Сергей Калашников

Аборигены Прерии

Глава 1

Привет из юности

Зыбкий полусвет зарождавшегося утра обозначился за окном – пора вставать. Ярн прекрасно выспался. В последние годы ему хватало пяти часов, чтобы не клевать носом и чувствовать себя бодрым. Правда, покемарить часок после обеда – это тоже вошло в привычку. Возраст, однако, давал о себе знать.

Полежал минутку-другую, чувствуя, как сердце помаленьку разгоняет по жилам кровушку – ну не любил он резко вскакивать, – а заодно перебрал в голове заботы грядущего дня. Неплохие перспективы, ничего скучного. А главное, Яга должна заглянуть, завезти продукты.

Все, теперь его долговязое костлявое тело готово к подъему. Спокойно опустил ноги в мягкие пластиковые тапочки и сделал шаг вперед, к окну. Спальня в его вагончике крошечная – топчан да широкий подоконник, заменяющий стол, и длинные полки по всему периметру стен под самым потолком. Не так уж много предметов требуется одинокому мужчине для жизни, большая часть которой прошла в палатках лагерей геологических экспедиций. Балок, поставленный в самом просторном месте обширного разветвленного ущелья, с избытком вмещал все, что ему требуется.

Щелкнул выключателем чайника и, пока он грелся, достал последнюю булочку и пластиковое корытце плавленого сыра, уже наполовину пустое. Из крошечного холодильника, размещенного под топчаном, извлек разовую упаковку сливок – тоже последнюю. Ложку растворимого кофе и пару кусочков прессованного сахара залил кипятком, размешал и подбелил для вкуса. Булочку разрезал вдоль и намазал остатками содержимого последней же упаковки богатого белками и жирами тягучего вещества, на этикетке которого голубыми буквами было выведено: «Волна. Сыр плавленый». Все, продуктовые запасы на этом исчерпаны.

Заправившись сам, Ярн заправил постель, убрал пустые упаковки и вытер подоконник. Утренний долг перед организмом исполнен, а обедать он будет уже продуктами, что привезет Яга. Через тамбур вышел из балка – пластмассовый умывальник на дереве и полотенце на сучке, рядом в развилке торчал стаканчик с зубной щеткой и тюбиком пасты, а ниже – брусок мыла цеплялся магнитом за вбитый в ствол гвоздь. Чтобы вода при умывании не лилась на ноги, он приладил вертикально лист пластика, и ковшик по соседству подвесил – зачерпывать из родника, который у него за спиной струился в устроенную для этого земляную чашу всего в одном шаге от умывальника.

Солнце уже взошло над равниной, но сюда, в ущелье, его лучи проникнут только через два с половиной часа, а пока в тени крутых склонов на зеленой траве лежала обильная роса и прохлада приятно щекотала тело, одетое только в тапочки. Умылся, ковшиком поплескал на себя студеной водицы, растерся как следует. Вот теперь можно и за косилку браться. Коптер Яги расшвыряет плотными воздушными струями труху, в которую превратит траву его косилка, так что не одна будет польза от визита подруги, а несколько.

Спецовка, сапоги, триммер – вот и вся экипировка. Электродвигатель был почти не слышен, только свистела леска и летели во все стороны искрошенные стебли. К приходу солнышка управился. Выпил чаю, присев на крылечко и подставив лучам и без того загорелое лицо. А тут и Яга заявилась – ее старенький коптер прилетел с юга, завис над дном ущелья и опустился прямо на прокос, подняв короткую зеленую вьюгу.

– Ты жив еще, старый медведь? – Винты вращались по инерции, двигатель остановился и уже не заглушал человеческий голос.

Яга – баба в самом соку, и даже через ткань мешковатого комбинезона ее женские прелести выглядели очень привлекательно. Времени терять не стали – сразу забрались в вагончик и – на топчан. Они были давними любовниками. Ярн никогда не спрашивал, есть ли у этой женщины кто-нибудь, кроме него, там, в большом мире, но почему-то ему казалось, что нет. Не то чтобы он хорошо знал женщин или располагал какой-то информацией, но просто по тому, насколько она радовалась их встречам… У них всегда было мало времени, и она очень любила запах свежескошенной травы, которым сейчас пропиталось его исхлестанное зеленью тело. А от нее пахло машинным маслом. Кажется – нотки циатима на этот раз угадывались. Ему нравилось.

– Ярн, а ведь я нынче к тебе с сюрпризом.

– Уж не рожать ли от меня собралась? – хотя голос закоренелого бобыля не выдавал никаких эмоций, но чувствовалось, что где-то там, внутри, Ярн был очень даже не против.

– Уймись, охальник. – Яга, кажется, слегка порозовела. Добрый признак, может быть, есть еще надежда? – Хватит, отрожала я свое, внуков теперь стану дожидаться. А тебе вообще готовую внучку привезла. Сидит в кабине, ждет, пока я тебя к этой новости подготовлю. Ну, не могла же я ей объяснить, почему ей не надо сразу сюда идти.

– Откуда бы взяться у меня внучке? – Ярн еще не принял новость всерьез и предполагал, что это просто недоразумение, потому что разыгрывать его эта женщина не станет.

– Ты лучше с ней сам потолкуй, бирюк. Смотрел бы хотя бы изредка сообщения, все бы уже давно знал. Давай, долдон, иди, знакомься со своей внучкой.

Внучка сидела в кабине, опустив на глаза визоры. Что-то смотрела в записи – сетки-то здесь не было. Вернее, тарелку, что хватала стационар, Ярн держал выключенной, а низкие орбитальники над крутыми стенами ущелья показывались редко и ненадолго. То есть связь получалась только случайная, да и то неустойчивая. Это, понятно, если пользоваться обычной бытовой аппаратурой, что нынешняя молодежь обычно и делала. Она принимала удобства большого мира как данность и пользовалась ими так, что завидно было.

Когда Ярн открыл дверь кабины, девочка повернула голову и посмотрела на него ничего не выражающим взглядом. Хотя… скорее, это было презрение, но не подчеркнутое, а привычное. Так смотрят на оплошавшую прислугу. На вид лет двенадцать, худосочная и не особенно симпатичная. Удлиненное лицо, невыразительные, чуть водянистые глаза. Не вырастет из нее красавицы.

– Бьярн Матвеевич Коноплемянников?

– Да.

– Аделаида Ланская, ваша внучка. – Девочка вдруг словно сдулась и напряженным голосом отчеканила явно заранее заготовленную фразу: – Если вы не примете меня под свою опеку, я попаду в сиротский приют, поскольку родители мои осуждены, а других родственников органы по контролю над опекой несовершеннолетних не могут или разыскать, или признать дееспособными.

Вот это ребенок! Надо же, как формулирует!

– Идем в дом, Делла. – Ярн был даже слегка заинтригован. – Подключимся к тарелке и посмотрим документы.

Все вещи новоявленной внучки умещались в одном средних размеров рюкзаке. Доставленную провизию Ярн вместе с Ягой перенес в балок.

– Все в двойном количестве, – ответила Яга на его вопрошающий взгляд.

Понятно, она уже смотрела бумаги и знала, чем все закончится. То есть в его реакции эта женщина была уверена на все сто. Ну да, давненько знакомы.

Щелчок тумблером, и старинное табло на стене доложило о готовности к работе. При его виде девчонка не выказала удивления. Возникло ощущение, что с подобными музейными экспонатами она раньше работала. Быстро и точно вывела изображения метрических записей, из которых следовало, что более тридцати лет тому назад Галина Алексеевна Рыбакова произвела на свет ребенка женского пола, отцом которого назвала его, Ярна. И небезосновательно, надо сказать. Именно она учила его, четырнадцатилетнего, как надо обращаться с женщинами. Экспедиция хорошо отметила завершение «поля», и перед возвращением народ расслабился на всю катушку.

Вот тогда-то, когда мужики попадали лицами в тарелки, тетя Галя и обратила свой неверный взор на малолетнего рабочего, который весь сезон был самым главным по вопросу «подай-принеси», а сейчас пытался маленько прибраться среди наступившего разорения. Кстати – хорошо ведь научила. А потом они больше никогда не встречались. Непонятно почему, но эта женщина сохранила ребенка, зато понятно, почему ничего не сообщила Ярну – он ведь по возрасту вполне ей в сыновья годился.

– Бабушка Галя погибла в экспедиции под грязевым потоком во время ливня, – безучастным голосом пояснила Делла. Однако какая-то нотка сквозь эту невыразительность прорезалась.

«Девчонка тщательно контролирует себя, – подумал Ярн. – Однако мала еще, не получается это у нее. Но попытка засчитана».

Информация о родителях внученьки оказалась грустной. Наркоторговцы, причем мелкие, каких презрительно зовут пушерами. То есть на дозу и более-менее обеспеченную жизнь зарабатывали, но великих капиталов не скопили. Когда попались – все пошло под конфискацию. Естественно – ребенок в такой ситуации вряд ли избежит приюта, но эта малявка, а ей было действительно всего двенадцать, сумела вывернуться, разыскать его, добраться до Прерии и даже очаровать Ягу.

Ярн связался с Юриком. Вообще-то, он именовался Соломоном Пантелеймоновичем Засецким, но чуть ли не с детства был юристом, так что в дружеском кругу старожилов Прерии все называли его только этим прозвищем, целиком и полностью отражавшим профессию. Не подвел, старый крючкотвор, быстро по своим каналам проверил, что к чему, раскопал и следы счета бабушки Гали, которым внученька пользовалась с момента ее гибели, – там еще прилично денежек оставалось. Так что понятно, как эта несовершеннолетняя оплатила билет и себе, и следовавшему с ней взрослому, а то бы на борт рейсовика ей ни за что не попасть. Разумное, целеустремленное юное существо по-прежнему старательно сохраняло беспристрастное выражение лица и не раскрывало рта, если могло этого избежать.

– Вот что, Делла, – лукаво усмехнулся Ярн, – гнать тебя отсюда я не собираюсь. Но, прежде чем принимать на себя обязанности опекуна, должен точно знать, что ты тут у меня не завоешь от тоски и не запросишься обратно, хоть бы и в детский дом, но только бы в лоно цивилизации. А посему бери переломку, то есть вон то ружье, слева от двери, и выметайся на три часа куда глаза глядят. Осмотрись как следует, загляни во все щели и возвращайся. Если скажешь, что остаешься, оформим бумаги и отпустим Ягу. Марш отсюда! Ну!

Несмотря на столь нелюбезное предписание, малолетка с таким видом, как будто только что облегчилась после длительного запора, вылетела из двери чуть ли не вприпрыжку.

Ясно. Переволновалась насчет того, возьмет ли на себя этот абсолютно чужой человек хлопоты по присмотру за ней. Вот откуда эта маска на лице. А сейчас она словно крылья обрела. Ну-ну! Пусть сначала осмотрится. А у них с Ягой действительно много дел.

Коптеры здесь, на Прерии, – абсолютно незаменимый транспорт. Хотя ландшафт материка и равнинный преимущественно, но это не значит, что колесный транспорт может свободно повсюду разъезжать, да и расстояния, как ни крути, солидные. А взлетно-посадочных полос в большинстве мест еще не построили, как, впрочем, и дорог. Так что все просто – винтокрылы рулят.

Аппарат Яги принадлежал к славной плеяде машин, на которых полвека тому назад первые исследователи перевозили бивачное имущество – средних размеров рабочая лошадка. Вообще-то, и не коптеры это были, а старинные вертолеты, построенные по соосной схеме. Умелые руки здешних мастеров не раз возвращали к жизни их насквозь изношенные механизмы. Собственно, главным реставратором всяческого «железа» на Прерии был Ярн. Сегодня у него в плане стояла замена нескольких деталей механизма перекоса несущего винта. Кто не знает – это такая штуковина, благодаря которой летательные аппараты вертикального взлета и управляются.

Часа на три работы для двоих. Подтащили и собрали леса, подвели опоры под лопасти и зазвенели гаечными ключами. Тут – трах-тибидох – тугие резьбы. Кто не знает – счастливчик. А новые рычаги и толкатели, которые устанавливали взамен старых, способны прослужить еще десятилетия. Кто его разберет, какие изменения произошли с ними за почти полувековой срок эксплуатации. Просто нужно все сделать аккуратно. Так они аккуратно и делали. Потом Ярн подключился к сетке и, введя номер своей лицензии, изменил гарантийный срок в формуляре аппарата Яг-А за номером 1618. Все, теперь любимая женщина легко продлит разрешение на полеты, да и у него на душе будет спокойней. Через пару недель он в движок новые плунжеры поставит, и, считай, с полгода коптер будет как новенький.

Поскольку Делла так и не появилась, а время Ягу уже поджимало, любовники наскоро попрощались, и женщина улетела. Связался с Юриком – он тут же оформил опекунство. А куда тянуть – раз не примчалась девчонка с истошными воплями: «Увезите меня отсюда немедленно!» – значит, останется. А на обед у них сегодня шашлык, так что пора мангал раскочегаривать, а уж на запах девчонка примчится, даже если ее медведь в малиннике вздумает задержать – вырвется и прибежит на ароматы жареного мяса. Яга его прекрасно маринует, да и кусочки нарезает в самую плепорцию. Явно ведь еще дома с утра пораньше расстаралась, чтобы он порадовался. Заранее знала, хорошая, что улетит до того, как дойдет дело до приготовления – баловала она его.

Не ошибся – как только блюдо стало «доходить», кусты зашевелились, и из них показалась… хм! Такую довольную физиономию надо видеть. Описывать бесполезно. А потом пред его ясны оченьки явилось и все остальное. Мокрое ниже пояса, причем еще и уляпанное болотной тиной с характерными штрихами озерной ряски. Правая щека вымазана малиновым соком, а левый рукав располосован вроде как когтями, но следов крови не видно. И все это в целом покрыто трухой, извлеченной из старого, насквозь прогнившего пенька. Из ружья выломана антабка, отчего конец ремня волочился по земле.

– Вы всегда готовите пищу на открытом огне?

– Только в хорошую погоду. Кстати, не выкай, дедом зови, – Ярн нарочно отвечал резковато, чтобы не упасть от распиравшего его смеха.

Вместо того чтобы послать девочку привести себя в порядок, он сунул ей в одну руку шампур, в другую помидор и показал глазами на бревно.

Сели. Вкусно. Делла, ничего не спрашивая, брала со стоявшего между ними на земле блюда овощи, откусывая прямо от целого плода, а потом добралась и до второго шампура. Зачем спрашивать? Видно же, что на двоих. Есть у ребенка здоровые задатки.

– Опекунство я оформил, – буркнул Ярн, когда последний кусок был девочкой проглочен. – Правильно ешь, без объедков. Пошли нары для тебя делать.

Девчонка была заметно смущена. Она изрядно угваздалась еще и за обедом – все ведь на весу, ни стола тебе, ни вилок, – но ее не отправляли ни умываться, ни переодеваться. Да уж, дедуля у нее нестандартный, хотя Ольга Петровна не зря поглядывала на нее с сочувствием.

К склону горы был пристроен просторный навес, крытый разномастными и разноразмерными кусками линолеума. Здесь Ярн разыскал несколько досок. Отчеркнув нужную длину, выдал внученьке ножовку и велел отпилить. Пока она корячилась с незнакомым делом, приготовил бруски и гвозди. Со всеми этими материалами они направились в вагончик. В спальне Ярн прибил бруски к противоположным стенам и водрузил на них настил, тоже прихватив гвоздочками. Сверху положил лист поролона и кусок льняного полотна.

– Обшей матрас тканью. Постельное белье на полке, вот в этом бауле, а из чего сделать подушку – сама придумай. Ужин в восемь, нажарь котлет – фарш не заморожен – и макарон отвари, тех, что короткими трубочками на косой срез. Меня не тревожь пока, я вздремну часок, а потом в ростовую уйду до вечера.

Ужин оказался съедобным, хотя и небезупречным. Котлеты чуть сыроватые, но жуются. Макароны отварены сносно. Матрас обшит криво, лохмато, но крепенько. А еще девчонка отыскала закуток в тамбуре вагончика, где можно согреть воды и помыться. Ее отполосканные от тины и ряски тряпки болтались на растянутом между деревьями… чем? Тросик переносной антенны приспособила. Вместо подушки был пристроен завернутый в полотенце надувной индюшонок, приспущенный для мягкости. Ну что же, возможно, она тут и выживет. В том смысле, что он не пришибет ее в ответ на глупый вопрос. Не попросит она у него никогда ни совета, ни разрешения, а пойдет путем собственных ошибок, как и полагается в ее возрасте всем приличным детям.

– Дедушка! Ты абориген?

– Да.

– Но ведь на Прерии нет аборигенов.

– Почему? Так называют тех, кто родился здесь, а не явился откуда-то. А я родился в одном из изыскательских лагерей. Родителей не помню, они разбились на коптере. Я тоже был с ними, но даже ранений не получил. А потом жил при кухне и всем мешал. Детских домов тут тогда еще не было, отправить меня на Землю почему-то не получалось, а люди вокруг были разные. Так что вот так по геологическим да ботаническим партиям я и рос. Посуду мыл, в лагере прибирался. Подрос – начал на маршруты выходить. До старшего коллектора дослужился.

– А кто тебя читать научил?

– Все учили, кому не лень. И читать, и в минералах разбираться, и геологическую структуру по внешним признакам рельефа определять. Так уж вышло, что западные склоны хребта я облазил, наверное, на две трети. В нефтяные районы мы не ходили, но это на самом юге. Зато на север отсюда почти до самого моря пробрел. Спи, давай, егоза. Хотя, если хочешь, можешь почитать, только молча. Я старый уже и у меня режим.

– Ольга Петровна считает, что ты мужчина в самой поре.

– Яга вообще хорошо ко мне относится. Мы с детства знакомы, я ее и к горшку приучал, и присматривал, чтобы не уползала далеко. Мне ведь всякое поручали.

– Она тоже аборигенка? Как ты?

– Не как я, у нее родители до сих пор живы-здоровы, в Ново-Плесецке обитают. А вообще, нас, старожилов Прерии, несколько сотен, многие тут родились. Скажем, Юрик тоже абориген. Мы часто друг другу помогаем… Все, замолчали!

Ярн был недоволен собой.

«Ишь разговорился, старый пенек!»

– Дедушка, а ты сделаешь мне настоящий эльфийский лук?

– Нет.

– А как же тогда я научусь стрелять?

– Ружьем сначала пользоваться научись как следует, а я пока кулачковые зажимы под перекладиной приспособлю.

– Зачем зажимы?

– Чтобы ты могла прикрепить к ним верхнюю часть ушей и висеть, пока не станешь остроухой.

– Ой, дедушка, а разве от этого ушные раковины вытянутся?

– Точно не знаю, надо пробовать.

Делла долго молчала, напряженно размышляя. Наконец сказала:

– Это ты так пошутил. То есть злишься на меня и издеваешься. Почему?

– Из-за книжек про эльфятину-гоблинятину, которые ты одну за другой глотаешь.

Опять пауза. Такое впечатление, что в пространстве между двумя розовыми девичьими ушками пощелкивают костяшки счет. Внученька умела соображать, просто нужно ей подсказать, что пора этим заняться, а то она частенько забывала подумать, поддавшись желанию или внезапному порыву.

– Где лежат порох и капсюли, я знаю. А пули двадцать четвертого калибра закончились.

Ага. Сообразила.

– Свинец найдешь под верстаком. Отлей.

– Дедушка, а в какую школу я пойду осенью?

– А тебе это обязательно нужно?

– Считается, что все должны учиться в школе, и необходимо ее обязательно окончить. Только потом начинается настоящая взрослая жизнь, когда получен аттестат. Ведь без него никуда на работу не примут.

– Да уж, Делла, наговорила… Внешне все выглядит правильно, а на самом деле – одни сплошные верования и обычаи. Придется подробно разобраться в этом вопросе. – Ярн впервые почувствовал, что речь зашла о важном, о таком, что может повлиять на дальнейшую жизнь этого маленького человека. – Итак, разумное существо учится всю жизнь. Как только этот процесс прекращается, считай, и разумность закончилась. Согласна?

Ребенок притих, помолчал и выдал:

– Жизнь – это процесс познания.

Понятно, что из какой-то книжки выдернула, но к месту.

– Угадала, внученька. Теперь – о школе. Ты хочешь переехать в интернат в Ново-Плесецке? Или поселиться там же у Яги?

– Не хочу. Но ведь можно летать туда на параплане каждый день.

– Четыреста километров при скорости шестьдесят километров в час это около семи часов в дороге…

Ярн не продолжал. И так все ясно.

– А как же быть? – спросила Делла.

Ярн показал глазами на тумблер, которым подключалась тарелка вынесенной на горку антенны:

– В сети школьная программа есть.

– А кто будет проверять домашние задания и заставлять меня делать уроки? – малявка сообразила, что ей предстоит не только полная самостоятельность, к чему она здесь уже привыкла, но и абсолютная свобода выбора, и все последствия этого самого выбора тоже выпадут на ее долю. – Дедушка! Ты меня что, взрослой считаешь?

– Важно то, что считаешь ты. И перевяжи, наконец, свою эльфийскую рогатку, она же вправо тянет.

– Дедушка! А что ты делаешь в своей ростовой?

– Предметы. Собственно, раз ты заинтересовалась, пойдем, покажу.

Делла давно не носила одежду. Не в том смысле, что расхаживала голяком, а просто на ней всегда был рабочий комбинезон. Первоначально – один из застиранных балахонов, в которые наряжался сам Ярн. Естественно, рукава и штанины приходилось подворачивать, а в районе талии устраивать глубокую горизонтальную складку, для чего поначалу использовались сразу два брючных ремня.

Потом девочка пофантазировала с иголкой и ножницами, а позже Яга ей подобрала в городе подходящий по размеру спецовочный комплект. Летом мокасины, в холодный сезон, когда на дворе сыро, – ботинки. Всегда была готова хоть в путь, хоть в бой, хоть на приключения.

Так что встали и пошли.

Под навесом, где хранился разный хлам, в скале имелась дверца. Это был вход в пещеру. Фонарик внученька всегда носила с собой вместе с некоторым количеством безумно полезных предметов, в числе которых, кроме обязательного в этих местах ножа, только щипчиков два вида – плоскогубчики и бокорезки, ну да не о них речь. Двести метров узким туннелем под уклон, и они оказались в просторной подземной пустоте. Тут всегда стояла одна и та же температура и было настолько много места, что большой шатер, подсвеченный изнутри, выглядел более чем скромно, а ведь под его укрытием находилась целая фабрика.

– Вот в этих боксах живут бактерии. Они извлекают металл прямо из минералов. У каждого вида свои предпочтения – они ужасные привереды. Ни за что не станут трескать то, чего не хотят. А сверху образуется пленочка, похожая на плесень, вот она и поступает в электролизер. – Ярн многие годы подбирал композиции нужных организмов и отрабатывал техпроцессы. Собственно – этим он был занят и по сей день – тут работы на века. Но уже есть чем похвастаться. – А вот в этом бачке, из которого откачан воздух, сейчас происходит напыление металла на поверхность рычагов, это хорошо видно с монитора. Или лазерная плавка идет в атмосфере неона – видишь, как происходит прирастание. Тут, конечно, компьютерная программа всем руководит, но можно и перехватить управление. А здесь, пожалуй, самое простое: углеродное волокно синтезируется в пламени горелки. – Ярну было что показать девочке.

И ее все это явно заинтересовало.

– Дедушка, а какие науки нужно знать, чтобы во всем этом разбираться?

– Для начала – химию и физику. Ну и в электронике соображать, программировать роботов, которые смогут здесь управляться. А вот, смотри, – он подвел внучку к обычному горну и наковальне. – Тут иногда приходится немного исправлять те вещички, при программировании изготовления которых я ошибся.

– Ой, это же блэдиа! – девочка углядела ящик под верстаком, куда Ярн складывал эти поделки, выращенные из расплава.

Они считались драгоценными камнями и ужасно ценились за редкость, но о них девочке знать пока рановато.

– Ты пока забудь про это и никогда их не трогай. Это что-то вроде страховки на черный день. На очень-очень черный.

– Так ведь, дедушка, если продать хотя бы один из них, то сразу разбогатеешь! И сможешь купить себе все, чего пожелаешь, и поехать в путешествие.

– А без этого тебе что-то мешает путешествовать? – Ярн опять почувствовал, что разговор коснулся важной для ребенка темы.

– Ничего не мешает…

Действительно, Делла ходила куда хотела или летала с Ягой на ее коптере то к скотоводам, где скакала на лошадке, гоняя стада подрастающих бычков, то к земледельцам, которые позволяли ей кататься на тракторе с бороной или с сеялкой. Или в город на недельку могла смотаться, там рыбаки ее охотно брали с собой на промысел, потому что она была ловкой, все умела, и, в конце концов, пара бесплатных умелых рук и не пустая голова – это нигде не бывает лишним. А уж на параплане она была свободна в трех измерениях. Готовилась к перелету на запад, продумывала, как это сделать при минимальной экипировке, но пока в дорогу не пускалась – никак не могла решить задачу с заправками в пути. Не хватало нескольких поселков, как ни выбирай маршрут.

– Может быть, у тебя нет чего-то такого, без чего жить на свете горько и обидно? – Ярн возвратился к обсуждению вопроса о перспективе разбогатеть.

– Эльфийского меча!

Вот ведь засранка! Далась ей эта железяка! А ведь лук она себе все-таки соорудила. Пятый вариант ее устроил, и пулять из него она более-менее приловчилась.

Ярн активировал горелки горна, сунул в пламя первую попавшуюся железку и, как только она раскалилась, четкими ударами превратил ее в клинок кинжала. Из полосы это нетрудно. Делла смотрела на процесс как завороженная.

Если раньше внученька радовала дедушку царапинами, синяками, ссадинами и шишками, то теперь к упомянутой номенклатуре добавились термические и химические ожоги. И электрическое поражение было, но только один раз – видимо, запомнилось хорошо. Девочка колдовала то с пробирками, то с реостатами, и даже вынашивала план изготовления реохорда, но Ярн вовремя вмешался и научил ребенка пользоваться блоком питания, позволявшим получать токи и напряжения, какие душа пожелает. Делла сразу вспомнила о том, что в двадцать первом веке имеются некоторые технические возможности, недоступные великим предкам, и запорола дуговую печь.

Потом, после подхода ребенка к установке для покрытия, пришлось добывать новые магнетроны. А еще через месяц – менять сердечник, расплавившийся в магнитном стабилизаторе электролизного оборудования. Почему после этого воздействия не пострадали обмотки – Ярн так и не понял. Но эльфийский меч девочка себе отковала. И не из первой попавшейся железки, а сама получила сплав, который гордо нарекла мифрилом, и сделала из него клинок замечательной прочности и легкости. Для рукояти, крестовины, насечки и украшения ножен она наизобретала хитрых композиций и… всего два года трудов – и несколько дней горделивого ношения этой красивой безделицы; даже, кажется, и на горшок с ней отправлялась. А потом забытый хозяйкой клинок пылился в углу их тесного вагончика рядом с гладиусом, спатой и эспадой – мечами, сделанными несколько лет тому назад сыновьями Яги. Эльфийский лук со стрелами тоже нашел свое место среди трех разных арбалетов. Женщины и дети – удивительно непостоянные создания. Вот ведь наизнанку вывернется, чтобы добиться своего, испытает счастье обретения, а потом забудет о недавно еще вожделенной безделице ради… даже интересно, чего она еще возжелает?

Зато теперь с ребенком можно было разговаривать на одном языке. Разбиралась она в том, как что делается. Спокойно составляла программы изготовления шестеренок, заказы на которые привозила Яга от какого-то Винса. Да и другие заявки от ремонтников ее не смущали. Отличала потенциал ионизации от модуля упругости. И начала заниматься макияжем. Подросла внученька, он даже не заметил, как пролетели четыре года.

Ярн посмотрел вслед отправившейся вверх по склону Делле и взглянул на распечатки извлеченных из сети материалов. Надо же, арбузы ее увлекли. А что, в этих местах они, пожалуй, удадутся на славу.

Глава 2

Каникулы Аделаиды. Ново-Плесецк

– Теть Лель! А почему ты дедушку на себе не женишь? – Делла летела с Ягой в Ново-Плесецк, понятно, за штурвалом старенького коптера.

Впрочем, Яга, хоть и сидела рядом с видом отдыхающей, не дремала и была готова вмешаться. Она – не Ярн-пофигист, который учил всех по методике древних преподавателей плавания – забросом на глубину. Хотя, надо признаться, выплывали у него все.

– Не хочу я за него, дундука, – не тянуло торговку на развернутый ответ.

– А то бы родила мне дядьку или тетушку. Маленькую реву-корову, – у девушки было отличное настроение.

Ярн вытурил ее и велел месяц на глаза не показываться, потому что ей, видите ли, полагаются каникулы, а потом она должна будет решить, как жить дальше. Так что она даже прихватила с собой параплан, что лежал с краешку в грузовом отсеке, и рюкзак с одеждой, а что делать – еще не решила. От этой незанятости, неозабоченности она чувствовала легкую тревогу, но это была приятная тревога, какая присутствует в начале интересного путешествия. И язык против обыкновения молол невесть что.

– Хватит, троих произвела на свет. Все, как на подбор, сплошные парни. Разъехались уже. Младший на Земле диплом защитил, должен вот-вот прибыть, – Яга отвечала ворчливо, с видимой неохотой, но голос ее потеплел.

– Так они все высшее образование получили? Вот здорово! А на кого выучились?

– Ну на кого эти охламоны могли еще выучиться, если все, как один, пропадали в берлоге у твоего раздолбая-дедушки? Геологи сплошные, беспросветные. Старший и средний из экспедиций не вылезают, только и радости, что на связь выходить не забывают, когда в зоне приема. Старший на океанском дне все больше, а средний на островах засел с аппаратурой.

– Вот. Вышла бы замуж за деда, и были бы твои сыны моими дядьями.

У Деллы было не много родственников. Собственно, кроме деда и вспомнить-то толком некого. Родители ее больше в интернате держали, чем дома, но там хотя бы какой-то родительский присмотр за администрацией осуществлялся, а в детских домах ребятам приходилось несладко – она встречалась с ними, обменивалась впечатлениями.

– А кто, спрашивается, еще тебе сыновья мои, как не дяди? Или ты думаешь, что они у меня от святого духа появились? – Яга посмотрела на девушку как-то слегка надменно.

– Так дед не говорил мне, что у вас есть дети. У тебя и у него.

– А он и не знает, что они от него. Ему это вообще безразлично. Они к нему со всей душой – как же, мамин старый товарищ! А он только бурчал на них да шпынял по-всякому. Словно щенков дрессировал. Что сготовят – то и ели, где угол себе найдут – там и спали. Это он для тебя на нары расстарался, соорудил, а моих-то в гамаках под навесом развешивал и, кроме как родниковой водой, ничем им мыться не позволял. Оставлю, бывало, на неделю, прилетаю, а у них засохшая кровь от ссадин горстями валится. Они ведь до сих пор все в мелких шрамах да следах ожогов. Я уж думала, как вырастут да школу окончат, уйдут бродяжничать. Но, видно, что-то в головах у них переключилось – уехали в вузы поступать… Садись на шестую, – вдруг сказала Яга. И тут же продолжила: – А знаешь, как-то раз, в детстве еще, пекли мы картошку, когда одна экспедиция домой уехала, а вторая еще не прибыла, и забавный случай вышел. Ляпа посмотрел, сколько у него на счету скопилось, да и высказался в том духе, что денег у членов нашей шайки до фига и тратить их некуда, потому что в поле мы все время, стало быть, на довольствии и одеты. И хорошо бы сложить наши сбережения в большую кучу и купить что-нибудь крутое. И вот тут-то Юрик, его в те времена Соломоном называли, и попросил отдать все ему, чтобы он на Земле выучился на адвоката. И потом, когда станет знаменитым и богатым, вернет с хорошим процентом.

– Вернул? – с интересом спросила Делла.

– Не-а! Не взяли парни отдачу. Да они вообще после каждого сезона скидывались для кого-нибудь и еще смеялись. Типа – первый пошел, второй пошел, а потом со счету сбились и тихонько радовались.

– Пьяные?

– Окстись! Такие не выживают. Мы рабочими были… Как взведенный курок – иначе и не скажешь. Знаешь ведь, какие кошечки и собачки в наших краях аппетит нагуливают. И родители мои рабочими нанимались. Ведь сюда с Земли не одни ученые приезжали… Ручку ровнее держи, следи за авиагоризонтом!

Колеса мягко коснулись грунта. Прибыли.

На правом плече у Деллы – переломка. Или «тулкой» еще ее здесь зовут. На левом плече – рюкзак, где есть все, что только может понадобиться. Яга умчалась к барыге, что перепродавал ей остатки полетных рационов, сэкономленные заботливыми бортпроводницами космических линий. От аэродрома до города рукой подать, и девушка, легко отшагав это расстояние, шла между стандартными постройками периода колонизации. Разные в них люди жили. Лужайки или свалки, пустыри или заросли плодовых кустов и фруктовых деревьев, мощеные дорожки или глубокие колеи – каждый хоть как-то, но заявлял окружающим о своем идеале мироустройства.

Впереди послышалась музыка: «Тонкий шрам на любимой попе – рваная рана в моей душе». Любопытно. Дедушка редко позволял звучать устройствам звуковоспроизведения, но когда слышал этот мотив – присаживался и делал вид, что чем-то занят. Пока песня не закончится. То есть у тети Лели где-то что-то такое есть? На попе!

Делла направилась на звук и быстро вышла к веранде с накрытыми цветастыми скатерками столами. Начало лета – люди тянутся в тень. Хотя сейчас тут было немноголюдно.

– Опять эксесайзер с катушек слетел, – раздалось в глубине подсобного помещения.

Судя по повышенному звуку чего-то механического, перешедшему в короткий стук, – так оно и было. Собственно, если бы не это дурацкое буржуйски звучащее слово, воспринятое как «упражнятель», Делла не так бы действовала. Села бы тихонько и слушала музыку, пока к ней не привязалась обслуга. А тогда бы чайком кишочки прополоскала. Но тут – зараза все-таки этот Ярн – спокойно произнесла прямо в дверь:

– На стол его, – и аккуратно свернула скатерть с того столика, за который посетители сядут в последнюю очередь. Со всех сторон подходы, а народ обычно по углам нычется.

– Ты кто? – из-за полуприкрытой двери показалось румяное лицо.

– Внуковка Коноплемянникова, – раздался голос у нее за спиной.

Парень стоял за стойкой, а ведь только что там никого не было! Крепкий, статный, с редким пушком на подбородке – олицетворение юности, одним словом. С таких Добрыней Никитичей рисуют. Хотя тот, что вышел из-за двери, выглядел не слабее, но был гораздо старше.

– Тогда хрен ты от нее отвяжешься, – непонятно было, доволен этим дядька или нет, но на стол перед Деллой водрузил низкий пустой цилиндр с дырявыми стенками, но без крышки. А из середины его днища торчал шток с кольцевой проточкой вблизи окончания. Как раз для разрезной шайбы самое место. Понятно, что она соскочила, и привет. А кромки у проточки закатаны.

– И как долго эта халтура прослужила до первой поломки? – Делла смотрела прямо в глаза старшему из крепышей.

– Полгода где-то. А потом после каждой починки – не больше месяца.

Понимающе кивнув, девушка прошла в подсобку и, встав на четвереньки, заглянула в щель между полом и основанием обезглавленной установки. Так и есть, в толстом слое пыли лежали они, родимые. Быстренько выгребла оттуда штук восемь колечек, видимо – по числу ремонтов. В проточку все они становились с люфтом, то есть и пробовать не стоило – минуты не продержат. Тем не менее вставила штырь в гнездо, вместе с барабаном, естественно, покачала. Ни к черту подшипник. Вот так, одно за другое, и общий износ привел эту нехитрую центрифужку в состояние перманентного облома. Ага, вот и шкив с опавшим ремнем. Ладно!

Вернее, наоборот, все неладно. Даже подшипник поддался простому нажиму пальцами. Мрак! Это вообще не должно работать. Хотя рукоятка у висящей на стене шумовки сделана из стали как раз подходящей пластичности…

– Эй, ты мне инвентарь не ломай? – Мужчина на согнутую ручку важнейшего предмета кухонной утвари смотрел неодобрительно.

– Удлинитель тащите. – Делла ничуть не смутилась. – А половником больше, половником меньше – это непринципиально. Тем более, видите, как он прохудился? Вот то, что подшипник здесь бессепараторный – это да. Краеугольно, я бы сказала. Буру давайте, вы же насекомых изводите? И нашатырь у вас наверняка есть – тащите.

Варить без флюса – это точно была бы халтура, а так – несколько наваренных выпуклостей, потом чуть уточнить надфилем, засобачить плотненько – нету люфта. Опять шток в гнездо, кольцо в проточку, короткий проблеск сварки – и оно больше никогда отсюда не слетит. Крутанула барабан – нормально идет. Щелкнула пакетником. Гы. Вот откуда ноги растут. Вернее, если смотреть на это глазом обывателя, то все нормально, но чуть слышна почти неуловимая вибрация – это же частота электрической сети.

Остановила агрегат и сняла крышку щитка. Они, родимые. Конденсаторы, приспособленные для сдвига фазы. Причем не просто, а для использования однофазной сети для привода трехфазного двигателя. Порнография! И сами кондеры – фуфло. Этот тип столько не служит, сколько получается от даты их выпуска до сегодняшнего дня. Поискала по соседним щиткам – точно, все три фазы в дом приходят, но раздаются на освещение по одной, так что с виду и не скажешь, что можно просто все сделать как следует. Полная ерунда. Каждый исполняет свою часть работы и больше ни о чем не думает. А потом эти умники собираются большой толпой и ищут кого-то виноватого в том, что живут они не так хорошо, как им хочется.

Оторвала от удлинителя провод и скоммутировала все как положено. Для подвода двух фаз этого оказалось достаточно. В щитке перекусила лишние связи. Пакетник-то трехфазный. Включила – работает. И никакой вибрации. Намотала шнур сварочного аппарата на его корпус и затолкала в кармашек рюкзака. Все. Чаю!

Парень из-за стойки подал цветастую тряпку, сухую, чистую и измятую, и Делла оттерла руки от смазки. А юноша еще плеснул из нарядной бутылки на край вытирушки, и чернота с пальцев сошла окончательно. Девушка вернулась к столику, положив на старое место снятую ею же скатерть. Хозяин выволок из подсобки поднос с тремя керамическими кружками, горкой ломтей батона и корытцем «Волны». Он и его сын как ни в чем не бывало устроились на соседних стульях и стали пить чай. Правда, по пути бармен поставил перед парой ранних посетителей по кружке с пивом, видимо, чтобы были заняты и не мешали.

Хороший чай, свежий хлеб и плавленый сыр. Отлично.

– Я Фома, – представился хозяин заведения, – а это сын мой, Федот. Про тебя нам Яга рассказывала. Рад, что этот старый ворчливый барсук, твой дед, не сдает позиций, – он показал глазами на переломку, подвешенную за ремень на крюк в столбе. – Все еще жив, хотя и считает, что стрелять надо только один раз, и только хорошо подумав.

– Ну да. Если хищник напал, то, кроме пули ему в левый глаз, других шансов у тебя нет, – Делла знала, что говорит.

– Часто встречались? – неподдельно заинтересовался Федот.

– Три полосатых амфициона и один серый. Они обычно выше держатся, в лесах предгорий, в наши ущелья забредают редко. А ужасных волков пастухи приучили бояться людей, так что их даже голосом можно отогнать. Только интонации должны быть строгие, и к логову соваться не стоит, пока щенки слепые.

– А шкуры ты с них сняла? Ну, с амфиционов подстреленных?

– Сняла. Только первую запорола. Из нее Яга всего две муфты выкроила.

– Ты, наверное, на Землю подашься, учиться? На геолога, не иначе? – Фома не столько спрашивал, сколько утверждал, и Делле нечего было прибавить к его словам. Или возразить. Так что он продолжал: – Но у нас тоже… Это ведь раньше тут глухо было и тихо. Только научные экспедиции сменяли друг друга, считай, от двух до пяти штук все время где-нибудь что-то да исследовали. А нынче я им уже и счет потерял. Вон, даже целое управление построили по геологической части. Рейсовики на Землю каждый день летают, и везут народ, и везут. А только чует мое сердце, неладно с этим что-то. Мы с дедом твоим немножко беспризорничали, ну не так чтобы по помойкам объедки собирали, а рабочими устраивались в экспедиции – там кормежка всегда нормальная и спецовки добротные выдают, – так по всему выходит, что от добычи здешних руд никакой выгоды получить невозможно. То есть, конечно, до фига всего полезного, но чтобы оно где-то в одной куче лежало – да ни в жисть не поверю. А тут, слышь, комбинат заложили, и народ туда толпами завозить собираются. Если что – не вздумай к ним подаваться. Не может такое дело без жульства обойтись.

На веранду с улицы вошла девушка, похожая на принцессу. Белый брючный костюм, внимательный, какой-то «сканирующий» взгляд. Федот мигом юркнул за стойку и изобразил на лице готовность быть полезным, а батюшка его поправил скатерть на самом уютном столике и мощной волной излучил радушие и добросердечность. Посетительница приняла предложение, сев за столик, и стала что-то негромко говорить, указывая глазами на кружку перед Деллой. Наверное, просила и себе того же самого, чем вызвала смущение Фомы. Или досаду.

Странно, словно ветерком повеяло при появлении этой гостьи. Ветерком из чужого холодного мира. Разрушилась обстановка домашности и как будто возникли невидимые глазу, но ощутимые перегородки. Встретилась взглядом с красавицей. Странное впечатление, словно та тоже огорчена, что так получилось, но уже ничего не может поделать.

Настоявшиеся на дне кружки среди чайных листьев последние уже остывшие капли напитка – самые вкусные. Дома она обязательно дожидалась этого момента, чтобы ощутить языком терпкую горчинку последнего глоточка. Предлагать хозяевам деньги за угощение или требовать вознаграждение за ремонт этого… – что за слово, право! – ей даже в голову не пришло. Не такое тут место, чтобы заводить речь о расчетах. На правое плечо – переломка, на левое – рюкзак, прощание с хозяевами одним кивком – и вперед, к дому Яги. Ключ та Делле дала.

Начались постройки центральной части города. Магазинчики стали встречаться, так что первым делом зажевала мороженое. Города Земли, где прошло ее детство, оставили немало отчетливых воспоминаний, и сейчас некоторые из них невольно всплывали, поражая яркой своей бестолковостью. Крикливые упаковки батончиков и конфет, затейливые игрушки и даже цветастые одежки вызывали что-то похожее на умиление, отстраненное и даже слегка высокомерное. А вот и магазин оружия, она заглядывала сюда раньше и сейчас не пройдет мимо.

Нет, ну это надо же! Окосеть можно от такого обилия с любовью и выдумкой сделанных убивалок. Легкие, удобные, оборудованные великолепными прицелами и комплексом автоматики контроля, завязанным на всемирную сеть. Говорят, нынче ружье даже может отказаться стрелять, если наведено на запрещенное к промыслу животное или человека. Но ее «тулка», произведенная в середине прошлого века, ничего такого себе не позволит, потому что никакого интеллекта в ней отродясь не бывало. Ее единственный прямой и гладкий ствол она сама сменила на новый, собственного изготовления. Мифриловый. А сверху вычернила никелем, чтобы целиться было привычней – над серебристой поверхностью глаз у нее как-то не так дистанцию оценивает.

Почти на кило подружка полегчала. Ее, если кто-то в руки берет, принимает за игрушку, пластмассовый муляж. Ну да ладно. Полюбовалась на новинки. Такое впечатление, что это то ли для профессиональных убийц все придумано, то ли для забойщиков. Ну какому охотнику, скажите, нужна магазинная винтовка? Нет, если по баночкам с пьяных глаз шмалять, то оно тады канешна.

С интересом рассмотрела пневмопатроны, выложенные под стеклом прилавка. Они компактней и легче, чем пороховые, но для их перезарядки требуются совсем другие приспособления, да и не подходят они к ружьям старых систем. Как всегда, военные совершенствуют вооружения, а за ними и коммерсанты начинают продвигать новинки в массы, им все равно что, лишь бы сбыть побольше да подороже.

Себе взяла по десятку обычных патронов со сгорающими гильзами, снаряженных дробью трех номеров. Это, скорее, из любопытства, обычно-то она не охотилась. И пули-турбинки, облегченные по ее заказу, доставили. Капсюлей пока не нужно, а порох тут нынче не тот. Воздержалась брать. Теперь еще шляпку купить в бутике напротив, и порядок.

Оба-на! Хозяин тут, что ли, сменился? Длинноногие, все в дресс-коде, элегантные продавщицы окинули ее такими взглядами, что атас. А что? Да, технический комбинезон на ней, застиранный до полной потери цвета, так ведь заплатки положены мастерски, и сидит он отлично. Мягкий, уютный, немаркий и со всеми нужными карманами, которые почти и не топорщатся. А у входа даже гвоздя нет, чтобы ружьишко повесить. Срам какой-то, а не магазин.

Тесачок, что всегда проживал в ножнах, вшитых в штанину вдоль правого бедра, вогнала в стену слева от входа между двух зеркал, да на его рукоятку все и повесила. Не хватало еще с полными руками среди полок и вешалок протискиваться. А клинок из обшивки не вывалится, там, за пластиком стеновой панели, раньше стояла деревянная опора, куда ей деваться?

– Здравствуйте! Что вам угодно? – В поведении девушек что-то изменилось, какое-то внимание во взорах появилось и еще нечто неуловимое.

– Шляпку от солнца с фатой спереди.

– С вуалью?

– Нет, вуали – они же черные, а мне светленькое нужно, чтобы насекомые не садились.

– Примерьте вот эти, только что из Парижа, а фатой мы их дополним и прикрепим ее на ваш вкус.

Поля предлагаемых шляпок оказались широковаты, да и уж слишком они были узорчатыми, поэтому выбрала из другой коллекции. «Лето в Рио» называлась. Пока продавщицы «доводили» товар до совершенства, поковырялась в носках. Их оказалось всего три типа, чтобы чистый хлопок и ее размер, – полосатые и в ромбик. Дюжину пар взяла сразу – летом в мокасинах они служат недолго. И тут внимание привлекли носки с пальцами. Прикольно. Да еще и подошва у них из чего-то плотного, явно ведь синтетика, причем прочная. Ну, умела она на глаз такие вещи оценивать. Примерила, да в них и осталась. Ловко ноге и ласково. А главное – словно босиком себя чувствуешь, подошва все слышит. Так что мокасины уложила в рюкзачок.

Когда назвали сумму, возникло впечатление, что тут за ее счет собрались решить все свои финансовые проблемы на всю оставшуюся жизнь. Но не пикнула. В средствах она не была стеснена. От наследства бабушки Гали еще порядком осталось, да и дед на ее счет постоянно что-то скидывал. Говорил – на погремушки. Старый ворчливый барсук, как метко охарактеризовал его сегодня кабатчик с окраины.

В доме у Яги пахло бигосом, а на кухне ковырялся полный стати и других самых лучших внешних достоинств молодой мужчина. Хорошо хоть, была предупреждена, что по крови он ей дядя, так что влюбляться – ни-ни. А жаль. Искренне жаль.

Васька накормил ее до отвала и, нагло воспользовавшись тем, что у беззащитной девушки долго и плодотворно занят рот, прожужжал ей все уши планами на будущее. Ему, видите ли, предложили умопомрачительный контракт на строящемся горно-обогатительном комбинате, и он теперь как развернется, да как размахнется, да как разбежится…

– Если ты еще ничего не подписал с этим ГОКом, то поищи лучше чего-нибудь попроще и подальше. А если уже нанялся – беги и прячься. – Делла только что все проглотила и вклинилась в череду восторженных всхлипов.

– Вот незадача! И мама о том же толкует. Вы тут что-то знаете, не иначе. Ну-ка, признавайся, что за слухи идут?

– Васенька, открой общую справку о планете, ну хотя бы на том же Гугле или в другой системе, и прочитай абзац, посвященный ее геологическим характеристикам. Ты же учился по этой специальности, так что разберешься.

Заинтригованный парень быстренько занырнул в свои визоры и через минуту раздался его возмущенный голос:

– Нет, ну это же устаревшие данные! Им больше семи лет!

– Что, с тех пор произошли коренные изменения в толще планетной коры? – Делла невольно скопировала интонации Ярна, и на Ваську это подействовало, как ушат холодной воды. Он ведь, как и его братья, был хорошо знаком со старым отшельником до того, как отправился на Землю получать фундаментальное образование. Видела она и сделанные его руками и руками его братьев арбалеты и мечи, так что, похоже, ребята задолго до нее прошли такой же курс подготовки. К чему? А кто знает заранее, к чему нужно в этой жизни готовиться?

– Откуда же тогда взялись сообщения о перспективном геологическом районе? – Теперь совсем другие интонации были слышны в голосе новоиспеченного бакалавра.

– Ты ведь именно этим наукам столько лет учился, что у меня-то спрашивать? Уверена, что все конкретные данные имеются в сетях, причем в самом что ни на есть наиоткрытейшем виде. Только ты отдышись сперва с дороги. Чую, что воздух старушки Земли сохранился еще где-то в самых уголках твоих легких. Погуляй, посвисти… Нет, ну почему вы, мужики, такие доверчивые?

– Это вы, женщины, вечно всего боитесь. Ладно, замнем. Ты куда теперь?

– К Рустамке-рыбачке. Подруга у меня, на всю голову морем больная, собирается в кругосветку на парусном корыте, так я ей хоть движок переберу на дорожку. Парус он, знаешь, не каждый раз везет туда, куда надо. А потом дальше отправлюсь, есть у меня кое-какие замыслы.

Глава 3

Каникулы Аделаиды. О роли моторов в жизни девушки

Стартовать на параплане – это достаточно серьезное мероприятие. Если, скажем, спрыгнуть с высоты, как на парашюте, то все просто – взял да и полетел, ловя восходящие потоки. Еще удачная комбинация – взлет навстречу ветру бегом под уклон, хотя тут нужен хороший навык и приличная физическая форма. Конечно, ранцевый двигатель с пропеллером, толкающий в спину, – хорошее подспорье в этом деле. С ним и с ровного места можно воспарить почти без разгона. Да, собственно, без такого приспособления полет по маршруту это, скорее, спорт, чем транспортная операция. Неверное это дело.

Для Деллы параплан – транспорт, на котором можно быстро добраться туда, куда нужно, так что взлетать необходимо из любой точки при условиях вплоть до полного безветрия. То есть тогда, когда лучше всего прыгать сверху вниз. Ну и как, спрашивается, туда попасть, на этот самый верх? Табуретка или, скажем, стол для таких целей низковаты, как, впрочем, и крыша одноэтажного дома. Речь идет, по крайней мере, о сотне-другой метров.

Ну, так на то и голова на плечах, чтобы не страдать, беспомощно сетуя, а немного посоображать и поконструировать. Для вертикального взлета с любого пятачка, хоть бы из ущелья, оборудование у девушки было давно приготовлено, а процедура – отработана. Тем более что, как и договаривались, ее летательный аппарат Яга забросила сюда по пути от аэродрома.

Делла начала экипировку с того, что приспособила рюкзак с вещами на грудь, потому что на спине у нее будет закреплен ранец с четырьмя выдвинутыми вправо и влево пропеллерами, упрятанными в кольцевые каналы и прикрытыми частыми решетками. А что делать? Если рука или часть одежды туда угодит, скорее всего, это будет означать, что больше летать не придется. Основная часть широких и мягких ремней креплений сосредоточены там, где расположен центр тяжести тела, и, скажем, если опереть колодцы пристроенных таким образом воздушных винтов о два параллельных бруса, то висеть под ними можно даже с некоторым удобством. Условным, ясное дело, потому что и ноги, и верхняя часть тела притягиваются планетой и пытаются обвиснуть. Дедушка говорил, что эта машина ее словно за задницу в небо вздергивает.

Сам же параплан расположен выше лопаток, уложенный в парашютном ранце. Третья деталь – шлем. Довольно важная часть экипировки с приборами навигации, связи и управления. Хотя, теоретически, можно обойтись и без него, пилотируя вручную, но лучше эти возможности сочетать.

Кивнула Ваське на прощание, вышла на середину улицы и связалась с диспетчером. Указала место старта, направление и высоту полета. Минута – и разрешение получено – ее коридор свободен. Наклонилась, отчего винты расположились так, как они находятся у коптера при вертикальном взлете, и дала тягу. Мощные бесколлекторники раскрутили лопасти в считаные секунды и потянули девушку вверх. Тут нужно было поторопиться, потому что этот режим – форсированный, и во избежание перегрева моторов им не стоило увлекаться. Только следовало совершать движения ногами, дабы уходить вверх, а не в сторону, да побыстрее.

Вот, триста метров высоты – это самое то. Стоп, движки, короткий разгон за счет свободного падения, и пошел купол. Раскрытие получилось штатно, попа, как ей и положено, теперь была направлена вниз, началось парение и настало время включать двигатели, но на этот раз с тягой в другую сторону – вперед, а не назад. Однако поскольку ноги за счет подтяжки ремней переведены в положение «сидя», то достаточно работы только двух верхних винтов, причем в нормальном режиме, без перегрузки. Вот теперь можно и осмотреться.

Впереди справа – залив, курс – точно на его бутылочное горлышко. Городок утопал в зелени, раскинувшись подковой вокруг акватории. С такой высоты легко различать улочки и дома. Крохотные кораблики у причалов, где идет бурная жизнь. Маленькие фигурки сновали туда-сюда, работали погрузчики. Слева из-за холма, по мере того как параплан огибал его выпуклый склон, открывался вид на Белый Город. Так эту часть Ново-Плесецка называли из-за преимущественно светлых тонов стройматериалов, которые состоятельные жители охотно использовали для возведения своих вилл или особняков. Тут же чуть более скромные, но симпатичные коттеджи и гостиничные комплексы привольно располагались вдоль широкой полосы пляжа. Жить на берегу океана при преобладающих восточных ветрах! Хм. Кому что нравится. Да, приятно, наверное, полюбоваться на прибойные волны, а как-то понравится вид цунами, наблюдаемый анфас из окна собственной спальни? Сейсмическая активность-то у планеты имелась.

Хотя – рыбаки ведь жили. Ко всему привыкают люди.

Делла наискосок пересекла северную часть залива и пролив заодно. Оставила слева маяк, приткнувшийся на носу скалистого южного мыса, на вершине прибрежной скалы. Вдоль внутренней, обращенной к порту стороны этой вытянутой каменистой гряды были расположены трущобы, где беднейшие жители города понастроили хибарок изо всего, что попалось им под руку.

Узкий гористый участок – маячный мыс – миновала за считаные секунды, и начались обширные песчаные пляжи, заросли кустарников и группы деревьев, создававшие впечатление уединенности и незатронутости. Наверное, потому, что приливы проникали глубоко на низменные берега и стирали следы присутствия людей. А вообще-то, сверху было видно, что это северная материковая оконечность широкой и длинной косы, прикрывающей другой, узкий и мелководный залив, на берегу которого была расположена цель ее перелета – поселок рыбаков. Заложила плавную дугу, удаляясь в глубь суши, и угадала точнехонько к рядку стандартных «колониальных» домиков. Вот так – двадцать минут любования красотами, и она уже на месте. Сообщила в диспетчерскую, что благополучно приземлилась, и попрощалась.

Она была тут не в первый раз. Вот и Рустамка вышла помочь подруге разоблачиться. Ветер, дующий от океана, перекатившись через низменный горбик косы, чувствовался отчетливо. А особенно хорошо ощущал его просторный купол, который приходилось «гасить», подтягивая к себе нижние стропы. Так что помощь в укрощении параплана лишней не будет.

В четыре руки девушки быстро все поотстегивали, свернули и уложили купол в ранец. Гостья сняла шлем и нахлобучила на голову свою новую шляпку с фатой. Помощница покатилась со смеху.

– Ой, Делка, вот умеешь ты насмешить! Не, ну это же надо – такое придумать! И такое, – она показала глазами на надетые на ступни перчатки и завалилась набок, подергиваясь от хохота.

Рустамка – полная противоположность своей подруги. Рослая, статная, широкоплечая и грудью представительная. Носит она всегда или платья, подчеркивающие ее завидную фигуру, или юбки с блузами, тоже выставляющие на обозрение несомненные достоинства крепкого, сильного тела. При этом она хохотушка и вообще крайне редко способна сохранять молчание.

Дело шло к вечеру. Население поселка потихоньку завершало дневные дела и переходило в состояние вечернего умиротворения. Ужинали неторопливо, с разговорами. Кувшин кукурузной самогонки горделиво отпотевал в центре стола – кто желал, наливал себе сколько душе угодно. Делла раньше пробовала – добротный продукт, намного лучше тех произведений из всяких технических жидкостей, что в ходу в городских кабаках. Но сегодня настроения бражничать ни у кого не было, даже Климентий – глава рода – ни глоточка не сделал. Тема разговора оказалась уж очень интересной. На космодром, что был расположен за низкими прибрежными холмами, начали привозить с Земли полные рейсовики сопляков-школьников и грузить их на корабли да отправлять в район ГОКа. Это сперва на юг, огибая материк, а потом в залив Тылка и уже оттуда вверх по реке Белой – получалось, считай, от двери до двери без пересадок. То есть сразу от космодромной пристани, что в их же заливе чуток ближе к выходу в море.

По всему получалось, что за освоение Прерии власти принялись всерьез, раз начали населять ее с такой скоростью. К тому же основная масса новых работников – сироты. Значит, из метрополии вывозят лишних людей туда, где их не хватает. Не хватает для чего? Не верил Климентий в наличие здесь богатых месторождений – он с детства рабочим при экспедициях, где только не побывал. Ученые с Земли, которым он со своими товарищами обеспечивал удобства, из результатов своих изысканий секрета никогда не делали, полученные данные обсуждали между собой, споря до ссор. И местные ребятишки слушали их с великим вниманием. Ну, никак не выходило, чтобы хоть что-то подходящее для крупной промышленной разработки тут отыскалось. Вот небольшим старательским артелям в этих местах раздолье, так для их комплектации и местных жителей с избытком хватало. Атаманы-то не всякого примут в небольшой, спаянный общими трудностями коллектив.

На шее у Деллы висели на шнурочке два брусочка. Маленькие, за щекой можно спрятать. Собственно, ради них она сюда и прибыла. Это аккумуляторы, которые здесь будут кстати. Древние литий-ионники, на которых тут почти все работает, да рассыпающиеся от ветхости всеядные дизельки, оставшиеся в этих краях с незапамятных времен, от этого, конечно, долго еще деваться будет некуда. Новье из метрополии шло широким потоком по каким-то ужасно важным программам и в руки местных жителей попадет позднее, когда снабженцы отработают конкретику в схемах его воровства и сбыта. А пока как-то надо жить.

Вот, скажем, рыбаки здешние ловили только деликатесные сорта рыбы и продавали ее помаленьку в рестораны Ново-Плесецка. То есть соблюдалась видимость легального дохода. Основной же промысел рыбы вели сейнеры и траулеры, принадлежавшие кому-то из жителей Белого Города. Неважно даже имя формального хозяина, потому что на самом деле это Хард, который как-то умудрялся тут многое контролировать. Так вот, его современные, отлично оборудованные суда и привозили в своих морозильниках основную часть того, что шло на столы населения. И тягаться с ним, вступая в конкуренцию, никто не собирался – тут сферы влияния давно уже были поделены.

Но имелся в океане остров Тэра, там росли замечательные ягоды – тэрник, – сок которых охотно покупали пилоты. И здешние рыбаки им его не менее охотно продавали. Собственно, они этим приработком пользовались всегда, но не все так просто стало в последние годы. У администрации оказались длинные руки, и она этот остров объявила природным заповедником – так что теперь доступ к его зеленым берегам закрыт. Сбор ягод и получение сока из них проводили под строжайшим контролем Представителя Президента. Настолько строгим, что даже местный некоронованный король тихонько утерся – не было у него против этого силы.

А вот рыбаки просто-напросто сделали подводную лодку и продолжали свой бизнес, как ни в чем не бывало. Связи с космофлотскими у них старые, отлично отлаженные, а несколько бутылок с напитками, якобы предназначенными для пассажиров, – кто же их все перепробует в кладовых огромного космического лайнера? Главное в комбинации – чтобы «товар» не «всплыл» тут, на Прерии, под недреманным оком здешнего начальства. А на Земле – планете с многомиллиардным населением – поди разыщи, откуда что взялось.

Собственно, в детали организации этого бизнеса Делла не вникала. Ей этот тэрник, из-за которого весь сыр-бор, не так уж и нравился. Но Климентий был старым другом дедушки, а с его младшей дочкой Рустамкой всегда было ужасно интересно, поэтому-то она и расстаралась как следует с аккумулятором для так нужной этим людям подводной лодки.

Нет, никаких особых открытий ей тут делать не пришлось. Об энергии связей в твердом теле во всех учебниках так или иначе упоминается. Да и пьезоэффект – явление изученное. Оставалось придумать, как во всем этом запасти энергию. Больше всего проблем оказалось с выбором материалов с нужными свойствами, но после многолетней возни с мифрилом она неплохо разбиралась в том, как добиваться нужных качеств и от монокристаллов, и от поликристаллических образований. Немного еще побарахталась с электроникой, но тут уж ничего волшебного ей сделать не удалось – седьмая часть энергии теряется при заряде, чуточка – при разряде, да малая доля процента уходит в тепло из самого аккумулятора. Зато теперь в штуковинке размером со свисток запасена возможность сгонять до Тэры и обратно, а это полторы тысячи километров.

Понятно, не очень быстро, и не на очень большом кораблике, так это-то как раз и требовалось. Вот когда она эти аккумы сделала и показала дедушке, он и послал ее на каникулы. «А то переучишься», – сказал. А она – девочка послушная, если полученная команда ей нравится.

Рустамка гуляла по берегу залива, по шелковистому песочку, в обществе паренька, который заглянул сюда откуда-то из-за хребта. Так что Делла не стала ждать, пока эта гулена набегается и навизжится, а просто и привычно отключилась на ночь. Проснулась, как любила, – на рассвете. Хорошо, что здесь, на Прерии, продолжительность дня и ночи в течение года почти не меняется и не надо отказываться от приятных привычек.

Подружка спала без задних ног, а ее измятое и запорошенное песком платье докладывало со спинки стула о том, что первая часть ночи прошла с великой пользой и приятностью. Вот как это просто бывает у некоторых. И не подумаешь даже, что так трудно решиться… И ведь сколько ни твердила себе, что окунуться в теплое утреннее море значительно интересней, чем колобродить полночи, но внутри что-то так и загоралось при мысли о парнях. Нет, не обо всех подряд и, конечно, не о первом встречном, безликом существе дружественного пола. Но есть же где-то он. Просто – он. Объяснить сложно. В одно это короткое местоимение вложено столько тревожащей неопределенности, нет – загадочности. Просто ух! Самой страшно. Сможет ли она его узнать? Почувствует ли сразу? И каково будет с ним?! Нет, не будет она об этом думать. Нельзя. Слишком отвлекает от реальной жизни. Но как же приятно помечтать! Минутку всего, не больше.

Купание, завтрак и за работу. Тут, у рыбаков, все основные промысловые баркасы – это бывшие спасательные шлюпки. Они стеклопластиковые и со сплошной палубой, под которой предусмотрено место для людей. А наверх надо выходить через люк. Суденышки эти вместительны и устойчивы, но тихоходны. Скромный винт в канале под кормой не позволяет особо разогнаться, да и штатный двигатель на них сразу был откровенно слабенький. Ну да рыбакам торопиться некуда.

Для ремонта этих моторов и делал дедушка часть деталюшек в своей ростовой. Поршневые кольца – чаще всего. А что поделаешь – многие годы работы приводят к износу, насколько бы щадящими режимами эксплуатации ни пользовались рыбаки. Плата за это – рыбные деликатесы попадали к Яге, а уж как она ими распоряжалась, Делле было ни капельки не интересно.

Зато подводная лодка, которая внешне от баркасов ничем не отличалась, – вот это другое дело. Внутри она была забита литий-ионниками так, что внешне выглядела слегка притопленной от перегрузки. Горизонтальные рули расположены ниже уровня воды, а к винту пристроен электродвигатель, который и приводил ее в движение. Движок тоже имелся, но его запускали лишь в море, а основную часть зарядки аккумуляторов проводили у пирса от электрической сети.

Вот эта лодка под видом обычного баркаса выходила якобы на промысел и топала потихоньку к острову Тэра. Незадолго до входа в зону, которую осматривали радары системы охраны, трансмиссию винта переключали с дизеля на электромотор, в кабинке, поставленной над центральным люком, монтировали немудреный перископ, а потом набирали воду в мягкие резервуары на носу, в корме и посередке. Погружались буквально самую малость, только чтобы рубка скрылась, и продолжали путь до укромной бухты. Там всплывали, откачав за борт воду из резервуаров обычными поршневыми насосами.

Вот так вот, никто и не догадывался, что на Прерии имеется подводный корабль, потому-то и не было в системах обнаружения ничего, что могло бы засечь его проникновение в зону «заповедника». Да вот только литий-ионники стали в очередной раз терять емкость и их не на что было заменить. Не производили уже, а старье рыбаки давно собрали и изработали все, что могли. Собственно, с этого места и включились мозги у внученьки Ярна.

Так что теперь Делле нужно было подключить свою придумку на старые клеммы, что не так-то просто. Токи-то требуются о-го-го! А у нее на выходе не больше двадцати пяти ампер, зато напряжение больше четырехсот вольт. И еще зарядное устройство нужно подходящее. Конечно, все необходимое она с собой прихватила, но это ведь еще надо как следует приспособить!

– Ну вот, дядя Климентий, готово.

– Спасибо. А ты уверена, что это поможет?

– Точно знаю, даже дизель запускать не придется, в обе стороны хватит энергии. Но учти, если сделаете короткое замыкание или повредите корпус аккумулятора, – взрыв будет такой, что от баркаса даже осколков не найдете. В тротиловом эквиваленте там на тонны считать нужно.

– Э-э!

– Не, ну а что ты хотел? Сам посчитай, сколько энергии и в каком объеме сосредоточено! Я не волшебница, законы физики мне нарушить не удается.

– Не волшебница, говоришь? – Климентий хитро прищурился. – Ну-ну. Дальше-то куда собираешься?

– В Рустамкином кругосветнике поковыряюсь, а потом на юго-запад двинусь. Арбузы тамошние по всей округе славятся, так я к какому-нибудь фермеру наймусь. Очень мне хочется научиться их выращивать.

Глава 4

Каникулы Аделаиды. Долгая дорога на бахчу

Покинуть поселок рыбаков быстро не удалось. Рустамкин кругосветник отнял у Деллы целых три дня. Та же бывшая спасательная шлюпка из стеклопластика, оборудованная мачтой и парусами и дополненная прикрепленным к днищу килем, с точки зрения настоящих яхтсменов, возможно, была и безупречна, да и по части бытовых удобств подготовлена даже, пожалуй, с излишними изысками, но в отношении двигателя картина тут была печальная. Этот четырехтактный малыш объемом всего двести кубиков так и не подрос за свою напряженную полувековую жизнь, зато износился до полного непотребства. Заменить в нем хотелось решительно все, кроме шильдика. В общем, разобрав старичка на детали, девушка не могла себе позволить собрать его до тех пор, пока не покрыла износившиеся поверхности добротным слоем металлов или композиций на их основе.

Не кисточкой, конечно. У нее ведь был с собой сварочный аппарат, а это, если кто запамятовал, источник питания, позволяющий выдавать солидный ток. То есть воспользоваться им для организации электролизных процессов не так уж трудно. Вот электролитическому восстановлению она и подвергла и стаканы цилиндров, и шейки коленчатого вала, и даже зубчики шестерен. Решать задачки такого рода – это для нее одно удовольствие. Сначала наносишь, потом меняешь полярность и проводишь электрополировку.

Откуда для этого взять нужные материалы? Да в хламе, которого немало скапливается в любом месте, где обитают люди, не так уж трудно найти хромированные или никелированные предметы, масса полезного содержится и в сплавах, из которых делается посуда или, например, вилки. И все это охотно переходит в раствор под действием электрического тока.

Зато после сборки двигатель мурлыкал от удовольствия. Понятно, что подшипники Делла ему тоже заменила.

Дальше отправилась снова на параплане. На этот раз стартовала без особых изысков. На широком песчаном пляже места было достаточно, и утренний бриз охотно наполнил купол. Полегчавший рюкзак почти не ощущался, а отличное настроение, какое случалось у нее после хорошо сделанной работы, просто звало в дальнюю дорогу.

Пирс космодромной пристани миновала еще при наборе высоты – диспетчер сообщил, что по ее маршруту в воздухе чисто, так что нет причины держаться в нижнем эшелоне. Поэтому предпочла расширить обзор, чтобы полюбоваться зеркальным кирпичом космопорта. Он прикольно смотрелся, когда из-за спины наблюдателя низкое восходящее солнце подсвечивало его блестящие поверхности. Россыпь низких технических построек, разбросанных безо всякой системы вокруг посадочных полос и стартовых столов, – удобные ориентиры для того, чтобы обогнуть зону, где она может кому-то помешать.

Ну, вот и все, цивилизация осталась за спиной. Равнина сменилась плавными склонами холмов, заросшими буйным разнотравьем. Курс на юго-запад должен был привести ее в зону, из которой слева откроется вид на снеговые вершины, но это уже ближе к вечеру. Летела она медленно, навстречу ветру, который скатывался с остывших за ночь предгорий в теплое море. Это был добрый признак. Значит, атмосфера спокойна и никаких перемещений крупных воздушных масс ожидать в ближайшие дни не следует. Погода будет носить устойчивый характер и соответствовать климатической норме.

Стоп! Она же должна любоваться красотами, а не мыслить глобальными масштабами! Тем более посмотреть было на что. Складки местности становились все более и более выразительными, уже можно выделить взором гряды – кромки старых разломов, затянутые почвой и заросшие кустарником. Тут уже и деревья встречались – тонкие гибкие стволы торчали то тут, то там, увенчанные пучками веслоподобных листьев. Они были похожи на пальмы. А вот и долина открылась взору. Узкое озеро на дне, с противоположного, крутого склона туда вливались ручьи, различимые издали. И все густо заросло высоченными деревьями, ветви которых проникали в кроны соседей. Тут живности должно быть немерено, птиц в особенности, так что имело смысл подняться повыше во избежание столкновения со стаей всполошившихся пернатых. И всего-то ничего от главного города планеты, а такой медвежий угол!

Взяла левее, чтобы поднабрать высоты, пока идет над озером, и перевалила через западную гряду. Опять пейзаж сменился. Скалы, горбы, расщелины. Островки растительности, и снова вроде как местность пошла на понижение. Глянула на альтиметр – она всего на шестистах метрах. Вызвала на визоры карту с отметкой своего места. Ха! Это она почти и не удалилась от Ново-Плесецка. Ну да, считай, что в пригороде.

Устроилась поудобней в своих ремнях, запаслась терпением и, встав на нужный курс, пошла по прямой, сосредоточившись на дальних ориентирах. Впереди показались настоящие горы, массивные, словно бархатные на вид.

Диспетчерская связалась с аппаратурой шлема – запросили высоту, скорость, направление и координаты. Автоматика ответила, а Делла взглянула на часы. Шесть утра, на вахту заступила свежая смена и сделала «прогон» по всем клиентам.

Спустя пару минут к ней обратились уже голосом:

– Пилот Ланская, в направлении вашего движения в горах низкая облачность. На перевалах туман.

– Спасибо, Степа! До перевалов я сегодня не дотяну. – Она узнала голос парня из класса, вместе с которым сдавала экзамены в школе.

– Ты, что ли, Делла-Уэлла? На каком помеле ты плетешься с такой черепашьей скоростью?

– Мотопараплан. Да не бойся, я только завтра к трем пополудни доберусь до Еловой пади и часа за два ее пройду. Там в это время всегда хорошая видимость, я по спутникам смотрела. Слушай, а ты-то как в диспетчерской оказался? Ты же еще маленький.

– Сама ты метр с кепкой. – Степка не обиделся на шутку, но и в долгу не остался. – Нас, у кого есть допуск к полетам, срочно пригласили поработать на контроле воздушного пространства. Я соблазнился хорошим заработком, так что стажируюсь. Слушай, что ты делаешь сегодня вечером?

Так. У парня что, крышу снесло?

– Ночую в сторожке у Стального водопада.

– Заме… – раздался звук, который был более всего похож на подзатыльник. Строгий наставник у молодых диспетчеров.

Больше диспетчерская ее не беспокоила. Маршрут был проложен значительно южнее мест, где интенсивно перемещались занятые важными делами летательные аппараты. Однако запросы места-курса следовали регулярно. Слева приближались горы, снизу – поверхность, а поправку на снос за счет ветра приходилось уменьшать. Хаос внизу постепенно разгладился, стали просматриваться озера, а вскоре опять потребовалось приподняться еще на сотенку метров.

Ну, вот и водопад – удобный ориентир, если заходишь с востока. Хоть бы и навстречу вечернему солнцу. Правее его на терраске приткнулось строение, в котором легко узнавался балок – вагончик без колес, который когда-то доставили сюда изыскатели. Отсутствие признаков жизни в нем и его окрестностях было неудивительно – здесь давно не жили. Но дверь подпирала палочка, потому что редкие посетители этих мест предпочитали ночевать под его крышей. Как-никак, это не палатка; ее ткань для снежного барса не более чем занавеска, отдернуть которую можно одним движением мощной когтистой лапы.

Приземлилась и прежде даже, чем опал купол, извлекла из чехла ружье, присоединила ствол к прикладу. Вогнала на место патрон, и только после этого выбралась из креплений. Быстро, но с оглядкой собрала купол и вошла в строение. Пыли тут! Ватки в ноздри, ведро и тряпка справа, зачерпнуть воды – минутное дело. И за работу. За полчаса все протерла и сама с дороги умылась. А ведь она сегодня даже не позавтракала.

Пара тюбиков «космического» сыра, пакетик сушеных фиников и две большие пресные галеты – это будет… а вот как будет, так и будет.

На поляну перед балком сел пижонский спортивный коптер. Сквозь стекло кабины было видно, что пилот в кабине один, в отсеке за его спиной ничья голова не торчала. Ну, ладно – Делла глянула на свою неначатую трапезу, – делится на двоих. И с ружьем – на крыльцо.

Явно мужеска пола особь со свертком под мышкой. Роторы еще крутились по инерции, а он уже направился к распахнутой двери.

– Ты что, всех наведенным в грудь стволом встречаешь? – Степка Асмолов, однако.

В голове быстро запереключались регистры. Сменился в полдень, так что на этом аппарате мог ее легко догнать, если вылетел не позднее двух.

– Пригнись. – Пуля вошла точно в глаз серому кошаку, выметнувшемуся из высокой травы. Длинное тело, не добравшись до цели ровно на один прыжок, кулем обрушилось на землю, а Степка, стоя на полусогнутых, провел рукой по шевелюре. Потом обернулся и посмотрел на Деллу… всегда бы кто-нибудь на нее так смотрел!

Возиться со шкурой никакого желания не было, а утром от нее мало что останется. Ну да и ладно. Пальцы уже заменили патрон в стволе, а тело, сдвинувшись вправо, пропустило гостя в помещение.

Вечером на восточных склонах сумеречно, а в старом вагончике, где древний поликарбонат окон покрыт тысячами запылившихся царапин, просто мрачно. Поэтому зажгла фонарик. Глянула на парня. Неважно выглядел гостюшко, не иначе – запоздавший на минутку страх его настиг, а поскольку выбросом адреналина это рассудочно возникшее чувство не сопровождалось, то… не хотелось смущать человека, он ведь не для этого сюда мчался. Тем не менее элементарный гуманизм диктовал вполне определенные действия.

Отобрала у Степки пакет и, вытащив из кармашка своего рюкзака рулончик туалетной бумаги, сунула в оттопыренный правый карман его куртки.

– За той дверкой туалет типа сортир. Иди, сними страх с сердца. Да не сс… смущайся, дело житейское. Безопасно там, я проверила, – и сунула ему в руку фонарик. – Вода в рукомойнике есть, и мыло имеется, – напутствовала уже в спину, выражавшую смущенную торопливость.

В пакете оказался замечательный сыр, причем двух сортов: старый, благородный, выдержанный, и молодой, крохкий. Свернутый тугой трубочкой лаваш, баночка маслин с Земли, бутылка местного вина, Делла знала, что хорошего. И два куска термообработанного мяса. Один – корейка, а как называется второе, это она потом спросит. Нарезала все, разложила как положено, кружки с полки сняла и, откупорив бутылку, налила темную вкусно пахнущую жидкость.

Смущенный Степа, вытирая только что вымытые руки о великолепно чистый носовой платок, послушно выполнил поданную кивком команду и уселся напротив.

– Соблазнять меня примчался? Накормить решил, напоить и спать уложить? – обвела рукой богатый стол. – Молодец! Наваливайся, а то мой желудок уже собственные стенки переваривает.

Дальнейшая часть трапезы проходила в молчании. Делла от всей души радовала организм поступлением в него того, в чем он остро нуждался, а Степан чаще прикладывался к кружке, которую «хозяйка» не забывала наполнять. Ей-то нескольких глотков было достаточно.

– Отбой. Считай, добился ты своего, вместе спим, тем более что нары с нормальным матрасом здесь единственные. Ложись с краю на правый бок и не вздумай ворочаться, а то я тебя укушу.

Перешагнув через окончательно обескураженного парня, прижалась спиной к его спине, натянула на обоих свой расстегнутый спальник и погасила фонарик.

– Не кантовать. Взрывоопасно, – это она сказала вместо «спокойной ночи».

Никуда он отсюда до утра не денется, а там можно будет и пообщаться с ним осмысленно, а то она уловила в себе незнакомую интонацию, словно теплый шнурок прошел сквозь тело. С этим тоже лучше на свежую голову разобраться.

Отключилась.

Проснулась Делла, как обычно, чуть раньше дневного светила, когда тонкая полоска рассвета еще не давала возможность появиться первым теням. Отлично выспалась и даже насмотрелась снов не совсем приличного содержания со своим, между прочим, участием. Встряхнулась и стерла их из памяти. Степка сладенько спал, даже слюнка из уголка рта вытянулась. Интересно, уж не то же ли самое он видел в грезах, что и она? Стоп! Она же об этом уже забыла!

– Вставай, Степушка, – мягко толкнула в плечо, едва дождавшись прекращения периода «быстрого» сна. Это когда глазные яблоки под веками подвижны. – Раз уж ты все равно здесь, так хотя бы прикроешь меня, пока я ополоснусь, а то никакого кайфа нет от мытья из умывальника.

Встал, даже не заворчал, и молча топал вместе с ней до самого родника. Видимо, по дороге окончательно проснулся и стал посматривать по сторонам. Дымка здесь с утра, так что уже в полукилометре, кроме зыбкого марева, ничего не разглядишь, но в радиусе десятков метров видимость приличная. Расплывчатое пятно солнца где-то под уклоном скорее угадывалось, чем фиксировалось объективно. Или это ночные фантазии рисовали перед глазами причудливый образ?

Вот и пришли, тут рядом.

– Держи ружье. Контролируй все направления, а особенно кромку кустов и камень, что справа от них. Стреляй только наверняка. – Делле было отчего-то зябко, но она была готова довести свой замысел до конца.

– У меня станнер есть. – Точно, достал из подмышечной кобуры пистолетик-игломет. Сделанный из матово-серого немаркого пластика, плоский и невыразительный, он удобно и привычно лежал в руке.

– Да, это тоже хороший вариант, главное, что тебе с ним явно будет ловчее.

Положив «тулку»-однодулку, Делла расстегнула пояс, «молнию» и вышагнула из комбинезона, оставшись в костюме Евы. Прихваченным из балка ковшиком неоднократно и с огромным удовольствием облила себя далеко не ледяной, но весьма бодрящей водицей со всех сторон.

Конечно, оберегатель ее смотрел не только по сторонам, его взгляды на себе она ощущала почти физически, но поворачивалась по очереди всеми сторонами и старалась не наплескать на парня – он ведь стоял буквально в двух шагах. Обтерлась ладонями и даже, веселья ради, изобразила отряхивающуюся собаку. Потом подняла ружье.

– Будешь мыться?

– Э-э-э! Ага. – Конечно, не станет же он показывать, что боится холодной воды.

К слову сказать, взглянуть на него она осмелилась всего трижды. Ладно скроен и крепко сшит. Ничего особенно атлетического – худосочный юноша, но мышцы рельефные, и то, что положено, у него на том месте, которое предписано анатомическими атласами. Размер… хм! Ей-то откуда знать, какой является правильным? Но она почему-то ожидала, что оно будет несколько крупнее и более четко оформлено.

Помогла парню согнать воду со спины, но без игривости, даже немного жестче, чем хотелось бы. Вот ведь, выразительная у человека часть тела эта спина, сейчас от нее так и перло сладкой истомой и, кажется, встревоженностью. Приготовилась и, когда он к ней повернулся, остановила:

– Не здесь!

По очереди оделись, прикрывая друг друга, и вернулись в балок. Едва заперла за собой дверь, Степа попытался ее облапить. Вывернулась ужом и, проскользнув под его рукой, отскочила. Но высказалась мягко:

– Ты девушку покормил, а вот теперь ее поговорить нужно.

– Э-э? Как поговорить?

– Душевно, чтобы возникло чувство близости интересов, взаимное уважение и желание еще лучше узнать друг друга.

Парень выглядел обескураженным и некоторое время смотрел, как она раскладывает на столе галеты, тюбики с «космическим» сыром и вскрывает пакетик с сушеными финиками.

– Почему вчерашний серый тигра выглядит словно коврик? Одна голова над землей возвышается, – наконец-то Степан сформировал первую за утро внятную фразу. И лицом уже был не такой красный, как когда они только что пришли.

– Землерои его подгрызли. Это что-то вроде земных медведок, хотя про них в школьной программе не упоминается. В общем, живут в земле, и как только на ней хоть что-то появляется сверху, так они сразу снизу вгрызаются и быстренько выжирают изнутри. Поэтому в предгорьях почти нет падальщиков – им тут голодно. А еще этих тварей называют скатоедами, потому что они совсем без мозгов – прогрызают скаты, как только машина остановится. – Хороший вопрос задал парень. Ответ на него позволял увести разговор в сторону от темы, которая сейчас… да голова у Деллы кружилась, вот и все. И ей тоже нужно было переключить внимание.

– Странно, а в городе о них никто и не знает…

Ура! Кажется, удалось перевести стрелку.

– Так они и не живут в местах, где водятся кроты, мыши и крысы. Те их кушают. Поэтому на равнинах, в долинах или на нижних частях склонов этой напасти нет. И выше, где почвенный слой истончается, они тоже не выживают. Капризные твари, но, скажем, если видишь, что трава от «по колено» до «по пояс», так, скорее всего, это их место.

– У тебя шрамы по всему телу. – Парень вдруг вернулся на скользкую тропинку отношений, отчего Делла внутренне напряглась. И теплый шнурочек опять возник в организме, но и на сей раз локализации не поддался. Не поняла она, через какие органы он прошел. – Это не от их ли челюстей следы?

Уфф, оказывается, интереса к грызучим тварям ее собеседник еще не потерял.

– Два всего. Вообще, в таких местах, где они обитают, живут только звери, способные спать на деревьях, да копытные пасутся, но отдыхать они уходят на камни. Так что хорошо, что на твоем коптере салазки, а не колеса, а то бы взлетал со спущенных. Это ведь не российская модель?

– Штатовская. Запчасти к ним добывать очень хлопотно. Это не мой, – решился-таки внести ясность юноша, – папин аппарат, но ему на нем летать почти некогда. Он человек занятой, первый помощник второго заместителя Представителя Президента. – Чувствовалось, что сын гордится своим отцом. – Слушай, расскажи лучше о себе.

– А что я могу рассказать? Родители на отсидке за наркоту, живу с дедом-отшельником… В основном по хозяйству управляюсь. Хотя, если спросишь чего, отвечу.

– Ты бояться умеешь?

– Чувство страха мне знакомо.

– И с какими же явлениями оно ассоциируется?

Нормально. Кажется, человек пришел в равновесие с миром.

– Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть и боюсь пожелать того, чего на самом деле мне не надо.

– Ну, этих страхов избежать нетрудно. Это же обычные девчачьи заморочки, а не реальные угрозы. Смотри на мир проще, и все будет в порядке.

Вот и облом. Перед ней просто ребенок, не желающий думать ни о чем, кроме собственных желаний. Жаль, симпатичный и не злюка. Без особой вроде заносчивости и собой владеть умеет. А чего она хотела? Сразу идеального большого и сильного мужика, такого же спокойного и надежного, как дедушка? Яга как-то буркнула, что мужчина всю жизнь доказывает себе и всем окружающим, что он самый-самый, и, только понимая это, можно с ним ужиться.

Может быть, не стоит ставить крест на этом симпатичном и хорошо расположенном к ней подростке? Тем более что детки от него будут просто загляденье. Стоп, мысли! Караул! Она что, уже спеклась?! Сейчас рухнет на спину, и…

Мысли продолжали скакать. Непорядок. Гормоны, чтоб им уже угомониться!

– Так! У тебя хорошо обеспеченная семья… Непонятно, почему ты позарился на зарплату стажера авиадиспетчера. Ведь работа реально трудная.

– Трудная, особенно к концу смены устаешь. Но без усилия над собой, без умения преодолевать лень и расхлябанность нельзя стать успешным, так папа говорит.

– То есть ты выбрал непростой путь человека, нацеленного на то, чтобы упорным, добросовестным трудом сделать карьеру и добиться успеха?

– Да.

– А как же твое утверждение насчет «смотреть на мир проще»? Не ложится оно в русло честолюбия и активной жизненной позиции. Если бы ты следовал данному мне совету, то сейчас оттягивался бы в компании обеспеченных сверстников, а не на службу ходил по графику. И не пудри мне мозги утверждением о желании иметь «собственные» деньги. Ты не идиот и прекрасно понимаешь, что, пока ты ешь в родительском доме, спишь под его крышей и одеваешься в одежду, на покупку которой заботливая мама перечислила на твой счет достаточную сумму, эти «собственные» деньги – просто игра, в которую ты играешь сам с собой, занимаясь самовоспитанием.

– Блин! Делка! Тебе сколько лет?

– Шестнадцать. Мы одногодки. И не «блин!», а «вот незадача!», мы ведь с тобой сейчас в приличном обществе, а не на тусовке мокроносых прыщеватиков. Так что там насчет простоты? Я тебе, понимаешь, душу открыла нараспашку, а ты мне дежурную «истину» детишек обеспеченных родителей впариваешь походя. Нет, дружок, при таком отношении к представительницам дружественного пола трахаться тебе всю жизнь со стервами или лярвами. Ну с безмозглыми еще, конечно, но они тебе быстро надоедят.

Вот! Опять вогнала парня в ступор. Ведь только-только начал разговаривать осмысленно, и тут она его от всей своей истерзанной души и отоварила. Надо ему как-то все по-простому объяснить.

– Короче, Степа, ты мне симпатичен, но рушиться с тобой в пучину страсти я сегодня не стану. Во-первых, у меня до тебя никого не было, и я маленько сомневаюсь, что после дефлорации буду себя комфортно чувствовать в сбруе, вися на стропах до самого вечера. А во-вторых, чисто по-человечески я еще не настолько хорошо тебя узнала, чтобы вступать с тобой в ни к чему не обязывающие отношения. Ты ведь жениться на мне не планировал?

– Нет.

– Стало быть, предполагаешь встречу для обоюдного удовольствия. А приступать к ее реализации без искреннего и всепоглощающего желания доставить партнеру радость – это, мне кажется, нечестно с моей стороны. Нет, я понимаю, что ты со всей душой, что давно и сильно мечтаешь добиться моей благосклонности, что видишь меня в своих снах и просыпаешься по утрам с моим именем на устах, но теперь дай и мне некоторое время на то, чтобы и я осознала то же самое.

Слегка стеклянные до этого момента глаза юноши стали оловянными. Опять она что-то не то сказала. Кажется, с ним действительно нужно немного проще, ну пацан же совсем!

– Давай, дуй домой. Тебе ведь с полудня сегодня в смену заступать. Как раз дымка рассеялась. А мне тоже следует поспешать, чтобы Еловую падь пройти, пока солнце высоко, а то как вдарит своими лучами навстречу… – она не договорила.

Степка послушно отправился делать то, что ему велели, и его спина на этот раз вопила на весь мир, что он возмущен до глубины души. Захотелось погладить, успокоить, умиротворить.

Белоснежная вершина пика Эскапизма, которую она разглядела еще вчера вечером перед посадкой у Стального водопада, снова маячила впереди. Склоны покрытых лесом гор тянулись правее на значительном отдалении. До самой Лысухи ей лететь равномерно и прямолинейно, так что голова была занята мыслями о Степе. Ведь это надо же, как она распереживалась из-за обычного домашнего мальчика.

Нет, как-никак парнишка сделал на нее первую в ее жизни однозначную и недвусмысленную предъявку. Или заявку? Или запрос? Не в словах проблема, а в том, что ведь виделись они всего четырежды. Точно, только на экзаменах. Да, смотрел он на нее, так не он же один. Парни всегда разглядывают девушек, так положено, иначе для чего красиво одеваться и продуманно макияжиться? А потом, едва узнал ее по голосу и выяснил, где найти, сразу примчался. И как он ее тогда назвал, вчера, еще из диспетчерской?

Ну-ка, запускаем поиск. Ха, а парень-то читает книги старых авторов. И она ему такого наговорила! Ужас! Стыдно. Кроме того, что она его обидела, так еще и обманула, сверкнув перед глазами своими прелестями, до которых так и не допустила, а потом отказала самой себе и ему в исполнении своего же собственного желания. Сейчас, задним числом, рассеялись последние сомнения в том, что она хотела того же самого, за чем он, собственно, и явился.

Поворот вправо, и начался портик. Встречались в горах Прерии такие участки, уставленные высоченными, до сотни метров, столбами, образовавшимися в результате эрозии. Эта группа тем и нехороша, что расположена высоко в горах, и подниматься выше ее верхней кромки не стоит – Делла и так уже была на двух с половиной тысячах и шла на всех четырех пропеллерах, потому что плотность воздуха заметно снизилась. И дышалось уже не так, и куполу требовалась более высокая скорость, чтобы держать ее вес. Так что впереди слалом. И вот тут-то она и вызвала Степку, не потому, что так решила на основании анализа объективных данных, а просто ей этого захотелось.

– Прими картинку, – она не представилась и даже не обратилась, а просто сказала это, едва установила связь.

– Ух, ты! – сейчас он видел ее глазами. – Срочно уходи вверх!

– Не могу, Степашка, две семьсот. И скорость терять нельзя…

Каменные стены словно наскакивали на нее то справа, то слева. Рыхловатые с виду, обнажающие структуру слоев осадочных и метаморфических пород, местами заросшие или вдруг отчего-то идеально гладкие. Делла интенсивно маневрировала, заботясь о том, чтобы выписываемые парапланом дуги нигде не пересеклись с твердой поверхностью.

– Правее возьми, стена слишком близко.

– Нельзя, сейчас выйду из ветровой тени, и меня как раз вправо и швырнет.

– Ух ты, йе! Уваливайся!

– Так и сделала, сейчас обойду этот столб и под другим углом попробую через ту узость… нет, вот другой проход открылся.

Минут десять интенсивного маневрирования – и лабиринт остался позади. Зато крутые стены долины с обеих сторон интенсивно сближались.

– Что такое, Делла, почему падает скорость?

– Встречный ветер в узком месте, только со снижением еще и продвигаюсь.

Земля была уже в паре десятков метров под ногами, уплывала за спину со скоростью неторопливого пешехода, но стены разошлись в стороны и развалились в склоны, на которых росли трава и кустарник. Можно было даже немножко набрать высоты и подразогнаться. До верхней точки участка оставался всего километр, а там… Аххх! Вот это вид. Панорама восхитительная. Под ногами плыла долина со множеством озер, слева – пик Эскапизма, горделиво подбоченясь, смотрел в спокойные зеркала воды и отражался в них вместе с высоким небом и перышками облаков.

Делла умышленно повернула голову во все стороны, показывая всю картину, и услышала сдавленный полувыдох-полустон восторга:

– Ух, ты! Здорово! Я прерываюсь, на посадку захожу. Пока. – Было понятно, что Степану жалко прерывать контакт и браться за рычаги.

А ей предстояли еще несколько часов скучного однообразного полета. Следующий интересный момент будет часа через четыре, это уже в прямой трансляции не передать – ее парень в это время на службе.

Чей парень?

Ну, подруга, ты даешь!

Буквально несколько минут прошло, и вдруг до слуха донеслись не вполне благозвучные звуки. Кто-то насвистывал, причем фальшиво, но, тем не менее, мотив был узнаваем. Перевела взгляд на индикаторы – Степка почему-то оставил задействованным голосовой канал.

«Тонкий шрам на любимой попе – рваная рана в моей душе», – вот что он выводил, засранец. Только без слов. Не иначе, сконцентрировался на приземлении, и вылезло из него рефлекторно.

Так вот! Такой шрам на этом самом месте у Деллы имелся, она как-то раз нерасчетливо кое с чего съехала. Не заметить его он не мог.

И не так уж сильно он фальшивил.

Глава 5

Каникулы Аделаиды. Главный инструмент бахчевода

Западнее южной части Большого хребта находилась та самая прерия, облик которой воодушевил человека, давшего имя планете. С гор, среди которых сверкающие льдом вершины встречались лишь изредка, сюда стекали многочисленные ручьи и речушки, их большая часть терялась в бескрайних просторах. Лишь четыре реки – Борейка, Зефира, Эолка и Анемона – доносили свои воды от самых ледниковых отрогов до южного берега материка, напоив по пути прибрежные заросли густого кустарника.

Оставив позади, по левую руку, самый северный и самый маленький из «снеговиков» – пик Эскапизма, – Делла без приключений прошла Еловую падь, глубокую долину между горами основного хребта. Свежий ветер в спину и превосходная видимость – это было замечательно. Вылетела на равнину со скоростью авиетки или даже коптера, удержалась в воздушных потоках, ради такой удачи даже пересидела в стропах лишних пару часов, отмечая с удовольствием по датчику позиционирования проглоченные километры. Она выиграла по сравнению с первоначальным планом целых два дня пути, и на закате приземлилась рядом с домиком фермера, с которым договорилась заранее. Гор с земли отсюда уже не было видно.

«Домик» превзошел любые ожидания. Эта двухэтажная постройка размером тридцать на тридцать метров с плоской крышей и внутренним двором была возведена из самана и не имела наружных окон с южной стороны, зато внутри царила тень, и даже крошечный фонтанчик журчал свободно падающими струями.

Приняли гостью сдержанно – раньше ни с кем из здешних обитателей она знакома не была. Густой пастообразный сок непривычного вкуса и ломтики маринованной тыквы – вот и все, чем ужинали. Но сытно. Комнатку выделили, как у всех, с выходом на внутреннюю галерею – цепь балконов или лоджий, опоясывающую открытое пространство. Хоть и с устатку, но отметила, что семья большая, три поколения, внуки взрослеют.

Проснулась привычно рано, едва забрезжило, а дом-то уже был полон движения. Завтрак из чашки отличного кофе, подслащенного ложечкой патоки, сухой творог, смоченный почти не сладким, но очень фруктовым сиропом – все это выдавалось едокам по мере их прибытия к столу в неограниченных количествах. Никто никого не ждал, никто никуда не спешил. Пользуясь утренней прохладой, народ отправлялся на поля. Делла тут позиционировала себя как батрака, так что выдачу ей мотыги, она же тяпка, она же окучник, она же сапа, восприняла как нечто само собой разумеющееся. Обрядили ее в белую юбку до пят, а на плечи накинули пелерину длиной до кистей рук. О шляпке с фатой сказали, что годится, и к сандалиям тоже претензий не было. Вся группа оказалась готова одновременно и отправилась к месту работы на одном четырехколесном велосипеде. Педали у него – доски, на которые давят ногами все пассажиры, сидящие верхом на мягкой продольной балке в затылок друг другу.

Арбузов вокруг – видимо-невидимо. Размеры и плотность окраски – на любой вкус. Некоторые Делла даже и не пыталась бы приподнять, зато другие можно подбрасывать и ловить одной рукой.

До нужной делянки докатили в два счета. Весело ехали, с гиком и присвистом, с прибаутками и толканием. И ее облапали, но как-то необидно, даже можно сказать, мотивированно, вроде как на ухабе поддержали. Она и поняла-то не сразу, за какое место ее «поддерживают». Потом рассмотрела этого «исследователя» – а он еще и улыбнулся ей лучезарно. Показала кулак. И решила, что на обратном пути сядет сзади всех.

Арбузы и плети с их листьями заносили вправо, протяпывали обнажившуюся полосу земли, потом перекладывали зелень на обработанный участок и рыхлили освободившееся место, а уже потом распределяли листву, стебли и подрастающие плоды на обе полосы. Действовали энергично и слаженно, даже с некоторой художественностью. А по соседству шел полив. Тут крепкие мужики с трехведерными баллонами за спиной и длинными трубками на концах коротких шлангов впрыскивали точно отмеренные порции воды прямо в места, где проклюнулись всходы.

Появление солнца из-за горизонта и постепенное нарастание жары привели к снижению темпа работ, а когда светило приблизилось к верхней точке своего маршрута, все двигались плавно и неторопливо. Обратно ехали медленно, долго и трудно, потом был душ, обед из окрошки на кефире и адмиральский час до наступления вечера. Жара спадала медленно и неохотно, а усталость все никак не хотела покидать тело. Надо же, как наработалась. Даже планы воспитания «охальника», что поначалу вынашивала, прикидывая, как задать трепку расшалившемуся подростку, бледнели в ее воображении с каждым часом.

Следующий рабочий день дался заметно труднее. Вообще неделя оказалась утомительная, но потихоньку девушка втянулась и начала примечать вокруг себя все больше и больше интересного. И конечно, прежде всего, это касалось арбузов. Ими кормили коров, для чего даже специально выращивали огромные монстры, которые крепкие мужчины при погрузке подхватывали вдвоем специальным захватом – а то выскальзывали. Множество разных паток и сиропов, вываренных из корок и сердцевины, обильно включалось в рацион, были и сорта плодов с плотной мясистой мякотью, содержащей относительно мало влаги и отлично насыщавшей. Или наоборот – водянистые и очень сладкие, сок которых газировали, а то и пускали на бражку. Просто товарные плоды – привычные всем – в заметном количестве увозили в сторону побережья. И дыни двух десятков видов, и тыквы любых размеров и форм.

Одним словом, был тут беспредел бахчевой в самой циничной форме. Ну а ее, если честно, интересовали совсем другие аспекты данного направления растениеводства. Дело в том, что корневая система классического арбуза – это вертикальный стержень длиной порядка десяти метров. И это не просто плеть, а насос, доставляющий наверх влагу и еще многое из того, что в ней растворено. Эти вещества, попав в корневую систему, где-то накапливаются. Не все они нужны для строительства стеблей, плодов и листьев, а какать растения не умеют.

С другой стороны, на Прерии огромное количество безумно полезных минералов, но, так уж тут сложилось, все они здорово рассеяны. Многие вследствие эрозионных процессов перешли в осадочные породы, оказавшись в составе песков и глин, и от этого еще больше рассеялись, разнесенные водой или раздутые ветром в виде пыли. Даже в тех местах, где эти руды скопились в виде напластований, они точно так же, как и в основных породах, находились в ничтожных для промышленной добычи концентрациях, да еще и в сложных смесях друг с другом.

Как их сконцентрировать? Как отделить друг от друга?

Дед остроумно использовал бактерии, избирательно включавшие в свой рацион те или иные вещества. Но кормил-то он их тем, что добывал в редких «линзах», где в силу удачного стечения обстоятельств собралось то, что ему нужно. Кстати, другими методами извлечь металлы цериевой группы из подобного бедного «сырья» можно только в хорошо оснащенных лабораториях в количествах, необходимых для анализа.

Ну, или переводить все в плазму и разделять на масс-спектрометре, имея полезный выход порядка одной миллионной от количества пущенного в обработку материала. Правда, в последнее время на планете зашевелились геологи с Земли, пошли слухи о том, что где-то на севере отыскали что-то очень интересное. Но Деллы это не касалось. У промышленников свои интересы, а у нее – огромное любопытство и страстное желание решить вот такую заковыристую «задачку», заставив растения выполнить сбор и сепарацию всяких полезностей. И арбузы – эти природные буровые – представлялись самыми подходящими кандидатами на роль неутомимых тружеников во имя ее научных амбиций.

Со Степаном Делла больше не связывалась. Во снах он к ней не приходил. Или приходил? Свои ночные грезы она удаляла из памяти, как только просыпалась – делать ей больше нечего, как разбираться в играх подсознания! Так вот! Этот обормот сам к ней заявился. Его пижонский коптер нагло уселся рядом с домом арбузоводов в самый неподходящий момент – когда все собирались на работу. А тут возник чужеродный элемент с корзиной, из которой торчали горлышки винных бутылок, и объемистыми пластиковыми пакетами, распираемыми многочисленными свертками.

У него, видите ли, выходной, и он решил навестить свою знакомую. Сделать ей, так сказать, приятный сюрприз, для чего, едва закончилась смена, то есть в полночь, прыгнул в летательный аппарат и прибыл со всей возможной скоростью.

Бли… вот незадача! Попросила передохнуть с дороги, пока прохладно, дождаться ее с поля. Так нет ведь, упрямец, сказал, что будет сопровождать свою девушку. Вот прямо этими словами. И ведь не сразу сообразишь, как возразить, чтобы не выглядеть грубиянкой. Гостя обрядили в наряд от солнца и, снабдив тяпкой, взяли с собой. Отказываться от пары рабочих рук никто не станет вне зависимости, со своей он девушкой собирается трудиться или с чужой. Насчет того, что городской мальчик вполне способен, мирно лежа на боку, наслаждаться картиной трудового процесса – такая мысль никому в голову не пришла. А Делла всерьез тревожилась о поведении сына первого помощника второго заместителя. Он ведь был из другого мира, который она неважно знала и к выходцам из которого относилась с недоверием.

Степка оказался, в общем-то, не моральным уродом. По дороге туда, еще на велосипеде, маленько сохальничал, нарочно усевшись позади нее, за что получил по слишком смелой руке ласковый шлепок. Нет, ну точно говорят, что все мужики на одну мерку сделаны – скорее хватать. Ну а потом в сторонке не стоял, а довольно успешно переносил плети и кромсал сорняки. Проблемы с ним начались чуть позднее, уже когда пообедали. Делла, надо признаться, к этому моменту настроилась лирически, приготовилась к торжественной сдаче и даже мысленно пережила достаточно смелую сцену в их совместном исполнении.

Но, устроившись в ее кроватке, этот несчастный оказался не в состоянии шевелиться. Смотрел только жалобно и виновато. Трудно назвать мышцы или их группы, которые бы не болели у бедолаги. Естественно, мазями и кремами она гостюшку своего драгоценного измазюкала от макушки до хвоста и всю ночь тихонько лежала рядом, поглаживая, где можно. Без непристойностей, правда, поскольку все-таки стеснительно, да и нехорошо измываться над беспомощным существом.

Так вот. Утром этот неандерталец, а более ласковое определение в голову Делле не пришло, с непреклонной решимостью полного и окончательного олигофрена снова направился вместе со всеми в поля. Вполне осмысленно там шевелился, то есть не падал через шаг и даже приносил какую-то пользу. Закончилось это общей слабостью и полной неспособностью пилотировать. Так что напоила его крепчайшим сладким чаем, завернула в теплое одеяло, погрузила на пассажирское место и повезла возвращать сокровище папе с мамой на его же собственном коптере.

По дороге размышляла о печальном. А что делать, если даже словечком перекинуться не с кем. Это со всех краев перетрудившееся создание, не сумевшее даже сделать из нее женщину, дрыхло, как из пушки, сном выздоравливающего. И как он, спрашивается, выйдет сегодня в вечернюю смену в таком-то состоянии? Опять же его предки – как-то они на нее посмотрят? Нет, одета она ничего так – шортики, цветастая блуза из плотного шелка. Имеется в виду, что ее же ведь примут за девку, заездившую до положения риз их сокровище.

Спортивный коптер хоть и не для гонок проектировался, скорее, для пилотажа, тем не менее, был аппаратом быстрым. Четыре сотни покрывал за час, не напрягаясь, – это длинный и утомительный день полета на параплане. В кабине отличный климат-контроль, и не было причин нестись сломя голову и прорываться сначала через Еловую падь навстречу ветру, а потом крутиться между столбов портика. Она прекрасно и без приключений пройдет Плесецким перевалом – основной дорогой для винтокрылов, летящих в столицу с материка. Высоты здесь порядка двух тысяч, тумана сейчас, после полудня, нет – она уже навела справки. И несколько лишних сотен километров из-за сделанного крюка – всего час с небольшим, который ничего не решал. Доберутся они еще до вечера, часам к пяти.

А в обратный путь на своем параплане она раньше утра все равно не вылетит, иначе будут проблемы с ночлегом в дороге. Прерия – не слишком обжитая планета, и небрежничать с ней опасно.

Где-то в глубине души даже теплилась надежда, что ей снова повезет с ветром и она сумеет добраться до бахчи за два световых дня.

Посадка по поводку рядом с домом – несложная процедура, тем более полосатый чулок на шесте подсказывал, какую брать поправку на ветер. И площадка была не чересчур тесной, так что притерлась к грунту мягонько. Родители встречали чадо свое вдвоем. Папенька представительный, солидный даже, массивен, но рыхловат. Мамаша дородная и выглядит уютно, по-домашнему.

– Привет, предки! (О! Болезный очнулся!) Это Делла, моя девушка. Я нарочно прикинулся хворым, чтобы иметь честь представить ее вам. Надеюсь, она простит мне эту невинную ложь.

Нет, ну каков, бестия! Несколько фраз со сменой стиля с закадычно-семейного на высокопарно-официальный. Причем второй – в отношении нее! И родительская тревога за здоровье отпрыска пошла на спад. Вот это политика! О здоровье – так ведь понятно, что она-то на это не купится. Знала она, насколько он сейчас здоров. Но нельзя же не подыграть!

– Ах ты, негодник! Это надо было так меня обмануть! Право, я уже начинаю сомневаться, можно ли тебе вообще доверять. – Это она Степе с шаловливыми нотками в голосе. Давала понять, что сердится в шутку. – Единственное, что его извиняет, это удовольствие познакомиться с вами. Право, если бы не уловка вашего сына, я бы не решилась даже рассчитывать на такое. – Это уже родителям. Спокойным повествовательным тоном.

Какое-то время сомневалась, сделать реверанс или книксен, но вспомнила, что в шортах это смешно, и вообще, она, кажется, переборщила с чопорностью, невольно подстроившись под тон «своего парня». Но вроде сработало, потому что тревога на лицах предков сменилась выражением удовольствия и… на что это мама так смотрит округляющимися глазами? Зараза! Фата же на шляпке!

– У нас в сухом климате без такого приспособления слишком пересыхает кожа лица, – пояснила она, и Степка тут же встрял:

– Пап! Мам! Делла торопится на коллоквиум по генной инженерии, а мне надо в смену выходить через час, так что подбросить ее я никак не успеваю. Но к моим следующим выходным она освободится и сможет остановиться у нас на целые сутки. Мы уже договорились, и я обещал показать ей город. – Эта фраза сопроводилась ласковым поцелуем в щечку.

Первый поцелуй! Отпад! И еще ее подсадили в кабину. За попу. Мягко и нежно. И еще – по-хозяйски заботливо.

– Не забудь заправиться, – захлопывая дверцу, напутствовал ее Степа, так же заботливо, как и подсаживал.

Ни папа, ни мама так и не вымолвили ни слова. Им просто не хватило на это времени, настолько стремительно и напористо была разыграна эта сценка. А на коптере ей действительно намного удобней. Хм! Ведь, отдав в ее распоряжение очень дорогой летательный аппарат, он однозначно указал предкам на фактическое расширение их семьи. Да, в Степке пропадал великий режиссер и сценарист в одном лице! Ведь каждый жест, каждая интонация демонстрировали его к ней трепетное отношение.

Взглянув сверху на то, как сынок, чмокнув маму, идет к двери коттеджа, Делла направила коптер в обратный путь.

Глава 6

Каникулы Аделаиды. Смотрины

Делла осознавала, что она – юная, неопытная и беспросветно наивная девушка. Выросла в ужасной глуши, ничего, кроме фэнтези, не читала, и ее знания об этом мире перестали прирастать четыре года тому назад. Да, это были довольно интересные годы, но что от этого толку, если она уже два раза подряд не смогла элементарно поладить с первым парнем в ее жизни. И теперь – да сдались ей эти арбузы! Через, надо посчитать, десять дней у нее смотрины. Или это ее смотрины? Или ей? Не сбиваться! Степа будет знакомить ее со своими родителями. И она должна произвести на них хорошее впечатление.

А с чего это самое впечатление начинается? Правильно – с одежды. При первой встрече она была в достаточно нейтральном облачении, которое равно пристало и девушке из высшего общества, и простушке из самых широких кругов населения. То есть дорожный костюм, соответствующий объективным условиям. Ткань добротная, износ внешне не заметен. При мимолетном взгляде, естественно. А при пристальном? Том самом, который ее ожидал?

Судя по Степкиному поведению, он не только воспринимал ее с великой серьезностью, но и родителей убеждал в том, что все для себя в отношении нее окончательно решил. Наглец, конечно.

Но какой!

И не было ни одной причины подводить его, ведь он еще ничего худого ей не сделал.

Негодяй!

Нет, хватит мандражировать! Разум – это единственное, что ее сейчас спасет.

От чего?

Да от нее самой.

Делла отнюдь не считала себя безмозглой куклой. Как существо разумное, она обязана была эффективно использовать самый совершенный инструмент, дарованный ей эволюцией и старательно отточенный жесткими руками Ярна. Это являлось одним из важнейших положений, вспоминать о котором она себя приучила. И еще она приучила себя вспоминать об этом именно в те моменты, когда ее захлестывали эмоции. Наверное, только поэтому она была до сих пор жива и не изувечена. То есть нужно перевоплощаться в бесполое, бесплотное и бесчувственное существо до тех пор, пока задача не будет решена. И сейчас ее цель – выглядеть так, чтобы на нее было приятно посмотреть людям определенного круга.

Тратить время на изучение предложений домов моды или сезонных коллекций верхней одежды она не стала. Даже рекламой лучших магазинов Прерии пренебрегла. Ее не интересовали чужие мнения, сколько угодно авторитетные. Она элементарно достала из сети новостные ролики и присмотрелась к тому, во что одеваются люди, попавшие в поле зрения объектива.

С мужчинами все было очень просто – прямые светлые брюки и легкие туфли им в тон и просторная одноцветная рубашка, в покрое которой, отделке и окраске наблюдалось огромное разнообразие. Женщинами ношение сходного комплекта тоже практиковалось, но в покрое брюк было намного больше выдумки, а в том, что касалось фасонов блуз, тут вообще – все, что угодно. И, судя по каталогам, в ближайшем от бахчи поселке она себе все это без проблем могла добыть. Просто нужно было заглянуть туда побыстрее и, если чего-то нет в наличии, – заказать. Каботажники, что бегали в обход южной оконечности материка, доставят это в течение считаных дней.

Но один брючный комплект или даже некоторая их совокупность – этого может оказаться недостаточно. Лучше иметь запасные варианты. И вот тут следовало обратить внимание на что-то более женственное. Вечные, как мир, сочетания юбки с кофточкой она заметила только на девушках, занятых обслуживанием. Секретаршах, сопровождающих, официантках. Леди одевались в цельнокроеные платья на ладонь выше колена. Причем верхняя часть бедер была обтянута, а дальше все ниспадало свободными складками. Лифы выглядели разнообразней, и Делле пришлось бессчетно пересмотреть немногочисленные ролики последних месяцев, чтобы понять – женщины просто-напросто подчеркивали выгодные части своих тел и не слишком демонстрировали другие места.

То есть ей придется делать выбор самой. Ну и пожалуйста. Это ведь тоже, в конце концов, задача, которую следовало добротно решить. Обнажилась, сделала снимки самой себя при положениях тела, соответствующих реальным движениям, загнала это в настоящий комп с большим экраном, что дряхлел в углу столовой, и вызвала старую добрую детскую игру «Одень куклу».

Первым приперся Игорь – тот подросток, что в первый же день ее облапал.

– Ну, ты и коряга, – заявил он, разглядев обнаженную натуру на мониторе. – Но что-то в этом есть.

Пытался обидеть, это понятно. Маленький он был еще и не соображал, что такой метод привлечения внимания к своей особе не является оптимальным. По-пацански действовал. Отвечать на этот выпад не пришлось, потому что старшая сестрица критика Аннушка сначала отвесила любимому братику полновесного пенделя, дополнила это двумя акцентированными затрещинами и вытолкала наглеца взашей. В этом доме царили простые и ясные обычаи, и «что такое хорошо, и что такое плохо» тут объясняли сразу, причем доходчиво.

И собрался консилиум. Как ни странно, несколько взрослых мужчин тоже были привлечены к этому делу собственными женами в качестве экспертов. С нижней частью проблем не возникло – у Деллы была крепкая круглая задняя часть бедер, а общий их профиль четко соответствовал классическому канону. То, что торчало вниз из-под подола, тоже было не кривым и не тощим. А вот с верхним фрагментом повозились. Тут ей похвастаться было нечем. Вперед ничего особо не выпирало, плечи выглядели костлявыми, да еще и ключицы как у курицы. Даже руки, крепкие, что уж скрывать, диссонировали с предполагаемым нежным и уязвимым обликом. Эту часть тела нужно было задрапировать, но нельзя – доминирующий силуэт этого сезона предполагал открытость.

Так вот, с ходу, лучшей была вариация на тему жилета, закрывающего все, кроме основания шеи. А если прикрыть плечи легкими крылышками, то и вообще получалось неплохо. Женщины уже выволокли на расчищенный стол отрезы ткани и швейные принадлежности, но глава дома еще чуток «покривлял» это место на экране, благо, «стрекотушки» уже принялись за кройку и не лезли под руку. Вот он и сформировал второй отличный вариант – короткие прямые бретели держат спереди и сзади горизонтально оканчивающиеся полотнища. При этом тела открывается только на самую капельку больше, чем в «глухом» варианте, но это – безобидные места. И выход плеча из лифа тоже стал выглядеть логично, мягко как-то. Грациозно получалось.

Арбузоводы были очень простыми людьми. Захотели вот вдруг нарядить свою батрачку принцессой – и за дело! Отрезы, швейные машинки, даже универсальное лекало – все нашлось в этом большом старом доме. Построение выкройки, ее перенос на материал – задачи тривиальные, поскольку соответствующие программы давным-давно опробованы, а строчили мастерицы уверенно.

Примерка показала, что оба варианта – строгий, с нотками официоза, и трогательно-загадочный – определенно удались. И отец этого балбеса Игоря принес пыльный от длительного хранения аккуратный чемоданчик. Показал, как сложить туда платья, чтобы ничего не измялось. Делла оценила. Укладка купола параплана тоже ответственная операция, хотя здесь немного другие акценты.

В дом Степкиных родителей она прибыла в нужный момент, который рассчитала с великой тщательностью. «Ее парень» должен вот-вот вернуться с работы. Едва приземлилась, как он подрулил на аккуратной, словно игрушка, открытой легковушке. На ней был брючный комплект, скромный, но гармоничный, все – самых темных тонов из светлых, потому что это дорожный костюм.

Ношение дамской сумочки она перед этим отрабатывала неделю, так как изменение имиджа и прощание с карманами оказались неразрывно связаны между собой и потребовали серьезного усилия по выработке комплекса новых привычек. Зато теперь она могла всегда иметь под рукой сварочный аппарат, а то карманы он все-таки сильно пучил. Любимый тесачок сюда никак не помещался – пришлось заменить его навахой. Она этот вариант складняка под свою маленькую девичью ручонку сделала еще в период увлечения мифрилом.

Ну а прическу – ершик, остающийся после прохода по голове машинки с насадкой, заменить на распущенные по плечам локоны в столь короткий срок было просто немыслимо. Так должно же в девушке хоть что-то остаться оригинальным!

Поздоровалась с папой и мамой – они вышли встречать будущую невестку. Степка вылез из тачки и попытался ее обнять на глазах у родителей. С чувством разочарования сделала над собой усилие и увернулась от его загребущих. Щечку под поцелуй подставила. Жаль, конечно, от него так славно пахло мужским потом, тем, который бывает после тяжелой работы. Но с давлением на родительскую психику пережимать не следовало.

Потом ей показали ее комнату – просторно – и пригласили к ужину. Пока переоделась в «трогательное» платье и прошла в столовую, сынуля выбрался из душа и теперь от него тянуло чем-то ароматическим. Тоже приятно, но это уже немного не то.

Богатый стол, служанка из-за спины накладывала все, на чем остановится глаз, а поесть как следует нельзя, необходимо медлить и поддерживать беседу, что с непрожеванной пищей во рту не совсем удобно.

– Я вижу, вы оценили вино, – папенька начал беседу.

– Да, это, кажется, хванчкара с восточного берега залива Тылка, – Делла обожала вина. Только она их не пила, а пробовала. Второй глоток почему-то всегда намного хуже первого, поэтому между ними обязательно делала паузу. Но бокал схватила сразу – это не от жадности, а от любопытства.

– Вы правы. А теперь попробуйте вот этого, мне интересно ваше мнение.

Служанка подала второй бокал, с белым.

– Этот сорт мне незнаком и, знаете, в нем не чувствуется утреннего солнца, как будто лоза вызревала на восточных склонах замкнутой долины. Бархатная сдержанность долгого летнего вечера, как мне кажется.

Так и не поняла, остался папенька доволен таким ответом или нет. Она очень старалась.

Включилась маменька:

– Стив говорил, что вы увлекаетесь естественными науками.

О как! На штатовский манер, выходит, она сынка называет. И с чего это вдруг он такое о ней удумал? Ну, решила она ему задачку на экзамене по физике. Наверное. Больше не с чего.

– Физика большая, а я маленькая, – улыбнулась Делла. – Вся она в одну меня не помещается. Я остановилась на преобразованиях Лапласа и выводе формулы Эйнштейна. А вот в явлениях, применяемых при конструировании основной массы технических устройств, немного разбираюсь. То есть мне ближе прикладные дисциплины, чем теоретические.

В общем, допрос, которого она ожидала и к которому готовилась, был проведен с пристрастием. О том, что можно о ней узнать, обратившись к общедоступным сведениям – о родителях, о фактах биографии, отмеченных в документах, – ни одного вопроса не задали, то есть подготовились. Зато ее точка зрения по широкому ряду различных направлений собеседников интересовала. Отношение к искусству и политике, к общественным движениям и «закидонам» молодежи, предпочтения при выборе диеты, обуви или аксессуаров (что это?).

Делла вела не легкий бой, а тяжелую битву, продумывая каждое слово и интонацию. Ей тут не правду резать нужно, а понравиться, так что где-то чуток уклонялась от темы, где-то логически вычисляла верный ответ, и, кажется, не выставила себя ни дурой, ни диссиденткой. Степка – полный лопух – сидел и наслаждался тем, какая замечательная у него девушка, да как она ладно говорит, да как папенька с маменькой получают удовольствие от общения с нею. А она почти вспотела от напряжения.

После ужина отправились прогуляться. Степа усадил ее в машинку и порулил по опрятным асфальтированным улочкам, вдоль рядов прелестных, отодвинутых в глубь от проезда белых коттеджей, окруженных просторными неогороженными участками. Газоны, клумбы, рядочки нарядных кустов и редко стоящие раскидистые деревья. Тишина, простор, умиротворение. Узкие пешеходные дорожки, сложенные из каменной плитки, были пустынны. Да, тут ногами нужно долго перебирать, пока до чего-то доберешься.

Выехали на набережную. Отели, веранды ресторанов, увеселительные заведения.

– В это время здесь немноголюдно. – Степа вел машину в направлении песчаной косы вдоль пляжей, разрезанных нарядным пирсом, где было заметно какое-то оживление. – А вот ночью будет толпа, особенно в клубах. Жаль, нам туда пока нельзя. Только с двадцати одного года пускают.

– Остановись, я есть хочу. – Делла только сейчас поняла, что ей не по-детски угрожает голодный обморок.

Кавалер, солнышко, ничего не спрашивая, заехал на просторную стоянку в месте, где обалденно пахло едой, и провел ее за столик.

– Точно, предки тебе так и не дали поесть. Я сам сделаю заказ.

К ним уже спешил официант. Степа сказал подошедшему парню в белой форменной жилетке:

– Салат «Рудокоп» и мороженое «пломбир» с шоколадом, орехами и сиропом. Орехов много. А это вам за оперативность, – и сунул в ладонь какой-то кругляш. – Жетон из казино, они тут ходят вместо денег, – пояснил он Делле, следя взглядом за стремительностью действий жреца чревоугодия. – Он спасет тебя от голодной смерти, а меня от участи вдовца. Ты бы, пока перечитала их меню и сделала выбор, истекла желудочным соком.

Девушка благодарно положила ладошку ему на руку. Он правильно поступил.

– Ты выглядел утомленным, когда приехал.

– Да, восемь встречных пар развел над перевалами. Все машины перегружены, в вертикальном маневре ограничены, а ветер хоть и умеренный, но отражается от склонов и вызывает болтанку. Хорошо, что видимость приличная, так по визуальному контакту расходились. Мне предыдущий сменщик небо оставил, не просчитав подлетных времен по двум десяткам бортов, так я только в четырех случаях сумел вмешаться, а у остальных топлива было без запаса. Знаешь, с каждым днем обстановка все напряженней – летают, как с цепи сорвались.

А вот и салат. Груда резаного мяса вперемешку с мясистыми зелеными листьями. Нажористо и вкусно.

Степка гений.

Принялась за еду и кивком подала знак, мол, говори, я тебя слушаю.

– А знаешь, у нас с тобой и на этот раз ничего не получится, – вдруг сменил он тему. – Извини, я понимаю, что ты ко мне со всей душой, но в родительском доме у меня будет ощущение, что предки смотрят и вот-вот что-нибудь подскажут. Или одернут.

Ммм-да! Ну, что же. Она почему-то была согласна. И искать обходной вариант с номером в гостинице или где-то в кустиках не намеревалась. Вот незадача! Этак ведь, считай, и привыкнет к платоническим отношениям. Но сначала надо в спокойной и вдумчивой манере завершить употребление салата, потому что мороженое уже ждало своей очереди на краю стола, и воткнутая в него ложка выглядела слишком маленькой.

Крошечные чашечки кофе – отличное завершение трапезы. Себе Степа еще пирожное заказал, а ей даже не предложил. И Делле было ни капельки не обидно, она действительно не смогла бы сейчас затолкать в себя ничего, способного сохранять форму вне сосуда. Чувствовал он, что ли, ее физиологические позывы?

Хорошо, сытость пришла, и хотелось помурлыкать.

– Степ, как ты ко мне относишься?

– Хорошо!

– Это заметно. Я имею в виду самые сильные, особые чувства, направленные на меня.

Вот ведь сформулировала! Прямо – строка из учебника. Из нее часто вылезало такое из-за стремления к кратким, точным формулировкам. Но в данном случае она себя извиняла. Это она «своему парню» решила устроить тест. Дело в том, что Яга говорила ей, будто мужчины почти не умеют произносить слова любви. Она имела в виду – настоящие кондовые мужики, а не разные там возвышенные или чувствительные. И это была попытка спровоцировать ухажера на подобное заявление.

То есть чем труднее вытащить из него признание, тем он непроходимей, а следовательно, тверже. Как бы проверялась надежность объекта в качестве опоры. Вот из уст Ярна подобных слов вообще никто никогда не слышал, как ей думалось. Во всяком случае, Яга не упоминала. И что это с собеседником? Почему он пятнами пошел? Не может выбрать, что делать? Бледнеть или краснеть?

– Я тебя боюсь.

– Почему?

Уж огорошил так огорошил!

– Помнишь, ты мне задачку решила на экзамене? Так вот, препод сказал, что если бы я был доцентом кафедры физики твердого тела, то он мог бы со мной согласиться. Но поскольку я простой школьник и ничего подобного знать в принципе не могу, то он списывает такое совпадение на вмешательство руки провидения и, не смея спорить со столь авторитетным участником экзамена, ставит мне положительную оценку.

– Мудрено. Можешь расшифровать?

– Да издевался он надо мной. Вообразил, что я ухитрился обойти блокировки и сконтачиться с сетью, а оттуда выкопал формулу. Ну, то есть он оценил мои навыки по работе с информацией, а не знание предмета. Вот и съязвил, как смог. Но я-то видел, что ты решила ее, как сплюнула.

Делла потупила взор и смолчала. Врать нехорошо, и ничего ведь не объяснишь.

– Не повезу тебя сегодня смотреть на серфингистов. – Степа усадил ее в автомобильчик. – В торговый центр заглянем, вдруг тебе что-нибудь понравится.

Делле ничего не нужно, у нее все было. Но перечить не стала. Дело в том, что сюда, в Белый Город, могли попасть не все подряд, а только люди влиятельные и те, кто им нужен. Ведь, с точки зрения охраны, это не столько она сюда прилетела, сколько коптер уважаемого чиновника. Как организована проверка и каким образом беспрепятственно пропускают одних и непреклонно выдворяют других – ей было неизвестно. Но молва устойчива, и случаев, ей противоречащих, не упоминали. Так что поглазеть на большой магазин – это даже интересно. Правда, говорили, что в Сити почти такой же, но она и там не бывала.

Блеск витрин ослеплял, а обилие представленных на них прекрасных предметов – подавляло. Делла то и дело придирчиво оглядывала свое отражение и находила, что при ее внешних данных оделась она правильно. То есть среди снующей здесь публики – мимикрия полная. От предложения купить ей новый визор отказалась – ей нравилась ее модель, без лишних наворотов, зато продуманная и простая. А Степка все не унимался и таскал ее из отдела в отдел – то пытался туфельками соблазнить, то показывал прелестную сумочку, в которую не то что наваху или сварочник – комплект гаечных ключей не затолкать.

Пришлось объяснять и насчет требований к подошве при ее манере двигаться, и показывать содержимое своего «ридикюля», а то он не верил, что у нее все это с собой. Немного потолкались в ювелирке, тут как раз небольшой ажиотаж наметился в связи с недавней находкой блэдиа, и Степушке захотелось послушать рекламный текст, что крутили через динамики.

Рассказывали о величайшей редкости находок и их полной бессистемности. То пастухи такой камень отыщут при рытье колодца, то море на пляж выбросит или в каменной осыпи в горах на него наткнутся в куче строительного щебня, или вообще – рыли яму для посадки дерева, и вот оно. Условий, в которых эти кристаллы могли образоваться, ученые не представляли, но что, кроме как на Прерии, нигде ничего подобного появиться не может – заявляли в один голос. Очень уж многокомпонентной кристаллической структурой отличались блэдиа, и компоненты эти в подобных сочетаниях были характерны именно для этой планеты.

Кроме редкости, уникальной являлась также глубокая идеально прозрачная чернота, объясняющаяся невероятно сложной системой интерференции света на узлах решетки, которую опытный огранщик способен раскрыть и подчеркнуть… ну и дальше всякое такое. Делла терпеливо скучала, глядя на нарастающую цену – это съехались со всех планет представители крупнейших ювелирных фирм, и начавшийся аукцион подходил к кульминации.

Об огранщиках – это полное ля-ля. Ярн этот кристалл проектировал для лазера, да что-то у него не заладилось, так что и этих недоделанных прожигалок полстеллажа в ростовой валялось, и камешки рядом в ящике пылились. Когда была нужда в крупной сумме, Яга забирала один, а потом привозила деньги, его где-то находил верный человек. Но рассказывать об этом почему-то не хотелось.

На следующий день, раз уж у Степки выходной, прошлись по официальной части Сити. Это не на океанском берегу, а в заливе – деловая часть города. Тут конторы всякие друг на друге сидели по четыре штуки за каждой дверью. Снабсбыты разные и «ГосПрерияВино», планетный архив, «ГидроГео», штаб-квартира партии защитников кошек и Управление филармонии. Представительство МАЗа… В глазах рябило. Они оба тут раньше не бывали и договорились просто ради любопытства изучить этот район.

Из него вышли в застроенную сборными колониальными домиками часть города, в которой обитали люди с устойчивыми доходами. Узкие опрятные улицы, крошечные участки, заросшие сиренью и шиповником, штакетник, калитки. Тротуары отсутствовали, поскольку для них не было места, поэтому люди ходили прямо по проезжей части улиц, а автомобили крались на цыпочках. Кварталы были уютными, соседи друг друга знали.

Делла показала своему спутнику дом Яги, но заходить не стала – знала, что никого там нет.

Эту прогулку девушка приняла с незнакомым чувством неуверенности в том, правильно ли она поступает. Вот полагается пройтись со своим парнем, но бесцельное шляние – это глубоко противоестественный процесс, смысла которого уловить ей не удавалось. Ну – идут. Не ругаются, соглашаются с желанием другого свернуть туда, а не сюда. Что-то вроде обязательного ритуала, что ли? Упражнение такое. Степка тоже выглядел слегка из-под палки, и, наверное, это хорошо, что в этом между ними расхождения не было. Ну, обнимет иной раз за талию. Становилось неудобно, потому что длина шагов у них не совпадала. Отпускал.

Нет, если бы она попыталась его завлечь, наверняка бы они нашли подходящее место для того, чтобы соединиться, но и тут Деллу остановила неуверенность. Вот не тот сейчас этап в их отношениях, да, скажем прямо, почему-то хотелось, чтобы Степа проявил инициативу, а он медлил. Неужели и вправду испытывал страх? Или предчувствие какое? Сама-то она эти глупости от себя прогоняла, но он – не она. Как же мало все-таки они друг друга знали!

После обеда вчетвером, с папой и мамой, отправились на соревнования авиалюбителей – это событие бывало только раз в год. Когда вернулись с прогулки, мастер уже закончил периодический осмотр и диагностику коптера и собрался уходить. Сели за стол. А потом Степа повез маму на соревнования на машине – она была двухместной, а папа уступил место за штурвалом коптера гостье.

Все как обычно, ритуал осмотра, прогон самодиагностики, разгон винтов и короткий перелет на плато. Тут над просторной ровной площадкой практически нависал склон, представлявший собой естественную трибуну, где и разместились тысячи зрителей на простых лавках, опоры которых были вмурованы в камень. Природа избавила строителей от огромного объема работ по возведению капитального сооружения.

Выступления парапланеристов не оставили Деллу равнодушной. Ряд столбов, сквозь которые они проходили «змейку», был сформирован голографически и не представляет опасности при столкновении, но крутые виражи сами по себе угрожали срывом, так что за спортсменов она переживала на полном серьезе. Но аварий не было. Чуть волнительней оказались состязания мотодельтапланов – вот уж тут пофигуряли так пофигуряли. Однако опять обошлось, хотя несколько раз сердечко екало.

Но народ ждал гвоздя программы, оставленного напоследок. Спортивные коптеры должны были выполнять фигуры высшего пилотажа под неусыпным вниманием почтеннейшей публики и высокочтимого жюри.

– Степа говорил, что вы прекрасный пилот, – вдруг обратился к Делле папенька ее друга. – Не желаете попробовать? А то прошла информация, что аппарат одного из участников не пропустила комиссия. А наш – в прекрасном состоянии, только что прошел техобслуживание.

Замерла. Нет, такого у нее и в мыслях не было, но вдруг зазудело в ладонях. Делать бочки и петли на этой стрекозке она, естественно, попробовала. Ну не могла она два раза лететь несколько часов и ничего не делать. Послушная машина, то есть то, что указано в программе состязаний, – ей под силу. Без шика, без артистизма, на последнее место она претендовать, пожалуй, сможет. И тогда ей немного снисходительно посочувствуют. Хм, раз таков план родителей, быть посему.

Кивнула. Степин отец с кем-то связался и сказал, что выступать ей предстоит четвертой. Поспешила к аппарату.

Пока ждала своей очереди, а это было недолго, мысленно отработала все маневры и успокоилась.

Взлет.

Вираж – это, конечно, разминка, но прошла его уверенно. Вообще-то, она больше всего переживала за боевой разворот. Поскольку винтокрылы опирались не на подъемную силу крыльев, а на винты, изменявшие свое положение относительно корпуса, то понятно, что управлять ими было значительно сложней.

Петля, бочка – а вот тут вышел спотык, тяга чуть просела на долю секунды. Глаз только успел уловить появление значка на одном из табло, как ситуация выправилась и маневр удалось успешно завершить. В промежутке между элементами осмотрела панель – все было в порядке. И пошла на последний маневр программы.

Все. Посадка.

Место Делла действительно заняла последнее, причем с огромным отставанием по очкам – не пилотажник она, не спортсмен. А Степин батюшка к ней со снисходительным сочувствием так и не подкатился. Выглядел огорченным, видимо, ожидал от нее большего.

