Мишель Селмер

Самый первый раз

Глава 1

Таких голубых глаз Пейдж Адамс не видела никогда в жизни. К ним прилагались широкие плечи, накачанное тело и глянцевая красота, так легко сводящая женщин с ума. Пейдж такой тип тоже нравился, и, хотя она обычно не любила мужчин с растительностью на лице, аккуратные усы и эспаньолка незнакомца приглянулись и ей. Как только ее помощница, Черил, ввела его в кабинет, температура словно подскочила градусов на десять.

— Пейдж, это Брэндон Дилсон, — сказала Черил. — Его прислала Ана Родригес.

Пейдж закрыла ноутбук, одернула пиджак и бросила взгляд на свое отражение в металлическом стаканчике для карандашей, чтобы проверить, не растрепалась ли прическа. Впрочем, повода для беспокойства не было: прекрасно выглядеть было частью ее работы как стилиста, и она очень гордилась своим умением соответствовать требованиям своей профессии. Пейдж встала, официально улыбнулась и протянула пришельцу руку:

— Рада познакомиться, мистер Дилсон.

Когда он, сжав ее пальцы своей большой пятерней и внимательно, властно глядя на нее глазами цвета океана, улыбнулся, на его щеках появились ямочки, которые Пейдж обожала, и на несколько мгновений она забыла даже собственное имя. Его светлые волосы, волнистые от природы и чуть растрепанные, доходили до воротника его футболки — волосы, в которые любая девчонка мечтает зарыться пальцами. На нем были вылинявшие джинсы, темно-синяя футболка и ковбойские сапоги, и ему чертовски шел этот наряд.

— А я-то как рад, мэм. — Его улыбка не оставляла сомнений в искренности слов.

Когда Ана, директор благотворительного фонда «Надежда Ханны», занимающегося повышением грамотности, сказала, что посылает к Пейдж их воспитанника, Пейдж ожидала кого угодно, только не шикарного ковбоя.

Стоящая за его спиной Черил закусила губу и обмахнула лицо рукой; Пейдж отлично ее понимала. «Кто этот парень и где можно достать такого?» — подумала Пейдж.

— Могу я вам что-нибудь предложить, мистер Дилсон? — спросила Черил. — Чаю, кофе, бутылочку воды?

Он повернулся к ней, не прекращая улыбаться:

— Нет, мэм, спасибо.

Еще и воспитанный. Потрясающе. Пейдж указала на стул напротив своего кресла:

— Прошу, садитесь.

Он сел, закинув ногу на ногу, явно чувствуя себя как дома. Если его проблемы с грамотностью или пробелы в образовании смущали его, то он никак этого не показывал. Мужчина просто излучал уверенность. Пейдж разгладила юбку и села на краешек кресла.

— В жизни не видела стола чище, — сказал мистер Дилсон, кладя локти на подлокотники и переплетая пальцы перед мускулистой грудью.

— Я люблю порядок, — ответила Пейдж.

На самом деле она была почти одержима порядком. Если бы у нее был психоаналитик, он сказал бы, что корни этого явления — в ее беспорядочной юности, но ее прошлое осталось позади, и незачем было ворошить его перед человеком, который не может ничего изменить.

— Я вижу, — заметил он, и под его взглядом ей захотелось поерзать в кресле.

— Я слышала, что в этом месяце на церемонии, которую организует «Надежда Ханны», вам вручат награду за выдающиеся достижения. Поздравляю.

— Учитывая то, что любой школьник знает и может то, чему я только сейчас научился, не вижу ничего особенно выдающегося, но они настояли.

Вежливый и скромный красавец — поразительное сочетание. Больше всего на свете Пейдж не выносила заносчивых людей.

— Ана объяснила, в чем заключается моя работа? — спросила она.

— Не совсем.

— Я организатор мероприятий и стилист-консультант.

Он поднял бровь:

— Стилист-консультант?

— Я помогаю людям выглядеть хорошо и нравиться самим себе.

— Без обид, но я вполне доволен собой.

Это было неудивительно, но по опыту Пейдж знала, что простор для творчества есть всегда.

— Вы когда-нибудь стояли на сцене, мистер Дилсон? Случалось вам говорить речь?

Он покачал головой:

— Нет, мэм.

— В таком случае я должна научить вас, как держаться, когда вам будут вручать награду, чего ждать, подготовить вас к официальной атмосфере церемонии, которую, к слову, я же и организую.

— Иными словами, вы должны убедиться, что я не опозорю себя или фонд.

Пейдж не думала, что подобное может случиться. С такой внешностью он будет прекрасно смотреться на сцене, и она понимала, почему Ана выбрала его, чтобы представить деятельность фонда.

— Я должна убедиться, что вам не будет неуютно на сцене.

— Ну, вообще-то я не очень люблю толпу. Предпочитаю общение в узком кругу, если вы понимаете, о чем я.

Если он пытался подкатить к ней, у него получалось. Пейдж достала блокнот и ручку из верхнего ящика стола.

— Почему бы вам не рассказать мне о себе, мистер Дилсон?

— Особенно нечего рассказывать. Родился в Калифорнии, с детства колесил по всей стране. Последние четырнадцать лет проработал на ранчо.

У Пейдж сложилось отчетливое ощущение, что это было далеко не все. Например, ей стало очень интересно, как он дожил до своих лет, не научившись читать, но она не могла корректно сформулировать вопрос. «Надежда Ханны» была идеальным клиентом, работа с которым могла поднять компанию Пейдж на новые высоты, и ей совсем не хотелось оскорблять их лучшего воспитанника.

— Как случилось, что вы попали в программу фонда, мистер Дилсон? — осторожно спросила она.

— Меня зовут Брэндон. — Он солнечно ей улыбнулся. — И я подозреваю, что на самом деле вы хотите знать, как так случилось, что такой здоровый мужик не научился читать.

Необразованный, но не дурак.

— И как же так случилось?

— Моя мать умерла, когда я был совсем маленький. Отец работал на родео, и мы постоянно переезжали. Когда ему удавалось устроить меня в школу, мы уезжали раньше, чем я успевал что-то выучить.

Было грустно думать о том, чего бы он мог добиться, если бы не такой образ жизни.

— И что побудило вас искать помощь?

— Мой босс сказал, что сделает меня своим заместителем, если я научусь читать, и вот я здесь.

— Вы женаты?

— Нет.

— Есть дети?

— Известных мне нет.

Пейдж посмотрела на него, и на его щеках снова появились ямочки. Она спросила себя, понимает ли он, насколько хорош.

— Шучу, — улыбнулся он.

О да, понимает.

— Значит, детей нет?

— Ни одного.

— А девушка?

Он поднял бровь:

— А что? Интересуетесь?

О, более чем. Однако она поклялась себе, что будет встречаться только с образованными, материально обеспеченными мужчинами, после того как очередной парень ее матери выгнал их из грязного трейлера и им пришлось жить в еще более грязной ночлежке. Больше никто не будет воровать у нее деньги, чтобы пропить их, или потратить на наркотики, или просадить в карты.

Конечно, вряд ли Брэндон принадлежал к такой породе людей, наоборот, наверняка он был очень милым человеком. И все-таки она не стала бы с ним встречаться. Он был… слишком хорош, слишком обаятельный, слишком сексуальный, а ей не хотелось терять голову. Ей был нужен мужчина надежный, на которого можно положиться, для которого работа имела бы такое же значение, как для нее, равный ей, способный позаботиться о ней. Не то чтобы необходимость уже возникала, пока Пейдж со всем справлялась сама, но прикрытый тыл никогда не помешает.

— Я только хотела знать, нужно ли вам еще одно приглашение на церемонию, — произнесла она.

— Нет, мэм, не нужно.

От нее не укрылось, что он так и не подтвердил отсутствие девушки. Впрочем, даже лучше, что она не будет знать.

— Вряд ли у вас есть смокинг?

Он рассмеялся:

— Нет, мэм, смокинга нет.

Она начинала уставать от этого обращения, поэтому попросила:

— Зовите меня Пейдж.

— Хорошо, Пейдж.

Услышав свое имя из его уст, она почему-то покраснела. Ей вообще становилось все жарче и жарче. Надо проверить кондиционер. Или это ее внутренний климат-контроль полетел. Пейдж с трудом сдержалась, чтобы не помахать чем-нибудь перед лицом.

— Что ж, до церемонии остался месяц, значит, первым делом мы возьмем вам смокинг напрокат.

— При всем уважении, боюсь, это не впишется в мой бюджет.

Пейдж махнула рукой:

— Уверена, что фонд покроет все расходы.

Он нахмурился:

— Мне не нужны подачки.

— Мы благотворительная организация, помогаем людям. Великосветские мероприятия помогают нам пополнять нашу казну.

Он помрачнел:

— А это… законно?

Такая разительная смена настроения — от жизнерадостно-игривого к угрюмо-подозрительному — удивила ее.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Организация, занимающаяся повышением грамотности и тратящая деньги на смокинги? Звучит… неэтично.

Пейдж никогда не думала об этом в таком ключе, но ей казалось, что проблем не будет.

— Я поговорю с Аной. Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Похоже, это его удовлетворило. Все странности его поведения Пейдж списала на мужскую гордость. По правде говоря, ей очень хотелось, чтобы он принял помощь фонда, потому что было бы очень обидно не увидеть Брэндона в смокинге. Хотя еще лучше было бы увидеть его вообще без всего…

— Что ж, давайте сделаем это, — сказал он.

«Это»? Пейдж сделала глубокий вдох. Она ведь не произносила это вслух? Нет, конечно, нет. Он что, умеет читать мысли?

— Ч-что, простите?

— Вы сказали, что первым делом надо достать мне смокинг. Я готов.

Ах, смокинг…

— Да-да, конечно.

— А вы что подумали?

Вот уж в чем она точно ему не признается.

— Ничего. Я просто… Я не имела в виду идти прямо сейчас.

Он наклонился вперед:

— Чем скорее, тем лучше, разве нет?

— Да, но… — Нахмурившись, она открыла ноутбук и просмотрела свой график. — Мне нужно сделать несколько звонков сегодня.

Он прищурился:

— Дайте угадаю. Вы из тех женщин, день которых распланирован до последней минуты.

Это прозвучало так, словно он считал ее сумасшедшей. Конечно, человек, ведущий такой стихийный, кочевой образ жизни, вряд ли оценит нагрузку, которая ложится на плечи служащего. Обычно Пейдж выделяла несколько дней на случаи, подобные случаю Брэндона, но, если она поменяет кое-что местами и задержится на работе как-нибудь вечером, она сможет уделить внимание и ему. К тому же дома ее никто не ждал, даже животных у нее не было. На кошек у нее была аллергия, а с ее ненормированным рабочим днем на собаку не хватало времени.

— Думаю, что смогу найти для вас местечко, — сказала она. — Но сначала мне нужно переговорить с Черил.

— Тогда я подожду снаружи?

— Конечно, это не займет много времени.

Они встали одновременно. Даже несмотря на ее высокий каблук, он был выше ее на целую голову. Высокие мужчины не уязвляли ее чувство собственного достоинства, ее вообще трудно было чем-то задеть, но Пейдж занервничала, осознав, что ей придется пройти мимо него, как будто боялась, что он схватит ее в охапку и зацелует. А может, и не боялась. Брэндон напомнил ей, как давно она не общалась с мужчинами. Она была так загружена в последние месяцы, что на свидания не оставалось времени, и она уже не помнила, когда последний раз занималась сексом. Пейдж не сомневалась, что секс с мистером Дилсоном запоминается на всю жизнь, но он был не создан для отношений, а она — для связи на одну ночь. К тому же она никогда не смешивала работу и удовольствие. Учитывая все это, Пейдж решила держаться от Брэндона Дилсона как можно дальше.

Любой, кто скажет, что нет ничего хорошего в том, чтобы притворяться неотесанным фермером, чтобы сокрушить своего врага, явно не встречал Пейдж Адамс.

Брэндон Уорт — или Брэндон Дилсон, как его знали в «Надежде Ханны», — прислонился к своему пикапу, наслаждаясь солнцем Южной Калифорнии и размышляя. Когда он решил доказать, что «Надежда Ханны» — липовая организация для отвода глаз, соблазнение одного из тех, с кем ему придется иметь дело, не входило в его планы, но мужчина должен делать то, что должен. Возможно, сблизившись с мисс Адамс, он сможет пролить свет на темные делишки, которые вели к успеху фонда, и таким образом уничтожить Рейфа Кэмерона.

Если бы Брэндон не решил остаться на семейном ранчо, несмотря на стремительно ухудшавшееся здоровье отца, Рейф никогда не отважился бы захватить «Уорт индастриз», фабрику, принадлежавшую поколениям Уортов. Ходили слухи, что Рейф собирается закрыть ее и распродать по частям, таким образом лишив большую часть Виста-дель-Мар работы и фактически уничтожив город. Брэндон чувствовал себя виноватым больше всех: он позволил обиде на отца затмить чувство долга перед родным городом, перед своим наследием. Но теперь он загладит свою вину.

Развенчав «Надежду Ханны», Брэндон планировал показать всем, что Рейф на самом деле всего лишь жулик. К несчастью, все, с кем ему пока довелось общаться, ничего не знали о внутренней кухне фонда, а от головного офиса он старался держаться подальше. В правлении фонда состояла его сестра Эмма, а он не настолько изменился за пятнадцать лет, чтобы родная сестра не узнала его, вдруг столкнувшись с ним.

Пейдж Адамс могла помочь ему.

Она как раз выходила из здания, вытаскивая модные очки из дизайнерской сумки. У нее явно была слабость к брендам. Обычно Брэндону не нравились офисные дамочки, но Пейдж вряд ли окажется хуже этой алчной вампирши — его бывшей невесты. К тому же, когда они пожимали друг другу руку, между ними проскочило столько искр, что он испугался, как бы не вспыхнул ее роскошный стол.

Кроме того, он подозревал, что под этим идеально сидящим пиджаком прячется дикая женщина, которая ждет не дождется возможности вырваться на свободу, и Брэндон ничего не имел против того, чтобы помочь ей. Ему хотелось провести рукой по ее безупречной прическе и растрепать ее, хотелось стереть поцелуем помаду с аккуратно накрашенных губ. Она явно нервничала в его присутствии. Что ж, все к лучшему.

Пейдж заметила Брэндона и решительно двинулась к нему. Она определенно знала, куда идет и как туда добраться. Он усмехнулся. Тем интереснее.

Когда она подошла, он открыл перед ней дверцу:

— Запрыгивайте.

Она резко затормозила, моргая за стеклами темных очков.

— О, я… Я думала, мы встретимся на месте.

— Нет смысла тратить в два раза больше бензина, если мы все равно едем в одну сторону. К тому же в это время суток ужасно трудно найти место на парковке.

Она неуверенно помялась. Возможно, она думала, что, если он не умеет читать, он и водит плохо, а может, просто любила во всем верховодить. Наверняка такой собранный человек, как мисс Пейдж, имел обыкновение держать все под контролем. Брэндон обворожительно улыбнулся ей:

— Вы мне не доверяете?

Он видел, как лихорадочно работает ее мозг, пытаясь найти ответ, который не обидит лучшего воспитанника фонда. Наконец она заглянула в машину. Брэндон не знал, что она ожидала там увидеть. Может, просто боялась испачкать свой дорогущий костюм? Или она была папочкиной девочкой, ни в чем не знавшей отказа, что бы ни попросило ее жадное сердечко? Он навидался таких в частной школе.

— Доставлю вас в целости и сохранности, обещаю.

Она наконец кивнула и сделала шаг к машине. Глядя на ее каблуки, Брэндон поддержал ее под локоть. Ее юбка чуть приподнялась, и он увидел обтянутое нейлоном бедро и, к своему изумлению, подвязку.

— Пристегивайтесь, — сказал он, садясь за руль и надевая свои дешевенькие солнечные очки. — Куда ехать?

— Это в нескольких кварталах отсюда, недалеко от Виста-Уэй. — Ее голос звучал еще более напряженно, чем в ее кабинете. — Знаете, где это?

— Конечно.

Хотя он не был в городе с пятнадцати лет, когда отец отправил его в частную школу, у него было время осмотреть Виста-дель-Мар, который совсем не изменился. Он непринужденно откинулся на спинку сиденья; Пейдж сидела прямая как стрела, напряженно впившись ногтями в сиденье. Брэндон отвернулся, пряча ухмылку. Она определенно обожала контроль. Возможно, это было не слишком порядочно, но Брэндон собирался совместить приятное с полезным и свернуть ее мир с накатанной колеи.

Глава 2

Брэндон на удивление легко сходился с людьми, несмотря на то что полжизни провел в уединенной глуши.

Ателье, в которое Пейдж привела его, недавно открылось, и она давно уже хотела сюда заглянуть. Однако она почти сразу поняла, что больше сюда не придет. Угрюмая продавщица разговаривала по телефону, когда они вошли, и никак не отреагировала на них. Повесив трубку, она надолго ушла в подсобку, потом вернулась и так же мрачно уставилась на Брэндона. Вдобавок она презрительно закатила глаза, когда Пейдж уточнила, что за них платит фонд, и попросила прокатный прейскурант. Пейдж чуть было не взяла Брэндона за руку и не повела его куда-нибудь в другое место. Однако Брэндон не растерялся — и через несколько минут женщина уже хихикала и краснела, как школьница. Мало того: когда он обронил, что смокинг нужен ему для благотворительного мероприятия, она даже предложила ему более дорогую модель за ту же цену. Потом Брэндон упомянул, что Пейдж — организатор этого мероприятия, предположил, что женщина наверняка читала о нем, и она стала уже не просто дружелюбной, а мерзко-слащавой. Впрочем, это не заставило Пейдж изменить свое решение по поводу ателье. Грубый, пусть даже временно, обслуживающий персонал не может положительно влиять на репутацию компании.

— Это было увлекательно, — заметил Брэндон на обратном пути.

— Я должна извиниться перед вами. Никогда раньше не была в этом ателье и впредь туда не зайду.

— Почему?

— После того, как она отнеслась к своим клиентам? Это было чрезвычайно непрофессионально. Не понимаю, как вы могли вести себя с ней так мило.

Он пожал плечами:

— Я предпочитаю видеть в людях хорошее. Может, она была очень занята, а может, у нее плохой день.

— Все равно это не извиняет ее поведения.

— Не говорите мне, что у вас никогда не бывало плохого настроения и вы никогда не срывались на тех, кто этого не заслужил.

— Никогда, если речь идет о клиентах.

— В таком случае вы лучше, чем подавляющее большинство.

Или она просто могла сдерживаться, общаясь с клиентами. Как жаль, что Брэндон с его умением общаться с людьми застрял на своем ранчо. Он бы так многого добился в жизни! Что ж, теперь, когда он умеет читать, он хотя бы получит образование.

Конечно, ее не касалось, как он распоряжается своей жизнью. Помогать людям измениться было ее работой, но Брэндон прямо сказал, что вполне доволен тем, что он есть сейчас. К тому же технически он даже не являлся ее клиентом: его просто надо было научить держать себя на официальном мероприятии. Пейдж не имела права совать нос не в свое дело.

Вдруг она заметила, что он пропустил поворот к ее офису.

— Нам надо было повернуть там. — Она показала назад.

Наверное, он еще плохо ориентировался в городе.

— Я знаю, куда ехать.

— Но так нам придется сделать крюк в несколько миль.

Мало того что они поедут по не самому приятному району, так Пейдж еще и выбивалась из своего плотного графика. Если они не станут плутать, она еще может успеть сделать пару звонков, пока рабочий день не кончился официально, и поискать в Интернете нужную информацию.

— А может, я везу вас вовсе не в ваш офис.

У Пейдж замерло сердце. Что это значит? Не совершила ли она ошибку, сев в его машину? Он был мил и вежлив, но Тед Банди тоже был таким. Она покосилась на Брэндона: он не выказывал никаких признаков беспокойства, положив одну руку на руль, локоть другой — на раму открытого окна. На всякий случай Пейдж придвинулась ближе к двери и приготовилась распахнуть ее и выскочить из машины, как только та остановится.

— Куда вы меня везете?

Он усмехнулся:

— Не волнуйтесь, я не собираюсь вас похищать. Я просто подумал, что мог бы угостить вас чем-нибудь в знак благодарности.

Она облегченно вздохнула:

— Это совсем не обязательно. Фонд компенсирует мне потраченное время.

— Мне все равно хотелось бы вас угостить.

— Но мне правда нужно вернуться на работу.

— Сегодня пятница, почти пять.

Только четыре сорок семь, если быть точным, но время не стояло на месте.

— Я планировала задержаться сегодня.

Машина остановилась на светофоре, и Брэндон удивленно взглянул на Пейдж:

— Почему?

Потому что у нее не было другой жизни. Нет, вовсе не поэтому.

— У меня много дел.

— Которые, несомненно, подождут до завтра.

Зажегся зеленый свет, и он нажал на газ.

— Ведь правда?

— Технически да, но…

— Неужели вам не хочется заняться чем-то, что вам нравится?

— Мне нравится моя работа. — Она подняла бровь. — А вам не нравится ваша?

— Только не вечером в пятницу. — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Судя по вашему виду, вы знаете, что делать на танцполе.

На самом деле она совсем не умела танцевать: не хватало координации.

— Нет, не знаю. И мне действительно нужно на работу.

— Нет, не нужно, — просто возразил он.

Он остановился у маленького бара «У Билли», стилизованного под салун, куда она так и не рискнула заглянуть одна. Слишком много воспоминаний осталось о том, как она вытаскивала мать, неспособную передвигаться самостоятельно, из подобных заведений в Неваде. Однако прежде, чем она успела велеть ему поворачивать к ее офису, он уже вышел из машины и шел к дверце пассажирского сиденья. Открыв ее, он протянул Пейдж руку.

— Я не могу! — Она покачала головой.

— Нужно всего лишь поставить ногу на ступеньку, — ответил он, ухмыляясь. — Обещаю, я поймаю вас, если вы будете падать.

Озорной огонек в его глазах сказал ей, что на самом деле он прекрасно понял, что она имела в виду. Ее сердце дрогнуло. Ну почему он был таким очаровательным?

— У меня правило: не общаться с клиентами вне офиса.

— Хорошее правило, но я не ваш клиент.

Черт возьми, он поймал ее.

— Да, но «Надежда Ханны» — мой клиент, и вы тоже соответственно.

Пейдж видела, что Брэндон не примет это неуклюжее оправдание. Она ждала, что он огрызнется, но он посерьезнел и тихо сказал:

— Дело в том, что я почти никого здесь не знаю и мне бывает одиноко.

Вот это да. Такой грубоватой прямоты она не ожидала. Теперь стало совсем тяжело отказать ему.

— Уверена, вам не составит труда найти себе спутницу, которая с радостью выпьет с вами.

— Но я-то хочу выпить с вами.

Пейдж смотрела в честные глаза Брэндона, в его открытое лицо и понимала, что ей хочется узнать его получше, и дело было не в его привлекательности, хотя и в ней тоже. Какой жалкой она, наверно, казалась сейчас, когда восхитительный мужчина предлагал ей выпить с ним, а она думала только о работе! Как случилось, что работа стала для нее важнее всего? С другой стороны, и этот вечер мог послужить на пользу делу: возможно, ей будет проще помочь ему, если они сойдутся чуть ближе. Он ведь всего лишь предложил ей выпить.

— Хорошо, — согласилась Пейдж. — Но только недолго. А потом вы отвезете меня в офис.

— Обещаю, — улыбнулся он.

Она оперлась о подставленную руку и вышла из машины. Его ладонь была широкой, чуть огрубелой от работы — твердая рука надежного человека. У Пейдж было стойкое чувство, что, пока она с Брэндоном, с ней не случится ничего плохого, хотя она едва знала его и вполне могла сама о себе позаботиться.

Пейдж тут же отпустила его руку, встав на землю, однако, идя по гравию на своих трехдюймовых каблуках, поняла, насколько неподходяще была одета. В этот бар ходили явно не обладатели дизайнерских костюмов.

— Вы, кажется, нервничаете? — спросил Брэндон, подходя к двери.

— По-моему, я не так одета.

— Поверьте мне, там никому нет до этого дела.

Он взялся за дверную ручку, и Пейдж вздрогнула: образ из прошлого встал перед глазами. Зал, полный дыма и кислого запаха старого алкоголя и безысходности; музыка, орущая так, что невозможно было думать, не то что разговаривать — впрочем, сюда приходили не за этим; парочки, топчущие танцпол и обжимающиеся в углах, занимающиеся черт знает чем. Когда Брэндон открыл дверь, Пейдж сжалась, невольно ожидая увидеть свою мать, ссутулившуюся у барной стойки, сжимая в руке стакан дешевого виски. Однако внутри все оказалось совсем не так. Интерьер не блистал роскошью, но зал был чистый и уютный, играла негромкая музыка и вкусно пахло жареным мясом и острым соусом. Несколько человек смотрели на огромный плазменный экран, но большинство столиков были свободны.

— Туда.

Пейдж чуть не подпрыгнула, когда Брэндон положил руку ей на талию и повел к столику рядом с танцполом.

Ему обязательно вести себя так бесцеремонно? Это было непрофессионально… Хотя выпивать с клиентом — тоже. Впрочем, ей казалось, что она довольно ясно сказала, что не хочет слишком сильно сокращать дистанцию, и, кажется, не дала ему повода надеяться на более близкое знакомство.

Они сели за столик друг напротив друга. Подошла официантка, немолодая женщина с приятным лицом; яркая надпись на ее фартуке хвастливо заявляла, что лучше ребрышек, чем у Билли, не найти в этой части света.

— Привет, Брэндон, — игриво произнесла она. — Тебе как обычно?

— Так точно, мэм.

Она повернулась к Пейдж, немного удивленно глядя на ее деловой костюм:

— А твоей подружке?

Пейдж едва не сказала, что они вовсе не друзья, но потом подумала, что официантке это не интересно.

— Бокал шардоне, пожалуйста.

— Домашнее сойдет?

— Да.

— Сию минуту.

Когда она ушла, Пейдж сказала:

— Вы часто здесь бываете, если тут уже знают ваши предпочтения.

Брэндон пожал плечами:

— Захожу сюда через день. Я же говорил, мне бывает одиноко.

— Где именно вы работаете?

— Ранчо Коппер-Ран, совсем рядом с Уайлд-Ридж.

— Никогда не слышала.

— В двух часах к северо-востоку отсюда, в горах Сан-Бернардино. Местечко — как на картинке.

— Значит, вы тратите четыре часа на дорогу, приезжая на встречу со своим куратором?

— Мы встречаемся дважды в неделю, по четвергам и воскресеньям в библиотеке. В четверг я заселяюсь в отель, а в воскресенье утром, после уроков, еду домой.

— И ваш начальник не возражает?

— Он хороший человек.

— Как давно вы работаете на него?

— Восемь лет.

— Никогда не хотели заняться чем-то другим?

— Например?

— Ну, не знаю… Вернуться в школу?

— Зачем? Мне нравится то, чем я занимаюсь.

Неужели ему не хотелось поработать над собой? У него был такой потенциал! Он мог бы подняться куда выше, чем работник на ранчо.

Официантка вернулась с вином для Пейдж и пивом для Брэндона.

