Шантель Шоу

Мое сокровище

Глава 1

Согласно данным, предоставленным частным детективом, он найдет любовницу своего отца именно здесь. Рауль Кардуччи вышел из лимузина и оглядел пристань около корнуоллской рыбацкой деревни. Магазинчик «В гармонии с природой», предлагающий здоровую пищу и лекарственные травы, находился между палаткой мороженщика и сувенирной лавкой, двери которых были заперты до начала летнего сезона.

Со свинцового неба непрестанно падала изморось, и Рауль скривился, поднимая ворот пальто. Чем скорее он вернется в Италию, где светит весеннее солнце и уже нагреваются воды озера Браччано, тем лучше. Однако ему обязательно нужно было приехать сюда, в Пеннмар, чтобы исполнить волю Пьетро Кардуччи, выраженную в его завещании. Рауль зашагал в направлении нужного ему магазина.

* * *

Либби была настолько поглощена подготовкой годового финансового отчета для магазина «В гармонии с природой», что ей понадобилось несколько секунд, чтобы отреагировать на звон колокольчиков, висящих над дверью. Отрывая глаза от колонки с красными цифрами в бухгалтерской книге, Либби уныло подумала о том, что колокольчики не слишком часто позванивают зимой. В магазин редко заглядывали покупатели, поэтому бизнес находился на грани банкротства.

«Открытие магазина здоровой пищи в корнуоллской деревне стало очередным легкомысленным поступком матери», — усмехнулась про себя Либби. Наследство, полученное от бабушки, было целиком потрачено на реконструкцию магазина. Однако мать Либби, неисправимая оптимистка, слепо верила в то, что бизнес станет успешным.

Думая о Лиз, Либби почувствовала привычную тупую боль в груди. Но ее ждал покупатель, поэтому она поспешно раздвинула занавеску из бусин-подвесок, которая разделяла офис и магазин. Мужчина стоял к ней спиной, поэтому перед ее взором предстали изумительно широкие плечи, обтянутые светлым коротким пальто из замши. Он беспокойно бродил по магазину и был таким высоким, что его голова почти касалась потолочных балок-распорок.

— Чем я могу вам помочь? — весело спросила Либби, но ее улыбка дрогнула, когда незнакомец повернулся кругом и уставился на нее карими глазами. Он явно не был обычным туристом. В этом человеке вообще не было ничего обыкновенного. Блестящие и черные, как крыло ворона, волосы; резко очерченные скулы; квадратный подбородок, смягченный лишь чувственной линией губ; золотисто-оливковый оттенок кожи, сверкающей, как шелк, в ярком освещении. Вне сомнения, он был самым красивым из всех мужчин, которых встречала Либби. Она не могла оторвать от него взгляд и покраснела, когда он настороженно прищурился, глядя в ее лицо.

Рауль посмотрел на продавщицу в фиолетовой узорчатой юбке и топе ядовито-зеленого цвета и содрогнулся. Возможно, подобный шик стал хитом сезона на парижских подиумах, но он предпочитал элегантных женщин, носящих одежду от-кутюр.

Однако девушка оказалась удивительно хорошенькой: овальное лицо, высокие скулы, обрамленные рыжими кудрями, свободно ниспадающими на спину. Волосы резко контрастировали с бледной кожей. Даже стоя в нескольких метрах от девушки, Рауль заметил веснушки на ее носу и щеках. Ее глаза имели сине-зеленый оттенок моря в ненастный день и были обрамлены длинными золотистыми ресницами. Совершенно неожиданно ему в голову пришла идея, что ее мягкие розовые губы окажутся очень сладкими, если их поцеловать.

Нахмурившись от неподобающей мысли, Рауль опустил взгляд и увидел колготки цвета лайма и фиолетовые сапоги, затем снова посмотрел ей в лицо. Рот девушки был немного великоват, однако это лишь усиливало очарование. «Если ее одеть в дизайнерское платье, она станет очень красивой». Рауль рассердился, испытав внезапное возбуждение.

Он стиснул зубы и напомнил себе, что приехал сюда с целью отыскать любовницу своего отца, а не эту девушку.

— Я ищу Элизабет Мейнард, — резко произнес он.

Голос мужчины был глубоким и чувственным, похожим на растопленный шоколад, и приправленным сексуальным итальянским акцентом. Он оказался единственным посетителем магазина за все утро. По правилам этикета Либби следовало вежливо ответить. Однако у нее было необычное детство, и она привыкла прятаться от кредиторов и общаться с помощниками шерифа через щель почтового ящика на двери, пока ее мать сбегала через окно в ванной комнате. Это означало, что Либби подсознательно побаивалась незнакомцев.

Ей в голову пришла еще одна мысль, от которой сдавило живот. Хотя мужчина совсем не похож на работника социальной службы, не факт, что он не приехал за Джино.

— Кто вы? — отрывисто спросила она.

Рауль нахмурился. Почти всю жизнь его окружали слуги, чья единственная обязанность состояла в том, чтобы удовлетворять прихоти хозяина и не задавать вопросов. Он понятия не имел, почему должен объясняться с продавщицей, поэтому прищурился и, едва сдерживая нетерпение, произнес:

— Меня зовут Рауль Кардуччи.

Девушка резко глотнула воздух и округлила глаза.

— Сын Пьетро Кардуччи? — пролепетала она.

Рауль окаменел от ярости. Неужели любовница его отца обсуждает свои похождения с персоналом магазина? Неужели она распустила по всей деревне сплетни о том, что закрутила роман с итальянским богачом-аристократом?

Он свирепо уставился на занавеску, пытаясь разглядеть предположительно прячущуюся за ней владелицу магазина. Однако обзор ему закрывали нити с безвкусными пластмассовыми бусинками.

Он нетерпеливо повел плечами:

— Да. Пьетро Кардуччи был моим отцом. Но мне нужна мисс Мейнард. Поэтому будьте любезны, сообщите ей о моем визите. Не сомневаюсь, что вышеозначенная особа придет в восторг, когда узнает, что, родив моему отцу незаконного сына, она получила гарантированный талон на питание до конца своих дней. Ей больше не придется сводить концы с концами, управляя этим магазином, — прибавил Рауль, бросая презрительный взгляд на пакеты со здоровой пищей, микстуры, декоративные свечи и благовонные китайские палочки, издающие во время горения тошнотворный запах. — Я боюсь, синьорина, что вскоре вам придется подыскивать себе новую работу.

Опешившая и онемевшая Либби уставилась на Рауля Кардуччи. Да, Джино — сын Пьетро. Однако роман Лиз с итальянским любовником был всего лишь кратковременной интрижкой, и она знала мало подробностей о его семье. Мама Либби даже не подозревала, что Пьетро возглавляет всемирно известную компанию «Кардуччи косметикс», пока не прочла о нем статью в журнале, ожидая приема у врача. Лиз долго размышляла по поводу того, следует ли сообщать Пьетро о своей беременности, но в конце концов написала ему письмо, на которое он не удосужился ответить. Однако, хотя Пьетро Кардуччи не признал ребенка, он, должно быть, рассказал о Джино своему старшему сыну.

Рауль говорил резко и явно был не в восторге от существования единокровного брата. Либби не знала, что ему ответить, и, пока она медлила, тишину магазина нарушил звон ветряных колокольчиков над дверью.

Рауль увидел женщину, которая вкатила в магазин детскую прогулочную коляску.

— Вот мы и в тепле, Джино, — весело сказала женщина, но ее голос был едва слышен из-за воплей, которые вырывались из-под мешковатого капюшона. Она подняла пластиковый навес коляски, открывая лицо плачущего мальчика. — Мы приехали, дорогуша.

Рауль посмотрел на коляску и ощутил нечто очень странное, увидев оливковую кожу ребенка и его тугие черные кудри. Женщина называла мальчика Джино. Хотя ему не было еще и года, он поразительно походил на Пьетро Кардуччи. Если прежде Рауль намеревался потребовать провести генетический тест, то теперь в этом не было необходимости. Перед ним, несомненно, был сын Пьетро.

Он обратил внимание на женщину в бежевом пальто, заметив ее румяные щеки, жесткие каштановые волосы и рыхлую фигуру. Неужели Пьетро — любитель классической красоты и живописи — выбрал себе в любовницы такую неряшливую женщину? Невозможно даже представить, что она работала в ночном клубе, исполняя лэп-дансинг[1]! Рауль поджал губы, вспоминая, как восемь месяцев назад встретился с адвокатом, которого отец назначил исполнителем завещания.

— Последняя воля Пьетро Грегорио Кардуччи состоит в следующем, — читал вслух синьор Орсини. — «Я хочу, чтобы акции компании „Кардуччи косметикс“ были поровну разделены между моим приемным сыном Раулем Кардуччи и моим единственным кровным наследником Джино Мейнардом».

Рауль онемел, узнав, что у Пьетро имеется внебрачный ребенок. Адвокат тем не менее продолжал:

— «Моим сыновьям, Раулю и Джино, я оставляю равные доли виллы „Джульетта“. Я желаю, чтобы Джино вырос в семейном особняке. Его доля в компании и доля собственности на виллу остаются в трастовом управлении до достижения им восемнадцати лет. А до той поры я желаю, чтобы его мать, Элизабет Мейнард, жила вместе с ним на вилле „Джульетта“ и контролировала управление долевой частью Джино в „Кардуччи косметикс“».

В этот момент Рауль грязно выругался, будучи вне себя от изумления. Ведь теперь он перестает быть единоличным хозяином компании, обладать которой ему, со слов отца, предстояло в одиночку. Раулю было семь лет, когда Пьетро и Элеонора Кардуччи взяли его из приюта в Неаполе и привезли на виллу «Джульетта». Пьетро всегда настаивал на том, что Рауль — его единственный наследник, который однажды унаследует «Кардуччи косметикс». Отец и сын были очень близки, и отношения между ними укрепились еще сильнее после смерти Элеоноры десять лет назад.

Вот почему ему было трудно поверить в то, что Пьетро вел тайную жизнь. Мужчина, которого Рауль называл папой, внезапно показался ему незнакомцем, который намеренно скрывал свою любовницу и сына-младенца.

— Вот этот пункт завещания вашего отца должен показаться вам интересным, — пробормотал синьор Орсини. — Пьетро особо отметил, что, если мисс Мейнард выйдет замуж до того, как Джино исполнится восемнадцать лет, контроль над его долей «Кардуччи косметикс» переходит к вам до совершеннолетия мальчика. Я предполагаю, что Пьетро пошел на подобный шаг, чтобы защитить компанию от неблагоприятного брака мисс Мейнард.

— «Кардуччи косметикс» потребуется максимальная защита, поскольку теперь я вынужден управлять компанией на пару с какой-то танцовщицей из ночного клуба! — прорычал Рауль. — Должно быть, мой отец выжил из ума.

При этих словах Бернардо Орсини покачал головой:

— Несмотря на тот факт, что у Пьетро обнаружили прогрессирующую опухоль мозга, я уверен, что он пребывал в здравом уме и твердой памяти, когда составлял это завещание. Наибольшее его беспокойство вызывал сын-младенец…

Рауль, охваченный неприятными воспоминаниями, снова уставился на женщину, вошедшую в магазин. Согласно данным адвоката, Элизабет Мейнард исполняла лэп-дансинг в ночном клубе «Фиолетовая киска», однако шесть месяцев назад она покинула квартиру, расположенную в южной части Лондона, задолжав за аренду несколько тысяч фунтов стерлингов. Рауль представлял любовницу отца крашеной блондинкой, а никак не простецкой бабенкой, которая сейчас доставала малыша из коляски. Ему и в голову прийти не могло, что такая дамочка поселится на вилле «Джульетта» и станет вместе с ним управлять «Кардуччи косметикс».

— Я знаю, он перестанет плакать сразу, как только увидит свою мамочку, — весело сказала женщина и вручила малыша молодой продавщице.

Рауль онемел от шока и с нарастающей яростью уставился на молодую женщину с огненно-рыжей гривой, которая поцеловала заплаканные щечки мальчика и устроила его у себя на бедре.

— Значит, Элизабет Мейнард — это вы? — резко спросил он.

Она подняла глаза и встретила его взгляд:

— Я, хотя большинство здешних жителей называют меня Либби.

Раулю было наплевать, как ее называют местные рыбаки. Он по-прежнему не мог смириться с мыслью, что эта потрясающе привлекательная девушка была любовницей его отца. Ведь ей не больше двадцати лет, а Пьетро тогда было под семьдесят. Неудивительно, что он не рассказывал об этой соблазнительнице с огненно-рыжей гривой. Вот ее-то легко можно вообразить танцовщицей ночного клуба…

Он сдержал ругательство, разозлившись на себя за непроизвольное возбуждение, к которому привели возникшие в мозгу образы.

— Вы мать Джино?

Либби медлила с ответом. Маргарет притворилась, будто что-то ищет в сумочке, однако пожилой женщине не удалось замаскировать явное любопытство. Соседка Либби была доброй и частенько присматривала за Джино, но при этом она была еще и неисправимой сплетницей. Если она узнает, что Либби является не матерью Джино, как считали в Пеннмаре, а его сестрой, новость разнесется по деревне в течение часа.

Девушка вспомнила первые ужасные дни после смерти матери. Либби находилась в Лондоне, упаковывая вещи и готовясь к переезду в Корнуолл, когда Лиз упала без чувств и больше не очнулась. Джино было всего три месяца, и Либби старалась оправиться от шока и горя, заботясь о крошечном братике. Ее подруга Алиса — адвокат-стажер — оказала ей неоценимую помощь, однако предупредила о возможных проблемах, вызванных смертью Лиз.

— Если твоя мама не оставила завещания и не назначила тебя опекуном Джино, юридически он попадает под опеку государства, и социальные службы будут решать, кто его станет воспитывать, — объяснила Алиса. — То, что ты и Джино единоутробные брат и сестра, не означает, что опекуном автоматически выберут тебя.

— Но я помогала его воспитывать с самого рождения, — возразила Либби. — После родов мама была очень слабой.

Долгие роды вымотали Лиз. В больнице, где родился Джино, никто не сообщил ей о том, что она страдает тромбофлебитом. Лиз умерла до прибытия скорой помощи. Матери и дочери не удалось попрощаться; Лиз не успела сказать, кто должен заботиться о Джино, но Либби вознамерилась воспитать брата и отдать ему всю свою любовь. Она переехала в Пеннмар через неделю после похорон матери, в магазинчик, который они открыли на деньги, завещанные бабушкой Либби. Все жители деревни считали Либби матерью Джино. После предупреждения Алисы о социальных службах Либби решила не развеивать недоразумение, поэтому сейчас ей не хотелось говорить правду в присутствии болтливой Маргарет.

Она решила все объяснить Раулю Кардуччи позже.

— Да, я мать Джино, — тихо проговорила она.

По ее спине пробежала дрожь, так как выражение его лица стало презрительным. Он быстро оглядел ее с головы до ног, и Либби показалось, что она одета как оборванка.

— Вы намного моложе, чем я предполагал, — отрезал Рауль. Помолчав, он прибавил, растягивая слова: — Интересно, что привлекло вас в моем отце, престарелом миллиардере, мисс Мейнард?

Либби покраснела и заметила, что Маргарет уже не роется в сумочке, а нахально слушает их разговор. Рауль Кардуччи вел себя надменно и грубо, вспыльчивая девушка мгновенно рассердилась:

— Простите, но я не думаю, что мои отношения с вашим отцом каким-то образом касаются вас, — сдержанно ответила она. Ее глаза метали молнии.

Она чувствовала, что Маргарет буквально распирает от любопытства, и с трудом заставила себя непринужденно улыбнуться, когда повернулась к пожилой женщине:

— Спасибо за то, что прогулялись с Джино. Доктор говорит, что морской воздух полезен для легких.

— Не сомневайся, я готова гулять с ним в любое время. — Маргарет помедлила и перевела взгляд с Либби на незнакомца-иностранца. — Я могу остаться и заняться малышом, пока ты разговариваешь с этим джентльменом.

«Ага, а после Маргарет разнесет новости по всей деревне», — сердито подумала Либби.

— Спасибо, но я должна накормить Джино ланчем и, кроме того, больше не хочу отнимать у вас время, — весело произнесла она. — Не могли бы вы повесить на дверь магазина табличку «Закрыто», когда будете уходить?

Либби едва сдерживала нетерпение, пока раздраженная Маргарет выходила из магазина. Но как только пожилая женщина закрыла за собой дверь, девушка свирепо уставилась на Рауля:

— Я полагаю, для вашего визита имеется повод, мистер Кардуччи, и вы приехали не только для того, чтобы делать отвратительные намеки?

Неожиданная резкость ее тона испугала Джино. Малыш изумленно посмотрел на нее, и его нижняя губка задрожала. Либби удобнее устроила Джино на бедре и погладила по спинке, будучи по-прежнему вне себя от ярости. Этот надменный наглец смотрел на нее, словно на грязь под ногами.

— До того как вы что-нибудь скажете, мне лучше объяснить… — Она умолкла, поскольку Джино издал вопль и стал извиваться в ее руках. Для своего возраста он был чрезвычайно силен, и она с трудом его удерживала, разочарованно замечая, что на смену крикам приходит знакомый кашель. — Я должна дать ему попить. Извините, — пробормотала Либби и поспешила за занавеску из бусин.

Она взяла упаковку сока из холодильника, но Джино плакал и слишком сильно кашлял, так что напоить его было невозможно. На нем по-прежнему был надет толстый комбинезон; его лицо раскраснелось, ибо мальчику было слишком Жарко. Одной рукой Либби пыталась расстегнуть молнию на комбинезоне, а другой продолжала удерживать извивающегося мальчика. Она знала, что Рауль проследовал за ней и наблюдает за ее мучениями.

— Давайте я подержу ребенка, пока вы его разденете, — предложил он, шагнув вперед и выхватив малыша из ее рук до того, как она успела возразить.

Джино так изумился, что стих. Либби быстро расстегнула молнию на комбинезоне и стала ждать очередного вопля, но, к ее удивлению, малыш только сопел и пристально разглядывал лицо Рауля.

— Должно быть, у вас волшебные руки. Обычно он вопит изо всех сил, если его берет на руки незнакомый человек, — тихо сказала она, чувствуя себя немного огорченной. Пока Либби снимала комбинезон с Джино, мальчик даже ни разу на нее не взглянул. Потом девушка искренне призналась: — Джино рожден под созвездием Близнецов, а люди этого знака зодиака часто обладают очень хорошей интуицией. Возможно, он инстинктивно признал в вас брата.

Рауль иронически выгнул темные брови и категорично произнес:

— Между нами нет кровного родства. Пьетро усыновил меня.

Мужчина увидел удивление в глазах Либби и задался вопросом: с какой стати он признался ей в том, что не имеет кровного родства с этим мальчиком? При мысли о том, что Либби и Пьетро делили постель… Рауль помотал головой и жутко рассердился на себя оттого, что никак не может оторвать взгляд от ее притягательно красивой груди.

Элизабет Мейнард была любовницей его отца и родила ему ребенка; сыну Пьетро Кардуччи не подобает испытывать к ней влечение. Он заставил себя отвести взгляд от роскошных форм Либби и уставился ей в лицо. Но снова по его телу пробежала чувственная дрожь, когда он сосредоточил внимание на соблазнительном изгибе ее губ. Раздраженный Рауль резко заговорил:

— Весьма вероятно, что ребенок расплакался, боясь, что вы его уроните.

— Я бы его ни за что не уронила! — яростно отрезала Либби. Она быстро выхватила Джино у Рауля и поднесла к его, губам бутылочку с соком. Услышав хриплое дыхание малыша, девушка нахмурилась. — Я должна отнести его наверх и дать очередную дозу антибиотиков.

Она свирепо посмотрела на Рауля, прислонившегося к ее письменному столу. Он нагло читал финансовый отчет. Пройдя через комнату, Либби захлопнула бухгалтерскую книгу.

— Зачем вы приехали? — с вызовом поинтересовалась она. — Я читала в газетах, что Пьетро умер. Но это было более шести месяцев назад, и за это время никто из семьи Кардуччи не выходил на связь.

Рауль одарил ее надменным и презрительным взглядом:

— Это вряд ли моя вина. Вы сбежали со своего последнего места жительства, не заплатив за аренду, и мне пришлось приложить усилия, чтобы вас найти. Я приехал сюда не просто так, уверяю вас, мисс Мейнард, — злобно процедил он. — В своем завещании мой отец указал, что хочет, чтобы его сын вырос в семейном особняке в Лацио. Я приехал, дабы забрать Джино в Италию.

ГЛАВА 2

Несколько секунд Либби пребывала в таком шоке, что не могла говорить. В ее мозгу снова всплыло предупреждение подруги Алисы: «Твоя мать не назначила тебя опекуном Джино. Хотя ты приходишься ему сестрой, у тебя нет законных прав взять его на воспитание».

Если бы Лиз знала, что умрет, несомненно, назначила бы опекуном Джино свою дочь. Но, как сказала Алиса, нет никаких доказательств такого пожелания ее матери. Парадоксально, что Пьетро Кардуччи, который даже не признал сына, упомянул Джино в своем завещании. Если дело дойдет до суда, что кажется весьма вероятным, последнюю волю Пьетро примут во внимание, и, возможно, Рауль будет объявлен опекуном Джино и получит право увезти его в Италию.

Ее сердце учащенно забилось от испуга, но Либби не забыла одну существенную деталь. Рауль считает, что Джино ее ребенок. Очевидно, он понятия не имеет, что существовали две Элизабет Мейнард. Либби вспомнила выражение отвращения на лице Рауля, когда он спросил, чем привлек ее старый богач. Он был уверен, что она охотится за состоятельными мужчинами. Но лучше пусть думает так, чем узнает, что Либби — единоутробная сестра Джино и не имеет на мальчика никаких прав.

Она нахмурилась, вдруг вспомнив, о чем только что сказал Рауль:

— Почему вы обвиняете меня в неуплате за аренду квартиры, где мы… я, — торопливо поправилась девушка, зная, что должна скрывать факт проживания в Лондоне со своей матерью, — жила до того, как переехала в Корнуолл? Вне сомнения, я все заплатила.

Рауль прищурился. Его удивил воинственный тон Либби. Он не привык к тому, чтобы кто-то говорил с ним подобным тоном, а тем более женщина. Его работники — как на вилле «Джульетта», так и в «Кардуччи косметикс» — относились к нему с большим уважением, а женщины, с которыми он встречался, ловили каждое его слово. По мнению Рауля, роль женщины состояла в том, чтобы вести светские беседы, создавать для мужчины успокаивающую атмосферу после тяжелого трудового дня и доставлять ему наслаждение в постели, не привязывая его при этом к себе эмоционально.

«Элизабет Мейнард — или Либби, как она себя называет, — вряд ли может стать подобной спутницей для мужчины», — подумал он, глядя на густые непослушные рыжие кудри и мечущие молнии глаза. Губы девушки были сердито поджаты, и ему захотелось поцеловать их и скользнуть языком ей в рот. Он резко вздохнул, и ему потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы игнорировать желания тела и слушать только холодный рассудок.

— Хозяин сказал, что вы часто задерживали арендную плату и уехали, задолжав несколько тысяч фунтов, — заметил он холодно. — Зачем ему врать?

— Чтобы отомстить мне за то, что я отказалась с ним спать, — с горечью пробормотала Либби. — Это был ужасный старик. Обычно я платила за аренду ежемесячно, и он никогда не упускал возможности попытаться прикоснуться ко мне. Он ясно дал понять, что снизит арендную плату, если я стану «платить» по-другому.

— Вы хотите сказать, что не поддались искушению? — насмешливо поинтересовался Рауль. — Я полагаю, у вас вошло в привычку спать со стариками, для того чтобы получить прибыль. Вы, конечно, вовремя подсуетились с моим отцом, — продолжал он, игнорируя ее сердитое сопение. — Родив ребенка, вы поступили умно, ибо получили талон на бесплатное питание на всю оставшуюся жизнь. Пьетро предоставил вам право воспитывать сына на семейной вилле Кардуччи и взять под контроль пятьдесят процентов компании «Кардуччи косметикс», пока Джино не исполнится восемнадцать лет.

Рауль язвительно рассмеялся, когда Либби уставилась на него с открытым ртом. Он вынул из кармана пальто пачку документов.

— Поздравляю, вы выиграли, — протянул мужчина и сунул бумаги Либби.

Она изумленно посмотрела на первую страницу и увидела надпись: «Завещание Пьетро Грегорио Кардуччи». Сознавая, что Рауль наблюдает за ней, девушка пробежала глазами текст завещания, пока не дошла до пункта, в котором говорилось, что мать Джино, Элизабет Мейнард, должна жить на вилле «Джульетта» и получать деньги на все свои расходы до тех пор, пока ее сын не достигнет совершеннолетия.

Это было поразительно. Либби едва могла что-либо понять. Но прежде чем она смогла читать дальше, Джино ухватился за документы. Он был явно очарован белой бумагой. Вспомнив, как мальчик накануне порвал в клочки важное письмо из банка, Либби поспешно передала документы Раулю.

— Так вы хотите, чтобы я поехала в Италию с Джино? — медленно произнесла она, чувствуя облегчение оттого, что Рауль не ищет способ забрать у нее ребенка. Хотя вряд ли она отдала бы ему Джино. Мальчик был единственным человеком, ради которого жила Либби.

— Не могу не заметить, что хочу этого меньше всего на свете, — ответил Рауль холодно и высокомерно, и Либби немедленно почувствовала себя униженной. — Но, к сожалению, я не имею права голоса в этом вопросе. Мой отец четко заявил, что хотел бы, чтобы Джино и его мать поселились на вилле «Джульетта».

Либби взглянула на своего младшего братика и почувствовала, что ее сердце тает, как только мальчик серьезно посмотрел на нее большими карими глазами. Его оливковая кожа и копна темных локонов говорили об итальянских корнях, но улыбку он унаследовал от матери. При мысли об этом Либби сглотнула внезапно подступивший к горлу ком. Лиз обожала своего ребенка, хотя провела с ним всего несколько месяцев. Младший брат был единственным связующим звеном между Либби и ее мамой. Она любила его очень сильно, будто собственного ребенка, поэтому решила сделать так, как будет лучше для него.

Но легко ли ему будет жить в Италии, с Раулем, который, безусловно, возмущен появлением сводного брата? Ее сомнения усилились, когда она взглянула на аристократичные черты лица красивого итальянца.

— Нам есть о чем поговорить, — поспешно сказала она. — Возможно, нам следует встретиться через день или два…

Рауль нетерпеливо нахмурился:

— У меня нет времени, чтобы торчать здесь. И вообще, что тут обсуждать? Мой отец объявил Джино своим наследником, и я не могу поверить в то, что ты откажешься от шанса получить это наследство. Вероятно, ты намеренно забеременела, чтобы требовать огромные выплаты на содержание ребенка.

— Я не делала ничего подобного, — сердито возразила Либби.

Рауль своим заявлением обидел ее мать. И если бы не присутствие Джино, она влепила бы ему пощечину и стерла бы высокомерную ухмылку с его лица. Лиз была совершенно обескуражена, когда обнаружила, что зачала ребенка в результате курортного романа с очаровательным итальянцем.

— Джино оказался незапланированным, но очень желанным ребенком, — хрипло проговорила Либби, вспомнив, как восторгалась Лиз, узнав, что станет матерью. — Моя ма… — Девушка умолкла на полуслове и поспешно прибавила: — Твой отец был проинформирован о рождении Джино, но он не признал сына, и я не ожидала от него ничего подобного.