Ну а потом уже сам Степка отвез ее на бахчу и заторопился обратно. Путь был неблизким, а ему еще перед работой нужно передохнуть.

Делла не считала себя очень умной, но старалась быть именно такой. Поэтому анализировала разные странности, что иногда приводило ее к любопытным открытиям. Итак, в момент маневра просела тяга, что бывает, если пропадет напряжение. На табло водородного преобразователя, от которого в полете запитаны бесколлекторники пропеллеров, какие-то изменения цифровых значений происходили – она не успела их считать, поскольку была сосредоточена на управлении положениями сразу четырех роторов, но тревожная подсветка не включалась, то есть напряжение не снижалось ниже необходимого.

И в это же время появился значок начала внешнего подзаряда, чего при работающем водороднике быть не должно. Она припомнила схему электроснабжения и мысленно почесала репу. Наличие индикации внешней зарядки для не подключенного к наземной сети аппарата как раз ее не удивляло. В этот разъем она при осмотре машины перед полетом всегда включала свой аккумулятор. Вроде как заглянула в лючок. Ведь затолкать-то этого кроху в гнездо – это всего одно движение. При послеполетном осмотре, естественно, извлекала. Итак, в один из рискованных моментов ее эволюций была разомкнута цепь от генератора к двигателям, и, если бы не ее любимое детище, запитавшее пропеллеры, она бы просто грохнулась и… кирдык.

Какое счастье, что осознание этого факта пришло к ней с запозданием, а то могла растеряться. Не то что она боялась умереть, но Степка бы огорчился.

Глава 7

Каникулы Аделаиды. Судьба девушки и монтажное «ИЛИ»

Делла сделалась задумчивой. Странность в поведении коптера во время соревнований не давала ей покоя. С ее точки зрения – случилось невозможное. Водородный генератор гнал энергию, которая до моторов не доходила. Кроме обрыва, ничто более к этому следствию привести не могло. Но обрывы такой цепи сами не восстанавливаются – это ведь не волосяной проводок, а сплошная шинка, проложенная с провисами для гашения последствий вибрации и приваренная в местах соединения. Физически она могла только обломаться, но тогда соединиться обратно уже никак не могла. При тех токах, что через нее идут, даже если места разрыва случайно совпали, возникнет дуга, которая не сварит эти поверхности снова, а окислит и разрушит. Да даже если и «прихватит», то в этом месте возникнет зона повышенного сопротивления, где электрическая энергия станет переходить в тепло со страшной скоростью, и все расплавится.

Ну не бывает в мире чудес – она это установила экспериментально.

Второе вероятное место разрыва – вентиль, или, иными словами, диод, ведущий из шинки в главную точку цепи питания. В ту самую, куда через такой же диод поступает напряжение от разъема для подключения внешнего зарядного устройства и откуда, снова через такой же диод, подпитывается аккумулятор, обеспечивающий энергией всю электронику машины. Эта схема стара, как навоз мамонта, и так же твердокаменно надежна, она без всяких заумствований делает невозможным попадание напряжения от генератора на внешний разъем. И наоборот, не позволяет току из внешнего источника беспокоить генератор, когда он заглушен. Второй вариант нередко необходим при проведении регламентных работ, хотя в штатных режимах эксплуатации в нем нужды не возникает.

Так вот, в таком диоде работает известный с незапамятных времен электронно-дырочный переход, а в них подчас происходят довольно необычные процессы. То есть возникшая и самоустранившаяся неисправность в этом месте, в принципе, вероятна. И может проявить себя в другой раз при сходных условиях. Значит, этот подозрительный элемент необходимо срочно заменить, а то, не ровен час, кто-нибудь грохнется. Или Степушка, или его тактичный и искренне посочувствовавший ей папенька. Милейший ведь человек.

Делла уже было начала активацию канала связи со «своим парнем», как из кабины севшего рядом с домом арбузоводов новенького грузового коптера выкатилась Яга, схватила ее в охапку и принялась всячески тискать, почему-то подвывая. Как она в таком состоянии вела машину?!

Легкое марево над ступицами вращавшихся по инерции роторов указывало на то, что вела ее Яга очень быстро, на верхнем пределе мощности, который могла ей позволить следящая за температурой бесколлекторников автоматика. Неужели с Ярном что-то случилось? Да вроде нет. Вон он выбирается из тесного пассажирского отсека, а за его спиной угадываются тюки и ящики. Или беда с кем-то из ее сыновей? Тогда бы она мчалась к ним, а не сюда.

– Жива, кровиночка! Хвала Гаучо!

Еще не легче. Имя собственное местного солнца старожилы поминали, только если их переполняли самые сильные чувства. Это словно божество какое-то, символ существа, дарующего жизнь. И Ярн еще с другой стороны навалился с объятиями, чего от него обычно не дождешься. Совсем стиснули бедную девушку.

Пискнула полузадушенно:

– Пустите, а то я описаюсь.

Уфф! Вздохнула полной грудью.

То, что Яга вся в слезах, это ладно, но почему так подозрительно блестят глаза у дедушки?

Дед не стал томить свою внученьку, темнить или разводить турусы на колесах. Сунул Делле в руку наушник и велел прослушать запись.

Сначала шли негромкие ритмичные звуки с медленно нарастающим темпом, что-то слабо поскрипывало, слышалось дыхание, и, когда пришло понимание того, чем заняты подслушиваемые, девушка покраснела. Вот, кто-то спокойно занимается этим самым в свое удовольствие, и только ей, бестолковой, никак не удается – все время то клин, то палка.

Потом прозвучал женский писк, и все стихло. Чуть слышные шелесты указывали на то, что какие-то движения все-таки происходят, но представить себе ничего не удавалось.

– А ты все такой же жадный до меня.

Это же Степкина мама! Ее голос. Интересно, с кем это ее застукали?

– Такой сладенькой, как ты, никогда не насытишься, – баритон папеньки.

Забавно, чего это ради кому-то вздумалось прослушивать супружескую спальню?

Завозились, послышался смешок, и Делле стало стыдно. Уже хотела вытащить наушник из уха, как разговор коснулся ее:

– Как тебе подружка Стива? Мне кажется, она могла бы быть и ростом повыше, и лицом приятнее, да и фигурка у девочки не идеальная. – Женщина, конечно, прежде всего, обращает внимание на внешность. – Но если она его занимает – почему бы и нет? В конце концов, юношеские увлечения так мимолетны. Сбегутся, разбегутся, зато будет что вспомнить. Мне кажется, Деллочка достаточно умна, чтобы не строить в отношении нашего сына планов с дальним прицелом.

– Боюсь, рыбка моя, ты не вполне правильно оценила ум этой замухрышки. Нашего сыночка она полностью себе подчинила и, поверь мне, уже не выпустит из своих цепких пальчиков. Как это ни больно, но уйти ей придется. Насовсем. Понимаешь, мимолетное увлечение – это был бы прекрасный вариант, но ты ведь знаешь нашего оболтуса. Он как осел упрямый и ни за что от нее не отступится. Бросит все, сломает карьеру и себе, и мне, но будет держать ее за руку и, высунув язык, преданно смотреть в ее водянистые зыркала.

– А при чем здесь карьера? – маменька была в недоумении.

– Она дочка осужденных наркоторговцев, и, если Степан будет продолжать появляться с ней на людях, об этом неизбежно станет известно. А у меня появилась надежда на повышение. На второго заместителя первого помощника нашего шефа отыскался кое-какой компромат, так что непонятно, усидит ли он в своем кресле. Ну а моя кандидатура на этот пост, считай, очевидна.

– Да, пожалуй, связь такого рода тебе ни к чему, да и Стиву через год отправляться в университет с таким хвостом…

– Университет – это формальность, как и последний класс школы. Ты же понимаешь, что обеспечить сыну документы о сдаче экзаменов экстерном – это не такая уж и проблема. Важно то, что он уже на хорошем счету. Его через два раза на третий ставят начальником смены. Дефицит кадров у диспетчеров просто катастрофический, а он справляется, так что с ним уже толковали о переходе на руководящую работу. Представляешь? В его-то годы. Да о таком старте карьеры я даже мечтать не смел. Что ни говори, Степа у нас парень ответственный, старательный и способный.

– Весь в тебя, мой ненасытный!

Опять завозились. На этот раз супруги радовались друг другу значительно дольше и дышали тяжелее. Теперь Делла слушала звуковое сопровождение воссоединения влюбленных чуть отстраненно – нехорошо завидовать. Да и, признаться, сына своего они любили по-настоящему, что вызывало уважение. С другой стороны, если на то пошло, встречаться со Степашкой она может и тайком, и детишек нарожает, никого об этом в известность не ставя. Как Яга Ярну. Во! Опять разговаривают.

– И как же эту девицу убедить не тревожить больше нашего сына? – маменька еще не вполне отдышалась.

– Бессмысленно убеждать ее, – папенька тоже запыхался. – Пока она жива – Степа будет к ней стремиться. Он такой же однолюб, как и я.

– А что же тогда делать?

– Ты не беспокойся, милая, я обо всем позабочусь. Понимаешь, иногда отказывает любая техника, главное, чтобы случилось это вовремя.

– Но ведь это как-то слишком жестоко, мне кажется, – похоже, маменька сомневалась.

– Поверь мне, я хорошо подумал. Другого варианта просто нет.

После нескольких минут тишины запись закончилась.

Итак, ее попытались убить, чтобы не позволить ей испортить жизнь им и сыну. В голове у Деллы произошла цепь переключений, превративших страх, возмущение и ярость в холодную логику.

Разбираться в технических деталях покушения можно будет позднее.

Терять Степку нельзя ни в коем случае.

Из поля зрения его родителей необходимо исчезнуть, причем так, чтобы даже «ее парень» не смог проговориться о том, что они продолжают встречаться. Да. На меньшее она была не согласна и категорически, часто и с огромным воодушевлением станет проделывать с их ненаглядным сыночком вот это самое, чем они занимаются по ночам в своей уютной спальне. Стоп! Кажется, это уже эмоция.

Да, эмоция!

Но основополагающая и не подлежащая опротестованию.

Посмотрела на Ярна, на Ягу. Кажется, они на ее стороне. Неважно, как попала к ним эта запись, но они поняли, что ей угрожает, и примчались быстрее собственного визга не для того, чтобы убедиться в том, что она жива. В этом легко удостовериться и с другого конца материка. Предстоят некие действия.

Ущелье Бедного Йорика было бы идеальной дорогой сквозь Большой хребет, если бы не такое огромное количество погибших в нем летательных аппаратов. Восемьсот метров над уровнем моря – идеальная высота. А вот крутые стены, сужения и «втекающие» в него с разных сторон широкие расщелины приводят к сильным и всегда неожиданным завихрениям воздуха, которые могут и опрокинуть машину, и швырнуть ее на камни. Когда-то тут пытались летать, но длилось это недолго.

Собственно, будь оно безопасным, столица планеты, возможно, оказалась бы немного южнее пика Эскапизма, как раз в том месте, куда Делла сейчас направлялась. Ее параплан скользил между мрачных каменных стен и сильный попутный ветер подгонял его так, что ни на секунду не позволял рассеять внимание. Почти как в портике, только заметно жестче, там скорость относительно земли была чуть не вчетверо ниже.

Мягкий удар справа – это поток холодного воздуха, разогнавшийся по склону, наверное, от самого ледника. Удачно сманеврировала, потому что приготовилась заранее. Сужение, плавный поворот, провал над разлившимся здесь студеным озерцом и сразу за этим – подброс. Тут ветер отклонялся вверх каменным завалом. Теперь – спокойный участок. И опять сужение.

Все, расчетная точка. На дне ущелья такое чудовищное нагромождение огромных глыб, что ни одного шанса на приземление тут ни у кого нет. Сняла шлем и швырнула его вниз. За ним последовал купол параплана со стропами, которые она заранее частично перебила камнями, а частично разорвала с помощью лебедки. Все, для остального мира она умерла. Спутники, не получая через положенные интервалы откликов, сообщат в диспетчерскую об устойчивой потере связи с ней и зададут район поиска. Но в этом хаосе провалов ничего не разыщут – иначе начнут погибать спасатели.

Отнесенный в сторону кусок прочной ткани с вырванными из него стропами, скорее всего, найдут. Разбившийся шлем, возможно, и засекут, если какой-то из его осколков застрянет не слишком глубоко. Может быть, даже попытаются его вытащить, но ничего больше разыскать не смогут. Тем не менее на выводах комиссии это не отразится. Ее признают погибшей. И никому за это не попадет – диспетчерская запретила ей использовать этот маршрут, а потом еще ее и материли часа полтора всей сменой в промежутках между работой с другими бортами. Только когда вошла в ущелье, перестали вызывать – профессионалы понимали, что на участках подобной сложности пилота отвлекать нельзя. А ведь будут переживать, жалко парней.

И Степку жалко, он быстро обо всем узнает от коллег. И за себя тревожно, дальше-то только на свой выпуклый глаз надеяться можно. Интересно, заглянет он к Яге? Или в себя уйдет? Плохо она парня знала, а батюшка-то его за большого мужика держал.

– Здравствуйте, Ольга Петровна! – Юноша на крыльце неважно выглядел.

Вообще-то, она надеялась на то, что он к ней зайдет, но не так скоро. Сведений о смерти Деллы еще даже в хронике не было, хотя да, он же диспетчер, должен узнать раньше.

– Вы Аделаиду Ланскую знаете? – спросил гость.

Вот оно что, он не соболезновать пришел, не горем делиться, а сообщить о смерти девушки. Выходит – настоящий мужик этот пацан, не тряпка на ветру. На такой шаг не всякий решится.

Молча пропустила в дом, закрыла дверь.

– Да жива твоя Делка, – не могла Яга парня томить. – Приходи послезавтра на поминки, скажу, как найти, только смотри, ни гу-гу, а то сгубишь ее. Никому ни слова. Горюй, как горевал, и чтоб мне без фокусов.

Потом прикладывала холод к бестолковке этого нескладехи. Нет, святое дело подпрыгнуть от радости, но не в этих же домах, где такие низкие потолки. И этот дурень никак не мог согласиться с тем, что ни папе, ни маме, оплакивавшим будущую невестку, нельзя даже намекнуть, что девушка, которая им так понравилась, вовсе даже не разбилась сдуру на параплане, а инсценировала свою гибель, чтобы спрятаться от очень сильного и опасного врага, гнев которого ненароком вызвала. Даже топнуть на него пришлось и сказать, что Делла сама так велела, а иначе не видать ему ее ни в жисть.

Остров Полигон расположен в паре сотен километров от Ново-Плесецка. Неприветливые скалистые берега с неудобными подходами с океана, гористый рельеф, оставляющий пригодными для посадки коптеров лишь несколько площадок. Тем не менее на нем довольно долго обитали военные – локаторщики, ракетчики, связисты. Гарнизон здешний считался не самым завидным местом службы, да и начальству не нравилось тут бывать. Позднее всех служилых перевели еще восточней и, следовательно, дальше от берега, на островки в ближайших окрестностях острова Тэра. Произошло это всего несколько лет тому назад, и старослужащие, помнившие место предыдущей дислокации, говорили о Полигоне с теплом.

Вот вроде и дальше от столицы, а начальство к ним зачастило. В остальном же – никаких улучшений. Те же скалы и камень, скудная растительность и вдобавок к этому привозная с материка вода. Только строгостей прибавилось да неустроенность быта приходилось преодолевать, поскольку все было нужно строить с нуля. Одновременно с переброской подразделений на вооружение поступила новая техника, так что старую по большей части оставили на покинутом месте, чтобы не тратить силы на перевозку. Все равно под списание.

В этот период военнослужащие были крепко обнадежены повышенным вниманием к их запросам. Довольствие и рацион стали качественней, разнообразней. То есть и минусов хватало, но и плюсы были. Какое-то время взвод охраны еще выставлял часовых у запертых ворот покинутых помещений, а потом весь Полигон был продан акционерному обществу с Земли вместе со всем, что тут еще оставалось.

Само это общество на Прерии открыло контору в деловой части Белого Города и исправно вносило плату за аренду помещения. Движения средств на его счетах налоговое ведомство практически не обнаруживало – так, закупка оргтехники, средств связи, кое-какой электроники. Одним словом – тишь да гладь. Название: «Морковкин и Ко» вообще ни на что не намекало, так что интерес к событию быстро угас, тем более что и сумма сделки не выглядела слишком впечатляющей.

Вот сюда, на одну из коптерных площадок, Делла и приземлилась. Три дня в пути ее заметно утомили. Вернее, день и две ночи. После своей «гибели» она перемещалась в свете луны, причем на малой высоте. Далеко расположенные локаторы ее гарантированно не засекали, а вот попадаться на глаза случайному человеку не хотелось. Благо путь пролегал вдоль береговой кромки над самой полосой прибоя, и ориентироваться было несложно. А вот пока разыскала посреди океанского простора остров Полигон – понервничала. Летела ведь без электроники, по счислению, и ветер мог сыграть с ней злую шутку, отнеся не туда, куда она рассчитывала. Но обошлось, обнаружила искомый кусок суши, не пушинка, чай. Тем более она подгадала добраться на рассвете, поэтому обзор расширился как раз к нужному моменту.

Об этом месте ей было известно наверняка, что ни люди, ни звери там не обитают. Военные частенько охотились, когда тут жили. В первые годы. А потом надежно истребили все, что размером от кошки и больше. Грызунов извели, когда боролись за сохранность продуктов на своих складах, – завезли с Земли хорьков, ну а те и слопали всех, а потом – кто с голоду сдох, кто приспособился кормиться тем, что иногда выкатывал прибой на крошечные здешние пляжи.

Ключом, который дала ей Яга, открыла дверь одного из домиков, щелкнула выключателем – как и положено, ничего не работало. Воды в трубах тоже не было. Ну и ладно. Сначала отдых, потом все остальное.

Поверх пыльного матраса в спальне набросила свой плащ и блаженно вытянулась. Хлопоты потом.

Глава 8

Каникулы Аделаиды завершены

Что каникулы закончены, Делла поняла, когда осмотрела жилище. Если начались хлопоты по дому, то никакого отдыха уже не будет. Объем предстоящих работ оказался таким, что немалых усилий стоило перебороть желание поселиться в пещере и готовить еду на костре.

Ужасный дискомфорт создавало полное отсутствие связи – она сама выключила все, что могло послать в эфир хоть какое-то сообщение. Естественно, при этом ждать посланий в свой адрес было бессмысленно. Ни сети, ни кошелька, ни возможности с кем бы то ни было перекинуться словечком.

Волновалась за Степку. Если он сам не заглянет к Яге – будет ее оплакивать и может наделать глупостей. Она просто не представляла себе, что он способен отмочить, мало они еще были знакомы.

Наконец, чем питаться? Ну, подстрелит она птичку, может, и рыбку сообразит, как поймать. Однако робинзонить совершенно не хотелось. Как-то иначе она себе представляла свою будущую жизнь. Правда, пока немного прихваченной в дорогу еды в запасе имелось, но это максимум дня на три. И надо привести в порядок свое сознание, а то она просто не знала, о чем думать. Прежде всего – принять лекарство от тоски и безалаберности.

Разыскала ведро, нашла хилый ручеек, сочившийся неподалеку, и весь день отмывала дом. Давно заметила, что, когда руки заняты, в голове становится светлее, а на сердце – легче. И тут проверенный медикамент сработал. Напахаться – это очень эффективное успокоительное. В сон рухнула мгновенно – просторное жилище оказалось не только запыленным, но и в высшей степени обветшавшим по части состояния инженерных сооружений. Подробно не разбиралась, не все сразу, но растрескавшиеся оконные и дверные уплотнители отметила уверенно, да и трубы выглядели подозрительно, а уж что касалось вентилей, то, хотя воды в магистралях и не было, но ощущение от хода рукоятки заставляло подумать недоброе.

Наутро начала ревизию электрохозяйства. Удивили алюминиевые провода. Нет, это не смертельно, даже в местах входа их концов в выключатели окисление было практически незаметно, но это же – заря электрификации. А вот вполне современного вида выключатели, достаточно представительные внешне, оказались не просто барахлом, а барахлом непревзойденным. Контакты почернели до полной потери проводимости.

Прокладки в кранах рассохлись настолько, что ничего, кроме ужаса, не вызывали – было ощущение, что в свое время их изготавливали по диверсионной технологии, чтобы самоликвидировались через очень короткое время. Или это был специальный прием для постоянного поддержания в полной боевой готовности армейских сантехников?

И тут к ней пожаловали Рустамка и Климентий с авоськами и сумками. А следом за ними четыре крепких молодца втащили мешок картошки и пару пластиковых бочонков. О как! Не дадут ей друзья с голоду помереть. А как же с сохранением тайны ее «гибели»? Не велели сумлеваться. Не выдадут. Они даже в разговорах между собой ее Кларой называть станут, так сговорились.

Рустамка уже вернулась из своей кругосветки, потому что через неделю путешествия поняла – нечего ей там делать. Тоска и одиночество – не ее стихия. А море – да, любит она его. Но людей – тоже. Попробует себя в каботажном секторе, рыба и ее ловля не привлекали девушку.

Делла позавидовала подруге – вот ищет человек себе дело в этой жизни. Такое, чтобы радостно было им заниматься. И парня себе ищет, пусть и методом перебора, но целеустремленно. Хихикнулось даже. Бытовало поверье, что у настоящего моряка в каждом порту – по жене. А если моряк женщина, то логика подсказывает… хи-хи.

А вот в ее нескладной жизни все было наоборот. Попыталась выбрать себе занятие – а его пришлось бросить, практически даже не начав. И теперь непонятно, чем заняться тут. Нет, что ремонтом – это очевидно. А потом, когда обживется?

Со спутником жизни вообще полная неизбега. Кавалер к ней на голову рухнул, как с дуба. И из мыслей не уходит, и радости от него никакой – одни тревоги. Вот не Степка это, а просто рок какой-то. Не злой, а скорее нерешительный. «По воле нерешительного рока», – сложилась в голове строка, да на том полет фантазии и завершился.

– Мы тут на песчаной банке, что с юго-юго-востока, яруса ставим на тунца, – пояснил Климентий, когда парни вернулись к лодке и отчалили на промысел. – А ночуем на берегу, тут, внизу, на пляже, чтобы в гору не лазить. У Морковкина, понятно, разрешения испросили, так он велел не стесняться. Не возражает, одним словом. Плату за это назначил по копейке с рубля от выручки с продажи рыбы, что в водах острова наловили, так что бываем мы тут. Обычно, как доберемся, – стряпуху высаживаем и тогда уже снасти расставляем, потом пообедаем готовым и отправляемся крючки проверять да сматываться перед приливом. В месяц два раза удачно совпадает, чтобы волна нам ничего не посносила за световой день, а то на отмели такое разгоняется – жуть. Через три дня перед полуднем погляди в ту сторону – не пожалеешь. С берега-то не страшно на эту красоту любоваться.

Оказалось, что хилый родник, который она отыскала, рыбаки немного приспособили под свои нужды. Чтобы не лазить за водой наверх, они из лужи, что из него натекала, пробросили длиннющий шланг прямо к своему пляжику. Ну а сейчас, поскольку в доме и поесть, и покемарить уже можно, не задыхаясь от пыли, так поднимутся парни сюда. По вертикали это метров восемьдесят, а по горизонтали около трехсот. Конечно, если бы подъемник оживить!

Пока Рустамка кашеварила, осмотрели механизмы. Направляющие и их опоры находились в отличном состоянии. Трос можно будет осмотреть, когда лоханку вниз опустят, а так с виду вполне ничего, даже не лохматился. Рымы, коуши – в порядке, лебедке, что в будке наверху, тоже ничего не сделалось, а электродвигатель кто-то приватизировал. Да и напряжения в местной электросети не было. Так что тут и сговорились с рыбацким старшиной насчет того, что мотор он доставит, а Делла позаботится о наличии напряжения.

Зато шланг перенаправили к порогу ее жилища, подвели воду поближе. Оставшийся же кусок пробудил в душе девушки смутные надежды на восстановление водопровода – трубы-то в доме вряд ли согласятся удерживать хотя бы малейший напор. А материал, из которого был сделан шланг, очень даже ничего. Можно попробовать соорудить времянку.

На хозяйственные темы они поговорили как следует, а вечером, когда рыбаки в наполненной обильным уловом лодке подошли за своей стряпухой и ее пловом, то Делле выдали самого маленького из пойманных тунцов. Так что теперь она хоть треснет, но подачу электроэнергии на подъемник обеспечит.

Нет, каковы добряки! Девушки – они, в конце концов, не грузовики и тем более не подъемники. Еле дотащила эту тяжесть до дому.

Опять получился насыщенный день. Даже засыпать было радостно.

Наконец пришло время осмотреть свое хозяйство. Яга ей строго-настрого повелела делать все, чего душа пожелает, и вести себя как полновластная владычица земли Морковкиной, то есть острова Полигон, как он на картах значился. А что тут имеется, было не вполне понятно. То есть документацию, какая сыщется, она пришлет когда-нибудь, но поручиться за ее достоверность можно только в отношении фундаментов зданий или профилей скальных выработок. Охраны тут много лет как никакой не имелось, а люди, которые помнили, где что лежит, жили неподалеку. А кто и не помнил – мог ведь и поискать.

На домиках, правда, замки были целы на всех, кроме двух. Так в них и взять-то нечего. Мебель осталась только самая старая, а остальное вообще доброго слова не стоило. Впечатление было такое, что военные строители нарочно использовали здесь все только самое негодное. Даже бетон или рассыпался, или расслаивался. То ли цемент в него клали щепотками, то ли поверх начавшего крошиться намазывали цементный раствор слой за слоем много лет, но тоже экономя связующее. Грустно тут было как-то.

Извлекла из рюкзака мешочек с ключами и пошла обходить владения. Собственно, надобности в ключах нигде не возникало, так что не пришлось, как в день прибытия, перебирать кучу однотипных пластинок. Обеспечили беспрепятственный доступ во все строения задолго до ее прибытия в высшей степени заботливые люди, перепилившие каждую дужку таким образом, что ее потом было бы легко сварить. Сами замки не забрасывали и не уносили с собой, а аккуратно оставляли неподалеку на видном месте. Сразу ясно, не шантрапа тут орудовала, а вполне приличные люди зашли от всего сердца поделиться с хозяевами их, хозяев, добром.

Отдельные двери внутренних помещений были унесены, целые участки пола отсутствовали, но выборочно, несколько столешниц в бывшей казарме рядочком стояли у стены, лишенные металлического каркаса. Немного не хватало унитазов и раковин, электрический щиток был снят, но выкрученные из стены шурупы возвращены в отверстия дюбелей. Даже захотелось познакомиться с педантом, поправлявшим здесь свое благосостояние – стиль, он и есть стиль.

В жилых, учебных и административных помещениях картина повторялась, в мастерских было пустынно – станки с фундаментов наверняка забрали еще военные, так что сообразить, что отсюда похитили позднее, не представлялось возможным. В парках остались несколько старых машин. С одной был снят редуктор вала отбора мощности, из другой просто извлечен двигатель в сборе, третью подняли на подставки и лишили гусениц, а уж кто и когда это содеял – кто ж его разберет! Но общее впечатление было замечательное – в электролизную ванну отсюда годилось многое, потому что возвращать чему-либо из здесь ныне сущего работоспособность стал бы только ненормальный энтузиаст искусства технической реставрации.

Электрохозяйство осмотрела. В принципе, не разрушено. То есть если где кто что и умыкнул, то это уже в зоне установок-потребителей, после периферийных распределительных щитков, одним словом. В капонирах отыскались тележки тягачей – не иначе для вывоза ракет на стартовую позицию. Несколько куч разнокалиберного хлама могли содержать все, что угодно, но судя по тому, насколько плотно и устойчиво они были сформированы, незнакомый педант изучил их и извлек то, что его интересовало. Следы продуманного неторопливого мародерства глаз отмечал повсеместно, и только одна дверь могла похвастаться нетронутым замком. На ней желтел треугольник знака радиационной опасности, который, как символ смерти, не имеющей ни цвета, ни вкуса, ни запаха, остановил человека, ищущего не приключений, а вполне определенные вещи.

Насколько она нервничает, Делла поняла в тот день, когда у Степки был очередной выходной. Она очень хорошо считала в уме, даже если не осознавала этого. И вот, проснувшись, как обычно, едва забрезжил рассвет, почувствовала, что у нее просто подгибаются ноги от волнения. Не в прямом смысле – завтракала и умывалась она легко и непринужденно. А потом совершенно не могла ничего делать. Немножко хотелось выть, немножко – плакать. Но вместо этого она выскакивала на крыльцо и осматривала небо – нет ли туч, куда дует ветер и не слишком ли он сильный.

К шести часам утра, как раз в диспетчерской заканчивалась смена, разум начал сдавать последние позиции. Перед глазами вставали видения: вот «ее парень» едет домой, умывается, завтракает, надевает свежую сорочку и усаживается в коптер. Словно его глазами видела поверхность океана, спокойную и плавно волнистую. Сорок минут, нужные на преодоление разделявшего их расстояния, отсчитывал в груди невесть откуда взявшийся там таймер, и, когда время вышло, она позволила себе поднять глаза и посмотреть на запад.

Секунда, десять, тридцать… и теперь уже не оставалось никаких сомнений – маленькая точка была видна отчетливо. Летит. Вот в этот момент и прекратилось безобразие внутри. Организм почему-то возжелал обессиленно опуститься на песок. Фигу ему! С маслом! У нее на этот день были другие планы. Обморок в них не входил.

Пилот коптера потратил немало времени на поиск посадочной площадки. Делла с интересом наблюдала из укрытия за Степкиными маневрами над южной оконечностью острова. Вот, разглядел он оставленный ею знак – букву «Т», выложенную из прижатых камешками обрывков светлых обоев на раскрошившейся поверхности старой взлетной полосы.

Вышел из кабины, начал озираться. Молодец, нашел дощечку-стрелочку с надписью «пляж», которую она примотала проволокой к столбу. Теперь – не собьется, дальше эти указатели тоже имелись. Вот он спустился по извилистой крутой тропинке и принялся разглядывать камерный пляж, укрытый со всех сторон свалившимися сверху громадными глыбами, вросшими в песок и настолько гармонично окаймившими похожее на огороженный двор пространство, что возникало чувство спокойствия и умиротворения. Сюда и рыбаки приставали, и подъемник подходил, а еще тут была наспех собранная Деллой из разномастных листов будочка с табличкой, на которой она после долгих колебаний вывела: «Переодевалка». Это – чтобы инструкция не позволяла двоякого толкования.

Гость вошел в это неказистое сооружение, и остались видны только его ноги. А вышел в одних плавках. Отлично. Паранойю на гвоздик, и можно показываться.

Вышла из-за камня, махнула рукой и помчалась вверх по тропинке. Интересно, догонит? Вот негодяй! Он даже и не пытался, просто бежал за ней и не старался настичь. И так до самого домика. Вбежала в холл и замерла. Это что, в спальню, что ли, мчаться? Как Яга каждый раз, как к Ярну прилетает? Нет, это, пожалуй, было бы слишком смело, она этого парня уже достаточно изумляла.

А вот и он вбежал под крышу, сейчас заграбастает и пусть делает с ней все, что угодно.

– Привет, Степа.

– Привет, Кнопка. – Взял за руки и смотрел на нее жалобными щенячьими глазами. – Яга сказала, где тебя найти. И велела читать знаки. Это что, ритуал какой-то?

– Нет. Я ведь скрываюсь, а технические средства слежения нынче в любой шов на одежде можно затолкать. Так что я даже коптеру твоему на глаза показаться опасаюсь, как бы он не узнал меня да не дал знать, кому не надо.

Вроде современный, грамотный парень, а не понимает элементарных вещей. Да сейчас звукозаписывающее устройство можно под почтовой маркой спрятать, а голос потом анализируется на раз. Это не говоря о том, что визоры – вообще полноценная станция слежения.

– Не стану спорить. А я и не знал, верить или не верить, уж очень картинка твоей гибели достоверно выглядела, даже анализ ДНК с обломков шлема был положительный. Больше, правда, ничего не нашли, кроме остатков купола. Один из спасателей сорвался, так его на страховке вытаскивали, но вроде не сильно ушибся. Тогда и поиски прекратили.

Вот оно что. Степка все еще не верил в то, что она жива. Вернее, верил, конечно, логической частью сознания, а нелогической – не смел надеяться. Такой вот разрыв у него внутри образовался. Лечить! Немедленно!

Выдала юноше робу – в тюках брошенной в складах ветоши нашлись чинибельные одежки – и за работу. Трубы-то менять было нужно однозначно. Но для этого весь хлам, не развалившийся только благодаря множеству покрывавших его слоев краски, необходимо извлечь из каналов, выбить из стен, в которые он вмурован, и вообще – работа не ждет.

Она резала трубы лазером, он молотком выкрашивал штукатурку и шпаклевку, потом они, взявшись вдвоем, вытаскивали все это из узких мест и выносили из дома, выгребали, подметали, проталкивали шланги, и конца-краю не было делам. Сегодня она впервые кормила его тем, что приготовила сама – отварной картошкой с солью и растительным маслом. А ужинать он не остался. И она не стала спрашивать почему.

Это тоже ради нее, вернее, для сохранения тайны. Пропадал сыночек где-то весь день, вернулся голодный – значит, все в порядке. Коптер сидел на пустынном островке, одежда лежала где-то или висела, стало быть, на пляже нежился. А если вернулся без аппетита, тут и мысли могут всякие возникнуть, и вопросы разные.

На прощание подставила щечку, но он взял ее за уши и поцеловал в губы. Получился звонкий чмок, потому что ее нижняя губа стукнулась об его зубы. Прогресс, однако. И намек на то, что им, недоумкам, прежде, чем переходить к постельным утехам, следует научиться как следует целоваться. Интересно, а по этому предмету можно найти инструктивные материалы? Черт! Она же без сети сейчас!

От будки подъемника проследила за тем, как он спустился к пляжу, оделся и снова двинулся вверх по склону. Проводила взглядом удалявшийся на запад коптер и наконец-то почувствовала себя в состоянии исправности. То есть все ее компоненты, именуемые в просторечии душой и телом, пришли в рабочее состояние без ограничений по условиям эксплуатации. Вот, и мысли повернули на привычный лад.

Так как же ей разжиться электроэнергией? Ее аккумулятор, сколь бы ни была велика запасенная в нем энергия, имел конечный объем, а она его от самого дома ни разу не подзаряжала. Рано или поздно заряд в нем исчерпается. Вот и сегодня резак подъел немного. Все, завтра с утра начнет как следует искать, чем освещались вояки.

Глава 9

Мирный атом и мирное сосуществование

Необходимо наладить нормальное энергообеспечение – вот такая простая мысль руководила Деллой, когда она в очередной раз изучала энергохозяйство, оставшееся ей в наследство. И следы вели в ту выработку в сплошной скале, на входе в которую знак радиационной опасности выполнял функцию запора значительно лучше, чем висевший на наскоро приваренных наружных петлях простенький замок.

Ключ к нему она подобрала – он, как и многие другие, лежал в мешочке, которым снабдила ее Яга. Однако после этого дверь и не подумала открыться, так что пришлось разыскать другой ключ, что было несложно, – он заметно отличался от остальных по внешнему виду. Вставила его в прикрытую плотной крышечкой замочную скважину, легко повернула и потянула ручку на себя. Пошло без скрипа, но сама дверь оказалась довольно массивной. Все правильно, у Ярна на входе в реакторную точно так же.

То, что там дальше, она неплохо себе представляла, но на табло дозиметра поглядывала – нормальные фоновые значения. Подсобки, кладовки, аппаратная и ход дальше в глубь скалы, закрытый другой дверью. В выдвижном ящике, какие бывают в письменных столах, но расположенном под пультом, разыскала документацию и перечитала регламенты, инструкции, по описаниям освежила в памяти устройство этого, в общем-то, несложного аппарата. Его эксплуатация требовала педантичности, так что просчитывать действия предшественников было легко, и совсем просто находить места, где они оставили нужные ей вещи. Она работала на установках такого типа.

Скажем, формуляра и вахтенных журналов здесь не было, но их копии лежали на своих местах, как и журналы регламентных работ и ремонтов. Изучила их от корки до корки, да ничего особенного там не было – котел вел себя штатно, и так же штатно прошел процедуру остановки. Обычный жидкостник с магнитопародинамическим генератором. Из подвижных частей в нем – задвижки и вентили, которыми осуществляются управляющие воздействия. В принципе – аппарат вечный. Такие она не только у Ярна встречала, у арбузоводов наверняка его братишка где-то неподалеку имелся, потому что проводов на столбах в тех местах нигде не было видно, а в доме все работало на электричестве. Рыбаки – те от общей сети питались, а о других местах, где бывала, точно помнила, что у дяди Федора имелся такой.

Этих котлов на Прерию завезли немало, но потом почему-то изменили решение и принялись строить атомную станцию. Но не угадали с сейсмической активностью, и она вышла из строя от одного неожиданно сильного толчка да еще и загадила окрестности, разбросав во все стороны фрагменты своей рабочей зоны. Поэтому из района первого космодрома, рядом с которым и обустраивались в тот период поселенцы, все разъехались без оглядки, кто куда, побросав и дома, и имущество. А потом многие перебрались к новому космодрому – так и образовался Ново-Плесецк, в котором надежно защищенная бухта и близость пути через Большой хребет удачно сочетались.

Завезенные котлы списали как оказавшиеся в зоне заражения, но они от этого не испортились. Их потихоньку растащили в те места, где надобность в электроэнергии подвигла людей к решительным действиям, да и запустили на топливе, что хранилось там же, – поставщик хорошо продумал и комплект поставки оборудования для людей, осваивавших новую планету, и конструкцию применил не самую эффективную, но простую и надежную. Прижились они, а уран здесь – не редкость. И не так-то трудно его обогатить до нужных, не таких уж высоких концентраций. Дядя Федор именно на этом специализировался. Сейсмические толчки таким примитивным агрегатам не страшны – действуй по инструкции и получай электричество.

Правда, вот этот котел привезли позднее, уже военные, но никаких конструктивных отличий от старых он не имел. Кстати, непонятно было, знают ли власти о том, сколько ядерно-энергетических установок используется на планете. Дело в том, что традиционно со времени аварии в Высоцке считалось, что ядерной энергетики здесь нет. Атома, что мирного, что не очень, местные в своем большинстве боялись как огня – таков был груз пережитого. Поэтому электростанции, освещавшие и город, и официально зарегистрированные поселки, работали на нефти – благо, ее много, и она легкодоступна на побережьях залива Тылка. Считай, прямо из скважин, чуть ли не самотеком, закачивай ее на нефтеналивные суда и вези куда хочешь.

Ну а военные далеко не на все свои действия испрашивали разрешения у местных властей.

Запускать эту машину ей обязательно придется, хотя и страшновато. При работе установки в нормальных режимах Делла не оплошает – это знакомо, не раз делала регламенты и проводила мелкие текущие ремонты. Говорить, что она этим управляла, было бы слишком смело – тут рулила настолько жесткая автоматика, что человеку ничего крутить не надо.

Собираясь с духом, повторила обход электрохозяйства и лишний раз убедилась в том, что все цепи к потребителям разорваны. Потом послала робота осматривать состояние техники и обмерять уровни радиации в «горячей» зоне, а сама проверила аппаратуру и механизмы, находившиеся в «чистых» помещениях. Здесь вам не там. Все было сделано на совесть из того, что положено, и несколько лет простоя ни на что не повлияли. Правда, резервный дизель пришлось обиходить по полной программе, но он без зауми устроен, из соображений обеспечения максимальной надежности, так что ничего особо сложного тут не было. Да и дело привычное, Ярн ей эту работу поручал дважды. Запчастей вместе с расходными материалами в кладовых было в достатке.

Запустила его, раскрутив вручную маховик, посмотрела, что заряд аккумулятора пошел штатно, подала напряжение на главный щит. Оживила системы климат-контроля и воздухоочистки. Запоздало спохватилась, выскочила наружу и убедилась в том, что птицы своими гнездами и пометом не залепили решетки воздуховодных коробов.

Все. Дальше тянуть некуда. Погнала горячую воду в активную зону. На табло стали изменяться цифры, отражающие концентрацию радионуклидов и физические параметры. А вот и нейтроны зарегистрированы. Есть цепная реакция. Хотя пока не самоподдерживающаяся. Пора добавлять «зеленку».

Сама не заметила, как вывела агрегат на режим – несколько часов терпеливой «доводки» концентрации урана до уровня, обеспечивающего устойчивый процесс энерговыделения, перевод питания на основной генератор, контроль зарядки аккумулятора, остановка дизеля… целый день как корова языком слизнула. Сдала вахту автоматике, заперла дверь и заторопилась восвояси. Вечерело, а ей надо было заглянуть еще в три щитовые, чтобы подать питание в свое жилище.

Когда добралась до дому, выключатель у входной двери обрадовал ее нежным потрескиванием и легкой струйкой дыма, но освещение в прихожей включилось. Нет – хлам, он и есть хлам, как ему контакты ни начищай.

Степка заявился и жданным, и гаданным. Только переодеваться на пляж не побежал, а подошел к краю кручи и собрал здесь роскошную палатку в месте, откуда открывался шикарный вид на океанский простор, на юго-юго-восток, на песчаную банку, над которой сейчас приливные волны, отраженные близким дном, проходили чудовищными валами. Даже пенные гребешки лохматились на их подвижных вершинах. А потом, миновав отмель, эти валы постепенно опадали, убегая в сторону Ново-Плесецка.

Негодник еще и шезлонг туда затащил, чтобы в комфорте любоваться офигительной красотой океана.

Делла вдруг поймала себя на том, что губки у нее капризно надулись. Вернулась из укрытия в дом и озадаченно посмотрела на стол, накрытый к завтраку на двоих. Кажется, облом.

За спиной у нее открылась дверь – Степка, весь запыхавшийся, вбежал с корзинкой, из которой торчало горлышко винной бутылки.

– Привет, Делка, пока спутников над головой нет, как раз добежать успел.

– Каких спутников? – Она была уже в его объятиях и корзинка навалилась ей на ягодицы.

– Низколетящих, которые систему позиционирования обеспечивают. С них можно куда хочешь заглянуть и посмотреть, что на земле творится…

Ох! Куда это он руками полез?

– Погоди, давай сначала омлет съедим, пока он не остыл. – Что-то страшно стало от такого напора. – А потом, ты прокладки привез? Ну, которые я просила, для кранов?

День оказался насыщенным. Центробежник на насосной станции Делла запустила еще вчера, так что вода в магистрали имелась, но пускать ее в дом было рискованно. Она поменяла элементы уплотнений во всех вентилях, что не заняло особо много времени, а потом в порядке испытаний заполнила просторную, как маленький бассейн, ванну, благо, бойлер работоспособность сохранил. Вот тут Степка ее в эту самую ванну и опрокинул и сам туда же полез.

Вот незадача! В другой день она бы, пожалуй, даже обрадовалась этому, но именно сегодня момент был неподходящий. Вот случаются же такие неудачные дни. Парень даже надулся, но в обед она его вкусно покормила и не стала заставлять после этого работать. Ей и самой что-то не хотелось сильно напрягаться. Посидели в обнимочку.

– Степ, что за спутники тебя так напугали? Те, что ли, которые погоду показывают? В смысле – облака?

– Они все показывают, на них знаешь какая оптика стоит? Даже отдельного человека на поверхности планеты можно разглядеть. – Степка наконец-то перестал дуться.

– Вот не подумала бы! И что, даже лицо удается распознать?

– Нет, прозрачность атмосферы не идеальна, к тому же она меняется все время, но даже при идеальных условиях рассмотреть лицо человека не удается. Зато сам факт его присутствия или куда он идет – это видно. Мы из диспетчерской частенько приглядываем за бортами через эти объективы. Когда возникают сомнения – связываемся с космической группировкой и даем команду осмотреть получше тот или иной район. При большом увеличении наблюдаемая окружность относительно невелика, поэтому приходится ожидать, пока какой-то спутник окажется над нужным местом. Ну а если не прямо сверху, а под углом, тогда из-за увеличения расстояния человека на земле распознать не получается, зато летающие объекты – без проблем. Или суда в море. Поэтому я и понаблюдал немного за тобой оттуда. Если бы не знал, что это ты, даже не понял бы – парень тут ходит или девушка. И в кадр ты попала раза три всего, буквально на несколько секунд. То есть, если не знать наверняка, можно понять, что какой-то человек тут появляется. А вот, скажем, если кто-то заподозрил, что я отправился к тебе, и потом нарочно меня отслеживал, тогда он видел коптер и палатку рядом с ним, ну, и как я в нее вошел с креслом. А потом спутник сместился, и я перебрался сюда. Даже если выйду из-под крыши, то для наблюдателя снова появится один человек. А тот или другой – непонятно.

– А дома тебя не спрашивали, куда ты на целый день пропадаешь, когда не на работе? – Делла взъерошила Степкину шевелюру.

Надо же, а она и не подумала о такой возможности наблюдать за людьми.

– Спрашивали, конечно. Папа всегда интересуется моими делами. Объяснил ему, что прилетаю на Полигон посмотреть на волны, которые тут ужасно красивые и могучие. Это помогает мне отвлечься от переживаний и набраться душевных сил перед очередной напряженной сменой в диспетчерской.

– Коварный! Э-э… понимаешь, какое дело, мне тут нужны кое-какие штуцера и краны, и пару фитингов хорошо бы привезти. Заглянешь в хозтовары по пути с работы? И вот еще, нужно термореле для холодильника. Тут оставили старый, но хладоагрегат у него я проверила, он на эффекте Пельтье, то есть вечный. Колониальная модель. А вот регулятор температуры из него кто-то изъял, и он теперь замораживает все в доску.

Заглядывали рыбаки, привозили продукты и разные предметы для жизни: постельное белье и моющие средства, а в комплект к ним – стиральную машинку и утюг. Посуду и специи, читалку с мешком кассет – перечислишь ли все, о чем не позабыла заботливая Рустамка? Для визитов они выбирали такие дни, когда приливная волна над песчаной банкой не мешала промыслу, а случалось это не чаще, чем четырежды в месяц.

А Степка – наоборот – появлялся, когда волны разгоняло такие, что при их виде захватывало дух. Любование разгулом стихии – это его легенда для родителей. И, кроме стыковки посещений с графиком приливов, надо было угадать такие дни, когда он работает из ночи и опять в ночь, так что перерывы в визитах бывали и по нескольку дней. Степка привозил всякие мелочи, которые постоянно требовались в налаживаемом хозяйстве.

Домик, в котором она обосновалась, был, как выяснилось, небольшой гостиницей с весьма прилично, в прошлом, обустроенными номерами. По крайней мере, удобства имелись повсюду, а комнат в номерах было от одной до трех. Мебели тут, ясное дело, почти не осталось, так что привести в порядок стены, полы и потолки – это просто было очевидно. Какой-то четкой цели перед собой Делла не видела и просто убивала время на совершенствование жилья и его окрестностей.

Из угла просторного холла от места, где угадывались следы когда-то находившейся тут стойки регистрации, уходила вниз лестница – начало подземного хода в убежище. Грубая шершавость бетонных стен, редкие плафоны освещения на потолке, которые она привела в порядок… Просторный подземный зал с частыми толстыми колоннами был в ее полном распоряжении. Хм! А не устроить ли здесь ростовую, как у Ярна? Начать можно с верстака и кузнечного горна, а там помаленьку обзавестись муфельной печкой, индукционной… перед глазами как живые встали установки, среди которых прошло ее отрочество. Или оно только у мальчишек бывает? А вот и нет – она тоже прошла такой период в своей жизни. Период интенсивного обучения, как стало ей ясно сейчас.

А Степка старательно привозил выключатели и клеммники, лампы и соединительные коробки, фитинги и гребенки. А потом они в четыре руки старательно все это монтировали, болтая обо всяких пустяках.

Ночь коснулась лица легкой прохладой. Мир застыл в сонном оцепенении. И вдруг незнакомый звук в клочья разметал тишину. Вой это или рык – сразу и не поймешь. Явно какое-то живое существо где-то вдали пыталось выплеснуть в пространство что-то, истерзавшее его переполненную злобой душу. Всех животных планеты Делла не знала. Даже биологи не могли сделать исчерпывающе полного описания здешней фауны. Но основная масса крупных, часто встречающихся хищников ей была известна, причем кое-кто – лично. И записи их голосов девушка помнила отчетливо. Конечно, для горожан или тех, кто никогда не покидал немногочисленных поселков, познания в этой области бесполезны, но остальным, не слишком избалованным достижениями цивилизации людям легко стать добычей, если вовремя не сориентироваться правильно.

И вот теперь остров Полигон, который она полагала безопасным местом, преподнес сюрприз. Ночь, луна закрыта облаками – идеальное время для охоты. И дичью в этом мероприятии Делла не будет. С проблемой необходимо было разобраться, поскольку в другой момент, когда «неведома зверушка» пожелает добыть себе на ужин ее юную девичью тушку, вряд ли она станет так экспрессивно вопить.

Ружье и параплан должны увеличить ее шансы на успех, а ночные очки, может быть, даже позволят его добиться. В любом случае дрожать от неведомой опасности – это не по ней.

Безветренные ночи – редкое событие в этих местах. А полет в кромешной темноте по картинке в инфракрасной части спектра – это вообще обычно никем не практикуется – считается, что очень опасно. С этим трудно спорить, но только так есть возможность остаться зрячей, невидимой и недоступной, то есть в наличии оказываются существенные преимущества. Вышла на ровную широкую дорожку, разложила за спиной купол и в несколько быстрых шагов натянула стропы так, что полотнище взмыло. Включила роторы за спиной, три шага разгона, и плавный уход вверх. Остывающие после угасшего недавно дня скалы и крыши домов остались внизу. Какое-то время бесшумно набирала высоту и свыкалась с новым для себя восприятием. Прозвучавший вновь зловещий вой напомнил ей о том, зачем она все это затеяла. Повернула на звук. Все-таки без набитого аппаратурой шлема, когда приходится засекать направление по старинному ручному компасу, а высоту полета оценивать на глаз, в первое время чувствуешь себя неудобно.

Пошла курсом на седловину. Здесь в огромном количестве обнаружились слабовыраженные предметы любых форм и размеров – явно камни, а вот чего-то поярче, похожего на тепловой образ млекопитающего, отметить не удалось. А вой повторился, но теперь уже сзади и снизу – акустика повторно указала на груду камней, расположенную в верхней точке этого крошечного перевала. Продолжила летать над этим местом, заходя к нему с разных направлений и всматриваясь. Ничего. Вот в стороне близкого отсюда северного берега в инфракрасном спектре что-то тепленькое отметилось, неидентифицируемое, увы.

Что же касается источника звука, то «включался» он уж очень регулярно. Две засечки подряд дали интервал ровно в четыреста секунд. Ее пытались испугать. Или не ее, а кого-то другого, это уже неважно. То есть не один из амфиционов – свирепейших хищников равнин и предгорий, невесть как пробравшийся сюда, а люди устроили ей тревожную ночь.

Пошла на тепловой сигнал и среди нагромождения прибрежных скал обнаружила сразу два отчетливых пятна. Маленький яркий костер и тлеющий мангал. И запах готовящегося мяса. Подстроившиеся под высокотемпературные объекты очки не позволили разглядеть людей, но в свете пламени просто невооруженным глазом были прекрасно видны четыре силуэта. И слышно, что разговаривают, только речь разобрать не удавалось.

Вели себя гости беспечно. Нет, спрятались они, конечно, хорошо. И знали, что хищникам здесь делать нечего. Да вот беда, нечего здесь делать сухопутным хищникам, а ведь на Прерии существовали еще и земноводные млекопитающие, причем не ластоногие, а, скорее, своеобразные выдры, только крупные. Вот как раз подходящих размеров тепловое пятно направилось от берега к неосторожной компании. Судя по размеру, это явно не человек, а что-то более крупное.

Эти твари – пакицеты – считались предками китов и чаще всего питались рыбой, которую ловили в воде. Но и на суше они не брезговали любой добычей.

Еще кружок Делла готовилась к заходу для верного выстрела, попутно рассуждая о причинах такого поведения хищника. Пожалуй, его привлек звук, которым эти ребята вознамерились ее напугать. В нем ведь заключен весь диапазон слышимых частот, вот и отыскалась среди них такая нота, что пробудила в зверушке аппетит. А тут и видимая цель обнаружилась.

Опускаться ниже прибрежных камней было опасно, поэтому метров с тридцати ударила жаканом почти вертикально в тепловое пятно, отступив от его окончания на четверть длины силуэта. То есть не в голову, а где-то в переднюю часть корпуса. И вернулась домой. Если эти недотепы не разберутся в том, что это был за громкий звук – помочь им она бессильна. А смотреть, как зверушка кушает существ ее биологического вида, Делле не нравилось. И вообще ей еще предстояло садиться в потемках на свет из окон дома. Бр-р!

Спала чутко, потому что ощущение безопасности, возникшее у нее за время пребывания на острове, как-то приугасло вследствие событий начала ночи. Утром прислушалась к окружающим звукам. Ветер так и не обозначился. Можно считать, что тишина стояла полная. Вода из кранов не капала, выключатели не искрили, холодильник отродясь не издавал ни звука. Термореле ему Степушка купил твердотельное, от которого не дождешься щелчка биметаллической пластинки.

Вопреки обычаю осмотрела прилегающую местность в окна. Сюрприз! Четверо вооруженных короткими тридцатимиллиметровыми гранатометами молодцев расположились напротив входной двери, а вот с других направлений никто ее не подстерегал, притаившись в засаде. То есть – контакт открытый. Получалось, в гости пришли и не смеют беспокоить, ждут, пока проснется. Да и не все среди них оказались молодцами, была и девица лет одиннадцати-двенадцати, а парням с виду четырнадцать, двенадцать и десять. На всех – заштопанные комбинезоны из числа тех, что в этих местах попадались в тюках с ветошью.

Гранатометы у всех были однотипные – однозарядные переломки достаточно старой модели. Аборигены такие тоже иногда носили с собой для защиты от хищников, но только детишки, которым не под силу управиться с настоящим ружьем. А эти ребята уже переросли ползунки, стало быть – городские.

Трое стояли с оружием наперевес, повернувшись кто куда – контролировали территорию. Не иначе ночное происшествие нагнало на них страху. А четвертый, с виду старший, положил оружие к ногам и посматривал на крылечко. Явно на разговор люди были настроены, не ссориться они сюда пришли. И то, что не стали стучаться или ломиться без приглашения, тоже аргумент в пользу разумности гостей.

Вышла на крыльцо и, показав, что в руке у нее ружье, произнесла голосом учительницы:

– Быстро все в дом. Я прикрываю.

Послушались. Не мешкая, но без суеты собрались в холле, где получили следующую вводную:

– Умываться там, – указующий жест. – Потом вот в эту арку. Завтракать будем. Гранаты только из стволов повынимайте и сложите в подсумки. Патроны-то, чай, еще при прадедах ваших делали, а гильзы наверняка картонные.

Отвернув стволы в сторону по-прежнему распахнутой двери, ребята послушно и сноровисто извлекли из стволов патроны и спрятали их в подсумки. Так же молча двинулись умываться.

Степашка ее, несомненно, баловал. Всяких намазок на бутерброды, ветчин и сыров у нее образовался хороший запасец, чашек, хоть и разнокалиберных, тоже хватило на всех. Так что, не теряя нажима, едва гости расселись, подала следующую команду:

– Заправляться основательно, кипяток в чайнике имеется, так что кофе добавлять себе по мере израсходования. Навалились!

Нет, это надо же, послушные какие! Или это результат пережитых ночных страхов? Даже не переглядывались. И отсутствия аппетита никто не демонстрировал. А почему же они молчат так старательно? Когда умывались – переговаривались, а при ней словно воды в рот набрали. Хотя нет, набрали они туда кофе, хлеба и разной вкуснятины. Не давились, не чавкали, были деловиты и сосредоточенны.

Все подъели. Сидели, переглядывались. Не иначе на добавку рассчитывали.

Старший парень, наконец, отважился:

– Мы извиниться пришли за то, что хотели вас испугать. Вы ведь все поняли, нам кажется.

– Не кажется, поняла. А банда ваша, как я думаю, давненько здесь мародерствует, и от меня в качестве вероятного конкурента очень захотелось избавиться.

– Да. Мы не знали, что вы аборигенка.

– А что за голос звучал в динамике? Откуда срисовали?

– Это из старого фильма про собаку Баскервилей…

А вот и девочка рот открыла. Видимо, прозвучавшее, хоть и неявно, извинение принесло ей некоторое облегчение, как, впрочем, и остальным.

– Вы тут, конечно, не первый год промышляете, – Делла не спрашивала, а утверждала и отметила на лицах собеседников признаки согласия. – Хотелось бы узнать, какой средний, скажем, за день работы доход приносит это занятие.

Старший парень назвал число. Наверное – правильное. Понятно, что «улов» они сдавали перекупщику – вряд ли сами торговали. Так что нежирно ребята наваривали. Да и потом, тут ведь действительно один хлам остался – ценные-то вещи забрали те, кто их сам туда положил перед списанием, а лет с той поры прошло много – то есть эта шантрапа в те годы еще для серьезной работы не годилась и поучаствовать в снятии сливок никак не могла.

Приставать с расспросами к подросткам она пока не стала. Понятно, что это была какая-то молодежная банда из Ново-Плесецка. Расспросить о деталях можно будет и позднее. Сейчас она им не друг и не жилетка для слез – не время сантименты разводить. И вообще, публика такого рода ценит конкретность.

– Тогда имею для вас оплачиваемую работу. Она не связана с риском для жизни и не грозит конфликтом с законом. Деньги – те же, только не на команду, а на каждого. Легко не будет, но от утомления не помрете.

– Мы ведь через полтора месяца должны будем в школу пойти, каникулы-то закончатся. – Это опять старший.

– Вот и прекрасно, отдохну от вас до следующих каникул. – Делла понимала, что согласие уже получено и просто обговариваются детали. – Это вы сейчас с перепугу такие тихие да покладистые, а как от страха отойдете, думаю, пороть вас придется через день, чтобы в чувство вернуть. Вы же не фиглики-миглики, а банда.

– Да, «немеченые» – это мы.

Сделала вид, что отлично поняла, о чем речь, хотя ни о каких «немеченых» отродясь не слыхивала, как, впрочем, и о других городских группировках.

– Когда выходить на работу? – А это средний из парней.

– Вот сейчас и отправимся. Ты, – кивок в сторону девочки, – перемоешь чашки, а потом приступай к приготовлению обеда на пятерых. Остальные – за мной.

Отметила, что стрелялки свои все прихватили с собой, выдала каждому по паре нитяных перчаток и повела группу в будущую ростовую, бороться с мусором и хламом.

Жалеть детишек Деллу отучили на ее же собственном примере. «Добрый» дедушка с первого дня их знакомства обращался с ней как со взрослым, опытным человеком, и ей ничего не оставалось, как действовать адекватно. Точно так же она и поступила со своими «наемниками». День за днем с раннего утра и до упаду они выгребали и отскребали, выносили мусор и тянули провода. Крутили винты в клеммных коробках и собирали цепи освещения и электропитания, месили раствор, штукатурили, сваривали стеллажи, отливали фундаменты для будущих установок.

После первого же опоздания к завтраку вся банда перестала уходить на ночь в свое убежище и обосновалась в свободных комнатах. Гимнастика по утрам и просмотр фильмов о флоре и фауне Прерии стали частью их жизни. Приезжавшие время от времени рыбаки и прилетавший значительно чаще Степка воспринимались ребятней без особого удивления. Секрет такого поведения этих детей Делла поняла в день выдачи зарплаты. Им со страшной силой требовались деньги, и они ни на что не обращали внимания.

И, кстати, разбирались ребята не только в мусоре и штукатурке. Вполне рукастые, и головушки у них варили. Не пили, не курили, глупости творили, только когда ошибались.

Расплачивалась наличными, Яга передала ей с рыбаками. Быстрые безналичные перечисления требовали связи с сетью, а она нынче откатилась сразу на пару веков назад – письма писала и отправляла с оказией, с передачей из рук в руки через надежных людей. Все денежки получила девчонка, Татьянкой ее звали. Остальные восприняли это как нечто естественное. Вчетвером они заколотили примерно зарплату трех взрослых работников за тот же период, чем были довольны, – такой работы в городе им не найти. А наворотили, пожалуй, за семерых.

– Клара! – Она так им представилась. – Дай контакт, пожалуйста. А мы на осенних каникулах были бы не против еще поработать. – Это старший, Митька.

– Контакта у меня нет. Видел ведь, что не ношу я визора. И не спрашивай почему. Когда возникнет возможность – приезжайте. Рабы моей плантации надобны всегда. Только помните – намекнете хоть кому-нибудь, что живу я здесь, и ни меня, ни зарплаты больше не увидите.

– Да ладно тебе, грозная ты наша. – Средний из парней, Димка. – Банда «немеченых» своих не сдает. Если прячешься – значит, так надо.

– И вообще, ты ни разу не злая, просто требовательная. – Это уже младший, Димон.

Ну не виноваты мальчишки, что им всем дали при рождении одно и то же имя.

Прощались неподалеку от того места, где все еще лежал начисто обглоданный скелет пакицета, которого она подстрелила. Тут же дожидался ребят и их парусный буер, этакая раскоряка на трех поплавках – пластиковых баках от отслужившего космического корабля. Раму они собрали сами, а рангоут и такелаж сняли с потерпевшей крушение на скалах около Ново-Плесецка прогулочной яхты.

Итак – на календаре осень. Делла – вся в заботах о муфельной печке – совершенно позабыла о своих сердечных делах. Нет, Степан к ней не охладел, но что-то давненько не домогался телесной близости. Или свыкся уже с платоническими отношениями? А ведь она давно решила, что обязательно пойдет ему навстречу, буде начнет приставать. Вот незадача! Не пристает. Может быть, все же его отношение к ней изменилось? Или, пока тут детвора крутилась, он стеснялся к ней клинья подбивать? Надо срочно проверить.

Встретила его не в рабочем комбинезоне, а в платье – том самом, что шили ей арбузоводки для смотрин. В лиричном. И не с лопатой в руках или паяльником, а накрытым к завтраку столом. Вот так. Она с утра успела свежайших булочек испечь из теста, заквашенного с вечера, и даже полежать им дала под полотенцем. И все остальное тоже не из привозного, а своей выделки. То есть из привозного, конечно, – своего она тут ничего не добывала, – но все равно ко всему приложила руку – салат с мясом и нежнейше пожаренное мясо тунца.

Степка еще не отошел от событий, произошедших с ним на работе. Все дирижировал бортами и туманами на горных перевалах, так что тарахтел он без умолку. Наконец, в последний раз глотнув из чашки, удрученно замолчал.

– Все еще меня боишься? – Делла и сама не поняла, почему напомнила парню о старом признании, что сделал он ей в предпоследний день перед тем, как в жизни стали происходить перемены.

– Нет, пожалуй. Знаешь, за время работы я стал совсем иначе относиться к тому, что происходит вокруг. Уже сейчас я зарабатываю достаточно для того, чтобы поселиться отдельно от родителей и жить с той, кого хочу всегда видеть рядом.

Степа встал из-за стола и подошел вплотную. Делла тоже встала и оказалась в кольце его рук.

– Ты дома, милый. И я рядом. – Ну вот не сумела она притвориться, что не поняла, о чем речь. – Так что не будем расходовать время понапрасну. Пошли в спальню, я покажу тебе, какие крепкие ножки я приварила к кровати, – чуть не сказала: «к нашей кровати», но вовремя спохватилась. Подумает еще, что она на него вешается.

Из платья этот неумеха доставал ее долго да и потом действовал без особой сноровки. Осторожничал, словно с хрустальной. Все-таки мало они друг друга знали. Но обязательно будут совершенствоваться.

Глава 10

Осень. Дожди

С Деллой Степану никогда не бывало скучно. Вот думал ли он, что непредсказуемость – то женское качество, на которое он клюнет? А поди ж ты. Эта малявка ни разу не поступила так, как он предполагал. Более того, самого его она вынуждала действовать, причем всегда. То есть не отталкивала, не останавливала, а куда-то вела. И при этом он не чувствовал, будто им помыкают или с ним нянчатся.

Жила его девушка отшельницей. Одна на острове, поперечник которого составлял около тридцати километров, рельеф был горист, а очертания настолько вычурны, что в качестве аналогии ничего, кроме амебы, в голову не приходило. У нее не было ни постоянной связи с внешним миром, ни собственного хозяйства, за счет которого она могла бы кормиться. Тем не менее чувства заброшенности и позабытости этого места не возникало в Степкиной голове, когда он туда наведывался. Оказывается, местные рыбаки заезжали от двух до четырех раз в месяц и привозили продукты. Еще эти дюжие парни заволакивали в убежище десяток мешков цемента или другие материалы, потребные для обустройства. Вакуумные насосы и трубы для магистралей, точило и сверлильный станок – да все, чего душа пожелает, только заказывай.

Поэтому у парня образовалось предположение, что это не только Ярн с Ягой пекутся о комфорте его избранницы, а происходит нечто широкомасштабное, частью чего она являлась. И непонятно, знала ли она сама об этом.

На Полигоне было мало площадок, годных для посадки аппаратов с вертикальным взлетом. А мест, на которые способен приземлиться самолет, всего три. Одно из них – самый большой пляж, что на востоке, затопляло при приливе. Второе – равнина в серединной части – тоже находилось далеко от жилища Деллы. Третья же полоса была создана человеческими руками поблизости – это военные строили то ли плац, то ли что-то иное. На южной оконечности этого ровного участка Степка сажал свой коптер – отсюда открывался отличный вид на отмель, через которую гуляли волны.

А вот сейчас, привычно заходя на посадку, парень здешней хозяйки разглядел крошечный биплан, похожий на игрушку. Толстенький бочонок фюзеляжа, тонкие плоскости связанных стойками крыльев – это сооружение приткнулось заметно дальше от берега, примерно на середине покрытого бетоном вытянутого пространства – как раз длина пробега для легкомоторного самолета. Делла здесь установила шест с полосатым чулком, по которому удобно оценивать силу и направление ветра, что одинаково полезно для любых приземляющихся летательных аппаратов.

С рыбаками Степан никогда не встречался – у него с ними разные «графики» посещения Полигона. Промысловикам требуется спокойное море над отмелью, а ему – высокая приливная волна. «Немеченые» бандиты, просидевшие тут безвылазно полтора месяца, под ногами больше не путались – каникулы закончились, и они вернулись за парты. Кстати, пока эти малолетки тут торчали, Делла его к себе не подпускала, а едва они исчезли – сама, считай, затребовала. Ну, он-то, конечно, был не против. Интересно, кто еще пожаловал в их уютное семейное гнездышко?

Человеку на вид было слегка за пятьдесят. Рукопожатие без попытки показать силу, обстоятельное такое, выверенное, можно сказать.

– Привет, я Ляпа.

– Добрый день. Степан.

Вот так мужчины и познакомились. Делла этого человека звала дядей Ляпой, ну и Степка стал к нему так же обращаться.

За завтраком выяснилось, что гость привез долгожданные манометры и вакуумметры, блоки питания, вентили и шиберы – те самые приспособления, без которых ни установки для напыления, ни дуговые, ни лазерные, ни индукционные печки толком не получались. Несколько отличных анализаторов, прекрасный оптический спектрометр – полный восторг в глазах подружки. Все оборудование, без которого она не могла запустить работы в ростовой, прибыло наконец. Явно ведь, что на Земле заказывали.

Ляпа мало говорил, много ел и непрерывно помогал хозяйке – подавал инструменты, бегал за тестером, тянул провода. Прикольное ощущение, когда на побегушках у девчонки муж сугубый и нарочитый. Работы продвигались быстро. Степка, когда прилетал, подключался к ним, в эти дни работали еще шустрее, он был рукастым юношей, и голова у него варила хорошо. У Деллы в распоряжении в такие дни просто оказывалось больше рук и ног, ну и короткие торопливые супружеские контакты сильно повышали ей настроение – видно это было по ней.

Мужчины поначалу между собой, кроме как о болтах и фланцах, ни о чем не толковали – Степа присматривался к новому человеку с некоторой даже настороженностью. Потом оба оттаяли и изредка обменивались мнениями. Дядя Ляпа в основном расспрашивал, о чем толкуют в городе и какие слухи циркулируют среди начальства. Долго фыркал, когда узнал, как называется должность «парня» его «племянницы»: стажер – начальник смены с испытательным сроком и выплатой разницы в зарплате. Это потому, что ни по стажу, ни по возрасту, ни по образованию данный работник никаким руководящим документам в кадровой области категорически не соответствовал, а дело делать кому-то надо. Вот и соорудили канцеляристы формулировку в обход инструкций и правил. Важно то, что, вращаясь среди руководства, слышал он иной раз, о чем толкуют «наверху».

Не прошло и двух недель, как основные установки заработали. Дальше оставалась уже конкретика, подвластная только специалисту. Делла засела за настройку и наладку, а дядя Ляпа принялся разгуливать по острову, изучая «наследство», сохранившееся здесь со старых времен. Степа просматривал наставления по производству полетов, составленные в старые времена для различных аэродромов, ландшафтов и типов климата с учетом всех этапов развития летательной техники. До приезда банды «немеченых» оставалось мало времени – потом здесь будет суетно, – а к профессии, которую начал осваивать, он относился с полной серьезностью. Она для него постепенно становилась смыслом жизни, его вторым «я».

Задули ветры, пошли дожди. Приходили они с северо-запада, со стороны недалекого отсюда экватора, и обильно смачивали южную оконечность материка. Ново-Плесецк тоже получал хорошую порцию влаги, без которой, кстати, и он сам, и все восточное побережье прекрасно бы обошлись – хватало здесь осадков, что приносили с океана циклоны.

Летать на Полигон теперь было нельзя – никого он не убедит, что разглядит приливную волну в пелене дождя. Да и сам перелет при такой видимости без самой крайней надобности проделывать никто не станет. В диспетчерской наступило затишье. Даже самые современные коптеры в такую погоду предпочитали оставаться на земле. Старые работники все, как один, взяли отпуска и подались на север на одном из рейсовых кораблей – туда, где небо сейчас чистое. На северо-восточной оконечности материка, на плато Пифагора, имелась огороженная и отлично охраняемая зона отдыха для ответственных работников, куда и диспетчеры, и пилоты в период устойчивой нелетной погоды получали путевки – давняя здешняя традиция. Там хоть и тропическая зона, но за счет приличной высоты над уровнем моря воздух не прогревался до некомфортных температур.

А вот молодые, приступившие к работе в начале лета, отпусков пока не заработали и были откомандированы в школу, где преподаватели закладывали в них знания в ускоренном темпе. Семь человек прижились в диспетчерской службе из числа несовершеннолетних, из них – две девушки. Вот так и набрался маленький класс, для которого ежедневно проводились по восемь-десять уроков. Расползались на полусогнутых от усталости, но перед тем, как садиться дома за уроки, Степан обязательно прогуливался пешком до окончания песчаной косы, что нависала над проливом, ведущим в Плесецкую бухту.

Он чувствовал, что сильно изменился за последние полгода. Сначала – взрослая работа. Потом эта Делла, от которой неведомо чего ожидать, настолько она казалась старше его по жизненному опыту, по отсутствию комплексов. И он теперь с недоумением поглядывал на своих бывших одноклассников, на их детские проблемы, на глупости, которые творили они на переменах.

Впрочем, начались осенние каникулы, и, кроме их маленького класса, остальные будут отдыхать. А на фоне полосатой башни маяка, что виднелась на противоположном, скалистом берегу пролива, сквозь пелену сплошного дождя угадывалась раскоряка буера, идущего под мокрым парусом на выход в океан. Банда «немеченых» пошла на Полигон. Отмороженные. И ветер почти не чувствовался, и видимость отвратительная, а они поперлись. А он остался и теперь невольно завидовал этим балбесам – завтра они встретятся с Деллой, и уж она их трудоустроит.

Никогда бы не подумал, что полтора месяца разлуки с любимой – это так много. Уроки, конечно, хорошее средство отвлечься от переживаний, но, если бы хоть словечком можно было переброситься с девушкой. А что он, собственно, заладил: девушка да девушка? Делла – его женщина. Для таких издавна применяется традиционное определение – жена. Степа уже большой мальчик, поэтому не будет играть словами. А он, соответственно, муж. Вместе же они – супруги. У них семья, кибитку которой они уже куда-то волокли совместными усилиями. Интересно было бы определиться с направлением.

Степан поправил капюшон плаща, а то капли дождя начали стекать по щеке и проникать за воротник. Отсюда, с окончания косы, до дому полчаса неторопливой ходьбы, есть время поразмышлять о своем семейном будущем. Обычно считается, что уютный дом и устойчивый доход обязательно требуются для того, чтобы молодая пара чувствовала себя уверенно и завела детишек. Уютный дом в данном случае стоило рассматривать чуть шире, чем строение, оборудованное для проживания, – при наличии устойчивого дохода это тривиальная задача. Тем более что сама Делла уже объяснила ему, в каком месте он дома.

Так что ощущение уюта привносит в жизнь стабильная обстановка вокруг – это когда можно спланировать что-то на длительную перспективу и быть уверенным в будущем, а не ждать от судьбы подлостей или мерзостей. Подлости и мерзости Степе ужасно не нравились. Кому из сильных мира сего и, главное, чем могла помешать его юная супруга, да так, что ее жизнь была в опасности? И почему мир богатых или облеченных властью так немилостив к отдельно взятым людям, что способен уничтожить любого, кто ему мешает или угрожает помешать?

Странен это мир, если глянуть на него отстраненно. Он ведь видел, как живут арбузоводы. Никому нет до них дела, и всего-то в их доме достаточно. Наверное, и у рыбаков дела шли неплохо, раз они могли столько всего возить его крошке. А тут, в городе, мир конкуренции – борьбы за лучшее место. Вот, скажем, четверо из школьников – начальники смен, а остальные трое ребят – рядовые диспетчеры. И надо же! Долгуха, с которым он, считай, с первого дня на Прерии в одном классе учится, нашептывает на него начальнику, что, мол, неоптимальные решения принимает Степан, что приводит к перерасходу водорода у рейсовых машин.

Да, неоптимальные, зато без риска. И дальше станет действовать так же. И даже если этот засранец Валерка Долгушин его подсидит, он и с места рядового диспетчера будет так же поступать. А подслушку на рабочую тужурку старого друга опять подсадит. Нельзя сдаваться без борьбы.

А вот у его подру… жены таких проблем нет. Степан мало знал о жизни аборигенов, но почему-то ему казалось, что конкурировать между собой им неинтересно. Тот же Ляпа – мужик в годах и явно в авторитете, а не чувствовалось в нем ничего начальственного. Крутился на подсобной работе и даже не пытался руководить. Но неспроста это так, что-то обязательно изменится. Елки, скорее бы попасть на Полигон! Ужасно интересно, что они такое там затеяли в этой своей ростовой!

Семья собралась за ужином. Папа нынче не задерживался на работе, так что сели в обычное время. Родители перекинулись несколькими фразами о Петре Вадимовиче – это работник из аппарата Представителя Президента, которого поймали на махинациях с тэрником. Сок этой ягоды стоил бешеных денег, и доходы от его поставок поступали на счет, который тщательно контролировали на самом верху. Вот и заметили, что клиенты обеспокоились снижением качества товара и быстро разобрались, кто и на каком этапе его немного разбавляет и куда поступают средства от реализации избытка на черном рынке.

Теперь мама переживала по поводу того, кто займет опустевшее кресло, да и отец заметно волновался. Тем не менее он держал себя в руках и, как всегда, поинтересовался делами сына.

– Какая-то Клара пару раз пыталась с тобой связаться. – Это он Степе. – Ты притворился, будто тебя тут нет.

– Не знаком я ни с какой Кларой.

Действительно, приходили к нему запросы связи, но он не ответил – должна же эта незнакомка понять, что не интересуют Степана другие женщины, будь они сколь угодно красавицы.

– Я бы и не стал обращать на это внимания, – пояснил папенька, – если бы звонили не с острова Полигон, где ты пропадал все время, пока не начались дожди. Вдруг зазноба твоя, а мы и не знаем с мамой.

– На этот остров заглядывают рыбаки – я видел следы их пребывания, но сам с ними не встречался. Какие-то дети там крутились, и еще мне показалось, что там кто-то постоянно обитает. Но мы друг другу не мешали – остров большой. – У Степки что-то тихонько екнуло внутри. Права была Делка – нынче по общению через сеть отследить другого человека – простейшее дело. А уж папеньке с его связями несложно докопаться до чего угодно. – Так что никакой новой зазнобы у меня не образовалось, некогда мне. Очень много приходится читать по диспетчерскому делу и по теории управления. – Степа не так уж сильно кривил душой, он действительно изучал массу литературы.

– Фамилия у этой Клары примечательная. Морковкина. Скорее всего, она из клана владельцев острова. По нашим сведениям, прибыла с Земли незадолго до начала дождей, основные ее контакты – со старожилами или аборигенами. Мне кажется, было бы вежливо связаться с ней – ты ведь часто гостишь в ее угодьях. Да и по возрасту она тебе ровня.

Ага! Предки, кажется, хотят ему подкинуть новую пассию, взамен погибшей. А он не против. С Полигона могла звонить только Делка, просто ей привезли визор, зарегистрированный на имя Клары Морковкиной. То есть ее друзья что-то где-то подшаманили в каких-то базах, чтобы легализовать деву… его женщину для окружающего мира. Но проявлять согласие надо с видимым сопротивлением, чтобы не выдать себя ненароком. Вернее – любимую.

– Ну, наверное, я загляну туда после окончания дождей, тогда и представлюсь, и разрешения на свои визиты испрошу.

Родители не настаивали на большем. Они умницы, понимали, что давить на сына не стоит.

Естественно, добравшись до своей комнаты, Степка немедленно залез в сеть и об этой самой Кларе Морковкиной выведал все, что сумел. Роста и комплекции она оказалась примерно тех же, что и Делла, но была блондинкой и красавицей с пропорциональной красивой грудью. Сведения о родителях и школе, которую девушка уже окончила на Земле, вызывали полное доверие и даже уважение – принадлежность к элитарному слою прослеживалась отчетливо. Не высший свет, не круг главы государства, но причастность к сословию банковских воротил была явной.

Да, вот ведь он даже не подумал, а Делкины друзья позаботились не только о связи, но и о том, чтобы его предки сами способствовали налаживанию контакта между их чадом и прекрасной незнакомкой. Что же касается личного контакта жены с родителями, когда обман непременно вскроется, – так пару лет с этим можно потянуть, а до тех пор попадать в объективы его лапушке необязательно.

Глава 11

Зима

Зиму на Прерии не любили все. В это время особенно жарко. Не то что приходилось иначе одеваться – шорты и майки по-прежнему были в ходу в неофициальной обстановке. Но если нарядиться официально, в брюки и пиджак, то есть риск утонуть в потоках собственного пота. Среднесуточные температуры в этот период были не ниже двадцати восьми градусов, а держались преимущественно в области изматывающих тридцати трех. Это не лето, когда термометр то и дело опускается до восхитительных двадцати двух.

В полет на Полигон Степка отправился, как только позволили погода и график работы. Приземлившись в обычном месте, он, как всегда, разбил палатку и затащил под нее привезенный с собой шезлонг. А дождавшись ухода спутников из области, с которой поверхность планеты просматривалась в оптику, перебежал в дом супруги.

Оба-на! В столовой был накрыт длинный стол, и народу за ним сидело много. Делла чмокнула в щечку и напотчевала отличным ростбифом, а потом они изучили ножки кровати в спальне. Ну, так уж у них было заведено. Его предположение о легализации Деллы в сети под именем Клары тоже нашло свое подтверждение в перерыве между проверками прочности сварки опорных частей ложа. А потом подруга заторопилась на урок, и он решил за нею увязаться – не сидеть же одному и ничего не делать!

Человек двадцать в аудитории. Степка занял место среди молодых людей, с которыми сегодня завтракал. А его супруга вышла к доске.

– Итак, уважаемые новички, мне предстоит научить вас тому, как следует жить на этой планете, если вы не намерены всегда оставаться в местах компактного проживания людей.

Наибольшую опасность здесь представляют хищные звери. В отличие от матушки-Земли, где наши предки на протяжении сотен тысячелетий истребили все самые опасные виды и позволили сохраниться лишь тем животным, которые успели записать в свой генетический код страх перед человеком, для здешних охотников мы – просто дичь. Простейший инстинкт – хватай все, что движется, – это и есть основа для взаимоотношения людей и животных в мире Прерии.

В окрестностях города и старых поселений большинство зверей научилось опасаться нас, но, вот незадача, плотоядные обычно подвижны, поэтому вооруженный человек даже на улицах Ново-Плесецка вызывает у прохожих не чувство опасности, а создает ощущение защищенности. Поэтому ношение огнестрела здесь проступком не считается. Власти не пытаются с этим бороться.

Теперь перейдем к применению оружия. Не забывайте, что вы – не охотитесь. Поразить напавшее на вас животное выгодней с малой дистанции, поскольку это снижает вероятность промаха. А начни вы обстреливать нападающего издалека да нанеси ему рану – и дело может осложниться. Например, зверь отступит, спрячется и подстережет вас иным способом – они ведь от природы искусные охотники, умеют подкрадываться и поджидать в засаде. И никто не может быть уверенным, что уцелеет в такой ситуации.

Поэтому подпустить на уверенный выстрел и уложить наповал единственный вариант, позволяющий надеяться на сохранение вашей жизни. Таким образом, требование к оружию очень простое – надежность и убойность на дистанции нескольких метров. Разумеется, можно дать очередь из автоматического оружия, но оно обычно тяжелее простого охотничьего ружья, требует более тщательного ухода и менее надежно. У старожилов прижились обычные одностволки, известные среди охотников с незапамятных времен. Двустволки чуть тяжелей, а поскольку носят их с собой всегда, то и любят несколько меньше.

Спешу заметить, что на второй выстрел, если вы палили с дистанции метров десять, времени обычно не остается, а стрелять дуплетом ничуть не лучше, чем попасть один раз, но тем, чем нужно.

Есть такая разновидность пули – жакан, – славной тем, что при попадании в цель раскрывается цветочком. Как правило, ее попадания в переднюю часть корпуса любого животного достаточно для наступления скоропостижной кончины оного. Особенно если это основание шеи. Так же она прекрасно действует и в голову, особенно в раскрытую пасть или в глаз.

Обычно судьбу человека и зверя решает один-единственный выстрел. Так вот, у большинства ныне здравствующих обитателей бескрайних просторов Прерии такие единственные выстрелы случаются в жизни по нескольку раз. Поэтому нельзя экономить на тренировочной стрельбе. Ружье – орган вашего тела. Всегда под рукой, всегда наготове, оно – продолжение вашего взгляда, если вы заподозрили неладное. И еще учтите, что лучшая дистанция для выстрела в зверя – примерно два его прыжка. С более близкого расстояния он и умирающий может вас достать.

Правильные жаканы фабрично не производятся. Люди делают их сами – отливают, надрезают, насаживают на них пыж. Большинство пользуется патронами, которые снаряжает собственноручно. Об особенностях этой ответственнейшей процедуры речь пойдет позднее, как и о технологии изготовления пули, а мы сейчас остановимся на выборе ружья. Практикой установлено, что чем больше калибр, тем надежней оно убивает. Казалось бы, все просто. А вот и нет. Люди сильно отличаются друг от друга и массой, и силой. Поэтому у нас в ходу детский двадцать четвертый, женский и юношеский шестнадцатый, мужской – двенадцатый и богатырский – восьмой калибры. Чтобы было понятно – пуля восьмого калибра весит около пятидесяти граммов, а двадцать четвертого – около пятнадцати.

Так уж получилось, что материнская планета давным-давно сняла с производства эти необходимейшие для жизни здесь приспособления, поэтому их делают на Прерии, в нескольких мастерских, скопировав основные узлы с наиболее надежных старинных образцов. А вообще-то, вопрос со средствами самообороны – один из самых острых для нас, но об этом – не сегодня.

Кроме калибра значение имеют длина ствола, количество пороха и его качество. Приходится индивидуально подбирать эти компоненты, чтобы найти для каждого такое соотношение, при котором скорость вылетевшей пули достаточна для поражения нападающего, а отдача не валит стрелка с ног, и само ружье не оттягивает плечо через полчаса ношения его на ремне. Тут, кстати, тоже имеется противоречие, ведь чем легче ствол, тем быстрее он отлетает назад при выстреле.

Тем не менее какое-то приемлемое качество оборонительного оружия обеспечить нам удастся, так что имейте в виду – если встретите ребенка с ружьем, не торопитесь думать, будто это игрушка. Даже если ребенок маленький.

После обеда, осмотрев, как обычно, ножки кровати, Степка приступил к расспросам:

– Кто эти люди и почему ты читаешь им лекции?

– Они с Земли. Колонисты. Заключили контракты с Управлением колонизации и прибыли сюда на жительство. Наши их всегда стараются подготовить немножко к местным реалиям, а то ведь погибнут ни за грош.

– Наши – это кто? – Степка умышленно не сказал «ваши».

– Старожилы, аборигены, местные, фермеры, пастухи, охотники – слушай, я не перечислю всех слов, которыми нас называют.

– А какой-то ключевой признак имеется? – Степке было все интересней и интересней.

– Так с лету не могу сказать. Большинство горожан – не наши. А из тех, кто живет в усадьбах или гоняет стада, – всех можно считать нашими. Или по-другому. Кто не полагается на государственную поддержку или заботу властей, а устраивает свою жизнь сам. Хотя нет, это ведь и про воров можно сказать. – Делла явно испытывала проблемы с формулировкой.

– Тогда не ищи краткого ответа, а расскажи, – чувствовал парень, что сейчас ему откроется нечто важное.

– Понимаешь, много десятилетий власти на Земле не особенно заботились о том, как люди здесь поживают. А населению приходилось несладко, поскольку все приехали сюда в расчете на то, что жизнь тут как-то наладится. Да вот беда – ну никак она лучше не становилась. Поэтому потихоньку стали возникать примитивные сообщества – выбирали мэров, назначали шерифов. Но это не особенно помогало. Вернее, дела налаживались, однако никаких перспектив никто не ощущал. А потом группа ребятишек, перезнакомившихся между собой, когда работали в экспедициях, взялась за торговлю.

Восстановили старенький вертолет типа Яг-А да и начали возить с места на место то, что у одних есть, а у других нет. Ну и сразу увидали, чего кому надо. А это оказалось много разного, что и взять-то неоткуда. Кое-что выменивали у военных на лакомства да деликатесы, что-то стали изготавливать. Средства связи по дешевке один интендант сюда в тушеночных ящиках возил, за что огребал от наших самые лучшие балыки и корейки и великолепнейшие сыры. То есть подростки в тот период решали те самые проблемы, до которых правительству дела не было.

Отпускалось это добро населению в кредит, и если порыться в долговых расписках, то станет понятно, что все до сих пор должны Яге всё, вплоть до последней рубашки. Да только постепенно как-то оно позабылось. Когда появился тут первый местный юрист, он качественно пооформлял собственность на разные нужные участки земли, и если смотреть на это со стороны администрации, то кругом фермы и промыслы. А на самом деле это роды или кланы, объединенные длительной совместной борьбой за выживание, и все друг у друга в долгу, перероднившиеся, перекумившиеся, перебратавшиеся с незапамятных времен.

Я не очень хорошо объясняю, потому что и сама не все себе четко представляю, но когда лет десять тому назад сюда привалила новая администрация, местное население в большинстве своем никаких перемен к лучшему от нее не ждало. Основная цель любого местного конгломерата не изменилась.

– А какая эта цель? – Степка снова почуял важный момент.

– Элементарная. Детей выучить на Земле в нормальных вузах по полезным специальностям. Ради этого, считай, и пашут. И, если кто-то на этом пути создаст препятствие – вот тут-то и огорчится здешний люд.

– Хм! И что же он сможет предпринять в этом случае?

– Создаст вузы здесь. Только никому на Земле про это не скажет. А что, физику твердого тела и я смогу преподавать. И по другим предметам учителя найдутся. Ты, Степушка, не волнуйся, люди тутошние многие задачи научились замечательно решать методом сложения сил. Те же ружья ведь делают не просто так, а пружины и кое-какие хитрые детали заказывают на Земле. Считай, только стволы и приклады выделывают на Прерии. Или, скажем, патроны сгорающие начали закупать с дробью. Так войлочные пыжи у нас получаются отлично. Мы туда жаканы вставляем и пользуемся – а ввозит это все акционерное общество «Морковкин и Ко».

Или, скажем, старому вертолету Яги не продлили разрешение на эксплуатацию, так она пересела на современный коптер, а сам ее аппарат перевезли на острова, про которые городские разрешительные органы и знать не знают, и думать не думают.

– Это что-то вроде спрятанного государства тут получается? – Степка был не на шутку озадачен.

– Нет. Живем по тем же законам, армии не содержим, налоги, опять же, платим в российскую казну. Просто не свистим на каждом углу, что мы тут умнее всех, а так, даже ни от кого не прячемся. Потому что до нас никому нет дела… Слушай, хватит об этом, меня опять волнует прочность ножек кровати. Как полагаешь, хватит у нас решимости еще на одну полноценную проверку?

Решимости хватило. Ножки оказались прочными. А потом, отдышавшись от трудов честных, Степка снова приступил к расспросам:

– Дел, а зачем ты так народ приезжий здешним зверьем пугала? Ведь на самом деле все не так страшно. Помнишь, была история, когда группа детишек после аварии коптера несколько дней шла через дикие места? Они даже гиену от добычи рогатками отогнали и мяса поели.

– Забыл уже про серого амфициона, что около Стального водопада хотел тобой поужинать?

Лукавая какая улыбка у любимой!

– Этот котик там что, специально меня дожидался?

– Меня. Подстерегал, когда я из балка выйду, а тут ты на своем коптере, словно главное блюдо ужина прямо на накрытый стол. Если бы не твое ко мне огромное желание, дожил бы зверь до утра. Ну да ладно. Среди местных поверий есть и такое – если пастух наш небесный Гаучо побеспокоится о ком-то, – девушка даже глаза прикрыла, видимо, пытаясь вспомнить текст дословно, – то не даст он его в обиду ни зверю, ни рыбе, ни птице. Да вот беда, не хватает внимания защитника нашего на всех, кто под лучами его обитает. Так что, если сам о себе не побеспокоишься, – придет тебе кирдык. В общем, снаряжать патроны тут учат в первом классе каждой местной школы, а если руки ребенка не пахнут порохом, то до занятий его допускают только после поражения подряд не менее трех учебных мишеней в тире.

– Радость моя! Ты ведь родом с Земли! Откуда тебе это известно?

– Я пятый год здесь, Степушка.

– А вот я еще что хотел спросить. Ведь отдачу при выстреле можно погасить за счет отката ствола и дульного тормоза. Ты ведь почему с детским ружьем расхаживаешь? Из-за того, что у других отдача сильная. А если ее ослабить – тогда тебе можно будет хоть и из восьмого калибра стрелять.

– Специально об этом я никогда не думала, а только стрелковое оружие, построенное по схеме с подвижным стволом, военные на вооружение принимали неохотно. Пулеметы такого рода – да, встречались. А винтовки или карабины – не припомню. Знаю, что образцы делались и даже проходили испытания, но потом они чем-то кому-то не нравились. – Делла выглядела задумчивой, а Степка тщательно контролировал нижнюю челюсть. Он только что решил блеснуть эрудицией. Перед кем? Вот! И откуда его супруга столько всего знает?

Потом уроки продолжились. Делла рассказывала о хищниках и их повадках, способах охоты и излюбленных приемах нападения. Степа был вынужден признать, что познания его супруги тянут как минимум на магистра зоологии. А ведь она еще совсем ребенок! Нет, как в эту маленькую стриженую головушку столько всего помещалось?!

Забавно. Дядя Ляпа сегодня куховарил, то есть опять выполнял вспомогательную работу. А «немеченых» малолетних бандитов тут не было. Осенние каникулы короткие.

Дома сообщил родителям, что в этот раз хозяйку острова он видел, но ничего примечательного при этом не случилось. То есть они теперь просто знакомы. Собственно, чего-то большего папа и мама от него и не ждали.

Глава 12

Первый запой

Наслушавшись всякого на острове Полигон, Степка сходил в тир и хорошенько потратился на то, чтобы сравнить результаты стрельбы по мишеням из самых разных видов оружия. Инструктор, плененный щедростью молодого неискушенного клиента, не скупился на пояснения, и в результате стало понятно – в отношении задачи самообороны Делла права полностью. Выхватывать пистолет из кобуры ничуть не быстрее, чем пальнуть из ружья, которое держишь в руках. Но из ружья результат значительно надежней. Да и освоить прицельную пальбу из короткоствола не в пример сложнее.

Что же касается вопроса о силе отдачи и калибре оружия – да, тут тоже все было верно. Более того, вспомнив сведения из механики, он хорошенько посчитал, что если, скажем, ствол длинный, то при той же скорости пули отдача заметно слабее, потому что «снаряд» разгоняется дольше. Ну а амортизирующие прокладки в прикладе – так их и аборигены применяли, что значительно улучшало положение. Но для ствола восьмого калибра масса тела стрелка все равно должна быть солидная.

А потом принялся за изучение истории оружия. Что удивительно, подвижные стволы не раз упоминались в связи с разработками автоматического оружия. А вот чтобы для снижения отдачи при выстреле такое применялось, то, скорее, нет. Хотя в конструкциях автоматических стрелковых систем это решение использовалось, причем тут отмечались и удачные решения для ручных пулеметов именно из-за того, что при «откатывающемся» стволе приклад не бил в плечо стрелка, а создавал на него слабопеременное давление.

В некоторых случаях в процессе стрельбы ствол даже возвратно-поступательно вращался вокруг своей оси. Короче, Степа принялся за создание математической модели и «сломался» на первом же шаге. Он не владел конструкторскими программами, или, как их еще называли, системами автоматического проектирования.

Изучил проблему, выбрал программу и принялся ее осваивать. Как только изображения деталей стали получаться – пришла новая беда. Ни свойств металлов он не знал, ни их характеристик, ни, тем более, основ науки о сопротивлении материалов. Вот тут-то он и обнаружил, что приплыл. Сопромат не только математического расчета требует, а еще и понимания. Того самого, которое выражают через эпюры напряжений, после чего, собственно, математический аппарат ко всему этому хозяйству и применяется.

Короче, сколь ни искусен ты в обращении с вычислительной техникой, но, если правильно сформулировать перед ней задачу не можешь, – вот тут тебе и облом. Именно на это он супруге и пожаловался, когда в следующий раз они проверяли прочность крепления ножек кровати. И послала она его по вполне определенному адресу. В сеть.

Степкины родители и раньше хорошо к нему относились, а уж после того, как он поступил на работу в диспетчерскую, не могли нарадоваться постоянной занятости чада своего единственного. Они были довольны тем, что не по клубам и вечеринкам он оттягивается, не чертей гоняет по сказочным лабиринтам, нарисованным на экране терминала, а, копаясь в дебрях информационной сети, разбирается с тем, как подставлять справочные данные в громоздкие формулы.

Не было ему отказа и тогда, когда привел он двух рабочих, вместе с ними соорудил около хозблока навес-открылок и там оборудовал мастерскую. Верстак, тиски, точило, сверлильный станок – это были только первые ласточки. Потом туда заволокли и нечто более фундаментальное, на что денежные накопления Степы были израсходованы полностью – металлообрабатывающий станок, совмещающий в себе функции токарного и фрезерного. А потом вокруг этого хозяйства были возведены и стены.

Степа возился с ружьями, отпиливая от них «ненужные» кусочки. Бегал в портовые мастерские, где ему что-то к чему-то приваривали, калили пружины в термичке, гнули или отливали некие хитрюлинки. А потом уходил в тир, и, вернувшись, снова принимался отпиливать и приделывать.

Его изделие Делла отстреляла с видимым удовольствием.

– Триста пятнадцать, говоришь, метров в секунду? – Она с интересом сравнила диаметры входного и выходного отверстий трех «болванов», имитировавших цели разной плотности. – Для жакана это оптимальная скорость на дистанциях до полусотни метров. Никогда бы не подумала, что смогу удержать в руках ствол восьмого калибра.

– В тире Белого Города хорошая аппаратура, так что скорость полета пули определили точно. А вот конструкция ружья, мне кажется, тяжеловата.

– Есть такое дело, но облегчать ствол не стоит – его масса и принимает на себя импульс отдачи при выстреле. Зато магазин на пять патронов – это просто прелесть, – супруга была довольна, словно сытая кошка.

– Если бы не сгорающие гильзы, ничего хорошего из многозарядности не получилось бы. Вернее, вышло бы громоздко. Кстати, порох-то я применил не охотничий, а наковырял из патронов от боевого оружия. Иначе в таком коротком стволе пулю нормально не разогнать. Поэтому пыж получился не войлочный, а роль его играет фигурный полиэтиленовый поддон. Он заполняет пустоты в задней части жакана, иначе его сминало бы прямо в стволе.

– Слушай, родненький, а где ты взял патроны восьмого калибра со сгорающими гильзами? Это же страшная редкость. Ружья с такими стволами попали сюда, считай, случайно и сохранились в единичных экземплярах. Гильзы для них тоже наперечет известны. Ходовые – десятый и четвертый. Но четвертый – пушечный уже. Мы через «Морковкин и Ко» пытались заказать восьмой на Земле, так нам прислали, конечно, но цену заломили… – Делла не договорила и взялась за штангенциркуль. – Точно! Надули тебя, Степушка! Десятого калибра тебе подсунули и ружье, от которого ты ствол использовал, и патроны к нему. И поскольку все оно отлично друг к другу подходило, то разницы ты и не приметил. А когда пулю делал, то просто принял за истинный размер то значение, которое измерил фактически.

– Это ты к чему? – привык уже Степка к словам своей радости относиться внимательно.

– Анализирую источник ошибки. Понимаешь, восьмой или десятый – не такая уж большая разница, это если говорить о поражающей способности боеприпаса. Но наши охотники пользуются десятым, поэтому патроны к нему в охотничьем магазине бывают. То есть обманул тебя торговец нам во благо. А теперь давай разберем конструкцию, что ты соорудил.

– Давай. – Вообще-то, его больше тянуло сейчас проверить прочность ножек кровати, но он отдавал себе отчет в том, кто в доме хозяин. Вернее, хозяйка.

– Ствол под действием отдачи уходит назад, напрягая пружину. Толчок размазывается во времени, и часть энергии гасится дульным тормозом. Он отводит пороховые газы назад, где ты их прячешь под кожух, чтобы они не тревожили ни стрелка, ни тех, кто оказался рядом с ним. В результате нагар образуется не только в стволе, но попадает во все части оружия. То есть чистить ружье становится хлопотно. Это фундаментальный недостаток примененной схемы, и мириться с ним мы вынуждены, если намерены воспользоваться ее достоинствами.

Степа кивнул. Манера жены рассуждать казалась просто обворожительной. Интересно было бы ее разговорить в этом стиле во время близости.

– Дальше ствол стукается об упор, останавливается окончательно и под действием сжатой им пружины возвращается снова вперед, на свое законное место. – Делла продолжала «переживать» этапы работы ружейной автоматики. – А затвор, отброшенный вместе со стволом до задней точки, поворачивается в ней, наткнувшись на косые выступы, отчего «отпускает» ствол, соскользнув с аналогичных выступов на нем, и не препятствует его возврату вперед.

Но за затвором тоже расположена сжатая пружина. Она давит на него сзади, заставляя «скрутиться» с выступов и двинуться к стволу, захватив по пути новый патрон и загнав на его место. В момент достижения передней точки затвор опять натыкается на косые выступы и, повернувшись, сцепляется со стволом. Перезарядка произошла, можно давить на спусковую скобу. В койку!

Именно этой команды терпеливый муж и дожидался. Жена, и обычно-то энергичная в такие периоды, сегодня еще и действовала необычно. Она в конце продольных движений, выполняемых им, пыталась произвести вращение, что раз за разом получалось у нее все уверенней и уверенней, отчего Степка буквально взвился, и бурный апогей не заставил себя долго ждать. Видимо, лапушка невольно переживала действия ружейного затвора, вот и начудила маленько.

– Хорошо с тобой, сладенький. Не уходи, женщина тебя получила, теперь она должна тебя поговорить, – и взгляд лукавый. – Ты хоть понял, какую прекрасную вещицу соорудил?

– Ножки к кровати ты приваривала.

– Да не про них я. У тебя получилась автоматика, в которой все части механизма смещаются вдоль оси выстрела. Ружье не уводит. А уязвимые места – косые выступы, которые неизбежно износятся, – мы сделаем немного иначе. И зацепы сформируем электроэрозионным методом, я знаю из чего. Приклад уберем, чтобы цевье легло прямо на руку, и поставим лазер для наведения. – Делла так вкусно потянулась, что Степка просто физически ощутил сладкую истому, и его тело непроизвольно напряглось.

На этот раз они общались значительно дольше, даже с передышками для обсуждения получаемых впечатлений и корректировки поведения. Попутно Степке удалось выведать, что за убоище вообразила себе его неугомонная. То есть во что она была намерена превратить его детище. Невольно вспомнил стрелялки, которые видел в старинном штатовском фильме о пятом элементе. Там, правда, еще сеть набрасывалась на жертву, и пули могли летать по криволинейной траектории, и, кажется, еще баллончик с углекислотой имелся для тушения пожаров.

Делла тоже вспомнила этот фильм, а потом они нашли его в сети и посмотрели, вволю нахохотавшись. Идея использовать несколько магазинов пришла в их головы одновременно, затвору вообще без разницы, с какой стороны подхватывать патрон, – так что, хоть бы и на четыре разных вида боеприпаса, можно оружие снарядить. На почти двадцатимиллиметровом диаметре и граната, и зажигательный, и даже бронебойный вполне приличные получаются, а если совместить лазер с дальномером, то пятно целеуказателя сместится в зависимости от расстояния до цели… Вот тут, когда они нагенерировали идей, подруга вдруг серьезно призадумалась, а потом выдала, что боевой лазер тоже можно вделать в будущий шедевр ружьестроения.

– Да ты что, маленькая? – Степка удивился не на шутку. – Разве это мыслимо? Это же придется носить несколько килограммов аккумуляторов, и боевая часть выйдет приличная, потому что преобладающую часть энергии придется рассеять в излучателе. Коэффициент полезного действия-то единичным не бывает!

– Приятно чувствовать себя замужем за образованным человеком. А только мне вдруг вот что подумалось: если, скажем, пятно луча лазера попадет нападающему зверю в глаз, он после этого не передумает ли нападать? Окривеет ведь.

Такой вот визит в этот раз получился. Почти весь день провалялись в кроватке, ни в чем друг другу не отказывая. А у Степки возникло ощущение, будто супруга сегодня приняла его всерьез. То есть она всегда с ним хорошо обращалась, но после осмотра «изобретения» стала относиться как к взрослому… нет, не то слово. Как к достойному человеку. Может, и не вполне точно, но понятие «равноправному» тоже не лишено недостатков.

Дома родителям он доложил, что сегодня довольно долго разговаривал с хозяйкой острова на самые разные темы, по которым обе стороны отметили сходство позиций. Папа с мамой опять показались ему довольными – вариант со спокойным развитием отношений их наследника с перспективной невестой – что может быть привлекательней?

А у Степки появились разные шаловливые мысли насчет «сходства позиций». Собственно, в основном именно позиций. Надо бы заглянуть в литературу об обращении с женщинами, а то как-то они с супругой все больше по наитию действуют, а ведь люди изучают эту сферу не первое тысячелетие, должен был скопиться приличный опыт.

Времяпровождение за верстаком и металлорежущим станком приносило немало интересных впечатлений. Созидательный труд такого качества – когда реализуешь собственный замысел, – это ничем не хуже восторга любви. Особенно когда добиваешься успеха. Удаление приклада и переделка цевья дались Степе непросто. В конструкции магазинов тоже возникли проблемы с закраинами гильз, с которыми справился за счет угла их расположения и обеспечения невозможности снарядить обойму иначе как движением назад.

Переключение стрельбы с магазина на магазин решил просто-напросто смещением магазинов. Лазерный дальномер для прицела купил готовый и встроил его на заранее приготовленное место, а для боевого лазера оставил полость в нижней части цевья, той, которая оказывается ниже руки. Так что к следующему визиту на Полигон он уже изнывал от нетерпения не столько в плане телесном, сколько от вожделения услышать мнение своей благоверной о плоде его творчества.

Мнение оказалось самым положительным, но целый ряд несовершенств требовал переделки конструкции. Теперь в нижнюю относительно руки часть цевья следовало перенести уже ствол, что в корне меняло устройство магазинов…

Тем временем его лапушка сумела «вырастить» целый ряд деталей так, что они стали и легче, и прочней. По существу, она наладила в своей ростовой изготовление почти всего ружья, кроме пружин и пластмассовых частей. Потом было изготовление пресс-форм и перевозка их на одно из производств Ново-Плесецка. Еще кое-какие части заказали по разным мастерским, лазерные прицелы с дальномерами привез с Земли «Морковкин и Ко», а боевые лазеры Делла испытала без Степы. Сказала, что нормально жгут, но ставить их на ружья, предназначенные для защиты от нападения хищников, – бессмысленно. То есть пустые гнезда в верхней части цевья никому не мешают, вот пусть и остаются пустыми. Да и достаточно для самозащиты одного магазина с жаканами, они ведь не собираются валить стада диких быков, а пятнадцать лишних патронов весом по полсотни граммов каждый – это почти кило набегает лишнего веса на одну руку.

О том, что с таким прицелом попасть можно и за полкилометра, тоже как-то забылось, как и о том, что нетрудно к этим ружьям сделать боеприпасы разрывные, зажигательные и бронебойные. Каждый день собирали по нескольку ружей, а в уголке ростовой крошечный роботизированный станок проводил переснаряжение покупных патронов со сгорающей гильзой с заменой дроби на пулю.

Запоев у Степана никогда не случалось. Он к зеленому змию всегда относился без пиетета, так, лизнет в компании какого-нибудь напитка из нарядной бутылки, чтобы уважить хозяев и подтвердить, что вкус у них действительно безупречен. А сам даже к пиву относился как к питью в жаркую погоду, довольствуясь обычно парой глотков.

Ну так вот, увидев, как собирают придуманные им ружья, он вдруг почувствовал себя, словно вышел из запоя. Запоя технического творчества. Но останавливаться не был намерен. У него появился опыт, он многое узнал, но главное – понял, к чему его действительно влечет. Необязательно к стрелковому оружию, главное, чтобы голова была занята решением незнакомых задач, искала непроверенные решения. Или проверенные другими людьми для сходных случаев – чужие находки и озарения вызывали в нем неменьший восторг, чем собственные достижения.

Естественно, как и любой безумный изобретатель, он остался без гроша в кармане, израсходовав все сбережения на станок и материалы для творчества. Теперь даже коптер не на что было заправить. Ничего, получит зарплату, тогда и слетает к жене. А пока прикинет, что будет, если стрельнуть из его «десятки» пулей, скажем, от трехлинейки. И как ее позиционировать в стволе, и чем обеспечить обтюрацию.

А то, что Валерка Долгушин занял в диспетчерской пост начальника смены и его, Степана, вернули на рядовую работу, вроде бы и огорчительно, а только как-то отдаленно. Папеньку он сумел убедить, чтобы не вмешивался, но на конкурента даже зла не затаил. Наверное, старому школьному приятелю это действительно нужнее, чем ему, если тот его так упорно «подсиживал». А Степан имел все основания оформить отпуск. Предкам скажет, что намерен немного поухаживать за хозяйкой острова Полигон, который все чаще и чаще называли Морковкиным. А у него было желание пройти полный курс выживания, что вела в тамошней школе его маленькая супруга. Титул горожанина по жизни его более не устраивал.

– Нет, ты не Степан и даже не Степка. Степашка ты после этого, – Делла впервые на него сердилась. Просто обворожительно. – Каким надо быть идиотом, чтобы не прилететь из-за каких-то зачуханных денег! Издержался он, видите ли! Растыка! Раздолбай! Ризеншнауцер ты после этого облезлый. Марш в спальню! Я сейчас из тебя не знаю что сделаю!

Успокоил, конечно, лапушку. Дальше она его ругала уже без нажима.

– Пойми, мы, конечно, не причисляем тебя к числу людей, нуждающихся в участии или помощи, но ты действуешь с нами заодно и не имеешь права считать себя гордым, независимым или одиноким. Да тебе бы на заправке и в долг залили под пробку, а если бы сказал, что на Морковкин хочешь слетать – вообще бы даром. Ну, то есть связались бы с Ляпой, а он бы и перечислил. Прерия – слишком серьезная планета для того, чтобы давать ей шанс из-за всяких человеческих глупостей вроде денежных затруднений.

Впрочем, проехали. Обращайся за помощью к людям, а что сам ты им в поддержке не откажешь – это, сдается мне, тебе и так присуще. Пойми, город – это заповедник неудачников, тех, кто и суток не продержится за его пределами, если его не оберегают каким-либо образом. И еще – это сборище тупиц, зацикленных на амбициях и жадности. Даже в животном мире внутривидовая конкуренция не достигает таких масштабов, какие обеспечивают денежное обращение и конвертация его во власть… – Делла вдруг словно споткнулась. – Извини. Это я сгоряча наговорила. С точки зрения среднестатистического землянина, уроды как раз мы.

Степа молча изучал анатомию женского тела. Тактильно. Судя по всему, не врали учебники межполового общения. Это действительно – мощный десенсибилизатор. Вот супруга и успокоилась.

– Я тут из сетки достал любопытные инструктивные материалы не совсем пристойного содержания. Может быть, займемся экспериментальной проверкой изложенных там положений? А то при взгляде на иллюстрации просто оторопь берет, – парень вытащил из сумки стопочку скрепленных листков.

– Хм! Достаточно смелые варианты. А у тебя нет случайно их в три «Д» представлении? А то я не все детали однозначно воспринимаю с плоского изображения.

Отвлек. Дальше его точно пилить не станут.

Глава 13

Степкины каникулы

Отпуск, полагающийся ему, Степан проводил на Полигоне. Родители считали, что имеет место начало романа с наследницей этого острова – то есть в перспективе крупной землевладелицей. Отношение к недвижимости, сложившееся за долгие годы в человеческом обществе, дарило им надежду на то, что их сын серьезно думает о своем будущем.

Они не ошибались. Думал. И прежде всего о семейной жизни. До сих пор они с Деллой встречались нерегулярно и ненадолго. А тут появилась возможность просто пожить вместе – это ведь не то что быстротечные свидания. Еще Степан учился выживанию на Прерии, которое тут называли планетологией. Приколисты! Хотя не так уж плохо это наименование предмета, тем более что включало оно в себя достаточно много разнообразных дисциплин.

Кроме стрельбы по раскрашенным мешкам, которые всегда неожиданно швыряли в курсанта с произвольной стороны из спрятанных катапульт, приходилось изучать повадки десятков зверей и обнаруживать их муляжи, замаскированные излюбленными для этих тварей способами, благо, мест с самыми разными ландшафтами и характером растительности на острове было великое множество.

А еще здесь учили правильно себя вести. Во-первых, стараться не выдавать вероятному охотнику своего присутствия. И еще – взаимодействию группы на местности. И тут не все было просто. Необходимо не только умело прикрывать друг друга, но и верно распределить роли: выбрать лидера, ведь без него неизбежно наступает разлад. Определить слабые звенья для защиты: детей, пожилых или нагруженных поклажей людей. Аборигены многие вопросы подобного сотрудничества отработали и постоянно ими пользовались в повседневной жизни, а вот новичкам требовалось время и тренировки, чтобы к этому приспособиться.

Вот, скажем, выбор лидера. Обычно – это знаток местности, то есть и подросток может возглавить команду, причем даже его отец станет подчиняться собственному чаду беспрекословно. Или если такого нет, то часто выбирают «слабака», чтобы он побуждал остальных прикрывать его вкруговую, не оставляя бесконтрольными опасные направления. Репутация человека тоже учитывается, однако и в группах незнакомцев приходится определяться с командиром. Старожилы, говорят, справляются с этим обменом взглядами, а новички могут начать целую дискуссию, в процессе которой хищник имеет прекрасную возможность обнаружить добычу и незаметно к ней подобраться.

Так что и в этой области тренировались интенсивно, тем более что для обучения приезжали не только колонисты-земляне, но и уроженцы Прерии встречались через одного. Мужчина за сорок, с брюшком, одетый как работник какой-то городской конторы, десятилетний сорванец и кормящие мамки с чадами в специально оборудованных сумках. Вооружены тоже – кто в лес, кто по дрова. Степа невольно искал глазами, не мелькнет ли в чьих-то руках кремневая фузея, но не нашел.

Группы тасовались, как карты в колоде, выходы на полигоны и полосы препятствий чередовались с работами на полях и грядках, переноской тяжестей или копанием канав. Однажды, во время прополки арбузов на сухой равнине посреди острова, из-за вершины холма на работников что-то спланировало, и эту рогопегу подстрелила девчонка лет одиннадцати из револьвера, как будто сошедшего с экрана, на котором демонстрировался вестерн.

Тварь оказалась безобидной в смысле кровожадности, и отверстие в перепончатом крыле не привело к летальному исходу – убежала она в заросли под откосом, но, проводив ее взглядом, все переглянулись. Вспомнили, что тут тоже Прерия. То есть догонять подранка нельзя, а лидера их бригады они выбрать не озаботились. Нет, руководил работами Степан, поскольку когда-то участвовал в подобных работах у арбузоводов на западе. Но о сохранности личного состава он не заботился, полагая, что здесь безопасно.

Переглядки на этот раз привели к тому, что именно девчонка и расставила всех по местам, и Степка даже не подумал качать права. Не лидер он. Упряжной.

Отпуск, или каникулы, как он сам воспринимал этот период, вовсе не означали ни свободы, ни безделья. Жизнь здесь не то чтобы била ключом, но постоянно была заполнена делами. В электролизерах и камерах напыления шли процессы роста и покрытия. Загружали тигли в индукционные печи, за стеклом герметичного бокса сверкала лазерная сварка, а робот шинковал плазморезом толстый стальной пруток. Помещение ростовой заполнило все пространство бывшего убежища, и работники обеспечивали непрерывный режим его функционирования.

Здесь царствовала его благоверная, и среди ее подданных Степан узнал старшего парня из числа «немеченых» бандитов. В бывшем поселке военных по вечерам горел свет в окнах каждого дома, над береговой линией часто скользили в воздухе мотопарапланы, каботажное судно дважды в неделю швартовалось в крошечной бухте у нижней точки подъемника. В бывший гараж, крышу и пол которого подновили, затаскивали ящик с большим станком, а площадку правее подстанции заново бетонировали.

Еще не город. Постоянного населения здесь было всего несколько десятков человек. Но определенно поселок, причем производственной ориентации. Интересно, сколько таких крошечных селений разбросано по бескрайним просторам материка? Хм, если он правильно понял супругу, все они расположены на частной земле, то есть государственные чиновники не обязаны вмешиваться в жизнь людей, обосновавшихся в их пределах. И если не привлекать внимания властей предержащих, то жить в таких местах можно тихо и неприметно.

Итак, он – в аборигенском городке. По масштабам Земли – это, конечно, не так. Но что поделаешь, если в любом самом заштатном провинциальном городе материнской планеты народу примерно столько, сколько на всей Прерии? Раньше, живя в единственном и неповторимом Ново-Плесецке, Степа полагал себя столичным жителем – избранником судьбы, удостоенным всех благ цивилизации, какие только тут возможны. Собственно, никакой ошибки данное положение не содержало, но вот гордости от этого он больше не испытывал.

– Делла! Тебе не кажется, что во мне что-то изменилось? – Они ночевали в одной кроватке, и постоянная возможность порадоваться друг другу сильно изменила их отношения. Все стало спокойней, предсказуемей и приобрело иной вкус. Не взрыв пузырьков на языке, как от шампанской шипучки, а богатый букет благородного вина, оценить который можно, только если делаешь очередной глоток тогда, когда ощущение от предыдущего оценено в полную меру.

– Не кажется. Я точно знаю, что ты задумался над главным вопросом в жизни любого человека. Это вопрос о том, чего тебе хочется, – супруга повернулась к нему и подвинула голову так, что касалась кончиком носа его плеча.

– Обычно об этом думают все.

– Ты меня не понял. Люди стремятся к исполнению своих желаний, не анализируя причин их возникновения. Вот, скажи, почему ты хотел летать на коптере?

– Потому что это же здорово, чувство полета, ощущение скорости, покорность машины твоей воле. Вот потому и хотел.

– Дружок! Ты перечислил эмоции, которым был подчинен в момент формирования желания.

Ему показалось, что вместо «дружок» Делла чуть не сказала «сынок». Уж очень тон был снисходительным. Забавно. Не обидно. И он действительно всегда ее слушался, словно мамочку. Тут бы как раз следовало возмутиться, топнуть ногой (хотя бы мысленно) и попытаться изменить ситуацию, доказав, что он мужчина и должен быть главным.

А вот никому он ничего подобного не должен. И доказывать себе неверное положение не станет, тем более – жене. Эту женщину он уважал и очень ею дорожил. Так что там насчет эмоций?

– Пожалуй, да, не обошлось без чувств, которые у меня возникли в тот момент. Но ведь ты не станешь отрицать, что уметь управлять коптером полезно, а иметь его – удобно.

– Степа! То, что достигнутый результат обладает полезными свойствами, мы обсуждать не станем. Наша задача – понять путь формирования желаний. Во время обучения ты не нуждался в том, чтобы покидать пределы города, более того, для тебя это было опасно. Внутри городской черты даже пешком не так уж далеко, а если вспомнить о велосипеде, самокате, скейтборде или роликовых коньках – так вообще все рядом. То есть транспортных преимуществ коптер тебе не давал.

Теперь – о чувстве полета. Вот уж тут с дельтапланом вообще ничто не сравнится, а продаются они в любом хозяйственном. И ощущение скорости, и подчинение аппарата твоей воле – всего вдосталь. Да еще и учат этому по соседству за малую денежку. Вывод четкий – ориентацию на коптер ты обрел не в силу разумно принятого решения, а под влиянием возникших у тебя эмоций. Возражай.

Степан подумал и не стал. Он прекрасно помнил, как хотел, чтобы папа купил домашний винтокрыл. И мама хотела. Полететь на собственной машине, полюбоваться на нее, потрогать ее гладкие бока… они придирчиво выбирали модель, родители оформляли кредит – был период радостного нетерпения, вожделения. Потом – первые осторожные полеты папы. У него был заметный перерыв, да и аппарат незнакомый. Они катались всей семьей, любуясь на снеговые вершины Большого хребта, и даже то, что им с мамой приходилось тесниться вдвоем на полуторном месте, рассчитанном на двух подростков или одного крупного взрослого, даже это не меняло настроения – у них был свой летательный аппарат!

Он осваивал пилотирование под папиным руководством, для чего конструкция предусматривала установку еще одного комплекта органов управления во второй кабине. Потом, когда подрос и набрался опыта, получение разрешения на самостоятельное управление коптером тоже оказалось для него радостным событием. А больше ни для чего эта прекрасная машина так ни разу им и не потребовалась. То есть в результате согласованного общесемейного эмоционального всплеска были получены впечатления. За приличные деньги, кстати.

Он, конечно, форсил перед одноклассниками, катал девчонок, но, если бы не Делка у Стального водопада, до которой он без коптера вряд ли бы добрался, реальной пользы от этой дорогой игрушки не было бы никакой.

Когда он все это супруге изложил, она ни слова не сказала. Мурлыкнула только довольно.

Так с чего они начали разговор? С того, что в Степе что-то изменилось. И это что-то всего-навсего путь, по которому идут мысли. Она что, спать собралась? Ну и ладно. А он пока подумает, откуда же вдруг сразу у трех человек возникло желание обзавестись тем, от чего нет никакого реального толка.

И вообще, что это за бардак такой творится в мире под Гаучо, если горожане, живущие в безопасности, тратят прорву денег на безделушку в то время, как на этой же самой планете люди отстреливаются от хищников оружием времен англо-бурской войны?

До выхода на службу осталось несколько часов. Степан снова был в Ново-Плесецке. Он уже побывал дома, обнял родителей и сейчас сидел на набережной под тентом ресторанчика. Почему? Потому что мороженое. Большая вазочка пломбира, посыпанного орехами и тертым шоколадом и политого сиропом. Тень, ветерок с океана, девчонки в ярких купальниках. Не только он ими любовался, двое полицейских в светлых форменных шортах и строго по уставу завязанных на пупке цветастых рубашках, расположились за соседним столиком и под безалкогольное пиво неустанно несли трудную и опасную службу – берегли спокойствие граждан. Молодых, красивых и чертовски пластичных.

Скользнув по ним рассеянным взглядом отдыхающего, Степа вдруг уловил в глазах одного из них что-то похожее на узнавание.

Не понял!

Присмотрелся и отметил, что у одного из стражей порядка на боку висит компактный табельный игольник, а у парня, с которым встретился глазами, – помпа двенадцатого калибра стоит под рукой. И, хоть и похожи были эти блюстители закона друг на друга, аки двое из ларца, однако отличие в поведении выдавало двух абсолютно разных людей. Тот, что с пистолетом, откровенно любовался прекрасными телами, не особо заботясь о чем-либо ином. А вот его товарищ контролировал солидный сектор, с виду рассеянно перебегая взглядом по окрестностям. Абориген!

Встретился с ним глазами – все ясно. Лидер поручил его, Степиному, присмотру зону от направления на восток и до северо-запада, то есть то, что и так у него перед глазами. Послушно хлопнул ресницами. Хм! Но тогда то, что за спиной у командира, остается без присмотра.

Вопросительный взгляд, чуть заметный кивок, все ясно. Белозубый бармен, смешивавший коктейль в блестящем шейкере, сориентирован именно в том направлении. Интересно, а он-то чем вооружен? Неужели этим антуражным мушкетом, висящим на стене за его спиной? Бурая Бесс, кажется.

Хм и еще раз хм! Эти двое наверняка между собой знакомы. Но почему его приняли в эту компанию? Неужели из-за прислоненного к барьерчику второго опытного образца его «десятки»? Штука хоть и не шедевр, но надежная, да и привык он к ней. Серийных-то ружей на Полигоне в день собирали пару-тройку, так что те, у кого более-менее нормальные стволы, даже и не претендовали на обновление личного арсенала.

Наверное, из-за ружья его и приняли в свои ряды эти ребята. Лестно. А что это показалось над горизонтом?

Связался с диспетчерской, сообщил координаты, спросил кто. Полицейский, отследив направление Степиного взгляда, тоже несколько напрягся, а тем временем подоспел ответ:

– Степан Кузьмич! Это борт от геологов идет по вопросам снабжения.

Успокаивающе опустил веки, давая знак, что обнаруженный объект опознан, чтобы не волновался новый незнакомец. Тем временем коллега, Никита, судя по голосу, продолжил уже от себя:

– Давай, выходи скорее, а то Валерий Михалыч отстранен и находится под следствием. Он над Кайловым логом два борта носом к носу свел, так что ребята еле разминулись, а у нас старших смен не хватает теперь.

– Да выхожу я уже, сейчас заправлю организм калориями и буду.

Вот не ожидал от себя, что так соскучился по работе. Но мороженое доел без поспешности и чашечкой кофе его залил по правильной схеме.

Когда потянулся расплатиться, бармен взглянул на него обиженно. Нет, что-то в этом мире было не так, как казалось на первый взгляд. Попрощался с парнями хлопком ресниц, и на работу. Пофиг ему, что до начала смены еще полтора часа. Видно же, что летают по всему безоблачному небу все подряд, кому не лень, как наскипидаренные.

Глава 14

Терзания

Привычная рабочая обстановка диспетчерской успокоила. Степа сначала посидел среди парней предыдущей смены, вникая в то, что творится сейчас в небе над Прерией. Потом распорядился о снижении скорости для тяжелогруженого борта, идущего со смазочными материалами от нефтеперерабатывающего завода на площадку одной из геологических партий, а двум другим, с которыми его маршрут пересекался, велел изменить эшелон.

Управление полетами – это тривиальные задачи, поступающие с высокой интенсивностью и требующие безотлагательного решения, в чем и состоит основная проблема. Необходимо мысленно видеть всю картинку. Это у него и раньше неплохо получалось, а теперь, то ли после отдыха, то ли в результате специфических тренировок по наблюдению за окружающим пространством, панорама наполненного летательными аппаратами неба вставала перед внутренним взором словно живая.

Сдача и прием дежурства прошли непринужденно, а тот факт, что новая смена просто и естественно выполняет его распоряжения, – это даже как-то не особо и отметилось в сознании. Сказали же, что спекся Валерка Долгушин, стало быть, ему и рулить. Машинально поставил подписи об ознакомлении в приказах об изменении должности, так же машинально убедился в том, что эти старомодно оформленные бумаги соответствуют изменениям, проведенным в электронных базах отдела кадров, и вернулся к работе. Небо не ждет, там нынче суета, особенно в районе аэропорта и на подступах к перевалам.

Смена завершилась в полночь. Устал. Домой. Только руки вдруг повернули руль автомобиля в сторону набережной. Что-то его тут заинтересовало, какое-то любопытство проснулось.

Мест на автостоянке оказалось немного, тем более что народ гуляющий натыкал свои тачки, как будто они тут в центральной части безбрежной пустыни, а не среди людей. И почему-то от этого на душе сделалось горько. Из-за дверей ночных клубов на улицу пробивалась ритмичная музыка, бьющая по голове, словно киянка по пустому баку. На крылечках казино, наоборот, – все выглядело чинно и благородно. Респектабельно, можно сказать. На открытых верандах ресторанов тоже было людно, но свободных мест достаточно.

Прошел туда, где перед сменой лакомился мороженым, однако за столик садиться не стал, а отправился к стойке. Взгромоздился на высокий стул и принялся разглядывать висевшую на стене Бурую Бесс – мушкет, стоявший на вооружении Британской армии в период Наполеоновских войн. Отличная работа, даже непонятно, отреставрирована вещь или новодел? Или, может быть, сохранилась на каком-то складе или в коллекции? Интересно, не деградировал ли мартенсит за, считай, три сотни лет? Что сам мартенситовый процесс был открыт почти через столетие после начала производства этих ружей, не означало, что он не происходил при закалке, – сунуть раскаленную поковку в чан с водой – это старый прием кузнецов с многовековой историей. Традиция.

Бармен, ни о чем не спрашивая, поставил перед задумчивым посетителем большой стакан томатного сока и солонку.

«Не абориген, – подумал Степан, – но тоже хороший человек. Понял, в чем нуждается организм клиента, даже ни о чем не спрашивая. А во вкусе напитка прослеживается слабая нотка тэрника. Добавил, значит, парень малую каплю».

С удовольствием допил и почувствовал, как посвежела голова. Благодарно кивнул, запросил на визор счет и перечислил, сколько требовалось. Вышел на набережную, вдохнул пахнущий солью океанский воздух и посмотрел на восток. Где-то там его маленькая спала сейчас без задних ног после очередного хлопотного дня. Отправится и он на боковую.

Что с ним происходит нечто неправильное, Степа сообразил, когда проснулся утром бодрый, свежий и не вполне ясно понимающий, зачем он вообще существует на этом свете. Умываясь и завтракая, четко отметил, что данные действия смыслом бытия не являются, а носят вспомогательный характер. То есть направлены на поддержание нормального функционирования организма, который, в свою очередь, обеспечивает приемлемыми рабочими условиями головной мозг, ради чего, собственно, и предназначен. Организм.

Осознание этой истины вогнало его в ступор. Мысли сошли с рельсов, по которым легко и непринужденно катили всю жизнь. Нет, понятия «хорошо» и «плохо» в его голове не перепутались, но вопрос о происхождении желаний, поставленный Деллой, полностью разорвал привычное представление о жизненных ценностях. Вернее, стереотипы. Точнее – представления о мире. Не о мире вообще, а о человечестве. О том, почему все люди стремятся к богатству и власти. Или не все?

Вчерашний бармен, наливший ему сока, хоть он и отличный парень, наверняка не прочь получить прибавку к жалованью. А вот его коллега, работавший в начале вечера, совершенно равнодушен к деньгам. Он ведь не взял с него плату, значит, или свои в кассу внес, или просто «не заметил», что в контейнере фризера убавилось мороженого. Он поступает так, как желает. Но почему он этого желает? Что побуждает этого не слишком состоятельного человека отказаться от заработка?

Так и слонялся Степан по дому, не понимая, почему возникли у него вопросы, о которых он раньше никогда не задумывался.

После обеда отлично выспался, встав незадолго до заката – сегодня у него ночная смена, с полуночи и до шести утра, так что отдохнуть определенно требовалось. А потом, за работой в диспетчерской, никаких вопросов о смысле бытия не возникало. Они пришли после того, как он слегка вздремнул до обеда, и вот тут-то опять торкнуло: «Зачем я живу?» Наваждение какое-то! Ушел под навес и несколько часов набивал патроны для «десятки» картечью, соображая, как добиться ее разлета достаточно широким конусом. Это на случай, если надо отбиться от набегающей стаи мегакотиков или ужасных волков. Потом вдруг сообразил, что можно просто купить то, что ему требуется, в охотничьем магазине.

По мере того как трудился, «вредные» мысли куда-то девались, вытесненные простыми и понятными вопросами, возникшими после отстрела образцов в тире. На дистанции десять-пятнадцать метров разлет свинцовых шариков показался ему недостаточным. Слишком кучно шли.

До самого выходного Степана разрывало и ломало, едва выдавалась свободная минутка. Вопрос «зачем я живу?» выскакивал на поверхность каждый раз, как только он переставал решать какую-либо практическую задачу. А все возникающие в голове ответы на него обязательно имели логический изъян. Практика же намекала, что целью бытия является труд – творческий и вдохновенный. И это вступало в полное противоречие с окружающей действительностью.

Сходил в ночной клуб. Это он тогда соврал Делле, что нельзя туда тем, кому не исполнилось двадцати одного года, – на самом деле этот вопрос легко решался скромным взносом в фонд семьи вышибалы, что дежурил у входа. Женщины очаровывали мужчин, которые в свою очередь пытались покорить прекрасных незнакомок. Кто-то уходил отсюда вдвоем, кто-то – поссорившись. В танцах под оглушающую музыку, с затуманенными алкоголем или наркотиком головами люди искали себе пару.

С удовольствием сплясал пару трясучек, полюбовался на «зажигающих» девчонок, на парней, пытавшихся произвести впечатление вызывающим поведением, яркими деталями одежды или прически. И ушел один. Нет, не огорченным или разочарованным, скорее, озадаченным. Это развлечение не изгнало из-под черепной коробки сидящего там гвоздем вопроса. То есть задачи, решаемые людьми в этом месте, его не волновали. Ну да. Женат уже, причем еще и увлечен своей супругой. Грубо говоря, проблема параобразования на повестке дня у него не стояла.

Посидел в казино, спуская помаленьку остаток отпускных. Азарт не пришел, а назойливая мысль никуда не ушла. Внешне он, пожалуй, ничем не отличался от респектабельной публики, тусовавшейся здесь, но сам чувствовал себя чужаком среди этих успешных людей. Вышел на набережную. Луна, плавно-волнистый океан, небо чистое, горизонт свободен, в ближайшем пространстве отсутствуют возможные укрытия для хищников, а ниже парапета уборщик территории прочесывает веерными грабельками шелковистый песок.

Спустился к нему.

– Привет. Ты что, вот так вручную перепахиваешь весь пляж?

– Привет. Нет, конечно. В этом месте компания днем резвилась. Похоже, с Земли недавно приехали. Забатар приметил, что курили они, так что ищу, где бычки закопаны.

Степа подошел к урне рядом с ближайшей ведущей вверх лестницей. Пусто.

– Вот именно! Я перво-наперво в ней и полюбопытствовал, если здесь нет, значит, где-то зарыли.

Степа снова посмотрел в сторону океана. Какие-то бугры неподалеку от линии, до которой добегали могучие приливные волны, привлекли его внимание.

– Это здешние пакицеты на сушу выбрались. Верный знак, что мегалодон неподалеку крутится. Это для нас сигнал, что к воде лучше не подходить, – ответил уборщик на незаданный вопрос, просто проследив за взглядом парня.

– Вы их чем отгоняете?

Надо же, какой неожиданный пласт вскрывался прямо здесь, в Белом Городе, в сотне метров от мест, где веселились толпы беззаботного народу.

– Фотовспышками. Только это уже давно было. Здешнее стадо не первый год тут обитает. Запомнили, что нельзя им в город. Под утро уйдут с отливом.

– А в воде они на людей не нападают?

– Так буйки же стоят. – Работник службы очистки нашел тайную пепельницу и, плотнее сдвинув прутья граблей, перегружал добычу в мусорный пакет.

Дальше его расспрашивать Степа не стал. Нечего человека от дела отвлекать.