— Принести меню?

— Нет, спасибо, — ответила Пейдж.

— Уверены? — спросил Брэндон. — Ужин за мой счет.

Но они пришли сюда только выпить, а не ужинать!

— Я правда не могу.

— Зовите, если передумаете, — сказала официантка.

— Спасибо, Билли! — крикнул ей вслед Брэндон.

— Билли? — переспросила Пейдж. — Как на вывеске?

— Да. Они с мужем открыли это заведение тридцать лет назад. У них три дочери и двое сыновей. Старший сын, Дейв, работает здесь поваром, младшая дочь, Кристин, — барменом. Муж Билли, Эрл, умер от инфаркта два года назад.

— Откуда вы все это знаете?

— Люблю разговаривать с людьми. — Он сделал глоток пива и спросил: — А вы откуда?

— Я выросла в Шухилле, Невада.

Вино оказалось на удивление вкусным. Обычно домашнее вино качеством не отличалось.

— Никогда не слышал.

— Это крошечный городок на границе с Аризоной. Один из тех, где все всех знают.

В том числе ее мать.

— Ваша семья все еще там?

— Дальние родственники, которых я сто лет не видела. Братьев и сестер нет, родители умерли.

— Мне очень жаль это слышать. Давно?

— Отец — когда мне было семь, мать — когда я училась в колледже.

— Как это случилось?

Он определенно задавал слишком много вопросов; она не привыкла так откровенничать с клиентами, обычно это делали они, но она не хотела быть грубой.

— Мой отец был водителем. Как-то он вез цистерну с взрывоопасной жидкостью, уснул за рулем и врезался в ограждение. Нам сказали, что он выжил бы, если бы не взрыв.

— Господи, — пробормотал Брэндон, встряхивая волосами.

— Мама тяжело переживала это.

Ее мир вращался вокруг отца, и она так и не смогла оправиться: стала искать забвения на дне бутылки.

— Чем она зарабатывала на жизнь? — спросил он.

— Бралась за все, что подворачивалось.

Впрочем, нигде подолгу не задерживалась, спасибо ее пьянству.

— Как она умерла?

— Рак печени.

Даже страшный диагноз не заставил ее бросить пить, она сдалась, даже не попытавшись бороться. Пейдж подозревала, что она с облегчением приняла эту новость, что ее мать целенаправленно убивала себя, что, возможно, давно наложила бы на себя руки, если бы ей достало мужества. И Пейдж иногда думала, что так было бы лучше. Она не понимала, как можно быть такой слабой, чтобы позволить смерти любимого превратить в ад и ее жизнь, и жизнь ее ребенка. Она любила мать, но Фиона Адамс была слишком ранимой и хрупкой, и Пейдж поклялась себе, что никогда не станет такой, как она.

— Наверно, вам пришлось тяжело.

— У меня почти не было времени на скорбь. Я училась в школе при Калифорнийском университете, и моей целью было закончить ее с отличием.

— Амбициозно.

— Я должна была сама позаботиться о себе, никто не оплатил бы мне обучение.

Он отпил пива.

— Вы, наверное, очень умная. — В его голосе слышалось почтение, словно он встречал не так много умных людей.

— Мои старания окупились. Я выпустилась в числе лучших студентов и получила работу в Сан-Диего в одной из крупнейших фирм, занимающихся организацией различных мероприятий.

— А как вы попали в Виста-дель-Мар?

— Жизнь в Сан-Диего оказалась не по карману начинающему менеджеру, и мой начальник направил меня сюда. Мне так здесь понравилось, что, пустившись в свободное плавание, я обосновалась здесь.

— Почему решили отделиться от вашей фирмы?

Она сделала глоток вина:

— Вы задаете слишком много вопросов.

Он взял орешек из миски, стоявшей на столе, и закинул его в рот.

— Я любопытный.

Судя по его лицу, он слушал с искренним интересом.

— Я поставляла фирме самых прибыльных клиентов, но мне доставалась только малая часть прибыли.

— Значит, из-за денег.

— Отчасти. Кроме того, мне хотелось попробовать себя в качестве стилиста. И потом, я просто люблю все держать под контролем.

Сначала ей пришлось нелегко. Выгодные клиенты предпочитали известную крупную фирму начинающей; по сути, «Надежда Ханны» стала ее первым значительным клиентом за два года. Церемония привлечет внимание богатейших меценатов, включая политиков и голливудских звезд. Если все получится, это мероприятие станет тем прорывом в карьере Пейдж, которого она так ждала, на который так надеялась. Одна церемония определит будущее ее компании.

— Похоже, вы довольны собой.

— Я много работала.

— Как давно вы сотрудничаете с «Надеждой Ханны»?

— С февраля.

— Ана Родригес и Эмма Уорт — ваши подруги?

— Нет, с Аной мы познакомились по работе, я организовывала свадьбу для ее друзей. Свадьба произвела на нее отличное впечатление, и, когда ей понадобился организатор, она вспомнила обо мне. А Эмму я едва знаю.

— Что вы знаете о «Надежде Ханны»?

— Немного, помимо того, чем они занимаются и что мне нужно знать, чтобы организовать церемонию. Почему вы спрашиваете?

— Просто интересно. — Он поднял руку, подзывая Билли, принимавшую заказ у соседнего столика. С тех пор как они пришли, бар начал потихоньку заполняться. — А как вы развлекаетесь?

— У меня не очень много свободного времени.

— А что вы делаете на выходных?

— У меня нет выходных.

Он поднял брови:

— Вы что, работаете семь дней в неделю?

— Как правило, да.

Пейдж подняла бокал и обнаружила, что почти допила вино. Слишком быстро.

— Выходные нужны каждому, — заметил Брэндон.

— Не то чтобы я совсем не отдыхаю, просто сейчас работа для меня важнее всего. Церемония может помочь мне подняться на новую высоту или разрушить мою карьеру.

— Неужели она настолько важна? — удивился он.

— Да. Учитывая, что там будет жених Аны, Уорд Миллер, на церемонии будут присутствовать многие знаменитости — именно те клиенты, которые могут помочь мне расширить бизнес.

— Не думал, что все будет настолько серьезно. — Похоже, эта мысль заставила его занервничать.

— Не волнуйтесь, я так вас подготовлю, что никто не догадается, что вы впервые на подобном мероприятии.

Подошла Билли и поставила перед ними вторые порции. Брэндон поблагодарил ее. Когда он успел повторить заказ?

— Вы сказали, что мы ненадолго, — напомнила она, глядя на часы: прошло уже куда больше времени, чем она намеревалась потратить.

— Вам неприятно мое общество? — спросил он.

Ей определенно нравилось его общество. Почему-то ей было удивительно легко разговаривать с ним — возможно, потому, что он внимательно слушал. Ей даже нравилось тянущее ощущение в животе, появлявшееся, когда он смотрел на нее, и, хотя это было совсем не правильно, она легко могла представить, каково это — находиться рядом с ним, даже понимая, что этого никогда не случится. Ее жизнь подчинялась строгому графику, и в ней не было места для мужчины вроде Брэндона. Наверное, неплохо было бы провести с ним ночь, но внутренний голос упрямо твердил, что это очень плохая идея.

— Я этого не говорила. Просто у меня очень много работы.

— Что случится, если вы не сделаете эту работу сегодня вечером?

— Боюсь, что не понимаю вас.

— Ваш бизнес рухнет? Настанет конец света?

Это просто смешно.

— Конечно нет.

Он наклонился вперед и накрыл ее руку своей широкой ладонью. О господи.

Его взгляд, тепло его руки делали с Пейдж что-то странное. Как давно никто не прикасался к ней вот так? Слишком давно.

— Не бросай меня, — мягко попросил он, — проведи этот вечер со мной.

Глава 3

Брэндон знал, что она попалась. Едва он коснулся руки Пейдж, вся ее неприступность разом испарилась. Единственное, что не было ему до конца понятно, — зачем он так настойчиво пытался не дать ей вернуться на работу, раз никакой нужной ему информацией она не владеет? Возможно, потому, что он действительно чувствовал себя немного одиноко? У него давно не было женщины — с того самого дня, когда он застукал Эшли в конюшне с его помощником за два дня до их с Брэндоном свадьбы. А Пейдж ему нравилась. Она оказалась не такой, какой он представил ее вначале: сухой, надменной чиновницей. Похоже, она сама создала себя, без всякой помощи прошла нелегкий путь. А то, что она согласилась выпить с человеком, который, как она знала, был беден и необразован, еще лучше характеризовало ее. Она подбирала себе дизайнерский гардероб, чтобы произвести хорошее впечатление на клиентов, а не тратила бешеные деньги на одежду, как его бывшая, чтобы покрасоваться перед друзьями или просто потратить деньги. В случае Брэндона — его деньги.

Пейдж немного напоминала ему его самого — такая упорная, сосредоточенная на работе. С тех пор как он расстался с Эшли, он не видел ничего вокруг себя, кроме нужд ранчо, почти не выбирался в город. А когда он решил низвергнуть Рейфа Кэмерона, он перестал и думать о чем-то другом. Только встретив Пейдж, он испытал потребность в компании.

Впрочем, он должен был тщательно выбирать эту компанию. Он не мог позволить себе быть раскрытым, убив четыре месяца на подготовку плана. Надо сохранять инкогнито до церемонии, на которой он прольет свет на все их темные делишки — если, конечно, сможет их обнаружить. Пейдж, похоже, была достаточно далека от персонала «Надежды Ханны», и в этом баре он вряд ли встретит знакомых, которые предпочитали бар теннисного клуба, где пили скотч восьмидесятилетней выдержки и хвастались друг перед другом своими достижениями. Кроме того, он все-таки изменился за пятнадцать лет, которые безвылазно провел на ранчо в горах. Там ему нравилось намного больше, чем здесь; он не был создан для сидения в офисах и крысиных бегов деловых воротил — черта, которую он, по-видимому, унаследовал от матери.

Пейдж сидела, кусая губы, но руку не убирала. Возможно, ей нравилось ощущение? Ему точно нравилось. Если все пойдет как задумано, этим дело не кончится: пожалуй, стоит положить конец добровольному воздержанию.

— Думаю, ничего страшного не случится, если я устрою себе свободный вечер, — наконец сказала она. — Но завтра утром мне надо быть на работе, поэтому, боюсь, я не смогу остаться надолго.

— Будешь дома до того, как мой пикап превратится в тыкву, обещаю.

— И я хочу сразу все прояснить. — Она вытащила руку из-под его. — Это не свидание. Мы можем быть друзьями, но не больше.

— Друзьями так друзьями, — согласился Брэндон.

Друзья ведь бывают разные.

Пейдж откинулась на спинку стула и отпила вина. Бар постепенно заполнялся; в семь часов начнется живая музыка, и, что бы ни говорила Пейдж, Брэндон обязательно пригласит ее потанцевать. Еще пара бокалов, и он определенно сможет легко убедить ее. Даже сейчас было заметно, что вино начинает оказывать свое действие.

Пейдж посмотрела на него сквозь ресницы. У нее были странные глаза: в офисе ему показалось, что они голубые, но в этом освещении они были почти фиолетовыми.

— Ты на меня пялишься, — заметила она.

Он облокотился о стол, наклонился вперед:

— Пытаюсь понять, какого цвета у тебя глаза.

— Зависит от настроения. Иногда голубые, иногда фиолетовые.

— И о чем говорят фиолетовые?

— Что мне хорошо.

Брэндону стало интересно, в какой цвет их красит возбуждение и доведется ли ему проверить это.

— Мы весь вечер говорим обо мне. Расскажи что-нибудь о себе, — попросила Пейдж и добавила: — Только не говори, что нечего особенно рассказывать. У всех есть что рассказать.

Он, конечно, не собирался рассказывать ей всю правду, но он знал, что чем меньше лжи, тем меньше надо запоминать, поэтому решил держаться так близко к правде, как было возможно, не раскрывая его истинной личности.

— Вообще-то я из Калифорнии, — начал он. — Родился не так далеко отсюда. Мой отец живет неподалеку.

— Вы видитесь?

— Давно не встречались.

— Ты сказал, что твоя мать умерла, когда ты был маленький.

— Передозировка.

Это не было официально признано самоубийством только потому, что она не оставила предсмертной записки. Все, кто знал Дениз Уорт, знали и то, что она была достаточно несчастна, чтобы свести счеты с жизнью, в том числе и из-за постоянных измен отца. Хотя Брэндону было всего четырнадцать, ее смерть стала последней каплей: они с отцом почти не разговаривали с тех пор. Он всегда был любимчиком матери, тогда как Эмма была папочкиной принцессой — и осталась ею до сих пор, насколько он знал.

— Есть братья или сестры? — спросила Пейдж.

— Сестра. Не виделись пятнадцать лет.

С того дня, как он уехал в частную школу на Восточном побережье. Он слышал, что она вышла замуж и ждала первого ребенка; вряд ли ему придется исполнять обязанности дяди, он даже не был уверен, что когда-нибудь увидит ребенка.

— Большой срок.

— Это долгая история.

— Очевидно. Невозможно поверить, что такой хороший человек, как ты, может так долго помнить обиду.

Брэндон усмехнулся:

— Ты едва меня знаешь. Вдруг я только прикидываюсь хорошим.

Она немного подумала, потом покачала головой:

— Нет. Ты забыл, я ведь стилист-консультант и разбираюсь в людях. То, как ты разговаривал с той продавщицей, невозможно подделать. Ты любишь людей. Ты хороший.

Может быть, даже слишком хороший и определенно слишком доверчивый. Эшли преподала ему этот печальный урок. Впрочем, о ней ему хотелось думать меньше всего.

— Значит, я тебе нравлюсь, — заключил он, ухмыляясь. — Раз я такой хороший.

— А может, я не люблю хороших парней? — Она допила вино. — Может, я люблю негодяев?

Похоже, вино ударило ей в голову: она начинала заигрывать с ним. Брэндон наклонился к ней, не сводя с нее глаз:

— Знаешь, я могу быть отъявленным негодяем.

Возможно, ему показалось, что цвет ее глаз стал глубже; в любом случае все становилось интереснее.

— Как так получилось, что у такой красивой девушки нет парня?

— А кто сказал, что его нет?

— Если бы был, ты бы не стала работать в пятницу вечером. И уж точно не сидела бы тут со мной.

— Сейчас для меня самое важное — работа. У меня нет времени на отношения.

Именно такая женщина и нужна ему сейчас — которая не станет ждать или требовать обязательств. С каждой минутой Пейдж все больше нравилась ему. Большая часть женщин, попадавшихся ему в жизни, бросались на него с выпущенными когтями, а у нее не хватало на него времени, и это было ново и интересно. Конечно, если бы она знала, кто он, время нашлось бы.

— А почему у тебя нет девушки? — спросила она.

Он усмехнулся:

— А кто сказал, что ее нет?

— Если бы она была, ты не сидел бы тут со мной.

Туше.

— Ну, у меня была невеста.

Пейдж нахмурилась:

— Не сложилось?

— Она изменила мне с одним из ребят, управляющих ранчо.

Она поморщилась и покачала головой:

— Не понимаю изменщиков. Если ты несчастлив с человеком, почему бы просто не уйти от него?

У Эшли было множество причин цепляться за него, но она не была с ним счастлива, не собиралась хранить верность ему, если верить словам, которые она бросила ему в лицо, когда он вышвырнул ее из своего дома. Хотя надо признать, что ей удалось провести его: какое-то время он думал, что она всем сердцем любит его.

— Ты тоже пережила нечто подобное? — спросил Брэндон.

— Нет, я поняла это, глядя на приятелей моей матери. Впрочем, моя мать была совсем не подарок.

— Почему?

Она помедлила:

— Она была алкоголичкой. Начала пить после смерти отца и погубила себя.

— Наверное, это тяжело.

— Она была слабой и безвольной.

Судя по всему, Пейдж немало вынесла и поставила себе цель стать другой: всего добиваться самой, не ждать помощи, полагаться только на себя. Уж она-то явно не стала бы встречаться с мужчиной из-за денег.

Пожалуй, пора немного разрядить атмосферу. Брэндон махнул рукой Билли, прося повторить. Заиграла медленная мелодия, и он встал из-за столика и протянул Пейдж руку.

— Потанцуй со мной.

Она распахнула глаза и помотала головой:

— Нет, я не танцую.

— Все танцуют.

— Я серьезно, Брэндон. Я не умею. Совсем.

— Это не трудно.

— Для меня трудно. У меня самая плохая координация в мире.

— Когда ты пробовала в последний раз?

— На выпускном. Я так часто наступала на ноги партнеру, что испортила его взятые напрокат туфли, и ему пришлось заплатить за это.

— Правда?

— Правда. Я безнадежна.

— Что ж, можешь оттоптать мне все ноги, я не против.

Он взял ее за руку и осторожно вытащил из-за столика, но она уперлась, когда он попытался вывести ее на танцпол.

— Но никто больше не танцует.

— Будем первыми. Через пару часов там яблоку будет негде упасть.

Пейдж затравленно оглянулась, когда они вышли на пустой танцпол:

— На нас все смотрят. Я выставлю себя полной дурой.

— Расслабься, — сказал он, привлекая ее к себе.

Она застыла, словно не зная, что делать. Брэндон положил одну ее руку себе на талию, другую — на плечо, потом обнял ее и прижал к себе. Она тихонько вздохнула, когда их тела соприкоснулись, и черт возьми, обнимать ее было очень приятно.

Брэндон начал медленно покачиваться в такт музыке. Благодаря каблукам ее глаза были на уровне его подбородка, но без них она была невысокой и хрупкой, с тонкой талией и изящными руками; впрочем, она весила больше, чем казалось, и он поморщился, когда она наступила ему на ногу.

— Прости, — прошептала она, заливаясь краской. — Я предупреждала.

А еще она пыталась вести.

— Просто расслабься и следи за ногами.

Первые три четверти песни она смотрела на его ботинки, а он — поверх ее головы. У нее неплохо получалось, но, как только она подняла голову, сразу же снова наступила ему на ногу.

— Прости!

— Все нормально. Ты совсем не безнадежна, я научу тебя танцевать кантри за пару дней.

— Кантри? — Она посмотрела на него огромными глазами, споткнулась, и Брэндон втянул воздух сквозь зубы, когда ее каблук приземлился ему на палец. — Прости!

— Следи за ногами.

Пейдж снова опустила голову.

— Да, кантри.

— Я никогда не научусь.

— Все дело в практике.

— Мне не поможет даже практика.

— Это просто повторяющиеся движения.

Пейдж снова посмотрела на него и чуть не продырявила ему другую ногу. Если так пойдет дальше, его сапоги тоже пострадают.

— Прости!

— У меня идея, — сказал он. — Подними ногу.

Она нахмурилась:

— Зачем?

— Не волнуйся, я ее не откушу.

Она подняла ногу, согнув ее в колене. Брэндон снял туфлю и бросил ее под их столик.

— Но…

— Другую, — потребовал он.

Она, видимо, поняла, что отказ не принимается, и вторая туфля полетела вслед за первой.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

Он снова притянул ее к себе:

— Они нам мешали.

— Без них я чувствую себя такой маленькой.

Действительно, она стала намного ниже: ее макушка едва доставала до его подбородка.

— Какого ты роста?

— Пять футов три дюйма, если выпрямлюсь. Всегда хотела быть выше.

— Почему? Что такого в том, что ты невысокая?

Она закатила глаза:

— Только высокий человек может задать этот вопрос.

— Во мне всего шесть футов и дюйм!

— «Всего»! Ты на десять дюймов выше меня!

Брэндон усмехнулся:

— А ты заметила, что ни разу не споткнулась с тех пор, как я тебя разул?

Пейдж удивленно моргнула:

— Правда?

— Я же говорил, что все танцуют.

Она выглядела такой довольной, что он улыбнулся. Ее глаза были глубокого фиолетового цвета. Жаль, что началась более быстрая песня; Брэндон не был уверен, что она справится с таким ритмом. Хорошего понемножку.

Они снова сели за столик, и Билли принесла им напитки и меню.

— Как думаешь, Билли на что-то намекает?

— Пожалуй, я немного проголодалась. — Она сделала глоток вина, потом еще один.

Пейдж заказала салат, Брэндон — бургер. Мало-помалу танцпол заполнялся; он не думал, что она захочет танцевать в окружении других пар, но, когда группа снова заиграла медленную песню, Пейдж сама вытащила Брэндона из-за столика. Он привлек ее к себе, она не воспротивилась, и он не мог не отметить, как хорошо их тела подходили друг другу.

— А мне начинает нравиться, — улыбнулась она, глядя на него.

И получаться тоже: она наступила ему на ногу всего однажды. Они вернулись за столик, когда принесли их еду. Прежде чем сесть, она сняла пиджак, аккуратно сложила его и положила на соседний стул. Под ним оказался нежно-розовый шелковый топик, такой же мягкий и сияющий, как ее кожа. Ее грудь была небольшой, но пропорциональной ее комплекции, в отличие от Эшли, импланты которой всегда вызывали у Брэндона смешанные чувства и на ощупь походили на мешки с жидкостью. В этом не было ничего натурального, но когда-то он готов был закрыть на это глаза, как и на некоторые другие вещи. Брэндон неожиданно осознал, что думает, какая на ощупь грудь Пейдж.

Она заказала еще бокал вина и явно начинала пьянеть, но, когда он попытался заставить ее попробовать станцевать кантри, она отказалась, сказав, что не хочет опозориться. Он заметил, что она никогда не научится, если даже не попробует, но она проигнорировала этот аргумент. Однако медленные танцы ей, очевидно, нравились, а ему нравилось обнимать ее. После пятого бокала Пейдж окончательно отбросила стеснение и прижималась к Брэндону так, что обнимать ее горячее тело было почти пыткой.

После расторжения помолвки Брэндон ни с кем не встречался и уж точно не хотел с кем-то спать — до сегодняшнего вечера. Он желал Пейдж, и единственной проблемой было то, что она считала его неотесанным фермером без гроша за душой. Было ли ее желание настолько сильным, чтобы она смогла закрыть на это глаза? Он устроит ей своего рода испытание, которое покажет, что она за человек на самом деле.

Пейдж знала, что не может сойтись с мужчиной вроде Брэндона, но она хотела его. Возможно, это было действие вина, возможно, она просто слишком давно не была с мужчиной. Он был даже не в ее вкусе, но его тело излучало силу, мощь, он так хорошо пах; его бородка, которая на вид была жесткой, на деле оказалась мягкой — она почувствовала это, положив голову Брэндону на плечо.

— Ты, похоже, вошла во вкус. — Его голос был хриплым, а посмотрев ему в глаза, она увидела в них желание.

— Я рада, что ты заставил меня попробовать.

— Я тоже.

Он убрал прядь волос, выбившуюся из прически, с ее лба. В обычных условиях она поспешила бы в туалет, чтобы поправить прическу, но сегодня ей было все равно.

— Ты всегда так убираешь волосы?

— Когда я на работе.

— Готов поспорить, тебе больше идет, когда они распущены. — Он провел руками по ее волосам, вытаскивая шпильки; пряди рассыпались по ее плечам, и он сказал, улыбаясь так, что она чуть не взорвалась: — Точно. Тебе, наверное, постоянно это говорят, но я не могу не заметить, что ты очень красивая.

Ей не говорили этого очень давно. Если он продолжит так вести себя, так смотреть на нее, она забудет, почему они должны быть максимум друзьями. Она подозревала, что именно этого Брэндон и добивается. Их взгляды встретились, и, хотя Пейдж знала, что должна опустить глаза, она не смогла. Поцелует ли он ее? Он наклонился к ней, и она подняла голову, подставляя губы, но он только прижался лбом к ее лбу. Пейдж чуть не взвыла от разочарования.

Песня закончилась, и он отвел ее к столику.

— Уже поздно, тебе пора.

Она посмотрела на часы и с удивлением заметила, что уже полночь — так поздно она уже давно не возвращалась домой. Ей было так хорошо, что уходить не хотелось, но, если он довезет ее до дому, возможно, поцелует ее на прощание. Не следовало бы разрешать ему, но ей так хотелось почувствовать его губы на своих.

Пейдж обулась и надела пиджак, и они вышли из бара. Ноги слушались ее так плохо, да еще и на каблуках по гравию, что ему пришлось приобнять ее.

— Моя машина у офиса, — сказала она.

— Да, но тебе нельзя за руль в таком виде.

— Как же я доберусь до работы завтра?

— Я заеду за тобой утром.

Звучало неплохо, ведь она снова увидит его. Скорее всего, в этом и была суть, и он тоже хотел еще раз увидеть ее.

— Куда? — спросил он, когда они сели в машину.

Она назвала адрес. Странно, но она чувствовала себя очень спокойно рядом с Брэндоном, хотя обычно ей требовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к новым людям. Его она знала не больше девяти часов, но уже рассказала ему то, чего не знали даже ее друзья, люди, которым она доверяла. Возможно, это было связано с тем, что у них обоих было тяжелое детство?

— Ты такая тихая, — заметил Брэндон, глядя на нее. — Все нормально?

— Да, все отлично. Честно говоря, мне давно не было так хорошо. Я очень довольна этим вечером.

— Я тоже.

Остановившись перед ее домом, он открыл для нее дверь и едва успел подхватить ее, когда она потеряла равновесие, выйдя из машины.

— Ох! Ты в порядке?

— Кажется, я немного перебрала, — пробормотала она, цепляясь за его руку, чувствуя твердые мускулы под теплой кожей.

Она уже не могла бороться с желанием провести руками по всему его телу и узнать, как он на это отреагирует. После всего, что они делали на танцполе, она заслужила поцелуй на ночь. У двери Брэндон взял у нее ключи и посмотрел на нее:

— Я чудесно провел время.

— Я тоже. — «А теперь поцелуй меня».

— Спасибо за компанию.

— Не за что. — «Ну же, просто сделай это».

Кажется, он прочитал ее мысль в ее глазах. Он шагнул к ней, и весь мир вдруг съежился и сконцентрировался в этом человеке. Он наклонился к ней, она подняла голову, закрыла глаза и задержала дыхание. Каким будет этот поцелуй? Нежным или страстным? Будут ли его губы мягкими? Она ощутила его дыхание, почувствовала запах его лосьона после бритья и его губы… на своей щеке?!

Когда он начал отстраняться, Пейдж поняла, что так не пойдет. Отбросив остатки здравого смысла, она обхватила Брэндона за шею и прижалась губами к его губам.

Глава 4

Пейдж тихонько вздохнула, когда Брэндон ответил на поцелуй. Его усы щекотали ее, но ей это даже нравилось. На самом деле это был лучший первый поцелуй в ее жизни, и все только начиналось.

Он коснулся своей грубоватой ладонью ее щеки, запустил пальцы в волосы, заставляя наклонить голову. Она тихонько застонала, думая только об одном: «Еще». Он обнял ее, прижал к себе, и волна жара прошла по ее телу, когда она почувствовала его возбуждение. Пейдж поняла, что поцелуя будет недостаточно. Она хотела его всего, хотела заняться с ним любовью, почувствовать вес его тела, вжимающего ее в кровать, почувствовать его внутри себя.