Рауль скептически фыркнул:

— Мой отец был честным человеком, который никогда не отказался бы от своего ребенка. — Он нахмурился. — Когда Джино родился?

— Седьмого июня. Сейчас ему десять месяцев.

— В июне прошлого года Пьетро уже был очень болен, а в августе он умер, — грубо парировал Рауль. — Неоперабельную опухоль головного мозга у него диагностировали в октябре позапрошлого года, и она быстро росла. Знала ли ты о его болезни? — резко спросил он.

Она покачала головой. Пьетро, должно быть, заболел вскоре после того, как ее мать вернулась из средиземноморского круиза, во время которого влюбилась в великолепного итальянца, как она позже призналась Либби, чуть смущенно улыбаясь.

Ее мать была очень расстроена, так как не получала от Пьетро никаких вестей, а потом обнаружила, что зачала от него ребенка.

— Я снова вляпалась, Либби, — говорила Лиз со слезами на глазах, выходя из ванной комнаты и сжимая в руке тест на беременность. — Я доверилась этому человеку и теперь остаюсь с ребенком на руках, как было в случае с твоим чертовым отцом. Неужели я никогда не пойму, что все мужчины — эгоистичные сволочи?

Либби возненавидела Пьетро за то, что он причинил страдания ее матери. Но, по словам Рауля, его отец вернулся в Италию из круиза и узнал, что смертельно болен. Возможно, он не счел возможным сообщать такую ужасную новость Лиз. Когда мать Либби написала письмо своему любовнику, в котором рассказала о рождении Джино, Пьетро оставалось жить всего несколько недель. Скорее всего, у него уже не было сил ей ответить. Но тот факт, что он упомянул Лиз и Джино в своем завещании, означал, что он в конце концов позаботился о матери Либби.

Джино спокойно сидел на руках у девушки, но потом начал кашлять снова; его грудь тяжело вздымалась.

— Ты сказала, что ему нужно дать какое-то лекарство, — заметил Рауль, хмуро глядя на нее. У него совсем не было опыта общения с детьми, но он не мог не заметить, что малыш серьезно болен.

— Нужно. — Беспокойство за Джино оказалось сильнее нежелания Либби пригласить Рауля к себе. — Тебе лучше пойти со мной, — тихо сказала она.

— Что с ним? — спросил он, когда они дошли до ее квартиры.

Либби остановилась, коснувшись рукой двери гостиной.

— У него был бронхиолит, который довольно часто возникает у детей, но потом развилась пневмония, и состояние резко ухудшилось. Несколько недель Джино провел в больнице, и теперь он не может избавиться от кашля. Врач сказал, что этому не способствуют условия жизни, — призналась Либби, вспоминая, как деревенский доктор предупредил ее, что на влажных стенах здешних домов появляется плесень, отрицательно влияющая на легкие Джино.

Она толкнула дверь и сдержала стон, увидев беспорядок. Неожиданный визит Рауля Кардуччи заставил Либби забыть о вчерашнем происшествии, когда прохудилась крыша и через потолок в спальню хлынул дождь. К счастью, у нее в гостях был Тони. Они распили бутылку вина, и Либби рассказала ему о своих финансовых проблемах и вероятности того, что придется закрыть магазин. Вместе они перетащили вещи из затопленной комнаты в гостиную. Тони удалось заделать отверстие в крыше, но он промок до нитки и был вынужден переодеться в спортивные брюки, которые держал в своем автомобиле.

Ее холсты были сложены у дивана, а одежда валялась кучей на полу. Заметив лежащее поверх одежды нижнее белье, Либби смутилась и покраснела. Рауль медленно оглядел комнату и заметил голубую плесень, которая снова появилась на стенах — несмотря на то, что Либби постоянно удаляла грибковые наросты.

Девушку раздражало выражение отвращения на лице Рауля. Судя по превосходному качеству одежды, он был очень богат, и, вне сомнения, его дом в Италии выглядел дворцом по сравнению с домом Либби, за который она так и не выплатила кредит.

— Извини за беспорядок, — пробормотала она. — Моя спальня была затоплена вчера вечером, и мы свалили все вещи здесь.

— «Мы»? — Рауль многозначительно посмотрел на ребенка.

— Мой друг Тони был здесь. — Она проследила за взглядом Рауля, который смотрел на три пустые бутылки из-под вина и два бокала на журнальном столике, и обратила внимание, что отвращение на его лице сменилось неодобрением.

— Похоже, у вас была настоящая вечеринка, — протянул он.

Неужели он думает, что они выпили три бутылки вина за один вечер?

— Тони работает в баре и приносит мне старые бутылки из-под вина. Я украшаю их и продаю на ярмарке ремесленников, — пояснила Либби. — Я художник, как и Тони, — прибавила она, когда Рауль ничего не сказал, но продолжал изучать ее с ледяным презрением во взгляде. Либби вознегодовала. С какой стати она должна оправдываться перед этим высокомерным незнакомцем?

Джино начал извиваться, требуя, чтобы его опустили на пол. Либби выполнила требование малыша и поспешила в крошечную кухню за лекарством.

Джино сразу же пополз к журнальному столику и потянулся к одной из винных бутылок. Рауль подхватил его за секунду до того, как он уронил стеклянную бутылку себе на голову. «Это не квартира, а смертельная ловушка», — подумал Рауль с отвращением, поднимая ребенка на руки и перешагивая через груды мусора на полу, чтобы встать у окна. А еще в комнате царил неприятный затхлый запах — продукт грибка на стенах.

О чем думала Элизабет Мейнард, воспитывая сына в таких ужасных условиях? На спинке стула висели мужские джинсы, и Рауль задался вопросом: принадлежат ли они этому чертову бармену-художнику по имени Тони, который был здесь прошлой ночью? Является ли он ее любовником? И если да, то какую роль он играет в жизни Джино? Пытается ли он стать настоящим отцом малыша, или у Джино имеется целая коллекция «приходящих дядей»?

Рауль нахмурился. Его сильно обеспокоила последняя мысль. Он знал, что за женщина эта танцовщица Либби. Он отлично понимал, какого сорта мужчины посещают ночные стрип-клубы. Раулю было неприятно думать, что его отец, возможно, познакомился с Либби именно там. Ему не хотелось признавать, что Пьетро посещал подобные заведения. Но нравится ему это или нет, у его отца был роман с Либби, и она родила ему ребенка.

Рауль посмотрел на малыша и еще раз поразился его сильному сходству с Пьетро. Волосы Джино были густыми, жесткими и вьющимися, как у его отца, а большие карие глаза имели те же янтарные пятнышки. Рауль вынужден был признать, что Пьетро обожал бы своего маленького сына. Но Пьетро умер, так и не увидев ребенка. Рауль не мог понять, почему отец не доверял ему. Он мог только предполагать, что владелец многомиллиардного бизнеса стыдился своих отношений с танцовщицей ночного клуба, которая была на сорок лет моложе его. Возможно, отец подозревал, что Либби охотится за его деньгами, и именно поэтому решил, что его маленький сын должен провести детство в доме семьи Кардуччи.

«Жаль, что Пьетро упомянул в завещании мать ребенка», — мрачно подумал Рауль. Либби явно не имеет ни малейшего понятия о том, как ухаживать за малышом. Джино смотрел в окно, но вдруг повернул голову и одарил Рауля улыбкой, демонстрируя два маленьких белых зуба. Ребенок был милым, вне всяких сомнений. Рауль улыбнулся в ответ и внезапно почувствовал всепоглощающее желание защищать сына Пьетро. В этот момент он осознал, что хочет ухаживать за Джино и будет любить его так же сильно, как любил бы сам Пьетро. У Рауля появился шанс отплатить приемному отцу за все, что тот сделал для него. Пьетро обеспечил своего ребенка в финансовом плане, но Рауль решил, что станет настоящим отцом для Джино. Черт побери, он воспитает мальчика лучше, чем мать!

Либби торопливо вернулась из кухни.

— Не мог бы ты подержать Джино, пока я даю ему лекарство? Он его не очень любит, — неловко попросила она, вспоминая о том, сколько сил ей приходилось прикладывать, чтобы заставить Джино проглотить антибиотики.

Она встряхнула бутылочку, налила густую жидкость в ложку и вдруг поняла: для того чтобы влить лекарство в рот Джино, ей придется встать близко к Раулю. Либби очень старалась не прикасаться к нему, но это было невозможно. Она насторожилась, чувствуя тепло, исходящее от его могучего тела, ощущая прикосновение мягкой замши его пальто, вдыхая сандаловый аромат его одеколона и чистый свежий запах мыла. Девушка ужаснулась, поняв, что ни один мужчина не вызывал у нее подобных эмоций, и молчаливо произнесла благодарственную молитву, когда Джино открыл ротик, словно птичка — клюв, и безропотно проглотил лекарство.

— Хороший мальчик, — тихо сказала она, беря ребенка на руки и усаживая на детский стульчик.

Рауль отвел взгляд от отчетливо проступающих под одеждой сосков Либби, с трудом подавляя желание.

— Когда ты сможешь вылететь в Италию? — сухо спросил он.

Либби бросила на него испуганный взгляд, поразившись высокомерному предположению Рауля, что она согласится перевезти Джино в другую страну по первому его требованию. Она не была матерью Джино и не знала, удастся ли ей справиться с тем, что придется всем лгать. Но, взглянув в холодные глаза Рауля Кардуччи, Либби поняла, что выбора у нее нет.

— Я не знаю точно, — прошептала она уклончиво. — Я должна сообщить землевладельцу о закрытии магазина, потом нужно попытаться распродать товар. И несомненно, мне нужно упаковать вещи.

Нельзя сказать, что это заняло бы много времени. Гардероб Либби был скудным, если не сказать грубее, но она хотела взять с собой свои холсты и несколько сувениров матери.

— Я и Джино могли бы вылететь в Италию в конце месяца.

— Рассчитывай на несколько дней, а не недель, — хладнокровно бросил Рауль. — Мои сотрудники организуют продажу магазина и перевезут ваше имущество в Италию. Все, что тебе нужно сделать, — это взять с собой немного одежды для себя и Джино. Это не должно занять более часа. — Он отвернул манжету пальто, чтобы взглянуть на золотые часы на запястье. — Я не вижу причин, почему мы не можем вылететь сегодня после обеда.

— Во второй половине дня? Сегодня?! — От удивления у Либби отвисла челюсть. — Неужели ты не понимаешь, что это невозможно? Мне нужно сделать миллион вещей, прежде чем я буду готова отвезти Джино в другую страну, чтобы начать там новую жизнь.

Произнося слова «другая страна» и «новая жизнь», Либби испытывала страх и понимала, что не желает начинать все сначала в чужой стране. Ее жизнь в Пеннмаре была нелегкой, особенно теперь, когда магазин совсем перестал приносить доход, но по крайней мере она жила самостоятельно и не принимала решения под надменным взглядом Рауля Кардуччи.

— В любом случае зачем спешить? — спросила она, отбрасывая спутанные рыжие кудри назад. — Какое для тебя имеет значение, когда мы приедем?

На фоне скучной комнаты и угрюмого серого неба за окном волосы Либби казались танцующим пламенем. «Своей пестрой одеждой она вносит струю жизнерадостности в черно-белый мир, — подумал Рауль, — а поразительно яркие многочисленные полотна, расставленные по всей комнате, помогают ей в этом».

Он решил не отвечать на ее вопрос.

— Это твои картины? — поинтересовался мужчина, оглядывая красочные натюрморты и морские пейзажи, которые казались живыми.

— Да. Я люблю писать маслом и углем.

Рауль начал изучать картину, изображающую зимний сад, в котором были расставлены горшки с растущими в них яркими цветами. Полотно было броским и дерзким, выполненным в красных, оранжевых и фиолетовых тонах. Ему показалось, что достаточно протянуть руку, и он дотронется до цветов.

— Ты продаешь много картин?

Либби уловила нотку скептицизма в его тоне и насторожилась.

— Довольно много, честное слово. Хотя в основном в летнее время, когда сюда приезжают туристы. Я выставляю их в магазине. Но в данный момент торговли практически нет, — уныло призналась она.

— Как только вы переедете на виду «Джульетта», тебе не придется зарабатывать на жизнь, — холодно сообщил Рауль. — Там, безусловно, не потребуется твой опыт танцовщицы лэп-дансинга, — добавил он, презрительно скривив губы.

— Ну, тогда мне очень повезло, потому что я никогда не танцевала лэп-дансинг, — отрезала Либби, чувствуя, как он нахально рассматривает ее тело и особенно пристально пялится на грудь.

— А как же ночной клуб «Фиолетовая киска»? — насмешливо протянул мужчина.

Либби густо покраснела. Очевидно, Рауль что-то узнал о захудалом ночном клубе, где она и Лиз работали какое-то время.

— Я… я не танцевала лэп-дансинг, — торопливо повторила она, не в состоянии выдержать его язвительный взгляд. — Я работала за стойкой бара, вот и все.

Ее мечта учиться в художественном колледже разбилась о реальность — пришлось зарабатывать на жизнь. Окончив школу, девушка поняла, что имеет небогатый выбор возможных мест работы. Либби трудилась уборщицей и официанткой в кафе, пока мама не помогла ей устроиться на работу в бар в ночном клубе, где сама Лиз подвизалась танцовщицей.

Это была единственная работа, какую смогла получить ее мать, когда они вернулись в Англию, проведя несколько лет на Ибице. Лиз ненавидела свою работу, но им требовались деньги. Сумма, которую она получала в ночном клубе, была намного больше пособия по безработице. Мама Либби отличалась непостоянством, а зачастую и безответственностью, но была еще и гордячкой.

Рауль остановился рядом с Либби, протянул руку и намотал ее шелковистый рыжий локон на палец:

— Значит, ты не стриптизерша?

— Нет! — У нее горело лицо, она не могла отвести взгляд от Рауля, чувствуя себя в ловушке.

Он выгнул брови и взглянул на нее свысока.

— Жаль, — пробормотал он. — Я мог бы приплачивать тебе за приватный танец.

— Не трать зря деньги! — выпалила Либби и отпрянула от него. Вынув Джино из стульчика, она прижала мальчика к себе. — Я уже не уверена, что хочу везти Джино в Италию, на виллу Кардуччи. Ты едва ли перестанешь делать замечания вроде этого. Так или иначе, — прибавила она, отчаянно цепляясь за различные причины, почему они не должны ехать вместе с Раулем, — я не могу отправиться с тобой прямо сейчас. Джино на следующей неделе следует показать педиатру, потому что он еще не совсем здоров.

Рауль повернулся к окну и посмотрел на дождь, заливающий оконное стекло.

— У меня нет и тени сомнения в том, что ты поедешь. Ведь ты не собираешься отказываться от возможности вести роскошную жизнь, — самоуверенно протянул он, оглянулся на Либби и попытался игнорировать напряжение в паху. — Как только мы приедем в Италию, я найду для ребенка хорошего специалиста, — заверил он Либби. — Джино принадлежит к роду Кардуччи, и я уверен, что его отец хотел для ребенка всего самого лучшего.

Услышав эти слова, Либби прикусила губу и с тоской оглядела свое убогое жилище, понимая, что Рауль наблюдает за ней.

— Как ты можешь лишать Джино его наследства? — спросил мужчина. — В Лацио уже наступила весна, светит солнце. Рядом с виллой «Джульетта» находится теплое озеро. Мягкий климат полезен для мальчика. Когда он подрастет, то будет учиться управлять виллой и своими землями. Он сможет играть в апельсиновых рощах и плавать в озере.

Рауль решил, что будет воспитывать сына своего отца так же, как Пьетро когда-то воспитывал его.

— У Джино имеется паспорт? — внезапно поинтересовался он, желая увезти мальчика в Италию как можно скорее.

— Имеется, — неторопливо ответила Либби и с тоской подумала о том, что кредиторы отказали ей в продлении срока выплаты кредита за жилище. Ей не удастся оплатить аренду земли, занятой магазином, в следующем месяце, не будет денег на покупку еды. Существует вполне реальная опасность, что она и Джино останутся без крова. Кроме того, Рауль пообещал организовать для малыша визит к хорошему доктору… — Ладно, — резко произнесла она, ее сердце учащенно колотилось. Ей казалось, что она собирается перепрыгнуть через пропасть в неизвестное будущее. Однако у Джино появился шанс на лучшую жизнь, чем та, какую Либби могла дать ему в Пеннмаре, и ради мальчика она должна смириться. — Мы поедем с тобой сегодня.

— Отлично, — удовлетворенно произнес Рауль. Он никогда не сомневался, что Либби соблазнится богатством Кардуччи. Он прошел по комнате и взял у нее Джино: — Я подержу его, пока ты будешь собирать вещи. Мой личный самолет ждет в аэропорту. Я прикажу пилоту подготовиться к вылету.

ГЛАВА 3

— Через несколько минут мы приедем на виллу «Джульетта», — объявил Рауль.

Либби пристально смотрела в окно автомобиля, разглядывая итальянские пейзажи, но, услышав ледяной голос Рауля, повернула голову и почувствовала, как у нее засосало под ложечкой при виде его красивого лица. Он обладал мощным сексуальным магнетизмом, который зачаровывал ее. Девушка не могла удержаться и взглянула на его губы, представляя, как он ее целует. Либби была потрясена, ощутив внезапное возбуждение.

Ее лицо горело от стыда, и она взмолилась о том, чтобы Рауль не смог прочесть ее мысли. Как она может испытывать такое страстное влечение к человеку, которого не любит? Не следовало забывать и о том, что Рауль был самым высокомерным человеком, которого Либби когда-либо встречала. Ее реакция на него, вероятно, вызвана пережитым шоком. Ведь Рауль наконец-то соизволил заговорить с ней — впервые после того, как игнорировал ее в течение всего полета в Италию.

В своей квартире в Пеннмаре Либби поспешно упаковала одежду Джино и собственные пожитки. Когда она вернулась в гостиную, Рауль неодобрительно поджал губы, увидев ее ярко-оранжевое пальто, и пренебрежительно заметил:

— Кажется, ты носишь одежду почти всех цветов радуги.

Вероятно, Раулю было немного за тридцать, но он вел себя с ней так же высокомерно, как когда-то вел себя учитель средней школы, мистер Миллс, который частенько заявлял, что из Элизабет Мейнард не выйдет ничего путного.

Может быть, все представители высшего общества ведут себя как чванливые ничтожества? «Майлз оказался именно таким», — подумала Либби, вспоминая свой короткий роман с Майлзом Сефтоном. Роман резко оборвался в тот момент, когда она узнала, что его отец — граф Сефтон. Нечего и сомневаться, что о серьезных отношениях с официанткой не могло быть и речи. Либби стала бы для графского сынка лишь забавным приключением.

Воспоминание об этом эпизоде заставило Либби ощутить унижение. С какой стати она согласилась приехать в Италию с Раулем? Девушка украдкой взглянула на его точеные черты. Слезы жгли ей глаза, когда она вспомнила, как отец Майлза сказал, что она — маленькая мисс Никто родом из Ниоткуда. Теперь эта маленькая мисс Никто собирается жить на роскошной вилле с человеком, который презирает ее. И хотя она скорее умрет, чем покажет ему свои чувства, ее до смерти пугает будущее.

Погрузившись в размышления, Либби не заметила, что автомобиль замедлил ход, повернул и медленно едет по дороге с высаженными по обеим ее сторонам высокими кипарисами. Через темно-зеленую листву она разглядела маняще-красивые отблески розового и кремового камня, а в отдалении увидела солнечные блики на голубой глади воды. Девушка вспомнила, как Рауль говорил, что вилла «Джульетта» находится возле озера. Вдруг деревья закончились, и взору Либби предстал широкий двор. Ее челюсть отвисла от изумления, когда она увидела самый красивый дом на свете.

— Вот это да… — едва слышно произнесла она.

Вилла «Джульетта» оказалась похожей на сказочный замок с четырьмя округлыми башнями и арочными окнами, в которых отражались мириады золотистых солнечных лучей. Полосатый камень розово-кремового оттенка, из которого был сложен дом, напомнил Либби конфеты на палочке.

С фасадной части к дому примыкало огромное сапфирово-голубое озеро. Каменные ступени вели к парадной двери виллы, а по бокам лестницы, завершающейся крыльцом с элегантными колоннами, росли кремовые и розовые розы.

— Это… невероятно, — прошептала девушка, пораженная великолепием дома.

— Я согласен. — На мгновение Рауль забыл гнев и разочарование, которые постоянно кипели в его душе с тех пор, как он узнал, что любовница его отца имеет право жить здесь. Прежде вилла принадлежала только Раулю, и он ее обожал.

Бывшая жена обвиняла его в повышенном внимании к дому — особенно с тех пор, как он отказался переехать вместе с ней на постоянное жительство в Нью-Йорк. К тому времени брак с Даной уже трещал по швам. Когда они разошлись, он отдал ей квартиру на Манхэттене, полагая, что она не будет предъявлять требования на виллу.

Дана оказалась настоящей охотницей за золотом. После развода ей удалось получить гигантское содержание, хотя в браке они состояли всего год. Но, хотя Рауль сильно потратился, виллу «Джульетта» он сохранил, а заодно на собственном опыте убедился, что брак — глупая игра, играть в которую снова он не собирается.

Как только автомобиль остановился у дома, на верхней площадке лестницы появилась женщина. Либби предположила, что ей примерно шестьдесят пять лет. Женщина была очень худой и элегантно одетой, но она не вышла вперед, чтобы приветствовать их, а с властным видом ждала, когда к ней подойдет Рауль.

— Это моя тетя Кармина, — тихо объяснил он Либби, прежде чем они поднялись на крыльцо. — Тетушка Кармина. — Рауль подавил нетерпение, взял руку тети и быстро поднес ее к губам.

Она была сестрой его матери. Пьетро был очень привязан к этой женщине и часто приглашал ее погостить на вилле. Рауль знал, что Кармина сильно горюет после смерти Пьетро, и был снисходителен к ней, но она решила игнорировать осторожные намеки племянника на то, что неплохо бы ей вернуться в свой дом в Риме, поэтому сочувствие Рауля быстро истощилось.

Джино проснулся, как только машина затормозила, и улыбнулся Либби, которая взяла его на руки. Подавленная великолепием дома она неуверенно топталась у подножия лестницы. Сердце Либби замерло, когда тетя Рауля одарила ее надменным взглядом.

— Кто эта женщина? — спросила Кармина по-итальянски.

Рауль жестом подозвал Либби к себе.

— Это Элизабет Мейнард, — ответил он по-английски. — Она была…

Он колебался, видя шокированное выражение лица тетушки Кармины, когда она оглядела рыжие кудри Либби и ее вызывающе цветастую одежду. Переведя взгляд на Джино, тетушка с отвращением всплеснула руками.

— Она была любовницей мужа моей сестры? — спросила она, снова по-итальянски. — Она выглядит такой простушкой. О чем только думал Пьетро? Наверное, он был не в своем уме, если пригласил эту проститутку поселиться на вилле «Джульетта».

Рауль испытывал точно такие же чувства, но теперь он рассердился на свою тетушку за грубость, и обрадовался, что Либби не говорит по-итальянски.

— Мой отец имел право поступать так, как пожелает, и ясно дал понять, чего именно он хочет для этой… женщины и своего малолетнего сына, — хладнокровно напомнил Рауль пожилой даме.

— Тьфу! — Кармина не предприняла никаких попыток, чтобы поприветствовать Либби. Бросив на нее еще один презрительный взгляд, она отвернулась и прошла в дом.

Либби посмотрела ей вслед и обняла малыша, обнаружив, что у нее дрожат руки. В очередной раз она усомнилась в правильности своего решения притворяться матерью Джино.

Ребенок был тяжелым, и девушка устроила его на другом бедре.

— Давай я его подержу, — предложил Рауль.

— Нет! — Она судорожно вцепилась в малыша и покраснела, когда Рауль нахмурился. — Спасибо, но он действительно плохо тебя знает, и я не хочу его расстраивать, пока он привыкает к новому дому.

Рауль посмотрел на нее с подозрением:

— Я уверен, что он скоро привыкнет и ко мне, и к вилле.

Мужчина не мог понять, почему Либби постоянно нервничает. Большинство женщин, с которыми он был знаком, наверняка пришли бы в восторг от перспективы поселиться на вилле и иметь все, что только заблагорассудится, но Либби выглядела так, будто ее приговорили к длительному тюремному заключению. Она облачилась в нелепый наряд — фиолетовые сапоги и юбку, зеленые колготки, оранжевое пальто, — но ничто не могло умалить красоту ее лица. Рауль рассматривал мягкие губы Либби и никак не мог избавиться от желания неторопливо попробовать их на вкус.

«Боже, да она настоящая ведьма!» — с яростью подумал он и резко бросил:

— Следуй за мной. Я покажу ваши комнаты.

Не произнося ни слова, Либби пошла за ним следом, разглядывая мраморные полы и колонны, изысканные фрески, украшавшие стены и потолок. Солнечные лучи, проникающие сквозь арочные окна, заставляли сверкать потрясающе красивую хрустальную люстру в одном из залов. Либби хотелось задержаться и внимательно рассмотреть прекрасные бронзовые скульптуры, расставленные в галерее, но Рауль шагал вперед, и она почти бегом следовала за ним.

Он вел ее по бесконечным коридорам, в которых можно было легко заблудиться. Вдруг Рауль остановился и распахнул дверь ее апартаментов, которые состояли из гостиной, небольшой столовой и спальни.

— Я приказал устроить рядом детскую, — сообщил он Либби, открыв еще одну дверь в небольшое помещение, оформленное в мягких желтых тонах.

Кровать и детская мебель были привлекательны и выполнены из сосны, а голубые полосатые шторы и точно такой же коврик на полу делали атмосферу комнаты еще приятнее.

Либби опустила Джино на пол, и он сразу же пополз к коробке с яркими игрушками, стоящей в углу. Рауль наблюдал за ним несколько минут, прежде чем заметил:

— Он не выглядит слишком нервным, не так ли? Няня находится в соседней комнате, — добавил он небрежно.

Либби уставилась на него:

— Какая няня?

— Которую я нанял для Джино. Няню прислали из лучшего итальянского агентства; у нее отменные рекомендации.

— Меня это не волнует, будь она хоть матерью Терезой. — От страха Либби заговорила резко. Она не желала, чтобы кто-то занял ее место в жизни малыша. — Уволь эту женщину. Я вполне способна присматривать за Джино сама.

Рауль надменно выгнул темные брови:

— Не уверен, особенно после того, как я увидел твою грязную лачугу в Пеннмаре.

Возмущенная подобной характеристикой своего бывшего дома, Либби почувствовала, что готова взорваться.

— Моя квартира не была грязной. Я всегда ее убирала и очищала стены от плесени. Не по моей вине там была такая сырость.

— В гостиной я обнаружил настоящий свинарник, — холодно настаивал Рауль.

— Это только потому, что мне пришлось перенести туда все вещи из спальни, которую затопило. — Либби умолкла, услышав стук в дверь, и увидела темноволосую женщину, которая вошла в комнату.

— Ах, Сильвана! — Рауль поприветствовал женщину. — Я хочу познакомить тебя с новым жильцом виллы. — Он взял Джино на руки. К досаде Либби, малыш радостно рассмеялся и погладил Рауля по лицу. — Это Джино. — Рауль помолчал, а затем небрежно прибавил: — О, а это его мать, мисс Мейнард.

Сильвана одарила Либби веселой улыбкой и сразу же повернулась к Джино.

— Что за великолепный малыш, — сказала она на прекрасном английском языке, а затем прибавила по-итальянски: — Ты красавчик, Джино. Знаешь это?