Вот он и дома. На Морковкине. Бурная короткая встреча с супругой, и вот она уже торопится «к станку». А поговорить? Хотя он ведь не волнами любоваться прилетел, чтобы вечером мчаться к родителям. Они считали, что он тут за хозяйкой острова ухаживает, просто не знали, каким образом. Во всяком случае, на смену он и завтра успеет, если вылетит вскоре после обеда. Так что у них впереди целая ночь.

А Делла сегодня была занята ужасно интересным делом. Под огромной линзой на крошечной пластинке мутного стекла разместила крошечных многоногих паучков, связала им ноги тончайшими золотыми нитями. То и дело вспыхивало пятнышко лазерной сварки. Манипуляторы отпускали скрепленные связи и принимались за установление новых. Супруга диктовала координаты и косила взглядом на монитор – проверяла, верно ли разобрал анализатор голоса полученное распоряжение.

Это она собирала мозги для робота из, как она выражалась, бескорпусных микросхем. Потом, когда образец будет отлажен, следующие изготовит уже автомат. Возможно – управляемый этим самым, как она его называла, контроллером.

А он пока позанимается подкалиберной пулей. Его «десятки», из-за конструкции с откатывающимся стволом, никогда не обеспечат кучности, необходимой для снайперской стрельбы. Но, дабы уверенно попадать на расстоянии хотя бы шестисот метров, необходимо, чтобы пуля имела большую скорость, то есть меньшую массу для обеспечения той же отдачи. Тогда снижение траектории с расстоянием уменьшится и, соответственно, уменьшится и разброс. Вот над этим он и подумает.

А вот и не вышло. Оказывается, случались осечки при стрельбе из его ружей. И тут-то с извлечением несработавшего патрона дело было плохо. Затвор не отцеплялся от ствола, пока тот не доходил до задней точки. А потом новый боеприпас утыкался в конец старого. Или не утыкался, если отсутствовал магазин, но несгоревшая гильза со всем ее содержимым все равно оставалась в стволе.

Степка принялся за переделку автоматики. Основные решения не изменились, но два из четырех магазинов пришлось убрать, чтобы освободить проход для извлекаемой гильзы, соорудить экстрактор и, главное, придумать, как вытащить гильзу из ствола. Поэтому разговора о смысле бытия этой ночью не получилось. Зато он вспомнил такие замечательные слова, как «отсекатель» и «шептало». Ладно. Не в последний раз он тут. А пока поколдует в своей мастерской под навесом, чтобы не соскочить с катушек от неудобных мыслей. Главное – заняться чем-нибудь нужным, тогда смысл бытия ни капельки не волнует.

Школьные товарищи с их учебными делами и сложными взаимоотношениями давно отодвинулись куда-то на второй план. А ведь девчата сейчас выбирали фасоны платьев для выпускного бала, а парни обсуждали планы на будущее. Санька с Шурочкой наверняка на грани банкротства в связи с тем, что для любой особи женского пола выглядеть не хуже других – это почти смысл жизни, так что накопления могут легко перейти на счет магазина одежды или модного ателье. Об этой паре все знали, что они планируют жить вместе, пожениться, когда достигнут совершеннолетия, купить домик и завести детишек.

Шурочка давно подрабатывала техническими переводами, и с англичанкой они нередко обсуждали тонкости особо заковыристых фраз. А Санька бегал в порт – там у него среди грузчиков были хорошие знакомства, поэтому звали его, когда сейнер с рыбой возвращался с промысла. Копили ребята деньги на домик.

А вот сейчас, к гадалке не ходи, спустит Санька все накопления на бальное платье для любимой. Они оба из небогатых семей, так что в их элитном классе, чтобы соответственно одеть детей, близкие вынуждены нести расходы, почти исчерпывающие возможности семейного бюджета.

Забавно. Раньше Степан ни о чем подобном никогда не размышлял, а вот сейчас, пробежав памятью по тому, что наблюдал за долгие годы совместной учебы, словно увидел наконец истинное положение вещей. И то, что ребята эти давно и регулярно радуются друг другу, тоже стало для него очевидным. Ведь легко заметить, что в отношениях этих совсем еще детей постоянно проскальзывало что-то супружеское. Словно они давно везут вместе повозку общих хлопот. Если бы не общение с Деллой, он бы ничего подобного просто представить себе не смог.

Валерка Долгушин, выгнанный из диспетчерской службы, вернулся в школу и со страшной скоростью наверстывал пропущенный материал. Вот незадача! Ведь Степану тоже предстояло пройти экзамены через считаные месяцы. А Делле? Она же в прошлом году сдавала за предпоследний класс. Нет, наверняка для нее это будет несложно, но под каким именем она появится в городе? Погибшей Аделаиды Ланской или невесть откуда взявшейся Клары Морковкиной? А если встретит кого-то, знавшего ее в лицо? Ой! Забыл совсем, Клара ведь школу уже окончила, причем на Земле. Во всяком случае, это следовало из документов, найденных в сети.

Тихий ужас у него начался с тех пор, как связался он с этой непоседой. Еще и года не прошло, а словно целую жизнь прожил.

Ну вот, отстрелял образец, и на душе снова сделалось неспокойно. Оружие работало прекрасно, можно его тиражировать. И даже понятно, как переделать те экземпляры, которые они изготовили раньше. И опять в голову вернулись непростые мысли. Ну-ка, проанализируем их! С чего все началось? А с того, что Делла спросила, откуда у него берутся желания. Так откуда же? Что еще он может припомнить по этому поводу?

Ха. Она ведь рассказала ему все сама. Давно, еще при первой встрече. «Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть и боюсь пожелать того, чего на самом деле мне не надо» – вот ее ответ на вопрос о том, чего она боится. Значит, его юная женушка всерьез опасалась захотеть того, в чем не нуждалась. То есть осмысливала собственные побуждения. Анализировала, для чего ей то, что вдруг понравилось.

Отлично. Из клубочка непоняток выставился крошечный кончик. Потянули!

Первый вопрос – а чего же всегда желал он? Да кучу всякой всячины! Игрушки, лакомства, удобства, красивые вещи и престижные визоры. А почему?

Степан долго ковырялся в памяти, и получавшиеся ответы ему не очень нравились. В основном получалось, что он видел что-то у кого-то, у прохожих или в рекламе, в передачах подмечал или слышал упоминания, а потом желал этого самого для себя. Но ведь это же зависть! Он – великий завистник!

И большинство людей вокруг ведут себя точно так же, как и он. Просто у одних больше денег и они могут себе позволить то, для чего у других средств недостаточно. И эти другие делают вид, что им этого и не нужно. Но это уже к делу не относится, потому что значение имеет только одно обстоятельство – миром правит зависть. От нее проистекает большинство человеческих потребностей, и, следовательно, на их реализацию направлены основные ресурсы мира людей.

Аж крякнул от досады на себя прошлого. Каким же он был наивным. А сейчас?

Прислушался к внутреннему голосу. Пожалуй, и сейчас он вполне способен захотеть чего-то привлекательного, увидев это у других. Но теперь он сможет в себе разобраться.

Ох Делка, ох колдунья! Что же она с ним сотворила! Изувечила морально.

Зато ответ на вопрос о смысле жизни нашелся в одно действие – каждый человек живет для того, чтобы исполнялись его желания. Хм. Он ведь это недавно где-то слышал.

Глава 15

Аборигены

Ново-Плесецк очень маленький город. Тут живет всего тысяч двадцать народу и имеется ровно две школы. Одна – на незастроенном пространстве, отделяющем Сити от Белого Города, – расположилась на живописном пологом склоне, покрытом ухоженной травой, и окружена редкими перелесками. Вторая втиснулась на стыке портового и промышленного районов там, где смыкаются их дальние от залива жилые части.

В первой школе учатся детишки из семей работников сферы управления и бизнесменов. К их услугами и отличный стадион, и конюшни с лошадьми, и даже поле для гольфа. А второй храм знаний – для всех остальных. Спортивная площадка тут тесная, классы большие, и повсюду вечная сутолока оттого, что после уроков начинают работать разные кружки в тех же помещениях. Кто поет, кто лобзиком выпиливает, лишь бы по улицам не шлялись.

Вот сюда Степан и заглянул впервые в жизни, чтобы разыскать дядю Ляпу. Еще на работе узнал, что его биплан садится на аэродроме, и договорился о встрече. Прямым текстом они не поминали ни имени Деллы, ни имени Клары, но понятно, что привез ему гость какую-то весточку именно от супруги. В последнее время на Полигоне показываться некогда – надо подгонять пропущенный материал за целый год.

Впрочем, в самой школе дяди Ляпы не оказалось, зато из подвала слышались характерные выстрелы «десяток». Понятно, что за учебные пособия доставил сюда этот мужик. А вот у них на холме стрелковой секции нет; кому хочется – в городских тирах тренируются.

Степа снова связался с приехавшим с Морковкина человеком и, взяв «поводок», через несколько минут был на месте. Здесь, в тесноватом квартале, застроенном домиками для рабочих, расстояния невелики – не то что у них в Белом Городе, среди обширных ухоженных участков. Собственно, теснота тут относительная, это все-таки не многоэтажки земных городов, которые он помнил с детства.

Однако для дома такого размера людей за столом было чересчур много – гость поспел к ужину, и на лавке, стоявшей вдоль длинного стола, ему освободили место – подвинулись. За последнее время Степану многое стало представляться в другом свете, особенно после пребывания среди таких же простых ребят на острове, так что он даже не подумал проявлять стеснительность или дожидаться прямо сформулированного приглашения. Просто сел, и перед ним оказалась тарелка с гречневой кашей и мясом.

Вот это да! Гречка здесь редкое лакомство, ее ввозят с Земли. А тут – богатырские порции и добавка без ограничений. И отличный кефир. После смены аппетит всегда хороший, так что меню отработал полностью. Другие сотрапезники – мужчины, женщины и подростки – застольных бесед не вели и хотя одеты были проще, чем он привык, никакого особого чувства не вызывали. Дядя Ляпа протянул тонкую папку с несколькими листочками, и Степа тут же их просмотрел. Нет, это не слова любви или нежности, Делла его ими не баловала. Расчеты к наброскам боеприпасов для «десятки», что он ей оставлял.

А застолье не завершилось. Никто не расходился. Пока гость изучал послание от жены, дядя Ляпа начал повествование, и стало интересно послушать.

– Точно я, конечно, немногое помню, маленький тогда был, но, когда тряхнуло и полыхнуло на атомной станции, все бросились врассыпную. Папа подхватил меня на руки, а Олька тогда еще была у мамы в животике. Так мы и пошли. Сзади зарево – я его хорошо видел, потому что папа меня держал так, что я смотрел назад. Шли мы навстречу ветру, и мама толкала коляску с продуктами.

Когда дорога закончилась, колеса перестали катиться, и я пошел ногами, а папа нес на палке два мешка. Людей вокруг становилось все меньше и меньше – одни отставали, другие уходили вперед, отклонялись в стороны, опять же. Но несколько семей постоянно держались рядом. Когда завечерело, мужчины принялись огораживать место ночлега, а потом всю ночь горел большой костер, и два человека с заостренными палками сторожили.

На четвертый день добрались до скотного сарая, выгребли навоз, натаскали внутрь земли и по полу рассыпали, чтобы не так сильно пахло. Переночевали. После этого стало проще – разыскали хозяина постройки, а у него нашлись телеги и лошади, он и подвез нас до залива Тылка, а дальше мы плыли на лодке – не знаю, откуда она взялась. Потом папа нанялся батраком к человеку, который выращивал горох. Вот его-то, горох этот, я помню прекрасно. Собирал его, лущил и рассыпал на просушку. Кормил нас хозяин тоже в основном горохом, хотя, не стану возводить на человека напраслину, харчились мы из одного котла с ним и его семьей. С его сыном рыбачили или в Эолке – речка там такая, или в озерце неподалеку.

Потом откуда-то взялась хорошая лодка, тогда мы стали бегать на промысел в залив – там рыба лучше, и вот тут от людей с побережья узнали, что в экспедицию, прибывшую сюда из Омского университета, требуются работники. Мне уже было лет семь, а тут обещают, что спецодежду выдадут, будут кормить, и еще «наган». Я, даже не спросясь у папы, побежал записываться, а вот брать меня не захотели. Насмехались, что маленький. Я заупрямился и устроился рядом в шалаше, ждать, что они передумают, потому что сам к себе относился как к человеку серьезному, добытчику и вообще самостоятельной личности, способной не пропасть в наших диких местах. А потом явилась к ним в базовый лагерь группа детишек ненамного меня старше, и вот их почему-то приняли рабочими.

Старший этой группы пришел ко мне, спросил, как звать, и забрал с собой. Сказал, что люди им нужны, а половину своего пайка он выделяет. «Наган», правда, мне не достался – на ту плату, что могли нам предложить ботаники, взрослые наниматься не хотели, а вот ребятишки так спасались от голода, да и, по правде сказать, без нас эти штафирки быстро бы попали на зуб хоть мегакотикам, хоть ужасным волкам. То есть мы в основном охраняли этих ребят с их папками для гербариев. Кто с огнестрелом – те на маршрутах, а остальные лагерь в порядке содержали.

Экспедицию эту сохранили в целости, ни от кого зверушкам здешним ничего откусить не позволили, и, пока на каботажник не посадили, глаз с них не спускали. Так я и прибился к команде экспедиционных рабочих. Ярн тогда их водил. А до следующей группы исследователей с Земли мы всей толпой собирали жуков с картошки у фермера, что на Белой жил. Ученых челноки привозили сюда, в Ново-Плесецк, на военную базу, а потом на судне их отправляли на восточное побережье залива, чтобы можно было проникнуть в глубь территории по рекам. Тут нашу команду и нанимали. Научные работники еще на Земле друг другу давали знать, на кого здесь, на Прерии, можно положиться, так что, случалось, нам и разделяться приходилось на две или три группы, или экспедиции стояли одним лагерем ради безопасности.

Мы росли, к нам присоединялись другие ребята. Оружие ученые оставляли нам как «утраченное», и провиант, и кое-что из бивачного имущества. Ярн стал водить только геологов – ему с ними было интересней, а я – биологов. Военные тоже нас приглашали – они ведь на учения иногда выезжают в поля, а зверушки в знаках различия и родах войск разбираются плохо – им подавай гастрономические характеристики. Крепла наша группа и несла потери. Ребята, охраняя ученых, не всегда себя уберегали.

А потом, когда одна экспедиция завершила изучение землероев, то мы неподалеку отсюда завели свою постоянную базу. Кормовую, имею в виду. Эти твари, как выяснилось, растительностью не интересуются, зато насекомых и червей выедают подчистую. А чтобы они где-то завелись, нужно, чтобы кто-нибудь вывел крыс и кротов из этой местности, потому что они-то этих землероев и съедают. И серые амфмиционы это отлично проделывают. А потом на освобожденной от кротов местности вырастает отличная трава, на которую сбегаются жвачные, – и снова амфиционам корм.

Вот в такой биоценоз мы картошечку и встроили. Бросаешь клубень в дырку, проделанную палкой, топаешь ногой, чтобы земля с кромок осыпалась, и все. В рыхлой почве, испещренной ходами, все растет прекрасно, жуков и других букашек кушают подчистую, а когда приходит пора – дергаешь куст за ботву и стряхиваешь с него урожай прямо в корзинку. Даже парадокс получается – чем больше насекомых на картошку набрасывается, тем пуще она растет, потому что тогда образуется больше помета от землероев и, соответственно, прибавляется удобрения.

Ну и еще там кукуруза с подсолнечником родят отлично, так что, считай, вчетвером исключительно за счет ручного труда можно сколько угодно народа накормить.

– А почему вчетвером? – спросил Степка.

– Потому что двоим надо вести круговой обзор с оружием в руках. Серые амфиционы – тоже часть биоценоза. Без них наша агротехника не работает. Раньше мы эту ферму держали на холмах, что к юго-западу от космодрома, а теперь отъехали к югу от Стального водопада – не любят люди хищных зверушек около своего жилья.

Дядя Ляпа прервался, налил себе из запотелого кувшина, глотнул и поморщился.

– А кто у вас старшим был? – воспользовался Степка паузой, чтобы задать новый вопрос.

– Сначала – тот парень, что меня позвал. А после того, как у него ружье дало осечку, обычно у меня совета спрашивали. Или разрешения. Ярн во все контракты велел включать пункты о чтении для рабочих лекций по профилю экспедиции и по результатам сделанных открытий. Сестрица моя тоже в лагерях геологов выросла – родители наши стали наниматься вместе со мной. Мама шить всех учила и всякое другое по хозяйству, а отец по мужской части – инструменты там и как оружие в порядке содержать. Взрослые люди тоже к нашей банде прибивались, кто не пытался свои порядки заводить или верховодить. А если кого нам не надо, так если тех без нашего согласия нанимали, то мы на маршрут не выходили, поэтому всегда по-нашему получалось.

Так про сестрицу. Она придумала еще один способ зарабатывать на жизнь – стала возить товары от одного поселка к другому и где менялась, где за деньги покупала или продавала. Экспедиции, они, видите ли, не каждый год прилетали, а питаться желательно регулярно. Ну, и, как вы понимаете, если каждый не по разу кого-то от смерти спас, и таких – через одного, то в команде нашей, которую никто толком ни разу не пересчитывал, сплоченность получилась не меньшая, чем в дружной семье. Последнюю галету на пятерых разломить – это с каждым, наверное, не по разу случалось. Да, если бы не это – не выжили бы мы в те времена. Бывало – несколько лет с Земли ни одного транспорта не приходило, даже военных подкармливать доводилось.

Олька, как начала товарами жонглировать, считай, всю картинку человеческого бедствия на Прерии в деталях разглядела. Вояки ей даже старый вертолет восстановили и несколько лихтеров столкали на воду, что на берегу у них валялись. Тогда и пустили мы каботажные корытца на юг от космодрома вокруг мыса в залив Тылка, ну и по рекам. На восточном-то берегу материка как-то не поселился никто, все к западу от Большого хребта, на равнине, но связь с космодромом поддерживать нужно. Опять же, с военными контакта терять нельзя – у них хоть новости с Земли бывают.

А у нас, кроме картофельной фермы, молочная завелась. Коров-то надо строго в помещениях содержать, чтобы их зверье не поело, а значит – выращивать корма. Турнепс, бобовые, а тут еще арбузы нужных сортов сумели с Земли привезти. Маленький такой пакетик с семенами. Потом бананы, хлебное дерево, финики – многие ребята осели на земле, хозяйства позаводили себе разные. Мы в перерывах между наймами вроде как батрачили у них. А на планету Земля стали кое-кого отправлять на учебу. Первый поехал, чтобы стать юристом. Сколько при этом ему пришлось подрабатывать, и, главное, как – про это большой роман написать можно. Потом второй парень отправился по его стопам поступать на нефтехимика – дорожка уже была протоптана. Жилье и пропитание ребята наладили быстро, а деньжат на учебу мы подкидывали. Третий растениеводству учился, а дальше я уже и не упомню. Олькиных сыновей мы без особого напряжения в студентах содержали, а вот Ярн, пока получил диплом по геофизике, два раза перерывы делал – не хватало у нас тогда платежных средств.

Традиция же – между собой деньгами не считаться – так с той поры и сохранилась. И выручать людей, хоть своих, хоть бы и нет, из зубов зверя лютого – так без этого тут до сих пор не прожить. В город твари клыкастые редко наведываются, поскольку постреляны или отогнаны, так и наших людей тут немного. А вообще-то, хоть старые поселенцы, хоть те, что с последней волной сюда понаехали, знать не знают и ведать не ведают про нашу большую семью ничегошеньки.

Когда товар какой нужен – у Ольки интересуются, когда рабочих в экспедицию хотят нанять – мне весточку шлют. Арбузы там, или сыр, или тот же горох – по каждому вопросу известно, к кому обратиться. И все это разные люди. А то, что все они платят из одного кармана, – это ведь не видно. Нам так спокойнее, когда наверху нас принимают за отдельных собственников или работников.

Степан опять встрял с вопросом:

– Ольга – это Яга?

– Да.

Встали из-за стола и заклацали оружием. Тут у всех, как на подбор, слоновые ружья того же десятого калибра. У многих оптические прицелы прилажены. Похоже, что нынче здесь собрались профессиональные охотники. Женщины занялись посудой, а подростки принялись канючить, чтобы их с собою взяли, они, мол, ребята не промах. Большие мужики над ними не подтрунивали, смотрели даже с сочувствием, надевая на себя сбрую парапланов и прилаживая за спинами ранцы с пропеллерами.

Степа с интересом наблюдал за приготовлениями. Особенно любопытно выглядели двигательные блоки. У Деллы он раньше видел такой, а в магазинах они ему на глаза не попадались. Ружья ребята закрепили на груди поперек, а потом, наклонившись, дали роторам реверс и взлетели вертикально исключительно на тяге пропеллеров. Там, в вышине, в лучах закатного солнца раскрывали купола и уходили в сторону предгорий.

Стартовали по одному, последовательно, поэтому вереница из пяти человек вытянулась цепочкой.

Дядя Ляпа хлопнул юношу по плечу:

– Подбросишь меня до аэродрома?

– Запросто. Прямо сейчас?

– Угу.

Степкина машинка около школы дожидалась своего хозяина. Сели и поехали.

– Рискованно ты ее без присмотра бросил, – заметил пассажир. – Сейчас здесь не то что раньше, с Земли кто только не понаехал. Из одной пакости могли угнать или скрутить чего.

– Увы, нет в этом районе парковочных площадок.

– Да, быстро меняется жизнь в последние годы, и не поймешь, к добру оно или к худу. Ты не слыхал ли чего о планах руководства колонии на ближайшее время? А то тревожно мне.

– О ГОКе все больше толкуют. Про инвестиции, паи, дивиденды. – Степа действительно не особенно прислушивался к разговорам родителей, и, наверное, напрасно. Отец часто выглядел озабоченным и многое рассказывал маме. – А вы на Полигон возвращаетесь?

– Нет, на прикрытие охотничков наших отважных.

– Добычу забрать?

– А они не на промысел полетели. В тех местах один чудак живет отшельником, так говорит, что видел волков здоровенных. Сам ли узрел или кто из его семейства – не поклянусь, вроде как с дога размером. Вдали мельтешнули, а у коз от этого аппетит пропал и удои снизились. Попробуем отогнать или перестреляем. Если в потемках, да сверху, да с прибором ночного видения, с этими тварями не так опасно связываться, как если на ногах и днем. Ты их всяко лучше видишь, чем они тебя.

– А может, и я на что сгожусь? – Степа подвел машину к стоянке, где ждал дядю Ляпу его биплан. Стало парню интересно, как это ночью с воздуха вести охоту.

– Нет, не стоит тебе со мной лететь, – дядя Ляпа посмотрел на него. – Только вижу, что очень хочется. Ладно, чиркать шарик крылышком я сегодня не собираюсь, а в багажном отсеке скамеечка есть. Правда, с нее не видать ничего.

Не полетел Степа на охоту. Умостился было в багажном отсеке дяди-Ляпиного биплана, но, как только понял, что, кроме нескольких часов, проведенных в ящике, ему ничего здесь не светит, успокоился и вернулся домой. Поднял из сети исторический очерк о колонизации Прерии – захотелось сравнить его содержание с услышанным повествованием. Вроде как и то же самое, а на другой лад. В период после аварии на АЭС описаны бедствия людей, жертвы среди населения, потеря управляемости. Отмечены действия военных спасателей, сумевших эвакуировать немало людей на противоположный берег залива и подбросивших им одежду, медикаменты и продовольствие. А вот о работе администрации совершенно не упоминалось.

Хм. Полез в сеть – архивы-то из нее никуда не девались. Так что поковырялся в списках пассажиров бортов, уходивших в тот период с взлетной полосы военной базы. Семьи руководителей колонии заполнили эти челноки вместе со своими главами. Вот почему от них в этот период никто не получал никаких распоряжений. Не врал, однако, официальный источник. Никто ничем даже не пытался командовать. Начальники подразделений станции и ее персонал успели что-то сделать, но большинство из них быстро умерли после этого.

Глава 16

Младший абориген

Четырнадцатилетний Игорь – потомственный арбузовод. Традиционный термин «бахчевод» его не устраивает, потому что он любит именно арбузы, а дыни и тыквы его интересуют лишь постольку, поскольку их приходится тоже выращивать и употреблять в пищу. Растение, приспособившееся к жизни в сухом климате и способное достать с огромной глубины влагу в количестве, достаточном для того, чтобы утолить жажду нескольких человек, – это поистине шедевр эволюции.

Изучать этот шедевр было все интересней и интересней, тем более что из домашней лаборатории его никто никогда не гнал. Эта замухрышка Делла выбрала место для освоения ремесла не с бухты-барахты, знала, что на самом деле в этом старом доме живут селекционеры, как называли их исстари. То есть – генные инженеры и естествоиспытатели. На их делянках проходили проверку вновь выведенные сорта и проводились пробные посевы растений с модифицированным кодом.

Шесть новых видов арбузов Игорь создал своими руками под влиянием идей этой худосочной недотепы, классно летающей на мотопараплане. Нет, додуматься до мысли заставить плодовую культуру добывать из земли металлы! Хотя грудь у нее и маленькая – он тогда на велосипеде не сразу и понял, что нашел то, что искал, – но идеи в голове вертятся интересные. Даже жалко, что эта малявка выбрала себе другого кавалера, но тут уж ничего не поделаешь. Зато она недотумкала, что соединения металлов, которые желает собрать в арбузе, находятся в почве преимущественно в нерастворимом виде, то есть попасть в корневую систему никак не могут.

Вообще-то, растения умеют вырабатывать разные кислоты, причем некоторые из них весьма едкие. Особенно славятся этим мухоловки, переваривающие таким образом добычу. Собственно, с этими растениями Игорь и работал направленно, пытаясь подсадить нужный ген в цепочку, отвечающую за функционирование корневой системы.

Если кто-то думает, что это просто, – так это потому, что сам никогда ничем подобным не занимался. Но еще сильнее ошибаются люди, полагающие, что результат получается сразу. Тысячи попыток приводят к единицам результатов, для которых возможно деление клеток, – то есть продукт получается жизнеспособным. А вот насчет того, что из этого результата вырастет и будет ли дано потомство в виде, скажем, семян, или, на худой конец, произойдет ли вегетативное размножение, например, отводками, этого заранее не угадать.

Игорь не держал свои затеи в тайне, так что и сестрица, и дедушка с тетушкой помогали ему или подсказывали. После десятков тысяч операций на геноме полдюжины экземпляров выпустили и корешок, и листики, и в оранжерее с подсушенным воздухом их удалось более-менее подрастить.

Ну а делянка, куда пересадили образцы, оказалась неподалеку от дынных грядок. Дело в том, что во время дождей арбузы не только не растут, они еще и погибнуть могут от избытка влаги, не говоря уж о том, что в этот период трава их просто забивает. А вот в конце зимы уже достаточно сухо, чтобы можно было рассчитывать на успех. Так что рассада подоспела вовремя и со всяческими предосторожностями была перенесена на открытый грунт.

Игорь каждый день в одно и то же время фотографировал своих питомцев с одной и той же точки, чтобы потом иметь возможность понаблюдать их рост на всех стадиях. А когда день за днем ходишь одной и той же дорогой, невольно примечаешь некоторые изменения, происходящие поблизости от нее. Вот он и обнаружил пропажу дыни «Колхозница» с соседней грядки. Правды ради следует отметить, что сам имел на нее определенные виды и поглядывал за тем, как она зреет, ожидая наступления оптимальной спелости для употребления ее внутрь. Он ведь дыни не любил не в смысле есть, а вообще.

А тут вдруг бах, и нет красавицы. Разыскал стебель, с которого ее сорвали. Точно, как раз вовремя унес ее кто-то неведомый – пересох черенок. И, что интересно, срезал ножом, в то время как все домашние ее бы обязательно открутили – ну так уж у них было заведено. Что же касается свойств лезвия, оставившего ровный, прямой и гладкий след, то оно заслуживало высокой оценки – острое.

Пропажу следующей дыни он отметил через сутки. Отпечатки ног на сухой земле не настолько выразительны, чтобы по следам можно было хоть что-то узнать о существе, совершившем хищение. Шаг, пожалуй, короче, чем у него. Забавно. Если бы это был кто-то из соседей – то… нет. Незачем им в такую даль таскаться, у них этого добра и своего в достатке. Да и не принято как-то брать тайком то, что тебе и так дадут, да еще и помогут выбрать что получше. Хотя с выбором воришка определенно справлялся и без посторонней помощи.

Стало так любопытно, что Игорь «забыл» на штативе камеру и «случайно» поставил ее в режим один снимок в минуту. Ну и повернул так, чтобы смотрела как раз на дынные грядки.

Разыскивать нужные кадры долго не пришлось. Воришка появился буквально сразу вслед за его уходом. На одном изображении был виден в отдалении четвероногий зверь: приземистый, коротколапый, с коротким пушистым хвостом. Окрас бурый, а движения настолько стремительные, что кадр даже немного смазался. Двигался объект в направлении камеры. Обработку изображения Игорь в камере нарочно отключил, потому что перед этим снимал неподвижные предметы, закрепив аппаратуру на опоре, а теперь пожалел об этом.

На втором снимке похититель дынь шел на задних лапах и находился рядом с предметом хищения, но «до того». Можно было увидеть, что он коренаст, ростом примерно метр тридцать, покрыт густым плотным мехом и ужасно похож на росомаху или горностая-переростка. Третий кадр запечатлел ретираду на трех лапах с зажатой под мышкой добычей.

Игорь перерыл материалы о животном мире Прерии, и единственным кандидатом на роль героя фоторепортажа оказалась фурия – крупная куница, обитающая в горах. Делать ей здесь, на границе сухой степи и полупустыни, было решительно нечего – это универсальный хищник альпийской зоны, а не охотник на сусликов и сурков. Кстати, зубы у этой твари острые, так что то, что он, Игорь, посчитал перерезанным, на самом деле могло быть и перекушено.

Какая же нелегкая принесла зверя в такую даль от мест обитания? Не иначе как его сородичи так расплодились в пределах привычного ареала, что им просто перестало хватать пространства – ведь охотятся эти грозные создания на обширных территориях, занимающих порой сотню квадратных километров. И главное, чем питается фурия посреди иссушенного солнцем пространства? Понятно, что дыни способны поддержать ее жизненные силы в течение некоторого времени, но ведь организму плотоядного необходимы белки животного происхождения.

Посоветовался на кухне с тетушкой, показал фотки и получил разрешение выбрать в морозильной камере то, что покажется ему подходящим для включения в рацион нового соседа. Охотиться на тварь, которая ни разу не предприняла попытки напасть на людей, в голову никому не пришло. Они тут давно живут и понимают, что проще «убедить» ограниченный контингент шерстистых носорогов не ходить через их поля, чем, перестреляв их, принять визит невоспитанных кабанов, которых удар тока, полученный от электропастуха, может раззадорить на сущее непотребство. А так – носороги кабанов отгоняют, за что имеют доступ к луже с водой. И стойки с проводами, к которым подведено напряжение, привычно обходят – оставлены для них пути между плантациями.

Лис Леонард в открытую подходит к птичьему двору и, если его долго не замечают, делает вид, что пытается подкопаться под сетку. Приходится срочно выдавать этому настойчивому защитнику прав животных брусок мороженого криля – невеликая плата за отогнанных от кур степных хорьков.

А фурия, если ее прикормить, может «перехватить» набег тушканов, которые по неведомой причине приходят иногда солидными группами и устраивают форменные потравы посевов. Так что мороженая кефалька для первого контакта была признана подходящим знаком доброй воли. Отличная рыбка длиной сантиметров сорок – неплохое дополнение к вегетарианской пище. А что касается потери некоторого количества дынь – так этого добра у них сколько влезет. Делянку, где «пасется» зверь, можно вообще не убирать сплошняком. Игорь все равно там бывает каждый день – перетаскает созревающие плоды по десятку за раз, а остального зверю хватит.

Желтую круглобокую красавицу, которая буквально просилась в рот, трогать не стал – пусть достанется новому соседу. Собрал в две корзинки по пять дынек да и отправился восвояси, оставив кефаль на длинном блюде. Неправильным показалось парню класть хороший продукт на голую землю. Если бы на траву – тогда другое дело, но не в пыль же! Пластиковый пакет, в котором ее принес, забрал с собой. Это для пищеварения вещь неприятная, а проверять животное на сообразительность как-то негостеприимно. В конце концов, он фурии не папа и не мама.

На другой день Игорь отправился за следующей фотографией своих любимых арбузов, прихватив с собой свежую потрошеную тушку бройлера – бабушка сказала, что лишняя она, не влезает в кастрюлю. Подошел к блюду, оставленному со вчерашнего дня на грядке. Кефаль пропала, а на ее месте лежал свернутый вчетверо пластиковый пакет с ручками, придавленный консервной банкой, чтобы ветер не унес. Вот как! Подношение принято, но неудобно зверю тащить оттаивающую рыбину без сумки. Да и какой он зверь после этого? Но и не человек. Тогда кто?

То, что пакет сделан из полиэтилена, в лаборатории установили в два счета. Обычная «майка», какие у них в захолустье стирали и развешивали на просушку, чем всегда умиляли горожан, когда они тут оказывались. На консервной банке имелись надписи незнакомыми значками и картинка, наводившая на мысль о зеленом горошке. Семейство, взбаламученное рассказом Игорешеньки, рассмотрело ее со всех сторон и единодушно признало, что тара эта нечеловеческая, мысль о чем возникала у каждого, кто взглянул на пришпиленные к стене фотографии «дарителя».

Емкость немедленно вскрыли, чтобы убедиться в том, что содержание ее соответствует картинке. По одной горошине досталось каждому – они оказались довольно крупными и по вкусу напоминали икру. Не иначе – мегалодонью. Этих акул пока изучили слабо, но размер наводил на такую мысль. Потом сообразили, что неплохо бы исследовать ее в лаборатории, но объекты для изучения к этому моменту были уже недоступны. Их слопали. А оставшаяся на дне банки жидкость содержала воду и поваренную соль, ну и кое-какие специи. Количество годного для анализа биологического материала оказалось невелико, и тетушка весь рассол собрала в пробирку.

На следующий день Игорь притащил на дынные грядки тарелку салата «Рудокоп» и шахматную доску. Салат, прикрытый крышкой, он поставил в предусмотрительно оставленный неведомым существом пластиковый пакет, и вилочку, завернутую в салфетку, приложил. А еще расставил на доске фигуры – они магнитные, так что от ветра с места не слетят – и сделал первый ход: е2–е4.

В течение следующих суток арбузоводы не переставали переживать по поводу намечающегося контакта с несомненно разумной общностью, обнаруженной на планете, которую люди изучали уже около полувека. Нет, это надо же. Ведь совершенно дикий мир, никаких построек или их развалин, сделанных руками иных наделенных интеллектом существ, никто никогда не находил, а тут вдруг такое событие! Игоря на его обычную «прогулку» провожали, как на важную дипломатическую встречу, с напутствиями, и даже заставили одеться поприличней. Одного, понятно. Не хватало еще толпой туда заявиться, чтобы перепугать неведомое существо.

Салатная миска и блюдо были найдены чисто вымытыми, упакованными в пластиковый пакет и перевернутыми кверху дном, что обычно воспринимается как сигнал об окончании банкета. На шахматной доске изменила положение только одна фигура – король черных лежал, что традиционно означало капитуляцию.

Крышка салатницы оказалась под ней вместе с вилкой.

Контакт не состоялся. Видимо, другая сторона испугалась напора, с которым люди принялись знакомиться. Дыни с этой грядки больше не пропадали, а камера, «забываемая» через раз на штативе, никого ни разу не зафиксировала. Да и баночка красной икры, поставленная на обычном месте в качестве подношения, оставалась нетронутой.

Анализ рассола показал наличие в нем нескольких аминокислот, ничем особым не примечательных, а пустая консервная банка уже на другой день рассыпалась в пыль, разлетевшуюся, когда открыли дверцу шкафчика, за которой она хранилась. Из материальных следов несостоявшегося открытия остались только три не самых четких снимка известного науке зверя.

Глава 17

Головомойка

Степа сегодня прошел в школе собеседование по истории, последнее в череде испытаний для ребят, заканчивающих последний класс экстерном. Осталось сдать четыре экзамена в общем потоке – и порядок. Позаниматься, конечно, придется, но позднее, а пока он имеет право навестить жену. Родители даже беспокоились, что он так долго не показывался пред ясны оченьки хозяйки острова Полигон. Боялись, что может упустить столь выгодную партию. Еще и интересовались, почему он со своей девушкой только перекидывается изредка короткими текстовыми сообщениями делового характера, а не поговорит никогда, не помурлычет ей в ушко.

Не слишком долго оплакивали они его прошлую подругу. Он, конечно, тоже в этом плане выглядел не лучшим образом, если взглянуть со стороны, так что не ему их судить.

Малолюдно было здесь, на острове, но не безжизненно. Делла чмокнула его в щечку, сказала, что ничего ему сегодня не обломится – день неудачный, – и умчалась на другой конец острова, где в штольнях, пробитых в сплошном камне, велись какие-то работы. Все кругом были заняты, в ростовой трое в белых халатах присматривали за тем, как установки под управлением автоматики созидают разные предметы или, наоборот, «разбирают» лом металлов на компоненты.

Полюбовался на стволы своих «десяток», вернее, их заготовки, извлеченные из печи, где проходила какая-то из стадий изготовления, глянул на прибойные волны с площадки около будки подъемника. Как-то и нечего ему делать. Вот незадача! С Делкой намного интересней, она всегда развлекала его, заставляя действовать и соображать.

На этой мысли Степан остановился. Он – ведомый в их паре. Некузяво, конечно, но ему это положение комфортно. Ему нравилось, когда эта непоседа им помыкала. Это что же выходит, он подкаблучник? Хм! Надо срочно в этом вопросе разбираться.

Итак – девчонка не самая большая раскрасавица. Заинтересовала она его, когда щелкнула на экзамене задачку, но тогда, в присутствии одноклассников, проявить к ней интерес он не решился. А какой это был интерес? Точно, ему почему-то захотелось эту толстознаюшку завалить и обойтись с ней по-мужски. Тем более – ведь явная деревенщина.

Забавно анализировать собственные побуждения, глядя на них несколько отстраненно, через год примерно после событий, которые память, оказывается, бережно хранила. Продолжим. Потом он выяснил, что предстоящую ночь эта девушка проведет в уединенном месте, добраться до которого ему проще простого. И старое желание проснулось. Это уже тревожный симптом – повторная реакция на один и тот же не самый внешне привлекательный объект означала, что его побуждение – не просто сексуальное влечение, а влечение, направленное на конкретную особь противоположного пола. Отметим иррациональную компоненту. Ведь в барах нетрудно встретить доступную женщину, да и среди одноклассниц девушки, с которыми можно было бы поработать над данной тематикой, наверняка встречаются. А его понесло к Стальному водопаду.

Итак, уже в то время он действовал не свободно, а под влиянием желания, в происхождении которого не давал себе отчета. Зато потом, когда Делла спасла ему жизнь, застрелив серого амфициона, он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Привычный мир рухнул, и простушка оказалась королевой неведомого мира, в который он со всей дури ворвался. И с этого мгновения он был у ее ног. Под каблуком.

Надо признать, что повелительница обращалась с ним милостиво и не только позволяла себя любить, но и знакомила его с тем, как в этом самом мире не пропасть ни за понюшку табаку. И еще – с другими людьми, населявшими эту планету, с тем, как они живут и что поделывают. Его здесь уже приняли за своего, а вот он пока еще не вполне тут освоился. Почему аборигены охраняют горожан? Почему делают это негласно? Почему он не понимает, чем ему заняться, если не получил прямой команды? Он же вел себя словно ребенок! Вот потому-то и находился в зависимом положении, что был беспомощен один.

Ну-ка, проверим.

Степа, ничтоже сумняшеся, пошел на кухню, и «немеченая» бандитка Татьянка попросила его разгрузить посудомоечную машину, потом – накрошить для салата вареной картошки, разобрать и отмыть элекромясорубку… гипотеза о собственной невзрослости начала обрастать мясом.

Обычай отдыхать после обеда у местных, которые то ли старожилы, то ли аборигены, соблюдался строго. Кондиционеры они использовали крайне редко, а климат здесь теплый, поэтому правило сиесты, или адмиральского часа, нарушать не любили. В жару да после приема пищи значительно веселее подремывать в горизонтальном положении, чем напрягаться в трудах праведных. Вот утренние часы, пока прохладно, – они для работы, а потом лучше передохнуть в тени, выспаться и набраться сил. Вечером, в закатный час, тоже не возбраняется поработать, но это только если действительно испытываешь дефицит времени.

Горожане, проводящие значительную часть дня в помещениях с искусственным климатом, ни о чем подобном даже не помышляли, зато остальные жители Прерии, откушав полуденную трапезу, не позволяли себе ничего большего, чем наблюдение за деятельностью непрерывных автоматизированных производств, которых у них, скажем прямо, раз, два и обчелся.

Здесь, на Полигоне, после того как завершились основные работы по обустройству, этот обычай вошел в употребление и в основном соблюдался. А для Степана это была отличная возможность поговорить с благоверной. Обнимая свою лапушку, он вдруг поймал себя на мысли, что относится к ней… нет, не как к маме, скорее, как к преподавателю. То есть телесная близость с этой женщиной не заслоняла от него ее иные качества. И сейчас – даже что-то похолодело внутри – надо ответить ранее заданный урок.

– Я понял, откуда у меня появляются желания, – проговорил он чуть хриплым от волнения голосом. – Имею в виду не физиологию, а все остальное. Вожделения – они следствие зависти. И это так не только для меня, а и для большинства людей, среди которых мне приходится жить.

Делла приоткрыла один глаз, прищурила его и ничего не сказала, только ресницами одобрительно взмахнула, вроде как: «Продолжай».

А что продолжать? Дальше он эту мысль не думал. Нет, понятно, что людям нужна пища и кое-что еще, чтобы не испытывать телесного дискомфорта, но ведь все остальные потребности – кажущиеся. Исключительно ради того, чтобы быть не хуже, чем остальные. Стоп! Не сходится. Почему аборигены оберегают горожан и не пытаются занять их места в кондиционированных помещениях? То есть их желания исходят не из зависти, и именно поэтому он, чудилка, так к ним тянется.

Посмотрел на мерное дыхание спящей жены и вздохнул. Не ответит она сейчас на вопрос, чего хотят люди, среди которых она чувствовала себя своей. Вот! Опять оставила его один на один с собственными мыслями. А разве сам он в этом разберется? Попробует, конечно.

Итак, едят, строят жилье и растят детишек эти люди точно так же, как и остальные. Защищаются от хищников, зарабатывают на жизнь… ой. Тут уже есть отличия. У них он ни разу не приметил признаков материальных затруднений, а его за эти самые затруднения отругали. Хотя и признаков богатства у аборигенов он не отмечал. Да нет, судя по проблемам с оружием, они находятся в стесненных условиях. Иначе накупили бы пистолетов-пулеметов и не маялись ни с ружьями, ни с жаканами. Что может быть лучше такой тарахтелки для того, чтобы повалить атакующего зверя или стаю тех же волков перебить! И отдача там умеренная, и масса оружия приемлемая.

Интересная мысль получалась: бедняки, не испытывающие материальных затруднений! Оксюморон!

«Смотри, ей весело грустить

Такой нарядно-обнаженной», —

вспомнились строчки из маминой любимой Анны Ахматовой.

Посмотрел на Деллу, и перед внутренним взором предстал родник у Стального водопада. Смуглое костлявое тело девушки, ее круглая попочка. Надо же, сколько уже всего их связывает! И сама она оксюморон, и люди, среди которых живет, и даже он, не способный понять того, что видит своими глазами и к чему его так притягивает.

Папа всегда говорил, что надо ставить перед собой ясные цели и стремиться к ним, четко рассчитывая свои силы. И вот он достиг цели, стал частью сообщества, направленности которого не понимает. Думай, голова. Эти люди смогли выжить на негостеприимной планете за счет объединения усилий. Неужели для каждого отдельного аборигена общественные интересы важнее собственных? Да быть того не может! Нет, надо Делку спросить, а то ишь, дрыхнет она… так сладенько… наработалась.

Снова вернулся к своим размышлениям. Итак, люди живут, чтобы исполнялись их желания. Желания большинства формируются под действием зависти, но аборигены никому не завидуют. Они хотят чего-то иного и поэтому защищают остальных от напастей, о которых те знать не знают и знать не желают. То есть местные жители хотят просто, чтобы приезжие не подвергались опасности, которой пренебрегают. Они всего-навсего пекутся о том, чтобы род человеческий здесь, на Прерии, продолжался. Для этого, кстати, и деток растят, и некоторых приезжих, что собираются жить за городом, натаскивают в изучении опасностей и в методах противодействия им.

А он, Степка, сделал для этой цели ружье. Поэтому они и приняли его за своего.

А почему он его делал?

Да потому, что хотел добиться результата, лучшего, чем у других. Превозмочь. Преодолеть. Оказаться победителем. А вовсе не для того, чтобы народонаселение имело хорошее оборонительное оружие.

Ну, это легко подкорректировать. Вот он возьмет и захочет того же самого, но по другой причине. А о бедняках, не испытывающих материальных затруднений, он додумает, когда проснется.

Нет, это же действительно не женщина, а несчастный случай. Один взмах ресниц – и он сам себе такую головоломку устроил.

Общение с бывшими одноклассниками в период подготовки к экзаменам приобрело систематический характер. Почему-то Степан не особенно к нему стремился. Коллектив, с которым он проучился вместе много лет, теперь не представлялся ему группой друзей. Наверняка многие просто завидовали тому, что их старый приятель состоялся уже как специалист, материально независим да еще и, наплевав на косые взгляды, спокойно расхаживает повсюду с чудовищным ружьем.

Однако, поскольку говорил он, только когда спрашивали, соглашался со всем, что слышал, то внимание к его особе быстро увяло. Вызывать в ком бы то ни было зависть к старшему диспетчерской смены совершенно не хотелось, а производить впечатление на девчат… Почему-то записные красавицы ему больше не нравились, несмотря на смелость и дороговизну туалетов. Или как раз благодаря им. А вот на Шурочку было приятно посмотреть, хотя вещи на ней отнюдь не из торгового центра в Белом Городе.

Однако ничего по этому поводу говорить не стал. После консультации ребята отправились испить пива. Это вроде традиции у них еще с тех пор, как начали пробиваться усы. Таким образом получалось почувствовать себя взрослыми. Степка отбиваться от компании не стал, тем более что даже Шурочкин Санька с ними пошел. Место для этого было давно присмотрено – на окраине Сити в сторону аэродрома имелась малопосещаемая в дневные часы веранда, где вероятность встретить знакомого их круга невелика. А хозяин, Фома, про годы не спрашивал, наливал. Сын его, Федот, был под стать отцу – такой же крупный…

Едва вошли и принялись привычно сдвигать столы, Степан поймал на себе взгляд хозяина. Кивнул, мол, все верно, мое ружье, и еще колечко из пальцев сложил. Вот не ожидал! Пива ему в кружку налили безалкогольного. Аборигены, трах-тибидох, как со своим обошлись. То есть подыграли. И сектор обзора назначили. Нет, ему было не трудно – привык уже. Хм, а парни, когда захмелеют – чего только из них не лезет. О девчатах, конечно, балаболят. Хвастают победами, кто с кем и сколько раз пересчитывают – вот ведь сопли развели, мальчишки.

Степка, ясное дело молчал, и Санька о своей Шурочке помалкивал. Как взрослые мужики.

– Ты, я помню, на дом деньжата собирал, – начал Степка.

– До сих пор собираю, только не деньги, а кирпичи, как кум Тыква из «Приключений Чиполлино», – отозвался Санька.

В гомоне, начавшемся после первой кружки, никто не обратил внимания на этот разговор.

– Что, инфляция заела? А я и не примечал, чтобы что-нибудь дорожало.

– Да вот сам не пойму, вроде как и нет ее, а цены на стройматериалы и жилье растут. В общем, участок под застройку на мое имя выделили, а я пока с каждого заработка что-нибудь из материалов покупаю и привожу. Так хотя бы видно, что прибывает, а то сколько на счет положишь, настолько и цена на жилье возрастет. И подрабатываю теперь не в порту, а на стройке, чтобы за дело не полным лопухом браться, а с понятием.

Надо же, вот тоже одноклассник, с которым давно знаком, но такое впечатление, что взрослый человек, не чета остальным – балбесам, по сути. А они, эти остальные, сидели, пыжились, щеки надували и хвалились, кто больше девчат испортил да какими изощренными способами. Насмотрелись, сосунки, порнушек и фантазируют. Стало противно.

– А пойдем, пожалуй, Саня, покажешь мне свои владения.

– Так это на той стороне залива, туда минут двадцать топать.

– Я на тачке. – Степа через визор послал команду своему авто, чтобы катило сюда от школы. – Прощаемся?

– Ага.

Объяснили одноклассникам, что у них дело, – слово «бизнес» сразу смирило остальных с тем, что ребята вдруг заспешили, – и подошли к стойке. Плату за кружку пива с Саньки бармен принял без звука, а на Степку взглянул укоризненно, мол, ты чо? Не берем со своих.

Парень ткнул в поверхность стойки щепотью и подмигнул, давая понять: «Да не плачу я, только делаю вид», – и отметил веселую искорку в ответном взгляде. Его поняли. А тут и кабриолетик подкатил.

Далековато от центра Санька с Шурочкой решили обосноваться. К югу от залива, за промышленным районом и его жилой окраиной, в сторону покатых холмов, раскинулась равнина. От океана она была отделена скалистой грядой, которая к этому месту уже понизилась и выглядела как огромной ширины вал, из которого торчали изрядные бесформенные камни, вросшие в грунт. Дальше к югу от этого места находились красивейшие пляжи, окаймленные полосой редких деревьев и негустых кустарников, уходящих в глубь берега до самой северной окраины космодрома.

Сюда горожане часто выезжали на пикники, потому что здесь было красиво и безопасно. Теперь Степан понимал, что расположенный дальше к югу поселок рыбаков населяют аборигены, которые и присматривали за тем, чтобы не завелся в этих благодатных местах никто, способный напасть на человека.

Санька послал файл, который спроецировался на визоры, и во всех деталях передал замысел городского архитектора, вписавшего в этот ландшафт улицы, застроенные красивыми домиками, окруженными живописными зелеными лужайками с отдельными деревьями. Участок товарища оказался во внешнем ряду на пологом склоне. Степан наложил на картинку карту с отметками высот и понял, что место это действительно выбрано с умом. Со стороны гряды сюда должна сочиться влага, которую легко собрать, а в ложбине отлично поместится пруд для канализационных стоков. И, что важно, столб линии электропередачи, ведущей к рыбакам, оказался рядом с участком товарища.

Неприметный школьник проявил себя как предусмотрительный и здравомыслящий отец семейства. Он приобрел участок в не пользующемся популярностью районе за ничтожные деньги, считай, только на оформление и потратился, потому что других желающих нигде по соседству не было видно. Позаботился о создании независимой инфраструктуры – вон уже провода идут в наскоро сколоченный сарай. А в самом сарае сложены пиломатериалы и кровельный пластик. Да и окна с дверями составлены аккуратненько. Понятно – это то, что быстрее всего дорожает, потому что именно на эти вещицы перекупщики активней всего реагируют. Зато ни цемента, ни фундаментных плит, ни стеновых материалов нет. Видимо, на них пока недоставало средств.

Испытанное чувство оказалось сродни тому благоговению, которое Степан всегда ощущал в присутствии Деллы. Ровесница, но уже взрослая. И почему-то захотелось помочь другу. Делом. Вот он начал снимать плодородный слой – готовит место под фундамент. Обнажена пара квадратных метров с заглублением на штык с небольшим до плотной глины. Землю вывозил на тачке в ложок – виден и след колеса, и небольшая горка в том месте, где планировалась плотинка. Хм! А ведь если Санька сейчас готовится к экзаменам, то ему даже подрабатывать некогда, не то что здесь ковыряться. И потом, получив аттестат, он наверняка будет вынужден горбатиться в две смены – немного же он тут накопает!

Техническая задачка так раззадорила Степана, что он на несколько минут ушел в себя, мысленно раскладывая объем предстоящих работ на компоненты и решая частные проблемы. Интересные пироги получались.

Красота. Игрушечный экскаватор с телеуправлением загружал землю в такой же игрушечный самосвал. Тот отвозил всего полведра вынутого из нужного места грунта к пересыпке, где и опрокидывал кузов туда, куда надо. Санька изумленно наблюдал за работой:

– Это же в час по чайной ложке, – наконец произнес он.

– Зато все время, круглосуточно, считай. – Степка возился с пультами управления, программируя деятельность техники через примитивный, рассчитанный на детишек интерфейс. – Погоди чуток, я им сейчас налажу отлучку на подзарядку, и после сдачи экзаменов все будет готово.

– Раньше, – товарищ уже прикинул кубические «ведра» к квадратным «литрам». – После первого экзамена уже можно будет начинать ладить опалубку.

– Опалубку, говоришь? Хех! А каналы для коммуникаций, как я понимаю, ты уже потом, под отлитыми лентами пробуровишь?

– Да. В эти места заранее арматуру положу, вот тут и тут. – На визоре возникло изображение с соответствующими пометками в нужных участках спланированной постройки.

– Вот что, Саша! Унитаз не покупай и ни от кого в подарок не принимай. Это будет подношение от меня вам с Шурочкой на новоселье. – План коммуникаций внутри дома тоже был понятен и выглядел оптимальным.

– Да ты уже и так потратился на технику, какие еще подношения?

– А вот и нет. Игрушки эти я тебе не отдам, они мне самому нужны. Пройдут на твоей делянке обкатку, а я потом сам стану с ними забавляться. Смотри, какие прикольные.

В отделе игрушек торгового центра Белого Города уйма любопытных вещиц, которые завезли туда для детей состоятельных людей. Но спрос – штука капризная, так что кое-что подзалежалось и, как это частенько случается, стало падать в цене. Самосвал и экскаватор достались Степану, скорее всего, даже не за себестоимость, а за сумму, выражающую надежду хозяина выручить хоть что-нибудь. Теперь юноша снова копался в каталоге «экспонатов», давно снятых с витрины и задвинутых в дальние уголки склада.

У Саньков не было средств на цемент для заливки фундамента. А у Степы не было плодотворных идей по решению этой задачи. Просто предложить деньги – это, конечно, можно, но ребята – не аборигены. Они иначе относились к платежным средствам и не понимали, что рубли – это просто возможности, которые следует использовать по назначению. Культ златого тельца и над ним довлел, что уж с собой лукавить, но он-то, по крайней мере, над собой работал.

А тут вдруг набор «Юный скульптор», в котором присутствовала печь для обжига глиняных статуй в человеческий рост, как это заявлено прямо в названии. Нет, обращать внимание на это никогда не пришло бы в голову, но указанный в таблице габарит упаковки смутил. Туда же и бюст не всякий поместится, то есть печка какая-то мудреная. Так и оказалось – СВЧ-нагреватель с четырьмя пластинами на внешних консолях и автоматизированной системой слежения за формой обрабатываемого объекта.

Пришлось покопаться в документации, чтобы понять, как эта ерундовина своими электродами пропекает глиняные слепки любых форм, контролируя достигнутую в объеме температуру. Стоимость этого устройства тоже была невелика – оно четвертый год пылилось в подсобке. Все-таки коммерсанты умеют делать правильные выводы из своих ошибок, иначе бы мигом прогорели.

Пустых коробок из-под бумаги ребята легко набрали в мусорных баках Сити. Дело в том, что сама эта бумага представляла собой не привычный с древних времен войлок, сформированный из целлюлозных волокон, – там нынче была сплошная синтетика. Оттого, что паковать ее стали не на целлюлозно-бумажных комбинатах, а на предприятиях большой химии, коробки были сделаны из пластмассы. А поскольку стандартный формат листа остался неизменным с незапамятных времен, то емкости для ее хранения, как и в старину, представляли собой практически идеальную форму для строительного блока: 210 х 297 х 350 миллиметров.

Парни наполнили коробку обычным песком с океанского берега и «натравили» на этот объект машину для обжига. Понятно, что стоять с нею рядом во время работы никто не собирался – излучала она так, что вмиг прожарит мозги. Поэтому через камеры следили, как подвижные суставчатые манипуляторы «оглаживают» ящик со всех сторон. Не очень быстро продвигалось дело, но через несколько часов «процедура» завершилась. Вместо тары с песком взору экспериментаторов предстал параллелепипед плотного песчаника, поверхность которого была пропитана пластмассой – не выдержала синтетика столь интенсивного нагрева. Еще отметили усадку – сверху недоставало нескольких сантиметров, ранее занятых исходным материалом. Заметная часть высоты впеклась.

Вот этот предмет они и попытали и ломом, и кувалдой, и всяко иначе над ним издевались – по всему выходило, что не хуже бетонного у них блок получился и по объему равномерно пропекся. Санька смотрел на Степана, как на волшебника, – электроэнергия ведь недорогая, песок дармовой, набрать ящиков из-под бумаги можно сколько угодно – их каждый день выбрасывают. А распилить эти емкости пополам и надставить по высоте – дело минутное.

Парни соорудили опалубку буквально за один день, выравнивая низ за счет подсыпания песка и прихватывая элементы друг к другу клеем-расплавом. Еще день ушел на организацию дорог для игрушечного самосвала, чтобы возил с берега материал и засыпал прямо туда, куда надо, а вопрос с подзарядкой экскаватора, которому теперь стало слишком далеко ездить до сарая, решили, размотав и срастив провода на все полкилометра нужного расстояния.

Дальше «игрушки» спокойно играли в песочнице, выполняя заданную программу, пока Санька и Степка готовились к экзаменам. Невысокая скорость «выпекания» отлично согласовалась с грузоподъемностью игрушечной машинки, выполнявшей дальние для себя рейсы. Дело шло медленно, зато все время. Поэтому ко дню вручения аттестатов фундамент был завершен. Пластик расплавившихся ящиков впитался в поверхность образовавшегося песчаника и совершенно в нем растворился, отчего конструкция из каменных полос внешне казалась вырубленной из монолита и тщательно отполированной. Стальные прутья арматуры внутрь помещать не стали – при наличии проводящих материалов в зоне нагрева эта технология не работала.

Глава 18

Обломы

Окончание школы – это всегда большая перемена в жизни. И Степка в этом плане не исключение. Теоретически – надо учиться дальше, но отец не рекомендовал бросать работу и лететь на Землю, чтобы поступать в тамошние вузы. Говорил, что еще пара лет стажа на руководящем посту для Степиного будущего значительно важнее диплома. А устроиться на подобную работу в метрополии достаточно сложно, как и на любую другую, впрочем. Проблема занятости там носила устоявшийся систематический характер. Степан и не особенно стремился на материнскую планету, а Делла ему подсказала любопытный вариант – экстернатуру в Академии управления. Это такой способ получения диплома о высшем образовании для людей, хорошо зарекомендовавших себя в качестве ценных сотрудников министерств и ведомств.

Одна беда – попасть в списки этой своеобразной кузницы управленческих кадров было не так-то просто – требовались серьезные рекомендации. Ведь диплом этого вуза практически гарантировал занятие неплохого места в иерархии государственного аппарата управления. Так что пришлось юноше побегать по инстанциям. Если, скажем, в Управлении воздушных перевозок это заняло три дня – таков был срок оформления обычного документа, то на убеждение представителей органов местного самоуправления ушла прорва времени. Куда ни ткнись – все заняты. Совещания, деловые поездки, какие-то встречи – ни к кому не пробьешься. А в списке посетителей на прием нет ни одного окна на многие месяцы вперед.

Степка приходил в здание мэрии по утрам, как на работу, и с каждым днем выдерживать имидж учтивого молодого человека ему становилось все трудней и трудней. Внутренне он уже писал кипятком, когда одна из секретарш, видимо, сжалившись над мучениями юноши, а может быть, чтобы прекратить его мельтешение перед ее взором, усадила парня на стул, расспросила, потом что-то набрала на клавиатуре, уточнила несколько деталей протокольного характера и сказала, что сама с ним свяжется, когда составленная бумага обойдет все инстанции. Займет это дней десять.

Ходатайство из представительства Президента принес папенька.

Степка отправился на стройку, благо, день был выходной, и Санька ковырялся на своей делянке. Вернее, в сарае. Перед ним на верстаке в расчлененном состоянии возлежал экскаватор, Шурочка с видом заправской операционной сестры подавала инструменты, а сам его товарищ менял подшипник.

– Понимаешь, какая незадача! – ответил он на недоуменный взгляд друга. – Не рассчитаны эти игрушки на столь интенсивные игры, в них одни сплошные пластиковые втулки. Стерлись они о железные оси.

– А что ты вместо них встраиваешь?

– Обычные шарикоподшипники для ресторанной кофемолки. И пыльники из детских сосок вырезаю да прилаживаю.

Степка привычно включился в работу. Дальше парни только изредка перекидывались словечком по делу, зато Шурочка щебетала без умолку.

– Знаешь, я на Саньку ужасно сердилась, когда он начал сюда отлучаться. Он ведь мне сказал, что вы тут домик из песка лепите игрушечными машинками, вот я и надулась. Откуда же мне было знать, чего вы измыслили. А твоя печка сейчас площадку перед будущим домом мостит и дорожки плиткой покрывает. – Она, хоть и между слов, но не забывала вовремя подавать сделанные ею эластичные колпачки и помешивать клей на водяной бане.

А Санька рассверлил гнездо, смазал кромку эпоксидкой, вставил подшипник и перешел к следующему узлу. Рядом кверху колесами лежал самосвал, вернее, колеса с него были сняты, потому что на оси моторов Санька начал надевать элементы защиты от пыли. Да, тут все по-серьезному. Кажется, намерение «поиграть», что Степка в шутку когда-то высказал, перешло в желание заниматься этим до старости.

С другой стороны, такие компактные низкопроизводительные роботы могут ему, и не только ему, в будущем крепко помочь, если решить проблему их питания в течение длительного времени, например приспособив к ним водородный генератор. Доработка-то для искусного кустаря плевая и затраты копеечные.

В общем, пока Степан умничал про себя, Шурочка накрыла чай под навесом. Еще в закутке между штабелями пиломатериалов наметанный глаз обнаружил матрас на невысоком настиле.

– Перебрались сюда, старые грешники, – сам не заметил, как построил фразу в Делкином стиле. Цинично до упора, но необидно.

– Мы не во грехе живем. Год уже, как расписались с разрешения предков, но ни у них, ни у нас в доме нет свободной комнаты, а в кустиках насекомые. – Шурочка ни капельки не смутилась. Вот уверена она, что поступают они с милым правильно, и хоть ты тресни.

Трескаться Степе ни к чему, он их прекрасно понимал.

И тут рядом сел мотопараплан. Нет, это была не его лапушка. Рустамка-каботажница явилась собственной персоной, он ее на Полигоне встречал.

– Здрассте! Привет, Степашка! А мне рассказывали, что здесь прикольные машинки копают песок и возят его куда-то в эту сторону. Вы не видели?

– Здравствуйте и вы. Игрушки сейчас ждут, когда эпоксидка схватится, а на горячее это будет через часок примерно. Вы присаживайтесь, чайку с нами выпейте. – Шурочка кивнула Саньке, и он подтащил ящик для гостьи.

Морячка воссела на него, как на трон – вот наделила природа женщину статью, – и приняла из рук хозяйки пузатую кружку.

– Вкусно. Привозной. Цейлонский?

– На ящике было написано только название фирмы-поставщика, а на пакетиках, что оттуда выпали, – только что он английский и для завтраков.

Понятно, откуда у небогатых ребят такая роскошь, это «естественная убыль» при погрузочно-разгрузочных работах. Рустамка со Степаном даже фыркнули синхронно. Старая русская пословица: «У кого какое ремесло, у того такое воровство» – в самом неприкрытом виде.

– Ты какими судьбами здесь? Плаваешь ведь все время.

– Карбасину свою сдала на судоремонтный. Обещали в три дня поменять вал винта и новый двигатель смонтировать. А пока к предкам завеялась. Заодно парня себе подыскать хочу, самого лучшего. Нет ли в выпускном классе этого года достойных кандидатов? – Рустамка бессовестно посмотрела на Саньку, что его супругу ввело в состояние ступора.

Не привыкла она к такой прямоте, хотя и сама за словом в карман не лезла. Собственно, и сейчас ответ у нее наготове.

– Лучшие парни давно все присмотрены. Вот этот, в частности, мой, – это она о муже своем. – А вот этот, – кивок в сторону гостя, – не знаю чей, но тоже не бесхозный.

– Да знаю я, кто его охомутал. Даже и не рыпаюсь. Ладно, коли не светит мне тут успех на сердечном фронте, так, может, хоть про домик расскажете? А то облетчики из Рыбачьего спорят, что тут будет, уж очень их тутошний метод строительства забавляет.

– Лови на визор, – Санька приготовился дать посылку.

– Какой визор, ты чё?! Я ж деревенская. У нас, аборигенов, эта диковинка не в каждом селении водится. Сейчас на мобилу возьму.

Появившийся из кармана раритет вызывал у Саньков оторопь тем, что он, оказывается, еще и работает. На крошечном экранчике возникли планы, разрезы, деталировки, которые девушка просматривала с видимым интересом.

– Это, Степ, а чего они про сейсмику-то ни сном ни духом? И ты им ничего не сказал? – посмотрела с упреком. Как Делка, если он бывает опрометчив или непредусмотрителен.

– Так считается, что в этой зоне больше трех с половиной баллов не случается. На этот предмет в службе главного архитектора проект проверили, – это Шурочка заступилась за «мальчиков».

– Считаться может все, что угодно, но только если не на двенадцать баллов постройка рассчитана – жить в ней стремно. Вам в школе что, про аварию в Высоцке ничего не рассказывали?

Увидев, что все трое слушателей отрицательно помотали головой, Рустамка продолжила:

– Там было на что-то изрядное рассчитано, но тряхнуло не в пример сильнее, и реактор раскололся. Активная зона прямо в трещину стала проваливаться, а в нее грунтовая вода или речка тамошняя уже налилась, ну, пока корпус держался. Пар сразу все и раскидал. Цепняк увял, но коротыши на километры вокруг легли. В общем, ребята, проект этот надо немного поменять.

– То есть что? Не годится наш фундамент? – Степе было обидно.

– А чего фундамент? На уровне грунта магнитуда минимальна при любом толчке. А вот то, что на него опирается… Ты, дружок, должен был примечать, как аборигены строят: деревянное у нас все, длинномерное и стальным крепежом насквозь стянутое. Или монолитный железобетон, что военные применяли. Еще саманные постройки безопасны, потому что стены там толстые и кверху сужаются. Тут, в проекте, только крыша правильная, и планировку стоит сохранить, удачно она у вас продумана. Я бы, если в таком домике жила, детишек рожала бы, как из пулемета, да мужа вкуснятинкой баловала, чтобы пошевеливался.

– Постой, так это что, выходит, что при хорошем толчке Ново-Плесецк превратится в руины?! – воскликнул Степка.

– Не весь. Окраины с колониальными домиками устоят, и промышленные здания, что на стальных каркасах, и коттеджи в Белом Городе, что в египетском стиле, это такие, с контрфорсами.

– Во дела! Делка мне ничего подобного и не рассказывала.

– Много вы с ней о подобном судачите. Ты, чай, ей про красоту ее неземную заливаешь, а она тебе про то, какой ты сильный. – Эта девушка была воплощением бестактности. А он-то думал, что его маленькая супруга всех по этой части переплюнула. – Ладно, загляну-ка я к здешнему маячному смотрителю, коли ничего мне тут не обламывается, – резко сменила тему гостья. – А на обратном пути погляжу на ваши игры с машинками.

– Они будут канаву копать для трубы отсюда в пруд-отстойник. – Санька хоть и был озадачен, но не подавал виду, что огорчен. А вот Шурочка чуть не плакала.

Взлет параплана и его величавый уход в сторону океана немного разрядили обстановку. А потом Степка окончательно успокоил встревоженных хозяев:

– Вы, ребята, ничего неправильного не содеяли, кроме замысла. И ни на что ненужное не потратились. То есть аборигенка вовремя вмешалась и рассказала все по-честному.

– А ты с каких пор с аборигенами дружбу завел? А то я смотрю, и ружье это с собой все время таскаешь, и переглядки у тебя с разными людьми бывают, с теми же кабатчиками, – Санька смотрел с интересом.

– С годик где-то. Но, сам понимаешь, поскольку родился не здесь, то до полных кондиций недотягиваю.

– Я слышала, что они не сильно жалуют городских, – заметила Шурочка.

– Им пофиг, откуда ты и кем родился. Сами не обидят и в обиду не дадут. Только жить с ними их жизнью не всякий способен.

– Пробовал, что ли? – прищурился Санька.

– Ага. Первый раз натурально от страха обделался, второй – чуть не помер, так уработался. Они на фронтире живут, не забывайте. А то мы тут в безопасном городе даже думать о них не желаем, а им и это пофиг.

Продолжение этой истории Степка пропустил. Санька потом рассказал.

На другое утро ему и Шурочке не дали понежиться в их оборудованном в сарае уютном семейном гнездышке. Ни свет ни заря лошадка мохноногая притащила на четырех одноосных тележках двенадцатиметровые брусья, которые четыре же дюжих молодца разложили по периметру будущего дома. Потом заработал лазерный нивелир и шлифмашинка. В уродливом баке забулькал противно пахнущий битум. Им прибывшие парни вымазали поверхность фундаментов и сверху на это окончательно водрузили деревянную раму, которую тут же связали глухарями и металлическими уголками. К этому моменту лошадка обернулась во второй раз, и внутри рамы появились такие же могучие перемычки. Пока ошалевший Санька мотался в магазин за продуктами, Шурочка успела напоить ребят чаем и выяснила, что пиломатериал у них все равно пересыхает, и его пора расходовать в постройку, а насчет оплаты за это все так пускай они к Рустамке обращаются – она, понимаешь, всех перебаламутила, с нее и спрос.

Потом работнички быстренько пропитали раму антисептиком, для чего обрядились в легкие скафандры и из ранцевых опрыскивателей «задули» основание остро пахнущей жидкостью. Пока она просыхала, откушали второй завтрак, с плюшками, после чего наставили во всех нужных точках столбов, выверив вертикальность, положили балки и поставили укосины, еще раз задули уже всю конструкцию тем же вонючим составом и смылись. Они, видите ли, после обеда сиесту привыкли проводить в тени и на ветерочке. А хозяева, выждав, когда выветрится запах, бродили среди каркаса своего будущего дома и с удивлением отмечали, что все поверхности гладко остроганы и нигде не угрожают занозой. И вообще, хоть и не было здесь ни стен, ни пола, но крышу делать уже можно. А главное, планировка помещений, над которой они так много думали, получалась как раз та самая, что им нужна. А каркас их будущего дома смотрелся так, что казалось, его можно кантовать – и ничего с ним от этого не случится. Балки, опоры и скрепы выглядели несокрушимыми.

Степка, когда наведался в другой раз, только хмыкнул и полез помогать Саньке прилаживать стропила на верхотуре. Он по плотницкой части только чуток был в курсе дела, но вдвоем они с работой справились быстро – электролобзик отлично позволял выбирать пропилы нужной формы, а поскольку скат пологий – ну не ложится в этих местах на крыши снег, – то и работа заняла относительно немного времени. Тут все без хитростей – затаскивай да приделывай. Основная трудоемкость – перенести пиломатериалы из сарая и подать их наверх. И еще много возни было с уголками и накладками – каждую ставили на саморезы.

Собственно, на возведении кровли ресурсы молодой семьи оказались исчерпанными полностью, сарай опустел, и супружеское ложе лишилось даже щита, на который раньше был водружен надувной матрас. Только окна и двери стояли с краешку, сиротливо напоминая, что ни стен, ни пола в будущем жилище по-прежнему нет.

Рустамка заглянула, бухнулась на параплане прямо на крышу, прыгала там, как ненормальная, разбегалась и тормозила, пытаясь раскачать конструкцию, а потом, не слезая вниз, заявила, что хорошая получилась кровля, упругая. И улетела в порт. Вопроса о деньгах, что пыталась задать Шурочка, не расслышала – ей в рейс пора. Степка оставил юных голубков подбивать бабки и планировать доходы-расходы, а сам вернулся к оформлению документов для поступления в Академию управления.

Дело сдвинулось с мертвой точки. Секретарша выдала ему правильно оформленное ходатайство, снабженное нужными подписями, печатями, встроенным чипом и ссылкой на сетевой адрес официального архива. Сказал спасибо и улыбнулся. Немолодая работница в ответ тоже улыбнулась. Приятно иметь дело просто с хорошим человеком!

А потом был короткий период нервотрепки, когда заявление со всеми обоснованиями, представлениями и ссылками умчалось с кораблем на Землю. Оттуда запросили дополнительные сведения, пришлось побегать за справками, последовала новая засылка… и наконец пришло уведомление о зачислении на факультет организации служб непрерывного функционирования, как он и просил. И учебные материалы, планы курса, контрольные задания – полный пакет для непрерывной занятости на долгое время. Родители были счастливы, папенька просто светился. А Делла смотрела лукаво и весело. А больше никому до него не было дела на этом свете.

Хотел еще с Саньками поделиться радостью, но не вышло. Пришлось срочно мчаться в магазин за унитазом – все остальное в их строящемся доме уже было. Приходили дюжие хлопцы, привозили доски и листы разного пластика, а потом все это быстро прикрутили, и возникли и пол, и стены, и двери с окнами встали на свои места. Получилось жилище размером шесть на шесть метров и кольцевая открытая веранда трехметровой ширины. Сточную трубу уложили в канаву, выкопанную игрушечным экскаватором, а воду подвели из родника, что выше по склону. Просто через шланг качали в краны и ничуть от этого не страдали. Поэтому посетитель сразу включился в электромонтажные работы – он, оказывается, пока помогал радости своей на Полигоне, прекрасно с этим делом освоился.

Глава 19

История с географией

Вопросы об аборигенах, что задавал ему товарищ, навели Степана на неутешительные выводы – он знал о потомках первых поселенцев планеты только то, что сотрудничать с ними приятно. Имелся в виду сам процесс совместной работы. Еще было заметно, что результат труда волновал этих людей значительно сильнее, чем заработок от него. Вернее, к деньгам они относились не так, как население цивилизованного мира, а более прагматично, что ли. Или независимо? В общем, стало интересно узнать побольше и об этих людях, и о том, как складывалась их судьба в недалеком прошлом.

Не мудрствуя лукаво, зашел в сеть и провел там поиск в разделе архивов новостей по простейшему контексту. Сразу же выяснил, что космопорт Высоцк был основан в 2025 году, с которого и велся отсчет лет колонизации планеты, – с тех пор прошло ровно полвека. В первые же годы были основаны сельскохозяйственные предприятия, найдена нефть, началось строительство атомной электростанции. Все это располагалось на юго-западной низменной оконечности единственного материка Прерии, расположенного в Южном полушарии и контурами напоминавшего зеркальное отражение Южной Америки. Только пошире.

Тогда же создали и несколько небольших военных баз, одна из которых, на берегу бухты Плес, – на востоке – находилась там, где потом появился Ново-Плесецк. И устроили локаторную станцию на острове Полигон. Всего к 2030 году сюда прибыло около двадцати тысяч человек. Для них из местного леса с применением привозного крепежа принялись строить легкие компактные домики-времянки. А для тех, кто устраивался в отдалении от космодрома, собирали бесколесные вагончики-балки, которые доставляли вертолетами в нужное место.

Лесопилку развернули в устье реки Белой, впадающей в северную оконечность залива Тылка, что к северо-востоку от места, где основывался город. Все шло неплохо, пока в 2032 году не произошел обвал мирового финансового рынка, и поставку техники и людей с Земли словно обрезало. Однако запущенный к тому времени первый энергоблок атомной станции обеспечивал потребности городка в электричестве, а отлаженное производство продуктов питания позволяло населению не голодать.

Увы, период относительно малых тревог продлился всего несколько месяцев. Мощнейшее землетрясение уничтожило атомную станцию и прошло огромной океанской волной по юго-западному побережью, смывая постройки, фермы, пашни и складские комплексы, расположенные поближе к причалам, – морские перевозки здесь сразу стали играть заметную роль.

Было это в 2033 году. Многие тогда погибли или пропали без вести. Космопорт оказался разрушен, и только одна взлетно-посадочная полоса военной базы, расположенной далеко на востоке, еще могла принимать челноки, что, впрочем, происходило редко и нерегулярно. Так уж вышло, что уцелевшие люди уходили из местности, зараженной разлетевшейся активной зоной реактора, навстречу ветру, то есть двигались на восток, к заливу Тылка и впадающей в него реке Белой. Поэтому в результате произошедшего массового исхода почти все население сосредоточилось на юге материка в пространстве к западу от Большого хребта.

Степан представил себе примерно десять тысяч человек, многих с детьми, лишенных крова и источников существования, брошенных на произвол судьбы своими правителями, – а он сам читал списки пассажиров бортов, ушедших на орбиту в тот период, – да еще и оказавшихся на местности, где нападение дикого зверя – заурядное событие. Да уж, тут только такие, как его Делка, и могли выжить. Все умеющие, решительные и циничные.

О том, во сколько баллов оценивалось землетрясение, узнать не удалось. Очевидцы описывали его как ужасное, а сейсмологи, кажется, погибли. Во всяком случае, никаких данных о размахе подземной стихии он в сетях не обнаружил.

О последовавших за катастрофой пятнадцати годах на Прерии земные средства массовой информации практически не вспоминали. В сообщениях того периода, доступных в архивах, уведомлялось только об отправке туда отдельных экспедиций, причем не комплексных групп в рамках государственных проектов, а скромных и узкоспециализированных от университетов и научных организаций. Тональность самих сообщений создавала впечатление, будто эта планета никогда не колонизировалась, а просто военные где-то там с краешку обосновались и любезно принимают у себя любознательных ученых, обеспечивая комфорт и безопасность жрецам науки, вожделеющим утоления неуемной жажды познания. Остального населения там как бы и не было, по крайней мере, для взгляда из метрополии.

Тысячи семей с детьми кто-то списал с баланса.

К слову сказать, после открытия створов, позволивших перемещаться с околоземной орбиты в ближайшие окрестности многих кислородных планет, России досталось около тридцати миров. Большинство из них оказались значительно перспективней в плане получения быстрой отдачи от вложения средств в их освоение, так что внимания Прерии всегда уделялось немного.

О том, что здесь тогда происходило, данных в сетях не отыскалось. Только рассказ дяди Ляпы давал представление о событиях того времени. Видимо, именно тогда и сформировался этот удивительный тип поведения, который позволил людям не только выжить, но и вполне приемлемо устроиться в опасном, но щедром мире.

Обстоятельства принуждали общество возвращаться к примитивным технологиям, и колонисты возвращались, но не тупо копируя трудовые приемы предков, а учитывая весь багаж фундаментальных знаний современного человечества. Один пример с выращиванием картофеля чего стоил. А уворованные и раскочегаренные втихаря ядерные реакторы! Да те же ружья, сделанные уже здесь под гильзы охотничьих патронов, оказавшиеся на планете в силу каких-то неведомых Степану обстоятельств…

Вот и следующее важное событие. В 2048 году сообщение Земли с Прерией стало регулярным. Дважды в год, строго по расписанию, можно было прилететь сюда, купив билет в кассе космолиний, а не договариваясь с военными транспортами или пилотами экспедиционных спецрейсов. Впрочем, очереди желающих ни на прибытие, ни на убытие не было. Грузопассажирские транспорты приходили и уходили неперегруженными. А в данных грузовых служб сохранились сведения о скромных партиях точных приборов, хорошего инструмента, компонентах силовой электроники, ружейных капсюлях – искушенному глазу Степана было видно, как возникшее на планете сообщество восполняло свои потребности в том, с производством чего само затруднялось.

В этот период на берегах бухты Плес, неподалеку от единственной взлетно-посадочной полосы, уже располагался крошечный поселок, работала судоремонтная мастерская, и именно сюда прибыли представители официальных властей. Вот тут-то впервые и было использовано слово «абориген». Правительственные чиновники таким образом надежно оградили себя от любой ответственности за судьбы людей, брошенных на произвол судьбы полтора десятилетия назад. Создавалось впечатление, что речь идет о том, что мы вот приехали, а они тут давно живут. Тем не менее школа и больница открылись, и запись актов гражданского состояния была приведена в соответствие с нормами метрополии. Началась регистрация предприятий и обложение их налогами.

Государственный нотариус Соломон Пантелеймонович Засецкий, прибывший вскоре после восстановления рейсового сообщения, оформил сотни пакетов документов о собственности на земельные участки, нефтяные промыслы, прииски. Составленные им документы давали интересную картинку жизни людей к западу от Большого хребта. Степан наложил данные на карту и увидел сотни мест, где люди пряли, ткали, доили или пахали. Ветряные и водяные мельницы, делянки с баклажанами, чесноком и луком…

Нет, полноценной индустриальной экономики у местных жителей не возникло, но свои насущные потребности эти люди удовлетворяли сполна, и даже намытое старателями золотишко потихоньку вывозилось на Землю. Еще удалось подметить, что аборигены, которых он до этого момента принимал за единое целое, вовсе не являлись монолитной группой. Во всяком случае, найденные в документах периода 2048–2063 годов сведения о местном самоуправлении слегка настораживали. Скажем, южане, на чьих территориях нефть залегала в самом удобном для добычи виде, в бумагах официальных органов выделялись в отдельную группу и контакты с ними были наиболее частыми в связи с решением о постройке в Ново-Плесецке электростанции и завода, производящего топливо для космических кораблей. Кстати, сами эти стройки длились довольно долго, почти все пятнадцать лет.

Аборигены старейшей группы, оставшиеся на западном берегу залива Тылка, были самой зажиточной группой, основавшейся в этих местах еще до аварии на АЭС. Эта группа упоминалась редко, была малочисленна, но вина делала отменные. Заметная путаница у чиновников возникла в разделении жителей центральной и северной частей населенной территории. И те и другие пахали землю и пасли мясной скот, а также содержали в стойлах приличное молочное стадо и выращивали бройлеров, и ловили рыбу, и механические мастерские содержали. Не получалось найти признака, по которому следовало отличать их друг от друга. И тогда поступили просто – по тому, в бассейне какой из рек, впадающих с востока в залив Тылка, находились поселения местных жителей, их и разделили на южан (бассейн Эолки), северян (бассейн Белой) и центральных (бассейн Ярновки). На этой, самой маленькой из упомянутых рек, как раз между двух основных русел на кромке предгорий и располагалась отметка «ферма Ярна», где выросла его шебутная женушка.

Кстати, в этот период возникла и Ассамблея коренного населения Прерии, в народе именуемая Главной Мэрией, или просто Мэрией, куда собрали по нескольку представителей от каждой из волевым усилием назначенных групп и от городского населения. Зачем это потребовалось – Степка не понял. Хотя, с другой стороны, не будь этой «конторы», где бы он, спрашивается, справку получил для поступления в Академию управления? Вот выучится он, тогда и сообразит. А сейчас его дело – разобраться в том, что происходило на планете, когда его еще на свете не было, и позднее, в детстве, пока ничего не понимал.

Чем дальше, тем больше было доступной информации. После 2063 года сообщение с Землей стало более частым, и интенсивность его возрастала. Потихоньку расширялся Ново-Плесецк. После прибытия сюда в 2065 году Представителя Президента в течение двух лет жизнь буквально забила ключом. Началось плановое строительство кварталов Белого Города – района, где, как писали журналисты, условия проживания будут соответствовать самым высоким стандартам. А для строителей возвели те же «колониальные домики», что и для поселенцев первой волны сорок лет тому назад – благо, лесопилка в устье Белой работала, как ни в чем не бывало.

Еще отмечалось, что для освоения богатств планеты требуются рабочие руки, и Управление колонизации принялось привлекать на Прерию землян, соблазняя просторами, нетронутой природой и гарантированной занятостью. Они и населяли в основном одноэтажные окраины. Рыбный и торговый порт, маяк, офисные здания в деловой части города – рабочие руки требовались во множестве. Появилось Геологоразведочное управление, и отправка изыскательских экспедиций стала обычным делом.

Степка с интересом раскапывал все новые и новые детали. Например, о каботажном танкере, регулярно привозившем в столицу сотню тонн томатного сока. Или о постройке двух траулеров и трех сейнеров, выходивших на промысел в океан. Хотя основной поток продуктов питания осуществлялся теми же каботажными судами из районов, где издавна обосновалось «коренное» население. Строились магазины и создавались государственные контрольные органы – инспекции в основном. Санитарно-эпидемиологическая, налоговая, антимонопольная, по стандартизации. Полицию сформировали, диспетчерскую службу, ведомство главного архитектора, союз предпринимателей и еще несколько банков возникло.

Дальше Степан не углублялся – это уже был знакомый ему мир. Только одно событие привлекло внимание – в 2073 году открыли крупные залежи редкоземельных элементов и добились крупных ассигнований на их освоение. С этого момента рейсы на Землю стали практически ежедневными, а подвоз оттуда людей и техники снова оживился.

Степан перевел дух. Так что же он узнал об аборигенах? Только то, что у людей старшего поколения, тех, кому сейчас около пятидесяти, жизнь была насыщена бурными событиями и опасностями. Естественно, что детей своих и внуков они воспитывали так, чтобы те ни в воде не тонули, ни в огне не горели. Чтобы рассчитывали только на себя, но не каждый по отдельности, а опираясь на поддержку других, таких же, как они. И еще отчетливо понимая, что этим самым другим потребуется их помощь. Ведь поодиночке в те нелегкие годы тут вряд ли бы кто-то уцелел.

С другой стороны, он так и не понял, каким образом оптимальное с точки зрения выживания коллективное поведение смогло распространиться на общность, объединяющую десятки тысяч человек, разбросанных по миллионам квадратных километров. Не поступали люди так нигде. Всегда найдется жадина или завистник, властолюбец или трус, который испоганит остальным любое доброе начинание. Нет, сам Степка никогда так не поступит, но, вот, скажем, Валерка Долгушин из их класса уже отметился на этой ниве, подсидел его перед начальством. А на Шурочкиного Саньку он бы в любом деле положился.

Ох уж эти люди с их богатым внутренним миром и неповторимостью! Надо на выходные захватить с собой Делку и смотаться к ее деду, да порасспрашивать. Хотя, стоп, чего это он так тупит? Можно ведь к Яге забежать, она – кроме того, что старые времена должна помнить, еще и о современном положении дел представление имеет – мотается ведь повсюду по своим торговым делам.

Поджидая Ольгу Петровну на веранде, где недавно пил пиво с одноклассниками, Степан поймал на себе неприязненный взгляд странного молодого мужчины. Почему странного? Потому что по поведению в нем уверенно опознавался местный житель. «Десятка» последней модификации, висевшая на плечевом ремне под правой рукой, никаких сомнений в этом не оставляла. Да и с барменом он общался, как со старым знакомым. А вот одежда выдавала в человеке горожанина. Разумеется, Степан отдавал себе отчет, что сам выглядит точно так же.

Подумал, покопался в себе, мысленно примерил на себя Делкину шкуру для такой ситуации – она бы ни за что не оставила без внимания необоснованную неприязнь, – и решил поступить так, как подсказывал ему его новый, не опробованный пока опыт.

– Здравствуй. Меня зовут Степан. Я тебя чем-то огорчил? – вот так, прямо в лоб. Даже нотку дружелюбия в голос впустил.

– Василий, – рукопожатие. – Огорчил определенно. Не успел я, понимаешь, к девушке присмотреться, а ты уже ее очаровал.

После этих слов стоявший рядом, за стойкой, румяный, как Добрыня Никитич, Федот ухмыльнулся.

– Может, спутал с кем? – удивился Степа. – Есть у меня зазноба, но одна и давняя. Я уже с год ни за кем другим не приударял.

– Так он только сейчас сообразил, на какую девку внимания не обратил, – вступил бармен. – Ты же про внуковку Коноплемянникову речь ведешь? Так и он про нее.

– Уймитесь, балаболки. – Яга появилась из подсобки. – А ты, Василий, ступай, куда шел. Нам потолковать нужно. Давай, Федот, мороженого, как ты обычно накладываешь.

Василий послушно ушел, мороженое, как по мановению волшебной палочки, появилось на столе. То, что собеседница контролирует определенный сектор окружающего пространства, Степан отметил про себя почти рефлекторно, как и то, что в кобуре у нее на бедре уютно устроился пистолет чудовищного калибра, не иначе – ракетница. Только в патроне наверняка жакан. Хм. Василий-то на нее похож.

– Ты на сына моего внимания не обращай, а что Делка с ним не связалась – это только к лучшему, – женщина обозначила легкое смущение. – Родственники они. Твоя про это знает, а он нет. Так что ты узнать хотел?

Степан поведал собеседнице о своих изысканиях, о том, что не понимает, почему аборигены такие «ненормальные». И замолчал в ожидании ответа.

– Да уж, знала я, что Делка твоя – баба не промах. – Ну, вот опять про его любимую «некорректно» высказались: то «девка», то «баба». – Не сразу сообразила, почему это вдруг заинтересовал ее городской домашний мальчик, а эвон какие у тебя взрослые вопросы образовались. Ладно. Отвечу по-взрослому. Понимаешь, считается, что человеческая масса ведет себя как неразумное существо – толпа. Наверное, так оно и есть. Только после предательства правительства мы тут оказались в условиях, когда пришлось вспомнить другое слово – популяция. То есть как биологический вид были обречены на вымирание. А не хотелось. Некоторое количество людей сумело сплотиться, борясь с окружающей средой за каждую особь из своей стаи. А остальным, кто ставил свои личные интересы выше общественных, не то что пришлось погибнуть, но в конечном итоге они здорово откатились в сторону примитивных технологий. Отстали, иными словами.

Потом, когда стало легче, в группах, держащихся только своего семейного круга, народа оставалось меньше половины. У них много проблем, и посейчас конца-краю не видно нерешенным затруднениям, типа почему у соседки кофемолка электрическая, а у меня ручная. Мне с ними всегда тяжело – торгуются, норовят обвесить или гниль подсунуть. Не все подряд, конечно, – люди ведь разные. А только провести четкую границу между теми, кого ты считаешь аборигенами, и остальными родившимися здесь людьми не получается.

Фома, хозяин заведения, принес булочки и чай в толстостенных кружках, присел рядом:

– Ты напрасно парню мозги пудришь, объясни по-простому.

– Вот сам и объясняй, если знаешь как.

– Тут, Кузьмич, такое дело. Наши никогда не шутят. То есть даже ради веселья никого обманывать нельзя. Это, кажется, называется розыгрышем. Или молчать, если что-то неясно.

Степка вдруг с удивлением понял, что его впервые в жизни назвали по отчеству. А трактирщик продолжил:

– Не принято у нас считаться должником, если кто-то кому-то жизнь спас. Такое нередко случается, и поминать об этом – плохая примета. А помогать, если можешь, принято. Вот.

Фома горделиво глянул на Ольгу Петровну. Та чуть улыбнулась.

– Завидовать еще не принято или хвастаться, но это упражнение обычно осиливают уже те, у кого детишки подрастают, – продолжила она мысль кабатчика. – А вот так прямо, как ты с Василием, разбирать непонятки – принято. И не обижаться, если что-то неприятное о себе услышал.

– То есть эмоциональную компоненту вы в себе давите, – заключил Степан.

– Насколько можем, – согласился Фома. – Только все равно мы ведь не железные.

Яга довольно улыбнулась, а Степану вновь припомнились слова суженой: «Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть, боюсь пожелать того, в чем не нуждаюсь», – это ведь что-то похожее на жизненное кредо – кредо прямолинейного, безэмоционального аскета. Опять он, кажется, пытается найти упрощенное объяснение сложному явлению.

Глава 20

Все кувырком

Сегодня была напряженная смена. Интенсивность полетов растет, а к вечеру, когда многие воздушные суда добираются до мест назначения, к окрестностям аэродрома их подтягиваются иногда десятки. Так что Степану пришлось задержаться на часок, чтобы помочь дораспутать тот клубок, что накрутил, прикидывая подлетное время и корректируя скорость винтокрылых машин.

Поэтому возвращался домой, когда солнечный диск уже ощутимо приблизился к зубчатой кромке гор, смутно видневшихся далеко на западе. Привычно всмотревшись в их размытые очертания, подумал о том, что завтра утренняя смена начнет оттягивать вылеты из-за тумана на перевалах – видно было, как облака собираются в той стороне.

А потом уже, на тихой улице, приметил полосатого амфициона, кравшегося прямо по дороге у самого бордюра. Звери эти формой тела напоминали варана, но были теплокровными. Эти хищники водились на узкой полосе равнины, протянувшейся между океаном и восточными склонами Большого хребта, то есть были характерны именно для этих мест. Трехметровый экземпляр был, конечно, не самым крупным из встреченных натуралистами, но тварь эта безумно опасная, к тому же она явно шла на шум вечеринки, что проходила на лужайке у только что оставшегося позади дома.

Остановил машину и выстрелил в основание шеи – тут самое удобное место для того, чтобы не промахнуться. Поведение животного его крепко озадачило – оно не погибло мгновенно, как ему следовало от такой раны, а принялось агонизировать, хаотично дергая конечностями, а из кустов выбрались трое парней и побежали к нему, вопя:

– Ты, гад, нам всю шутку испортил! И макет уничтожил!

Машинально вызвал полицию, вышел из авто и, сам не поняв почему, врезал с правой в челюсть первому из подбежавших к нему юнцов. Второй попытался достать его ногой, вытянув ее в прыжке перед собой, как показывают в фильмах о боевых искусствах. Сделал короткий шаг в сторону и прикладом притормозил вторую ногу этого каратиста, а третьего просто сбил корпусом. Потом пришлось бросить оружие и драться одному против троих, каждый из которых ни в чем ему не уступал. К моменту прибытия стражей порядка, расшвырявших всех, словно котят, нос оказался расквашенным, сильно болело ухо, скула и под глазом, но с ног его так и не сбили.

Потом все было немного туманно: наручники, прицепленные к левой руке и к ветке ближайшего дерева, полицейские, дострелявшие агонизирующий действующий макет до состояния дуршлага, причем знакомый с веранды мужчина из своей помповки постарался особенно, буквально перебивая конечности, приводимые в движение сервомоторами. А вот его коллега успел перекинуться словечком со Степкиными оппонентами и с кем-то связался.

Уловив слова: «племянник Представителя Президента», – Степан сообразил, что нехило вхрял. Осмотрелся. Помощник старшего наряда расцеплял наручники на шутниках и стоял к нему спиной, «свой» полицейский, тот, что из старожилов, был занят перезарядкой ружья, вставляя туда новые патроны по одному, и тоже отвернулся. Кажется, ему намекнули, что пора смываться. Очень уж красноречивая диспозиция!

Вытащил из кармана лазерный резачок – подарок своей лапушки – и одним движением пересек связку между браслетами. Прыгнул в машину, подхватив по пути родную «десятку» да и был таков. Автомобильчик у него резвый. По пути к нему заметил, как «неуклюже» отворачивается занятый своим оружием абориген, умудряясь при этом оставаться между ним и своим напарником.

Вот так. Эпизод, занявший считаные минуты, все поставил с ног на голову.

«Это ведь только считается, что все люди равны», – рассуждал Степан, проехав мимо своей бывшей школы.

Аэродром остался правее, а он мчался на запад по дороге, о назначении которой даже не догадывался. Узкая бетонка сообщала скатам о том, что щели между ее плитами находятся на равном расстоянии. Короткие сумерки закончились, еще когда он выезжал из Белого Города, так что в конусе света фар теперь для него сосредоточился весь окружающий мир.

С другой стороны, если рассматривать его действия с точки зрения законодательства, то он уничтожил чужое имущество и напал на его владельцев, – такое простое соображение тоже нельзя снимать с весов Фемиды. Она ведь, теоретически, с повязкой на глазах. Однако, поскольку за справедливостью к ней обратятся люди, имеющие в этом обществе вес, глуха она не будет – то есть вкатят ему на полную катушку. Инкриминировать что-нибудь вроде разбойного нападения окажется проще простого.

Замедлил движение, а потом остановился. Принял на визор последние новости, посмотрел – об учиненной им драке пока ничего нет. Тем не менее отключил его и вышел. Приподнял капот и в коробке распределителя вытащил из своих гнезд предохранители цепей, питающих устройства связи и навигации, а заодно и часть контрольных приборов обесточил. Лучше затруднить поиски, чем встретить на пути ребят, поджидающих его для ареста.

Бетонка свернула вправо и уперлась в ворота в изгороди из колючей проволоки. Что находилось за ней, в свете фар разглядеть не удалось. Степан вернулся и съехал на грунтовку, ведущую по-прежнему на запад. Колесики его городской машинки продолжали катить по земле, только следовало не попадать в колеи – они тут местами были просто бездонными.

Водорода в баке хватит еще надолго. Не полная заправка, но до утра можно ехать. Вот и подъем почувствовался. Не иначе как через Кайлов лог дорога, по которой изредка проходят неуклюжие аборигенские грузовики с картофелем, арбузами и мукой для пекарен Ново-Плесецка. Это везут с ферм, что расположились по берегам Южной Ярновки. Что же, километров через триста он окажется в обжитых местах, а там… ха! Давно хотел навестить деда своей избранницы.

Дорога по-прежнему шла на подъем, заросшая травой равнина сменилась лесом, под колеса лезли то корни, то ручейки, которые и для крупного автомобиля неприятны, а для его «горожаночки» – как нож острый. Движение замедлилось до скорости пешехода, и тут справа показался балок – вагончик, поставленный немного в стороне от дороги. Правда, этот был почему-то с колесами, причем огромными, метра два в диаметре. Дверь в это жилище располагалась с краю длинной боковой стены. Сквозь окошко, расположенное рядом с ней уже совсем на углу, лился неяркий свет. Горящая в балке лампа указывала на присутствие людей. Степа остановил машину, выбрался из нее и, поднявшись по лесенке и повернув дверную ручку, вошел в вагончик.

В тесном, два на два метра, помещении на узких двухъярусных нарах лежали двое – вверху девочка лет десяти, а внизу паренек четырьмя, примерно, годами старше.

– Здравствуйте! Меня зовут Степан. Дорога стала непроезжей для моего драндулета, а ночевать в нем боязно, он ведь без крыши. Не приютите до утра?

– Привет! – сказал, вставая, паренек. – Располагайся на водительском сиденье. Кашу будешь? А то Настена наварила столько, что мы не осилили.

Только услышав о водительском сиденье, понял, что попал в кабину грузовика. В передней части деревянного ящика находилась комната для экипажа, именовать которую кабиной даже в голову не приходило. Торцевая стена была застеклена, в примыкающих к ней краях продольных стен тоже были окна, а угловой столб этого сарая оказался стойкой корпуса. Водительское место представляло собой длинную лавку от борта до борта. Ее спинка была снята и пристроена у задней стены помещения в качестве полки – верхнего спального места.

Степа поставил ружье так, чтобы оставалось под рукой, и приподнял крышку кастрюли. Пшенка. Еще теплая. Паренек подал ему ложку, и он принялся за работу – аппетит, оказывается, нагулял. Пока заправлялся, девочка с верхней полки рассказала, что они с братом везут мясные обрезки с бойни Вязовникова на ферму Краснова, сегодня прошли через перевал, а утром повернут налево, и дорога снова пойдет в гору.

Это он, судя по всему, к дальнобойщикам угодил.

На рассвете девчонка вытащила из-под лавки, на которой спал ее брателло, керосинку и учредила яичницу с помидорами. Пока Костян ее уплетал, помогла гостю набросить на его машинку чехол и закрепить как следует. Здешние дороги этому созданному для городских улиц недоразумению были неподвластны, так что приходилось оставлять его. При случае даст знать родителям, откуда забрать. Потом залезли в комнату-кабину и поехали. Подросток управлял, а Настена спроворила вторую яичницу во всю сковородку, и досталась она целиком Степану. А уж с третьего захода и сама поела.

Транспортное средство представляло собой прямоугольный деревянный ящик длиной метров восемь, шириной около двух и чуть выше, чем шире. Опирался он на две оси, торчавшие за пределы бортов примерно на полметра и диаметром выше человеческого роста. Каждое колесо состояло из деревянных спиц и стальной шины примерно в две ладони шириной поверх деревянного же обода.

Передняя ось тянула, поскольку просунута была сквозь электродвигатель. А еще она, словно тележная, поворачивалась целиком на небольшой угол, что позволяло изменять направление движения, но достаточно плавно. Шибко-то колесами не покрутишь, они могут упереться в борта. По ровной грунтовой дороге экипаж мог разогнаться километров до двадцати в час. Ничего напоминавшего подвеску в его конструкции не наблюдалось, так что все неровности передавались членам экипажа в неискаженном виде. Правда, благодаря огромному диаметру колес и низкой скорости движения трясло терпимо.

Степан рассказал о себе. Не все, конечно, но об амфиционе и драке с племянником Представителя Президента, а также о бегстве от полицейских поведал подробно. В кабине имелось радио, оно принимало городские передачи. В выпуске новостей о вечернем происшествии в Белом Городе не упомянули. В основном шли рассуждения о справедливости – Ассамблея коренного населения Прерии вела бурные дебаты о необходимости направлять в бюджет местных органов самоуправления часть средств, полученных от реализации продукции строящегося нынче ГОКа. Что интересно, особых разногласий у выступающих это положение не вызывало, речь шла в основном о том, как убедить пайщиков сооружаемого предприятия «поделиться» будущими барышами с теми, кто по праву людей, живущих на этой земле, должен получить возможность для дальнейшего развития.

Разумеется, сразу заговорили и о введении местного налога. Или акциза. Или пошлины. Уже на этапе выбора формы и размера, а также способа изъятия части дохода в свою пользу отмечались существенные разногласия. Степке это было не очень понятно, и, как ни вслушивался он в разные выступления, постоянно путался. Вот неясно ему было, как вся эта политическая кухня работает и что там на этот раз пытаются сварить.

Дальнобойщики никак не комментировали треп в эфире, их интересовал только прогноз погоды.

Грузовик продолжал ползти на подъем. Редкие горизонтальные участки чередовались с пологими склонами. Под колесами отчетливо просматривался след, свидетельствующий о том, что подобные экипажи проезжают по этой дороге регулярно. И еще Степан обратил внимание на длинные дуги поворотов. Они явно были рассчитаны на движение машин такого типа.

Поднимавшееся солнце начало заметно припекать, и в кабине становилось жарко, несмотря на то что передняя стенка ниже лобового стекла представляла собой жалюзи, а люк в крыше приподняли, чтобы образовалась щель.

– Сейчас здесь не так жарко, как раньше, – сказал Костян. – Еще зимой за спинкой водительского дивана располагался дизель-генератор, вот тогда тут действительно духота стояла. А сейчас питаемся от аккумулятора. И воздух свежее, и просторно стало.

– А где он у вас находится? Аккумулятор, имею в виду.

– Прямо в распределитель и вставляется. – Настя открыла дверцу похожего на аптечку деревянного ящичка и показала брусок размером с зажигалку, пристроившийся между клеммной колодкой и автоматическим выключателем. – На рейс хватает с большим запасом.

Степан в очередной раз с интересом осмотрелся. В носовой части кабины – переднее и боковые окна. Обычные, как в доме, двери выходили на крошечные крылечки со ступеньками вниз, вывешенные перед огромными колесами. Кстати, колеса эти поворачивались крайне неохотно – он попробовал. Руль-штурвал с рукоятками приходилось крутить долго и со значительным усилием. Зато, если его отпустить, направление движения самопроизвольно возвращается к прямолинейному, а баранка при этом может крепко приложить рукоятками, если попадет по руке.

Еще заглянул в грузовой отсек через дверь, расположенную в задней стенке кабины. Там почти до потолка возвышался плотный массив мешков, а в передней части находились ящики и канистры, несколько корзин и тюков. Вообще-то, занимаясь изучением этого неожиданного в конце двадцать первого века транспортного средства, Степан отдавал себе отчет в том, что всего-навсего пытается отвлечься от мыслей о вчерашнем происшествии. Сомневался, правильно ли он сделал, сбежав.

Поступок, как ни крути, трусливый. И ведь он ничего не знал о его последствиях. Что было написано в полицейских рапортах? Нажаловался ли побитый им племянник своему дядюшке? А главное, ему ведь в смену надо выходить через шесть с небольшим часов. Не по-мужски это, подвести коллег. Подумал немного и активировал визор. Скачал с архива новостей все, что было, начиная со вчерашнего вечера, и просмотрел. Ага – отчет о драке в Белом Городе. Зафиксированы синяки и ссадины, участникам оказана первая помощь, после чего они отпущены по домам. Еще было упомянуто проникновение в жилую зону полосатого амфициона, которого уничтожил наряд полиции. То есть события были поданы без связи друг с другом, как рядовые происшествия.

А он, как пацан, запаниковал и смылся! Под кусток и молчок! Посмотрел еще, были ли вызовы от родителей. Нет, и это хорошо. В конце концов, он уже большой мальчик, так что предки больше не следили за каждым шагом чада своего ненаглядного. А ведь от места, где была оставлена его машина, их медлительный экипаж удалился километров на пятьдесят-семьдесят. Такое расстояние ему за оставшееся до выхода на работу время никак не пробежать, да и потом еще пара-тройка часов потребуется, чтобы докатить до аэродрома, на окраине которого находилось здание диспетчерской службы.

Объяснил свое затруднение водилам. Настя сразу доложила, что мотопараплан у них с собой имеется, да вот у Степана в обращении с ним не было никакой практики. А ничего. Она подбросит. Есть у нее сбруя для перевозки груза, так что прихватит пассажира на манер тюка.

На манер тюка не получилось. Форма тела человека слишком отличалась от параллелепипеда. Так что, в конце концов, параплан и ранец с двигателями закрепили на Степане, а девочка села ему на плечи. Благо невелика она еще была, да и прихватить ее ремнями оказалось несложно. С ровного места да при хорошем ветре легко взлетели – она командовала, он выполнял. Тем более что стропы оказались в ее руках, как и регулятор тяги винтов на гибком выносе. Едва набрали высоту, выяснилось, что идут они не по следу грузовика, а значительно правее, срезая заметную дугу, которую описали ради того, чтобы двигаться по относительно ровным участкам.

Через час с небольшим Настена уже стартовала в обратный путь, а Степка рулил к дому, старательно огибая колдобины и выбирая места, где корни деревьев выглядели не слишком устрашающе. На работу он успел вовремя.

Глава 21

О корабликах

Итак, полицейский, имени которого Степа даже не знал, замял дело о драке и уничтожении чужой собственности. Как он это сделал? Вряд ли стоило разбираться. Опасно заниматься делами, в которых ничего не понимаешь. Важно было то, что его, Степана, действия аборигены посчитали правильными и поддержали, а сам он с перепугу ничего страшного не наворотил. Но вопрос о том, почему мясные обрезки много дней везли в пропекаемом солнцем тихоходном фургоне и они не испортились, – вот это было действительно интересно. А главное – зачем они понадобились на высокогорном плато, на ферме Краснова?

Смена в диспетчерской закончилась в полночь. Оставалось достаточно времени, чтобы выспаться и утром отправиться на коптере в это хозяйство – по воздуху до него было рукой подать. Надо сказать, ровные участки в этих горах встречались редко – Степа не поленился полазить как следует по картам и убедился – на многих из этих относительно ровных площадок среди гор и расположены фермы. То есть в местах, куда не добирается тропический муссон, где лучи солнца не так сильно прогревают воздух, отчего температуры ближе к значениям, характерным для умеренного пояса, чем для тропиков. Почему так? Да потому, что целый ряд важнейших сельскохозяйственных культур ориентирован именно на такие климатические условия.

На ферме Краснова, в частности, выращивали зерновые, что требовало больших площадей и хорошего уровня механизации.

Поля действительно впечатляли – обширная долина была покрыта ими сплошь. Степан даже не сразу разыскал место, где живут люди. Постройки обнаружились в рукавчике между горных склонов, заросшем фруктовыми деревьями. Но полоска, пригодная для легкомоторного самолетика, здесь имелась, так что посадил свой винтокрыл легко и непринужденно рядом с бипланом, как две капли воды похожим на дяди-Ляпин. По тропинке между грушами прошел к домам, миновав свинарник и огород с картошкой. В коровник закатывали тележку с зеленой массой, по огороженному сеткой дворику расхаживали деловитые куры, под навесом в руках незнакомого мужчины верещал электрофуганок, разбрызгивая щепу, мальчуган ковырялся отверткой в игрушечном самосвале.

Раньше, бывая у арбузоводов, Степан просто не обращал внимания на то, что никто там не скучал, не изнывал от безделья, люди вели осмысленную, размеренную жизнь, наполненную ежеминутными свершениями. А сейчас – залюбовался. Корзинку с городскими гостинцами затащил на кухню – тут разберутся с его шоколадушками. Уж чего-чего, а какао-бобов на Прерии точно не выращивали, так что с подношением он наверняка не прогадал. Кухарка же сказала, что транспорт с мясными обрезками с бойни доберется сюда только после обеда, стало быть, и тут он не ошибся в расчетах.

Рассудив, что времени у него в запасе еще много, решил притвориться своим. Стало интересно, сможет ли он здесь вписаться в команду, или без Делкиных или Татьянкиных инструкций это ему пока не под силу. Под одним из навесов несколько девчат мыли только что сорванные с веток груши и что-то из них варили. Присоединился к подносчикам и не пожалел. Такой вкуснятины он раньше не пробовал. Этот сорт, оказывается, наилучшие свои качества имеет, только если прямо с дерева. Плоды настолько нежные, что носят их, уложив в один слой на мягкое дно плоской корзинки. Каждую осторожненько омывают руками, лишают черешка и сердцевины, а потом режут на дольки и – в варенье.

Вот этой медовой сочности он и вкусил от всей души. И варенья отведал. Божественно. Сахара сюда не добавляли, только немного меда, и закатывали в старомодные стеклянные банки. Когда отвозил на тележке готовый продукт, побывал в подвале, где штабеля с поддонами располагались в полном порядке до самого потолка. И встретил знакомые трехлитровые банки с вишневым и яблочным соком, уже подготовленные к отправке в городские магазины.

К обеду здесь созывали ударами железа по железу, и за стол уселись сразу персон тридцать. На нового человека поглядывали с любопытством, поэтому сразу назвал себя и сообщил, что поджидает Костяна и Настену, ведущих на ферму грузовик из-за перевала. Кстати, такого гастрономического изобилия, как здесь, он просто не ожидал. Квашеные баклажаны и томатно-хреновый «огонек». Нежная свиная печень с молодым картофелем и наваристая солянка. Булочки с корицей, кексы и кренделя, посыпанные сахаром. К чести едоков, надо сказать – они не оплошали. Кряжистые парни и плотные румяные девушки, обстоятельные дядьки и полнотелые женщины ели все, отдавая должное мастерству стряпухи.

Сиесту в этом доме практиковали недолгую – пару часов всего и дали гостю понежиться в гамаке, а потом мужчины отправились встречать транспорт с равнины и позвали Степана с собой. До полей доехали на бричке, а тут и знакомый грузовик показался. Собственно, останавливаться он и не думал – Настя вела его со скоростью пешехода вдоль кромки поля, а мужчины прямо на ходу выбрасывали через открытую в задней стенке дверь мешки и укладывали в штабеля на поддоны. По шесть штук на каждый. Когда вагончик добрался до двора, в нем оставалось несколько тюков и ящиков и много канистр.

Канистры выгрузили и перетаскали в отдельно стоящую землянку – наверняка топливо. А потом освободившийся кузов заполнили банками с соками. Какого-то реального дела к водилам у Степана не было, он просто воспользовался встречей с ними как поводом посетить заинтересовавшее его селение. Но и совсем уж без причины являться сюда было нехорошо, и в обоснование своего визита он привез Насте несколько книг, о которых они упомянули, пока тарахтели по дороге о том о сем. То есть мотивация его поступка была налицо. Сам транспорт ушел на сей раз в город, а вот ясности в отношении мясных обрезков наш исследователь так и не получил. Пришлось спросить.

Оказалось, что отходы с бойни сублимированы и, пока мешок цел, пребывают в сухости, потому и не портятся. А предназначены они были для разбрасывания по полям, чтобы землерои, рыхлящие почву под посевами, не оголодали. А то, как выедят всю органику животного происхождения, так и уходят в другие места искать себе пропитание, отчего снижалась урожайность. Одним словом, агротехника. А еще Степке безвозмездно выдали божественных местных груш прямо с дерева. Он их хорошенько упаковал – выдержат красавицы полчасика полета. Тем более ребята площадку ему придержали рядом с диспетчерской.

Как раз к полуночи и подрулил туда, к пересменке. Побаловал коллег и из своей команды, и предшественников.

Корабли водоизмещением полторы тысячи тонн на Прерии были редкостью. Их насчитывалось всего четыре, и появились они здесь недавно. После оживления, наступившего в результате открытия месторождения редкоземельных элементов, их привезли с Земли. Понятно, что не целиком, а в виде деталей, которые и собрали на специально для этой цели возведенной верфи. Там же, тоже из земных материалов, построили и траулеры, и сейнеры для лова рыбы в открытом океане. А вот старый эллинг судоремонтного завода занимался корабликами помельче. Тут судно водоизмещением в пару сотен тонн – это уже гигант.

Если новая верфь была просто большой сборочной площадкой со стапелем и козловым краном, то на заводике имелось немало оборудования для восстановления корабельных механизмов и изготовления изработавшихся деталей. Степа тут в свое время нашел немало полезного, когда занимался «десятками». И вот именно здесь ему и назначила свидание любимая женщина. Улет! Не соскучишься с ней.

Десятка три человек собрались в комнате, похожей на учебную аудиторию. Было немало знакомых лиц, а кое-кому его представили. Ярну, в частности. Крепкий мужик, видно, что за полтинник, а больше и не скажешь ничего. Интересно, что за причина заставила столько народу сойтись?

– Вроде все собрались, – сказала Ольга Петровна, когда все расселись. – Вот и замечательно. Докладываю. В последнее время с заметной скоростью увеличивается население планеты. С Земли приходят корабли, буквально набитые новыми поселенцами, которых перевозят на заранее построенных грузо-пассажирских судах в среднее течение реки Белой, на ГОК.

Для нас это означает заметное увеличение потребления продуктов питания. С самими продуктами особой проблемы нет – хоть бы и в разы их потребовалось больше, вырастим и соберем. А вот с доставкой намечаются некоторые сложности. Как вы знаете, основу каботажного флота планеты составляют бывшие спасательные шлюпки и отслужившие свое лихтеры, которые мы чиним и приспосабливаем для транспортных нужд. Так вот, во-первых, их запасы исчерпаны, а во-вторых, насущно требуется более грузоподъемный корабль, от которого хотелось бы ожидать и большей скорости, и лучшей мореходности, и еще необходимо сохранить способность подниматься по рекам до пристаней, куда фермеры свозят продукцию сельского хозяйства.

Я попросила прийти сюда людей, так или иначе связанных с техникой и зарекомендовавших себя как изобретателей. Как видите, не так уж много вас среди нас. Хотелось бы, чтобы вы как следует пошевелили извилинами, чтобы мы смогли подойти ко второму в нашей истории проекту не менее разумно, чем к первому.

– А какой был первый? – спросила Делла.

– Грузовики. Ты их видела. Эти тихоходы второе десятилетие нам служат верой и правдой. Заменили в них дизель-генераторы твоей системой электропитания, и они ездят, как ездили по тем же путям-дорогам. Хотелось бы и кораблики строить такие же удачные во многих отношениях, чтобы, в случае чего, можно было малыми переделками их поддерживать в рабочем состоянии.

Первыми слово взяли заводчане. Наработки у них кое-какие имелись, да и в вопросе они понимали всяко более остальных.

– Мы предлагаем скопировать корпус миноносца «Взрыв», который спроектировали еще в девятнадцатом веке. Он деревянный и рассчитан на установку двух вполне приличных мачт, что позволяет нести парусное вооружение. При водоизмещении сто пятьдесят примерно тонн, около пятидесяти тонн груза перевозить на нем мы, полагаю, сможем. Запасы хорошо выдержанного леса в нашем распоряжении имеются. – Это был явно старший из судостроителей.

– А почему обязательно делать деревянный корпус? – снова у Деллы вопрос. Вот почемучка!

– Понимаешь, внученька, металлургии-то на Прерии никакой нет, – вступил в разговор Ярн. – Все, чем мы располагаем, было привезено сюда с Земли, преимущественно в первой волне колонизации. Мы пользуемся остатками былой роскоши, собирая обломки когда-то ввезенных сюда машин и механизмов. Объемы производства наших ростовых ничтожны, как только речь заходит о тоннах. А вот в отношении стекло– и углепластиков хотелось бы услышать последние новости от химиков.

Нефтехимики, как выяснилось, углеволокно производили, и со связующими составами дело обстояло неплохо, а стеклоткань была только привозная с Земли, то есть относительно дорогая. Банки стеклянные или, скажем, стаканы – этого можно производить сколько угодно. Или оконное стекло. Но выпуска стекловолокна на планете никто не освоил. Зато была возможность изготавливать довольно сложные детали из пирографита. При упоминании этого конструкционного материала Степа и Делла недоуменно переглянулись: впервые слышали.

Разговор порхал с темы на тему. Планы и разрезы, форма и технология формирования шпангоутов, крепление к ним бимсов и стрингеров, как формировать киль и свес кормы, из чего делать мачты и паруса… Конструкции дверей и люков, крышки трюмов и использование гика в качестве грузовой стрелы, уменьшение осадки для улучшения проходимости по рекам и следующее за ним увеличение ширины… Клубок озвученных вопросов получился изрядный.

Степа несколько раз брался за манипулятор конструкторского компьютера, показывая предлагаемые изменения. Было так интересно, что, когда понадобилось бежать на работу, стало обидно уходить.

– Ничего страшного, дружок, – успокоил его Ярн. – Никто не помешает тебе прийти сюда в любое удобное время. Работы у ребят теперь будет много, хватит и на твою долю.

Делла разбиралась с системами электроснабжения и в дискуссию на компоновочные темы не вступала. Улыбнулся ей на прощание и поймал ответный взмах ресниц любимой. Уже позднее, на работе, когда все стартовавшие за день борта добрались до пунктов назначения и приземлились, сообразил по поводу своего сегодняшнего визита на верфь, что аборигены его не просто посвящают в свои планы, а даже запрягают в их реализацию не по-детски. И ведь интересно с ними водиться. И с аборигенами, и с их планами.

А еще отметил, что по отношению к официальным властям ведут они себя (аборигены) так, как будто и нет их вовсе (властей). Ведь только на кораблестроительную программу за последние годы того же металла ушло, считай, десяток тысяч тонн, и весь он, этот десяток, был доставлен с Земли. Но связываться с его поставками местные жители даже и не думали, а искали свой независимый вариант. Собственно, эти мысли крутились в Степкиной голове недолго – посреди ночи смена закончилась. Рядом с оставленной у выхода из диспетчерской машиной его дожидалась Делка. Недолго думая, зарулил с ней к Санькам, у них комнатка пустовала, и они велели, если что – не стесняться. И показали, где припрятан ключ. Так что они даже никого не разбудили.

Да они и не шумели – у них много разных приемов было отработано, как доставить друг другу радость и никого не заставить им завидовать.

Глава 22

Виловы горы

Шурочка позвала гостей завтракать. По меркам аборигенов они с Санькой вставали поздно – горожане. А Степе с Деллой было о чем пошептаться спозаранку – давненько они не виделись. Так что к столу вышли, уже согласовав планы на ближайшее будущее.

Хозяйка потчевала гостей булочками и разными намазками на них, а хозяин выглядел встревоженным и делился новостями местной жизни. В частности, угрозой Ассамблеи коренного населения Прерии прекратить поставки продуктов питания, если Представитель Президента не согласится с их требованием – отчислять часть прибыли от деятельности ГОКа в бюджеты местных органов самоуправления.

– Знаешь, Саня, вряд ли местные смогут выполнить свою угрозу, – попыталась его успокоить Делла. – Они не настолько единодушны, как пытаются показать, это во-первых. И потери от прекращения продажи своей продукции понесут неизбежно – во-вторых. Да и не все продукты способны долго храниться, то есть прекращение реализации приведет к потерям у перекупщиков.

– Пожалуй, – согласился с женой Степа. – Папа мой тоже так считает. Так что вряд ли они решатся на это. Но какие-то шаги ими, несомненно, будут предприняты. А изменений к лучшему, как вы знаете, в жизни не бывает. Это я про те, что инспирированы сверху.

– Остается предположить, что здешние парламентарии попытаются обложить метрополию налогом косвенным образом – подняв цены, – Санька продолжил развивать интересующую его тему. – А это значит, что нам следует запастись солью и мылом и развести огород. А избыток средств направить на приобретение золота.

Шурочка фыркнула:

– Когда это у нас с тобой наблюдался избыток средств?

– Попробуем жить скромно. На дом больше копить не нужно, оба работаем, никаких расходов впереди вроде не предвидится.

Тема показалась исчерпанной. Действительно, против такого прогноза было трудно возразить. Делла примерно об этом же только что рассказала своему благоверному, правда, способ подготовки к грядущим переменам предложила иной. Так что Степану сегодня предстояло уволиться с работы, попрощаться с родителями и собрать вещички. Переезжали они с супругой. И от этого где-то внутри гнездилась тревога, легкое щекочущее чувство, словно прохладный шнурочек внутри организма чуть шевелился.

Когда Степан сказал родителям о своих планах, папа был в ярости, а мама заплакала. Ну что же, отруган, но не проклят. Попрощались по-человечески. Вообще-то, отец смотрел на него уважительно, без презрения. Видно, что не одобрял он уход сына с перспективной работы и переезд в глушь. Мама опасалась, что в тех местах много диких зверей. Как будто в окрестностях города их было меньше. Хотя, конечно, проволочная изгородь с системой сигнализации отгоняла большую часть хищников.

Потом оформил увольнение и принялся за сборы. Мама помогала, наполняя сумки и чемоданы одеждой, книгами и разными вещицами, которые должны были создать уют там, где он окажется. Если бы не Делка-разумница, строго наказавшая ни в чем не перечить родительнице, – он бы быстро вскипел и устроил скандал по поводу такого количества абсолютно бесполезных предметов. Одним словом, перевозить багаж в порт пришлось в два рейса – не поместился он весь в их скромном автомобильчике.

Потом мама облила его слезами у трапа, проинспектировала каюту и убедилась в том, что тут сыну будет достаточно удобно. Яхта отчалила от пирса и побежала к выходу из залива. Жалко, конечно, маму, но дети растут и рано или поздно вылетают из гнезда.

Делка показалась на палубе, только когда приблизились к маяку. Обогнув его, яхта легла на курс. Она ведь для его родителей погибла, так что не стоило устраивать маменьке шок в момент прощания с чадом. Поэтому пряталась где-то, пока проходили трогательные проводы.

Степкины тюки и баулы быстренько перетаскали из капитанской каюты в помещение под палубой, причем помощь, полученная при этом от других пассажиров, не удивила. Тут была сплошная аборигенская молодежь. Много знакомых лиц. Бармен Федот. Бывший полицейский со своей попмповкой, из банды «немеченых» парень. И к небольшому обману, к которому прибег их товарищ во имя успокоения матушки, все отнеслись с пониманием – эти ребята действительно не подтрунивали друг над другом.

Кораблик – океанская прогулочная яхта – был зафрахтован для увеселительной поездки группы молодежи по заливу Тылка и реке Черной, что впадала в северную часть этого самого залива западнее устья Белой. Так было официально объявлено. На самом же деле в обратный путь судно пойдет без пассажиров, потому что они сойдут в конечной точке маршрута, в горном массиве Виловы горы. Их задача – увеличить население этого почти пустынного района, где, кроме охотников и старателей, никого не бывало.

Яхта была длиной около сорока метров, имела острый нос, плавные обводы, и еще она развивала прекрасную скорость. Говорят, двадцать пять узлов – это сорок шесть с лишним километров в час, так что путешествие не продлится слишком долго. А кают было немного – судно строилось в расчете на создание уюта для полудюжины состоятельных отдыхающих, поэтому апартаменты ВИП-уровня стали общежитиями для мальчиков и для девочек. Рустамка-каботажница тоже с ними плыла, и Игореха-арбузовод. Он заметно подрос с той поры, когда Степан его видел.

В салоне было не так много места, чтобы одновременно усадить за стол всех, и прием пищи проходил в три смены. А вообще, вся эта куча молодежи отнюдь не изнывала от безделья. Многие сидели в сети. Их убогие древние мониторы позволяли видеть, что ковыряются ребята в основном в технических и научных ресурсах. Два мальчугана оккупировали судовую мастерскую и вдохновенно шкыркали напильниками. Тот же Игорь прикрутил к столу микроскоп и микротом. У него, видите ли, исследования. Делка штудировала документацию на судовой топливный элемент, который, оказывается, любую горючую жидкость преобразует в электроэнергию. Нефти-то на Прерии много, так что ее в основном и сжигали в судовых генераторах и на электростанциях.

Степану тоже скучать было некогда. Он облазил весь корабль, изучая его конструкцию. Силовой набор, материалы, способы крепления деталей друг к другу – все осмотрел, ничего не пропустил. Экипаж на прогулочной яхте был учтивый, на любые вопросы отвечал охотно, так что – только спрашивай. Одну из проблем будущего аборигенского морского транспорта даже удалось решить в окончательном виде – проблему дверей. Это не такая безделица, как может показаться на первый взгляд. Тут требуется надежность, герметичность и приемлемая сложность изготовления при условии ограниченного использования металла. А кроме того – запор у этого устройства должен быть неуязвимым при нештатных воздействиях. Нетривиальная задача.

На яхте такие продолговатые люки в трех исполнениях нашлись. Дверь в переборке, вертикальный лаз и проход сквозь палубу для наклонного трапа. Степан их зарисовал, замерил, а потом вычертил во всех деталях и даже спецификации составил. Когда переслал эти материалы корабелам с Ново-Плесецкого судоремонтного, те сказали спасибо.

А тут и приплыли.

По Черной поднимались без поспешности. Корабль обшаривал перед собой дно сонаром, чтобы ни на что не налететь, поэтому не разгонялись. Река здесь была широкой, с полкилометра, наверное. Течение очень спокойное, берега обрывистые, так что создавалось впечатление, будто русло проходит по горному ущелью, затопленному по самую кромку. Что, собственно, эхолот и подтвердил – до дна тут были десятки метров, хоть бы и у самого берега.

Неподалеку от устья еще встречались отдельные фермы, с которых к борту подходили на моторках люди. Им что-то сгружали в мешках и ящиках, а потом продолжали путь. Дальше никаких признаков людей обнаружить не удавалось, если и был тут кто, то на глаза не показывался. Триста километров плыли через равнину, покрытую то травой, то лесом, затем с обоих бортов появились горы, и еще день шли между склонами, уходившими прямо в воду. Глаз часто ухватывал ручейки, впадавшие в реку, и крошечные, затененные кронами деревьев русла, которые терялись в прибрежных зарослях.

Джунгли – вот как воспринимались здешние леса. Густые, влажные, непроходимые. Тысячи птиц, кишащие змеями и ящерицами воды, между ветвями постоянно перемещались какие-то животные. Гомон, щебет, рыки. Река заметно сузилась, и впереди показались два плавучих домика – этакие будочки, поставленные на понтоны. И еще одна пустая площадка – ровный прямоугольник палубы. Присмотревшись, Степа понял, что все эти плавсредства опираются на пустые баки, снятые с чего-то отслужившего свой срок. Было очень похоже на поплавки от буера «немеченых» бандитов. Все понятно. Дальше океанской яхте ходу не будет.

Начиная с этого момента гурьба пассажиров стала командой. Степу и Деллу увезли с первой же партией груза на открытой платформе вместе с бывшим полицейским. Четвертый человек на этом судне был из встречающих, он включил подвесной мотор, и паром двинулся вверх по одному из притоков, узкому и извилистому. Тут уж внимания рассеивать нельзя, приходилось всматриваться в прибрежные заросли и держать оружие наготове. Впрочем, обошлось без эксцессов.

Часа через два пристали к чистому выкошенному берегу. Двое встречающих подали трап, и началась разгрузка. Выкатывали огромные, в человеческий рост колеса, носили балки, брусья, доски и листы пластика, двери и фрагменты стен – деревянные щиты. Вшестером, да с оглядкой, это совсем не то что толпой, да с помощью корабельной стрелы. Умаялись. Паром ушел за следующей партией груза, а на его место прибыл плавучий домик. Людей сразу прибавилось, да и груз здесь оказался менее габаритным, так что управились быстрее.

Деллу с ружьем поставили на пост, охранять работников, а Степку запрягли собирать грузовик. Довольно простая, кстати, работа. Парень, что этим распоряжался, оказался очень похожим на Костяна, как позднее выяснилось – старший брат. Толковый мужик, все-то у него было по порядку, все в нужный момент. Насадили колеса на оси. На заднюю положили балки рамы, переднюю тележку скрутили, закрепили вертикальную ось – и так элемент за элементом к вечеру транспортер завершили.

Ночевали в плавучих домах, потому что в потемках не всякого хищника приметишь в зарослях. Крепкие стены всяко надежней любой охраны. Дежурные тоже сидели внутри, оглядывая окрестности через зарешеченные окна и подсвечивая время от времени подозрительные места прожекторами. Утром свежесобранная машина ушла с малым количеством груза, но примерно с десятком крепких парней. Топоры, лопаты, ломики, несколько ящиков крепежа и мотков проволоки – вот, пожалуй, и все, что они с собой взяли, не считая набора бивачных принадлежностей.

А до Степана дошло, что штурм дикой неосвоенной местности – это не пикник, а сложный комплекс мероприятий, продуманный и, кажется, уже не раз отработанный. Аборигены вновь его удивили. Проход новой группы по не оборудованной для движения местности для них был просто работой, приемы которой осмыслены и проверены на практике.

На берегу, где продолжали сгружать привозимое на паромах имущество, возводили постройку из самого свежего леса. Деревья валили Степа и Делла. Лазерных резачков, кроме них, ни у кого не было, да и обращаться с этими приспособлениями не в пять минут выучишься. Были тут хитрости с фокусировкой. Поэтому супругов запрягли по полной. Остальные только успевали хлысты оттаскивать. Сложили неплотный щелястый сруб со сплошным полом и крепкой крышей. От зверья укрыться да от дождика, а большего тут и не требовалось.

Степу с Деллой отправили из этого лагеря уже следующим рейсом грузовика. За световой день он преодолел расстояние до постройки, сооруженной первой уехавшей группой, которая тут и находилась. В принципе это укрытие – та же клетка под навесом. Наутро двинулись дальше. Через несколько километров разведанная накануне часть дороги завершилась, ребята выбрались из грузового отсека и пошли цепью, прощупывая почву буквально собственными ногами. Где упавший ствол с дороги убрать, где дерево срубить, ложок засыпать или срыть бугор – равнина здесь была далеко не идеально плоской, а колеса у грузовика хоть и велики, но прыгать по ухабам им ни к чему.

Опять лазерные резаки сильно упростили решение целого ряда задач. В одном месте Делла «разделала» торчавшую из земли вершину скалы на блоки приемлемого размера, чтобы можно было оттащить руками, в другом Степа так ловко свалил несколько деревьев, что они почти заполнили овражек, и оставалось подсыпать не больше пары кубометров грунта для обеспечения нормального проезда. День прошел в трудах, и прозвучал первый выстрел. Кабаняра ростом под два метра напал на левый фланг их растянувшейся в поисках удобной дороги цепи. Жакан эту зверюгу убил, но не остановил, и она по инерции докатилась до стрелка – Игорехи-арбузовода. Тот, понятное дело, посторонился, а то бы его придавило.

А еще часто примечали вокруг следы мегакотиков. Они ничем особым от обычных котов не отличались, только размером были с мраморного дога и по окраске на него похожи – пятнистые. Выглядели эти животные поджарыми и долговязыми. Бегали, плавали и лазили по деревьям не так чтобы лучше всех, но уверенно. Клыки у них, пожалуй, были относительно слабо выражены, зато резцы хороши – словно бритвы. Известно было, что держатся они стаями и очень скрытны.

Ночевали вповалку в тесноте грузового отсека. Хоть и душновато, но за стенами безопасней, а свежим воздухом за день надышались.

Дважды прорубали короткие просеки, один раз срывали слишком крутой склон. К Степе в очередной раз пришло понимание, что путь был заранее тщательно проработан по данным из космоса, потому что препятствия им встречались ожидаемые. Скажем, взрывчатки надежно хватило для направленных взрывов в нужных местах, и работать лопатами пришлось не так уж много. Постоянно приходилось прикрывать друг другу спину, подсказывать, получать вводные или предупреждать об опасности.