Пейдж вытянула его футболку из джинсов и скользнула руками по его телу, осязая твердые, накачанные мускулы. Даже не видя его тела, она знала, что оно совершенно. Не прерывая поцелуй, она потянула его за собой в дом, и он пошел за ней, но на пороге остановился и чуть оттолкнул ее от себя.

— Пейдж, я не могу.

В чем дело? Как он мог так целовать ее, если не хотел ее?

— Не думай, что я не хочу, — сказал он, — я хочу тебя так сильно, что ты даже представить не можешь. Но ты слишком много выпила, я не хочу пользоваться ситуацией.

Ей хотелось закричать, чтобы он немедленно ею воспользовался, но она понимала, что он прав. Она тащила клиента в свой дом, чтобы переспать с ним. Брэндон даже не подходил под ее критерии мужчины, с которым она стала бы встречаться. Впрочем, она не хотела с ним встречаться, она хотела переспать с ним.

— Ты прав, — согласилась она, отступая и держась за косяк. — Не знаю, о чем я думала.

— Я думал о том же самом.

От этого ей стало еще хуже.

— Спасибо, что вытащил меня с работы. Мне было очень весело.

— Мне тоже.

— Я надеюсь, мы сможем быть друзьями. Повторим как-нибудь. — Только без поцелуев, объятий и алкоголя.

— Я был бы рад.

Если они простоят так еще минуту, она снова набросится на него и уже не примет отказа. Наверное, он думал так же, потому что сказал:

— Мне пора.

— Спасибо за ужин и за уроки танцев.

— Спасибо за компанию.

Несколько секунд он смотрел на нее так, словно вот-вот поцелует снова, он даже сделал шаг к ней, но потом, поняв, что на этом все точно не закончится, резко отвернулся и пошел прочь, тяжело ступая. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом, а потом еще некоторое время слушала его удаляющиеся шаги, и, только когда взревел двигатель его пикапа, Пейдж зашла в дом.

Она чуть было не совершила огромную ошибку, чуть не пересекла черту, которую зареклась переступать. Опасность миновала, но почему же она чувствовала себя такой несчастной?

«Господи боже».

Брэндон сидел в пикапе с работающим двигателем и пытался прийти в себя. Он понимал, что Пейдж была нетрезва, что танцы и объятия распалили ее, но он не ожидал, что она так набросится на него. И этот поцелуй… Он никогда не чувствовал такого единения с женщиной, физического и эмоционального. Отталкивать ее было настоящим мучением, и он раз десять едва не повернул назад, идя к машине.

Если она выпила меньше, сейчас он был бы в ее постели, так что хорошо, что у него нашелся предлог отказать ей. О чем он только думал? У него не было времени на интрижки, если они не приближали его к цели, а Пейдж ему в этом деле не помощник.

Однако он не мог не отметить, что оказался прав: под этим строгим костюмом действительно томилась страстная женщина. И если он хотел, чтобы все получилось так, как ему нужно, ему лучше держаться от нее подальше. Завтра он подвезет ее до работы, и это будет последний раз, когда он увидит своего нового «друга».

* * *

На следующее утро Пейдж проснулась с ужасной головной болью, но она была ничем по сравнению с муками совести. Как она могла настолько потерять рассудок, думала она, сидя в кровати. Она согласилась выпить, но не… пять бокалов? Шесть? Она сбилась со счета. Еще более унизительно было то, что ей действительно было хорошо. Она не помнила, когда в последний раз ей было так весело, и не могла забыть то, как Брэндон обнимал ее, целовал, не могла забыть ощущение его возбуждения, когда он прижал ее к себе, — и как она пыталась втащить его в дом.

Если бы он не оказался джентльменом, не прекратил бы это безумие, пока все не зашло слишком далеко, он мог бы сейчас лежать рядом с ней, сонный и взъерошенный… Пейдж тряхнула головой, отгоняя образ, и тут же пожалела об этом, когда голову обдало болью. Морщась, она вылезла из кровати, дотащилась до кухни и запила таблетки от головной боли огромным стаканом воды. В ванной она посмотрела на себя и сморщилась еще сильнее: хорошо, что Брэндон не остался, ее вид наверняка напугал бы его до смерти.

Она приняла душ, почистила зубы и оделась, выбрав свои любимые джинсы и свободную блузку. В будние дни она соблюдала строгий дресс-код, но по выходным, если не надо было присутствовать на каком-нибудь совещании, она позволяла себе одеться попроще. Она высушила волосы, собрала их в хвост и сделала нехитрый макияж. Когда в дверь постучали, она как раз раздумывала, выпить ли кофе дома или купить по дороге. Удивленная, она пошла к двери: обычно у нее не бывало посетителей утром по субботам. Хотя кого она обманывала? К ней вообще редко кто-то приходил; ее секретарша была ее ближайшей подругой.

— Доброе утро, — сказал Брэндон с улыбкой, от которой на его щеках появлялись ямочки.

Он был одет так же, как вчера, только сегодня на нем была еще и черная ковбойская шляпа. В руках он держал два огромных стакана кофе из ее любимой кофейни. Пейдж не стала спрашивать, зачем он здесь. Наверняка после вчерашнего он подумал, что между ними может что-то завязаться, но она собиралась прямо сказать ему, что ничего не получится, пусть эта мысль и причиняла ей невыносимые страдания.

— Я подумал, что тебе это пригодится. — Он протянул ей стакан. — Не пригласишь войти?

Обычно она не приглашала людей к себе, особенно тех, с кем общалась по работе. Все их дела решались в офисе, и общаться более близко необходимости не возникало. Но это был Брэндон, и кофе пах очень вкусно, и так у них будет возможность поговорить о прошлом вечере.

Она отступила, пропуская его внутрь. Интересно, что он подумает о ее доме? Старая мебель, протершийся ковер… Не самое роскошное жилище, но цена и район ее устраивали, а мебель, может быть, и старая, зато ее собственная.

— Хороший дом, — заметил Брэндон. — Уютный.

Она закрыла дверь:

— Ты имеешь в виду — маленький.

— Нет, я имею в виду — уютный. Мне нравится, что он совершенно не похож на дом бизнес-леди.

Она хотела было все ему объяснить, но подумала, что ему все равно, и молча провела его в кухню.

— Сахар, сливки?

— Нет, спасибо.

Она поставила стакан на столик рядом с экономичной плиткой на две конфорки и полезла в шкаф за сахаром.

— Что привело тебя сюда так рано?

— Я обещал заехать за тобой.

Она посмотрела на него через плечо:

— Заехать за мной?

— Чтобы подвезти тебя. Помнишь?

Она совершенно этого не помнила. Вот бы она удивилась, не найдя свою машину на месте!

Значит, он приехал не по поводу вчерашнего? Просто выполнял обещание? Она должна была чувствовать облегчение, но почему-то почувствовала разочарование. С ней творилось что-то совсем неправильное.

— Да, и еще я хотел кое-что вернуть тебе.

Пейдж перестала размешивать сахар и обернулась, как раз когда он оказался прямо рядом с ней и прижал губы к ее губам. Сначала поцелуй был легким и нежным, но потом стал глубже, и они крепко обхватили друг друга руками, теряя себя в водовороте страсти. Пейдж думала, что вчерашний поцелуй показался ей таким сногсшибательным из-за выпитого, но сегодняшний был даже лучше. Время словно повернуло вспять, возвращая ее в ту секунду, когда она почувствовала безумное желание затащить его в постель. Это было неправильно, плохо, но как бороться с приливной волной? Как остановить цунами?

Они медленно, неохотно оторвались друг от друга; Брэндон вздохнул и прижался лбом к ее лбу.

— Я не хотел этого делать, но потом увидел тебя и не устоял.

Как она мечтала, чтобы он оказался сильнее!

— А я как раз собиралась сказать, что прошлый вечер был ошибкой и нам не стоит больше встречаться.

— Ничего не поделаешь.

— Так не должно быть, Брэндон.

— Я знаю.

— У нас совершенно разные цели в жизни.

— Я знаю.

— У меня нет времени на отношения.

— Тогда давай не будем считать это отношениями.

— Что?

— Давай просто… получать удовольствие. А там посмотрим, к чему это приведет.

На удовольствие у нее тоже не было времени, но прошлый вечер был слишком чудесным. Возможно, все-таки стоит иногда выползать из офиса.

— У меня идея, — произнес он, поглаживая ее щеку. — Почему бы тебе не прогулять работу сегодня?

— Я не могу.

Но она очень хотела. Она просто не смогла бы думать сейчас о том, как расставить тарелки и какого цвета выбрать салфетки. Она хотела быть с Брэндоном; пусть у него не было четкого жизненного плана, но с ним было так… легко.

— Всего один день.

— Церемония через три недели, у меня очень много дел.

— Но сегодня суббота. Поедем лучше со мной.

— Куда?

— Да куда угодно. Давай устроим пикник.

Это звучало очень заманчиво. Конечно, они действительно хотели разного от жизни, и ей не хотелось сбивать его с пути, но это не значило, что они не могут быть друзьями.

— Хорошо, но только если мы не станем… заходить слишком далеко.

— А если я захочу?

Она отступила на шаг:

— Тогда наши отношения не выйдут за рамки деловых.

Он подумал и сказал:

— Друзья так друзья.

И все? Либо он сказал это, просто чтобы успокоить ее на некоторое время, либо его тянуло к ней недостаточно сильно. В противном случае неужели он не приложил бы хотя бы какое-то усилие, чтобы переубедить ее? А может быть, ему действительно хватит дружбы с ней? Может быть, и ей хватит.

— Готова ехать?

— Куда именно?

— Я знаю одно местечко, тебе понравится.

Глава 5

Наверное, следовало бы отказаться, но она так давно ничего не делала просто потому, что хотела. По дороге — Пейдж все еще не знала куда — Брэндон заехал в «Бистро у моря». Заведение было недалеко от офиса Пейдж, и она часто заходила сюда. Она думала, что он хочет купить воды или еще кофе, но он вышел с огромным пакетом еды. Как ему удалось купить все так быстро? Пейдж видела в окно, что очередь длинная. Она вспомнила, что, пока обувалась, он выходил позвонить — делал заказ?

— Что это? — спросила она.

— Ланч. — Он протянул ей пакет.

Он называет это ланчем? Да это же настоящий пир! У Пейдж потекли слюнки. Она привыкла считать деньги, поэтому знала все цены в «Бистро»; этот ланч стоил кучу денег.

— Брэндон, не нужно было этого делать.

Он пожал плечами, выезжая с парковки:

— Какой же пикник без еды?

— Тогда позволь мне хотя бы заплатить половину. — Она потянулась к сумочке. Если бы они встречались — другое дело; но они были просто друзьями, так что она не собиралась жить за его счет. К тому же он угощал ее и вчера. — Сколько я тебе должна?

— Сегодня я угощаю.

— Так нечестно, ты платил вчера. И тебе, наверное, меньше платят теперь.

— Нет, столько же.

Пейдж удивилась:

— У тебя очень щедрый начальник.

— Я думаю, он смотрит на мое обучение как на выгодное вложение, поскольку хочет сделать меня своим помощником.

Она не решилась спросить, будет ли он получать больше на новой должности, это ее не касалось. Но внутренний голос шептал, что он недооценивает себя. Возможно, он думал, что в тридцать лет уже поздно что-то менять, или действительно любил свою работу и был вполне доволен ею. Пейдж спросила себя, почему это так заботит ее, и поняла, что Брэндон ей очень нравится. Каждый раз, когда она смотрела на него, ее сердце подпрыгивало в груди. А вдруг она просто приписывает ему те качества, которых нет? Если это так, то с ней что-то серьезно не в порядке.

— Ты так и не скажешь мне, куда мы едем? — уточнила она, когда он свернул на шоссе. Брэндон только улыбнулся. — Ты сам-то знаешь, куда?

— Ага.

— Далеко?

— Где-то двадцать минут.

Он ехал не торопясь, позволяя движению других машин определять его скорость. Пейдж, напротив, всегда старалась добраться до пункта назначения поскорее, она всегда куда-то неслась, спешила закончить одно дело, чтобы тут же взяться за следующее. Иногда этот замкнутый круг утомлял, но она так долго бежала по нему, что уже не знала, как остановить это вечное движение.

— Какой была твоя невеста? — спросила Пейдж.

Брэндон вздрогнул:

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, просто стало интересно. Если не хочешь говорить…

— Нет, просто очень внезапно. — Он вдохнул и медленно выдохнул, расправил плечи. — Эшли… Она была амбициозной. Не всегда в хорошем смысле.

— Как это?

— Все зависит от того, на что направлены твои амбиции. Она была для меня идеалом, пока вдруг не оказалось, что это не так.

— Боюсь, что не совсем понимаю тебя.

— Она говорила то, что я хотел услышать, стала такой, какой мне хотелось ее видеть. Наши отношения были ненастоящими. Она даже не любила меня.

— Почему же она хотела выйти за тебя замуж?

— Думаю, у нее были свои причины.

У Пейдж создалось ощущение, что ему не хотелось рассказывать об этих причинах. Или ему просто не нравилось откровенничать с ней. В конце концов, они едва знали друга, и то, что она испытала чувство удивительного единения с ним, еще не значило, что он почувствовал то же самое.

— Хорошо, что я понял это до того, как мы поженились, хоть и буквально в последнюю минуту.

— Когда?

— За два дня до свадьбы я застал их в конюшне при… компрометирующих обстоятельствах.

Пейдж не представляла, насколько это ужасно, и не понимала, как можно изменить такому замечательному человеку. Впрочем, скорее всего, у него была и темная сторона, о которой она не знала. У всех есть недостатки.

— А у тебя были подобные отношения? — спросил он.

— Да нет. В школе у меня не было времени на мальчиков, к тому же я не хотела стать одной из этих девиц.

— Этих?

— Которые беременеют и выходят замуж в шестнадцать.

— Так было с твоей матерью?

— Мои родители поженились сразу после школы, и мама толком ничего не умела. Когда кончились деньги, которые мы получали по страховке после смерти отца, нам пришлось перебиваться с хлеба на воду. Однажды мы несколько недель жили в ночлежке — самое унизительное событие в моей жизни.

— Твоя мать больше не вышла замуж?

— Нет, слава богу. Она имела обыкновение окружать себя людьми со схожими интересами.

— Алкоголиками?

— И наркоманами. Из-за одного из них нас и выкинули из дома: он украл наши деньги, и мы не смогли заплатить за дом.

— Я знаю, каково это, когда родители подводят тебя, — вздохнул он.

— Я считаю, что это помогло мне стать сильной. Благодаря ей я могу сама позаботиться о себе.

Брэндон потянулся к ее ладони и сочувственно сжал. Ее сердце забилось чаще, и ей почти захотелось, чтобы он не убирал руку, но он почти сразу вернул ее на руль.

— Значит, никаких отношений в школе, — резюмировал он. — А в колледже?

— Ничего серьезного. Был один парень, с которым мы подумывали съехаться, но все время откладывали, а потом он закончил колледж и уехал работать в Чикаго. Мы пытались поддерживать отношения, но долго это не продлилось.

— Ты его любила?

— Я не знаю, может быть, в каком-то роде, как друга. Мне кажется, я никогда не была влюблена. — Поэтому отношения с Брэндоном казались ей такими… необычными.

— А теперь у тебя нет времени.

— С тех пор, как у меня появилась моя компания. Да и кто в здравом уме станет встречаться с женщиной, работающей почти круглосуточно?

Он посмотрел на нее и усмехнулся:

— Думаю, это зависит от женщины. И от мужчины.

Пока еще никто не влюбился в нее так сильно, что смог бы закрыть глаза на ее сумасшедший график. К тому же она не думала, что идеальный мужчина просто возьмет и выйдет из-за угла. В принципе ее устраивала одинокая жизнь.

— Мне сейчас не хочется заводить серьезные отношения. Так проще.

— А тебе не одиноко?

— У меня нет времени на раздумья.

Это было не совсем правдой. Иногда ей хотелось, чтобы кто-то был рядом, и отсутствие физической близости тоже напрягало, хотя она не считала, что без секса жизни нет. Однако что-то подсказывало ей, что с Брэндоном все было бы совсем по-другому.

— И тебе никогда не хотелось выйти замуж? — спросил Брэндон — из праздного любопытства, конечно, после истории с Эшли ему еще долго не захочется думать о женитьбе.

— Возможности не исключаю.

— Как насчет детей?

— Пока не хочу, потом — да.

— Когда потом?

— Когда я создавала компанию, я составила трехгодичный план. Сейчас начался третий год, и «Надежда Ханны» подвернулась мне очень вовремя.

— А если на это уйдет больше времени?

— Я молодая, спешить некуда.

Брэндон подумал, что наверняка есть немало женщин, придерживавшихся таких убеждений, а потом обнаруживших себя на пороге пятого десятка, без семьи, зато с полными карманами сожаления. С другой стороны, не все женщины видели цель всей жизни в создании семьи. Да и кто он такой, чтобы судить Пейдж?

— Кстати, а сколько тебе лет? — рискнул он спросить.

— Двадцать второго января исполнилось двадцать восемь.

Он посмотрел на нее, пытаясь понять, не шутит ли она. Она вполне могла заглянуть в его дело.

— Не может быть.

Она посмотрела на него с веселым удивлением:

— Еще как может.

— Правда двадцать второго января?

— Правда.

— Как и у меня.

Она вскинула брови:

— Серьезно?

— Абсолютно. Странно, правда?

— Очень.

За всю жизнь он ни разу не встречал человека, родившегося в один день с ним.

— Может, это судьба?

— Не думаю.

— Почему?

— Я не верю в судьбу. Я считаю, что человек — кузнец своего счастья и никакие высшие силы не определяют его жизнь.

— Не согласен.

Она заинтересованно посмотрела на него.

— Ты думаешь, что это было просто совпадение, когда за два дня до свадьбы я раньше времени вернулся из командировки, увидел свет в конюшне и пошел проверить, что там? И по чистой случайности застал там Эшли, прости, без штанов?

— Твой начальник посылает тебя в командировки?

— Что?

— Ты сказал, что раньше времени вернулся из командировки.

Вот черт! Он должен быть осторожнее. Ему было так хорошо с ней, что внимание рассеивалось.

— Мой босс планировал купить пару лошадей, и я поехал с ним.

— И случайно вернулся домой раньше?

— Я же говорю, судьба.

— Знаешь, по-моему, ты первый парень, кого я знаю, который верит в такие вещи или по крайней мере не боится признаться, что верит.

Он рассмеялся:

— Ох, неужели я испортил свой образ настоящего мужчины? Я думал, женщины любят чувствительных мужчин.

— Просто те, с кем я встречалась, были очень… прагматичными.

— Иными словами, скучными.

— Иногда. Но я предпочитаю мужчин, с которыми чувствую себя в безопасности.

— Забавно. Вчера ты сказала, что любишь плохих парней.

Пейдж закусила губу:

— Я так сказала?

— Так где же правда? — Он свернул на дорожку, ведущую к парку.

— Наверное, я была бы не против встретить кого-нибудь не столь однозначного. — Она выглянула в окно. — Приехали?

— Почти.

Брэндон внимательно смотрел вперед, стараясь не пропустить скрытую зеленью тропинку, которую обнаружил, когда начал ходить сюда регулярно.

— Где мы?

— Парк «Каньон трейл».

Колесо попало в выбоину, и машину тряхнуло. Пейдж ухватилась за ручку двери.

— Там вообще есть дорога?

— На самом деле нет. Это вообще служебная зона.

— То есть нас здесь быть не должно?

— Ну, меня еще ни разу не поймали.

— Ты часто здесь бываешь?

— Каждый раз, как выезжаю в город. Я не городской человек, мне нужно место, где я могу побыть один.

Он проехал еще немного и остановился в тени деревьев. Они вышли из машины. Брэндон расстелил на траве одеяло, Пейдж села и набрала полную грудь свежего воздуха.

— Здесь очень красиво.

Он сел рядом с ней.

— Рановато для завтрака.

— Чем займемся до него?

Он пожал плечами:

— Расслабимся.

Она странно посмотрела на него, как будто впервые слышала это слово.

— Не уверена, что умею. Прогуляемся? Или обсудим, что тебя ждет на церемонии?

Будет нелегко соблазнить ее, если она не сможет посидеть спокойно хоть пару минут.

— А может, просто посидим и подышим воздухом?

— Зачем сидеть просто так без дела?

Похоже, она действительно не умела расслабляться, и Брэндон почувствовал, что заставить ее не удастся. Ладно, если она не хочет сидеть спокойно…

— У меня идея. — Он поднялся с одеяла и протянул ей руку. — Вставай.

Она встала, ухватившись за его руку:

— Что задумал?

— Научить тебя танцевать кантри.

Пейдж широко распахнула глаза:

— Ты шутишь?

— Ничуть.

— Брэндон, я не смогу.

— Вчера ты говорила, что вообще не сможешь танцевать.

— Это другое. Кантри требует координации, которой, как ты наверняка заметил, у меня нет совсем.

— Главное — запомнить, что нужно делать, остальное — дело практики. К тому же здесь тебя никто не увидит.

Она все равно сомневалась.

— Я научу тебя основным движениям, а потом мы попробуем под музыку.

— Это займет очень много времени.

— Ничего, — усмехнулся он. — У меня весь день свободен. Выбирай: или танцы, или будем сидеть и дышать воздухом.

И если ему удастся склонить ее в сторону первого варианта, это станет началом.

Глава 6

Брэндон так улыбался, что было ясно: он от нее не отстанет.

— Ладно, — проворчала Пейдж. — Но учти, мне это совсем не нравится.

— У тебя все получится. — С довольным видом он потер руки. — Встань рядом и повторяй за мной.

На словах все было так просто, а для него и на деле: он был отличный танцор. Но Пейдж никак не могла заставить ноги слушаться приказов мозга. Брэндон делал шаг влево, она — вправо, врезаясь в него; он шагал назад, она — вперед. Через двадцать минут бесплодного топтания, когда она умудрилась снова наступить ему на ногу, он подозрительно посмотрел на нее и спросил:

— Ты надо мной издеваешься или у тебя правда такие проблемы с координацией?

— Я же говорила, я безнадежна.

Он потер подбородок:

— Я думаю, твоя проблема в том, что ты слишком стараешься. Расслабься.

— Тебе легко говорить, ты-то отлично танцуешь.

— Ну, знаешь, я ведь не родился с этим умением.

Ей однозначно понадобится в разы больше практики, чем ему. К тому же она постоянно отвлекалась, глядя, как он двигается — так легко и изящно, что Пейдж не могла отделаться от видения Брэндона, сидящего на лошади.

Или голого.

— Смотри на мои ноги, — сказал он. — И постарайся расслабиться. Танцы вроде как для развлечения придумали.

Из-за того, что он постоянно прикасался к ней, она думала совсем о других видах развлечений, которым она с удовольствием предалась бы вместе с ним. Его рука придерживала ее за плечи или лежала на пояснице; их бедра сталкивались, когда она делала шаг не туда. И еще она постоянно вспоминала утренний поцелуй и сгорала от желания повторить его. Брэндон же, похоже, принял ее требование остаться друзьями, и это одновременно успокаивало и раздражало ее. Она хотела знать, что страдает не одна, что все эти прикосновения для него так же мучительны, как для нее.

Где-то через час он вытер лоб рукавом, присвистнул, стащил рубашку и бросил ее в кузов.

О господи.

Он был совершенен. Загорелый, мускулистый… великолепный. Дорожка светлых волос убегала за пояс джинсов, и Пейдж едва сдержалась, чтобы не провести по ней рукой. И он предлагал ей расслабиться? Да она едва дышала! У нее только что слюна по подбородку не бежала! На всякий случай она провела по нему рукой.

— Давай попробуем еще раз. Встань за мной и следи за ногами.

То есть он предлагал ей безнаказанно есть его глазами. Она тихонько вздохнула. Брэндон оглянулся на нее:

— Ты следишь?

Она подняла мутный взгляд на его лицо:

— Что?

— За ногами следишь? За моими ногами?

А он что-то делал ногами? Она была слишком занята, чтобы заметить: смотрела на его зад.

— Извини, я думала, ты просто показываешь.

— Положи руки мне на плечи.

Он хочет, чтобы она еще и прикоснулась к нему?!

— Зачем?

— Чтобы ты могла двигаться вместе со мной.

Он был такой высокий, что она дотянулась до его плеч, только прижавшись к нему. Его кожа была теплой, чуть влажной, под ней ходили мускулы. Если ее прикосновение как-то подействовало на него, он никак этого не показал, а вот на ней оно сказывалось определенно.

Он начал шагать, и ей пришлось повторять за ним. Пока все получалось… Но вот он сделал шаг назад, она — вперед, и они снова врезались друг в друга, так что она вжалась лицом в его спину и чуть не упала. Он быстро развернулся и поймал ее за руки.

— Ты в порядке?

— Да. — На самом деле она словно врезалась в дерево. — Давай больше не будем пробовать.

— Но у тебя только начало получаться.

— Если я еще раз так врежусь в тебя, у меня будет сотрясение мозга.

Он сложил на груди свои большие руки:

— Наверное, стоит сделать паузу.

— О да, пожалуйста! — Давай завтракать.

Пейдж втайне надеялась, что он наденет рубашку, но ей снова не повезло. Его тело настолько загипнотизировало ее, что один раз она промахнулась мимо рта и чуть не проткнула губу пластиковой вилкой. Она могла весь день сидеть и просто смотреть на него, но Брэндон был человеком ответственным, и, как только они поели, начался второй урок.

Надо признать, через час или около того она почти привыкла к виду его обнаженного торса и пьянящему запаху. Она стала реже врезаться в него и вообще перестала чувствовать себя такой безнадежно неуклюжей, как раньше. Когда она повторила всю последовательность без особенных ошибок, Брэндон заявил, что пора включать музыку. Он опустил стекло пикапа и настроил радио на кантри-волну. Проблема танцев под аккомпанемент была в том, что двигаться приходилось быстрее, и буквально через пару минут Пейдж снова столкнулась с Брэндоном и наступила ему на ногу.

— Пожалуй, без музыки было лучше, — заметил он.

Она расстроенно вздохнула:

— Без танцев было лучше. Я ужасна.

— Ничего подобного. У тебя уже получается.

— Давай ненадолго прервемся.

— Пять минут.

Пейдж упала на одеяло и закрыла глаза, чувствуя, как он садится рядом. Она открыла глаза, собираясь поблагодарить его за терпение, но увидела, как прямо на нее пикирует огромный, страшный жук. Она попыталась откатиться с его пути, но он упал на нее, как пилот-камикадзе, и запутался в ее волосах.

— Убери его! — закричала Пейдж.

Брэндон схватил ее за плечи:

— Не двигайся, я вытащу его.

Она с трудом высидела неподвижно те секунды, что он вытаскивал монстра из ее волос.

— Всего лишь стрекоза, — сказал он, показывая ей насекомое. — Говорят, они приносят удачу.

Пейдж вспыхнула. Какой дурой она выставила себя перед ним!

— Извини. Старая привычка.

Он отпустил стрекозу.

— Часто находишь насекомых в волосах?

— Теперь уже нет.

Он нахмурился.

— Наш фургончик кишел тараканами. Что бы мы ни делали, вывести их не удавалось, и я постоянно просыпалась оттого, что они ползали по мне.