— Он не понимает по-итальянски, — заявила Либби, жалея, что Джино не завопил, когда с ним заговорила няня. Но мальчик, казалось, был вполне доволен тем, что сидит на руках у Рауля, и одаривал Сильвану самой обаятельной из своих улыбок.

— Сильвана свободно владеет и английским, и итальянским, и она будет говорить с Джино на обоих языках, так что он вырастет двуязычным, — хладнокровно сообщил Рауль. — Италия его родина, и он должен свободно говорить на родном языке, не так ли?

— Я полагаю, что так, — пробормотала Либби. Конечно, Джино должен говорить по-итальянски. Девушка просто не задумывалась об этом и злилась, что Рауль предусмотрел это раньше, чем она. — Я тоже должна буду выучить язык. Испанский дался мне довольно легко, поэтому, думаю, с итальянским языком у меня не будет больших проблем.

— Разве ты изучала испанский язык в школе? — с любопытством спросил Рауль.

— Нет… — Либби не хотела признаться, что она не получила должного школьного образования, ибо ей с матерью пришлось покинуть Ибицу и вернуться в Лондон. — В детстве я несколько лет жила на Ибице и научилась говорить по-испански там.

Она нахмурилась, когда Рауль передал Джино няне, причем мальчик нисколько не протестовал. Либби с трудом смирилась с этим, однако решила прекратить вести себя эгоистично.

— Не возражаете, если я напою Джино чаем и искупаю? — спросила Сильвана.

Либби открыла рот, собираясь возразить, но передумала, заметив суровый взгляд Рауля. Когда он открыл дверь и предложил ей выйти из детской, она послушно проследовала мимо него, но, как только они оказались вне пределов слышимости Сильваны, Либби повернулась к нему лицом:

— Я не могу заставить тебя уволить няню, но я прихожусь Джино матерью, и только я буду его воспитывать. Так было всегда.

Рауля удивила ее свирепость. Он был убежден, что Либби намеренно зачала ребенка от Пьетро — в надежде получить от него огромное денежное пособие. Он не сомневался, что она была бы более чем счастлива возложить ответственность за Джино на другого человека. Однако во время полета в Италию его поразила ее преданность Джино, и он убедился, что она искренне любит мальчика.

— Ты не могла в одиночку заботиться о нем в Англии, ведь у тебя был магазин, — заметил он. — Ты говоришь, что ты художница, но уход за ребенком не позволял тебе часто рисовать.

Либби пожала плечами:

— Я брала его с собой в магазин, а рисовала, когда Джино спал. Но я почти отказалась от живописи с тех пор… — Она хотела сказать, что почти отказалась от живописи после смерти матери, но вовремя остановилась. — С тех пор, как малыш родился.

Рауль подумал о дерзких и красивых картинах, которые видел в ее квартире.

— Должно быть, трудно бросить любимое занятие?

Либби сняла пальто и взлохматила и без того спутанные рыжие кудри.

— Не слишком. Джино для меня — на первом месте. Я люблю его больше всего на свете, — страстно произнесла она.

Рауль поджал губы и подошел к окну, не желая смотреть на Либби. Теперь, когда она сняла пальто, его взгляд снова, словно магнитом, притягивался к ее груди. Он с горечью признал, что его тело находилось в состоянии возбуждения с тех пор, как Либби уселась с ним рядом в автомобиле. Она была настолько сексуально привлекательна, что он едва сдерживался. Не эта ли привлекательность и страстная энергия восхитили его отца?

Рауль отмахнулся от этой мысли. Возмущенный собственной слабостью, он повернулся к Либби.

— Нравится тебе это или нет, время от времени придется оставлять Джино с Сильваной. Ты не можешь брать его на заседания совета директоров, — уточнил он, заметив мятежный блеск в ее глазах.

Либби нахмурилась и неуверенно спросила:

— Зачем мне присутствовать на каких-то заседаниях совета директоров?

— Как я уже объяснял, мой отец оставил Джино пятьдесят процентов акций компании «Кардуччи косметикс». Но пока мальчику не исполнится восемнадцать лет, контролировать его долю в компании будешь ты, и тебе просто необходимо посещать заседания совета директоров.

— Понятно. — Либби пожевала нижнюю губу, придя в ужас от перспективы обсуждения деловых вопросов с членами правления «Кардуччи косметикс», которые, несомненно, будут смотреть на нее свысока, как сейчас смотрит Рауль. — Я, честно говоря, мало знаю о том, как управлять компанией, — призналась она.

— Для меня это очевидно, поскольку я ознакомился с неустойчивым финансовым положением твоего магазина, — язвительно бросил он. — Не бойся. Тебе не придется ничего делать. Ты всего лишь будешь ставить свою подпись там, где я скажу.

Либби обиженно уставилась на Рауля, взбешенная такой оценкой ее деловых качеств.

— Хорошо, я буду оставлять Джино с няней, пока нахожусь на заседаниях, — согласилась она с неохотой. — По крайней мере, Сильвана приятная женщина, в отличие от твоей тетушки. — Она скривилась, вспоминая надменно-презрительную тетку Рауля. — Этакая несчастная старая летучая мышь.

В душе Рауль согласился с мнением Либби. Но тетя Кармина была членом его семьи, сестрой его любимой матери, в то время как Либби — всего лишь бывшая любовница отца.

— Я не потерплю от тебя подобных суждений о членах моей семьи, — отрезал он. — Ты здесь потому, что так захотел мой отец, но я предлагаю тебе помнить свое место.

Его высокомерие разъярило Либби.

— На какое место ты мне указываешь? — поинтересовалась она, резко откинув голову назад. Огненно-рыжие кудри затанцевали вокруг ее лица. — Твоя драгоценная тетя посмотрела на меня так, будто я выползла из сточной канавы. Кстати, что за интересное словечко она использовала, говоря обо мне? Пожалуй, я попрошу Сильвану перевести его на английский.

Рауль с яростью взглянул на нее. Никогда в жизни никто не разговаривал с ним так, как Либби. Ему захотелось схватить ее и в наказание страстно поцеловать в губы, заставив замолчать. Его ноздри раздувались, пока он старался взять эмоции под контроль, но глаза оставались холодными, как гранит.

— Она назвала тебя проституткой, — мрачно сказал он.

— Какой ужас, — пробормотала Либби, слезы полились у нее из глаз.

«Боже, да она — блестящая актриса», — размышлял Рауль. Мужчину взбесило чувство вины, которое охватило его, когда он увидел, как дрожит ее нижняя губа. Либби выглядела такой уязвимой! Но, имея большой опыт общения с женщинами, Рауль знал, что большинство из них ужасно изворотливы, а Либби, конечно, ничем от них не отличается.

— Тетя Кармина — сестра моей матери. После смерти Элеоноры она сохранила теплые отношения с моим отцом, — строго пояснил он. — Пойми, тетушка была глубоко потрясена, узнав, что ее зять, которого она любила и уважала, имел тайную любовницу и ребенка. — Рауль нахмурился. — Ты так молода! Боже, Пьетро был почти старик и годился тебе в дедушки. Неудивительно, что Кармина с трудом выносит твое присутствие, она все еще скорбит о моем отце.

— Горе не дает человеку права быть злобным, — заявила Либби. — Я тоже страдаю. Последние несколько месяцев были худшими в моей жизни.

Несомненно, Либби притворяется. Вряд ли она горюет после смерти Пьетро. Рауль смотрел на нее с отчаянием, не зная, что делать. Что может привлечь красивую молодую женщину в мужчине, который на сорок лет старше ее? Только его деньги.

Рауль отвел взгляд от Либби, внезапно пожелав поскорее от нее избавиться. Он хотел презирать эту женщину, но каждый раз, глядя на нее, испытывал всепоглощающий сексуальный голод, чего очень стыдился.

Рауль пересек комнату и открыл портфель, лежащий на журнальном столике.

— Сегодня был тяжелый день. Твой багаж сейчас принесут. — Он достал пачку бумаг из папки и взглянул на Либби. — Мне нужно, чтобы ты подписала несколько документов.

— Что это такое? — Либби настороженно уставилась на бумаги. Ее сердце замерло, когда она поняла, что ей придется внимательно изучить их.

— Это касается различных решений, которые я принял в отношении «Кардуччи косметикс». — Он пролистал документы. — Вот это договор о слиянии компании со шведской косметической фирмой, производящей средства по уходу за кожей. А этот документ должен санкционировать перевод денежных средств в одну из дочерних фирм «Кардуччи косметикс» в США. Читать все эти бумаги тебе не стоит. Просто поставь свою подпись.

Либби нахмурилась:

— Как я могу подписать документы, не читая их?

Раздражение охватило его, когда она присела, включила настольную лампу и взяла первый документ из стопки.

— Это бессмысленно, — процедил Рауль сквозь зубы, заметив, как свет лампы золотит ее волосы. — Ты сама сказала, что ничего не смыслишь в управлении компанией. Я понятия не имею, почему мой отец закрепил за тобой контроль над акциями Джино! — взорвался он. — Когда Пьетро умер, я ожидал, что получу «Кардуччи косметикс» в свое полное владение, но на протяжении последних восьми месяцев компания находилась в подвешенном состоянии. Я не мог тебя найти. Из-за того, что ты по завещанию контролируешь пятьдесят процентов акций компании, я не имел права предпринимать решительные шаги. — Он глубоко вздохнул, успокаивая себя. — Я не прошу тебя сразу же приниматься за управление компанией. Ты избавишь нас обоих от потери времени, если просто поставишь свою подпись в нижней части каждого документа.

Либби уставилась на Рауля, наблюдая, как свет лампы подчеркивает резкие черты его лица. Ее постепенно одолевал гнев.

— Я сама удивляюсь тому, что Пьетро не отдал тебе контроль над акциями Джино, — наконец сказала она, растягивая слова. — Может быть, он не верил в то, что ты действительно позаботишься об интересах ребенка?

Как только Рауль услышал столь возмутительное обвинение, его кровь забурлила от ярости.

— Ты смеешь предполагать, что отец не доверял мне? — прорычал он, хотя втайне сам об этом подумывал. Может быть, эта женщина права, и его приемный отец не доверял ему настолько, чтобы отдать контроль над долей Джино. Подобные мысли разрывали его сердце, а от гнева душу терзала невыносимая боль.

Либби поняла, что зашла слишком далеко. Когда она рискнула посмотреть на Рауля, то увидела, что его темные глаза холодны как лед. Но она лишь хотела узнать правду.

— У Пьетро, конечно, имелись причины поручить контроль над долей Джино в «Кардуччи косметикс» его матери, — настаивала она.

И если Пьетро сомневался по поводу надежности своего приемного сына, то и она тоже будет в нем сомневаться.

Рауль мотнул головой, как будто Либби его ударила.

— Боже, кто-то должен научить тебя контролировать свой нахальный язык, — прохрипел он.

Мужчина бросился к ней со скоростью пантеры, прыгающей на свою жертву. Слишком поздно Либби поняла, что он подразумевал, говоря «кто-то должен научить». Но Рауль уже запустил пальцы в волосы девушки и откинул ее голову назад. Она испуганно вскрикнула, когда он припал к ее губам в жадном поцелуе.

ГЛАВА 4

Либби напряглась всем телом, как только Рауль схватил ее за плечи и притянул к себе. Шок мгновенно сменился яростью; она крепко сжала губы и постаралась повернуть голову в сторону. Однако все ее попытки оказались тщетными.

Внезапно погрузившись в сладостное забытье, Либби чувствовала лишь порочно-сексуальное прикосновение губ Рауля. Не важно, что он ей не нравился, но она мечтала о поцелуе с ним с тех пор, как увидела его на пороге магазина «В гармонии с природой». Никто, даже Майлз, не мог подарить ей такое наслаждение от поцелуя.

Если прежде она упиралась ладонями ему в грудь, стараясь оттолкнуть от себя, то теперь обхватила Рауля за плечи, тем самым позволяя крепче прижать ее к себе…

Неожиданно Рауль резко отстранился от нее и несколько секунд смотрел на Либби, тяжело дыша.

— Этого не следовало делать, — произнес он.

Его голос был наполнен отвращением к самому себе, однако в пристальном взгляде читалось страстное желание. Либби поразилась, поняв, как сильно он ее хочет.

Рауль собрал документы и сунул их в портфель. Подойдя к двери, он схватился за дверную ручку и рванул дверь с такой силой, что та заскрипела. Он был зол на себя, он был себе ненавистен. Проклятье! Либби была любовницей его отца. Как он может испытывать к ней желание? Он поцеловал ее в гневе, желая наказать за предположение, что Пьетро не доверял ему. Но наказание имело неприятные последствия, ибо в тот момент, когда его губы прикоснулись к ее мягкому влажному рту, Рауль испытал жгучую потребность овладеть Либби.

Он остановился у двери и посмотрел на нее, заметив, что губы Либби покраснели, припухли и выглядят невыразимо заманчиво. «Настоящая ведьма», — подумал Рауль. Красивая кожа молочного оттенка, волшебные глаза, как у лани… Ее чары погубили Пьетро, но Рауль Кардуччи отныне будет противостоять магии.

— У меня сегодня важное совещание, — холодно сообщил он, — и, так как моя тетя сказалась нездоровой, она не будет ужинать вместе с тобой. Ужин подадут тебе в комнату. — Он помолчал и, когда Либби не ответила, добавил: — Я назначил встречу всех руководителей высшего звена «Кардуччи косметикс» завтра в полдень. Мы выедем из Рима вскоре после завтрака; мне нужно заняться делами перед совещанием. Сильвана будет присматривать за Джино.

Либби прикусила губу:

— Как долго мы будем отсутствовать? Я не хочу оставлять Джино одного слишком долго.

— Думаю, встреча продлится до вечера. На повестке дня множество срочных вопросов, — бросил Рауль с плохо скрываемым нетерпением. — Мы также приглашены на деловой ужин завтра вечером. — Он пожал плечами, когда Либби нахмурилась. — Посещение такого рода мероприятий — неотъемлемая часть бизнеса. Выход в свет — жизненно важное событие для компании. — Мужчина помолчал, затем непринужденно сказал: — Конечно, есть способ предоставить тебе возможность посвятить все свое время Джино и, кроме этого, заняться живописью.

Либби одарила его недоуменным взглядом:

— Какой способ?

— Ты могла бы передать мне контроль над акциями Джино. — Рауль говорил решительно, однако Либби сразу покачала головой. — Боже, я практически всю жизнь готовился возглавить компанию отца и, несмотря на ограничения, наложенные его завещанием, намерен вывести «Кардуччи косметикс» в мировые лидеры двадцать первого века.

— Может быть, твой отец хотел, чтобы ты меньше рисковал? — медленно произнесла Либби. — Может быть, он боялся, что ты поставишь бизнес под угрозу, и именно поэтому оговорил в завещании, что мать Джино должна сохранять контроль над его акциями, пока он не достигнет совершеннолетия? Я не умею управлять компанией, но я не дура. Конечно, большой риск часто приносит большой доход, но я не готова играть в азартные игры, когда дело касается благополучия Джино, и ни соглашусь ни на какие коммерческие сделки, если они окажутся слишком рискованными.

Лютая ярость охватила Рауля. Было ясно, что отец не доверял ему. Награждая свою любовницу и Джино привилегиями, Пьетро нашел способ управлять Раулем с того света. Согласно завещанию, доля Джино перейдет к Раулю только в том случае, если Либби выйдет замуж. Об этой оговорке она не знала.

Черт побери! Вот оно, очевидное решение. Он получит то, что желает больше всего на свете, — полный контроль над компанией. Но сможет ли он жениться на бывшей любовнице отца?

Еще недавно Рауль уверял себя, что это абсолютно исключено. Подобная идея казалась ему немыслимой. Однажды он уже испытал прелести священных уз брака и не намерен повторять ошибку. Но ведь в таком случае он получит единоличный контроль над «Кардуччи косметикс»…

Рауль был убежден, что легко уговорит Либби выйти за него замуж. Она имела дело с пожилым миллиардером и вряд ли откажется от брака с наследником Пьетро. Но конечно, он прикажет своим адвокатам заранее подготовить брачный контракт, согласно которому ему удастся легко развестись, как только он от нее устанет.

Рауль посмотрел на Либби и снова испытал к ней непреодолимое влечение. С трудом справившись с собой, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Если он женится на Либби, то получит «Кардуччи косметикс» и сможет насладиться ее восхитительным телом. Эта идея, безусловно, заслуживает серьезного рассмотрения.

Несколько минут после ухода Рауля Либби стояла, прижимая пальцы к припухшим губам, так и не придя в себя после его поцелуя. Как она могла ответить на поцелуй с таким бесстыдством? Тетя Кармина назвала ее проституткой, и теперь Рауль наверняка с ней согласен.

Внезапно слезы наполнили ее глаза, она опустилась на диван и спрятала лицо в ладонях. В течение четырех недель Джино будил Либби несколько раз за ночь, ибо у него начинались приступы кашля. Она так устала, что едва могла мыслить здраво. Сегодня, всего за один день, произошло столько событий! Рауль ворвался в ее жизнь, как торнадо, а она согласилась переехать с Джино в Италию, потому что больше всего на свете хотела для мальчика стабильности и безопасности — того, чего не хватало в детстве ей самой.

Однако Либби оказалась не готова к сильному сексуальному влечению, которое она испытывала к Раулю. Но следует помнить, что она не имеет права рисковать благополучием ребенка. Рауль верит, что она мать Джино, и ни в коем случае не должен узнать о ее невинности.

Либби оглядела элегантную гостиную, которая, как и спальня, была оформлена в приглушенных тонах и просто умоляла добавить в интерьер яркие цвета. Она не пришла в восторг от перспективы ужинать в одиночку, но это все же лучше, чем сидеть за столом вместе с неприятной теткой Рауля.

Она задалась вопросом: где он проведет вечер? С любовницей? С такой потрясающей внешностью синьор Кардуччи может позволить себе множество любовниц. Но Либби твердо решила, что его личная жизнь ее не касается. «Забудь о Рауле Кардуччи», — приказала она себе. Единственный человек, который имеет для нее значение, — это Джино, спящий в просторной и сухой детской. Она поступила правильно, привезя его в этот прекрасный дом. Успокоившись, Либби отправилась проведать мальчика.

На следующее утро «ламборгини» Рауля несся по дороге с такой скоростью, что поля и оливковые рощи мелькали за окном. Либби с трудом оторвала взгляд от загорелых мужских рук на руле, посмотрела на решительный профиль Рауля и вздохнула. Он не разговаривал с ней с тех пор, как она вышла из спальни и оделась для поездки в Рим. Но, хотя он и молчал, ему явно не понравился ее внешний вид.

Она долго раздумывала, что ей надеть. У нее не было подходящей одежды для деловых встреч. Поэтому Либби облачилась в джинсовую мини-юбку, легинсы, топ светло-вишневого и фиолетового цветов и розовые шлепанцы. Пытаясь выглядеть элегантнее, она завязала волосы на макушке фиолетовым платком.

Но в сравнении с великолепным темно-серым костюмом Рауля, его темно-синей шелковой рубашкой и серым галстуком она, наверное, смотрелась как чучело.

Порывшись в сумке, девушка достала упаковку жевательной резинки.

— Хочешь? — Она протянула жвачку Раулю.

— Ты любишь жвачку? — Выражение отвращения на его лице было почти комическим, но Либби покраснела, отчетливо осознавая зияющую пропасть, которая разделяла их миры. Едва ли гламурные женщины, с которыми общается Рауль, используют жевательную резинку.

— Я же не героин тебе предлагаю, — пробормотала она, убирая упаковку обратно в сумку. — Это всего лишь жевательная резинка без сахара. — Она покачала головой. — Ты когда-нибудь веселишься?

Рауль отвел глаза от дороги и наградил Либби язвительным взглядом:

— Если под «веселиться» ты имеешь в виду вопрос, одевался ли я когда-нибудь как цирковой клоун, то ответ будет отрицательным.

— Я одета не как цирковой клоун, — вспыхнула Либби. — Я просто люблю носить одежду ярких цветов.

— Я заметил, — сказал он сухо.

— Ну, это лучше, чем быть хрычом-консерватором. Бьюсь об заклад, ты даже спать ложишься в деловом костюме.

— Честно говоря, я всегда сплю голым.

— О! — Либби шумно вздохнула, пытаясь замаскировать смущение и сильно краснея, поскольку вообразила Рауля на атласных простынях.

«Давненько я не видел краснеющую женщину», — размышлял Рауль, потом напомнил себе, что Либби только притворяется невинной.

— У меня есть ощущение, что я пожалею, если спрошу, кто такой хрыч-консерватор, — пробормотал он.

— Ну, например, мой старый школьный учитель, — ответила она не колеблясь. — Лицемерный помпезный пуританин.

— Ты его не любила, как я понимаю? — тихо спросил Рауль, нахмурившись.

Ему не понравилось, что Либби сравнивает его со своим бывшим учителем. Но почему его беспокоит, что она думает о нем? Вчера вечером она, судя по всему, не считала его лицемерным помпезным пуританином, когда с таким энтузиазмом ответила на поцелуй.

— Мистер Миллс не любил меня, — прервала Либби размышления Рауля. — Он обвинял меня в бунтарстве и говорил, что я не сдам ни один экзамен. Но я доказала, что он не прав, — удовлетворенно произнесла она. — Я сдала экзамен по живописи.

— Только по живописи? — удивленно спросил Рауль, окончивший одну из лучших частных школ Рима и получивший степень магистра в области бизнеса в Гарварде.

Он не мог скрыть своего шока по поводу того, что у Либби такое скудное образование. Как она будет участвовать в управлении компанией «Кардуччи косметикс», годовой оборот которой составляет семь миллиардов фунтов стерлингов?

— Я думал, что ты получила образование на Ибице. Ведь ты говорила, что жила там. У твоих родителей имелась собственность на острове? — поинтересовался он.

— Нет. — Либби помедлила, потом решила, что нет никаких причин держать свое прошлое в секрете. — Меня воспитывала мама. Папы нет, и я даже не знаю, кто он такой. Он отказался от мамы, лишь только она забеременела. Маме было семнадцать лет, когда я родилась, и у нее имелись проблемы.

Она не стала уточнять, что Лиз несколько лет принимала наркотики и самые первые годы жизни Либби оказались очень тяжелыми.

— Социальные службы в конце концов передали меня на воспитание приемным родителям, а мама устраивала свою жизнь. — Ее голос слегка дрогнул. — Мои приемные родители оказались хорошими людьми, но они заботились еще о семерых детях, и жизнь с ними была довольно беспокойной. Я ужасно скучала по маме и была рада, когда мне снова позволили жить с ней. Именно тогда она отвезла меня на Ибицу, где мы поселились в коммуне художников и свободных мыслителей.

«Говорим „свободные мыслители“, подразумеваем „хиппи“», — насмешливо подумал Рауль. Либби получила явно нетрадиционное воспитание от матери-одиночки, а теперь сама стала одинокой матерью. Он надеялся, что она не питает надежду поселить Джино в коммуне. Сын Пьетро должен жить на вилле «Джульетта». Замечательно, что отец потребовал, чтобы ребенок вырос там, где он будет в безопасности.

Еще одна мысль пришла ему в голову. Если он женится на Либби, то сможет усыновить Джино.

— Итак, долго ли вы прожили в коммуне?

— Семь лет. Мы вернулись в Англию, когда мне было четырнадцать, — объяснила Либби. — Меня какое-то время обучал один из членов общины, который являлся учителем, но когда я пошла в среднюю школу в Лондоне, то быстро поняла, что имею большие пробелы в знаниях. На Ибице мне позволили одичать, — призналась она. — Я не привыкла к школе и ненавидела уроки и школьную форму. Мне нравились только занятия живописью.

Теперь, став взрослой, Либби горько жалела о том, что не получила хорошего образования. Она обожала свою мать, но знала, что Лиз была человеком безответственным и оказалась не в состоянии обеспечить дочери будущее.

Но Либби все равно предпочла жить с матерью. Именно поэтому она старалась удержать рядом с собой Джино. Задумавшись, она пропустила мимо ушей слова Рауля.

— Ты считаешь, что тебе удастся играть активную роль в управлении «Кардуччи косметикс» после того, как ты призналась, что не имеешь опыта ведения бизнеса? — нетерпеливо повторил он. — Пьетро, должно быть, сошел с ума, закрепляя за тобой контроль над акциями Джино. Танцовщица в ночном клубе с навыками художника… — Рауль умолк и что-то проворчал по-итальянски.

Либби догадалась, что он отпустил нелестное замечание в ее адрес.

— Я, возможно, не имею ученых степеней, но с раннего возраста научилась выживать, — ответила она. — В течение многих лет я помогала маме торговать и уверена, что смогу отличить рискованную сделку от безопасной. Я позабочусь об интересах Джино. И позволь тебе напомнить, я уже говорила, что никогда не танцевала лэп-дансинг.

— Где ты познакомилась с моим отцом?

Либби замерла, лихорадочно вспоминая все, что Лиз рассказывала ей о курортном романе с Пьетро Кардуччи.

— Мы познакомились во время круиза, — тихо произнесла она. — Корабль назывался «Аурелия». Круиз продолжался целый месяц, мы заходили во все крупные средиземноморские порты.

— И часто ты ездишь в круизы? — поинтересовался Рауль.

Либби по природе не была лгуньей, поэтому покраснела.

— Нет, это было мое первое путешествие. Я выиграла поездку в конкурсе, — прибавила она, радуясь, что эта часть истории — чистая правда. Лиз пришла в восторг, когда выиграла роскошный отдых.

— Итак, ты встретила моего отца на корабле, — протянул Рауль.

— Да. — Либби принялась рассказывать о том, как Элизабет Мейнард познакомилась с Пьетро. — «Аурелия» была огромной. Я сделала неверный поворот на пути в свою каюту и оказалась на палубе первого класса. Пьетро помог мне вернуться в мой номер, мы поболтали и… Ну, — неубедительно закончила она, — вот так мы встретились.

— Безусловно, неверный поворот был сделан ночью, — вкрадчиво прокомментировал Рауль.

Либби вспыхнула, услышав его язвительный тон. Было ясно, что он считает, будто его отец стал добычей охотницы за богачами. Но ее мама такой не была. Лиз одна растила дочь после того, как ее оставил любовник. Жизнь не была простой, но Лиз была ужасно независимой и никогда не увлеклась бы мужчиной только из-за его денег. Однако это невозможно объяснить Раулю. Либби сама выкопала себе яму и теперь падала в нее все глубже. Но если она хочет остаться с Джино, то не должна раскрывать свой секрет.

Рауль сердито поджал губы, но не сказал больше ничего, останавливая «ламборгини» на парковке у офиса «Кардуччи косметикс». Современное здание было выполнено из стали и тонированного стекла, к парадной двери вела лестница из серого мрамора; холл был сдержанно-элегантным, с мраморными колоннами, черными кожаными диванами. За стойкой регистрации работали женщины, которые выглядели так, будто только что сошли со страниц журнала «Вог».

Либби поняла, что зря не накрасилась, когда они с Раулем вышли из лифта и им навстречу устремилась ультрамодная секретарша. Рауль провел Либби в зал заседаний, и на ней немедленно сосредоточились шокированные и неодобрительные взгляды восьми мужчин-руководителей, сидящих за столом.

Четыре часа спустя Либби вынуждена была признать, что управление международной корпорацией с годовым оборотом в несколько миллиардов фунтов стерлингов и продажа сувениров туристам, отдыхающим на Ибице, — совершенно разные вещи.