В общем, когда многодневный подъем вверх по склонам гор благополучно завершился, команда сплотилась и сработалась. Волшебная красота просторного горного плато вызвала у ребят короткий слитный выдох восхищения, а потом начались настоящие труды. Заготовка леса, замешивание глины для самана и кирпичей, возведение навесов, прием грузов, что доставляли от реки неуклюжие большеколесные вагончики. Их собрали два, и теперь эти примитивные фургоны курсировали от реки до места нового поселения. Степан менял профессию не по разу в день – плотничал и копал, складывал кухонную печку или монтировал временный водопровод.

Представлял ли он себе, что так будет, когда Делка сказала ему о необходимости переезда на новое место? Не в полной мере, пожалуй. Все-таки дорога оказалась труднее, но и интересней, чем можно было ожидать. Итак, аборигены проводили заселение еще не освоенных мест. Делалось это негласно. Поначалу, когда отправлялись, все выглядело вообще как увеселительное мероприятие, по крайней мере, если смотреть на это из Ново-Плесецка. Скорее всего, подобных «развлекательных» поездок будет проведено несколько, во всяком случае, перспективных мест на карте можно увидеть немало, и то, в котором оказалась их группа, никаких решающих преимуществ перед остальными не имело.

На самом деле поток жителей, прибывших в их новое поселение, не прервался. Образовавшееся транспортное плечо заработало ритмично. Только теперь людей к пристани в верховьях Черной привозили не океанские яхты из столицы, а плавучие будки. Где-то в устье Белой на них садилась или семья, или небольшая группа, чтобы сначала водой, а потом на «автомобиле» прибыть к новому месту жительства. Изменился и состав этих команд. Не привычные к совместным действиям аборигены или лица, к ним примкнувшие, а почти «нулевые» городские юноши и девушки. Недоверчивые, подчас злобные. С идиотскими шуточками, подколками, ленью и равнодушием. Степка ощутил себя неуютно после наблюдения за первой такой партией.

– Делла! Что происходит? Откуда эти звереныши? – Они лежали в закутке, который им отвели в наспех сколоченном бараке.

– На ГОК навезли с Земли сирот из детских домов. Позаключали с ними контракты, аванс зажали, кормят неважно, работу поручают или копать, или таскать. Поселили в палатках, а при дождливой погоде жить в них тошно. Народ начал помаленьку убегать… – Делла вздохнула. – А вообще, настроения в этих лагерях возникают бунтарские. Тревожно, одним словом, стало на Прерии. Тех, кто вышел к селениям, где наши живут, переправляем сюда и на другие новые точки, что подальше от цивилизации. Они ведь скрываются, потому что за нарушение условий договора могут быть оштрафованы. Это при том, что каждый и без того гол как сокол. Испуганные, обманутые дети, вот кто они. Надо же их где-то приютить, да и к делу приставить необходимо.

– Разве в старых обжитых селениях для них мало места?

– Ты, наверное, думаешь, что все люди, живущие за пределами города, принадлежат к нашему сообществу. Ошибочка. Один из пяти, не более. Причем большинство из них не вполне отчетливо понимают, почему они живут среди нас по нашим правилам. Просто так сложилось, и это им удобно и привычно. Люди, что постарше, те, конечно, разобрались в своей мотивации, и их с панталыку не собьешь. А вот молодых ребят легко изувечить. Да, собственно, что я тебе рассказываю, сам ведь видишь наше новое пополнение.

С пополнением действительно все было непросто. Парни младше Степана ровно на год, но настолько другие, что он диву давался. Ну, ничего, он не зря руководил коллективом, были у него некоторые наработки в области приемов управления. Тут сейчас посевная в разгаре. Имеется в виду – разведение огорода. Продукты-то в такую даль всю жизнь возить не станешь. Вот и поработает он с новым контингентом на земле-кормилице.

Глава 23

Очень дикий Запад

Связываться с девчонками у Степана не было ни малейшего желания. Ну не мог он проявлять жестокость по отношению к представителям прекрасной половины человечества. Что же касается лучшей половины… хм! Надо посмотреть, что можно для них сделать.

Растолкал парней, едва забрезжило, и повел завтракать. Те трое, что его обматерили и остались лежать, – да как хотят. Проголодаются ведь. Остальных вооружил электрокосилками и – в поле. Пояснил, что надо делать и как. Траву ведь не просто подсечь нужно, а размолотить в труху, и для этого срезать ее следует в два прохода – она здесь высокая. То есть сначала макушки посбивать, а уж потом и под корешок срезать вращающейся леской.

Четыре девчонки с ружьями подтянулись к их команде, встали по сторонам участка – косарю-то головой вертеть некогда, а без охраны в этих необжитых местах никак нельзя. Да и парни эти вряд ли себя уберегут, даже если будут поминутно озираться – никто их еще не научил правильно бояться. Опять же вооружить этих юношей решительно нечем.

И пошла работа. Триммер – такая штука, что с ним в руках от дела не сильно-то поотлыниваешь. К полудню делянку они выкосили. Потом помощницы поварихи притащили два ведра: с кашей и с холодным чаем. Сели кружком и принялись за еду. Всемером из одного котла таскать тесно, так что сразу видно, кто локти расставляет, а кто вытягивает руку во всю длину, повернувшись бочком, оставляя место остальным. Потом и девчата-охранницы подзаправились, хватило и им, пока Степан посматривал за окрестностями.

Подкатил мотоблок, запряженный в тележку. Разгрузили мешки с посадочным материалом, картошку они сегодня садили. Инвентарь – заостренная палка и сума через плечо. Девчата, что оберегали огородников, еще шнурок через участок натянули и переносили его каждый раз, как шеренга проходила ряд. Правда, сажальщиков было только шестеро, одному приходилось семенной материал подтаскивать, поскольку расходовался он стремительно: тычок палкой оставлял в рыхлом грунте глубокое отверстие, куда и вбрасывалась картофелина. А потом края лунки обрушивались просто от нажима ногой рядом с углублением.

Полдник слопали, аж за ушами трещало, и снова принялись за работу. К вечеру четверть гектара засеяли. Упеткались, но за ужином никто сонным не выглядел, над вопросом насыщения работали энергично и вдохновенно и были сопровождены к ручью для омовения. Затем Степа благословил своих покачивавшихся от усталости подопечных на сон грядущий, отвел в барак и уложил баиньки.

Отметил, что трое сачков уже почивают и при этом слегка забинтованы.

– Фань, что эти трое гавриков поделывали нынче? – Это к пришедшей поварихе вопрос.

– А считай, все, что ты мне с утра и обсказал. – Фаня, как и большинство здесь, была молода и пригожа. – Проснулись за пару часов до обеда и сразу ко мне, требовать завтрака. А его уже, считай, полдня прошло, как съели. Велела им ждать, когда все сядут за стол. Обед помощницы мои в поля унесли, работников кормить, так что пролетели ребята и во второй раз. В полдник история повторилась, так они от огорчения улеглись в тени на травку ужина дожидаться. Задремали даже от огорчения. Тут землерои их и погрызли. Я ранки перекисью обработала и вкатила им, чего положено, внутримышечно. А там же снотворного подмешано для обезболивания. Так что до утра проспят.

– Это, выходит, маковой росинки у них во рту не было?

– Котел, в котором кашу варила, они помыть напросились, только не уверена, наскреблось ли в нем хоть по ложке на брата.

Утром все десять Степкиных подопечных встали по команде.

Страдное было время, так что приходилось обходиться без сиесты. Когда сев и стройка идут одновременно, да еще и народ прибывает, и грузы подвозят, тут уж не до щадящего режима.

Постепенно среди бараков росли толстые саманные стены капитального дома. Угадывался окруженный двухэтажной в будущем постройкой внутренний дворик, бревна, заготовленные для перекрытий, ускоренно просыхали в натянутой на обручи колбасе вакуумного тоннеля, и в канавы, вырытые для коммуникаций, укладывали пластиковые трубы. Сооружение обещало стать похожим на дом арбузоводов. И вот неожиданно для себя Степа отметил, что его все чаще используют на посылках. Сгоношить народ на разгрузку подошедшего транспорта, собрать заявки на крепеж для плотников или специи для кухни и многое еще, где нужно кого-то организовать, воодушевить или направить.

Он ведь уже не ребенок, чтобы капризничать или упрямиться. Старался, как мог. Случались и неудачи, скажем, под его руководством однажды ящик с противоураганными профилями заложили мешками с мукой. Или две группы, работавшие на соседних делянках, по его распоряжению охраняли две группы девчат с ружьями, когда за глаза хватило бы и одной четверки. Тем не менее загружать мелкими руководящими функциями его не переставали. Он быстро сориентировался, что реальный командир здесь – бывший полицейский, который потихоньку перекладывал свои головные боли на бедную Степкину бестолковку. Не такую, прямо скажем, тупую. Решил выждать, продолжая плыть по течению. Дело в том, что до сих пор люди, с которыми он связался, ничем его не огорчали.

– Ну что, Кузьмич! Поматеримся, как большие мужики? – Это за ужином, когда вся, считай, уже сотня поселенцев, рассевшись на бревнах и ящиках, вкушала вечернюю трапезу, поставив миски с изрядно надоевшей перловкой на колени.

Обратился к Степе Захар – тот самый бывший полицейский, что недавно, но из-за обилия случившихся событий, казалось, что в другой жизни, «отмазал» его от обвинения в «порче чужой собственности» в далеком-далеком Ново-Плесецке…

– Дельное предложение, Петрович. – Степка уже догадался, о чем пойдет речь. И еще сообразил, что сейчас будет разыгран некий этюд со всей прямотой, которую он так ценил в аборигенах.

– Уйдем мы от вас с Игорехой. Тесно здесь становится, и для арбузов земли переувлажнены. А всего-то в двадцати километрах, да на пятьсот метров выше, имеется участок с прекрасными почвами под лучшие сорта сахаристого и масличного направлений. Однако будем там еще одну фазенду ставить. Это я к тому, что тут кому-то нужно распоряжаться. Осилишь?

– Не, ну ты и спросил! Это ж заранее никому знать не дано. Пробовать надо. Хотя ребята из нового пополнения уже освоились с орнаментом бытия, так что должно получиться. – Понятно, что старшой заберет с собой большинство «настоящих» аборигенов, а Степану оставит основную массу недавних детдомовцев. Они ведь по большей части в этих диких местах даже за себя постоять неспособны, куда уж тащить их на совсем-то необжитое место!

С уходом трех десятков человек ничего страшного в строящемся поселении не произошло. Наготовленные саманные блоки досыхали, и их укладывали в стены. Выдержанные в тепле при сниженном атмосферном давлении бревна расстались с влагой и пошли на распиловку – площадь перекрытий прибывала с заметной скоростью. Степан старательно поддерживал состояние дел, достигнутое его предшественником, и изучал обстановку. Попросту говоря, внимательно прочитывал новости, что принимали со спутников на тарелку параболической антенны. Полноценной двусторонней связи здесь не было, да и вещательные программы шли далеко не все. Работы с возведением ретранслятора никто не форсировал – было немало дел поважнее.

А вести из внешнего мира тревожили. Рост цен на продукты питания отмечался с завидным постоянством. Кто-то, пытаясь нажиться, расшатывал ситуацию на их тихой захолустной планете. Горожане и работники ГОКа все чаще и чаще высказывали по этому поводу обеспокоенность. Особенно волновались неквалифицированные работники из кампусов строителей – им еще и зарплату почему-то задерживали, а в столовых начались перебои с подвозом круп и макарон, не говоря уже о мясе и молокопродуктах. Неладное что-то творилось там, где разворачивалось крупное добывающее предприятие, призванное качественно изменить жизнь их планеты.

В портовом районе Ново-Плесецка и на предприятиях, что были сосредоточены на южном берегу бухты, пока никаких признаков беспокойства не отмечалось. Видимо, оттого, что времени прошло немного, а люди там жили более зажиточные или запасливые, чем новоселы долины реки Белой. В Белом Городе тоже никаких волнений не происходило, зато целый ряд торговых предприятий, конторы которых были расположены в Сити, испытывал трудности со сбытом скоропортящихся товаров.

А еще из общения с поселками, из которых сюда подвозили провизию, материалы и оборудование, у Степы складывалась картинка повального бегства аборигенов в места, ранее необитаемые. В частности, их переселенческая группа оказалась не первой и не единственной. Севернее, на западном побережье материка, в глубокий залив Ястреба впадала река Желтая, и по ней, оказывается, уже два года тому назад начали проникать в глубь материка аналогичные группы молодых аборигенов численностью около трех десятков человек каждая. Некоторые из них добрались от западного побережья до восточных склонов Большого хребта, где и основали поселения, к настоящему моменту уже вполне благоустроенные. Именно из-за того, что путь туда по рекам и морю очень длинный, и принялись ново-плесецкие корабелы за разработку быстроходного мелкосидящего кораблика, способного выдержать переход по океану, а потом пробраться через несколько тысяч километров извилистых и мелководных рек.

Вот уж у кого была действительно развернутая программа колонизации, так это у старожилов. А еще в сотне километров к северу на их же плато только что прибыла аналогичная команда. Такая же группа поднялась вверх по левому притоку Желтой, а затем так же, как и они, вскарабкалась по склонам гор на противоположный край этого самого относительно ровного участка местности. Устраивались сейчас в сотне примерно километров на северо-северо-запад от их стройки.

Итак, налицо было массовое отселение молодняка со старых, хорошо обустроенных ферм. И из города уехала заметная часть и без того немногочисленных представителей «коренного» народа, ранее обосновавшихся там.

Повариха Фаня дирижировала хозяйственной частью деятельности их маленького сообщества. Она ведь всегда была в лагере, и то, что в нем происходило, у нее постоянно на виду. Стройку вел деда Кеша – единственный пожилой человек среди зеленой поросли, брызжущей неуемной энергией и любопытством. Степану же досталось самое непредсказуемое – взаимоувязка и транспортные коммуникации. Через их едва оформившееся поселение струился ручеек людей и грузов, становясь все полноводнее день ото дня.

То коптер Яги забросит мешанину разнокалиберных ящиков, то легкомоторный самолетик привезет в своем тесном грузовом отсеке пару-тройку детишек. По Черной подойдет паром с полудюжиной коров. И вроде людей в Степкином распоряжении много, но по большей части они недавние старшеклассники, не обученные действиям в этих опасных местах и даже невооруженные. Делка всего-то часок-другой в день и выкраивала для занятий с ними, этого до обидного мало. Правда, собрали еще два грузовика, водителями которых работали Костян и Настена, тоже перебравшиеся в эти места из окрестностей Большого хребта. Вторыми членами экипажа у них теперь новички.

И всем этим надо руководить, избегая накладок, исправляя оплошности, стараясь ничего не упустить. Вот группа молодых семей следует через поселок, у всех груднички. Правда, папы и мамы у них люди самостоятельные и продукты, из которых варят детские кашки, везут с собой. Но о коровьем молоке позаботиться надо заранее.

С грустью вспомнил свое недавнее диспетчерское прошлое. Как было просто действовать, когда круг решаемых проблем более-менее стабилен. Сел, призадумался. Интересные пироги получаются. С одной стороны, он имеет достаточно подробный перечень решаемых задач, график их выполнения и постоянное поступление средств, которые для этого необходимы. То есть кто-то все спланировал и организовал.

С другой стороны, эти первоначальные планы явно меняются на ходу, то есть переселение приходится проводить быстрее, чем первоначально рассчитывали. И еще. Из него и здесь готовят управленца, то есть папенькино намерение воплощают другие люди. Уфф! С крепежом совсем худо дела обстоят. Считай, каждый гвоздь на счету. И кровельный материал задерживается.

Прибыла пятерка парапланеристов. Одного из ребят Степа встречал у дяди Ляпы. Это охотники. Их задача – улучшить обстановку вокруг поселка, разобраться с тем, какая живность в этих краях обитает и кого тут следует опасаться в первую очередь. Парни несколько дней кружили над окрестностями, бродили по перелескам, лежали с биноклями в скрадках и снимали информацию со скрытых камер, что натыкали повсюду. А потом отчитались.

Оказывается, здесь жили несколько прайдов мегакотиков, которые, собственно, и определяли положение дел на плато. Во-первых, эти поджарые твари размером с дога охотно ели мелких грызунов, подстерегая их или выкапывая из нор. Мыши, крысы, суслики, кроты несли на себе бремя кормления этих созданий, от чего численность их была ничтожна. То есть землерои в этих краях чувствовали себя вольготно, и земля, пронизанная их ходами, родила просто отлично – растения из нее перли как на дрожжах.

Естественно, котикам приходилось кушать и другую пищу, а поскольку жили они стаями, то справлялись практически с любой добычей или соперником, который тут же обретал статус продукта питания. Два обстоятельства обратили на себя внимание зоологов и охотников. Эти существа ни разу не были замечены в драках между собой или уличены в нападении на человека. Даже в период спаривания, когда среди животных других видов происходят битвы за самку, ни разу никто не видел, чтобы самцы проявляли признаки соперничества. Хотя и собирались они большими группами на призыв соплеменницы, но в результате каждый получал свое.

Известно, что особенно большая убыль в численности стай происходит при нападении на крупных животных: гигантских кабанов, шкуру которых очень тяжело прокусить, фурий, серых амфиционов – то есть мегакотики ведут постоянную борьбу за неприкосновенность своих угодий и несут в ней заметные потери. Зато никогда не нападают на шерстистых носорогов, с которыми не в силах справиться потому, что прокусить их толстую шкуру просто не в состоянии. А за саблезубыми тиграми охотно доедают остатки добычи – носорогов или буйволов.

Так вот, место, где возникло поселение, «обслуживали» три прайда или стаи – не поймешь, как называть группы этих самых мегакотиков. То есть вероятность нападения хищника в этих краях весьма невелика. Просто не следует лишний раз тревожить здешних хозяев, что, в общем-то, нетрудно. Они весьма скрытны и осторожны, на глаза не лезут и пока вроде не безобразничают. Хотя считаются тварями любопытными.

Наконец перекрыли второй этаж. Тридцать шесть спален сразу – это очень здорово. Постоянное население оказалось неплохо устроено, и немного жилья про запас осталось. Пошло изготовление кроватей и шкафов, столов и лавок – наконец-то появились признаки комфорта.

А что было делать? Люди – не животные, для которых и хлев, и конюшню пришлось строить в первую очередь. Они разумные существа и могут потерпеть, понимая, что если не наладить как следует быт коров, то в борще не появится сметана, а если нет крепких стойл для лошадок, то бревна придется таскать самим.

Беглецы с ГОКа немного пообтерлись, привыкли к порядкам, а после легкого поста, устроенного Степкой самым ленивым, перестали демонстрировать неповторимость своих душевных свойств. Собственно, каждому, кто пытался выразить неудовольствие по поводу негуманного отношения к «венцам творения», то есть к ним, драгоценным, было четко указано на то, что их тут никто не держит.

Один засобирался было назад, так ему выдали припаса на дорогу и отправили с паромом, возвращавшимся к устью Белой после разгрузки. Вот из этого устья парень и вернулся, встретив там таких же, как он, только не отважившихся на побег ребят, приехавших сюда по контракту. Провизию у него отобрали, а в ответ на возражения поставили синяк под глазом. Так что юноша явился обратно на судно и принял активное участие в погрузке на него листов кровельного пластика. Пересмотрел человек приоритеты.

Круглоголового мегакотенка-подростка нашли возчики рядом с буртом турнепса. Очень жалко бедолага выглядел. Как он умудрился сломать заднюю лапу, установить не удалось. Парни его аккуратненько подцепили двумя лопатами-контарками и уложили поверх груза. Что интересно, лошадка восприняла нового пассажира без опаски, а вот люди его боялись, во всяком случае протягивать руки туда, куда достают когти или зубы хищника, никто не решился. Не убедил никого беспомощный вид этого грозного существа. Поди разбери, что у него на уме.

Врачиха намочила чем-то ватку и на ручке швабры подпихнула ее под нос раненому. Тот пытался отвернуться, но как лежал на боку, так с места и не стронулся. В конце концов надышался паров остро пахнущего снадобья и отрубился. Тогда только и переложили его на стол и занялись медицинским облуживанием. Пришлось не только лапу ремонтировать, но и бок зашивать. А потом зверь некоторое время жил в деревянной клетке и выздоравливал. Вел он себя спокойно, ел со все возрастающим аппетитом, и поскольку никто не пытался просунуть руку сквозь прутья и погладить киску, то и эксцессов не происходило.

Врачиха иногда беспокоила пациента ручкой швабры, но без жестокости. Просто легкими тычками заставляла встать, чтобы осмотреть, хотя бы издалека. Пару раз котика усыпляли, чтобы сделать перевязку. Он уже не сильно шарахался от пахучей ватки, так что это получилось без особого труда, и не пришлось стрелять в него шприцем. В общем, выздоровело животное и ушло, как только открыли дверцу клетки, привезенной к тому самому месту, где нашли его раненым. Утром дело было.

А вечером этот еще не вполне взрослый пятнистый ужас сидел рядом с дверью медпункта на своей опустевшей клетке и молча ждал. Творожка. Ему каждый день давали, чтобы косточки лучше росли. Естественно, все обходили это место по дуге солидного радиуса и позвали… кого? Конечно, Степана. Он ведь нынче был тут самым главным.

В двух метрах от Степана сидел кот. Он был еще далеко не взрослый, но размером уже значительно превосходил обычную домашнюю кисоньку. Килограммов на десять, пожалуй, потянет. То есть, если такой бросится – будет очень больно. Но нападения, судя по всему, не планировалось. Это существо не боялось людей – привыкло оно к ним за время лечения. И еще – не считало их пищей, что тоже неплохо. Так что не особенно Степан рисковал, приближаясь к дикому зверю с мисочкой творога.

Взгляд только у просителя был нехороший. Пустой, ничего не выражающий. Холодный и безразличный. Вот, пожалуй, в чем причина неприятия этих животных другими людьми. Их начинают опасаться, едва увидят глаза. Грязно-рыжий, запыленный окрас с бесформенными, как на корове, пятнами более темного тона. Неказист этот зверь на взгляд эстета. Круглая голова с относительно маленькими острыми кошачьими ушами, невыразительная морда. Несимпатичное это существо. Короткошерстное, нескладно-долговязое.

– Ты творога хочешь?

Моргнул.

– Ты меня слышишь?

Моргнул.

– Ты меня понимаешь?

Моргнул.

Поговорили.

Мисочку с творожком, в который повариха привычно накрошила зелени, Степан поставил прямо перед передними лапами «собеседника» и отошел. Зря торопился, этому существу он был ни капельки не интересен. Оно уже ело. Спокойно и неторопливо, поглядывая по сторонам и не смущаясь стечения публики, собравшейся поглазеть на происходящее, – не так много интересного происходит в этих краях, так что люди подтянулись к месту событий. Можно разглядеть зубы – мелкие резцы и небольшие острые клыки, производящие неприятное впечатление.

Трапеза была завершена. Котик вернулся на крышку своей клетки, улегся и коротко, сыто вздохнул. Здесь он намерен поспать. Отпад!

– Видите, какое дело, если мы этого кота не будем беспокоить, то и он не станет нас огорчать.

Во взглядах зрителей не было единодушия. Никто не в восторге от того, что дикий зверь из дикого леса будет расхаживать сам по себе там, где они живут. Но лидер дал вводную, исполнить которую они способны. Как-то за последнее время обитатели этого поселка привыкли выполнять Степины распоряжения.

Глава 24

Отголоски далекой грозы

Интересным парнем оказался ее Степашечка. Началось у них все как-то коряво – решил городской мальчик попользоваться девчонкой-деревенщиной, за что Делла, честно говоря, до сих пор ему была благодарна. Нравилось ей, как он это делает, а уж с тех пор, как в их новом доме завершили строительство спален, так вообще ждет не дождется каждой ночи. Хотя, если не концентрироваться на деле честном, то этот недавний юноша, пусть и не заматерел телесно, но мужчиной уже стал определенно. Его уважали и слушались даже ершистые юнцы, сделавшие ноги из кампусов строителей, а девчата, такие же беглянки от цивилизации, кажется, были готовы для него на… многое.

В общем, завидовала она немножечко самой себе. Тем более что в результате многодневных поисков отыскала расщелину, обещавшую оказаться лазом в подземную пустоту.

Плато, на котором они поселились, не было идеальной равниной. Оно состояло из горизонтальных и пологих наклонных поверхностей, плоскости которых крайне редко пересекались, а чаще всего сопрягались обрывами, где обнажены пласты основных пород. Все это было обрушено эрозией, затянуто почвой и заросло травой и кустарником. Следы сейсмических катастроф тоже можно было приметить, кружа над этим сложным ландшафтом на параплане. Именно этим она и занималась в последние дни, пытаясь определиться с местом для ростовой. И обнаружила на одном из склонов изрядный провал, ведущий, как ей показалось, наклонно вниз. Завтра отправится туда с соответствующим снаряжением и попросит мужа составить ей компанию.

Пикник удался далеко не с первого раза. Сначала выяснилось, что этот недотепа так и не выучился пользоваться мотопарапланом, а его любимый коптер остался в Ново-Плесецке. Добираться до заинтересовавшего ее места на своих двоих не хотелось, а проехать туда никак нельзя. Лошадям не вскарабкаться по тем косогорам. Так что за пару вечеров научила Степушку полетам под куполом, и они отправились исследовать пещеру.

Долетели без приключений. Сесть удалось достаточно близко от провала, зато прилаживание лебедки заняло массу времени. Чтобы надежно ее закрепить, пришлось городить пирамиду из крупных камней, которые еще надо было отыскать и закатить в нужное место. И только после этого, зацепившись тросиком за подвесную систему парапланной сбруи, Степан уехал вниз. Вернее, ушел ногами по почти вертикальной стене, естественно, вися на тросе, который Делла стравливала. Едва скрылся за выступом, дал команду остановить спуск, а потом попросил вытащить его.

– Дно завалено глыбами, стены имеют обратный уклон, все в трещинах, как и свод, – отчитался он об увиденном.

Делла тоже спустилась неглубоко – действительно, картина не радовала. В случае даже умеренного землетрясения место это угрожало обвалом. Неудача.

Устроились неподалеку от провала, чтобы перекусить. Едва разложили на чистой тряпице нехитрую снедь, откуда ни возьмись появился Котик. Тот самый, что лечился у них и до сих пор захаживал подкрепиться творожком. Он и сейчас был не против составить компанию едокам. Подошел, сел, обвил хвостом лапки и начал смотреть прямо в жующие рты. Вот незадача! Творожка-то они с собой не прихватили.

А ничего страшного. Сыр гость тоже считал съедобным продуктом, и холодная котлета его устроила. Подавать ему еду с рук Степан не отважился – уж очень зубки у этой твари выглядели острыми, но и с камешка гость незваный все съел отлично.

Засобирались. Нет, не обратно возвращаться, а полетать по окрестностям, посмотреть, нет ли тут на склонах еще каких-нибудь естественных укрытий. Котик отошел в сторонку и снова уселся, на этот раз спиной, и повернул к ним голову. Вот тут-то Делла и насторожилась. Поза была уж очень выразительная. «Что вы там копаетесь, я ведь жду», – вот как можно было понять эту неподвижную пантомиму. Показала глазами мужу – тот поскреб в затылке, да и пошли они на этот молчаливый зов.

Хвостатый проводник повел их сначала вдоль склона, а потом к берегу широкого ручья и дальше вниз по течению. Спокойным шагом шел и даже не оглядывался, оставаясь впереди шагов на пять. Километров десять отмахали по относительно ровному месту, то через рощицы, то через луга, а потом ручей нырнул вниз с обрыва, превратившись в водопад.

– Грабен, – выдохнула девушка. – Примерно на полсотни метров просела поверхность, а ведь с воздуха это, считай, и не видно. Смотри, как кроны деревьев сплелись, словно и нет здесь никакого углубления.

– Да, необычное местечко. – Степка уже положил руку ей на плечо и даже полуобнял. – Обновим?

– Отличная мысль, – знала Делла вожделения этого сластолюбца и полагала, что это хорошо. – Только несвоевременная. Как-то мне будет неуютно при свидетеле.

Действительно, Котик сидел, повернувшись к ним, и смотрел, как обычно, не мигая.

– Интересно, а мы весь сыр съели? Надо бы вознаградить парнишку, он же старался, – поняв, что для реализации своего плана необходимо избавиться от свидетеля, муж уже рылся в кармане сумки. – Вот, есть немного. – И отличный кусок лакомства лег на прибрежную гальку.

Когда провожатый подкрепился и оставил их наедине, заниматься любовью не стали. С уходом зверя пришло понимание того, что они находятся не дома, а в дикой местности, а теперь, когда нельзя полагаться на слух и чутье животного, следует опасаться нападения с любого направления.

– Так будем спускаться? – Степа, конечно, огорчился, но о цели их путешествия не забыл.

– Нет, пожалуй. Просто долина меня не интересует, я ведь пещеру ищу, то есть такое место, которое и сверху укрыто. А это всего-навсего яма. Большая, красивая, замечательная, можно сказать, но совсем не то, что нам нужно.

– Жаль. Котик так старался помочь! И знаешь, я бы все-таки изучил повнимательнее столь неожиданное предложение. Очень уж гордым выглядел пятнистый. Ведь сообразил, что мы ищем большое укрытие, и показал, где можно отлично спрятаться от взора из поднебесья. Интересно, каким образом в мозгу животного могло возникнуть понимание такой категории, как маскировка от наблюдения с воздуха? Ты ведь много знаешь о животных, лапуля!

– Крупные орлы способны утаскивать детенышей, поэтому многие животные оберегают свой молодняк от птиц. Так что он мог подумать, будто нам требуется убежище для потомства. – Делла стояла плечом к плечу со своим благоверным, однако лицом в другую сторону, чтобы не было вокруг ненаблюдаемых мест.

– Кстати насчет потомства. Есть у меня перспектива стать папиком? А то, понимаешь, стараюсь, стараюсь…

– Потерпи немного. Пока эта буча вокруг ГОКа не утихнет, погодим с размножением. Аборигенки-то вообще уже третий год не рожают. Как только почуяли наши аналитики, что тут неладное затеялось, так и перестали. Почти все. Те, с грудничками, что проезжали, или залетели по небрежности, или недавно с нами, не привыкли еще к некоторым особенностям здешнего бытия. А теперь и сами они не бойцы, и еще их самих с чадами оберегать надо. Нет уж, не время нынче ляльку заводить.

– Не бойцы, говоришь? А те, что бойцы, они против кого? – Вот и проговорилась маленькая, так что пускай все до конца объяснит.

– Понимаешь, Степа, государство не так уж сильно утруждает себя заботами о населении планеты. Оно бы и ладно, не маленькие, чай, обойдемся, да только беспокойства от него нам перепадает многовато. Если бы только налоги платить, то и фиг с ними, а то ведь наустанавливали порядков, что на каждый чих нужно спрашивать разрешения. Попробуй-ка нынче зарегистрировать право собственности на домик, что сам построил! Или получи разрешение на реализацию урожая со своего огорода хотя бы в ближайшем поселке! Да куда ни ткни, всюду нужна лицензия, а за нее тебя сперва помотают по коридорам, а потом обдерут как липку. Одному за правильное оформление заплати, а другой, если взятку не дашь, доходчиво объяснит тебе, почему не может быть тебе полезен. Яге вон такую арендную плату выкатили за землю, на которой ее склады расположены, что она просто была вынуждена оттуда убраться, так пакгаузы сразу снесли и уже строят что-то. Даже Юрик не сумел ей помочь. Такое впечатление, что какая-то ненасытная свора, облеченная самыми высокими полномочиями, получила планету в кормление и сосет из нее по максимуму. Ты историю с тэрником знаешь?

– Это ягода, из которой давят тонизирующий сок. Дорогой он, но вкусный. А что там за история? Ведь остров Тэра, где он растет, – государственный заповедник. Там все под контролем.

Интересно, Степка прикидывался тупым или действительно ничего не понимал?

– Контроль государственный, а разрешение на сбор ягод дано определенной фирме, принадлежащей человеку, который Представителю Президента далеко не чужой. Аборигены же, которые эту ягоду отыскали и все про нее узнали, могут гордиться осознанием того, что ходят по одной земле с человеком, лишившим их столь полезного укрепляющего и отчасти целебного средства, – конечно, всей правды Делла мужу не сказала.

– Так вы что, хотите отделиться от государства?

– Не получится это, так что никто ничего подобного не хочет. Нам бы пока спрятаться от него подальше, а то, если на ГОКе начнется бунт и прибудут войска для его усмирения, то под горячую руку перепасть может любому. В общем, юридически выходить из государства нам никак нельзя, зато очень желательно оказаться вне поля зрения чиновников и как можно меньше иметь дел с властями. Мы и раньше старались держаться не на виду, а сейчас вообще пытаемся людей убрать подальше от недремлющего ока властей предержащих.

– Ладно, но этот грабен все-таки осмотрим, а потом я тебе кое-что расскажу. Пошли, приладим лебедку. Вон там место удобное для спуска.

Вот ведь далась ее упертому мужику эта большущая яма. Третий раз зовет спуститься в нее, хотя она же ему ясно сказала, что ищет пещеру, а не долину. Ну да ладно, до темноты еще есть время, а посмотреть на это оригинальное творение природы она не против. Там действительно может быть необычно.

Необычно и было. Почти ровная поверхность, покрытая чахлой травой и не слишком плотными мхами, была уставлена редкими могучими колоннами стволов исполинских деревьев. Их развесистые кроны сплетались высоко над головами, и в этом огромном пространстве, как в здании без окон, царил чуть ли не полумрак. Но какое-то движение атмосферы все-таки ощущалось. Воздух сюда как-то проникал и циркулировал, не застаиваясь.

Обратило на себя внимание озеро – прямая полоса воды. С одной стороны в него впадал ручей, вдоль которого они пришли в сопровождении Котика, а другой конец этого водоема уходил в расщелину в стене. Ширина ущелья совпадала с шириной акватории и составляла, на глаз, метров сорок-пятьдесят. Степан с Деллой, конечно, искупались и убедились, что, во-первых, вода холодная. Во-вторых, до дна здесь повсюду не меньше, чем три человеческих роста, а в-третьих, разглядеть до конца расщелину, что уводила в глубь скального массива, им не удалось. Уходила она куда-то очень далеко и плавно загибалась вправо. Течение на выходе было очень медленное, едва приметное.

– Знаешь, Деллочка, а ведь эта яма, как ты ее презрительно именуешь, очень неплохое место для организации крупного промышленного предприятия.

Вот ведь ожидала она от него чего-нибудь в этом роде. Не просто так он так уговаривал ее сюда спуститься!

– Чтобы укрыться от дождя, потребуется возвести крышу, то есть вырубить часть деревьев, дабы освободить место для фундамента здания. И тогда со спутников все станет прекрасно видно. И приедет чиновник с полномочиями, проверяющий с требованиями и ревизор с проверкой.

– Натянуть под наклоном ткань между деревьев, и дождевая вода будет стекать. Стены не требуются, потому что защищаться от ветра не нужно, а температура тут круглый год одна и та же плюс-минус три градуса.

– Точно, – до Деллы дошел замысел Степана. – А если нужна стабильная температура, просто поставим шатер. Ух и поляна тогда получается!

– Не спеши радоваться. Понимаешь, чтобы сделать прорыв в производстве нужных людям машин и механизмов, надо собрать вместе разработчиков и производственников. Ведь обмен посланиями через сеть не даст того эффекта, как живое общение. Да и оборудования на планете не так много, и если детали перевозить с места на место, чтобы в одной мастерской сварить, а в другой просверлить, то любая работа превращается в источник никому не нужных хлопот.

– Так ты что, хочешь сюда стащить все производственное оборудование и устроить один большой завод? Ну, не знаю. Это то же самое, что сложить все яйца в одну корзину. Может быть, пронесет. А если нет – то Представитель Президента быстро отыщет способ получать от деятельности этого производства устойчивую высокую прибыль. Или найдет причину запретить в этом месте любую деятельность, кроме природоохранной. Понимаешь, до сих пор, кроме острова Тэра с его замечательными ягодами, ничего привлекательного в плане присвоения в распоряжении нашего сообщества просто не было. А как только мы создадим завод… – Делла замолчала.

Уроженка Земли считала себя местной жительницей. Наверное, из-за постоянной занятости очень интересными делами. А может быть, потому, что вместе с самостоятельностью к ней пришло чувство защищенности? И Степушку она уже воспринимала как часть своей жизни? Ей было хорошо тут, и даже хлопоты, выпавшие на ее долю, радовали, заставляли напрягать мозги и давали ощущение собственной нужности.

Два силуэта, большой и маленький, появились из-за неохватного ствола отдаленного дерева. Котика было легко узнать по чуть заметной хромоте – он все еще инстинктивно оберегал недавно сросшуюся лапу. Но рядом с ним шел крупный, более чем двухметрового роста саблезубый тигр. Вот незадача! Ходило же поверье, будто мегакотики этих зверей «наводят» на крупную добычу, а потом доедают остатки от пира. Вот сейчас их и привели на заклание, словно обед с доставкой на дом.

Саблезубый остановился метрах в сорока от людей, долго смотрел на них немигающим взглядом. Повернулся и упругой походкой двинулся вправо. Перемахнув через ручей, он подошел к стене грабена и рванул вверх по крутому склону, перепрыгивая с выступа на выступ. Вскоре этот кошмар скрылся за кромкой, а их знакомец отправился следом, тоже совершая длинные грациозные прыжки.

Опустили ружья, переглянулись.

– Как ты думаешь, что это было? – Степка был бледный и дрожал. Делла выглядела не лучше.

– Видимо, нас представили здешнему квартиранту не в качестве еды, а как-то иначе. – Она уже прижалась к его груди, и теперь они дрожали совместно, но несинхронно. – Это был самец. Вообще-то, эти животные – одиночки. То есть общаются с самками только в период спаривания, а остальное время странствуют. Среди них не замечали привязанности к одному месту или привычки устраивать себе логово. Я не уверена, что моя «двадцатьчетверка» положила бы этого монстра.

– Да. Пора и тебе обзаводиться «десяткой».

– Среди нас очень много новичков. Не хватает на всех добрых ружей.

Вздохнули.

В отличие от кошачьих люди выбрались наверх с использованием лебедки, благо, управлять ею можно было дистанционно, снизу. Потом с открытого места взлетели на парапланах и отправились в поселок. С удивлением поняли, что они, оказывается, очень далеко спустились под гору – им пришлось всю дорогу возвращаться с набором высоты. В душе у Деллы заворочался червячок. Сомнения? Надежды? Подозрения? Она не поняла чего, но назавтра они снова отправились в грабен, прихватив с собой надувнушку и лодочный моторчик.

Специально осматривать все пространство грабена на предмет наличия здесь саблезубого соседа они не стали. Просто держались начеку, ни на секунду не ослабляя внимания, пока не отчалили. Только когда лодка оказалась в стиснутой каменными стенами узости ущелья, позволили себе сконцентрировать внимание на маршруте. А то ведь недолго и в водопад влететь. Хотя более чем скромное течение на такую опасность и не указывало, но с горами шутки плохи.

Стены становились все ниже и ниже, и примерно через час почти прямое ущелье кончилось, и открылась заросшая лесом равнина. Теперь над руслом нависали кроны растущих на берегах огромных деревьев, близких родственников тех, что высились в грабене. Делла прибавила оборотов, и лодочка побежала быстрее. Проплыв в сумме километров пятьдесят, они выбрались в русло большой реки. Судя по показаниям датчика позиционирования, это была Черная примерно в пяти километрах ниже того места, где они выгружались с океанской яхты.

Ай да Степушка! Вот у кого действительно нюх на всякие замечательности! Это же он нашел идеальное место для верфи. Делла была просто в восторге.

Глава 25

Грабен и его обитатели

Размышления о нюхе благоверного навели Деллу на нескромные мысли. Он ведь в свое время и на нее сделал настоящую охотничью стойку, то есть почуял в ней реальное сокровище. Приятно. Вообще-то, считается, что женщина любит ушами, но ее немного приучали анализировать, так что любить анализом она была тоже не против. Тем более этот засранец объяснялся ей в любви преимущественно руками. И если попытается при этом хоть что-то сказать ей о своих чувствах, она заподозрит неладное.

А верфь имела для их сообщества немалое значение. В Ново-Плесецке стало неспокойно. Повышение цен на продукты питания вызвало требования о повышении заработной платы и, как следствие, привело к росту затрат на всех предприятиях, оказывавших услуги. Разрушился баланс в семейных бюджетах, и многие торговые предприятия непродовольственного назначения терпели убытки – у них стали меньше покупать.

В южных районах, в первую очередь среди нефтепромысловых рабочих, начались волнения, и цены на топливо поползли вверх. Инфляция перешла в стадию самоподдерживающегося процесса. А в лагерях рабочих на ГОКе уже звучали откровенные призывы к физическому уничтожению администрации, разгрому продовольственных складов и… дальнейшей программы у недовольных не было. Молодежь и детвора из старых селений их общности уже перебрались в новые поселки, рассеявшись, насколько можно. Часть этих ферм, конечно, нетрудно было обнаружить со спутников, но многие прятались под сенью лесов или в горных теснинах и, как правило, хранили радиомолчание, обходясь связью по переписке.

Кое-где построили ложные объекты, а люди поселились в землянках или бунгало, скрытых под деревьями, – степень недоверия к центральной власти у каждого была своя. Погреба имелись во всех жилых домах, где грунты это позволяли. Были и такие, кто опасался открытого геноцида. И если кто и полагал такую предусмотрительность паранойей, то насмешек это не вызывало. Не принято было такое в их сообществе.

Обстановка в столице планеты сложилась весьма напряженная, и корабелы оттягивали закладку уже спроектированного судна. Даже приготовленный для него лес так и хранился под навесами лесопилки, расположенной в низовьях Белой. Слишком зыбко все стало. Непонятно, чем закончится безобразие, учиненное Ассамблеей коренного населения Прерии из самых лучших побуждений – это ведь она ввела налог с продаж для пополнения местного бюджета.

Беспокойство вызывало то обстоятельство, что представители центральной власти, делегированные сюда с Земли – аппарат Представителя Президента, – запросто могли ввести на планету Внутренние войска, если произойдут не то что вооруженные выступления, а просто беспорядки, сопровождающиеся погромами.

Имелись подозрения, что обе стороны – местная и центральная власти – готовятся к каким-то действиям и честным людям лучше держаться подальше от места грядущих событий.

Была надежда, что осматривать грабен приедет дядя Ляпа. Во всяком случае, именно он работал с Деллой на Полигоне в период, когда там налаживалось производство «десяток» и аккумуляторов. Тогда она было подумала, что связи и опыт – то, чего обычно не хватает всем молодым людям, – он и пытался использовать при организации сложного процесса, помогая юной изобретательнице. Делла полагала, что и сейчас он возьмет шефство над ней и Степой.

А вот и нет. На коптере вместе с Ягой прибыли сразу пятеро мужчин из числа работников верфи, причем двое – с семьями. Сели они не у нового, только что возведенного поселка на горном плато, а на равнине рядом с пристанью в верховьях Черной, чтобы дойти до места по воде на одном из паромов. А Делла и Степан прибыли туда же на мотопарапланах. Погрузились в плавучую будку да и пошли средним ходом по узкому почти прямому руслу, скрытому кронами могучих деревьев.

Рассматривая вновь прибывших, Делла с удивлением поняла, что все они – горожане. Манера поведения выдавала людей, не привыкших жить с оглядкой на каждый шорох.

– Ольга Петровна! А ведь это не наши люди, – вдруг высказал свое мнение Степа. Вот и он приметил, что почти все пассажиры – новички в диких местах. Даже наличие у взрослых новых ружей, которые они ни на мгновение не выпускали из рук, никого не введет в заблуждение. – Им охрана нужна.

– Вот этим вы с Делкой и позанимаетесь. Безопасностью, бытом, связью и доставкой сюда всего необходимого. – Яга смотрела заинтересованно, словно ждала чего-то.

А Степку охватило давно не посещавшее его чувство возмущения. Он – отлично зарекомендовавший себя руководитель, изобретатель прекрасного ружья, поставленного на серийное производство, и весьма популярного к тому же, низводился в ранг прислуги!

Спокойно делаем десять вдохов и столько же выдохов, благо, торопиться некуда. Итак, его заботам поручено одиннадцать совершенно не приспособленных к здешней жизни человек. Это доверие. Будущие оберегаемые настолько нужны сейчас и здесь, что их доставила сама Яга, да еще и сопровождает до места. То есть к нему, Степану, проявлено уважение. Вот так, если подумать мозгами, а не тестостероном.

А супруга встревожена и ждет его реакции. Ну да, он ведь – городской мальчик.

– Хорошо, Ольга Петровна. Я сейчас поминальник составлю для Фани, а вы, когда к коптеру вернетесь, оставите кому-нибудь на пристани, чтобы передали с грузовиком. – Это он не только подтверждал принятие распоряжения к исполнению, но и декларировал сдачу дел по управлению поселком. – Дел! Прошерсти пока, чего тут на эту лайбу навьючили, а я бумагу почернилю.

Ответный кивок показал, что супруга признала в нем лидера.

Разгрузкой парома, однако, руководила Делла. Она успела изучить собранное для обустройства на новом месте имущество, пока ее любезный составлял перечень незавершенных работ для своей восприемницы. Так или иначе, их семейство снова меняло место дислокации. Сам Степан в качестве грузчика оказался вполне состоятельным, а потом пошли бытовые хлопоты.

Несколько полотнищ, обшитых и снабженных петлями на кромках, растянули между деревьями ниже крон. Складные лестницы достаточной длины, рамы с саморежущим штырем – этакие специализированные варианты глухарей – и тонкие неэластичные тросы – все это оказалось кем-то заботливо приготовлено применительно к условиям места, где они располагались. Вот тут-то у Степана и окрепла уверенность в том, что с виду рыхлое, аморфное бытие аборигенов на самом деле кем-то предусмотрительно направляется. То есть внешне отсутствующие органы власти на самом деле существовали и постоянно функционировали.

Расспрашивать об этом жену он не стал. Она так же молода, как и он. Наверняка примечает кое-что, умница ведь. Но вряд ли полностью в курсе. А вот Ольга Петровна – другое дело. Скорее всего, она не только знала, но и участвовала во всем этом самым непосредственным образом.

Вечером, за ужином, когда за длинным столом, устроенным из привезенных с собой пиломатериалов, вся их новая группа собралась вместе, один из горожан спросил:

– Скажите, Яга, каким образом устроена структура власти в том сообществе, к которому мы в силу сложившихся обстоятельств вынуждены присоединиться?

Ответ Яги подтвердил подозрения Степана.

– Хорошо спросили, – женщина отложила ложку. – Начнем, пожалуй, снизу. Вашей группой руководят Степа и Делла. Кто из них главнее, не знают даже они сами, поскольку супруги. К кому из них обращаться – все равно. Результат будет один и тот же. Парочка слетанная. Они здесь и закон, и снабжение, и власть, и все остальное.

Если же им не удастся с чем-то справиться без посторонней помощи, то обратятся они или к соседям – есть поблизости поселки, – или в Черное. Это деревенька ниже по реке, на границе гор и равнины. Его старшина Никифор Кульков обязательно затруднение разрулит. Так уж получилось, что мы сейчас вынуждены пользоваться преимущественно старинной почтовой связью, чтобы активность в эфире нас не выдавала, вот и пришлось организовывать территориальный узел управления, чтобы сообщения доходили до получателей скорее. А вот оттуда, из Черного, уже обычный канал связи работает, потому что местонахождение этого поселка властям известно давно. Так что именно в этом селе и образовалось что-то вроде центра координации, где и принимаются решения по материально-техническому обеспечению групп, которые осваивают юго-восточную часть плато. В основном собирают заявки и придумывают, как их выполнить.

– Интересно, а кто составил заявку на обеспечение нашего выезда сюда? Ведь я ожидал обычной в таких случаях бестолковщины, кучи лишнего барахла и нехватки половины необходимых нам предметов.

Этот мужчина был уже в возрасте, так что, думалось Степану, станет допытываться до всего, что вызвало у него недоумение, то есть приятно удивило.

– Делла составила. Она осматривала это место со Степаном и в общих чертах супруги прикинули, что здесь и как требуется. А поскольку она недавно руководила одним довольно сложным производством на этапе его развертывания, то представление о материальных возможностях нашего сообщества еще свежи в ее памяти, – чувствовалось, что Яга неспроста отвечает так обстоятельно. – Поэтому и тенты были приготовлены нужных размеров, и способ их крепления продуман. Сетки прихвачены, те, что развешены по окружности вокруг бивака, биотуалет, кухонная утварь.

– Вы хотите сказать, что эта юная девушка не в первый раз организовывает стройку и запуск промышленного предприятия? – в голосе мужчины не слышалось ни недоверия, ни удивления. Заинтересованность, пожалуй, чувствовалась.

– Да. А этот молодой мужчина, – Яга кивнула на Степана, – руководил коллективами, выполняющими сложные комплексы неоднородных действий. Кроме того, ваши пестуны еще и в области техники отметились изобретениями, плоды которых мы тиражируем. Нам ведь от будущей верфи нужны суда, причем как можно скорее. Не стану утверждать, что в обеспечители этого проекта назначены лучшие наши люди, у нас просто нет других, поэтому применение превосходной степени может оказаться необоснованным, но оба они – ответственные и инициативные люди.

– Сударыня! Вы говорите «наши» и «нас», что предполагает наличие некой общности. Но ведь вы имели в виду не все негородское население планеты, представителей которого принято называть местными или аборигенами?

– Не все. Если не считать населения Ново-Плесецка и той толпы, что навезли с Земли на ГОК, то на Прерии проживает около сорока тысяч человек. Из них около семи тысяч мы полагаем своими, но отдельного названия для этой группы не применяем, чтобы не возникало предпосылок для противопоставления их кому бы то ни было. Понимаете – конфронтация со всем остальным миром для столь малочисленного коллектива может оказаться гибельной, особенно учитывая современные достижения информационных технологий. То есть, как только хоть кто-то из нас будет заподозрен в принадлежности к нелояльной властям группе, ситуация сразу станет тревожной.

– А в чем заключается это столь тщательно скрываемое ото всех отличие?

– Не стану отвечать на этот вопрос. – Яга была, как всегда, прямолинейна. – Те люди, которые в силу разных причин имеют с нами дело, нередко вливаются в наши ряды, ощутив душевную близость или инстинктивное стремление, а может быть, просто привыкнув вести себя так же, как и все остальные, или копируя понравившееся поведение. Кому-то удается понять все умом, но они редко касаются этой темы, потому что даже супруги, прожившие вместе многие годы, частенько расходятся в мелких деталях, если вдруг об этом заговорят. И это хорошо, потому что даже сам факт наличия разницы нам крайне выгодно скрывать. Пока мы неотличимы от остальных, нас как будто бы и нет. Властям не с кем бороться.

На следующий день в грабен пришли сразу два парома. На одном прибыли шатры и палатки, чтобы хоть как-то разгородить пространство на привычные для человеческого восприятия участки и зоны, как бы присваивая тем или иным площадям определенное назначение. А еще ящики с крепежом, маленькие, но тяжелые. Второй транспорт привез доски и брусья. И начались работы.

Делла с интересом и даже некоторой тревогой посматривала на Степана. Хоть и верила она в него, но волновалась, потому что понимала – сейчас у мужа неспокойно внутри от запутанного клубка вопросов, которые в свое время мучили и ее. Он сейчас пытается понять мир, который уже принял и одобрил. При возвращении к городской жизни даже испытает шок, настолько ненормальной покажутся ему ценности, к которым стремится почти все остальное человечество. Сначала разочаруется в людях, потом примет их такими, как есть, и заскучает. И произойдет это независимо от того, поймет ли он разумом, отчего так происходит. Но хотелось, чтобы понял. Тогда ему легче будет разобраться и в себе самом, и во всех остальных.

Степан был занят на строительстве шлюза – деревянного щита, который должен отсечь дальнее от выходного ущелья окончание озера от остальной акватории. Была мысль осушить это пространство и на обнажившемся дне построить судно, а потом запустить туда воду, чтобы корпус всплыл. Тогда можно будет перевести его вперед для окончательной достройки, а на освободившихся опорах заложить следующий корабль. Это место Делла приметила еще при первом их визите сюда, и когда выяснилось, что выход из укрытой кронами деревьев долины проходим для судов с умеренной осадкой, мысль о постройке здесь верфи показалась ей просто великолепной. Нечасто природа делает людям такие подарки.

А пока велись работы со столбами, на которые обопрутся будущие ворота, производилась приемка леса для первого их детища. Все эти брусья и доски были отлично просушены, пропитаны чем положено и снова просушены. Их везли с лесопилки из устья Черной. Поступали из кузниц скрепы и саморезы, болты, уголки, скобы и фигурные накладки. С грузопотоком работал в основном Степан, а Делла хлопотала о прибывавших сюда людях. Немало работников судоремонтного завода решили покинуть город, где нынче стало неуютно. И они понемногу переезжали в дикий край, где не так тревожно и нет перебоев с продуктами. В большинстве это были кадровые работники с семьями. Так что в грабене тишину сменил шум – детвора постоянно искала себе занятия, а поскольку визоры у всех были изъяты, то «зависнуть» в сети никто не мог.

Вот и крутились Степа с Деллой как белки в колесе. Нужен садик для малышей – матери семейств трудоустраивались. Надо было готовиться к открытию школы и для преподавания в ней подобрать женщин из числа приехавших. Их мирок был все-таки довольно замкнут – окрестности не изобиловали населенными пунктами. То, что среди приехавших оказалась акушерка с подготовкой на уровне фельдшера, стало просто подарком судьбы. Старших детей, чтобы не начали от безделья творить глупости, необходимо было занять на верфи, что не нравилось их родителям. Так что спать Степан и Делла ложились с опухшими от разговоров языками и о том, что они супруги, вспоминали редко.

Ночную тишину разорвал звериный рык. Несясь в направлении его источника, Делла не могла избавиться от ощущения, что воспринимается он неправильно. Не грозно, не гневно, а как-то то ли обиженно, то ли удивленно. Свет луны почти не проникал под плотную листву, и Степка, топавший рядом, держал в руке яркий светильник с рефлектором.

Вот. Бесформенный ком шевелился на земле. Большой, массивный зверь испытывал затруднения: три лапы его были прижаты к телу, а четвертая ограничена в амплитуде движений, словно спутана. Ха! Саблезубый тигр запутался в сети. Тонкие синтетические нити были почти неразличимы, сливаясь со шкурой пленника. Их прочности хватало, чтобы выдерживать отчаянные рывки попавшегося хищника.

Если бы не воспоминание о сцене, которую они со Степаном наблюдали при первом визите в этот грабен, Делла давно бы уже выстрелила в беспомощного зверя. А теперь медлила. Ей запомнился равнодушный холодный взгляд этих желтых глаз, которые смотрели на нее сейчас с какой-то тоской. Степан же вообще повесил свою «десятку» на плечо, достал нож и о чем-то задумался.

Они были метрах в двадцати от стены грабена. В поле их зрения находились подсвеченные фонарем два толстых древесных ствола, между которыми и была натянута эта сеть, прекрасно выполнившая свое предназначение – она не только предупредила людей о проникновении опасного хищника в область их обитания, но даже обезвредила его. Еще была видна изрядная груда камней под стеной. Землетрясения сбросили их сверху и… ха! Делла подумала, что, скорее всего, у тигры тут была лежка. А люди в этот конец провала не ходили или ходили крайне редко – собрать сухие сучья да эту самую сеть развесить. Больше делать тут было решительно нечего.

Так что отдыхавшего в перерывах между выходами на охоту хищника никто не тревожил. Да и биологи не раз отмечали, что эти крупные саблезубые обычно не охотятся поблизости от мест, где спят, видимо, чтобы падальщики, частенько дерущиеся между собой из-за остатков их царственного пира, не докучали.

Нормально! А Степка уже успокоил сбежавшихся вслед за ними мужчин и даже послал кого-то помоложе на верфь. Точно, вон парень торопливо возвращается с рейкой в руке, тут ведь, в их долине, все недалеко. К ней-то, к этой деревянной жердочке, муженек ее и начал привязывать нож. Интересно, что это он затеял? Нет, знала она, что мыслит это непредсказуемое существо дружественного пола нестандартно, однако освобождать такого могучего зверя в то время, когда он явно раздражен, это слишком необычно! Тем не менее она должна ему подыграть. Яга четко ее проинструктировала, что если мужик попер к какой-то цели, мешать ему можно, только если на все сто уверена в глобальных негативных последствиях начатого мероприятия, в других же случаях любимому человеку следует помочь и подстраховать его.

Расставила подоспевших мужчин дугой так, чтобы направление от плененного саблезуба к стене оставалось свободным, проинструктировала их, и пятнышки лазерных прицелов заплясали на полосатой шкуре пленника, старательно избегая головы. Если тварь взбунтуется и попытается цапнут ее милого – десяток жаканов мигом растерзают тело зверя в клочья.

Мифриловое лезвие уверенно справлялось с ячеями сети, перерезая их по одной. Вот недопритянутая лапа обрела свободу и Степа отодвинулся. Тигра пыталась сорвать с себя оставшиеся части пут, пользуясь тем, что одна конечность начала двигаться. Каталась, словно пустое ведро по трясущейся на ухабах бричке. Все немного отпрянули, чтобы не попасть под раздачу, но комья земли, взрытой огромными когтями, летели во все стороны, и кто-то уже протирал глаза. Ничего страшного, надо немного подождать.

Ага! Не получалось освободиться. Затихла зверюга. Снова лезвие на длинной рейке потянулось к вздрагивающему полосатому мешку и последовательно, вдоль левого бока, рассекло прочные нити. Было видно, как перекатывающиеся под шкурой мышцы волнуют короткую шерсть, словно проверяя, свободно ли место, по которому только что скользнул металл. Кажется, зверюга начала взаимодействовать с лезвием, правда, пока пассивно. Не дергалась. А вот рванулась, но упала, не успев вскочить. Подсечка сразу под три лапы – это выглядело смешно. Народ зафыркал, а Степан опять отпрянул, убрав острый клинок от полосатого бока.

Снова начал резать, на этот раз около шеи и головы. Ох и пасть! И клыки – кинжалы. Делла второй рейкой, в конец которой был забит гвоздь, словно крючком оттягивала нити, чтобы их было удобней перерезать.

Все! Отскакиваем!

Хищник опять рвался, вцепляясь зубами в жгут, образовавшийся между лап. Отчаянная борьба, но, кажется, дело стало только хуже. Голова теперь никак не хотела отойти от живота. Пленник был скрючен и… замер. Ждал помощи? Возможно.

Нет, это надо же было столько на себя намотать! Длинная палка отнюдь не невесома, а в Делле нет и полусотни килограммов веса. Она начала ошибаться, время от времени причиняя тигре чувствительные уколы концом своего крючка. А Степка все резал и резал. Неподатливо это волокно. Ох! Новый рывок – и пленник оказался на ногах. Смотрел на людей бесстрастным ледяным взглядом. Нет, лапой он до них не дотянется, но ничто не мешает ему сделать всего один шаг, чтобы «отблагодарить» спасителей могучим ударом.

Немую сцену прервал ее благоверный. «Все пятятся», – только и произнес. И все попятились. И она. И он.

Саблезубый оставался неподвижным до тех пор, пока люди не отошли, потеряв его из виду. А потом перестали различаться даже огоньки глаз. Во тьме ночной для этого хватило полусотни метров, потому что фонарь они котику не оставили.

Забавно. Остатки сети удалили не полностью, так что некое подобие штанов на лямке хищнику придется снимать с себя самому. Уж очень боязно предлагать такому соседу помощь. А сам он, вот чувствует Делла, не попросит.

Оставшуюся часть ночи пришлось успокаивать взволновавшийся лагерь. Люди ведь были размещены не за крепкими стенами, а в шатрах и палатках, свезенных сюда аборигенами со всего своего сообщества, у кого что было. То есть от крупного зверя человеческие тела были защищены только завесой из сетей, кстати, показавшей свою высокую эффективность. Но, естественно, всем хотелось видеть что-то более плотное, крепкое и надежное на вид, хотя объективной надобности в капитальной постройке не было. Матерчатых стенок достаточно, чтобы отгородиться от постороннего взгяда, но, конечно, никакой звукоизоляции при этом не получалось. В какой-то степени вся жизнь проходила на миру.

Ночной эпизод, с одной стороны, сильно укрепил репутацию молодых руководителей. С другой – показал недавним горожанам, что рассказы об опасностях жизни здесь, в дикой местности, не сказки. И еще он вызвал строительный бум, быстро, впрочем, сошедший на нет. Тут отсутствовали строительные материалы. Не рос здесь кустарник, чтобы нарезать прутьев для плетней. Копать ямы для добычи глины было запрещено категорически, чтобы не повредить корневой системе гигантов, чья крона их укрывала. К камням, осыпавшимся со стен, никто лишний раз подходить не решался, потому что не был уверен в отсутствии в этом месте прячущегося хищника. Да и бесформенные глыбы не казались привлекательными в качестве материала для построек. Поступающий же с лесопилки лес предназначался только для сборки корабля.

Группа энтузиастов от зодчества поднималась наверх из впадины, но вернулись они достаточно быстро. Обнаружили, что буйволы тут облюбовали себе место под пастбище, а вид у этих далеко не маленьких созданий был внушительный, и при приближении человека они еще и вести себя начинали недружелюбно: наставляли рога и даже собирались в некое подобие строя для оказания отпора. Одним словом, пересуды насчет того, что надо бы обстроиться стенами, затихли. Степа не напрасно объяснял людям, что пальцем о палец не ударит ради устранения мнимой угрозы. То есть, вообще-то, их тут никто не держит, и если кто-то недоволен, то он непременно поможет тому добраться обратно до Ново-Плесецка.

О том, что скрытая камера зафиксировала, как их саблезубый сосед через четверо суток после истории с сетью проследовал в свое логово в густых вечерних сумерках, он сообщил всем за ужином, приказав зверя не тревожить. То есть в ту часть долины, где тигр отдыхал, ходить было запрещено. Ну и сетей навесили в три ряда, да повыше, да погуще, дабы надежно отделить от остальной территории этот конец вместе с участком стены, по которому хищник выбирался наверх.

Глава 26

Старатели

Ворота шлюза были готовы. Их заперли и включили на откачку мощный центробежный насос. Уровень воды в отсеченном перегородкой бассейне стал помаленьку опускаться. Если не ошиблись с расчетами объема, да не слишком сильно травит деревянная створка, то за двое суток, пожалуй, удастся осушить построечный док. А у них нынче гости. Старательская артель пришла на легких каноэ.

Сразу было видно, что это настоящие лесовики, жизнь которых проходит вне населенных пунктов. Все без исключения члены этой вечно странствующей группы были вооружены, пожалуй, самым лучшим оружием. У кряжистых могучих мужчин помповые ружья двенадцатого калибра, у крепких мускулистых женщин и подростков то же самое, но шестнадцатого, а детвора носила пистолеты-пулеметы. Привычка к оружию, к постоянной настороженности проявлялась у этих людей просто на уровне основных рефлексов. Еще Делла с удовольствием приметила у прибывших полное отсутствие каких-либо комплексов, нередко присутствовавших у горожан при общении с незнакомыми людьми. Она бывала в таких коллективах и давно ценила непринужденность, так понравившуюся ей в первый раз в стойбище пастухов. А вот Степка подобную команду встретил впервые. Ведь у арбузоводов он вряд ли смотрел по сторонам. Он тогда ей доказывал, что не хуже других.

Что же касается остальных жителей грабена, как и большинство новоплесетчан, считавших местных жителей мрачными нелюдимыми собирателями бананов и кокосов, то они поначалу как-то даже притихли. Засмущались, что ли, невольно сравнив старателей с самими собой. Но натянутость то ли померещилась Делле, то ли очень быстро рассосалась без остатка, уступив место непринужденности и спокойной какой-то основательности, словно привезенной гостями.

Узрев натянутые вверху полотнища полупрозрачной ткани, старатели не стали разбивать палаточный лагерь, а раскатали спальники прямо на грунте. И в первую очередь оккупировали баню, перемывшись и перестирав все, что могли. Разновозрастная группа воспринималась одной большой семьей, хотя супружеских пар здесь можно было приметить три, а вот сообразить, кто из детей чей сын или дочка, не сразу выходило. Все были одеты в маскировочные костюмы неброских цветов, выполненные с выдумкой. Возникала мысль, что швея в этой команде имелась своя. И фасон маек был очень удобный.

«Надо обязательно попросить выкройку», – подумала Делла.

Наутро новая группа приступила к работе. Натыкали повсюду датчиков, расставили аппаратуру и давай изучать твердь земную с использованием самых современных геофизических методов. Делла только диву давалась, глядя на слаженную работу этого отлично оснащенного и давно сработавшегося коллектива. Буквально через неделю структура пластов, из которых были сложены окрестные горы, предстала в виде серии разрезов. Старший объяснил, что место тут сравнительно безопасное, поскольку разломы, вдоль которых произойдет сдвиг тектонических плит в случае проявления сейсмической активности, никакими особыми неприятностями новому поселению не грозят.

Потом гости «отпалили» на стене несколько выступов, отчего все, что, на их опытный взгляд, угрожало обвалом, рухнуло вниз. И начались работы по камню. Лазерные резаки, вообще-то, вещь редкостная. Делла, повозившись с кристаллами блэдиа, что пылились у Ярна на стеллаже, сделала всего полтора десятка штук, один из которых оставила себе, а второй подарила любимому. Остальные забрала Яга. Так вот, оказывается, в чьи руки они попали. К старателям угодили. Конечно, без ею же разработанных аккумуляторов для обеспечения энергией каждого такого миниатюрного устройства требовался бы солидный генератор, потому-то резак сам по себе стоил бы немного. Ну и в качестве оружия, для чего, собственно, его планировал использовать Ярн, он годился на расстоянии нескольких метров – потом плотность энергии в луче падала, и расплавленный материал не мог уже мгновенно испариться – ну не бывает идеальных технических устройств.

Так вот, старатели сначала разделали на бруски все бесформенные глыбы, что нашлись у подножия стен, а потом проделали горизонтальный ход в глубь монолита обрывов и нарезали комнаты. Сюда стали затаскивать прибывающие станки – коллектив и оборудование судоремонтного заводика помаленьку перебирались на новое место. А в осушенном бассейне получившимися плитами устелили ровный каменный пол, установили на нем опоры и уже утвердили деревянный киль будущего корабля. Вернее, выложили в одной плоскости серию продольных брусьев, что наводило на мысль о закладке чудовищной плоскодонки.

Прилетела Яга. Ее коптер сел наверху, а сама она спустилась по только что завершенной лестнице. Побродив по верфи, осмотрев ворота шлюза и заглянув в одну из подземных камер, где устанавливали расточной станок, она села на лавку в столовой и показала Делле глазами на место рядом с собой.

– Да, девочка, твой Степушка просто самородок от администрирования. Никто не спешит, никакой бестолковщины, а все тут у вас словно на дрожжах растет. Темпы невероятные. И дядя Колюнька не хочет отсюда уходить со своими старателями. Говорит, что с детства мечтал в таком вертепе покрутиться.

– Сдает он, тетя Оля, мой Степушка. Или не знаю что. Ни улыбнуться, ни пошутить уже не может. Разговаривает, словно робот, и все время как будто внутри себя замкнут на собственные мысли.

– Запой у него сейчас. Он – уже не он, а весь ваш поселок. Это как у актера, вжившегося в роль. Пока корпус корабля из дока не выведут, будет твой милый совсем не твой. Понимаешь, работа руководителя – одна из самых сложных. С одной стороны, поток информации, который необходимо переработать, имеет высокую и непредсказуемо меняющуюся интенсивность. С другой стороны, необходимо то убеждать, то принуждать людей, которые не всегда с тобой согласны. А еще ничего не выпустить из виду и сообразить, где необходимо лично присмотреть, а где можно довериться исполнителям.

В общем, если суженый твой переживет этот период без нервного срыва, будет нам от этого великая радость. Найти хорошего руководителя очень сложно. Мы остро в них нуждаемся. Поэтому и попросила я тебя порекомендовать Степану учиться на управленца, что почуяла в нем способности к этому виду деятельности.

Разговор шел в открытую, как обычно у аборигенов, и несколько человек, оказавшихся в столовой, уже прислушивались. А Яга продолжала:

– Сложность работы организатора не только в том, что требует она огромной умственной нагрузки, но и в том, что крайне неадекватно вознаграждается. Традиционное человеческое общество способно предоставить начальникам высокий статус или, скажем, большую оплату. Так, собственно, дело и складывалось на протяжении всей писаной истории, в результате чего легко сформировался так называемый правящий класс. И не так, в принципе, важно, были ли это дворяне или банкиры, каста или клан, тайное общество или военная хунта. Даже, случалось, партия. Важно то, что получаемые вместе с высоким положением достаток и привилегии всегда пытались передать по наследству своим потомкам или верным помощникам.

И возникала борьба за власть. Но не за обязанности, их просто распределяли среди большого количества подчиненных, а именно за высокое положение и долю общественных ресурсов, которыми можно было распоряжаться. Собственно, у современного общества землян именно эти проблемы и присутствуют во всей красе: как провести во власть толковых управленцев и чем бы таким вознаградить их труд, чтобы они не растащили все для своих детей и внуков.

– Отпустите меня домой, на остров Полигон. – Степан уже был тут как тут. – Я придумал, как сделать сегментный боеприпас для «десяток», очень хочу сам изготовить и опробовать.

– Вот, – Ольга Петровна помрачнела, – и получится, как с Ярном. Он попросился поработать с бактериями, как только дела у нашего сообщества более-менее пошли в гору. Да так и остался сидеть в своей ростовой, напыляя и извлекая, выпекая и сплавляя. А ведь, почитай, поначалу-то он все организовал, самый ведь главный у нас был твой дед.

– Значит, поначалу дела здесь, на Прерии, совсем были плохи? – поинтересовался старший из работников верфи.

– Плохи, эт ты, Зиновий, через край хватил, – вступил дядя Колюнька. – Никакие они были, вот верное слово. Когда первую керосинку сделали и фонарь «летучая мышь», уж столько радости было. А еще, как сейчас помню, пластиковую канистрочку выдули – я тогда аж плясал. И это в век, когда космические корабли, понимаешь, бороздят просторы Вселенной.

Заулыбались.

– А только на Морковкин ты, Степа, не просись, – сказала Яга. – Делла там все, что нужно, наладила, дальше и без нее обойдутся. И ты, Колюнька, здесь оставаться не думай. Некогда нам нынче прохлаждаться. Твоей артели надо по-быстрому перевозить аппаратуру на плато, так что утром переходите к пристани, а там грузовики подойдут.

Вот дела! Делла впервые видела Ольгу Петровну отдающей распоряжения.

Дядя Колюнька тяжело вздохнул и, пробурчав: «Летит, летит степная кобылица» – пристыженно смолк под тяжелым взглядом Яги.

А та продолжала:

– Тебе, Зиновий, дела принимать у этой парочки юных голубков. Первичное обустройство прошло без особых косяков, а дальше справляйтесь сами.

– Как это сами? И вообще, я не абориген, – старший из кораблестроителей выглядел озадаченным.

– Степан тоже года еще не прошло, как абориген, да и Делла урожденная землянка. Оба, кстати, еще несовершеннолетние, – ухмыльнулась Ольга Петровна.

– Но тогда хотя бы объясните принципы, на которых в вашем сообществе все организовано, – не сдавался Зиновий.

– Живите и другим помогайте, вот и все наши принципы.

– А как отличить своих от чужих, чтобы знать, кому помогать, а кому нет? – продолжал настаивать мужчина.

– Нет на Прерии чужих. Даже те паразиты, что чехарду с ценами устроили, – это наши паразиты. Просто помочь мы им ничем не можем, – в глазах Яги промелькнула легкая грустинка. – Тут каждый человек на счету, а может статься, еще и саблезубов выручать придется.

Делле было понятно, что это шутка. Хотя, стоп. Аборигены так не шутят. Она что, всерьез?

Зиновий с приемкой руководства от Степана явно тянул резину. Понятно, что так ему было удобно – основную массу организационных вопросов решают помимо него, да еще и поворчать можно, когда что-то не слипается из-за оплошки начальника. Но постройкой кораблика занимался этот немолодой кораблестроитель вдохновенно. Вот ведь тоже вечная проблема при подборе руководящего кадра – переход от конкретной работы к администрированию может «вывести из строя» замечательного специалиста. Делла нашла неплохой выход из ситуации – запрягла командовать бытовыми вопросами матушку одного из плотников, потихоньку свалив на нее и снабженческие задачи, и обустройство, и питание. Когда жизнь мало-мальски налажена, управляться с делами не так уж сложно.

Их же пару ждали в Ново-Плесецке. Вернее, Яга попросила Степана туда прибыть, чтобы помочь разобраться в ситуации – он ведь среди них один из немногих горожан, то есть способен уловить настроения людей как бы изнутри. Хотя просьба эта носила несрочный характер, и добираться до места им предстояло своим ходом, как соберутся.

И однажды Степан и Делла за завтраком попрощались с населением грабена, а тут уже около сотни человек собралось.

Наверх поднялись по нормально устроенной лестнице, которой даже саблезубый их сосед пользовался, когда думал, что его никто не видит, – о наличии здесь скрытой камеры ему не доложили. Да и непонятно, может ли животное воспринять такое. Ну да не о нем речь. Супруги взмыли в воздух на парапланах и пошли на юго-восток, к заливу Тылка, оставив реку Черную справа. Им надо было проделать за день около четырехсот километров, да с таким расчетом, чтобы не в диком месте ночевать, а среди людей.

Широкая полоса приречных зарослей – джунглей, по существу, – закончилась еще до полудня, и внизу потянулись заросшие богатой травой равнины, изредка украшенные купами деревьев и участками кустарника. С высоты сотни метров открывалась величественная панорама нетронутых просторов, стада крупных животных паслись здесь во множестве, и ленивые, сытые хищники нередко попадались на глаза.

Сразу после полудня Делла включила электронику шлема, и Степа последовал ее примеру – они вошли в зону ответственности диспетчерской службы, и средства космического наблюдения в такой ясный денек все равно сообщили бы о них, даже действуя на автомате. Обменялись с инспектором района стандартными фразами – они все еще были далеко от мест, где проходили авиатрассы, и никакого интереса не вызвали. Теперь, получив возможность переговариваться, супруги всласть поохали насчет того, что открывалось их взорам, – а открывались им стада копытных, стаи ужасных волков, огромные мастодонты и гривастые львы.

Ближе к вечеру равнина сменилась пологими холмами, поросшими лесом. Растительность здесь явно не испытывала недостатка влаги, видимо, они приблизились к побережью залива Тылка, где предутренние дождики щедро окропляли землю почти каждые сутки. Шли над широкой лощиной. Тут уже глаз уверенно отмечал признаки деятельности человека. Плетеные запруды удерживали небольшие зеркальца воды, перегораживая струящийся по дну ручеек. На верхних участках склона просматривались ряды насаждений ореховых деревьев, тропинки петляли то тут, то там. Можно было заметить отдельные хижины. Изредка попадались на глаза и люди, идущие по своим делам или чем-то занятые. Устроиться здесь на ночлег уже было можно, но Делла продолжала полет в сторону берега, явно направляясь к определенной цели.

Миновали стадо коров, пасшееся под присмотром конных пастухов, и через несколько минут приземлились у входа в… как бы это назвать? Из склона выглядывал фронтон землянки огромнейших размеров. При ближайшем рассмотрении оказалось, что устье оврага перекрыто кровлей, опиравшейся не только на стены, но и на многочисленные высокие столбы. Тут народу оказалось много, причем одни дети и подростки.

Глава 27

Летний лагерь

– Летний лагерь для детей, – пояснила Делла. – Обычно они проводят тут месяц-другой, осваивая примитивные технологии. А вот нынче смена у ребятишек затянулась, да и скопилось их нынче больше, чем всегда.

Обитатели этого просторного жилища собирали на стол, намереваясь ужинать. Возраст этих серьезных малолеток на глаз оценивался где-то в диапазоне от восьми до двенадцати лет и никого, напоминавшего вожатого или воспитателя, среди них не наблюдалось. Хотя нет, вон три Степиных сверстника появились справа, но никаких признаков того, что они тут чем-то руководят, отметить не удалось.

Сервировка отличалась грубой примитивностью – толстостенные глиняные тарелки были кривобоки, а деревянные вилки и ложки не походили одна на другую. Все тут было самодельное, вышедшее из-под руки не искусного мастера, а новичка, возможно, впервые попытавшегося изготовить самостоятельно что-то из бытовых предметов. Меню тоже простейшее: пюре из какого-то овоща и отварная рыба. Разговор за едой сразу переключился на гостей – их расспрашивали о том, что происходит во внешнем мире. Степа поведал историю знакомства с мегакотиком и саблезубом. Делла рассказала об удачном месте, где начала функционировать верфь. Разговор, однако, снова вернулся к происшествиям с кошачьими – один мальчуган сознался, что очень их боится, и когда рыбачит, то каждую четвертую рыбку, снятую с крючка, всегда закидывает в кусты у себя за спиной, потому что буквально лопатками ощущает оттуда холодный пристальный взгляд.

Еще две девочки вспомнили, что козы этих пятнистых котиков тоже опасаются, и если нервничают, то, значит, где-то поблизости прячется эта зубастая тварь. К слову сказать, никакого особого запаха от них нет, а сами они очень скрытны и мягки на походку, поэтому могут незамеченными подобраться очень близко. По всему выходило, что и в этих местах мегакотики встречались частенько. А вот на людей они не нападали. Тут основная опасность исходила от пакицетов. Ужасные волки держались севернее, на открытых пространствах прерии, где конкурировали со львами, а в полосе лесистых холмов побережья не появлялись никакие крупные хищники. Серых амфиционов в этих местах никогда не встречали, а полосатые были непредсказуемыми. Всю жизнь проводили в пути, и никто не знал, куда они вздумают отправиться в следующее мгновение.

– А может быть, кому-то приходилось встречать следы крупной кошки, примерно размером со взрослого саблезуба? – вопрос сам сорвался со Степкиных губ, очень уж его увлекла идея о симбиозе двух видов лесных охотников.

– Видели, – подтвердил его догадку долговязый парнишка. – Иногда проходит тут кто-то большой и тяжелый через клубничник, что на высотке с запада. Но это далеко от нашего жилья. И я никогда не пытался эту зверюгу выслеживать. Ну его! Боязно.

– А камеру поставить для наблюдения за местностью не пробовали?

– Ты чё, Степ? У нас тут даже огонь добывают кресалом из кремня, мы же изучаем настоящие примитивные условия, а не в игры играем. Только огнестрел нормальный, а все остальное самодельное.

– То есть ваша задача научиться обходиться вообще без цивилизации? – «Городскому мальчику» такая мысль показалась просто обворожительной.

– Не только, – сказала Делла. – Кроме элементарного самообслуживания есть и другие занятия. Тут в полукилометре находится берег залива Тылка. Залив именуют еще Янтарным морем за то, что окаменевшая древесная смола часто встречается на песчаных пляжах, раскинувшихся на многие километры. И ребятишки собирают ее десятками килограммов. Отдельные особенно красивые экземпляры экспортируют на Землю, а основная часть добычи используется в технике в качестве изоляторов. А вот для чего – этого детишки не знают. И я не знала, когда приезжала сюда на одну короткую смену. Больше Ярн мне не позволил. Так вот, это, наверное, единственная статья экспорта технических устройств с Прерии, – улыбнулась Делла. – Экструзионный янтарь используется в конструкции электростатических реле и разрядников, которые выпускаются у нас малыми партиями. Их применяют в устройствах защиты от перенапряжения. Спрос на них невелик, но устойчив. – Она не стала углубляться в дебри технических вопросов, а переключила внимание на выглядевших взрослыми юношей, разместившихся на дальнем конце стола: – А вы кто?

– С ГОКа рабочие, – ответил один из них. – Там с кормежкой совсем труба дело, а я умею рыбачить, вот и связали мы плот, да и спустились по реке. В пути отъедались то ухой, то балыками, а также жареным и вареным. А потом пешком шли вдоль морского берега, пока не наткнулись на здешних обитателей. Покуда не прогонят, поживем.

– А куда вас гнать? – улыбнулся мальчишка, в котором угадывался местный старшина. – Как вы еще не попали на зуб пакицетам, пока по пляжам брели? – Он повернулся к Степану: – Пошли, покажу тебе, как мы тут время проводим.

Посмотреть действительно было на что. Домница для выплавки железа из болотной руды и горн с наковальней, примитивные тиски, поковки, в которых угадывались гвозди и сошники. Корзины всех размеров и фасонов, мочильня, трепальня, нехитрые приспособления для витья веревок и кросна. Веретена и кадушки, небольшие каменные жернова и еще куча предметов, о назначении которых догадаться без пояснений было бы просто невозможно. Все примитивно, грубовато, но функционально.

Степа попросил научить его высекать огонь старинным способом. Почему-то это показалось ему особенно важным. А потом настало время укладываться на боковую.

Утром жена сообщила, что они сегодня никуда не летят, а погостят тут несколько дней. Приставать к ней с расспросами Степан не стал, а отправился с ребятней на пляж. Парни с ГОКа тоже присоединились к ним, и небольшая группа пошла в обход побережья, осматривая зализанную волнами полосу песка. Мелкие, с горошину, кусочки янтаря действительно встречались частенько, показываясь на поверхности самым краешком, так что глядеть под ноги нужно было внимательно. Так или иначе, но к моменту, когда солнце начало серьезно поджаривать, примерно по пригоршне добычи набралось у каждого. Потом на мелководье насобирали корзинку моллюсков и вернулись.

Сказать, что морской простор или соленый ветерок произвели на Степу какое-то особое впечатление? Да нет, пожалуй. Последние годы он провел в Белом Городе и на набережной бывал почти каждый день. Скорее, утренняя прогулка напомнила ему о доме. А потом впечатления посыпались как из рога изобилия. Их толпа углубилась в берег не там, где вышла, а несколькими километрами северо-восточней. И вот тут-то нашлась полянка с изрядно вытоптанной травой, на которую (полянку) выходили фронтоны самых разных построек, сокрытых под сенью деревьев. Избушка, хижина, бунгало, домик, вигвам, сакля, яранга, чум, балок, бытовка, юрта – самые разные определения возникали при виде этих сооружений.

– Тут у нас раньше был домостроительный полигон, но сейчас сюда переехала старшая группа, – пояснил лидер их экспедиции, тот самый худосочный мальчишка, что вчера рассказывал о следах на клубничнике. – Многих детей родители предпочитают оставить здесь, пока обстановка на планете неясна. Привет, Цикута! – Это он уже парню, что разогнулся им навстречу от верстака.

Степан подумал, что парню на вид лет четырнадцать, то есть аборигены с таких спрашивают, как со взрослых. Странно, что его не взяли в места, куда переселяются. А взгляд остановился на том, что зажато в тисках. Это уже не примитивные технологии!

Группа собирателей янтаря проследовала дальше по тропе, а Степан задержался, прощально махнув рукой. Тут все было намного интересней, чем показалось ему сначала.

– А скажи мне, Цикута, что это за лыжу ты тут выделываешь?

Привычка спрашивать прямолинейно выработалась у Степы за последнее время, когда он постоянно занимался руководящей деятельностью. И кажется, слова его слегка покоробили собеседника. Парень смерил его презрительным взглядом с ног до головы и прищурился.

– Да, горожанин я, – сказал Степа. – Просто мне с вами по пути. Думаю – навсегда. Если что не так ляпнул, извини и за сейчас, и наперед.

– Хорошо формулируешь, – Цикута ухмыльнулся. – Не иначе, на девчонку из наших повелся.

Понятно, пока Степу здесь не принимали за своего. А вот когда он с Делкой – никаких непоняток не возникало.

– Повелся. – А почему он должен это скрывать? – Кстати, твою «десятку» я разработал.

– Дерьмово разработал. Чистить ее после стрельбы замучаешься. – Парень все еще был недоволен невесть откуда взявшимся горожанином, но голос его уже звучал мягче.

– Это было сразу заложено в конструкцию, – Степан не мог не согласиться с верным утверждением. – Иначе шел проигрыш по отдаче. А так ты ведь с ней даже одной рукой можешь управиться, хотя и не Геркулес.

– Ладно, проехали, – «хозяин» сменил гнев на милость. – Разбирать твое ружье удобно, так что, в общем-то, терпимо получилось. А почему сам-то ты не такое таскаешь?

– Это второй опытный экземпляр. Он и тяжелее, и прицел в нем не такой удобный, а серийных пока еще не столько наделали, чтобы и мне хватило. Жена вон моя и то с одностволкой двадцать четвертого калибра пока управляется. Так что за рогопегу ты тут измыслил? – пора было возвращать разговор в конструктивное русло.

– Понимаешь, Рустамка-каботажница видела, как в городе два тамошних пацана строили домик при помощи игрушечного экскаватора и самосвала. Ну и нам привезла эти штукенции. Попробуйте, сказала. А они ни фига здешний грунт не берут, потому как дерн. И на мелких колесах через кочки, траву и корни никакой езды не получается. В общем, кроме как на песчаных легких почвах, не работают. Но это не слишком большая проблема, потому что сама-то идея использования отлично отработанной системы управления – плодотворна. А двигатели мы взяли более мощные, грузовик поставили на гусеницы из трансмиссионной ленты, а экскаватор сделали шагающим, и все заработало, как часики. Только сразу появилась мысль сделать на той же основе картофелесажалку, комбайн для уборки моркови, пололку для арбузов, ну и так далее. Электронные блоки, моторчики и подшипники успели привезти с Земли еще до начала безобразий, а остальное мы тут потихоньку делаем. Аккумуляторы заряженные нам привозят, несколько станочков в наших краях есть, так что в перерывах между рейдами мы развлекаемся потихоньку. Вот, до подсолнечникобойки добрались. Опорные лыжи осталось приштряпать, и поедем испытывать.

– Постой, Цикута! А что за рейды?

– Так малышню же оберегать нужно. Ты что думал, они тут без присмотра, что ли, обретаются? Один, вон, как пойдет рыбу ловить, так каждую четвертую тушку мне в башку норовит запулить в кусты у себя за спиной. Таких, как этот, лагерей тут по округе с десяток, наверное. В одном ребята с хлебным тростником проводят занятия, в другом электролитическими технологиями занимаются, в третьем делают вид, что стада пасут, а заодно и коров доят. Представляешь – молочное стадо на подножном корму на Прерии!

– Так я не понял, вы охраной детворы занимаетесь или всякие новинки придумываете?

– Охранять – скучно, но нужно. А кому-то такое занятие нравится. Придумки у кого-то выходят, а у других ничего, кроме ерунды, не получается. Понимаешь, чужачок? Как, кстати, звать-то тебя?

– Степан.

– Так вот, понимаешь, Степан, пока сообразишь, к чему имеешь склонность, надо многое попробовать, подобрать себе занятие по душе. А тут для этого созданы все условия. Хочешь, к летунам переходи, хочешь, к генетикам. А с другой стороны, отстреливаться, убегать и прятаться надо уметь всем, и самолет водить, и на мотопараплане вышивать, и на велике кататься. Плавать и нырять, драться и мириться, находить единомышленников или соглашаться с оппонентом.

За разговором Цикута дошаркал напильником лыжу и отдал подошедшему пареньку лет десяти. Тот привинтил ее к высокой, в человеческий рост решетчатой деревянной вышке, увенчанной рычагом с захватом на конце.

– Поехали, если тебе интересно.

– Поехали.

Испытуемое сооружение взгромоздили на вьючное седло, снабженное опорами. Несколько парней и девушек-подростков уселись на лошадей и тронулись в путь. Традиционные переглядки по выбору лидера группы завершились тем, что «повел» младший – мальчишка лет десяти. Он распределил сектора наблюдения. Ничего примечательного в дороге не произошло, и вскоре кавалькада прибыла на край поля, засеянного подсолнечником.

Здесь их уже ждала пара юношей лет по семнадцати и примерно метровой длины кузов на гусеницах. Комбайн сгрузили и включили.

Рычаг на вершине его вышки ухватился за головку крайнего растения, подсек и сбросил добычу внутрь самого себя. Чуть погодя оттуда посыпались семечки прямо в установленную тут же коробку, а шлейф шелухи, сдутой вентилятором, отлетел в сторону. Верхний рычаг продолжал деятельность сам по себе, опорные лыжи переступали в собственном ритме, а захват и нож, пристроенные снизу, крошили обезглавленные стебли. Под конец этот захват вырывал из земли узловатое корневище, обстукивал от налипшей земли и опять подавал под нож. То есть все, кроме семечек, оставалось на поле. А семечки время от времени пересыпали в кузов на гусеницах, следовавший за комбайном.

Когда заполненный снятым урожаем транспортер в третий раз пересыпал свое содержимое в мешок, оставленный на краю поля, Степан понял, что пора закрыть распахнутый от удивления рот. Распахнутый при виде пары манипуляторов, которыми «самосвал» при разгрузке поддерживал края мешка, чтобы семечки не просыпались.

– Как ты понимаешь, систем управления на каждом агрегате установлено не по одной, – Цикута выглядел довольным. – Работа их согласована, но не синхронизирована. С этой задачей трудней всего было справиться, там сложная система плавающих приоритетов, зашитая в матрицу соподчинений. Вообще-то, у тебя, видимо, легкий глаз. Я не думал, что все с первого раза получится, а смотри-ка ты, можно сразу переходить к ресурсным испытаниям. Функционал-то действует безупречно.

То, что парнишка младше него ведет себя покровительственно и даже наставнически, Степу напрягало на полном серьезе. Но информация была интересной, и он держал себя в руках. Ему спокойно, можно сказать, в рабочем порядке показывали аборигенское воспиталище – полигон, на котором создавался тот характер, который он бы и сам не прочь иметь. Ведь было уже понятно, почему отсюда удалены все взрослые. Вернее, сделан вид, что удалены: он ведь заметил, что за детьми присматривают подростки, за которыми, в свою очередь, приглядывают юноши. Легко можно было предположить, что и народ постарше где-то тут водился в некотором количестве.

Так вот, взрослые не мозолили никому глаза для того, чтобы уважение к возрасту и опыту перестало иметь значение при решении любых спорных вопросов. Когда в самом начале общения он взял несколько высокомерный тон, его не приняли, а когда помянул реальную заслугу – «десятку», – дело пошло на лад, хотя и с оговоркой. В общем, ребят просто натаскивали на равноправное общение, на умение самим, без подсказки сверху, налаживать связи между собой. Что это? Ускоритель взросления? Или, может быть, привитие навыков анархизма, то есть практики жизни в условиях господства горизонтальных связей? Пусть примитивный, но аналог сетевых структур, применяемых в качестве основы построения общества?

Хотя почему примитивный? А потому, что средства связи здесь, по большей части, отключены. Или они просто редки среди аборигенов? Не на все ведь хватает средств у этого сообщества. Хм! Как жаль, что Степану не пришлось в свое время провести несколько месяцев в этом учреждении, а вот Делка здесь побывала.

– Э-э… Цикута! Скажи, пожалуйста, почему ребята, пришедшие сюда с ГОКа, оставлены среди малышей? Они ведь уже совсем взрослые, – Степка нарочно так спросил, чтобы понять, по какому принципу построена здесь лесенка возрастов.

– Тебя бы мы тоже к малышам отправили и держали бы там, пока не поняли, что ты знаешь и умеешь все, что требуется.

– То есть что могу лепить горшки, плести корзинки и выплавлять железо из болотной руды?

– И это тоже. Нас ведь уже кидало наше государство, так что подобные навыки не лишние, если не собираешься скатываться в дикость после прекращения централизованных поставок зубочисток или мыла. Умение обеспечить себя пищей и кровом придает человеку уверенности в завтрашнем дне независимо от поведения сильных мира сего.

Ба! Да этот подросток еще и философ!

– Ты хочешь сказать, что умение выжить независимо от воли властей предержащих – это основа того мира, в котором ты предпочитаешь обитать?

– Знаешь, Степа, нечего тебе делать среди малышей. Давай к нам клубникособиралку придумывать.

– Лестно, но я здесь ненадолго. Жена перестанет недомогать, и мы с ней двинемся в Ново-Плесецк. Я ведь горожанин, вот и надо мне там быть. Может, удастся как-то ослабить напряженность, что сейчас в тех местах возникает. Или побольше людей из-под удара вывести.

– Думаешь, будет буча?

– Не знаю, что будет, но, говорят, бандиты там нынче шалят, ворье жирует. Тут бы самому на это все глянуть да с папенькой потолковать, он у меня в аппарате Представителя Президента не последний человек.

Цикута присвистнул, отошел на шаг и смерил собеседника взглядом с ног до головы. Степа вздохнул и смущенно улыбнулся.

Глава 28

Лесопилка в устье Белой

Оставшиеся до отлета из детского летнего лагеря дни, пока супруга недомогала, Степа провел у «летунов». Это был один из лагерей, в котором собрались люди, увлеченные строительством небольших самолетов. Биплан, такой же, как у дяди Ляпы, виденный им на острове Полигон, этих людей интересовал не очень. Пара подобных самолетов располагалась в укрытиях-навесах на краю взлетной полосы. В одном из них имелась оборудованная вторым комплектом органов управления кабина для курсанта, и он почти постоянно взлетал или садился – тренировки шли полным ходом. Причем возраст обучаемых был очень несолидным – дети, что уж таить. А вот второй аппарат имел приличный грузовой отсек, и на нем выполнялись самостоятельные полеты. Подростками лет по четырнадцать-шестнадцать.

Степан не стал присоединяться ни к одной из групп – не умел он на таких машинах летать и обучиться не успеет, так что лучше полюбопытствует, что происходит в мастерской.

– Почему вы строите бипланы? – поинтересовался он у солидного мужчины, что руководил сборкой.

– У нас ведь основной материал – древесина, – улыбнулся «дядька». – А ты чего тут ищешь?

– Занятия. Сегодня и завтра свободен. Электромонтажничать могу, и токарить-фрезеровать. Ну, или куда пошлют.

– Пошлют, не сумлевайся, – человек уже мысленно его «трудоустроил». – Заинька, помощник к тебе пришел, – крикнул он за спину, где располагался просторный стол, уставленный деревянными каркасами, в которых просматривались контуры частей хвостового оперения.

А потом Степа приделывал элементы набора, обклеивал тканью разные части фюзеляжа и несущих плоскостей, прокладывал тяги управления. Он и две девушки многое успели за день, хотя, конечно, постоянная необходимость проводить подгонку разных частей по месту здорово тормозила работу. Ножи, резцы, напильники все время требовались то тут, то там, и дело продвигалось небыстро. Крылатая машина обретала контуры, и становилось понятно, что получается у них несколько иной самолетик, не с бензиновым мотором на носу, а с двумя электродвигателями. Они были почти заподлицо упрятаны в верхнюю плоскость в том месте, где она опиралась на стойку, соединяющую верхнее крыло с нижним.

И следующий день он провел в компании любителей строить самолеты, но до завершения работы оставалось еще далеко. Так что они с супругой отправились в путь задолго до того, как воплощение чьей-то, кажется, Зайкиной, мечты поднялось в воздух.

Полет на мотопарапланах проходил над полосой пляжей. Справа открывался безбрежный океанский простор, а слева береговые холмы радовали глаз зеленью густых зарослей. Двигались на юго-восток и уже через пару часов достигли устья реки Белой. Она в этом месте была очень широкой. Вдоль берега раскинулся порт, в котором грузят на суда пиломатериалы, и пирс, предназначенный для швартовки океанских лайнеров, а за ними плотными рядами стояли складские постройки, заполненные досками, брусьями и другими изделиями старейшего предприятия планеты.

Работники пилорамы жили в симпатичных домиках, выстроившихся вдоль длинной улицы. Она протянулась через всю территорию, занятую промышленными постройками.

Авиадиспетчер рекомендовал подойти к городку с юга, поэтому супруги заложили плавную дугу вправо и приземлились на тщательно подстриженную лужайку – Делла бывала здесь раньше и уверенно указала место для посадки.

В двухэтажный терем вошли без стука – верный признак, что хозяева его полагали себя «правильными» аборигенами, как Степан мысленно стал звать их. На просторной открытой веранде, расположенной на втором этаже, гостей ожидала пожилая женщина. Стол был накрыт.

– Здравствуй, бабушка Глаша! – Делла чмокнула старушку. – Это Степан, мой муж. А где дядя Петя?

– Идет уже, – женщина махнула рукой в сторону лесопилки, – сейчас будет. А вы – марш мыть руки и бегом за стол.

С веранды открывался отличный вид на почти всю рабочую зону лесопилки. Степану было интересно смотреть на то, как снуют погрузчики, как бревна переезжают по транспортерам с места на место, как втягиваются в длинные низкие строения, чтобы с противоположного конца появиться уже пакетами тонких реек или широкими пластинами, предназначенными для устройства пола, или брусьями для перекрытий. Вдали буксир подтягивал к берегу плот, а слева крошечные фигурки грузчиков укладывали в длинный контейнер листы фанеры.

Пришел мужчина, тот самый дядя Петя, и по тарелкам разлили суп. Пока не поели как следует, разговоры не разговаривали, а потом Делла расспрашивала о незнакомых Степану людях, так что он немного задумался о своем.

– …склады заполнены готовой продукцией, что ГОК назаказывал, а ее перестали вывозить. Затовариваемся, – начиная с этих слов, слушать хозяина Степану стало интересно. – Геологи свое забирают, но от договорного графика отстают, чем дальше, тем больше, а строители раз в неделю пришлют грузовик или плоскодонку подгонят. Разве это объемы? Денежные перечисления тоже тормозят. Нам с лесозаготовителями расплачиваться нечем, и пацанва, которую нагнали, нервничает. Правда, кормежку мы им организовали, так что бузоты они не устраивают, но все равно от безделья могут любых глупостей наделать. Грузить-то наши доски не на что, вот и маются без работы.

– В Черную бы перегнали готовый лес, – откликнулась Делла на вопль страдания. – А оттуда наши бы позабирали. Своя-то лесопилка не управляется с потребностями. Знаешь, сколько у нас нынче объектов в работе?

– С вас, голодранцев, я денег нескоро дождусь, ведь небось продуктами расплачиваться станете.

– Ими. И спасибами тоже, – девушка нисколько не была смущена. – Знаешь ведь, дядя Петя, что не прогадаешь, просто в цифрах путаться тебе не придется.

– Ага, ага, зато капусту или картошку на банковский счет не положишь, – мужчина упрямился, но видно было, что это он скорее поддразнивает собеседницу, чем серьезно сопротивляется. – Так полагаешь, что возвращаются старые недобрые времена, когда все решал Его Величество Бартер?

– Не знаю, меня в те поры здесь не было. А только планета наша сейчас напоминает не самую сильную карту в рукаве неудачливого шулера.

– Да уж, знала Яга, кого ко мне подослать. Ладно, чего, куда и сколько?

– Сбрось вот на этот адрес свои складские реестры, – Делла нажала кнопочку на визоре, – а потом просто отвечай на подаваемые заявки. Ну а с лесозаготовителями без нас столкуются. Они, кстати, тоже в обратные рейсы станут кое-что отсюда прихватывать. Спасибо, бабушка Глаша, полетим мы. Надо поскорее до Ярна добраться.

– Летите, голубки, – улыбнулась старушка.

– Так этот дядя Петя, он кто? – Степка еле дождался момента, когда можно будет расспросить подругу о человеке, с которым они только что беседовали.

– Тоже из аборигенов. Просто он считает, что деньги – лучший регулятор экономики. И еще он владелец лесопилки. Капиталист, в общем. Думал, что сможет наладить дела так, что станет влиятельным человеком и займет высокое положение. А тут началась чехарда с ценами. В общем, ты же слышал, как его подставили. Ему сейчас или кредит брать на кабальных условиях, или переходить к натуральному обмену и с заказчиками, и с работниками. Мне кажется, он и без нас бы сделал правильный выбор, просто Ольга Петровна знает, что он ко мне неплохо относится, вот и попросила навестить человека и немножко капнуть ему на темечко.

Наполненные воздухом купола подняли супругов в небо, и они снова поворотили на юго-восток. Внизу раскинулись фермерские поля, плантации плодовых кустов и обширные сады. Потом потянулись пастбища, а за ними снова начались неоглядные просторы дикой прерии. Группа шерстистых носорогов трусила по своим делам, правее падальщики кружили над чем-то. Картинки менялись, и не было ни конца, ни краю разнообразию и богатству жизни.

Стадо бычков они заметили издалека. Делла сразу подправила курс, направляясь к вагончику на колесах, рядом с которым был натянут брезентовый тент. Приземлились с таким видом, как будто тут их ждали. Пожилой мужчина посмотрел на прибывших равнодушным взглядом и вбросил в две большие чашки какое-то варево.

– Здравствуй, Константин. – Делла устроилась за столом и взяла в одну руку ложку, а в другую вилку. – Дай, пожалуйста, и Степану такое же оборудование, а то не справится он с твоим лагманом.

– Держи, – хозяин подал юноше те же приборы, что были у Деллы. – А старуху мою внуки забрали с собой. Говорят, пусть за правнуками присматривает. А я со старшими сыновьями и невестками теперь управляюсь со всем стадом. Кирюха на бойню Вязовникова погнал группу доростков, вернется через неделю, тогда легче станет. Покатаетесь на лошадках?

Вот так подряд и без особого выражения он все это и проговорил, нарисовав сразу всю картинку своего бытия и заодно попытавшись выяснить планы гостей.

– Сменим табунщиков на часок, пусть перекусят, – Делла прижала ложкой к боковине чашки длинную лапшину и перерезала ее вилкой. – А потом дальше тронемся. Попытаемся засветло добраться до Ярна.

– Ветер попутный. – Константин налил в другие, маленькие, чашки какой-то белый напиток.

– Кумыс. – Делла поглядела на угощение с вожделением и повернулась к Степану: – Если раньше не пробовал, то готовься получить новые ощущения.

Лошадок хозяин подвел оседланных, причем длина стремян сразу подошла идеально. Пока гости доедали, он приготовил. Мужчину и женщину, что пасли гурт быков, разыскали без труда – тут на равнине все видно издалека. А потом пустили коней вокруг стада, зорко посматривая по сторонам. Плотно сбитые бычки, флегматично пережевывая траву, провожали их взглядами, несколько диких животных паслись неподалеку, но рассмотреть их как следует не получалось – виднелись только спины, торчащие над высокими растениями, которые покрывали окрестности.

«Да уж, с кормами в этих местах никаких проблем нет», – подумал Степан.

Тихая и мирная картина убаюкивала. Супруга держалась в полукилометре с другой стороны от охраняемых бычков, время от времени щелкая бичом, не давая подопечным разбредаться. Степан тоже встряхнулся, но пускать в действие кнут не отважился – уж очень он длинный, не запутаться бы. В траве мелькнул мегакот. Поджарый и рослый, он с некоторым удивлением разглядывал незнакомого всадника, а потом повернулся к нему боком и вытянулся в струнку.

При взгляде в ту же сторону ничего обнаружить не удалось. Степан перехватил поудобней ружье, и тут из травы показался полосатый амфицион, распластавшийся в быстром беге. Руки сработали без участия головы. Выстрелил, не медля ни секунды, и сразу попал – метров сорок была дистанция, а «десятка» у него хорошо пристреляна. Жакан отбросил хищника, тот задергался в агонии, сминая траву и взрывая грунт.

Мегакот уже куда-то девался, а бычки запоздало сбились в кучу, перестав жевать. От недалекого вагончика спешили гуртовщики, а Делла наводила порядок на противоположной стороне стада. Кому-то там сейчас было несладко – удары бича звучали не так, как звучат, когда приходятся в воздух.

Стадо сдвинулось на пару сотен метров от места происшествия и успокоилось. Мужчина и женщина, в годах уже, заметно за сорок, подоспевшие на звук выстрела, осмотрели тело напавшего хищника и вернулись к Степану.

– Как ты его засек? Он ведь, тварь полосатая, так подкрадывается, что ни одна травинка не шелохнется, – пастушка была озадачена. Кстати, и у нее, и у ее спутника помповка двенадцатого калибра выглядела как часть тела.

– Пятнистый подсказал.

– Хм! Мы тоже приметили, что зубастый частенько позволяет себя увидеть там, где готовится нападение. Ты что, встречался раньше с такими случаями?

– Похожими. Вы ему творожка по вечерам давайте, а то ведь не каждый день дикие звери на ваши стада нападают. – Мысль о налаживании взаимодействия с этими некрупными кошачьими показалась привлекательной.

– Предлагаешь поставить на довольствие? – пастух всем своим видом выразил сомнение. – Не слыхал я о таком.

Настаивать юноша не стал. Он уже достаточно сказал, и пастухи сами решат, чай, не маленькие. На самих-то мегакотиков аборигены боеприпасы никогда не тратили – берегли. Да и незачем, вреда эти неприятные на вид твари не причиняли. Но принять мысль о дружбе с дикими зверями они пока не были готовы.

За три часа полета видели еще один гурт бычков, а все остальное время любовались красотами дикой природы. Солнышко уже примерялось к тому, чтобы спрятаться за горизонт, когда равнина под ними начала быстро приподниматься, разваливаться на холмы с крутыми склонами и плоскими вершинами. А потом господствующим ландшафтом стали широкие разветвленные ущелья с глубокими тенями на дне, изредка разбавленные участками равнин на возвышенностях.

Когда далеко впереди замаячила зубчатая цепочка гор, Делла направила полет в одно из этих ущелий. Там стоял вагончик, похожий на тот, что был на месте их первого свидания, десяток фигур рядом и мангал с шампурами. Тут и сели. Людно, однако, было в обители старого отшельника. Детвора лет десяти-двенадцати обоего пола накрывала стол для вечерней трапезы. Гостям помогли свернуть и уложить купола парапланов. Ярн появился со стороны ростовой.

– Привет, Делла! Здорово, Степаха! Чего так поздно? А дунуло бы с гор, вам бы пришлось на дереве ночевать. Нет, внученька, говорил я, что нет у тебя мозгов, и снова скажу. Или считаешь, если со своим защитником путешествуешь, так можешь ни о чем не думать? Он, мол, позаботится! – дед ворчал на полном серьезе, отчитывая свою воспитанницу. – И тебе, вьюнош, я бы не советовал полагаться на искушенность этой семиселки. Что повезло ей несколько раз, так это знак, что больше везти не будет. Жену в строгости держать надо и спрашивать с нее хорошенько. Наливай. За встречу.

Степа послушно плеснул в две кружки по глотку кукурузной самогонки из запотевшего кувшинчика – умели аборигены делать этот напиток, очищая его и выдерживая в деревянном бочонке. Остальным выпивка не было предложена. Чокнулись, опрокинули. Захрустели огурцами. Шашлык и помидоры, картошечка, запеченная в закрытой посуде, – чего тут только не было! И хозяин, и гости, и еще десяток юных созданий молча перекладывали внутрь себя все, до чего могли дотянуться, и минут через двадцать ничего съестного на столе не осталось.

– Захарка – посуда. Таньша – оборудуй ночлег гостям, Димон – осмотреть территорию и прибраться. Остальным мыться, стираться, зашивать прорехи и, по готовности, отбой.

– Дед, что это за детский сад у тебя? – Делла судорожно высматривала, нет ли где еще чего-то съестного, но тщетно.

– Из городских молодежных банд собрали. – Ярн с сожалением проводил взглядом убираемый со стола кувшинчик. – А чего им беспризорничать, когда там не пойми чего творится. А я им хоть про химию чуток расскажу, да гайки крутить научу. Хотя они уже принялись эльфийские луки выстругивать. Шантрапа! Кстати, тапира, из которого нынче шашлык ели, Таньша на копье взяла, когда тот обиделся, что она в него все время острыми палочками пуляет. Глядишь, выживет девчонка, если башку себе не отломает.

Детвора, пока старый ворчун жаловался на неорганизованность и беспробудную лень опекаемого контингента, разобралась с делами и попряталась. Гроздь гамаков с мальчиками виднелась под навесом, а девочки, как создания нежные и чувствительные, на ночлег были устроены в балке. Видимо, бывшие Делкины нары для них расширили и надстроили.

Ярн еще некоторое время жаловался на беспросветную тупость и хулиганистость доставшихся ему воспитанников, но тьма быстро сгустилась, угольки в мангале покрылись пеплом настолько, что ни единого проблеска оттуда уже не удавалось уловить, и он отправил гостей ночевать в ростовую. И продолжал сетовать им в спины, что все вокруг превращается в проходной двор, маразм крепчает, а его плешивой бестолковке ни за что не совладать с бардаком, царящем в месте, где он намеревался тихо провести старость.

Глава 29

В трех соснах

Надувной матрас, поставленный в просторной подземной пустоте позади шатра с оборудованием (если смотреть от входа), немного травил, отчего Делла скатилась в Степкины объятия, пригрелась и заснула, словно в гнездышке. Они сегодня весь день, исключая два часовых перерыва на перекусь, просидели в парапланных стропах. Километров шестьсот покрыли за светлое время – чудовищное расстояние для этого вида транспорта.

Разбудили их голоса Ярновых воспитанников. Ссорясь и переругиваясь, эти бандиты спорили о подобии треугольников где-то словно над самым ухом. Бледный свет пробивался сквозь ткань занавески. Супруги заглянули за нее и обнаружили рядок парт, доску и группу подростков, с мелом и тряпкой разбиравших пример из потрепанного учебника на учительском столе.

– Ярн не допускает к завтраку, если не ответишь задание, – объяснила Татьянка, знакомая Степану по острову Полигон. – А объяснять отказывается, говорит, что элементарные вещи мы и сами способны понять.

– Так он что, сразу, как вы умоетесь, опрашивает всех? – озадаченно поинтересовался Степа.

– Да. И только потом разрешает готовить кашу. Сегодня – рисовая, – Димон шумно вздохнул. Он тоже раньше встречался на том же острове. И был там, кстати, самым младшим.

Пока Степан разговаривал с воспитанниками, Делла нырнула в просторный балаган, где было установлено оборудование. Не представляла она себе, что может так соскучиться по этим бакам, подернутым радужной пленкой плесени. По тонкому пению индукционки, по шелесту воздуха, уходящего от электроэрозионной установки в короб вентсистемы. По мельтешению цифр на терминалах и ровному горению контрольных светодиодов.

Однако пора было выбираться наверх.

А… денек-то оказался пасмурным. Нижняя кромка облачности находилась чуть ли не у самой земли. Над ущельем можно в туман угодить. Не стоило торопиться.

Воспоминания о волшебных грушах наполнили сердце Степана грустью, когда он понял, что ферма Краснова осталась слева в полусотне километров. Они сегодня припозднились с вылетом, а потом еще диспетчерская попросила уменьшить скорость перед входом в седловину Плесецкого перевала. На то, чтобы добраться от жилища Ярна до Ново-Плесецка, светлого времени им еле-еле хватало. Тем более опять же диспетчерская попросила отклониться к югу от кратчайшего маршрута, и этот крюк «съел» еще около получаса.

То, что Делла направилась к домику Саньков, торчавшему в одиночестве южнее промышленного района посреди ровного незастроенного места, Степу не удивило. Ему тоже не хотелось сразу «врываться» в городские кварталы, о которых все, кого он пытался расспросить, отзывались неопределенно. А тут было как-то спокойнее, что ли.

Дом оказался пустым, но кое-какие следы говорили о том, что люди здесь бывают. Правда, отстегнувшаяся с краю занавеска на окне, некоторое количество невымытой посуды в раковине и заметный слой пыли в местах, не слишком часто посещаемых, указывали на то, что хозяйка давненько не наводила здесь порядок. В холодильнике и кухонных шкафчиках изобилия не наблюдалось – мороженая рыба, несколько пакетов круп. Ни молочного, ни мясного Делла в съестных припасах не обнаружила, о чем и сообщила, заставив Степу в очередной раз ощутить свою ущербность рядом с этой непостижимой юной женщиной. Он бы даже и не подумал о таких мелочах. А ведь они в разведке!

Нет, экскурсия по миру аборигенов определенно его несколько перегрузила – впечатления последних дней все еще не улеглись в голове. Пора переключаться на новую задачу, а не удивляться увиденному.

Когда Степан сварил кашу и пожарил рыбу, к крыльцу подкатили Саньки на самых простеньких скутерах, какие покупали детишкам, чтобы могли гонять со сверстниками по своим делам, и пожилые люди еще пользовались такими на городских улицах. Примитивные, как табуретки, тихоходные и дешевые, они обычно вызывали презрительное отношение других школьников к их владельцам.

Шурочка обрадовалась, что все уже состряпано, и тут уж – не зевай. Усевшись кружком, молодежь в два счета отдала должное мастерству повара. Мыть посуду поручили тоже Степану, что он воспринял поистине с ангельским смирением.

– Где ты сейчас работаешь, Саня? – Делла зашла издалека, потому что знакомство у нее с этой парой было самым кратким. Они тут всего-то разок переночевали еще в начале лета.

– Ты знаешь, я этого и сам не понимаю. Что-то вроде торговли, только… нет, не знаю, как сказать. Давай, я лучше подряд расскажу, а то вы ничего не поймете.

Шурочка тем временем достала пару бутылок вина, показала их Делле и, обменявшись с ней взглядами, подсунула одну мужу вместе со штопором.

– Так вот. – Санька посмотрел на просвет рубиновую жидкость в пузатом бокале. – Вы смылись в ваше увеселительное турне, а вскоре местные законодатели ввели налог с продаж на продукты питания. Цены сразу подскочили, и все потребовали увеличить им заработную плату. Кто-то немного бастовал, кто-то начал просто придерживать товары, журналисты шумели, но ничего особенного некоторое время не происходило. Уж не знаю, как там что вышло, а только продукты с прилавков начали пропадать, когда рыбаки попытались торговать рыбой прямо с лодок у набережной, полиция их прогнала, рынки позакрывали, хотя и была-то их всего пара крошечных, блошиных.

Говаривали, что открылся какой-то новый, Черный, но где он расположен, выяснить мне не удалось. Представитель Президента высказался в смысле необходимости наведения порядка и произвел срочный набор в подразделения поддержания правопорядка. Они шерстили каждую лодку, приходящую в порт, каждый борт, садящийся на аэродроме, или грузовик, прибывающий по суше. Съестное изымали и свозили на склады, сохранившиеся от военных, и еще у каких-то фирм конфисковали помещения.

Что удивительно, цены от этого не падали, а с прилавков начали пропадать даже крупы и макаронные изделия. Лихие ребята устраивали натуральные налеты на продовольственные склады – до перестрелок доходило. Кто и зачем такое безобразие учинил – ума не приложу, а только случаи, когда у женщин прямо на улице отбирали сумки с продуктами, стали происходить все чаще и чаще. И главное, что бы ни делала и местная власть или органы центральной – положение только усугублялось.

Я старался работать в порту на разгрузке. Сам видел десятки тонн жратвы, что привозили каботажные суда и сейнеры с промысла. Мы все это затаскивали в склады и рефрижераторы. А потом оно нигде не появлялось. На улицах стало беспокойно, бывало, даже постреливали, поговаривали о введении комендантского часа, а потом я вдруг заметил, что работники с судоремонтного вроде как уменьшаться стали в числе. Еще хотел подработать на погрузке оборудования, что из старых цехов начали куда-то вывозить, но меня не взяли. Сказали, нет у тебя, парень, нужной квалификации. И на очередь на отъезд записаться тоже не удалось – они и своих-то не успевали увозить.

В общем, чем дальше, тем дела шли хуже. Куча предприятий просто остановилась, и даже заработать на кусок хлеба стало негде. Вот тогда-то я и отправился на рыбалку, чтобы хоть ушицу сварить. Сделал удочку, как смог, и побрел вдоль столбов по тропе, что идет к рыбацкому поселку.

За час дотопал. Стоит на песчаной косе десяток домиков и никого нет. Кричу: «Люди, есть тут кто?», а откуда-то выходит бабуля и отвечает: «Я тут есть, а остальные в море. Чего тебе, касатик?» – «Спросить, – говорю, – хочу, где тут рыбка хорошо ловится?» А бабка и отвечает: «А вот на леднике бери, а то с твоей снастью ничего ты тут не поймаешь», – и на дверь показывает.

Захожу. Холодрыга там знатная, и мороженая рыба в ящиках. Я – отковыривать, а она ни в какую. Уже зуб на зуб не попадает. Схватил ящик и бегом на улицу, чтобы там отломать себе тушку. А бабка: «Не ленись, еще два доставай да вот на эту тележку ставь», – и подкатила она ко мне ящик на колесах, с толстыми стенками. Ну, я по-быстрому загрузил туда три ящичка и крышкой закрыл. Сам-то думаю, она сейчас меня запряжет куда-то этот груз доставить, а в уплату рыбку даст – как раз все по-честному у нас и выйдет. А старая глянула на меня кривенько так да и говорит: «Тележку вернуть не забудь, только перекуси на дорожку, кулеш у меня поспел».

Спрашиваю у нее, сколько должен, а она мне поварешку своего варева в миску бухает и смотрит, как на малахольного. В общем, оттащил я тележку домой, набил холодильник и сперва своим предкам оттаранил немного, потом Шуркиным, потом Генке. А он глянул на это дело да и мопед свой мне отдал, а то, говорит, ты уже на ногах не держишься. С ящиком рыбы или с тележкой в городе появляться не будешь – боязно. Приходилось понемногу носить в сумке, а то ведь отнять могли.

Вечером прицепил тележку к скутеру и оттарабанил ее обратно в рыбачий поселок. Там мужики улов с лодки сгружали и меня не прогнали, приняли помощь. Они в годах все, да их только трое и осталось. С устатку, не скрою, приняли мы по глоточку, и дядька Климентий серьезно так спросил, сколько рыбки я смогу у них забирать и в город отвозить. А то им, понимаешь, скучно без дела, а в город везти – так отбирают все власти и гонят взашей.

Я ведь сперва от бабкиных заездов прифигел конкретно, а потом от этих стариканов совсем головой вбок побежал, когда понял, что деньги им даром не нужны, а вот если их рыбка к едокам попадет, так это одно сплошное вознаграждение за труды.

Вот так и сделались мы с Шуркой главными контрабандистами. Нашлись надежные ребята, да и те люди, которые в провизии нуждаются, нигде языками не треплют о том, что им приносят иногда то рыбки, то мучицы, то крупы. А еще семьи многодетные вывозим через тот же поселок рыбаков. Аборигены подгоняют каботажное корытце с сыром или с картофелем, а обратно людей забирают. Они сумасшедшие, да? – Санька не был пьян, он из своего бокала и не пригубил.

– Дел, мы сумасшедшие, да? – а Степка уже хлебнул изрядно и немного куражился.

– Хочешь сказать, что ты абориген? – Шурочка смотрела на гостя недоверчиво.

– Стараюсь. Кстати, вы тоже. Чай, платы за труды-то никакой не берете?

– Какая плата, Стив? – хозяйка машинально использовала школьную кличку. – Тут ведь речь идет о выживании людей!

– Да, так оно и есть. И пока вы нуждающимся жратву таскаете, а самим им помогаете выйти из-под удара, ничем вы, ребята, от того же Климентия не отличаетесь.

– Из-под какого удара? – Санька был в недоумении.

– Ты мне только что рассказал об успешной попытке создания в городе дефицита продовольствия. Такие случая были зафиксированы на Земле не менее двух раз, в тысяча девятьсот семнадцатом и в тысяча девятьсот девяносто первом годах, как раз в той самой стране, откуда направлен сюда Представитель Президента. – Степа ведь читал время от времени файлы, присланные ему из Академии управления, и немало разных аналогий возникало у него, когда он всматривался в события с тех точек зрения, которые были рекомендованы методическими материалами учебного курса. – Против кого-то кто-то применил один из достаточно расхожих приемов, не редких в борьбе за власть. Мы с тобой просто не знаем деталей, но обеспечить голод там, где еды сколько угодно – это верный признак начала серьезной комбинации с далеко идущими последствиями.

– А что, аборигены не могут этому ничего противопоставить?

– Сань, они боролись с объективными проблемами. У них нет ни металлургии, ни большой химии, даже целлюлозно-бумажного производства нет, – вступила Делла. – Пять сортов мыла – вот, пожалуй, единственное серьезное их технологическое достижение… хотя вру. Еще два сорта зубной пасты и полдюжины типоразмеров зубных щеток. Это то, чем Прерия может себя надежно обеспечить в отрыве от метрополии.

Потом, с восстановлением связей с материнской планетой, местные жители, конечно, смогли подтянуть многие направления первой степени срочности, но, поверь мне, никаких возможностей ни предугадать, ни предотвратить такое развитие событий мы просто не могли. Не скрою, предчувствие неладного возникало у многих, но ничего, кроме того, чтобы вывести как можно больше людей из-под удара, мы не придумали. Степка вообще первый из нас, кого мы пытаемся выучить на политика. Вот видишь, доставили его к месту событий, а даже задачу ему поставить никто не может.

Ночь. Делла лежала тихо, но не спала. И была как-то необычно напряжена.

– Что с тобой, маленькая?

– Боюсь.

– Не трусь, я с тобой.

– Я не трушу, я боюсь, что ты подумаешь, будто я тебя специально завербовала.

Степка чуток полежал, размышляя над чудесными завихрениями, иногда проносящимися через женский мозг. Погладил теплую макушку любимой, вздохнул и взял с тумбочки визоры. Фиг с ним, со сном, все равно он куда-то девался. А вот выяснить все, что только можно, о том, что представляет собой город, который он давно считал своим, надо. Ему требовались не впечатления путешественников или восторженные вопли журналистов. Управленец оперирует данными, которые могут быть выражены сухими цифрами. Пусть и считается, что статистика способна ввести в заблуждение, но ознакомиться с ней необходимо. А то уж как-то слишком шокирующе выглядит нарисованная Санькой картина событий.

Был у них тихий чистый городок, населенный доброжелательными людьми, и за несколько месяцев он вдруг превратился в сущий… нет, еще не кошмар, но дело явно шло к чему-то безрадостному.

Жена расслабилась, видимо, поняв, что испуг ее оказался безосновательным. Она умничка и всегда чувствует его настроение. Впрочем, он тоже хорошо к ней относится.

Итак – состав населения и динамика его прироста – вот с чего он должен начать.

Глава 30

Абориген теперь не самый младший

Игорю уже исполнилось пятнадцать. Голос у него изменился, и на верхней губе закурчавился мягкий пушок. Но не эти внешние признаки взросления отметил он для себя, заключив, что окружающие полагают его человеком состоявшимся и ответственным. Дело в том что, когда стала очевидна необходимость разъехаться по разным местам – необжитым, необустроенным, – дед направил его не то что не вместе с родителями, а вообще одного, без кого бы то ни было, способного за ним присмотреть. Недалеко, правда, – в верховья Черной уходила комплексная группа «освоенцев», в которую его и включили.

Остальные семьи с детьми из их большого и дружного рода, рода арбузоводов, собирались в бассейн реки Желтой, а в старом обжитом доме оставались всего четверо-пятеро старших да сестрица Аннушка, чтобы уж не одни старики тут ковырялись. «Как они будут вести прополку?» – эта мысль тревожила отъезжающих. Но, с другой стороны, если сконцентрироваться только на опытных делянках да на семенных плантациях, то не так уж много тут работы.

Игорь покидал «фазенду» одним из последних отъезжающих и видел начало трудовой деятельности приехавшего из Ново-Плесецка Митьки, гордившегося тем, что он – «не меченый». И еще прибыла троица прыщеватых хлюпиков-землян, нескладных и инфантильных, обожравшихся арбузов и дынь так, что сутки маялись животами.

Дед щедро раздавал подзатыльники, выдергивая юнцов из «отключки», в которую те впадали, занырнув в свои визоры. Один из них умудрился даже тяпнуть себя по ноге сапкой, когда «завис» в сетке во время работы. Тревожно было уезжать из недавно населенного такими родными людьми удобного дома, в котором поселилась бестолковщина и… эти засранцы отлынивали от работы. Но Митька – а он нормальный оказался парень, хотя и мелкий, но кулакастый, – этих ребят потихоньку в чем-то «убедил». Но все равно, непонятно было, как тут станет без него, Игоря. Опять же опытные образцы арбузов не успели созреть.

Зато в компании ребят еще на яхте, во время перехода, душа отдохнула. Даже недотепа Степашка, парень худосочной Делки, и тот оказался при более близком знакомстве вполне себе ничего мужиком. К тому же микроскоп и микротом, а также водоросли, которых полно в океанской воде, доставили немало интересных минут. Переключение на тяжелый физический труд, на прорыв через джунгли, обустройство дороги и нового места жительства – все это пришлось по душе, а потом на плато отыскалось превосходное место для бахчи, а старшой был мужик с понятием. Опять же людей в эти места прибыло больше, чем планировалось, потому что приличная толпа недавних землян-школьников сдернула с ГОКа.

Не успел Игорь оглянуться, а вот он уже снова живет в привычном ему доме с колодцем внутреннего двора с маленьким фонтанчиком посередке, и всходы арбузов, дынь и тыкв опять радуют его глаз. То обстоятельство, что он остался за старшего, смущало его недолго – ну не было здесь других знатоков этих прекрасных культур. А тут и семена с его старой опытной делянки подоспели.

Сестрица Аннушка, как и обещала, дорастила его питомцев и выслала то, что удалось собрать. А заодно и результаты анализа плодов на содержание в них металлов. Замысел-то был добиться от арбузов, чтобы они высасывали из грунта вместе с влагой еще и всякие полезности. Данные оказались обнадеживающими – употреблять такое в пищу было никак невозможно – голимая отрава, зато для металлургов в ботве, кожуре и семенах нашлось немало интересного.

Так что семена он аккуратненько посеял и принялся наблюдать за всходами. Старый, дедовский еще фотик был установлен на треноге, наведен куда надо, и периодичность один кадр в десять минут позволяла проследить динамику всходов достаточно подробно. В прошлый раз он делал один снимок в сутки, и этого оказалось недостаточно – многие интересные детали процесса развития всходов разглядеть не удалось. Загвоздка была в том, что скорость роста у этих сортов оказалась заметно выше, чем та, к которой он привык.

Ребята с ГОКа, а их тут тоже оказалось несколько человек, были старше его, отца-командира, на пару-тройку лет. Хоть и с гнильцой многие, но помаленьку привыкали к нормальной жизни. Вообще-то, их тут никто не держал, так что старались не слишком доставать остальных демонстрациями неповторимости своего офигенно богатого внутреннего мира. События последних месяцев научили ребят считаться с тем, что творится вокруг них. Но вот с межполовыми отношениями они почему-то заторопились в последнее время. Кругом сплошной флирт, ревность, разборки какие-то. У Игоря, видимо, голова не так работала, как у этих выкидышей цивилизованного мира. Не догонял он чего-то во всей этой бестолковщине.

Нравится ему девушка – он ее потискает. Если шибко отбивается, значит, не нравится он ей. То есть надо искать кого-то другого, чтобы потискать. А если отбивается не шибко, то… но так с Игорем пока не случалось. То ли считали его еще слишком маленьким, то ли он просто ни одной не понравился – кто их разберет?

А вот недавно был совсем другой случай. Оксанка у них самая красивая, и он ее тихонько цапнул за грудь в коридоре, где на стенке грабли висят. А она замерла, словно окаменела, и ничего не сказала. И даже в ухо не заехала. Стоит, а у самой из глаза слезинка катится. И так тут Игорю стало вдруг стыдно…

– Извини, я не нарочно, – только и сказал, а у девушки взгляд мгновенно изменился.

Что это было? Удивление? Обида? Он не понял. А тут народ за инструментом привалил, и их разнесло в разные стороны.

О том, что разные непонятности необходимо разруливать, еще дед втолковывал, а уж остальные «воспитатели» подчеркивали не раз. То есть частенько хочется как-то замять недоразумение или забыть о допущенной оплошности. Но не надо. Такие моменты подобны бумерангам. Или наоборот, что-то важное упускается окончательно и бесповоротно. Одним словом, попросил дежурного пригласить Оксанку к нему в кабинет и склонился над микроскопом.

– Игорь, ты меня просил зайти…

– Привет. Просил. Мне показалось, что я тебя обидел, хотя и не желал этого. Пожалуйста, помоги мне понять допущенные ошибки.

– Ну, ты даешь! Сначала за грудь хватаешь, как шлюху, а потом заявляешь, что я тебе ни капельки не интересна.

Вот как! Да, взгляд на события с другой стороны выглядел несколько неожиданно.

– Ну, в общем, хватал я тебя действительно нарочно. То есть проявил к тебе интерес. А что такое шлюха?

В глазах девушки промелькнуло знакомое выражение. Сестрица Аннушка так на него смотрела перед тем как отшлепать или дать пинка.

– Так это? Мне можно идти? – Оксана вроде как выглядела успокоенной, даже веселой.

– Можно.

Отсутствовала она буквально несколько минут. Скрипнула дверь, и ладная фигурка, аппетитная даже в мешковатом комбинезоне, снова появилась рядом со стеллажом, нагруженным банками с образцами посевного материала.

– Слушай, так ты что, еще никогда не был с девушкой?

Вот ведь какие вопросы задает!

– Не случалось пока, я ведь только что вырос, не все еще успел. – Игорь был смущен, но не пытался выкручиваться.

Врать нехорошо, это ему давно растолковали.

Оксанка прыснула и убежала. Вот ведь, а с виду взрослая!

Игорь понял, что инцидент исчерпан окончательно и сменил препарат на предметном стекле. Цитологические исследования – важная часть его работы, а тут рибосомы так интересно выглядят. Елки, ну не на таком же примитивном микроскопе это разглядывать! Увеличения не хватает просто катастрофически.

Снова скрипнула дверь.

– Слушай, а ты, вообще-то, книжки читал? Про то, как мужчины и женщины общаются между собой?

Вот неймется ей!

– Читал одну. Там четко прописано, что нужно взять девушку, которая нравится, за косу и потянуть. Тогда она поймет, что парень к ней неравнодушен. Только не носят нынче кос. А более свежей информацией я не располагаю.

– Что за отстой ты читаешь? Небось фантастику всякую или другую чепуху?

– В других книгах технология установления контакта с женщиной изложена еще менее внятно.

Игорю уже было интересно, что вызвало такое любопытство, но узнать это ему было не суждено. Веселое фырканье завершилось хлопком закрывшейся двери.

На нескольких снимках фон для пробивающихся арбузных всходов изредка нарушался какой-то непонятного происхождения тенью. Ее источник в кадр не угадывал, да и происходило это редко. Кроме того, появление неопознанного объекта никакого влияния на результат не оказывало. Однако поискать следы Игорь не поленился. На сухой почве отпечатки выглядели невнятно, поэтому надежно установить удалось только то, что приходило сюда четвероногое размером с мегакота. Мысль о нем возникла потому, что именно эти твари здесь встречались достаточно часто.

Вспомнилась история с раненым мегакотиком, что подлечился в соседнем селении, а потом встал там на постоянное довольствие. Нет, дружить с дикой тварью из дикого леса его не тянуло, но убедиться в том, что предположение верно, хотелось. Поэтому на следующий день он прихватил с собой немного творожка и устроил угощение так, чтобы оно попадало в поле зрения объектива.

Действительно, посетителем оказался именно этот зверь. Молодая худая кошечка, не слишком крупная, но определенно взрослая особь. В кадр она угодила трижды, правда, сам процесс поглощения деликатеса запечатлен не был. Кисонька сидела и смотрела куда-то вправо. Разумеется, Игорь сходил в том направлении, куда был обращен взор животного, и обнаружил следы еще нескольких особей четвероногих сходного размера. А вот насчет видовой принадлежности этих тварей никакой уверенности не было – сухая почва плохо «проявляла» отпечатки мягких лап.

Прикармливать зверя дальше никакого смысла не было, поэтому больше он ничего на делянку не приносил. Зато на снимках постоянно наблюдал ту же самую мегакошечку, которая, судя по отметкам времени, каждый раз после его ухода появлялась в кадре, поскольку занимала место там, где однажды он положил угощение. С полчасика сидела, а потом уходила. Воспоминания о событиях примерно полугодовой давности, произошедших еще там, в старом доме, натолкнули юношу на мысль о неком их подобии.

Для начала он внимательно осмотрел все дынные грядки, которых, надо сказать, заведено было немного. Никаких признаков того, что плоды кто-то крадет, обнаружить не удалось. То есть мегакотики в отличие от фурий растительной пищей не интересовались. Тогда… нет, ничего не понятно. Попрошайничают?

Надо проверить.

Творожок был съеден, и опять кошечка позировала сразу после «усвоения» подношения.

Рыбка тоже исчезла, и блюдо вылизали. Получасовое присутствие объекта в кадре повторилось.

Кусочек сырого мяса привел к сходному результату.

Жареная курочка котяшку устроила.

Котлета.

Опять творожок.

И еще.

Обычно зверь, съев то, что ему предложено, или уходит, или ложится, чтобы переварить обед, а этот сидит и смотрит на своих соплеменников, которые держатся поодаль, хотя и не в укрытии. Ну никакой логики.

Игорь перевел фотоаппарат в режим непрерывной съемки.

Нет, некрасивые эти мегакотики. Неграциозные, покрашены небрежно и зубы неправильные носят. Едят опрятно, ничего не скажешь, и когда неподвижны, то уж действительно не шелохнутся.