Он промолчал, просто обнял ее и прижал к себе. Это случилось так неожиданно, что на глаза ей навернулись слезы, и она еле удержалась, чтобы не разрыдаться. Что же это такое? Она никогда не плакала, она была настоящим бойцом. Но возможно, она просто устала бороться? Сейчас, когда Брэндон так нежно обнимал ее, она хотела побыть уязвимой.

Пейдж положила голову ему на плечо, вдохнула его запах — солнце, воздух, мужчина… Она посмотрела ему в глаза: в их голубой бездонности можно было утонуть. Ей захотелось поцеловать его, почувствовать теплую кожу и мускулы под пальцами, и на секунду не осталось ничего, кроме этого желания. Как она могла чувствовать что-то настолько сильное к человеку, которого едва знала, который совершенно ей не подходил?

Она потянулась к нему, он склонился над ней, и, когда его губы коснулись ее, это оказалось так восхитительно, что она чуть не расплакалась. Однажды начав, она уже не хотела останавливаться.

Почему они так долго тянули? Зачем бороться, если поражение так сладко? Пейдж откинулась назад и потянула его за собой. Ей хотелось целовать его, целовать, целовать, хотелось провести руками по его телу, но он крепко прижимал их к своей груди, говоря, что дальше поцелуев зайти не должно, не сейчас, не здесь, и она безмолвно согласилась. Она не помнила, когда в последний раз предвкушение перехода на новый уровень отношений доставляло ей больше удовольствия, чем сам переход.

Пейдж не знала, как долго они лежали на одеяле и целовались, когда вдруг кто-то неподалеку от них откашлялся. Они подняли голову и увидели стоящего над ними смотрителя, с суровым видом сложившего руки на груди. Хорошо, что дальше поцелуев не зашло; возможно, Брэндон предвидел вторжение и поэтому придержал лошадок.

— Может, вы не заметили знаки, но эта зона не для прогулок, — произнес он раздраженно, как будто ожидал найти здесь подростков, но никак не взрослых людей.

— Простите, — ответил Брэндон. — Мы сейчас же уедем.

Смотритель кивнул и пошел к своему джипу. Пейдж даже не услышала, как он подъехал.

— Ни разу не попадался, значит, — сказала она, вставая.

Он пожал плечами:

— Все когда-нибудь бывает в первый раз.

Наверное, ей должно было быть стыдно, что она нарушила правила: она всегда была законопослушной, правильной девочкой. Однако это оказалось… весело. Было приятно вылезти из чулана на свет.

Брэндон сложил одеяло, закинул его в салон и помог ей залезть в машину. Пейдж кольнуло разочарование, когда он надел рубашку. На обратном пути они проехали мимо смотрителя, который, очевидно, хотел удостовериться, что они покинули его владения. До шоссе они доехали в молчании.

— Ты всех своих друзей так целуешь? — спросил Брэндон; он выглядел очень довольным, хотя она не могла понять почему.

— Что, если да?

Его улыбка стала шире.

— Тогда мне очень нравится, что мы друзья.

Ей тоже это очень нравилось.

— Полагаю, голый торс стал последней каплей?

Она удивленно посмотрела на него.

— Тебя нужно было только чуть-чуть подтолкнуть.

— Ты что, привез меня сюда, чтобы соблазнить?

Он только усмехнулся. Она не знала, поблагодарить его или стукнуть, но, в конце концов, она хотела, чтобы он ее соблазнил.

— Похоже, сохранить наши отношения платоническими не получится.

— Трудно бороться с собой.

— Это не значит, впрочем, что мне нужны постоянные отношения. Давай не будем все усложнять.

— Конечно, — согласился он.

Она и не ждала, что он воспротивится. Какой мужчина откажется от секса без обязательств? Такие женщины, как она, — редкость.

— Ну, куда теперь? — Его вид отчетливо говорил, куда он хотел поехать и чем заняться.

Раз уж это рано или поздно случится, пусть уж лучше рано.

— Поехали ко мне.

— Уверена?

Она никогда в жизни ни в чем не была так уверена. Если он был вполовину так хорош в постели, как целовался, им будет очень весело вместе.

— Абсолютно.

— Но ты понимаешь, что все закончится постелью?

— Я на это и надеюсь.

— Тогда к тебе.

Она не могла не заметить, что на этот раз он ехал быстрее. Может, думал, что если путь домой затянется, то она передумает? Этого не будет. Чем ближе они подбирались к дому, тем сильнее становилось желание, и в конце концов она начала ерзать на сиденье. Они были почти на месте, когда он остановился у магазина. Господи, неужели это не могло подождать, что бы там ему ни понадобилось?

Ее нетерпение, очевидно, прорвалось наружу; Брэндон сказал:

— У меня есть два презерватива, но я гарантирую, что этого не хватит.

О боже.

— Я сейчас. — Он выскользнул из машины, даже не заглушив двигатель.

Через тридцать секунд он вернулся, запрыгнул в пикап и бросил ей пакет. Она не удержалась и заглянула внутрь: упаковка на тридцать шесть штук. Самого большого размера.

Когда они наконец остановились у ее дома, она вспомнила, что ее машина все еще у офиса. Ничего, это подождет до утра.

— Припаркуйся за домом, — посоветовала она. — Ночью здесь не должно быть машин.

Он понял ее намек и ухмыльнулся. Она сунула пакет в сумочку, и они пошли к дому, взявшись за руки. Пейдж всю трясло. Как это будет? Медленно и нежно? Быстро и грубо? Ее устраивали оба варианта. Когда она закрывала за ними дверь, ее руки дрожали от возбуждения. Она задумалась, не стоит ли предложить ему выпить, но он притянул ее к себе и снова крепко поцеловал. Она знала мужчин, которые целовали ее слишком грубо, слишком нерешительно, слишком слюняво, но Брэндон целовался идеально.

— Не знаю, где ты научился так целоваться, — прошептала она, когда они расцепились, чтобы вздохнуть, — но это просто потрясающе.

— Марси Хадсон, восьмой класс.

— Напомни мне послать ей благодарственное письмо.

Он усмехнулся и поцеловал ее в шею, щекоча усами.

— Есть еще что-нибудь, что ты делаешь со своими друзьями, кроме поцелуев? — поддел он, расстегивая ее блузку и приникая губами к ее плечу.

Она стянула с него рубашку.

— Да, но только с особенными друзьями.

Он зарычал, сняв с нее рубашку и увидев ее в одном лифчике. Похоже, он не имел ничего против не слишком выдающихся форм. Он сжал ее грудь, потер соски большими пальцами сквозь черное кружево, и она содрогнулась.

— А я особенный?

— В спальне узнаешь.

Глава 7

Глаза Пейдж стали темно-фиолетовыми от возбуждения. Оттенок был такой необычный, как будто она надела линзы. Пейдж действительно была особенной — и явно горела желанием раздеть Брэндона.

Они едва добрались до спальни, а она уже потянулась к ремню его джинсов. Он же не собирался спешить. Бросив презервативы на кровать, он заметил, что она была не заправлена, и это удивило его: Пейдж производила впечатление женщины, любящей порядок во всем. Брэндон сжал ее руки у нее за спиной и прижал ее к себе, покрывая поцелуями ее лицо и шею; похоже, ей нравилось, когда он задевал кожу зубами. Он безумно хотел ее, но они и так ждали долго, могли потерпеть и еще немного.

Пейдж напрягла руки, жадно глядя на него блестящими глазами.

— Хочу прикоснуться к тебе.

— Всему свое время.

Он прижался губами к ее груди над краем лифчика, и она выгнулась ему навстречу. Свободной рукой он освободил одну ее грудь и провел по ней языком, заставляя Пейдж застонать.

Она была идеальна. В ней не было ничего, что он захотел бы изменить. Он сел на кровать, чтобы ее грудь была на уровне его лица, и притянул ее ближе, отпуская ее руки, чтобы расстегнуть и снять с нее лифчик. Она снова застонала, когда он прижался губами к другой ее груди, и запустила пальцы ему в волосы.

Он медленно расстегнул ее джинсы и увидел, что ее трусики тоже черные. Больше всего ему нравилось, когда женщины носили комплекты белья, больше всего ему нравилось смотреть на красивое женское тело в красивом белье, любого цвета, и особенно в кружевном.

Он стянул с нее джинсы, и она отбросила их в сторону. Ее кожа напоминала самый тонкий фарфор, фигура была идеальна. Брэндон провел рукой по кружеву между ее ног и посмотрел на нее, проверяя реакцию. Она закрыла глаза и впилась ногтями ему в плечи, и он прекрасно понимал ее: он был возбужден почти до боли, словно все пять месяцев воздержания вдруг напомнили о себе. Он скользнул рукой ей в трусики, и по ее телу пробежала дрожь; он двинул рукой еще раз, но она крепко ухватилась за нее.

— Если сделаешь так еще раз, все кончится, а я хочу почувствовать тебя внутри.

Пришлось подчиниться: он хотел того же, хотел, чтобы все прошло идеально для них обоих. Он отпустил ее, и она встала на колени перед ним и стащила с него джинсы вместе с бельем. Он вздрогнул, когда его голая кожа коснулась прохладной простыни, а Пейдж тронула его рукой и изумленно выдохнула.

— Что, великоват?

— Надеюсь, что нет.

С этими словами она взяла его в рот. Он едва удержался на грани, так неожиданно это было. Он напрягся, тая от наслаждения, и вскрикнул, когда ее язык нашел его самое чувствительное место. Это было уже слишком, и он легонько оттолкнул ее.

— Я тоже еще не готов.

Она хитро улыбнулась и вытащила из коробки презерватив, разорвала упаковку зубами, и он поспешно сказал:

— Думаю, я сам справлюсь. — Потому что он точно не справится с собой, если это сделает она. — Почему бы тебе не лечь?

Она улеглась на кровать, и через пару секунд он присоединился к ней. Он снял с нее трусики, и, несмотря на невыносимое желание прижаться губами к ее промежности, он вытянулся поверх нее. Она поцеловала его нежно и глубоко, давая возможность немного остыть, но тихие звуки, которые она издавала, и то, как она терлась о него, делали только хуже. Она словно хотела, чтобы он опозорился, но этого с ним не случалось со школы и точно не случится сегодня.

— Давай-ка притормозим, милая.

Она покачала головой:

— Не могу. Хочу тебя.

И обхватила его ногами. Черт возьми, это была совсем не та женщина, которую ему пришлось уламывать выпить с ним, а потом силой тащить на танцпол. Это было какое-то дикое животное, которое он сам выпустил из клетки, и ему самому хотелось отпустить себя.

Брэндон устроился между ее разведенных ног. Она была такой маленькой, такой нежной, что он испугался, не слишком ли велик для нее. Он хотел войти осторожно, медленно, но она сама выгнулась и насадилась на него, застонав и распахнув глаза так, что он испугался еще сильнее.

— Больно?

— Не останавливайся, — задыхаясь, произнесла она.

Брэндон вжал руки Пейдж в матрас и ворвался в нее так глубоко, что она задохнулась, чувствуя, как воспламеняется ее кровь. Ей хотелось теснее прижаться к нему. Она никогда не занималась извращенным сексом, но было что-то потрясающее в том, что она не могла двигаться.

Он сильнее двинул бедрами, и она вскрикнула и выгнулась. Он, наверное, подумал, что сделал ей больно, потому что застыл и спросил:

— Слишком?

Она покачала головой, но он все равно ослабил хватку, и она поспешно сказала:

— Мне нравится.

Ему, похоже, тоже нравилось, потому что после этого все закрутилось в сумасшедшем вихре. Пейдж пыталась оттянуть конец, удержать себя, и с другими мужчинами это было нетрудно, но сейчас ее тело не слушалось ее. Она дрожала все сильнее.

— Пейдж, посмотри на меня, — прошептал Брэндон. — Я хочу видеть твои глаза.

Она посмотрела в его бездонные глаза, и это стало последней каплей. Она вздрогнула всем телом и впервые в жизни поняла, что такое настоящая близость. Наслаждение вспыхнуло ослепительным взрывом, но не опало через несколько мгновений, а опалило ее еще раз, еще жарче, и некоторое время Пейдж ничего не видела, ничего не слышала, могла только чувствовать.

Когда она смогла поднять веки, Брэндон смотрел на нее, усмехаясь.

— Множественный оргазм?

Она кивнула, чувствуя себя так, словно из нее вытащили все кости.

— Часто такое бывает?

Она покачала головой:

— Первый раз.

Его улыбка стала шире.

— Ты так говоришь, чтобы потешить мое эго?

Она слабо улыбнулась:

— Не думаю, что ему это нужно.

Он поцеловал ее, перекатился к краю кровати и сел, потом тихо выругался, тряхнул головой и снова выругался.

— Что случилось? — спросила она.

— У нас проблема.

— Какая?

— Презерватив. Порвался.

Ее сердце подпрыгнуло и перевернулось.

— Что?!

Он пожал плечами:

— Такое случается. Для тебя это подходящее время?

— Что? — С каких пор время играет какую-то роль?

— Твой цикл.

Ах. Хороший вопрос. Она давно об этом не думала, потому что давно ни с кем не спала.

— Я… не знаю.

— Когда у тебя были месячные?

Наверное, у нее было удивленное лицо, потому что он сказал:

— Мы только что переспали. Думаю, что можно обойтись без ханжества.

Пожалуй. Пейдж посчитала дни.

— Где-то неделю назад.

— Тогда все должно быть нормально.

Его спокойствие было удивительным и немного… тревожащим. Большинство мужчин в такой ситуации сходили бы с ума от ужаса.

— Думаю, что да. Откуда ты так много знаешь о репродуктивных делах?

— Я фермер. Развожу животных. Между ними и людьми не такая большая разница.

Об этом она не подумала.

— Ты такой… спокойный.

— А какой смысл изводить себя, пока неизвестно, есть ли о чем волноваться?

Это звучало логично. Возможно, Брэндон сам не осознавал это, но он был совершенно особенный человек. На секунду Пейдж задумалась, как это могло бы быть — иметь от него ребенка, каким бы он был, будут ли у него русые волосы и ямочки на щеках, каким отцом стал бы Брэндон… Осознав, о чем думает, Пейдж потрясла головой. Интрижка — это одно, но даже мысль о серьезных отношениях — совсем другое. Они с Брэндоном слишком сильно отличались друг от друга, к тому же она не могла брать на себя такую ответственность, как семья, когда ее бизнес нуждался в ее полном внимании.

Вся эта затея оказалась не самой лучшей — она не может держать себя в руках. Может, стоит остановиться, пока не слишком поздно. В теории это звучало хорошо, но потом Брэндон начал снова целовать ее, прикасаться к ней, и она растаяла. Она решила, что они займутся любовью еще раз, а потом она попросит его уйти, но после того, как они занялись этим еще дважды, у нее не осталось сил ни на что. К тому же в объятиях Брэндона было так уютно, а ее так давно никто не обнимал…

Пейдж проснулась и увидела склонившегося над ней Брэндона, улыбающегося и взъерошенного.

— Пора вставать. Мне сегодня надо быть у моего куратора в одиннадцать.

Она пригладила волосы, надеясь, что выглядит не слишком дико.

— А сейчас сколько?

— Десять минут десятого.

Она прищурилась, глядя на часы, думая, что он ошибся. Она никогда не просыпалась позже шести, никогда — до вчерашнего дня. Впрочем, у нее и таких бурных ночей обычно не бывало. Но теперь все было кончено, и она скоро скажет ему об этом.

— Мне надо в офис.

— Как насчет душа?

— Можешь идти первым.

Он снова хитро улыбнулся:

— Я подумал, что мы могли сэкономить воду, если бы пошли вместе.

Его улыбка была заразительна. Пожалуй, разговор можно отложить на пару часов.

— Я за экономию.

— Если тебе повезет, — сказал он, беря еще один квадратный пакетик с тумбочки, — я даже потру тебе спинку.

Брэндон подвез Пейдж до работы, поскольку они так и не озаботились забрать ее машину. Они немного увлеклись в душе и к офису подъехали, когда было уже больше десяти. До этого момента Пейдж пыталась поговорить с Брэндоном и каждый раз думала, что ничего плохого в небольшой интрижке не будет. Всего недельку-другую, максимум месяц.

— Может быть, зайдешь, и мы обсудим, как нам дальше готовить тебя к церемонии? — спросила она.

— Конечно.

Они вышли из машины и вошли в здание. Пейдж отперла дверь и пошла к своему кабинету, зажигая по пути свет. У нее было ощущение нереальности от мысли, что всего два дня назад в этой самой комнате она впервые увидела Брэндона. Всего за два дня ее жизнь изменилась так, как будто она стала совсем другим человеком… Возможно, она преувеличивала его значение. Когда их роман закончится, все вернется на круги своя, словно Брэндона и не существовало, и Пейдж постепенно забудет, что же такого хорошего было в нем, и он станет просто еще одним парнем, с которым она встречалась.

Впрочем, она сомневалась, что в жизнь воплотится второй вариант. Пейдж села за стол и включила компьютер. Брэндон примостился на краешке стола рядом с ней. Она ввела пароль и открыла ежедневник.

— Когда ты будешь в городе?

— Я подумал, что поболтаюсь тут еще пару дней, домой не поеду.

Пейдж невольно задалась вопросом, было ли это как-то связано с ней. Ей не хотелось, чтобы у него возникли проблемы из-за нее.

— А твой начальник не будет возражать?

— Не будет, не волнуйся.

— Тогда как насчет среды? В пять в теннисном клубе. Мне все равно надо будет поехать туда, посмотреть скатерти.

Он нахмурился:

— В теннисном клубе?

— Да, церемония состоится там. Тебя это не устраивает?

Он покачал головой, но неуверенность не ушла с его лица.

— Нет, никаких проблем.

Ее это удивило. Скорее всего, он просто волновался, что будет чувствовать себя не в своей тарелке в элитарном заведении? Это действительно могло быть унизительно. Однако он не производил впечатления человека, беспокоящегося о том, что о нем подумают… Так или иначе, Пейдж внесла их встречу в свой график.

— Ты знаешь, как туда доехать?

— Найду.

— Отлично. Тогда до встречи. — Она закрыла ноутбук и встала.

— Тогда я пошел.

Она проводила его до двери, и он посмотрел на нее.

— Ночью было здорово.

— О да. — Хотя «здорово» было не совсем подходящим определением. Скорее «сногсшибательно», «непревзойденно», «восхитительно».

— Надо будет как-нибудь повторить, — сказал он.

Прежде чем она успела подумать об этом, Пейдж выпалила:

— Что ты делаешь в пятницу вечером?

Вопрос, кажется, немного удивил его.

— Ничего особенного. А что?

— Мы могли бы поужинать.

— Я знаю, что сейчас ты очень занята. Уверена, что у тебя есть время на меня?

Даже если бы не было, она придумала бы что-нибудь. Единственное, в чем она была уверена, — она хотела увидеть его снова, провести с ним ночь и проснуться в его объятиях.

— Уверена, — ответила она.

Он улыбнулся:

— Тогда я с радостью.

— В семь нормально?

— Отлично. — Он провел рукой по ее щеке, и у нее чуть не подломились колени.

Он явно не хотел уходить, но мужественно сказал:

— Не хочу тебя отвлекать.

Пейдж приподнялась на носках и поцеловала его на прощание. Это должен был быть почти целомудренный поцелуй, но губы Брэндона казались такими мягкими, он так хорошо пах, и каким-то образом поцелуй стал глубже, потом его руки обвились вокруг ее талии, и она почувствовала, что он так же возбужден, как она. Пейдж положила руку на его ширинку, и он застонал. Она закусила губу и спросила:

— Во сколько тебе надо быть у куратора?

— В одиннадцать.

Было еще только десять пятнадцать. Они вполне могли немного повеселиться.

— Не знаю, как ты, — начала Пейдж, сжимая его сквозь джинсы, — а я никогда не занималась этим на столе.

Он посмотрел на нее блестящими от возбуждения глазами:

— Ты делаешь все, чтобы совратить меня с пути истинного.

— Ну, — промурлыкала она, вытягивая его рубашку из-под пояса джинсов, — мне ужасно нравится быть плохой.

Глава 8

Брэндон сидел в своем номере и думал о нескольких прошедших днях. То, как изменились его мысли по поводу женщин и отношений, безмерно удивляло его.

За последние два дня он занимался сексом чаще, чем за последние три месяца отношений с Эшли. Сейчас ему в голову пришла мысль о том, что это должно было бы насторожить его, но тогда он думал, что они просто заняты другим, им не хватает времени друг на друга, но после свадьбы все изменится к лучшему. Что ж, оказалось, что она действительно занята другим: например, трахала кого-то прямо у Брэндона под носом. Это задело его сильнее всего — то, каким слепым и доверчивым он был. Мало того: теперь он еще и не мог понять, что же такого хорошего было в Эшли, что он захотел жениться на ней. В тот момент это просто казалось очередным закономерным этапом в развитии их отношений. Не самый лучший повод связать свою жизнь с другим человеком.

В какой-то степени он любил Эшли, но это чувство не шло ни в какое сравнение с тем, что он начал чувствовать к Пейдж всего через два дня после знакомства. Это, конечно, была не любовь, во всяком случае не то, что он привык считать любовью. Он все еще не знал, к чему это приведет, готов ли он к длительным отношениям, но после разрыва с Эшли он не знал, сможет ли снова довериться женщине. Но Пейдж была совсем другой. Богатство и социальное положение ничего не значили для нее, она хотела всего добиться сама, а не за чей-то счет. И она ценила Брэндона за то, каким человеком он был, она видела его настоящего.

Но как она отреагирует, когда узнает, что он ей лгал? И если церемония была так важна для нее, что случится, когда он обрушит на Рейфа меч правосудия прямо в ее разгаре? Станут ли все винить Брэндона за срыв церемонии или увидят в этом ее просчет?

Впрочем, пока ему абсолютно нечего было представить на суд общественности. Он перевернул компанию Рейфа вверх дном всеми доступными способами, но, пока ему не представится возможность просмотреть документы фонда, ему нечего ловить. И все-таки у него еще был козырь в рукаве; он не слишком хотел прибегать к его помощи, но, если в ближайшее время он ничего не найдет, придется. Церемония должна была состояться через три недели, сроки поджимали.

Стук в дверь заставил Брэндона вздрогнуть. Никто, кроме его помощника и экономки, не знал, что он живет здесь, и он никого не ждал, особенно полдесятого вечера. Он подошел к двери и посмотрел в глазок. Черт возьми, там стояла Пейдж! Как она узнала, что он здесь? Брэндон быстро огляделся, выискивая свидетельства того, что он не тот, за кого себя выдает. Он сгреб с кровати газеты и сунул их в тумбочку, захлопнул дорогой ноутбук последней модели, сунул его в чемодан и задвинул под кровать.

Пейдж постучала снова и позвала его по имени.

Брэндон сунул в карман кошелек. Не то чтобы он думал, что она станет копаться в его вещах, но в кошельке лежали его права, и он не хотел рисковать. Наконец он открыл дверь и изобразил удивление.

— Что ты тут делаешь?

— Я не вовремя? — Она заглянула в комнату, словно ища кого-то.

Может, другую женщину?

Он отступил в сторону, давая ей лучший обзор:

— Извини, я говорил по телефону с боссом.

Она нахмурилась и сделала шаг назад:

— О, прости. Я могу уйти.

— Да нет, все нормально, — ответил он. — Заходи.

— Вообще-то я просто принесла тебе вот это.

Она достала из сумки его дешевые часы и протянула ему. Из-за того, что они были такие дешевые, он не уследил за тем, где их оставил. Наверное, у нее дома или в кабинете. Брэндон взял их и сказал:

— А я-то все думал, куда они подевались.

— Я нашла их на полу в кабинете. — Она отвела взгляд. — И подумала, что они, наверное, нужны тебе.

— Почему бы тебе не зайти? — спросил он.

Она покачала головой:

— Мне надо домой.

Она была какая-то не такая: нервная, неуверенная… Брэндон сложил руки на груди:

— Пейдж, что случилось?

Она моргнула:

— О чем ты?

— Тебя что-то беспокоит, но я не могу понять что.

Закусив губу, она уставилась на истоптанный зеленый ковер:

— Это… глупо.

— Все равно расскажи.

— Сначала я думала, что зайти к тебе — хорошая идея, но, когда я постучала, а ты все не открывал и не открывал, я решила, что ты… занят.

— С другой женщиной?

Она кивнула:

— И я подумала, какое право я имею заявляться к тебе без предупреждения? Ну да, у нас был секс, но мы ведь никто друг другу, не встречаемся…

Он прислонился к косяку:

— Давай все проясним. Нет никакой другой женщины, не было со дня расторжения моей помолвки и не будет, пока мы с тобой вместе. Обещаю. А что касается отношений… Хочешь ты этого или нет, собиралась ли заводить их или нет, но мы встречаемся. Может, это продлится неделю, может, месяц или пятьдесят лет, пока я этого не знаю. Но я точно знаю, что у нас не просто секс. У нас что-то большее.

Она посмотрела на него глубокими голубыми глазами, и слабая улыбка тронула ее губы. Брэндону захотелось немедленно подхватить ее на руки и отнести в кровать. Он не думал, что она придет, но теперь он не хотел, чтобы она уходила.

— И еще, про «заявляться без предупреждения». Здесь тебе рады всегда, хотя мне жутко интересно, как ты узнала, где конкретно это «здесь» находится.

Она зарделась:

— Я просмотрела твое дело, которое получила из «Надежды Ханны».

— Так ты войдешь?

Она облизала губы и кивнула:

— Разве что на минутку.

Эта минутка будет чуть дольше, чем она думает.

— Извини за беспорядок, — сказал он, закрывая за ней дверь. — Ко мне почти никто не приходит, поэтому я не думаю об уборке.

Пейдж положила сумочку на столик у окна и взяла книгу, которую он не успел спрятать. Он подумал, что сейчас она спросит, зачем ему такая книга, если он почти не умеет читать, но она, очевидно, боялась его оскорбить и промолчала.

— Есть хочешь? — спросил он. — У меня осталось немного пиццы.

— Нет, спасибо, я недавно поела.

— А выпить? Пива, воды?

— Нет, спасибо.

Пейдж все еще была как на иголках, но Брэндон знал, что делать. Он подошел к ней, поднял со стула и крепко поцеловал. Она тихонько застонала и обняла его за шею, отдаваясь его губам, прижимаясь к нему. Он целовал ее лицо и шею, запустил руки под ее топик…

— Брэндон, я не могу остаться, — прошептала она, но не сделала ни одного движения, которое заставило бы его остановиться.

Она не воспротивилась ни тогда, когда он раздел ее, ни тогда, когда он уложил ее на кровать и развел в стороны ее ноги, и уж точно ни когда она содрогнулась и выгнулась, один раз, потом второй. Засыпая у него в объятиях, она наверняка больше не думала о том, что не может остаться.

* * *

Пейдж не собиралась засыпать в номере Брэндона, но, когда она проснулась, лежа головой на его груди, было уже семь часов утра. Надо было срочно встать, добраться до дому и приготовиться к рабочему дню, иначе она опоздает, а она никогда не опаздывала. Она попыталась встать, не разбудив Брэндона, но, едва она пошевелилась, он обнял ее и не дал подняться.