Ее голова болела от попыток понять смысл дискуссий, хотя все говорили по-английски, а не по-итальянски. Теперь, когда совещание наконец закончилось и она устало закрыла глаза, ей пришлось снова открыть их при звуке резкого голоса Рауля:

— Я понимаю, что тебе очень скучно, но я предпочел бы, чтобы ты оставалась в сознании хотя бы во время совещания.

Она вспыхнула от подобного сарказма:

— Мне не было скучно, и я не пыталась заснуть, хотя, должна признаться, не понимала большую часть того, что обсуждалось.

— Тогда смилостивься и передай мне управление долей Джино, — произнес Рауль, и его глаза потемнели от ярости, поскольку Либби покачала головой. — Сегодняшний прием начнется в восемь вечера, а это значит, что у тебя достаточно времени, чтобы найти себе подходящую одежду, — сказал он, выводя Либби из зала заседаний и провожая к лифту. — Очень много дизайнерских бутиков находятся на Виа Кондотти и площади Испании, — прибавил мужчина, когда двери лифта открылись на первом этаже. — Я организую тебе встречу с личным стилистом, а мне пора на следующее совещание.

— Вот это да! — воскликнула Либби, мчась по мраморному холлу за широко шагающим Раулем. — Мне не нужен личный стилист.

Он повернул голову и медленно оглядел ее с головы до ног. К своему разочарованию, Рауль понял, что по-прежнему хочет Либби сильнее, чем любую другую женщину.

— Стилист тебе, безусловно, нужен, — мрачно заверил он ее. — Ты представляешь «Кардуччи косметикс», и я не позволю тебе появиться на престижном ужине, если ты будешь выглядеть как уборщица.

Два часа спустя Рауль вошел в пятизвездочный отель, где должен был состояться ужин, и направился в бар, поскольку именно там договорился встретиться с Либби.

Ему следовало бы догадаться, что она опоздает. Оглядев зал, он не заметил никого в цветастом наряде. Любительница ярких расцветок может появиться в любой момент. Рауль нетерпеливо посмотрел на часы. Либби опаздывала на десять минут.

Он стал медленно оглядывать посетителей, сидящих на табуретах у бара, и его внимание привлек мерцающий аметистовый шелк. Женщина стояла к нему спиной. Рауль изучил ее серебряные туфельки на шпильках, выглядывающие из-под длинной юбки, затем талию, потом посмотрел выше и заметил молочно-бледные плечи, на которых не было видно бретелек платья. Непослушные огненно-рыжие волосы были ловко уложены и превратились в шелковистые локоны, струящиеся по спине. Ошибиться невозможно — перед ним была Либби.

Рауль снова испытал примитивное желание, уставившись на ее отражение в зеркале за стойкой бара. У Либби был сдержанный макияж: едва заметные дымчатые тени для век, удачно подчеркивающие невероятно красивые сине-зеленые глаза, тушь на длинных ресницах и розовый блеск на губах.

Либби была не просто красива, она выглядела изысканной и невероятно сексуальной, отчего у Рауля пересохло во рту, когда он подошел к бару. Теперь она постоянно занимала его мысли, а его тело находилось в состоянии возбуждения с тех пор, как он впервые ее увидел. Теперь Рауль уже был не в силах противостоять своему желанию.

ГЛАВА 5

— Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить, синьорина?

Бармен одарил Либби вежливой улыбкой и задержал взгляд на глубоком декольте ее платья. Ей очень хотелось заказать апельсиновый сок, но, как только она собралась сказать об этом, позади нее послышался знакомый голос:

— Подайте леди шампанского.

От этого голоса, напоминающего тающий шоколад, по спине Либби всегда пробегала дрожь. Ее сердце болезненно екнуло, когда она повернула голову и встретилась взглядом с кареглазым Раулем. Его глаза чувственно блестели, и у Либби перехватило дыхание.

— Рауль? — Она неуверенно поздоровалась с ним, чувствуя, что от волнения засосало под ложечкой. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так, как он.

— Ты красавица, — прошептал Рауль по-итальянски, и ее кожа покрылась мурашками. — Ты удивительно хороша в этом платье, дорогая.

Либби утонула в его страстном взгляде, ей пришлось облизнуть губы, прежде чем она смогла произнести хоть слово.

— Ты говоришь о старой тряпице, которую я нацепила, чтобы выглядеть как уборщица? — Она решила казаться легкомысленной, изо всех сил стараясь скрыть свою реакцию на близость Рауля.

В его взгляде промелькнуло веселье, но, к ее удивлению, его улыбка была печальной.

— Я не могу поверить, что сказал такое. Ты будешь прекрасна даже в дерюге, — заявил Рауль, затем медленно оглядел ее с головы до ног. Под его взглядом ее кожа словно нагревалась. — Ты меня поразила, красавица.

Не зная, как вести себя с этим новым Раулем, который уже не смотрел на нее как на самое отвратительное существо на планете, Либби отпила глоток шампанского. Ощутив на языке прохладную свежесть, она хихикнула.

— Я никогда не пила шампанское, — заметила она и, увидев его изумленный взгляд, прикусила губу и вполголоса прибавила: — Но тебе уже известно, что я не такая утонченная, как другие женщины, которые будут здесь сегодня вечером.

Улыбка исчезла с лица Рауля, он пристально посмотрел на Либби и честно признался:

— Ты самый жизнерадостный человек, которого я когда-либо встречал. Рядом с тобой я чувствую себя живее, и мне жаль, что ты считаешь меня хрычом-консерватором.

— Я тебя таким не считаю, — быстро возразила она, поднимая голову так, что их взгляды встретились.

Между ними в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Либби чувствовала, что он испытывает такие же сильные эмоции, как и она. Она не знала, что произошло в течение двух часов, пока он принимал участие в совещании, а она общалась с гламурным личным стилистом, но во взгляде Рауля уже не было гнева и негодования. Невероятно, но они уже не были врагами, а стали обыкновенными мужчиной и женщиной, между которыми возникло взаимное влечение.

— Я рад это слышать, — пробормотал Рауль, придвигаясь ближе к ней, и она вдохнула дразнящий аромат его одеколона. Либби едва дышала, когда он нежно провел пальцем по ее щеке. — Я думаю, что ради Джино мы должны приложить усилия и стать друзьями. Ты согласна, дорогая?

Друзья?! Она не могла скрыть удивление.

— Я считаю твое предложение уместным. Ради Джино, конечно, — поспешно уточнила Либби, отгоняя нежелательные мысли. — Но это не значит, что я передам тебе контроль над акциями.

— Конечно нет, — непринужденно заверил ее Рауль.

— Я по-прежнему преисполнена решимости защищать интересы Джино, — предупредила она.

— Я не сомневаюсь в твоей преданности сыну и понимаю твое желание сделать для него все возможное. — Рауль одарил Либби сексуальной улыбкой, лишая ее остатков самообладания. Она замерла. — Я надеюсь, что со временем ты начнешь мне доверять и поймешь, что я тоже беспокоюсь о благополучии Джино. — Он поднес бокал с шампанским к губам. — Выпьем за начало новой жизни, Либби!

Она послушно отпила шампанское, но ее продолжал волновать еще один вопрос.

— Это платье стоит целое состояние, — сказала Либби с тревогой. — Не говоря уже о другой одежде, которую заставила меня приобрести стилист Мария. Она пояснила, что расходы должны быть записаны на твой счет, но у меня нет возможности заплатить тебе. Моих денег не хватит даже на покупку одной туфли, — промолвила она с сожалением, глядя на свои изысканные туфельки на шпильках.

Поход с Марией по магазинам Либби восприняла как погружение в иной, прежде недоступный ей мир. Она всегда покупала себе одежду на распродажах или в магазинах секонд-хенд. После магазинов ее повели в салон красоты, а позже она переоделась в роскошное платье в пентхаусе Рауля и еще сильнее ощутила нереальность происходящего.

Рауль нахмурился:

— Я уже объяснил тебе, что ты являешься представителем компании «Кардуччи косметикс» и должна одеваться соответствующим образом. Тебе не стоит беспокоиться об оплате. В соответствии с условиями завещания, все твои личные расходы будут оплачиваться из специально выделенных на это денежных средств.

От слов Рауля Либби почувствовала себя виноватой. Ведь она живет на вилле, выдавая себя за мать Джино, а теперь еще будет тратить деньги Кардуччи.

— Мне не слишком это нравится, — пробормотала она, прикусив губу. — Лично я не могу жить за счет Пьетро.

Рауль хотел язвительно заметить, что в таком случае ей не следовало заводить роман с богачом старше ее на сорок лет. Большинство женщин, которых он знал, были бы более чем счастливы опустошить его кредитную карту. Его немного раздражало, что Либби не ведет себя как охотница за богатством, каковой он ее считал.

Он взглянул на часы. Наступило время отправляться в банкетный зал.

— Пора идти на ужин, — сказал Рауль, протягивая ей руку, чтобы помочь спуститься с табурета.

— Сколько людей будет на этом ужине? — нервно спросила Либби, сжимая его руку и старательно балансируя на высоченных каблуках, пока они шли в роскошный зал.

— Сегодняшний ужин — международное событие, и думаю, приглашены несколько сотен гостей. — Рауль взглянул на ее напряженное лицо. — В чем дело? Ты выглядишь так, будто тебя бросают на растерзание львам.

Либби прикусила губу.

— Люди смотрят на меня, — пробормотала она. — Они знают, кто я? — Либби замолчала, увидев насмешливый взгляд Рауля.

— Если ты спрашиваешь, знают ли они, что ты любовница моего отца и мать его незаконнорожденного ребенка, то нет, я не афиширую этот факт, — хладнокровно ответил он. — Все смотрят на тебя потому, что их восхищают твои огненно-рыжие волосы и бледная кожа. Ты настоящая английская роза, дорогая. И в этом платье ты невероятно красива.

Ни один мужчина не говорил ей прежде о том, что она красива.

— Жаль, что меня сейчас не видит Майлз, — прошептала Либби.

Темные брови Рауля взлетели вверх.

— Кто такой Майлз?

— Майлз Сефтон — единственный сын лорда Сефтона. — Либби состроила гримасу. — Мы познакомились, когда я работала официанткой в эксклюзивном гольф-клубе, членом которого был Майлз. Я по глупости влюбилась в него и поверила, когда он сказал, что тоже любит меня.

— Но наверное, что-то произошло, если ты поняла, что он лжет? — поинтересовался Рауль.

Тот факт, что Либби увлеклась представителем английской аристократии, подтверждал ее намерение подцеплять богачей. Однако он не мог не заметить, с какой горечью она говорит о Майлзе Сефтоне.

Либби кивнула:

— Когда Майлз пригласил меня на ужин в Сефтон-Холл, я подумала, что он хочет познакомить меня со своей семьей. Но потом я узнала, что он просто решил поразвлечься. Его родители требовали, чтобы Майлз женился, вот он и представил меня им как свою девушку, хотя заранее знал, что они придут в ужас. Во время ужина лорд и леди Сефтон не разговаривали со мной. Я никогда еще не чувствовала себя такой униженной. — Либби вздохнула. — Но совсем тошно мне стало, когда я подслушала разговор Майлза с отцом. Он уверял лорда Сефтона, что наши отношения несерьезные и единственное его желание — затащить меня в постель. — Она поймала взгляд Рауля и с горечью добавила: — Я знаю, о чем ты думаешь. Зачем представителю одного из лучших семейств Англии связываться с официанткой? Увы… Тем не менее моя мама оказалась права. Она всегда говорила, что мужчины эгоистичны, им не следует доверять и, конечно, не стоит тратить на них свои эмоции.

Внезапно осознав, что говорит слишком громко и привлекает внимание других гостей, ожидающих у входа в банкетный зал, Либби глубоко вздохнула. Минуту спустя появился официант и провел ее и Рауля к их столику.

— Твоя мать, очевидно, имеет определенные убеждения в отношении мужчин, — сухо прокомментировал Рауль, когда они оба уселись.

— Маме часто не везло с мужчинами. — Либби сразу же встала на защиту Лиз. — Они всегда ее бросали.

«В том числе Пьетро Кардуччи», — с гневом подумала она. Хотя Пьетро не забыл упомянуть Лиз и Джино в завещании, Лиз умерла, полагая, что он бросил ее — так же как и отец Либби.

— Я не совершу ошибок матери, — страстно произнесла Либби. — Я не позволю, чтобы Джино думал, что ему придется соревноваться за мое расположение с каждым моим новым парнем.

Рауль нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что, пока Джино не исполнится восемнадцать, он будет единственным мужчиной в моей жизни.

— Неужели ты всерьез намерена оставаться одна ближайшие семнадцать лет? — Он не мог скрыть удивление по поводу страстности ее тона. — Однажды тебе захочется выйти замуж и родить детей, создать семью, членом которой станет Джино.

Либби покачала головой:

— Идея хорошая, но, по статистике, каждый третий брак заканчивается разводом, и я предпочитаю сконцентрировать всю свою любовь на Джино, а не рисковать, создавая семью. — Она умолкла, не понимая его задумчивого взгляда, потом прибавила: — Я не могу отрицать, что с удовольствием подарила бы Джино настоящую семью. Замечательно, если бы у него появились отец, братья и сестры. Именно этого я хотела больше всего на свете, будучи ребенком. Но дело в том, что отец Джино мертв. А я сделаю все возможное, чтобы быть ему и матерью и отцом.

Официант принес первое блюдо, и разговор на какое-то время прервался. Рауль отпил глоток вина и поразмышлял над тем, что сказала ему Либби. Он никак не ожидал, что она способна вызвать у него сочувствие. Мысли о том, что он, возможно, недооценил Либби, терзали Рауля на протяжении всего ужина. Он сидел рядом с ней, вдыхал ее тонкий аромат, разглядывал ее роскошное тело и понимал, что ему все труднее сдерживать желание.

Либби испытала облегчение, когда ужин подошел к концу. Она почти ничего не понимала в торговой политике Европейского союза или перспективах развития бизнеса в Китае. Все ее внимание поглощал мужчина, сидящий рядом. Рауль вел себя действительно по-дружески и был очаровательным и остроумным собеседником.

— Что теперь? — спросила она его, когда они встали из-за стола и присоединились к толпе гостей, выходящих из банкетного зала.

— Теперь все рванут в бар, чтобы выпить после двух часов выслушивания скучных речей. — Рауль взглянул на нее сверху вниз, в его глазах читалась заинтересованность, от которой у Либби чаще забилось сердце. — Хочешь еще шампанского? Или, может, потанцевать?

Либби огляделась и увидела, что они оказались в огромном зале.

— Я думаю, мне хватит двух бокалов шампанского, которые я выпила за ужином. — Она с трудом перевела дыхание, когда Рауль обнял ее за талию и вывел на танцпол.

— Мудрое решение, — пробормотал он, опуская голову так, чтобы его теплое дыхание согревало ее щеку. — Расслабься, — приказал он и кончиками пальцев осторожно провел по ее спине вверх и вниз.

Либби потеряла ощущение времени, пока они кружились по всему залу. Их тела соприкасались.

— Сейчас полночь, — мягко сказал он, немного отстранившись от нее, — а до виллы «Джульетта» сорок минут езды. Я полагаю, ты предпочла бы вернуться туда, чтобы утром увидеться с Джино, а не ночевать в моей квартире.

— О да, несомненно, — быстро согласилась Либби и застыдилась, поняв, что за прошедшие несколько часов ни разу не вспомнила о малыше. Сейчас все ее мысли были заняты Раулем.

В дороге они молчали. Рауль о чем-то размышлял, а Либби, посмотрев на его точеный профиль, закрыла глаза в отчаянной попытке хоть немного отвлечься от влечения к нему. Наконец они подъехали к вилле. Открыв глаза, она не смогла удержать восторженный вздох при виде огромного темного озера, освещенного серебристым светом луны.

— Как красиво, — прошептала она дрожащим голосом.

Не дожидаясь, когда Рауль откроет ей дверцу, Либби выскочила из машины и направилась к озеру. Но в туфлях на высоких каблуках было невозможно идти по гравию. Ступив на газон, она сбросила туфли и подошла к кромке воды. Влажная трава холодила ступни, легкий ветерок с озера нежно ласкал кожу.

— Мне нравится, как луна серебрит темную водную гладь. Так и хочется раздеться и нырнуть. — Либби повернулась к Раулю с восторженным выражением лица.

«Ее безграничный энтузиазм завораживает», — подумал он, изогнув губы в улыбке.

— Я с радостью полюбуюсь, если ты разденешься, — сладко протянул он, — но в ночное время вода очень холодная.

У Либби покраснели щеки.

— Я говорила образно.

Рауль остановился рядом с ней — так близко, что она могла чувствовать тепло его тела. У нее перехватило дыхание, когда он прикоснулся пальцами к ее подбородку и приподнял ее лицо.

— Как жаль, — тихо произнес он, — что мне не удастся сейчас увидеть тебя нагой в лунном свете, дорогая.

— Рауль… — слабо запротестовала Либби, хотя страстно хотела, чтобы он ее поцеловал.

Рауль собирался целовать ее неторопливо, но все его планы рухнули, как только он прильнул ко рту Либби и она ему ответила. Вышедшая из-под контроля страсть охватила их обоих, как лесной пожар.

Либби не сдержала тихий стон удовольствия, когда Рауль скользнул губами по ее шее.

— Ты неповторима, — хрипло произнес он.

Его голос был не холодным и высокомерным, но наполненным жаждой и страстью. Большими пальцами Рауль ласкал ее соски, чувствуя, как они напрягаются от его прикосновений. Он подвел Либби к дереву, и она прислонилась спиной к стволу, радуясь обретенной опоре. Он опустил голову и припал губами к ее груди.

Он потянул вверх ее длинную юбку и принялся ласкать бедра Либби. Она инстинктивно выгнулась, побуждая его продолжать. Прежде она никому не позволяла себя так ласкать, даже Майлзу…

— Пожалуйста… — судорожно выдавила девушка, едва сдерживаясь.

— О чем ты меня просишь, Либби? — Его резкий голос прорезал чувственный туман, который ее окутывал. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь и сейчас, на сырой траве, перед домом?

Да, она хотела именно этого. Несколько секунд Либби смотрела на суровое лицо Рауля, больше всего на свете желая раздеться, лечь на землю и отдаться ему. Но звук его голоса и холодный блеск глаз быстро вернули ее в реальность. Что же она вытворяет? Как она может так вести себя, практически умоляя его заняться с ней любовью?

— Ведь ты сказала, что до совершеннолетия Джино в твоей жизни не будет мужчин. А оказывается, ты жаждешь секса. — Рауль жестоко дразнил ее. — Но я предупреждаю, что не позволю тебе водить любовников на виллу. Незачем Джино наблюдать бесконечную вереницу твоих приятелей.

Либби замотала головой, чувствуя себя опустошенной. Ее охватил стыд.

— У меня нет никаких любовников, — сказала она дрожащим голосом. — Я никогда не испытывала такого прежде. Ты… — Она закрыла глаза. — Ты пробуждаешь во мне такие ощущения, которые не удавалось пробудить ни одному мужчине, — призналась она.

Рауль едва сдержался, услышав ее слова, и тут же решил воспользоваться подвернувшейся возможностью.

— В таком случае мое предложение покажется тебе логичным, — тихо произнес он.

ГЛАВА 6

— Какое предложение? — Либби внезапно вздрогнула. Ей стало холодно без объятий Рауля. — Что ты имеешь в виду?

Он увидел, как она задрожала, и нахмурился.

— Ты замерзла. — Сняв пиджак, Рауль накинул его ей на плечи, взял Либби за руку и решительно повел через лужайку. — Продолжим дискуссию в доме.

Либби предпочла бы не вести никаких дискуссий, но Рауль крепко держал ее, и ей ничего не оставалось, кроме как поторопиться. Она закуталась в его пиджак, который еще хранил тепло мужского тела, и уловила слабый аромат одеколона. Босая Либби ступала по гравию очень осторожно. Рауль, которого промедление не устраивало, подхватил ее на руки, внес в дом и прошел, не выпуская из рук прекрасную ношу, в свой кабинет.

Поставив Либби на ноги, он направился к бару:

— Хочешь виски? Тебе нужно согреться.

Когда она покачала головой, он налил себе и залпом проглотил жидкость янтарного цвета. Она чувствовала его ожесточенную напряженность и в замешательстве смотрела на него.

— Какое предложение? — спросила она.

Рауль повернулся к ней лицом. Ему не хотелось снова жениться. Немало горя он хлебнул с первой женой. Он ценил свободу и не собирался приносить себя в жертву, но ставил благополучие «Кардуччи косметикс» превыше всего. Рауль неторопливо оглядел Либби. Она действительно красавица. Одного взгляда было достаточно, чтобы он возбудился. Наплевать, что она была любовницей Пьетро; влечение между ними слишком сильно, чтобы его игнорировать.

Есть и еще одна причина для брака с Либби — Джино нужен отец. Либби заявила, что до совершеннолетия мальчика не станет заводить любовников. А Раулю была ненавистна идея о том, что однажды Джино будет называть папой кого-то другого, но не его.

Либби пристально смотрела на него большими сине-зелеными глазами и ждала ответа.

— Я думаю, мы должны пожениться, — резко бросил он.

— Что?! — Должно быть, она ослышалась. Или это глупая шутка? — Я не понимаю… — Либби запнулась.

— Я хочу воспитывать Джино, как своего сына, — тихо, но решительно сказал Рауль. Он был совершенно серьезен. — Позволь мне объясниться, — произнес он, когда девушка изумленно уставилась на него. — Когда Пьетро и Элеонора Кардуччи усыновили меня, они дали мне такую жизнь, о которой я никогда не мог мечтать, пока жил в детском доме. Я имею в виду не только богатство и прекрасное образование, но любовь и стабильность в семье с обоими родителями. Джино никогда не узнает своего настоящего отца. Но если мы вступим в брак и я его усыновлю, он будет расти вместе с матерью и отцом и, надеюсь, с братьями и сестрами, — прибавил он, сверкая глазами, отчего Либби затрепетала. — Пойми меня правильно: я предлагаю тебе самый настоящий брак. Я буду любить Джино, как собственного сына. Так же как Пьетро любил меня. Кроме того, у меня нет близких родственников, и я хотел бы обзавестись детьми.

— Тогда, вероятно, тебе лучше подождать того момента, когда ты влюбишься, женишься и нарожаешь детей, — возразила Либби. — Бог свидетель, сколько влюбленных мужчин и женщин женятся, а потом разводятся. Какой смысл жениться нам, если мы даже не любим друг друга?

Рауль задумчиво смотрел на нее.

— Я думал, мы договорились стать друзьями ради Джино. И должен заметить, сегодня вечером мне показалось, что нам это неплохо удалось, — протянул он, наблюдая, как Либби краснеет при упоминании о лихорадочной страсти, которая охватила их на берегу озера. — Мы не любим друг друга, а значит, ничего не ожидаем от наших отношений. Следовательно, нам удастся создать прочный семейный союз. — Рауль с горечью рассмеялся. — Я уже пробовал жить в браке и дорого заплатил за свою ошибку. Три года назад я принял сексуальное влечение к своей секретарше за проявление любви. Дана заверила меня, что разделяет мое желание создать семью, и мы отпраздновали помпезную свадьбу. Но как только мы поженились, она стала постоянно находить причины, почему нам следует отложить рождение ребенка. Дана предпочитала жить в нашей квартире на Манхэттене и каждый день отправлялась на вечеринки. А еще она постоянно твердила, что ненавидит виллу, поскольку ей там скучно. — Рауль стиснул зубы, вспоминая, как распадался его брак. — Единственное, что делало Дану по-настоящему счастливой, — это трата денег. Сначала я был готов финансировать ее хобби, но она оказалась маниакальной покупательницей. И если я предлагал ей контролировать свои расходы, она закатывала истерику и обвиняла меня в том, что я тиран, который требует, чтобы она, босая и беременная, постоянно стояла у плиты. Вряд ли она позволила бы себе забеременеть, — горько усмехнулся Рауль. — Все более ожесточенные споры длились год. Наконец стало ясно, что наш брак обернулся катастрофой. И во время одной из многочисленных ссор Дана призналась, что солгала по поводу желания иметь детей и вышла за меня замуж только потому, что я был достаточно богат, чтобы обеспечить ей роскошный образ жизни, о котором она мечтала. Мы договорились о разводе, и я предложил ей щедрые отступные, в том числе квартиру на Манхэттене. Но этого оказалось недостаточно для моей драгоценной бывшей жены. Она хотела отобрать у меня все, до последней нитки, и даже стала претендовать на виллу «Джульетта».

— Но ведь ты сказал, что она ненавидела виллу, — возразила Либби. Ее ошеломили откровения Рауля.

— Дана знала, что я отдам ей все, лишь бы она отказалась от претензий на «Джульетту». Наш развод войдет в историю американского суда. Мне преподали очень суровый урок, — жестко произнес он. — Я никогда больше не поверю в иллюзию любви, но хочу, чтобы у Джино номинально были и отец и мать. Ты сама говорила, что мечтаешь о полноценной семье для ребенка, — напомнил он. — О семье, которой не было у тебя.

— Мне хотелось бы верить в сказку о счастливой семье, но я не думаю, что такое действительно возможно, — заметила девушка.

— Мы способны сделать сказку реальностью, если оба этого захотим.

Честно говоря, Рауля изумляло то, что он готов жениться на Либби не только ради контроля над долей Джино. Все, что он ей сказал, было правдой. Он хотел воспитать Джино, как собственного сына. Кроме того, он надеялся, что им удастся создать настоящую семью.

Либби помотала головой, стараясь не слышать голос разума, который нашептывал, что Рауль сделал ей предложение, требующее серьезного рассмотрения.

Если она выйдет замуж за Рауля, ей больше не придется жить в страхе, что ее разоблачат и выгонят из дома. Но он предупредил, что это будет настоящий брак. Она вздрогнула, вспомнив, как нестерпимо их влечет друг к другу. В таком случае ей придется признаться, что она не только не рожала Джино, но никогда не была близка с мужчиной. Не лучше ли уже сейчас сказать, что Джино — не ее сын?

Либби закусила губу, разрываясь между нежеланием лгать и страхом потерять Джино. Если Рауль узнает, что она приходится Джино сестрой и не имеет на него законных прав, то немедленно оформит единоличную опеку над ребенком, а ее отправит обратно в Англию.

— У нас ничего не получится, — резко бросила Либби. — Мы с тобой слишком разные. Между нами существует только влечение, а когда оно пройдет, ничто не будет нас связывать.

— Не уверен, что мы такие разные, — размышлял Рауль. — Нелегкое детство научило нас обоих ценить семейную жизнь. Мы оба считаем, что Джино лучше всего вырасти в семье с обоими родителями. Никто из нас не планирует создавать семью, и все же мы оба хотим иметь детей.

Глубокий голос Рауля был настолько убедителен, что Либби так и не удалось придумать хотя бы один аргумент против его доводов. Вместо этого она представляла себе будущее, в котором качает на руках новорожденного ребенка, в то время как Джино знакомится со своим маленьким братом или сестрой. Либби не могла отрицать, что хотела бы иметь собственного ребенка. Но выходить замуж за Рауля… Это произойдет только в том случае, если она потеряет рассудок.

Поглощенная своими мыслями, Либби не заметила, как Рауль подошел ближе, поднял руку и пальцами обвел глубокий вырез ее платья.

— Не думаю, что нам стоит беспокоиться о том времени, когда пройдет взаимное влечение, — проговорил он тоном соблазнителя. — Я так сильно тебя хочу, что готов овладеть тобой прямо на этом диване. И уверен, ты не осмелишься возражать. — Он прижал палец к ее губам. — Ты считаешь, я не замечаю, как учащается твой пульс, когда я оказываюсь рядом с тобой? С каким томлением ты на меня смотришь и с какой готовностью размыкаешь губы, готовясь встретить мой поцелуй?