Игорь несколько раз пересмотрел отснятый фрагмент и не нашел в нем ничего примечательного. Сидит кошка, глазами моргает. Вот и все.

Продолжил прикармливать зверя и снимать эти немые сценки. Почему немые? А потому что аудиозапись была заполнена только обычными шумами, присутствующими на плантации. То ветерок что-то шелохнет, то пичуга в отдалении свистнет или пискуха пропищит.

Хм! А ведь пискухи для мегакотиков обычная добыча. Домашний кот, например, на звук, издаваемый мышью, всегда реагирует мгновенно. По меньшей мере, уши у него сразу поворачиваются, и голова вместе с ними. А тут – ледяное спокойствие.

После объяснения в лаборатории между ним и Оксанкой ничего не происходило, а потом она пришла к нему ночью и заставила подвинуться, устроившись рядышком. Уснули они только под утро – так долго разговаривали. Ну, не только разговаривали – обнимались, целовались, и он ее даже потрогал в нескольких интересных местах, но до воссоединения дело не дошло. Как-то не решились. Зато о царивших в детских домах порядках Игорь узнал очень много. Подумал, что вряд ли ему бы там понравилось. Наверное, смог бы приспособиться, найти друзей и как-то прожить, но общий фон написанной девушкой картины был серым и безрадостным.

И ей часто приходилось отказываться от всяких не слишком пристойных предложений и отбиваться от откровенных домогательств.

Почти платонические отношения продолжались еще пару ночей, пока они не привыкли к прикосновениям друг друга, ну а потом все стало так же, как и у прочих. То, что живут вместе, не скрывали и не афишировали. Игорь это воспринял, хотя и с радостью, но буднично. А Оксана? Она ничего не говорила.

Кормление мегакошечки проходило заведенным порядком, а кадры, показывающие, как животное ест, сидит или уходит, продолжали копиться. Просматривая их раз за разом, Игорь не переставал размышлять над неправильностью того, что зафиксировано аппаратурой, и пытался уяснить смысл происходящего. Понятно, что животные чего-то ожидали от людей. Чего?

Если рассуждать формально, то получалось, что соседи проявили интерес к его работам на плантации. Он, узнав об этом, сделал им подношение. Они на это отреагировали. Теперь – его ход. Какой?

Игорь замер на секунду. Что это с ним? О зубастых тварях он рассуждает, словно они разумны. Хотя там, на равнине, крупному созданию семейства куньих он в наличии интеллекта не отказал. Даже предложил партию в шахматы.

Нет. Непонятно, чего добивается эта зверюга. Хотела бы встретиться – показалась бы на глаза, когда он занимается камерой и кладет угощение на место. Если она разумна, конечно.

Раз за разом просматривая записи, Игорь видел одно и то же. Кошка. Сидит. Смотрит влево. Моргает.

Кошка – потому что она кошка.

Сидит – потому что ей так удобно.

Смотрит влево – потому что в той стороне находятся ее соплеменники.

Моргает. Почему моргает? Подмигивает? Почему подмигивает? Кстати, каким глазом?

Присмотрелся. То одним, то другим, то сразу двумя. Это не язык ли такой семафорный? Ну-ка, ну-ка, посчитаем.

Выделить удалось три знака. Прикрыт правый глаз, левый или оба. Еще в морганиях отмечались паузы, которые Игорь по простоте душевной положил считать разделителями между посылками. Так вот, самих знаков в посылках отметить удалось не более семи. А потом был составлен словарь – удалось выделить примерно триста комбинаций, из которых более двух третей повторялись, причем неоднократно – даже удалось просчитать частоты этих повторений.

Дело в том, что, хоть он был ботаником, но методами генной инженерии владел. Правда, оборудования, при помощи которого можно поковыряться в геноме, у него нынче не было, но оно ему пока и не нужно. Анализировать приходилось элементарную информацию, состоявшую из трех простых… хотя была еще пауза, но это просто отделитель. В общем – задача не сложнее, чем разгадка генома.

Только вот беда – что какое из выделенных «слов» означает, он представления не имел. То есть нужно было как-то начинать общаться в двустороннем режиме. А как? Его присутствия кошечка избегала. Подкрасться? Ага, группа поддержки-то на что? Родичи свою посланницу явно оберегали. Подойти в открытую в течение того получаса, что она высиживает перед камерой? Сбежит или не сбежит? Можно ведь все испортить!

Мегакотик, что приходил подкрепиться творожком в соседнее поселение, от этой привычки не отказался и страха не показывал. Заявился в урочное время, схарчил мисочку угощения и улегся на все еще стоявшую у порога медпункта клетку. Переваривать. Этот зверь вел себя по-звериному, то есть логично. Игорь заранее устроился на чурбачке в нескольких метрах от места событий, был осмотрен издалека и признан объектом, ни на что не влияющим.

И вот животное лежит, человек сидит. Все понятно. И тут Игорь проделал комбинацию, которая встречалась в «передачах» кошечки наиболее часто. «Отдыхающий» тут же засемафорил в ответ, и камера передала изображение на компьютер для анализа.

Примитивный самопальный софтишко играючи выделил четыре слова, все – ранее встречавшиеся. Обмен, конечно, получился бессмысленным, но, по крайней мере, двусторонним.

Выморгал еще одну комбинацию, вторую по частоте употребления, в ответ на что собеседник вскочил и помчался прочь. Отбежав на дюжину шагов, он замедлил бег и оглянулся, а потом сам засигналил. Компьютер выделил одиннадцать «слов».

«Кажется, ругается», – решил Игорь и вытащил кусочек сыра.

Котик коротко проморгал, подошел и замер.

– «Ждет, когда я положу еду на землю. С рук-то ему никогда ничего не давали», – рассудил экспериментатор.

Усвоив подношение, зверь сел в ту же позу, что и кошечка на бахче, и отморгал целую фразу, оказавшуюся знакомой. С нее частенько начиналась «передача», которую проводила его «знакомая» сразу после того, как завершала трапезу. Впрочем, в других первых фразах начальных сообщений тоже было много таких же «слов», просто некоторые иногда менялись местами.

Худо-бедно, но подозрение на то, что термин «пища» он угадал, у Игоря возникло. Только как это проверить?

К треноге с камерой, что так и оставалась на арбузной делянке, он подошел, вооруженный новым приспособлением. Два фонарика, скрепленных между собой перемычкой, направил на ближайший кустарник, где, как можно было предположить, кошечка подсматривает за ним, ожидая ухода. И, гася их на мгновения, выдал сообщение «еда».

Тварь зубастая (ну и противозина!) появилась из другого места, словно из-под земли, и нерешительно приблизилась. Кажется, слово было угадано верно!

Положил на землю кусок сыра и, пятясь, отошел.

Съела и села, выдав одно из тех самых начальных сообщений, которыми обычно пользовалась. На этот раз – ему.

Показал ей сумку, в которой всегда приносил творожок, и получил в ответ: «Еда».

Положил творожок, отошел.

Съела, села и снова заморгала.

Опять показал сумку. Опять получил сигнал «еда». Вывернул сумку, показывая, что она пуста и… получил два слова в ответ. Одно – то же самое, а второе короткое. По идее, это должно быть отрицание.

На выделение слова «опасность» ушло две недели. Зато потом в ответ на сообщение: «Еда. Опасности нет», имел счастье познакомиться со всей «группой товарищей», составлявших охотничью команду или семью его собеседницы. Как действовать дальше, Игорь не имел ни малейшего представления, как и о том, для чего эти хвостатые пытаются с ним подружиться, – а в том, что именно они инициировали знакомство, никаких сомнений не было. Животные заметно опасались Игоря, а уж остальных людей просто избегали, но, тем не менее, делали явные шаги к сближению.

В просторном глинобитном доме постепенно складывался размеренный уклад. Те, кому что-то не нравилось, уходили в другие поселки, их еще несколько образовалось севернее, и рабочим рукам там были всегда рады. Другие, наоборот, приходили откуда-то. В основном это беглецы с ГОКа искали места получше.

Еще немало здесь оказалось молодежи из старых поселков. Не тех ребят, с которыми у их арбузоводческого рода были тесные, практически семейные отношения, а других, что все мерили на деньги. Они всегда являлись хорошими соседями, однако случались с ними и трения из-за цены за помощь, например, при строительстве моста или когда нужны были люди для работ по возведению большой изгороди. В школе, опять же, встречаясь с детьми этих людей, замечал, что делятся они завтраком или тетрадкой с каким-то другим отношением к происходящему. И помощь принимают не всегда охотно.

Но были и другие, тоже, как правило, молодые. Они вели себя не так, как беглецы с ГОКа. Запрягались в работу и честно пахали, мастерили для себя разные вещицы, создающие удобства или уют, и никуда более не стремились, обживая новое место своего обитания. Из селений, где культура жизни одной семьей на весь мир была раньше в ходу, людей в этой местности оказалось относительно немного, меньше четверти, что Игоря здорово беспокоило. А как начнут все по своим углам растаскивать, так, считай, сразу всего не хватать станет. Сам за этим старался следить, гася любые ссоры или попытки дележа жестким вмешательством.

Ничего, как-то справлялся. Не вспыхивало скандалов, хотя дефицит мяса и рыбы уже обозначился, да и молочные продукты с перебоями поступали – новые фермы в ближайших окрестностях только строили, да и коров в этих местах не скоро будет в достатке. Они ведь раз в год телятся.

Словом, до того обилия и разнообразия продуктов, к которому он привык с детства, нынешний быт недотягивал. И по поводу того, что он прикармливает хищников, ворчали, хотя никто не голодал. А дела с расшифровкой языка мегакотиков застопорились. Выяснил только, что прикормленный соседями и те, что обитают здесь, три выявленных слова воспринимают одинаково.

– Игорь, к тебе посетитель, – Тоха криво ухмыльнулся и исчез, ничего не добавив.

Заглянул в столовую, осмотрел внутренний двор – никакого нового человека не видать. Вышел за дверь – кошечка сидела у порога. Встретилась с ним взглядом, моргнула два незнакомых слова, встала и направилась прочь. Сделав нескольких шагов, остановилась, обернулась и повторила сообщение.

Пошел следом. Через час поля остались позади, и местность начала понижаться. Рощицы встречались настолько часто, что возникало впечатление, будто это лес с множеством полян. Еще полчасика, и впереди стали видны пасущиеся буйволы. Проводница, прикрываясь зарослями, подвела Игоря к одному из них. Не вплотную, конечно, но так, что буйвола уже можно было хорошо разглядеть.

Глядя на этого гиганта с расстояния метров семидесяти, Игорь, наконец, понял. Его привели на охоту. И предлагают добыть дичь. Вот, оказывается, чего от него хотели хвостатые. Что же, почему бы и нет?

Снял с плеча свою двустволку шестнадцатого калибра и призадумался. Стрелок-то он – так себе. И никогда не охотился. Ну, отстреливался пару раз от ужасных волков да однажды медведя некрупного свалил. Но там была стрельба, которой он обучен, – по атакующей цели. Тут же задача иная.

Жаканом он вообще может не попасть, а картечь, что во втором стволе – этого явно не хватит, тем более что в цель угодит только часть заряда. Но все-таки выстрелил картечью и не промахнулся. Буйвол рассвирепел и пошел в атаку. Ох и рожища у него. Ударил жаканом прямо в лоб. Промазал, наверное. Или лоб такой, что выдержал? Надо было в грудь метить.

И что теперь делать? Перезарядить не успеет, это точно. А зверь-то вот он уже!

Бросился к ближайшему дереву и, подпрыгнув, еле ухватился за нижнюю ветку. Когти и зубы всей стаи мегакотиков, оказывается, прятавшейся в кроне этого гиганта, вцепились в него мгновенно. Тут же что-то больно ударило по ноге, а сам он взлетел вверх. Мегакотики его ухватили и втянули на дерево, а подранок пролетел ниже, ударив, наверное, рогом по икре. Больно! И ноге, и рукам, и плечам, разодранным и прокушенным спасителями.

Уфф! Надо же, ружье ему подают, успел один из котяшек спрыгнуть за ним, пока буйвол, проскочивший с разгону мимо, тормозил и разворачивался.

Отдышался, спокойно перезарядил ружье и повалил добычу с одного выстрела. Тут уж не промахнешься. Точно в шею сзади угодил, так что агонии почти не было.

Стая приступила к трапезе, а стрелок снова перезарядил свою двустволку, спустился с дерева и подошел. Мегакотики поглядывали на него и поедали добычу. Вот ведь! Не пытались его отогнать, то есть считали, что и ему полагается доля.

Отправился восвояси. Поначалу прихрамывал, почесывался от укусов и царапин, но потом расходился и уже через час был дома. Оксанка, увидев его, заахала и бросилась к аптечке, а он распорядился, чтобы трех лошадок оседлали. Отправится с двумя помощниками и мясца привезет. Ну не поместится весь буйвол в желудки этой небольшой стаи.

Весь буйвол в мегакотиков действительно не поместился. Задние ноги они даже не трогали, да и от остального отъели хотя и значительную, но не решающую часть. А еще они загрызли серого амфициона, посчитавшего, что тут и ему хватит пищи. Стая с этим не согласилась, и последовала «дискуссия», позволившая опровергнуть мнение неожиданного оппонента. Тот лежал в нескольких шагах от места событий. А рядом лежала та самая кошечка, которая позвала его на охоту.

Остальные мегакоты расступились при приближении людей, и ребята подняли раненую, подали на колени своему предводителю, оставшемуся в седле. Дышала кошечка, хотя бок у нее был сильно распорот.

– Значит, так, парни. Задние ноги отрезаете и по одной на лошадь вьючите. Одну домой отвезете, вторую – в поселок, что у подъема с равнины. А я сразу туда подамся, попробую раненую доставить к фельдшерице. Может, успеет зашить. Котики вас не тронут, а если какая зверюга попробует напасть – предупредят. Они явно для нас тушу сохранили от этого, что на дармовщинку позарился. Не опасайтесь, что нападут, они союзники наши сегодня.

Не сомневаясь в том, что его распоряжения будут исполнены, Игорь тронул лошадку. Почему-то кони мегакотиков не боялись, не то что козы.

Зашила фельдшерица кошечку. Как ни просил Игорь не давать ей наркоза, сделала она раненой какой-то укол, и та заснула. Пластыри, видневшиеся сквозь прорехи в одежде ходатая, убедили женщину значительно сильнее, чем слова этого самого ходатая, отмеченного многими царапинами и укусами.

В себя пациентка пришла уже в той клетке, в которой выздоравливал ее предшественник. А тут и сам он пожаловал. У него в это время, видите ли, ужин. Так еще с тех пор было заведено, когда тут Делкин Степашка верховодил. Нюх, что ли, у него на всякие перспективы? Хоть и не нравился этот городской мальчик Игорю, но надо отдать ему должное – удачно он это учинил.

Наблюдать за тем, как животные обмениваются информацией, и не иметь возможности ничего записать, было ужасно обидно. Ну не прихватил он фотик нынче. Камера – это ведь не ружье, которое он привык брать с собой даже в туалет.

Отношение к Игорю в доме, где он жил, заметно изменилось. Если до этого его слушались по обязанности, в силу условий, которые были вынуждены принимать, то теперь он почувствовал весомость своего авторитета. Обратился к поварихе за добавкой и вдруг сообразил, что, пока звучал его голос, остальные молчали. А больше ничего не изменилось. Только Оксанка всю ночь плакала тихонько и боялась шелохнуться, чтобы не потревожить многочисленные раны своего избранника. Травмы, нанесенные ему спасителями, оказались не вполне безобидными.

Если в первое время Игорь варился в собственном соку, то после появления в соседнем поселке четвероногой пациентки, у него обнаружилась сподвижница. Здесь верховодила Фаня, в перерывах между руководящей деятельностью занимавшаяся стряпней. Так что жизнь этого большого дома крутилась вокруг кухни. Игорь был давно знаком со здешней руководительницей – частенько приходилось согласовывать действия или людей собрать на какую-нибудь затею, так что разговорились они легко, а потом эта женщина стала снимать обмен информацией между пациенткой и нахлебником и тоже пыталась ее анализировать.

Нет, она не была лингвистом. Ее профессия – учитель младших классов, чем она и намеревалась заняться, как только местные жители нарожают детишек и дорастят их до школьного возраста. Но когда училась, приобрела кое-какие познания в области структуры языков. Достаточные для того, чтобы найти нужные материалы.

Казалось ей, что члены сообщества котиков ближе по своему уровню развития к дошколятам, чем к взрослым людям. Надо посмотреть за тем, как взаимодействуют оказавшиеся здесь животные, и попробовать разобраться в способах их общения.

Звать человека на следующую охоту явился уже другой кот. На этот раз Игорь не помчался за ним сломя голову, а взял двоих помощников, и лошадок они сразу прихватили. На сей раз их вниманию был предложен кабанчик под два метра ростом, больше напоминавший слона, чем свинью. Подстрелить такую тварь – не простое дело. Но и котики были не просты. Обступив людей всей стаей, они, толкаясь носами и боками, оттеснили лошадей, а остальным дали понять, где занять позицию. На дереве, кстати, чтобы в случае чего не искать суматошно укрытия.

Потом был цирк. Коты имитировали нападение на жующего что-то объекта охоты, даже подрали того немного, а потом бросились наутек, но не врассыпную, а все в одну сторону. И завели зверюгу под стволы ружей. Втроем ребята уверенно завалили кабана. Дележ добычи выглядел забавно. Сначала люди отделили себе самые мясистые части туши, а потом и помощникам выделили порции. Не скупились. Ножи, топор и ножницы по металлу, да с использованием уверенно перепиливающей кости ножовки – это значительно лучшие инструменты, чем не самые мощные зубы котов.

Когда хвостатые наелись, выяснилось, что мяса осталось в избытке, так что пока один из парней отводил нагруженных лошадок домой, разделка туши продолжалась. Котики отгоняли других претендентов на добычу, а ребята пилили, рубили и резали.

В три ходки кабанчика забрали, оставив «коллегам» изрядную добавку на ужин и на весь завтрашний день, хотя, надо признать, выглядели коты осоловевшими от обжорства.

Вечером, перебирая события дня, Игорь в очередной раз поразился тому, что животные действовали в высшей степени разумно. Наелись сами, получили запас провизии в объеме, который способны съесть до того, как она испортится, а остальное отдали стрелкам. Нет, насчет поведения, как у дошкольников, это, наверное, не совсем точная гипотеза. Он не удивится, если узнает, что эти твари ведут учет численности жвачных на своей территории, и даже обсуждают эти вопросы с соседними стаями.

Вечером он навестил раненую кошечку. Как раз кот-нахлебник заявился. Он был не просто сыт, а натурально раздулся от съеденного так, что чуть не падал с ног. Его творожок отошел к болезной с полного молчаливого одобрения, а сам он просто дрых на решетке клетки и даже не моргал. А ведь среди охотившейся сегодня стаи этого наглеца не было – Игорь уже уверенно узнавал многих мегакотиков «в лицо». Час от часу не легче. Это что же, его коты пригласили соседнюю стаю на банкет по случаю удачной охоты? Угощения было в достатке, но это же хищные звери, а не британские джентльмены!

Хотя, конечно, этих мог покормить саблезубый из грабена, где находится верфь. Елки! Надо скорее изучать язык!

– Фаня! Тебе не удалось еще какое-нибудь словечко расшифровать?

– Мало. Три надежно и пару предположительно. «Голодный», «пить», «оправляться». А вот насчет сигналов зова и расставания у меня имеются сомнения.

– Ага. Давай сравнивать. Я за сегодняшний день довольно много наснимал.

Сопоставив полученные данные, они с Фаней признали, что сигнал зова определен правильно. Ох и медленно продвигались у них дела с расшифровкой языка этих котов. Кстати, почему эти создания всегда молчат? Но не глухие, более того, слух у них чуткий. Это многие подмечали. Сплошные загадки. Ну да ладно, сообразит, дайте время.

Дома, когда перекусывал после возвращения, к нему подсел Тоха, ершистый парень из гоковских беглецов. Попросил у поварихи отбивную, которую получил без препирательств, – нынче мяса у них много, а холодильника все равно нет.

– Слушай, Игорь, только учти, что я без подколки спрашиваю, – поспешил он определить свою позицию. – Скажи мне, почему у тебя, ботаника и недоросля, все самое лучшее? Нет, я не о вещах, и даже не о девчатах. Но вот ты и с котами корешишься, и всякие у тебя задумки, типа с арбузами, и с народом ладишь. За что ни возьмешься – из всего сплошные приходы получаются.

– Плохо спросил, – Игорь криво ухмыльнулся. – Чувствуется, недодумал ты свой вопрос. А коли додумал бы, то и ответ бы тебе не потребовался. А вот отвечу я тебе по-хорошему. Загвоздка в том, что основное мое занятие – самореализация. Я нарочно выискиваю всякое интересненькое, непонятненькое или трудненькое, а потом тщусь с оным совладать. Когда получается – мысленно бью себя пяткой в грудь и тащусь от своей крутизны.

– То есть как от травки? – Тоха провел аналогию с тем, что было ему, гоковцу, знакомо.

– Чуть круче. После травки отходняк бывает или откат случается, а у меня эйфория от успеха приводит к наведению на новую цель, и приход начинается уже на этапе размышлений о пути ее достижения. Так что мне, чтобы прибалдеть, косяк не нужен. Я его, типа, ходом мысли создаю, а в результате не пепел выходит или слюни восторга, а разные забавные фенечки, вроде вот бифштекса, когда мяса уже две недели не привозили. Словом – вечный кайф, а не житуха. Даже сейчас: ты трескаешь, а я от этого летаю.

Собеседник больше ни о чем не спросил. Похоже, на понятном языке ответил ему поселковый старшина.

Глава 31

Город в осаде

Непривычно было Степану без ружья. Как-то сросся он со своей «десяткой» за последнее время. Но Саньки предупредили, что сейчас вооруженным людям в городе легко огрести неприятностей на свою голову. Так что лучше не дразнить окружающих.

Делка направилась вправо, к оконечности мыса. Там, не доходя до маяка, на узкой полоске между скалами и гладью залива, был расположен квартал городских трущоб, где у нее имелись дела. А он через жилой район и промзону вышел к портовым сооружениям. Ново-Плесецк был так же немноголюден, как и раньше, только на улицах появились патрули. Люди в камуфляже и с оружием расхаживали повсюду и посматривали по сторонам. Вот из-за них-то и не рекомендовалось нынче носить стволы – отбирали, если нет разрешения. У складских сооружений целые заставы этих же парней отирались или подпирали брустверы из бетонных плит и мешков с песком.

В Сити у входа в некоторые здания стояли вооруженные часовые, тоже не по одному, а группами. Присмотревшись к новоявленным солдатам, Степа отметил среди них знакомые лица. Встречал он раньше этих людей. Стало быть, это не из метрополии подогнали контингент, а набрали здесь среди горожан. Причем было видно, что это не одно формирование, а никак не менее двух, потому что два типа головных уборов – кепи и берет – никогда не встречаются вместе в пределах любой группы. И еще нашивки на груди разные, но подробностей не разглядел, потому что близко он к ним не подходил.

Все как Санька говорил. Федералы и местные. Одних возглавляет человек из охраны Представителя Президента, других – кто-то из Ассамблеи коренного населения. И те и другие обеспечивают правопорядок и следят за сохранностью продовольственных складов. А полицейских что-то не видать.

Еще отметил, что пустуют веранды кафе и ресторанчиков. Ни обслуги, ни посетителей, хотя стулья на столы, как это бывает на ночь, нигде не подняты. Среди встреченных людей спешили немногие, основная масса имела вид скучающий. Раньше как-то иначе было. Немноголюдно нынче на улицах. Нервозности не ощущалось, но и деловитости не чувствовалось. Вроде как ждали все чего-то, да так давно, что устали тревожиться и переживать.

В Белый Город ему пока идти было рано, сначала нужно встретиться с коллегами, потолковать, узнать, что тут творится и понять, чем он может быть полезен. Так что путь Степана лежал к ресторанчику Фомы.

На знакомой веранде, увитой плотной завесой плюща, было так же пустынно, как и в аналогичных заведениях центральных кварталов Сити. На зеркальном стеллаже за барной стойкой никаких бутылок не наблюдалось. Ткнулся в дверь подсобки – не заперто.

– Заходи, парень, – хозяин заведения махнул рукой из-за соседней двери, за которой угадывалось что-то вроде кабинета. – Дверь за собой запри, я больше никого не жду сегодня.

Кроме хозяина, тут были двое молодых мужчин и Яга. Все трескали мороженое из вазочек и для гостя была приготовлена такая же. Судя по степени оплавления молочно-белых шариков, долго ждать себя он не заставил.

Пока доедали лакомство, ни о чем не разговаривали, и Степан успел разглядеть незнакомцев. Один был на Ярна похож, и лет ему около тридцати. А второй – из тех полицейских, что «отмазали» его после того, как он расстрелял макет амфициона в Белом Городе. А он этого мужчину не считал аборигеном – не те были ухватки у человека.

– Это Павел, мой старший сын, – представила Яга парня, похожего на Ярна. – А с Аристархом ты встречался.

– Тархом называй, чтобы язык не ломать, – улыбнулся парень. – Все так делают.

– Надо же, а я и не примечал, что ты из местных. Встречал ведь раньше.

– Да я всего неделю как с вами связался. Захар прислал записочку, ну я жену с короедами и отправил к нему из этого клоповника. А сам решил тут покантоваться. Присягал ведь хранить и защищать, а от кого? Вот и надо разобраться.

Захар – это его бывший напарник, тот, что сейчас руководил обустройством целой грозди новых поселков на плато в Виловых горах, где находилась и верфь, с которой Степа сюда приехал. Тесен был мир Прерии, и людей здесь все так же немного.

– Начинаем рисовать картинку происходящего. У тебя, Степа, должно быть больше всего вопросов. Начинай задавать, а мы попробуем отвечать, – перевела разговор в деловое русло Ольга Петровна.

– Начну, пожалуй. Только сначала доложу, чего я в сетке наковырял. Прошелся я по статистическим данным за последние годы и крепко озадачился. На освоение Прерии государственный бюджет метрополии каждый год выделял изрядную сумму, а контролировать ее расходование, как известно, должен Представитель Президента со своим аппаратом. Тратились они в полном объеме, но на развитие промышленности расходовались из них сущие крохи. Местные жители практически ничего не получили. Все средства уходили конторам, созданным людьми, которые прибыли в то же время, что и новая администрация. И на них построили и космодром, и электростанцию, и Белый Город. А еще сюда завезли немало колонистов, которые тут, в городе, и осели. То есть местным перепадали сущие крохи в виде платы за поставляемые продукты питания, которые, как вы знаете, были очень дешевы. И еще какие-то суммы зарабатывали отдельные аборигены, поселившиеся в городе. Их тоже немного.

А горожане, половина примерно, жили на скромное государственное пособие, которое при здешних ценах на продукты и найм жилья позволяло им чувствовать себя вольготно и уверенно. То есть бюджетные средства кормили все население Ново-Плесецка, и заметная часть их попадала на счета фирмочек, подчиненных чиновникам из верхушки назначенной из метрополии администрации. За несколько лет установился своеобразный баланс, и все было устойчиво.

Представитель Президента огребал приличные суммы, правильно ими делился, а в отчетах фигурировали прекрасные дома, современный космодром, отличная электростанция, к которым присоединился рыбный порт и рыболовный флот. Также население столичного городишки выглядело внушительно, да и мелкие предприятия, расплодившиеся в промзоне, создавали интенсивное движение средств на счетах. Все казалось благопристойным, а на самом деле картинка-то была другая.

Семьи не создавали и детей не рожали, потому что основная масса приезжих оказалась здесь не для этого. Более того, они крайне неохотно шли работать – пособия большинству хватало. Клерками в разные офисы или в охрану – это да, случалось, нанимались. А на стройках или на производстве – так это пускай другие горбатятся. Кто-то, правда, открывал свой бизнес, но в этой области успеха добились единицы. Статистические данные четко показывают, что значительная часть населения города получала пособие, то есть содержалась не из тех средств, которые бюджет выделял на колонизацию, а поступающих сюда по другим, административным статьям. С точки зрения отчетности эти, по существу, нахлебники, выглядели как те, кто колонизационному бюджету ничего не стоит, то есть как обеспечивающие себя за счет своих занятий на новых, созданных для них заботливой администрацией рабочих местах.

Эта «вилка» работала несколько лет, а потом из нее полезли «ноги». Какие-то данные, формируемые по разным ведомствам, перестали сходиться. И как раз в это время открыли месторождения редких металлов в бассейне Белой, на западных склонах Большого хребта. Бюджетные ассигнования тут же были увеличены, поскольку требовалось начать великую стройку. А вот с этого места статистика мне ничего понять не позволила. Данные, доступные через сеть, отрывочны и никакой картины из них не составляется.

– Выходит, Ново-Плесецк, по сути, город-дармоед, – Яга сразу уловила основное. – И ничем, кроме самообепечения, он не занимался, а только служил ширмой для хищения бюджетных денег!

– Так показывают цифры. Вы ведь не замечали никаких строек нигде, кроме тех мест, где этим занимались местные жители?

– Не было строек. Даже линии по упаковке молока оплачивали из средств от продажи его же. Потому и организовали акционерное общество «Морковкин», что земное предприятие на Земле закупает любые товары значительно дешевле, а потом только стоимость транспортировки добавляется, а это сильно снижает стоимость по сравнению с поставкой через здешние торговые организации. И «Морковкин» оказывается вне юрисдикции Представителя Президента на Прерии. По крайней мере, территориально, благодаря тому, что юридический адрес у него не на этой планете.

Так, по-твоему, выходит, что с началом работ по строительству ГОКа началась и какая-то нам непонятная пока комбинация, при развитии которой произошли и события в городе… Давай, Паша, что у нас по геологии?

– То, что на Прерии среднее содержание в горных породах массы интереснейших металлов заметно выше, чем на Земле и на других исследованных небесных телах, известно давно, – начал Павел. – Даже первые пробы, взятые из осадочных пород, это показали. Позднее, при анализе состава и основных пород, и метаморфических, эти результаты были подтверждены. Осмий, рутений, иридий, родий, технеций, скандий… Не стану все перечислять. Материалы ценнейшие в технике, а уж дорогущие – страшное дело. Если их много в среднем, то, казалось бы, должны встречаться места, где некоторые из этих полезностей сконцентрированы погуще, чтобы можно было назвать это месторождением и разрабатывать. Поэтому-то сюда даже в самые глухие времена рвались геологи с Земли. Искали такие участки, где содержание полезного компонента приличное, позволяющее добывать его с выгодой для добытчика. Если всю выкопанную руду надо растворить в кислоте, а потом прогнать через, скажем, цепь химических реакторов, каждый из которых повышает концентрацию нужного вещества на десятую долю процента, а изначально эта концентрация, например, одна миллионная, то понятно, что производства эти займут площади в сотни гектар. Ресурсоемкость таких предприятий просто колоссальна, а цена продукции, сколь бы высока она ни была, может и не окупить затрат.

А мест с концентрацией этих вкусностей, способной окупить затраты на их извлечение при современном уровне технологий, так никто здесь и не нашел. В том районе, где затеян ГОК, удельное содержание полезного компонента превышает среднее по планете в несколько раз, но до значения, необходимого для обеспечения хоть какой-нибудь рентабельности, не доходит тоже в несколько раз.

Туда сейчас нагнали промышленных геологов с буровыми, но результаты анализа кернов мне нигде встретить не удалось. В общем, все непрозрачно, но только в положительный исход этого мероприятия мне не верится. Другие методы разведки обнадеживающих результатов не давали. И бурение не давало. Туда ведь только Ярн семь геологических партий водил, Ляпа две, и ты, мама. А я, когда вуз закончил, то мы с дядей Колюнькой эти места облазили с самыми последними образцами геофизической аппаратуры.

Там картинка хрестоматийная. Миллионы лет эрозия гложет выходы основных пород, обнажившиеся по разлому, сформировавшему Большой хребет. А то, что она отковырнула, смывается вниз по склонам влагой дождей, выпадающих рос и оседающих туманов. Относительно легкие и лучше растворимые соли дрейфуют дальше и даже уносятся в океан, а соединения интересующих нас металлов оседают в понижениях и концентрируются там. Такова природа явления, вызвавшего повышение концентрации ценных компонентов в этой местности. Но, повторюсь, нигде, даже в самых богатых линзах, эта концентрация недостаточно высока для того, чтобы добывать ее промышленно. Ярновы микробы с этим справляются, но объемы осадочных пород, где более-менее сконцентрированы нужные металлы, конечны и подсчитаны. Запасы извлекаемого из них продукта вычислены, и их суммарная стоимость в современных ценах, составляет достаточно скромную цифру. Недостаточную для оплаты даже работы промышленных геологов по оконтуриванию залежей.

– Исходим из предположения, что затея с ГОКом – это какой-то мыльный пузырь, – сказала Яга. – Доклады Степана и Павла отлично ложатся в русло тех опасений, что возникали у нас давненько. Но, не имея представления о перспективах развития событий, мы не могли сообразить, как нам быть, к чему готовиться. И ничего, кроме рассредоточения, не придумали. А что происходило тут, в городе, лучше всех знает Тарх.

– Да, пожалуй. У нас в полиции многие распоряжения властей не только изучали, но и комментировали от души, так что есть что вспомнить. – Полицейский сменил расслабленную позу на более прямую посадку. – Так, с чего начинать?

– Тебе виднее. Мы в первый раз тебя видим, поэтому вываливай все, что из души рвется. – Фома добавил мороженого в вазочки Степы и Павла.

– Ну, тогда с прилета сюда. Шесть лет назад, по контракту с Управлением колонизации я прибыл на Прерию. Еще по дороге, в лайнере, познакомился с девушкой, ну мы с ней и сняли квартирку на окраине. Как умные люди советовали, открепились в конторе освоенцев – сказали, что устроились и имеем средства к существованию. Это чтобы нас ни в какую дыру не заслали или не отправили вкалывать на стройку. А сами оформили пособия, поскольку якобы не нашли работы, да и жили себе припеваючи месяца три. А потом Катька залетела от меня. Вот я и устроился в полицию, чтобы на пеленки хватило, а она, пока не пополнела – швеей в ателье. Ну и зажили мы потихоньку. А что? Городок тихий, гуляешь себе по улицам с табельным станнером на боку и в ус не дуешь.

Да еще напарник мне попался нормальный. Захар, он из ваших, но это я только недавно понял. Он говорил, я делал – и все чики-чики. Малец наш подрос, мы уже второго завели, а тут Захар и говорит, что лафа заканчивается и он из города делает ноги, чего и мне советует. В общем, посмеялся я незлобно да попрощался с ним душевно.

А потом Ассамблея ввела налог с продаж и цены полезли вверх. Сначала на продукты, а потом на топливо, на одежду и на все остальное. В магазинах начались перебои то с тем, то с другим, а нам велели проверять все лодки, все корабли, что приходят в порт, чтобы предупредить контрабанду и не допустить спекуляций, как нам объяснили. Короче, конфисковывали мы все подряд у всех, кто попадался под руку, а поскольку нас в патрульно-постовой службе для налаживания тотального контроля оказалось недостаточно, то был объявлен призыв в федеральную милицию – это по линии Представителя Президента и в силы самообороны – это по линии Ассамблеи.

Что удивительно, ни тех ни других к нашим патрульным нарядам не подключали, а сразу направляли на улицы, в порт, к складам, на аэродром и к дорогам, что ведут за город. Они за хороший паек да иное довольствие и рады стараться, поскольку на жратву нынче заработать просто нереально. Так что народ, который раньше жил припеваючи на пособия, считай, весь туда и подался, а вот семейные да и другие, кто реально вкалывал, начали пропадать из виду.

И чем дальше, тем четче проявлялась картинка – две довольно большие группы вооруженных и обмундированных новобранцев патрулируют и охраняют весь город, семьи с детьми исчезают одна за другой, преступные группировки притихли, а то поначалу пытались бомбить склады и магазины. И меня преследуют недобрые предчувствия. У Ассамблеи и у Представителя Президента с виду одна цель – наведение порядка, а в возникновении беспорядков они обвиняют друг друга. И обе стороны вооружают людей. Каждая – своих. Угадайте с трех раз, чем это закончится?

– Удивлюсь, если дело не закончится войнушкой. – Старый трактирщик разделял опасения Тарха. – А ведь еще немало людей осталось в городе. Ассамблея ввела выдачу продуктов по талонам, так что надежда кое у кого еще теплится.

– Давайте строить цепь рассуждений, – вмешалась Яга. – Сначала работала примитивная схема присвоения бюджетных средств, и все было прекрасно. Тихо жил спокойный городок, наши аборигены помаленьку приобретали хорошие инструменты и подтягивали свои технологии. Но схема хищений себя изжила и была придумана комбинация с открытием богатого месторождения, что позволило резко увеличить объемы получаемых ассигнований. Естественно, и размер хищений должен был возрасти многократно. Но устойчивым это положение было совсем недолго. Мне кажется, что данные, полученные промышленными геологами, проявили реальную картинку с содержанием редких металлов и скрыть их от правительства метрополии оказалось невозможно.

И как раз в это время Ассамблея предприняла шаг к дестабилизации обстановки, а Представитель Президента эту дестабилизацию ускорил, введя жесткий контроль за снабжением. Все это делалось якобы с целью упорядочения, но провизию отняли и заперли на складах. А кучу народа снабдили оружием и разделили на две примерно равных команды. Какие факты нам еще известны?

Помолчали.

– А с ГОКа какие новости? – спросил Степан.

– Наших людей там нет, – ответила Яга. – Побеги контрактников оттуда имели место, но это просто оголодавшие обманутые дети, которые почти ничего не знают, кроме того, что их надули по всем статьям. Стараемся приютить тех, кого наши охотники успевают перехватить. Да только в последнее время такое случается все реже и реже. Видимо, усилена охрана.

Добавлю еще, недавно по каналам из метрополии получены сведения, будто в тамошних средствах массовой информации появились публикации, намекающие, что Прерия намерена добиваться суверенитета. Нет, не прямые утверждения, а этакие округлые рассуждения в выступлениях парламентариев и директоров самых влиятельных корпораций.

Признаюсь, в последние годы мы пытались наладить подслушивание в домах чиновников из аппарата Представителя Президента, но ничего по интересующим нас вопросам уловить не удалось.

– Записи сохранились? – вновь поинтересовался Степа.

– Сохранились. Дам их тебе послушать, если хочешь.

– Хочу. Только сначала мне нужно навестить родных. Беспокоюсь за них, хотя в Белом Городе вроде бы ничего тревожного не было.

– Тогда расходимся. Мне кажется, ничего больше того, что мы поняли, нам сегодня выяснить не удастся, – Фома добавил мороженого в вазочку Тарха, и ложка его скребнула по дну опустевшего контейнера.

Глава 32

Перед бурей

Дело шло к вечеру. Степан, выйдя из кафе Фомы, отправился пешком в Белый Город, поднимаясь по пологому склону прибрежной возвышенности. Здесь огромное пространство было засеяно газонной травой, которую регулярно стригли. Просторное поле для гольфа, места для выезда на лошадках и его школа. Редкие прозрачные рощицы и скромные купы нарядных кустарников лишали пейзаж монотонности. Красиво. Сзади слева затих аэродром, а окраина Сити виднелась справа. Дворы скромных домиков радовали листвой яблонь и вишен.

Взор скользил по окрестностям отнюдь не рассеянно. Впервые за долгое время, почувствовав себя безоружным, Степа внимательно осматривал местность и тщательно оценивал вероятные угрозы. Прерия – планета серьезная. Нельзя здесь расслабляться, вот даже тут, внутри проволочной изгороди, есть вероятность встретиться с голодным хищником, гастрономический интерес которого к твоей персоне легко превзойдет степень твоего несогласия с мнением зверушки.

Добрался до улиц коттеджного квартала, но тревога только возросла. За декоративными изгородями, за насаждениями и даже за оставленным перед домом шезлонгом могла таиться опасность, противопоставить которой ему было решительно нечего. Даже Делкину наваху не успеет приготовить к обороне. Уфф, вот и дошел. Что-то он сегодня взвинчен не на шутку.

Мама обрадовалась. Они с отцом ужинали, так что сразу попал за стол. Интересная картинка – отец был заметно в подпитии, и бутылка на столе стояла не с вином, а с крепким мужским напитком. Уровень в ней уже заметно понизился, так что ситуация для их семьи выглядела несколько необычно.

Папенька хмелел легко и потом не помнил, что было, хотя, как бы ни насвинячился, окончательно облика человеческого не терял. То есть не лез в драку, не начинал хамить. Уснуть – это да. И лишнего сболтнуть мог, но не чересчур. Ему на работе нередко приходилось бражничать с коллегами – как-то так уж повелось среди руководителей высокого ранга, – так он там всегда тщательно считал принятые на грудь миллилитры и, таким образом, оберегал свой разум. А вот дома иногда отпускал тормоза, но тут-то его до кровати доведут, а если что неладное и отколет, то простят.

– Знаешь, сына, что у меня сегодня за повод для выпивки? – начал он, даже не спросив ничего о том, как его отпрыск проводил время, пока они не виделись. Значит, налился уже прилично и входил в штопор под действием турбулентности своих мыслей.

– Расскажи, – Степа плеснул и себе из той же бутылки.

Он о своих трех глотках помнил, а больше в него даже через воронку не залить. Опыт этот был получен еще с одноклассниками. Он на спиртное реагировал точно так же, как папенька, только доза ему требовалась заметно меньшая.

– Я стал Представителем Президента.

Забавный расклад, но теперь было понятно, почему в прихожей сидят два ладных мужчины, а у порога ждет автомобиль с водителем. Телохранители и обслуга, положенные по штату.

– Поздравляю.

Чокнулись и выпили.

– Это временное явление. Так уж вышло, что у главного и его замов возникло желание порыбачить на острове Тэра, а первый помощник первого заместителя попал в аварию и его увезли на Землю лечиться. Вот и сработала матрица ответственности. Слышал про такое явление?

– Да, папа. Я же работаю с материалами из Академии управления. Мне по этой теме весной предстоит сдавать курсовую. Кстати, есть возможность проверить одну гипотезу относительно того, как сработает кадровая автоматика. Смотри, Представителя Президента ты уволить не можешь, потому что назначает его сам Президент. А вот его заместителей – запросто, потому что исполняешь обязанности того, кто их назначает.

– Хм! Вернутся они с рыбалки, а пропуск не срабатывает. И визоры не соединяются со служебными каналами. Это недоразумение продлится минут пятнадцать, а потом замов восстановят в правах, а мне всыплют так, что я быстренько перееду в картонные домики на мысу. – Папу не проведешь, хоть он и в подпитии.

– Рыбалка закончится не завтра, я думаю. – Степа не верил в то, что высшее чиновничество сдернуло отсюда действительно на отдых.

– Послезавтра вернутся.

– А завтра ты отменишь свое распоряжение, и кадровая автоматика отмотает все обратно. Ты ведь знаешь, что программа контроля кадров для государственных учреждений специально снабжена софтом, позволяющим откручивать назад весь комплекс действий, вызванных распоряжением, которое отменяется. Ну, случается, сморозит начальник какую-то глупость спьяну, так что, ему потом разгребать все последствия? А тут дал отмену, и по документам все вернулось в исходное состояние.

Вообще-то, Степа это только что выдумал, но папенька вряд ли был в состоянии сейчас почувствовать подвох, ведь логика подобного соображения имела место. А то, что подставлял родителя, так, сдавалось ему, не будет это обстоятельство иметь никакого значения. Вот-вот что-то произойдет. Что-то вызвавшее срочное бегство руководящей верхушки.

И наверняка папенька тоже это сообразил. Не Степину выдумку расколол, а оценил маневр начальства. Понял, что его просто бросили, а потом ему придется отвечать за события, воспрепятствовать которым он не в силах. Интересно, известно ли второму помощнику первого заместителя, что здесь сейчас затевается? О чем-то он может догадываться, но, поскольку его эвакуацией не озаботились, а, наоборот, подставили под удар, то вряд ли. И отцу неизвестно наверняка то, из-за чего все это подстроено.

То есть родитель чуял подставу, но точной информацией не располагал. Вот и пил с горя, а вовсе не от радости, как сказал маме, просто, чтобы не пугать ее предчувствием неведомой беды. Но тогда у него внутри должна кипеть злоба, и этим Степан собирался воспользоваться.

– Кстати, па, а назначь меня первым замом главного, просто по приколу!

– Ха! Вот это прекрасная мысль! – В глазах отца появились веселые бесенята, которые всегда так нравились маменьке.

– Мальчики, а вы не слишком ли расшалились? – Мама не любила, когда захмелевшие мужчины начинали куражиться и что-то затевать.

Папенька добротно глотнул крепенького, закусил настоящим земным соленым груздем и занырнул в визоры. Кажется, его понесло.

Минут через десять Степану через сеть пришли все нужные уведомления и приказы. Система сработала безупречно. Он теперь занимал должность первого заместителя Представителя Президента на Прерии и, в связи с тем, что его руководитель находился в краткосрочном отпуске, исполнял его обязанности.

Галочку в пункте «Не отправлять уведомления сотрудникам, находящимся в отпусках», – они поставить не забыли, так что информация, кроме как оставшимся в Ново-Плесецке сотрудникам, уйдет только на Землю. Но это дело не мгновенное. Пока корабль, принявший сообщения, доберется до портала, пока то да се, пройдут сутки с лишним. А папенька-то уже на ногах не стоял. И маменька его тихонько повела в спальню.

Ладно. Тут пока все в порядке. Степан вышел в прихожую и понял, что телохранители в отношении его все необходимые распоряжения уже получили. Прекрасно. Только непонятно, какие именно. Может ведь оказаться, что это предписание об аресте или о немедленном физическом уничтожении.

– Какие будут распоряжения, сударь? – Это тот, что с чемоданчиком. Интересно, что в нем? Но этот вопрос пока подождет.

– Отправляемся в контору. – Папа всегда так называл это место.

Здание представительства тоже находилось в Белом Городе, так что доехали быстро. Рабочий день завершился, и людей в коридорах не было – только охрана. Помещение, в котором работал человек, вершивший судьбы целой планеты, оказалось просторным и высоким. Терминалы, информационные табло и огромные экраны жили здесь полноценной жизнью, отражая и карту с движущимися по ней отметками, и колонки служебных сообщений, и реестр поступивших запросов, и список посетителей с вопросами, решение которых они намеревались предложить.

Монументальность помещения подавляла, и Степан некоторое время осваивался за безбрежным столом и разбирался с клавиатурами и манипуляторами. Оба телохранителя спокойно заняли места в приемной неподалеку от секретарского стола. Видимо, это было их обычное положение. Да и не хотелось лишний раз обращаться к этим неразговорчивым молодцам, флегматично и даже механически выполнявшим свою работу. Во-во, на роботов они были похожи. Страшновато даже.

Наконец разобрался, что к чему. Итак, что же его интересует? Хороший вопрос. Зачем он здесь? Что искать?

Для разминки залез в документацию отдела кадров и убедился, что их с папенькой «шалость» удалась. Да, все в порядке. Более того, Представитель Президента оставил своему воспреемнику всю полноту власти. И, естественно, возложил на него всю ответственность. Значит, произойдет нечто ужасное.

А что же дальше? Ознакомился с отчетами подразделений наблюдения службы охраны. Вот! Главный, два его зама и начальник охраны с обоими своими заместителями погрузились на яхту и отправились на Тэру. Обозначился круг лиц, располагающих нужной информацией, а остальные были брошены на произвол судьбы.

Интересно, а где члены семей посвященных?

Минут десять собирал информацию, запустив поиск по именам, найденным в личных делах. Самые тревожные предположения подтвердились – все они покинули планету еще раньше. Спокойно, не привлекая ничьего внимания, отправились на Землю, каждый по какому-нибудь своему делу. Отдых, лечение, в гости, на учебу.

Тогда почему главы семейств не улетели с Прерии? Ну-ка, что у нас отмечено в диспетчерской службе по спускаемым аппаратам за последнее время? Ага, у военных на островной посадочной площадке сидит челнок, доставивший пополнение. Старт его намечен через тридцать три с половиной часа, значит, раньше этого момента безобразия не начнутся, а яхта с беглецами к тому моменту до нужного места гарантированно доберется. То есть высшее руководство тоже смывается втихаря.

Становилось все страшнее и страшнее. Он пока ничего не понял, но одно не вызывало у него ни малейших сомнений – пакость приготовлена ужасная. И как понять, какова она?

Просто, чтобы успокоиться, принялся просматривать сведения о текущей обстановке. По линии авиадиспетчерской в небе не напряженно – с полдюжины бортов в воздухе, то есть и особенных проблем нет. У энергетиков все штатно. На космодроме нет ни одного корабля, и прибытие следующего ожидается через четыре дня. С ГОКом связь работает надежно, но все сообщения носят хозяйственный характер – что-то куда-то везут, чего-то требуют.

Предчувствие грядущих неприятностей усилилось. Как будто заложена мина, запущен часовой механизм и саперы удаляются, чтобы их не задело осколками.

На всякий случай поискал список руководства ГОКа и членов их семей. Провел поиск по спискам пассажиров космических линий. Несколько ответственных работников вывезли своих родных с планеты и даже взяли краткосрочные отпуска. То есть картинка складывалась похожая, но там «минированием» занимались далеко не первые лица – эти люди оказались буквально на нижней границе иерархической структуры.

Теперь надо разобраться с характером предстоящих неприятностей. Если предположить, что это будет вооруженный конфликт, да еще и с изрядным кровопролитием, то, получалось, где-то в кампусах строителей комбината припрятано оружие, а найти недовольных среди населяющих эти лагеря контрактников легко.

Итак, затеяны вооруженные беспорядки. Что можно противопоставить их возникновению на ГОКе, он даже предположить не мог. А вот здесь, в Ново-Плесецке, в его руках сейчас не меньше половины власти. Это, если считать, что Ассамблея коренного населения сохраняет контроль над второй частью вооруженных отрядов. И у него было в запасе еще не менее чем тридцать три часа.

Конечно, лучше всего было бы найти и обезвредить то, что сработает в качестве запала. Скорее всего – это провокаторы, по наущению которых начнется конфликт. Уверенность, с которой отсюда удалились зачинщики, намекала на то, что в неуязвимости созданной ими системы приведения в действие своего замысла они не сомневались. Или ужасно боялись последствий – гадать можно было до бесконечности.

Ну что же, не так много он выяснил, как хотелось бы. Но никаких плодотворных идей насчет дальнейших поисков информации о готовящейся пакости у него пока не было. И пора отправляться на встречу с супругой.

Подъехали к школе. Здесь, на просторном дворе со множеством спортивных площадок, вечером немноголюдно, но место публичное, так что никто не подумает, что они от кого-то скрываются. Сели на скамейку неподалеку от входа, и Степан выложил Делле все, что произошло с ним за день.

– А я еще одного человека уговорила покинуть город. – Делла не выразила никакого удивления по поводу неожиданной метаморфозы, произошедшей со спутником, трах-тибидох, ее наполненной событиями жизни. Только глянула внимательнее на телохранителей и стоявшую неподалеку машину с водителем.

Помолчали.

– Папенька, когда проспится, небось ухи-то тебе пооткручивает, – усмехнулась она, наконец. – Ладно, ты, как я понимаю, обратно в контору сейчас двинешь.

– Двину. Где и что искать, не знаю, но буду все подряд просматривать. И еще идейка у меня имеется. Охрану Представителя Президента и формирования федерального подчинения утром в полном составе отправлю по дороге на север вдоль побережья с задачей окопаться на левом берегу Темного ручья, построить блиндажи, наладить наблюдение и систему обороны.

Вот так. Нехай Ассамблея в городе банкует и занимает любые здания. Никто ей препятствовать ни в чем не станет, стало быть, и перестрелок не возникнет.

– То есть ты хочешь позволить местным властям оттереть федеральное представительство от участия в городских событиях? – Делла с интересом посмотрела на благоверного.

– А хоть бы и так, лишь бы карты смешать. Ну не понял я замысла, вот и готов любую глупость учинить, лишь бы испортить игру. Знал бы, как на ГОКе что-нибудь подобное проделать, попытался бы и там устроить любую неожиданность.

– Ладно, гражданин Очень Большой Начальник, задачу мы с тобой понимаем одинаково, а решения не знаем оба. Пока. – Она чмокнула его в щечку. – У Яги поужинаю, а тебе вот расстегайчики от Шурочки.

На обратном пути в представительство Степан вдруг с полной ясностью осознал, что времени в его распоряжении не тридцать часов, как он себе нафантазировал, полагая, что некие грозные события начнутся после убытия с планеты Представителя Президента, а заметно меньше. Вот папенька проспится, выпьет чашечку кофе и пролистает новости, а потом расспросит маму. Что будет после этого, Степан и представить не мог. Развеселится его родитель или рассвирепеет? Но какие-то шаги, несомненно, предпримет.

И нечего нынче раздумывать, нужно действовать, пока родитель ему не навтыкал за подлое коварство и изощренное издевательство, когда он, родной сын, воспользовался беспомощностью отца. И действовать следует стремительно, пусть и наобум.

Приказы о начале учений личного состава федеральных сил поддержания правопорядка, охраны Представителя Президента и патрульных подразделений Управления внутренних дел он сформулировал и разослал за считаные минуты. Оформление программы учений заняло более часа напряженной работы: привязка к картам маршрутов выдвижения и мест дислокации формирований – это требовало осмысления.

Следующий комплекс вопросов касался материально-технического обеспечения затеянного мероприятия. Продукты на складах нужно найти, согласовать порядок их доставки, распорядиться о выдаче, назначить ответственных. Потом возник вопрос с лопатками. Немного шанцевого инструмента отыскалось на складах военного ведомства – осталась в Ново-Плесецке пара пакгаузов от времен, когда здесь располагалась военная база. Комендант склада оперативно связался со своим начальством и отдал все, что у него было. Но этого не хватило.

Потом срочно подняли владельцев хозяйственных магазинов и закупили у них лопатки малого размера. Набрались крохи. А в городе зрела тихая паника. Около тысячи человек, уведомленных своими командирами, собирались в дорогу, стягивались к местам сбора, и это на виду у оставшихся на своих постах местных ополченцев.

Неожиданно руководитель сил самообороны, подчинявшихся Ассамблее, связался со Степаном и выразил по этому поводу свою обеспокоенность. Выслушав жалобы и. о. Представителя Президента, подбросил полторы сотни малых саперных лопаток и семьдесят складных туристских. Сжалился, услышав молитвенные нотки в голосе захлопотавшегося юноши. А вообще-то, где-то между слов в их беседе проскочила мысль о том, что если парней не встряхнуть и не проветрить, то как бы чего дурного они не выкинули от безделья, и начиная с этого момента почувствовалось взаимопонимание.

Глава 33

Массовые мероприятия

Ушла по дороге на север короткая вереница автомобилей повышенной проходимости – немного их отыскалось в городе. Степа проводил взглядом замыкающие ряды пешей колонны, сошедшей с окончания набережной на прибрежную грунтовку, и скосил глаз в сторону моря. Сейнер с продуктовыми запасами вышел в обещанное время, так что не останутся бойцы без пропитания. В просторных трюмах-рефрижераторах провизия долго будет оставаться свежей.

Успел. Еще почти тысяча человек эвакуированы, выведены из-под удара, пусть и варварскими методами, но ему сейчас это было безразлично. Он всю ночь боролся с вязким сопротивлением десятков людей. Кого-то запугивал страшными карами, если тот не успеет к назначенному сроку, кому-то намекал, что если тот не понимает важности и срочности стоящей перед ним задачи, то он, исполняющий обязанности Представителя Президента, прибудет на место лично и доходчиво растолкует, почему учения следует провести именно сейчас. Впрочем, многие понимали намеки на то, что момент для всеобщих маневров выбран не случайно, и внезапность этого мероприятия – неспроста. Но язык устал от постоянного трепа.

– Шеф! Ассамблейцы снимают посты и отводят патрули. – Имени этого человека Степа так и не запомнил. Какой-то порученец из аппарата. Он за ночь не раз забегал к нему в кабинет с разными сообщениями. А что делать, если остальные каналы связи заполнены другой информацией? О ящиках с макаронами и мешках картошки.

– Хорошая новость. Спасибо. – Усталая улыбка осветила озабоченное лицо юноши.

Надо же, а он и надеяться не смел на то, что сторона, готовящаяся к противодействию, поведется и, не поняв в чем дело, тупо собезьянничает. Знатного шороху он тут навел! А слухи о сделанных намеках – они по воздействию на людей иной раз сильнее, чем самый наигрознейший приказ.

– А это что за коптер кружится?

– Журналисты. Все-то им надо первыми узнать. – Мужчина был заметно старше Степана. В светлом официального вида костюме, таком же, как и у телохранителей. Вид начальства, наряженного в старый застиранный комбинезон – излюбленную одежду аборигенов, вызывал у него плохо скрываемое недоумение. Не привык он к такому маскараду. Да и возраст «шефа» озадачивал. Но многолетняя выучка заставляла держаться «в рамках». Собственно, с телохранителями – та же история. Хотя Шурочкины расстегаи они ели не по долгу службы, а искренне и чистосердечно.

Светало.

Снова кабинет. Огромные карты на одном из настенных экранов легко сменяли друг друга. Погоды, растительности, населения, геологическая… Геологическая. Ну-ка, ну-ка! Что там у нас в самом интересном районе?

Разобрался с условными обозначениями, проявил цифровые отметки, наводя маркер или выделяя нужные участки. Это изображение активно и выдает в сноску уйму информации о структуре пластов, горных породах, составе ископаемых, наносах и многом другом. Хоть и не геолог Степан, но читать умел, считать тоже. А тут еще оценка запасов по выделенному участку и выбранному компоненту. Не пожалел времени, чтобы убедиться в том, что Павел вчера дал верную оценку перспективам добычи редкоземельников в этом районе.

И масштаб увеличивал, и вызывал эти же данные из других источников, и что только не делал, но по всему получалось, обречена затея с ГОКом на провал. Не окупится. Сырье иссякнет, как только комбинат выйдет на проектную мощность. А уж затраты на производство будут многократно превышать выручку от реализации продукции, даже если не учитывать расходов, понесенных при строительстве этого огромного предприятия.

Рассвело. За окнами просыпался город и понимание того, что время его иссякает, накрывало Степино сознание. Отец сейчас, наверное, уже умывается. Потом позавтракает, откроет пришедшие за ночь служебные сообщения и сообразит, что вчера спьяну вытворил. Если вспомнит. А если не вспомнит, то вычислит. Он отлично соображает.

– Шеф! Журналисты собрались и просят к ним выйти.

– Пригласите их в какое-нибудь помещение, что у нас тут есть, – не на крыльце же с людьми разговаривать!

– В конференц-зал или в общественную приемную? – порученец уже ничему не удивлялся.

– На ваше усмотрение. – Не бывал Степа ни там, ни там. И ему обязательно нужно найти хоть какую-нибудь информацию, способную пролить свет на происходящее. Как-то понять, что затевается и почему.

Где он еще не смотрел? Чтобы разобраться в доступных файлах, целой жизни не хватит. Ведь ни имен нужных массивов он не знал, ни содержания, а то бы запустил поиск по какому-нибудь перспективному контексту. Всяко шансов было бы больше.

Глаз рассеянно скользнул по убранству просторного кабинета. В углу низкий столик и два глубоких кресла. Рядом с ними шкафчик. Стоит заглянуть туда. Елки! Сколько бухла! Это же бар. А что это за широкий низкий выдвижной ящик здесь, в самом низу? По логике, должно быть отделение для столового белья. Салфетки там всякие, скатерти.

Ага, штопор и какие-то буклеты. Штопор – это да, вещь важная. Должен быть всегда под рукой. А вот с какой это стати сюда попали глянцевые бумажные брошюры? Почему их некоторое время так пристально изучали, вон, даже закапали слегка.

Незнакомые названия крупных фирм. Общим счетом – четыре. Изображения огромных офисных зданий, упоминание о том, что все эти организации действуют по всему миру, длинный перечень земных городов и планет, где расположены их многочисленные предприятия, занимающиеся производством всего, чего душа пожелает. Парфюмерия и стеклопакеты, двигатели для космических кораблей и исследовательская аппаратура. Четыре могучие транснациональные корпорации чем-то заинтересовали Представителя Президента на Прерии. Может быть, они поставляют самую элитную на свете выпивку?

Нет, чего нет, того нет. А что же вообще между ними общего? Судя по акцентам во вводных частях, все они гордятся тем, что используют самые передовые технологии. Так это любой продавец о своих товарах утверждает. Или передовые, или традиционные. Ага! Вот в перечне подразделений у всех у них упомянуто наличие представительства на этой планете. А что за буковки повторяются в наименованиях этих отделений? РЗМ. Указание на принадлежность к департаментам редкоземельных элементов.

Итак, получалось, что какие-то связи с сотрудниками миссий этих организаций здешний начальник имел. Такие буклеты всегда вручают при визите к официальному лицу – такова традиция. Вон у папеньки этого добра навалом, говорит, что каждый посетитель спешит осчастливить его комплектом подобной макулатуры всякий раз, как добивается встречи с ним. Но он не хранит их рядом с местом, где проводит минутку-другую, чтобы передохнуть и хлебнуть чего-то приободряющего.

В приемную, куда пригласили прессу, вошел удачно. Журналисты, занятые у столика с закусками, не обратили на него внимания, зато Делка с его любимой «десяткой» и папенька со взглядом, полным издевки, обнаружили своего мужа и сына мгновенно. Жена просто отдала оружие, сразу удобно занявшее привычное место на правом плече, а вот отец вдруг слегка позеленел и обратился не к сыну, а к девушке:

– Сударыня! Ходили слухи о вашей гибели.

– Кто-то пытался меня убить, пришлось притвориться умершей.

Забавно. На этот раз она нисколько не заботилась о том, какое впечатление произведут ее слова на одного из родителей избранника.

Папенька слегка скукожился. Неужели похмелье? Раньше такого с ним не случалось.

Подошел порученец:

– Шеф! Председатель Ассамблеи хочет принять участие в пресс-конференции.

– Проси.

Спустя пару минут в комнату вошли несколько вооруженных мужчин в камуфляже и двое, одетые в хорошие костюмы. Ни одного знакомого лица, но пригласить людей в штатском за стол, стоящий на отшибе, это Степану не помешало. Пресса отреагировала на перемещения и привела в действие камеры и диктофоны.

– Спрашивайте. – Больше ничего в голову не пришло, а куда исчез порученец – непонятно. Никто ничего не объявил, так что пришлось импровизировать.

– Куда девались патрули с улиц? – Видимо заразившись лаконичностью человека из «президиума», задал вопрос молодой мужчина в тюбетейке.

– Отправились на плановые учения, которые мы с уважаемым председателем Ассамблеи давненько готовили. – Почему он несет эту чушь, Степа и сам не понимал.

Но мужчина, сидящий справа, согласно кивнул и лучезарно улыбнулся. Стало быть, он и есть председатель.

– То есть криминальные группировки больше не угрожают спокойствию граждан? – продолжил вопрошать носитель тюбетейки.

– Мы забыли спросить разрешения у руководителей этих группировок. Ах, милостивый государь, как же мы оплошали! – повернув голову вправо, юноша заметил промелькнувшее в глазах председателя недоумение, сменившееся веселой искоркой.

Смех журналистов был недолгим, и следующий вопрос застиг парня врасплох.

– То есть вы считаете, что обстановка в городе полностью нормализовалась?

– Это не может произойти в один миг, – выручил глава Ассамблеи, поняв, что и. о. Представителя Президента слишком затягивает паузу. – Нам, администрации и членам Ассамблеи, предстоит большая работа по наведению порядка и восстановлению функционирования коммунальных служб, и налаживанию деятельности предприятий торговли.

Сообразив, что представитель интересов местных жителей его поддержал, Степа добавил:

– Однако для начала полагаю разумным позволить населению слегка снять напряжение, возникшее в результате череды неблагоприятно сложившихся обстоятельств. – Степана несло, и бороться с этим он даже не пытался. – Сегодня, за час до полуночи, в Белом Городе все кафе, рестораны и казино будут ждать горожан. Закуски и напитки оплатит представительство, а остальные расходы Ассамблея коренного населения берет на себя, – взгляд на председателя и… тот кивнул.

– А в чем причина тех безобразий, что несколько месяцев творились вокруг? Кто виноват? – Это уже девушка-репортер слева.

– Исчерпывающий отчет еще не составлен. Сами понимаете, в последние дни нам было не до бумаг. Но через неделю специалисты подготовят совместное коммюнике Ассамблеи и представительства. А сейчас прошу прощения, но у нас много дел.

Помощники председателя Ассамблеи помогли журналистам найти выход из здания.

– Что происходит? – Пожилой мужчина строго посмотрел на Степу. – Клоунада какая-то. Кузьма Иванович, – обратился он к Степиному отцу. – Зачем эта рокировка? Не объяснит ли мне хоть кто-нибудь, в чем дело?

– Когда вы планировали арестовать главу администрации? – Какая-то полудогадка из обрывков полученных за ночь сведений начала формироваться в Степином мозгу.

Вопрошавший словно споткнулся и ничего не ответил. Видимо, был застигнут врасплох. Ну и ладно. Папенька тоже не стал отвечать на его вопрос.

– Замнем. – Степану казалось, что слишком пугать председателя своей настойчивостью не стоит. – А только организацию празднества, пожалуйста, возьмите на себя и постарайтесь добиться хорошей явки людей. Пусть выпьют как следует и закусят по-человечески. Чтобы танцы до утра или еще какие увеселения. Да хоть канат пусть перетягивают или пакицетов на пляже дрекольем гоняют. Главное, чтобы досыта и допьяна. Вы уж похлопочите. Обещаю – не пожалеете.

Этот человек тоже абориген. Вернее, именно он абориген, потому что родился на этой планете. Не то что Степка. Но сейчас он видел в своем юном собеседнике одного из тех сумасшедших безбашенных сопланетников, относиться к которым тут давненько привыкли с доверием. Видимо, понимание непреложной истины, что тебе обеспечена поддержка сотен, а может быть, тысяч крепких не только мускулами мужчин и женщин, накладывало на поведение этих людей некоторый отпечаток. И этот самый отпечаток сейчас каким-то непостижимым образом был заметен человеку, прожившему в этих краях всю жизнь.

Что-то денек сегодня задался сумбурный, но вдохновенный. Все проходит на грани фола. Чистая импровизация.

Папенька выглядел озадаченным и каким-то потерянным. С чего бы это? Ну да ладно, сейчас важнее встретиться с Ягой, а родитель любимый как-то растерялся, да и непонятно, может ли подсказать хоть что-нибудь относительно развития событий. Ведь явно не в курсе аферы, последний акт которой вот-вот грянет. Чуял Степкин орган усидчивости, что возникнут очень большие неприятности.

Телохранители сопроводили супругов в Сити. В контору, которая принадлежала старейшему на планете торговому предприятию. Ольга Петровна действительно оказалась здесь и диктовала секретарю послание за посланием: что куда везти и в каких количествах.

Увидев Степана и Деллу, она завершила фразу, взяла короткий аккорд на клавиатуре и выразилась неодобрительно:

– Ну, Кузьмич, и нелепие ты отчебучил! Это что, нам теперь тебя и папеньку твоего до конца дней ваших держать в самом глухом углу и никому не показывать?! Вас же захотят в порошок стереть, как только информация о вашей выходке с должностью первого зама дойдет до Земли. Нет, я понимаю, что ты-то спрячешься среди наших, и будет тебе от этого одно удовольствие, но надо же и о родителях подумать. Им-то ссылка в здешнюю глухомань – это же как нож острый. Они у тебя всю жизнь провели в городах и рай в шалаше для них – это же натуральное наказание.

В таком духе Степан огребал около получаса, но постепенно заряд гнева у Яги иссякал. Сначала она начала повторяться, потом – понижать тональность фраз, и, наконец, всхлипнула совсем по-детски.

– Нет, и что нам за вечное горе с вами, мужиками?! Вот, казалось бы, все наладилось, живи и радуйся, и тут обязательно выкидываете коленце, после которого все идет насмарку.

Выдержав паузу, Степа последовательно изложил то, до чего докопался, а потом заключил:

– Понимаете, все это, конечно, только намеки, но пусть лучше эту ночь все люди на планете проведут подальше от своих домов, потому что если дело коснулось интересов хотя бы одной из упомянутых корпораций, то ожидать следует, прежде всего, попытки уничтожить как можно больше населения.

– Не поняла! Ты же хочешь согнать всех в Белый Город на этот дурацкий праздник. То есть собрать огромную толпу в одном месте. Там всех и прихлопнут.

– Объявить о том, что надо всем разбегаться, для того чтобы избежать неведомой опасности, это означает вызвать у одних панику, а у других – гомерический хохот. А если подумать, то народу в Белом Городе живет немного, их можно будет и потом ликвидировать, в рабочем порядке. Зато в случае установления контроля над планетой корпорация получает неплохой жилой фонд с готовой инфрастуктурой. Кстати, еще обязательно постараются сохранить космопорт и причалы, ну и сам ГОК.

– ГОК занимает приличную территорию, и производственные здания находятся в отдалении от жилых. Так что может и им достаться, – задумчиво проговорила хозяйка кабинета. – Да, дружок, для твоих подозрений действительно есть основания, тем более ничего другого нам установить так и не удалось. В общем, оповещу я всех. Те, кто поверит, на ночь уйдут из домов и попрячутся по щелям. Чего уж таить, готовились мы даже к варианту бомбардировки. А кто не поверит, пусть им повезет. А ты выспись, чай, глаз не сомкнул со вчера.

Глаза Степан сомкнул в кабинете Представителя Президента. Просматривал файлы, пытаясь уловить хоть какой-нибудь намек на разгадку аферы. Ну и задремал пару раз ненадолго. Но упорно пытался найти ответы на возникшие вопросы.

Почему началась стройка ГОКа, если добывать и перерабатывать местные залежи редких металлов невыгодно?

Какую неприятность населению готовят вдохновители этой комбинации?

В том, что основанием для этой неприятности должны были стать беспорядки, уже как-то и сомнения пропали, но их предотвращение вовсе не означало, что угроза миновала. А руководство ГОКа сначала отнеслось к Степиному предупреждению с недоверием, а потом перестало отвечать на вызовы.

Ближе к вечеру поступили сообщения о том, что присматривающие за периметром жилой зоны комбината охотники слышат стрельбу и отмечают оживление на обнесенной забором территории. Значит, там планы злоумышленников сработали, и возникла буза, причем с применением оружия.

Гуляния в Белом Городе начались по плану. Играла музыка, веранды ресторанов и кафе наполнились народом. Сначала люди вели себя сдержанно, но потихоньку вино и обильное угощение сделали свое дело – где-то начали танцевать, где-то подрались.

Выслушав доклады о том, что в остальных районах города остались немногие, а основная масса людей сошлась на дармовщинку, Степа успокоился. Большего сделать сейчас просто невозможно. Он не волшебник. Они с Деллой поднялись на вершину холма и устроились под отдельно стоящим деревом, тревожно поглядывая на звезды. Ясная безлунная ночь, шум с набережной сюда не долетает. Тихо. Только точки далеких солнц… кто-то прикрывает и снова открывает. Да не в одном месте.

Это летательные аппараты бесшумно и стремительно приближались с запада, со стороны гор. Взвыла сирена тревоги – значит, наблюдатели тоже не зевали. Вспышки пусков в небе – это ракеты пошли к целям, и через считаные секунды на окраине Сити полыхнули взрывы. Вот накрыло портовый район и жилые кварталы промышленного. А отстрелявшиеся летательные аппараты, догнав своих посланцев, тоже обрушились на уже накрытые цели.

Вот и понятненько. Это беспилотные планеры спустились с орбиты и привели в действие управляемые реактивные снаряды, которые и поразили заранее назначенные им цели. Сами носители, исчерпав боезапас, израсходовались туда же. После такой бомбардировки выживут немногие.

Если что-то подобное произошло в рабочих лагерях горно-обогатительного комбината, то там сейчас тысячи погибших, которых, скорее всего, некому даже похоронить. И ни капельки не радостно от того, что оказался прав в своих подозрениях. Но Белый Город действительно остался нетронутым.

Хорошо, что неведомый враг действовал по тщательно разработанному плану, в который на протяжении последних суток не было внесено никаких корректив. И просто замечательно, что ушедшие на север части федеральной милиции обильно снабжены и продовольствием, и амуницией, и оружием. Вот туда и выведут недопраздновавших жителей Степины помощники. Не так много людей осталось в Ново-Плесецке. Около трех тысяч удалось насчитать. Остальных аборигены умыкнули. Коварные.

Делла теснее прижалась к его боку:

– Гляди!

Отсюда, с высокого места, можно было рассмотреть крупный космический корабль, опускавшийся на посадочную площадку космодрома.

А вот это уже плохо. Это наземные войска прибыли для зачистки поверхности планеты.

Что интересно – связь через спутниковую группировку работала безупречно. То есть системы наблюдения, оповещения и связи функционировали, как ни в чем не бывало. И жителям Прерии сейчас лучше обесточить все, что может послужить маячком для их обнаружения или наведения оружия на любой источник радиосигнала. Несмотря на то что все эти обстоятельства были учтены заранее, Степе ни капельки не было радостно от осознания своей предусмотрительности.

Он поднес к глазам четырехкратник – купленный в отделе игрушек дешевый детский бинокль с пластмассовыми линзами, популярный среди аборигенов из-за своей дешевизы, и попытался рассмотреть, что происходит на космодроме. Но приземление еще не завершилось.

Туше транспортника оставалось до поверхности всего ничего, когда на посадочной площадке поднялись вверх фонтаны огня. Несерьезные такие, при всей их высоте на глаз метров тридцать-пятьдесят они производили впечатление скорее фейерверка, чем реальной угрозы. И заметного действия тоже не произвели. Просто еще секунду тому назад висевший на высоте десятков метров корабль вдруг оказался стоящим на поле, вполне целым на первый взгляд.

Отсюда, с холма, было не разглядеть, но за два с половиной километра от посадочной площадки смешной человечек из разряда «что положишь, что поставишь», до того скорчившийся на дне окопчика за двухметровым, заботливо политым водой бруствером, подпрыгнул мячиком и хлопнул себя по лбу рукой, забыв о зажатом в ладони маузере.

Он еще шипел, переживая впечатления от соприкосновения металла с головой, когда земля качнулась, словно от землетрясения, и только секунды спустя, уже при полной неподвижности и мирности пейзажа, до ушей донесся низкий пульсирующий рев, завершившийся ударом и стоном сминающегося металла.

Человечек поморгал, пытаясь прогнать запечатленную на сетчатке картинку в виде расходящихся под днищем спускающегося корабля концентрических огненных кругов (или все-таки спиралей?), потер ушибленный лоб, заодно проверяя целость маски противогаза, и, глухо матерясь, начал сражение с завязками ОЗК.

Сражение было выиграно, и из-под капюшона показалась потная лысинка, а ее обладатель, сдернув противогаз, пробурчал: «Ну, дает «Дневной»! Красивое решение, а мы, идиоты, лезем, размахивая двуручным ломом, туда, где можно шилом ткнуть. Ладно, даст-то бог, и мы не оплошаем…»

И прицокнул языком, оценивая решение. Из древнего конспекта всплыло воспоминание: «Упакованный в метровую трубу заряд взрывчатки развивает мощность два мегаватта». На объем заряда тут явно не поскупились, и, несмотря на то что сделанные на коленке МГД-генераторы не смогли преобразовать в ток больше тридцати процентов выделенной при взрыве энергии, полученный результат впечатлял.

Постоянные магниты адронного коллайдера дают до двенадцати тесла, максимальная индукция, которую смогли получить без разрушения установки, – девяносто четыре. Но дело-то тут как раз в том, что сохранять установку целой совсем не надо. Да, провод, по которому пойдет такой ток, испарится практически мгновенно, но по созданному разрядом каналу ток будет все равно идти до тех пор, пока не кончится топливо в генераторе. Вот эта «спиралька» до сих пор перед глазами и светилась – дуговой, а скорее плазменный разряд длиной несколько километров – обыкновенная грозовая молния, свернувшаяся улиткой первичной обмотки трансформатора. Так что реальную индукцию следует оценивать где-то от ста до пары тысяч тесла.

Что будет с техникой, попавшей вместо вторичной обмотки в нарастающее магнитное поле, сравнимое с внутриатомным, – об этом даже спрашивать не хотелось. Правда, взрыва и прочих спецэффектов не ожидалось – химическое топливо в реактивных двигателях такой мощности давно не использовалось. Крупные корабли приводились в движение ядерными реактивными двигателями, аварийная система которых – это подпружиненные штыри, их удерживает от остановки реактора магнитное поле. Простая автоматика безусловного действия – как только электродвижущая сила пропала по причине перегорания всего, что есть полупроводникового или просто проводящего, реактор мгновенно глушится, что равносильно остановке двигателя.

В результате после воздействия магнитного импульса все ляпнулось на бетон. Кораблю это заметных повреждений не причинило, но он теперь не то чтобы не полетит – при хорошем двигателе полетит и забор, – а двигатели остались целы (во всяком случае, за это надо от всей души молиться даже атеистам); однако, чтобы эта помятая консервная банка снова стала кораблем, надо вложить столько денег, что дешевле построить новый.

С начинкой транспортника все было значительно веселее. Возможно, поразило током тех, кто в момент возникновения поля находился возле металлических предметов (а где, интересно, найти на корабле место, чтобы рядом не было металла?). Но главная беда была даже не в этом. Человек, упавший с высоты десятка-другого метров имеет неплохие шансы… выйти из больницы в течение ближайшего полугода, поскольку кости срастаются все же не мгновенно.

А если десант собрался на выполнение боевой задачи и вместо противоперегрузочных кресел в момент посадки был в трюме, то впору задуматься – стоит ли эту консервную банку с фаршем вскрывать?

«Ладно – хватит лирики, у нас и свои дела есть».

Человечек достал рацию и попробовал связаться с остальными членами своего расчета. И тут же, матюгнувшись, начал навинчивать на «маузер» приспособление для пуска ракет – техника на пленочных транзисторах знакомства с магнитным импульсом такой мощности не пережила, даже находясь на приличном расстоянии.

Глава 34

В заслоне

Телохранители и водитель свою работу делали старательно и аккуратно. Создавалось впечатление, что, пока не придет отменяющая команда, они так и будут оберегать исполняющего обязанности Представителя Президента. Оберегать, охранять или сторожить – без разницы. Они постоянно находились рядом и, в общем, не мешали. Но Деллу заметно раздражали. Ни обняться со Степушкой толком, ни поцеловать его так, как ей хочется, в присутствии посторонних она почему-то неспособна. А ведь пришла пора прощаться. Разошлись их дорожки.

Она будет дальше подгонять толпу пьяненьких мужчин и встревоженных женщин, несущих все как один пластиковые пакеты с контейнерами, в которых рестораторами и содержателями кафе для них приготовлена «добавка» к основному меню. Заранее собрали людям угощение, чтобы утром дома они могли подкрепиться, а получился паек в дорогу.

Ох, Степашечка, ох, умничка! Знает он цену мелочам и путь к ее сердцу тоже знает. И вот он остается в заслоне, а Делла уходит в замыкающей части той самой колонны, которую муж ее станет заслонять. Хотелось плакать.

У них было время для того, чтобы оставить за собой ясный след: мусор и блевотина на обочинах, столканные в сторону городские автомобильчики, застрявшие в ямах или севшие брюхом на кочки. И такой след грузчики-экспедиторы Яги от этого места погнали дальше влево. А основная группа перешла по камням ручеек, и теперь Степкины охранители под его руководством тщательно удаляли следы. Возвращали на место камни на откосе, расправляли траву, заметали отпечатки, пытаясь придать им вид давнишних.

А толпа уже вошла под прикрытие сросшихся крон развесистых деревьев, и Делле пора было поторопиться.

– Привет, Митька! Откуда ты здесь? – Степан удивленно смотрел на подростка, знакомого еще с острова Полигон.

– Прислали к вам проводником. Через два с половиной часа при любом раскладе нам предписано отойти с этого рубежа.

Что же, если кто-то из аборигенов принялся распоряжаться, возражать было бы глупо. Понятно ведь, что недавняя узурпация власти, проделанная им на острие вдохновения и так же напористо использованная, – завершенный эпизод. Аборигены вступили в игру, к которой они не то чтобы готовы, но эти люди как-то организованы и он, Степан, один из них.

Короткие переглядки, абсолютно непонятные ни телохранителям, ни водителю. Митька – лидер. Он знает местность. И еще ему известна задача, которая перед ними стоит, а устраивать сейчас разборки или меряться возрастом – это же просто смешно. И четыре дяди, заняв места, указанные им подростком, приступили к наблюдению в назначенных секторах.

Тихо. Где-то слева, в отдалении – океан. Шелест его волн иногда угадывался на самом пределе восприятия. От тепла и усталости клонило в сон. Когда из положения лежа смотришь под нижней кромкой крон деревьев, видно метров на полтораста, а дальше редкий подлесок и стволы все закрывают. В траве копошились мелкие грызуны, значит, никаких землероев здесь не водилось. Проскользнувшая вдалеке змея – неважный едок. Она обедает в месяц всего несколько раз, так что на численность… не спать!

А вот и новый звук. Тоже шелест, но непрерывный и плавно нарастающий. Повозка катит на четырех дутиках и сидят в ней шестеро военных. Камуфлированная броня, шлемы с забралами, вооружены однотипно – короткие автоматы с толстыми гладкими стволами. Остановились в том месте, где дорога разошлась на два направления, и мгновенно залегли, соскочив с платформы. Пара пошла по искусственно созданному следу, а вторая пара направилась к ручью.

Вот они уже близко, в двух десятках метров, следуют короткими перебежками. Остановились на краю откоса и осматривают противоположный склон лощины, по дну которой струится ручеек.

– Барсук – Лосю. Явных следов не видно. – Голос одного из дозорных был слышен отчетливо. – Принято.

После короткого обмена пара, уже не скрываясь, возвратилась к повозке, и та тронулась дальше по ложному следу.

– Не ослаблять внимания, особенно на флангах, – это Митька распорядился.

А под ветвями деревьев можно рассмотреть, как за разведкой проследовала головная застава – еще три аналогичные повозки, на одной из которых угадывалось что-то крупнокалиберное с длинным стволом.

А день разгуливался. Припекало уже изрядно.

Об этих акулах было известно, что они очень большие, и что пасть у них огромная. Еще – что они обычно держатся поблизости от поверхности и ни на кого не обращают внимания. У ихтиологов на планете непочатый край работы. Хотя это же можно утверждать и в отношении зоологов или ботаников. Много еще всякого неизведанного на просторах Прерии.

Одну из таких огромных рыб и увидел Степан с прибрежной скалы: она деловито вошла в укромную бухту, всплыла и открыла люк в собственной спине. Надо же – это просто спасательная шлюпка! Не переставал он удивляться тому, как аборигены приспосабливают для своих надобностей самые разные, казалось бы, непригодные для этого вещи.

– Давайте, парни, спускайтесь по этой расселине и грузитесь в лодку. Она вас куда надо отвезет. – Митька пожал руки всем по очереди. Время расставаться.

– А ты-то теперь куда? – Это водитель спросил.

– На запад, – парнишка ухмыльнулся. – Мне надо проверить, что осталось от фермы Краснова. В смысле, узнать, поспели ли груши, – исправился он, чуть покраснев.

Лодка была стеклопластиковая и не очень тесная. Пожилой дядька впустил их, показал на матрасы, уложенные вдоль бортов прямо на пол, и занялся люком. Что-то негромко ворковало, шипело, но, в общем-то, ничего особенного не происходило. Никаких лампочек внутри не было, но через несколько матовых прямоугольных участков в верхней части бортов проникало немного света.

Сон навалился на Степана, едва он положил голову на подушку.

В это время и довольно далеко, скучавший с самого момента выхода из атмосферы пилот челнока тщетно пытался делать вид занятого человека, пока штурман один за другим выдавал корректирующие импульсы, выводя их на створ портала. Заняться в тесной кабине было решительно нечем, а тесноватое кресло вкупе с напяленным «по уставу» скафандром еще и не давало удобно устроиться. К тому же крупные шишки из администрации – пассажиры этого рейса – почему-то нервничали. Поэтому начальство категорически потребовало «иметь вид лихой и придурковатый», грозя за невыполнение всем, чем можно, вплоть до снятия с полетов и перевода на казарменное положение.

Но теперь все посторонние раздражители побоку – надо ждать команды от штурмана, который правит бал во время предпроходного маневрирования.

– Готовь «собачку».

– «Собачка» в норме. – Пилот завершил прогон предстартовых тестов.

– Даю обратный отсчет, будь готов перехватить управление. – Штурман вывел корабль в расчетную точку. Вектор движения и скорость были в пределах предписанного диапазона значений.

Несколько секунд оба смотрели на неспешно сменяющиеся цифры, а потом пошла телеметрия от запущенной вперед «собачки».

«Собачкой» называли специальную ракету, которая позволяла точно определиться относительно цели – по ее поведению удавалось достоверно установить, есть по курсу портал или нет. Створ этого прохода между планетными системами, конечно, не игольное ушко, но космос, он, знаете ли, еще больше. А техника несовершенна да и людям свойственно ошибаться – промазать мимо портала не такое уж редкое событие. Космическое пространство – это не река, буйков тут нет, да и с якорями для них напряженно.

Значительно неприятней промаха перспектива «попасть частично» и оставить по другую сторону перехода какую-нибудь часть корпуса. Так что четко вперед по курсу уходит сначала беспилотный разведчик, подсвечивая себя специальным фонариком, потому как работающий на сжатой углекислоте двигатель никакого заметного выхлопа не дает. Потом по месту, где огонек исчезнет, уже с малой дистанции, по порталу отстреляется обычная авиационная пушка, самыми обычными трассерами, дабы определиться, где на самом деле находятся границы портала и куда нужно корректировать курс.

Все это – давно известная рутина, но пилот должен быть готов перехватить управление «собачкой», если за положенные секунды она в створ не войдет, и выдать ей команду на торможение. «Собачка» – ценное имущество, ее положено подбирать при любом раскладе.

Да, рутина, но и хоть какое-то развлечение, потому как автоматика давно заменила человека, и экипаж челноку нужен не столько по необходимости, сколько «на всякий случай». Вот таковой и выпал на их долю.

В пустоте под обтекателем в головной части «собачки» сегодня лежал предмет, для многих представляющий весьма специфический профессиональный интерес. Больше всего он походил на мяч для регби, только меньшего размера, и был засунут между стянутыми стальными болтами прямоугольными коробочками. Когда зонд сначала ускорился, а потом перешел в свободный полет, начинка коробочек это для себя отметила: ускорение, а потом, через четыре секунды, невесомость, пропадание магнитного поля корабля, звук от работающего двигателя, радиообмен между «собачкой» и кораблем – эти факторы были уверенно отмечены и по совокупности запустили таймер. Одновременно блок питания начал перегонять энергию аккумулятора в высоковольтные конденсаторы большой емкости.

Через двадцать три секунды над дневной стороной Прерии взошло второе солнце. Его лучи нагрели теплозащитные экраны челнока и, несомненно, испарили бы летательный аппарат быстро и бесследно, но сияние пропало, успев обласкать лишь светочувствительные элементы камер наружного наблюдения. Экипаж челнока отметил это по заметному снижению четкости изображения на экранах.

– Что это было? – Штурман принялся тестировать приборы наблюдения и выверять угломеры.

– А кто его разберет? Тут только что прошла дивизия ВКС со всеми своими обозами. Могли обронить какую-нибудь ерундовину. Ну а «собачка» на нее наткнулась. – Убедившись, что фиксирующая аппаратура свои функции выполняет, пилот привел в действие пушку.

А еще через полтора часа, расстреляв все трассирующие заряды, но так и не найдя створ портала, челнок был вынужден начать маневрирование для возвращения на ту же самую взлетно-посадочную полосу, которую покинул менее суток назад.

Выспался Степан прекрасно. Пробуждение в утробе подводной лодки привело его в радостное недоумение: о наличии у аборигенов подобных судов он даже не догадывался. И сейчас, когда началась война на уничтожение, начатая правительством против населения планеты, данное обстоятельство внушало надежду на успех.

Действительно, противопоставить мощи метрополии маленькое сообщество здешних жителей может немногое. Прежде всего, скрытность и способность уходить из-под удара. Хотя, как минимум, один из десантных кораблей они сумели крепко стукнуть о бетон посадочной площадки.

– Проснулся? Иди завтракать! – Шкипер подводной лодки махнул рукой из-за пульта, установленного строго по оси судна ближе к корме.

Нехитрую дорожную снедь – вареные яйца и хлеб, дополненные неограниченным количеством соли в солонке, сделанной из консервной банки, Степины телохранители успели отведать и теперь пили чай. Разговор не завязывался, да и о чем говорить? Хотя надо бы выяснить, куда они идут.

– Долго нам еще плыть?

– За полтора суток доберемся, – моряк улыбнулся. – Кстати, меня Климентием зови, а твое имя я знаю. Идем мы на остров Тэра. На военную базу тебе надо попасть.

– Зачем?

– А я думал, ты в курсе. Не спрашивал.

Вот влип! Ну-ка, включаем мозги. Если полагать, что распоряжается всем Яга, то выходит, что его сейчас командируют к людям, подчиняющимся федеральным властям. Он ведь хоть и волею случая, но исполняет обязанности самого крупного государственного чиновника. То есть это попытка как-то урегулировать вопрос с военными. И никаких инструкций. И не будет, кстати. Во-первых, потому, что никто из аборигенов на связь не выйдет – вся радиоаппаратура у них отключена. А во-вторых, никаких распоряжений дать ему никто просто не в состоянии, потому что ничего толком не известно об истинном положении дел. То есть это – засыл на удачу. Или посыл. Неважно. Он теперь сам себе и командир, и разведка, и боевое подразделение. Агент влияния.

Интересно, а что о последних событиях думают телохранители? У них-то какое-то мнение о произошедшем имеется? Все же не роботы ведь! Семейные, судя по возрасту, люди. Но разговаривать с ними по душам вот так, на скорую руку, пожалуй, не стоит. Они выполняют свою работу и больше он ничего от них не ожидает. Пусть пока все так и остается. А ему следует попытаться понять, что же все-таки произошло. Просто осмыслить известные факты.

Ну-ка, расставим их в очередь по степени странности. Да тут и сомневаться не в чем! Строить огромный комбинат, заранее обреченный на простой в связи с отсутствием сырья, – что может быть более странным? А кому это выгодно? Тоже все ясно – через подконтрольные Представителю Президента организации потекли большие деньги. Вот так государтвенный чиновник высокого ранга и оказался в наилучшем положении. Интересно, как это можно было организовать? Как убедить руководство государством в наличии богатых залежей редкоземельных металлов там, где их отродясь не было?

Нет данных. Придется пофантазировать. Скажем, приходит человек и приносит поддельную карту с пометками, указывающими на наличие богатейших залежей чего-то ужасно полезного. Если он попадает в коридоры власти, то там есть два варианта развития событий. Во-первых – если ему не поверили и проверили информацию, – тогда все штатно. Дали от ворот поворот. А если поверили? Нет, так просто не поверят. Но, если поверили, то, скорее всего, начнут проектные работы и доразведку. И вот в ее-то процессе получат данные о том, что работы нужно сворачивать. Опять до великой стройки дела не доходят.

Геологические данные должны выглядеть такими убедительными, чтобы геологов задействовали только в процессе строительства. То есть тогда, когда денежный поток уже хлынул через подконтрольные каналы и полным ходом началось «освоение средств» государственного бюджета. И как это можно сделать? Нет, непонятно.

А может быть, солидные залежи богатых редкоземельными металлами минералов все-таки где-то есть? Но люди, облазившие окрестности ГОКа вдоль и поперек с самыми совершенными приборами, убеждены, что нет. И поведение верхнего эшелона власти, решившего свалить отсюда именно в период, когда промышленные геологи приступили к систематическому бурению в заданном районе, однозначно указывает на то, что никаких месторождений здесь нет и что они об этом прекрасно знают. Иначе спокойно обогащались бы, ведь схем присвоения государственных средств много, тем более, когда осуществляешь контроль их использования.

Вывод – имела место фальсификация с заранее спрогнозированным финалом. Интересно, каким финалом? Опять анализируем факты. Бомбардировка и высадка войск с целью уничтожения населения, проводимая федеральными войсками, – это же очевидная реакция на попытку восстания с целью завоевания суверенитета.

Имитацию восстания явно пытались организовать, и на ГОКе она могла удасться. А что дальше? Зачем уничтожать население? Оно ведь не безоружно и способно дать серьезный отпор! Война может затянуться на годы и завершиться да хоть бы и завоеванием суверенитета. При таком раскладе вопрос с фальсификацией сразу рассеется, потому что станет внутренним делом другого государства. И даже при победе федералов времени на ее достижение уйдет столько, что трудно спрогнозировать дальнейшее развитие событий. Да хотя бы расстановка сил в верхних эшелонах власти изменится и нынешние участники мистификации окажутся неуязвимыми просто потому, что кто-то не даст делу ход.

Итак, в качестве рабочей версии следует принять наличие обмана. И вот тут ничего не придумывается. Да еще эти транснациональные корпорации каким-то боком вылезли. Голова кругом идет.

Глава 35

Прерия начинает кусаться

Делла чутко уловила встревоженность мужа, возникшую после визита в родительский дом. Он у нее быстро соображал. Привыкла она доверять любимому. Так что к Яге пришла с твердой убежденностью относительно далеко не радужных перспектив, ожидающих планету уже через сутки с небольшим. А потом на сетевом новостном портале появилась фраза: «Метеослужба выражает серьезные опасения, что область высокого давления сохранится над южной оконечностью материка до полуночи следующих суток».

Эти слова повторились и в передачах радиостанций, и в телевизионных новостях. Люди, понявшие их правильно, связывались с соседями или знакомыми, нередко растолковывая, что они на самом деле означают. В разбросанных по всему материку домах снаряжались патроны, укладывались в рюкзаки и ранцы запасы провизии, пустели дома. А если кто-то отнесся к предупреждению с недоверием, что же, вряд ли все населенные пункты подвергнутся нападению одновременно. Будет время уверовать.

А потом, когда Ново-Плесецк подвергся бомбардировке, практически все негородское население Прерии дружно отключило средства связи. Только приемники слушали, но работы радиовещательных станций на привычных волнах не отмечалось.

Что же, раз начались военные действия, а противник имеет решающее преимущество в средствах связи, ничего не остается, кроме как сохранять скрытность. Пусть солдаты, прибывшие с насквозь урбанизированной Земли, поищут аборигенов в горах и лесах планеты, где обитает много крупных нелюбезных зверушек.

Девушка вытащила из кармашка лазерный резачок и изменила его настройку. Из рюкзака извлекла детскую игрушку «Боевой лазер». На самом деле это был фотоаппарат с системой наведения по оптическому изображению через объектив. Установленная на турели камера делает снимки, как только нацелится на распознаваемый объект. И в библиотеке процессора каких только образцов военной техники нет! Боевые летательные аппараты, танки и бронетранспортеры, даже корабли. И все это скопировано с реальных образцов.

Основной «прикол» этой игрушки в том и заключался, что к ней детишкам обязательно потребуются радиоуправляемые модели-копии, которые продаются отдельно и обеспечивают основную часть выручки, причем нарастающую со временем. Потому что малыши разыгрываются и бывают очень убедительны с родителями, когда обосновывают необходимость покупки нового образца «военной техники», который они еще не «уничтожали».

Разумеется, само «уничтожение» это просто фотография. То есть «сбивать» модель можно много раз. Естественно, у «артиллерийской» установки, кроме ручного режима, имеется и демонстрационный, который как раз и интересен в данном случае. Режим самонаведения на движущийся объект, его распознавание и фотографирование. После легкой доработки вместо спуска фотоаппарата управляющая цепь приводит в действие реальное средство поражения, которое Делла и закрепила в заранее пристроенный зажим.

В ручном режиме нацелив собранную конструкцию на скалу в паре километров, провела юстировку. Снова изменила настройки резачка и перевела «игрушку» в демонстрационный режим. Оружие было готово к бою.

Противника не видно. Приняв к сведению пропажу связи с транспортом, попытавшимся сесть в космопорте, следующий корабль с войсками нападающие направили на неподготовленную площадку – ровный участок в десятке километров к северо-западу от города. Сможет ли он взлететь после этого, так сразу не скажешь – реактивные струи выкопали огромные воронки, куда угодили опоры, отчего огромный корпус заметно перекосило. Однако выгрузка войск и имущества началась, и разведывательные подразделения разошлись во все стороны. Колонна наземных машин поспешила к дымящимся развалинам Ново-Плесецка. Шла предполетная подготовка выгруженных из трюма боевых летательных аппаратов.

Но торчать поблизости и рассматривать хлопочущих десантников никакого резона не было. У разведчиков и часовых, наблюдавших за местностью, немало разных средств обнаружения. Оказаться замеченной как-то не хотелось. Да и вообще ей здесь больше нечего делать.

Вытянутое тело боевого коптера, как и следовало ожидать, появилось из-за холма и на малой высоте пошло в сторону океанского берега. Неожиданно в полукилометре слева и сзади на земле вспух взрыв. Роторы левого борта боевой машины отчего-то отлетели, а водородный генератор полыхнул голубым пламенем. Удар кувыркающегося аппарата о склон последовал стремительно.

Эту картину Делла не видела, она только что прошла укрытую густыми кронами лощину и начала карабкаться на дерево, вершина которого выглядела крайне привлекательно для размещения на ней второй «игрушки». Все-таки ее Степашечка тогда, балуясь детскими самосвальчиками, и вообразить не мог, какие возможности предоставляют плоды фантазии конструкторов, придумывающих развлечения для малышей.

Отдаленный звук взрыва оповестил ее, что первый «гостинец» сработал. Перегревшийся от интенсивной отдачи энергии аккумулятор выделил тепло в примитивный «бабах», разметав сюрприз во все стороны. Кристаллик блэдиа, впрочем, наверняка расплавился раньше и разлетелся крошечными брызгами. Коэффициент полезного действия квантового генератора отличен от единицы. А куда девать разницу? Верно, все в то же тепло.

Ничего страшного, эти ресурсы восполнимы. А вот где застряла заказанная через «Морковкин и Ко» партия игрушек, ей было неведомо. Но второй и последний на сегодняшний день образец она разместит здесь и сейчас. Минирование неба! Интересно, занимался ли этим кто-нибудь когда-нибудь?

Мины бывают не только срабатывающие при появлении цели. Некоторые приводят в действие командой. Небольшая группа людей завершала установку, надо же, опять двух штук по другую сторону от приземлившегося на равнине транспортника, далеко, вне поля зрения дозорных.

Один из них, легко узнаваемый толстяк, натянул очки и осмотрел пульт «Малютки». Ему оставалось только хмыкнуть еще раз – никаких повреждений устроенный давеча его стараниями магнитный импульс ни данному прибору, ни самой ракете не нанес. Оставалось только порадоваться собственной предусмотрительности, благодаря которой пульт был сделан на лампах, как ни подмывало его в свое время желание внести парочку «улучшений».

Странная вообще вещь – технический прогресс. Вот взять к примеру маузер – его не враз и сегодня сделаешь, хотя все же это будет проще, чем почти двести лет назад, но ненамного. А вот если отступить от него еще на сто лет, то в те времена ружье вполне можно было изготовить в любой деревенской кузнице.

То же самое и сейчас – для производства боевой ракеты нужно серьезнейшее производство и научные разработки, а вот склепать «Малютку-2» чуть больше чем столетней давности – да нет проблем!

Чертежи? Загляните в любой музей. Кроме того, по прошествии сотни лет все грифы секретности давно сняты. Можно хоть полный комплект документации заказать через сеть.

Материальная база, заводы? Да для массового выпуска таких «изделий» сойдет любая школьная мастерская – твердотельный реактивный двигатель на основе перхлората, корпус, который можно склеить из стеклоткани, вытачиваемый на токарном станке гироскоп с механическим (!!!) запуском и три километра стандартного трехжильного провода в катушке.

Стоит такая игрушка просто смешные деньги, а при умелых руках на сборке еще и летает прекрасно. На самой ракете нет вообще ничего дорогостоящего или умного, даже аккумуляторы для привода рулей расположены в пульте управления. Предельно дешевый, рассчитанный на массовое производство продукт.

Ну вот наконец расчет замаскировал компактные ракеты, которые в старину называли ПТУРСами, и подтянул провода к пульту. Стартовые позиции были расположены в полусотне метров от места, где спрятался в глубоком окопе наводчик-оператор, а остальным надо уходить еще дальше.

Ага, вовремя они успели. Пара «вертушек» пошла на город, а поскольку летели они, прижимаясь к земле, между склонами просторной долины, то в зоне поражения оказывались надежно. Пора!

Дымный след искривился, показывая, как оператор подправлял курс снаряда, и закончился цветком разрыва на борту грозной боевой машины. Второй коптер развернулся навстречу угрозе и открыл стрельбу, но ПТУРСу это ничуть не помешало. Оператор навел его так же уверенно, как и первый. Взорвался тот с некоторым недолетом, осыпав осколками винтокрылую машину. Она словно споткнулась, завалилась набок и рухнула на деревья.

Последним до точки сбора добрался толстячок. Запыхался и, сев на землю, вытер потную лысинку. Оператор, восседавший на чемоданчике пульта, протянул ему тыквенную фляжку.

– Хлебни, Кругляш, за упокой душ невинно убиенных членов экипажей и десантных команд двух боевых машин.

– Хлебну. Но сначала воды.

– Ну что, топаем к закладке за новой парой гостинцев, – третий член команды, похоже, уже глотнул, и не прочь повторить, создав для этого повод, естественно.

– Не надо частить. Ведь не идиоты же эти вояки. Сообразили, наверное, что перед тем, как посылать куда-то летательный аппарат, надо по его маршруту прочесать местность и выставить охранение. – Кругляш тоже сделал глоток из фляжки, поболтал ее около уха и добавил: – Если Тыква с Ужасным успели у дороги свои огнеметные фугасы пристроить, то на этот транспортник нам выпивки хватит. Зараза! – ругнулся он в сердцах. – Хреново-то как без связи! Так что, парни, к почтовому ящику двинемся.

Над безлесной равниной, что раскинулась западнее южного окончания Большого хребта, во множестве были развешаны купола парашютов. Десантники выбросились из аппаратов класса «орбита – атмосфера» и теперь выбирали места для приземления. Их парашюты, направляемые умелыми руками, постепенно прямо в воздухе приняли подобие строя пеленга и несли своих пассажиров в точки сбора.

Тренированные бойцы сразу занимали позиции, перспективные для атаки группы жилых строений, оказавшихся в кольце. Атака пошла с ходу. Пока одни стреляли по окнам, другие перебегали, сокращая дистанцию до цели. Взорвалась граната, сорвав дверь, и следующая полетела в образовавшийся проем. Очередь.

Три парашютиста – последние оставшиеся в воздухе, филигранно приземлились посреди двора и ворвались в одну из построек. Так же беспрепятственно в поселок со всех направлений вошли их товарищи.

Задача выполнена. Потерь нет. Противник не обнаружен. Дома и хозяйственные постройки пусты. А вот в кладовых глазу есть чему порадоваться. Окорока и сыр, сметана, творог, копченые сосиски. В холодильниках мороженая рыба, картошка в погребе. Воины знают, что с этим следует делать. Жаль, конечно, что побили окна, да и дверь ломать не следовало, никто ее не запирал, однако боевой устав предписывает определенную последовательность действий при занятии населенного пункта без разведки.

Что же, завтра взводу предстоит захватить и освободить от жителей следующий хутор, так что с наступлением темноты начнется марш-бросок на тридцать километров – надо быть последним идиотом, чтобы идти через голую равнину в дневное-то пекло. А пока можно перекусить.

– Ань, ты кукурузовку хорошо спрятала?

– Лучше не бывает. В погребе за ларем.

– Тогда ладно, за ларем не найдут.

– Товарищ сержант, а в этой банке спиртное. И видите, травку в нем местные жители настаивают. Надо бы отведать.

– Верная мысль. При таком обилии закуски не может быть, чтобы люди в выпивке толку не знали. Только ты ж смотри, чтобы не перебрал никто. Нам к вечеру надо быть в полной боевой.

– Да сто граммов никогда не повредят.

– Ты не путай, ефрейтор, сто граммов чистого спирта и шестидесятипроцентной воды, национальный русский напиток, рекомый водкой.

– Да он по крепости в самый раз.

– Отведал уже, небось?

– Вестимо. Хозяйка его, видать, от мужа спрятала в чуланчике возле хлева. А выпивка качественная. Говорят, местные все на кукурузной самогонке настаивают…

– Ань, а чего они из дому носа не кажут? Уже смеркается, а никакого движения. Дрыхнут, что ли? Так хоть часового бы выставили!

– Наверное, есть часовой, только он на виду не маячит, а сидит, спрятавшись, и по сторонам поглядывает.

Мужчина и женщина попятились в глубь кустарника.

– Гейка, паршивец, а ну слазь с дерева. Увидят тебя, и всем нам тогда не поздоровится.

– Не увидят. Я отсюда засек, как один солдатик бутыль нашел возле хлева и в дом затащил. Ты же, мам, говорила, что если из нее глотнуть, то умрешь.

– Ну так такого дурака, чтобы настойку карачун-травы выпил, на всей Прерии не сыщешь. Она ведь, чтобы у коровы укусы насекомых обрабатывать.

– Мам! Они не с Прерии.

– Ой! Беда! Это ж батька наш надорвется, пока такую уйму покойников позакапывает!

– Вы, предки, совсем от страха думать разучились. Привязать трупы к корове, она и отволочет солдатиков в Косую падь. А там свинослоны их быстро приберут.

– Неправильно это, Гейка, не по-христиански оставлять покойного без погребения.

– Ага. А гранату в чужой дом бросать, это, конечно, образец христианского смирения, – вмешался отец. Ясно, что махать лопатой у него никакого желания не было. – И стоит поторопиться, пока не завоняли, а то нам потом дом не отмыть. Гейка, приведи Пеструху и Красаву, Анна – прикрывать Гейку. А я пошел мертвяков вытаскивать. И ты ж смотри мне, чтобы веревки отвязывал, а то не напасешься их.

Оленьке было страшно за Цуцика. Ну и что, что он большой и сильный, но ведь такой доверчивый и совсем не боится людей, а пуля – она любого убить может. Их семейство, как сигнал опасности поступил, сразу укрылось, а вот позвать с собой всеобщего любимца не получилось. Он же не домашняя кошечка – приходит и уходит, когда ему вздумается. И в этот раз где-то пропадал.

Нашла его Оленька еще совсем маленьким молочным котенком, когда косила траву. Не руками, понятно, а на мотокосилке. На двадцать-то коров свежей травы наготовить да привезти без техники – это не фунт изюму. Так вот, при косьбе она зверька и обнаружила. Выглядел он потерявшимся и несчастным, жалобно мяукал и на предложенное ему молоко, что было прихвачено к обеду, отреагировал положительно. Присосался к горлышку бутылки, как к материнскому соску, и Оле оставалось только надавливать на мягкий пластик, ускоряя поступление пищи в рот.

Естественно, малютку-саблезуба она опознала с первого взгляда. Не маленькая уже тогда была – двенадцать лет. И училась хорошо, и дома по хозяйству ребенком себя не чувствовала. И, рассудив, что, не иначе, остался детеныш сиротой, забрала его домой. Его ведь и съесть могут, беззащитного и голодного. Весил он тогда немного и делянку докашивал со своей спасительницей, сидя у нее на коленях за рулем косилки.

Рос он на удивление медленно, а вот навыки домашнего животного приобрел в два счета. Принимал ласки и выпрашивал подачки, устраивался на постели рядом с любым, кто его не спихивал, и, случалось, шкодил, за что получал по заднице мокрым полотенцем. За год он вырос примерно вдвое и был уже размерами со средних размеров собаку, когда однажды ночью под окнами их дома раздался грозный рык. Цуцик вскочил с подстилки у Олиной кровати и мяукнул уже у двери. Попросился.

Встала и выпустила его сначала из комнаты, а потом и из дома. Вернулся он через неделю, поел, выспался и снова пропал. С тех пор домашний любимец постоянно где-то шлялся, наведываясь в их дом время от времени, каждый раз на неопределенный срок. Привычки баловня сохранил полностью и, если случалось ему оплошать, – удары мокрым полотенцем переносил безропотно.

Рос он по-прежнему медленно, но за прошедшие годы успел вытянуться, хотя юношеская худоба все еще сохранилась. В последний раз ему крепко попало шваброй, когда он взгромоздился на мамину кровать, и она сломалась. Взрослый махайрод, он, знаете ли, не пушинка. А перед этим Оля оттрепала его за уши, когда ему чем-то не понравился ее Павлик, и он помочился в его башмаки. Представляете, сколько помещает в себе зверь, способный ударом лапы свалить корову?

И это создание приняло наказание безропотно. Вообще-то входить в дом Цуцику позволялось до сих пор, несмотря на то что он иногда что-то ронял и ломал. Просто непрочные вещи вышли из обихода, а остались только крепкие. И с Павликом Цуцик подружился, потому что когда после забоя скотины тот разделывал тушу, то все полагающиеся на долю саблезуба кусочки делал нужного размера и клал точно на язык, просовывая руку между огромными клыками.

Деток своих Оля и Паша даже отпускали с Цуциком в лес. Он их там никогда не бросал одних и обязательно приводил домой. Иногда казалось, что зверь и речь человеческую понимает, только ответить не может. Соседи, особенно ребятишки, с Цуциком знались. Случалось, он у них даже что-то выпрашивал. Или получал метлой, если проявлял излишнюю настойчивость. Но приходил и уходил, подчиняясь одному ему известным причинам, и никому никогда не мешал. Пару раз фельдшерица зашивала ему рваные раны, отчего при ее приближении он всегда убегал. Вот, пожалуй, и все, что можно поведать о Цуцике.

Здесь, в пойме Эолки, всегда богатые травы – райское место для молочных ферм. Хозяйства невелики и расположены часто – через три-четыре километра друг от друга. Густые леса, разделяющие обильные луга, дали людям надежное укрытие. Если бы не рев недоеной скотины в оставленных без присмотра хлевах, было бы терпимо, а так то один малек, то другой пробирались на подворья и быстренько прилаживали доильные аппараты к распертому вымени, выпуская молоко прямо в чавкающий навоз.

А дело это рискованное. Группы солдат шастали от фермы к ферме и все людей высматривали. В Леройку вон стреляли, так он насилу ушел. А как Цуцик объявится?! Страшно было Оленьке.

– Теть Лель! Цуцик солдата загрыз.

– Ты чё, Нафаня! Они же все в бронях.

– А он его лапой по голове загрыз.

– Ударил, что ли?

– Нет, насмерть. Солдат у хлева Зыряновых в засаде сидел. Подстерегал, чтобы, когда кто доить пойдет, так подстрелить. Мы с Зырькой его не заметили и полезли, а он по нас и жахнул очередью. Мимо. Ну, мы думаем, как с полста метров можно промазать? И почему добивать не стал? За амбаром обошли, глядим, лежит стрелок и голова у него вбок, а рядом следы вашего тигра. Ну, мы скорее деру в кусты, а там еще один такой же. В смысле, солдатик со свернутой головой. Потом еще Клюка говорил, будто видал, как Цуцик солдатика, что по нужде за куст отошел, прибил – тот и не пикнул.

Ольга выслушала весть с недоверием и вдруг спохватилась:

– Ой, а Витек-то мой где?

– На ферме, наверное. Слышите, как ваши коровы ревут? Кто же такое выдержит? Вот они с дядей Пашей, наверное, и отправились, чтобы хоть как-то подоить.

Прижав к себе дочку, женщина замерла. Донеслись очередь и короткий звук выстрела из мужнина дробовика, а потом дуплетом ударила двустволка отца. А чуть погодя заговорила помпа сына. Четыре выстрела через равные промежутки. Сердце куда-то провалилось и перестало биться. Нафанаил устроился рядышком, изготовившись к стрельбе.

– Это откуда у тебя такое ружье?

– Так солдатику-то оно уже без надобности.

Мужчины вернулись через час. Подошли неслышно, все в полном здравии, но смурные.

– Цуцика рикошетная пуля задела, – сказал муж. – Перевязал его, как мог, и он к Феоктистовым поковылял на трех лапах. Геннадька сопровождает. Там зашивать нужно, большая рана, и пулю доставать придется. Никак без фельдшера. А с Цуциком еще и подружка. У них сейчас брачный период, вот парой и держатся.

– Подружка, говоришь? Она же дикая!

– Совсем дикая. К людям не подходит.

С приходом мужчин стало легче на душе. Но только чуть-чуть. Они, оказывается, воюют, спрятав женщин в самых глухих уголках.

Глава 36

Прерия продолжает кусаться

У шерстистых носорогов очень тонкая душевная организация, заставляющая этих громоздких неповоротливых созданий сомневаться в благонамеренности любого существа, оказавшегося в поле зрения. Касается это, конечно, прежде всего, незнакомцев, не успевших еще никоим образом убедить этих обладателей нежного внутреннего мира в том, что ничем им не угрожают. Поэтому при встрече с этими обитателями просторов Прерии человек опытный старается держаться поодаль и не попадаться им на глаза. А уж если приблизиться все-таки необходимо, то делать это следует неторопливо, внимательно следя за тем, как многотонная туша реагирует на тебя и отступить при первых же проявлениях встревоженности.

И вот в полусотне метров от мирно дремавшего под сенью деревьев животного откуда ни возьмись спустилось двуногое под куполом и начало что-то делать! Старый самец испытал просто сокрушительный шок и предпринял то, что сделал бы на его месте любой его родич – атаковал.

Он даже успел взять неплохой разгон, когда хлесткие звуки выстрелов разорвали тишину утренней прерии. Стало больно, пули пробивали толстую шкуру и вызывали ярость. К тому же, оказалось, что враг не один – еще насколько похожих созданий направляли в его сторону палки, плюющиеся укусами.

Когда старый самец затих, нашпигованный пулями, два бойца оказались раздавленными, а еще один, весь изломанный, испускал дух. Командир, белый как мел, созвал завершивший приземление взвод, потому что стала очевидной необходимость обеспечить более высокую плотность огня, чем это возможно, когда стрелков разделяют десятки метров.

Солдаты настороженно озирались, и наблюдаемое никого не радовало. Высокая трава вокруг, казалось, прячет неведомых зверей, готовых на них наброситься. Трава, естественно, скрывала бесчисленных падальщиков, потянувшихся на шум и запах крови, потому и шевелилась, побеспокоенная шакалами, хорями, нелетающими быстроногими птицами и ящерицами.

Взвод отстреливался, посылая длинные очереди во все места, где угадывалось движение, и организованно отходил к видневшимся вдалеке строениям. Отличные глушители, установленные на самых современных штурмовых карабинах, эффективно гасили звуки выстрелов, а появление новых, невидимых в густой высокой траве подранков только увеличивало рост численности желающих отведать мертвечины. Запах крови многие воспринимали, как обещание сытного обеда.

Мужественно отбиваясь от зверья, которое и само пустилось бы наутек, если бы приблизилось вплотную к тесным рядам воинов и разглядело их, подразделение, не теряя строя и экономя боеприпасы, достигло построек. Это оказались заброшенные сараи. Под навесом, в тени, отдыхал еще один шерстистый носорог. Он стоял спиной к месту событий и обнаружил гостей уже когда они оказались совсем близко. Но места для разгона молодой самке хватило – она защищала детеныша и атаковала энергично. Счет потерь взвода стремительно вырос.

Потом была очень нервная ночевка посреди безводной, поросшей травой равнины, поскольку приближаться к деревьям не хотелось – а вдруг там прячется еще один носорог. И тут выяснилось, что раненые, которым вкололи успокоительное, за ночь погибли. Их съели мерзкие твари, выбравшиеся из земли, а они даже не проснулись. Да и уцелевшие солдаты тоже испытали на себе воздействие острых челюстей и нуждались в перевязке.

Медикаментов в комплектах оказания первой помощи оставалось мало, патроны тоже были на исходе. Назначенная цель – стойбище скотоводов – так и не нашлась. Только проплешины съеденной бычками травы да лепешки навоза указывали на то, что когда-то здесь прогоняли стада. А с присылкой транспорта, способного пополнить припасы или, о чем мечтали уже все, оставшиеся в живых, увезти их, наконец, из этого жуткого места, командование почему-то тянуло, приказывая выходить на следующую цель.

Наверное, они бы быстро добрались до пасеки, население которой им было предписано ликвидировать, но проклятые носороги, маячившие то там, то тут, заставляли делать далекие обходы. Люди стали осторожными, чутко прислушивались и зорко осматривались. Ночевали теперь на деревьях и без особого труда добывали дичь. Хотя жареное на костре мясо начало приедаться, но не голодали. До тех пор, пока огонь не привлек еще одного носорога, сумевшего не только погасить костер, но и наступить на двоих солдат, занятых готовкой.

Броню давно сняли и побросали – жарко и тяжело тащить. Винтовка, несколько патронов да одежда и обувь – вот и все, что оставили они себе после нескольких дней мытарств. Хотя, если бы боеприпасов у них было побольше, чувствовали бы они себя спокойнее. Но много израсходовали на то, чтобы отогнать мнимую угрозу, мерещившуюся в каждом движении травы.

Пасека тоже куда-то пропала – видимо, ульи перевезли на новое место, и люди переехали туда же. Издалека видели настоящего махайрода – саблезубого тигра огромного размера, даже крупнее льва. Но зверь прошел поодаль и не заинтересовался людьми.

В третьем поселении, которое им было предписано «зачистить», никого не нашлось. Вокруг группы строений плотной стеной стояла кукуруза, по огороженному плотной синтетической сеткой двору расхаживали куры, а в хлеву стоял теплый запах недавно ушедших отсюда коров. Перед тем как войти в дом, командир постучался и, не дождавшись ответа, открыл незапертую дверь, вытерев ноги о еще влажный коврик. В кухне на дровяной плите доходил борщ.

Все ясно: местные жители спрятались при их приближении.

– Зиновий, – обратился лейтенант к рядовому, вошедшему следом, – собери у всех карабины и составь их пирамидкой на видном месте, чтобы издалека стало ясно – мы не воюем сегодня. Парням передай – мыть руки и за стол.

– Ага, – ответил солдат и отправился скликать народ к обеду.

За стол уселись в одних трусах. Жарко, да и постиранные одежки, которые язык не повернется назвать формой – настолько кардинально изменились их качества, – висели на веревках.

– Думаешь, жители увидят наше миролюбие и вернутся? – спросил один из бойцов, похлопав по кобуре пистолета, лежащей рядом.

– Здесь живут не дураки, – ухмыльнулся лейтенант. – Просто я рассчитываю на то, что они слегка озадачатся и не перестреляют нас сразу. А на рассвете мы уйдем. Задачу помнишь?

– Да. Всех под корень и без разбору.

– Скорее всего, местные тоже об этом знают и не попытаются оценить нашу готовность выполнить приказ.

Лейтенант отправил в рот последнюю ложку и включил табельный визор.

– Свекла – Капусте, – сказал он, как только зажегся сигнал установления связи. – На третьей грядке овощей нет. Ждем мешок удобрений.

Выслушав ответ, командир скривился:

– Говорит, что нет у него пока для нас мешка. Ну и ладно. Спать всем на чердаке над хлевом, я там сено видел. Часового не выставляем. Тут человеческое жилье, звери от него будут поодаль держаться.

– А местные?

– Говорю же, не дураки они. Понимают, что мы тут не навсегда. Да и что ты против них со своими тремя патронами сделаешь? Разозлишь только. Ты ружье детское у входной двери видел?

– Видел. И что?

– А то, что оно не игрушка. Под мелкашечный патрон сделано. Как ты думаешь, какого возраста ребенок его носил?

– Судя по прикладу, лет семи-восьми.

– Вот то-то и оно. А почему это оружие оставлено в доме? Потому что ребенок подрос и теперь у него ствол калибром побольше. А ружьецо ждет, когда подрастет грудничок, которого укачивают в этой колыбельке, – лейтенант показал на плетеную корзинку, подвешенную к потолочной балке-матице. – И мама этой крохи наделает в тебе дырок задолго до того, как ты ее разглядишь.

Глеб возвращался от реки с уловом, когда на месте деревушки полыхнул взрыв. Он выглядел вытянутой вспышкой и разом накрыл тесно расположенные постройки, превратив их в руины. Пожара после этого не возникло, и ночная темнота после короткой вспышки снова окутала землю. Бросив снятых с крючков сомиков, мужчина побежал туда, где недавно еще светились редкие окна полуночного селения.

Здания сложились, слово карточные домики. При свете фонарика он принялся добираться до погребенных под развалинами людей. В живых не остался никто. К рассвету он нашел и похоронил всех: родственников, односельчан, друзей. Они с отцом как раз начинали копать новый погреб. Его незавершенная яма поместила в себя девятнадцать тел, недавно составлявших семью Глеба. И всех соседей.

Первые признаки рассвета застали его за проверкой одной из величайших ценностей их селения. Еще дед приладил к невесть как попавшему в эти края стволу от крупнокалиберного пулемета приклад и затвор. Отец усовершенствовал спусковой механизм. Сын установил оптический прицел. А сам он изредка, когда требовалось пополнить запасы мяса, стрелял буйвола. Одного. Мяса хватало на пару месяцев, потому что рыбка в этих местах тоже ловилась, а холодильник у них имелся.

Приближение дня принесло хорошую весть. Вернее – цель. Высоко в небе обнаружились прямоугольные купола парашютов. Что же, отец был не прав, когда отмахнулся от предупреждения, сделанного по радио. Но теперь ему за это уже не попеняешь. А вот эти люди, опускающиеся сюда, не правы еще сильнее, и попенять им в его силах.

Глеб устроил ствол ружья на суку дерева, прильнул к окуляру и мягко нажал на спуск. Тело, висящее на стропах, дернулось в перекрестии оптического прицела и обмякло. Следующий десантник нашелся правее, но поправки на упреждение для него оказались такими же. Глеб – очень хороший стрелок и тратить две пули на одну мишень полагал лишним.

Шестеро парашютистов после приземления не встали, а охотник отправился в глубь зарослей. Ему было нужно немного времени, чтобы снарядить патроны. Ничего не поделаешь, гильзы для этого оружия здесь большая редкость. Чуть позже он отыщет следы и найдет группу чужаков. Пороху, капсюлей и пуль со стальным сердечником у него достаточно. Так что главное – терпение. И оставлять этих солдат живыми нельзя – тут же люди живут!

Малуша очень удивилась, когда посреди ночи ее разбудил резкий звук. Выглянула из сарая для сушки лекарственных трав, где она ночевала, и ничего не поняла. Чистое звездное небо и темнота, хоть глаз выколи. Понимание беды пришло к ней утром, когда она увидела развалины их хутора и людей в камуфлированных брониках, расхаживавших между руин.

Детей на Прерии с малых лет приучают к осмотрительности, поэтому Малуша осталась незамеченной. Потом, когда чужаки ушли, она даже не попыталась приблизиться к месту, еще вчера бывшему ее домом. Ей показалось, что она должна поступить иначе. Нет, красться по следам солдат – тоже нехорошо. Есть у них глаза, могут заметить. Она поняла, что идут эти люди к мельнице, и побежала длинной дорогой.

Опередить отряд ей не удалось. Увидела издалека, как бойцы завершили осмотр развалин и направились к пристани, и снова двинулась в том же направлении. Причал и сараи оказались разрушенными. Солнце клонилось к закату, и незваные гости готовились спать, развешивая между деревьями гамаки.

Часового она обманула легко – не может человек одновременно наблюдать за всеми направлениями, тем более в кромешной темноте. Так что установить остро затесанный кол под натянутой между стволами сеткой одного из спящих воинов она смогла без помех. А потом резанула ножом по той веревке, что была в головах храпящего дядьки. Нарочно выбрала самого крупного.

Громкий хрип, вспыхнувший фонарь часового, выстрел и расцветшая на пластине броника серебристая розочка раскрывшегося жакана, неразбериха, стрельба во все стороны и спасительные кусты, под ветви которых она забралась ползком на брюхе. Надо же, а ведь стреляла в часового не она.

Суета в потревоженном лагере сменилась настороженной тишиной. Все проснулись и залегли, заняв круговую оборону. Малуша медленно отползала в сторону, слушая звуки ночного леса. Зверье затихло, но людям на земле долго не пролежать. Землерои обязательно подберутся и начнут грызть чужаков снизу. Немного терпения и кто-нибудь обязательно проявит себя.

Через полчаса до ее ушей донеслась брань, убедив в том, что она не ошиблась. Справа сзади на звук ударили два ствола. Знакомый голос ружья Миньки – мельникова сына. Только почему он бьет картечью? Видимо, рассчитывает на то, что на ночь солдаты сняли броники. Заполыхали огоньки ответных выстрелов. Слабые, почти неразличимые в темноте проблески пламени и невнятные пригашенные звуки, но пули застучали по ветвям и стволам деревьев. И в считаных метрах правее себя девочка увидела два силуэта. В обход пошли, чтобы зайти Миньке во фланг. Вот и ее старенький, полицейской модели пистолет-пулемет нашел свои жертвы. Одна очередь – и бойцы рухнули как подкошенные, а Минька снова ударил картечью из обоих стволов, но на сей раз с некоторой паузой между выстрелами. Наверное, целился. И куда можно попасть в такой темноте?

Толстый древесный ствол, за которым она укрылась, клевали пули, справа рвануло, потом еще два раза, и что-то кольнуло в спину. А затем она услышала, как заговорили двустволки мельника и бакенщика. Картечь секла ветки прямо у нее над головой, слева кто-то неприлично выразился. Вот туда-то на звук и вкатила Малуша остаток магазина. А нечего сквернословить в чужом доме.

Дядька Закир перевязал истыканного щепками Миньку, извлек занозу из Малушиной спины и отдал подростку свою двустволку. Ружье юноши досталось девочке – патронов к ее пистолету-пулемету оставалось меньше полмагазина. Сам же бакенщик на своей деревянной ноге по джунглям далеко не ускачет – останется рядом с пристанью. А ребятам пора догонять мельника, который двинулся за недобитыми солдатиками – они направились вниз по течению реки.

Разбираться с ранеными, стонущими вокруг обстрелянного ночью лагеря, Закир запретил категорически. Оружия у них, конечно, много, так вот в том-то и дело, что могут и пальнуть. А сюда нередко серый амфицион наведывается, вот пусть он и рискует своей шкурой, проверяя, кто еще жив, а кого уже кушать пора.

Взвод десантировался с большой высоты – так пилотам корабля «орбита – атмосфера» удобней возвращаться обратно в космос за следующим подразделением. Да и в разреженном воздухе выбрасывать людей можно при несколько большей скорости, что тоже дает экономию с точки зрения энергозатрат. Отличная выучка у бойцов. Еще до раскрытия парашютов они сумели построиться в пеленг и уравнять скорости, не сближаясь на расстояния, при которых есть риск сплестись куполами.

Просторные поля внизу отмечены проплешинами – следами попадания боеприпасов объемного взрыва. А вот домики земледельцев стоят, как ни в чем не бывало. Непонятно, почему системы наведения положили ракеты мимо целей. А что это за пыль поднимается шлейфом? Самолетик взлетает. Забавная этажерка, даже отсюда видно, как тужится, набирая высоту.

Ну вот, пора раскрываться. Их сегодня ждет много работы. Да еще верховые скачут туда, где взводу предстоит приземлиться. Так что пора приводить оружие в состояние готовности.

Ага, самолетик уже поднялся выше их и заходит сверху. Зараза! Не через купол же в него палить! И что это происходит с натянутой упругим воздухом тканью? Он что, напалмом их опрыскал? Елки! А ведь раньше десантникам полагался запасной парашют!

Мало кто поверил в то, что на живущих в захолустье людей кто-то может напасть. Но матушка велела все повыключать и, захватив только самое ценное, перебраться в овраг, где многие поколения местных ребятишек понарыли пещерок в плотной глине крутого откоса. А теперь сами эти бывшие мальчики и девочки ворчали, сетовали, что когда строили эти норки, были маленькими и юркими, а теперь еле помещаются в узких проходах и тесных камерах, опасаясь снести подпорки неосторожным движением локтя.

В стороне оставленной фермы полыхнуло около полуночи, но бежать туда и проверять, что там приключилось, матушка запретила. А вот пройтись вверх по оврагу до Рычаговых, что тоже спрятались где-то в тех местах, позволила. Пока Семка дотопал, уже и рассвело. Чага окликнул его еще на подходе – приглядывают, стало быть, за окрестностями, не дремлют. Сказал, что только что у их фермы опустилось десятка два парашютистов, и теперь обыскивают дома. А мужики и ихние, и Зонтиковых, и Патрикеевых, двинулись к пересыпке, что рядом с Корецкими, чтобы устроить там засаду. А потом нужно будет Филипповых хоронить. Они не спрятались, ну их и накрыло.

А еще рядом с Летуновыми была перестрелка, так Воха туда побег разузнать, что к чему.

Кто-то откашлялся неподалеку, а потом из кустарника показались папенька со своим брательником и Сигизмунд, что батрачил на них с этой весны. Велели Семке возвращаться домой, а они к пересыпке подадутся. Там их стволы лишними не будут.

Уже полпути прошел, когда справа, со стороны пересыпки, застучали выстрелы. Поколебавшись секунду, он выбрался вверх по склону оврага и нырнул в заросли подсолнухов. Его ружье сейчас может понадобиться там, где идет бой.

Предгорья – это путаница склонов, обрывов и террас, где ровные участки и голые скалы чередуются непредсказуемо и причудливо. Заросли покрывают эти места настолько плотно, что кажется, будто тут нарочно готовили полигон для игры в прятки.

Тимоха выставил ствол «дегтяря» из-под упавшего дерева и прильнул к прицелу. Короткий участок тропы оказался перед ним и он, затаив дыхание, терпеливо ждал. Ага, появились! Фигурки в круглых шлемах и камуфлированных брониках вышли туда, где он их и рассчитывал увидеть. Еще пара секунд, чтобы в зоне поражения оказались двое. Выдох – и длинная, на полмагазина, очередь.

Отполз назад, слушая, как пули свистят над головой, и бегом наутек. Жаль, конечно, оставлять пулемет – редкая в их краях машина. Но, если бы замешкался, мог бы и ног не унести. Ишь, как шмаляют! Ладно, одного он положил наверняка – у «дегтяря» отличный бой, не выдержит броня таких попаданий. А ему надо поторапливаться к оврингу, Стасик уже должен туда притащить свою нафталиновую бомбу, так они на ней еще пару этих гадов подловят, если поставят толково. А к тому времени большие мужики должны управиться с командой, что в Ярово высадилась, они и отправят к праотцам тех, кого упустят подростки.

Федька проснулся от звона бьющегося стекла и ударов пуль, прошивших стены дома. Брат на соседней кровати вскрикнул и затих, а мальчуган забрался под кровать. Граната, влетевшая в окно, угодила в сундук с игрушками и разнесла его в щепки. Топот ног, лучи фонарей, грохот сорванной с петель двери и отблеск от матового забрала шлема… Туда и направил он выстрел из своего пистолета и, не разбираясь с тем, что из этого получилось, ужом скользнул за секретер. Краем глаза в луче чужого фонаря видел, как от его кровати отлетали щепки, насыпал в ствол порох и закатывал пулю, помогая ей шомполом.

Хорошо, что для воспламенения заряда здесь прилажена начинка пьезозажигалки, не надо возиться ни с порохом на полке, ни со сменой пистона, а то бы не успел. Когда человек, расстрелявший его матрас, сделал шаг вперед, Федька выстрелил ему в забрало шлема и рыбкой вылетел через разбитое окно.

Глава 37

Военный городок

Много событий произошло на планете за то время, пока Степан отлеживал бока в чреве крошечной подводной лодки, неторопливо идущей к острову Тэра. Путь завершился в укромной бухте, где шкипер высадил пассажиров и, ни на минуту не задерживаясь, отправился обратно. А они по тропе вышли к изгороди военной базы. Колючая проволока на крепких деревянных столбах и никем не охраняемая калитка – она отпиралась при нажатии кнопки, о чем крупными буквами сообщала большая яркая вывеска. Нетрудно было сообразить, что это препятствие устроено не для людей, а для животных, скорее всего – пакицетов.

Потом через просторную лужайку с аккуратно подстриженной травой подошли к другому забору, дверь в котором им открыли откуда-то издалека, видимо, из дежурки – характерно звякнула щеколда, едва путники приблизились. Тут уже камеры наблюдения висели, и вид у этого пропускного пункта был основательный, тем более, что строения гарнизонного городка маячили поблизости. Отсутствие необходимости объясняться с часовым Степана несколько озадачило, но он решил никак не проявлять удивления и, углядев указатель со стрелочкой в сторону гостиницы, деловито туда и направился. Телохранители, как обычно, молча следовали за ним и помалкивали.