— Куда это ты собралась? — сонно спросил он, проводя рукой по ее груди, и, как и вчера вечером, она не нашла в себе сил отказать ему.

Она не хотела, чтобы все заходило так далеко, так много значило для нее, но Брэндон был прав. Между ними что-то происходило, возможно, что-то большее, чем просто потрясающий секс. Ей было так хорошо, что пока ее не волновало, что это такое. Она знала, что такие бурные отношения прогорят быстрее, чем все станет по-настоящему серьезно. Такой конец был неизбежен.

До дому она добралась только через час, а на работе была в девять пятнадцать, чего раньше с ней никогда не случалось. Черил уже сидела за своим столом.

— Что случилось? — спросила она, когда Пейдж ворвалась в офис.

— Прости, поздно выехала.

Пейдж вошла в кабинет и поставила на стол кейс с бумагами, которые намеревалась просмотреть вчера вечером. Ей придется просидеть до полуночи, чтобы наверстать упущенное.

— Ты как будто совсем не спала ночью, — заметила Черил.

— Заработалась, — соврала Пейдж.

Черил скрестила руки на массивной груди.

— Ты совсем не умеешь врать. К тому же это не объясняет, почему ты вся светишься.

Светится?

— Ничего подобного.

— Именно так. Вся сияешь, как наряженная елка. — Черил уперлась руками в стол. — Я хочу знать, что происходит. Ты что-то скрываешь от меня? С кем-то втайне встречаешься?

— Не совсем. — Наверное, Черил можно было рассказать, только не уточняя, с кем именно.

— Он женат? Поэтому ты молчишь о нем?

— Конечно нет! Я молчу о нем, потому что мы только в пятницу познакомились.

— О. — Черил казалась разочарованной тем, что это не были какие-нибудь запретные, тайные отношения. — Когда ты не вернулась после того, как увезла мистера Дилсона в ателье, я должна была понять, что у тебя свидание, но… — Кусочки головоломки сложились, и она распахнула глаза и рот. — О боже! — закричала она. — Ты встречаешься с Брэндоном Дилсоном?!

Пейдж так покраснела, что Черил не понадобилось других уточнений.

— О господи, ты с ним встречаешься! Ты подцепила этого шикарного ковбоя!

— Не обольщайся. Это просто небольшая интрижка, ничего серьезного.

— Потому что он не богатый и успешный? Да кому какое дело до этого? Он такой шикарный!

Пейдж было до этого дело, хотя не совсем до этого. Она могла смириться с тем, что Брэндон не богат и не успешен, но они совершенно разного ждали от жизни, и, если их отношения начнут развиваться, одному из них придется отказаться от своих целей.

Черил завистливо вздохнула.

— Это было потрясающе, да? Я имею в виду, есть такие парни, на которых смотришь и сразу понимаешь, что они боги в постели. Он как раз из таких.

— Совершенно потрясающе — слишком мягко сказано, — призналась красная как помидор Пейдж.

Черил плюхнулась на стул:

— Черт, как же я тебе завидую! Знаешь, как давно я не встречалась с кем-то, с кем мне захотелось бы переспать, не говоря уже о том, чтобы он был больше чем совершенно потрясающий? Честно говоря, все мои мужчины вообще были средненькие. Почти никто не ценит фигуристых женщин.

— Не говори никому.

Черил пожала плечами:

— Кому?

— Не знаю. Просто он ведь наш клиент, и это конфликт интересов…

— Пейдж, милая, ты организуешь вечеринку. Не пойми меня неправильно, ты же знаешь, что я считаю тебя гением, но вряд ли мир рухнет оттого, что ты будешь спать с парнем. Сомневаюсь, что кому-то не все равно.

Пейдж понимала, что она права. Но в Брэндона было так легко влюбиться, что она отчаянно нуждалась найти какую-то привязку к реальности. Она трудилась много и усердно, но у нее опускались руки, когда даже слабая тень нищеты, в которой она выросла, вставала у нее за спиной. Брэндон ясно дал ей понять, что любит свою работу и не оставит ее, значит, чтобы быть с ним, Пейдж должна была закрыть свою компанию, так и не дав ей шанса развернуться. Она не могла так поступить, рискнуть всем ради призрачного счастья. Она не представляла, что сможет жить с человеком, получающим так мало. Дело было не в дорогой одежде — вне компании она была Пейдж не нужна, — не в шикарных машинах и домах, она спокойно обходилась без всего этого. Она не могла жить без уверенности в завтрашнем дне. С Брэндоном она постоянно будет думать о том, что что-нибудь случится и они не смогут справиться. А что, если один из них заболеет? Сейчас она пользовалась первоклассными медуслугами, но насчет Брэндона не была уверена, есть ли у него хотя бы страховка. А что, если он не сможет больше работать?..

Слишком большой риск, слишком много вопросов.

— А что думает Брэндон по поводу того, что это просто интрижка? — спросила Черил.

— А ты как думаешь? Он же парень, конечно, он не станет отказываться от секса без обязательств.

И все-таки она не могла не думать о том, что он сказал про их отношения. «Неделю, месяц или пятьдесят лет». Она была уверена, что он просто привел пример. Они ведь договорились не усложнять себе жизнь, верно? Но точно так же они договорились быть просто друзьями, а до этого — просто немного посидеть в баре. Тяжело играть, когда правила постоянно меняются. Возможно, пора было все обсудить, достичь какого-то взаимопонимания…

— Ты как будто сама не знаешь, чего хочешь, — заметила Черил.

— Я прекрасно знаю, чего хочу.

А вот насчет Брэндона она была не уверена.

Глава 9

Брэндон сидел в машине на парковке теннисного клуба и с ужасом думал о том, что придется туда войти. Когда он уезжал из города, он не ожидал, что когда-нибудь снова окажется в этом здании, да и не хотел этого. Теперь у него не было выбора.

Его телефон зазвонил, когда он уже собрался выйти из машины. Звонил Клинт Андерсен, его помощник.

— Привет, босс! Извини за беспокойство, но звонил тот коннозаводчик из Техаса, сказал, что хочет еще раз посмотреть тех кобыл. Он будет в наших краях в субботу утром.

— В эту субботу?

— Да. Говорит, что сможет заехать в восемь или девять. Похоже, настроен серьезно.

Проклятье. Брэндон собирался поужинать с Пейдж в пятницу вечером, а теперь придется ехать на ранчо, следить за подготовкой лошадей и сидеть над бумагами. Но ничего не поделаешь, дело есть дело, придется перенести ужин. Может быть, на субботний вечер; он, скорее всего, будет в Виста-дель-Мар уже в середине дня.

— Скажи, чтобы заезжал, я буду.

— Отлично, босс.

Брэндон вышел из машины и пошел по парковке мимо дорогих маленьких и больших машин. Перед дверью клуба он помедлил несколько мгновений, потом вошел. Здесь ничего не изменилось, тот же дух элегантности и огромных денег. Летом, когда он не уезжал на ранчо, он постоянно ошивался тут; каждый коридор, каждая комната была полна воспоминаний. Однако он не мог позволить себе пройтись по клубу и предаться ностальгии, хотя был почти уверен, что в шляпе и очках его никто не узнает. К тому же никому не придет в голову связать его теперешнего и пятнадцатилетнего мальчугана, путавшегося под ногами у взрослых, а прислуга наверняка полностью поменялась.

Зайти, сделать дело, выйти.

Несколько женщин в белых теннисных костюмах стояли в стороне и с любопытством рассматривали Брэндона. Их лица казались незнакомыми, но он не стал рисковать, надвинул шляпу пониже и пошел к банкетному залу, мимо мужского туалета и двери, ведущей к бассейнам, из-за которой доносился слабый запах воды. Брэндон вспомнил, как плавал там с друзьями и Эммой: зимой — в огромном крытом бассейне, летом — под водопадом в наружной части. Его мать, как правило, заливала свою тоску в баре, но иногда снисходила до игры в теннис с Эммой и Брэндоном. Когда он стал старше, он чаще бывал на пляже, плавая в море и целуя девчонок. Он считал, что его жизнь прекрасна, пока она не перевернулась, когда ему было четырнадцать. В тот день он вернулся из клуба и застал родителей ссорящимися. Он уже привык к их вечным размолвкам, но на этот раз все было куда хуже: он даже подумал, что это конец, что отец сейчас уйдет совсем и больше не вернется, и в какой-то степени ему этого хотелось. Тогда мама перестала бы пить и принимать таблетки и смогла бы быть счастливой. Наконец отец вылетел из дома, бросив, что едет на деловую встречу, хотя, скорее всего, поехал к своей очередной любовнице. Их существование он неизменно отрицал, но Брэндон слышал разговоры в клубе. Брэндон дал матери время успокоиться — он знал, что она не любит, когда он видит ее плачущей, — а когда вошел в ее спальню, обнаружил ее на полу без сознания. Он позвонил в службу спасения и был с ней всю дорогу до больницы, пока врачи пытались откачать ее. Но оказалось слишком поздно.

Если бы он зашел к ней пораньше, он мог бы спасти ее. Если бы его отец вел себя более сдержанно, она не была бы такой несчастной, что единственный выход видела в самоубийстве.

Если бы…

С тех пор Брэндон перестал ходить в клуб. Он не мог слышать шепот за спиной: несмотря на то, что смерть его матери была объявлена несчастным случаем, все знали, что Дениз Уорт окончательно чокнулась и убила себя.

Брэндон потряс головой, отгоняя воспоминания. Не время сейчас мучиться виной: он идет на встречу с женщиной, которая первая за долгое время видит в нем не громкое имя и внушительный банковский счет, а просто человека. Проходя в дверь банкетного зала, Брэндон столкнулся с человеком, которого ему меньше всего хотелось видеть.

Рейф Кэмерон.

— Извините, — буркнул Брэндон, опуская голову и надеясь, что Рейф просто пройдет мимо.

Вместо этого он остановился и посмотрел на Брэндона:

— Подождите.

Неужели узнал? Но Брэндон несколько лет не видел никого, кто имел бы отношение к фабрике. Неужели вся работа насмарку? Брэндон медленно повернулся к Рейфу. Тот осмотрел его с явным отвращением, прищурившись, и сказал:

— Это закрытый клуб.

Брэндон едва сдержал облегченный стон. Рейф не узнал его, он просто не хотел, чтобы посторонние, к тому же явно ниже его по положению в обществе, бродили по клубу, как будто одно их присутствие могло запятнать его репутацию. Как бы он удивился, если бы узнал, что Брэндон, как и его отец, является пожизненным членом клуба. Брэндон вспомнил время, когда самому Рейфу был заказан путь сюда, когда он был всего лишь сыном фабричных рабочих, уволенных за служебный роман. Теперь же, в шелковом костюме и дорогих итальянских туфлях, Рейф олицетворял все то, о чем раньше мог только мечтать. Совершенно другой человек.

Ненависть к Рейфу, ко всему, лицом чего он был, сдавила горло Брэндона, и тут он услышал голос Пейдж:

— Брэндон, у тебя получилось!

Он повернулся к ней. Она шла к ним через весь зал, снова закованная в дизайнерский костюм, с волосами, собранными в тугой пучок, на огромных каблуках. Брэндон не мог не усмехнуться.

— Мисс Адамс, вы знаете этого человека? — спросил Рейф.

— Мистер Кэмерон, это Брэндон Дилсон. Он работает с одним из наших кураторов и должен получить награду за выдающиеся достижения на церемонии. Брэндон, это Рейф Кэмерон, основатель «Надежды Ханны».

— Поздравляю, мистер Дилсон, — сказал Рейф без намека на извинение или сожаление о своем давешнем подозрении.

Самодовольная скотина. У Брэндона не было выхода, кроме как пожать протянутую руку и скрыть отвращение за вежливой улыбкой.

— Очень приятно познакомиться.

Рейф повернулся к Пейдж:

— Забыл спросить, где вы собираетесь установить сцену?

Она указала в дальний конец зала:

— Я думаю, там. Так рекомендует администрация клуба.

Брэндон заметил, что Рейф пялится на ее зад, пока она не смотрит на него, и сжал кулаки, призывая все свое самообладание на помощь, чтобы не врезать этому уроду. Он с трудом подавил нелепое желание впиться в губы Пейдж поцелуем, заявить во всеуслышание, что она принадлежит ему, и никому больше. Это наверняка привело бы ее в ярость, потому что не Брэндону предъявлять на нее права, но мысль о том, что именно он, а не Рейф, который считал себя выше его, провел выходные, практически не вылезая из ее постели, доставляла ему мрачное удовольствие.

Тем временем Пейдж снова повернулась к Рейфу:

— Если у вас есть другие предложения, уверена, мы сможем что-нибудь придумать.

— Нет, я вполне доволен.

— Уверены? Это нетрудно.

Он чарующе улыбнулся ей:

— Я полностью доверяю мнению специалиста.

Зачем тогда он вообще спрашивал? Просто чтобы дать понять, кто здесь главный? Как будто Брэндону было не все равно. Рейф посмотрел на часы — платина, бриллианты, тысяч пятьдесят долларов — и сказал:

— Простите, дела зовут. Приятно было повидаться, мисс Адамс, и познакомиться, мистер Дилсон.

Брэндон не мог ответить тем же, поэтому просто вежливо кивнул и сунул руки в карманы, чтобы не пришлось снова жать ему руку.

— Значит, это твой босс? — спросил он у Пейдж, когда Рейф ушел.

— Технически нет, — ответила она. — Я — мой босс. Но если говорить о моем нынешнем клиенте, «Надежде Ханны», то его можно считать главным, хотя обычно я общаюсь с Аной Родригес. А почему ты спросил?

— По-моему, он полный придурок.

Она нахмурилась:

— Почему ты так думаешь?

Он пожал плечами:

— Мне так кажется. — Он точно знал почему, но сказать ей не мог. — Когда ты отвернулась, он уставился на твой зад. Это было непрофессионально и невежливо.

Пейдж улыбнулась:

— Брэндон, ты ревнуешь?

— Нет. — Он совсем не собирался производить такое впечатление, но в его желании объявить Пейдж своей было стремление защитить ее — ну ладно, и чуть-чуть ревности. Брэндон усмехнулся. — Ну разве что чуть-чуть.

— Если это тебя успокоит, могу сказать, что Рейф Кэмерон не в моем вкусе. Он слишком… правильный. — Она подошла поближе и понизила голос: — Я предпочитаю плохих парней, не забыл?

Она стояла так близко, что он почувствовал аромат ее духов. Если бы они были наедине, она уже оказалась бы в его объятиях и с каждой минутой на них обоих оставалось бы все меньше одежды.

Всему свое время.

— Мистер Кэмерон очень дотошный, — заметила Пейдж. — Последние два часа он расспрашивал меня о церемонии в мельчайших подробностях.

— Твоя работа его удовлетворила?

— В основном да. Он внес небольшие поправки в меню и раз пятьсот напомнил, как важно, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Сказал, что Уорд Миллер объявит о еще одном пожертвовании от его фонда, поэтому требует, чтобы все было идеально.

Забавно. Рейф словно чувствовал, что против него что-то замышляют. Брэндон не мог дождаться, когда увидит лицо Рейфа после того, как он развенчает его на глазах всех этих важных шишек. У него был приятель-хакер, и, если ему все удастся, к концу недели у Брэндона будут копии всех документов фонда, которые он передаст криминалистам на рассмотрение. Если найдется хоть что-то подозрительное, что-то, на основании чего можно начать официальное расследование, у Брэндона в руках окажется смертельное оружие.

Конечно, это стоит недешево, и Брэндон чувствовал себя неуютно оттого, что он преступает закон, но желание низвергнуть Рейфа усиливалось с каждым днем. Единственное, что действительно беспокоило его, — то, что это может плохо сказаться на Пейдж. Но неужели он принесет в жертву этим непонятным отношениям главное стремление последних месяцев своей жизни? К тому же вряд ли кто-то станет винить Пейдж в том, что было не в ее власти предвидеть и остановить.

Однако это не значило, что она не возненавидит его, когда узнает правду. А вдруг она сможет понять его, ведь у нее было такое же тяжелое прошлое? И несомненно, она оценит его желание спасти город и его жителей, жизнь которых зависела от работы на фабрике. Если слухи о том, что Рейф хочет уничтожить фабрику, окажутся верными, экономике города будет нанесен удар, от которого он не оправится. Брэндон должен был сделать что-то, и чем скорее, тем лучше. Если он докажет, что «Надежда Ханны» — просто ловкий ход, маскирующий истинные мотивы Рейфа, возможно, люди поднимутся против него и станут драться за свою фабрику. Город будет спасен, а семья Брэндона — восстановлена в правах. Он не хотел делать Пейдж больно, но не мог по-другому. Она поймет его.

— Ну, — сказала Пейдж, поворачиваясь к окнам, выходящим на океан. — Как ты находишь зал? Правда, он идеален для церемонии?

— Неплох, — согласился Брэндон.

Последний раз он был здесь на школьном балу в свой выпускной год. Следующей осенью отец, которому он мешал жить своими обвинениями в смерти матери, отвез его на Восточное побережье. У него не было времени на сына, все его внимание принадлежало маленькой принцессе, Эмме; на самом деле именно из-за нее Брэндона отослали подальше: отец боялся, что его поведение плохо повлияет на Эмму. Он не успел даже оплакать мать, когда его вырвали из привычной обстановки и бросили в совершенно незнакомую, новую среду. Раньше он легко сходился с людьми, но теперь это было сущим мучением. Он ни разу за пятнадцать лет не навестил семью; да и они, когда он стал хозяином ранчо, не приехали повидаться с ним. Он даже не пригласил их на свадьбу. К несчастью, на церемонии Брэндону придется встретиться с ними обоими, что его совсем не радовало.

Ему очень хотелось поговорить с Пейдж, рассказать ей, что у него на уме и на сердце. Обычно он не любил откровенничать, но знал, что она поймет его, ведь мать тоже оставила ее — не умерла, но сама вычеркнула себя из жизни дочери, предпочтя ей бутылку.

Если у него появятся дети, он никогда не поступит так с ними. Их благосостояние будет для него важнее всего, но сначала надо было найти женщину, с которой ему захочется завести детей и прожить остаток жизни. Могла ли Пейдж оказаться ею?

— Почему бы нам не прогуляться, прежде чем начинать деловой разговор? — Пейдж указала на высокие двери, выходящие, если память его не обманывала, в колоннаду с видом на бухту.

Брэндон кивнул и пошел за ней следом. Дул прохладный ветер, и бухта была почти пустынна. На пляже играли дети под присмотром молодых девушек — наверно, нянь, — но для купания было слишком холодно. Ветер чуть растрепал прическу Пейдж, и она заправила выбившиеся пряди за уши.

— Знаешь, когда ты так убираешь волосы, я не могу думать ни о чем, кроме как растрепать их, — сказал Брэндон.

— А я как раз хотела поговорить с тобой об этом, — ответила она. — Не конкретно о волосах, о наших… отношениях.

— Давай.

— Мы это уже обсуждали, но я хочу еще раз все прояснить. Мы не хотим ничего серьезного, верно?

Итак, они снова пришли к этому. Она тоже была весьма дотошна. Брэндон сложил руки на груди.

— Ну, так мы планировали.

Она с облегчением вздохнула:

— Хорошо, отлично. Я просто подумала, что, может… недостаточно ясно выразилась.

— Нет, ты вполне ясно выразилась и в первый раз.

Ирония заключалась в том, что обычно это он уточнял, что не хочет серьезных отношений с очередной женщиной. С Эшли они встречались почти год, прежде чем он задумался о предложении. А теперь, когда он встретил женщину, с которой не прочь был завязать отношения посерьезнее, она не хочет этого. Конечно, прямо сейчас он не был готов, но и возможности не исключал, а когда придет время, он убедит ее в том, что нужно сделать следующий шаг, потому что, какой бы строгой и жесткой она ни казалась, внутри она была мягкой и нежной.

— Не вижу смысла заводить серьезные отношения, если я уеду из города на следующий день после церемонии, — сказал он.

Таким образом, у нее есть две с половиной недели, чтобы понять, чего она хочет от их отношений.

— Что ж, тогда давай просто получать удовольствие от того, что у нас есть, — заключила она.

Он ухмыльнулся:

— Мне это нравится. Особенно хорошо звучит, когда на нас нет одежды.

Пейдж вспыхнула:

— Я часто думала о тебе последние дни.

— А я — о тебе.

Он шагнул к ней; она облизала губы, словно предвкушая поцелуй, но потом отступила и покачала головой:

— Только не здесь.

Брэндон сделал еще шаг вперед:

— Что?

Пейдж — шаг назад.

— Что бы ты ни задумал. Поцеловать меня, обнять.

— Запустить руку тебе под юбку…

— Именно.

— Я вот думаю, на тебе сейчас есть подвязки, как в тот день?

Она подозрительно прищурилась:

— Откуда ты знаешь, что на мне были подвязки?

— У тебя юбка задралась, когда ты садилась ко мне в машину, и я увидел край твоего чулка. Удивительное совпадение: это моя любимая часть женского гардероба.

В ее глазах искрилось жаркое озорство, как будто она знала, что играет с огнем, но не могла удержаться.

— Может, и есть.

— Думаю, мне стоит проверить.

Ее глаза раскрылись чуть шире.

— Не здесь.

— Никого же нет. — Он встал у нее за спиной, загораживая их от банкетного зала. — Никто не увидит.

— Брэндон, не надо, — попросила она, но не отстранилась, и по ее тяжелому дыханию и горячему румянцу понял, что она тоже возбуждена.

— Никто не увидит, — прошептал он, прижимая ее к себе и заглядывая ей через плечо. Он зацепил пальцем подол и медленно потянул его вверх, обнажая затянутую в чулок ногу.

— Брэндон, пожалуйста, — задыхаясь, взмолилась она, но он знал, что она не хочет, чтобы он останавливался.

Ей нравилось. Она бы оттолкнула его, если бы ей не нравилось.

Брэндон поцеловал ее в шею, и она склонила голову набок. Он смотрел, как ее юбка медленно поднимается — пока не показалось красное кружево подвязки. Он должен был остановиться, но вместо этого сунул руку ей под юбку, заставляя ее сдавленно застонать. Его пальцы скользнули по ее трусикам, и стон стал громче. Она сдвинула бедра, словно желая удержать его руку там. Он уже хотел отодвинуть мягкую ткань, но услышал голоса людей, шедших к ним по дорожке от парковки, огибающей здание. Брэндон отдернул руку и оторвался от нее, как раз когда из-за угла показались две женщины.

— Что ж, мистер Дилсон, вернемся в зал? — спросила Пейдж достаточно громко, чтобы женщины услышали.

Брэндон усмехнулся. Ее щеки пылали, глаза были глубокого фиолетового цвета.

— Конечно, мисс Адамс.

Он открыл перед ней дверь, и она прошипела, проходя мимо него:

— Не могу поверить, что позволила тебе сделать это. Да что со мной такое?

— Тебе понравилось?

— О господи, да!

— Признайся, дорогая: на самом деле ты очень плохая девочка, такая плохая, что мечтаешь, чтобы я увез тебя куда-нибудь, где смогу раздеть. Конечно, сначала как следует насмотревшись на твои подвязки.

Брэндон видел, что она хочет согласиться, но сопротивляется, и ему нравился вызов, который она невольно бросала, предлагая попробовать подчинить себе ее волю.

— Но у нас ведь деловая встреча: нам нужно подготовить тебя к церемонии. Время истекает.

— Держу пари, если постараешься, то сможешь научить меня всему, что мне нужно знать, у себя в спальне.

— Нет! У меня очень много дел!

Брэндон коснулся ее щеки, все еще пылающей горячим румянцем, потом потер мочку ее уха, и она закрыла глаза.

— Подумай, как весело нам будет, — произнес он.

Она окинула взглядом комнату, где собиралась провести их маленькое совещание, потом дверь. И вздохнула:

— Ты так плохо на меня влияешь…

Он усмехнулся:

— И тебе это чертовски нравится.

Ее улыбка ответила за нее.

— Я только возьму свой кейс, и мы уберемся отсюда.

Глава 10

Пейдж не думала, что такое возможно, но секс с Брэндоном становился все лучше и лучше. Она едва успела закрыть дверь, когда они ворвались в ее гостиную, и он начал срывать с нее одежду. Казалось, он инстинктивно знал, что нужно сделать, чтобы свести ее с ума. Он знал все самые чувствительные зоны ее тела, даже те, о которых она сама не подозревала, и понимал, как на них воздействовать. Он не думал о себе, пока не удовлетворял ее — как правило, дважды. Впрочем, ее так возбуждало все, что он делал, что не требовалось много времени и усилий, чтобы она начала извиваться и стонать.

После того как они занялись любовью в первый раз, они порепетировали церемонию, причем Брэндон так и не соизволил одеться, что привело ко второму раунду. После этого Пейдж следовало вернуться на работу и закончить приготовления к свадьбе, назначенной на выходные. Вместо этого они свернулись в бездыханный, мокрый клубок на кровати и просто лежали, обнявшись.

— Так куда пойдем в пятницу? — спросила Пейдж, лежа головой у него на груди и слушая биение его сердца. — Я за итальянскую или мексиканскую кухню.

— Кстати, хотел поговорить с тобой об этом, — ответил Брэндон. — Придется отменить ужин.

Ужасное разочарование, охватившее ее, удивило ее саму, но она постаралась не показать его. Это ведь несерьезно, сорванное свидание не должно так много значить для нее.

— О. Ну ладно.

— Не то чтобы я не хотел поужинать с тобой, просто мне надо быть на ранчо в субботу утром: намечается крупная сделка.

— А твой начальник не справится без тебя?

— Обычно он этим и занимается, но он должен уехать в город и попросил меня заменить его.

— Это хорошо, да? Значит, он доверяет тебе.

— Да, но мне так не хочется отменять наше свидание. Я подумал, может быть, перенести его на субботний вечер, если только…

Пейдж приподнялась на локте и увидела, что его лицо задумчиво.

— Если только — что?

— Если ты не захочешь поехать со мной.

— На ранчо?

— Мы могли выехать в пятницу после того, как ты закончишь работу, и вернуться утром в воскресенье. У тебя пропадет всего один день.

Что ж, один день — это не так страшно. Ее встреча с мистером Кэмероном прошла так удачно, что она даже опережала график.

— А где я буду спать?

Он усмехнулся:

— Не в бараке с рабочими, если ты об этом.

Она игриво улыбнулась:

— Я думала об отеле…

— Мой босс не будет возражать, если мы на время займем одну из спален в главном доме. Там много чем можно заняться: сходить к реке, покататься на лошади; я мог бы свозить тебя в город. Ты сама из небольшого городка, Уайлд-Ридж должен тебе понравиться.

Предложение было заманчивое, хотя она согласилась бы пойти за ним пешком в пустыню, если бы он пригласил ее.

— Ты уверен, что твой начальник не будет возражать?

— Абсолютно.