Губы Рауля находились так близко, что Либби чувствовала его теплое дыхание. Как она могла отрицать свое желание, если трепетала от его близости? Языком он обвел ее губы, затем стал настойчиво побуждать ее открыть рот. Либби забыла обо всем и прильнула к Раулю. Она закрыла глаза и отдалась во власть ощущений, которые пробуждали в ней его искусные поцелуи.

Но пронзительный крик Джино немедленно вернул ее в реальность. Либби открыла глаза и ахнула, отвернулась от Рауля и посмотрела на дверь, ожидая увидеть там Сильвану с ребенком.

В дверях никого не оказалось. Она пристально взглянула на Рауля, от волнения округлив глаза:

— Я слышала, как плакал Джино.

— Это радионяня, — пояснил он, указывая на устройство, подключенное к электрической розетке на стене за письменным столом. — Я приказал установить ее во всех комнатах виллы, чтобы мы всегда знали, что происходит с Джино.

Либби была потрясена. Неужели Рауль намерен присматривать за Джино даже из своего рабочего кабинета?

— Понятно, — медленно произнесла она. — Ты поступил очень разумно.

Крики Джино становились все громче, и он начал кашлять. Либби услышала тихий голос Сильваны. Сильнейший материнский инстинкт заставил ее направиться к двери.

— Я должна идти к нему. — Она помолчала, глядя Раулю в лицо.

— Я буду ему хорошим отцом, — пообещал он. — Я клянусь, что буду заботиться о нем, защищать его и любить так, как меня любил Пьетро.

— Да. — Либби видела пламя решимости в его взгляде. — Я уверена, ты мог бы сделать все это для Джино, — прошептала она, растроганная до слез.

Будучи маленькой девочкой, она мечтала, чтобы у нее был папа — сильный, храбрый, способный победить монстров, которые жили под кроватью. Наверняка и Джино захочет, чтобы его отец побеждал монстров.

Но для этого вовсе не обязательно выходить замуж за Рауля. В соответствии с условиями завещания Пьетро Джино и так находится в безопасности и в один прекрасный день унаследует половину компании «Кардуччи косметикс» и виллы «Джульетта». Но что будет с его душой? Ведь Либби лучше, чем кто-либо, понимает, насколько важно ребенку иметь отца. У Джино должен быть положительный пример для подражания. Только тогда он вырастет достойным человеком.

— Выходи за меня замуж и позволь мне заботиться о вас обоих, дорогая.

Голос Рауля был мучительно-соблазнительным. Он мог и не догадываться, насколько заманчивое предложение делает Либби. Она обожала свою маму, но Лиз была слишком молода, чтобы стать хорошей матерью, а это означало, что Либби пришлось учиться быть независимой с самого раннего возраста. Теперь она несет ответственность за Джино. Насколько проще стала бы ее жизнь, если бы она могла разделить ответственность за Джино с кем-то еще?

— Я не знаю, что делать, — беспомощно пробормотала она. Ее ужасала серьезность предстоящего решения.

— Ты знаешь, что делать, — настаивал Рауль. — Ты должна принять решение, выгодное для Джино. В глубине души ты признаешь, что он нуждается во мне.

Рауль был настолько сильным и самоуверенным по сравнению с ней! Либби так вымоталась после нескольких месяцев беспокойства о здоровье Джино и попыток прийти в себя после смерти матери, что почувствовала ужасную усталость.

— Может быть, ты прав, — тихо проговорила она.

— Прав, — убежденно ответил Рауль, испытывая пьянящее ощущение триумфа. Либби никогда не должна узнать, что стало главной причиной его предложения. Теперь, когда они поженятся, он сможет получить полный контроль над «Кардуччи косметикс». Рауль не лгал, утверждая, что хочет быть отцом Джино и родить вместе с ней детей. Как только они поженятся, он сделает все возможное, чтобы она скорее забеременела. Либби будет слишком занята уходом за малышом, к тому же будет готовиться к рождению другого ребенка, поэтому у нее не останется времени на то, чтобы понять, что она больше не контролирует долю Джино в компании.

Рауль заметил нерешительность во взгляде Либби и понял, в каком смятении она сейчас пребывает. Будучи блестящим тактиком и чувствуя себя победителем, он сознательно смягчил голос:

— Только ты способна подарить своему сыну стабильную семейную жизнь, которую хотелось иметь тебе, когда ты была ребенком. Соглашайся ради Джино, дорогая.

Она не может это сделать. Она не может выйти замуж за человека, который ее не любит. Либби открыла глаза. Пролежав несколько часов в постели без сна, она наконец признала, что ей мешают заснуть размышления о поразительном предложении Рауля.

Вчера вечером Либби выбежала из его кабинета, заявив, что ей нужно время, чтобы подумать. Но вот небо уже затронула жемчужная мягкость рассвета, а она все еще не решила, как ей поступить. Она устало отбросила простыни и выскользнула из постели, а затем подошла к окну, выходящему на озеро. В воде отражался серебристо-серый утренний свет, по небу плыли розовые облака, восходящее солнце медленно окрашивало небосвод.

Слова Рауля не давали ей покоя потому, что она не могла отрицать их разумность. Джино нуждался в отце. Либби верила, что Рауль хочет усыновить мальчика и заботиться о нем так, как когда-то заботился о нем Пьетро. Есть ли у нее право лишать Джино отца и безопасности, которую он может ему обеспечить?

Либби не чувствовала себя в безопасности, пока вместе с Лиз жила в коммуне. Когда они в конце концов вернулись в Англию, дети в школе завидовали нетрадиционному воспитанию Либби. Но реальность оказалась таковой, что она не нашла своего места в жизни. Взрослые в коммуне были чаще всего поглощены собой, а дети росли недисциплинированными и непокорными; старшие часто третировали младших. Либби научилась быть жесткой, чтобы выживать, но она не хотела того же самого для Джино. Дети нуждаются в определенных правилах и ограничениях, а также в любви, чтобы чувствовать себя в безопасности. Тот факт, что Джино однажды унаследует огромное состояние, означает, что его должны окружать люди, которым он может полностью доверять.

Нужно ли ей выходить замуж за Рауля? Похоже, он и так готов заменить мальчику отца. Но Рауль сказал, что хочет иметь собственных детей. После развода он озлобился, однако, если предположить, что в будущем он решит жениться, у Джино появится новая семья. При мысли о том, что у ее мальчика будет мачеха, Либби побледнела. Она не сможет возразить, если Рауль и его жена захотят взять Джино в отпуск. А что будет на Рождество? Сумеет ли она встретить его со спокойным сердцем, если в это время Джино будет праздновать Рождество с Раулем и его семьей?

Либби обхватила себя руками, стараясь рассуждать здраво. Не лучше ли согласиться на брак без любви и дать Джино стабильную семью, которую он заслуживает? Когда умерла мама, она поклялась посвятить свою жизнь тому, чтобы обеспечить прекрасное будущее Джино. Собравшись с мыслями, Либби приняла решение. Она выйдет замуж за Рауля и позволит ему стать отцом Джино. Это будет лучший подарок, какой Либби сможет преподнести своему осиротевшему младшему братику.

Яркий солнечный луч упал на лицо Либби, и она проснулась. Сев в кровати, она тупо посмотрела на часы. Десять часов утра. Она вспомнила, что решила принять предложение Рауля, и снова легла, надеясь поспать еще часок перед тем, как проснется Джино… Но ведь она и так проспала дольше положенного. Джино необходимо дать лекарство и накормить…

Запаниковав, Либби вскочила с кровати и рванула в соседнюю комнату. Она замерла, увидев Рауля, растянувшегося на полу. Он строил башни из деревянных кубиков, а Джино с восторгом их разбивал.

Две пары карих глаз сосредоточенно уставились на нее. В глазах Джино сверкнули янтарные блики, когда Либби шагнула к нему. Глаза Рауля наполнились чувственным теплом, как только он заметил ее растрепанные волосы и желтую ночную рубашку.

— Я не могу поверить, что так долго спала, — выпалила Либби, поспешно отводя взгляд от его губ. Она сосредоточилась на Джино и обрадовалась, когда он встретил ее сияющей улыбкой и подполз к ней со скоростью ракеты. — Здравствуй, малыш, — прошептала она, ее голос переполняла любовь к ребенку. Она взяла Джино на руки и потерлась щекой о его шелковистые черные кудри. — Он хорошо себя вел? — обратилась она к Раулю. — Пойми, он привык только ко мне, — объяснила Либби, поскольку мужчина удивленно поднял брови. — Кстати, ему нужно дать очередную дозу лекарства и…

— Сильвана дала ему лекарство, когда он завтракал, — перебил ее Рауль. — Горничная сказала, что ты крепко спишь, поэтому я посадил его в коляску и свозил на прогулку к озеру.

— О! — Либби уставилась на него, смущенная тем обстоятельством, что Рауль гулял с Джино без нее. — Я надеюсь, он был достаточно тепло одет. Его следует укутывать, ведь он снова кашляет.

— Термометр в патио показывал восемнадцать градусов по Цельсию в восемь часов утра, — сухо доложил Рауль. — Что касается проблем с легкими, я записал Джино на прием к специалисту на следующей неделе.

Либби охватило облегчение.

— Спасибо. Я так переживала за него, — призналась она и прикусила губу, задаваясь вопросом, как заговорить с Раулем о браке. Она продолжала размышлять об этом, когда в дверь тихо постучали и на пороге появилась Сильвана.

— Думаю, Джино захочет подремать, — сказала няня с улыбкой.

Как по команде, ребенок от души зевнул.

— Я уверена, что захочет, — согласилась Либби. Ее сердце дрогнуло, когда Сильвана взяла Джино и ушла, оставив ее наедине с Раулем.

— Ты хорошо спала, дорогая? — Говоря об этом, он слегка прикоснулся пальцами к темным кругам под ее глазами, и Либби с сожалением покачала головой:

— Нет. — Она не стала обсуждать с ним причину своей бессонницы, а лишь прикусила нижнюю губу.

В душе Рауля проснулась нежность при виде беззащитности Либби. Она так молода и так яростно защищает своего сына. Она явно не спала всю ночь, размышляя, что будет лучше для Джино.

— Ты сомневаешься, что я буду любить Джино, как собственного ребенка? — тихо спросил он.

Либби утонула в его теплом взгляде.

— Нет, я не сомневаюсь, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его губ. — Просто меня смущает, что мы с тобой совсем не знаем друг друга. Мы практически незнакомы.

Рауль услышал панику в ее голосе и в очередной раз почувствовал странное ощущение, сковавшее его сердце.

— Я намерен это исправить в течение ближайших нескольких недель. Я буду работать на вилле, так что мне удастся проводить больше времени с тобой и Джино. Поездки в римский офис запланированы только в случае крайней необходимости.

— Понятно. — Либби облизнулась, ее сердце забилось чаще. — Это будет… хорошо.

— Позволь показать тебе, насколько хорошо нам будет вместе, — хрипло проговорил Рауль. — Я хочу жениться на тебе не только ради Джино. Между нами существует притяжение, которое возникло в тот момент, когда мы впервые друг друга увидели. Полагаю, ты не станешь это отрицать.

— Не стану, — согласилась Либби и ахнула, когда он жадно припал к ее губам.

Она даже не пыталась сопротивляться. Либби обняла Рауля за шею и крепче к нему прижалась. Когда он наконец поднял голову, она смотрела на него изумленно. Ее потрясла не столько страстность, сколько едва заметная нежность, промелькнувшая в его взгляде. Но вот Рауль взмахнул густыми черными ресницами, и выражение его лица изменилось.

— Станешь ли ты моей женой, Либби, и позволишь ли мне быть отцом Джино?

Девушку вдруг настолько переполнили эмоции, что на мгновение она лишилась дара речи. Может быть, каждая женщина чувствовала бы на ее месте то же самое. Но они с Раулем не любят друг друга. Что бы он ни говорил, единственная причина их брака — Джино.

Сглотнув ком в горле, Либби уверенно произнесла:

— Да.

От его улыбки у нее перехватило дыхание, но, к разочарованию Либби, Рауль не поцеловал ее снова и не затащил в постель, чтобы заняться с ней любовью, как она втайне надеялась.

— Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, — сообщил он. — Я оставлю тебя, дорогая. Тебе следует одеться. Встретимся на террасе за обедом и обсудим свадьбу.

Два часа спустя Либби отправилась в детскую, собираясь взять Джино с собой, и обнаружила, что Рауль не тратил зря время и объявил всем о помолвке.

Сильвана встретила ее сияющей улыбкой.

— Позвольте мне поздравить вас, Либби. Синьор Кардуччи сказал, что вы должны пожениться и он намерен усыновить малыша. Синьор будет прекрасным отцом, — одобрительно закивала она. — Я видела, как он заботится о Джино. Я надеюсь, вы будете очень счастливы.

— Спасибо. — Либби усадила Джино на бедро и направилась по лабиринту коридоров в основную часть дома. Когда она спускалась по центральной лестнице, то увидела, что из столовой выходит синьора Кармина. При виде тетки Рауля у Либби екнуло сердце. Пожилая женщина, яростно сверкая глазами, направлялась в ее сторону.

— Ты, должно быть, решила, что очень умна! — Кармина бросилась в атаку, как только Либби достигла нижней площадки лестницы. — Сначала Пьетро, а теперь Рауль. Несомненно, в ход пошло твое молодое тело и большой сексуальный опыт. Я считала Рауля более разумным человеком и не думала, что он свяжется со шлюхой своего отца, — злобно проговорила она. — Я предполагаю, что он потерял рассудок, если всерьез намерен жениться на тебе.

Либби решила не показывать, что ее потряс тон Кармины. Она инстинктивно крепче обняла Джино.

— Я никого не соблазняла, — сердито парировала она. — Рауль был совершенно адекватен, когда попросил меня выйти за него замуж. И почему бы мне не стать его женой? Вы ничего не знаете обо мне и не имеете права поливать меня грязью.

— Ты дешевая проститутка и сознательно связалась с моим зятем, ибо знала, что он богат. Тебе повезло, что ты сумела родить от него ребенка. — Кармина говорила с ледяным презрением. — Пьетро и я… — Ее голос чуть дрогнул. — Мы должны были быть вместе. Так бы и случилось, если бы он не потерял голову из-за тебя.

Либби нахмурилась:

— Но жена Пьетро — ваша сестра — умерла десять лет назад. Несомненно, если бы он что-нибудь к вам испытывал, то за столь долгое время признался бы.

Она прикусила губу, сочувствуя тетке Рауля, которая, очевидно, была влюблена в Пьетро Кардуччи. Неудивительно, что Кармина ее ненавидит. Ведь она считает Либби любовницей Пьетро.

— Мне очень жаль, — прошептала Либби и тут же поняла, что совершила ошибку. Ее слова только усилили ярость пожилой женщины.

— Тебе и твоему внебрачному сыну не место на вилле «Джульетта». Вилла была собственностью семьи Кардуччи на протяжении нескольких поколений. И если какая-то шлюха станет здесь хозяйкой, это будет трагедия.

Либби чуть не задохнулась от шока, услышав такую отповедь.

— Слушайте, я понимаю, что вы расстроены, но вы не имеете права так со мной разговаривать, — сказала она дрожащим голосом. — Рауль…

— Рауль в данном случае думает не головой, а кое-чем другим. Его интересует только возможность залезть в твои трусики. У него были сотни женщин, но ни одна из них не задерживалась надолго, — презрительно бросила Кармина. — Не надейтесь, что вы расположились здесь надолго, мисс Мейнард, потому что скоро вы ему наскучите, и тогда он найдет вам замену в постели.

Кармина повернулась и царственной походкой выплыла из холла. Либби, у которой сразу испортилось настроение, смотрела ей вслед.

— Кармина — ядовитая старая летучая мышь, — пожаловалась она Джино и печально усмехнулась, когда мальчик одарил ее улыбкой. К счастью, он не понял смысла неприятной сцены.

Либби нашла Рауля на террасе с видом на озеро. Он сидел за столом и неторопливо просматривал газету. Его волосы блестели на солнце, как шелк. Ее сердце екнуло, когда он поднялся при ее приближении и приветствовал ее чувственной улыбкой. Помня слова Кармины, Либби решила, что не позволит себе совершить глупость и влюбиться в Рауля.

Джино улыбнулся, увидев Рауля, протянул к нему пухлые ручки и рассмеялся, когда мужчина подбросил его высоко в воздух. Связь между Раулем и ребенком уже была неоспорима. Либби внезапно почувствовала странную стыдливость и не могла заставить себя встретиться взглядом с Раулем.

— Здесь так красиво, — прошептала она, оглядывая сад и озеро.

Он кивнул:

— Тебе наверняка захочется провести медовый месяц на вилле «Джульетта». Ты сможешь как следует познакомиться с владениями. Но если ты предпочтешь уехать куда-нибудь, я это устрою.

Либби бросила на него испуганный взгляд:

— Зачем так торопливо планировать медовый месяц?

— Мы поженимся через две недели. Необходимые документы уже готовы.

— Две недели?! — От шока голос Либби поднялся на несколько октав. — Это слишком быстро.

Рауль усадил Джино в детский стульчик, и теперь ребенок со счастливым видом жевал сухарик.

— Я не вижу причин, почему мы должны ждать, — пробормотал Рауль, встав перед Либби.

Ее тело мгновенно отреагировало на его близость: грудь отяжелела, соски напряглись и уперлись в ткань бюстгальтера. Либби смущало то воздействие, которое оказывал на нее Рауль, но тем не менее она не могла отвести взгляд от его губ, вспоминая, как он целовал ее прежде, и желая, чтобы он поцеловал ее снова.

— Мы оба согласны с тем, что потребности Джино имеют первостепенное значение. И он нуждается в нас обоих, — настаивал Рауль. — Чем скорее мы вступим в брак, тем скорее я смогу начать процесс его усыновления. Кто знает, может быть, его первым словом будет «папа»!

Эмоции захлестнули Либби. Она смирилась с тем, что они с Раулем должны пожениться, но не могла забыть утверждение его тетки по поводу того, что он имел несметное количество любовниц. Она смотрела в его красивое лицо и ощущала болезненные уколы ревности при мысли обо всех красивых женщинах, с которыми он спал.

— Если мы намерены пожениться, следует заранее оговорить определенные нерушимые правила, — не выдержав, провозгласила Либби.

И покраснела, поскольку Рауль одарил ее высокомерно-изумленным взглядом:

— Какие правила?

— Ну, первое правило: сохранять верность друг другу. Дети очень восприимчивы к обману, и я не хочу, чтобы Джино рос, считая, будто это нормально, если его отец заводит любовниц. Ты станешь для него примером для подражания… — Она умолкла, ее лицо было пунцовым. — Твоя тетя говорит, что у тебя были сотни любовниц, но ни одна из них не задержалась рядом с тобой надолго и что скоро я тебе наскучу.

Рауль нахмурился:

— Когда ты разговаривала с Карминой?

— О, мы поболтали перед тем, как я пришла сюда. — Либби скривилась. — Она не любит меня и дала понять, что не одобряет твоего намерения на мне жениться.

— Мне жаль, если моя тетя тебя расстроила. Она больше так не поступит, — мрачно пообещал Рауль, испытывая желание защитить Либби. — Я сделаю так, чтобы она вернулась в свой дом в Риме немедленно. В любом случае ей давно пора уехать отсюда, — пояснил он, так как Либби его заявление встревожило. Несколько мгновений он задумчиво ее рассматривал. — Что касается моих предыдущих отношений с женщинами… Мне тридцать шесть лет, и я не жил как монах. Но конечно, у меня не было сотни любовниц.

Либби внезапно захотелось изучить узор на мраморных плитках пола. Она неохотно подняла голову, когда Рауль обхватил пальцами ее подбородок и нежно его приподнял:

— Я согласен соблюдать верность. Возможно, мы вступаем в необычный брак, но я готов взять на себя серьезные обязательства перед тобой и Джино. — Он обмотал вокруг пальца ее шелковистый локон и посмотрел на Либби так, что у нее замерло сердце. — Я не думаю, что у тебя есть шанс наскучить мне, дорогая. Ты страстная и захватывающая; ни одна женщина не возбуждала меня так сильно, как ты. — Рауль почувствовал пробуждающуюся страсть. — Я рад, что ты решила сменить гардероб, — пробормотал он.

На Либби было простое шелковое платье светло-голубого цвета, подчеркивающее ее грудь и бедра. Она выглядела элегантной и в то же время греховно-сексуальной, а Рауль никогда не был святым.

После неудачного брака с Даной он был твердо уверен, что никогда не женится снова, и его желание получить полный контроль над акциями «Кардуччи косметикс» явилось главной причиной его решимости жениться на Либби. Однако Рауль быстро понял, что эта причина не была единственной. Он прикоснулся губами к ее рту и ощутил мгновенный отклик. Только присутствие Джино помешало Раулю уложить Либби на стол и поднять ей юбку. Тяжело дыша, он отстранился от нее.

— Две недели покажутся нам долгими, дорогая, — произнес он глубоким голосом, а она ошеломленно уставилась на него и облизнула припухшие губы. — Когда ты пообедаешь, я отвезу тебя в Рим, чтобы ты выбрала себе свадебное платье.

ГЛАВА 7

Последующие дни пролетели с пугающей скоростью. Свадьба планировалась относительно скромная. Рауль взял на себя все приготовления, и Либби почему-то чувствовала себя так, словно ее задвинули в угол. Будущее ассоциировалось с темным и зловещим облаком на горизонте.

— Ты хочешь пригласить на свадьбу родственников или друзей из Англии? — как-то спросил Рауль за ужином.

После отъезда тетушки с виллы они предпочитали есть на террасе, а не в столовой. Ужин при свечах с видом на озеро изобиловал романтикой, и Рауль уже был не холодно-высокомерным и чужим, а очень обаятельным и внимательным собеседником. Теперь Либби не могла дождаться вечера, чтобы остаться с ним наедине.

К ее облегчению, он ни разу не вспомнил о ее романе с Пьетро, а однажды предложил ей рассказать о детстве, проведенном на Ибице…

Либби повернула голову, чтобы взглянуть на закатное небо.

— Я потеряла контакт со многими из моих друзей, когда переехала из Лондона в Корнуолл, — объяснила она. — Моя самая близкая подруга, Алиса, охотно приехала бы на свадьбу, но сейчас у нее большой судебный процесс, и она не может оставить работу.

Рауль был озадачен тем, что Либби не упомянула свою мать, но воздержался от комментариев. Он знал, что у Либби было необычное детство, прошедшее в коммуне. По его мнению, ее мать, скорее всего, была просто безответственной родительницей. Наверное, Либби поссорилась с ней. Рауль решил, что взаимоотношения матери и дочери его не касаются.

Она, казалось, подтвердила его подозрения, поскольку весело сказала:

— Со стороны семьи Мейнард на церемонии будет присутствовать Джино. Надеюсь, у тебя нет множества родственников, потому что я буду ужасно нервничать.

В ее беспечном тоне Рауль различил тоскливые нотки. Она очень одинока… В груди у него заныло. Либби могла вести себя жестко, но в глубине души она была крайне чувствительна. Возможно, ее устраивали отношения с Пьетро, который был намного старше, именно потому, что она надеялась, будто он обеспечит ей безопасность, какой у нее не было в детстве.

Раулю пришлось признать, что Либби не является охотницей за богатством. Он никак не мог убедить ее купить подходящее свадебное платье, ибо Либби утверждала, что не следует впустую тратить деньги. Она собиралась надеть одно из платьев, которые приобрела по совету стилиста. В конце концов после долгих препирательств она неохотно согласилась на новое платье, но его стоимость оказалась мизерной по сравнению со стоимостью подвенечного наряда его первой жены.

— Если у тебя нет близких родственников, кого ты хочешь назначить опекуном Джино в случае своей смерти? — поинтересовался Рауль.

Либби бросила на него испуганный взгляд:

— Мне всего двадцать два года, и я совершенно здорова.

— Я рад, но в жизни ничто не гарантировано на сто процентов. Мне кажется, что тебе стоит позаботиться о будущем Джино.

Либби охватило чувство вины. Это даже не приходило ей в голову. Рауль опять прав. Но, к счастью, ей не придется беспокоиться о будущем мальчика, ибо она выходит замуж, и у Джино будет отец, который позаботится о мальчике. Обязательно позаботится.

Либби продолжала цепляться за эту мысль и несколько дней спустя, когда прихорашивалась перед свадьбой. Платье, которое она купила, совсем не выглядело подвенечным, и ей это нравилось. Она крутилась перед зеркалом и восхищалась тем, как кружится и переливается разноцветная юбка из шелка и шифона. Зная, что Рауль не одобряет ее страсть к ярким цветам в одежде, она все-таки приобрела достаточно элегантное, но пестрое платье. Увидев этот наряд, Либби сразу в него влюбилась.

С учащенно бьющимся сердцем она вышла из комнаты, завернула за угол и остановилась на верхней площадке широкой лестницы. Рауль стоял на первом этаже в шикарном темном костюме и белой шелковой рубашке. У Либби екнуло сердце. Он не заметил ее, и она с жадностью разглядывала его, отмечая блеск черных как смоль волос. Рауль держал на руках Джино, который великолепно выглядел в новом сине-белом матросском костюмчике. Когда ребенок беспокойно заерзал у него на руках, мужчина поставил его на пол и присел на корточки рядом с ним, держа мальчика за ручки, чтобы помочь ему сохранить равновесие.

Джино еще не мог ходить самостоятельно, но очень любил стоять на ножках. Он восторженно лепетал, а Рауль терпеливо помогал ему шагать по полу. Личико мальчика сияло от удовольствия и доверия к человеку, который его поддерживал.

К горлу Либби подступил ком, пока она наблюдала за ними. За прошедшие две недели девушка убедилась, что Рауль будет фантастическим отцом. Каждый день он находил время, чтобы поиграть или погулять с Джино, и с огромной любовью разговаривал с ним, а мальчик явно обожал Рауля.

Она начала спускаться по лестнице в тот момент, когда Рауль подхватил Джино на руки и, смеясь, сказал:

— Иди-ка сюда, малыш, пока не окрепли твои ножки.

Рауль поднял глаза и замолчал, разглядывая Либби. Он решила, что он возненавидел ее платье. Ну почему ей не пришло в голову, что лучше выбрать платье из кремового шелка?

— Я понимаю, что ты хотел бы видеть на мне не такой наряд, — выпалила она.

— Да, — согласился Рауль. — Но ты не перестаешь меня удивлять, дорогая.

— Я пробовала примерить кремовое платье в свадебном салоне, но в нем я не была бы похожа на себя, — искренне призналась Либби. — Я люблю яркие цвета.

— Я это понимаю. — Рауль оглядел ее чудесные рыжие кудри и яркое платье, подчеркивающее полные груди и тонкую талию. Пышная многослойная юбка привлекала внимание к ее стройным ногам. — Ты очень красива. Ты была бы другой, не будь на тебе наряда всех цветов радуги. И я должен признать, что оранжевый и зеленый цвета начинают мне нравиться.

Уловив серьезные нотки в его забавном комментарии, изумленная Либби посмотрела ему в лицо и ощутила необычное чувство, растущее в ее душе. Глядя друг другу в глаза, они словно обменялись молчаливыми посланиями. Рауль отошел в сторону, прежде чем она смогла понять, что к чему, и изогнул губы в чувственной улыбке.

— Я совершил ошибку, надеясь, что ты наденешь традиционное свадебное платье, и поэтому приказал доставить сюда соответствующие ему цветы, — произнес он, беря с комода, стоящего позади него, букет белоснежных роз и передавая его Либби. — Надеюсь, они тебе понравятся.