Домик для приема гостей оказался похожим на тот, в котором они с женой обитали на острове Полигон. Женщина в фартуке горничной спустилась со второго этажа, заняла место за стойкой, записала в журнал имена прибывших и выдала постояльцам ключи от номеров.

Наплескавшись под душем, Степан с удивлением понял, что отсутствие интереса к его персоне – это неспроста. Что-то оно означало, и неплохо бы догадаться, что? Манера приема гостей подозрительно напоминала аборигенскую вольницу, а не порядки военного учреждения. Опять же, на улицах городка было пустынно, хотя асфальт ровный, бордюры выбелены, а деревья аккуратно подстрижены и выравнялись, словно по линейке.

Спустился в холл. Хозяйка учреждения перебирала простыни в подсобке, дверь в которую была открыта. Как бы у нее поаккуратней выяснить хоть что-то? Во, есть вопрос.

– Скажите, где тут можно перекусить?

– В столовую идите. От крыльца направо, а потом будет указатель.

– Спасибо.

Опять какое-то неуловимое ощущение. Ха. Эта женщина – аборигенка. Точно. Кобура с пистолетом под мышкой – для ношения в помещениях, пожалуй, наилучший вариант. И спокойная уверенность в каждом слове, в каждом движении. Наверное, за офицера вышла замуж, так и оказалась тут, в гарнизонной гостинице, одна на всех ролях.

– А что новенького в мире? А то радио в номере молчит на всех волнах.

– Так по всей Прерии сейчас ничего в эфире нету. Только десантная дивизия Военно-Космических Сил ведет обмен, но у них все шифрованное и волны совсем не вещательные. Сетевые ресурсы тоже по большей части недоступны, почтовый сервер, правда, работает, но корреспонденты молчат. – В глазах женщины промелькнул тревожный огонек. Видимо, не могла связаться с родней или с детьми. – Вы, я вижу, свои визоры тоже в кармане носите.

– А какой смысл от них, если ни с кем соединиться не возможно. – Степану не хотелось прекращать разговор, и он задал еще один вопрос: – А люди-то где?

– На боевых постах по тревоге уже, считай, двое суток. Народу у нас и в обычное время немного, а сейчас, кроме трех срочников в дежурке, все за пультами да за мониторами. Питание из столовой наряд забирает. Да иногда по местному радио оповещения проходят. Ну, там, челнок садится или медиков куда вызывают. Меня вон о вашем приходе из дежурки уведомили, – чувствовалось, что женщина настрадалась от долгого молчания, и теперь речь ее лилась плавно и вольготно. – А вы ступайте скорее в столовую, а то явятся бачковые и останутся на кухне одни соскобы со стенок котлов.

– Иду.

А спутники его уже тут. Такая у них служба, что звать их или искать не приходилось.

Пообедали без проблем. Нет у военных затруднений с продуктами и, похоже, не было. Потом Степан побродил немного по чистым дорожкам между невыразительных опрятных домиков, глянул на пирс и три катера рядом с ним. Через проволочную изгородь бросил взгляд издалека на взлетно-посадочную полосу, возле которой отметил транспортный самолет и пару коптеров. Полосу препятствий оценил, спортивный городок, а возвращаясь к гостинице, увидел детскую площадку с горками, качелями и песочницей. Вот тут его не знающие за что зацепиться мысли слегка упорядочились и сконцентрировались на соображении, что поскольку они с Делкой никуда друг от друга не денутся, то подумать о потомстве имеет смысл. И жить для этого лучше спокойной мирной жизнью, то есть как-то преодолеть нынешний беспредел с убийствами людей, которые просто-напросто растили детей, и тут прилетели какие-то… Почувствовал, что сатанеет, но сдержал себя. Другой настрой ему сейчас требовался. Он должен воспринимать себя как удав. Спокойно, деловито, может быть, даже слегка наплевательски. А ярость он выпустит наружу только в финальном броске, когда поймет, кого необходимо задушить.

Репродуктор на столбе сообщил о посадке челнока с орбиты, а вскоре и сам аппарат показался над океаном. Снизился, скрылся за возвышенностью, а потом выкатился из-за склона уже по бетонной полосе. За хвостом трепыхалась гроздь тормозных парашютов, а сам он уверенно замедлялся.

Когда из его чрева выбрались пассажиры и экипаж, верный четырехкратник приблизил изображение. Опаньки! Представитель Президента собственной персоной. Это лицо многим знакомо, и два его заместителя – мужчина и женщина – тоже узнаваемы. А вот вторая тройка – это же начальник службы безопасности представительства и его замы. Выглядят утомленными и забираются в автомобили, поданные «к трапу». Интересно, а не в ту же ли самую гостиницу их доставят, где он остановился? Трудно представить себе, что в этом крошечном городке может быть другая.

Ситуация становилась забавной. Во-первых, прибыло начальство его телохранителей. Вернее – охранников должностного лица, которое он формально замещает. И теперь им, если по правилам, необходимо занять место рядом с другим телом. Главным. Каковое и хранить.

Во-вторых, обладатель этого тела в течение считаных минут лишит Степана его призрачного статуса, связавшись с сервером представительства через исправно работающую сеть.

Посмотрел на своих «теней». Они увидели то же, что и он, и призадумались. Арестуют? Скажут «до свидания»? Отстраненно как-то думалось. Наверное, он испугался. По крайней мере, должен был испытывать ужас. Не испытывал. Он удав.

Степан сел на скамейку рядом с детской песочницей. Проследил за тем, как еще три горничные проследовали к месту работы, видимо, вызванные из дому по случаю прибытия высоких гостей. Потом солдаты приволокли из столовой две большие корзины и еще стопочку блестящих судков, установленных в фигурном зажиме. Группа офицеров подошла со стороны центральной части городка. А вот и машины подъехали. Рукопожатия, похлопывания по плечу, но о чем шел разговор, слышно не было.

Степа просто сидел и ничего не делал. Не было у него никакого плана. Долго сидел. А потом к нему подошел молодой мужчина в немаркого цвета шортах и просторной цветастой рубахе.

– Привет! Я Алексей Кузьмин.

– Степан Асмолов.

Телохранители не представились, и тот факт, что у его собеседника это не вызвало недоумения, от Степы не ускользнул. То есть не просто прохожий подошел познакомиться, а человек компетентный, с каким-то делом.

– Не спешишь начальству представляться? – Новый знакомец и не думал ваньку валять.

Приятно. Пристально осмотрел «штатского». Не так уж он был и молод. Что крепок и подтянут – это да, но за тридцать ему уже изрядно.

– Пусть передохнет с дороги. – Юноша пытался выражаться не вполне определенно, потому что не был уверен ни в чем. Ситуация никак не просчитывалась, и непонятно, чего от кого можно ожидать. Надо копить информацию и впитывать ее. Не время сейчас для заявлений о намерениях. – А откуда они вернулись? – решился он задать вопрос, намекающий на его неосведомленность.

Алексей присел рядом, словно давая понять, что никуда не торопится и намерен обстоятельно потолковать.

– От портала челнок вернулся. Не нашел экипаж пути в Солнечную. Может статься, что и никто не найдет. Аппаратура засекла вспышку в том направлении. Судя по спектру, кто-то подорвал ядерный боеприпас на стационарной орбите. – Мужчина выдержал паузу и, не дождавшись реакции собеседника, поднажал: – Так что все теперь стало совсем иначе, чем было еще недавно. Неизвестно, на какой период потеряна связь с командованием, а это, как ты понимаешь, несколько неудобно для людей военных.

Степа снова ничего не ответил. Новость его озадачила, что уж тут кривить душой! И поведение «штатского» сделалось более прозрачным. На шахматной доске политического расклада Прерии военные разглядели его незначительную фигурку и ищут к ней подход. Но не стоит заблуждаться. Это здешние военные, прослужившие тут не один год на базе, история которой насчитывает не одно десятилетие. Женатые на местных женщинах. А кстати, где дети? Неужели в летнем лагере? Или у бабушек гостят? В тех самых деревушках, которым, как он предполагал, грозит тотальная зачистка.

Тогда Яга прислала его не к чужим. Хотя стоит в этом лишний раз убедиться.

– Леш! Я некоторое время в море болтался и был так занят, что новостями не интересовался. А ты, наверное, в курсе последних событий. Может быть, расскажешь вкратце, что на Прерии стряслось?

Мужчина некоторое время размышлял, видимо, оценивал причины неискренности собеседника. А потом заговорил:

– Наша база, как ты, наверное, знаешь, обеспечивает функционирование орбитальной спутниковой группировки. Остальные службы имеют вспомогательный характер, а первую скрипку у нас играют связисты. Кстати, мы и гражданским выделяем каналы для их нужд. Это здесь уже давно сложилось. Рабочие у нашей части функции, особой ценности, как боевая единица, мы собой не представляем. Контрактники здесь почти все из местных жителей, вольнонаемные, да и среди офицеров не все земляне.

Так что, когда на планете начался бардак с ценами на продукты, мало кто остался к этому равнодушным. А, с другой стороны, сам понимаешь, есть решаемая задача и, как ни в чем не бывало, продолжает действовать устав, а еще – дисциплина и субординация. Мы ведь посланы сюда не для устранения затруднений у местных жителей или администрации. – Алексей чуть заметно перевел дух, видимо маскируя вздох, а потом продолжил: – Одним словом, от продовольственной помощи Представитель Президента не отказался, принял с благодарностью, а куда она после этого девалась – так никто и не понял. А потом попросил подкинуть ему оружия для формирований федеральной милиции да обмундирования. Командир базы получал на это сверху одобрение и посылал, что мог. А только желания помогать убавлялось день ото дня. Сам понимаешь, до ушей связистов то и дело разное долетает, так что по характеру поступающих сверху приказов и по появлению в поле зрения наших спутников кораблей из Управления регулирования полетов возникло понимание того, что скоро в нашу систему прибудет крупная воинская часть.

Дальше простая логика сложила вместе обнаруженную перспективу и нарастающие беспорядки. Потом удалось расшифровать просьбу Представителя Президента провести на планете миротворческую операцию, убытие его со своими ближниками тоже происходило через наш транспортный канал по указанию сверху, и тут же из портала появилась целая дивизия космодесанта с приданными частями огневой поддержки. Собственно, об этом нас уведомили сверху и предписали оказывать содействие. То есть мы в курсе дальнейших событий.

Бомбардировка Ново-Плесецка превратила три самых густонаселенных квартала в развалины. Транспортник с десантом должен был высадить подразделения для зачистки Белого Города и окончательной проверки эффективности бомбардировки, но насадился брюхом на посадочный стол и перестал отвечать на вызовы. Командованию пришлось срочно менять планы и перенацелить один из кораблей вертикального взлета к столице планеты. Тот, что должен был доставить бойцов и технику к лесопилке. Третий же и последний вертикальник, как и планировалось, приземлился на каменистом плато на юге. Там все прошло штатно, и подразделения наземным маршем пошли в нефтедобывающие районы на помощь парашютному десанту.

Посадка второго транспорта на неподготовленной площадке неподалеку от столицы получилась тоже относительно удачной, и выгрузка войск посреди котловины не встретила никакого сопротивления. Батальон сноровисто забрался на колесные платформы повышенной проходимости и направился к городу, а приведение в состояние готовности боевых летательных аппаратов пошло полным ходом.

На аэродром Ново-Плесецка был сброшен десант, беспрепятственно занявший взлетно-посадочную полосу и служебные постройки. Челноки с техникой здесь вполне могут садиться, поэтому эскадрилья крылатых машин, ранее нацеленная на космодром, пошла на эту площадку. Таким образом, средства огневой поддержки удалось доставить к месту событий, однако поддерживать им оказалось нечего. Сопротивления десантникам никто не оказывал. Но тут же, на подходе к руинам Сити, идущий от второго корабля в Белый Город батальон подвергся воздействию пламени, выметнувшегося из-под земли, и понес потери.

Тем не менее оставшиеся в строю бойцы добрались до нетронутых бомбардировкой кварталов и доложили, что людей там нет. Средства космического наблюдения обнаружили, что недавно огромная толпа ушла на север вдоль берега, и данные с местности это подтвердили. Разведвзвод отправился преследовать беглецов, поскольку колонна оказалась укрытой от наблюдения сверху плотными зарослями. Средства радиоразведки отметили резкое сокращение количества источников радиосигналов на поверхности, а в той зоне, куда отправились жители Ново-Плесецка, в эфир вообще никто не выходил. Средства мобильной связи на вызовы не отвечали.

К командиру дивизии приходило понимание того, что данные об отсутствии на планете сил, способных оказать сопротивление, были ложными.

Из космопорта доложили, что потерпевший аварию корабль к дальнейшему использованию по назначению непригоден, а среди его пассажиров и членов экипажа большинство нуждается в неотложной квалифицированной медицинской помощи. А медучреждения города разрушены их же собственным ударом, и медперсонал ушел на север. Поэтому пришлось направлять на единственную доступную бетонную полосу аэродрома не подкрепления и военную технику, а медицинское оборудование и врачей. Ломался не только основной план, но и сама возможность выполнения боевой задачи иными средствами затруднялась неимоверно.

На территорию ГОКа невесть откуда наполз туман, а радиообмен оттуда привел штабных аналитиков к пониманию, что события на огороженной и тщательно охраняемой территории вышли из-под контроля и нанятые охранники отстреливаются, обороняя административные здания. Но это командира дивизии не касается, ему в дела корпорации «ПНД», выигравшей тендер на проведение стройки, предписано не вмешиваться, что протеста у него не вызывает, поскольку силами для этого он все равно не располагает. Тысячи ракет использованы по каким-то хибаркам, разбросанным по бескрайним просторам планеты, и сотни десантных групп выброшены для зачистки от населения ничтожных деревушек и хуторков.

Дело осложнилось тем, что боеприпасы и подразделения второй волны так и не прибыли, в районе портала была зафиксирована вспышка, а капсула связи не нашла прохода в Солнечную систему, к Земле, и требование выполнить заранее предусмотренный план доставки подкреплений так и вернулось обратно, не доставленное адресату. В довершение всего летательные аппараты, взлетевшие от севшего на равнине вертикальника, были сбиты, едва удалились от него на десяток километров.

К тому же срок автономности оставшихся на орбите Прерии подразделений – он ведь не резиновый. Людей необходимо высаживать на планету, но первый же челнок, попытавшийся подняться с аэродрома, еще при разгоне отметил расхождение координат, даваемых разными комплексами аппаратуры, отключил двигатели и выбросил тормозной парашют. К концу бетонки скорость его уже снизилась достаточно и на грунте шасси не отвалилось. Но возвращаться на орбиту за следующей группой севшие на Прерию пилоты не решаются – надо быть идиотом, чтобы взлетать с неисправным навигационным оборудованием.

Связисты, прибористы и баллистики разбираются с нестыковками, что-то мямлят о каких-то рассинхронизациях, которым просто неоткуда взяться. А средства доставки людей и грузов с орбиты на поверхность парализованы. Вертикальники после посадки на неподготовленную площадку потом оттуда обычно не взлетают, потому что реактивной струей роют в грунте огромные ямы, в которые проваливаются опоры, корпус перекашивает, а стартовать из наклонной позиции немыслимо. Одни неприятности, а не операция умиротворения.

Глава 38

Тэрник

В гостиницу примчалась женщина в белом халате, с характерным для врачей саквояжем в руке. Некоторое время было тихо, и Степан неторопливо крутил в голове свои мысли.

Итак, военные со здешней базы и усиленная дивизия, прибывшая для умиротворения, это две разные силы. Местные уже выслали к нему парламентера для установления отношений и подробно информировали его о событиях последнего времени в знак серьезности своих намерений крепко с ним подружиться.

Забавная выходка.

Телохранители ясно видели Представителя Президента, но остались рядом с ним. Возможно, они просто не получили приказа от своего начальника и продолжали выполнять поставленную задачу. Хотя такое истолкование выглядело несколько излишне механистическим. Обычно люди ведут себя сложнее. Но факт был налицо.

А что это за толпа мчится? Офицеры из числа тех, что встречали высокого гостя. Наверное, их срочно позвали посовещаться. Пропажа портала выбила землю из-под ног как военных, так и назначенной из метрополии администрации. Людям есть о чем поговорить. А вот Алексей так и сидел рядом на скамейке и поглядывал туда же, куда и Степан. Понятно, «отрабатывал» его, пока чиновитый народ пообщается с человеком посолидней.

Что предпринять, юноше по-прежнему было непонятно, вот и сидел он, помалкивая.

Послышался сигнал – это у соседа по лавке. Тот нырнул в визоры и лицо его изменилось. Нижняя челюсть медленно пошла вниз, но продолжалось это недолго. Мужчина овладел собой и сказал:

– Ну, дела! Представитель Президента скоропостижно скончался.

– Так ведь только что был жив-здоров и неплохо выглядел.

– Он перед банькой хватил стаканчик неразбавленного сока тэрника, который обычно на капли считают из-за дороговизны. А тут, вишь, раз угощают, так он и хряпнул. Потом попарился и стакашек коньячку принял. А потом этим самым занялся с любовницей, ну, которая у него второй зам. Вот тут-то и пришел к нему Кондратий. Сердце остановилось.

– Мне у этого мерзавца надо было многое выспросить. А теперь, считай, все концы в воду.

– А за свою судьбу ты как бы и не переживаешь? Если бы он решил наказать вас с отцом – мало бы не показалось.

А Алексей-то весьма о многом информирован! Но отвечать ему Степан не стал. Смолчал. И даже гримасы не состроил. Почему-то ему казалось, что так будет правильно. Он ведь удав.

А раз удав, то должен быть мудрым.

– Знаешь, Леш, как-то боязно мне, не случится ли чего с остальной пятеркой прибывших. Они ведь могут кое-что знать о том, каким образом удалось организовать массовое избиение граждан государства с привлечением для этого вооруженных сил того же государства.

– Да, это опасение не лишено оснований.

Мужчина встал и ушел. Рядом с дверью здания, за которой он скрылся, в бинокль удалось прочитать скромную вывеску: «Заместитель командира части по воспитательной работе».

Вот дела! Он-то думал, что с ним решили поговорить всерьез, а оказывается, воспитателя направили. Никак не поймут, что он уже взрослый. Аборигены, вон, за равного держат, а эти земляне сосунком считают.

Через несколько минут группа одетых в брони и вооруженных карабинами военнослужащих проводила обоих заместителей покойного и троих руководителей службы его безопасности в здание на дальней окраине городка.

Что же, пусть совсем маленькую, но пользу он сегодня принес. А вот поведение здешнего «воспитателя» стоит обдумать. Что-то за этим кроется. Не могут же эти серьезные военные люди воспринимать его, очень молодого человека, в качестве настоящего Представителя Президента – законным образом вступившего в должность первого заместителя покойного. Кроме того, они подчиняются министру обороны, у которого совершенно другие задачи, чем у высокого чиновника. Хотя, в связи с исчезновением портала, ситуация кардинально меняется.

А ведь на орбите все еще крутится не до конца высадившаяся космодесантная дивизия, командир которой тоже потерял связь с вышестоящим штабом, но должен продолжать выполнение задачи. То есть уничтожать население планеты.

Ожил репродуктор на стене скромного одноместного номера, и голос дежурного сообщил о посадке на полосу военной базы еще одного челнока. А потом в дверь постучал солдатик и пригласил Степана пройти вместе с ним.

Встал, пошел.

Привели его в штаб, судя по вывеске рядом с дверью, и проводили в помещение, где он увидел двух немолодых офицеров в камуфляжках. Обстановка в комнате выглядела внушительно. Полированные темного дерева столы, мягкие, покрытые добротной кожей стулья, высокие строгие шкафы, на стенах две карты и обширный монитор, отражающий тоже карту, но подвижную, показывающую динамику перемещения летательных аппаратов над планетой.

Мужчины разговаривали о необходимости доставки куда-то мощных домкратов, и тот из них, у которого было на звездочку меньше, махнул юноше рукой – садись, мол. Второй, сидевший спиной к двери, повернулся и осмотрел вошедшего с головы до ног.

– Это что за ремки на тебе?

Степан, не произнося ни слова, уселся на стул и пристроил свою «десятку» рядом. А что он мог ответить?

– Так частенько одеваются местные жители, – пояснил хозяин кабинета миролюбивым тоном. – Эта мешковатая одежда хорошо защищает тело от солнечных ожогов и укусов насекомых, в то же время позволяет коже свободно дышать и не препятствует испарению пота.

– А что, ружье – необходимая часть туалета?

– По утрам они берут его в руку раньше зубной щетки.

Это был начальник базы, его имя Степан слышал и запомнил. А его гость, получается, командир космодесантной дивизии. Юношу пригласили третьим. На столе бутылка с нарядной этикеткой, сало в тарелке нарезано, помидорчики свежие крупными ломтями, чтобы можно было брать прямо рукой, и вареные яйца.

Разлили на троих – как раз в три граненых стакана бутылка и ушла.

– За встречу, – провозгласил гость.

Мужчины выпили до дна, а Степа сделал осторожный глоток. Добрая выпивка, но почти полный стакан, эта порция для него слишком велика.

– Что, не понравилось? – гость явно пытался подковырнуть юного собутыльника.

– Вкусно. Но я дурею быстро. Вы же меня позвали не за тем, чтобы я тут расклеился.

– Смотри-ка, а он и разговаривать умеет, – продолжал подкалывать старший по званию.

Но хозяин кабинета не склонен был его поддерживать и благоразумно молчал.

Некоторое время закусочная тишина царила в комнате, а потом Степан ее нарушил:

– Евсей Елисеич! – обратился он к начальнику базы. – Как я понимаю, вас интересуют судьбы детей военнослужащих, что оказались на материке в поселениях, по которым ударили подразделения из части вашего гостя?

Молчание стало тягостным. Да, не дипломат Степка. Он удав, нашедший жертву. Пора душить.

– Ты, сопляк! Ты хоть понимаешь, что такое приказ и присяга? – второй офицер покраснел от прихлынувшей к лицу крови.

– Отличные отмазки для нежелающих принимать ответственные решения, – щадить этого человека не было ни одной причины.

Комдив вскочил и коротко врезал Степану в нос. Тот и не знал, что выработавшиеся за время «аборигенства» рефлексы настолько эффективны. Успел парень уклониться, а тут подоспели телохранители и скрутили драчуна. Они действительно – великие искусники.

Хозяин кабинета не стал вызывать охрану. Видимо, ситуация его устраивала. Подчинившись командам «подопечного», охранники обезоружили забияку и выпустили из захватов, усадив на стул.

Какое-то время ушло на то, чтобы все отдышались и успокоились, а потом заговорил Евсей Елисеевич:

– Степан Кузьмич! Георгий Константинович оказался в затруднительном положении. Несколько тысяч его подчиненных подвергаются серьезной опасности. Транспортные средства, пригодные для высадки личного состава на планету, не могут выполнять свою задачу из-за сбоев в системах навигации. А люди, оказавшиеся на Прерии, гибнут от нападений животных и выстрелов местных жителей.

Вы, несомненно, представляете интересы той части населения нашей планеты, которую обычно называют аборигенами, одновременно на вас лежат обязанности Представителя Президента, чей долг, в условиях отсутствия связи с метрополией, заботиться обо всех гражданах государства, в том числе и о нас, военных. В общем, необходимо отыскать такой выход из положения, который позволил бы избежать человеческих жертв.

Вот теперь все стало на свои места. Командир базы произнес свою речь не столько для Степана, сколько для комдива. И кажется, небезуспешно. Офицер явно успокоился. После чего договоренность о том, что космодесантная дивизия немедленно прекращает боевые действия была достигнута буквально в течение считаных минут. Сам же Представитель Президента со своей стороны ничего не обещал. Он вообще помалкивал.

Выйдя из штаба, Степа достал из кармана визоры, включил их. Если военные действия прекратились, то радиомаскировка теряет смысл. Тем более что без оперативной информации никак не обойтись. Пошарил по ресурсам, а там негусто.

Ни Деллы, ни Яги и вообще никого он в сетке не нашел – не откликались. Вот и первое затруднение обозначилось – как оповестить людей? Хотя радиоприемники у многих могут остаться включенными. И скорее всего, настроены они на волну «Радио Тамтам», где обычно передают сводки погоды и всякие малозначительные с точки зрения высокой политики новости. Негородское население частенько его слушало.

Редакция этого радио на вызов не ответила, студия тоже не откликнулась, что, в общем-то, было понятно. Наверняка их помещения погребены под развалинами Сити. Зато выйти на сервер представительства оказалось проще простого. Он продолжал работать, как ни в чем не бывало, – это наводило на мысль о том, что и электростанция, и линии электропередачи тоже исправны. Что делать дальше? Если десантники перестанут убивать, то задачу свою Степан мог считать выполненной. Пусть и случайно все вышло, и выглядело курьезом, и вообще больше походило на какое-то жульничество.

Ну, ошиблись дяденьки военные, посчитав, что за ним стоят то ли крупные силы, то ли влиятельные группировки. Хотя, может быть, и стоят? Он сейчас ни в чем не был уверен. Зато он удав. И будет спокойно размышлять. Нет, не о том, как прикончить Георгия Константиновича, отдавшего и исполнившего мерзкий приказ. Это подождет. Ему нужна связь со своими. А где их искать? И посоветоваться не с кем. Зайти, что ли, к Лехе-воспитателю? Вроде нормальный дядька.

– Привет, Леша! Можно к тебе?

Степа ничуть не был удивлен тому, что его давешний знакомец гонял на карте материка какие-то символы. Карта электронная – обширный экран. Символы непонятные. Ну да он здесь не для того, чтобы разбираться во всяких тонкостях.

– Привет, Степа. Видел, как ты убедил Геркона перестать хорохориться. Славно вышло.

– Это вы так Георгия Константиновича зовете? Забавная кличка. Присоветуй мне, неразумному, как связаться с людьми на материке. Сетка в порядке, но визоры и мобилы у всех обесточены. Ни к кому не достучишься.

– Да, нужно это как-то разруливать. Только давай обождем чуток, пока дивизионные связисты вернут нашим контроль над спутниковой группировкой.

– А что, они перехватили управление?

– Естественно. Навигация, разведка и связь в зоне военных действий. Сам понимаешь. Полагаешь, нужно оповестить народ о том, что пора коннектиться? А как?

– Местные жители любят радио «Тамтам». Вот бы дать уведомление на его частоте.

Алексей поклацал клавишами, что-то посмотрел, нырнув на пару минут в визоры.

– Знаешь, передатчик сохранился и даже несущую гонит в эфир. Вопрос лишь в том, как в него воткнуть микрофон.

– Как полагаешь, подбросят меня ваши пилоты до берега? Семьсот-то километров мне на мотопараплане не осилить. Елки! Да самого параплана я сюда не прихватил.

– Если Евсей Елисеич прикажет – отвезут. Что-то мне подсказывает – не откажет он тебе. И знающего парня с микрофоном в помощь командирует. Не хочешь послушать, о чем отцы командиры толкуют? – Леха протянул Степану наушники.

– Нет, ты представить себе не можешь, Евсей, что значит сформировать, обучить и подготовить к десантной операции такую дивизию! – В голосе комдива хорошо слышались хмельные нотки. Командиры продолжали банкет после ухода юноши. – Два года – это не такой уж большой срок, если начинаешь практически с пустого места. Правда, с матчастью проблем не было – все самое новое, лучшие образцы. И новобранцев отбирали специалисты-психологи по критериям устойчивости к стрессу и максимальной адаптивности в недружелюбном окружении.

Знаешь, ребята подобрались с виду не самые умные, но рьяные и без комплексов. Ни одного чистоплюя. Что прикажешь, то и делают. Психологов прислало отделение корпорации «ПНД». Они вообще большую заботу проявляли о нашей скорейшей подготовке. Я уже потом понял почему. У них тут, на Прерии, по государственному контракту стройка разворачивалась, вот, видимо, и почуяли, что местные начнут насчет независимости шевелиться, и хлопотали, как могли. Частей-то, подобных нашей, раньше, считай, и не было. Наливай.

После короткого перерыва со стуком стаканов и вилок заговорил хозяин кабинета:

– Так, что же, выходит, у тебя в основном совсем молодые парни?

– Офицеров прямо из училищ тоже психологи отобрали, из того же университета специалисты. Корпорация их наем оплачивала. Так что у меня взводные и ротные все как на подбор энергичные парни. Тех, что от батальона и выше, конечно, искали в войсках. Но это было несложно – контракты им предлагались отличные, лет за пять можно обеспечить себе безбедную старость. Говорю же – элитой себя ощущали. Это, знаешь ли, мобилизует.

Осваивали новую технику, отрабатывали десантирование. Сам понимаешь, с орбиты высадиться на планету немалых средств стоит. Но учения всей дивизией проводили дважды, не считая тренировок подразделениями, которым я уже и счет потерял. Особенно настойчиво, помню, предписывалось нам отрабатывать штурм сельских поселений, что неудивительно. И еще взаимодействие с вертушками, оснащенными оборудованием для поиска людей в зарослях.

И вот, как только часть обрела боеспособность – получили первую боевую задачу. Ты понимаешь, какое воодушевление охватило личный состав?! Контракт боевой, это тебе не пуп царапать. А противник – пейзане, живущие в хижинах, да городишко с населением в двадцать тысяч наполовину из деревянных халуп. Независимости они, видишь ли, захотели. Потому и установка максимально жесткая – выжечь каленым железом и даже семени на развод не оставить. Все, кроме ГОКа, – там, мол, сама корпорация разберется, так что в ее дела не встревать.

Ну и карты объектов для уничтожения. Правда, бомб на все, что надо зачистить, за один раз мы с собой взять не смогли, так что за нами следом целый конвой должен был подойти. Но уже после первого удара никакого сопротивления просто быть не могло, оставалось только разыскивать разбежавшихся пейзан, да отстреливать. Технику для их обнаружения тоже должны были доставить следом.

И все шло точнехонько по плану. Подошли мы скрытно, спутниковую группировку взяли под контроль штатно, атаковали практически с ходу и первую цель разнесли, словно на стрельбище. Но на этом удача от нас отвернулась. Хряпнулся транспорт. Второй приземлился так, что не может взлететь, а вертушки, что на нем прибыли, кто-то валит, едва они отрываются от земли. Бойцы заняли город, но людей в нем нет. Какая-то автоматика еще держит работу электростанции и сохранившуюся часть электросети. На севере окопалось несколько тысяч вооруженных горожан, атаковать которых, хоть они и почти ничему не обучены, опасно. Начнут все разом беспрерывно палить, и могут много моих бойцов пострелять.

Еще одна группа горожан, тоже все с оружием, то и дело тревожит охрану аэродрома. А начнешь их преследовать – засада. Тут же выясняется, что только четверть ракет накрыли цели в сельской местности, а остальные легли мимо из-за какого-то сбоя в системе позиционирования. Мирные пейзане, даже дети, носят оружие, которое применяют всегда из укрытия, причем предпочитают целить в спину. И, несмотря на комплекс прививок, сделанный всем без исключения, все чаще отмечаются случаи диареи.

А здешние животные! Они что, в сговоре с местными жителями? Один взвод в полном составе съеден слоносвиньями. Второй наполовину вытоптан носорогами, а еще докладывают о том, что саблезубый тигр сожрал нескольких бойцов, отлучившихся по нужде. Ядовитые змеи и насекомые, кусачие твари из толщи земли и теплокровные ящеры, отрывающие ноги. Это не та пасторальная планета, к умиротворению которой мы готовились, а фильм ужасов!

– Как полагаешь, Евсей, смогу я хотя бы спустить людей с орбиты?

– Если поможешь этому юноше, то шанс есть. Он ведь молод, наивен и искренне желает сеять добро. И просто не понимает, какой волшебный шанс дала ему в руки судьба.

Глава 39

Радио «Тамтам»

Опять он в дороге. На этот раз его везет не подводная лодка, а военно-транспортный самолет. В просторном брюхе установлены несколько кресел для пассажиров и еще немало места осталось для груза. Впрочем, сейчас на этой поляне пусто, хоть танцуй. Но танцевать не хочется, иллюминаторов в бортах нет, так что даже на пустынную гладь океана или на облака и то не посмотришь.

Поэтому Степан делал вид, что подремывает, а сам гонял в голове непривычные мысли.

Итак, сегодня утром он высадился на острове Тэра и пришел на военную базу. Вчера – дрых на подводной лодке, а еще позавчера, сразу после полуночи, все, собственно, и началось. Надо же, сколько событий случилось! А что же дальше? Хороший вопрос. А не попробовать ли проанализировать ситуацию по папенькиному методу? Сначала – расклад. Итак, связь с центральной планетой утеряна, и, возможно, контакт с остальным человечеством более никогда не состоится – ведь неизвестно ни кто этот портал открыл, ни кто закрыл.

Хотя есть вариант, что дорога в Солнечную систему снова появится через час или через год. Или через век. В любом случае, исключать такую вероятность нельзя. С первым пунктом все ясно. А что у нас идет вторым? Вторым – состоявшаяся трехдневная война, к прекращению которой он должен приложить все силы. Нет ничего важнее сохранения человеческих жизней, и если где-то кто-то может думать иначе, то здесь, на Прерии, по-другому просто нельзя.

Итак, его задача – как можно скорее вернуть планету к мирной жизни. Поможет ли это сохранить жизни космодесантникам, Степе было как-то безразлично. Не считал он людьми тех, кто, нанявшись по контракту, отправился убивать мирных граждан просто потому, что начальство назвало тех мятежниками. Уничтожать этих выродков не следует по одной-единственной причине – они ведь станут сопротивляться и при этом могут погибнуть те, кто наверняка жаждет отомстить за родных или друзей.

Выродков. Специально отобранных психологами, оплаченными корпорацией, ведущей строительство ГОКа. Эту последовательность необходимо хорошенько запомнить. Но сейчас ему надо уделить больше внимания прогнозу событий.

В условиях изоляции начнется борьба за власть. Отмахиваться от нее, как раньше, аборигены больше не должны. Кто же раньше всех появится на политической арене оставшейся в изоляции планеты?

Ассамблея коренного населения – тут и гадать нечего. Ее формально поддерживают тысяч тридцать, особенно на юге, в нефтеносных районах. Кстати, там и высадка войск прошла по плану – усиленный вертушками батальон – это для тех мест солидная сила. Наверняка бои идут нешуточные. Да и в окрестностях Ново-Плесецка формирования горожан беспокоят десантников на аэродроме. Так что, если провести выборы, – позиции у них, назовем эту группу сепаратистами, окажутся сильными.

Второй силой выступит та часть аборигенов, численность которых оценивалась тысяч в семь человек. Их еще иногда называли голозадыми или другими презрительными кличками, подчеркивавшими отсутствие меркантильности у этих людей. Собственно, Степан себя к ним причислял. Довольно сплоченно, кстати, действовали, то есть какое-то не вполне понятное единство их скрепляло. Энтузиазм? Альтруизм? Общая цель? Неважно. Сейчас надо думать о другом.

Третья сила – корпорация. Это отдельный мирок, огороженный, охраняемый собственной армией. Возможно, в дела остальных они вмешиваться не станут. Но их довольно много. Примерно столько же, сколько жило в Ново-Плесецке.

Степан связался через визор с сервером представительства и уточнил. Восемнадцать с небольшим тысяч. Солидный массив. Правда, это толпа, а не команда. Основная масса – недавние школьники. Тем не менее у корпорации есть собственные силы поддержания порядка. Лошадка, в общем, серенькая, и как она поскачет – непонятно.

Четвертая группа – военные с базы. В их руках спутниковая группировка на орбите, а значит связь и доступ практически ко всей информации. При этом они, в большинстве своем, лояльны по отношению к аборигенам как ассамблейским, так и голозадым. И уважают командира своего Евсея Елисеича, который весьма дипломатичен, как показалось Степану. Осторожный и предусмотрительный командир обычно любим подчиненными. То есть отсюда особой борьбы за власть ожидать не приходится. Работники этой базы с местным населением в ладу.

Горожане Ново-Плесецка еще составляют изрядную массу. Часть их, те, что записались в федеральную милицию, и другие, праздновавшие в ночь начала боевых действий в Белом Городе, скорее всего склонны будут оказать поддержку лично ему, Степану. Если разум у них не поотшибает.

Вот вроде и все. Стоп! Космодесантная дивизия. Несколько тысяч человек, спаянных дисциплиной. И неизвестно, сколько у них оружия и боеприпасов. Пропажа связи с метрополией – отличный случай для того, чтобы комдив объявил на планете чрезвычайное положение и принял на себя всю полноту власти, сделавшись диктатором. Разумеется, это возможно будет только тогда, когда его люди окажутся на поверхности планеты, а население выйдет из лесов и вернется к мирной жизни.

Уничтожать население теперь не в интересах космодесантников, потому что планета останется без работников, а власть обычно захватывают не для того, чтобы трудиться на плантациях и в коровниках. Хорошо, что вовремя об этом подумал.

Кстати, позиция командира местной базы остается выигрышной независимо от того, как распределятся портфели на Олимпе власти. Прекращение возникшего противостояния сейчас в интересах всех, кто остался на Прерии.

Посадка транспортного самолета на аэродром прошла без приключений. Выйдя по наклонному трапу, опущенному с кормы, Степа с интересом осмотрелся. Все стояночные площадки были заняты. Кроме привычных силуэтов самолетов и коптеров, которых немало скапливалось здесь и в обычные времена, приличное количество космических челноков выстроилось довольно плотным рядком, обнесенным со стороны края летного поля наскоро собранным изо всего, что попало, забором.

«Это они от повреждений пулями при обстреле защищаются», – была первая мысль.

Бойцы местных формирований, что ушли якобы на учения на запад к горам, таким образом выражали свое неудовлетворение по поводу разрушения их домов и гибели тех, кто не пошел на праздник в Белый Город.

Сейчас здесь было пустынно. Умиротворители не маячили на открытой местности, предпочитая укрываться за стенами служебных построек. Оконные проемы были заложены мешками, и кое-где торчали перископы. Захватчики чувствовали себя осажденными. Не наблюдалось тут непринужденности в поведении.

В сопровождении телохранителей и двух связистов Степа прошел знакомой дорогой мимо разрушенной окраины Сити, где среди руин уже не угадаешь места, на котором располагалось кафе Фомы.

«Жив ли кабатчик?» – мелькнула мысль.

Здание школы уцелело. В нем был развернут госпиталь. На веревках сушились постиранные бинты. Да, этот признак говорил о затруднениях со снабжением ярче, чем любые доклады.

Дальше по дороге, поднимавшейся по пологому склону, вышел на покатую вершину холма. Среди отдельных деревьев уже не определить, под которым из них стояли они с Деллой в ту кошмарную ночь бомбардировки. А вот и каменная башенка, наверху которой установлен сложный антенный комплекс, а на нижних этажах размещена аппаратура. Дверь следов повреждений не имела и легко открылась ключом, который не забыл прихватить с собой один из связистов.

Пока военспецы разбирались со своими примочками, Степа поднялся повыше, стараясь не приближаться ни к антеннам, ни к фидерным линиям, и выглянул в окошки, устроенные на все четыре стороны. Прямая видимость на вершины гор, где наверняка стоят другие аналогичные сооружения, – что еще нужно? Наконец его пригласили к микрофону, провод от которого протянули к одному из ящиков с лампочками.

– Если нажать вот эту кнопку, то, пока держишь, звук уходит в эфир как раз на «Тамтаме», – пояснил техник.

Степа помедлил секунду, припоминая, что он должен сказать, а потом нажал на податливую пуговку.

– У микрофона Степан Асмолов. Довожу до сведения тех, кто меня слышит, что портал, через который наша планетная система была связана с Землей, утерян. Перспективы восстановления сообщения с метрополией неизвестны.

Вторым важным обстоятельством, которое следует знать всем, является то, что дивизия космодесанта с приданными ей для усиления частями начала на Прерии операцию. Цель ее – уничтожение всего населения. Предлагаю при встрече с этими выродками отдавать себе отчет в том, какой приказ они готовы выполнить.

Так вот! После надежного установления факта невозможности связаться с метрополией командир дивизии попросил нас прекратить военные действия и отдал своим подчиненным приказ об отмене поставленной перед ними задачи. Со своей стороны я прошу не нападать на космодесантников, поскольку они вооружены, а гибели наших людей желательно избегать. Нас и так на планете немного.

Представитель Президента на Прерии скоропостижно скончался, его заместители арестованы, и теперь я, Степан Асмолов, исполняю их обязанности. Код для связи со мной… – Он назвал длинную последовательность цифр. – Найти меня можно в здании представительства в Белом Городе. Мне остро требуются сотрудники радио «Тамтам» для налаживания оповещения и следователи городской полиции для того, чтобы разобраться с причинами произошедших событий.

Кажется, все сказал.

Вскоре прозвучал сигнал визора. На связи был папа.

– Степка! Ну разве можно такое прямым текстом и во всеуслышание! – Не сразу и поймешь, чего больше в отцовском голосе, радости от того, что сын жив и здоров, или недовольства от того, что он наболтал.

– Пап, как мама?

– Она тоже тобой недовольна.

– Вот и хорошо, что вы оба живы. А ничего страшного от моих речей не станет. Люди все равно во всем разберутся, просто так будет меньше жертв.

– А о своем будущем подумать ты, как всегда, позабыл. Тебе ведь предстоит политическая карьера, и необходимо взвешивать последствия собственных высказываний.

– Да ну, пап, какая карьера? Утрясется все, и я вернусь туда, откуда прибыл. Там важные дела затеваются. Делка займется работой с арбузами, а я ей предметные стекла буду протирать. Детишек заведем и позовем вас с мамой с внуками потетешкаться. На фига мне политика? Ты просто не представляешь себе, как тут интересно!

Папа как-то увял и попрощался. Степа взглянул на стоящего рядом с ним связиста и на диктофон в его руке:

– Записали, что я наговорил?

– Да. Сейчас запустим фонограмму на трансляцию по кольцу, пока кто-нибудь из редакционной студии не перехватит канал вещания.

Еще не дошел от башенки с радиоаппаратурой до окраины Белого Города, как получил на визоры вызов от Деллы. Она обругала его охальником и велела добавить в оповещение, что летательным аппаратам летать над планетой опасно, пока небо не будет разминировано. Пришлось срочно возвращаться и наговаривать добавку к предупреждению на диктофон, дождавшись конца воспроизведения предыдущей записи, в которую, как выяснилось, попал и разговор с отцом. Вот почему жена ругалась таким радостным голосом! Он же сказал, что хочет детишек завести. Ей это заявление понравилось, а вот трансляция на всю планету смутила почему-то.

Он же добрался наконец до рабочего места Представителя Президента и первым делом распорядился, чтобы всех впускали и выпускали беспрепятственно – не хватало ему еще хлопот с пропусками-допусками, тем более что нет вокруг никого. Так что автоматику дверей просто перевел в положение «не заперто». Естественно, поскольку сотрудников аппарата в здании не было вообще, то пришлось коннектиться со служебными программами самому, благо допуск у него был самый высокий, и приоритет безусловный.

А потом взялся за первоочередные дела. Надо было срочно приводить в рабочее состояние космопорт и принимать вояк с орбиты. Для этого с севера следует подогнать сейнер, на котором доставить работников стартового комплекса и начать работы по очистке посадочного стола и приведению его в порядок.

Благо население начало понемногу появляться в сети и он связался с тем самым дядькой, что так активно мельтешил вокруг него в день, когда он тут организовывал выход на учения формирований федеральной полиции. Они тогда обменялись контактами, а сейчас этот человек оказался в том самом лагере, куда отправилось и воинство, и празднующие. Деятельный мужик и толковый, быстро все организовал.

Потом Рустамка-каботажница через визоры пристала с вопросом, где разместить больных из городского стационара, которых у нее два битком набитых сейнера. Сейнеры стоят на якорях в бухте в устье ущелья Бедного Йорика. Растерялся. На месте корпусов медгородка были сплошные развалины, а он, лопух, тогда, организовывая отвод из-под удара городского населения, даже не вспомнил о людях, находившихся на излечении! И что сейчас делать, не знал.

Оторвал взгляд от монитора, а в кабинете офицер, похоже – космодесантник.

– Здрассте! Ну и где мне разместить стационарных больных, что трое суток вместе с персоналом болтались в море на сейнерах? – вот так в лоб Степан и спросил, со злостью даже.

– Э-э, в гостиницах можно.

– Так что, господин военный, извольте распорядиться, чтобы бойцы с носилками срочно прибыли на причал, а разведку свою отправьте на набережную, где у нас лучшие отели, выбрать и подготовить помещения к приему немочных. Да извольте кого-то из медиков с ними направить, чтобы понимал в вопросе, а не просто бойцов. Ступайте!

– Разрешите спросить. Я получил приказ о перемирии, а вы ведете себя с нами, как с пленными. Возможно, я чего-то не знаю? – офицер смотрел ехидно.

– Перемирие не означает, что безделье! Извольте потрудиться по устранению затруднений, в создании которых приняли участие. И, прежде всего, давайте, разберемся с транспортировкой и размещением пациентов разбомбленной больницы. – Степан снова обратился к девушке через визоры: – Рустамка, сколько у тебя лежачих?

– Одиннадцать. Я слышала ваш разговор. Через семьдесят минут ошвартуемся у причала набережной, но ненадолго, нам надо уйти до начала прилива.

– Вы поняли, офицер? Поторопитесь. И пришлите связистов, у меня всего двое, а нужно срочно восстановить работу радио и телевидения. Энергетиков среди ваших людей все равно не найдется, так что не будем терять время.

Ушел офицер неохотно, а Степан уже искал работников электростанции, энергохозяйства и своих друзей-диспетчеров. Транспорт был нужен, как воздух, и прежде всего, воздушный. Беличье колесо руководящей работы набирало обороты, и дальнейшее воспринималось, как в калейдоскопе.

Делла появилась и сообщила, что небо разминировано, а связисты протянули прямо в кабинет шнур от микрофона и сказали, что теперь отсюда можно вещать на волне радио «Тамтам». Суда с больными разгрузились и побежали на север, к лагерю горожан. Работники космодрома прибыли на пирс, расположенный южнее поселка рыбаков, и уже находятся в пути к месту работы. Потом в кабинете появился тот же офицер и пристал с вопросом о том, можно ли поднимать челноки с аэродрома.

Над городом расправила свои угольные крылья бархатная тропическая ночь, а Степан терзал аппаратную военной базы, выясняя, что там нынче по поводу расхождений в данных навигационных приборов, проспался ли Георгий Константинович, поскольку космодесантники не вполне уверены, как им следует относиться к распоряжениям представителя местной администрации без команд с его стороны. Но бойцов с аэродрома на космодром отправили, потому что насадившийся на посадочный стол корабль следовало разделить на части и оттащить в сторону.

Ассамблейцы подошли, принесли своих раненых в военный госпиталь, разместившийся в школе. Клубок событий рос, наматывая на себя слой за слоем проблемы, возникающие одна за другой. Председатель Ассамблеи и пара его помощников прямо в кабинете связывались с кем-то через визоры и что-то решали, потом появился дядя Ляпа и занялся тем же. Еще несколько человек пришли, но они не мешали, так что внимания на них не обращал.

Выяснилось, что вертикальник, севший на ровное дно котловины северо-западней города, требует для старта большого объема земляных работ – его надо подкопать так, чтобы площадка под ним выровнялась, и сам он выпрямился, но для этого нужны домкраты, искать которые пришлось через радио.

А ведь суток не прошло с того момента, как он, выспавшись и отлежав себе бока, выбрался из чрева крошечной подводной лодки. Какой же длинный выдался день!

Глава 40

Степан I

Пришел папенька, сказал, что мама дома, а его отправила позвать сына и невестку на ужин. Только домой Степан и Делла не пошли – из кабинета имелась дверь в весьма неплохо оборудованные апартаменты, где и кроватка нашлась, и холодильник с едой. Тут и устроились вздремнуть. Супруга тоже выглядела усталой.

Следующие дни были заняты хозяйственными хлопотами. Вернувшиеся в город люди остались без крыши над головой, поэтому коттеджи Белого Города превратились в коммуналки, а особняки – в общежития. Челноки спускали с орбиты личный состав космодесантной дивизии и ее имущество. Корабль вертикального взлета с плато на юге принялся делать по рейсу в сутки, доставляя на поверхность планеты коптеры и самолеты, катера и бронетранспортеры. Даже танки.

Часть личного состава десантировали с кораблей «орбита – атмосфера» прямо в прерию, что в междуречье рукавов Ярновки. Туда же сбросили на парашютах немало контейнеров с боеприпасами, медикаментами и оружием. Штаб дивизии охотно сотрудничал со Степаном и его порученцами, стараясь поскорее вернуть как можно больше людей из космической пустоты в родную стихию. Комдив никак о себе не напоминал, оставаясь, по-видимому, в гостях у любезнейшего Евсея Елисеича на уютной военной базе посреди лазурного океана.

Неразбериха образовывалась изрядная. Вот, скажем, Яга заглянула спросить, где ставить шатер под контору ее торговой фирмы. Естественно, сам шатер был немедленно конфискован для размещения личного состава дивизии, а Ольге Петровне выделили комнату в представительстве, куда она и въехала со своими девочками. Аналогичная судьба постигла и Ассамблею коренного населения. Для ее размещения хватило кабинета второго заместителя. Точнее, заместительницы. Одной гардеробной оказалось достаточно для всего секретариата.

Тем не менее, несмотря на заметное уплотнение в здании представительства, отдел топографии сохранили в неприкосновенности, и группу учета, и другие технические службы. Но сквозь клубок оперативно решаемых проблем все ярче проступала обеспокоенность тем, куда девать тысячи молодых рьяных парней. Ведь ни для кого не секрет, далеко не все они мечтали о вдохновенном творческом труде. Все-таки в армии несколько иные приоритеты.

И еще настораживало то, с какой охотой Степану подчинялись все подряд. Вообще-то, особо глупых распоряжений он не выдавал. Кажется. Однако отсутствие сильного сопротивления со стороны подчиненных настораживало. И почему подчиненных? С чего это все вдруг решили, что обязаны исполнять его волю? Нет, не беспрекословно. Споры бывали и о целесообразности выполнения полученного указания, и о методе его реализации. Но ситуации всегда оказывались разрешимыми настолько легко, что складывалось впечатление, будто ему подыгрывают.

Вот, скажем, указы о демобилизации прапорщика Георгадзе и рядовых Хабибуллина и Нестеренко подсунули, потому что на планете объявлено чрезвычайное положение, и должность главнокомандующего принял на себя полномочный представитель главы государства, который этот оторвавшийся от метрополии фрагмент этого самого государства и возглавляет. Космодесантникам не надо заботиться, чем кормить и как занять троих бойцов, а дяде Ляпе нужны на Полигоне электрик, слесарь и кашевар. Вот они и сговорились, а со штабом дивизии вопрос утряс тот военный, что явился к нему первым в день прибытия.

Рустамка-каботажница двух батраков прихватит для ранчо «Короткая стрела», и сразу четверых пригласили на бойню Вязовникова, разрушенную при бомбардировке. И на них указы подписываем. А откуда тут Настена?

– Степ, мне напарник нужен в рейс, а Егорка не против водить грузовик вместе со мной. Давай его демобилизуем.

При виде Егорки почувствовал себя маленьким и незаметным. Ну что же, указом больше, указом меньше. Сейчас. Текст уже выскользнул из принтера. Интересно, смогут ли аборигены проглотить всю дивизию или оставят хоть что-то Ново-Плесецку? А вот и еще одно знакомое лицо. Леха Кузьмин с Тэры.

– Степ! Как полагаешь, хватит у нас нынче сил, чтобы организовать службу спасения? Тут, ты понимаешь, отличные винтокрылы появились с превосходной аппаратурой для поиска людей. Мне кажется, они бы пригодились особенно сейчас, когда масса городского населения оказалась в сельской местности.

– Хорошая мысль, надо попробовать. И чтобы врачей к больным возили, а то раньше только налоговых инспекторов в любой уголок планеты доставляли за государственный счет.

– Степ, директор ГОКа не дает корабли, чтобы доски с лесопилки везти. Говорит, что мы за аренду судов не платим, – это, кажется, из девчат Яги кто-то.

– А мы платим?

– Так счета же заблокированы из-за чрезвычайного положения.

– Трах-тибидох!

Длился этот кошмар довольно долго, но всему приходит конец. Понемногу напряженность рассосалась, и работа по координации деятельности населения на планете утеряла авральный темп. Появилось время задуматься хоть о чем-то, не требующем немедленного принятия решений.

Степан вызвал к себе банкиров и затребовал сведения о наличии денег на счетах и в хранилищах, а также о том, кому какие суммы принадлежат. Потом сложил услышанные числа и какое-то время соображал, много это или мало. И вообще, что делать дальше с финансами образовавшегося государства.

Прежде всего, понятно, что отбирать ни у кого ничего не следует, тем более, какая-то сумма в распоряжении представительства имелась. По нынешнему времени – в государственной казне. И казну эту, как он вычитал в книжках Академии управления, надо пополнять за счет сбора средств с населения и торговли. Ну-ка, ну-ка, какие виды налогов существуют на свете? Позаброшенные за последнее время материалы учебного курса были извлечены из памяти визоров, и Степан погрузился в таинства великой науки наполнения государственного бюджета.

Видимо, он здорово торопился из-за того, что за последнюю пару недель спешка вошла в привычку. Запутался, занервничал и написал указ о замене всех налогов одним-единственным – налогом с продаж. Причем сделал его максимально упрощенным. С каждого полученного рубля одна копейка должна была попадать от получателя на счет, которому он, недолго думая, присвоил первый номер. А все остальное налоговое законодательство отменил.

Написал, перечитал несколько раз и пригласил к себе Юрика. Соломон Пантелеймонович Засецкий, старейший юрист Прерии, переписал бумагу своими словами, отчего вышла она втрое длинней, но смысла не потеряла. Скорее, сделалась даже твердокаменней, поскольку теперь гарантированно исключала любые обходные варианты толкования.

– Ты же отдаешь себе отчет, Степа, что обкладываешь налогом и пенсии, и стипендии, и гонорары? Взятие ссуды или кредита и возврат. Любое перемещение денег со счета на счет приведет владельцев к потере одной сотой части пущенных в дело оборотных средств. Даже выделяя ассигнования на выполнение государственных проектов, ты получишь этот же результат, – мужчина лучезарно улыбнулся. – И это приведет к резкому падению численности бухгалтеров. Большинство бизнесменов откажутся от их услуг. Сотрудникам ведомства по налогам и сборам тоже придется искать себе другую работу.

Проводив гостя, Степа спустился на один этаж и заглянул к Яге.

– Ольга Петровна, пока тут у нас еще чрезвычайное положение, я вот такой указ придумал. – Он подал ей бумагу.

Прочитав проект указа, женщина вернула документ:

– А чего, подписывай да оглашай. Хотя, знаешь, того, что наберется, тебе на службу спасения не хватит. Ты же не собираешься спасать людей на коммерческой основе? И школы получатся только частные или за счет общин их будут содержать. Но с ними – дело привычное. А вот врачам точно придется за деньги людей лечить. Не наберешь ты при такой ставке налогообложения средств ни на зарплаты, ни на лекарства, ни на больницы.

Этой бумаге Степа ходу не дал.

Управленческая структура, существовавшая до начала военных действий, довольно быстро восстановилась и начала работать. Люди просто вернулись на свои места и занялись привычным делом. Конечно, из-за разрушений многим конторам пришлось тесниться в наскоро сколоченных сараях, но строительные работы потихоньку разворачивались.

Удалось произвести и подсчет потерь – около тысячи человек погибло на планете в результате внезапного нападения. В основном – в результате бомбардировки. А личный состав перевозимой с орбиты дивизии достаточно быстро рассасывался, перебираясь в селения, разбросанные по половине материка. Хотя в Ново-Плесецке людей в форме и с боевым оружием встречалось особенно много.

Степа умышленно не стал заниматься ни кадровыми перестановками, ни преобразованиями в области финансов, похоронив свою затею с изменением порядка налогообложения. Банки начали выдавать кредиты, страховые компании отбивались от погорельцев и заявляли о своей финансовой несостоятельности. Жизнь возвращалась в привычное русло. Цены на продукты питания поколебались и вернулись на старый уровень, зато промышленные товары стали дорожать – подвоза с Земли больше не было.

Работу аппарата представительства Степин отец наладил без особого труда – он тут всех знал и ситуацией владел хорошо. Немного потеснил кое-какие кабинеты, устроив на тех же площадях Ассамблею коренного населения и торговую фирму Яги, собрав таким образом под одной крышей все силы, влияющие на ход жизни планеты. Люди общались накоротке и многие вопросы решались легче, не доходя до верхнего уровня, даже если случались разногласия.

Степан и Делла сидели на открытой веранде на пляже, протянувшемся вдоль набережной Белого Города. Вдали, у кромки прибоя, угадывались туши пакицетов, выбравшихся на ночь из воды. Ложка скребнула по дну вазочки – мороженое съедено. Делла тоже заканчивала свою порцию. За соседним столиком сидели Захар и Тарх в форменных рубашках полицейских, завязанных на пупке уставным узлом. Вернулись мужики в патрульно-постовую службу, потому что в городе нынче неспокойно. Не то что безобразия всякие, но множеству вооруженных молодых людей, что появились тут не так давно, приходилось объяснять особенности поведения в этом городе. Например – почему не нужно стрелять в тех же пакицетов.

Вот и пришлось опытным работникам правоохранительных органов возвращаться к знакомой работе.

За другим столиком молодые офицеры усиживали кувшинчик кукурузовки и голоса их звучали громко и отчетливо. Степа не раз подмечал, что люди иногда словно нарочно демонстрируют окружающим богатство своего неповторимого внутреннего мира, делятся безграничной мудростью и беспредельностью кругозора, осведомленностью и причастностью к великому.

Временами бывало интересно послушать.

– Ну, рассказывай, Мишка, что там было у вас на юге. А то после сообщения, что сели штатно, как отрезало.

– Сели мы действительно штатно. – Этот офицер был выше ростом и худощав. – Мне со взводом выпало проложить дорогу с плато на равнину, а места там гористые, так что потопали мы ножками. Недалеко ушли, всего-то километров на семь, как передовой донес, что вышел к селению. Оно и на карте помечено как первое к ликвидации, так что все по плану.

Взвод мой развернулся, как положено, выдвинулся на исходный рубеж по кромке зарослей, а я принялся рассматривать постройки и людей.

Гляжу, забор из сетки, за ним куры расхаживают, и ребенок сыплет им что-то – в этом возрасте еще не поймешь, мальчик или девочка – в рубашке до пят. Вот тут-то меня и торкнуло. Что, приказано вот этого малыша убить? Мне? Да (длинная тирада) видел я этот приказ. Дал команду скрытно отойти и направляться к следующей цели.

А там девчата картошку окучивают. Правда, вооружены действительно все поголовно, но это понятно почему. Мои бойцы уже грохнули зубастика, что пытался рядового задрать. И что? Нам этих красавиц предписано перестрелять?!

Парни смурные все, на меня зверями смотрят. Дал я команду на отход и вернулись мы обратно. Сдаю командиру ремень и оружие и говорю: расстреливай, но палачом я не буду. И парни мои броники поснимали, карабины сложили и построились. А слева взвод Корнилова вниз по склону возвращается. Двое хромают, у одного рука на перевязи, но все налицо. Стоим, ждем.

Приблизились они, на нас посмотрели и тоже давай оружие складывать. Тогда ротный сам пошел с отделением. Вернулся через два с половиной часа, велел всем взять оружие и начинать оборудовать лагерь. Разведку только разослали во все стороны, но это уже когда они с комбатом потолковали. А с корабля сгрузили вертушки и отогнали на безопасное расстояние, но сам вертикальник так и не улетел. Говорят, какая-то неполадка у них случилась, а только думаю я, что неполадка эта такая же, как у нас. Люди ведь разговаривают между собой, так что про кормящую кур голозадую мятежницу им наверняка рассказали.

– Такие же проблемы и здесь возникли. – Второй офицер был плотнее и выглядел старше. – Мы захватили полосу для посадки челноков и приняли сразу целый батальон. Потом госпиталь срочно перевозили на поверхность и разворачивали да наших людей из рухнувшего корабля доставали. А потом, когда пришел челночкам нашим черед лететь на орбиту за подкреплением, то первый же пилот сначала попытался сломать шасси, но не вышло у него. Зато остальные сообщили, что навигация у них поотказывала. А уж почему, уверенно не скажу. Может быть, посмотрели на руины города? Или из-за сбитых вертушек? Летуны-то не больно нам, топтунам, объясняли свои мотивы.

– Так что, выходит, сдулась наша дивизия, как воздушный шарик, так ничего и не сделав?

– Нет, Миша, тут, за перевалом, успели набедокурить. Правда, большинство ракет по целям не попало, грохнулись рядом с поселками и местных жителей о предстоящем визите предупредили. А они помирать оказались несогласными и давай отстреливаться. Один взвод вообще в воздухе перебили, другому купола пожгли напалмом с самолета. Устроили войнушку типа «кошки-мышки». А тут тебе еще и слоносвиньи, и носороги, и тигры саблезубые – в каждом ландшафте у аборигенов, оказывается, свои союзники имеются. Плюс к тому сами люди к оружию привычны да еще и передвигаются скрытно просто по жизни, чтобы этим же самым союзникам уступать дорогу еще до того, как будут обнаружены.

А теперь выяснилось, что есть среди старожилов несколько человек, у которых родные погибли. И парни эти нашего брата выслеживают и отстреливают. При полном попустительстве властей, заметь. Так что ношение формы или любой ее детали по ту сторону Большого хребта – дело рискованное.

– Да уж, планетка не курортная. Так что с нашей дивизией происходит? Никак в толк не возьму. Слухи идут, что масса народа демобилизуется, а что со штабом, с командиром?

– Геркон наш, как почуял, что пассивное сопротивление личного состава нарастает, словно снежный ком, сразу на здешнюю военную базу подался, тем более что местные как-то умудрились грохнуть портал и связь с центральным командованием исчезла. А уже через пару часов прошла отмена боевого приказа и поступило распоряжение вести себя выдержанно и действовать по обстановке с целью сохранения личного состава. Ну, мы сразу поняли, что комдив с завязки соскочил и не меньше литра залил за воротник. Сидим, понимаешь, по сторонам озираемся. Чуть погодя на полосу сел транспортник не из наших – чисто атмосферный самолет, а оттуда с полдюжины парней вылезли и утопали в город. Вскоре поймали местную передачу, что, мол, кончаем войну. Только диктор нас выродками обозвал, но велел не трогать, потому что мы и убить можем. Дал, в общем, понять, что как к дерьму относится.

– Знаешь, Коля, слышал я это выступление и на Степана этого Асмолова сердца не держу. Ты бы посмотрел через прицел на ребенка, кормящего кур, тоже бы себя говном почувствовал. Ну, ладно. Проехали. Так мне сказали, если я рабочее место и пристанище себе найду, меня сразу демобилизуют. Ну, я посмотрел в сети предложения, так тут в основном в батраки зовут. Как-то некузяво выходит на дядю ишачить, никакого резона не вижу наниматься.

– А ты, Миша, хотел в брокеры или в дилеры? А то, может, в менеджеры? Таких желающих сейчас и своих тут с избытком хватает, потому что куча предприятий разорена. Правда, электриков или механиков, или других профессий ребят тоже берут охотно и на верфь, и в ремонтные мастерские. Авиатехников особенно ценят, но их со службы не больно-то отпускают. Опять же спасательную службу формируют и на военную базу кое-каких спецов переводят. Нам-то, крылатой пехоте, по профилю тут не устроиться.

– Слушай, Коля, а кто тут всем заправляет? Может, в охрану к нему попроситься? Чай, на немаленькое жалованье можно рассчитывать. Неохота мне с мотыгой под здешним солнцем горбатиться.

– Ты только за стул держись, чтобы не упасть со смеха. Здесь нынче Представитель Президента оказался на вершине, а только не знаю, как это вышло, но комбат его видел – пацану лет восемнадцать. По всему выходит, охрана ему без надобности, потому что, как и все местные, он ружья из рук не выпускает. Ну, да ты таких много видел.

– А почему такого молодого решили наверх посадить?

– Никто и не решал, он сам как-то просочился, и вдруг оказалось, что это всех устраивает. Вот понравился чем-то народу такой диктатор. Законным путем его не сместишь, перевыбрать тоже не получается, потому что он – должностное лицо, назначенное на этот пост приказом. А отдать отменяющий приказ здесь некому. Только он сам и имеет право себя уволить и назначить на это место кого-то другого. Казус, понимаешь! Но только местные это положение дел одобряют и, ты не поверишь, слушаются этого юношу.

– То есть получилась монархия? Если этот парень назначит своим преемником собственного сына, то называйся он хоть Представителем Президента, хоть кациком, наследование власти обеспечено. Знаешь, Коля, это даже интересно, пожить при царизме. Я про такое только в книжках читал. Ну, а как он правит?

– А фиг его знает как. Чтобы кого-то казнил или миловал, таких слухов не было. Похоже, сам живет и другим дает.

Офицеры расплатились наличными и ушли. Степа обменялся взглядами с Захаром и Тархом. Улыбнулись. Тарх не заметил, наверное, но его напарник и Делла с мужем давно распределили зоны наблюдения и не забывали поглядывать на то, что происходило вокруг. Царь ты или диктатор, Прерии наплевать.

Глава 41

Схлынул угар

После получения столь исчерпывающего и непредвзятого описания происходящих событий, прослушанного на веранде с мороженым, Степан принялся за анализ ситуации на планете с легкой отстраненностью. Ведь трудно не понять, что его разыгрывают. Не в смысле – шутку с ним шутят, а словно козырную карту приберегают для главного хода игры.

И что же это за игра? А главное, что же это за ход?

Выходит, все дело в портале. Вдруг он откроется?! И тогда при возобновлении контакта с метрополией все окажутся белыми и пушистыми, потому что при возникновении затруднений подчинились представителю главы государства. То есть если кому-то там наверху что-то не понравится, то сразу понятно, кого следует во всем обвинить. Его, Представителя Президента. Так что и командир базы, и комдив, и все чиновничество дружно взвалят на Степана ответственность за любые прегрешения, допущенные им.

Именно поэтому, пока он не производит реорганизаций или кадровых перестановок, все довольны. Так что космодесантную дивизию он расформировывать тоже не будет. Посадит ее, похудевшую, но сохранившую структуру и технические службы, на остров Полигон – там полоса для челноков почти не растрескалась, нужно будет только подремонтировать ее. Но об этом надо потолковать с дядей Ляпой. Как-то он отнесется к тому, что на территории акционерного общества «Морковкин и Ко», рядом с его любимой ростовой, появятся парки, мастерские и штаб воинской части?

Ладно, если не слипнется на Полигоне, можно будет на космодроме расположить. По большому счету, гражданским для использования он сейчас не нужен. Точно, чтобы и вертикальники тут же базировались. Жалко, что их осталось всего два, но, может быть, удастся починить тот, который упал? Его вроде аккуратно разбирали. Стоп, технические детали потом. Пока нужно постараться увидеть картинку в общем!

А в общем, действительно, он просто всеми силами старается восстановить на Прерии ту же самую ситуацию, при которой вырос и к которой привык. Ну, добавится еще одна воинская часть, которую, кстати, не он сюда прислал, да еще служба спасения будет организована, но за это голову не снимут. Так что, в случае чего правительству метрополии и ругать-то его будет не за что. Даже сепаратисты из Ассамблеи коренного населения утихомирились, потому что независимей, чем сейчас, планета уже не станет, и все средства от любой деятельности на ней же и остаются.

Теперь имеет смысл сообразить, нет ли каких-то странностей, намекающих на то, что он не все обозрел, а выпустил из виду нечто важное. Конечно, есть. Закрытый портал. Людям такое деяние, скорее всего, не под силу. Байки об инопланетянах здесь, конечно, циркулируют, да вот только этот фольклор распространен повсеместно, а с доказательной базой у этих «сведений» дела обстоят не слишком хорошо.

Авария корабля на космодроме, сопровождавшаяся красочным фейерверком, тоже выглядит неожиданной. Аборигенам такая выходка просто не под силу. Да они совершенно неспособны на такой ход в силу особенностей воспитания – слишком ценят и человеческие жизни, и плоды трудов людских.

То есть, определенно, кто-то незнакомый похлопотал, хотя в этом случае инопланетное вмешательство вовсе не обязательно. А еще Делка говорила, что на ее небесных минах подорвалась одна вертушка, а их погибло три штуки, значит, две уконтрапупил другой участник событий.

Вот ведь незадача, новая загадка вылезла. Это он, выходит, вычислил наличие еще одного игрока. Тайного. Хотелось бы заподозрить корпорацию «ПНД», на которую давно хочется навесить всех собак, да только это им должно быть неинтересно. Разрушение портала означает уничтожение рынка сбыта. А вот кому такой результат может быть интересен? Только тому, кто злобствует со страшной силой на акул бизнеса.

Долго думал, но даже на самом краешке фантазии не мелькнуло ни одной мысли. Разве что ассамблейцам! Но они не знали о готовящемся нападении. Сами ведь из города ушли, просто скопировав его, Степана, действия. Не клеится версия с сепаратистами.

Вот! Загадка на загадке. Сначала ГОК на пустом месте, потом неизвестная сила, противодействующая попытке геноцида. И как увязать обе загадки в пределах одной модели?

Не идет мысль. А если зайти совсем издалека? Загадка, непонятность, тайна… тайна, тайна, тайна! Тайная организация, тайная служба. Хм! Происки тайных служб? В принципе, на это можно списать все, что угодно. Мало ли чего не натворят секретные агенты в процессе выполнения своих мудреных миссий! Достаточно посмотреть несколько видиков, и никаких сомнений в возможности такого варианта не останется. Сейчас речь о другом. В воинских частях обычно водятся всякие специальные товарищи, которые о других секретных и тайных сотрудниках немножко знают.

А из знакомых ему военных Лешка Кузьмин, тот самый, бывший воспитатель, что сейчас организует спасательную службу, наверное, подскажет, к кому обратиться. Ну, там, особый отдел или контрразведка – должен человек суметь объяснить, что у них там заведено. Чай, не чужой он в воинской части! Если и не знает наверняка, то, по крайней мере, слышал хоть что-то.

Делла так ни разу и не зашла к Степкиным родителям. И папенька при ее виде всегда себя чувствовал как-то неважно. Непонятно, что за кошка между ними проскочила, но, похоже, обе стороны друг другу не рады. Когда сам он бывает у предков, то о его семейных делах разговоры не ведутся, хотя ни одного слова попрека в адрес избранницы ни разу не прозвучало. Даже намека не было.

Зато лапушка часто подолгу гостила у Саньков. Щебетали о чем-то с Шурочкой, ставили кулинарные опыты. Степа тоже заглядывал к друзьям, поднимая свой мотопараплан с набережной и перелетая через залив. Заодно была возможность посмотреть собственными глазами на то, как идут восстановительные работы. А по соседству с Саньками устроился Алексей Кузьмин. Приобрел участок и установил на нем пару армейских палаток, где и разместился с супругой и чадами. Так что увидеться с ним было несложно. Вот только поговорить хотелось с глазу на глаз, а это не во всякую минуту возможно – детки у мужика беспокойные, и спрятаться от них непросто.

Но сегодня выходной, и супруга утащила отпрысков в город, а Степан с Алексеем занялись санитарным комплексом: баня, прачечная и сортир в одном строении, вокруг которого позднее вырастет и постоянное жилище: кухня, комнаты, веранды. У Алексея на этот счет четкий план и любимый метод ползучей экспансии. На сегодняшнее воскресенье намечено возведение кровли, чем они, собственно, и были заняты.

– Леш, по всем моим прикидкам выходит, что в каше, которая на планете заварилась, без секретных служб не обошлось. Вот и подумалось мне: не стоит этим вопросом у других интересоваться, а лучше будет тебя спросить.

Бывший солдатский воспитатель угодил себе молотком по пальцу, отчего уронил брус на ногу и, дернувшись от боли, врезался головой в косяк. Наступившая в работе пауза состояла сначала из нехороших выражений, направленных в необъятную даль Вселенной, шипения, поскуливания и кряхтенья. Потом травмированный присел в тенечке.

– М-да. А Елисеич думал, что ты ни в жизнь не догадаешься и станешь свою службу безопасности организовывать на базе личной охраны.

Естественно, после такого вступления Степан сделал мудрое лицо и, боясь разрушить создавшийся у собеседника настрой, молча сел рядышком, выразив таким образом готовность слушать. Уж больно заворожило его начало.

– В общем, про то, что я занимаюсь на нашей базе вопросами безопасности, ты, конечно, догадался. Еще нашего ведомства работник, но только из другого управления, имеется в твоей епархии. Наверняка ты понял, зачем нужен отдел топографии. Но, кроме того, имеется здесь и наш с коллегой конкурент-нелегал. Местный резидент, так сказать, военной разведки. И некоторая группа лиц, искренне ему сочувствующих. Надеюсь, имена, пароли и явки тебя не интересуют? Тем более что мне они неизвестны. У этого человека есть и кто-то свой в корпорации, но это скорее догадка, а тебе ведь нужна конкретика.

Друг друга мы знаем, потому что играем на одном поле и, случается, оказываем друг другу кое-какие услуги. То есть одной стране, в конце концов, служим. Так вот, резидент этот еще два года тому назад дал нам знать, что «ПНД» собирается физически уничтожить местное население, причем поголовно. Как ты понимаешь, ни я, ни здешний «Дневной» ему не поверили и потребовали доказательств. Дал он нам и расшифровки переписки, и другие материалы показал. Для суда они бы не подошли, но у нас ведь тоже кое-какие сведения имеются, и картинка сложилась. Когда мы сопоставили данные из наших источников, вообще никаких сомнений не осталось. И еще одно сходство отметили: руководители, которые у каждого из нас свой, дальнейшую разработку этой тематики запретили уже после сообщения им первых сведений, наводящих на подобные мысли.

Так и образовалась у нас своего рода подпольная группа из сотрудников секретных служб во главе с Евсеем Елисеичем. Когда крупицы разрозненных сведений на один стол выложишь, то кое-какие контуры иной раз начинают вырисовываться. Скажем, формирование и подготовку к этой миссии специальной дивизии нам отследить удалось, но без подробностей. Это уже на личных связях делали, или подавая запросы на информацию, из которой нужные данные можно было извлечь только частично. Несколько личных дел получили на служащих этой части. Знаешь, даже с уголовным прошлым там люди нашлись, не осужденные в связи с недоказанностью.

Когда получили от своего начальства запросы информации о планете, стало ясно, что подготовка перешла к решающей стадии, и выдали отчеты о пасторальном мире, где кроме добрых пейзан живут только беспечные горожане. Яге, понятное дело, сразу намекнули и присоветовали начать выводить народ из-под удара. И сюрпризы начали готовить для встречи. Но данные у нас оказались неполными и насчет момента нападения мы лопухнулись. Не сопоставили рыбалку Представителя Президента со сроком планового полета челнока на Землю. Если бы ты не начал вывод вооруженных формирований из города, ушел бы рейс без ядрен-батона в «собачке».

– Значит, это вам планета обязана своей изоляцией?

– А без этого жертв было бы не перечесть. И так народу полегло много, внезапность – она, знаешь, могла нам дорого обойтись. Ведь баллистикам с базы даже не все ракеты удалось отклонить, они, заразы такие, хоть и выходили на цель с погрешностью, но потом или за рельеф местности цеплялись, или шли на контур здания, или на источник радиосигнала тех же визоров. Системы наведения нынче весьма сложны и подчас непредсказуемы.

Степа помолчал, переваривая новую информацию, а потом спросил:

– Вот для чего ты спасательную организацию затеял. Хочешь свою службу безопасности для Прерии создать и под этой вывеской спрятать. А что? Транспорт и связь будут лучшие, любой запрос в любое учреждение легко мотивируется, инфрастуктуру опять же придется поддерживать, рассчитанную на получение и обработку информации в круглосуточном режиме. В добрый путь.

А я никому не скажу. Зато задача у меня для вас уже имеется. Никак не могу понять, чего эта корпорация решила здесь копать. Вот нету тут руд редкоземельных металлов, хоть ты тресни.

– Да мы и сами головы ломаем над этой загадкой…

– Плохо тут арбузы растут. Слишком влажно, да и корневая система у них в глубину не развивается, так что добытчики соединений, содержащих редкие металлы, из них никакие. – Делла сложила в тачку плоды и зеленую массу, а заодно и выдернутый корчевателем корень. Сразу видно, что неразвитый.

– А когда ты успела это посеять? Им же несколько месяцев надо, чтобы вырасти!

– Еще весной. Помнишь, мы ночевали у Саньков? Я и позарилась на то, что почвы в этом месте песчаные, вбросила несколько семечек, что Игорь прислал. Видишь, какие уродцы уродились? Ладно, хоть вызреть успели до начала дождей, а то бы сгнили.

Супруги подвезли урожай к печке для сжигания мусора, разрубили комковатые жесткие плоды и извлекли из них семечки. Пока Делла устраивала их на просушку на листах фильтровальной бумаги, Степан порубил все и принялся помаленьку подкидывать на решетку, под которой пылала горелка. От влажных стеблей и особенно от корок и мякоти выделялось много белого, похожего на пар дыма, густой шлейф которого ветер потянул в сторону береговой возвышенности.

Полученная в результате горстка пепла не впечатляла своим объемом. Недаром считается, что в животных и растениях основную массу составляет вода. Но для проведения анализа этого оказалось достаточно. Простенький спектрометр быстро выдал результат, при виде которого девушка удивленно приподняла брови:

– Откуда здесь могло взяться столько титана? И, главное, азота? Уж он-то должен был уйти при выгорании органики.

– Азотит титана, чего ты удивляешься? – Это Степан пошутил.

– Нитрид, о неуч и лодырь! Нитрид титана, так называется это соединение. Но оно, знаешь ли, в природе как-то нечасто встречается. Однако соотношение подходящее для такой версии.

– А это соединение проводит ток?

– Проводит. Ха, вот почему твоя обжигалка для статуй больше нигде не работала! Надо же, правду говорят, что идиотам и влюбленным всегда везет. Вот почему вам с Санькой удалась ваша игрушечная затея! А наши парни, как ни бились, ничего путевого с ее помощью не испекли, – Делла разлохматила Степкину шевелюру.

– Постой, а что, тогда эта печка и глину не любую пропечет?

– Конечно. Только от производителя обжигалок. Не знаю, правда, что там в нее подмешано, но вариантов возможно множество. А ты как думаешь, продажа расходных материалов – важнейшая статья доходов при бизнесе такого рода. И не канифоль мне мозги. Арбузы действительно тянут в себя соединения металлов из почвы. Это отлично. А теперь ответь мне на два вопроса. Во-первых, растворим ли нитрид титана в воде? Во-вторых, откуда он здесь взялся?

– Э-э! Маленький, я только-только выучил размеры резьб, а ты меня пытаешь о вещах, выходящих за пределы понимания рядового обывателя.

Глава 42

Как правильно вить гнездо

Степушка все такой же наивный юноша, как и при их первой встрече. Делла частенько вспоминает лицо мужа в момент, когда она застрелила серого амфициона у Стального водопада. Ей до сих пор смешно, а ведь как он тогда перетрусил! Но сохранил невозмутимый вид. Может быть, после этого эпизода и дрогнуло ее сердечко?

Да, молод ее избранник. Неопытен. К тому же вырос любимым сыном ответственного папочки. И прямо из уютного дома попал в ее цепкие пальчики. То есть – в добрые руки любящего существа, конечно. Если и приходилось ему когда-то несладко, так она же всегда была рядом. Помогала, поддерживала, подсказывала. Он не тупой упрямец и умеет принимать помощь, за что следует благодарить воспитавших его родителей.

А вот она совсем не так проста, как может показаться. Опыт жизни в интернате и общение с чиновниками после ареста родителей до сих пор зияет в душе незарубцевавшимся шрамом. Ну, не зияет – заросла рана. Однако след остался.

Степка сейчас вдохновенно исполняет назначенную ему роль всепланетного рыжего, причем работает на совесть – так его с детства приучили. Если что-то делаешь, то делай хорошо. Вот он и старается, тщательно подгоняя друг к другу клочья разорванной рубахи – восстанавливает экономику и общественное устройство Прерии. Все та же наивность и юношеский задор, нестандартность мышления и творческий поиск сбалансированных вариантов решений – это только впрок. Людям хочется жизни без тревог и встрясок. Такой, которую можно спланировать на перспективу. Отсюда и единый порыв, охвативший почти всех, и постоянное стремление помочь со стороны окружающих.

Но этот период завершается. Рубашка уже не выглядит кучей обрывков, и люди начинают подумывать о собственной выгоде. Степушку ждут многие неприятные открытия и разочарования. Что же, она будет рядом и сумеет его поддержать, отвлечь от неприятных мыслей. А еще она обязана подумать об их будущем. Роль хранительницы домашнего очага принадлежит женщине. Нужно готовить гнездышко, в котором вырастут их дети.

Дом родителей мужа по объективным параметрам подходит идеально. Она помнит его планировку и уже не раз представляла себе, как разместится здесь детская. Даже – как пристроить верандочку к их спальне, чтобы удобно было выкатывать на нее коляску. Но этот великолепный вариант придется отбросить. Никогда не сможет она находиться под одной крышей с родителями мужа. Эти люди планировали ее убить, и позабыть об этом никак не удается.

Даже явное смущение Кузьмы Ивановича при встречах с ней не влияет на неизбежность отказа от этого великолепного варианта. Делла – женщина. Значит, рано или поздно проговорится, что знает о совершенном на нее покушении. И Степушка станет страдать, он все-таки очень ранимый.

Второй вариант – апартаменты при кабинете мужа в представительстве. Тут удобно жить и до работы идти недалеко, но с детьми там будет беспокойно. Зато для Представителя Президента здесь, в Белом Городе, построен коттедж с просторным огороженным участком, на который можно наложить лапу. И Делла не склонна упускать такую возможность.

Что же, возможно, стервозность и свойственна ее натуре. Но не глупость. Любой вопрос требует вдумчивой проработки, так что прежде чем заявлять о своем желании, Делла отправилась поглядеть на то, чего это она вознамерилась возжелать.

Высокий каменный забор, охвативший около гектара, смотрелся респектабельно посреди таких же изгородей, между которыми оставались только проезды для автомобилей. Впрочем, соседние виллы занимали примерно вчетверо меньшую площадь, и было их ровно двенадцать, объединенных единством замысла заборостроителя. О том, что находится внутри, с улицы судить невозможно – просто ничего не видно. Кое-где просматривались вершины молодых деревьев, да иногда кокетливо торчала верхняя часть башенки. Но общее впечатление – мрачновато здесь.

Тем не менее подошла к воротам и нажала на ручку калитки. Не заперто, хотя застекленная будочка для охранника – вот она. С чайником, мониторами для наблюдения через камеры и даже туалетом. Но и тут никого не было. Участок выглядел неважно. Засохшие хлыстики не принявшихся деревьев – явный признак ошибок садовника или ландшафтного дизайнера.

Дом был хорош. Каменный, на высоком цоколе, он радовал глаз своими пропорциями и не демонстрировал никакой вычурности. Просторные затененные навесами террасы смотрелись гармонично, прекрасный бассейн переменной глубины и даже скромных размеров домик чуть на отшибе составляли завершенный и радующий глаз ансамбль. Только зелени не хватало. Даже трава тут росла клочьями из-за того, что дерн потревожен многочисленными ямами, которые не вполне удачно засыпаны.

Как-то Делле тут было не по себе. Вот не ложилось ей это место на душу, да и все. Но замысел свой она до конца доведет и со всем ознакомится.

Едва приблизилась к особняку, как на крыльцо вышла женщина. Молодая, стройная, красивая и прекрасно одетая. Сразу пришли на память слухи, бродившие по городу, что Представитель Президента женат на победительнице конкурса красоты, правда, не уточнялось, какого именно. Но экстерьер вдовы почившего впечатлял и подавлял. Ну кому, скажите на милость, приятно чувствовать себя замухрышкой?

– Ты кого-то ищешь, милая? – Тон, которым задан этот вопрос, был требовательным и хозяйские нотки в нем звучали отчетливо.

– Да, сударыня. – Делла скромно потупила глаза и продолжила смиренно: – Я ищу место, где могла бы поселиться. – Почему-то она почувствовала себя униженной рядом с этой холеной самкой, и ей захотелось зло пошутить.

– Это кстати, а то я осталась практически без прислуги. А ты, я вижу, воспитана учтивой девушкой и, возможно, подойдешь мне. Пройди в дом, ступай на кухню, завари чай и подай в гостиную. Там и поговорим. Да, смени этот мешок, что на тебе, на платье горничной, они там висят где-то у входа.

Сдержав в себе бурю противоречивых чувств, начиная от разрывавшего ее смеха и заканчивая плющившим мозг бешенством, Делла поднялась по ступенькам и оказалась в просторном холле. Хозяйка уже поднималась по выгнутой дугой лестнице, и каждый ее шаг излучал величие.

Кухня выглядела фундаментально и была лишь слегка запущена. Правда, потребовался форменный обыск, чтобы разобраться, что здесь где лежит, но чайник вскипел в два счета, а еще нашлись плюшки, которым, после удаления упаковки, достаточно было пары минут в микроволновке, чтобы сделаться мягкими и душистыми. И отличные шоколадные конфеты, напомнившие далекое детство и папу с мамой.

Одним словом, и чай, и к чаю – все собралось в два счета. Прежде чем тащить поднос наверх, поразмышляла, а не прихватить ли еще одну чашку, для себя, но решила, что издевательство над этой мымрой должно быть продолжительным и раскрывать себя раньше времени не стоит.

Накрыть на стол и смиренно встать в уголке – это несложно.

– Как твое имя? – голосом судьи спросила вдова бывшего Представителя Президента.

– Аделаида, сударыня.

– Я стану звать тебя Идой. А ты сообразительная девушка. Думаю, что ты мне вполне подойдешь. Знаешь, на этой дикой планете все вдруг превратилось в одно сплошное неудобство. Сначала погиб мой муж, а буквально через день после его похорон сюда явилась куча военных и устроила настоящую казарму. – Несмотря на возмущенный тон, лицо женщины приняло мечтательное выражение. – Потом они, слава богу, начали куда-то уезжать, и все мои служанки тоже взяли расчет и укатили с мужчинами на юг. Представляешь, на одном пароходе. – Хозяйку явно не интересовали ответы прислуги на ее реплики, но слушательница ей была необходима. – А в агентстве по найму несут какой-то бред насчет того, что свободных женщин сейчас в городе просто нет, потому что военные всех соблазнили и увезли. Нет, ты когда-нибудь слышала такую чушь?!

Еще недавно, до гибели Павлика, любые вопросы решались сами собой, а теперь я просто не понимаю, куда катится мир! Вот эти военные всю мебель попередвигали и наставили свои кровати, а потом назад ничего не вернули. Бардак! Я так и сказала ихнему дурацкому автоответчику. Ну, который теперь отвечает по номеру, с которым я раньше всегда соединялась, если возникали затруднения.

Э-э, милочка, ступай, наведи порядок в комнатах и не забудь все вещи расставить по своим местам.

Делла вышла из гостиной со странным комплектом чувств. Привычка повелевать, которой ошарашила ее эта женщина, оказала на сознание почти магическое воздействие. Разум покатывался от хохота, а накал возмущения просто зашкаливал. Ужас! И как это все одновременно в нее вмещается?

Естественно, ни о какой приборке и речи идти не могло. Она просто осматривала дом, прикидывая, каково это будет жить здесь. И впечатление создавалось безрадостное. Не привыкла она к такому помпезному нефункциональному простору, мозаике полов и элементам убранства – вазам, картинам, статуэткам, – находившимся здесь просто для красоты. Хотя пытливый разум воспитанницы Ярна тут же перешел в прагматическую зону, и она заглянула в расписной то ли кувшин, то ли амфору, украшавшую площадку непонятного назначения, расположенную в средней части лестницы. Просто для поворота при подъеме она была излишне просторной.

Недопитая бутылка виски, обнаруженная на дне сосуда, подсказала, что она верно догадалась о том, что эти красотульки имеют и второе, неочевидное назначение, принимая участие в сокрытии хозяевами друг от друга каких-то маленьких милых секретов.

Она с любопытством стала заглядывать под основание вычурных фигурок и за картины. Не сказать, чтобы весь дом состоял из сплошных тайников, но сломанные визоры и пакетик с травкой-наркотиком подтвердили правильность выдвинутой версии. Вот только с картинами было непонятно. Не нашла она за ними секретных дверок.

В одном из помещений, судя по убранству, кабинете, висела большая репродукция всем знакомой картины, в просторечии именуемой «Мишки», сделанная, скорее всего, методами полиграфии. То есть цена этого предмета искусства равнялась стоимости рамы, тоже ничего выдающегося из себя не представлявшей. Освещение крайне неудачно падало на этот шедевр, да и точек, откуда было бы удобно любоваться им, в комнате практически не нашлось – разве что перегнувшись через приставку к столу и грациозно вывернув шею. Явное место для заначки от жены или изображений порнографического содержания!

Делла сняла картину, положила на стол и вскрыла с обратной стороны. Это оказалось просто – язычки прижимов легко крутнулись вокруг головок саморезов, и тыльная пластина освободилась. Несколько больших листов, зажатых между обратной стороной репродукции и этим щитком – обычные топографические карты с пометками, нанесенными карандашами или фломастерами, – показались настолько интересными, что дольше задерживаться в этом доме представилось Делле бессмысленным.

Вернув выпотрошенную картину на место, она забежала на кухню переодеться в свой комбинезон и доложила хозяйке о неготовности поступить на службу в этот дом. Узнала, что она лентяйка, но спорить не стала. Найденные бумаги требовали вдумчивого изучения.

А насчет будущего семейного гнездышка – так с лесопилки доставили много пиломатериалов, и они со Степкой просто сколотят себе такое жилище, какое им требуется. Домик Саньков ей уж больно нравится. Только жить на отшибе они не станут. Надо бы поселиться поближе к Яге. Она мамка опытная, будет к кому сбегать за советом.

Когда жизнь налажена, особых хлопот нет. Аппарат Представителя Президента постепенно перехватил контроль над теми процессами, которые идут постоянно. Мэрия оклемалась и занялась делами города. Ассамблея чем-то руководит, оживают ремонтные мастерские, сейнеры подвозят рыбу, а по дороге через перевал прикатывают неуклюжие аборигенские грузовики, и каботажные лоханки разгружаются у наскоро сколоченных причалов.

Степан иногда по целому часу кружил над городом на параплане и не слишком нуждался в докладах о ходе восстановительных работ. А вот в зону космопорта диспетчерская пропускала его неохотно. Здесь частенько садились и взлетали челноки, сновавшие между поверхностью и орбитой, так что тихоходному летающему объекту тут были не рады.

А и пусть себе летают. А вот ему следует поразмыслить о своем будущем. Прежде всего, о жилище, где они с Деллой вырастят детишек. Двоих она обещала довольно уверенно, а насчет третьего намерена отложить решение на более поздний срок. Домик Саньков Степану шибко нравился, только вынос южной веранды он бы увеличил, а северной – укоротил. Это сдвинет контур центральной постройки в аккурат на один шаг вертикальных стоек, ничего принципиально не изменив.

Карты Делла рассматривала с великим вниманием, поминутно заглядывая на справочные странички в сетевых ресурсах. Хоть она и сведуща в химии, но всего помнить невозможно. Тут встречалось много слов, которых она раньше и не слыхивала, или мелькало что-то смутно знакомое. Понять удалось далеко не все. Подробные планы расположения на единственном материке планеты неких локальных участков, для которых указывалось содержание в почве, растительности или иных субстанциях (например, в наслоениях птичьего помета) отдельных химических соединений как из области органических, так и неорганических веществ.

В частности, для того места, где они недавно обнаружили нитрид титана, именно на его присутствие и было указано. И очерчено «пятно» приличных размеров. Несколько квадратных километров. Постепенно, по мере знакомства со справочниками, стало понятно, что все эти вещества раньше ученым в природе не встречались или встречались в более рассеянном виде, или в иной форме.

При исследовании древесных стволов было отмечено, что некие соединения присутствовали в окружающей среде долгие годы, отчего накапливались в тканях, а потом присутствовать там перестали и накапливаться тоже. Вот не встречались они во внешних годовых кольцах. Датировки давали указания на то, что произошло это около полувека тому назад. Прекращение накопления.

Еще обращало на себя внимание то, что неизвестный исследователь оперировал ничтожными концентрациями, то есть использовал методы анализа, делающие честь самым лучшим лабораториям. Тот же нитрид титана – не будь он сконцентрирован сначала арбузами, а потом озолением самих растений – простенький полевой анализатор ни за что бы не обнаружил. То есть о начале промышленной разработки «находок» даже речи идти не могло. Проведенные исследования казались начисто лишенными возможности практического использования. С одной оговоркой – сесквисульфид калифорния, отмеченный в трех местах, вообще ни в какие научные представления не укладывался и выпадал за рамки разумного. Это вещество – все его изотопы – радиоактивно и период полураспада даже самых долгоживущих не слишком велик. После, скажем, сотни тысячелетий в грунте от него просто ничего не останется. Это сразу наводило на мысль об искусственном загрязнении территории, причем относительно недавнем. Впрочем, изотопный состав этого элемента не был упомянут – недостаточно данных для оценки давности появления здесь этого соединения. Ведь у каждого радионуклида постоянная распада своя.

Пометки на распечатанных листах карты были сделаны от руки, и это вызывало предположение о том, что полученные данные никогда не заносились на машинные носители информации и, следовательно, ни в каких сетях или даже засекреченных файлах не появлялись. Да и хранили их не в папке в служебном сейфе, а дома, в потаенном месте. Похоже – только для себя.

Сразу возникло несколько вопросов. Во-первых – кто эти данные получил? Для анализа образцов с таким содержанием заинтересовавшего исследователя компонента требуется очень хорошо оборудованная лаборатории, Делла не могла припомнить такой на Прерии. Может быть, в Геологическом управлении? Или на ГОКе? Надо будет попытаться разыскать место, где эта работа была проделана. Может, там удастся узнать, зачем проводились подобные изыскания.

Глава 43

Время строить гнездо

Со Степкиным проектом домика Делла согласилась сразу – сама хотела такой же предложить, но, раз мысли у них с мужем совпали, то и говорить не о чем. Хотя еще о месте постройки можно поспорить. Но и тут не вышло. Оба дружно указали на северо-западную оконечность Сити. Делле хотелось поселиться неподалеку от Яги, которая намеревалась построиться на старом пепелище. А Степана прельщала близость аэродрома – это, видимо, со времен диспетчерства мечта сохранилась.

Делла подала в мэрию заявление на выделение им участка там, куда уже были подтянуты коммуникации, и, начиная с этого момента, жить стало ужасно интересно. Оказывается, решение может затянуться на довольно долгий срок, но можно обратиться в фирму, которая за скромное вознаграждение непременно решит эту проблему быстро и качественно. Чуток подумали, и девушка отправилась по кабинетам муниципальных служб искать причину задержки и удивительного варианта преодоления препятствий к получению земли на территории города, предложенного ею.

Имя Аделаиды Ланской никто пока не связывал с личностью спутницы жизни всепланетного правителя, и такая неосведомленность вышла боком и мэру, и ряду должностных лиц. Схема получения дополнительных денег за выполнение своих прямых обязанностей оказалась нехитрой, а Юрик подключил к делу толкового парня из своей адвокатской конторы. Правда, выступал этот человек не в роли защитника караемых, а помогал формулировать обвинения, опираясь на целый ворох подзаконных актов, решений, постановлений и уложений.

Нашлась и журналистка, подготовившая обширный материал, подтвержденный и документами, и показаниями свидетелей, после выкладки которого в сеть мэр ушел в отставку и куда-то переехал. Хм, а бороться с произволом властей, обладая влиянием и связями, оказалось не так уж сложно. Было бы желание. Степа вошел во вкус, и несколько следователей полиции по его просьбе разобрались в вопросах выделения стройматериалов погорельцам и работы служб, обеспечивающих подключение электроснабжения, водопровода и канализации. Не каждый раз возникала надобность в крутых мерах, но мэрия осталась без верхнего эшелона руководителей.

Каково же было удивление, когда этой потери никто не заметил! Бывает же! Оказывается, налаженное хозяйство нормально работает и без принятия каких-то судьбоносных решений на высоком уровне. Достаточно тех людей, которые просто выполняют свою работу.

Эти события не обошлись для Степана и Деллы без последствий. Теперь их узнавали в лицо и никогда не ошибались, кому кто кем приходится. Вот вроде и не публиковали о них никаких материалов, но сколько того Ново-Плесецка?! Так что, хоть и не маячили больше за спиной правителя всей планеты телохранители, но встречные поглядывали на него узнающим взглядом, нередко кивали или делали ручкой привет. Куда денешься, непубличный период жизни канул в небытие.

– Девушка! Что вы делаете сегодня вечером?

Делла даже взгляда не скосила на мужской голос. Мощная приливная волна отхлынула, обнажив широкую пологую полосу пляжа Белого Города. И ей надо было торопиться вслед уходящей воде к следующему валу, грозно вздыбившемуся и набегавшему навстречу. На его склоне лихой серфингист скользил стремительно и грациозно, а она должна успеть подловить нужный момент.

Встала на колено, прицелилась из своей «двадцатьчетверки» и на полувыдохе плавно нажала на спуск. Отдача, как всегда, болезненно ударила в плечо, но ей было не до боли. Руки в ноги и бегом к набережной, а то накроет.

Накрыло, сбив с ног, перевернув несколько раз, прокатив по песку, да еще и обратно в море попыталось утащить. Встала, однако, извернулась и удержалась. Бегущий к ней с перекошенным от злобы лицом спортсмен – покоритель волны неожиданно словно споткнулся, увидев вытянутое метров на пять веретенообразное тело, выкаченное водой как раз посередине между местом его выхода на берег и барахтавшейся покусительницей на его жизнь.

Надо отдать мужчинам должное, они подхватили девушку под локотки и буквально вытащили на набережную, подальше от места, на которое уже заходила следующая волна. Солдатик, что так не вовремя спросил под руку, тоже помчался ее выручать, да и серфингист не щелкал клювом от изумления.

– Вечером я мужа ужином кормлю, – наконец ответила она на несвоевременно прозвучавший вопрос. Голос, однако, дрожал, и саднило плечо.

– Так вы домохозяйка? – Покоритель прибойной волны был все еще изумлен и не знал, что делать рядом с этой крошкой, которая, как ему показалось, попыталась его подстрелить, а на самом деле спасла.

Второй парень в форме космодесантника. Он озадаченно смотрел на свою табельную аптечку и судорожно пытался вспомнить, что следует применить при такой обширной ссадине.

Делла быстро пришла в себя и смазала царапины йодом из фломастера, что всегда у нее в специальном кармашке-газыре. Ее сейчас больше волновало, уцелело ли ружье. Уж очень ее здорово тащило. Как бы ствол не погнулся!

Зеваки с набережной торопливо делали снимки убитой морской хищницы, пока ее не утащило волнами обратно в океан.

– Что это за тварь? – Серфингист наконец нашел нужный вопрос. Видимо, некоторое смущение все-таки довлело над его поведением.

– Ума не приложу. Океан и его обитатели изучены пока достаточно поверхностно. Если бы сейчас здесь нашелся хоть один ихтиолог, наверняка не позволил бы волнам утащить тушу.

Тем временем «туша» при очередном накате волны на берег забилась уже не хаотически, а целеустремленно, отчего заскользила в убегающем потоке и через считаные секунды скрылась в пучине.

– Не убила ее пуля, – Делла не выглядела огорченной. – Только оглушила ненадолго. А вы, спортсмен, напрасно здесь, у набережной, катаетесь на своей доске. Тут берег приглубый, и крупным животным к нему подбираться удобно. А вот у окончания косы далеко в море тянется длинная мель. Здешние любители обычно там развлекаются. И за последние годы хищники никого из них не съели. Ладно, парни, поспешу, однако, а то муж как придет с работы да не найдет ужина – прибьет меня.

Насчет «прибьет» – это, конечно, шутка. Но торопиться определенно необходимо. Степушка с Санькой собрали, наконец, домик и сегодня по этому поводу у них праздничный ужин, так что она едва дождалась появления на набережной Захара с напарником и побежала домой. Дежурства на периметре города для необученных жизни на Прерии людей – дело непосильное. Они, конечно, могут побродить по окраинным улицам с самыми большими ружьями в руках, но толку от этого не будет никакого. Тут требуется другое мировосприятие, иной взгляд и правильно организованное внимание – иначе планета получит свою жертву.

А что делать, если аборигенов здесь очень мало? Чередуются. Степка, вон и то «гуляет» по северной окраине Белого Города часа по четыре каждый день с утра перед работой. Сколь ни престижна у него основная работа, но полосатые амфиционы хотят кушать, и устраивает их все, что движется. Проволочную изгородь периметра сильно проредили люди, нуждающиеся в проволоке, а власти за этим не уследили. Вот и приходилось заниматься охраной около поврежденных мест, пока латали забор. Да и не ото всех тварей он спасал.

Кукурузовки мужички отведали вволюшку и не на шутку разговорились. Санька теперь работал в порту стропальщиком, а Шурочка там же крановщицей. Так что поначалу толковали о том, что куда везут да откуда привозят. Потом перескочили на разные непонятности, и беседа перетекла на волнующие мужа вопросы о постройке ГОКа там, где нечего добывать, и на карты, обнаруженные Деллой. Потом у парней стали заплетаться языки, и девчата отправили их спать.

Зато наутро обоих благоверных напоили кефиром и пропесочили за вчерашнее. Нужно им время от времени взбучки устраивать, чтобы они не теряли чувства реальности. Потом, когда Саньки ушли, Степка и поделился с ней мыслью:

– Слушай, маленький, мне вот тут стратегическое соображение в голову взбрело.

– Стратегическое – это прекрасно. Выпей еще кружечку кефира.

– Не могу. Он сейчас у меня из ушей закапает.

– Это кукурузовка у тебя вчера из ушей капала. Ты ничего лучшего придумать не мог, как рассказывать всем направо и налево о самых больших секретах? До того насвинячился, что совсем разум потерял.

– Вот о секретах я и толкую. Понимаешь, управленцы вообще стараются держать в тайне от других многие аспекты своей деятельности для того, чтобы лишить остальных возможности обходиться без них. То есть умышленно создают препятствия, которые без них не преодолеешь. Подавляющее большинство секретов этого мира направлено на удержание власти и на использование ее для решения своих задач. Ну, ты же сама только что столкнулась с этой ситуацией при землеотводе.

– Так, что-то тебя с бодуна на великие обобщения потянуло. Ну, допустим, дальше-то что?

– В том-то и веселье, что мы с тобой пытаемся действовать их методами. То есть сохраняем в секрете то, что они таили от остальных. А нам необходимо действовать наоборот. Причем не только обнародовать сведения о загадках планеты, но и попросить людей поделиться со всеми остальными сведениями об аналогичных событиях, явлениях. О странных происшествиях или непонятных вещах.

Делла призадумалась. До сих пор она не отдавала себе отчета в том, почему этот городской мальчик так привлек к себе ее… не только внимание. Чувства тоже задел изрядно. Он не очень сильный, не чересчур смелый, не так уж много знает. Обычная эрудиция обывателя, пожалуй. У него нет очевидных увлечений и даже дар убеждения не слишком велик. Тем не менее она воспринимает его как творческую натуру.

И что же это за разновидность творчества? Стихов не пишет, картин не рисует, а впечатление стойко держится и даже крепнет. Пожалуй, дело тут в том, что он постоянно ищет оптимальный вариант действий, для чего анализирует, прежде всего, постановку решаемой задачи. То есть – хорошо видит цель. Вот и сейчас он свил их семейное гнездо, но не просто построил домик, а смел все препятствия с пути других людей на этом пути. То есть жилище – это для него еще не все гнездо. Он и городишко воспринимает как часть своего мира. Мира, в котором должно быть удобно.

И планету воспринимает аналогично. Есть у нее тайны. Есть население. И ничего худого в том, чтобы их между собой познакомить, он не видит. Сохранение же власти его при этом не волнует. Он не политик, а работник. И ищет путь наименьшего сопротивления для достижения возникшей перед ним цели.

– Знаешь, Степушка, та журналистка, что так здорово помогла нам еще с делом о землеотводе, сейчас проедает денежки, что были у нее отложены раньше. А ведь в твоем ведомстве по части обслуживания информационного пространства куча работы. Например, справочные данные на крепеж можно найти только на ресурсах торгующих организаций через рекламные странички, а в официальных материалах ничего подобного нет. В наше время информация – важнейшая часть жизни, а работа по ее систематизации и повышению удобства доступа к ней – для этого ведь требуется определенная подготовка.

То есть журналисты, архивариусы, библиотекари – без них трудно обойтись в таком деле, как организация комфорта в планетной сети.

– Это, как я понял, ты предлагаешь соорудить целую информационную систему, причем на государственные денежки? И организовать там форум для обсуждения тайн планеты? Любопытная идейка. А я всего-то навсего хотел на сайте уфологов выложить карты и попросить людей поделиться сведениями, кто что знает про исследователя, изучавшего описанные там территории. Спасибо за мысль. Я буду ее думать.

Для Степана количество открытий в области бытовых забот населения планеты возрастало по мере того, как он в них вникал. В разрушенных домах погибло множество бытовых приспособлений, без которых люди двадцать первого века испытывали серьезный дискомфорт. Индукционные плиты и печки СВЧ, потерявшие работоспособность под обломками домов, не восстанавливали своих свойств после того, как на них выправляли вмятины. Электронные схемы, управляющие современными удобствами, требуют рук радиомастера и соответствующих запчастей, хотя, чаще в замене нуждается весь блок целиком.

Склады и мастерские, в которых подобные детали были припасены, тоже подверглись воздействию бомбардировки. Кроме того и посуда, и иная утварь – все, чем люди пользуются в быту, оказалось перемешано с обломками зданий. Поэтому при разборе завалов из-под руин извлекли немало вещей, требовавших или ремонта, или замены на новые.

На улицах появились старьевщики, делавшие свой маленький бизнес, собирая поврежденные предметы по цене лома и предлагая взамен отремонтированные. Проблемы возникли и с крепежом, и с пуговицами, и с тарелками. В обиход входили грубоватые изделия аборигенов: домотканая материя, деревянные ложки, глиняные горшки и плошки. Жизнь меняла свои очертания, становилась менее удобной и нарядной. Стекла в окна вставляли, укрепляя их в деревянных рамах, а не в пластиковых, как это делалось с незапамятных времен. Хотя листовой полиэтилен для стен и кровель домов да и цемент – этого было в достатке. Кое-что выпускалось-таки и на Прерии.

Хозяйство Ново-Плесецка приходилось развивать целенаправленно. Не так-то просто было соорудить электропечь, дающую в сутки хотя бы полтонны мартенситовой стали, а ведь и в аустенитовой потребность отмечалась немалая. Литье, ковка, штамповка – всего этого как постоянного производства просто не было, не говоря о прокатке. Так что заниматься разгадыванием загадок просто не хватало времени.

Да, штурмовщины в работе уже не было, но самой ее меньше не становилось. Обрыв связи с материнской планетой сказывался все сильнее по мере того, как иссякали запасы изделий и материалов, доставлявшихся сюда из индустриального мира.

Яга захотела себе такой же домик, как и у Степки. Так что ставили его опять на пару с Санькой. Помогал дядя Ляпа, Захар с Тархом приходили, Фома с сыном Федотом. После отливки столбиков фундамента и их схватывания все остальное собрали за пару дней – как раз уложились в выходные. После чего бригада сговорилась заняться восстановлением кафе, но не сразу, а когда Санька спланирует постройку. Это ведь не жилое здание, тут есть особенности.

А еще их бригада получила несколько замечательных предложений от соседей, которым глянулись лепые домики. Как ни крути – умелых рук в Ново-Плесецке по-прежнему было немного. Кстати, обещали людям помочь со строительством, но только в выходные, потому что в иное время все заняты на работе.

– Не, ну вы, ребята, даете! – удивился один из будущих клиентов. – Тут нынче золотое дно открылось, строй людям жилье и греби лопатой деньги! Вот чем вы таким занимаетесь, чтобы ради этого отказаться от собственной выгоды?!

Степка, которого, как оказалось, узнают пока не все подряд, промолчал. Захар ответил:

– Знаете, так уж сложилось, что в деньгах никто из нас не нуждается. То есть меркантильная мотивация не простирает своих крыльев ни над одним из членов нашей случайно собравшейся команды.

– А почему тогда вы на работе работаете? Наверняка ведь для того, чтобы жить. А сейчас хотите цену набить, вот и крутите.

Захар помолчал немного.

– Может, и крутим. Степ, ты зачем на работу ходишь?

– Ума не приложу. По привычке, наверное. – Юношу тоже забавляло это обсуждение. – Понимаете, надо же чем-то заниматься, в конце-то концов. Нет, не знаю я ответа на этот вопрос. Просто, так в этом мире принято. Кстати, сосед, мы с Санькой завтра вечерком к вам заглянем, поставим опалубку под опоры.

– То есть беретесь?

– Так не в палатке же вашему семейству ютиться!

– А сколько возьмете за труды?

– Вас в помощники возьмем. Вы хоть представляете, сколько еще в городе нужно всего построить? На все никаких рук не хватает.

– А почему бы не нанять аборигенов? – Сосед все никак не уймется. – Они же небогато живут, наверняка с удовольствием поработали бы на строительстве. Интересно, о чем думает руководство? Там, говорят, вообще какой-то пацан верховодит. Стоял бы у руля солидный человек, сообразил бы, как воспользоваться ситуацией.

Некоторое время все молчали, поглядывая на Степана. Но тот и не думал открывать соседу глаза на истинное положение вещей. Наоборот, в очередной раз возвращался с небес на землю. Никакие слова тут не помогут. Такие требовательные к окружающему миру горожане и составляют значительную часть населения планеты. Не переделаешь их.

– Ольга Петровна, а какие вести доходят с ГОКа? – решил он сменить тему.

– Бежит оттуда молодежь помаленьку, а сам комбинат продолжает закупать продовольствие и нефтепродукты. Каботажники из каждого рейса привозят «зайцев», что пробираются на борт. Цемент еще туда продолжает поступать, и лес они опять начали забирать на лесопилке. Теплится там жизнь потихоньку. Ладно, мальчики, расходитесь уже, а то мне с утра на Черную лететь. Да и вам на работу.

Глава 44

Еще одна тайна

Степан буквально разрывался на части. С одной стороны – загадка ГОКа, обернувшаяся для Прерии столь неприятными последствиями. С другой – карты, на которых отмечены места, где, судя по обнаруженным следам, когда-то, незадолго до появления на планете людей, велась хозяйственная деятельность – работали производства, дающие выбросы во внешнюю среду. И, наконец, нежелание терять источники непосредственной информации о настроениях населения, его нуждах и чаяниях – ведь именно потому он и слушал с таким интересом соседа Яги, что никаким другим образом не смог бы понять мотивации горожан, ведущих себя, в основной массе, слишком пассивно для создавшегося положения.

И на эту тройку обстоятельств накладывались обычные хозяйственные хлопоты руководителя, который просто не готов успокоиться по поводу любого дела, как только отдал соответствующее распоряжение. Вот не выросло у него пока достаточно толстой кожи.

А Делла снова возилась с роботом. Вернее, с центральным процессорным узлом и целой россыпью датчиков, приделанных к деревянной раме. То, что жена никуда не устроилась работать, Степана не волновало. Он уже заметил странную особенность банковского счета, которым пользовался с тех пор, как покинул родительский дом. Деньги на него поступали как-то независимо от перечисления зарплаты и подтаивали, даже если Степа ни на что не тратился. Но на его невеликие нужды всегда хватало.

Он уже догадался, что Яга, а может быть, и не только она, то берет оттуда, то добавляет. Как-то приметил, что супруга тоже черпает средства из этого же источника. Забавный эксперимент по объединению ресурсов учинили голозадые аборигены, и ведь до сих пор не лопнула затея. Видимо, транжир в такие компании не принимают. Но расспрашивать супругу о деталях не стал. Устраивало его это положение дел.

А вот положение дел с финансами на планете вызывало тревогу. Не у него, а у банкиров. В Ново-Плесецке находились представительства пяти банков. Их хранилища и серверы, расположенные в подвальных помещениях, при бомбардировке не слишком пострадали, и восстановление деятельности этих учреждений произошло практически безболезненно. Тем более что отделение госбанка в Белом Городе осталось неповрежденным. Так вот, поначалу дела у банкиров шли неплохо, но потом они начали жаловаться на трудности – население стало неохотно брать у них кредиты, а предприятия и вовсе перестали этим заниматься, обходясь собственными оборотными средствами.

Аналитики легко выяснили, что причина этого – низкие цены на местное сырье, тем более что дорогие высокотехнологичные товары на Земле теперь не закупались. То есть торговые обороты резко упали, а для обслуживания оставшегося производства просто не требовалось так много средств, как раньше. Да и расходы на восстановление разрушенного жилья не вызвали очередей в отделы кредитования. Жизнь объективно становилась более дешевой.

А тут еще, конкурируя друг с другом, банки заметно снизили процент по кредиту, что не особенно повлияло на интенсивность выдачи займов, зато уменьшило и без того снижающиеся доходы финансистов. Узнав об этом, Степан озадачился. Ведь он своими руками подложил банкирам изрядную свинью. Если бы не трамбанул в свое время мэрию, старавшуюся, да чего уж там, сыграть на росте цен на жилье, картинка была бы не столь удручающей. Что же, жаль банкиров. Ну да на всех не угодишь. В общем, посочувствовал людям, но не сообразил, как им помочь.

Вообще-то, они все пытались натолкнуть Степана на мысли о развитии авиатранспорта, о постройке самолетного завода, аэродромов. Но он не стал торопиться с тем, чтобы, как они ему советовали, занять у них и начать инвестировать средства в столь замечательный проект. Вот не заиграли у него в воображении прекрасные перспективы. А обещание получения от столь великого начинания существенных дивидендов и вовсе оставили равнодушным. Вот такой вот он урод. Не требуется ему больше, чем он способен съесть. И вообще, работа руководителя на столь высоком посту перестала быть интересной. Рутина заедала, а сидеть и повелевать, ни во что не вникая – это уж совсем скучно. Он с нетерпением ждал момента, когда вместе со славными мужиками будет строить очередной домик. Вот где жизнь кипит, душа отдыхает, а сердце поет.

Сегодня Степан, как и обычно, отправился домой пешком. Если выйти из здания представительства, то мимо притихшего от товарного голода торгового центра и двух скромных трехзвездочных гостиниц улица выводит на дорогу через холм, где среди редких развесистых деревьев стоит башня ретранслятора. Потом взору является просторный луг, и справа впереди открывается панорама аэродрома. Вид взлетающих коптеров всегда приподнимает настроение. Слева остается школа, в которой все еще работает госпиталь – новые корпуса для стационара строят быстро, однако пока они не готовы. Так что учебный год у ребятишек начался в помещениях одного из казино. Само оно перестало пользоваться популярностью, и хозяин быстренько сдал его в аренду отделу образования за малую денежку. Другие храмы азарта, чьи хозяева оказались менее сообразительными, просто закрылись.

Степан прошел между спортивных площадок, на которых ребятишки гоняли мяч. Немного детворы осталось в Ново-Плесецке. Основная масса семей с детьми еще в начале лета разъехалась по аборигенским селениям и вернулись немногие. Раненые в каталках и на костылях с удовольствием наблюдали за суетой на кортах и площадках. Незнакомая женщина в длинной юбке и просторной блузе разговаривала с одним из забинтованных парней.

Обменялся с ней взглядами и решил присесть рядышком. Видно было, что из аборигенского поселка человек. Одежда из домотканого материала выдавала, откуда она появилась. А он как-то соскучился по общению с настоящими, как он теперь понимал, хозяевами планеты. С теми, на которых и сам старался походить.

– Так ты, касатик, перестань другим завидовать. Зависть тебя изнутри гложет, и сил на выздоровление уже не хватает, вот и не срастаются твои переломы, – услышал Степан. – Вот посмотри на этого парня. Как ты думаешь, откуда в нем столько спокойной уверенности?

– Какая уверенность, целительница? Голое пузо, штаны на лямках из сермяги, босой и с самодельным ружьем. Голь же перекатная, Галина Прокофьевна! – Раненый не торопился соглашаться с доброй женщиной.

– А ты что скажешь, незнакомец? – Взгляд сквозь круглые очки был нестрогим, но требовательным: мол, помогай, раз приперся.

– Прав ты, парень. – Юноша глянул на раненого, даже в кресле-каталке растянутого какими-то подпорками. – Никакой уверенности я не излучаю, потому что каждый день приносит мне одни сомнения. Целительница ошиблась, приняв мою твердую поступь за признак убежденности в собственной правоте, а я терзаюсь оттого, что не могу себе даже представить, каким образом наладить на планете хотя бы самую скромную электронную промышленность. Представляешь?! – Теперь он посмотрел на раненого в упор. – Одни электростатические реле и разрядники, ничего больше тут не производят. Все остальное ввозили с Земли. И что прикажешь с этим делать?! – Даже на голос поднажал, чтобы в нем прозвучала пронзительность.

– А чего тебя вдруг так заинтересовали эти примочки? – На губах парня заиграла кривая презрительная усмешка. – Тебе-то оно зачем? Знай, выращивай своих свиней, да лопай сало.

– Эх, парень, мне бы твои заботы! Посидел бы ты с мое в кресле хозяина планеты, не выдавливал бы яд по капле на песчаный грунт.

– Так что, ты, что ли, местный бугор? А поприличней одеться у тебя средств не хватает?

– Тебе ведь жарко, а мне нет. В статусные тряпки на этой планете обряжаются лохи, а реальные пацаны не парятся. И девчата, что с понятием, одежу не для вида носят, а от солнца да колючек.

Пока парень в каталке подбирал слова для достойного ответа, женщина слегка поморщилась, и взгляд ее сделался строгим. Видимо, топорные манеры Степана ее огорчили. Не попал он в тональность разговора.

– Так ты, стало быть, Кузьмич, – произнесла она. – Ну, тогда сразу тебе скажу, что насчет хозяйского кресла – это ты погорячился. Мы, люди, гости здесь. Или – квартиранты. Сдается мне, что потому портал и закрылся, что настоящему Хозяину поведение постояльцев пришлось не по душе, вот он и намекнул, что нехорошо так безобразничать, а то ведь хулиганов и выселить недолго.

– Про Хозяина много разговоров слышал, а вот фотографии его так никто и не сделал.

– А что ты слышал?

Уж чего-чего, а легенд о чубакобаре по Прерии ходило много.

– Что он принимает вид разных животных. Например – саблезубого тигра. Только махайрод – точно не Хозяин. Один из них в обычной сети запутался, и мне его пришлось освобождать. А он дергался, словно обычный кот, замотанный в одеяло.

В глазах знахарки блеснула улыбка:

– Так ты родом с Земли.

– Ну да.

Догадаться об этом было несложно – на Прерии ни кошки, ни собаки почти не выживали. Стоило зазеваться, и оставались от них одни клочки.

– А что еще о Хозяине, Кузьмич?

– Еще говорили, что мегакотики иногда предупреждают охотников об опасности или помогают отыскать добычу. Или детишек заблудившихся выводят к жилью. Но только они – никакой не Хозяин. Я сам одного творожком кормил, после того, как его наша фельдшерица зашила. Попрошайка он, вот кто.

– А ты даром времени не терял, землянин. Хотя голозадые живут быстрее, чем мы, куркули. Не стану тебя дальше расспрашивать, а то узнаю, как ты вытаскивал занозу из лапы у фурии или выпутывал из ветвей хобот мастодонта.

– Тех животных, что я помянул, не раз фотографировали. Но ни одно из них не Хозяин.

– Конечно. Просто некоторые звери иногда делают то, о чем он их просит.

– Галина Прокофьевна, между понятиями «знать» и «верить» есть некоторая разница. Если бы вы своими глазами видели это существо и точно знали, что это Хозяин – тогда другое дело. Но вы же не видели, ведь так?

– Да, самого Хозяина я действительно не видела. Но Петровна, моя наставница, та встречала, сорок лет назад. Я-то в те поры совсем молодая была, в аккурат двадцать мне исполнилось. Вот ей тогда повстречался в лесу человек – не человек, тигр – не тигр, а только она от него много узнала, и стала в лесных травах разбираться, как никто другой. Мне она об этом не сразу рассказала, а только когда я фельдшерское училище закончила и начала лечить людей.

А в этом году, по весне, девчонка наша деревенская, двенадцатилетняя Инга, из лесу вернулась не такая, какой ушла. Она до этого странная была, в лес одна ходила и с людьми не ладила, а вернулась – словно родная всем стала. Тут и подумалось мне: а не Хозяин ли воротился? Да оказалось, что нет. Это детки его наведались и с Ингой этой от души поделились всем, чем могли.

Так вот, малыши эти и ко мне заглянули, травяного отвара полакали из блюдечек. Что из плюшек нашлось – все прибрали начисто, да и сахарком колотым похрумкали. Поклонились, и были таковы. Есть у нашей планеты настоящий Хозяин, детки – они ведь от родителей бывают. Вот.

– То есть вы своими глазами видели существ, не описанных биологами и проявляющих признаки интеллекта? – Степан тоже забыл о раненом. Его заинтересовала новая информация о планете, за судьбу которой он считал себя ответственным.

– О признаках интеллекта это ты замечательно спросил. В том-то и петрушка, что эти самые признаки мохнатые шалопаи прятали изо всех своих сил. Но дети – всегда дети. Проговариваются, ошибаются, выдают себя на каждом шагу и представить себе не могут, насколько явно демонстрируют то, что стараются скрыть.

Во-первых – они постоянно разговаривали между собой. Мимика, жесты, движения вибрисс и неслышимые звуки частот, более высоких, чем воспринимает наше ухо. Нет, я их тоже не слышала, но их с головой выдавали повороты ушей в направлении собеседника. Даже Инга, мне кажется, заподозрила, что детки общаются между собой. А уж нашу речь они понимают, как свою.

Во-вторых, они исследовали в доме все. Каждую вещицу осмотрели, обнюхали или лизнули, а то и куснули. Общее впечатление, как от игривых котят или щенков. И еще мне подумалось, что они – брат с сестрой, но это скорее впечатление, чем наблюдение. Просто по аналогии с поведением человеческих двойняшек.

– А выглядят они как? Чисто внешне? На кого похожи?

– Что-то от котов в них, мне кажется, присутствует. Лицо, уши… Губы опять же не столь, как у приматов развиты, потому и лакают они, а не пьют, как мы. Кисти рук похожи на наши, только ногти на когти смахивают. Толстые и заострены так, что по древесному стволу с такими зацепами карабкаться можно. Как-то они прячутся между пальцами, в точности я не разглядела. Однако брать в руку предметы не мешают – эти ребятишки спокойно из чашек себе наливали в блюдца чай, им так сподручней действовать языком. – Женщина помолчала. – Они ведь недолго у меня погостили, да и смущена я была – шутка ли сказать, хозяйские детки почаевничать забежали. Не все приметила, каюсь.

– А Инга, наверное, может о них больше рассказать?

– Может, да нам этого не услышать. На Землю она отправилась, учиться на биолога. Вот, считай, вскоре после этого случая.

– Знаю я, что куркули своих детей пытаются отправлять за получением образования, да только события эти по пальцам можно пересчитать. Уж очень редко это бывает, настолько дорогое удовольствие.

– Да уж, мы не голозадые, которые на такие дела всем миром скидываются. Слыхала я, что по сотне человек на одном банковском счете деньги хранят, а как соберется там достаточно – или станок какой покупают, или студента провожают в университет. Среди нас богатеи редко заводятся, да и не любят их из-за скаредности. Только Инга эта шибко хотела фундаментальное образование получить, а чубакобара, он, если подружился с кем, то любое желание исполняет. Любое.

В общем, девчонка из лесу натащила таких вещей, которые огромных денег стоят, и оформила старательскую лицензию. Сдала свою добычу, денежки в какую-то фирму перевела. Обещали они ее содержать и учебу оплачивать. Тонкостей я не знаю, но в деревеньке нашей эта удача тоже осталась. Староста для общества купил пяток недорогих визоров, охотникам выдал и учительнице. Пособия новые в школе появились, и у меня перевязочные материалы самые лучшие да инструменты кое-какие.

– Вы помянули, что вам шестьдесят лет, а на вид и сорока бы я вам не дал. – Степан упорно искал «дырки» в повествовании собеседницы.

– Шестьдесят, Кузьмич. Я тоже на Земле родилась и, когда приехала на планету, уже была не крохой. Многое в памяти отложилось. Поначалу-то с родителями в Высоцке жила, а после аварии на АЭС мы в леса подались. Многое хорошо помню. И знаю силу трав. Да и черные пчелы в наших краях водятся, а их яд для людей и отрава, и спасение, это – как зелье приготовишь. Петровна-покойница многому меня обучила, что ей чубакобара поведал.

– Неужто рецепт эликсира вечной молодости передала? – продолжал юноша «пытать» знахарку.

– Про молодость – не знаю. Но подстегнуть регенерацию получается. Только, понимаешь, какая незадача: вот этого раненого подстегивать нельзя, потому что мозги у него набекрень, стало быть, и поправляться он станет криво. Вместо восстановления костей причинное место начнет расти, если он о девках размечтается. Или кулаки, если желает морду кому-то набить. Ты не поверишь, у Луки, что в Замеркове проживает, на правом бедре карман вырос, так напряженно он о больших деньгах думал, когда после удаления грыжи оправиться не мог, ну, я ему и попыталась этим снадобьем пособить.

– А еще тэрник у нас на планете растет, – вспомнил Степа недавний случай с Представителем Президента.

– Это достаточно мягкий стимулятор. У него отмечено немало полезных свойств, но это средство – скорее помощник. Для вас, немедиков, назову его регулятором. Балансировщиком даже. Основные сокровища не в недрах планеты, а в ее биосфере. Вот, видимо, это Инга от чубакобары и узнала. И отправилась готовиться к служению. Хранить и приумножать.

– Жалко, что портал закрылся. Не сможет она вернуться.

– Как закрылся, так и откроется. Говорю же тебе. Исполняется ЛЮБОЕ желание. Вот выучится наша непоседа и соберет чемодан в дорогу к дому – тут и вернется все на круги своя.

– Сколько, говоришь, лет ей? Двенадцать? – Степана прежде всего интересовал срок прогноза. – Значит, пять лет нужно, чтобы закончить школу, да еще четыре года в вузе. То есть девять годиков можно особо на метрополию не оглядываться.

Перевел глаза на раненого. Вид у того был обалделый – такого наслушался!

– А ты, военный, займись-ка вопросом развития электронной промышленности на планете. Тогда от зелья целительницы у тебя в глазу отрастет микроскоп, а на левой руке пальцы станут пинцетом. От девок отбою не будет – любят они оригиналов!

Степан обменялся с Галиной Прокофьевной контактами и заторопился. Листы на крышу пивнушки Фомы кому-то нужно подавать, а он тут лясы чешет. Или точит? Или строгает?

Глава 45

Плоды публичности

Ново-Плесецк за период кризиса потерял около половины населения. Если не кривить душой, то, с точки зрения Деллы, люди здесь остались самые бестолковые. Такие, что не выживут без пригляду. И, если не цыкнуть на них, как следует, пальцем о палец не ударят.

А что делать? Люди все-таки. А она, пока Степашка тонет в глобальной суете мелких человеческих проблемишек, потихоньку разминается около электропечи. Контроль состава металла прямо в процессе плавки – это вам не пуп царапать. Тут кроме обычной оптической спектрометрии имеется и целый ряд грязных профессиональных приемчиков, в которых не враз разберешься. Хотя для полутонной заправки весь идущий в закладку лом предварительно анализируется, но неожиданности все же не редкость.

И куча проблем с тем, куда потом это вылить, как раскатать или вытянуть в проволоку, – никуда не девалась. Ни прокатных, ни волочильных станов на Прерии отродясь не было. Металлургия находилась в состоянии зародыша, однако сырьевой голод уже на пороге. Не так уж много железа доставлено на планету с Земли за годы ее колонизации. Более того, далеко не все оно перешло в состояние лома – люди здесь бережно относятся к изделиям из металлов и не спешат выбрасывать то, что можно отремонтировать.

Но с вопросом обеспечения печи рудой она уже справилась. Железо-марганцевые конкреции Янтарного моря, которое местные называют заливом Тылка, содержат еще и никель, кобальт, медь, молибден. Собирает их батискаф, построенный детишками в летнем лагере, а систему управления для этого автомата она уже завершила и опробовала. Робот ныряет и, действуя манипуляторами, наполняет корзинку камешками, а потом продувается и всплывает. За сутки тонна набирается, а больше пока и не нужно. В том смысле, что как раз выходит столько, сколько печке и требуется.

Пока основная масса металла расходуется на крепеж – восстановительные работы требуют гвоздей, саморезов, уголков.

– Здравствуйте! Вы супруга Представителя Президента?

– Да, – Делла вытерла руки о комок ветоши и с интересом посмотрела на девушку, окликнувшую ее от калитки в заборе, которым обнесен плавильный двор. Стройная, рослая, с лицом богини. Безупречно одетая и со вкусом причесанная, она не вызывала того чувства собственной ущербности, которое Делла недавно испытала рядом с вдовой бывшего Представителя Президента на Прерии. Просто приятно поговорить с красивым человеком. Да и лицо кажется смутно знакомым.

– У меня к вам женский разговор.

– ???

– Я – корреспондент с Земли. Здесь нахожусь в командировке. После исчезновения портала меня пригласили в информационную службу представительства и предложили заняться содержанием в порядке одного из официальных сайтов. Но мне этого недостаточно. Понимаете, я ведь очень хотела заниматься живым делом, таким, которое может увлечь, заинтересовать, захватить. Вы ведь знаете, как это важно для любой женщины.

А тут рутинная работа, состоящая в том, чтобы распределять по разделам сотни сообщений, и так каждый день. Хотя среди них попадаются и довольно интересные, о разных таинственных случаях на Прерии. Но, повторяю, мне этого мало. И у меня появилась идея написать что-то вроде летописи. Не перечень событий в хронологической последовательности, а яркое и рельефное повествование о людях, попавших в сложные условия, оторванных от мира и вынужденных строить все заново.

Разумеется, эта работа остро нуждается в мнениях моих будущих героев. В их точке зрения на происходящее. И без интервью с главным администратором планеты мне никак не обойтись. А он от меня прячется или убегает, каждый раз, как увидит. Пожалуйста, помогите. Уговорите его ответить всего на несколько вопросов.

Вот умеют некоторые убедительно разговаривать. Аж завидки берут. Да только помогать этой красавице совсем не хотелось. Они со Степаном привыкли подыгрывать друг другу. Стало быть, если он не хочет отвечать на поставленные вопросы (а ведь наверняка получил их по почте), то имеет для этого причины. Она даже не станет его о них расспрашивать. Захочет – расскажет.

Более того, она полагала своим долгом обезопасить супруга от подобных наскоков.

– Присаживайтесь, сударыня, – Делла показала на скамейку в тени контейнера. Он был заполнен искореженными взрывом ошметками кровельного железа, ждущими своей очереди на рубку. – Я читаю ваш сайт. Да, на него стекаются сведения, касающиеся таинственных событий, происходящих на планете. Недавно, буквально только что, стало известно, что чубакобара – герой множества здешних легенд и преданий – реально существующая группа другого биологического вида. Человек, встречавшийся с ними, смотрит на этих созданий несколько мистически и применяет для определения слово «Хозяин».

Так вот, на самом деле и с самим этим Хозяином, и со следами его пребывания на планете люди встречались многократно. Просто все факты разрозненны и неубедительны, систематизировать их никто не пытался. Не от отсутствия любопытства, а потому что нас мало и мы очень заняты другими делами. А вы – мастер работы с информацией – волею случая оказались свободны. И как журналист с такой хваткой (а другого бы сюда не прислали) можете все это проанализировать и пролить свет на загадочный образ неведомого соседа.

Более того, ведь статус государственного служащего позволяет вам запрашивать официальные сведения любого содержания, и даже знакомиться с данными, полученными спутниковой группировкой за полвека наблюдений в околопланетном пространстве и на поверхности с низких орбит.

Насколько я помню, файлы с записями показаний людей, заподозренных в организации беспорядков в Ново-Плесецке, тоже опубликованы на контролируемом вами ресурсе. А ведь их деятельность как-то связана с постройкой ГОКа там, где для него нет сырья. Вот еще одна неразгаданная загадка.

Двигаемся дальше по теме.

Найдены и опубликованы карты, свидетельствующие о том, что буквально перед самым появлением на планете людей, в нескольких местах работали промышленные предприятия, от которых не осталось ничего, кроме следов веществ, использовавшихся в техпроцессах. И вместо того, чтобы скрупулезно и придирчиво исследовать эти факты, вы затеваете супер-пупер-мегапроект. Нет, милочка, так не пойдет.