Она понимала, насколько это важно для него. Ей было очень любопытно посмотреть, где он живет, увидеть его в привычной обстановке. Обычно на предложение прогулять работу она не задумываясь отвечала отказом, но сейчас она действительно хотела поехать с ним. Всего на один день, к тому же один из семнадцати, что им осталось провести вместе. Пейдж хотела провести с Брэндоном как можно больше времени, прежде чем они расстанутся.

— Я с радостью поеду. Мне очень хочется посмотреть твое ранчо.

Улыбка осветила лицо Брэндона. Он был явно рад, и это делало Пейдж счастливой.

— Когда ты будешь готова выехать? — спросил он.

— Заезжай за мной в шесть. Что взять с собой?

— Не слишком наряжайся. Дни там теплые, но ночи прохладные.

— Значит, взять фланелевую пижаму?

— Не думаю, что она тебе пригодится, — осклабился он и, притянув ее к себе, крепко поцеловал.

Потом они занялись любовью, и, хотя ей действительно нужно было хорошенько выспаться, она снова не смогла отказать ему. На этот раз все было так нежно и сладко, что, когда он разорвал объятие, встал и начал одеваться, она поймала его за руку и сказала:

— Уже поздно, оставайся.

— Уверена?

Она видела, что ему хочется остаться, но он уйдет, если она попросит, и от этого ей еще сильнее хотелось удержать его. У них ведь осталось всего семнадцать дней.

— Уверена. — Она потянула Брэндона за руку, и он скользнул под одеяло.

Лежа рядом с ним, чувствуя тепло его тела и слушая ровное дыхание, Пейдж испытала неведомое доселе чувство внутреннего умиротворения, счастья, которое не давал ей ни один мужчина. И еще ни один мужчина не был так нужен ей. Возможно, так чувствуют себя влюбленные? Возможно ли влюбиться в кого-то меньше чем за неделю? Что ж, если это действительно любовь, Пейдж придется найти способ избавиться от нее за эти оставшиеся дни. Брэндон не нуждался в любви, и после того, как с ним поступила невеста, разве можно было винить его? И потом, даже если он когда-нибудь снова захочет жениться, Пейдж сомневалась, что он выберет кого-то вроде нее. Они были слишком разными.

Впрочем, это не помешает им наслаждаться обществом друг друга, даже если при разлуке будет немного больно.

Ну вот, свершилось: Брэндон окончательно свихнулся. Он не мог понять, о чем думал, приглашая Пейдж на ранчо; скорее всего, он вообще не думал, потому ее присутствие там не сулит ничего, кроме кошмарной путаницы.

— Ты что, с ума сошел? — спросила Элли, его экономка, когда в четверг он позвонил ей и сказал, что у них будут гости.

Элли была одной из двоих людей, знавших, что Брэндон на самом деле делал в Виста-дель-Мар, и понимавших риск, которому он подвергался, привозя Пейдж на ранчо.

— Не исключено, — проворчал он.

Предложение просто выскочило как черт из табакерки, а потом было уже поздно пытаться отменить его: лицо Пейдж просто сияло. К тому же Брэндону действительно хотелось привезти ее с собой. Все это время они общались на ее территории, и ему хотелось поделиться с ней своей жизнью. Проблема была в том, как сделать это, не раскрывая себя.

— Пожалуйста, проветри спальню рядом с моей и постели свежее белье, — попросил он Элли. — Мы будем жить там.

— Ты не будешь спать в своей комнате?

— Ты правда думаешь, что она поверит, что мой босс не только позволил ей остановиться в своем доме, но и отдал нам свою спальню?

— Ты прав.

На заднем плане звенели кастрюли, и Брэндон отчетливо представлял себе, как Элли в своем вечном фартуке готовит обед для рабочих. Она была неотъемлемой частью ранчо, сколько Брэндон себя помнил.

— Я попрошу тебя еще пройтись по дому и убрать все упоминания о Брэндоне Уорте.

— Не думаю, что это займет много времени. Ты сжег все фотографии, что у тебя были.

Эшли очень любила запечатлевать их жизнь на пленке, поэтому костер получился здоровенный. Элли горячо поддержала это решение, сама принесла жидкость для розжига и спички. Эшли ей никогда не нравилась, она считала ее испорченной эгоисткой, за что та вечно требовала уволить Элли, говоря, что она плохо с ней обращается. С той минуты, как Брэндон застукал Эшли в конюшне, Элли называла ее исключительно «эта». Она была ему как мать с тех пор, как он вернулся на ранчо, и, хотя иногда она обращалась с ним скорее как с ребенком, чем как с работодателем, он любил ее до смерти.

— Как быть с рабочими? — спросила Элли.

— Клинт с ними разговаривает.

Клинт был вторым человеком, знавшим о планах Брэндона.

— Кто-нибудь обязательно забудется и назовет тебя «босс».

— Пейдж думает, что меня повысят до помощника, как только я вернусь с учебы. Можно будет обратить все в шутку: рабочие называют помощника боссом.

— Но они никогда бы так не сделали.

— Да, но она никогда об этом не узнает. Она ничего не знает о жизни на ранчо. Пока никто не обратится ко мне по фамилии, все будет нормально.

— Я все-таки думаю, что ты играешь с огнем, и это значит, что тебе ужасно нравится эта женщина. Сколько вы знакомы, неделю?

— Неполную.

— Прошло три месяца, прежде чем ты привез сюда эту.

Он сам себе удивлялся.

— Она не похожа ни на одну женщину, с кем я когда-либо встречался. Она думает, что я неотесанный фермер, и это, похоже, ее совсем не волнует, к тому же у нас было одинаково тяжелое детство. Я просто… Она мне нравится, мне хорошо с ней. А секс…

— Все, все, я поняла! — закричала она.

Брэндон усмехнулся. То-то же, нечего быть такой любопытной.

— Думаю, она страшно удивится, когда узнает правду о тебе.

— Думаю, что так.

Чему она удивится еще сильнее, так это тому, что он поставил под угрозу ее карьеру, чтобы уничтожить Рейфа. Другого выхода у него не было, но, несмотря на то что он по-прежнему мечтал ему отомстить, в последнее время ему не хотелось находить компромат на «Надежду Ханны». Столько людей пострадает, если он осуществит свой план: Ана, генеральный директор, даже его сестра, Эмма, которая входила в правление, не говоря уже о добровольцах, которые делали свое дело только из желания помочь людям. Но с другой стороны, если фонд окажется подделкой, рано или поздно правда всплывет, и они все равно пострадают. Лучше пресечь обман раньше, чем позже.

— Вполне возможно, что она разозлится на тебя.

— Да, возможно.

Не просто возможно — так и будет. Вопрос в том, как сильно она разозлится.

— Если она правда нравится тебе, может, не стоит так поступать с ней?

— У меня нет выбора, Элли. Я должен сделать это ради жителей Виста-дель-Мар.

— Ты уверен, что делаешь это для них? Я знаю, ты считаешь, что подвел отца. Ты точно не стараешься просто избавиться от чувства вины?

Месяц назад он знал бы точный ответ. Теперь он не был так уж уверен в этом.

Глава 11

Пейдж вообще ничего не знала о фермерском деле, но она поняла, что это совсем не простое дело, когда они выехали на дорогу к Коппер-Ран. Она не ожидала, что ранчо, затерявшееся в горах Сан-Бернардино, окажется огромным деревянным домом с россыпью хозяйственных построек вокруг него. Ей стало стыдно оттого, что она думала увидеть здесь нечто куда менее огромное и ветхое. На деле же здания были внушительных размеров, современными и содержались в отменном порядке. Пастбища и луга, огороженные белыми заборчиками и окруженные крутыми каменистыми склонами, протянулись во все стороны, сколько хватало глаз. Бесчисленные лошади, великолепные животные всех размеров и мастей, бродили по ним. Освещенный закатным солнцем ландшафт производил неизгладимое впечатление.

Неудивительно, что Брэндон не хотел уезжать отсюда. Пейдж пробыла здесь не больше минуты и уже жалела, что ее визит будет таким коротким. Брэндон подъехал к дому и остановился у подножия портика, опоясывавшего дом. Вокруг дома были разбиты клумбы с тюльпанами, ирисами и нарциссами, цветочные горшки свисали с козырька портика. Все это делало облик дома очень приветливым и уютным.

Выйдя из машины, Пейдж вдохнула свежий горный воздух и почувствовала, как тает груз ответственности и отступают тяжелые мысли о работе.

— Ну, как тебе? — спросил Брэндон.

— Здесь просто потрясающе!

У конюшни стояли одетые, как ковбои, люди и смотрели на Пейдж и Брэндона; они явно говорили о них, но конюшня была слишком далеко, чтобы Пейдж могла расслышать подробности.

— Насколько ранчо большое?

— Больше тысячи акров.

— Вот это да!

— Так точно, мэм.

Пейдж уставилась на него, и он ухмыльнулся.

— И ты будешь за все это в ответе?

— Ага.

Похоже, она недооценивала важность его будущей должности и ответственность, которая ляжет на его плечи.

Брэндон вытащил вещи из машины.

— Давай устроимся, а потом я покажу тебе окрестности.

Когда они поднимались по ступенькам, ведущим к входной двери, им навстречу вышла крошечная пожилая женщина. У нее были белоснежные короткие волосы, завитые и уложенные в прическу, которую мать Пейдж называла «пудель». Она была в розовых теннисных туфлях, розовых брюках и пестрой гавайской рубашке.

— Мистер Дилсон! — воскликнула она, тепло улыбаясь. — Как хорошо, что вы вернулись.

— Я тоже рад. — Брэндон крепко обнял ее и поцеловал в щеку, потом повернулся к Пейдж: — Элли, это Пейдж Адамс. Пейдж, это Элли Уильямс. Она была экономкой здесь еще до моего рождения.

— Так приятно с вами познакомиться, мисс Адамс, — сказала Элли, пожимая руку Пейдж так крепко, что стало ясно: то, что она маленькая, еще не значит, что она слабая. — Могу я предложить вам двоим остатки рагу?

— Мы поужинали перед отъездом.

И Брэндон снова отказался разделить счет пополам. Он вообще всегда платил за нее; она списывала это на проявления мужской гордости и потому не противилась. В конце концов, какое право она имела диктовать ему, как тратить деньги? К тому же было приятно, что кто-то заботится о ней.

— Принести вам что-нибудь выпить, пока вы устраиваетесь? — спросила Элли.

— Было бы здорово выпить пива, — согласился Брэндон. — А тебе, Пейдж? Думаю, Элли могла бы принести тебе бокал шардоне из винного погреба.

Его начальник и так был слишком добр, разрешив им остановиться в своем доме, и Пейдж не хотела злоупотреблять его щедростью, распивая его вино.

— Спасибо, я бы выпила воды.

— Как угодно. — Элли открыла дверь. — Вас поселили в комнату рядом с хозяйской спальней.

Они вошли в огромный холл. Стены были обшиты деревянными панелями насыщенного цвета; труба выложенного из камней камина уходила под потолок, поддерживаемый мощными балками. Удобная мебель утопала ножками в толстых плетеных циновках. Все было очень стильно, уютно и гостеприимно. Брэндон провел ее к лестнице на второй этаж; по пути она нигде не заметила ни пятнышка пыли. В противоположной стене была массивная двустворчатая дверь, которая вела, как предположила Пейдж, в кухню: именно туда направилась Элли.

— Дом просто восхитительный, — заметила Пейдж, когда они поднялись по лестнице и остановились на площадке, с которой открывался вид на холл внизу. — Твой начальник, наверное, очень богат.

— Ну, дела идут неплохо. — Он повел ее по коридору, показал ванную и открыл перед ней дверь в одну из спален. — Нам сюда.

Комната была большой для гостевой спальни и обставлена так же, как холл на первом этаже, только здесь мебель производила впечатление старинной. Кровать была не слишком большой, но, так как они спали крепко обнявшись, это не было проблемой. На прикроватной тумбочке стояла ваза с цветами, по всей видимости с клумб у дома.

— Здесь нет отдельной ванной, — сказал Брэндон, складывая вещи на кровать, — так что нам придется пользоваться той, что в коридоре.

— Ничего страшного.

— Знаешь, — начал он, беря ее за руку и притягивая к себе, — мы так торопились уехать, что ни разу толком не остались наедине.

Пейдж усмехнулась:

— Это ты точно подметил.

Он обнял ее и поцеловал в шею; она вздохнула и закрыла глаза.

— Может, стоит отложить экскурсию на завтра и лечь пораньше? — предложил Брэндон.

Она провела ладонями по его груди и обхватила его за шею:

— Я ужасно хочу спать.

— Не хочется тебя расстраивать, но, боюсь, поспать тебе сегодня не придется.

Она ждала этого, надеялась на это, готовилась к этому. Зная, что Брэндон любит красивое белье, во время ланча она прошлась по магазинам и купила ярко-голубой кружевной комплект.

Губы Брэндона скользнули по ее шее, щеке, но, едва они коснулись ее губ, в дверь тихонько постучали. Пейдж открыла глаза: на пороге стоял мужчина, телосложением похожий на Брэндона, одетый в пыльные джинсы, ковбойскую шляпу и рубашку с длинным рукавом.

— Эй, бо… Брэндон.

Брэндон отпустил ее и сказал:

— Пейдж, это Клинт Андерсен, один из работников. Клинт, это Пейдж Адамс.

— Мэм. — Клинт приветственно прикоснулся к шляпе. Он излучал своеобразное обаяние, и его явно смутило, что он застукал их. — Прости, что отвлекаю, но я подготовил бумаги для завтрашней сделки и подумал, что тебе хорошо бы взглянуть на них, пока я не распечатал. Ты же знаешь, как я дружу с компьютерами. И кобылы тоже готовы, если захочешь на них посмотреть.

— Я сейчас подойду.

Клинт кивнул.

— Очень приятно познакомиться, мэм, — сказал он и исчез.

— Экскурсию все-таки придется отложить, — вздохнул Брэндон.

— Все нормально. Делу — время.

Он, должно быть, гордился собой, что может теперь сам прочитать деловые бумаги. Пейдж тоже гордилась им.

— Это не займет много времени.

— Не торопись. Я как раз распакую вещи.

Он нежно поцеловал ее, вышел и закрыл за собой дверь. Через минуту она услышала, как он сбегает по лестнице. Пейдж подошла к кровати и расстегнула чемодан. В комнате не было ни гардероба, ни комода, но в углу стоял большой сосновый шкаф. Она открыла заскрипевшую дверцу и заглянула внутрь: несколько вешалок и одеял. Она вытащила свою одежду и развесила ее на вешалках, хотела было разобрать и сумку Брэндона, но испугалась, что он подумает, что она роется в его вещах. Наверняка у него были вещи, которые он предпочитал скрывать от чужих глаз; это еще сильнее разжигало ее любопытство, но из-за того, что парни ее матери постоянно рылись в ее вещах (не говоря уже о том, что крали ее деньги и драгоценности), больше всего Пейдж уважала право на частную собственность. Она даже в стол Черил за ручкой не лазила без разрешения.

В дверь снова постучали, на этот раз громче, и Элли крикнула:

— Можно?

— Входите!

Дверь открылась, и в комнату вошла Элли с бутылочкой воды в одной руке и бокалом вина в другой.

— Я решила захватить и вино на тот случай, если вы передумали.

Ох, не стоило этого делать.

— Вы уверены, что ваш начальник не будет возражать?

Элли подняла брови:

— Вы что, несовершеннолетняя?

Пейдж рассмеялась:

— Нет, конечно нет! Просто он и так очень любезен, что позволил мне пожить здесь, я не хочу злоупотреблять его гостеприимством.

— Уверяю вас, он не станет возражать, он любит гостей.

— Брэндон приводил сюда Эшли? — спросила Пейдж и тут же поняла по нахмуренным бровям Элли, что это совершенно не ее дело — знать, кого Брэндон приводил сюда. Вопрос просто сам собой вырвался. Пейдж вспыхнула. — Простите мне мое любопытство, я не знаю, как так получилось, забудьте, что я спросила.

— Все нормально, меня просто удивило, что он вообще рассказал вам о ней. Он не очень любит говорить об этом.

— Он рассказал мне о ней и его помощнике.

— Та женщина разбила ему сердце, и некоторое время я даже боялась, что он так никогда и не оправится. Я давно не видела его таким счастливым, как сегодня, и думаю, что это во многом ваша заслуга.

— Он очень дорог мне, — призналась Пейдж.

— Это заметно. И все-таки считаю своим долгом предупредить: Брэндон никогда этого не покажет и не признается, но его все еще очень легко ранить, а я этого не хочу.

Было очевидно, что Элли тоже очень дорожила Брэндоном, но она не понимала, что ни ему, ни Пейдж не нужны серьезные отношения. Никто никого не ранит, по крайней мере, Пейдж надеялась на это. В последние дни, когда она думала о разлуке, о том, что больше не увидит милую улыбку Брэндона, не почувствует его крепкое объятие, у нее в груди разрасталась пустота, не дающая дышать, но Пейдж переборет ее. У нее просто не было выбора.

— У меня никогда не было сына, но я привыкла думать так о Брэндоне, — сказала Элли.

— Ему повезло с вами. — Когда ее собственный отец умер, ни один из приятелей ее матери не смог заменить его; впрочем, они и не пытались. — И я хочу, чтобы вы знали: меньше всего на свете мне хочется делать Брэндону больно.

— Иногда мы делаем людям больно, сами того не желая.

Пейдж испытала это на собственной шкуре. Вряд ли ее мать стремилась навредить ей и все-таки навредила. Элли явно очень хотелось защитить Брэндона всеми доступными способами, но она, похоже, увидела что-то в глазах Пейдж или услышала в ее голосе, что помогло ей поверить в искренность слов Пейдж. Она улыбнулась и предложила:

— Хотите, покажу вам дом, пока Брэндон занят?

— Буду очень вам благодарна. И большое спасибо за цветы. Они из сада перед домом?

— Да, оттуда, — с гордостью ответила Элли. — Это мое любимое хобби. Правда, я не молодею, и мне все тяжелее ухаживать за цветами. Колени иногда болят ужасно.

— Они такие красивые. Некоторых оттенков я никогда в жизни не видела.

Элли взяла ее под руку:

— Я специально заказываю их. Ну, пойдемте.

Пейдж не знала почему, но ей было очень важно, чтобы Элли приняла ее. Это было немного глупо, учитывая, что, скорее всего, они больше не встретятся.

Брэндон и Клинт просидели в кабинете, расположенном над главной конюшней, до самого вечера.

— Прости, что помешал вашему свиданию, — сказал Клинт, когда Брэндон выключил компьютер.

Брэндон сложил свежие распечатки в папку с исходящими и встал.

— Ранчо для меня гораздо важнее, сам знаешь.

— Жду не дождусь, когда ты вернешься по-настоящему.

Последние месяцы Клинту приходилось нелегко. Он работал на ранчо пять лет, но опыта административной деятельности у него не было. Однако, когда Брэндон застал своего предыдущего помощника, Мэка, с Эшли и велел ему выметаться как можно скорее, Клинту пришлось принять новую должность. Всего через пару недель после этого Брэндон уехал в Виста-дель-Мар, и Клинту пришлось взвалить на себя еще и некоторые обязанности Брэндона.

— Я знаю, что очень нагрузил тебя, и крайне тебе благодарен.

— То, как с тобой поступил Мэк… — Клинт покачал головой. — Возможно, мне не стоит тебе говорить, но в тот вечер, когда ты уволил его, ребята поехали за ним в город и немного поучили манерам.

Брэндон поморщился. Многие из его работников были раньше заключенными (отца хватил бы удар, если бы он узнал об этом) и рисковали потерять все, если их застанут на месте даже самого незначительного преступления. Однако они были беззаветно преданы Брэндону, и, хотя он не одобрял насилия, он не удивился, что они так поступили.

— Я ничего не слышал.

— Они сделали это из уважения к тебе. К тому же все более-менее подозревали, что между Эшли и Мэком что-то происходит, и нам было неловко, что никто тебе не сказал.

— Я бы все равно вам не поверил. Она запудрила мне мозги.

— Что ж, Пейдж, похоже, совсем другая.

Брэндон не мог не улыбнуться.

— Да.

Чем больше он об этом думал, тем меньше ему хотелось, чтобы их отношения заканчивались. Конечно, жизнь на два лагеря, да еще принимая во внимание жуткий график Пейдж, обещала быть не самой сладкой, но Брэндон был уверен, что они что-нибудь придумают. Не то чтобы он хотел чего-то серьезного, скорее просто небольшой эксперимент. Если, конечно, она простит его за то, что он ей соврал.

— Я удивился, когда ты сказал, что привезешь гостя, — признался Клинт. — Мы разговаривали почти каждый день, и ты ни разу не упомянул, что с кем-то встречаешься.

— Потому что мы только в пятницу познакомились.

Клинт поднял брови:

— За те пять лет, что я здесь работаю, ты привозил сюда всего трех девушек, включая Эшли. Пейдж, наверно, особенная.

— Я никогда не встречал никого похожего на нее.

— Тогда, думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы сказать правду. Я, конечно, не специалист в этом вопросе, но мне кажется, что отношения, построенные на лжи, ни во что хорошее не выльются.

— Буду иметь в виду. — В принципе он не врал, во всяком случае не лично Пейдж. Просто немного исказил факты. — Мне пора, я думаю.

— Ладно-ладно, расслабься, — усмехнулся Клинт. — Больше ни слова от меня не услышишь. Кстати, эта бородка тебе идет. Ее можно оставить, когда вернешься насовсем.

— Забавно. Элли сказала, что, если я не сбрею ее, как только сброшу маску, она заставит ребят схватить меня и сделает это сама. Опасной бритвой, чтобы я не дергался.

Клинт рассмеялся: он знал, что от Элли вполне можно было ждать чего-то подобного.

— Иди, я все закрою.

Брэндон захватил пустую бутылку из-под пива и пошел к дому. Уже совсем стемнело. Он надеялся, что сможет сегодня показать Пейдж окрестности, но придется отложить это до завтра. В любом случае хорошо, что он разобрался с бумагами сегодня: не придется вставать ни свет ни заря завтра. Если покупатель действительно окажется таким серьезным, как рассчитывал Брэндон, они закончат дела быстро, и он сможет весь день провести с Пейдж. Он уже знал, чем они займутся, и запланировал кое-что и на эту ночь. Брэндон вошел в дом, раздумывая, найдет ли Пейдж наверху, когда услышал голоса из кухни. Он подошел и прижался ухом к двери. Судя по тому, как оживленно Пейдж и Элли разговаривали и смеялись, они уже подружились. Отлично, значит, у него будет время все подготовить.

Пейдж ни за что не согласилась бы спать в господской постели, но наверняка не станет особенно упорно отказываться от его ванны.

Глава 12

Пейдж понятия не имела, как долго они с Элли просидели на кухне, но она допивала уже третий бокал вина, когда Брэндон сунул голову в дверь и спросил:

— Можно мне уже забрать свою девушку?

Элли посмотрела на часы, висевшие над огромной плитой, и воскликнула:

— Господи, как поздно! Я совсем потеряла счет времени!

— Что ж, — сказала Пейдж, вставая, — было очень приятно пообщаться. Спасибо, что показали мне дом и составили компанию.

— Завтрак ровно в шесть, — сообщила Элли.

— Я думаю, стоит оставить что-нибудь в печи, — заметил Брэндон, намекая, что так рано они не встанут и тревожить их не следует.

Он взял Пейдж за руку и вывел ее из кухни.

— Похоже, вы нашли общий язык, — заметил он, поднимаясь по лестнице.

— Мы очень мило поболтали.

Он подозрительно посмотрел на нее:

— Не обо мне, надеюсь?

— Нет, мы говорили о цветах, о том, каково это — жить на ранчо. Элли рассказала мне много интересных историй. Я думала, это довольно скучно, но она так увлекательно рассказывала…

— Иногда здесь очень весело — в прямом и переносном смысле. И работа тяжелая.

Пейдж не имела ничего против тяжелой работы. Наверняка здесь надо было куда больше заниматься физическим трудом, чем сидя в офисе, хотя и на ее работе иногда приходилось побегать. Пейдж не возражала и против физического труда — чисто теоретически, конечно.

Брэндон провел ее мимо двери их спальни и открыл соседнюю дверь.

— Что мы тут делаем?

— Это сюрприз.

Пейдж остановилась на пороге:

— Разве это не спальня твоего начальника?

— Да, но мы не собираемся тут спать. — В комнате царил полумрак, и Пейдж могла различить только контуры мебели. Еще в комнате стоял какой-то очень знакомый запах, и скоро Пейдж поняла: здесь пахло Брэндоном. Наверное, его начальник пользовался таким же одеколоном. — Закрой глаза.

Пейдж не поняла, зачем ей их закрывать, если она все равно ничего не видела, но все равно подчинилась. Брэндон взял ее за руки и ввел в комнату, которая, по всей видимости, была ванной.

— Открывай.

Она открыла глаза и задохнулась: полную горячей воды ванну окружали десятки зажженных свеч, на столике стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом и два тонких бокала.

Нет, они определенно не встанут к шести.

— Нравится? — спросил Брэндон.

— Это потрясающе. — Никто никогда не делал для нее такого. Она знала, что Брэндон был романтиком, но такого она не ожидала. Только вот не будет ли его начальник против? — Ты уверен, что нам так можно?

— Абсолютно. На самом деле мой начальник сам предложил мне так сделать и оставил шампанское в подарок за мои выдающиеся достижения.

Он развернул ее к себе и начал расстегивать ее блузку. Увидев ее белье, он тихонько зарычал.

— Нравится?

— Нравится.

Он сжал ее грудь, и она улыбнулась:

— Есть и еще.

Он не стал уточнять, что она имела в виду, быстро стянул с нее джинсы и впился взглядом в ее крошечные трусики.

— Очень мило.

— Я прошлась по магазинам во время ланча.

— Обожаю, когда ты в красивом белье.

— Мне тоже нравится ощущение, когда оно на мне.

Брэндон окинул себя взглядом:

— По-моему, на мне слишком много одежды.

Пейдж расстегнула его рубашку и позволила ей соскользнуть на пол, залюбовавшись игрой света на рельефном торсе Брэндона.

— Не хочется снимать, — прошептал он, расстегивая ее лифчик, — но вода быстро остывает.

Они избавились от остатков одежды, Брэндон включил вибромассаж, залез в ванну и подал руку Пейдж, помогая ей усесться ему на колени. Вода была оптимальной температуры, пузырьки воздуха скользили по коже, заставляя расслабиться. Брэндон потянулся к бутылке, и Пейдж чуть не проглотила язык, увидев этикетку.

— Брэндон, это же «Кристалл».

Он пожал плечами:

— И что?

— Это шампанское за двести долларов.

Пробка выскочила, и шампанское полилось из горлышка. Брэндон сделал большой глоток прямо из бутылки и усмехнулся.

— По-моему, обычное шампанское.

Он наполнил бокалы. Пейдж сделала глоток, чувствуя, как нежный вкус обволакивает язык.

— Я знаю, как будет вкуснее, — сказал Брэндон, и Пейдж вздрогнула, когда ледяная капля из его бокала упала ей на плечо. Он слизнул ее и улыбнулся. — Точно. Изумительно.

— Не могу поверить, что ты разливаешь двухсотдолларовое шампанское.

— Я не разливаю, я наслаждаюсь им. Попробуй сама.