Букет оказался очень простым и одновременно изысканным; бутоны только начинали раскрываться, испуская нежный аромат. Слезы жгли глаза Либби, она не смела взглянуть на Рауля, боясь, что он увидит ее плачущей. Она никак не ожидала получить цветы от жениха.

— Они прекрасны, — тихо проговорила она. — Спасибо.

Он снова улыбнулся и протянул ей руку:

— Ну, думаю, нам пора на свадьбу, мисс Мейнард.

Мобильный телефон Рауля зазвонил, как только они вышли из дома. Он нахмурился, предполагая, что это деловой звонок, и ему очень хотелось — впервые — проигнорировать его. Но вызов абонента не прекращался. Рауль достал телефон из кармана пиджака и увидел, что звонит его адвокат, Бернардо Орсини.

— Мне очень жаль, но я должен ответить, — извинился он перед Либби.

Тем временем они дошли до машины. Водитель Тито был готов отвезти их на свадебную церемонию.

— Бернардо, я внимательно слушаю, — сказал Рауль.

— Я только хотел сообщить вам, что все готово для объявления вас единственным владельцем «Кардуччи косметикс», как только Элизабет Мейнард станет вашей женой. — Адвокат тихо рассмеялся. — Я предполагаю, это и есть причина столь поспешной свадьбы? Поздравляю вас, Рауль, вы действовали молниеносно. Наверное, вы выждете какое-то время, прежде чем подать на развод? Очень надеюсь, что этот брак не будет для вас слишком обременительным.

Рауль посмотрел на Либби, которая наклонилась, чтобы поправить ремень безопасности Джино в его детском кресле, установленном на заднем сиденье автомобиля, и почувствовал трепет при виде округлых изгибов ее тела под шелковым платьем.

— Я уверен, что выдержу, — сухо заверил он адвоката.

Но как только он уселся в машину рядом с невестой и вдохнул нежный цветочный аромат ее духов, мужчина был шокирован. Он осознал, что в течение многих дней стремился жениться на Либби не для того, чтобы единолично руководить «Кардуччи косметикс», а исключительно из неодолимого желания постоянно быть рядом с этой женщиной.

День прошел словно в тумане, запечатлевая в мозгу Либби калейдоскоп образов, которые, по ее мнению, должны были остаться с ней навсегда. Прежде всего, ей запомнился богато украшенный зал в роскошном дворце с видом на озеро Браччано, где она и Рауль обменялись клятвами. Свидетелями на церемонии были Тито и Сильвана, которой каким-то образом удалось убедить Джино спокойно посидеть у нее на коленях, а также близкие друзья Рауля, Романо и Флавиана Винченти. Либби уже встречалась с этой семейной парой и двумя их пухлыми дочками. Она предположила, что Рауль рассказал им о своем желании усыновить Джино. Но, к ее удивлению, Винченти явно считали, что она и Рауль заключают брак по любви.

— Мы никогда не думали, что Рауль снова женится после того кошмара, через который его заставила пройти Дана, — заметила Флавиана в конце церемонии, когда поцеловала Либби в щеку и поздравила молодоженов. — Должно быть, ты особенная, если сумела украсть его сердце.

— Ах… но… — Либби была лишена возможности ответить, ибо Рауль склонил темноволосую голову и припал к ее губам в долгом и невероятно страстном поцелуе, который ошеломил ее и заставил покраснеть. Когда он наконец отпустил девушку, она поняла, что их поцелуй был запечатлен фотографом.

— Истинная причина нашего брака должна быть известна только нам, — тихо объяснил Рауль, когда они покидали зал для торжеств. — Флавиана — неисправимый романтик, и я не считаю нужным разрушать ее иллюзии.

По-видимому, по той же причине Рауль был чрезвычайно обходителен в течение свадьбы. Торжество было организовано в очаровательном маленьком ресторане, затем гости совершили круиз по озеру, во время которого взрослые пили розовое шампанское, а дочери Винченти весело скакали по палубе, развлекая Джино.

«День выдался неожиданно прекрасным», — размышляла Либби, медленно выходя той же ночью из детской. Она постояла в дверях и несколько секунд прислушивалась к размеренному дыханию мальчика, радуясь тому, что у него больше нет ужасных хрипов в груди. Пять дней назад она и Рауль показали Джино опытному специалисту, который тщательно обследовал ребенка, отправил его на рентген и наконец заявил, что пневмония не привела к необратимому процессу в легких.

— У вас прекрасный сын, и я уверен, что он вырастет сильным и здоровым мальчиком, — успокоил их с улыбкой доктор, передавая ребенка Раулю.

«Как только завершится процесс усыновления, Джино будет расти в семье с обоими родителями», — думала Либби, идя по коридору к спальне. Именно в этом заключается истинная причина ее замужества. Однако теперь ей предстоит брачная ночь. Она дрожала и нервничала, но при этом предвкушала близость с Раулем.

Влечение между ними было почти осязаемым, и каждый раз, когда они оставались наедине, оба ощущали сильнейшее сексуальное напряжение; глаза Рауля темнели, а тело Либби беспокойно трепетало. Однако она боялась — не столько потери девственности, сколько раскрытия своего обмана.

Может быть, следует, предупреждая вопросы Рауля, рассказать ему правду? Она замедлила шаги и закусила нижнюю губу. Наверное, честность — лучшая тактика, поскольку она и Рауль поженились. Конечно, он поймет, почему Либби выдавала себя за мать Джино, не так ли?

Но что будет, если Рауль ее не поймет? Вдруг он так разозлится, что аннулирует их брак, отберет Джино и выгонит ее с виллы «Джульетта»? «Риск слишком велик», — решила Либби. Она не готова рисковать Джино, а потому все должно остаться в тайне. Сегодня вечером она должна играть роль чувственной соблазнительницы и убедить Рауля в своей опытности.

Либби открыла дверь в спальню. Прикроватные лампы были включены, белоснежные простыни откинуты, но в комнате никого не было. Мысленно благодаря Рауля за небольшую отсрочку, Либби вышла на балкон и с наслаждением вдохнула душистый ночной воздух. На иссиня-черном небе, словно алмазы, мерцали звезды; серебряный свет луны падал на темные воды озера.

— Для меня это самый красивый вид на земле. — Низкий голос Рауля нарушил тишину, и Либби замерла, когда он подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе так, что она почувствовала жар его тела и равномерное биение сердца.

— Озеро особенно прекрасно в лунном свете, — согласилась она. Ее сердце колотилось так сильно, что собственный голос показался ей шепотом.

— Я имел в виду не озеро, дорогая!

Рауль отвел в сторону огненно-рыжие кудри Либби и прижался губами к ее тонкой белой шее. Он больше не хотел вспоминать о том, что эта женщина была любовницей Пьетро. Теперь она его жена, и он сумеет заставить ее забыть всех предыдущих любовников.

Либби ощутила, как пульсирует кровь в ушах, когда Рауль спустил бретели ее платья с плеч и обнажил грудь. Она глотнула воздух, а он нежно обхватил ладонями ее груди и осторожно потянул пальцами соски, которые тут же напряглись.

— Пожалуйста… — пробормотала Либби, испытывая неописуемый восторг и поворачиваясь к нему лицом.

— Ты такая страстная, дорогая. Твое рвение меня заводит, — хрипло проговорил Рауль, опустил голову и стал посасывать ее грудь. У Либби подкосились ноги, она вцепилась в его плечи, пытаясь сохранить равновесие. — Я подарю тебе наслаждение, не сомневайся. Я никогда не хотел ни одну женщину так сильно, как хочу тебя. Мы не можем игнорировать то, что между нами происходит.

Рауль подхватил ее на руки и быстро понес к кровати. С опаляющим желанием во взгляде он положил Либби на кровать и быстро снял с нее платье и туфли. Его рука слегка задержалась на ее животе, и Либби затаила дыхание, когда он ловко снял с нее трусики. Впервые она предстала перед мужчиной обнаженной и вдруг почувствовала себя крайне уязвимой. Она инстинктивно прикрылась, а Рауль тихо рассмеялся.

— Теперь я вижу, что ты рыжая от природы, — пробормотал он. — Не прячься от меня. Разведи ноги, дорогая. Я хочу смотреть на тебя, когда буду ласкать. Тебе нравится оральный секс?

Он посмотрел на зардевшиеся щеки Либби и был весьма озадачен ее шокированным взглядом.

— Я… я не знаю, — в панике пролепетала она.

— В самом деле? Ты никогда не… — Рауль не мог скрыть удивление, но не стал отрицать и чувство удовлетворения. Значит, ему предстоит научить Либби тому, чем она никогда не занималась ни с одним из предыдущих любовников. — О, дорогая моя, мы должны это исправить.

Либби вздрогнула, словно ужаленная, когда Рауль прикоснулся к ней. Он нахмурился, и она заставила себя расслабиться, чтобы он ни о чем не догадался. Ему не надо знать, что она ложится в постель с мужчиной в первый раз. С учащенно бьющимся сердцем Либби слегка раздвинула ноги и прикусила губу. Рауль принялся ласкать ее, и она простонала, потому что не была готова испытать такой изысканный восторг.

Либби едва не задохнулась, когда он прикоснулся к самому сокровенному местечку. Мужские ласки ошеломили ее. Она схватила Рауля за волосы и попыталась отстранить его от себя, но наслаждение сломило остатки ее сопротивления. Она выгнулась, побуждая Рауля продолжать, и всхлипнула.

— Знаю, что ты изголодалась, как и я! — прорычал Рауль и начал раздеваться.

Он хотел, чтобы его раздела Либби, но возбуждение было настолько сильным, что ему вряд ли удалось бы выдержать ее прикосновения.

С пересохшим ртом Либби наблюдала за раздевающимся Раулем и восхищалась его мужской красотой. Ее сердце болезненно екнуло, когда он опустился на нее. В панике она уперлась руками в грудь Рауля, желая оттолкнуть его, а он тихо рассмеялся, схватил ее за запястья и завел их ей за голову.

— Я прошу прощения, если ты сочтешь классическую позицию скучной, — пробормотал он хрипло, — но я больше не могу сдерживаться. У нас вся ночь впереди. Мы успеем поэкспериментировать.

Его слова показались Либби угрозой. Как только она попыталась выскользнуть из-под него, Рауль опустил голову и стал посасывать ее грудь.

— Мне нравится твое нетерпение, — простонал он, расценивая ее движения как мольбу.

У Либби перехватило дыхание, когда он снова стал ласкать ее бедра. Затем Рауль вошел в Либби. Она едва слышно вздохнула от облегчения. Все в порядке. Никакой боли. Возникло странное ощущение напряженности, но оно не было неприятным. Либби расслабилась, уверяя себя, что Рауль не догадается о ее неопытности. Он оторвался от ее груди и посмотрел в глаза, нависнув над ней.

— Сейчас, дорогая, — пообещал мужчина, схватил ее за бедра и с силой продвинулся вперед.

Его стон удовольствия был заглушен ее выкриком. Либби испытала резкую боль.

Рауля словно парализовало. В это невозможно поверить! Его сердце билось так часто, будто он пробежал марафон. Чуть отстранившись от Либби, он с непониманием уставился на нее и увидел, как она прижимает к губам костяшки пальцев. Ее глаза были широко раскрыты. «Как она может быть девственницей? — подумал Рауль. — Это немыслимо!»

Он изо всех сил сдерживался. Кровь бурлила в его жилах. Рауль стиснул зубы, но не сумел себя перебороть. Он снова и снова брал Либби и в конце концов громко застонал, ощущая всепоглощающее удовлетворение.

ГЛАВА 8

Либби лежала, застыв от шока. Ее тело бесконтрольно дрожало, она чувствовала себя ужасно плохо. В отчаянии толкнув Рауля в грудь, она выскочила из кровати и бросилась в ванную комнату. Скатившись с нее, Рауль глотнул воздух и выругался на родном языке.

Он уставился на пятно крови на простыне.

Либби заперла дверь ванной комнаты и наклонилась над унитазом. Ее стошнило.

О боже, что же она наделала? Теперь Рауль знает, что Джино — не ее сын.

Она не ожидала, что будет так больно. Прислонившись к стене, ослабевшая Либби сползла на пол и закрыла лицо руками. В тот момент, когда она и Рауль стали едины, ей захотелось, чтобы он любил ее так же сильно, как она любит его.

Эти слова снова и снова прокручивались в ее голове. Она влюбилась в него. Либби не могла сказать, когда именно это случилось, но, похоже, такой финал был неизбежен.

Она вздрогнула, услышав стук в дверь, и осталась сидеть на холодном мраморном полу, обхватив колени руками и притянув их к груди. То была поза инстинктивной защиты.

— Либби! Открой эту чертову дверь, иначе я ее выломаю.

После того как она ничего не ответила, Рауль забарабанил в дверь так, что та едва не слетела с петель. Понимая, что не сможет вечно сидеть в ванной комнате, Либби прерывисто вздохнула, заставила себя подняться и обернула полотенцем свое дрожащее тело. Наконец она открыла.

Рауль предстал перед ней в брюках, но с обнаженным торсом. Либби вдруг захотелось прикоснуться к темным волоскам на его груди и послушать биение его сердца.

Рауль смотрел на нее так, будто хотел задушить.

— Кто мать Джино? — взревел он.

Либби прикусила губу и почувствовала вкус крови:

— Элизабет Мейнард.

— Не ври мне! — Слова вылетали из его горла, словно пули из ружья, глаза горели. — Я видел твой паспорт. Ты Элизабет Мейнард, невинная Элизабет Мейнард. Или, по крайней мере, была таковой пять минут назад! — свирепо прорычал Рауль. — Ты глупая девчонка. Почему ты не сказала мне, что у тебя это в первый раз? Я бы… — Он умолк и запустил пальцы в волосы, сожалея, что слишком поздно обо всем узнал.

В мыслях Рауль снова и снова слышал ее крик боли. Он выругался, виня себя за то, что вовремя не остановился. Он с горечью признался себе, что не смог контролировать свое тело. Такого никогда не случалось с ним раньше. Рауль гордился тем, что является искусным любовником и всегда думает в первую очередь об удовольствии партнерши. «Но ведь мне не приходилось иметь дело с девственницами», — мрачно подумал он. Ему стало стыдно, и он решил похоронить свой стыд под потоком гнева, который намеревался обрушить на Либби.

— Я был бы осторожнее. — Рауль заскрежетал зубами и уставился на ее белое как мел лицо, на котором резко выделялись золотистые веснушки.

Глаза Либби казались слишком большими для ее личика. Увидев, как дрожит ее нижняя губа, Рауль испытал непривычную боль в груди. Он стиснул зубы, поборов желание обнять женщину.

— Кто ты? — резко спросил он.

— Я Элизабет Мейнард. — Либби сделала глубокий вдох. — Такое же имя было у моей матери. Это мама встретила твоего отца на круизном лайнере, и у них случился роман. Джино мой сводный брат, — спокойно прибавила она.

— Любовницей Пьетро была твоя мать?! — Рауль снова выругался, не в состоянии контролировать бушующие эмоции. — Тогда где она, черт побери? Почему ты притворялась, что Джино твой сын?

Либби еще не полностью оправилась от горя. Воспоминание о матери пронзило ее сердце.

— Она умерла, — с трудом выговорила она; к ее горлу подступил ком.

Рауль посмотрел на бледное лицо Либби, и, несмотря на бушевавшую в душе ярость, его сердце дрогнуло, когда он увидел слезы в ее глазах.

— Мне очень жаль, — выдавил он. — Вы были очень близки?

— Мы были больше похожи на сестер, — прошептала Либби. — Я постоянно скучаю по ней. Мое детство прошло рядом с мамой. Я понятия не имею, кто мой отец, потому что она не любила о нем говорить. Мне известно только, что он разбил ее сердце. Он был женат, но мама не знала об этом. Когда она рассказала ему, что беременна, он предложил заплатить за аборт. — Она прерывисто вздохнула. — Мама не могла поверить, что забеременела от Пьетро. И когда оказалось, что он не желает иметь с ней никаких дел, она решила, что история повторяется и ее снова бросил любовник. Но она обожала Джино и решила обеспечить ему счастливое детство. Именно поэтому мы перебрались в Корнуолл; мама подумала, что там для малыша более благоприятные условия в сравнении с грязным районом Лондона, где мы жили. Потом, в один из дней, мама вдруг рухнула на пол и умерла от тромба в легких, — хрипло объясняла Либби. — Она не оставила завещания. Я не являюсь официальным опекуном Джино. Я боялась, что его заберут представители социальной службы. — Она бросила взгляд на Рауля, но выражение его лица было непроницаемым. — Поэтому я притворилась, будто он мой ребенок. Я люблю его, — прошептала Либби прерывающимся голосом. — Джино единственный человек, который связывает меня с мамой, и он мой кровный родственник. Я знаю, что должна была сказать тебе правду…

— Ради бога! Нашла время для признаний, — с горечью бросил Рауль. — Ты лгала мне все это время…

— Я должна была так поступить. — Либби с отчаянием уставилась на него, желая, чтобы он ее понял. — Пьетро оговорил в своем завещании, что хочет, чтобы Джино и его мать жили на вилле «Джульетта». Я боялась, что, узнав о том, что я не прихожусь ему матерью, ты будешь бороться за опеку над ребенком и заберешь его у меня, а я этого не вынесу.

Ее голос дрожал, она едва сдерживала слезы, которые жгли ей горло. Она хотела, чтобы Рауль перестал смотреть на нее с холодной яростью.

— Ты сказал, что Джино нуждается в нас обоих, — напомнила ему Либби. — Это так и есть. Лиз — моя мама — умерла, когда ему было всего несколько месяцев, и он считает матерью меня.

— Но ты не его мать, — жестко отрезал Рауль. Он не мог спокойно смотреть на Либби теперь, когда понял, что она такая же расчетливая лгунья, как Дана.

Рауль резко отстранился от Либби, пересек комнату и вышел на балкон. Он не знал, что говорить и что думать. Когда стало известно, что у его отца имеется ребенок, Рауль испытал самый сильный удар в своей жизни. Однако, обнаружив, что женщина, которую он считал матерью Джино, является девственницей, он был настолько поражен, что никак не мог поверить в реальность произошедшего.

Постепенно в его мозгу выкристаллизовалась одна мысль, и ярость чуть не задушила Рауля. Ему вообще не нужно было на ней жениться. Либби — не мать Джино, а это означает, что она никогда не обладала правом контролировать пятьдесят процентов акций компании «Кардуччи косметикс». Тех самых акций, которые Пьетро предоставил в ее доверительное управление до совершеннолетия своего родного сына. Если бы Рауль знал, что мать Джино умерла, контроль над акциями мальчика автоматически перешел бы к нему и ему не пришлось бы заключать брак с Либби.

Рауль почувствовал, что она стоит за его спиной. Мотнув головой, он повернулся к ней лицом. Либби не надела элегантный серый шелковый пеньюар, который он ей подарил. На ней был розовый пушистый халат, привезенный из Англии; в нем она напомнила Раулю зефир. Огненно-рыжие кудри падали ей на плечи, и он подумал: «До чего же она молода и невинна». На мгновение его гнев сменился чувством вины за то, что он так поспешно овладел ею.

— Ты должна была сказать мне правду, — сурово произнес Рауль.

— Если бы я сразу тебе все рассказала, ты отобрал бы у меня Джино. Разве не так? — с упреком бросила ему Либби дрожащим голосом.

— Конечно, отобрал бы, черт возьми. — Он не мог это отрицать. Рауль усыновил бы мальчика и объявил бы себя единоличным владельцем «Кардуччи косметикс» до тех пор, пока Джино не достигнет восемнадцати лет. Ему не пришлось бы организовывать этот фарс с браком. — В лачуге, в которой вы жили, нельзя воспитывать ребенка. И что за воспитание он получил бы от танцовщицы лэп-дансинга?

— Я не была танцовщицей, ею была моя мать, — тихо призналась Либби. Она увидела, с каким презрением смотрит на нее Рауль, и рассердилась. — Перед тем как ты еще каким-нибудь образом оскорбишь меня, позволь мне рассказать кое-что о Лиз. Она действительно работала в том отвратительном мужском ночном клубе, но у нее не было никого, кто мог бы оказать ей поддержку, а жить на пособие по безработице мама не пожелала. Она была очень гордой. Я, возможно, не получила хорошее воспитание, но никогда не сомневалась в том, что мама меня любит. Ее сердце было разбито, когда после круиза Пьетро не вышел с ней на связь. Она переживала не потому, что охотилась за его деньгами. Лиз даже не знала, что он является главой «Кардуччи косметикс», когда встречалась с ним. Дело в том, что она действительно испытывала к нему глубокие чувства. Кстати, он сказал ей, что влюбился в нее.

Либби умолкла, ее горло сдавили слезы.

— Правда заключается в том, что твой отец бросил мою мать. Но, несмотря на это, она обожала Джино. Она посвятила бы ему всю свою жизнь, если бы не умерла так рано… И поэтому я заняла ее место, — твердо закончила она.

Рауль посмотрел на нее с отчаянием. Ее версия была чертовски правдоподобна. Но он отказывался верить Либби, ибо однажды она его уже обманула.

— У Пьетро случился инсульт через два дня после того, как он вернулся домой из круиза, — заявил Рауль категоричным тоном. — Это был первый признак того, что у него опухоль мозга. Одна часть тела была парализована, и начались проблемы с речью. Он был самым благородным и честным человеком, которого я когда-либо знал, и если он сказал твоей матери, что полюбил ее, то я уверен, он говорил правду. Но возможно, Пьетро чувствовал, что ей будет лучше без него, — тихо произнес Рауль. — Он не знал тогда, что она вынашивает его ребенка, он был болен и обездвижен. Наверняка Пьетро предпочел, чтобы твоя мать запомнила его здоровым и счастливым, а не больным и умирающим.

Либби схватилась за балконные перила, чтобы не упасть. Перед ее глазами стояла пелена. Она не хотела расплакаться в присутствии Рауля.

— Ужасно трагично, что Джино потерял обоих родителей, даже не зная их. Мама любила твоего отца, и, я знаю, она ухаживала бы за ним во время болезни, — хрипло проговорила она. — Лиз была очень заботливым человеком.

Неприкрытые эмоции в ее голосе спровоцировали непонятную боль в груди Рауля, но он решил быть жестким с Либби. Введя его в заблуждение по поводу Джино, она доказала, что он не может ей доверять. И он напомнил себе, что ее обман вызывает множество вопросов.

— А ты, Либби? Ты тоже заботливый человек? — язвительно поинтересовался он. — Действительно ли твоя заботливость является единственной причиной, по которой ты выдавала себя за мать Джино?

— Конечно. — Она посмотрела на него в замешательстве. — Какие еще могут быть причины?

Рауль пожал плечами. Его лицо казалось вырезанным из мрамора: красивое, но холодное и суровое. Она задалась вопросом: что случилось с человеком, который пылко улыбался ей, когда они произносили свадебные клятвы? Не являлся ли он плодом ее воображения?

— Я думаю, ты решила обмануть меня потому, что знала о том, какая роскошная жизнь ждет тебя на вилле «Джульетта». Ты использовала Джино как входной билет.

— Нет! — Либби покачала головой. Несправедливые обвинения Рауля ужаснули ее.

— Да, — настаивал он мрачно. — И ты знала, что имеешь право жить здесь только до тех пор, пока не вырастет Джино. Неудивительно, что ты ухватилась за мое предложение пожениться. Будучи моей женой, ты окажешься материально обеспеченной на всю жизнь.

— Это неправда, — быстро возразила Либби. — У меня не было никаких тайных мотивов принять твое предложение. Мы оба сделали это ради Джино, чтобы он жил с обоими родителями.

Рауль пронзил ее чрезвычайно презрительным взглядом:

— Ты действительно рассчитываешь, что я поверю, будто большие деньги не повлияли на твое решение? Ты получила возможность выйти замуж за миллиардера, и ты ею воспользовалась.

Он проигнорировал страдальческий взгляд Либби и покинул балкон, не желая дышать с ней одним воздухом. «Забавно, но история повторяется, — думал он с горечью. — Жаль, что мне не хочется смеяться». В бизнесе Рауль имел репутацию безжалостного противника, но вот уже во второй раз позволил себе поддаться чарам охотницы за богатством. Дана и Либби оказались одинаковыми, а Рауль стал самым большим дураком на планете.

Он натянул рубашку, повернулся и увидел бледную Либби, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Я считал, что мой первый брак был недолгим. Он продлился всего год. Однако второй брак разрушился за рекордно короткий срок — двенадцать часов, — безжалостно произнес Рауль.

Либби, дрожа, обхватила себя руками и уставилась в безжалостное лицо Рауля.

— Ч-что ты имеешь в виду? И куда ты идешь? — спросила она дрожащим голосом, когда он направился к двери.

— Я имею в виду, что развожусь с тобой, дорогая. — От его язвительного тона Либби съежилась. — Что же касается того, куда я иду… Мне кажется, в аду намного лучше, чем в одной комнате с тобой.

Паника охватила Либби, она в отчаянии покачала головой:

— Нет, ты не можешь требовать развода. А как же Джино? Мы хотели обеспечить ему стабильное детство…

— И я непременно обеспечу ему все. Для мальчика будет лучше, если я воспитаю его один, без бесстыжей лгуньи матери. Ни один суд в мире не отдаст тебе ребенка после того, что ты натворила, — сурово сказал Рауль.

Либби ахнула и закрыла глаза на несколько секунд, ибо ей вдруг показалось, что комната покачнулась. Неужели он говорит всерьез?

Рауль выходил из двери, когда Либби схватила его за руку, пытаясь остановить:

— Рауль… пожалуйста…

Напоследок он бросил на Либби горький взгляд, от которого разбилось ее сердце, и захлопнул дверь прежде, чем она успела что-либо сказать. Либби стояла, дрожа и надеясь, что Рауль вернется. Но он ушел. Упав на колени, она разрыдалась. Такова оказалась первая брачная ночь. Благодаря ее собственной глупости медовый месяц закончился не начавшись.

* * *

Рауль быстро проследовал по тихому дому, вышел через парадную дверь, и ноги машинально понесли его туда, куда он обычно уходил, желая остаться в одиночестве. Водная гладь озера отливала серебром в лунном свете, отражая темные тени деревьев, которые росли вдоль берега. Где-то заухал филин. Рауль направился на пристань. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы отвязать швартовы и прыгнуть в парусную лодку.

Ветерок создавал рябь на поверхности воды, движущаяся лодка образовывала небольшие волны. Он сосредоточил внимание на снастях и направил лодку на середину озера. Легкое колыхание паруса, биение волны о борт успокаивали взбудораженные эмоции Рауля.

Либби не была матерью Джино. Она обманула его и выставила дураком. Его ноздри раздувались, пока он старался контролировать свой гнев. Рауль поплыл дальше — через бархатную темноту ночи, его путь освещали луна и мириады звезд.

Несомненно, Либби согласилась выйти за него замуж только из-за денег. Она лгала ему так же, как Дана, когда уверяла, что хочет детей. Дана, будучи изворотливой стервой, вышла за него замуж, чтобы прибрать к рукам состояние семьи Кардуччи, и Либби оказалась ничуть не лучше ее.

«Хотя это не совсем так», — размышлял Рауль. Либби вела себя по-другому. Она не пыталась опустошить его банковский счет, не покупала огромное количество одежды. Либби нисколько не стремилась посещать ночные клубы, хотя однажды Рауль предложил ей туда сходить, пока они находились в Риме. Она предпочитала проводить время на вилле с Джино.