Поймите, если мы займемся воспоминаниями, планета схарчит нас. Она у нас суровая, наша Прерия.

Вот дела. А девушка-то не на шутку огорчена. Применим к ней излюбленный приемчик Ярна.

– Поймите меня правильно, – Делла смягчила тон, – работа, которую вам предложили – не милостыня. Не дань вашим прошлым достижениям. Это следствие реальной потребности в вашем таланте и трудолюбии. Согласитесь, что на поле с мотыгой или в лесу с топором отдача от любых ваших стараний невелика. Там место для таких, как я или Степан, не сумевших получить пристойного образования. Мы, люди, заняты проблемой выживания, и делать то, чего хочется, удается немногим. Вы бы знали, как не любит мой муж деятельность управленца! Его призвание – конструирование стрелкового оружия, что тоже важно для живущих на планете людей.

– Вы ведь местная, – помолчав, сказала корреспондентка. – Может быть, сможете мне объяснить, почему напавших на нас солдат никто даже не попытался разоружить? И демобилизовали их с карабинами, да вообще полностью экипированными. Хоть сразу в бой!

– Давно здесь живу, так что, наверное, действительно местная. А без оружия на Прерии легко погибнуть – очень уж мы по вкусу пришлись здешним зверушкам. Любят они нас кушать. В городской черте еще как-то можно обходиться без ствола, но их ведь, военных, по большей части по хуторам да фермам распределили.

– А еще об аборигенах хочу у вас спросить… Меня интересует не мнение горожан, в основном довольно пренебрежительное, а взгляд изнутри. Как они живут, к чему стремятся?

– Да как все живут. Растят детей и стараются их научить добру. Очень престижно отправить сына на Землю, в университет. Собственно, начиная с этого места, аборигены и поделились на разные группы. Одних зовут куркулями, потому что всяк из них превыше всего ставит интересы своей семьи, и эта-то семья и пытается решить все проблемы, объединяя свои усилия. Обычно отец с матерью, да детки – на то, чтобы прожить, у них сил хватает, а вот на что-то большее у такой команды силенок уже недостаточно. Поселяются эти люди деревеньками, потому что так и со школой проще, и с фельдшерским пунктом да и с другими проблемами вроде внешней изгороди или минных полей от хищников сподручней разбираться. Опять же ретранслятор, лавочка с солью и ружейным припасом – вот и сельцо встало.

Другие, которых голозадыми называют, объединяются в семьи не по родству, а, скажем, по профессии. Или потому, что рядом живут. Они сразу ставят большой дом и хозяйство ведут одно на всех. Так экономней. Скажем, на полсотни населения достаточно одного кухонного ножа, а детишек грамоте обучает кто-то из мамок. Тех же спутниковых средств связи им на всю толпу хватает одного-двух, потому что по жизни они между собой разговаривают по простеньким рациям. А все деньги у них на одном счету хранятся, а то, бывает, что на том же счету сидит и торговец, что им мыло привозит или ткани. Не редкость, если и ремонтная мастерская, откуда это семейство инструменты покупает, тоже на том же счете окажется.

Понятно, что людей алчных в таких группах не терпят – их место среди куркулей. Зато каждый сотый среди них имеет высшее образование. Это, если на всю планету считать, десятков семь образованных людей нынче набирается. А вот училища по специальностям у голозадых давненько уже свои имеются. Ветеринары, фельдшеры и растениеводы, почитай, с той поры, как метрополия нас оставила без помощи, тут собственной выпечки. Дипломы их центральная власть, ясное дело, не признает, ну да они в городе и не практикуют.

Реальные училища при мастерских работают, это по-земному ПТУ и колледж, кажется. Куркули тоже там обучаются, причем так же бесплатно, как и голозадые.

– Но это же несправедливо! – корреспондентка почувствовала нелогичность в описанной ситуации.

– Справедливость – понятие индивидуальное. Оно у каждого свое, – Делла даже улыбнулась от такой предсказуемой реакции. – А есть еще целесообразность. Всем же спокойнее, если у других дела нормально идут, потому что в противном случае все равно придется людей выручать. Как-то вы, милочка, постоянно забываете о реалиях. Людей на планете мало, а для налаживания разделения труда их нужно много. Без разделения труда этот самый труд низкопроизводителен и каждому приходится пахать, как папе Карло. Не мы это придумали.

– Сударыня. – Журналистка снова почуяла нелогичность. – Вы говорили, что не получили образования, а между тем демонстрируете осведомленность в непростых областях знаний.

– Дед меня воспитывал. Зануда из зануд. Он и набубнил мне всяких мудреностей про то, почему надо вести себя так, а не иначе. Ну да ничего, сейчас с ним с десяток беспризорников поселилось, уж они-то ему печенки проедят. – Делла очень тепло вспомнила и Ярна, и разговоры с ним за ужином. Он много знает и всегда объясняет свои мысли очень лаконично, напихивая в голову собеседника целые комплексы тщательно систематизированной информации. Так что на самом деле это он проест печенки своим воспитанникам. Но, разговаривая с этой девушкой, она уже не в первый раз ловила себя на том, что лукавит. Слегка. Необидно. Скорее для себя.

– А вот еще такой вопрос. – Чувствовалось, что журналистка соскучилась по интервью. – Если я захочу стать одной из тех, кого вы называете голозадыми, что мне для этого нужно сделать?

Делла посидела немного с закрытыми глазами, размышляя над вопросом, который никогда не возникал в ее голове. Вот вроде как получается, что достаточно перевести все свои средства на общий счет и получить к нему доступ. Перевести – это просто. А вот как с доступом решить вопрос – непонятно. Ей-то Ярн все оформил, еще когда она у него жила. А потом она переложила туда денежки, оставшиеся ей в наследство от бабушки Гали. Степку дядя Ляпа подключил по ее просьбе еще на Полигоне, когда они только-только поладили. А может быть, и раньше, еще во время ремонта убежища? Степан тогда со своего счета, куда ему отец подкидывал на карманные расходы, ничего не перекладывал – просто пользоваться перестал. И формального заработка с тех пор ни у него, ни у нее не было, пока муж не стал Представителем Президента. А до тех пор, получается, с формальной точки зрения они были нахлебниками, хотя трудились много и в средствах никогда не нуждались. Считай, за еду и одежду работали, а тратили сущие копейки.

Вот примерно это она своей собеседнице и рассказала, возможно, сбивчиво и бестолково, но как могла.

– Кажется, я догадалась. Это происходит тогда, когда ваше общество почует во мне своего человека, – сказала журналистка. – Если я справлюсь с порученной работой, то у меня появится шанс.

Вот такая картинка возникла в голове у этой красавицы. Что же – неглупая мысль. Может быть, даже верная.

– О школьном образовании хочу вас расспросить. Население разбросано по планете малыми группами, в каждом хуторе преподавателей по всем предметам не соберешь. Да и детвору с таких огромных пространств каждый день возить не будешь. А я слышала, что среднее образование здесь у всех имеется. Как эту-то проблему решили?

– Деток в школы тут отдают не всех в одном возрасте, а когда они уже в разум войдут. Одних в шесть лет, других в одиннадцать, хотя основная масса где-то к восьми знает письмо и счет, да и без нянек может обходиться. А вот тогда тоже по-разному бывает. Кто-то дома живет, сам разбирается и только на испытания приезжает в школу. Экстерны – они обычно самые толковые и въедливые.

Других сюда везут и у родни оставляют, чтобы они в городской школе обучались. А еще тут была пара домов, вроде интернатов, но попроще, в которых ребятня обитала. Я захаживала – дети там всех возрастов, вот и получалась как бы семья из неродных людей.

Потом еще настоящие школы-интернаты есть, особенно на юге, где поселки нефтяников. А лучшими считаются те, что в центральных областях – в Палкино, Плеткино и Розгино. В них обычно стараются чад своих отправить потому, что там образование классическое, даже с телесными наказаниями.

– Что, детей там бьют? – Корреспондентка чуть не подпрыгнула.

– Старшим могут и в бубен дать, а малышей порют культурно. Вот там классы всегда переполнены, потому что предки привыкли доверять старым, проверенным методам.

– Делка! В пробе прорва ванадия и хрома до чертиков. – Выглянувший из-за двери мужчина замер, уставившись на гостью. Хороша!

– А я тебе говорила, чтобы не бросал в закладку обломки гаечных ключей. – Делла нырнула в визоры и через пару минут, разобравшись с данными анализа варки, произнесла: – Марганцовки добавь два ковшика и три кило древесного угля, а как сварится – катаем широкую полосу. На лопаты пойдет. Их потом внукам своим будут передавать по наследству. Да подбери ты челюсть, недотепа, и повтори, что я тебе сказала.

Когда подручный вновь исчез за дверью, корреспондентка поинтересовалось:

– А где вы учились на сталевара?

– Училась я искусству икебаны, но никак руки не доходят заняться любимым делом. То небо минировать нужно срочно, то вот гвозди людям требуются, а из-за всяких разгильдяев целый ковш стали приходится на лопаты изводить, хотя они в очереди третьи.

Следующая встреча с корреспонденткой состоялась случайно. Делла заглянула к Фоме – мороженого неожиданно захотелось до судорог в желудке, вот она и зашла откушать пломбиру. Попросила, чтобы чистого ей дали, да побольше. А когда устроилась и приступила к лакомству, появилась знакомая журналистка и попросила чаю с плюшками.

– Ох и задачку вы мне задали, – начала она разговор, устраиваясь за тем же столиком. – Две недели пришлось потратить только на то, чтобы понять – редкоземельных металлов на Прерии действительно много, но добывать их крайне нерентабельно. Нигде не обнаружено мало-мальски приличных концентраций чего бы то ни было из длинного перечня местных полезностей. Все размазано равномерно с небольшим повышением доли технеция и рубидия в зоне, где строится ГОК. Но недостаточно для начала промышленной добычи. Не позволяют современные технологии воспользоваться столь малым содержанием полезных компонентов.

В общем, я теперь сама стала почти как заправский геолог. Ой! Он идет! – Корреспондентка кого-то разглядела сквозь увивающий проемы веранды жиденький пока плющ. – Сделайте вид, что не знаете меня. – И перешла за столик в противоположном конце.

Подсевший к ней мужчина средних лет, хоть и выглядел горожанином, поскольку одет был цивилизованно – светлые брюки и рубашка, – лицо имел обветренное, не такое, как у офисных работников. Расположился он к Делле спиной, и разобрать его слова было невозможно.

Через некоторое время журналистка произнесла:

– Ой, а у меня столько нет.

Делла кивнула ей обнадеживающе и потрогала рукой визоры.

– Хотя я сейчас поищу, подождите.

Сумма, которую запросил незнакомец, была внушительной, но Делла, ни секунды не сомневаясь, перевела ее на счет корреспондентки. А потом долго и упорно ела мороженое, гадая, что же это такое важное пообещал сообщить человек, запросивший столько денег?

Глава 46

Ошибка или обман?

Когда Делла прослушала запись разговора, то долго не могла отделаться от ощущения, что корреспондентку, а заодно и ее саму, попросту ограбили, выдурив огромные деньги за раскрытие тайны, о которой в течение полутора часов даже не упомянули. Человек рассказывал о своей работе, вспоминая происшествия, случившиеся многие годы тому назад. Красочно, с описанием многих подробностей, он повествовал о поездках чиновника из отдела учета, который мотался по разбросанным по всей планете селениям, где регистрировал браки, рождения и смерти, выдавал свидетельства, лицензии и вообще то в качестве курьера, то в качестве арбитра поддерживал нормальный документооборот.

Обычный для подобного мира разъездной чиновник. Этакое щупальце бюрократической системы государства.

Речь шла о событиях примерно десятилетней давности, когда Представитель Президента обустраивался в этих краях, приспосабливаясь к тому, как извлечь из индустриально отсталого мира побольше пользы. Чего только он не пытался вывозить с планеты: поделочные камни и лапти, лекарственные травы и золото. В ту пору и тэрник прибрал к рукам, и вывоз некоторых животных для зверинцев сильных мира сего организовал. Понятно, через предприятия, контролируемые верными людьми. Но ничего, проливающего свет на загадки планеты, в рассказе не прозвучало.

Отнесла запись мужу. Тот прослушал, чмокнул в носик и ничего не сказал.

Потом пару недель Делла была ужасно занята. С конгломератами возилась у печей. Ничего сложного, но следовало подобрать рецептуры и выверить режимы. Вот вроде бы удобное сырье, а фосфора в нем слишком много, отсюда и комплекс подготовительных работ, и приличная задержка, чтобы дать время специальным бактериям сделать свое дело. У Ярна эти технологии давно отработаны, и тут она делала то же самое, но в больших объемах.

Да и персонал следовало натаскать, особенно тех, кто занимался футеровкой – выстилкой огнеупорным материалом канавок, по которым расплавленный металл льется в формы, да и сами эти формы сделать.

А уж потом любезный пригласил ее на большое толковище к себе в кабинет. Тут собралось много знакомых. Яга, Ярн, дядя Ляпа и Климентий, Захар, журналистка, Васька – младший сын Ольги Петровны и Павел – старший. Как раз он конгломераты и разведал, так что Делла с ним и по работе была давненько знакома. Но присутствовали и несколько мужчин, которых она не знала.

– Довольно удачную зацепку дал нам «бродячий чиновник», – начал Алексей Кузьмин из спасательной службы. Похоже, что он сегодня был главным докладчиком. – Очень живо человек описал то сравнительно недавнее время, которое всяк помнит на свой лад. Поскольку с самой записью все уже ознакомились, сразу перейду к вопросам геологии.

Герой рассказа с особенным настроением занимался приемом золота у старателей, поскольку существует традиция крошечную часть найденного выделять в качестве пробы. Она отходит приемщику, и это давно в обычае. А золотишко на Прерии моют издавна. Так поселенцы зарабатывали на порох и средства связи, собирали деньжат, чтобы отправить детей учиться, и решали иные проблемы.

Пилот, который возил нашего чиновника, в каждом месте, где они останавливались, обязательно промывал несколько лотков грунта, а шлих – это то, что остается в осадке, – забирал с собой. Рассказчик помянул это обстоятельство дважды, то есть, таким образом, он и открыл перед нами страшную тайну планеты, за которую и затребовал столько денег. Остальное его сообщение – материал для обширной исторической повести, хотя, возможно, при дальнейшем анализе удастся выловить еще что-нибудь. По стилю рассказа видно – этот человек ужасно опасается мести за свою осведомленность, и сделанные им намеки выглядят, скорее, невольными оговорками, чем ответами на вопросы, поставленные уважаемой представительницей средств массовой информации, – кивок в сторону журналистки.

– То есть мы получили указание на то, что в обход властей на планете проводилась независимая геологоразведка. – Это Павел констатировал. Он, как и оба его брата, получил на Земле геологическое образование, так что основную информацию выделил мгновенно.

– Это вы верно отметили, – сказал Алексей. – Надо понять, для кого он собирал образцы, и к каким выводам на их основании можно было прийти. Ответ на этот вопрос затруднен гибелью самого пилота в результате аварии коптера незадолго до начала строительства ГОКа.

– А карту с пометками мест взятия проб составить удалось? – Это снова Павел.

– Да, файлы с отчетами о маршруте и посадках вертушки с чиновником сохранились, даже даты и время указаны. – На огромном табло появилось изображение материка со значками, на которых и сосредоточилось внимание присутствующих.

– Ничего себе! – вырвалось у Деллы. – Довольно плотное накрытие получается. И что же мы из этого сможем понять?

Ей не ответили. Ярн, Павел и Васька углубились в изучение изображения, иногда обмениваясь замечаниями.

– Степ, наложи на эту карту план бурения промышленных геологов ГОКа, – попросил дядя Ляпа.

Степан поколдовал на своем конце стола, и на табло появились новые значки.

– Ну вот, так значительно понятней, – сказал Васька. – Вот от этих пометок вверх по течению рек и протянуты зоны для разведывательного бурения. Кстати, интересно узнать, а промывку проб в этих местах проводили один раз? А то ведь такой метод выявления месторождений чреват многими ошибками.

Алексей Кузьмин уже прогнал поиск по одному ему ведомым каналам и выловил события, привязанные к координатам пометок на карте.

– Сафари еще устраивали в этих краях года через три после того, как люди из этих поселков перебрались на северные притоки Белой. Работники представительства «ПНД» пригласили друзей с Земли и пару месяцев жили на природе. Их на нескольких коптерах забросили с кучей барахла. Только успевали потом жратву подвозить да бухло, так они там оттягивались. Правда, погиб у них один, но ребята до того разгулялись, что после этого все равно оставались на природе еще недели три, чтобы все допить и доесть.

Очевидно, это и было прикрытием для группы геологов, которые провели проверку версии об обнаружении тут чего-то ценного.

– Я водил туда геологическую партию, и промывки в этих местах тоже делались, – вступил в разговор Ярн. – Все есть в старых отчетах – обычные концентрации, характерные для речных наносов этой зоны. Получается, что за время, прошедшее со времени наших исследований и до взятия проб пилотом чиновника, что-то в наносах изменилось. Менее чем за десяток лет. Для геологии это не срок.

– Я бывала в тех поселках, – сказала Яга. – Они расплачивались золотом, как это случается на приисках. Землю эти люди не пахали – так, несколько грядок возле домов. Вот, пожалуй, и все, что запомнилось.

– Вот! Есть! – Кузьмин опять вынырнул из своих визоров. – Раскопали мои архаровцы, что на Прерию с Земли незадолго перед этим доставили несколько земснарядов. Маленьких, на понтонах. Их планировали использовать на строительстве рыбного порта на юге. Собрали в Ново-Плесецке сразу, как рыболовецкие сейнеры закончили строить, а они возьми да и потони на переходе в шторм со всеми экипажами. Поэтому порт так и не построили. А земснаряд – это же почти готовая машина для добычи золота в речных отложениях. По данным нефтяников, топливо частенько отгружалось на суда, идущие на Белую как раз в этот период. Получается, что тут золотишко добывали не старательские артели, а отлично механизированные прииски. Да и речные берега заметно исказились как раз в те годы, вот, сравните спутниковые карты.

– От того, что в этих местах мыли золото, концентрация редкоземельных металлов в земле возрасти не могла. – А вот это уже Степан. Кажется, он впервые открыл рот.

– Понимаешь, – Павел посмотрел на него, – тысячи кубометров грунта размываются водой и уносятся течением очень далеко в виде мути, а в промывочном желобе остается все самое тяжелое. Золото выбирают, а песчинки и камешки – как раз те самые, в которых и содержатся соединения металлов, – выбрасывают. Поэтому они в следе такого сепаратора лежат значительно гуще, чем в других местах. И, если взять из такого места пробу, то получается во много раз завышенная концентрация. У того, кто это обнаруживает, обязательно возникает версия, что водный поток где-то точит богатейшую жилу, и осталось только отыскать ее, пробурив достаточное количество скважин. Вот так корпорация «ПНД» и открыла несуществующее месторождение.

– Земснаряд, Пашенька, он не пылинка. Его разглядеть с воздуха можно запросто. А я ничего такого не видела, когда подлетала на коптере, – засомневалась Яга.

– Ну, если имеешь в запасе часок времени, то отвести его под сень деревьев, да затянуть сеткой – это не такой уж большой труд. Лететь-то дотуда часа четыре не меньше. А ребята явно делом своим занимались втихую. То есть для виду сдавали, как обычные старатели, что в лотках или желобах моют, потому что уж совсем-то спрятаться нельзя. Поэтому и вышла ошибочка у нелегальных геологов, что к моменту их прибытия земснаряды отогнали. Они их сразу бы обнаружили. А местные джунгли за один сезон могут так все затянуть, что и не увидишь следов работы прииска. Выходит, хозяин этого золотодобывающего предприятия обо всем догадался и старался не спугнуть корпорацию. Судя по его осведомленности и степени влияния, кандидатура бывшего Представителя Президента на роль злодея кажется весьма вероятной. То есть он, конечно, не замышлял обмана, но когда узнал об ошибке, просто решил ей воспользоваться, – Степан наконец-то почувствовал, что у него промелькнул проблеск догадки о самом большом секрете – секрете начала великой стройки на пустом месте.

Больше никаких озарений за эту сходку ни у кого не случилось. Посидели, попили чайку. Много теплых слов высказали журналистке – очень уж удачно она нашла человека, сумевшего натолкнуть их на хоть какие-то мысли. Ну и перечень оставшихся загадок обсудили.

Чубакобара – это понятно. Кто они, где живут, почему ведут себя так «стеснительно»?

Кому и для чего потребовалось истреблять население планеты? То, что военные имели приказ не трогать ГОК, наводило на мысль об интересах корпорации, но мотивы все равно были непонятны. Ведь уничтожать производителей продовольствия – для выработки подобного решения надо быть настолько дурным, что шансов занять пост в директорате просто никаких нет.

Еще пару проблем подобного рода обозначила корреспондентка. В отличие от остальных, она на публичном официальном сайте «висела» постоянно, и сообщения от населения читала все подряд. Так вот, старый Делкин знакомый арбузовод Игорь и фельдшерица из соседнего поселка доложили, что мегакотики несомненно разумные существа и у них есть даже свой язык, из которого уже удалось расшифровать не менее трех десятков слов. А по первым прикидкам получалось, что лексика мегакотиков включает в себя не менее полутысячи разных понятий.

Работы по изучению языка идут, причем обе стороны стараются способствовать успеху контакта, но дел еще предстоит много.

Вот так, ни с того ни с сего, вдруг выяснилось, что цивилизация людей на этой дремучей планете не одинока. И надо планировать будущую жизнь не только для себя, но и для соседей, потому что у них, похоже, есть проблемы, ради решения которых они и позволили обнаружить у себя интеллект. Иначе с чего бы столько лет таились, а тут вдруг раз – и вот они мы. Раньше взаимодействие сводилось к одному только ненападению, а теперь почему-то зашли поболтать.

Второе сообщение звучало менее уверенно, но озадачивало ничуть не меньше. В период боевых действий в разумности заподозрили саблезубого тигра, выросшего в крестьянской семье на правах домашнего любимца. Зверь так прижился, что в дни забоя скотины даже к соседям ходил попрошайничать, что получалось у него прекрасно. Но не из-за тяжеловесной настойчивости, а потому, что ценили люди присутствие этого мощного хищника – он даже тупых серых амфиционов в округе повывел, полосатиков держал в строгости и разогнал ужасных волков.

Ну, а когда появились космодесантники и начали охоту на местных жителей, вот тут зверушка и показала, что прекрасно отличает своих от чужих и не желает, чтобы обижали ее друзей.

Это сообщение особого доверия не вызвало, но корреспондентка рвалась лично проверить новость. Ну что же, коли однажды журналистский нюх ее не подвел, может быть, и тут стоило ему поверить. Только Степан попросил девушку сначала закончить учебу на острове Полигон, чтобы, в случае чего, представительница средств массовой информации не оказалась в беспомощном положении. Горожанка ведь. Помнил он, каким сам был еще недавно.

Ну, а насчет того, что сразу столько видов животных подвергли подозрению в разумности, – ничего страшного. Просто это нужно проверить. Сколько уже разговоров было о наличии интеллекта у разных зверей, а ведь не подтверждались эти версии.

Все разошлись, а Делла осталась с мужем. Каким-то он сегодня уж очень встрепанным выглядел. Неспокойно у него на душе.

– Ну, ладно, хоть намек на зацепку есть. Может быть, теперь удастся разгадать загадку ГОКа, – он хорошо, по-доброму улыбнулся и тут же помрачнел. – Но я ума не приложу, из чего делать ружейные капсюли. Откуда берется свинец для пуль и картечи? Как наладить производство сгорающих гильз? И «десятки» придется переделывать на черный порох, ведь не производят на Прерии бездымного.

– Не кручинься так, Степушка. Металл уже начали плавить из местной руды, так что остальное у нас получится. Мы сейчас значительно лучше готовы к изоляции, чем в прошлый раз. Даже масс-спектрометр отыскался – была тут очень хорошая аналитическая лаборатория. А что бомбанули ее – так кое-что чинится, а остальное сделаем свое.

Ты лучше послушай, какую я энергетику для нас придумала. Смотри, – она указала на карту. – Длинный восточный берег материка постоянно подвергается воздействию приливной волны. Ты представляешь, сколько воды в течение суток входит хотя бы в один только Плесецкий залив? И сколько энергии можно получить с турбины, заякоренной в его горловине? Прорву! А таких обширных бухт, где приливно-отливные течения регулярно сменяют друг друга, многие десятки.

Обычно этот источник энергии неудобен тем, что непостоянен, но нам на это наплевать, потому что передавать ток по проводам мы не собираемся. Станем заряжать аккумуляторы и возить их потребителю. Вот и вся энергосистема.

Степка даже прижмурился от удовольствия. Конечно, он уже давно прикинул, что малых реакторов, действующих на планете, на их нужды заведомо не хватит, что тянуть линии электропередачи на многие километры, – это просто не под силу для мощностей их металлургии, а малая энергетика индустрию электричеством никак не обеспечит. А аккумуляторы как-то вылетели у него из памяти. Или не подумал, потому что никто так не делает? Захлопотался.

– Вот, читаю о полупроводниковых технологиях, о зонной плавке, – показал книжку на столике в углу.

– Ты с финансами разберись, горе мое луковое! А то банкиры местные оклемаются и устроят нам какой-нибудь кризис. Они ребята ушлые. Ты уж лучше в том направлении сосредоточься. А то я их боюсь.

– Почему?

– Потому что не понимаю, как работает их система. Почему, ничего не производя, а только манипулируя цифрами, эти люди умудряются сосредоточить в своих руках и деньги, и вместе с ними власть.

Вот такую она задачку сформулирует благоверному. А то он явно на чем-то несущественном пытается сосредоточиться. Нет уж, пусть со стратегией разбирается. Конкретикой и без него есть кому заняться.

Глава 47

Без всякого жульничества

Почитав умные книжки о банковском капитале, Степан попросту увяз в терминах. Создалось впечатление, будто ему нарочно морочат голову разными непонятностями, чтобы тяжелее было разобраться в существе процессов. Процессов, приводящих к тому, что как только люди начинают брать деньги в долг, заимодавец богатеет. Нет, насчет процента по кредиту – это понятно. Возвращать приходится больше, чем взял. Но ведь в долг выдаются деньги, которые поместили туда вкладчики. И поместили они их тоже под процент, соизмеримый с тем, под который выдаются кредиты. То есть разница получается не слишком впечатляющая, никак она не способна объяснить объемы получаемых банком прибылей.

Он прикидывал на бумажке и так и сяк, подставлял реальные цифры, благо они были ему доступны в силу занимаемого положения, но выходили достаточно скромные суммы. Что-то в голове начинало смещаться. Пошел советоваться к банкирам и получил от них полновесное повествование о фьючерсах и деривативах, об акциях и векселях, об облигациях, аккредитивах и… сломался. Мозг. Впечатление, что его дурят, возрастало.

Зашел к отцу, поговорить о банковском деле и о том, как надо распоряжаться финансами, но ничего нового от него не узнал. Понимал папенька, что ростовщичество дает хорошую прибыль, но, кроме как о процентах по кредиту, ничего растолковать не мог.

Стало грустно.

Принялся рассуждать просто для себя, танцуя от печки. Пока мир пользовался металлическими деньгами – все выглядело логично. Кошели, сундуки, наконец, корабли с золотом – это понятно и наглядно. Овеществленный символ стоимости. Надежное средство накопления, которое не подведет в черный день. Тяжелое в транспортировке и не дешевеющее, потому что просто так его количество не увеличишь – оно и истирается в обиходе, и по кубышкам прячется предусмотрительными людьми, выходя таким образом из повседневного обращения. Тем не менее золотодобыча количество этого драгоценного металла всегда увеличивала. Зато его начали применять в технике, отчего количество золотых монет снова уменьшалось.

При хождении золотой монеты тот же ростовщик действует по-своему честно и, если вспомнить Гобсеков, Плюшкиных и ростовщика из «Скупого рыцаря», то для накопления богатства требуется быть форменным скупердяем и отказывать себе во многих удовольствиях. Труд такого работника порицается обществом, а сам он зависим и унижаем. Кажется, в «Айвенго» тоже фигурировал похожий персонаж: богатый, но презренный.

А потом, по мере того как появляются безналичные деньги, картина меняется. Кажется, векселя были первыми бумагами, заменившими золото. И чем дальше, тем все большее количество разновидностей долговых расписок входило в обиход. Дошло до массового выпуска ассигнаций – бумажных денег, долгое время бывших в широком употреблении. Тут тоже более-менее понятно. Напечатают денег столько, что для их расходования не хватает товаров – они и падают в цене. Инфляция получается. Причем государство, допустившее такое перепроизводство денег, не так уж много от этого приобретает, потому что оно эти суммы расходует один раз, выдавая их на зарплату чиновникам или тратя на содержание армии, а они-то потом, переходя от покупателей к продавцам, начинают вращаться в обиходе в возросшем количестве. И на каждом витке, то есть при каждой выдаче жалованья требуют товаров, на которые люди их желают потратить. Потому что инфляция. Значит, деньги нужно скорее расходовать, пока они дальше не обесценились.

Ха! Вот и механизм повышения спроса! Способ разгона инфляционной лавины. Так что при эмиссии денег необходимо учитывать это обстоятельство, иначе можно попасть в неудобное положение.

Ладно, думаем дальше. Нынче ведь в обиходе много совсем безналичных денег. То есть абстрактные цифры фигурируют на банковских счетах, так что наличные, то есть бумажные, конечно, деньги в обиходе встречаются редко. Даже чаевые в кафе перебрасывают прямо на личный счет официанта или жетоны из казино используют. При современных средствах связи, особенно, учитывая способность визоров контачиться прямо со спутниками, мало кто возится с кошельком. Хотя если украдут его или потерять случится, то банк быстро восстановит положение дел.

Так вот, когда деньги совсем уж безналичные, то теоретически суммы на счетах можно нарисовать любые, если смотреть на это непосвященным взглядом обывателя. То есть непонятно, как вообще можно контролировать эмиссию денег. Надо бы заглянуть в отделение госбанка и порасспросить об этом управляющего.

Управляющий оказался женщиной средних лет, не слишком разговорчивой. Она в основном показывала, каким образом автоматика следит за оборотом денег и контролирует массу платежных средств. В отношении же количества наличных на руках у населения ответила предположительно. То есть данные у нее оценочные, но на общем фоне объемы бумажных денег просто ничтожны.

Степка приметил еще одну важную деталь – итоговое число оказалось больше, чем то, которое запомнилось ему с прошлого раза, когда он просуммировал его из значений, указанных банкирами.

Вот тут управляющая и объяснила, что поскольку в области кредитовании наметилось оживление, то, в результате начавшегося движения средств… дальше в ход пошли специальные термины, и Степка быстро увял. Невольно вспомнил об эпохе обращения денег из драгметаллов, о простоте, царившей в те поры в мире. Ну, да вернуть старые добрые времена не в его силах.

Собственно, все эти размышления ни в малейшей степени не прояснили Степану, что же сейчас предпринять со всей банковской системой. Понятно ведь, что люди, придумавшие ее, преследовали вполне определенные цели. И если он сообразит, какие, то можно будет разобраться насчет дальнейших шагов. Или лучше ничего не трогать, а продолжать пользоваться тем, что создали до него другие? Те, кто этим профессионально занимался. Хоть и не очень понятно, как оно работает, зато все к этому приспособились.

К сохранению существующего положения дел Степана побуждало то, что денег на все надобности хватало. Жалованье чиновникам, содержание школ и обеспечение медицины поступающие налоги покрывали вполне, тем более что наверх, в метрополию, теперь ничего не уходило и скапливалось в виде излишка. Правда, пришлось брать на обеспечение военную базу и дивизию космодесанта, что заметно уменьшило скорость накопления средств, но до дефицита дело не дошло.

Выяснилась интересная деталь, ранее не принятая в расчет. В армейских шлемах, входивших в экипировку каждого космодесантника, были вмонтированы аналоги обычных визоров, позволявшие держать связь через спутники. Нашлись умельцы, которые не только отделяли электронику от «головного убора», но и подшаманивали ее немного. Возник бизнес, построенный на таком вот несложном приеме, а население эти устройства начало охотно покупать. Если раньше в каждом поселке средств дальней связи было по одному-два экземпляра, то теперь положение стало заметно улучшаться – все-таки армейская модель из-за некоторой неуклюжести ценилась ниже, чем гражданские варианты. Поэтому, несмотря на отсутствие поставок с Земли, ситуация в области мобильных коммуникаций угрожающей не стала. Наоборот – улучшилась.

Чуть позже до Степана дошло, что население перестало копить деньги на посылку студентов на Землю и банально потратилось на улучшение доступа к имеющимся сетевым ресурсам. То есть доступ к знаниям.

Более того, из госбанка доложили, что все счета теперь контролируются владельцами дистанционно, из чего стало ясно – практически все семьи почему-то совершенно неожиданно заявили о доверии к власти. Степан поразмышлял над этим, но снова ничего не предпринял. Потом забежал к Яге посоветоваться и выделил дополнительные ассигнования школам. Нецелевые. Просто, что называется, с барского плеча. Нате, мол, директор, тратьте на что хотите.

На планете шли какие-то неведомые ему процессы. В частности, ГОК взял крупный кредит, выдал работникам всю зарплату, которую задолжал, и обанкротился. Банки принялись за распродажу имущества комбината, но оказалось, что ничего, кроме недвижимости, под залог которой кредит и выдавался, в собственности комбината уже нет. И покупателей на постройки или землю тоже не нашлось. В результате пара банков оказалась в настолько сложном положении, что, по предложению управляющей отделением госбанка, их директора с удовольствием пошли на национализацию, а то намечалась проблема с выдачей зарплаты работникам.

Прерия все-таки немноголюдна, и вкладчики быстро бы забрали свои деньги оттуда, где даже на жалованье сотрудникам заработать не могут, а это уже было бы крахом, то есть привело бы к потере денег частью населения и увольнениям. А Степан потрясений старался избегать, поэтому действия управляющей отделением госбанка санкционировал безоговорочно.

Возникло чувство, что на планете имеется некий игрок, ведущий неведомую Степану партию. Пока ходы, сделанные неизвестным, казались направленными во благо. Госбанк теперь начал сам выдавать кредиты под столь мизерный процент, что оставшиеся три частных банка заметно увяли – их доходы не покрывали расходов.

Народ из рабочих кампусов бывшего ГОКа потянулся во все стороны. И в Ново-Плесецк, и на юг, в поселки нефтедобытчиков, и на лесопилку. Сам Степа от имени возглавляемой им администрации заключил договоры с геологоразведочными партиями о проведении работ по левому притоку реки Желтой – там, кроме поверхностного осмотра, проводилось только приборное обследование местности с самолетов. Гравиметрия там, магнитометрия, сканирование в нескольких радиочастотных диапазонах. Так что для пытливого пешехода этот край мог оказаться интересным.

Странные, однако, вещи выяснились. Если, скажем, имущество геологов осталось в их распоряжении, то огромный по планетным меркам транспортный парк оказался в руках частных предприятий. Тех самых, через которые раньше пропускали государственные ассигнования, шедшие на строительство комбината. И вертушки, и корабли имели своих хозяев, точно так же, как и мастерские, и подсобные хозяйства. То есть руководство ГОКа, прежде чем брать непогасимый кредит, разделило между своими всю ликвидную собственность, а потом обезопасило себя от мести собственных работников, расплатившись с ними.

Кто это подстроил? Снова тот же неведомый игрок или другой, не менее неведомый?

Да елки-палки! У него же должна работать служба безопасности! Пора поспрашивать этих секретных товарищей, что вообще творится на планете и куда это ветер подул?

Секретные товарищи время даром не теряли. В административной пристройке к относительно некрупному ангару разместилась группа слежения за обстановкой, собирающая сведения обо всех происшествиях на планете. Вот тут-то и замаскировался аналитический отдел, притворяясь группой обобщения данных, что, в общем-то, ложью не было.

Здесь на Степана вывалили кучу информации о неких объектах, наименованных мнемонами, которые давненько наблюдали спутниковые системы наблюдения. Происходило это редко. Случались годы, когда их вообще не засекали. А бывало, что и не по одному за месяц обнаруживали. Увидеть эти штуки глазами ни разу не удалось, но случалось, что видимые в оптическом диапазоне предметы на короткое время смещались на доли градуса с мест, где им полагалось присутствовать, а потом возвращались обратно менее чем через секунду.

Подобные явления отмечались и при взгляде с орбиты на поверхность планеты, и когда взор был направлен в сторону звезд или других небесных тел. Как будто возникал идеально прозрачный шар, отклонивший лучи света, и тут же пропадал. Смещений этих объектов наблюдать не удалось ни разу. Они как бы появлялись и исчезали. Кроме того, далеко не во всех направлениях объективы камер смотрят непрерывно – спутники, находящиеся на низких орбитах, довольно быстро смещаются относительно поверхности планеты, так что случаются моменты, когда на один участок смотрит несколько аппаратов или же только один и буквально сверху вниз.

Тем не менее отдельные мнемоны удалось наблюдать одновременно двумя камерами, а это уже определение положения в пространстве, пусть и не с идеальной точностью.

Так вот, все места, вычисленные таким образом, указывали на то, что мнемоны – это летательные аппараты. Космические или атмосферные. Непонятно откуда и куда летящие.

Надо сказать, личный состав военной базы эти явления специально старался отследить и даже вводил в программу следящих устройств действия, концентрирующие на мелькнувшем объекте и его ближайших окрестностях ресурсы локаторов, дальномеров и вообще, всего, что было на других спутниках, способных в этот момент наблюдать заданный район. Собственно, большинство «вторых обнаружений» и появилось именно благодаря применению этого приема. Но ничего более установить не удалось.

Заметили и районы, над которыми такие феномены происходили чаще, чем над другими, однако сама эта частота не особенно убедительно выглядела. Ну, вот два события с интервалом в месяц примерно. А ни раньше, ни позже ничего не засекали. Это часто? Поди, пойми.

Или есть район, над которым мнемоны видят не реже раза в год, но к местному календарю эти события не привязаны и насчет периодичности никакой уверенности нет. Одним словом, явления непонятные, и особенно про них военные не распространялись, хотя сами к местам, над которыми засекали предполагаемые то ли взлеты, то ли посадки, присматривались. И ничего не обнаружили.

Зато теперь один из аналитиков приметил, что в тех местах, где такие события отмечались – вот там-то и бытуют легенды о чубакобаре. Парень просто наложил на карту населенные пункты, из которых на официальный сайт представительства пришли сообщения о таинственном незнакомце или его проделках. А потом совместил ее с картой отметок, сделанных при обнаружении мнемонов. После этого стало понятно, что герой легенд – вовсе даже не эндемик, а неведомые ребятишки, бывающие в этих местах по своим делам.

Что это за дела такие, они никому не рассказали, но вредительства с их стороны не отмечалось. Зато отмечалась любовь к молоку. Бывало, удивлялись хозяйки, что вымя у коровы утром почти пустое, хотя сами буренки встревоженными не выглядят. Традиция даже сложилась после вечерней дойки оставлять неподалеку от хлева крынку с крышкой; в крынку наливали немного от последнего удоя. И, если утром находили ее пустой, считалось, что чубакобара принял дом под свое покровительство и все дальше станет складываться удачно.

Да вот только принималась эта жертва редко. А уж о встречах с этими существами сообщений почти не было, да и выглядели они весьма неубедительно. Зато во множестве упоминались случаи везения: или находили люди нечто необычайно ценное, или умудрялись унести ноги из крайне рискованных ситуаций, когда, казалось бы, сейчас съедят.

Вывод напрашивался тревожный. Действительно, как и говорила знахарка Галина Прокофьевна, не люди на Прерии хозяева, а совсем другие существа. До человечества им нет никакого дела, однако хулиганства они не потерпят. А вот помогать или мешать людям – это им неинтересно. Вообще непонятно, что им интересно.

Так что полагать их причастными к банкротству ГОКа и двух банков было бы опрометчиво. А служба безопасности эти события элементарно прошляпила, в чем ее руководитель признался безоговорочно. И принял к исполнению указание о расследовании этого дела.

Глава 48

Первые телодвижения

До сих пор Степан не сделал ни одного шага на пути преобразования жизни планеты. Опасался он, что натворит делов, если попытается хоть что-то изменить. Однако сейчас стало понятно – оставить все по-старому у него не выйдет. Во-первых, мощная экономика Земли теперь для них недоступна. При этом метрополия не сможет ему ничем помочь и ни в чем помешать. Во-вторых, были основания полагать, что как минимум две цивилизации – мегакотики и «хозяева» имеют какие-то интересы на той же территории, что и люди. Стало быть, нельзя исключить вероятность конфликта. А при возникновении любого противостояния необходимо быть сильным.

Экономика же Прерии традиционно сложилась как комплекс ремонтно-восстановительных мастерских и небольших кустарных производств, сильно зависящих от поставок с материнской планеты. В условиях отрыва от источников средств производства необходимо было наладить производство этих самых средств. А это и металлы, и их сплавы, стекло, керамика, пластмассы, эластичные материалы и изоляторы, клеи, мастики, компаунды и фоторезисты. И на все про все было около ста тысяч пар рук, занятых, между прочим, бытом и добычей пропитания, вынужденных защищать туловища, к которым прикреплены, от хищников и непогоды. Нет, не напрасно возникли в свое время города, где люди решали подобные проблемы эффективней, просто разделив между собой разные виды деятельности.

А кроме Ново-Плесецка, только центральный поселок ГОКа да окрестности нефтекомбината на юге имели плотность населения, превышавшую среднюю по пустыне Сахара. Даже лесопилка была населена негусто. Как ни крути, традиционные пути развития индустрии Прерии были заказаны. При такой малочисленности решать свои проблемы можно, только целенаправленно двигаясь в нужную сторону.

И как он должен для этого действовать? Отличный вопрос. Первое, что приходило в голову, это инвестиции в самых необходимых направлениях. Для этого нужны деньги, а их в его распоряжении было немного. И еще – работники, способные израсходовать средства именно на то, что требуется планете. То есть – специалисты в областях деятельности, которых тут отродясь не было. К тому же и личная проблема имелась в этой связи – он просто не мог себе представить даже перечня направлений, которые необходимо создать – настолько много всякого разного понадобится.

Что же, добавить денег в казну можно попробовать, увеличив налоги. Вернее, введя новый маленький налог с продаж. Тот самый, что отложил еще тогда, в самом начале своей деятельности, однопроцентный. С обоснованием – на индустриализацию. Да нечего ему таить – прямо укажет, что средства требуются для инвестирования в развитие производства средств производства. Да и не так уж велик налог, не должно это вызвать серьезных потрясений.

Про отсутствие специалистов в области, скажем, того же изготовления всяких микросхем – так есть по этим темам немало материалов в сети. А дальше метод проб и ошибок выведет людей на нужный уровень. Для начала можно конкурс объявить, например, на создание радиостанции из одних только местных материалов и деталей. Раньше такие радиофонами называли. А потом – дорога покажет, куда идти дальше.

Новый налог Степан ввел указом, ни с кем не советуясь. Посмотрел обсуждение этого события в сетях, но особой истерики в тональности дискуссий не отметил. Одни пытались прикинуть собираемую сумму, другие – как это повлияет на цены, третьи гадали о том, на что эти деньги будут потрачены. Вот последний вопрос они с Деллой и обсудили. Она склоняла его к мысли, что нужно целенаправленно набирать коллектив разработчиков и технологов в области полупроводниковой микроэлектроники.

Мечтательница! Как будто этих людей здесь на плантациях выращивают! Нет, он уж поступит, как замыслил. Дал уведомление о намерении представительства приобрести партию раций, предназначенных для связи на коротких, десятки километров, расстояниях, назначил цену, больше похожую на премию, да еще пообещал, что по ходу работ лично станет оказывать всяческое содействие. Но поставил твердое условие – применение исключительно местных материалов и комплектующих.

И уселся поджидать искрового или моторно-генераторного передатчика с детекторным приемником или когерером. Ну, супруга ему это обещала, потому что ради такой суммы люди обязательно прочитают все самое интересное из истории техники.

Паренька, что явился к нему с идеей изготовления радиоламп с холодным катодом, он пригласил вечером к себе домой на ужин. Как раз Делка вернется из своей плавильни и причешет юноше его распушившийся хвост. Однако спланированная парикмахерская процедура затянулась неожиданно надолго. Стопка исписанной бумаги на краю стола росла, паренек с Деллой рисовали могучие формулы, лазили в сеть за подсказками и слова «работа выхода» повторяли настолько часто, что у Степана увяли уши. Идею он уловил, но на то, чтобы вникнуть в тонкости, у него просто не хватило знаний. Ушел спать, оставив жену и гостя за столом.

Разбудила его Делла ни свет ни заря и попросила отвезти ее к Игорю. Тому арбузоводу, что нынче обитал на плато в Виловых горах и старался подружиться с мегакотиками. Насчет папенькиного коптера Степан договорился, и через час они оказались у родительского дома, откуда и взлетели, получив разрешение диспетчера. Всю дорогу жена беспробудно спала, а Степа вел аппарат на высоте, позволявшей ему любоваться красотами природы.

Спортивная машина и скоростней обычной, и в управлении приятней, так что глазу надолго и остановиться-то не удавалось ни на чем. Картинка менялась энергично, и несколько часов полета прошли быстро, наполненные впечатлениями от разных пейзажей. А потом, пока супруга обсуждала с арбузоводом ужасно ученые вопросы, Степан походил по дому и его окрестностям.

Затененный внутренний двор, куда выходил кольцевой балкон второго этажа и двери помещений первого, преподнес ему сюрприз. Мегакошечка сидела у фонтана в специально для нее сконструированном кресле – спинка и стенки вместо подлокотников позволяли ей устойчиво держать корпус вертикально, не опираясь на передние лапы. Освободившимися конечностями она печатала. В том смысле, что вводила текст с клавиатуры.

Сама клавиатура оказалась не человеческой. В ней было всего четыре клавиши, каждая размером как раз под удар лапой. Вообще-то, пальцы у мегакотиков хорошо развиты и позволяют этим созданиям хвататься за ветки при лазании по деревьям, но по части микромоторики им, похоже, далеко до человека. Да и когти здорово мешают – большие и крепкие, они никуда не прячутся, а торчат вперед, как человеческие ногти, только длинные и толстые.

Появлявшиеся на экране знаки были непонятны. Точки и тире. Вернее, вместо точки появлялся маленький кружок. И эти знаки сочетались попарно, выстраиваясь на экране в длинные, неразборчивые на неискушенный взгляд прерывистые линии.

Ниже был расположен русский текст:

«Идти, передвигаться, перемещаться, изменять свое положение в пространстве, взаимодействовать с поверхностью, опираться на конечности…» – и так далее еще много разных вариантов выражения одного и того же действия.

Кошечка выглядела утомленной и озабоченной. Когда Степан подошел поближе, она выразительно мотнула головой – мол, проваливай, не мешай. Ушел, конечно.

Снаружи обнаружил лежавшую в тени еще одну мегакошку и четырех котят при ней. С виду – трех возрастов, то есть получалось, что собственных детенышей в этой компании не больше половины. А рядом колыбелька стояла с дитятей и мамочка с «десяткой» сидела. Хотя ружье не в руках, просто лежало рядом. А женщина шила что-то маленькое, розовое. Манюня бодрствовала, тянулась к погремушкам, подвешенным перед ее глазами, и молчала.

А вокруг, насколько хватало взора, раскинулись поля, на которых зрели арбузы. Поодаль группа товарищей была занята переноской плетей, чтобы освободить место для рыхления почвы. Странно, что занимались этим после обеда, а не с утра, по прохладе.

Присел на лавочку и засмотрелся на возню котят. Они вырывали друг у друга то, что еще недавно было какой-то яркой детской игрушкой, а теперь было измято, искусано и исцарапано. Забавно. Сживались люди и звери. Обе стороны делали очевидные шаги навстречу друг другу.

Вдруг до него донесся какой-то кряк. Обернулся и увидел, что кошка в кресле нажала лапой на лежащий рядом с ней предмет, раньше не привлекший его внимания. И выразительно повернула голову вправо. А оттуда, со стороны возвышенности, летела крупная птица.

«Цель быстроходная, низколетящая», – сразу возникло в голове.

Снял с плеча ружье, переключил на стрельбу картечью и передернул затвор, выбросив из ствола жакан. Женщина уже внесла колыбельку в дом и придержала дверь, пропуская туда же котят, а птица отвернула, поняв, что ее обнаружили и спрятали добычу. Со взрослыми связываться она не собиралась.

Но Степан, тем не менее, выстрелил, хотя шансов попасть у него было немного – уж очень резко эта тварь смещалась в вираже. Наверное, промахнулся, потому что ничего не случилось. Улетела крылатая разбойница. А кошка, оказавшаяся к этому моменту рядом с ним – видимо, выдвигалась наперехват, – потерлась мордой о его ногу и уже через пару-тройку секунд вскарабкалась на крышу, откуда принялась обозревать окрестность.

За дверью плакал ребенок, выражая неудовольствие по поводу того, что его оторвали от интересного занятия, из-за приоткрывшейся створки высунул морду котенок, но женский голос: «Куда без команды?!» – заставил малыша вернуться. И Степану стало до боли жалко самого себя.

Вот живут же люди простой и ужасно интересной жизнью. А он – олух царя небесного – что-то там всякое придумывает, как бы хорошенько так на планете науправлять и чего-то важного добиться. Кто там его в управленцы записал? Ольга Петровна? Коварная женщина. Не зря ее Ягой прозвали.

С плато в Виловых горах помчались в старый дом арбузоводов, что в верховьях Эолки. Оттуда перелетели на остров Полигон, потом снова отправились на материк, к Ярну, затем к Игорю, опять к Ярну и, наконец, на самый его юг, в места, где нефтяники добывали и перерабатывали «черное золото». Степан пилотировал, Делла отсыпалась на пассажирском месте. После приземления она куда-то бежала, а он отдыхал. Муж должен подыгрывать жене, просто так, ни о чем не расспрашивая. Тогда жить они будут долго и счастливо. А о том, что за хлопоты заставляют ее мотаться с такой скоростью, она расскажет позднее, когда для этого будет время.

А пока он посадил машину у села Осиповка, притулившегося между роскошным лесом и бескрайними плантациями подсолнечника.

В одном из ничем не примечательных домиков Делла разыскала одноногого Никиту – молодого мужчину с окладистой бородой. Рядом в просторном сарае на деревянных рельсах стояла дрезина с дощатой будкой-кабиной, в которую они и уселись. Прямо из-под крыши экипаж въехал под сень огромных деревьев и шустро покатил через заросли, постоянно забирая на подъем. Около полусотни километров сделали примерно за час, после чего опять оказались под крышей навеса или сарая.

– Это место называется Долина призрения, – пояснил машинист их повозки. – Здесь живут те, кто не вполне способен позаботиться о себе: калеки, старики и не вполне психически нормальные люди. Тут безопасно, потому что природа нам здорово подыграла. Несколько стен или решеток, перегородивших сравнительно небольшие участки, и представители мегафауны надежно отсечены. Имеется, кстати, и реабилитационный центр для раненых или хворых, кому требуется много времени, чтобы восстановиться. А кроме того, очень надежная маскировка. Представляешь, космические средства наблюдения это убежище так и не выявили.

Да, дорожки с твердым покрытием, видимо, для инвалидных колясок. Натянутые над головами сетки, кроны высоких деревьев, сплетающиеся в вышине, – это очень напоминало тот грабен, где они летом строили верфь. Но здесь заметно прохладней, потому что и от экватора они дальше, и выше над уровнем моря. Очень комфортная температура. Ни зноя, ни обжигающих лучей солнца. По меркам Прерии это просто рай.

И место обжитое. Домики на каменных цоколях, сложенные из ракушечника, с дощатыми крышами. Беседки, пруд, ровные стриженые лужайки – все признаки заботливой хозяйской руки налицо. Площадка для мини-гольфа, для городошников и еще какие-то непонятные сооружения, сделанные с любовью и выдумкой. Старички и старушки на лавочках.

– Тут еще фельдшерская школа работает, так что студенты присматривают за здешними обитателями. – Никита это Степану объяснял, потому что с его спутницей он был явно знаком.

Взгляд Степана остановился на молодом парне с лицом дауна, подметавшем широкое низкое крыльцо.

Действительно, обитателям этой долины непросто уцелеть в незащищенных местах. Тут и совсем безногие встречаются в креслах-каталках, и просто ветхие люди, с трудом переставляющие ноги. А ведь, наверное, есть и такие, кто просто прикован к постели, не все же он разглядел, пока шли через территорию к одному ничем не примечательному домику.

– Привет, Викентий Ермолаич! – поздоровалась Делла. – Готова у тебя аппаратура для испытаний?

– Всегда готова! – У хозяина этой комнаты не было заметно изъянов, пока не начал говорить. ДЦП – сразу видно, как его корежит. Кстати, мужчина уже далеко не юноша и Степкину жену определенно раньше встречал. В улыбке инвалида чувствовалось радостное предвкушение. – Давай сюда своих монстров.

Предметы, выложенные Деллой на стол перед испытателем, были настолько миниатюрны, что воспринимались как крупинки гречихи. Рассмотрев их через лупу, Викентий довольно хмыкнул:

– Молодец, что в размеры СОТ двадцать три уложилась. А то, если деталюшки мельче, руками с ними уже не поработаешь толком. Резюки меньше, чем ноль восемь ноль пять, я тоже избегаю делать, да и кондеры…

– Смеешься, Ермолаич? Это же вакуумный прибор, его герметизировать надо, а для этого потребны стенки такой толщины, чтобы газ через них не диффундировал.

Пока они разговаривали на неведомом ему языке, Степа осмотрелся. Три установки с подсоединенными к ним вакуумными магистралями, не иначе как для напыления. Бокс, снабженный мощными линзами, укрепленными в штативах, и приспособления, дающие понять, что работают тут исключительно с мелкими предметами.

У одной из стен стоял длинный стол с надстроенным стеллажом, уставленный приборами всех эпох и народов. Возможно, какой-то из них был изготовлен еще руками Майкла Фарадея. Но есть и приспособы современного вида, пара комплексов щупов, подключенных к компьютеру. Рядом – термобарокамера литров на десять, из которой тянулся шлейф к барабанному самописцу времен первых полетов в космос.

Викентий колдовал, Делла заглядывала ему через плечо и то и дело что-то говорила под руку. Иногда она даже сама крутила какие-то рукоятки, спорила, втолковывала, заставляла или упрашивала перепроверить какой-то из режимов. На листочках вырисовывали кривулины, на стареньком мониторе строили графики и заполняли таблицы цифровыми значениями. Степан с Никитой сидели в сторонке и слушали непонятные слова, одно из которых, «ачх», напоминало чихание.

– Слушай, рыбонька, не наезжай так на старого больного человека, – время от времени «отбивался» хозяин помещения. – Про электронные лампы помнят только на мощных вещательных станциях, остальной же мир уже лет пятьдесят как о них забыл. А про лампы с холодным катодом в последний раз писали, если я не ошибаюсь, около столетия назад. И чего ты от меня хочешь?! Я не могу помнить того, чего никогда толком и не знал.

Понятно, что он кокетничал. Наверняка ведь подготовился, предупрежденный о предстоящих проверках.

Потом все закончилось и, кажется, хорошо. Во всяком случае, о смещении, крутизне и рабочей точке прозвучали удовлетворенные отзывы. Участники и зрители сидели на веранде, гоняли чаи и болтали.

– В общем, будем делать совсем не такую электронику, как на Земле, – наконец Делла решила подвести итог своей деятельности за последние напряженные дни. – Полупроводники нам не потянуть просто потому, что количество техпроцессов при их изготовлении соизмеримо с количеством работоспособных людей на планете. А для стабильности этого типа производства требуется еще и массовость. Без этого не работа будет, а сплошные разборки, почему такой большой разброс характеристик. Если идти по этому пути, то в случае успеха мы просто утонем в потоках микросхем, тиристоров и диодов.

А лампы у нас будут получаться с прекрасной повторяемостью даже при единичном производстве. На том оборудовании, которое используется биологами для работы с ДНК, можно элементарно каждый атом ставить в нужное место. Да и материалы нынче не те, что столетие тому назад. Ярн научился тончайшие слои одних металлов наносить на другие – буквально считаное количество слоев атомов. В общем, придется переходить на другие напряжения питания в наших устройствах.

– Зато, если заранее выбрать одно и то же стандартное смещение, то энергопотребление сразу удастся снизить, – Викентий, похоже, был согласен с Деллой. – Начну, пожалуй, с разработки преобразователей напряжения для аккумуляторов. Ты образцы-то оставишь мне?

– Обязательно. А производство придется в Ново-Плесецке налаживать. Степ! Поможешь это дело организовать?

– Угу. В бывшем торговом центре Белого Города много площадей пустует, там и устроим ламповый заводик.

– Ты, что ли, нынче по нашей планете главный? – Викентий посмотрел с любопытством. – Тогда слушай, стеклотекстолит фольгированный скоро закончится. А без него схемотехникам тоска.

Вздохнул Степан да и записал в блокнотик очередную головную боль для себя. А что делать – со временем все более выпукло проявляются новые и новые вещи, которых с Земли уже не привезут. А они нужны. Ну или чем заменить.

Тем временем Викентий с Делкой снова принялись черкать на бумажке, прикидывая свои смещения и рабочие точки. Вернее, про минус шесть вольт они даже не спорили, а вот о том, что в плюсе нужно иметь – тут никак не могли сговориться: двенадцать или двадцать четыре. Почему-то ни тот, ни другая о средней величине в восемнадцать вольт даже думать не хотели, зато неожиданно легко сошлись на двадцати семи.

Глава 49

Новые телодвижения

Вот теперь для Степана все встало на свои места. Понятно, куда бежать. Сначала отправил на стекольный завод просьбу наладить выпуск стекловолокна и стеклоткани, поскольку эпоксидку для ее пропитки давно делали неподалеку от лесопилки. Там же сказали, что получить стеклотекстолит для них несложно – была бы основа. Насчет его покрытия медной фольгой тоже проблема невелика. Дядя Ляпа обещал, так что дело только за нитью. Потому что ткацкие станочки кустари в Ново-Плесецке давно делали для населения, и мастерские, выпускающие пусть не самые лучшие, но добротные материи, уже работали.

Потом хлопоты с выкупом части помещений торгового центра, организация перевозки туда оборудования для производства ламп с холодным катодом – все эти дела ему были близки и понятны. Деньги из казны он на эти затеи тратил, ни секунды не сомневаясь – ну нет над ним контролера. А когда стало не хватать – ополовинил зарплаты сотрудникам аппарата представительства и остальным чиновникам. Объяснил, что на индустриализацию требуются средства, и взять их ему больше неоткуда. А тут заработал налог с оборота и денежек стало прибывать, так что уже хотел инвестировать в производство бездымного пороха и сгорающих гильз, но супруга вовремя схватила его за руку: сказала, что сейчас приоритетное направление – электроника. И им вообще нужно сконцентрироваться на создании процессоров, причем дело это – на многие годы. Потому что самые удобные решения получаются на электростатических реле, но быстродействие таких систем оказывается сразу в тысячу раз хуже, чем на полупроводниках. А сборка ламповой микросхемы – с такими технологиями вообще никто никогда не связывался, зато тут кое у кого получился вполне сносный полевой транзистор по пленочной технологии.

Опять начало не хватать средств, и Степан «придушил» военных. Урезал жалованье. Сказал, что так надо. Для индустиализации. А налог с оборота удвоил.

Вместе с оборудованием, предназначенным для «операций» на геноме, приехал арбузовод Игорь. С женой и двумя «любимцами»: мегакотиком и мегакошечкой. Естественно, в этот же день по всему городу прошло оповещение, что данные хищники отстрелу или утеснению не подлежат. А чтобы не было соблазна «спутать» их с другими особями, мораторий распространили на весь биологический вид. Собственно, собратьев этих экспериментальных животных в Ново-Плесецке никогда не видывали, так что особого ажиотажа новость не вызвала. Тут знали полосатых амфиционов, пакицетов да изредка видели ужасных волков.

У Степы с Деллой свободная комнатка в доме имелась, так что у себя эту группу и поселили.

Игорь целыми днями пропадал с Делкой на новых производственных площадях, налаживая сложную аппаратуру. Степан тоже вокруг них крутился. То стол надо было подкрепить, то стеллаж соорудить для размещения вспомогательных блоков. Потом приехали парни с Полигона монтировать вакуумную систему, Ярн с толпой малолетних разбойников, чтобы установить и наладить ростовые установки. Незнакомые мужики собрали хитрый каскад электролизных ванночек – эту зону понадобилось застеклить и снабдить вытяжкой.

Викентий занимался контрольной аппаратурой, а множество незнакомцев и незнакомок собирали замысловатые конструкции, тянули провода, трубы, шланги, на ходу составляя схемы подключения и инструкции по пуску и остановке. Степан работал на подхвате, испытывая почти физическое наслаждение оттого, что его посылают и инструктируют, объясняют и втолковывают. Он – хороший помощник и старательный подсобник.

Наплыв народа оказался непродолжительным. Вскоре в пяти смежных комнатах осталось с полдюжины человек, занятых компьютерным конструированием. Программы знакомы еще со времени работы над «десяткой», да и задачи не такие уж сложные – и глава планеты принялся за прорисовку подложек и масок, шаблонов, трафаретов, обечаек и кондукторов. В представительство он теперь заглядывал только изредка. Великих решений тут от него не требовалось. Выяснял, сколько денег можно черпануть из казны, чтобы хватило на постоянные расходы, и сметал все остальное, направляя ассигнования тем, кто налаживал производство осветительных приборов, электрических розеток, подшипников качения и изолированных проводов.

Делка тоже изредка отлучалась на плавильный двор – дела там время от времени требовали присмотра. Приподнятое настроение стало привычным состоянием души, а первая микросхема операционного усилителя на лампах с холодным катодом нормально помещалась на детской ладошке. Их изготовили десяток, чтобы убедиться в возможности обеспечения хорошей повторяемости, но пришел учитель информатики из школы, и попросил полсотни, чтобы организовать в классе лабораторные работы по аналоговым вычислительным машинам.

Откуда он это узнал? А Степка взял за правило вываливать на официальный сайт все, что произошло за день – ему ведь о многом докладывали. Ну и сам иногда что-то сделает или у него на глазах нечто любопытное произойдет. Узнал недавно о старом пуговичнике, работавшем с раковинами. Вот не дошли пока руки до штамповки этих немудреных деталей одежды из пластмассы, а дед их хорошо делал и сбывал в швейную мастерскую. Журналистка сфотографировала и заметку сочинила, к мастеру потянулись ученики – и острота проблемы потихоньку отступила.

С женой он встретился на веранде, где когда-то, в день знакомства ее с его родителями, потчевал свою суженую салатом «Рудокоп». Это на набережной, но океана отсюда не видно. Место вроде бы открытое, но укромное. Тут бывают влюбленные парочки и компании любителей поговорить, поэтому музыка обычно почти не слышна.

Встреча эта не то что неслучайная, а даже тщательно спланированная и хорошо подготовленная. Сегодня здесь проводится важный научный эксперимент. Над кем? Над людьми. Причем не над какими-то определенными, а над случайной выборкой. Тут же и Игорь со своей Оксанкой. В его облике сразу угадывался абориген – просторный, выцветший на солнце комбинезон и двустволка двенадцатого калибра, коротко остриженная голова, загорелое обветренное лицо и босые ноги.

Его спутница, наоборот, выглядела горожанкой: светлые брючки и элегантная блуза подчеркивали отличную фигуру, волосы были уложены в аккуратную прическу, а на ногах красовались изящные босоножки. Оружие ее – пистолет – кокетливо показывал рукоятку из кобуры, являвшейся частью красивой дамской сумочки.

Степан с супругой устроились за другим столиком. Они были одеты не менее тщательно контрастно. Только горожанин он, а аборигенка – она. Таким образом он еще и рассчитывал быть неузнанным, потому что с момента своего воцарения всегда одевался исключительно прагматично – хоть землю копать, хоть на рыбалку отправляться.

Кажется, сработало! Не напрасно брился и устраивался спиной к залу. За соседним столиком беседовали респектабельные господа, на столе перед ними не кувшинчик кукурузовки и не коньяк с виноградников побережья Янтарного моря, а виски, явно земного происхождения.

– Как полагаешь, Хват, долго еще нынешний Представитель просидит в своем кресле?

– Пока ему это не надоест, думается.

– И ты считаешь, что ни вояки, ни мужики из верхнего эшелона не попытаются сместить сопляка, залезшего к ним в карман?

– Законного пути нет, а если действовать силой, то ведь портал после этого может и открыться, а метрополия нынче не жалует бунтовщиков. Очень легко будет остаться без головы.

– Бывают еще несчастные случаи.

– Бывают, конечно. Только скажи мне, пожалуйста, тебя ведь, как и многих, вызывали на допрос к следователю полиции?

– Да.

– А в прокуратуру?

– Да.

– А в особый отдел?

– Да. Ты что, полагаешь, что все мы взяты под жесткий контроль?

– Надо очень постараться, чтобы этого не заметить. Ищейки роют землю. Не знаю наверняка, что они вынюхивают, но не увидеть их активность просто невозможно. А кто-нибудь замечал охрану рядом с этим парнишкой?

– Сначала он с телохранителями ходил, а потом они пропали из виду. То есть расслабился наш малыш.

– Или применил что-то более эффективное, чем бодигарды. Парень не так прост, как кажется. Его определенно побаиваются, и, думаю, это неспроста. Он ведь действует так, как будто у него непробиваемая крыша, но при этом не творит нелепий. Не раздражает ни население, ни деловые круги. Так что до открытия портала никто его из этого кресла не сковырнет, а что будет потом – разве угадаешь?

Степан слушал, ничем не выдавая себя. Уже не первый раз ему удавалось, подобно Гаруну аль-Рашиду, затеряться среди подданных и вызнать их мысли. Кстати, а ведь у него не вполне обычное для единоличного правителя положение. Властители всегда окружали себя людьми от них зависимыми, и потому – преданными. На них и опирались. А он опирался на группу, сплотившуюся еще до его рождения. И служил ее интересам. Хотя и такой вариант был не нов. Не ново было и то, что сама эта общность держалась в тени, по-прежнему стараясь не показываться в виде единой силы. Хозяйством занималась.

Ну да ладно, они сюда сегодня пришли со вполне определенной целью, и приближался действительно важный момент: на веранду зашли мегакотик и мегакошечка.

Животные уловили множество взглядов, направленных на них посетителями кафе, и приветственно кивнули. Очень выразительны были эти твари в своих жестах или позах. Просто природные актеры для театра пантомимы.

Интересна была реакция людей, которую Делла, сидевшая лицом к залу, передавала на Степкины визоры. Ответные кивки, приоткрывшиеся рты, взгляды – изумленные, испуганные, любопытные. Двое расстегнули кобуры, и ружье, стоявшее у стены, перекочевало в руку хозяина. Но агрессии не было. Настороженность.

Котики подошли к свободному столику и, отодвинув передними лапами стулья, уселись на них по-кошачьи – с опорой на все четыре конечности. Не напротив друг друга, а со смежных сторон. Кстати, кроме данных от природы шкур, на них имелись еще и ременные сбруи – шлейки или портупеи – это по-разному можно назвать. Важно, что на груди у обоих были прикреплены футлярчики с мобилками.

Кошечка посмотрела с интересом на наблюдавшего за ней официанта и призывно мотнула головой. Вот кому природой дарована выразительность! Умеют они и без слов передать элементарные понятия.

Едва официант «отмер» и приблизился, котик передней лапой вытащил из кобурки мобилу и направил ее камеру себе в морду.

– Мясо. Сырое, – произнес блочок, расшифровавший моргание хозяина. – Два.

Так и не сказав ни слова, официант удалился.

Зал напряженно ждал продолжения, а Степан следил за реакцией людей через камеры Делкиных визоров.

Есть и разговаривать перестали все. Но свой интерес к происходящему маскировали, ковыряясь в тарелках или слегка отвернувшись, но кося взглядом на необычных клиентов.

Кстати, слова «сырое» в языке мегакотиков не было. Поданный знак соответствовал понятию «влажное», просто так настроили переводчик, ну и с самими визитерами этот момент отрепетировали.

А вот и заказ. Не фарфоровые тарелки, а миски из нержавейки. И поставлены они были не на стол, а на пол. Хвостатые не возражали. Спрыгнули со стульев – и за работу. Им так действительно удобней. И еще чего у этих зверей не отнимешь – аккуратно они едят. Да и кусочки порезаны подходящих размеров.

Вот, елки, уронил-таки на пол что-то изо рта. А что поделаешь, так у них пасть устроена. Ну не могут они пищу за щеками держать!

Все. Доели. Снова уселись за стол. Теперь – самое интересное. Вот снова жест головой, подзывающий официанта. Опять мобилка перед мордой.

– Платить. – И блочок перекочевал в руку человека.

У этой старинной штукенции общеизвестный интерфейс, и разобраться с ней несложно. Парень принял на нее счет, посланный со своего кассового аппарата, подал команду оплатить его, а потом зверь приложил палец, куда показали. Затребованная сумма ушла, а мобилка вернулась в чехольчик.

Котики благодарно кивнули и, соскочив со стульев, направились к выходу. И тут жрец чревоугодия наконец открыл рот:

– Заходите еще.

Ну что взять с парня?! Стандартная фраза на прощание.

Четвероногие клиенты замерли, потом обернулись и согласно кивнули.

Едва они скрылись из виду, на веранде застучали ложки и зазвучали голоса. Напряжение, в котором все находились, отпустило. И не потребовалось вмешательства групп прикрытия. Что же, только что человечество в лице нескольких посетителей этого заведения выдержало нелегкий экзамен.

За соседним столом налили, выпили, закусили и продолжили беседу.

– Да, Хват! Картина маслом! Дикая тварь из дикого леса расплачивается по безналу.

– Эти кошечки – хищники, живущие в доме Представителя Президента. Как полагаешь, многих ли ему следует бояться с такой охраной? – А Хват не потерял нити разговора. – Я толковал с серьезными людьми. Все они совершенно не понимают, чем руководствуется этот наш царек. Вот, вроде бы гнет куда-то, а куда? Неизвестность пугает всех. С одной стороны, понятно: случись что – на крутые меры он пойдет, не задумываясь. Вспомни хотя бы, как сам ты после нежданного празднества шел лесом с сумочкой жратвы и озирался – а вдруг сейчас как выскочит, как выпрыгнет! В том и закавыка, что с виду все открыто, а на самом деле непонятно, какие силы его поддерживают. Видишь ведь – производства растут, как грибы.

Я вчера к оружейнику заходил, видел банку пороха местного производства на витрине. Бездымного. «Гром» называется. И объявление висит на двери, что патроны со сгорающими гильзами для «десяток» ожидаются только через восемь дней. Кстати, самих их, этих ружей, так и не появилось в продаже, а я бы купил.

– Поговорю со Слоном. Он хоть и дорого берет, но достать может все.

После сцены в кафе мегакотики стали выходить в город. Раньше-то просто на дворе сидели, выполняя «упражнения» под руководством Оксаны. А она получала инструкции от группы, налаживавшей контакт с этим видом на плато в Виловых горах.

Поистине, эволюция произвела над этими животными форменное издевательство. В силу чисто физиологических причин они оказались начисто лишены голоса. Даже шипение и фырканье издать неспособны. Или свист. Разве только зубами клацать можно или щелкнуть языком.

Вторым несчастьем зверьков оказались их конечности. Передние, хоть и увенчаны почти человеческой с виду кистью с пальцами, заняты поддержанием тела хоть при ходьбе, хоть при лазании по деревьям. Они способны удерживать предметы, но пользоваться этим свойством почти нет времени. Длинные, они прекрасно приспособлены к бегу, но удерживаться на трех точках их обладателю неудобно, тем более – перемещаться. Короткое туловище на высоких опорах не чувствует себя устойчивым и ищет куда бы еще поставить лапу.

Стоять на задних можно только перетаптываясь. Нога, что оканчивается подобием человеческой же ступни, тоже длинна. А подошва очень коротка. Или, скажем, при сидении, если оторвать от земли передние лапы, приходится отклоняться назад, а от этого начинается заваливание на спину, и не слишком мощный хвост в этом случае не помогает – слабоват.

Имеются хватательные конечности, которыми крайне неудобно пользоваться. То есть работать с предметами этим созданиям неловко, стало быть, по устоявшейся теории, возникновения у них разума произойти не должно. А случилось. Видимо, в окружении крайне недружелюбной фауны Прерии у этого не слишком сильного вида просто не оставалось другого способа сохраниться, кроме как научиться объединять усилия для того, чтобы выжить.

Слух, нюх, зрение – просто на зависть. Бегать, прыгать, плавать, лазить по деревьям или скалам – легко и изящно. А вот зубы у них недостаточно длинные, чтобы прокусывать шкуры большинства представителей местной мегафауны. Хотя случаи применения этими тварями камня или палки отмечались. Причем именно для подачи сигнала. Могут ударить камнем по камню или когтем по дереву, чтобы привлечь к себе внимание.

Одним словом, не в связи с попытками приспособить окружающие их предметы к своим потребностям возник этот разум, а с целью наладить взаимодействие между собой. Объединить усилия, чтобы совладать с сильной добычей или распределить зоны наблюдения за опасными направлениями.

Вот так примерно Игорь и растолковал точку зрения ученых, съехавшихся в домик на краю бахчи после получения уведомления о попытке контакта, предпринятого мегакотами в отношении его. Раньше, в период строительства, там преимущественно обитали беглецы с ГОКа – ребята, выросшие в городах Земли. А теперь там еще и аборигенов добавилось. Тех, что были неравнодушны к биологии. Один даже с университетским образованием, правда, он на цитологии специализировался, но эрудиция-то никуда не делась. А специалистов по чужим разумам среди них не было.

Мегакотики обнаружили, что в городе живут собаки, хоть их было и немного. Крупный мрачного вида кобель какой-то ужасно благородной породы жил с хозяином в Сити и никогда от него не отходил. Охранник. Умница и прекрасно воспитан.

Котик и кошечка встретили его на улице, посмотрели издалека на мощные клыки, с завистью выслушали грозное рычание и удалились при полном молчаливом одобрении хозяина этого волкодава. От дальнейших встреч с приезжим эндемики отказались.

Второй пес тоже от хозяйки никогда далеко не отходил. Но он разгуливал без поводка и охотно общался с прохожими. Средних размеров добродушный лохматик, ни разу ни с кем не поскандаливший, обвилял зверей хвостом и, припадая на передние лапы, предложил поиграть. Хозяйка, видевшая эту картину, потом описывала, что звери пытались копировать поведение ее любимца и отлично его поваляли и погоняли, сами, похоже, получив от такого общения немалое удовольствие.

Встреча закончилась вываленным языком, вздымающимися от тяжелого дыхания боками и поскуливанием: «Пойдем домой».

Аналогичные встречи изредка повторялись, а коты были замечены в попытке вилять хвостом, что получалось у них не очень – не та пластика. Однако в городе от них не шарахались. В смысле, не очень стремились убежать. То есть привыкали. Детишки, случалось, и погладить отваживались. В общем, процесс сближения развивался.

Незадолго до начала кризиса в Ново-Плесецке был построен зоопарк. На его юго-восточной окраине, в сторону электростанции. После допросов, проведенных следственными органами, установили, что делалось это, прежде всего, для того, чтобы улучшить условия для вывоза с планеты зверей, предназначенных для зверинцев состоятельных любителей экзотики. Ведь пойманных животных нужно было где-то содержать, да и оформление документов, ветеринарный контроль и карантин удобнее проводить именно в учреждении такого типа. Ну и выделение на подобную затею государственных средств тоже смотрится как проявление заботы о жителях города.

Под бомбежку эта территория не попала, и после трехдневной войны персонал вернулся к работе, тем более что жалованье по-прежнему платили, и корма завозили. Собственно, работы не так много и было. Одна старая, негодная уже в упряжку лошадь и кормушка на открытом птичьем дворе – это не слишком хлопотно. Подмести дорожки – тоже нетрудно. Посетителей-то тут не бывает – не на кого смотреть.

Мегакотики эту территорию обследовали и, кажется, потолковали с кем-то из смотрителей. Во всяком случае, вопросов Оксане они задали немало. То есть о том, что такое зоопарк, выяснили все подробности, сохранившиеся из фильмов в памяти девушки (сама-то она в таких местах не бывала).

А потом звери «переехали» в один из вольеров. Сказали, что рацион их устраивает, решетка отлично защищает от опасностей и, вздумай они прогуляться, лес близко. На занятия в Степкин с Деллой дом являлись по утрам, а потом, отсидев в креслицах перед компьютером по нескольку часов, отправлялись «домой». Туда иногда приводили поиграть веселого мохнатого кобеля, да ребятишки любопытные заглядывали.

Очень тяжело проходила расшифровка языка. После относительно быстрых успехов в области элементарных понятий обе стороны словно натолкнулись на стену взаимного непонимания. Упорно продолжали попытки лучше понять друг друга, но, лингвистов не было с обеих сторон. Прерия – одноязычная планета. Специалисты в области средств общения тут редкость.

Глава 50

Сугубые и нарочитые

Журналистка вернулась из поездки на молочную ферму в задумчивом расположении духа.

– Степа, мне кажется, что Цуцик разумен. Но сознаваться в этом категорически не желает. Ведет себя, как мешок. Ему лишь бы поесть да поспать – вот, собственно, и все, чем они обменялись в коридоре представительства. Оба торопились, каждый по своим делам. Корреспондентка мчалась в студию, вернее, в монтажную. А «начальник» Прерии спешил к Яге – узнал, что она сейчас у себя в конторе.

Девчата в «предбаннике» в своих телефонных гарнитурах, не отвлекаясь, «месили» данные на больших мониторах. Столбцы цифр, значки, строчки комментариев. Иногда казалось, что сообщения перепрыгивают с экрана на экран. На огромной, во всю стену, карте тоже двигались символы барж, пароходиков, грузовиков и коптеров. Здесь проходило регулирование перемещения товаров по всей планете. Ольга Петровна со своей торговой фирмой в явочном порядке выполняла работу министра торговли и транспорта. Кровеносная система экономики худо-бедно функционировала. И Степан не пытался вмешиваться в налаженный когда-то без его участия процесс. Он просто посмотрел на дверь кабинета руководительницы и, отметив, что одна из ее помощниц кивнула ему, вошел туда.

Интересная картинка: Яга и заглянувшая к ней управляющая отделением госбанка гоняют чаи с вареньем. Для него тоже нашлась чашка, так что присоединился. Показалось, что своим появлением он прервал разговор, но уж очень хотелось потолковать, а наедине не получалось. Как-то неудобно выходило. Посидел молча, женщины от него слегка «абстрагировались» и возобновили воспоминания о проказах Славика и Каринки, которые, как выяснилось, средний сын хозяйки кабинета и старшая дочь ее гостьи. Они нынче поженились, но жили далеко, на другой стороне планеты. Так что старые подруги оказались сватьями и сейчас вроде как отмечали свадьбу детей.

Из полученной информации следовало заключение – финансами планеты управляет тоже аборигенка. Может быть, и не из голозадых, но с Ягой находящаяся в давних приятельских отношениях. Пока дамы щебетали о необходимости развертывания производства хлопчатобумажных тканей для детских пеленок, из чего можно было заключить, что к предстоящей им роли бабушек они намерены отнестись ответственно, гость переваривал полученную информацию.

Беспорточные, те самые, к которым он причисляет и себя, контролируют финансы, транспорт, торговлю, верховную власть – и его, Степана, они определенно контролируют. Кроме того, сильные позиции у них и среди армейского руководства. Он прекрасно помнил, как подыгрывал ему в свое время Евсей Елисеевич. Ведь наверняка с молодых лет приятельствуют!

Точно! Представитель Президента погиб удивительно своевременно! А управляющий отделением госбанка не успел вернуться из поездки на Землю, и в его должность вступила заместительница. Вот эта самая. Сватья Яги. Хм. Тогда почему эти фактические хозяева планеты ни о чем его не просят? Напрашивается мысль, что верховная власть этим людям просто без надобности – они прекрасно обходятся без нее.

Точно! Пока метрополия присутствовала на Прерии лишь номинально, эта группа сформировалась, сплотилась и окрепла. Потом воспользовалась периодом оживления отношений с развитой экономикой материнской планеты, чтобы ввезти как можно больше технологий и подготовить своих специалистов. И даже в банковской структуре успела окопаться. Конечно, Степкин ход с узурпацией власти этих людей вполне устроил. То есть на Прерии есть мощная политическая партия? Или это тайная организация? Или хозяйственная? Как-то не ложатся на возникшую ситуацию общепринятые определения. Судя по тому, что многие члены этой не вполне понятной группы пользуются одним банковским счетом, она напоминает скорее семью.

Разговаривать с Ягой стало не о чем. Тем лучше. Варенье действительно вкусное.

Вступив на высший руководящий пост, Степан не сделал никаких заявлений. Просто принялся распоряжаться. Не собирался он разглагольствовать и теперь. Не было у него причин увлекать население какими-то идеями или формулировать цели. Люди просто жили, решая свои маленькие задачи, преодолевая затруднения или добиваясь исполнения мечты, которая у каждого собственная.

У него тоже была мечта, хотя пока не вполне сформировавшаяся. Крепло ощущение, что он все еще не полностью представляет себе, что же тут, на планете, творится.

Чего же он не знает?

Хороший вопрос.

У кого бы спросить?

Вот и точило сознание чувство неуверенности из-за нелогичности целого ряда событий, о которых он знал. Но не имел представления о том, почему они произошли. Неизвестность всегда страшит. А ведь формально, с точки зрения должности, которую на себя принял, он ответствен за судьбу всей планеты. И не важно, есть на свете кто-то способный спросить с него за содеянное или упущенное, но таким уж его воспитали.

Вот, скажем, Делла как-то говорила ему, что, по ее разумению, Белый Город подвергается угрозе цунами в случае землетрясения. Ведь произошло же одно, разрушившее Высоцк и АЭС. И тогда береговую линию здорово окатило, немало складов, расположенных у океана, было смыто, да и люди пострадали. Отсюда – недоумение по поводу решения главного архитектора, уж слишком очевидную ошибку он допустил. Ведь восточный склон прибрежного холма очень пологий. Если волна превысит высоту обычных прибойных валов хотя бы метров на десять, то весь ряд кафе и казино на набережной снесет, а жилые кварталы и административный центр затопит.

Кстати, что вообще известно о сейсмической активности этой планеты? Худо-бедно, но около полувека велись наблюдения, копились данные, и что?

Вернувшись к себе в кабинет, нырнул на официальный сайт представительства. Ох и молодчина журналистка! Очень легко разбираться в огромном ворохе разнородной информации. Обильный раздел стандартов, законодательная база препарирована и систематизирована, в разделе тайн планеты ведутся бурные споры, переходящие в личные оскорбления. А география, ботаника, зоология, ихтиология – все, что известно, описано или приведены ссылки с прозрачными комментариями. Вот кому нужно удвоить жалованье!

Сгоряча вытащил файл с личным делом, чтобы узнать номер ее счета, и… утерся. Оказывается, она уже «сидит» на том же «кошельке», что и он. Беспорточные эту недавнюю землянку приняли в свою компанию, и она наверняка беспардонно этим пользуется, объедаясь в кафе у Фомы бесплатным пломбиром.

Ну ладно, пусть лакомится на здоровье, заслужила. И сейсмология у этой разумницы должна быть в географии вместе с геологией и вулканологией. Точно. Нашлась. Разрезы планетной коры, тектонические плиты, разломы, зоны напряжений. Красиво, но непонятно. Хотя, вот ясно представлены линии максимальной сейсмической активности, рассекающие планетный сфероид на бесформенные участки – тектонические плиты, или платформы, разделенные разломами.

На островах посреди океана, как можно ближе к этим местам, расположены сотни автоматических сейсмографов, а некоторые установлены на дне. Информация от них поступает в лаборатории, где обрабатывается коллективами ученых. Эти группы немногочисленны и состоят преимущественно из землян, направленных сюда известными университетами. Один из них – средний сын Яги, тот самый Славик, которого только сегодня поминали за чаем.

Ничего не скажешь! Действительно во многие сферы жизни этой планеты беспорточные успели внедрить своих людей. Откуда у них такой интерес к сейсмологии? Как-то он не замечал, чтобы эти люди проявляли праздное любопытство. Ага! Вот очерк, составленный по результатам проведенных работ. По выводам ученых, на единственном материке планеты опасаться землетрясения свыше четырех баллов не следует. Более того, эпицентры этих событий признаны возможными на удалении тысяч километров от континента, то есть к суше толчки дойдут уже в виде докатившихся издалека сотрясений. И по части цунами расчеты дают очень скромные значения высоты волны.

Тогда что же произошло в Высоцке? Куда подевались записи сейсмографов? Еще одна непонятка. Та-ак… Куда бежать? К особистам с новой постановкой задачи или порасспрашивать кого-то из старожилов? А ведь в разделе тайн на правительственном сайте этот вопрос даже не ставился. И как, спрашивается, ему пытаться хоть что-то планировать, если он даже представления не имеет о событиях, происходящих в зоне его ответственности?!

Посидел немного в расстройстве и принялся за изучение материалов, касающихся места, где было основано первое поселение землян на этой планете.

Обращали на себя внимание, прежде всего, достоинства климата этой местности. Преобладающие тут северо-западные ветры приносили с океана воздух, напоенный влагой. Облачность закрывала небо часто и подолгу, отчего лучи солнца не пропекали землю так яростно, как в других местах. Похоже даже, растительность испытывала некоторый недостаток света, потому что обычного для Прерии буйства зелени в этих краях не наблюдалось. То есть все прекрасно росло, но трава была не по грудь, а по колено, а леса не представляли собой непроходимых джунглей. Примечательно было еще безоблачное состояние атмосферы в утренние часы, что делало удобным функционирование космодрома, на котором в такие периоды и происходили взлеты и посадки.

Тучи проливались дождями в предутренние часы, словно специально готовили «окно» на радость пилотам челноков и вертикальников.

Некоторая «сдержанность», проявленная флорой, обеспечивала и менее плотное заселение этого края животными, отчего и опасность нападения хищника заметно снижалась. Здесь, на равнине, не встречались ни жители предгорий – серые амфиционы, ни фурии – любители забраться повыше, ни агрессивные буйволы, предпочитающие топкие места, ни саблезубые тигры. Полосатые амфиционы, да слоносвиньи – вот, пожалуй, и все опасности этих краев.

Равнина с невысокой травой и малочисленными не слишком густыми рощами оказалась удобным местом для возведения столичного города. И еще здесь почему-то не водились землерои, и это не было связано с обилием грызунов. То есть имелась мелкая полевая живность, однако не особенно густо. И река, берущая начало в Виловых горах, была судоходна до среднего течения, что упрощало доставку стройматериалов из любого конца материка.

Степан с интересом разглядывал план города, фотографии улиц и домов, центральную площадь, здание первого энергоблока атомной станции, коттеджи, особняки и бытовки. Здесь многое находилось в стадии строительства. И равнинный пейзаж никак не вязался с представлениями обычного человека о месте, где возможно землетрясение. Данные, полученные геологами в этих удобных для обследования краях, указывали на толстые осадочные слои. Имелись здесь и глины, и мрамор, и гипс. Глубже обнаруживались напластования метаморфических пород. И все это располагалось на мощной платформе, северная кромка которой ограничивалась Виловыми горами, а южная уходила в океан, образуя обширный шельф.

Проводка крупных судов к берегу в этом месте была возможна над донным каньоном – продолжением реки, отчего навигация без гидролокатора в этой зоне считалась рискованной. Даже мелкосидящие каботажники предпочитали пользоваться добротной аппаратурой от проверенных производителей или держаться на полсотни километров мористее, направляясь в реку Желтую.

Хорошее место. Имело смысл приглядеться к нему попристальней, тем более что сесквисульфид калифорния именно в этих краях и был обнаружен. Не в городской черте, но всего в полусотне километров от АЭС.

Завершив изучение местности, Степан принялся за историю. Серверы космической группировки сохранили немало документов той поры, особенно касавшихся новостей. В них и погрузился, заодно пролистывая перечни выданных руководством города лицензий, акты проверок контролирующих органов и списки пассажиров, прибывших очередным рейсом. С интересом отметил, что все четыре корпорации, которыми интересовался бывший Представитель Президента, в ту пору тоже здесь присутствовали. Естественно, заинтересовался прежде всего той самой «ПНД», которая позднее, через сорок лет, строила ГОК.

Контекстным поиском находил документы, содержащие как аббревиатуру, так и полное название, прочитывал, брал оттуда имена или редко встречающиеся термины и так раз за разом прочесывал всю базу, усваивая прорву информации, из которой ничего нужного не извлекалось. Тем не менее выяснил, что один из работавших там по найму местных жителей проживал на хуторе в семи километрах от АЭС. Потом – что на планету был ввезен масс-спектрометр.

И еще по хронике происшествий выяснил некоторые подробности развеселой жизни представителей «ПНД», проводивших немало времени на пикниках в окрестностях города. Собственно, именно эти пикники и навели его на мысль о нелегальной геологоразведке, поскольку масс-спектрометр – одно из наиболее избирательных устройств для анализа образцов. Но он – довольно громоздкая штука и для того, чтобы им пользоваться, нужна хорошо оснащенная лаборатория, осуществляющая пробоподготовку. Вот тут как раз и очень уместен уединенный хутор, где можно спрятать что угодно.

Зыбко все, конечно. На изображениях из космоса этот хутор практически уже и не разглядишь, если не искать нарочно. Покосившийся столб виден, какие-то кучи, лишь немного возвышающиеся над травой. И барабан типа лебедочного, но диаметром поболее полуметра. Долго думал о нем. Память наводила на мысли о подъемнике с острова Полигон, но тут, на равнине, поднимать что-то можно лишь из-под земли. Шахта? Может быть. А где террикон? Или отвал? Непонятно.

Поискал старые снимки, сделанные еще до аварии. Да, хутор выглядел внушительно. Просторный двухэтажный дом, сараи, овины, амбары. Все деревянное, так что к настоящему моменту уже должно было сгнить. На одной фотографии даже грузовичок можно разглядеть с каким-то прибамбасом у заднего борта. Напоминает горизонтальный диск.

Теперь, зацепившись за это изображение, принялся искать аналогии, перекапывая историю техники. Надо же, нашел! Похожие устройства когда-то использовали для рассыпания песка или шлака на городских улицах при гололеде. Вот и вскрылась тайна отсутствия террикона. Если вынутую пустую породу дробить и распределять тонким слоем по округе, то никто и не заметит явных признаков копания шахты. А если еще и делать вид, что время от времени перепахиваешь сельскохозяйственные угодья, то даже примятая трава не наведет на мысли о неладном. Ее объяснят проходом машины, вносящей удобрения. Да уж, знатные тихушники трудятся в этой корпорации.

А больше ничего пока накопать не удалось. Может быть, что-то важное пропустил или, наоборот, присочинил лишнего. Но догадки в его голове закрепились как вполне вероятная версия.

А снимки Высоцка, сделанные из космоса в период аварии, наводили на мысль, что эпицентр землетрясения находился где-то в районе города. То есть в пределах мощной тектонической плиты. Подумалось, что природные силы к этому происшествию отношения не имеют. Вот если рассматривать гипотезу о подземном взрыве как раз там, где находилась шахта, – тогда что-то похожее на правду получается. Хотя непонятно, как образовалось цунами, и какой мощности потребовался боеприпас. А главное – зачем это понадобилось. И кому?

Почему голозадые аборигены так пришлись ему по душе, Степан особо и не задумывался. В их сообществе все очень здорово взаимосвязано, причем связи не только по вертикали или горизонтали, а еще и наклонные. Короче – всяк обращается к любому, а уж виртуальные конференции на сайтах или через визоры в реальном времени – вообще дело обычное. Он хорошенько потрудился, описав свои гипотезы относительно событий в Высоцке, и подтвердил их ссылками на находки.

Ответом ему была тишина, потом сейсмологи рассчитали примерную мощность взрыва, и нельзя сказать, что число было уж совсем запредельным. Некоторое время за событиями на этой ветке Степану следить не удавалось – много хлопот потребовало оборудование центральной аналитической лаборатории, при которой сам собой стал собираться коллектив учащихся. Делла начала проводить ликбез для будущих лаборантов, а как только занятия стали носить систематический характер, потребовались аудитории, программа, наглядные пособия и реактивы для практических работ.

Главного по Прерии затянуло в водоворот вновь возникших проблем, и опять обозначились финансовые сложности, правда, на этот раз краткосрочного характера. Вот тут и прозвучало первое обращение и. о. Представителя Президента к народу. Объяснил, что снижать зарплату госслужащих более не отваживается, чтобы не вызвать среди них недовольства, а повышать налоги тоже нехорошо – можно придушить развивающиеся производственные предприятия и цены перекосячить. Попросил скинуться на университет.

Всех проблем этот шаг не решил, но отделение госбанка по его просьбе немного денег эмитировало. Ничего, вроде бы ситуацию с финансами не раскачали. Сделали это по-тихому, никто и не заметил. А может, товаров к этому моменту стали больше производить? Судя по росту сумм, собираемых налогом с продаж, так оно и было. Оставшиеся на плаву коммерческие банки на трудности не жаловались, а на набережной залива одна за другой возникали легкие постройки магазинчиков-мастерских. Особенно много предлагалось одежды из местных тканей. Еще обувь в широком ассортименте появилась и кожгалантерея.

Кому что, а Степану пришлось по душе то, что где-то уже делают заклепки-хольнитены. Итак, зашевелился мелкий бизнес, причем в области производства потребительских товаров. Кажется, для таких периодов характерны еще мешочники-челноки и разгул криминала – уж очень соблазнительно выглядят эти одиночки с точки зрения практиков, пекущихся о присвоении части их труда.

Опять запарка. Прокурор доложил результаты расследования дела о банкротстве ГОКа. Доказать мошенничество было не так уж сложно. Даже допросы обвиняемых и свидетелей не имели особого значения, поскольку простой анализ действий, зафиксированных документально, оказался достаточно убедительным для суда. Результат слушания сомнений не вызывал. Вопрос в том, как наказать виновных. И решить его нужно до того, как отправлять повестки обвиняемым. Вот тут-то Степан и сдулся. Простой анализ показывал, что не все просто в этом деле.

Нет, что гадов надо давить – это несомненно. Только вот после этого целая эскадрилья коптеров, полк гусеничных машин и флот морских судов и речных барж окажутся бесхозными. Предположим – он их конфискует и… что дальше? Купить их все равно никто не в состоянии, особенно океанские корабли. А кроме того, в наличии довольно много оборудования в ремонтных мастерских: станки, прессы, краны и тельферы. Все это принимать на баланс представительства означает руководить использованием огромной массы средств производства. Да ведь для этого необходим целый управленческий аппарат, который ему негде взять! А старый – тех самых начальников подразделений, что поделили это между собой, необходимо покарать так, чтобы впредь неповадно было поступать нехорошо.

Схватился за голову и забегал по кабинету. Ну ладно, тюрьма в Ново-Плесецке имеется. Отсидку этим негодяям устроить можно, а где взять директоров для лишившихся управления предприятий?

Так ничего и не решив, выбрался на улицу и отправился пешком через пологую вершину холма к дому. Вернее, к кафе Фомы, это было по дороге. Почему-то захотелось мороженого с орехами и тертым шоколадом.

Когда слева осталась башенка ретранслятора, обнаружил, что к нему приближается мегакот. Заранее ведь не скажешь, ручной он или дикий. Те, что бывают у него дома, крайне редко носят ременную сбрую, так что тут мог и пришлый оказаться. Ведь на периметре их сейчас не отстреливают. Хотя и раньше не отстреливали, потому что в город эти создания и не стремились.

Зверь приблизился и остановился. Степан, хоть и держал уже «десятку» в руках, но ствол направлял несколько выше возможной опасности, которая к нападению не готовилась и видимой угрозы не демонстрировала. Животное казалось несколько скованным в движениях, чем заметно отличалось от старых знакомых. Вблизи разглядел уверенно – чужой котик. Тем не менее его явно провоцировали на общение. Тоже остановился, ясное дело.

А тварь эта начала толкаться, оттесняя парня вправо. Свернул с дороги и стал забирать к деревьям, обходя довольно большую купу разновозрастных растений. Провожатый трусил впереди, изредка оглядываясь. Хороший крюк они заложили, чуть не километр лишний отмахали, пока снова не начали приближаться к асфальтированной полоске. А там спиной к ним лежал одетый в маскировочный балахон человек с ружьем и в оптику поглядывал на пустынную дорогу.

Степан ступал бесшумно, так что стрелка не потревожил. Котик, поняв, что охотник обнаружен, спрятался за ближайшим стволом – видимо, счел свой долг выполненным.

– Ждете кого-то? – спросил Степан негромко с расстояния метров десяти, подойдя сзади.

Мужчина обернулся и взглянул в темное отверстие смотревшего на него ствола. На лице его промелькнуло неудовольствие, но, узнав говорящего, он замер.

– Свое оружие оставьте тут, а сами ступайте в участок и в письменном виде изложите все обстоятельства нашей встречи, – Степан был уверен, что на таком расстоянии не промахнется и не позволит убийце бросить в него нож или выстрелить из пистолета. Ведь ясно, что подкарауливал этот человек именно его.

Стрелок встал и, не оборачиваясь, двинулся вперед. Непонятно, видел ли он еще трех мегакотиков, сопровождавших его в отдалении. Скорее всего, да. Не особенно загущены в этом месте заросли. А несостоявшаяся жертва постояла еще немного под деревом, провожая взглядом удалявшуюся спину. Кажется, ему стоит заглянуть в зоопарк. Имеет смысл кое-что выяснить у хвостатых.

А пока связался с оперативным дежурным и растолковал, что только что произошло и где.

Глава 51

Жизнь пятнистая

Надо же! Едва застал Оксанкиных питомцев. Они собирались на ночную прогулку по городу. Ловить мышей. Такой уж у них метаболизм, что, поедая именно грызунов, они получают полный комплекс веществ, необходимых для организма. Так что, сколь ни обильно их угощают хоть бы и самым качественным мясом, но хотя бы раз в неделю им обязательно необходимо поймать крысу или крота, тушканчика, суслика или хомяка и включить в свой рацион.

Надо сказать, изучение их языка – моргалуса – продвигалось крайне медленно. Выделить и зафиксировать набор сигналов, которые животные подают друг другу – задача чисто техническая, это сделано давно. А вот приписать им значения – затруднительно. Нет сомнений, что у котиков имеется разум, что стаи из разных концов континента прекрасно понимают друг друга, что у них есть набор знаний, передаваемых из поколения в поколение, видимо, устно, хотя, скорее, очно. Но крайне трудно уловить такие категории, как приказ, вопрос, утверждение или предположение. Понятия, связанные с техникой, общественными или имущественными отношениями у них вообще отсутствуют. Зато присутствует масса определений в области запахов, для людей далеко не очевидных.

Шурочка, когда отяжелела и перестала работать крановщицей, частенько заглядывала пообщаться с парой хвостатых. Она ведь, начиная еще со школы, много занималась техническими переводами и о разнотыках в человеческих языках представление имела. Вот она и приметила, что позы и жесты у этих животных, с одной стороны, как бы представляют собой отдельный язык, а с другой, дополняют фразы, «произносимые» на моргалусе. А еще у этих созданий в передаче информации участвует мимика. Выражение лица, попросту говоря. Восприятие этого потока информации для человеческого глаза крайне затруднительно и требует огромного внимания – уж очень слабы проявления эмоций на кажущихся одинаковыми мордах.

Мало того, имеется и четвертая загвоздка – они что-то сообщают друг другу, соприкоснувшись вибриссами – усами, торчащими и из морды, и из головы над глазами, и даже из ушей. Несмотря на очевидные старания с обеих сторон, в этой области понимание крайне затруднено, поскольку для котов с этим связаны некие основные понятия, без использования которых они не в состоянии донести до людей все остальные. Похоже, речь тут идет о эмоциях и о запахах.

Тем не менее в мобилках, которыми котики постоянно пользуются, программы-переводчики теперь заметно совершенней, чем даже в период эксперимента на веранде приморского кафе.

– На меня охотились. Ваши братья увидели засаду и показали, – Степан умышленно строил фразу в ключе, удобном для перевода. – Почему они меня берегут?

– Человек на веранде говорил, что котики охраняют Степана. Нас двое, и мы часто заняты. Попросили соседние семьи. Их угощают в кафе мясом и мышами из мышеловок. Они ловят крыс. Слушают.

Вот тут-то до парня и дошло, что совершенно дикие котики теперь захаживают в Ново-Плесецк, как к себе домой и, кроме всего прочего, ловят грызунов, от которых, как и всюду, где поселяются люди, происходит много беспокойства. А уж что они понимают из того, что слышат в разговорах горожан, – это тайна, покрытая мраком. Обучаемость у этих созданий сопоставима с человеческой, так что все может быть.

Хм! Это он, наверное, зря обращался к ним, адаптируя речь к возможностям программы перевода. Они его и впрямую понимают. Хотя, с точки зрения проверки качества работы переводчика, он поступил правильно. Забавно, а ведь оценки, даваемые электронному толмачу животными, точнее, чем это могут сделать люди, потому что они наверняка понимают человеческую речь лучше, чем люди своих «питомцев».

Ладно. Пора спешить к Фоме. До него вдруг ни с того ни с сего дошло, что этот человек – резидент голопузых в городе. Ему это не сказали напрямую, но перед самым нападением космодесантников дали ясно понять.

– Дядя Фома, мне совет нужен. – Степану было легко с этим человеком. О таких говорят, что он прямой, как телеграфный столб. Нет нужды искать подходы или готовить почву для начала разговора.

– Голубцов поешь сперва, а то весь насквозь уже светишься и глаза еле видно, так запали.

Голубцы, как и гречневая каша, на Прерии деликатес. Капусту тут выращивать очень сложно. Так что Степан и не подумал отказываться. И от добавки, и от пышных булочек, еще теплых.

А потом, обнеся посетителей пивом, хозяин заведения подсел за столик и приготовился слушать. Вот и излил ему свои сомнения по поводу того, как поступить с людьми, растащившими имущество ГОКа.

– Знаешь, Степа, прав ты в своих рассуждениях. Нынче нам транспорт нужен, а сил, чтобы организовать его использование, не хватает. Так что, пожалуй, если прибирать его к рукам – надорвемся в два счета. И такого напутаем, что потом долго разбираться придется. И ведь мужики эти из администрации бывшего комбината все неплохо сообразили. Сдается мне, что у них наперед просчитано, как они все авиаперевозки сперва к рукам приберут, снизив цены, а потом станут монополистами и вернут свое сторицей, да и заживут припеваючи, заламывая плату за транспортные услуги. Кстати, океанские лайнеры вообще имеются только у них, поэтому на дальних линиях они уже сейчас могут диктовать свои условия.

Вот такая вот у мужика точка зрения. Есть о чем поразмышлять. Человечеству на планете грозит монополизм. Пока – слегка, издали, можно сказать, грозит.

Отказался от мороженого – некуда. Наелся. И побрел домой, рассуждая о том, каким образом сбалансировать деятельность крупных предприятий, где выше производительность труда, и мелких, активней реагирующих на изменения конъюнктуры рынка. Ведь производители большого количества товара, нуждаясь в сбыте, зальют средства массовой информации потоками рекламы, формируя спрос и зомбируя население на единственный ориентир – потребление.

С другой стороны, мелким предприятиям сложнее следовать в русле технического прогресса просто в силу того, что малому количеству сотрудников не уследить за всеми направлениями развития смежных областей.

Посоветовался, называется. Еще пуще неспокойно на душе.

Своим положением диктатора Степан решил пользоваться до конца. Утром он забежал к Юрику и договорился, что старый крючкотвор сформулирует два указа. Первый – о транспортных тарифах. Нет, речь шла не о цене за тонно-километр, а о системе стоимости перевозки в зависимости от расстояния для каждого вида транспорта.

Принцип: чем дальше едешь, тем дешевле, – давным-давно известен и проверен на железных дорогах Земли еще со времен, когда они назывались чугунками. Оставалось просто просчитать расценки для современных транспортных средств применительно к Прерии и соотнести с нынешним положением дел. То есть принудительно сделать плату чуточку выше, чем сложилась к настоящему моменту и жестко это положение зафиксировать. Ни больше, ни меньше установленного значения за проезд или провоз брать не разрешалось категорически.

При таком положении задушить демпингом мелких перевозчиков невозможно, и снять сверхприбыли взвинчиванием цен нельзя. Оставалось обеспечивать отсутствие инфляции и давить криминал, чтобы в области транспорта не возникало проблем. Остальное в руках тех, кто этим кормится.

Вот такая мысль сформировалась в голове всепланетного властителя после напряженного дня, бессонной ночи и хлопотного утра. Он вернулся домой и завалился на боковую. Возникло предчувствие, что наконец-то удалось нащупать метод для решения проблем, которыми, несомненно, будет наполнено его будущее. Того, что незнакомый мегакотик, перемахнув через штакетник, проник во двор и устроился в тени под крыльцом, он не видел. Ему снились холодильники и стиральные машины, керосинки под навесами у жилых домов, компьютеры размером с дорожный чемодан и Делла верхом на метле.

Пробуждение прошло нештатно. Три выстрела из «десятки» в темпе автоматического перезаряжания – и сон как рукой сняло. Выскочил и помчался к набережной Сити. Показалось, что звук пришел оттуда. Не ошибся. С краю ряда торговых павильонов, по тропической традиции лишенных внешней стенки, стояли кареты «Скорой помощи» и суетились медики в серой форме службы спасения. Несколько прохожих держались в сторонке. Под крышей лежали четыре окровавленных человека. Одному оказывали помощь, а остальные были неподвижны. Характер ранений говорил сам за себя – жаканы. Справа у углового столба лежал мегакотик. Под вспышками фотоаппарата стоял мужчина с ружьем в руках. Его опрашивал полицейский.

Степан прислушался.

– Я мимо шел, а эти втроем галантерейщика мутузят. Двое держат, а тот, что в жилетке, кастетом замахивается. Сам понимаешь – тут разговоры разговаривать некогда. Других, которые неподалеку отирались, я не тронул. Сбегли они, – явно из старожилов мужчина. Низкорослый, морщинистый, заросший короткой, но буйной бородой, над которой победоносно блестит зеркально гладкая плешь.

– А котика кто обидел? – невольно вырвалось у Степана.

– Не видел. Он уже лежал, когда я из-за ларька вышел, – мужчина улыбнулся застенчиво. – Отлить надо было.

Странное чувство испытывал юноша. Вот стоит рядом человек, только что хладнокровно застреливший троих молодых парней. А никакого отторжения не вызывает. С таким бы смело в разведку пошел или в дальний поход. А что с киской?

Подошел. Опустился на колени. Никаких ранений не видать. Осторожно перевернул на другой бок – тоже все в порядке. Принялся ощупывать черепушку между ушей, но повреждений не нашел. Круглая голова другого мегакота толкнула его под локоть, и второе незнакомое животное усами соприкоснулось с вибриссами неподвижного своего собрата, а Степан приник ухом к верхней части туловища.

Посмотрели друг на друга и согласно кивнули. Жив.

– Отойдите, зеваки! – Медичка с ваткой потянулась к носу потерявшего сознание мегакотика. – Сейчас оклемается. Был уже случай обморока у этих долговязых, когда подростки возле школы подрались.

– Нашатырь? – Это полицейский спросил, повернувшись спиной к участнику происшествия.

– Анис. Нашатырем слишком жестко получается.

– А вы что, раньше лечили этих животных? – Это уже старожил полюбопытствовал.

– Если сильно раньше – то нет. – Медичка оглаживала «пациенту» верхнюю часть шеи почти под затылком. – А на прошлой неделе был у нас случай перелома задней конечности. Так что мы уже кое-что про зверей этих вызнали. Томограф, маммограф и рентгеновский аппарат помогли. Ну и анализы кое-какие взяли. Вставай, милая, они уже не дерутся, – это уже «киске», открывшей глаза.

А вот и знакомое лицо. Захар подтянулся с группой специалистов.

– Привет, Степа! – Рукопожатие. – Не успели мы этих Робин Гудов на подходе перехватить. Маловато у нас сил, чтобы перекрыть все направления. Гоковские, видишь, понаехали и решили, что торговцев да кустарей нужно обложить налогом. Рэкет, по-ихнему, называется. Откуда только набрали таких отморозков? И ведь не понимают, что жизнью рискуют, сопляки.

Представляешь, одна банда решила для разминки поселок рыбаков под налог подвести, а что там живут сплошные аборигены – так это, они думали, добрые пейзане. Да еще и мужики оказались совершенно не готовы к тому, что такие уроды к ним заявятся, и от неожиданности на чистом рефлексе всех семерых тут же и положили. Зараза! Как этих идиотов убережешь?! Вот и Викулу, выходит, подловили. Не виноват он, что у него в подкорке отцовским еще топором высечено: люди людей не обижают.

Бюретки, пипетки, титрование. Через трубочки сочатся жидкости, курчавится дымок в плотно заткнутой колбе. Сосредоточенная Делла у лабораторных весов щелкает рычажками. Хорошо здесь. Деловитые студенты разглядывают через микроскопы какую-то мелочь, размазанную по предметным стеклам. Первый курс. В группе четверо.

Степан тихо сидел в уголке и завидовал спокойной целеустремленности, царившей в учебной лаборатории. Вот закончится занятие, и они с супругой сходят пообедать к Санькам. Шурочка очень настаивала, чтобы обязательно и именно сегодня. Соскучилась, что ли? Она сейчас забавная. С большим животом, домашняя и неуклюжая. Нельзя женщине, находящейся в таком положении, отказывать, особенно по пустякам.

Пельмени – это прекрасно. Балуют Саньку. Но вообще-то, у сегодняшнего приглашения есть еще одна причина. Оказывается, в этом доме поселилась мегакошечка, находившаяся в таком же интересном положении, как и хозяйка дома. Будущие мамы без особого труда достигли взаимопонимания – эта молодая женщина не только способна понимать моргалус без переводчика, но даже может кое-что проморгать на нем. Так уж вышло, что у человека и животного нашлось немало тем для разговоров, и полученной информацией хочется поделиться.

Во-первых, оказывается, жить среди людей значительно безопасней, чем в лесу или в прерии. А в период, когда ждешь приплода, это очень важно. Да и позднее, в период молочного вскармливания, очень трудно уберечь потомство. А у мегакотиков принято, чтобы мамы своих деток содержали вместе, тогда они лучше понимают, как важно ладить и друг другу помогать, потому что пример – самый сильный воспитательный прием.

А вот сейчас в окрестностях Ново-Плесецка этой кошечке не с кем объединить свой будущий выводок, потому что другие стаи, в которых есть котята, поблизости не живут. То есть человечество получило еще одно предложение, отказываться от которого устами Шурочки не станет. Вот такое вступление.

Во-вторых, есть еще одна новость. Именно эта кошка видела Хозяина. Давно и не здесь. Если правильно расшифровали кошачьи числительные, то было это около двадцати долгих дождей тому назад. То есть с тех пор лет двадцать прошло. Нарисовать это создание – такая задача животному оказалась не под силу, а если словами – то тигр, стоящий на двух лапах, хотя может и на четырех пробежаться. Полосок и хвоста нет, и концы лап не как у людей, и не как у тигров, и не как у мегакотиков. Может менять шкуру и держать разные предметы, даже убивающий гром. Есть у них и молчаливые убивающие громы. А еще – летающие деревья или камни, внутрь которых они прячутся.

Мегакотиков Хозяева не едят, зато любят рыбу. Предпочитают судака, сома и в море ловят рыб, которым у мегакотиков названия нет. Разговаривают звуком. Сама эта самочка не все, о чем поведала, видела своими глазами, но от других слыхала. Ну, не ушами, понятно.

Потом женщины перешли на тему пеленок-погремушек, а Степан с Санькой занялись пирожными.

Вот, опять море информации. Мегакотиков интересует безопасность и, в меньшей степени, пропитание. Они широко обмениваются между собой информацией, и языки особей, живущих довольно далеко друг от друга, не так уж сильно отличаюся. Приехавшие с плато в Виловых горах экземпляры не только объяснились с местной популяцией, но даже привлекли их к своей затее. То есть убедили присоединиться к проекту сотрудничества с людьми. Можно даже отметить намерение сделать это взаимодействие обоюдно полезным.

На редкость единодушными выглядят их действия. И еще котики падают в обморок, когда на их глазах разумные существа дерутся. И ведь они четко понимают разницу между дружеской возней – вон, как укатали лохматика с набережной – и настоящим конфликтом, разрешаемым с применением силы.

Итак – человечество столкнулось с цивилизацией, настолько непохожей на привычную машинно-денежную, что оставалось запастись терпением. Кстати, сам контакт не происходил повсеместно. Только здесь, в городе, процесс стремительно нарастал, из остальных мест сообщений о попытках подружиться со стороны хвостатых не было. Ново-Плесецк и несколько поселений в Виловых горах. Или осторожничали партнеры, или их средства связи не слишком быстро разносили новости.

Новости, которые просмотрел только вечером, сообщали о попытке ограбления на рынке, закончившейся гибелью бандитов. Молодец, журналистка. Верную тональность взяла. Прямо-таки трактат о том, что на Прерии обижать людей нельзя, а то огрести можно так, что больше уже ничего не надо будет.

И сразу вслед за этим – добротный материал о наемном убийце, подстерегавшем Представителя Президента на пустынной дороге. Так вот! Этот человек одумался, пошел в полицию и сдал своих нанимателей. Сам он уже уехал – решил присоединиться к одной из охотничьих групп. Имя его в материале не прозвучало и описания внешности тоже не нашлось.

Зато изображение заказчика имелось, и имя его, и должность – все сообщили. А также этого заказчика тут же, прямо в новостях от имени начальника полиции пригласили прийти в тюрьму с вещами, а то некогда за ним бегать. И надо кому-то пляж в чистоте содержать – вот не хватает на все про все работников. И еще рекомендовали не торопиться и приходить не с пустыми руками, а принести письменную докладную обо всех обстоятельствах замысла, его вдохновителях и спонсорах, потому что размер «гонорара» озвучили, и оказался он впечатляющим.

Степан почувствовал благодарность к корреспондентке, так зажигательно и иронично изложившей эти новости. И конечно, просмотрел сообщения службы безопасности. Тоже оперативно сработали. Киллера, уходящего с позиции, они после Степиного «звонка» обнаружили быстро, но трогать не стали. Пользуясь им, как живцом, обезвредили две группы прикрытия. Сам-то убийца о них не догадывался, думал, что он один на дело вышел, а оно вон как обернулось.

Ну а потом, воспользовавшись паникой, возникшей в рядах заговорщиков, переловили их, следя за действиями заказчика – его имя сдавшийся назвал сразу. Стрелка тут же эвакуировали, а того, кто его нанял, оставили как бы без внимания, хотя на самом деле глаз с него не спускали. Он, конечно, только мелкая сошка, однако – пусть примет срам. Здесь, на Прерии, горожанину не так-то просто скрыться, если не считать убежищем желудок хищника.

Глава 52

Диктатура

Год с небольшим тому назад Степан не попал в дом отдыха, расположенный далеко на севере. Здесь, почти у самого экватора, на просторном горном плато была огорожена приличная площадь, занятая комплексом зданий примерно сотни на три отдыхающих. В сезон дождей сюда обычно съезжались пилоты и авиадиспетчеры, а в иное время – те, кто не мог улететь в отпуск на Землю. Спортивные площадки, кегельбан, бильярдная, тир – да разве перечислишь все виды развлечений, которые предлагались приезжим.

Встряска, произошедшая в начале осени, вызвала некоторый сбой в функционировании этого заведения, но постепенно клиентура взбодрилась и в танцзалах снова зазвучала музыка, зазвенела посуда в столовых, и даже в библиотеке зажглись настольные лампы над столами, накрытыми зеленым сукном.

Тут спокойно и хорошо думалось, а лучшие апартаменты им с супругой были ни капельки не велики. Нет, просто наслаждаться жизнью некогда – у обоих полно дел, но все они несрочные, не требующие немедленного принятия решений. То есть день поддавался планированию, в котором не так уж сложно найти время для купания в бассейне или катания шаров по длинной дорожке, ведущей к расставленным треугольником деревянным фигуркам.

Основное же время Делла проводила за учебниками. Схемотехника, теория автоматического регулирования, электроизмерительные приборы. Далеко не всегда люди задумываются о принципах работы тех устройств, которыми пользуются. А сейчас настало время воспроизвести огромное разнообразие вещей, ранее просто покупавшихся. И очень не хотелось, чтобы разные независимые бизнесмены создавали одно и то же, не ведая о других.

Опыт первых месяцев уже показал, что тут можно потратить силы впустую, создав, как у них получилось, сразу три типа электрических розеток и четыре – выключателей. Ни один из них ничем особенно не уступал другим, но ужасно жалко времени и сил, затраченных на создание пресс-форм, предназначенных для изготовления дублирующих друг друга изделий. Ведь и одного бы хватило, чтобы с избытком обеспечить всю планету теми же клеммными колодками, а вот именно это направление оказалось упущенным.

Степка, молодчинка он у нее, составил и вывесил на официальном сайте достаточно полный перечень изделий электротехнического назначения, постановку которых на производство был намерен дотировать. Тут же рядом разместились форумы, касавшиеся номенклатуры подшипников, электродвигателей, стандартного крепежа, профилей проката, труб, сплавов, клеев и… а вот теперь и в области радиотехники пора определиться. А уж тут без систематической подготовки простым наваливанием в кучу всего, про что знаешь, обойтись нельзя.

Дело в том, что за сравнительно недолгую историю в этой отрасли произошел колоссальный прогресс. И повторять весь пройденный путь – нет на это ни сил, ни средств. Скажем, те же стабилитроны, называемые еще диодами Зенера, изначально были разработаны в виде одного-единственного электронно-дырочного перехода, но затем в них ввели ключ, управляемый усилителем, реагирующим на превышение заданного напряжения, тем самым приблизив характеристики устройства к идеальным. В результате и ток стабилизации снизился на порядки, и сопротивление упало многократно, и при этом потери быстродействия оказались приемлемыми. Таким образом сильно сэкономили на потреблении, хотя этот самый переход в микросхемах-двухполюсниках сохранился в качестве порогового элемента.

Так вот! Полупроводниковые технологии у них на Прерии широкого развития не получат. И как без стабилитрона организовать пороговый элемент? Есть несколько подходов, начиная с источника опорного напряжения и схемы сравнения, заканчивая тем же самым разрядником, но у всех у них имеются серьезные недостатки. Вот и надо поразмышлять: то ли все-таки сконцентрировать усилия на работах в области лавинного пробоя, то ли изыскать общее организационное решение в пределах электровакуумных технологий. Например, ввести источник опорного напряжения в систему питания. Идиотское, конечно, решение, но имеющее и определенные достоинства. Скажем, учитывая, что входное сопротивление ламповых каскадов стремится к бесконечности, весь необходимый набор пороговых напряжений можно получать на высокоомных делителях.

Вот и занималась Делла изучением схемотехники, как системы подходов к решению всего диапазона стоящих перед ней задач. А Степка опять погрузился в файлы, полученные из Академии управления. После своей поистине хулиганской выходки с введением тарифов на транспортные услуги он какое-то время чувствовал себя неуверенно и напряженно следил за тем, что творится в этой сфере. Но ничего особенного не происходило. Каботажники шныряли вдоль побережий, океанские лайнеры вышли на маршруты и уверенно заняли свободную нишу в области дальних перевозок. Правда, грузов для них особенно много и не было – пиломатериалы с лесопилки в основном возили да топливо в бочках с нефтепромыслов. И массу мелких несрочных грузов. Пассажиров тоже было не густо, так что прибыли судовладельцу они приносили мало. Тот то и дело брал краткосрочные кредиты, сводя концы с концами.

Ольга Петровна подключила авиадиспетчерскую к планированию авиаперевозок, чтобы уравновешивать нагрузку на крылатые машины и сопрягать регламентные работы с графиком полетов. На ряде направлений уже летали по расписанию, а при аэродроме оборудовали зал ожидания и билетную кассу. В частности, на остров Полигон выполнялись по два рейса каждые сутки. В общем, последствия стандартизации тарифов воспринимались положительно. Поэтому у Степана подспудно вызревала идея стабилизировать цены и на товары. То есть в приказном порядке. Вот и копался он в материалах, изучая опыт человечества в этой области. Начинать-то следовало с электроэнергии и топлива, а тут в образование стоимости вмешивались транспортные расходы, и, стало быть, в зависимости от места продажи ситуация менялась. Система вырисовывалась сложная, такая, для обеспечения функционирования которой необходимо прилагать серьезные усилия.

Хлопотное это дело. Править.

Стол, за которым Степа и Делла ели в столовой, был рассчитан на восемь человек. Сотрапезники, с которыми они познакомились сразу после приезда, постепенно сменились – закончились сроки их пребывания в доме отдыха. Теперь вместо пожилого художника и беспокойного семейства с детьми тут восседали солидные господа, весьма привередливые в выборе блюд и требовательные к качеству обслуживания. Супруги с их привычкой мести все, что дадут, даже чувствовали себя здесь несколько плебеями. Хотя одежду носили городскую и стволы с собой не таскали – изгородь вокруг дома отдыха была крепкая, и охрана не дремала.

А разговоры за столом шли о бизнесе. О том, что налоги душат предпринимателей. О крупных сделках, проблемах с инвестициями и прибыльности вложения капитала в те или иные направления. К гадалке не ходи – представители делового мира, прознав, где он сейчас пребывает, поспешили туда же, чтобы свести знакомство в непринужденной обстановке. То есть действовали не прямо, а как бы случайно. Не акцентируя внимания на том, что разговаривают с первым лицом планеты. Тактичные. Он их не огорчал, проявлял интерес и к проблемам, и к перспективам. Этот этап в отношениях можно назвать знакомством.

Ясное дело, ни о чем судьбоносном речи не шло. Хотя вот прозвучала интересная мысль насчет технологии извлечения фосфора из конгломератов. У Делки вечером проконсультируется, а пока делал вид, что не понял важности затронутого вопроса. Удобрения-то – тема важная. Но не то у него положение, чтобы вякать, не подумав, или расспрашивать о подробностях замысла людей, которые хотели бы заручиться его поддержкой в своих начинаниях. Ведь наверняка убедят, чай, умеют это делать, иначе бы не разбогатели. Нет уж, играть с ними на их поле и по их правилам он не станет – эти акулы бизнеса мигом поставят его на свою точку зрения.

Его задача – собрать информацию. Получить представление о людях, которые оказывали влияние на ход дел. А вообще-то, ему самому хотелось подтолкнуть их к действиям, необходимым для развивающейся в изоляции экономики.

– Дорогая, помнишь, во время круиза на яхте по Янтарному морю ты проявила интерес к топливным элементам?

– Да, дорогой, – Делла поняла, куда он клонит, и была готова ему подыграть. – Крайне перспективная конструкция, только за катализатором дело. Его доставляли с Земли, и запасы, оставшиеся в нашем распоряжении, увы, конечны. Основная масса электростанций и корабельных двигателей через несколько лет начнет останавливаться.

– А что, здесь наладить производство никто не пытался?

– Нет. У всех более срочные дела. Хотя технология известна и нужные материалы имеются, просто рук не хватает. Эта тема висит на официальном сайте, но пока, насколько я помню, никто не взялся за ее разработку.

– А как насчет приливных станций? Они не смогут решить проблему обеспечения планеты энергией?

– Это работы на десятилетия, тем более что у нас пока просто недостаточно металла для постройки турбин. Так что лет пятнадцать придется сидеть на жидком топливе. Да и потом в ряде случаев энергию будет удобней доставлять к месту использования в бочках, чем развозить заряженные аккумуляторы. В конце концов, переход обязательно осуществится, только произойдет это еще не скоро.

Ага, задумались сотрапезники. Это хорошо. Кстати, фосфорную тему он в план финансирования все-таки включит. Чай, не в одни ворота тут игра идет. А за ужином они с Делкой о швейных машинках поговорят. У них до конца отпуска темы были спланированы в расчете на трехразовое питание. Интересно, а у бизнесменов как? Может быть, и они действуют в сговоре?

Геологи пристали. Вот неймется им заняться научным бурением в районе давней аварии. Это неподалеку от Высоцка. Место тут считается гиблым, и небезосновательно. Люди, что рылись в развалинах, живут не подолгу. Хотя дозиметры на местности показывают вполне нормальные уровни радиации, а количество радионуклидов в почве тоже снизилось до обычных концентраций. Да и комбинезоны с респираторами сталкеры носят – так что не должны они страдать от вдыхания радиоактивной пыли, буде таковая имеется. А вот все равно мрут быстро.

Так вот, геологи обнаружили, что значительный участок местности имеет температуру немного более высокую, чем полагается. Кем и почему полагается – в этом Степан разбираться не стал. Раз специалисты утверждают, значит уверены. Для него важнее то обстоятельство, что очерченный район совпадает с той зоной, в которой разрушения, произведенные землетрясением, особенно выразительны.

А еще нашли в приповерхностном слое воздуха довольно высокую концентрацию водорода. Нет, на самом деле она крошечная, но, измеряя эксхаляцию радона из грунта, обнаружили еще и этот легкий газ в значительно больших количествах, чем могли ожидать. Ну а дальше руки у них зачесались начать научное бурение.

Что сразу напрягло, так это совпадение зоны, считавшейся проклятой, с «тепловым пятном», и области интенсивного выделения водорода с ними обеими. Нет, средств на это не жалко. За людей боязно. Они ведь и до этого со своей аппаратурой успели полазить там, где гнездится какая-то неведомая опасность, а теперь снова туда хотят отправиться. Не дело это. Людей беречь нужно. Поэтому сомневался он, что загадку землетрясения так уж нужно разгадывать.

Группа технологов, что по указанию Степана занималась обследованием оборудования ГОКа, и следственная группа прокуратуры, проделавшая такую же работу с точки зрения проверки правильности оценки стоимости собственности обанкротившегося предприятия, составили два пространных отчета. Их изучение заняло два дня. На балансе госбанка – правопреемника национализированных коммерческих банков – оказалась уйма недомонтированных установок, о которых было точно известно, что предназначены они, прежде всего, для производства кислот и работы с ними.

Судя по всему, объемы этих необходимейших большой химии жидкостей планировались просто чудовищные. Прерии сейчас столько не надо, да и в дальнейшем не потребуется. Но можно запустить часть агрегатов, чтобы удовлетворить реально существующие нужды. Опять куча хлопот, поручить которые решительно некому.

Порассуждал об этом за завтраком, услышал новое для себя слово «лизинг» и заторопился в дорогу. Им с супругой пора было возвращаться на службу. Бизнесмены в общих чертах ознакомились с его взглядами на очередность проблем, которыми следует заняться, а он учел высказанные ими мнения – в длиннющем перечне необходимых производств сделаны немалые корректировки. И очень хорошо, что удалось обойтись без официоза, без возвышенных речей или категорических заявлений. Нет, он не планировал устраивать никакого совещания. Оно собралось явочным порядком. Так что через годик он сюда, наверное, снова наведается. Только бы стол не сделали длиннее, а то разговора не получится.

Собственно, и на этот раз не всем понравились его поступки. Вот владелец сейнеров так и не добился решения о закрытии рыбного рынка в Ново-Плесецке. А хозяин сети продовольственных магазинов – ограничения на торговлю вразнос.

Стартовали на мотопарапланах прямо со двора дома отдыха, и пошли к океану, навстречу утреннему солнцу. Нет, на этих медлительных леталках они до дому не доберутся. Во-первых, далеко, во-вторых, восточное побережье материка, вдоль которого надо проделать пару-тройку тысяч километров, практически не населено. Ночевать же вне человеческого жилья – дело опасное. Прерия не жалует дураков.

А они просто-напросто осмотрят по дороге два глубоких залива на предмет целесообразности установки в них турбин приливной электростанции, а потом сядут на кораблик, везущий в столицу плоды хлебного дерева.

Суденышко постройки верфи грабена, то самое, что заложили еще при них. А плоды из самого северного поселения, организованного беспорточными в период превентивной эвакуации. Последние дни отпуска проведут среди своих. Надо же когда-то и по-настоящему отдыхать.

По мере понижения высоты местности, а происходило это энергично, прохлада уступала место душной жаре влажных тропиков. Альпийская зона закончилась, и под ногами расстилалось зеленое безумие махровых тропических лесов. Недалекий уже океан манил глубокой лазурью, грозные скалы чередовались с песчаными пляжами, а бухты, которыми они интересовались, оказались мелководными – дно уверенно просматривалось с воздуха.

Искомое судно нашлось сразу – спутниковая навигация такие задачи облегчала просто до неприличия. Сели на корму – там просторная гладкая площадка.

– Мы сами с нее взлетаем и садимся, когда приходит желание осмотреть окрестности. – Встретивший их парень был знаком еще по Виловым горам. – Давайте ваши ружья.

Едва «десятка» и «двадцатьчетверка» перекочевали в его руки, из-под палубы выбрался махайрод.

– Он не тронет, только обнюхает. Главное, чтобы вы в него не пальнули с перепугу.

– Это что, который в грабене жил? – Степану было откровенно не по себе от этого холодного равнодушного взгляда, и от того, в какое место на теле супруги эта тварь сунула свой нос.

– Ага, ваш крестник. Ну, тот, что в сетке запутался. Дети его прикормили, а потом мать одного из шалопаев как увидела – визгу было! Он сразу смылся и неделю не показывался. Потом глядим – мороженая рыба стала пропадать из холодильника. В общем, засранцы ему полный рацион предоставили, а он их наверху поджидал и потом сопровождал на прогулке по долине. Короче, поставили мы его на довольствие и по рекомендации фельдшерицы трехразовое питание ему назначили: понедельник, среда, пятница. Он смирный, только рыбу предпочитает морскую, причем свежую. Ну, насчет рыбалки, сами понимаете, проблем нет. А когда к берегу приходим, запираем животную в кубрике, чтобы грузчики ее не обидели.

Делла посмотрела на мощные, как кинжалы, клыки, выступающие за пределы нижней челюсти, и промолчала. Они с мужем так и стояли, стараясь не дышать и не двигаться, пока зверь не отошел от них и не растянулся на палубе, сразу закрыв глаза.

«Кончайте трястись, – говорила его поза. – Я нынче сыт».

– Так он что, разумный? – Степан помнил вывод, сделанный корреспонденткой.

– Нет. Просто домашнее животное мегакотиков. Они, вишь, начали около арбузоводни тусоваться и парня этого на охоту приглашать стали редко. А то ли ему неловко без загонщиков да проводников, то ли неинтересно в одиночку дичь скрадывать, неизвестно наверняка. Еще есть версия, что все от лени. По этому виду спорта он непревзойденный специалист. Вот, глядите, улегся. До завтрашнего полудня, до самой кормежки, даже не шелохнется.

Глава 53

Хозяин

Саблезуб отзывался на кличку Мешок. Когда хотел. Или не отзывался ни на какую, сохраняя неподвижность, лишь бы на хвост не наступили. Первые часов восемь после кормежки он вообще ни на что не реагировал. Разве что, если начинало штормить, то спускался в кубрик, где сразу делалось тесно. То есть абсолютно доминантная личность, от носа до хвоста пропитанная эгоизмом.

Именно этот эгоизм и настораживал Степку своим несокрушимым цинизмом. Зверь не пакостничал, не мешал и сотрудничал во всех случаях, когда это имело значение. Для него. То есть подозрение о наличии у животного разума не покидало не только пассажиров, но и членов экипажа, знающих своего корабельного любимца уже давненько.

Они много о нем рассказывали. Во-первых, этот зверь не любит детей. Имеется в виду – маленьких, которые еще не умеют себя вести с теми, кто превыше всего ценит покой. А тех, кто приносит ему еду, любит до тех пор, пока не съест угощение, и если его после этого не дергают за усы или уши, то даже на них не рычит.

Взрослых, которые этого не делают никогда, он почти не замечает, не возражает против поглаживаний между ушами, только не слишком энергичных, однако других прикосновений к своей шкуре старается избегать. Приемы «убежать» и «спрятаться» очевидно предпочитает любым другим способам разрешения жизненных проблем. Одним словом – темперамент нордический.

Когда подходили к Ново-Плесецку, Мешок не пошел в кубрик, как это было заведено при посещении портов. Остался на палубе, прикрытый фальшбортом. А едва перекинули сходни на причал, величественно встал и последовал на берег за Степаном и его спутницей. Создавалось впечатление, что ему крепко не по себе. Наверняка ведь не скажешь по выражению морды или глаз, но поза, походка, и необычные подрагивания шкуры то там, то тут наводили на такого рода мысли.

Понятно, что встречные расходились в стороны и вообще старались не делать лишних движений, что стволы множества ружей были направлены на зверя практически всю дорогу. И, естественно, никто не счел нужным поприветствовать первого человека планеты рукопожатием или дружескими объятиями. Так что до самого дома ничего существенного не произошло. Не произошло и позднее. Тигра выбрал себе место на северной веранде, где и завалился на боковую. Тут у самого фундамента травища вымахала по пояс, так что считай – спрятался.