Она неохотно капнула ему на ключицу и быстро поймала каплю ртом. Легкий фруктовый вкус смешался с солоноватым вкусом его кожи, и это неожиданно понравилось ей. Брэндон вылил еще немного на другое ее плечо и с силой провел по коже языком; Пейдж задрожала. Вряд ли его начальник подразумевал такое обращение с его подарком, но она не могла устоять. Ледяная струйка побежала по ее груди, сменяясь теплом его губ, и Пейдж выгнулась им навстречу и застонала.

Так продолжалось, пока бутылка не опустела. Если бы они делали это не в ванне, все вокруг было бы липким и сладким. Вино ударило им в голову, и, когда они наконец занялись любовью, немало воды выплеснулось из ванны на пол.

Когда вода совсем остыла, они вылезли из ванны, убрали беспорядок, завернулись в пушистые полотенца и на цыпочках побежали к себе. Брэндон сказал, что все уже спят, но они все равно не рискнули спокойно дефилировать голыми по коридору.

Пейдж думала, что они просто лягут спать, раз уж Брэндону надо было завтра встать пораньше, но у него были другие планы. Они снова занялись любовью, потом немножко поболтали о ранчо, потом снова занялись любовью, потом прокрались на кухню и стащили оттуда остатки ужина, которые съели в постели. Наконец, утолив голод и жажду друг друга, они обнялись и затихли. Пейдж лежала и сонно думала, что это была идеальная ночь и она ничего не изменила бы в ней, если бы ей предложили. Она поняла, что заниматься совершенно обычными вещами с Брэндоном ей нравилось намного больше, чем с материально обеспеченными, надежными мужчинами, которые всегда привлекали ее. Никакие походы по театрам и ресторанам не сравнятся с той близостью, которая объединяла их с Брэндоном. И если он не будет дарить ей дорогие подарки, ее чувства не изменятся.

Пейдж любила его.

Это случилось так… легко. Но их время подходило к концу, и у нее осталось всего две недели, чтобы что-то сделать с этой любовью.

День обещал быть удачным.

Покупатель оказался сговорчивым, почти не торговался и купил всех кобыл, на которых нацелился, и еще молодого жеребца сверх уговора. Брэндону пришлось чуть дольше, чем он ожидал, провозиться с бумагами, но теперь, когда все было подписано и лошади загружены в грузовик, можно было вздохнуть с облегчением.

— Все прошло лучше, чем я ожидал, — сказал Клинт, глядя машинам вслед. — Я думал, он попытается сбить цену.

— Может, он понял, что цена адекватна качеству товара. Или мы и так предложили самую низкую цену из всех, с чем он сталкивался.

— Наверное, я и сам бы справился.

Брэндон пожал плечами:

— Мое ранчо, ответственность на мне.

— Вы скоро выезжаете?

— Как только Пейдж будет готова. Оседлаешь нам Масленку и Люцифера?

— Конечно, бо… Брэндон.

— Вчера ты тоже едва не проболтался.

Клинт виновато улыбнулся:

— Прости. Я слишком долго обращался к тебе так. И знаешь, если уж я с трудом удерживаю язык, ребятам будет еще тяжелее. На твоем месте я бы держал твою подружку подальше от конюшен.

— Думаю, так и сделаю.

Идя к дому, Брэндон придумывал веселые способы разбудить Пейдж, если она еще спала. У дома он сорвал с клумбы тюльпан и вошел в кухню. Элли резала овощи, на плите кипел бульон.

— Пейдж встала?

— Я слышала, что она ходит наверху, но она еще не спускалась. Она соня?

— Обычно нет. — Брэндон ухмыльнулся. — Просто мы сегодня почти не спали.

Она поморщилась и помотала головой.

— Не хочу слышать об этом.

Он рассмеялся.

— Что она думает об этой ужасной штуке у тебя на лице?

Брэндон провел рукой по бородке. Обычно он чисто брился, и в первое время было очень непривычно чувствовать растительность на лице, но теперь он вроде как притерпелся. Даже волосы длиннее обычного перестали его раздражать, но их-то он точно острижет, когда все закончится.

— Она говорит, ей нравится.

— Надеюсь, это не значит, что ты ее не сбреешь. У тебя такое милое лицо, незачем его прятать.

— Посмотрим.

Элли безнадежно покачала головой:

— У тебя хорошее настроение. Сделка состоялась?

— Все прошло отлично.

— Так приятно видеть, что ты снова счастлив.

Да, он был счастлив. Уже почти неделю он был очень счастлив.

— Ты видела список, который я оставил?

Элли махнула рукой в сторону стола, на котором стояла корзина:

— Я все упаковала.

— Ты прелесть. — Он чмокнул ее в щеку и стащил из-под ножа морковку. — Пойду разбужу Пейдж.

По дороге наверх Брэндон сунул морковку в рот и вдруг понял, что впервые за долгое время он не чувствует тяжести на душе. Все было хорошо.

Пейдж сидела на кровати, одетая в джинсы и простую рубашку, и натягивала старые удобные ботинки. Волосы она собрала в хвост. Брэндон прислонился к косяку и некоторое время понаблюдал за ней, пряча цветок за спиной. Она была чертовски хороша. Ей очень шли костюмы, но вот такой, неброско одетой и без макияжа, она нравилась ему куда больше.

Пейдж подняла голову, заметила его и улыбнулась:

— Доброе утро. Не слышала, что ты пришел.

— Доброе утро.

— Спасибо, что не стал будить рано.

— Ну, это ведь из-за меня ты так поздно легла.

Она усмехнулась и показала на окно:

— Я видела, как загружали лошадей. Все прошло хорошо?

— Без сучка без задоринки.

— Твой начальник будет доволен.

— Уверен в этом.

Пейдж осмотрела себя:

— Я правильно оделась?

Он улыбнулся:

— Мне нравится. Только кое-чего не хватает, на мой взгляд.

Она снова окинула себя взглядом:

— Пиджака?

Брэндон вытащил цветок из-за спины:

— Вот этого.

Она смущенно улыбнулась, принимая его:

— Какой красивый. Поставлю в вазу, чтобы не завял.

Она отвернулась к столику, и Брэндон обнял ее сзади за талию:

— Мне было хорошо ночью.

Она вздохнула и прижалась спиной к его груди:

— Мне тоже.

Брэндон поцеловал ее в шею и скользнул руками под ее рубашку, касаясь нежной кожи. Пейдж тихонько застонала и пробормотала:

— Если не остановишься, мы никуда не пойдем.

Брэндону очень хотелось просто раздеть ее и затащить в кровать, но еще больше ему хотелось показать ей ранчо, поэтому он убрал от нее руки и спросил:

— Готова поучиться ездить верхом?

— Думаю, да. Перед отъездом я почитала в Интернете, как это делается.

В этом была вся Пейдж. Что ж, скоро ей предстоит убедиться, что теория и практика — совершенно разные вещи. Они спустились вниз и вышли через кухню, где Брэндон прихватил корзинку для пикника. Масленка и Люцифер были готовы, и, пока Брэндон приторачивал корзинку к седлу, Пейдж сказала:

— Надеюсь, моя — та, что поменьше.

— Конечно. Масленка старая и добродушная, с ней не будет никаких проблем, а вот Люцифер не дается никому, кроме меня.

— А что это за полоски у него на шкуре?

— Шрамы. С ним очень плохо обращались. Он был в числе лошадей, которых мы взяли в службе охраны животных. Он был кожа да кости и всех боялся. — Брэндон погладил коня по шее. — Я выходил его, и с тех пор он доверяет только мне. Да, мальчик?

Люцифер вскинул голову и заржал, словно поняв слова Брэндона.

— Зачем кому-то бить беззащитное животное? — спросила Пейдж.

— Люди иногда делают необъяснимые вещи. — Он в последний раз похлопал коня по холке и повернулся к Пейдж: — Готова?

Она немного нервно кивнула:

— Пожалуй.

Брэндон объяснил ей, как садиться в седло, потом помог забраться на лошадь и подтянул стремена. Сначала Пейдж была напряжена и подозрительна, но потом, когда лошадь сделала несколько шагов, расслабилась. Только тогда Брэндон сам вскочил в седло. Люцифер собрался рвануть с места в карьер, но Брэндон придержал его и медленно поехал рядом с Пейдж вдоль пастбища, по долине, переходящей в каменистую горную тропу.

Через полчаса Брэндон вдруг осознал, что Пейдж все это время молчит, и повернулся к ней:

— Все нормально?

Она энергично кивнула:

— У меня просто нет слов от восторга. Здесь так красиво, воздух такой свежий. Это все принадлежит твоему начальнику?

— Это и не только.

— А куда конкретно мы едем?

Он усмехнулся:

— Увидишь.

— А долго еще?

— На такой скорости — еще около часа, может, немного дольше.

Они поехали дальше в дружеском молчании, изредка останавливаясь, чтобы осмотреться. Пейдж охнула, когда из кустов выскочили лосиха с лосенком и перебежали через тропу.

— Здесь ведь не опасно? — спросила она.

— Нет, если не трогать живность.

— А если живность тронет тебя?

Брэндон коснулся небольшого ружья, висящего у седла:

— Предупредительный выстрел обычно решает все проблемы.

Пейдж распахнула глаза:

— Я его даже не заметила.

— Лучше быть готовым к неожиданностям. Не волнуйся, со мной тебе ничего не грозит.

Она доверчиво улыбнулась ему. Он знал, что после всего, через что Пейдж прошла в детстве, ей было трудно доверять кому-то.

Они ехали, болтая о земле и животных. Брэндону так много хотелось рассказать ей: о том, как он приезжал сюда на каникулы, как они с сестрой бродили по окрестностям, хотя Эмма всегда была больше городской девочкой. Однажды он все расскажет Пейдж. Совсем скоро будет можно, всего пара недель — и он свободен. Он уже передал материалы криминалистам, они обещали представить отчет не позднее среды.

Тропа меж тем вывела их в заросшую сочной травой долину, перерезанную рекой. Пейдж восторженно ахнула, и Брэндон повернулся к ней:

— Мы на месте.

— Здесь просто изумительно красиво! И водопад!

Это было его любимое место; бесчисленное количество раз он приходил сюда в детстве. Брэндон спешился у старой сосновой рощи и помог Пейдж слезть с лошади. Она потянулась и поморщилась.

— Устала спина?

— Я не привыкла к такой нагрузке.

— Ничего, приходит с опытом.

Он привязал лошадей к ветке, снял корзину и начал распаковывать ее, пока Пейдж бродила вдоль реки.

— Здесь можно купаться? — спросила она, пока он расстилал одеяло в нескольких ярдах от воды.

— Только если хочешь все себе отморозить. Но в четверти мили отсюда есть горячий источник, можем сходить туда, если захочешь.

— Я не взяла купальник.

Брэндон все равно не разрешил бы ей надеть его. Она села на одеяло.

— Что теперь?

Он опустился рядом с ней:

— Что пожелаешь.

Сегодня в их жизни не было места расписаниям, планам и графикам. Они были вольны делать что угодно, даже если это значило не делать ничего.

Глава 13

Пейдж лежала на одеяле, подставив лицо солнцу. Ее живот был набит сэндвичами с ростбифом и картофельным салатом, и ей совсем не хотелось шевелиться, хотелось просто лежать и слушать птичий щебет и журчание реки. Теперь она понимала, почему Брэндон не хотел уезжать отсюда. Она тоже с удовольствием осталась бы.

Пейдж попыталась представить, как это могло бы быть, если бы Брэндон не просто работал на ранчо, если бы оно принадлежало ему и они поженились и жили бы здесь. Смогла бы она оставить свою обожаемую компанию ради такой жизни? Она тут же постаралась прогнать дурацкие мысли. Ранчо не принадлежало Брэндону, и он не приглашал ее жить здесь. Ему не нужны были обязательства.

Но если бы он предложил ей остаться с ним, здесь? Согласилась бы она? То, что ответ не был категорическим «конечно нет», немного напугало Пейдж. Это значило, что она хотела довериться кому-то и вручить ему себя, позволить позаботиться о себе, а положиться на человека с такой работой, как у Брэндона, она не могла. Она посмотрела в Интернете, сколько получают работники на ранчо. Даже жалованье помощника владельца было невысоко в этом регионе. Пейдж было противно думать об этом, но не думать она не могла.

— Эй, ты там не уснула? — спросил Брэндон.

Она открыла глаза: он лежал на животе, опершись на локти.

— Нет, просто задумалась.

— О чем?

— О том, что сегодня чудесный день.

Брэндон перекатился к ней поближе:

— Он еще не закончен.

Пейдж положила руку ему на щеку, чувствуя знакомую мягкость бородки и пытаясь представить его без нее.

— Мне слишком хорошо, чтобы двигаться.

— Ничего. — Его пальцы теребили пуговицу ее рубашки. — Все, что тебе нужно делать, — лежать спокойно, пока я делаю так, чтобы тебе стало еще лучше.

— Здесь?

— Почему нет? — Он расстегнул одну пуговицу, другую. — Мы совсем одни.

— Сюда никто не заходит?

Он покачал головой:

— Незачем.

Брэндон расстегнул оставшиеся пуговицы, развел полы рубашки в стороны и поцеловал ее грудь. Это было так приятно, что Пейдж решила поверить ему на слово.

— Если тебя это успокоит, — сказал он, расстегивая ее джинсы и запуская под них руку, — мы можем не раздеваться.

Это казалось отличной идеей, пока она не почувствовала, что безумно хочет, чтобы он вошел в нее, а это будет затруднительно, если они не разденутся. К тому времени, как на них не осталось одежды, Пейдж была так возбуждена, что ей было все равно, увидит их кто-нибудь или нет. Этот мужчина творил с ней совершенно необъяснимые вещи.

Потом они завернулись в одеяло и немного пообнимались, а еще чуть погодя, когда солнце стало припекать не на шутку, Брэндон предложил тронуться в обратный путь, передохнуть на ранчо и поехать в Уайлд-Ридж поужинать.

Обратный путь дался ей куда легче, хотя спина болела. Когда показалось ранчо, Люцифер взбрыкнул и вскинул голову; Пейдж умерла бы от страха, если бы на нем сидела она.

— Он хочет побегать, — объяснил Брэндон, натягивая поводья.

— Можешь ехать.

— Уверена? Масленка довезет тебя прямо до конюшни.

— Конечно, давай.

Брэндон развернул коня, цокнул языком, и Люцифер сорвался с места, как ракета. Пейдж в благоговейном ужасе смотрела, как они летят по пастбищу; они так подходили друг другу, что было непонятно, где кончался человек и начинался конь. Брэндон был рожден, чтобы ездить верхом. Он принадлежал этому ранчо, и, даже если оно не приносило ему больших доходов, оно было в его крови.

Когда они почти скрылись из вида, Пейдж осторожно тронула пятками бока Масленки, и та медленно побрела к ранчо. Пейдж все еще чувствовала себя странно, сидя на лошади, но уже намного увереннее, и ей было немного грустно от мысли, что она вряд ли когда-нибудь еще сможет покататься верхом.

Брэндон догнал ее у самой конюшни. И он, и Люцифер были все в мыле, но очень счастливые. Брэндон помог ей спешиться.

— Иди в дом и приведи себя в порядок. Я быстро почищу Люцифера и приду.

Пейдж быстро приняла душ, они сели в пикап Брэндона и поехали в город. Брэндон рассказал, что Уайлд-Ридж был основан на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков, а теперь стал местной достопримечательностью. Пейдж понимала почему: очаровательный городок сохранил дух Дикого Запада, сочетая старинные здания с магазинами, привлекавшими туристов. Брэндон привел ее в маленькое кафе, владелица которого хорошо знала Брэндона и тут же обслужила их, несмотря на то что перед ними была очередь. Достоинства того, что ты местный, решила Пейдж. Они пили пиво, ели бургеры, и Брэндону даже удалось уговорить ее немного потанцевать.

Пейдж казалось, что каждый раз, когда она не надеялась, что им с Брэндоном станет еще веселее, он придумывал новое потрясающее развлечение. А может, это было потому, что она была счастлива с ним? Она никогда не встречала людей, похожих на него. Он был настоящим; хотя она ненавидела это избитое слово, оно подходило к Брэндону лучше всего. Он был тем, кем казался, — милым, очаровательным, хорошим человеком, чуждым притворства.

Пейдж намеревалась на этот раз точно поделить счет пополам, но Брэндон снова не дал ей сделать это. Когда она возмутилась, он отрезал:

— Моя территория, ответственность на мне.

Он всегда находил предлог, чтобы не разрешать ей платить.

Они вернулись на ранчо только за полночь. Пейдж была немного пьяна и, наверное, устала сильнее, чем думала: она забралась в постель, решила подождать Брэндона, а когда открыла глаза, было уже утро.

— Доброе утро, соня.

Она села и протерла глаза. Брэндон стоял у шкафа и одевался; его волосы были влажные, на дверце висело полотенце.

— Который час?

— Полдевятого. Ну ты и вырубилась вчера! Я отошел на две минуты, а когда вернулся, тебя было пушками не разбудить.

Пейдж потянулась и зевнула.

— Мог бы и постараться.

Он пожал плечами и натянул футболку:

— Мы оба нуждались в отдыхе.

— Но это ведь была моя последняя ночь здесь.

Брэндон подошел и сел на край кровати:

— Совсем не обязательно.

Хорошо бы.

— Ты же знаешь, что я должна вернуться на работу.

— Я не имел в виду, прямо сейчас. — Он коснулся ее щеки, убрал волосы за уши. — Возможно, ты сможешь приехать после церемонии?

У Пейдж прервалось дыхание.

— А ты хочешь? То есть я думала, что мы договорились не встречаться после церемонии.

— Ты этого хочешь? Правда?

Нет, нет, она совсем этого не хотела. И все-таки она знала, что такого рода отношения на расстоянии не жизнеспособны. К тому же у них с Брэндоном не было будущего. Они слишком отличались друг от друга.

Но разве так уж нужно было сразу и решительно все обрывать? Разве не могли они попробовать что-то новое и посмотреть — вдруг получится?

— Давай не будем строить планы, — сказала Пейдж. — Давай просто… посмотрим, как пойдет.

Брэндон кивнул:

— Отлично.

Она подсознательно ожидала, что ее ответ разочарует его, хотя бы немного, но он, похоже, был абсолютно удовлетворен ее решением. А вдруг он спросил, потому что думал, что она этого хочет, и теперь волен распоряжаться ею как захочет?

Брэндон натянул носки, посмотрел на Пейдж и нахмурился.

— Эй, ты в порядке?

Наверное, внутренняя борьба дала о себе знать. Пейдж улыбнулась и кивнула:

— Еще не совсем проснулась, наверное.

— Просыпайся. Нам пора ехать. — Он поцеловал ее, оставив на губах мятный вкус. — Мы были так заняты, что я не успел показать тебе само ранчо. Хочешь, быстренько пробежимся по нему перед отъездом?

— Да, очень.

— Отлично. Жду тебя на улице.

— Буду готова через минуту.

Брэндон ушел, и Пейдж выбралась из постели. Она умылась, оделась, собрала вещи. Ей очень хотелось остаться здесь еще на несколько дней, но, наверное, даже лучше, что она уезжает сейчас. Очень легко заблудиться в мечтах; она должна вернуться в реальность, к своей настоящей жизни, к тому, что действительно важно для нее. Пейдж спустилась вниз, поставила сумки у двери и заглянула на кухню — попрощаться с Элли, но той нигде не было.

Пейдж вышла из дома. Вчера жизнь на ранчо била ключом, но теперь оно было пустынно. Возможно, потому, что было утро воскресенья; так или иначе, никто не встретился ей, пока она не нашла Брэндона в главной конюшне, в комнатке, которая служила кабинетом начальника. Он сидел за компьютером, внимательно глядя в монитор и с подозрительной для полуграмотного человека скоростью стуча по клавиатуре.

— Ты быстро печатаешь, — заметила Пейдж.

Брэндон чуть ли не подпрыгнул от звука ее голоса:

— Ты меня напугала. Не слышал, как ты вошла.

Он нажал еще пару клавиш, щелкнул мышкой и выключил компьютер.

— Как тебе удалось научиться так печатать?

Он встал:

— В библиотеке была специальная программа, я учился в свободное время.

Он был каким-то нервным, сконфуженным. Хорошо, что она ничего не сказала про его умение читать, раз это так его напрягает.

— Ты не видел Элли? — спросила Пейдж. — Я хотела попрощаться.

— Все в церкви. Она заставляет ребят ходить туда, говорит, что это побуждает их быть честными.

Интересно, Брэндон тоже туда ходит? Она с трудом могла себе это представить.

— Вот почему так тихо.

— По воскресеньям всегда так. Готова?

Она кивнула:

— Готова.

Он взял ее за руку и повел по конюшням. Животные были просто великолепными: большие, маленькие, разных мастей. Пейдж не знала, для чего нужна большая часть развешанной по стенам сбруи и уж тем более названий ее составных частей, но Брэндон явно отлично разбирался в этом. Чем дольше она наблюдала за ним, тем большее впечатление он производил на нее своими уверенными движениями и подробными рассказами.

Они вышли из конюшни, и Пейдж заметила длинное, узкое строение, отстоящее от остальных.

— Там спят работники?

— Да.

— Можно посмотреть?

Брэндон пожал плечами:

— Конечно. Вряд ли там кто-то есть сейчас.

Если Пейдж нужен был толчок, который помог бы ей вернуться в реальность, зрелище места, где жили работники ранчо, стало таким толчком. Помещение состояло из двух комнат. В первой располагалась столовая с длинными столами как минимум на несколько десятков человек и что-то вроде гостиной с креслами, диванами и старым телевизором с рогатой антенной. Вторая служила спальней: ряды аккуратно застеленных кроватей и двери в противоположной стене — скорее всего, ванные комнаты. Все это было очень похоже на ночлежку, в которой им с матерью пришлось какое-то время жить, и сейчас, стоя на пороге, Пейдж чувствовала себя так, словно вернулась в прошлое.

Она не сможет жить в таких условиях. Одна мысль об этом пугала ее до смерти.

— Ты сказал, помощник владельца переселяется куда-то в другое место?

— Это за этим зданием. Я бы тебе показал, но там сейчас живет Клинт. В общем, похоже на твою квартиру, только одна комната и раза в два меньше.

Что ж, для одинокого человека дом размером с ее гостиную вполне подходит. Но что, если он решит завести семью? Впрочем, это было не важно. То, что увидела Пейдж, заставило ее вспомнить, почему они никогда не смогут быть вместе по-настоящему, как семья. Сколько еще раз она должна повторить себе, что они слишком разные, чтобы наконец понять это и смириться с этой мыслью?

Наверное, тревога отразилась на ее лице; Брэндон положил руку ей на плечо и осторожно сжал его.

— Ты в порядке?

Ей удалось улыбнуться.

— Да, немного устала.

— Тогда поехали, поспишь в машине.

— Пожалуй.

Они погрузили вещи в машину и тронулись. Пейдж откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, но уснуть не смогла. Говорить тоже не хотелось, поэтому она просто неподвижно сидела, притворяясь спящей и слушая, как Брэндон подпевает радио. Вдобавок ко всему прочему у него был замечательный голос. Идеальный мужчина. Во всем, кроме того, что совершенно ей не подходил. И даже если бы она смогла изменить его, она не хотела пробовать, потому что проблема была в ней, а не в нем. Это она была недостойна его, и чем дольше она будет идти на поводу у своей слабости, тем больнее ей будет потом.

Эта неделя была самым счастливым периодом ее жизни, но пришло время отпустить Брэндона.

Глава 14

После того как в воскресенье Брэндон завез Пейдж домой и уехал, в голове и на душе у нее был полнейший кавардак. Стоило ей подумать о Брэндоне, как на глаза навернулись слезы, а ведь она никогда не плакала! Она разрывала отношения с парнями, с которыми встречалась месяцами, и не испытывала ничего подобного, а с Брэндоном она еще даже не рассталась толком. Пейдж готовилась к разговору о разрыве всю дорогу домой, но, когда он занес в дом ее вещи и попрощался, у нее не хватило сил начать его. Следующие три дня она провела, пытаясь набраться смелости, не отвечая на его звонки из страха, что его голос разрушит стену, которую она так кропотливо выстраивала вокруг своего сердца. Наконец в среду Пейдж приехала к нему и, увидев его, такого красивого и счастливого, незаметно для самой себя оказалась в его объятиях, плачущая.

Она поняла, что Брэндона смутила такая эмоциональная реакция, но он ничего не сказал, только поцеловал ее мокрые щеки и занялся с ней любовью так нежно, что она поняла — безнадежно. Она не сможет порвать с ним. Только не сейчас.

Прошло пять дней и пять ночей, которые они провели вместе, столько же осталось до церемонии, после которой их отношения кончатся по-настоящему. От одной мысли об этом ей становилось трудно дышать. Это были одновременно самые счастливые и самые тяжелые дни в ее жизни.

Несчастная Черил не могла понять, как вести себя с Пейдж. Они были знакомы почти три года, и Пейдж ни разу за это время не давала слабину. Черил даже решила, что она пошла по стопам своей матери. Это страшно напугало Пейдж — и она в десятый раз за день расплакалась.

— Маргарет Коул прислала факс о том, как рассадить гостей на свадьбе в пятницу… — сказала Черил, входя в кабинет, и увидела, что Пейдж промокает глаза. — Господи, милая, опять?!

— Не понимаю, что со мной, — ответила Пейдж, прижимая бумажный платок к носу. — Я же никогда не плачу. Кошмар!

— Может, гормоны? Или особенно ужасный ПМС?

Обычно он так не проявлялся. Впрочем, можно было списать еще и на стресс, значит, как только у нее начнутся месячные, станет легче.

— Надеюсь, — пробормотала Пейдж, впервые за неделю чувствуя некоторое облегчение.

— Когда у тебя должно начаться?

— Вроде скоро. — Она была так занята в последнее время, что совсем забыла про это. Она открыла календарь, посчитала дни, решила, что ошиблась, пересчитала, потом еще раз, и у нее оборвалось сердце. — О черт.

Черил нахмурилась:

— Что такое?

— С последнего раза прошел тридцать один день.

— Это много?

— С двенадцати лет у меня двадцативосьмидневный цикл. Как часы. — Пейдж затошнило. — Черил, у меня задержка.

Проклятый порвавшийся презерватив, думала Пейдж, пока Черил бегала в аптеку за тестом.

Как она могла позволить такому случиться? Она не имела ничего против детей, но только после того, как найдет подходящего мужчину и у нее появится время на это. Сейчас было самое неподходящее время.

А что скажет Брэндон? Учитывая его материальное положение, вряд ли он будет счастлив создать семью, да еще с женщиной, с которой совсем не собирался ее создавать.

Его немного успокоит то, что она ничего от него не ждет и сможет сама обеспечить себя и ребенка. Первое время будет тяжело, но она справится. И потом, если церемония пройдет успешно, у нее появятся новые клиенты, деньги и, соответственно, возможность нанять новых служащих. Черил пока безропотно выполняла все свои обязанности, но на нее ложилось еще и очень много других — например, таскать своему боссу тесты на беременность в разгар рабочего дня.