Ее преданность ребенку была бесспорной, она абсолютно искренне его любила, Рауль не сомневался в этом. Он нахмурился, вспоминая мрачную, сырую квартиру в Корнуолле, где нашел Либби. Она, должно быть, шла на огромные жертвы, как материальные, так и личного плана, ради маленького брата. Как матери-одиночке, ей пришлось столкнуться с множеством трудностей. Либби пыталась работать и сохранить крышу над головой, при этом воспитывая ребенка. Она — красивая молодая женщина, которая добровольно отказалась от всего, что было у ее сверстников: от модной одежды, вечеринок, общения с друзьями, знакомств. Она решила посвятить свою жизнь Джино.

«Может ли женщина любить ребенка столь самоотверженно, если он не ее собственный?» — скептически спрашивал себя Рауль. Дана, несомненно, так не поступила бы… Правда, он знал одну женщину, которая решилась на подобный шаг. Его приемная мать взяла в дом необузданного и эмоционально неустойчивого мальчика и полюбила его. Элеонора Кардуччи любила Рауля безоговорочно, а он ее обожал. Но после отвратительного развода с Даной Рауль цинично предположил, что все женщины корыстны. Когда он узнал, что Либби ему лгала, то пришел в ярость, но теперь его гнев смягчился. Пожалуй, он судил Либби слишком строго. Рауль снова и снова вспоминал ее слова о том, как сильно она желает благополучия для Джино.

Кроме того, и он кое в чем виноват. Он женился на ней, чтобы получить контроль над «Кардуччи косметикс», к тому же обманул Либби, ибо не сообщил ей об одном пункте в завещании Пьетро.

И еще одна коварная мысль тревожила его. Либби не была любовницей Пьетро. Она и его отец никогда не были близки. Рауль стал ее первым мужчиной. По какой-то необъяснимой причине он ощутил пьянящий триумф. Он всегда считал себя современным парнем и не имел никаких предубеждений относительно женщин, имеющих множество любовников. Но Либби принадлежит только ему! Рауль испытал шок от примитивного чувства собственника, которое охватило его. Ему захотелось запереть Либби в высокой башне, подальше от мужских глаз.

Занимался бледный рассвет, когда Рауль наконец направился обратно к берегу, чувствуя себя спокойнее. Он сумел взять эмоции под контроль, но так и не решил, какого черта собирается делать дальше.

Рауль вздрогнул, увидев человеческую фигуру на пристани. Он узнал огненно-рыжие волосы Либби. Подведя лодку ближе, он заметил, что она одета в джинсы и мягкий серебристо-серый свитер. Она выглядела очень молодой и болезненно-уязвимой. У Рауля сжалось сердце.

— Сможешь поймать? — обратился он к ней и бросил канат на причал. После секундного колебания она взяла его. — Обвяжи канат вокруг этого шеста, — распорядился Рауль, выпрыгивая из лодки.

Либби настороженно посматривала на него. Ее глаза были красными, а лицо таким бледным, что она напоминала призрак.

Он взглянул на часы:

— Четыре утра. Я не думал, что ты поднимешься так рано.

Либби пожала плечами и приглушенно произнесла:

— Я не спала.

Ее напряжение было почти ощутимым. Она смотрела мимо него на мягкий туман, который дрейфовал через озеро.

— Должно быть, очень покойно на воде в рассветный час, — задумчиво прошептала она.

— На мой взгляд, отсюда ближе всего к небесам. — Рауль сделал паузу, а затем тихо продолжил: — Может быть, однажды я возьму тебя с собой.

Она заглянула ему в глаза и заговорила дрожащим голосом:

— Пожалуйста, не разлучай меня с Джино. Я люблю его, и он любит меня. Было бы слишком жестоко…

— Я знаю. — Он тяжело вздохнул. — Я не людоед и прекрасно понимаю, как ты предана ему. Он считает тебя своей матерью.

Впервые после того, как Рауль оставил ее в спальне, Либби почувствовала, что ей стало немного спокойнее.

— Мне нет прощения, но после смерти мамы я очень боялась социальных служб, которые могли отнять у меня Джино. Я сама о нем заботилась. Мне известно, каково это — чувствовать, что ты никому не нужна, и я была готова сделать все, чтобы Джино был со мной.

— В том числе пожертвовать невинностью, — безжалостно произнес Рауль. — Неужели ты рассчитывала скрыть от меня свою неопытность?

Бледное лицо Либби залилось румянцем.

— Я не думала, что будет так больно, — призналась она.

Рауля вновь охватило чувство вины.

— Если бы я заранее знал, что у тебя это впервые, я был бы сдержаннее. — Наверняка он до смерти напугал Либби. Ему стало стыдно. — Клянусь, в следующий раз я буду очень осторожен, — серьезно пообещал он.

«В следующий раз»?! Либби прикусила губу.

— Означает ли это, что ты намерен жить со мной в браке? Несмотря на то что я… — Она запнулась, а Рауль насмешливо поднял темные брови.

— Несмотря на то что ты меня обманула? — холодно поинтересовался он. — Честно говоря, сначала я хотел отправить тебя обратно в Англию, но ты нужна Джино. Кроме того, есть вероятность, что ты уже зачала от меня. Я не пользовался противозачаточными средствами, и, вполне возможно, ты беременна.

Сердце Либби сжалось при мысли о том, что она будет вынашивать ребенка Рауля. От переизбытка эмоций она обхватила себя руками и задрожала от волнения.

Рауль нахмурился:

— Ты замерзла. Давай вернемся домой.

Он шел рядом с ней вдоль причала. Либби настолько отчетливо чувствовала его присутствие, что споткнулась. Она упала бы в воду, если бы не молниеносная реакция Рауля. Он поймал ее за плечо, посмотрел на бледное лицо женщины, а затем, игнорируя слабые протесты, подхватил ее на руки и зашагал к дому.

— Ты едва держишься на ногах. Не трать зря силы, сопротивляясь мне, дорогая, потому что я тебя не отпущу, — предупредил он, не шутя.

Каким-то образом Либби удалось сломать броню, окружавшую его сердце, и, к своему удивлению, Рауль не спешил восстанавливать ее.

ГЛАВА 9

Либби прижималась к груди Рауля. В его сильных руках она чувствовала себя в безопасности. Разве не этого она жаждала, когда была ребенком? Либби никогда не сомневалась, что мать любила ее, но ей не нравилась компания друзей-хиппи Лиз, и она тосковала по настоящему дому и семье. Может быть, ее потянуло к Раулю с первой встречи потому, что она инстинктивно тянулась к сильному и могущественному человеку, который заслуживает доверия?

Рауль шел по коридорам виллы, и сердце Либби замерло, когда вместо своего кабинета или гостиной он понес ее по широкой лестнице в хозяйскую спальню.

— Нам надо поговорить, — глухо произнес он и опустил Либби на кровать.

К ее ужасу, Рауль присел рядом с ней — так близко, что она могла чувствовать тепло его тела и вдыхать опьяняющий аромат одеколона.

Она сцепила пальцы на коленях и тихо сказала:

— Я виновата в том, что лгала тебе. Ты имеешь полное право на меня сердиться.

Голос Либби звучал так убедительно, что Рауль не счел возможным назвать ее опытной актрисой. Даже если бы она была таковой, какая разница? Он женился на ней, чтобы получить контроль над «Кардуччи косметикс», да и другое его желание остается в силе: он хочет подарить Джино настоящую семью.

Рауль протянул руку и лениво накрутил ее огненно-рыжий локон на палец.

— Пожалуй, я понимаю, почему ты это сделала, — нехотя признался он. Конечно, Рауль все еще злился на Либби, но не мог не восхищаться тем, как она боролась за Джино. — Окажись я в такой ситуации, поступил бы так же. У меня сохранились безрадостные воспоминания о жизни в детском доме.

— Сколько тебе было лет, когда тебя усыновили?

— Семь.

— В этом возрасте мне разрешили покинуть приемную семью и снова жить с мамой. Мы отправились на Ибицу вскоре после воссоединения. Ты что-нибудь знаешь о своих настоящих родителях? — с любопытством спросила Либби.

— Только то, что они жили в ужасной нищете на улицах Неаполя. Моя мать умерла вскоре после того, как родила меня, и в течение нескольких лет мной занимался отец. — Рауль поморщился. — Я помню, что это был огромный и грубый мужик, который стегал меня ремнем. Он был алкоголиком, хотя тогда я этого не понимал. У него был непредсказуемый и вспыльчивый характер. Он умер, когда мне было пять лет. Я не знаю, что с ним случилось, хотя подозреваю, что он являлся членом преступной группировки. Однажды ночью отец ушел, оставив меня одного. Он часто так поступал. Потом полицейские взломали дверь нашей квартиры и отправили меня в детский дом. Я был трудным ребенком, и монахини, которые руководили приютом, изо всех сил пытались со мной справиться. Никто не хотел меня усыновлять, и, казалось, я проведу в приюте все детство. Но Пьетро и Элеонора Кардуччи решили дать мне шанс. Я не знаю, почему они выбрали мальчика-дикаря с улицы, — сказал Рауль, и его голос смягчился, когда он вспомнил своих приемных родителей. — Но я благодарен за то, что они так поступили. Моя жизнь изменилась навсегда благодаря им, и я буду вечно признателен за все, что они сделали для меня.

Либби кивнула, ее сердце заныло при мысли о маленьком Рауле.

— Жизнь может быть очень опасной, — прошептала она, — а дети так уязвимы. Я хочу, чтобы Джино вырос с ощущением безопасности и надежности и верил в то, что он любим.

— Вместе мы сделаем все возможное, чтобы дать ему счастливое детство, — заверил ее Рауль. — Но разве это все, чего ты хочешь, Либби? Действительно ли благополучие Джино было единственной причиной, по которой ты вышла за меня замуж?

Либби напряглась, когда он приподнял ее подбородок. Рауль немного пододвинулся и теперь находился так близко к ней, что она могла видеть крошечные морщинки, веером окружившие его глаз. Вчера вечером в этих глазах сверкала ледяная ярость, но сейчас во взгляде Рауля было столько тепла, что в душе Либби возродилась надежда.

— Я выходила за тебя замуж не ради денег, клянусь, — поспешно произнесла она. — Твои деньги мне не нужны.

От его чувственной улыбки у нее перехватило дыхание.

— Что же тебе нужно, дорогая?

Атмосфера едва заметно изменилась, и у Либби чаще забилось сердце, когда Рауль откинул пряди волос с ее лица. Неожиданно застыдившись, она опустила глаза, но при взгляде на его ноги ее пульс снова участился. У нее сохранились яркие воспоминания о том, что прикрывают брюки Рауля: длинные мускулистые ноги и сильные бедра, поросшие жесткими темными волосками. С пылающими щеками она отвела взгляд в сторону. Но как забыть его обещание по поводу того, что в следующий раз, когда они будут заниматься сексом, он будет осторожнее? Подняв глаза к его губам, она уже догадалась, какой будет их следующая близость.

— Я сожалею, что ты потеряла девственность при таких обстоятельствах. Но думаю, тебе понравились мои ласки. Я прав, Либби? — спросил он мягко.

— Я… — Она была потрясена страстностью его взгляда, ее кожу стало покалывать, соски напряглись.

Рауль не любит ее и никогда не давал ей никаких поводов надеяться на то, что когда-либо полюбит. Но он хочет, чтобы они продолжали оставаться семьей, а это лучше, чем ничего. Он будет прекрасным отцом для Джино и для детей, которые могут у них родиться. Либби слегка вздрогнула от волнения при мысли о том, что уже, вероятно, забеременела. Брак по расчету, возможно, не идеален, но Либби была реалисткой и принимала то, что давала ей жизнь. В конце концов, она вообще не собиралась выходить замуж и рожать детей, а хотела целиком посвятить себя Джино. Рауль оказался неожиданным подарком судьбы, и их брак может быть удачным.

— Ты выглядишь не очень уверенной, — тихо проговорил Рауль. Его глубокий хриплый голос будто ласкал кожу Либби; она снова задрожала. — Я думаю, самое время доказать тебе, каким приятным может быть секс.

Либби сглотнула, ее сердце глухо заколотилось о ребра. Она прерывисто задышала. Рауль заметил ее внезапное напряжение и провел пальцем по ее спине, успокаивая ее, будто испуганного жеребенка:

— Не бойся, дорогая. На этот раз я буду очень нежным…

Веселый смех Джино заставил Либби проснуться. Она пошевелилась и сладко потянулась. Они с Раулем занимались любовью до рассвета. Либби повернула голову к балкону, и у нее екнуло сердце, когда Рауль вошел в комнату, держа на руках Джино.

Каждый раз, глядя на мужа, она поражалась его красоте. Сегодня утром на нем были обтягивающие потертые джинсы и черная рубашка поло. При виде Рауля у Либби перехватило дыхание. Он рассмеялся, когда Джино с энтузиазмом принялся ковырять в его ухе пухлым пальчиком. Рауль с такой нежностью смотрел на малыша, что у Либби перехватило дыхание. «Разве можно не влюбиться в него?» — подумала она. Он был невероятно красив, порочно-сексуален и чрезвычайно нежен с Джино, которого хотел воспитать, как собственного сына.

Либби быстро села, изо всех сил стараясь взять эмоции под контроль. К ней тут же повернулись две пары карих глаз, обрамленных очень длинными черными ресницами.

— Доброе утро, дорогая. — Рауль улыбнулся, обнажая белые зубы, которые резко выделялись на фоне кожи оливкового цвета. Прядь волос упала ему на лоб, и Либби вспомнила, как запускала пальцы в эту шелковистую гриву, пока его голова лежала на ее груди.

Она покраснела от знойного блеска в глазах Рауля. Ей немедленно стало ясно, что у него на уме.

— Джино позавтракал и принял ванну, потом мы с ним прогулялись по саду, — сообщил Рауль. — Я думаю, довольно скоро ему захочется вздремнуть.

— Уже почти полдень, — пробормотала Либби, с ужасом взглянув на часы. — Ты должен был меня разбудить.

— Сильвана с радостью позаботилась о мальчике. Она была уверена, что ты устанешь после первой брачной ночи.

— О боже! — Либби прижала руки к разрумянившимся щекам. — Что она могла подумать?

— Что тебя измотала страстная ночь, проведенная с мужем, — заявил Рауль с удовлетворением. Он присел на край кровати и припал к ее губам в долгом поцелуе. — Она не удивится, если ты теперь будешь дольше лежать в постели по утрам, чтобы восстановить силы.

Его улыбке невозможно было противостоять. Губы Либби дрогнули.

— Не могли бы вы убрать с лица эту невыносимо самодовольную улыбку, синьор Кардуччи?

— Ее вызвали вы, синьора Кардуччи, — мягко возразил он.

Однако Раулю не удалось снова поцеловать жену, ибо Джино, который перестал быть центром внимания, начал бодать его головой.

— Я отнесу малыша в детскую, пока ты встаешь, — сказал Рауль, поднимаясь на ноги и, к радости Джино, подбрасывая мальчика высоко в воздух. — Сильвана побудет с ним несколько часов. Я хочу пригласить тебя покататься со мной на паруснике.

Либби бросила на него испуганный взгляд. В течение пары недель, предшествующих свадьбе, Рауль провел много времени с ней и Джино, но она не питала иллюзий: главным для него был ребенок. Поэтому сердце Либби екнуло при мысли о том, что он хочет побыть с ней наедине. Если бы он попросил, она полетела бы с ним даже на Луну. Но не стоит демонстрировать чрезмерную радость, иначе он догадается, что она испытывает к нему не только физическое влечение.

— Тебе не надо заниматься делами? — спросила Либби.

Верный своему слову, Рауль работал в кабинете на вилле. Время от времени он ездил в римский офис «Кардуччи косметикс» и несколько раз просил Либби прочитать различные документы и подписать их. Как-то она поставила под сомнение одно из его предложений. Либби в самом деле не понимала тонкости бизнеса, но могла сложить два и два и выразила обеспокоенность по поводу уровня риска некоторых предприятий. К ее удивлению, Рауль не стал спорить, а просто забрал документы, сказав, что, возможно, она права и он должен быть осторожнее. Либби надеялась, что ее участие в управлении «Кардуччи косметикс» не создаст трений между ними.

Но все мысли о компании, да и обо всем остальном вылетели у нее из головы, как только его губы изогнулись в чувственной улыбке.

— Конечно нет. У нас медовый месяц, дорогая, и я считаю, что мы должны использовать возможность лучше узнать друг друга. А как ты думаешь?

«Я думаю, что умерла и попала на небо». Либби вздохнула. Непринужденно пожав плечами, она произнесла:

— Я с удовольствием поплаваю под парусом.

На озере было очень красиво. Ярко светило солнце, небо было безоблачным, легкий бриз наполнял паруса лодки, которая бороздила водную гладь. Либби сидела, опираясь о борт и пристально глядя на кристально чистую воду.

— Это замечательно, — прошептала она со счастливым видом.

Рауль поправил снасти. Он объяснял ей правила хождения под парусом, используя технические термины, однако Либби предпочитала просто наслаждаться пейзажами. В темно-синих водах озера отражалось небо, зеленая листва деревьев, а вдали виднелся старинный замок с изящными башенками.

— Ты никогда раньше не ходила под парусом? — спросил Рауль.

— Я вообще не плавала на кораблях, если не считать одной-единственной прогулки на водном велосипеде. В Южном Лондоне не много шансов покататься на яхте, — сухо заметила она. — Когда ты научился управляться с парусом?

— Когда был мальчишкой. Меня научил Пьетро. На воде мне нравится ощущение свободы. Я прихожу на озеро, когда чувствую себя напряженным.

Либби выслушала его и слегка нахмурилась:

— Означает ли это, что ты чувствуешь себя напряженным со мной?

— Напряжены только отдельные части моего тела, дорогая, — усмехнулся он. Его глаза нечестиво заблестели, а Либби покраснела, заметив, насколько он возбужден.

— Ах!

Рауль по-прежнему улыбался, когда подвел лодку к деревянной пристани, ведущей на уединенный пляж. Уютная беседка стояла близко к кромке воды, а высокие деревья создавали тень и атмосферу уединения.

— Вся эта земля является частью виллы «Джульетта», — объяснил Рауль. — К беседке можно добраться только на лодке. Сюда не плавает никто, кроме меня.

— Таинственная роща. Какая прелесть, — прошептала Либби. Но одновременно она твердила про себя, что не должна придавать слишком большое значение тому, что Рауль привез ее в свое тайное убежище. — Вряд ли кто-нибудь, проплывающий мимо на паруснике, что-нибудь разглядит.

Ее сердце екнуло, когда Рауль подошел к ней и обнял за талию.

— М-м-м… Раз мы вдали от любопытных глаз, не вижу причин не сделать вот это, — тихо проговорил он, отводя ее волосы в сторону и прикасаясь губами к шее, а затем принялся покусывать мочку уха.

Трепет удовольствия пробежал по телу Либби, и она сделала все возможное, чтобы его сдержать, когда Рауль потянул бретели ее сарафана вниз и прикоснулся к ее груди. Ощущение теплой мужской ладони на обнаженном теле было опьяняющим. Либби судорожно глотнула воздух, а Рауль сжал пальцами ее соски. Возбуждение было мгновенным и всепоглощающим. Но ей так и не удалось побороть стыдливость, когда он стянул с нее сарафан и она осталась перед ним в тонких кружевных белых трусиках.

— Рауль?..

— Нас никто не увидит, — заверил он ее. — Я хочу тебя, дорогая.

С горящим взором он запустил руку в ее трусики и принялся ласкать. Затем Рауль подхватил женщину на руки и отнес на мягкую траву, в прохладную тень деревьев. Либби могла видеть крошечные участки голубого неба между зелеными листьями. Но когда он опустил голову и стал посасывать ее напряженные соски, она закрыла глаза и отдалась наслаждению. Либби прикусила губу, в то время как Рауль раздвинул ее бедра и заставил застонать от самых интимных ласк. Прикоснувшись к его возбужденному члену, она улыбнулась, услышав, как резко Рауль втянул в себя воздух.

— Перестань… Настоящая ведьма… — пробормотал он хрипло, и их тела слились. — Сокровище мое…

Рауль произнес «сокровище мое» по-итальянски в тот момент, когда оба достигли сильнейшего оргазма. Потом они лежали на траве и приходили в себя. Либби очень интересовало, что именно сказал Рауль, но она побоялась спросить. Вдруг ощущение того, что едиными становятся не только их тела, но и души, всего лишь игра ее воображения?

ГЛАВА 10

После того дня они регулярно ходили под парусом и всегда останавливались в тайной беседке. Закончились славные деньки конца весны, и не успела Либби оглянуться, как наступил июнь. Предстояло отпраздновать день рождения Джино.

— Я не могу поверить в то, что он уже самостоятельно ходит и произносит несколько слов, — мягко заметила Либби, уложив вместе с Раулем уставшего мальчика в кроватку.

— Он весьма отчетливо сказал «папа», когда мы зажгли свечку на торте, — произнес Рауль с нескрываемой гордостью. — Ты слышала?

Либби притворно нахмурилась:

— Мне по-прежнему кажется, что он сказал «мама». Как ты думаешь, ему понравилась вечеринка?

Вечеринка по случаю дня рождения Джино была не слишком пышной. Винченти привезли двух своих дочерей. С детьми приехали и несколько друзей Рауля, с которыми Либби встречалась на званых обедах.

— Ему уже исполнился год, — тихо проговорила Либби, глядя на румяные щечки Джино и его шелковистые черные кудри. — Жаль, что его не видит мама, — прошептала она; слезы полились у нее из глаз.

Рауль притянул ее к себе.

— Она бы очень гордилась тем, какая ты замечательная мать, — попытался он успокоить жену и с удивлением заметил, как екнуло его сердце. — Не плачь, дорогая. — Сердце Рауля разрывалось, когда он видел Либби плачущей. — Пойдем со мной. Я кое-что тебе покажу.

Озадаченная Либби позволила мужу вывести ее из детской и поднялась вместе с ним по лестнице.

— Мы, должно быть, дошли до вершины башни, — пробормотала она, запыхавшись. — Куда мы идем, Рауль?

— Сюда. — Он толкнул дверь и отступил в сторону, пропуская Либби вперед и улыбаясь. От изумления она открыла рот, но не издала ни звука. — Это твоя художественная студия, — пояснил Рауль.

Впрочем, слова были лишними. Либби огляделась. Большой мольберт у окна, выходящего на озеро, стопка чистых холстов, полки с красками и другими принадлежностями. Картины Либби были перевезены из Корнуолла и расставлены вдоль стен. Она испытала гордость, когда стала внимательно их рассматривать. По ее мнению, картины действительно заслуживали внимания.

— Мой друг владеет галереей в Риме, — сказал Рауль, остановившись перед холстом, на котором Либби начала писать деревенский пляж — как раз перед отъездом в Италию. — Я показал ему несколько твоих работ, и он захотел организовать выставку. Что скажешь о студии? — поинтересовался он, обеспокоенный отсутствием ее реакции, хотя с большим удовольствием оборудовал студию для жены. — Дорогая, почему ты плачешь? Если тебе не нравится…

— Мне очень нравится. Конечно, нравится. — Либби шмыгнула носом и одарила мужа ослепительной улыбкой, потом бросилась в его объятия. — Это самое лучшее, самое удивительное! Для меня никто никогда ничего подобного не делал, и я люблю… — Она вовремя умолкла. — О, Рауль, не знаю, как благодарить тебя.

— Я подскажу тебе как, дорогая, — лукаво произнес он. — Я совсем не зря поставил здесь диван, на котором собираюсь кое-что тебе продемонстрировать.

* * *

Не будет ли Либби искушать судьбу, если признается, что еще никогда не была такой счастливой? Об этом она размышляла несколько недель спустя, когда готовилась к вечеринке у Кармины, на которой должна была присутствовать вместе с Раулем. Жизнь не может быть совершеннее. Джино — великолепный энергичный маленький мальчик, который с радостью носится по садам виллы «Джульетта». Либби обожала проводить с ним время, но на пару часов в день она оставляла его с Сильваной, а сама удалялась в студию, чтобы рисовать.

Рауль продолжал работать на вилле и ездил в римский офис только тогда, когда это было крайне необходимо. Либби нравилось заглядывать к нему в кабинет под любым предлогом, и он часто приглашал ее присоединиться к нему, чтобы обсудить планы и предложения, касающиеся компании «Кардуччи косметикс».

«Но если дни были хороши, то ночи можно сравнить с пребыванием на небесах», — размышляла Либби. Улыбаясь, она смотрела в зеркало на свои зардевшиеся щеки и понимала, что у нее нет необходимости наносить румяна. Опасения по поводу того, что страстное влечение между ней и Раулем сойдет на нет, оказались необоснованными. Они не могли насытиться друг другом, и их занятия любовью стали более страстными и бурными, чем когда-либо. Либби нравились ласки мужа; при одном воспоминании об их близости у женщины трепетало все тело. Она с улыбкой припомнила, как пришлось вытирать пол после того, как они слишком разрезвились в ванне.

— Либби, мы должны идти.

Она повернулась, когда муж вошел в спальню, и затаила дыхание. Рауль остановился и стал внимательно ее рассматривать.

— На этот раз я решила смягчить цветовую гамму, — торопливо сказала Либби, поскольку он, похоже, онемел. — Как ты думаешь, белый цвет немного, ну… девственный?

Когда Либби выбирала платье из простого белого шелка и шифона, с маленькими кристаллами на лифе и узкими бретелями, оно казалось ей идеальным, но теперь она засомневалась.

— Довольно поздно выбирать девственный цвет, дорогая. — Глаза Рауля лукаво блестели, но в голосе слышалось любопытство. — При виде тебя у меня дух захватывает. — Подойдя к жене, он вынул что-то из кармана пиджака. — Моя мать часто надевала это на вечеринки, — пояснил он, и Либби затаила дыхание, увидев бриллиантовое ожерелье. — Алмазы семьи Кардуччи, семейная реликвия.

— Я не могу это носить, — запротестовала Либби, запаниковав. — Оно стоит целое состояние. Вдруг я его потеряю? В самом деле, — настаивала она, в то время как Рауль, игнорируя ее возражения, надел ожерелье ей на шею, — я не ношу ювелирные украшения.

— Я знаю, — сухо произнес он.

Единственным ювелирным украшением, которое носила Либби, было простое золотое кольцо — то, что Рауль надел на ее палец в день свадьбы. Во время недавней поездки в Рим он привел жену в эксклюзивный ювелирный магазин и пытался убедить выбрать браслет и подходящие к нему серьги, но она отказалась, заявив, что нет никакого смысла в дорогих украшениях, если большую часть времени она проводит играя в песочнице с Джино.

Либби очень сильно отличалась от его первой жены и любой другой женщины, которую Рауль когда-либо встречал. Подумать только, а ведь он считал Либби охотницей за богатством! Рауль вздрогнул при воспоминании о том, как относился к ней, когда она впервые приехала на виллу. Развод с Даной сделал его предельно циничным в отношении женщин, но Либби изменила и его отношение к женщинам, и самого Рауля. И теперь он задавался вопросом: что произошло с его хваленой идеей о невозможности счастливо жить в браке?

— Надень ожерелье сегодня вечером и позволь мне похвастаться моей женой, — тихо попросил он.

Как обычно, Либби обнаружила, что не может ему отказать.

— Тетя Кармина с нетерпением ждет встречи с тобой. — Рауль сообщил об этом Либби, когда свернул на своем «ламборгини» на дорогу, ведущую к дому его тетки в модном пригороде Рима.