Море ему надоело или еще чего – поди, пойми. Так и лежал до следующего утра, пока не пришли мегакотики на занятия с Оксаной. Один котик был тот самый, с которым Мешок имел дело еще в грабене. Знакомые, в общем. Посмотрели они друг на друга, да больше ничего и не случилось. А следующим утром выяснилось, что гость пропал. Никто его не видел, никто ничего не слышал. Мегакотики в ответ на вопрос о местонахождении саблезубого ответили, что он ушел на охоту. Больше ничего от них добиться не удалось. Сказали, что не знают.

Возможно – не врали. Им это не нужно, если подумать. С другой стороны, если домашний кот отправился погулять, спрашивать хозяина о его местонахождении обычно не принято.

Реакция на появление старшего по планете в сопровождении «ручного» махайрода, следовавшего за ним и его супругой даже без поводка, имела место. Если к мегакотикам, как к части жизни городка, уже привыкли – они все-таки были умеренных размеров, и крепкий человек, если один на один, имел шансы отбиться от такого вручную, – то зверь, против которого у безоружного нет никаких шансов, откровенно смутил горожан. Поползли шепотки о том, что диктатор налаживает контакт с древнейшей расой разумных и пользуется их всемерной поддержкой.

Чтобы не смущать народ, Степа описал всю историю своих взаимоотношений с этим зверем, начиная со встречи в грабене, и выложил на официальном сайте. Журналистка разместила этот материал рядом с рассказами о Цуцике, выросшем при молочной ферме, и его подруге Цаце, которая от людей не особо таилась, но и общаться с ними не желала.

А вообще-то, тут же были сведены воедино все байки об этих животных и результаты наблюдений зоологов. Степан изучил их без пропусков. Создавалось достаточно определенное впечатление, чуть мистическое даже. Этот опаснейший хищник был однозначно признан и одним из самых скрытных существ. Скажем, случаи нападения на человека ни разу не были зафиксированы однозначно, но подозрения в людоедстве в отношении их возникали в давние времена, еще когда столицей был Высоцк. Тогда же охотниками были добыты два экземпляра – самец и самка – и изучены зоологами.

В более поздние времена отмечались редкие случаи наблюдения саблезубов издалека или они попадали в кадр скрытой камеры. Обнаруживали их и из космоса, обычно у добычи, сваленной на открытом месте. Кого только они не убивали. Не только гигантских амфиционов и шерстистых носорогов отмечали в качестве жертв, но даже в паре случаев видели пир у туши мастодонта.

Одним словом, репутация у махайродов была легендарной, и тень ее легла на представления населения о своем лидере. Все-таки суеверия довольно прочно держались в подсознании людей. Делла тоже иногда ловила на себе благоговейные взгляды.

Хождения по городу без сопровождения Степан практиковал, как и прежде. Он мог оказаться в любое время в любом месте, и к этому привыкли. Хозяин. Имеет право. Копают канаву или жгут мусор, формируют острие катода электронной лампы или «отпускают» заготовку перед механической обработкой. Так что сборку первого подшипника или испытания легкомоторного самолета он наблюдал воочию. А когда проверяли блок управления для бесколлекторника, даже поучаствовал. Ему доверили считывать показания динамометра и диктовать их протоколисту.

Поэтому никто не удивился появлению первого лица в эллинге новой верфи. Удивилось оно. Лицо. Шестиосный грузовик с колесами почти в рост человека, облепленный со всех сторон работниками, интенсивно переделывался под руководством старшего сына Яги. На него монтировали буровую установку и прилаживали массу автоматики.

– Готовимся обуривать район Высоцка, – ответил Павел на Степкин вопрос. – Вся система будет управляться дистанционно, для этого столько телекамер и понавесили. И еще два радиоуправляемых разведчика на самоходных тележках – это чтобы вид со стороны показывали.

– Откуда взялось столько денег? Казна ведь не финансировала эти затраты, а тут масса узлов и блоков земного происхождения. Они ведь нынче дороги.

– Кинули клич скидываться. Кто деньгами, кто работой или идеей, а у некоторых просто было то, что требуется. Дядя Ляпа аккумуляторов подкинул, Евсей Елисеич аппаратуру телеметрии, гоковские геологи поделились коронками и штангами и еще несколько специфических узлов привезли.

Вот такие дела, оказывается, без его участия происходят. Степан отошел в сторонку и задумался. Действительно, голозадым аборигенам, из числа которых этот самый Павел, верховная власть не так уж и требуется. Наловчились они мобилизовать ресурсы. Тут же и конструкторская работа проделана немалая, и снабженческая, не говоря о просто огромном вдохновенном творческом труде.

Постарался не мешать, с любопытством наблюдая, как монтируются гамма-спектрометр и детектор нейтронов. Увидел Цикуту – того самого паренька из летнего лагеря, с которым поначалу слегка поискрил. Он налаживал работу манипуляторов – видимо, наловчился, когда на каникулах разминался сельскохозяйственными роботами.

Нырнул в визоры и обнаружил, что организационная работа была проведена через официальный сайт представительства, и в качестве места сбора средств поминался банковский счет, на который ему самому переводили зарплату. Тот самый, на который Делка его подключила, когда они зажили вместе. Выходит, что он и сам эту затею финансировал. Вот ведь, чего у них тут вытворяется!

Вернувшись в кабинет, хорошенько ознакомился с делами финансовыми. Налог с продаж, который на самом деле был налогом с оборота, поступал в госбанк довольно энергично. Значит, товарная масса и объемы продаж подросли. Подумал немножко и увеличил его еще на полпроцента, а налог на добавленную стоимость отменил. Вот не нравился он Степану, и все тут. А по прикидкам выходило, что потерь в сборе средств от этого больших не будет, то есть не опустеет казна.

Когда обсуждал с Юриком тексты указов об изменении налогообложения, тот напомнил еще об одном документе, что составил по Степиному заказу уже давненько. Это ему тогда хотелось рекламщиков посильнее прищемить, чтобы поставить их в ответственное положение за хитрые приемчики по привлечению внимания покупателей к впариваемым товарам. Но в тот раз они затруднились с формулировками, касавшимися достоверности предоставляемой информации в части ее полноты, и особенно о мере ответственности за введение в заблуждение умолчаниями или отвлечением внимания покупателей от важных аспектов, упоминать о которых рискованно. Попросту о размере штрафов и порядке их взыскания.

Теперь документ наконец был готов. Степка полистал толстенькую пачку листов и увял. Пока основным источником рекламной информации являлся официальный сайт представительства, и приукрашивать или забивать посетителям мозги ерундой было некому и некогда. На планете по-прежнему имел место товарный голод. Ну а с мошенниками полиция как-то разбиралась. Были уже попытки собрать деньги с погорельцев на восстановление капитального жилья и офисных зданий в Сити, так инициаторы теперь мусорную свалку перебирали, отделяя металлические скрепки от выброшенных документов.

Захар работал по-прежнему в полиции, и не на большой должности, но его считали оком Самого. Его, Степана. А и пусть считают.

Вечер. Предсумеречный час. Делла только что вернулась из своей лаборатории и плескалась в душе. Степка уже приготовил ужин – большой салат из пекинской капусты, вареной картошки и креветок. На вкус пока не пробовал, потому что помнил: смесь масла и уксуса нужно добавить прямо перед употреблением.

Во двор пулей влетел мегакотик и нырнул в дом. Через секунду появился на трех лапах, а в четвертой тащил ременную сбрую и мобилу. Вот как, ему с кем-то понадобилось срочно поговорить, аж бегом примчался! Степан помог закрепить на теле ремни, аппаратик уложил в чехол, и хвостатого и след простыл. Торопился.

Еда была признана, в принципе, съедобной, хотя, по общему приговору, в ней то ли чего-то не хватало, то ли как раз наоборот. Но не отрава, однозначно. А тут котик с кошечкой вернулись и привели с собой девочку лет одиннадцати. Просторная юбка на ней, блуза свободного покроя и двустволка шестнадцатого калибра, явно великоватая для сил и возраста этого ребенка.

– Нет платить кафе, – сразу же доложил через переводчик пятнистый провожатый. – Сейчас сытость, завтра голод, – добавил он для полной ясности.

Звери уселись на краю веранды и с полной очевидностью приготовились наблюдать за развитием событий.

Девочка выглядела огорченной, Степка озадаченным, а Делла спросила:

– Как тебя зовут?

– Малуша.

– Давно ты в городе?

– Сегодня приехала. У меня тут тетя жила, папина сестра, но я ее не нашла. По адресу, что у меня записан, одни развалины оказались, как в нашей деревне после бомбежки.

– Вот оно что. Стало быть, ты осталась одна? А почему так долго сюда добиралась?

– Сначала мы с мельником и его сыном солдат должны были перебить, а они, гады такие, сами на нас охотились. Мельника застрелили, Миньку ранили. Это уже последние были, самые крепкие. Я их только через три дня подловила на ночевке. Рявкнула серым амфиционом, они и оказали себя. А потом мы с дядькой Закиром Миньку выхаживали. В наших-то местах все селения разбомбили прямо с людьми вместе, и фельдшера убило. А уж потом спасательные люди добрались до наших мест, они меня досюда и подкинули, а Минька с Закиром остался при бакенах, потому что по реке опять пойдут баржи и нужно следить за фарватером.

– А почему ты пошла в кафе? – поинтересовался Степан.

– Едой запахло, а я проголодалась. Меня там хорошо покормили, а потом попросили заплатить. Тут я и вспомнила, что в городе так полагается. У нас-то такого не водилось, детей всегда кормили всех, кто на глаза попался.

– Дети должны есть. И учиться, – вдруг вставил словечко мегакотик.

– Точно, – Делла словно встрепенулась от этой мысли. – Ты, Малуша, ступай в душ, там все, что нужно, имеется. Только поторопись – пока лавки не закрылись, надо купить тебе учебники, тетради и чернила для шестого класса.

– Для пятого, – улыбнулась девочка.

– Хорошо, пусть будет для пятого. Поживешь у нас, пока не отыщется твоя тетя, ну или ты сама вырастешь и станешь тетей. Я Делла, а это дядя Степа. Хвостатые не носят имен, которые можно произнести, мы их зовем просто Котик и Кошечка, но живут они не в этом доме, а в зоопарке, а сюда просто приходят.

– Они там что, экспонатами работают? – Малуше нравились эти люди. С ними было легко.

– Немного. После обеда, когда в школах заканчиваются уроки, они закрываются в своем вольере и притворяются дикими хищниками.

Когда Малуша скрылась в кабинке, Степан вынырнул из визоров:

– Погибла ее тетка. На праздник не пошла, сказалась больной. Соседи-то ее звали. Послезавтра Малуше скажем, да и на могилку сходим, а пока не надо говорить ей ничего, пусть хоть немного пообвыкнет и отойдет. Она ведь, считай, с войны вернулась.

Добавленные Степаном полпроцента к налогу с оборота что-то сильно спутали банкирам в их хитроумных комбинациях. Они безо всяких обиняков собрались толпой, заявились к нему в кабинет и, размахивая бумагами, принялись доказывать, что таким образом он подрывает всякое кредитование и разваливает экономику.

Н-да! Кажется, это была та самая соломинка, что ломает спину верблюду. Потолковал с управляющей госбанком и понял, что предъявленные ему претензии кое в чем справедливы. Из-за его действий рушится система процентов по вкладам и по кредиту, которые и без того невелики. Пришлось отыгрывать назад. Не дело это, запутывать кучу народа. Но предупредил, что через два года все-таки вернется к двум с половиной процентам, просто сделает это, предупредив всех заранее. И тогда сразу же отменит и налог с прибыли. На этом и договорились.

Степан опять охладел к мысли оказать воздействие на ситуацию. Ходил повсюду и во все совал нос. Пустеющие прилавки аптек, нитки на старинного вида деревянных катушках, вместо зажигалок в обиход вернулись спички. Швейные иглы стали дороги, зато несколько видов тканей появилось в продаже, деревянные прищепки с резиновым колечком вместо стальной пружины – эти мелочи многое способны рассказать о состоянии производительных сил и сбалансированности экономики. Но не следовало грустить по поводу того, что ножницы теперь стоят в несколько раз дороже, чем раньше. Таков объективный путь, которым пойдет планета. Ну, не вся, человеческая только часть, хотя мегакотики, кажется, тоже попытаются ассимилироваться, подстроиться под существование в среде машинной цивилизации и в мире человеческих страстей.

Сейчас не тот момент, когда следует подталкивать процессы, идущие сами по себе. Не было у Степана никакой уверенности, что ему известен правильный путь в светлое будущее. Он всего-навсего занимался его поисками. Вроде пока не заплутал. А ведь он, если не лукавить с самим собой, для работы правителя совершенно не годился.

Недоучился. Хотя, вернее сказать, не учился вообще – так, почитал чуток на близкие темы.

Не дорос. Он ведь молод. Можно сказать, только вылупился и оперился. Жизненного опыта – с гулькин нос.

Не хотел он этим заниматься. Не было ему от этой работы ни малейшего удовлетворения. Лучше что-то менее разноплановое, например, в диспетчеры бы он вернулся с удовольствием.

Хм! Интересно, а ради чего он продолжает себя мучить? Сгоняет-ка вечерком к Яге да и попросит назвать удобного для беспорточных преемника, а он потом быстренько приказ оформит. Не было у него ни одной причины продолжать так терзать себя.

Глава 54

Хозяйка

Ольга Петровна выслушала тщательно подготовленную прочувствованную речь, а потом сказала:

– Иди, работай, Лоэнгрин недоделанный. – И махнула рукой в сторону двери, что однозначно читалось как «Проваливай».

Делка, которой он пожаловался на такое отношение в своим проблемам, обошлась с ним не милостивей:

– Некому больше, да и некогда клоуна изображать. Так что не скули, а поднатужься. – Потом, чуть сбавив нажим в голосе, спросила: – Лоэнгрином обругала?

– Ага. А кто это?

– Был, говорят, такой страдалец, да не в нем дело. Это значит, напрасно ты расстонался, нормально у тебя пока получается. Что дело делать не мешаешь – это точно. – Немного помолчала, видимо, подыскивая верные слова. – Ну, сам подумай, Ярн химиков-технологов готовит, дядя Ляпа на Полигоне производство прецизионных сплавов налаживает и оборудование для точного машиностроения. Да куда ни глянь, все надежные люди по уши в делах. Ну не крикунов же из Ассамблеи тащить на верхние посты и не старых аппаратчиков-чинуш. Нормально управляешься. Ну, потерпи, пока хотя бы немного все наладится. А подрастет Цикута, окончит школу – ему дела и сдашь.

Вот так Степа и узнал об истинном отношении к нему со стороны тех людей, к которым он со всей душой. Они тоже его ценили. Кажется. Надо было это как-то обмусолить.

Пошел к Санькам, купив по дороге кувшинчик доброй выдержанной кукурузовки и чем как следует закусить. Оказалось – кстати. Шурочку ночью забрали в роддом, а недавно сообщили, что роды прошли успешно, мама и дочка в порядке и беспокоить их не стоит.

Вот это дело мужики и отметили до потери пульса. Беременная кошечка, что жила в доме, смотрела на это как-то укоризненно, а потом ушла в комнату, где обычно ночевала, и больше на глаза не показывалась.

Проснулся Степан в состоянии неги и расслабленности. Голова не болела, а тело ничего не требовало. Кроме питья. Санька, пробудившийся раньше, уже сгонял за пивом, так что через считаные минуты краски стали ярче, а душа наполнилась умиротворением.

Домик Саньков под бомбежку не попал, и бытовая техника двадцать первого века сохранилась в нем неповрежденной, поэтому завтрак готовился в микроволновке, а вчерашнюю посуду вымыла посудомоечная машина. Садясь за стол, парни вспомнили, что кошечка тоже еще ничего не ела. Степка стукнул в дверь:

– Тук-тук, – двойной звук на языке хвостатых означает вопрос.

– Тук, – донесся ответ изнутри. Это знак согласия, подтверждения или разрешения.

Вошел. Вот тебе и сюрприз. Бледно-пятнистый комочек вытянулся рядом с мамой и спит. Вообще-то эта кошка – опытная мамка. У нее уже третий помет, так что с родами справилась без помощи. Хотя о родовспоможении у хвостатых людям ничего не известно. Что котят бывает чаще один, чем два, то об этом кто-то упоминал. А сейчас было прекрасно видно, что они появляются на свет слепыми и беспомощными.

В уголке стояла корзинка, застеленная чем-то мягким. Не иначе еще Шурочка приготовила для потомства подружки. Под строгим взглядом мамаши Степан осторожно переложил туда новорожденного. Или новорожденную? И понес на веранду. Санька уже «накрыл» на троих. Для животной на полу поставил две миски. В одной набодяжено не пойми что, а во второй – кефир.

– Они с Шурочкой чего только не перепробовали в области рациона для мегакотов. Вот сегодня – смесь номер двадцать три.

Малыш, отлепленный от теплого маминого бока, свернулся клубочком, но даже не пискнул. Нечем ему пищать. От природы нечем. Шерстка на нем редкая, хвостик совсем голый. И сам он выглядел беспомощным и беззащитным.

Поев, родительница отлучилась в заросли высокой травы, в очередной раз продемонстрировав доверие к двуногим, а потом устроилась под навесом с часто зарешеченными стенами и деревянным полом, напоминавшим зоопарковый вольер. Степа заинтересовался устройством двери. Ай да Санька! Здорово придумал. Человек или мегакот отопрет такую без труда, повернув ручку. А другие звери – вряд ли.

Пока хозяин дома щебетал через визоры со своей благоверной и любовался дочкой, изображение которой она ему транслировала, диктатор убрал со стола и вообще навел порядок на кухне и на террасе, где они трапезничали. Уходить отсюда не хотелось. С работы никто не звонил, да и не тянуло его что-то к делам. Попытался вспомнить события вчерашнего дня и вдруг сообразил, что обиделся и на Ягу, и на свою благоверную. Зря он это, наверное. Отправил жене сообщение, что ночевал у Саньков и до сих пор бражничает.

Присел в тенечке, чтобы покопаться в своих ощущениях. Расслабленная умиротворенность – следствие отпускающего похмелья – заставляла мысли расплываться и соскальзывать с заданного направления. Было интересно ловить их и разворачивать в сторону основной цели.

Итак. В прошлый раз супруга была с ним так же резка у Стального водопада. Просто размазала тонким слоем и, можно сказать, помыкала его честью и достоинством. Его, обеспеченного, образованного, успешного городского мальчика она безжалостно обрушила в реальный мир фронтира. В жизнь необузданной суровой планеты, полную опасностей и неожиданностей. По его отношению к самому себе и его представлению о собственных достоинствах был нанесен удар ужасной силы.

Спрашивается, почему он тогда не бросил на фиг эту задиристую некрасивую девчонку с ее закидонами? Ведь связь с ней однозначно понижала его статус, положение в обществе.

Стоп!

Вот отсюда и ноги растут. Ведь жизнь людей проходит в постоянной борьбе за повышение своего статуса. Все стремятся к богатству, власти или обладанию признаками таковых. Престиж, имидж, встречают по одежке… Точно! Делла нанесла прицельный удар именно по Степкиным представлениям о собственном статусе. Вывод – аборигенская культура целенаправленно разрушает это свойственное любому человеку от природы стремление к занятию более высокого положения в обществе. Для них эти аспекты – власть, объем ресурсов, находящихся в твоем распоряжении, почет, уважение, репутация – все это лишь средства достижения цели. Инструменты.

И как только кто-то забывает об этом, начинает полагать, что заслуги дают права, а положение – преимущества или привилегии, вот тут-то и следует мгновенный, почти рефлекторный удар по самолюбию зарвавшегося.

Итак, его вчера просто выпороли. За дело, чего уж тут лукавить с самим собой. Но он все понял и возвращается к работе.

А вот фигушки. Пришли ребята и девчата из класса и принесли выпивку. Предки Саньков подтянулись и притащили закуску. Сосед Леха Кузьмин явился с домочадцами и раскочегарил мангал. Рустамка-каботажница на мотопараплане прилетела, рыбаки привезли тележку с рыбой, и зазвучали тосты. Мегакошечка поглядывала на этот разгул из-за решетки своего вольера и пару раз выходила оттуда, чтобы подкрепиться – котенка оставляла на попечение соседских ребятишек. Отведала икры, но явное предпочтение отдавала все же кефиру. Открывать холодильник и доставать оттуда упаковку она могла сама, а уж налить напиток в миску ей помогали.

Проснулся Степан уже дома рядом с супругой и понял, что праздник вчера удался.

Интересная аудитория. В школе в старших классах сейчас немало переростков. На ГОК навербовали множество старшеклассников с Земли. В основном детдомовские ребята. Дядя Ляпа вдруг сообразил, что у многих тысяч совершеннолетних (или почти совершеннолетних) граждан образование не завершено и, скажем так, не слишком хорошо усвоено многое изученное ранее. Он принимал парней и девчат на работу в цеха Полигона, и при тестировании стали выявляться серьезные лакуны в познаниях. А ему ведь не землекопы нужны. Операторы, аппаратчики, ремонтники сложного технологического оборудования.

Массу ребят в добровольно-принудительном порядке пришлось возвращать за парту. Математику взрослым иногда преподавал отличник из девятого класса, а литературу – девочка с косичками из восьмого. Кое-что, историю, например, читали сразу группам в полторы сотни человек в конференц-зале представительства. Проблемы были и с жильем для учеников, и с присмотром за их детьми. Те же стипендии потребовались. Школьникам.

А что делать?! Бойцы должны быть грамотными, как сказал Евсей Елисеевич. И командировал группу авторитетных сержантов в наскоро построенное общежитие. Методы должны способствовать успешному достижению цели, а дисциплина еще никому не повредила. Строем на урок идти ничуть не дольше, чем поодиночке.

Степана тоже припрягли. Занятия по профориентации – дело важное. Вот и смотрят сейчас на него триста глаз. Юноши, поработавшие и даже поучаствовавшие в беспорядках на ГОКе. Члены молодежных группировок, не обязательно бывшие. Многие из них не ждут от жизни ничего хорошего. Иные сломаны унижениями, через которые им пришлось пройти. Другие – считают себя неудачниками или уверены, что обделены от рождения потому, что родились не в обеспеченных семьях. Чудовищный клубок юношеских комплексов, постоянная готовность к тому, чтобы воспринять окружающую действительность как обиду для себя или даже как оскорбление.

И Малуша здесь. Что это она вдруг пришла? Рано ей о будущей профессии думать, тем более что и времени свободного у нее не так много. Ведь сама преподает джунгли на уроках правильного поведения. Но куда деваться? Не хватает преподавателей просто катастрофически.

Что же, пора начинать занятие. И сюсюкать он не станет.

– Знаю, что все вы – люди разные, поэтому и единого рецепта выбора профессии для вас нет и никогда не было. Поэтому обойдусь общими фразами.

Итак, основная масса присутствующих выросла в городах Земли. То есть прибыла сюда из зоны деградации разума. Брэдбери писал, говоря о человечестве в целом, что мы так и не построили городов на Марсе, зато имеем чудесную возможность упиваться пивом за телевизором на удобном диване. Целыми днями висеть в сети, играя во всяческую хрень или рассматривая голых баб. Заметим, что за текущий век ни одно научное открытие не касалось природы разума, и не сделано каких-либо особых прорывов, которыми были богаты прошлые два-три века. Новые технологии касаются только того, что может быть использовано в потребительском обществе.

Мы не открыли новых методик воспитания детей в детских домах. Кстати, статистика по России говорит, что лишь десятая часть от того почти миллиона детей, получивших возможность жить в детских домах, в итоге достигает хоть какого-то благополучия. Девять десятых спиваются, кончают жизнь самоубийством или коротают ее за чудесной проволокой. Это население немаленького города, убиваемое лишь потому, что современная педагогика недостаточно развита, чтобы научить их как изменить бытие свое даже в нашей чудесной стране.

Почему неразвита? А потому что обществу потребителей плевать на все, кроме игрищ-зрелищ, секса, еды. Никого не волнует будущее. Каждый раз, когда я интересовался мотивацией некоторых из вас, метко швыряющих мусор на улицах куда придется, они говорили что им безразлично, что будет с потомками. Не всегда так буквально, но смысл я передаю точно.

Одним словом, ребята, вы с вашими привычками неудачно зашли. На этой планете одиночки не выживают – это проверено опытным путем. Пока за спиной у людей маячила могучая экономика Земли, за счет ее участия в паре мест – в Ново-Плесецке и на ГОКе, – удавалось поддерживать видимость привычных реалий. Но недолго. Первое поселение – Высоцк – было разрушено землетрясением, едва сформировалось. Потом, уже в наше время, закрылся портал и отсек нас от источника помощи. Ваши бурно растущие организмы на планете, где еда растет на деревьях, держали на голодном пайке. Даже здесь, в городе, окруженном высокопродуктивными фермами, организовали перебои с продовольствием.

Людям глупым, необразованным и не желающим думать, самим тут не выжить. Шанс на это есть только у тех, кто пойдет у кого-то на поводу. Вряд ли этот вариант вас увлекает, так что – или становитесь в строй землекопов, сезонных сельскохозяйственных работников, нанимайтесь чернорабочими в артели, батраками на фермы, в конце концов. Или получайте образование и развивайте в себе разум, тренируйте логику, оттачивайте соображалку в диспутах, мозговых штурмах или решении задач, что ставит жизнь перед нашим сообществом. Их только на сайтах представительства вывешено без счету, и обсуждения ведутся бурные.

Не думайте, что это просто. Развитие разума невозможно без развития социальных взаимоотношений, без достижения четкого понимания мотивации человека и способов помочь ему управлять собственной мотивацией. Запомните – вами всегда управляют. Так было, есть и будет. Без этого невозможны совместные действия. Но никто, кроме вас самих, не разберется в вопросе, кому подчиниться. Тому, кто ориентируется на глобальные задачи развития человечества, или тем, которых просто все устраивает.

У метрополии, от которой мы оказались отрезаны, свои корни закидонов, у других государств – свои. Фишка в том, что далеко не факт, что разные корни проблем не приведут в итоге ситуацию к единому знаменателю. Многочисленные действия церкви или крупных корпораций (хотя не уверен, что церковь нельзя назвать своего рода корпорацией), направленные на запрет тех или иных исследований – все это лишь симптом того, что визит иноразумных в места обитания людей был бы отнюдь не всеми воспринят «с фанфарами».

Загвоздка в том, что мы здесь можем быть твердо уверены, что иноразумные на этой планете присутствуют. И, если мегакотиков кто-то может воспринять как младших братьев, то, поверьте моему опыту, это мнение быстро изменится за городской чертой. Возможно – их контакт с нами это просто попытка сохранить нас, как биологический вид, оказавшийся под угрозой уничтожения из-за разрыва связи с материнской планетой.

Учтите, мы биологически заточены на боязнь чужого, а значит, опасного. Кто не боялся – того еще в каменном веке на Земле съели динозавры, питоны и тигры. Особенно сильна ненависть к «почти такому же, но другому» – это биологический механизм, разводящий близкие виды. И этот заложенный в нас природой охранный механизм следует осознавать и четко контролировать. Потому что мы живем не на своей планете. Гости мы, квартиранты или беженцы, которых приютили из жалости – не ведаю. Однако предложение жить дружно, долго и счастливо мы получили. Осталось приучиться не пакостить. Хозяева, если осерчают, могут предложить нам поискать себе другое место.

Для того чтобы этого не произошло, надо сменить привычку прислушиваться к собственным эмоциям на правило включать разум вместо чувств. Чувственная сфера досталась нам от предков, которые жили стаями-племенами в пещерах и имели очень забавную сексуальную жизнь. Не пора ли научиться управлять своими «инстинктами»? Кстати, на самом-то деле приобретенными в процессе воспитания, – уж я-то это знаю абсолютно точно. В конце концов, если люди считают себя вправе называться разумными, то разве не должен разум вести за собой «инстинкты»?

Если вы считаете, что это не по способностям человека, то кто вам сказал, что люди вообще являются разумными? И не подлежат отстрелу?

Муравьи строят огромные «мегаполисы» и пишут друг на дружке химические «письмена». Они тоже едят, спят и спариваются, и дерутся с иными «племенами». Да, они не вышли в космос. Но – люди тоже не так уж и далеко отползли от своей колыбели. Между тем многие виды муравьев умудрялись мигрировать с континента на континент – для них эти расстояния тоже не соседняя поляна вообще-то. И то, что они использовали при этом человеческий транспорт, ничуть не умаляет их заслуг в этом, если представить таковые как способность рационального использования подручных средств.

Степа понял, что лишку разогнался и сделал паузу. Тихо сидели. Слушали. Однако пора подводить черту.

– Прежде, чем выбирать жизненный путь, определитесь со своими предпочтениями. Знать или верить? Думать или чувствовать? А добавить к этому мне нечего.

– Слышь, Степашка, так ты церковь и корпорации рядом поминаешь, значит, богохульствуешь, – донеслось из заднего ряда.

– Значит. Только мое поминание было не в отношении Бога, а насчет организации, от его имени действующей, так что «хульство» у меня другое. Бог же – это дело личного выбора. Если, скажем, не можешь ты обойтись без «смотрящего» – значит веруешь. А я и так потерплю.

Еще один голос прозвучал из зала, только этот слушатель уже не стал называть преподавателя Степашкой.

– Люди обычно стараются делать именно то, что интересно или выгодно, а то, что неинтересно или бесполезно для них, как можно быстрее спихнуть на кого-нибудь другого. Следует ли и нам поступать так же?

Да, это уже не глупая выходка задиристого юнца. Вопрос осмысленный, даже выстраданный. И отвечать на него следует рассудительно.

– Вы точно подметили именно то, что обычно разваливает «командную игру». – Степан был молод. Он еще учился. И сейчас вместе с аудиторией переживал процесс разрешения непростой этической коллизии. – Признаюсь прямо, простого ответа на ваш вопрос я не знаю. Более того, сам сейчас нахожусь на подобной развилке. Работа всепланетного правителя хлопотна, обременительна и не доставляет ни радостей, ни выгод в краткосрочной перспективе.

Вы же не маленькие уже, понимаете, что статусными преференциями реального мужика не купишь. – Тут Степан слегка хитрил. – А в остальном – дефицит позитива от достижения поставленных целей становится хроническим.

Приходится делать усилие и сосредоточиваться на отдаленных последствиях своих действий. Играть на собственном чувстве ответственности, пытаясь привить самому себе некоторую меру альтруизма. То есть – делать усилие, заставляя себя заниматься тем, что нужно другим. Это уже ближе к высшей мере разума, чем к животным инстинктам. Одним словом – снова вопрос личного выбора. Так что, уважаемый вопрошающий, не нашел я общего решения для сформулированной вами задачи. Скорее, на жизнь пожаловался.

Многие улыбнулись. Неужели его лепет слушали?

Вот сидишь ты в своем кабинете, сводишь воедино данные о посевах хлопка, и тут под локоть правой руки тебя толкает лбом саблезубый тигр. Ну да, охрана пустила, потому что Степан сам так распорядился, а вот в каком состоянии секретарша Валентина Викторовна – это очень существенный вопрос.

– Посиди минуточку, Мешок, – Степан выглянул в приемную.

Да, напряженной выглядела женщина, но, кажется, ей уже лучше.

– Это ничего, Степан Кузьмич, что я его впустила? Неудобно было отказывать. – Ну, раз пытается шутить, жить будет.

– Посмотрите в коридоре, не напугал ли он кого? – И скорее обратно.

– Есть хочешь? Ты ведь с дороги.

Моргнул. Наверное, хочет. Заглянул в холодильник – йогурты, рыбные консервы, сыр. Много сыра маленькими кусочками. Не то. Тигра тоже заглянул, оттолкнув человека мордой в сторону. По выражению глаз понятно, что не одобряет содержимого этого ящика.

– Ладно, пошли на рынок. Сам выберешь себе и по вкусу, и по аппетиту.

Встречные уходили с дороги, и оружие в руках у них оказывалось практически сразу, как только они видели махайрода. Зверь от этого явно нервничал. Торговка едва не сбежала, но постепенно пришла в себя и предложила кефаль, только утром поймали, как она утверждала. Мешок отведал, а потом и капитально заправился. Зрительская аудитория держалась поодаль, однако выглядела спокойной, даже шуточки слышались. Ребенок откуда-то взялся и понесся, чтобы непременно погладить «киску», но его перехватили по дороге и отшлепали, чем заслужили благодарный взгляд тигры.

Насытившись, зверь тронулся в сторону причала, где шла погрузка океанского лайнера. Степану ничего не оставалось делать, кроме как с видом, как будто так и планировалось, следовать рядом. Хм! «Нефтеприиски – Лесопилка – Черное – Лесопилка – Нефтеприиски – Ново-Плесецк». Судя по указателю маршрута, хищник собирался домой и просил его подвезти.

Степан зашел в кассу, чтобы оформить нужные документы. Опаньки! Справку нужно предоставить от ветеринара, что животное здорово. Объяснил это Мешку, да они и пошли, благо это было не очень далеко.

Доктор с интересом заглянула зверю в пасть, а потом расчесала ему спину и бока какой-то щеткой. Потом велела подождать и через несколько минут послала в портовую кассу уведомление о том, что махайрод по кличке «Мешок» здоров. Билет Степа оформил тоже через визоры. Следующую трудность он ожидал встретить у трапа.

Наивный. Ново-Плесецк не настолько велик, чтобы через час после прибытия в него саблезубого тигра оставался хотя бы один человек, не знающий об этом. У трапа и в коридоре никого не было, но на визоры подали поводок, следуя которому ничего не стоило добраться до каюты.

– Слушай, Мешок, я ведь не уверен, что понял тебя правильно. Этот рейс доставит тебя в Черное, а уж оттуда ты до грабена пешком доберешься.

Холодный ничего не выражающий взгляд был ответом.

– Еду тебе будут приносить в каюту, а замок на двери я поставил в положение «не заперто».

Взгляд зверя стал недоумевающим. Впервые за все время знакомства.

– Понял. Фиксирую в распахнутом состоянии. Та, что ведет из коридора на палубу, распахивается от простого толчка в любую сторону. Тебе ведь потребуется в туалет, а человеческий унитаз для такого здоровенного зверя маловат. Только будь осторожен в качку, можешь ведь не удержаться на краю и улетишь в воду. Лучше на палубу нагадить, чем оказаться за бортом. А если что, я за уборку заплачу.

Снова тот же холодный, пустой взгляд. Животный вытянулся на ковре и закрыл глаза. Понятно. Можно уходить.

Уже с набережной оглянулся. Несколько человек стояли у борта и смотрели ему вслед. Махнул, но никто и не подумал ответить. Может, съели что-нибудь?

Пристань в Черном – это самая дальняя точка, до которой доходят океанские корабли. Дальше крупному судну просто невозможно развернуться на обратный курс. Русло реки, сохраняя достаточную глубину, сужается так, что полуторатысячетонную тушу поперек вместить не способно.

Красавец «Лепрекон» впритирку подошел к причалу, демонстрируя мастерство капитана и выучку команды. Даже выброски не понадобились – швартовы сразу подали на настил и накинули на кнехты. Короткая увертюра лебедок, перенос двух кранцев, и трап пошел вниз.

Старпом с мегафоном в руке четко произнес:

– На борту находится саблезубый тигр. Он проследует на берег без намордника и поводка. Прошу всех соблюдать спокойствие и не препятствовать зверю удалиться. Он сыт.

Вообще-то, об этом в порту уже знали. Люди, принявшие швартовы, ушли, а более никого на пирсе и не было. Сидели в домах за запертыми дверями и смотрели, облепив окна. Пассажиры же и команда судна были не столь скованны. Они привыкли к зверю. К его пассивности и невозмутимости. Не раз ходили мимо распахнутой двери его каюты и видели спящим. Да и на палубе он показывался, сторонясь людей. Тут его и кормили, вынося на листе старого линолеума мясо или рыбу. Место трапезы потом просто окатывали струей воды из брандспойта, вот и все «мытье посуды».

Команды «иди есть» и «убирайся» зверь понимал, а больше от него ничего не требовалось. Детишек только к хищнику не подпускали, ну да об этом еще Степашка-диктатор упредил. Так что душа в душу доехали.

Под тяжелой тушей саблезуба скрипнули ступеньки пассажирского трапа, полосатая спина проследовала влево и двинулась вверх по течению вдоль самой кромки воды. Все, эпизод завершен.

– Максик! В твоей лодке сидит саблезубый тигр. – Сестра Каринка, заноза ей в язык, не давала поспать. Максим ночью проверял переметы, а потом пойманную рыбу засаливал и сейчас ему не до дурацких шуточек. Через два часа снова на реку возвращаться за следующей порцией, а там катер подойдет с грабена за свежим уловом. Ну и присоленную тоже заберут.

– Не звени, дай поспать. Садись лучше, уроки делай. А то ишь, чего удумала! – Парень перевернулся на живот и с наслаждением вытянулся, хрустнув суставами.

– Тогда я сама его на другой берег увезу, он все в ту сторону поглядывает, как будто просится.

Эта тирада ответа не удостоилась, и девочка, сняв со стены ружьецо, пошлепала босыми ступнями по утоптанной тропинке.

Парень задышал ровно и умиротворенно. Когда невдалеке рявкнуло, он подскочил как ужаленный и, схватив двустволку, помчался к реке. Опоздал. Лодка прошла уже половину расстояния до противоположного берега. Сестрица правила, сидя на корме, а могучий матерый махайрод, прикрытый ее туловищем, лежал, занимая почти все остальное пространство утлого суденышка, да еще и притопив его изрядно.

Когда он соскочил на траву, лодку качнуло так, что сестра едва не вылетела из лодки. Но удержалась. Потом она долго вычерпывала из своей посудины воду, успевшую налиться через борт, «провалившийся» под тяжестью зверя в момент прыжка. И наконец, включила мотор. Уфф! Возвращается.

– Слушай, а чего он на тебя зарычал? – Глупо, конечно. По-хорошему бы эту чертовку надо вожжами поперек спины. Но нельзя. Она ему все честно доложила, а что он повел себя бакланом, так сам виноват.

– Я ему наступила на хвост.

– А почему ты вообще решила, что должна дикого зверя перевозить через речку? – Это Максим искал, за что бы выбандурить негодницу.

– Сообщали, что в Черное на лайнере «Лепрекон» привезли саблезуба по имени Мешок. И что он в нашу сторону ушел. Три дня назад. Ну я спросила: «Ты Мешок?» Он молчит. «Тебе на ту сторону надо?» Он молчит. Значит, так и есть.

Глава 55

Калейдоскоп

Следуя классической науке управления, руководитель не должен лично разруливать все проблемы. Ему необходимо организовать помощников, способных справиться с контролем каждого направления, а самому лишь стимулировать их (и негативом, и позитивом), добиваясь нужных результатов. Увы, в реальной жизни идеальные структуры никогда не выстраиваются. Да и стоит ли заниматься возведением привычной всем властной пирамидки – вопрос еще тот. Во всяком случае, этот вариант Степану был неинтересен.

Ему нравилось плясать от других принципов, тоже хрестоматийных.

Во-первых, для эффективного управления требуется своевременная и точная информация.

Во-вторых – разум, способный эту информацию усваивать и принимать решения.

В-третьих – понимание цели, на которую направлена руководящая деятельность.

Эти факторы можно месить как угодно, меняя нумерацию, но все три должны наличествовать непременно. А иных и не надо.

Что касается разума – наличие такового у себя Степан был склонен подозревать. Он о своей персоне был неплохого мнения и ни от кого это не скрывал.

В отношении преследуемой цели – так об этом ему тоже когда-то кто-то говорил. Может быть, даже Делка-разумница. Ему необходимо обеспечить устойчивое существование человеческой популяции. Желательно – в бесконечной перспективе.

Загвоздка в информации. Сотня тысяч человек населения это многие сотни предприятий или предпринимателей, выпускающих десятки тысяч изделий или предоставляющих тысячи наименований услуг. К тому же использующих миллионы техпроцессов. Это у них, на Прерии. На Земле разнообразие намного больше. Можно ли это все охватить разумом одного человека?

Опыт человечества однозначно указывал – невозможно.

Так вот. Степану этот опыт – не указ. Ему хотелось выяснить прямое или обратное в результате собственного опыта. А иначе, если просто идти проторенным путем, работать скучно. Поскольку он тут навечно главный, а это ему объяснили доходчиво, то нужно научиться получать удовольствие от занятия, на которое по-любому обречен.

И как решать задачу постоянного наблюдения за идущими на планете процессами? А есть простой и довольно интересный инструмент – деньги. Контроль за движением которых был неплохо налажен. Просто требовалась наглядная картина, охватив которую взглядом можно быстро отметить тенденции в перемещении этой многоликой субстанции и разобраться в происходящих процессах. Огромная, во всю стену интерактивная карта материка – прекрасная основа для этой затеи.

Пошел в серверную консультироваться со специалистами, можно ли сделать наглядное представление движения денежных средств со счета на счет. Те попросили неделю, и пообещали сделать.

Облик разрушенных районов города, обступивших акваторию Плесецкого залива, слегка изменялся. Набережная Сити превратилась в торговый городок, где ларьки продовольственного и вещевого рынков сплелись в единый ансамбль с кафе и мастерскими кустарей – ремонт и пошив обуви, металлоремонт, парикмахерские, ателье… Все это, прирастая постепенно, создало просторный комплекс, проявив остроумный замысел главного архитектора, удачно спланировавшего то, чего во время появления здесь первых торговых точек никто бы не смог даже представить.

Степа выпил томатного сока, посмотрел, как перетаскивают ящики с уловом с рыбацкого баркаса, и отправился к портовым причалам. Обычная картина, океанский лайнер принимал груз перед рейсом. Крайне разнородный, кстати, отчего суперкарго ни на секунду не выпускал из виду работу погрузчиков – надо так все уложить, чтобы потом ничего не перекладывать в промежуточных портах.

А у склада-морозильника разгружался траулер. Брикеты мороженой рыбы один за другим шли по транспортеру в приемное окно. На верфях – старой и новой – сооружали каботажные суда. Деревянные. Очень напоминали те, что заложили еще в прошлом году в грабене. Интересно, откуда двигатели для них берут?

Нырнул в визоры, запросил. Хм! Какой-то Хард поставляет. А где у него контора? А, вон, видно через пролив. За плавильными печами стоял заслуженного вида ангар, собранный из металлических листов. Ну-ка, ну-ка! Это ведь недалеко.

Обмотчики работали, укладывая медную шинку в хитро выбранные пазы в сложных конструкциях. Интересно-то как! Пристроился в сторонке и давай наблюдать, консультируясь на сервере представительства о происхождении комплектующих. Медь получали, хотя и мало, тут же, в плавильне, из тех же конгломератов. И вся она уходила сюда. Точно! Вон, катают на ручных вальцах, и тут же изолируют лентой из ткани. Приспособились.

– Слышь, парень, чего тебе надо? – Подошедший мужчина выглядел прекрасно. Светлый костюм с иголочки, на плече «десятка» с отделанными сканью цевьями.

– Ищу себе занятие. У меня неделя свободная.

– Это не к нам. Тут не меньше месяца требуется проходить в учениках, прежде чем появится заработок. Да и то, если откуда надо руки растут. – Мужчина явно его не узнал, войдя в тень со света.

– А это бесколлекторники?

– Нет. Обычные, постоянного тока. Но при такой мощности разница невелика. – Что-то изменилось в тоне щеголя. Видимо глаза, адаптировались к меньшей освещенности, и гость был опознан. Лицо-то диктатора часто мелькало в разных изданиях.

– А дальнейшие перспективы именно по этим крокодилам какие?

– Еще восемнадцать штук стоят в плане по госзаказу. То есть если с этой парой, то на десять каботажников класса «река – море».

– Любопытно, а что это за план такой? Откуда он взялся?

– Не, ну не конкретно план, но Яга сказала, что Кузьма Иванович, батюшка ваш, обещал оплатить счета на комплектацию, а Петр с лесопилки брус и доску на верфь уже отгрузил. Думаю, обману не будет. – Ага, сообразил, стало быть, щеголь, что о госзаказе неудачно завернул.

– Ну, коли дядя Петя лес отгрузил, должно все получиться. – Степе было немного весело, но ситуация его, в общем, устраивала. Договаривались люди между собой. А этих судов только на Желтую требовалось втрое больше. – Прощевайте, пойду я дальше.

Плавильный двор он обошел стороной. Тут то с тачками, то с носилками носились люди или вообще вагонетку толкали. Пыльно и дымно, а он нынче был тоже одет пижоном. В другой раз полюбопытствует.

Ноги сами привели его к дому Саньков. Тревожная картина. Шурочка сидела в вольере и кормила грудью котенка, а дочка ее рядышком спала сладким сном. А мегакошки нигде не видно – стало быть, к кормлению она опоздала и теперь за нее женщине приходилось отрабатывать. Наверняка ее сейчас кусают и царапают да еще и лапами мнут!

– Изольда не вернулась. Пошла за город поохотиться и уже больше часа как задерживается против ожидаемого срока.

– Ты на нее никакого маячка не надела?

– Да забыла я. Наташка капризничала, животик у нее пучило. Вот только что угомонилась, а тут Нюрка рот давай распахивать и смотреть на меня голодными глазами.

– Куда она обычно уходит, Изольда ваша?

– В холмы к западу от поселка рыбаков. Это не доходя до космодрома. Там лес расчищен, и лемминги с пискухами живут.

– Странно, сегодня с космодрома никаких стартов не планировалось, не могли ее напугать. Да и недалеко это. – Степан уже вывел из-под навеса скутер и убедился, что заряда в аккумуляторе еще прилично. – Это же, считай, городская черта. – Он уже тронулся в путь, выворачивая на пыльную грунтовку.

Холмы тут были пологие и лес на них окультурен. Через эти места проходил путь от космодрома к причалу, с которого вывозили на ГОК прибывавших с Земли работников. Правда, подлесок, вырубленный в те поры, успел подняться, но еще не сплелся в непроходимую чащобу. Тем не менее скорость пришлось снизить. Степа связался со службой спасения и попросил выслать группу для прочесывания и поиска мегакошки по кличке Изольда – одному тут долго придется бродить. Потом слева, из-за куста, на него бросилось низкое длинное тело. Едва боковое зрение отметило движение, ноги без участия разума распрямились, выбрасывая Степана из седла назад.

Полосатый амфицион проскочил над не успевшим упасть скутером, зацепился за него задними лапами и потерял секунду, а человек кувыркнулся вперед по инерции, встал на ноги. Ружье, висевшее за спиной наискосок, не враз приведешь в состояние готовности к действию – ремень мешал. А зверюга уже повернулась в его сторону и снова вытянулась в броске.

Отпрянул назад, споткнулся и кувыркнулся через спину, стремясь откатиться вправо. Левое плечо пронзила острая боль, натянулся ремень «десятки» и потянул оказавшееся под мышкой с другой стороны тела оружие. Степа почувствовал, как что-то лопнуло, отпустило, и только тогда сумел перевернуться. Увидел мегакошку на загривке амфициона и свою «десятку», захваченную его зубами. Вытащил из кармана нож, щелкнул выкидным лезвием и вонзил его в боковую сторону головы полосатика сразу за окончание челюсти. Справа его чем-то дерануло по боку и по передней части бедра, и он отлетел в сторону.

В себя пришел через считаные секунды. Он стоял, держась за ствол деревца. Мертвый, похожий на ящерицу хищник, лежал перед ним. Задняя лапа застряла в колесе скутера. Из глазниц зверя торчали деревянные палочки, а из-за челюсти – рукоятка ножа. «Десятка» в пасти выглядела перекушенной. Мегакошки нигде не было видно, а невдалеке слышался шум роторов коптера.

Позднее, когда крепкий мужик тащил его на плече словно мешок с картошкой (правая нога «не пошла»), услышал, как кто-то кому-то сказал: «Умная кошка, сразу к хозяину привела». И ответ: «Изольдой зовут. На ошейнике написано».

Потом на нем резали одежду, заматывали бинтами ужасного вида рваные раны, к которым прицепляли пластырем марлевые подушечки. Что-то вкололи, приладили капельницу, и сознание стало уплывать.

– Расслабился ты, радость моя. – Делла забрала его из больницы этим же вечером. Сказала врачам, что нечего, мол, этому раззяве прохлаждаться на постельном режиме, пусть ведет трудовую жизнь, если угрозы для жизни нет. Ни до каких внутренних органов амфицион не добрался, а царапины – они царапины и есть. А что глубокие – так поделом. Нечего было вести себя словно на прогулке!

Через полгорода топали пешком. Повязки, скрытые под одеждой, здорово мешали, и нога норовила отстать.

– Ну ничего, завтра поедем на Полигон, восстанавливать навыки. Нет, это надо же, въехать в лес на скутере! Где были твои мозги? Совсем ум перекосился у Твоего Величества. Ты о чем думал, олух царя небесного?!

Молчал, виновато сутулясь. Или это повязка тянула? Елки! Ему еще на перевязку топать завтра. И потом надо будет скутер Санькам починять. Лучше бы, конечно, новый купить, но где ж их взять-то теперь на Прерии? Да, права жена. Облопухался он, дальше некуда. Самодержец недоделанный. Срам, да и только!

Собственно, не считая царапин и помятостей, реально у мотороллера пострадали только спицы заднего колеса. Две лопнули, но многие погнулись. Взамен порвавшихся Степа сделал новые – нашелся у него в старых запасах подходящий пруток, как раз на пару штук и хватило. А вот для того, чтобы выправить деформировавшиеся, их пришлось сначала отпустить, а потом закалить. В термичке и услышал он разговор о собственной персоне – опять ему отгарунальрашидилось.

– А чем тебе Степашка-тиран не нравится, Воха?

– Да ну, на фиг. Неправильно это, что чувак все под себя заграбастал и ни с кем не делится.

– И чем же ему с тобой поделиться? Хочешь вместо него полосатого амфициона голыми руками уложить? А кто мешает? Или с саблезубом покорешиться невтерпеж? Ну, так известно ведь, где они обитают. Отправляйся хоть сейчас. Или чем еще поделиться?

– Дурак ты, Симка, и не лечишься. Разве смелость нужна правителю? Дурная, кстати. Да кто нормальный станет зверюгу умертвлять деревянными палочками, втыкая их ей в глаза?! Не герой нам у власти требуется, а мудрый опытный человек, чтобы глупостей не натворил.

– Кто же спорит? Так, давай-ка Воха, конкретную предъяву делай, а не звени общим базаром. Доложи, чего тирашка наш загнул не туда?

Некоторое время было тихо, а потом Воха протянул:

– Да не… Это я так, вообще.

– А если вообще, то иди второй муфель разгружай. Закончился в нем режим.

Что же, коли «предъявы» не прозвучало, значит, ничего ужасного он к этому моменту еще не учинил. И не упустил. Пора действовать, как замыслил.

Вечером Степа наконец-то решился подписать и опубликовать указ о тарифах на энергоносители. Давненько готовил – там ведь много значений для разных условий, и нельзя ничего напутать – и наконец, понял: пора. А вот налоги – с прибыли и подоходный – отменять пока не решился. Не так быстро нарастали обороты, как он надеялся. Не собиралось от них избыточных средств. А тут еще военные подали заявку на финансирование работ в области совершенствования ракет класса «земля – орбита». Надо разбираться. И раны болят. А Делка, коварная, каждый вечер его дразнит, ну и потом… и чего она вдруг так разохотилась до этого самого?

Историю с амфиционом в полной версии поведала Изольда. Она только вышла немного поохотиться, а тут хищник. На ровном месте от него можно и не уйти, да и вести его на хвосте к человеческому жилью – не дело. Вот она и забралась на дерево. Полосатик – не любитель лазить на верхотуру, а кошечка еще и два сучка зубами заточила, чтобы было чем встретить, если тварь попробует до нее добраться. Они с Шурочкой не только языком занимались, но и с предметами тренировались обращаться, так что ослепить зверюгу ударами сверху вниз у нее бы получилось.

Но тут как раз Степан прикатил на скутере, и пришлось бросаться на выручку. Хорошо, что амфицион отвлекся на человека, и она без помех засадила оба сучка в глазницы, причем второй – глубоко…Обеими лапами навалилась. Не иначе как до самого мозга дошло острие. Вот, собственно, и вся история. Потом услышала, что вертушка садится, и помчалась за людьми.

А парню досталось лапами. Кроваво, но не смертельно. До той остроты, какая бывает у настоящих кошачьих, когти этих бегунов не дотягивали, не столько резали, сколько драли. Потому и раны получились относительно неглубокими.

Интересней оказалась история кормления котенка женской грудью. Когда дочка Наташка начала ползать, еще не в полную силу, а волоча живот, то тут для нее началось общение с котенком, подвижность которого в этот период была заметно выше – он ведь к передвижению на четырех конечностях самой природой приспособлен. Шурочка сшила для обеих персон варежки, чтобы они друг другу ногтями в глаза не угодили, и пустила малышей ползать. Самым удобным местом для этого оказался вольер Изольды. Там деревянный пол и кругом решетки – нет риска, что опрокинут что-нибудь на себя или заползут, куда не надо.

А потом выяснилось, что дочка не упускает случая подкрепиться вместе со своей четверолапой подружкой у ее мамы. Для мегакошки это было совершенно естественно. Ни диатеза, ни расстройства желудка от этого не произошло, а у маленькой Нюрочки зубов еще не было. Они, оказывается, прорезаются позднее. В общем, после некоторых колебаний женщина стала котенка тоже подкармливать, а то дочка не вполне справлялась с предлагаемыми объемами пищи, и грудь распирало. Не повредило котенку женское молоко.

Заодно выяснилась такая особенность – котята сосут молоко примерно лет до двух, а их матери кормят и своих, и других малышей стаи и по очереди отлучаются на охоту.

Малыши, человеческий и звериный, занятые друг другом, давали мамам немного времени на дела, но и постоянно находиться в вольере не соглашались. Если Нюрочка делала это молча, то Наташка сотрясала своими возмущенными воплями все окрестности. Бывало – соседи сбегались или случайный прохожий заглядывал, выяснить причину такого глубокого горя.

Когда малыши оказывались на дворе – тут уж обе мамы, и человек, и кошка, были в состоянии взведенной пружины. С одной стороны, крупные крылатые хищники со стороны океана могут залететь, а им что ребенок, что котенок все едино – добыча. С другой – Шурочка была далеко не твердо убеждена в полезности для Наташкиного организма земли, травы и других предметов, встречающихся на пути. Все ведь пробуется на язык! Изольда к исследованиям Нюрочки относилась спокойней.

В доме же детишки подобны постоянному стихийному бедствию. Нельзя сказать, что ребенок умышленно поступает дурно. Дело в том, что он поступает всегда. Всегда в действии, в свершениях, результаты которых находятся во всем диапазоне значений. От позитива – попросился на горшок, хорошо поел, ползает, двигая кубики. Через нейтраль – сел, повернулся, что-то просит. До негатива – оторвал, уронил, разлил. Но при общем огромном количестве непрерывно производимых воздействий на окружающую среду счет проказам превышает любые мыслимые пределы. Естественно, два события – пропал из виду и затих, если они совмещались по времени, однозначно воспринимались обеими матерями как сигнал тревоги.

Глядя на это, Делка всегда, когда они со Степаном бывали у Саньков, менялась в лице.

Тоже хочет чадоньку завести – к гадалке не ходи. Вот откуда у нее такой интерес к процессу размножения.

Вечером второго дня после ранения к Степану и Делле пришла Яга.

– Чего это ты, внученька, мужика недолеченного из больницы вытащила? Там как-никак режим и процедуры для ускоренного заживания.

– Ага, и санитарки бедовые. Нет уж, пусть он службу служит и работу работает, а не лежит одинокий и несчастный там, где его жалеют.

– Ярново отродье ты, Делка, что с тебя взять! А ведь и посочувствовать иной раз человеку нужно.

– Дудки ему. Нечего, нечего! А то закрепится в сознании связь: сделаешь глупость – тебя пожалеют. Он еще молодой, быстро все схватывает.

До Степы не в один момент дошло, что женщины продолжают обсуждение вопроса, в котором давно уже и надежно не сошлись во мнениях. Еще, наверное, в те поры, когда жена его жила у деда и была маленькой девочкой. И вечно шпыняемая суровым своим воспитателем, не чувствовала себя несчастной, не принимала сочувствия доброй женщины.

– Ладно, тогда вот тебе, дружок, снадобье от Галины Прокофьевны. – Ольга Петровна достала из сумочки пузырек. – Она предупредила, что чесаться все будет, зато быстро заживет. Ты давай, скорее в норму приходи.

– А что, я разве не в норме? Это намек такой, что не надо было тарифы на энергию и энергоносители вводить? – Как-то Степе тревожно стало. Словно уловил указание на допущенную им ошибку.

Чего не отнимешь у Яги, так это чуткости.

– А не знаю я, правильно ли ты поступил. И никто тебе этого наверняка не скажет. Нет у нас тут государственных деятелей со стажем. Ты первый.

Заулыбались.

– Когда ты на Делку запал, я сперва встревожилась. За что, думаю, девушке такое наказание – городской мальчик? Но обошлось, ты как-то легко вписался в команду. Мы тогда на тебя сделали даже расчет, думали, что папенька твой посодействует тебе закрепиться поближе к верхним эшелонам власти. Полагали – поможешь нам сориентироваться в делах политических да в закулисной грызне, ну и всяком таком, от чего нормальные люди ничего, кроме гадости, никогда не ждут.

А ты, негодник, взял, да и прыгнул на самую верхнюю точку пирамиды. Пойми, мы всю жизнь готовились от правительства таиться и тихариться, чтобы жить своей жизнью и никого не дразнить. А тут бац, и свой человек на троне. Наши затеи ты поддерживаешь, и мы твоим задумкам будем помощниками. В общем, не сомневайся, рули. Как был ты в команде, так в ней и остался.

Итак, Степан твердо решил разрушить на Прерии правящий класс. Он это недавно вычитал в книжке, что отыскалась в материалах Академии управления. То есть, конечно, на самом деле он ничего такого не решал. Но, проанализировав свои действия на посту единоличного и полновластного, сообразил, куда все это время гнул линию. Да уж!

А кто, интересно, у нас тут правящий класс? Стал разбираться в этом вопросе персонально. Самые правящие, конечно, они с папенькой. Яга, Делка, дядя Ляпа и другие авторитетные люди из числа голозадых, которые в списке аристократии смотрятся как-то неважно. Не те у них ухватки, да и высокое положение их однозначно связано с основной деятельностью. То есть формальным признакам вроде соответствуют, а вот дух от них исходит иной. Элитой даже и не пахнет.

Точно! Они же намеренно разрушают все атрибуты высокого статуса просто в силу многолетней привычки маскироваться. Прятаться от официальных властей. Надо подумать, как закрепить этот обычай. Очень уж результат получился хороший.

Так что там у него еще осталось? Ага. Сотрудники аппарата представительства. Что он вообще о них знает? Ходят на работу около ста человек, что-то весь день делают, перекладывают бумажки, и что?

А вот что. Скажем, в отделе народного образования работают пять сотрудниц. Вот пусть Леха Кузьмин и установит за ними плотное наблюдение дня на три. И личный состав потренирует, и ему, Степану, пособит.

Три дня прошли в изучении материалов о номенклатуре боеприпасов, применяемых в оборонительном оружии для населения. Как всегда, техника увлекла и воодушевила, зачесались руки, и захотелось творить. Но тут подоспели отчеты службы безопасности о слежке за деятельницами из отдела просвещения. Ну-ка, ну-ка!

Четыре сотрудницы вели себя предсказуемо. Тарахтели о всякой всячине, отлучались в магазин и на рынок, примеряли обновки и рассылали в подведомственные учреждения циркуляры, да требовали оттуда отчеты. Просматривали и возвращали обратно с замечаниями для устранения погрешностей. Миленько-то как!

И что же это за циркуляры? Почитал. Представил себя на месте преподавателя, следующего таким инструкциям, и призадумался. Сам-то он не работал в школе, однако уж очень много писанины требуется от учителя. А когда же преподавать?! Ох, и сложна стезя педагога!

Так, а чем занимается пятая сотрудница этого отдела? Интересные пироги! Она, оказывается, просматривает записи уроков. Ну, ничего себе! Степка и не подумал бы, что такое делается. И что дальше? Ага! Связывается с учительницей, и они проводят разбор удач и оплошностей, допущенных в классе. Спорят даже.

Прикрыл глаза и прислушался к себе. Вот как он должен к этому отнестись?

Поехал в Палкино, в одну из старейших аборигенских школ, чтобы посоветоваться с директором. А что делать? Нужно обязательно переговорить со специалистом, и, может быть, не с одним. Поэтому и помчался на консультацию. Очень уж у этого заведения репутация серьезная.

В дебрях тропических лесов расположено несколько огромных бунгало. Это и был школьный комплекс. Две сотни детишек и три десятка взрослых произвели на Степана неожиданное впечатление – он почувствовал, что завидует этим людям самой черной завистью. С одной стороны, эти мальчики и девочки, парни и девушки весь день от подъема до отбоя были заняты. Уроки, хозяйственные работы и самоподготовка чередовались, не оставляя свободного времени.

Казалось бы, надо посочувствовать ученикам. А вот и нет. Не видно здесь несчастных лиц. Совсем другие эмоции на них нарисованы. Впрочем, надо поскорее переговорить с главным.

Забрав у Степана материалы, директор попросил сутки на ознакомление с ними и отправился в свой кабинет. Потом туда еще несколько педагогов прошли – наверное, директор решил посовещаться.

– Везунчик ты, Кузьмич, – такими словами встретил Степана руководитель школы. – Мы тут всем педагогическим коллективом уже совсем было решили обмануть тебя и переманить к себе Аглаю Львовну. Да, да, ту самую, которая так тебя напрягла. Нам такой методист как воздух нужен. Но подумали, что это нехорошо. В общем, семиселок этих, что засыпают нас инструкциями и душу вынимают отчетами, окоротить как-то надо. А нам потребуется аппаратура видеонаблюдения и звукозаписи в классах. А то несправедливо это, что только в столичных школах преподаватели могут рассчитывать на поддержку опытного специалиста.

Глава 56

Печаль познания

Серверщики не подвели. Все денежные потоки представили на карте в явном виде, причем привязались не только к местности, но и к предприятиям, и к наименованиям товаров и услуг. Значительные населенные пункты вывели крупным планом на свободных от суши местах. Их оказалось всего четыре. Кроме столицы, ГОКа и лесопилки еще обозначился нефтедобывающий район на юге, где проживали около восьми тысяч человек и работали несколько заводов. Просто он растянулся вдоль побережья на десятки километров, отчего удельная плотность населения там была не такой уж значительной.

Степан три дня ползал носом по изображению, менявшемуся по мере поступления данных о банковских перечислениях, и не мог понять, что со всем этим делать. В смысле, хорошо или плохо то, что происходит. Одним могучим взглядом картина легко охватывалась и представляла собой невообразимую путаницу. Но постепенно глаз начал выделять из этого мельтешения событий и некоторые закономерности. Наиболее густо стрелки перечислений возникали в направлении Ново-Плесецка или от него. Проследил самый насыщенный связями узел и ни капельки не удивился, когда выяснилось, что это торговая фирма Яги покупает и продает уйму всякой всячины.

Еще в городе заметна была продовольственная торговая сеть, хотя рынок кучей мелких платежей перекрывал объемы этой группы магазинов многократно. А вот еще две сети – аптечная и почтовая – выглядели бледно. Избытка медикаментов не наблюдалось, да и посылки с бандеролями отправляли редко. Взял на заметку. Потом его внимание привлек к себе оборот парфюмерии и косметики. Шел он и через рыночные лотки, и через магазины, и через аптеки. В основном средства по уходу за кожей и за волосами. Поток начинался из нескольких поселений куркулей и через нескольких перекупщиков стекался снова в город, откуда опять расходился, причем как по торговым точкам столицы, так и в другие места. Где побольше народу – погуще. Где малолюдно – отдельными редкими засылами.

Посидел, подумал. Вот и понятно стало, с чего начинать осознанное вмешательство в жизнь планеты. Не то чтобы его посетило откровение; важность связи для общества – вещь очевидная. Но одно дело информация или деньги, и совсем другое дело доставка чего угодно повсюду. Это традиционная сфера действия почтовых служб, которые, кстати, любят пользоваться транспортом, осуществляющим регулярные перевозки. В том числе – пассажирские. Почтово-багажные отправления, кажется.

По берегам океана и рек, конечно, дело это теплилось, но без авиации множество мест в глубине материка оказывались у черта на куличиках. Одним словом – требовалось продумать, как организовать сеть аэродромов. Те этажерки, что детишки строили в летнем лагере, были вполне подходящим транспортом. Экономичней вертушек, да и в эксплуатации проще. А главное – их уже делали. Вот о чем он потолкует с Ягой – о местах, где нужны посадочные полосы. Она же весь материк облетела! И не по одному разу. Значит – помнит назубок.

А потом сам Степан припомнит, кто из коммерсантов говорил ему в уши о перспективах постройки авиазавода. Вот этого человека он и «мобилизует». Изыщет денежки в казне на постройку скромных полос для приземления «рус-фанер». А то коптеры гонять – это ни топлива, ни денег, ни ресурса оставшихся на планете аппаратов не напасешься.

Разговор с почтмейстером – так называли этого человека в разговорах между собой – оказался коротким. Степа посадил почтовое ведомство на хозрасчет. Вычитал он о таком приеме в материалах курса управленческой Академии. Сказано там об этом было глухо и неодобрительно, однако любопытство пробудило. Так что добрал информации из сети и хорошенько все изучил. Система получалась довольно многоступенчатая, но для ресурсов компьютера – просто курам на смех. И работникам понятная. Часть выручки предприятия шла к ним в карман, а вот сколько – это зависело от того, каким боком этот конкретно заработанный почтой рубль к ним относился. Получалось громоздко, но на машинный обсчет ложилось без затруднений.

Отдавать это ведомство коммерсантам не хотелось, а почему – сам не понял. Наверное, из-за консерватизма. Вот кажется, что связь внутри государства само государство должно предоставлять своим гражданам – и все тут. Не стал себя ломать.

А потом долго советовался с мужиками аэродромных служб. Благо – знакомства у него тут старинные. Понятно, что, сколько бы взлетно-посадочных полос он ни соорудил – на каждую потребен работник. Смотритель, заправщик, техник, диспетчер, подстригальщик травы. Если по полному штату набирать, то профессии, связанные с обслуживанием аэропортов, станут самыми массовыми на планете. Причем будут безумно популярны из-за того, что занятость порядка одного часа в неделю устроит многих. Стало быть, надо назначать единственного чрезвычайного и полномочного многопрофильного «хранителя ВПП», и, рано или поздно, людей этих придется готовить. Они с Ягой только первой очереди аэродромов насчитали сорок семь, да по северу в бассейн Желтой столько же требуется, но там твердая поверхность лишь в пяти случаях нужна, в других есть подходящие акватории. Гидропланами туда летать придется.

С медикаментами было совсем плохо. На перечень необходимых лекарств Степан долго смотрел с неизбывной тоской человека, обреченного на вечную печаль. Вывесил это все на официальном сайте и посулил тем, кто станет налаживать их производство, сделаться лучшим другом и щедрым спонсором. Тишина. Никто не торопился заявлять о готовности завалить прилавки аптек штабелями ампул и таблеток. Но спустя две недели появились бинты и марля. Даже не поинтересовался, кто подсуетился, потому что вата стала доступной, а там и другие средства гигиены.

Видимо, сработали механизмы рыночного регулирования, потому что за вознаграждением никто не пришел. Ну, да и ладно. Вон, карандаши продают, а стерок нет. Тетрадки зато – загляденье. И букварь новый, красивый, с цветными картинками.

Хозяйственные хлопоты казались нескончаемыми. Выяснилось, что нехватка металла никак не преодолевается, и нужно строить новые печи, а в черте города для этого просто не хватает места. Да и те, что имеются, неплохо бы вынести хотя бы на остров Полигон. Но сначала следовало выбрать место для завода-дублера – вроде на юге надо строить. Тут рядом нефть и конгломераты под боком… уфф! Круговерть!

Изольда зашла в кабинет. Это мегакошка, что живет у Саньков. Оставила свою Нюрку на попечение Шурочки и приперлась к нему.

– Здравствуй, старший человек.

– ??? Здравствуй, матушка Изольда! – разглядел, что на голове у зверюги пристроена корона с лямочками, чтобы не сваливалась. Камеры следили за морганием и переводили беззвучную речь на русский, а звук шел через динамик.

– Приходи ужинать вечером.

– Да. Жену тоже позову.

– Я позову.

Ушла. Конечно, это же, считай, первое испытание новой аппаратуры. На нем. Интересно, кто сделал эту приспособу? И главное, из чего? Неужели на комплектующих местного производства собрали? Не должно. Рано для этого. Аналоговые устройства, и то не смогли бы так быстро заместить на ламповые, а уж о процессорах и говорить нечего. Значит, из чего-то старого блочков наковыряли да и слепили электронного толмача животной.

Проводил гостью взглядом и привычно закручинился – вот еще и такие устройства понадобятся им для жизни, ведь мегакотики теперь тоже часть человечества. Кстати, их надо срочно запрягать в общие заботы. Если он верно понял действия четвероногих – они же просто сами напрашиваются в общество людей. И когда выяснили, что нужно охранять Степана, то ничего более не спросили и не попросили взамен.

Вот это интересное дело – адаптировать в общество иной биологический вид, а не то что пипетки с пинетками. Ну-ка, раскинем умишком.

По части прокорма надо выяснить и посчитать расход и номенклатуру продуктов. Узнать, кто что примечал или исследовал по части рациона и обмена веществ, потребность в витаминах и микроэлементах. Может быть, для них собачий корм, как конфетка, или кошачий. Правда, своего производства этого добра на планете не было, но никто ведь не мешает организовать. Пока они в городе ловили мышей и крыс да пользовались за это благосклонностью рестораторов. Его, монарха стихийного, персону берегли да Шурочке позволяли изредка из дому отлучиться, вроде как няньки эти твари были неплохи. Тот момент, что одна пара котяшек часика три каждый день в зоопарке экспонатами трудятся – это скорее прикол, чем работа. Интересно, а полицейские или особисты их для сыска еще не приспособили? Или для слежки?

Так ведь и контрабандисты могли бы услугами зверушек воспользоваться. Если бы были они тут. Контрабандисты.

Степан уже приметил, что на самом деле основной долей процессов, проходивших сейчас на планете, заправляли беспорточные. По крайней мере, в работах, связанных с индустриализацией планеты, они наиболее активны, и усилия их направлены на самые что ни на есть стратегические задачи. Металлургия и электроника, а также обеспечение машиностроения измерительными приборами. Возможно, он не все вспомнил, поскольку полного охвата ситуации так и не добился. Но свою роль в этой деятельности уяснил точно: его работа – прикрыть ребят от воздействий со стороны власти и не допустить финансово-монополистического беспредела.

Эти задачи он решал более-менее успешно, благо при ничем не ограниченной власти, сосредоточенной в одних руках, это оказалось не так уж сложно. Просто занимался, как мог, тем, чем полагал нужным, не всегда, кстати, осознанно полагал. Но сейчас, начитавшись умных книжек, сообразил, что ситуацию он тащил в направлении «чтобы всем было хорошо».

А вот только маловато ему было роли «смотрящего». Пока часть экономики формировалась под воздействием рыночных механизмов, а другая не давала заметной отдачи, занятая на направлениях с долговременной перспективой, он, тиран, оказался на какое-то время свободным. И имел право получить от жизни удовольствие.

Прежде всего, грушами полакомиться на ферме Краснова.

Несколько часов полета на мотопараплане, и посадка на площадке, где он уже бывал. И скорее на веранду, где в прошлом году варили варенье. Сейчас тоже варят. На Прерии из-за маленького угла наклона орбиты годовые изменения длительности суток были выражены слабо. Плюс к этому морской климат смягчал температурные колебания. Поэтому сезонность в вегетации растений во многих случаях отсутствовала. Однолетние культуры сеяли и убирали в произвольные моменты времени, а сады цвели и плодоносили вообще, как им вздумается. Вот и спелые груши, считай, в любой момент имеются к услугам любителей. К Степкиным, в частности.

А за ужином он завел с хозяевами разговор на тему, ради которой и прибыл сюда:

– Расскажите, как вы с мегакотиками соседствуете?

Этот короткий вопрос вызвал в ответ целое повествование.

– Знаешь, Кузьмич, неважно мы с ними ладим, – сам Краснов, хозяин здешний ответил. – Вернее – не так. Они чем-то недовольны. У нас ведь агротехника построена на том, что в почве полно землероев. Вот, скажем, с кукурузы початки сняли и вывезли, потом на эту поляну селим личинок грыза, и они за месяц и стебли, и корни съедают дотла. А сами они, имею в виду лишних, ну и куколок, и яйца, и взрослых жуков – это все корм для землероев. Те, как их едят, так и в почву гадят. Тут тебе и рыхление, и внесение удобрений. Почва после такой обработки становится – хоть на хлеб намазывай. На ней потом все растет как на дрожжах. Да вот только полевые грызуны приходят на плантации стаями. Они землероев и поедают. У нас полевки да хомяки в основном.

Куницы, хорьки и ласки, конечно, их ловят. Да и лисы пособляют с этой напастью справляться, но от них самих потом сущее разорение. Как расплодятся, так потом кур не убережешь. И в кладовые проникают, и на кухню лезут. Мегакотики – те намного лучше. Мышкуют иногда у нас, но держатся сторожко и никогда не хулиганят. Мы ведь материалы из сети читаем, знаем, что они сообразительные и не пакостники, да и раньше старались не пугать этих зверей лишний раз. Только вот приходят они или не приходят – заранее не угадаешь.

– Ну, а еще из зверья кто в этих краях вас беспокоит? – Степу интересовала более широкая картинка.

– Кабаны посевы травят и олени… броненосцы, бывает, наведываются. Не знаю в точности, однако, похоже, из-за них мегакоты этих мест и опасаются. Еще ужасных волков видели не раз, да саблезубого примечали. Полосатые амфиционы заявляются лис ловить. Мы, понятное дело, тоже не сидим без дела. Сразу бежим туда, где гости незваные покажутся. Бывает, и подстрелить удается, а в другой раз отгоним.

Сложная, однако, картина вырисовывалась на этой с виду благополучной обширной и многоотраслевой ферме.

– Как я понимаю, подружиться с мегакотиками вы не против. – Степан для начала хотел договориться в общих чертах.

– Не против. Если бы они куниц да хорьков в окороте держали, уже толк от них получился бы немалый. За это нам их и кормить не накладно. Они, говорят, морскую рыбу уважают, так этого добра мороженого из города можно тоннами привозить.

– Знаете, так просто подобные вопросы не решаются. В первую очередь хвостатым потребуется надежное убежище для того, чтобы уберечь котят. Мне показалось, что для них это вопрос первостатейный, и именно ради его решения они и пошли на сотрудничество с нами. И есть основания полагать, что их устроит просторный вольер с надежной решеткой, чтобы сами они могли в него заходить и уходить, а от хищного зверя – решетки.

Второй момент – им, когда мышкуют, тоже защитник бы не помешал. На ваших полях им на дереве не спастись от того же слоносвина. Или человека с ружьем приставлять необходимо, или махайрода пусть приглашают, а уж вы его не гоните. Он, кстати, и пропитания для мегакотиков добудет да и себе заодно. Обидчиков задерет, а потом они их совместными усилиями и употребят в пищу. Угощать зверей – это не возбраняется, но только не старайтесь их прикармливать. А то саблезубый вообще будет лежать в тени и ждать обеда, если поставите его на довольствие. С места не стронется, пока рацион не переварит.

– Так что, и тигра еще надо в компанию принимать?

– Не знаю заранее. С котами-то со здешними я еще не встречался и не толковал. Это мы с вами пока в общем виде определяем позиции друг друга. – Степан с утра собирался на поиски мегакотов и уже выяснил, что никто тут не имеет ни малейшего представления, в какой стороне они сейчас могут быть. – Если с кем-то желаешь сотрудничать, надо и интересы другой стороны в расчет принимать. Мириться с их обычаями и соседствовать дружелюбно. Это же не домашняя скотина – партнеры.

«Десятка» у Степана теперь была серийной, короткой, под одну руку. Тот опытный образец, с которым он не расставался в последние годы, испортился после того, как побывал в пасти полосатого амфициона. Вот уж воистину могучие челюсти у животного, просто пресс какой-то.

На поиски он отправился пешком, прихватив переводчик с лампочками, имитирующими моргающие глаза, и мешок, в который уложил несколько крупных размороженных рыбин. Увесисто, ничего не скажешь. Ну да классическая дипломатия начинается с подношения. Исстари так ведется, и не ему это менять.

Пересек поля и осторожно углубился в лес, зорко поглядывая по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Мегакотик встречал его. Тот самый, с плато в Виловых горах. Как и сговаривались, в условленное время и в условленном месте. Надел на него сбрую и переводчик в кармашек приладил. Но, собственно, разговаривать словами пока не о чем. Просто дальше они шли вдвоем.

А вот и полянка. Тут их поджидали еще три особи. Все – самцы. Это понятно. Самок и молодняк – основу будущего своего вида – неведомой опасности разумные подвергать не станут.

– У человека рыба, – вдруг сообщил блочок котика. Он был направлен камерой в сторону «хозяев» поляны. То есть это кто-то из них поморгал. – Пусть уберет ружье.

Степа снял с плеча «десятку» и положил на траву. Заодно и мешок со спины скинул. Неудачные, наскоро сделанные лямки успели натрудить плечи. Так что распустил завязку и вытряхнул уже оттаявшие, но все еще холодные тушки перед собой. Распрямляясь, почувствовал, как на что-то наткнулся пятой точкой.

Обернулся – а это махайрод. В упор приблизился и толкнул лбом человека в зад. Смотрел на него своим холодным ничего не выражающим взглядом. То есть Степан оказался между хищником и добычей. Срочно сделал шаг в сторону. А зверь – два коротких шага вперед и принялся за трапезу. Но одну из рыбин утащили мегакоты и обработали ее вчетвером. Сделано это было без ссоры и каждому досталось вполне прилично. То есть не в первый раз продемонстрировано поведение, ожидать которого от неразумных хищников невозможно.

Потом тигра, которому досталась львиная доля, улегся и вознамерился поспать, но один из местных мегакотиков мотнул головой, мол, пошли. И тигр пошел. И Степан, прихватив ружье. Против этого никто не возражал. Махайрод, мегакот и человек направились к постройкам фермы. А старый знакомый котик остался в стае.

Население встретило их с любопытством, но близко никто не подходил. Вольер, построенный по указаниям Степана, местный котик осмотрел придирчиво. Потом изучил систему входной двери и запор. Люди с любопытством наблюдали, как животное учится пользоваться поворотной ручкой замка. Как-то никто нынче на работу не торопился. А саблезуб выбрал место на солнышке – еще не наступило пекло, и он был не против понежиться в теплых лучах восходящего светила.

Пока то да се, надо хоть немного ознакомить людей с азами сигнального языка этих животных.

– Запоминайте, – Степан обратился ко всей толпе, глазевшей на свободно гуляющих по двору диких зверей. – Один стук означает согласие, подтверждение или одобрение. Два – вопрос, просьбу и ходатайство. Например, если саблезуб ночью у двери чьей-то спальни постучит: «тук-тук» и получит в ответ: «тук», то он войдет. А если отрицание, то это три удара: «тук-тук-тук». Ответите так, и он не станет ночью храпеть у вас на прикроватном коврике.

Четыре удара означают привлечение внимания, пять – «тук-тук, тук-тук-тук» – «беги, не задумываясь, спасайся». И, наконец, шесть – это зов. На обед или на выручку – неважно. Услышали «тук-тук-тук, тук-тук-тук» – торопитесь туда, откуда это послышалось.

Очень многое котики дают понять жестами и позами, а саблезубому ничего, кроме покоя, не нужно, поэтому он, скорее всего, ничего никогда не выразит. Если ему кто-то мешает, то он подойдет и толкнет лбом.

Маленьких детей к нему не подпускайте, и он даже рычать не станет. Вот, пожалуй, и все, что надо знать. Сможете ужиться?

Все ответили вразнобой и не слишком уверенно. Но оружие было уже на ремнях, соответственно, и животные выглядели менее скованно.

– А правда, что молоко мегакошек полезно человеческим детям? – раздался женский голос «из зала».

– Не более чем материнское. Кстати, обратное тоже верно. Моя знакомая подкармливала котенка. Говорит – не кусается.

Кто-то захихикал, а повелитель и самодержец всея Прерии взял низкие ящики с корзиночными ручками и отправился в сад собирать спелые груши для варенья. Он ведь никуда не торопился. Поживет, посмотрит, как идут дела, и есть ли вообще какой-то толк от затеи насчет ведения хозяйства столь смешанным составом.

Кто-то взвизгнул. Степан оглянулся. Мегакот притащил задушенную ласку, а девочка-подросток испугалась его неожиданного появления. Таких эпизодов будет еще много. А что тут поделаешь? Не только обычаи разные, а вообще все. Как-то притрутся друг к другу люди и звери? У него на следующем гвозде бойня Вязовникова, но торопиться он не станет – надо сначала здесь с ситуацией разобраться и не упустить возможных выгод от налаживаемого симбиоза.

Прилетел Цикута со товарищи. Площадка для легких самолетов при ферме давно имелась, на нее и сел его свободнонесущий верхнеплан с задним костылем и двумя двигателями, оси которых торчали словно прямо из плоскостей – никаких мотогондол рассмотреть не удалось. Еще впечатлял диаметр колес неубирающегося шасси. Они высовывались из-под брюха фюзеляжа не меньше, чем на полметра, и это ведь только половина диаметра. Их сплошные гладкие диски выглядели цельнометаллическими, словно сошедшими с какой-то фотографии из эпохи зари авиации.

Машина оказалась вместительной, на шестерых, считая пилота. Но прибыли, кроме Цикуты, только парень с девушкой. Или мальчик с девочкой – как посмотреть. Лет по четырнадцать – подростки.

Привезли они робота. Вообще-то это была просто тележка на четырех высоких колесах, вроде велосипедных, предназначенная для следования за уборщиками кукурузы. В нее бросали початки, прямо в широкий раструб, растянутый на проволочных пяльцах. Второй робот этого комплекса был точно таким же. Он сменял первого, пока тот, наполненный под расчетную грузоподъемность, отвозил урожай на край поля и вываливал в контейнер.

По сравнению со своим аналогом, который прошлым летом убирал подсолнухи вообще без участия человека, регресс этой модели был просто поразительным.

– Что, Цикута, кончились процессоры из игрушек? – Степану было ужасно интересно, отчего реализовано такое примитивное решение.

– Да нет. Их много привезли с Земли для детского творчества. Причем четырех разновидностей. Самосвально-экскаваторно-бульдозерно-крановых, самых простых, на которых мы основную массу сельскохозяйственных роботов мастерячим, еще несколько ящиков осталось. Самых сложных, с распознаванием образа, ну, которыми небо минировали, тоже изрядно имеется. А вот еще два типа нам до закрытия портала доставить не успели. Поэтому на автоматический батискафный флот и на автопилоты удобных вариантов нынче очень мало. Только то, что из игрушек навыламывали.

Ребятишки были по уши в липком грушевом соке и на пристававшего к ним с расспросами Степана посматривали неодобрительно. Тем не менее разговора не прерывали.

– Да не получилось у нас облом початка организовать. – Девчонке хотелось поскорее избавиться от приставшего так не вовремя чудака, вот она и пыталась навести тень на плетень. – Сбоила установка, как мы не выкаблучивались. – И взяла следующую грушу.

Цикута смущенно улыбнулся. Робототехник. Ну да ладно, испытания даже этой несложной автоматизации с механизацией наверняка выявят массу недоделок.

– А вы что, так и остались в летнем лагере? Не разъехались по домам, когда война закончилась?

– Кто как. У нас там тоже немного уроки организовали, ну, не так плотно, как в школе, но Яга попросила поскорее развивать направление с роботизацией, особенно сельскохозяйственное. Говорила, что руки и головы будут потребны для более сложных задач, чем коровам хвосты крутить и землю пахать. Просила сконцентрироваться на самых трудоемких уборочных операциях. Вот и думаю, как с томатами управляться.

– Попробуй резиновую перчатку надувать так, чтобы она пальцы от этого сжимала и помидорчик захватывала. – В Степане опять шевельнулся конструкторский червячок.

– Пожалуй. А образ как распознавать? Там же ветки и листья путаются, и трава еще. У нас все в открытом грунте растет вместе с сорняками.

– Так ты камеры выставь на удилищах в три стороны. Вот и будет тебе сразу объемная модель.

– А я предлагаю две камеры поставить прямо на руку, – опять встряла девчонка. – Ты меня на кукурузе не послушал, а сейчас вообще рогопегу затеешь невыносимую, которую придется опирать на фундаментальное шасси. Умные какие, понимаешь. Ты, Цикута, постоянно находишься в плену у давно сформировавшихся, так называемых классических представлений и не способен преодолеть стереотипы, набившиеся в твою голову при изучении прототипов или аналогов.

– Ага, ага! Сейчас мы выкатим твою телегу на деревянных колесах от древней туркестанской арбы и насмешим всю окружающую действительность…

Ребята не на шутку увлеклись спором друг с другом. Третий член их команды поглядывал на это с философским спокойствием человека, повидавшего на своем веку немало подобных сцен. А еще он буквально упивался грушами. Ох и побегает сегодня кто-то в туалет!

Котята появились в вольере только через неделю. Один из них явно был ранен, поэтому к нему специально приехал фельдшер. Болезного затащили в дом и привязали к столу. Когда следовавшая за ним мать это увидела, то пулей вылетела обратно во двор, и уже через минуту ворвалась в процедурную в сопровождении махайрода. Так эта пара и не спускала глаз с рук доктора, пока он разрезал, чистил и приводил в порядок запущенную рану. Степан и его союзник мегакотик всеми силами старались успокоить животных. Четвероногий моргал настолько интенсивно, что смотреть на него становилось неуютно, а переводчик на человеческий стыдливо молчал, иногда перхая что-то вроде «тогда» или «налево». А Степан комментировал каждое действие немолодого фельдшера самым спокойным тоном, на который был способен. Оба героя, врач и пациент, тоже оказались на высоте. Человек действовал уверенно и безапелляционно, а малыш вел себя покорно.

Межвидового конфликта не состоялось. Оперированного Степан доставил в вольер и… а нет никого. Спросил взглядом у мамы кошки: «Куда нести?» – но ответа не получил. Родительница взяла свое чадо зубами за шкирку и была такова.

Саблезуб тяжело вздохнул, посмотрел тоскливым взглядом на дверь морозильной комнаты и вяло поплелся в лес. Больше мегакотиков на подворье никто не видел. И даже старый Степкин знакомый не показывался. Но парни, что обходили поля, рассказывали – мышкуют хвостатые, людей не таятся, и охранник их полосатый обретается поблизости. Но люди сближаться со стаей не спешили. И фельдшер не уехал. У него по ближним окрестностям на всех полутора десятках ферм имелись и жилые комнатки, и процедурные, так что он повсюду был и дома, и на работе.

Первым на подворье появился тот самый котенок, которого оперировали. Он подошел к фельдшеру – тот проводил с детьми беседу о санитарии и гигиене – и потерся об его ногу. После чего был немедленно перенесен на стол в процедурной и осмотрен. Лапа зажила. Почти. Одним словом, служить хозяину уже могла, чем он немедленно и воспользовался, удрав из-под опеки родительницы.

Угостили его очищенными креветками, да и ушел он себе с миром. Вечером объявился махайрод, а за ним и остальная компания подтянулась. Мегакотики ночевали в вольере. Саблезубый попросился в дом, сломал там неудачно стоявший стул и устроился на матах в зале для гимнастики – тут для деток на время дождей специальное помещение оборудовали, которое большую часть года пустовало, а ему чем-то понравилось.

Вот и вторая попытка сближения с людьми со стороны стаи. Видимо, Котик продолжал «разъяснительную работу», пока заживала лапка у пострадавшего, и аргументы возымели действие. А может быть, дело в том, что результаты вмешательства доктора стали очевидными?

Этим же вечером Степан поговорил со старым своим знакомым мегакотиком. Не о предстоящих делах шла речь. Делились впечатлениями. Оба переводчика наверняка врали через слово, собеседники жаловались на трудности в деле убеждения мегакотов в необходимости сближения с людьми. Сказать по правде, Степан сильнее опасался за представителей человечества. Ждал он от них чего-то недоброго, но обошлось. Пока. Может быть, потому, что они воспринимали животных как младших? Опекаемых? Отсюда и терпение и снисходительность. А если и так – то и пусть. Этот вариант был ничем не лучше и не хуже других. Вот сейчас, обсуждая с котячьим парнишкой варианты дальнейшего развития событий, он не чувствовал себя ни более опытным, ни более разумным.

У каждого из сообществ, живущих на планете, свои непростые проблемы. Так что сравнивать меру разумности разных видов не получалось. Многое несопоставимо да и непонятно.

Сказать, что на ферме Краснова установилось полное взаимопонимание между людьми и животными, – это было бы слишком смелым заявлением. Доверие возникает не сразу, если не происходит чего-то ужасного: общей беды или серьезного испытания. Только Степан ничего подобного не желал. Пусть лучше события развиваются своим чередом.

Хотя, когда вчера искали забравшегося в дом котенка, люди и звери выступали одной командой, особенно спуская в дымоход отродясь не топившегося парадного камина кота-подростка, привязав его за две задние лапы и, соответственно, вниз головой. Он, когда вытянулся стрелкой, прошел нормально, благо труба была почти прямая. Паутину с него удалили пылесосом, да и сажи он тоже сумел подцепить, но не черной, а коричневой. Очень жирной. Видимо, с кухни натянуло.

Пропажа нашлась совсем не там, где искали. Из кабины самолета негодника извлекли. Он играл рычагом управления. Если бы не движения руля высоты, ни за что бы не подумали туда заглянуть.

Неподалеку от фермы Краснова имелись несколько хуторов поменьше, в общих чертах сходных и по роду основной деятельности, и по орнаменту бытия. Между этими поселениями даже дороги были проложены. Грунтовки, конечно, но проходимые в любую погоду, потому что представляли собой многолетний плотный газон. Именно в этом «кусте» прижились транспортные средства на воздушной подушке. Было такое увлечение одно время, и здесь его порождения оказались кстати.

Рядом с соседними фермами тоже проживали стаи мегакотиков, однако специально заниматься вопросами налаживания контактов между ними и людьми Степан не стал. Или приживется сотрудничество, или нет – время покажет. А к нему жена прилетела и перевезла их с Котиком на бойню Вязовникова. Интересно даже, а получится ли здесь хоть что-то из затеи с налаживанием взаимовыгодного сосуществования двух разумных видов?

Оказалось, что все не так просто. Едва самолет приземлился на давно функционирующей летной полосе, как Котик сказал, что здесь он выходить не будет. Запахи в этой местности для него неподходящие. Точнее выяснить, в чем дело, не удалось, и Делла сразу отправилась с ним дальше, к пастухам. А Степан остался. Никак он не мог обойтись без знакомства с этим старым предприятием.

И не пожалел. Кроме мяса, колбас и шкур, здесь чего только не делали. Клеи, гематоген, шовные материалы для медиков. Небольшое с виду предприятие было многолюдным по меркам Прерии и многопрофильным комбинатом, где выпускались и жиры для кулинарии, и не меньше десятка наименований медикаментов, подкормки для землероев и еще уйма всякой всячины. О существовании ряда вещей, что здесь производились, он вообще узнал впервые. «Хозяин», Никита Вязовников, забойщик в третьем поколении, рассказывал о чудесах, что творились в его епархии, с гордостью и вдохновением.

Вот когда Степан оценил огромный труд, проделанный голозадыми за годы устойчивой связи с метрополией. Из туш бычков извлекалось решительно все, что возможно. Хотя исследовательская лаборатория продолжала работать, но в их затеи Степан вникнуть так и не смог – специальная терминология сбивала его с панталыку.

А на взлетно-посадочную полосу садились каждый день по три-четыре борта. Свежак во все концы населенных территорий развозили такие же самолеты, что и привезший к Краснову «робототехников». Негородская Прерия жила насыщенной полнокровной жизнью и кормила своих детишек свежей печенкой. Да, не все было видно из высокого кабинета. И каждый день с разных сторон подходили неспешным шагом гурты откормленных на мясо животных. График поступления сырья действовал издавна, отлаженный и заранее утрясенный. Кстати, молодняк доставляли реками и морем с молочных ферм Эолки, где у коров каждый год бывает приплод.

Вот такое налаженное хозяйство, как оказалось, у аборигенов функционировало. Любопытные открытия ждали всепланетного правителя в не столь уж отдаленных местах. Из любопытства Степан связался через визоры со своим кабинетом и рассмотрел хорошенько это место на карте движения финансовых потоков. Надо же, ничего особенного и не приметишь! Не такие уж выдающиеся суммы тут крутятся. Зато потоки устойчивые.

К пастухам в гурт Степан перелетел на мотопараплане. Это было недалеко. Старый знакомый дядька Константин накормил гостя шурпой. И так же, как и в прошлый раз, сразу все и выложил, не дожидаясь вопросов.

– Мегакотик твой сейчас с гуртовщиками. А вообще-то бестолковый он в нашем деле. Говорит – в горных лесах жил, и на равнине ему неуютно. Так оно всем неуютно, если на дерево запрыгнуть нельзя. Полосатики или, скажем, те же волки ужасные на длинной дистанции котейку-то загонят, – старик улыбнулся. – Давали мы зубастым творожка, и котята ихние давно в фургоне проживают, пока родители с нами стадо выпасают. А только переводчика у нас до сих пор не было. Ты уж оставь нам свой.

Как дружок твой со своим переводчиком приехал сюда, так и начали мы с котами уже нормально разговаривать, и сразу спокойнее на душе сделалось. Они-то нас понимают, а мы их через раз. И слушай, надо рации как-то им приспособить и ружья какие-никакие. А то прям не знаю, что и делать. Отличные пастухи, но перед крупным хищником совсем беспомощные, и если весть подать, то надо бежать к человеку, а потом пантомиму показывать. Вот, держи, Кирюха мой прописал, как помощников этих хвостатых надо экипировать. А на лошади ездить мы их выучим.

Кошка подошла. Сразу видно – кормящая. Приветливо кивнула и прошла в фургон. Чуть погодя выбралась наружу в сопровождении котенка и скрылась в траве.

– На урок повела, – пояснил дядька Константин. – У них с учебой строго. А второй мал еще. Его ко мне приводят, чтобы я бантиком на ниточке кроху разминал. Но он отвлекается часто. Совсем карапуз еще.

Через пару часов и Котик пришел. Дальше разговаривали втроем. Собственно, проблемы в части сотрудничества людей и хвостатых тут, в Прерии, сводились к чисто техническим аспектам. Доверие установилось давно, и даже приемы взаимодействия наработали. Котики теперь не были привязаны к близости деревьев на случай поиска убежища от нападения сильного зверя. Они отработанным приемом уходили под прикрытие людей с ружьями, подставляя хищника под выстрел.

О многом потолковали люди и звери, эксплуатируя невеликие возможности примитивных переводчиков и попивая кумыс. Укладываясь спать, Степан вдруг вспомнил, что, когда они в последний раз завтракали на ферме Краснова, жена как-то необычно много ела. Нет, отсутствием аппетита благоверная никогда не страдала, но тут просто превзошла себя. Пора домой, однако. Кажется, его ждет хорошая весть. Интересно: мальчик у них будет или девочка?

Эпилог

– Папа, мама! Вставайте! Мы с Клотиком ушли в школу. Завтрак на столе, – дочка Кисточка и мегакотенок помчались на уроки, оставив «предков» нежиться в постели. Кисточку на самом деле звали Констанцией, но в обиходе сложилось более короткое обращение. Так прилипло, что даже в классном журнале было записано: «Кисть Степановна Асмолова». А нечего было Делке выкаблучиваться! Вот теперь ребенку развлечение на всю жизнь, объяснять, как ее настоящее имя.

Степа выбрался из-под простыни и сунул ноги в пластиковые тапочки. Два шага сделал на автопилоте, потому что еще не проснулся. Домашняя автоматика задернула за спиной непромокаемую шторку и обрушила на голову поток воды. Отфыркиваясь и отплевываясь, тер себя губкой и радовался солнечному утру. Ершики волос на голове и подбородке высохнут в два счета, еще до того, как закончится завтрак.

Супруга вышла из такой же кабинки, устроенной с ее стороны кровати. В жарком климате Прерии подобное дополнение к оборудованию спальни – великое удобство, особенно, если душно. Она сама придумала это бытовое усовершенствование, а соседи перенимали.

На завтрак были блинчики с мясом. Чувствовалась Малушина школа. Она полагала, что завтрак должен быть горячим и очень сытным и убедила в этом дочурку, научив, как его готовить. А вот Клотик, как всегда, ел с пола из собачьей миски – ему так было сподручней. Судя по лежащим в мусорке остаткам, Констанция ему ошпарила кипятком ломтик сырого куриного филе, а то он, лодырь такой, опять бы собачьим кормом обошелся. Ага, и свежей капустки парню накрошила. Умница она у них.

Чашка кофе с молоком и не успевшие остыть под колпаком блинчики. Доча, конечно, поджарила полуфабрикат, но для ее возраста это вполне нормальный уровень самообслуживания. Последний блинчик супруга выхватила у него буквально из-под носа. Признак, однако. Он давненько ее подговаривал на второго ребенка, так что… есть надежда на успех.

Пора бежать на службу. А куда Делка запропастилась? На веранде какой-то камень из короны выковыривала.

– Тебе помочь?

– Да, вот здесь подцепи.

Совместными усилиями они извлекли из гнезда тщательно ограненный кристалл.

– У нас не осталось образца фелеонора, и сейчас на новой партии появились сомнения относительно количества примеси технеция. Возьму для анализа, чтобы было с чем сравнить. Этот-то точно здесь с восемьдесят второго года. Можно считать – образцовый. – Супруга, как всегда, была в изысканиях и проектах. Сейчас они делали какие-то резонаторы для устройств дальней связи. Что-то вроде обычного квантового генератора, но частоты ниже, чем даже инфракрасный диапазон. А для этого нужен материал с непростыми свойствами.

Да не жалко ему. У него этих корон вообще было хоть завались. Картонные, жестяные, с бубенчиками, лампочками, перышками. На любой вкус. Народ прикалывался. Как освоят в производстве что-нибудь новенькое – так и преподносят ему изделие из этого или с этим. Началось все с выклеенной из стеклоткани композиции, когда работы по созданию стеклотекстолита успешно завершились. Сейчас это в судостроении применяется и немного в электронике. В длинной череде веселых даров, развешенных на гвоздях по всему дому, имеет место и пирографитовая «шапка Мономаха», и сплав (название не выговоришь) с памятью формы. А уж пластиковых венцов и тиар – на все вкусы.

Такое вот изощренное, в особо садистской форме, издевательство над единовластным и несменяемым властителем планеты прочно вошло в обычай. А смотри-ка ты, со временем собралась представительная коллекция – готовый технологический музей получился! Вот первые здешние светодиоды, а это шапочка из знакосинтезирующих электроразрядных табло. Вехи, однако!

Со двора вышли под ручку и чуть не были сшиблены с ног подростком мегакотиком. Не иначе опаздывал куда-то на своем скейтборде. Явно за город мчался, видимо, у них сегодня урок на природе. Интересно, совместный с человеческими детьми или чисто кошачий? Кисточка в прошлом году пыталась учиться мышковать в такой компании, даже поймала одну пискуху, но есть ее не стала – угостила преподавателя. Все равно получила двойку, потому что остальные ученики за это время успели по три-четыре штуки отловить и, естественно, перекусили.

Ну да в этом году она уже стала старше и больше подобных выходок себе не позволяла. Росла.

Делла сразу повернула в сторону лаборатории. Это направо. А Степа двинулся привычной дорогой через редколесье на холме мимо радиобашни. На вершине задержался и посмотрел в бинокль на космодром. Челнок готовили к полету. Все верно, через считаные минуты плановый старт малого корабля на орбиту. Два спутника заменят новыми. Вернее, отремонтированными. Многие нынче волновались, потому что на них при регламентном обслуживании установили целый ряд узлов, изготовленных уже здесь. Считай – продукция прериан впервые пройдет эксплуатационные испытания в открытом космосе.

Хотя нет, целиком собранные спутники местного производства давно летали, более того, была даже целая их группировка. Но это всего лишь пусковые установки ракет класса «орбита – пространство», то есть устройства относительно несложные. А вот аппаратуру связи и наблюдения, причем совместимую с созданным на Земле комплексом устройств, они опробуют впервые.

Ага! Пущены двигатели, разгон, и челнок оторвался от взлетной полосы. Все как обычно – набор высоты и уход на восток. Где-то через час подтянутся обратно коптеры спасательной службы, а два корабля-вертолетоносца останутся в море на дежурстве. Старты ведь проходят через день, так что им нет никакого смысла возвращаться.

– Привет, Кузьмич! – Это дворник, подметающий улицу. Они всегда здороваются, а бывает и словечком перекинутся.

– Здравствуй, Илларионович. Что-то пасмурно нынче.

– И слава богу. До жары успеем прибраться. – Мужчина «пас» стайку приборочных роботов, по существу – самоходных пылесосов, удалявших мусор и с проезжей части, и с тротуара, и с газона.

А поговорить-то нынче не удастся, железные подопечные уже управились на этом участке, и группа завернула за угол.

Референт сразу доложил о главном. Анализ кернов, доставленных из окрестностей Высоцка, завершен. Наконец-то. Автомобиль с роботизированной буровой установкой так часто отказывал, что работы по его ремонту и усовершенствованию были целой эпопеей. Она позволила отработать несколько конструкций манипуляторов, которые обеспечивали наращивание труб и самой штанги, и довести их, если не до совершенства, то до устойчиво работоспособного уровня.

Против присутствия людей в зоне старой аварии Степан возражал категорически. И оказался прав. Уже при первых попытках измерения уровня радиации полным комплексом дозиметрического оборудования выяснили, что из-под земли идет серьезный поток тепловых нейтронов. Он-то и создавал заметную концентрацию водорода в приповерхностном слое воздуха, потому что, испытав радиоактивный распад, нейтральная частица, не фиксируемая обычным дозиметром, превращалась в протон – ядро атома водорода.

Естественно, при бурении, по мере углубления, плотность этого потока возрастала, и менее чем в сотне метров от поверхности был обнаружен слой, в котором попросту шла цепная ядерная реакция. Процесс носил устойчивый характер, то есть имело место равновесие. Но вот изотопный состав участников этого процесса оказался серьезной загадкой. Многое заставляло людей крепко чесать репу, тем более что ядерщиков-теоретиков на планете отродясь не бывало. Энерговыделение держалось на относительно невеликом уровне и сразу в глаза не бросалось.

И вот – долгожданный отчет о предполагаемой причине событий более чем полувековой давности. Выяснилось, что в кернах обнаружены: калифорний-249 и 251, кюрий-245, 246, 247, 248 и 250, америций-241 и 243, плутоний-239, 240, 242, и 244, нептуний -236 и 237, протактиний-231, торий-229, 230 и 232, уран-235 и 238. Также на масс-спектрометре впервые были идентифицированы берклий-253 и 254, эйнштейний-256 и 258, фермий-260 и 261. Был выявлен также ряд изотопов, однозначно идентифицировать которые пока не удалось. Но с атомной массой, указывающей на то, то они все сплошь трансурановые.

Степан перевел дух, прочитав этот перечень. Ничего-то он ему не говорил. Зато дальше шли разъяснения.

Почти все эти нуклиды на Земле получали искусственно, нарабатывая в ядерных реакторах, после чего выделяли при помощи сложных многоступенчатых процессов. Стоимость их была просто колоссальной, и потребность в них удовлетворялась далеко не полностью. Они являлись крайне перспективными для использования в компактных энергетических установках, удобных для космических кораблей. В том числе и в двигателях. Вообще-то, круг их применения был заметно шире, но это отдельная тема. В данном случае было важно, что ценность они представляют немалую.

А официальные геологи их не нашли, потому что даже не пытались выявить – они ведь присутствовали в очень рассеянном виде, как и остальные редкоземельники. Не так уж велика была добавка от них к естественному радиационному фону, то есть при использовании полевых регистраторов ионизирующего излучения такую малость просто не засечешь. Как до них докопались сотрудники корпорации «ПНД» – в точности неизвестно. Но упоминание о сесквисульфиде калифорния в материалах бывшего Представителя Президента указывало на то, что он о чем-то подобном знал.

Потом Степан долго разбирался в хитросплетениях научно обоснованных умозаключений и наконец добрался до гипотезы, которая хоть что-то объясняла. А именно, что в коре Прерии содержатся стабильные трансурановые элементы. Поскольку, как и все остальные стабильные элементы, они нерадиоактивны, обнаружить их по внешнему излучению невозможно. Аналитическая же химия, которая у геологов в ходу, на определение подобной экзотики просто не была заточена. И вообще, без тщательных проверок с использованием масс-спектрометра эта задача не решалась.

Так вот. Промышленное извлечение стабильных трансуранидов из горных пород вообще никем никогда не отрабатывалось, поскольку о существовании таковых никто всерьез не задумывался. По крайней мере, в информационные сети сведения об этом не проникали. И по всему выходило, что первый эксперимент в этой области провели сотрудники «ПНД» неподалеку от Высоцка. Прокопали шахту до основных пород, а потом чего-то туда налили.

Из перечня предполагаемых химических реакций, которые при этом, возможно, произошли, Степан снова ничего не понял, но вывод оказался более-менее ясным. В растворе, образовавшемся в верхнем слое сплошного камня, как в чаше, скопилась довольно концентрированная жидкая смесь того, что они хотели добыть и, видимо, была превышена критическая масса для спонтанного деления. А разлилось это неглубокое подземное болото на огромной площади и под городом, и под атомной станцией. И бабахнуло, причем распространение происходило последовательно, с образованием волны, бегущей вместе с фронтом реакции. Потому первый толчок и оказался так силен, а последующие – заметно слабее. Колебания утихали, и разбуженный котел успокоился под огромной крышкой, приподняв ее как раз до той высоты, на которой мог удерживать.

В конце отчета его авторы всячески подчеркивали свое слабое знакомство с ядерной физикой, что должно было извинить допущенные ими (возможно) ошибки.

Поднял голову от документа и обнаружил, что Леха Кузьмин давненько, наверное, терпеливо сидел в кресле у журнального столика и ждал, пока лицо, облеченное всей полнотой власти, закончит читать.

– Ну и как оно тебе? – Кузьмин добавил в стакан каплю сока тэрника и кивком показал на кресло рядом. Языки мегакотиков и среди людей прижились. Моргалус изучался в школе в пределах бытового общения, кивалус и стукалус просто знали все, а нюхалус – никто. Нет у двуногих вибрисс и обоняние слабовато.

– Мудрено. За неимением иной версии надо эту попытаться приложить к остальным известным фактам.

– Умеешь ты, Кузьмич, мысль правильно оформить. Молодец! А за то, что молодец, вот тебе страшная-страшная сказка. Мои аналитики ночь не спали, сочиняли.

Степа глянул на друга и понял, кто не давал покоя аналитикам службы безопасности. Ничего не сказал и изобразил на лице заинтересованность.

– План у корпорации был четкий. За те годы, что они сюда не казали носа, технологию этого выщелачивания или выкислочивания, уж не знаю, как правильно, отработали то ли на макетах, то ли на математических моделях. Но смысл простой – чего-то под землю вкачать, а потом чего-то выкачать и из этого рассола уже извлекать полезные компоненты. Понятное дело, вмешательство такого рода делает земли, где такой способ добычи применили, для жизни уже непригодными.

Думается мне, что события в Высоцке не продемонстрировали и десятой доли планируемых последствий. Ну сколько эти несчастные могли туда налить кислоты? А тут возводились огромные цеха по ее производству.

А вот теперь становится очевидным план. Чтобы обмануть правительство, использовали пробы с завышенным содержанием редкоземельников из хвостов золотодобычи. Причем обтяпали это в обход официальных геологов. А для того, чтобы, когда начнется реальная работа и земля будет становиться дыбом, население не протестовало, так его нужно уничтожить. Вот такая версия. Как тебе?

– Объясняет все известные факты, стало быть, годится. И, как я понимаю, все, кто был в курсе этого плана, к моменту начала геноцида планету покинули.

– Кто-то еще мог догадываться. Представитель Президента – скорее всего. Знаешь, допросы его подручных дали крайне мало информации. Да и гоковские деятели про подготовку мятежа слыхали, а про трансураниды – нет.

Мужчины посидели молча, потягивая воду со льдом и тэрником. Сейчас, когда вывоз этого сока на Землю прекратился, он сделался доступным средством для, как говорили, балансировки организма. А те, кто его добавлял хотя бы по капле в стакан воды один раз в день, не испытывали нужды ни в табаке, ни в выпивке, ни в наркотиках. Вернее, организм все эти «радости» просто отвергал. Поэтому виноделие по берегам Янтарного моря приходило в упадок. Спрос на его продукцию падал с каждым годом. Мощнейшее профилактическое средство здорово сдвинуло акценты в практической медицине. Целый ряд распространенных хронических заболеваний стал редкостью.

Да и в травматологии не все пошло по тому пути, по которому медики двигались раньше. Несколько интересных прописей, сделанных знахаркой-фельдшерицей Галиной Прокофьевной, хирурги исследовали весьма тщательно и приняли на вооружение. Многих раненых спасали с их помощью, лишь бы успели довезти до больницы. Реаниматологией сейчас были озабочены здравоохранители, инфекционисты развили бурную деятельность, анестезиологи тоже чего-то искали. Степка сам себе удивляется, сколько всего одновременно в его голове умещалось.

Вот, например, когда начали оживать казино, он крепко поговорил с владельцами, и теперь в просторных прохладных залах установлены комплексы тренажеров. Качалки, крутилки и виселки, конечно, имеются, но главный упор сделан на имитаторы управления разными видами боевой техники. В том числе – летательной. С этой целью пришлось ограбить военных, а многое просто-напросто воспроизвести по имевшейся документации. Казна в тот период худела из-за непредвиденных расходов, и Степан сначала снимал деньги со своего «голозадого» счета, а потом клянчил у Яги. Зато пацанва увлеклась, соревнования проводила, рейтинги у них всякие, по которым, кстати, сами военные и отбирали людей к себе на службу, а спасатели и авиаторы приглашали молодежь в летные школы.

Как приедет в город группа детишек на экскурсию по музеям и зоопаркам, так сопровождающие потом мальчишек на аркане отсюда вытаскивали. И на пэйнтбол детишки выезжали, и тренировки группы «Люди-лягушки» проводились. Казна эти учреждения дотировала по-прежнему щедро. Да фиг с ними, с деньгами, лишь бы не наплодилось захребетников.

Кстати, двоечники в эти игровые залы не допускались, пока не исправят оценку. И для этого содержатель приглашал школьных учителей, для консультаций с отстающими. Ему было невыгодно, чтобы такое дорогостоящее оборудование простаивало.

Говорят, и мегакотячья молодежь заглядывала в эти злачные места. Как уж с ними тут люди взаимодействовали? Хотя упражнения по развитию моторики кисти давали некоторые сдвиги именно среди молодняка. Упоминали об одном хвостатом даровании, Салфет, кажется, его звали, который вполне на уровне освоился с револьвером. Даже попадал изредка в контур мишени.

– Мешок на самый север подался, его в верховьях правых притоков Желтой примечали. Вроде как во все поселки подряд заходит без пропусков, жрет, что дают, отсыпается и дальше двигается. С запада на восток. – Леха частенько докладывал о перемещениях саблезуба, о котором люди точно знали, что лень в нем победила все остальные чувства. Даже страх. Зверь мог заявиться в любой поселок и, если чувствовал к себе недружелюбное или настороженное отношение – ложился, где стоял, и засыпал. На деток, если какой удерет от матери погладить кису, рычал. И действительно, уважал рыбу. Поэтому население планеты было уведомлено о том, что кормить его следует только по понедельникам, средам и пятницам.

А вот другой прирученный махайрод – Цуцик – совсем перестал появляться там, где люди могли его заметить. И его спутница Цаца – тоже. Предполагалось, что погибли. Прерия строга со всеми.

– Борт от нас идет сегодня в кочевье Константина. Ты как-то говорил, что никак туда не выберешься. – Леха допил свой стакан и поставил его на стол.

– Во сколько вылет?

– В два.

– Если не приду, пусть не ждут.

– Все-то ты в заботах, государь, – подкалывал. Степу все подкалывали, особенно старые товарищи. Это такая предупредительная терапия от звездной болезни. Или диагностика. Проверяли, способен ли он по-прежнему с юмором относиться к своему положению.

– Пойду я, однако, на верфь. А потом к металлургам загляну, сегодня будет крупная отливка сразу из семи печей, представляешь?

– Иди, повелитель, любуйся красотой горячего металла, – ехидно сказал Леха. Потом вздохнул и добавил: – А я пороюсь еще в навозных Монбланах страстишек людских.

На верфи не судно собирали, а выклеивали самолет. Старый добрый транспортник военных – единственный на планете летательный аппарат, способный везти много и далеко, был уже очень стар. Да и не хватало его для возросшего грузооборота крепнущей индустрии.

Хотя не стоило кривить душой – значительно большая потребность в нем возникала при переброске крупных групп людей. Тех же школьников – если пару классов сразу нужно куда-то перевезти, то морем получалось долго. А педагоги вечно выдумывали то на сбор кокосов, то фиников ребятишек собирать. Или геологический класс к каким-то разломам или ущельям нужно доставить. Все, что недалеко, они, видите ли, на мотопарапланах уже облетели, а вот чтобы добраться до ущелья Зимина, нужно долететь до аэродрома Кулебякино, а уж остальные полтораста километров они и на стропах довисят.

Зоологические классы да и ботаники тоже покоя не давали. Все-то им самим надо понюхать, а на тридцать человек на Прерии самолета не было. Старые коптеры тоже на ладан дышали, боязно на них молодежь перевозить. Вот и пришла пора пробовать свои силы на крупных формах.

В огромном крытом эллинге выклеивали фюзеляж и крылья. Металлические детали каркаса, причудливо натянутые тросики, закладные из пластика, и стеклоткань, которой покрывают шаблон. Тут мегакотики работали. Их, подвешенных, словно воздушных гимнастов к тросам, спущенным с мостового крана, перемещали над поверхностью, на которую они накладывали материю. Прикладывали, отмечали, снимали оба куска и переносили на раскроечный стол. Тут люди обрезали по размерам, сшивали, и получившееся полотнище возвращали на место уже мегакотики.

Подвесная система держала в горизонтальном положении их туловище, уложенное в желобообразную люльку, а опущенные вниз лапы работали. Они и задними могли что-то поддержать, только не очень тяжелое или большое. Бригада эта давно сработалась – не один катер таким составом выклеили. Вот из кабины крана улыбается Шурочка – одна из опытнейших крановщиц.

Все, слой прикроен и закреплен. А в помещение входят экипированные, словно водолазы, эпоксидчики, остальным – эвакуация на три часа. Пока смола не схватится, пусть погуляют. Пряжки на сбруе живых манипуляторов расстегивают люди – подвижность пальцев у четвероногих все-таки низковата.

Ну нельзя тут ни магнитными защелками обойтись, ни липучками!

На самих «работниках» кепочки, оставляющие свободными их подвижные уши. Это и переводчики, и рация. Именно эти модели – последнее достижение прерианской микроэлектроники. Технологи довели плотность монтажа вакуумных ламп с холодным катодом до того, что один элемент занимал всего двадцать пять квадратных микрон, что позволило делать вполне приличные процессоры.

– Как шапочки? Не жмут? – Степану важно знать мнение пользователей.

– Нет, и держатся хорошо, не то что прошлые, – ответил один из котов. – И, Федя, не забыть бы приливы обнажить перед следующим слоем.

– Сделаем, не беспокойся. Вот видишь, вписываю в техпроцесс. – Пожилой мужчина – бригадир – действительно начал править текст на мониторе переносного компьютера.

Степкина бестолковка продолжала скользить по реальности. Он давно тут самый главный и привык относиться к любым событиям просто как к источнику информации. (Надо же чем-то оперировать!) Присмотрелся к инструменту, закрепленному у мегакотиков в поясных фартуках. Нажимаешь на рукоятку обычным хватом, а оттуда выезжает что-то острое или колючее. Зажимает, пересекает, отпускает. Выполняет операции, никакому когтю недоступные.

Покинув эллинг, поднялся на площадку, установленную на самом берегу залива вышки, где были смонтированы хитрые желоба для катания детишек с прибытием прямо в воду. Ее поставили тут после того, как санэпидемстанция по его наущению заставила, наконец, все предприятия, расположившиеся по берегам Плесецкой бухты, разобраться со своими стоками. Казне это тогда тоже влетело в копеечку, зато никаких загрязнителей сюда больше не поступало. Года три понадобилось, чтобы восстановился природный баланс, и купаться в акватории порта уже никто не боялся. Более того, охрана водной территории залива теперь хорошо налажена, так что и морских хищников в эти места не пускали.

Тот период его жизни был связан, пожалуй, с самыми большими переживаниями. Он, повторяя действия, предпринятые относительно отдела народного образования, такое узнал о других департаментах возглавляемого учреждения, что волосы дыбом становились. Система откатов и подношений, подарков и разного рода услуг выявилась настолько изощренная, что хотелось развесить этих людей где-нибудь на столбах вдоль дороги. А ведь такие все милые, вежливые! Ну да ничего, он заменял работников последовательно, и года за три кого через суд, кого просто нормально, по-человечески, но заставил чиновную братию делать именно ту работу, на которую они нанимались и при этом довольствоваться окладом.

Ну не получалось быть добрым для всех. Хм! И надолго ли результаты этих трудов сохранятся? Люди приспособятся к давлению, которое он на них оказывает, и выработают новые меры противодействия.

Степан поднялся на самую верхотуру. Отсюда отлично просматривался двор плавильни. Не опоздал, однако. Команд, что подает Делка по громкой связи, конечно, было не слыхать, но через визоры легко связаться с тем же каналом. Зато вид отсюда – лучше не бывает. Ага! Пошли пламенеющие струйки, сходясь с семи направлений в одну точку, а оттуда потянулся восьмой луч, длинный и бледнеющий по мере удаления от места, где родился. Будущая восьмитонная балка, часть набора очередного корабля, въехала прямиком в вальцы прокатного стана.

Вот и все. К загрузочным окнам подали скипы с шихтой и начались очередные плавки. А ему пора мчаться на аэродром. Через визоры вызвал такси. Пока спускался с вышки, оно уже подкатило. Несколько минут – и он на месте. Ново-Плесецк по-прежнему очень маленький город. И он, кстати, теперь не столько столица, сколько учебно-исследовательский комплекс.

Белый Город постепенно превращался в студенческий городок, а помещение бывшего торгового центра стало университетом с прекрасными лабораториями. Многочисленные же предприятия, окружившие собственно бухту – это в основном заводы-техникумы. Учащиеся прибывают сюда, а потом большинство убывает. Но не все. Отчего прирост населения все-таки получался заметный. Поэтому центральная контора фирмы Яги уже отсюда съехала. При нынешнем состоянии систем связи им без разницы, где располагаться, а склады и раньше находились повсюду.

Куча малых узкоспециализированных фирм тоже разъехалась в разные концы материка. Сырье им доставляла почта, она же и продукцию вывозила. А заказы принимали хоть напрямую, хоть через электронную базу – своеобразную биржу, в которой легко отыскать все, что производится на планете, и можно вывесить заявку на нечто, ранее небывалое, а потом устроить тендер. Или наоборот, получался аукцион, на котором заказчик набавлял цену, пока не уговорит кого-нибудь взяться за это безнадежное дело.

Таким образом, близость к центру не давала никакого выигрыша, а качество жизни во многих поселках отличалось от городского не слишком сильно. Тем более что никаких шансов повлиять на порядок распределения бюджетных средств ни у кого не было, живи ты в городе или в деревне Гадюкино – без разницы. Обязательные расходы производила автоматика – понятно ведь, скольким учителям или врачам какие деньги нужно выдать в зарплату. Да и многие другие виды расходов легко обслужить без осмысленного вмешательства, а все, что осталось, Степан просто присваивал и распределял лично. Кого захочет, того и пожалует немалой денежкой.

Вот, например, такая незадача. Настоящих фундаментальных математиков на планете нет. Да и не было никогда. Есть прекрасные компьютерные программы для обработки массивов данных или проведения громоздких расчетов, имеются книги и иные плоды многовековых трудов людей в этой области. Но нет, как и не было, ни собственной школы, ни даже человека, изучавшего математику достаточно глубоко, чтобы эту научную школу основать.

Вот и хлопотал он, собирая некоторое подобие кафедры вычислительных методов при факультете программирования. Оклады с барского плеча назначил завышенные, премий отсыпал щедрой рукой, а оценить результат не может. И не знает, кто может. Получалось с его стороны тупое вложение средств в направление, где мало-мальски смекалистый плут ошельмует его, если просто освоит соответствующую терминологию.

Математика – не единственная яма на пути к прогрессу, у них подобных мест – пруд пруди. Одно из них – его кабинет. Вернее, оборудование в нем. Разработчики электронных устройств его оттуда практически выжили. Как ни крути, именно в представительстве Президента дольше всего сохранились достаточно мощные, еще земного производства, вычислительные мощности, и разработчики схем сначала вымолили для своих работ ночные часы, а теперь и послеобеденные. Им, видите ли, требуется эмулятор, чтобы на математических моделях тестировать элементную базу для построения такого же эмулятора.

Короче, он уже твердо решил, что съедет вместе со всем своим представительством в дом арбузоводов, что в верховьях Эолки. Для решения его задач уже имелся компьютер местного производства. Ну, не такой совершенный, как хотелось бы, да и ладно. Зато, пользуясь этим чудом, он будет обоснованно пинать яйцеголовых, лично ускоряя технический прогресс.

Ладно, хватит грезить! Он сегодня наконец-то посмотрит на мегакотиков-ковбоев. Стыдно сказать, сколько лет не мог выбраться, да и сегодня ему недосуг. Но, коли есть оказия, грех ее упустить. А вечером в клубе юных милитаристов, что гнездился в бывших казино на набережной Белого Города, пройдут учения с сюрпризом от военных. Он как раз успевал вернуться к их началу – тут всего два часа пути в одну сторону да на месте часок.

Самолет от спасательной службы привез в гурт дядьки Константина целую кучу походных аптечек, которые впервые были укомплектованы специальными средствами, подобранными для мегакотиков. Договорились с пастухами относительно испытаний их в полевых условиях. Пока шел инструктаж, Степан сел на коня и съездил к стаду.

Коты верхом на лошадях смотрелись шкодно. Положение лежа, но наклонно обеспечивалось специальной формой седла и упорами для лап. Вертикальные штанги с проблесковым фонарем и сиреной на окончании, производили впечатление сложно нагроможденного увеселительного оборудования, зато пистолеты у животных были хороши. Под девятимиллиметровый патрон с откатом ствола и со съемным магазином они удобно ложились на лапу и обладали вполне приличной убойной силой. «Десятки» этим животным были не под силу. Сами они легче людей, соответственно, и костяк у них менее прочен.

А вообще-то, времени на то, чтобы все хорошенько понять, как всегда, не хватило. Из разговоров же узнал, что людей в этом гурте осталось всего двое. Старшой да его внук, а с основной массой дел мегакотики управлялись. Конечно, под их анатомию здесь почти все было приспособлено, даже фургоном при переездах управлял один из них.

А тут и вертаться пришла пора.

Никогда раньше не предполагал, что такое событие, как армейские учения, может привлечь к себе столь пристальное внимание самых широких кругов почтеннейшей публики. Не меньшее, чем премьера нового фильма в старые времена, когда еще была связь с Землей. Даже на форумах, в лентах, где споры не утихали ни на миг, в этот период установилось затишье. Все экраны и визоры, табло и мониторы были подключены к слежению за событиями в бывшем казино.

Мальчики и девочки, имевшие самые высокие рейтинги (возраст игрока традиционно игнорировался), уселись за имитаторы пультов управления орбитальной системы обороны. Задачи сегодня для них ставил дежурный расчет этих самых систем с военной базы острова Тэра. Деткам предстояло справиться со взрослой задачей, причем с использованием не неких фантастических «мегадестройеров» или «плазменных аннигиляторов», а реальных ракет, базировавшихся в космосе на подступах к планете.

Сюрприз состоял в том, что при стрельбе по целям, как виртуальным, так и по нескольким заранее подготовленным вполне материальным мишеням, будут произведены реальные пуски.

За последние годы в космос было выведено множество самых разных ракет примерно двух десятков типов. Назначенный срок годности у части из них уже подошел к концу, а спускать эту кучу обратно на поверхность – затратное дело. Проще израсходовать на учениях. И боевым расчетам тренировка, и многие ранее не опробованные моменты можно проверить. А тут есть возможность настоящим бойцам поиграть за противника, что совсем не вредно.

Степану же и Делле это повод попереживать за дочку. Она нынче за девятым пультом. А за десятым – ее хвостатый приятель Клотик.

Был проведен расчет, распределены сектора и вооружения, отдана команда на начало дежурства, и наступило ожидание. Экраны наблюдения показывали отсутствие искусственных объектов в поле зрения следящих систем. Но долго томить детишек военные не стали. Появились отметки целей и их характеристики. Задача определения «свой – чужой» не стояла – все объекты уже были помечены, как предназначенные к уничтожению.

Ожидание длилось. Баллистические расчеты провели, опытные игроки были терпеливы. Пока дистанция не станет удобной для поражения «противника», пассивно летевшие в околопланетном пространстве относительно некрупные объекты – боеприпасы – или игнорировались, или просто не обнаруживались.

Все. Пора. Зазвучали команды, и вспыхнули факелы реактивных двигателей. Ракеты двинулись в сторону целей. В ответ пошли помехи, метки на экранах начали мультиплицироваться – ложные мишени стали путать картину.

Но среди ракет есть разные, в том числе и те, что после старта никак не управляются, – они просто начинают выполнять ранее заданную программу, и помехи им в этом не помеха. А есть и вовсе неуправляемые, которые после запуска тупо летят к цели и взрываются, как только расстояние до нее начинает возрастать. Имеются и средства поражения с интеллектом. Не искусственный разум – программа, конечно, но весьма сложная. Предназначенная для того, чтобы подобраться к цели незаметно, а потом ка-ак жахнуть!

Восемь старших ребят расчета действовали напористо и продуманно, массированно ударив по группе целей крупными ракетами, отследить полет которых неприятель мог без труда. А потом подлавливали выполняющие маневр уклонения метки согласованными пусками с разных сторон. Дело явно шло на лад. Клотик же провел несколько невыразительных пусков по другой группе целей и теперь безучастно чего-то ждал. Видимо, на этом этапе сближение шло пассивно. Кисточка, казалось, не предприняла вообще ничего. Смотрела, шевелила губами. Непонятно.

А вот и запущенные ее хвостатым другом снаряды снова ожили, причем одновременно с разных сторон от этой самой группы, и пошли к целям. Цели ответили залпами дроби и отклонились к надиру. И вот тут Кисточка ударила по ним неуправляемыми снарядами с близкой дистанции. Коварно! Партнер выгнал на нее дичь, а она ее подстрелила. Красные метки неприятельских кораблей стали фиолетовыми – следящая система признала их уничтоженными.

Вот тут-то и «проявились» на экранах новые космические объекты. Их метки имели незнакомую форму, а подписи были выполнены неизвестными буквами. Группа детишек, разумеется, ни секунды не сомневаясь, принялась противодействовать целям, окрашенным в красное, и помогать зеленым.

В центре управления космической группировки появление новых целей тоже не пропустили. Но тут опытные специалисты сразу поняли – это реальные объекты, а не их виртуальное изображение. Причем и красные, и зеленые – чужие. Но один из красных в два счета свалил с орбиты реальный спутник системы слежения, поэтому выбор, сделанный играющими в эту же игру детишками, взрослые одобрили действиями. Включились в функционирование уже работающей системы обороны, «отдав» детворе часть незадействованных ресурсов расположенных на орбитах ракет, и сами принялись обороняться.

Зеленые чужие явно подыгрывали людям, пытаясь подставить корабли общего врага под средства поражения прериан, да и сами пуляли по супостату не пойми чем.

Некоторое время разобраться в путанице было невозможно – Степка то и дело притискивал к себе жену, когда Кисточка выполняла результативный пуск. В условиях непривычно высокой подвижности как красных, так и зеленых, попасть получалось редко. Не могли прерианские корабли развивать таких ускорений, и к стрельбе по столь вертким объектам расчеты были не подготовлены.

Ситуация эта длилась не более полутора минут, а потом «чужие» пропали. Свои учебные цели тоже исчезли, а голос начальника дежурной смены военной базы доложил о надежной потере связи с рядом спутников наблюдения, оповещения и связи, которые в учениях участия вообще не принимали.

Степа прикинул расходы на восстановление постоянно действующей орбитальной группировки. Да, поиграли сегодня от души.

Профессор Грарн вернулся к действительности. Он только что, как и подавляющее большинство населявших Прерию хумансов, вынырнул из виртуала боевых учений. М-дя. Опять заигравшийся системный дежурный сплоховал. Не заметил, как сбойнувшая неведомо отчего автоматика совместила игровое пространство людей и его аппаратуры. Надо сказать, что при всей примитивности средств поражения, которое применяли жители этой планеты, делали они это массированно и изобретательно, а главное, не растерялись. Да, свалили часть собственных спутников связи, угодив в них снопами картечи или дроби, выплюнутыми их снарядами в сторону виртуальной цели. Бывает.

Зато показали себя существами, готовыми… нет, это еще не готовность… намеренными за себя постоять. Пожалуй, решение о закрытии портала было верным. Эти примитивные наконец-то начали приобретать признаки разумности. Пусть еще немного поживут так. Хотя бы до его ухода на отдых.

Профессор сладко потянулся, встал со скрипнувшего дивана и прошел в столовую. Тихонько толкнул лбом в задницу кухарку.

– Мешок, сегодня четверг, не дам я тебе рыбы, даже не проси. – Молодая хозяйка расставляла тарелки и, конечно, была недовольна, что ее отвлекли от сервировки.

Вздохнув, профессор отправился обратно. Конечно, права женщина, в его возрасте нужно соблюдать режим. Ну ничего, вот вернется с учебы Цуцик, тогда и посмотрим, как с порталом поступать. Хотя, чутье подсказывало – раньше, чем через пару поколений, открывать его не имеет смысла. А появится ли смысл делать это позднее – это уже будет головная боль для преемника.

Content

Сергей Калашников
Аборигены Прерии

Глава 1 Привет из юности

Глава 2 Каникулы Аделаиды. Ново-Плесецк

Глава 3 Каникулы Аделаиды. О роли моторов в жизни девушки

Глава 4 Каникулы Аделаиды. Долгая дорога на бахчу

Глава 5 Каникулы Аделаиды. Главный инструмент бахчевода

Глава 6 Каникулы Аделаиды. Смотрины

Глава 7 Каникулы Аделаиды. Судьба девушки и монтажное «ИЛИ»

Глава 8 Каникулы Аделаиды завершены

Глава 9 Мирный атом и мирное сосуществование

Глава 10 Осень. Дожди

Глава 11 Зима

Глава 12 Первый запой

Глава 13 Степкины каникулы

Глава 14 Терзания

Глава 15 Аборигены

Глава 16 Младший абориген

Глава 17 Головомойка

Глава 18 Обломы

Глава 19 История с географией

Глава 20 Все кувырком

Глава 21 О корабликах

Глава 22 Виловы горы

Глава 23 Очень дикий Запад

Глава 24 Отголоски далекой грозы

Глава 25 Грабен и его обитатели

Глава 26 Старатели

Глава 27 Летний лагерь

Глава 28 Лесопилка в устье Белой

Глава 29 В трех соснах

Глава 30 Абориген теперь не самый младший

Глава 31 Город в осаде

Глава 32 Перед бурей

Глава 33 Массовые мероприятия

Глава 34 В заслоне

Глава 35 Прерия начинает кусаться

Глава 36 Прерия продолжает кусаться

Глава 37 Военный городок

Глава 38 Тэрник

Глава 39 Радио «Тамтам»

Глава 40 Степан I

Глава 41 Схлынул угар

Глава 42 Как правильно вить гнездо

Глава 43 Время строить гнездо

Глава 44 Еще одна тайна

Глава 45 Плоды публичности

Глава 46 Ошибка или обман?

Глава 47 Без всякого жульничества

Глава 48 Первые телодвижения

Глава 49 Новые телодвижения

Глава 50 Сугубые и нарочитые

Глава 51 Жизнь пятнистая

Глава 52 Диктатура

Глава 53 Хозяин

Глава 54 Хозяйка

Глава 55 Калейдоскоп

Глава 56 Печаль познания

Эпилог