В душе Либби сомневалась, что Кармина ждет ее с нетерпением. Два предыдущих раза, когда они навещали тетю, Кармина была вежлива с Либби в присутствии Рауля, но становилась холодной и недружелюбной, стоило ему оказаться вне пределов слышимости. Либби напомнила себе, что муж любит сестру своей матери. И по этой причине она решила попробовать поладить с Карминой.

Тетя Кармина расцеловала Рауля в обе щеки, однако застыла на месте, как только Либби шагнула ей навстречу. Улыбка Кармины дрогнула.

— Я смотрю, ты носишь алмазы Кардуччи, — натянуто промолвила она.

— Да… — Либби растерялась. — Рауль попросил их надеть.

Кармина одарила ее странным взглядом.

— Неужели это правда? — тихо сказала она, и от ее тона по спине Либби пробежала дрожь.

Ужин оказался тяжелым испытанием. Кармина являлась покровительницей многочисленных благотворительных организаций и была известной фигурой в высшем обществе Рима. Либби была уверена, что она преднамеренно выбрала гостей, среди которых были и блестящие ученые, и потрясающе красивые модели. Так она хотела подчеркнуть отсутствие у Либби образования и социального статуса. В глубине души она чувствовала себя безнадежной, однако изо всех сил старалась поддерживать разговоры за столом. Ее охватывала жгучая ревность всякий раз, когда великолепная телеведущая-итальянка, сидящая рядом с Раулем, наклонялась к нему и говорила что-то, заставляющее его смеяться.

К облегчению Либби, кофе подали в салоне. Она отказалась от кофе, когда официант принес ей чашку на подносе. Либби решила, что обойдется без кофе, от запаха которого ее затошнило. Вместо того чтобы смотреть на Рауля, который все еще беседовал с дамочкой с телевидения, Либби забрела в маленькую гостиную рядом с салоном и наткнулась на Кармину, сидящую на диване.

— Извините…

— Не суетись. — Тетя Рауля одарила ее холодной улыбкой, устремив взгляд на ожерелье. — На твоем месте я не стала бы придавать слишком большое значение тому, что Рауль отдал тебе алмазы, — жестко посоветовала она. — Я много лет надеялась, что в один прекрасный день именно я надену это ожерелье, являющееся символом невесты Кардуччи, — продолжала Кармина, немного помолчав. — После смерти Элеоноры я думала, что Пьетро обратит внимание на меня. Не сразу, конечно, но когда-нибудь. Я любила его и до того, как сестра вышла за него замуж, встречалась с ним. Но когда Пьетро увидел Элеонору, он выбрал се.

— Мне очень жаль. — Либби не знала, что еще можно сказать.

— Пьетро мог быть со мной, но вместо этого он предпочел дешевку вроде тебя, — с горечью произнесла Кармина.

— На самом деле все было не так.

Очевидно, Рауль не объяснил своей тете, что Либби не приходится матерью Джино и что не она была любовницей Пьетро. Она открыла было рот, но Кармина ее проигнорировала и продолжила:

— А теперь ты жена Кардуччи. Я полагаю, ты решила, что потеря контроля над акциями твоего сына в «Кардуччи косметикс» пустяк в сравнении с тем, что ты стала женой миллиардера?

— Что вы сказали? — Либби нахмурилась, пытаясь вникнуть в заявление Кармины. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотала она, ощутив странное и неприятное предчувствие.

На лице Кармины появилось выражение триумфа.

— Ведь ты наверняка читала завещание Пьетро. Там ясно сказано, что, если мать Джино выйдет замуж, пятьдесят процентов акций «Кардуччи косметикс» перейдут к Раулю до достижения мальчиком совершеннолетия. Я не вспоминала об этом условии до тех пор, пока несколько дней назад мне в руки не попала копия завещания, когда я разбирала свои документы. Тогда все стало понятно. Рауль женился на тебе, чтобы получить компанию в единоличное управление.

Комната покачнулась, у Либби задрожали ноги. Она опустилась на стул.

— Я читала завещание, — произнесла она дрожащим голосом.

«Но невнимательно», — подумала Либби, чувствуя, как ей становится тошно. Молодая женщина вспомнила, что держала на руках Джино, когда Рауль передал ей этот документ. Она быстро пробежала глазами первую страницу и прочитала пункты, касающиеся того, что Джино и его мать имеют право проживать на вилле «Джульетта». Но тут Джино стал ерзать у нее на руках, и она вернула документы Раулю, так как побоялась, что ребенок может их разорвать. Все это было настолько поразительно и неожиданно… И прежде чем она успела глазом моргнуть, Рауль увез ее в Италию, а в дальнейшем у нее не было возможности поразмышлять о завещании.

— Может быть, ты хотела бы освежить свою память? — тихо поинтересовалась Кармина. — Я также стала наследницей Пьетро — он завещал мне несколько мелких ювелирных украшений. Поэтому у меня хранится копия завещания. — Она подошла к бюро, взяла какие-то документы из ящика и бросила их на колени Либби. — Интересующий тебя пункт ты найдешь в нижней части второй страницы.

Впоследствии Либби так и не смогла понять, как ей удалось держать себя в руках оставшуюся часть вечера. Рауль нашел жену на террасе, взглянул на ее бледное лицо и пожелал узнать, что случилось. Она пробормотала, что у нее болит голова. Либби было ненавистно его притворство. Он прекрасно изображал заботливого мужа. Но теперь она знала, что он просто играет роль. В начале вечера она могла бы обмануться, увидев сочувствие в темных глазах Рауля, но теперь ей стало ясно, насколько он коварен. Он женился на ней, чтобы получить полный контроль над компанией «Кардуччи косметикс».

Текст завещания Пьетро снова и снова прокручивался в ее голове, и она не сдержала страдальческий стон.

— Боже! Почему ты не сказала, что у тебя настолько сильно болит голова? — спросил Рауль.

— Я не хотела прерывать твое веселое общение со звездой телевидения, — не выдержала Либби.

— Сыну Джианны Манчини на прошлой неделе исполнился год, и мы обменивались новостями о наших детях, — сказал он с усмешкой, а потом тихо добавил: — Поверь, меня интересуешь только ты, малышка.

Ее сердце сжалось от нежности его тона, но Либби решила быть реалисткой. Да, его актерские способности достойны премии «Оскар». Она не осмеливалась встретиться взглядом с Раулем, боясь, что он увидит пустоту в ее глазах. К облегчению Либби, Рауль отпустил ее забрать шаль, а сам пошел попрощаться с теткой, затем поспешно повел жену к автомобилю.

По дороге домой Либби закрыла глаза, дабы окончательно убедить его, что ее головная боль слишком сильна и она не в состоянии разговаривать. Раулю не следует знать, что болит не ее голова, а сердце, которому он нанес неизлечимую рану.

— Я собираюсь заглянуть к Джино, — пробормотала Либби, когда они приехали на виллу, и поспешила вверх по лестнице, прежде чем Рауль успел что-нибудь ответить.

Ребенок мирно спал, раскинув ручки и сбросив одеяло, как обычно. Желание Либби дать Джино отца стало причиной ее замужества. Она в очередной раз напомнила себе об этом и поняла, что лжет. Для нее это была любовь с первого взгляда. Либби влюбилась в Рауля в тот момент, когда он ворвался в ее жизнь, и у нее не было сил сопротивляться своим чувствам.

Джино тоже его любит, следует признать. Слезы покатились по лицу Либби, когда она вспомнила, как сияло лицо мальчика, когда он видел Рауля. Она оказалась доверчивой дурочкой и поверила, будто он действительно хочет усыновить сына Пьетро и быть ему нежным отцом. Но теперь Либби сомневалась в том, что Рауль так уж расположен к Джино. Его бессердечный план предусматривал женитьбу на ней и получение полного контроля над компанией.

Онемевшая от тоски Либби медленно вышла из детской. Вместо того чтобы пройти по коридору в хозяйскую спальню, она повернулась и побежала вверх по лестнице, ведущей к башне. Слезы теперь лились ручьем. Так она не плакала с похорон матери. Либби в отчаянии поняла, что сегодня не сможет смотреть мужу в лицо. Если Рауль увидит, как сильно обидел жену его обман, он догадается, что она в него влюблена.

Но вполне вероятно, после того как она не придет в спальню, он будет искать ее. Либби прерывисто вздохнула и диким взором обвела студию. На двери нет замка, но, может быть, стоит перетащить к двери шкаф, чтобы Рауль не ворвался сюда?

— Вот ты где. Я-то думал, что ты сразу пойдешь спать.

Она резко повернула голову, и ее предательское сердце снова забилось чаще от вида непринужденно прислонившегося к дверному косяку Рауля. Его пиджак был расстегнут, как и верхние пуговицы рубашки, открывая взору несколько дюймов загорелой кожи и шелковистые темные волосы на груди. Он был такой красивый! Неудивительно, что она в него влюбилась. Но Рауль не хотел ее любви. Он обманом убедил Либби выйти за него замуж, притворившись влюбленным. Хотя она сама во всем виновата, поскольку надеялась на чудо и вечно искала любое, даже крошечное, проявление его любви. Когда Рауль оборудовал для нее студию, она решила, что он сделал это, заботясь о ней. Но теперь она задавалась вопросом: не надеялся ли он, что, уйдя с головой в рисование, его жена забудет об управлении компанией «Кардуччи косметикс»? Либби охватила ярость.

— Ты приняла обезболивающее? — Рауль шагнул к ней, нахмурившись, когда увидел, что она плакала. — Дорогая…

— Не надо! — Она подняла руку, не желая подпускать его к себе. — Не называй меня дорогой. Не нужно притворяться обеспокоенным, когда тебе нет до меня дела.

Либби окончательно лишилась самообладания и, не справившись с яростью, обидой и отчаянием, схватила контейнер с оранжевой краской, которую накануне приготовила из порошка, швырнула его через студию. Контейнер угодил Раулю в грудь, и мгновенно жидкая краска залила его одежду.

В течение нескольких секунд он глядел на Либби в совершенном оцепенении, потом обрел дар речи:

— Матерь Божья! Что с тобой происходит? Ты настоящая смутьянка! Ты потеряла рассудок?

— Напротив, я наконец его обрела и поняла, какой ты хитрый, изворотливый и коварный ублюдок, — произнесла Либби с той же яростью, с какой бросила краску. — Твоя тетя показала мне пункт в завещании Пьетро — на второй странице, — прочитать который у меня прежде не было возможности. Ты приехал в Пеннмар, запугал меня и заставил поехать вместе с Джино в Италию.

— Я тебя не запугивал. — Рауль сделал паузу, когда до него дошел смысл ее слов. Он совершенно забыл, что у тети имеется копия завещания. — Зачем Кармина показала его тебе?

— Потому что она ненавидит меня, — отрезала Либби. — Она была влюблена в Пьетро и до сих пор верит, что я была его любовницей. Должно быть, она догадалась, что я не знала о том пункте завещания, в котором говорится, что контроль над акциями Джино в случае моего замужества переходит к тебе. — Неожиданно Либби заметила его немного смущенный взгляд. — Станешь ли ты отрицать, что убедил меня выйти за тебя замуж, чтобы иметь возможность получить в единоличное управление «Кардуччи косметикс»?

— Я не стану отрицать, что это была одна из причин, — тихо сказал он и расхохотался, когда она побледнела. — Что ты вообразила, Либби? Что я влюбился в тебя?

— Нет! Конечно нет, — мгновенно возразила она, ее щеки зарделись. — Но я думала, что ты любишь Джино. Ты говорил, что хочешь его усыновить.

— Это истинная правда.

— Разве? — На этот раз язвительно рассмеялась Либби. — Может быть, ты просто сделал вид, что заботишься о нем, ибо знал, как я мечтаю, чтобы он вырос в полноценной семье, которой так не хватало мне? Конечно, я поступила неправильно, притворившись матерью Джино, и заслужила твой гнев, когда ты узнал правду. Но все то время, пока ты злился на меня за обман, ты скрывал от меня… Ты скрывал! — Она заговорила пронзительно. — Ты совершил более жестокий обман. Ты хладнокровно использовал мою любовь к Джино для того, чтобы украсть его акции.

— Я не крал его акции, — возмутился Рауль. — Я признаю, что хотел получить полный контроль над «Кардуччи косметикс» до тех пор, пока Джино не исполнится восемнадцать лет. Я хотел быть уверен, что он унаследует стабильное предприятие. — Он вздохнул. — Я очень любил и ценил своего отца, но в последние годы компания практически не развивалась. Мне было ясно, что мы рискуем потерять свои позиции в качестве мирового лидера на рынке косметики, если не расширим ассортимент нашей продукции и не начнем производство, например, духов. Для реализации моих планов мне нужно было получить единоличный контроль над бизнесом. Боже, Либби! — свирепо прорычал Рауль, когда она ничего не сказала. — Можешь ли ты винить меня за желание защитить интересы компании, которую я намеревался унаследовать? Я был в шоке, который не описать словами, когда выяснилось, что мне придется обсуждать каждый бизнес-план с любовницей моего отца, танцовщицей лэп-дансинга. Ты была готова пойти на все, чтобы удержать Джино рядом с собой, включая намеренную ложь. К тому же когда я понял, что ты не прочитала этот пункт в завещании Пьетро, то воспользовался возможностью получить акции Джино в свое управление.

Рауль сделал паузу, и ему показалось, что сердце сжимают тиски, когда он увидел, как блестят слезы в ее глазах.

— Как я уже сказал, единоличное управление компанией — не единственная причина, по которой я женился на тебе. Джино, конечно, сыграл важную роль. Я люблю малыша так же сильно, как собственного ребенка, и больше всего на свете хочу его усыновить.

— Это все слова, — язвительно пробормотала Либби. — Однажды я поверила тебе, а ты меня обманул. О каком доверии может идти речь сейчас? — Она резко отступила назад, когда он сделал шаг в ее сторону, и в отчаянии закрыла глаза, уловив знакомый мускусный аромат его одеколона. — Оставайся на месте. Я не могу находиться рядом с тобой.

Рауль стиснул зубы.

— Мы оба знаем, что это не так. Сексуальное влечение между нами было доведено до точки кипения с самого начала. Нам никогда не удавалось сдержать желание прикоснуться друг к другу. Даже когда я считал, что имею все основания презирать тебя, я хотел тебя так сильно, как ни одну другую женщину. Перспектива того, что ты будешь проводить в моей постели каждую ночь, явилась еще одной — и очень веской — причиной того, чтобы на тебе жениться.

Рауль женился на ней ради секса. Ну, об этом она знала. Так почему теперь, слушая его, она чувствует, будто его слова пронзают ее сердце? Либби молча уставилась на него, а он снял забрызганный краской пиджак и бросил его на пол. Ее охватила паника, когда Рауль начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— Что ты делаешь? — спросила она дрожащим голосом.

Неужели он намерен доказать ей, что сексуальное влечение между ними так же сильно, как и прежде? Сколько раз Либби ни твердила себе, что ненавидит Рауля, ее предательское тело снова обмякло, и она с ужасом поняла, что не может ему противостоять.

— Насколько я могу судить, наш брак закончился, — с горечью бросила она. — Я не буду делить с тобой постель ни этой ночью, ни когда бы то ни было.

Его брюки упали на пол, а она беспомощно смотрела на широкую мускулистую грудь Рауля, покрытую густыми темными волосами.

Он прищурился, увидев ее раскрасневшееся лицо.

— Мне легко согласиться с тобой, дорогая, — протянул он и потом, к ее удивлению и разочарованию, повернулся к двери.

— Куда… Куда ты идешь?

— Принять душ. Я не могу ходить по дому, оставляя повсюду пятна краски. Мы закончим нашу беседу внизу через десять минут. Не заставляй меня приходить сюда за тобой, Либби, — предупредил ее Рауль обманчиво мягким тоном, который маскировал его гнев.

Либби удивилась: с какой стати Рауль злится? Ведь именно он ее обманул и разбил ей сердце. Немного подождав, она медленно пошла вниз.

К ее облегчению, спальня была пуста. Но при виде огромной кровати, где они страстно и нежно занимались любовью, на ее глаза снова навернулись слезы. Как она может оставаться женой Рауля и любить его, если знает, что для него она навсегда останется лишь удобной партнершей для секса?

Сегодня ночью она не сможет лечь в этой спальне. Она не осмелится встретиться с Раулем до тех пор, пока вновь не обретет некое подобие контроля над своими эмоциями. Торопливо вытерев слезы, Либби повернулась кругом, но, прежде чем она смогла добраться до двери, появился Рауль. Его темные волосы были влажными после душа, черный халат был запахнут и подвязан поясом.

— Я буду спать в другой спальне, — категорично заявила она, а затем беспомощно вздохнула, когда он подхватил ее на руки и шагнул к кровати. — Отпусти меня, Рауль. Отпусти меня!

Это был крик души, сердце его разрывалось от боли.

— Я не могу, малышка. — Он говорил так мягко и нежно, что Либби едва сдерживала эмоции.

— Ты должен. — Она расплакалась, уткнувшись лицом в ладони и раскачиваясь взад-вперед на кровати. — Я больше не могу быть твоей женой.

Раулю стало не по себе. Страдания Либби были для него сродни пытке. Он не сомневался, что, если последует своему инстинкту, обнимет ее и станет поцелуями высушивать слезы, она будет бороться с ним, как дикая кошка.

— Послушай меня, — быстро произнес Рауль, присев на корточки рядом с кроватью. — Мне нужно, чтобы ты кое-что прочитала, а потом, если ты не изменишь свое мнение, я… — Он прервался, ощутив, будто сердце его пронзила стрела. Без Либби жизнь станет унылой. — Я не знаю, что буду делать, дорогая, — откровенно признался мужчина.

Либби невидящим взором смотрела на документ, который он положил ей на колени.

— Я не хочу это читать. В любом случае я наверняка упущу важные детали, — сказала она с горечью. — Прочти сам.

— Ты мне не доверяешь, — заметил он с сожалением. — Мне нужно, чтобы ты увидела этот документ своими глазами.

Рауль отошел и встал у балконной двери, пристально глядя на лунную дорожку, струящуюся по водной глади озера. Сердце глухо барабанило в его груди. Либби взяла документ и заставила себя сосредоточиться и внимательно изучить несколько коротких абзацев.

— Я не понимаю, — пробормотала она, после того как трижды прочитала все. — Здесь говорится, что даже после того, как я выйду за тебя замуж, контроль над акциями «Кардуччи косметикс», принадлежащими Джино, до достижения им совершеннолетия остается за мной. — Молодая женщина покачала головой. — Если ты пошел на все, даже смирился с необходимостью жениться на мне, чтобы иметь возможность претендовать на полный контроль над «Кардуччи косметикс», почему ты возвращаешь мне половину акций? Это не имеет смысла.

— Разве, дорогая? — Голос Рауля был необычно напряженным. — Можешь ли ты представить себе причину, по которой я способен отменить этот чертов пункт в завещании? Посмотри на дату.

Либби уставилась на него, ничего не понимая.

— Документ составлен через две недели после нашей свадьбы. — Либби поднялась на ноги и посмотрела на суровый профиль Рауля. Она вдруг поняла, что он избегает ее взгляда. — Зачем ты это сделал, Рауль? — прошептала она. — Ты получил компанию в единоличное управление, как всегда мечтал. Почему ты решил от этого отказаться?

— Потому что я обнаружил, что есть нечто более ценное, чем контроль над бизнесом. — Наконец он повернулся к ней лицом, и у Либби перехватило дыхание при виде его пылающих глаз. — Я понял, что хочу, чтобы ты меня полюбила так же, как я люблю тебя, сокровище мое.

Наступило напряженное молчание. Потом Либби помотала головой.

— Ты меня не любишь, — произнесла она, ничуть не сомневаясь в своих словах. Она не могла позволить себе поддаться влиянию его нежной и печальной улыбки, его страстного взгляда. Рауль подошел и взял ее за руки. — Ты говорил, что любовь — иллюзия и что ты никогда не полюбишь снова после тяжелого развода с первой женой. Ты женился на мне, желая получить контроль над «Кардуччи косметикс» и, вероятно, потому, что действительно полюбил Джино.

— Я клянусь, что люблю Джино, дорогая, и буду заботиться о нем и защищать его, как собственного ребенка. Ты украла мое сердце сразу, как только я тебя увидел, Либби. — Рауль говорил отрывисто, его голос дрожал от эмоций. — Меня влекло к тебе с того момента, как я обратил на тебя внимание, но я ненавидел себя за желание обладать любовницей моего отца. Брак казался мне идеальным решением. Я получил бы полный контроль над компанией, а ты оказалась бы в моей постели. Но еще до нашей свадьбы я понял, что нас с тобой связывает нечто большее. Ты наполнила мой мир яркими красками, смехом и радостью; такие чувства были прежде недоступны мне. Моя жизнь будет серой и унылой, если ты меня оставишь.

Может ли это быть правдой? Может ли она верить ему? Сердце Либби билось так сильно, что было больно дышать. Ее руки дрожали, когда она потянулась к Раулю и коснулась его влажных ресниц.

— Рауль?..

— Я собирался рассказать тебе о пункте в завещании и о том, что я его изменил, — признался он угрюмо. Его горло сдавило, ему было трудно произносить слова. — Я хотел, чтобы мы вместе принимали решения относительно «Кардуччи косметикс» и создали для Джино успешную компанию. Но каждый день я откладывал этот разговор. Я боялся, ты поймешь, что я влюбился в тебя, как только узнаешь, что акции Джино снова стали твоими, и мне было страшно даже подумать о том, что ты меня не любишь.

— Тебе? Было страшно? — Либби удивленно покачала головой. В ее душе пробудилась надежда и трепетная радость, когда Рауль поднес ее руку к губам и поцеловал.

— О да, дорогая. Я очень испугался, ибо знал, что единственная причина, по которой ты вышла за меня замуж, — благополучие Джино.

Интересно, что чувствуют парашютисты, когда выпрыгивают из самолета? Страх, волнение или прежде всего отчаянную надежду? Неужели Либби не ошиблась и в глазах Рауля действительно пылает любовь?

— Джино не был единственной причиной, — охрипшим голосом призналась она. — Я люблю тебя, Рауль. Не было ни одного мгновения, когда я переставала тебя любить. Жизнь до встречи с тобой кажется мне далекой и бесцветной. Я так сильно скучала по маме… — Либби с трудом сглотнула. — Но ты заставлял меня чувствовать себя живой, даже если злил, и особенно когда мы занимались любовью. — Слезы, которые она изо всех сил старалась сдерживать, потекли по лицу. — Я никогда не думала, что смогу быть такой счастливой.

— Сокровище мое, не плачь. Я люблю тебя.

Слова признания исходили из самого сердца Рауля. Любовь — чувство, которое он считал невозможным для себя, — перевернула его мир с ног на голову. Он привлек Либби к себе и, дрожа всем телом, припал к ее губам, с радостью ощущая, что она ему отвечает.

— Ты украла мое сердце, дорогая. — Приглушенные слова вырывались из его горла, пока он лихорадочно целовал ее волосы, лоб, кончик носа, веки и ощущал привкус соли на губах. — Ты останешься со мной, золотая моя девочка, любовь всей моей жизни, жена моя?

— А ты попробуй прогнать меня, — тихо сказала Либби. — О, Рауль, я так тебя люблю.

— И я люблю тебя. Безумно. Мой сумасшедший маленький фейерверк! Кстати, ты должна мне новый костюм, — заметил он, улыбаясь, а Либби густо покраснела.

— Извини, — пробормотала она смущенно. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Я люблю твою непредсказуемость, и твой вспыльчивый характер, и твое щедрое сердце, дорогая моя. Ты и Джино — это мой мир, и я не могу просить о большем. Мы стали одной семьей.

От ее счастливой улыбки у Рауля перехватило дыхание.

— Есть вероятность того, что в недалеком будущем нас будет четверо. Я еще не совсем уверена, но у меня двухнедельная задержка, — тихо проговорила Либби.

— Дорогая… — Рауль судорожно сглотнул, его переполняли эмоции. На мгновение он потерял дар речи и не смог сказать жене, как много она значит для него. Однако он решил не тратить время на слова, а доказать ей свою любовь нежным поцелуем.

ЭПИЛОГ

Частная художественная галерея была переполнена, слышался гул голосов. Посетители толпились перед смелыми, яркими картинами, выставленными на обозрение.

— Элизабет Кардуччи, безусловно, талантливая художница, — комментировал выставку художественный критик из центральной газеты, обращаясь к высокому красивому мужчине. Они стояли в центре зала. — Эта выставка является самым захватывающим мероприятием из всех, на которых мне довелось когда-либо присутствовать. И конечно, галерея «Фамезе» — одна из самых престижных современных галерей Рима. Здесь присутствуют несколько крупнейших коллекционеров и ценителей живописи, и я не сомневаюсь, что работы синьоры Кардуччи скоро получат международное признание.

— Я уверен, что вы правы, — тихо согласился высокий мужчина. — И это признание будет заслуженным.

Искусствовед оглядел галерею:

— Я ни разу не встречался с синьорой Кардуччи, но слышал, что она чрезвычайно красива. Можете ли вы меня с ней познакомить?

— Моя жена там, — ответил Рауль таким тоном, что художественный критик вздрогнул и нервно улыбнулся. — В зелено-оранжевом платье, — сухо прибавил он. — Как видите, она действительно красивая женщина.

— Что такого ты сказал Карло Витенце? Отчего он сбежал, как испуганный кролик? — поинтересовалась Либби у своего мужа, когда он подошел к ней. — Карло маститый критик. Я надеюсь, ты его не огорчил.

— Я просто дал ему понять, что твой муж — ужасный собственник, — объяснил Рауль. — Кажется, до него дошло. — Он поцеловал мягкие губы жены, и его глаза сверкнули, когда она охотно ответила на поцелуй. — Меня не удивляет, что ни один мужчина в этом зале не может оторвать от тебя глаз. Похоже, мне придется запереть тебя в самой высокой башне на вилле «Джульетта».

Либби одарила его озорной улыбкой.

— У меня уже есть двое главных мужчин в моей жизни, и они настолько красивы, что другие мне не интересны. Осторожно, Джино, — нежно произнесла она, когда энергичный малыш подбежал к ней. — Не забывай про коляску, в которой спит твоя сестренка.

— Смотреть Лиссу! — потребовал Джино.

Рауль поднял его на руки, чтобы он мог заглянуть в коляску, где мирно спала его трехмесячная сестренка Элизабетта Роуз.

— Вот она. Ты сможешь поцеловать ее, как только она проснется, — сказал он маленькому мальчику.

Взгляды Либби и Рауля встретились, и у него екнуло сердце, когда он увидел любовь в глубине ее сине-зеленых глаз. Любовь к нему, к их детям. Любовь, которую он возвращал ей сторицей.

— Есть две главные дамы в моей жизни, и они настолько красивы, что навечно завладели моим сердцем, — тихо проговорил Рауль. — Я люблю тебя, Либби.

Несколько простых слов, которые означали для нее все. Либби моргнула, чтобы сдержать слезы, наполнившие ее глаза.

Рауль озабоченно нахмурился:

— Почему ты плачешь, дорогая? Выставка замечательная.

— Все замечательно, — успокоила она мужа, обняла за талию и посмотрела на него сквозь слезы. — Я плачу потому, что я самая счастливая женщина в мире. Ты сделал меня счастливой, Рауль. Ты, Джино и Лисса, и я всем сердцем люблю вас всех.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Лэп-дансинг — «Танец на коленях у клиента» — приватный стрип-танец с использованием стула. (Примеч. пер.)

Content

Шантель Шоу
Мое сокровище

Глава 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ЭПИЛОГ

Примечания