Конечно, сначала надо было убедиться, что она действительно беременна. Вполне возможно, что это какой-то гормональный дисбаланс, не обязательно вызванный беременностью.

— Я вернулась! — крикнула Черил.

Сердце Пейдж затрепетало. Красная Черил с пакетом в руках ворвалась в кабинет.

— Готова? — спросила Черил.

Господи, нет. Но выбора у нее не было.

Пейдж всегда гордилась тем, что сохраняла спокойствие в любой ситуации, однако руки у нее тряслись, а колени были ватные, когда она открывала белую коробочку, запершись в туалете. Поскольку она никогда раньше не пользовалась тестом, Пейдж прочитала инструкцию. Тест должен был занять от трех до пяти минут, но уже через тридцать секунд начал проявляться результат.

Беременна.

— Черт.

Пейдж еще несколько минут просидела в туалете, стараясь не забыть, как дышать, и надеясь, что частичка «не» вдруг появится в окошке теста. Наконец в дверь тихонько постучали.

— Ты в порядке, милая?

Нет. Нет, совершенно не в порядке. Пейдж открыла дверь и показала Черил результат. Черил ошарашенно вздохнула.

— Ох, черт.

— Именно.

Как ей сказать об этом Брэндону? В принципе она вообще могла не говорить ему. После церемонии они разбегутся по своим углам, и он никогда не узнает о ребенке. Так будет проще для них обоих. Но как она могла отказать своему ребенку в праве знать, кто его отец, даже если его отец не ждал его? А вдруг Брэндон, наоборот, будет рад, что станет отцом, он был из таких парней. Может, он даже захочет, чтобы они стали полноценной семьей…

Пейдж поморщилась, представив, как они втроем теснятся в его крохотном домике. Чем она будет там заниматься? Пока она не найдет себе хорошую работу, они не смогут переехать в более просторное жилье. Пейдж даже не знала, должен ли он жить на ранчо. А если он потеряет работу? Куда они пойдут? Как будут зарабатывать себе на хлеб? Паника сдавила ее желудок железными когтями. Нет, переезд на ранчо — не вариант.

— Что ты будешь делать? — спросила Черил.

У Пейдж был на это только один ответ:

— Рожать.

С Пейдж явно происходило что-то не то. Ее словно подменили, когда они вернулись с ранчо. Потом они долго не виделись; Брэндон звонил ей, но она не подходила и не перезванивала. Он даже заехал к ней в офис и оставил сообщение у секретарши. Когда она появилась на пороге его номера, бросилась ему на шею и расплакалась, он был поражен и не знал, что думать. Позже он спросил ее, в чем дело, но она только сказала, что устала и после церемонии все наладится. Брэндон не стал настаивать на продолжении разговора, но чувство, что она что-то утаила от него, не проходило. Он даже решил не уезжать из города до церемонии; они виделись каждый день, но больше таких всплесков не было.

Сам Брэндон с нетерпением ждал церемонии. Ему надоело врать Пейдж. В целом он был уверен, что она поймет его и простит за то, что он не говорил ей всей правды, но в последнее время стал немного нервничать из-за этого, уверенность была уже не такой твердой.

Пейдж могла этого не признавать, но Брэндон знал, что им хорошо вместе. После ее визита на ранчо он понял, что не хочет расставаться с ней. С Эшли он встречался два года, прежде чем решился съехаться с ней, а для Пейдж он был готов прямо сейчас освободить одну сторону шкафа. Это было очень не похоже на него, но он ничего не мог поделать с собой.

В дверь постучали, и Брэндон посмотрел на часы: еще нет четырех. Для Пейдж слишком рано, она никогда не уходит с работы раньше семи. Брэндон сунул ноутбук под кровать, посмотрел в глазок и с удивлением увидел за дверью Пейдж, все еще в рабочем костюме. Он быстро оглядел комнату, открыл дверь и с первого взгляда на Пейдж понял, что что-то не так.

Она была бледная как полотно.

— Что случилось? — испуганно спросил Брэндон.

Она вздохнула:

— Я так плохо выгляжу?

Он впустил ее в комнату, закрыл дверь; она присела на край кровати.

— Нам надо поговорить.

— Хорошо. — Брэндон подтащил к кровати стул и сел. — Давай поговорим.

— Я не знаю, как смягчить удар, поэтому просто скажу прямо. Я беременна.

Вот это да. Это было настолько неожиданно, что на несколько мгновений он потерял дар речи. Она тревожно смотрела на него, а он не мог вымолвить ни слова, чего с ним еще никогда не случалось.

Она беременна. От него. Он будет отцом.

— Ты злишься, — сказала Пейдж, сжимаясь, словно ожидая удара.

— Я удивлен, но не зол.

На что ему злиться? В этом никто не виноват. И потом, если спокойно подумать, то он даже… счастлив в некотором роде. Их с Пейдж ребенок. Не так плохо.

— Это точно? — спросил Брэндон.

— Я сделала тест, а они, насколько я поняла, надежные. И у меня впервые в жизни задержка. И ты, наверное, заметил, что я в последнее время немного… несдержанна.

Да, он заметил, и, если бы он знал Пейдж лучше, он бы понял почему.

— Значит, это точно.

Она кивнула:

— Точно.

Брэндон глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ух ты.

— Ну, — нервно пробормотала Пейдж, — и что ты думаешь?

Хороший вопрос, и у него уже был на него ответ.

— Думаю, нам надо пожениться.

Очевидно, этого она ожидала меньше всего, потому что ее рот широко открылся.

— Пожениться?

— Да, и уехать на ранчо. Мы оба знаем, что такое неполные семьи, мы не можем так поступить с нашим ребенком.

— Но…

— Я знаю, все это очень внезапно, но думаю, мы должны хотя бы постараться стать семьей — ради ребенка.

— Но где я буду работать? Не думаю, что специалист моего профиля очень нужен в Уайлд-Ридж. Чем я буду зарабатывать?

— Тебе не придется работать. Я позабочусь о тебе и ребенке. — Пора сказать ей правду, он больше не мог скрываться от нее. — Пейдж, я должен тебе кое-что объяснить…

— Брэндон, я не могу. Здесь моя жизнь, моя карьера, моя компания. Нельзя просто бросить все это.

— Пейдж, теперь речь не о нас и наших желаниях. Речь о том, что нужно ребенку. Я дам тебе все, что понадобится.

— И даже финансовую стабильность? Ты сможешь это обеспечить?

Его сердце пропустило удар.

— Ты думаешь, что я зарабатываю недостаточно?

— Не только это. Как ты думаешь разместить нас всех в доме помощника? И сможем ли мы позволить себе что-то лучшее, живя на одну твою зарплату?

— Лучшее? Значит, я не устраиваю тебя таким, какой я есть?

— Я не об этом. Ты знаешь, на что было похоже мое детство. Я не могу позволить моему ребенку пройти через это.

Брэндон был уязвлен.

— Значит, ты думаешь, что я еще и отцом стану никудышным?

— Нет! Но я вложила всю себя в то, чтобы ни от кого не зависеть. Я не могу просто перечеркнуть все, чего добилась.

— Значит, если бы я отказался от работы на ранчо, устроился на работу в каком-нибудь офисе, стал перекладывать бумажки и получать зарплату с надбавками и предложил тебе выйти за меня, ты согласилась бы?

— Брэндон…

— Согласилась бы?

— Я ни за что не потребовала бы, чтобы ты ушел с ранчо. Это твоя жизнь, ты счастлив там.

— Но недостаточно хорош для тебя, да? — Он должен был догадаться, что обманывает себя, с самого начала. Правда причинила ему куда более сильную боль, чем он ожидал. Он снова позволил себе обмануться и снова поплатился за это. Интересно, если бы она согласилась, если бы они поженились, застал бы он ее в один прекрасный день в конюшне с одним из его людей? — Знаешь, ты права. Жениться на такой, как ты, было бы самой большой ошибкой в моей жизни.

— Брэндон…

— Забудь. Почему вообще я решил жениться на женщине, которую даже не люблю?

Она отшатнулась от него. Это должно было принести ему удовлетворение, но почему-то он чувствовал себя последним мерзавцем, бросая Пейдж в лицо слова, которые крикнула ему Эшли.

— Хочу, чтобы ты знал. Я не стану требовать у тебя денег на содержание ребенка. Я сама его выращу.

Брэндона словно ударили в живот.

— Ты правда думаешь, что я откажусь от прав на моего ребенка? Похоже, ты еще большая эгоистка, чем я мог себе представить.

Ее глаза расширились, и она замотала головой.

— Я не то имела в виду…

— Давай кое-что проясним, милая. Я не позволю тебе украсть у меня моего ребенка только потому, что я, по-твоему, недостаточно хорош для тебя. В следующие восемнадцать лет и девять месяцев ты от меня не отделаешься.

— Хорошо, — прошептала она. Ее глаза наполнились слезами, и она опустила голову, сжав руки на коленях. — Я не хотела обижать тебя.

— Нельзя обидеть того, кому все равно. Ты ничего не значишь для меня. — Если бы это было правдой. Брэндон чувствовал, что его предали, словно его душу расковыряли до крови. — Наверное, нам стоит поговорить об этом позже, когда мы оба все обдумаем…

Ему больше нечего было сказать. Он встал и открыл дверь. Когда она проходила мимо него, притихшая, со слезами, катящимися по щекам, он едва не обнял ее. Она такая же, как Эшли, как все, кто были до нее, сказал он себе. Подумать только, он чуть не сказал ей, кто он на самом деле! Услышь она о его миллионах, вряд ли так быстро отказала бы ему, и тогда уже он не отделался бы от нее, от еще одной женщины, которая хотела его денег, а не его самого. Слава богу, он придержал язык.

Брэндон собрал вещи, сел в машину и уехал на ранчо.

Свадьба Таннера и Коул проходила гладко. Новобрачные разрезали торт и станцевали свой первый танец, и еще около получаса оставалось до того, как невеста будет бросать букет. Все в нужное время, все хорошо, вот только тошнота, преследовавшая Пейдж в последнее время, снова вернулась. Не надо было есть мясо с беконом, ведь она знала, что от жирного ей только хуже. Но все выглядело таким вкусным, и она совсем мало ела в эти дни: ее начинало тошнить от одной мысли о некоем человеке. Однако сейчас думать о нем было никак нельзя, пока работа не была сделана. Надо было продержаться еще час, а потом можно поехать домой и развалиться на части. Как каждый вечер на этой неделе.

Пейдж понимала, что ранила Брэндона, уязвила его гордость, и очень хотела снова поговорить с ним. Она зашла к нему на следующий день после их размолвки, но он уже уехал. Она звонила ему, но попадала на автоответчик, а заставить себя оставить сообщение не могла: боялась, что расплачется. Она даже подумывала поехать на ранчо и объяснить ему, почему сказала то, что сказала, но возможность того, что он снова отвергнет ее, не давала ей сесть за руль. И все-таки она ужасно тосковала по нему. Ощущение потери было всеобъемлющим, оно снедало ее каждый день, не давало ни минуты покоя. Боль жила в сердце, как заноза, которую никак не вытащить.

Мысль о том, что она отказала ему из-за денег, невыносимо мучила ее. Какая разница, где он живет, сколько зарабатывает? Главное, что они были бы семьей, настоящей семьей. Да, им придется нелегко, но ей не привыкать. К тому же с ней будет Брэндон. Возможно, для нее даже нашлась бы работа в Уайлд-Ридж, ведь там полно туристов: она могла заниматься организацией каких-то мероприятий для них. Она могла бы даже переместить свою компанию туда. Конечно, денег там будет все равно меньше, но богатство никогда не являлось ее целью, ей просто нужно было ощущение уверенности в завтрашнем дне. А с Брэндоном она чувствовала себя счастливой.

Это глупо, по-детски, но, если бы она смогла вернуться в тот миг, когда Брэндон сделал ей предложение, она согласилась бы без колебаний. Он просто застал ее врасплох, не дал все обдумать. Потребность сначала все проанализировать, а потом принять решение сидела так глубоко в ней, что ее уже не искоренить.

Так или иначе, это уже не имело никакого значения. Он сказал, что не любит ее, что хочет жениться на ней только ради ребенка. Но она все равно любила его, все равно чувствовала эту сосущую пустоту внутри.

Слезы снова навернулись на глаза, и Пейдж заморгала. Нельзя, нельзя думать о нем!

— Мисс Адамс?

Пейдж обернулась. Перед ней стояла Эмма Ларсон. Она была на последнем месяце беременности и держала в руке тарелочку с этим проклятым мясом с беконом, источающим сильнейший запах. Желудок Пейдж подпрыгнул. Она с трудом сглотнула и заставила себя улыбнуться:

— Здравствуйте, миссис Ларсон. Так приятно снова вас видеть.

— Я только хотела сказать, что вы организовали очаровательную свадьбу. Прекрасная реклама фонду.

Пейдж старательно избегала смотреть на тарелку в руке Эммы.

— Очень мило с вашей стороны, большое спасибо.

— Если мне понадобится помощь специалиста, сразу позвоню вам. И вы должны дать мне телефон того, кто занимался едой, обед просто фантастический!

— Уверена, что у меня есть его карточка. — Пейдж не смогла отвести взгляд, когда Эмма откусила кусочек.

— Мне не следовало бы так много есть, — сказала она, — но в последнее время я ем все, что не прибито к столу.

Она сунула в рот последний кусок, и у Пейдж сжалось горло. О боже.

— Извините меня, пожалуйста, — пробормотала она, прижимая руку ко рту, и бросилась в туалет.

Она едва успела добежать до кабинки. Просто чудесно. Через несколько ужасных, выматывающих минут Пейдж вытерла рот, нажала на спуск и вышла из кабинки, чтобы тут же наткнуться на половину гостей. Здесь была невеста, Маргарет Таннер, Эмма, Джиллиан Престон, журналистка из «Сисайд газетт», и Ана Родригес.

— Вы в порядке? — спросила Маргарет, когда Пейдж подошла к раковине. — Скажите, что это не пищевое отравление.

— Все нормально, и — нет, это не еда, ваши гости в безопасности. — Неожиданно Пейдж стало легче, осталась только небольшая слабость. Впредь она будет осторожнее с выбором еды, может, удастся избежать повторения подобного.

— Это пройдет, — сказала Эмма. — Меня тошнило весь третий месяц, а потом просто прошло. С тех пор все лучше некуда.

— Первые месяцы — самые тяжелые, — согласилась Джиллиан, — потом легче.

— Если, конечно, это не инфекция, — вставила Ана, бросив взгляд на Эмму, — но и это всего дня на два-три.

Женщины явно ждали объяснений, и Пейдж не видела смысла что-то скрывать.

— Это не инфекция.

— Тогда поздравляю! — воскликнула Эмма, а Джиллиан спросила:

— Большой срок?

— Не очень. Я только в понедельник узнала, а за всеми этими приготовлениями к церемонии не успела сходить к врачу.

Однако Пейдж нашла в Интернете календарь и высчитала — ребенок должен родиться двадцать второго января. Разве это не знак, учитывая, что они с Брэндоном тоже родились в этот день? Впрочем, Пейдж не верила в знаки. Она так и сказала Брэндону тогда, в баре.

— Вы с отцом ребенка, наверное, так рады, — сказала Маргарет.

— Вообще-то мы не планировали заводить детей. Его отец… он… — Пейдж с ужасом поняла, что слезы снова жгут глаза. Она попыталась рассмеяться, но звук получился жалким и дрожащим. — Это сложно объяснить.

Эмма коснулась ее руки:

— Мы все прошли через трудности, милая, но посмотрите — мы все в конце концов обрели счастье.

— Вот мы с Уиллом, — сказала Маргарет. — Мы начали с того, что притворились, что помолвлены, и ни за что бы не подумали, что влюбимся друг в друга.

— А я много месяцев пыталась сокрушить начальника Макса, — добавила Джиллиан. — И он в некотором роде шантажировал меня, чтобы женить на себе. Я думаю, когда любишь кого-то, многое можно простить.

Эмма сжала руку Пейдж:

— Все будет хорошо, уверяю вас.

— Ну, мне лучше вернуться к жениху, пока он не решил, что я утонула, — сказала Маргарет, взбивая волосы.

— А мне надо позвонить няньке. — Джиллиан вытащила телефон из сумочки. — Этан что-то чихал сегодня утром.

— Ну а я пойду найду Уорда, пока какая-нибудь смазливая девица не увела его у меня из-под носа, — улыбнулась Ана, совершенно не выглядевшая встревоженной. — Встречаться с рок-звездой — ежедневное приключение.

— Уверена, все будет хорошо, — соврала Пейдж.

Впервые в жизни она не знала, что делать. Еще никогда она не чувствовала себя такой потерянной. Эмма взяла ее под руку:

— Почему бы нам не найти тихий уголок и не поболтать?

— Мне надо посмотреть, все ли готово к бросанию букета…

— Букет спокойно полетит и без вас.

Они прошли к самому дальнему столику. По пути Пейдж заметила улыбающихся Маргарет и Уилла, беседующих с гостями, танцующих Джиллиан и Макса; Уорд раздавал автографы хихикающим молодым девушкам, а Ана смотрела на него с любовью и гордостью. Все они казались очень счастливыми.

Пейдж едва знала Эмму и не имела привычки откровенничать с незнакомцами, но сейчас ей было просто необходимо излить душу. То, что Эмма находилась в похожей ситуации, беременная от мужчины, которого недавно встретила, пробудило в ней новую надежду. Даже если они не смогут быть вместе, Пейдж обязательно даст Брэндону понять, что уважает его и знает, что он станет чудесным отцом. До церемонии у них уже не будет времени, но после она заставит его выслушать ее, хочет он того или нет.

Остаток недели Брэндон провел на ранчо, занимая себя всем, что подворачивалось под руку, чтобы не думать о случившемся.

Он полный идиот.

В субботу, когда он должен был готовиться к отъезду на церемонию, Брэндон сидел у могилы матери. Женщины так часто подводили его, что он уже подсознательно разучился ждать от них другого. Он обвинил во всем Пейдж, даже не выслушав ее, не дав объясниться. Впрочем, ей и не надо было оправдываться перед ним.

Конечно, у него было тяжелое детство, но он никогда не испытывал нужды в деньгах, не знал, что такое бедность, каково это, когда некуда пойти, когда нет дома. Естественно, что желание Пейдж быть уверенной в материальном положении ее семьи он принял за алчность, за тягу к красивым машинам и роскошным домам, хотя она была одной из самых не заинтересованных в материальных благах женщин из всех, кого он знал. Мало того, он посмел требовать, чтобы она, прошедшая через такое, сразу отдала себя в руки неотесанному фермеру, ютящемуся в крошечной хибарке. Кто он такой, чтобы она вообще захотела выйти за него? Он не сказал ей, что любит ее, просто прикрылся тем, что это нужно в первую очередь ребенку. В конце концов, то, что она отказалась, характеризовало ее куда лучше, чем если бы она тут же согласилась. И ее слова о ранчо, о том, что она хочет, чтобы он был счастлив, не давали ему покоя. Это он не заслуживал ее.

Брэндон так глубоко погрузился в свою печаль, что не услышал, как Элли подошла и села рядом с ним. Она протянула ему одну из двух бутылок пива, которые принесла с собой.

— Спасибо.

— Чудесный день, — заметила она.

Брэндон сделал большой глоток и промычал что-то невразумительное. Элли просто сидела рядом с ним, пока молчание не стало настолько мучительным, что он не выдержал и сказал:

— Ты, наверное, хочешь знать, что случилось.

Она пожала плечами:

— Только если ты готов рассказать.

Он не был готов, потому что знал: от Элли пощады не будет. Она пойдет за него в огонь, но, если она думала, что он мерзавец и идиот, она так ему и скажет.

И будет права.

— Мы поссорились.

— Она разбила тебе сердце?

— Нет, скорее я разбил ее.

Она изумленно посмотрела на него:

— Я была полностью уверена, что она от тебя без ума.

— Она беременна.

Брэндон ожидал лекции о безопасном сексе или требований, чтобы он поступил как честный человек, но она только улыбнулась и сказала:

— Бабушка Элли. Мне нравится, как это звучит.

Она никогда не перестанет удивлять его.

— Ты не разочарована?

— Дети — это Божий дар, — печально произнесла она.

В молодости Элли попала в автокатастрофу, из-за которой лишилась возможности иметь детей, но для него она была больше матерью, чем его настоящая мать.

— Я сделал ей предложение.

Она кивнула:

— А она отказала тебе.

Брэндон посмотрел на нее:

— Ты как будто не удивлена. Я думал, она без ума от меня.

— Она умная девочка. С какой стати ей выходить за человека, которого она едва знает? И как ты мог делать ей предложение, когда она даже не знает твоего настоящего имени?

— Я думал, ты будешь довольна, что я поступил как честный человек.

— Брак не всегда панацея. Вспомни своих родителей. Ты правда думаешь, что они поступили правильно?

Больно, но справедливо. Брэндон посмотрел на надгробный камень. «Любящая жена и мать». Очень далеко от истины. Подозрительная и истеричная жена. Мать, пренебрегающая своим ребенком.

— Знаешь, однажды ты простишь ее, — сказала Элли. — И себя.

— Если бы я зашел к ней на десять минут раньше…

— Ты мог бы спасти ее. В тот раз. Но мог бы быть и другой раз, Брэндон. — Она помолчала и добавила: — Их было много.

Он зажмурился, пережидая острую боль в сердце. Он подозревал, что она уже пробовала покончить с собой, и не раз. Она часто пропадала на пару недель, и отец говорил, что она больна. Элли была первым человеком, кто прямо сказал Брэндону об этом. Он мог бы спросить, даже должен был, но не хотел смотреть истине в лицо. Ему было легче во всем винить отца.

— Она была плохой матерью, но мне все равно не хватало ее. Она была эгоисткой…

— Она была больна, Брэндон, очень больна. Ты должен простить ее.

— Я пытаюсь.

Элли глотнула пива.

— Клинт сказал, ты нанял каких-то специалистов, чтобы они просмотрели бумаги фонда.

Брэндон кивнул:

— Они звонили вчера.

— Ты услышал, что хотел?

— Что ожидал.

— Значит, грядет великое разоблачение?

— Таков план.

Он зашел слишком далеко, чтобы отступать сейчас. Элли кивнула, посмотрела на него и усмехнулась.

— Что?

Она погладила его по чисто выбритой щеке, потрепала по остриженным волосам, как будто ему снова было десять:

— Хорошо, что настоящий Брэндон вернулся.

— Я тоже рад.

Хотя дом казался ему пустым, потому что здесь не хватало Пейдж. Наверное, пора было прекращать жалеть себя и вернуть ее.

Глава 15

Пока церемония проходила по плану. Вот только Брэндона нигде не было, хотя совсем скоро ему должны были вручать награду. Пейдж звонила ему раз двадцать, но он не отвечал. Она позвонила на ранчо: Элли сказала, что он выехал несколько часов назад. Да, он расстроился, но у него были обязательства, если не перед Пейдж, то перед людьми, которые тратили время, помогая ему. К Пейдж подошла встревоженная Ана:

— Ничего не слышно?

Пейдж покачала головой. Она во всем виновата. Если бы только она подождала до окончания церемонии, рассказала бы Брэндону после нее…

К Пейдж подошла Эмма, которую она теперь считала своим другом, и представила ей своего мужа, Чейза Ларсона.

— Отличный вечер, — заметил он, пожимая ей руку. — Эмма горит желанием, чтобы вы что-нибудь организовали для нас.

— Это честь для меня. У меня уже есть пара идей.

— Тогда я позвоню в понедельник, — обрадовалась Эмма и спросила: — Тебе лучше?

Физически — да, пожалуй, но не морально.

— Я волнуюсь перед встречей с ним.

Эмма сжала ее руку:

— Все будет хорошо.

Тут заиграла группа Уорда Миллера и заглушила все разговоры. Зрители бурно встречали его, добавляя шума.

— Потрясающая вечеринка! — крикнула Джиллиан, проходя мимо. — Это мой муж, Макс.

Пейдж пожала ему руку:

— Очень приятно.

— Вы сделали Рейфа очень счастливым человеком, представив фонд в таком выгодном свете. Уверен, он этого не забудет.

— А я напишу статью в «Газетт», — добавила Джиллиан.

— Большое спасибо.

Даже столь лестные отзывы не смогли обрадовать Пейдж.

Даже сам Рейф отвлекся от беседы с потенциальными жертвователями, поблагодарил Пейдж и сказал, что обязательно снова воспользуется ее услугами. Таким образом, компания Пейдж наконец достигла успеха.

И все-таки она с удовольствием отдала бы все это за шанс быть с Брэндоном.

— Пейдж.

Она так хотела услышать этот голос, но, когда наконец это произошло, окаменела от страха и едва смогла повернуться. Она открыла рот, увидев человека, стоящего перед ней.

— Брэндон?..

Он сбрил бороду и постригся, и в своем смокинге он был так красив, что слова сами вырвались у нее, хотя она и не собиралась их произносить.

— Прости меня! — отчаянно воскликнула она.

— Нет, это ты прости меня, — сказал он и обнял ее, и ей было все равно, кто видит их и что подумает.

Она спрятала лицо у него на груди. Боже, как она могла хоть на секунду усомниться в нем?

— Я думала, ты не придешь.

— Мне просто надо было немного времени. — Он взял ее лицо в свои мозолистые ладони. — Я скучал по тебе.

— Я тоже. Брэндон, я не хотела обидеть тебя, я просто испугалась.

— Я знаю. Я ослепил тебя, не дал времени все обдумать, объяснить.

— Деньги тут совершенно ни при чем.

— Я знаю. Мы можем поговорить где-нибудь, где нам не помешают?

— Нет, тебе пора на сцену…

— Брэндон! — К ним спешила Ана. — Слава богу, вы пришли. Ого, отличный костюм, Пейдж постаралась.

Пейдж осмотрела Брэндона еще раз и могла бы поспорить, что это был не тот смокинг, который они заказали в ателье.

— Откуда он у тебя?

— Долгая история. Об этом я и хотел поговорить. — Он повернулся к Ане: — Дайте нам две минуты.

— Две минуты, — строго произнесла она и пошла к сцене.

— Брэндон, что происходит? — спросила Пейдж.

Он сделал глубокий вдох:

— Ладно, слушай…

— Брэндон?!

Рядом с ними стояла Эмма и изумленно смотрела на него.

— Эмма, — сказал Брэндон.

Они неловко обнялись, и Эмма спросила:

— Что ты тут делаешь?

— Долгая история.

Пейдж окончательно запуталась.

— Вы знаете друг друга? Откуда?

— Конечно, мы друг друга знаем. — Эмма пожала плечами.

— Но… Мы же только вчера говорили о нем, и ты ни разу не упомянула о том, что знаешь его!

Теперь Эмма непонимающе уставилась на нее:

— Мы говорили о нем?..

— Да, это Брэндон Дилсон.

— Пейдж, это Брэндон Уорт, мой брат.

Брат? Пейдж вопросительно посмотрела на Брэндона.

— Я же сказал, долгая история.

Эмма вдруг ахнула:

— Господи! Мой брат — отец твоего ребенка?!

Пейдж моргнула. Необразованный фермер — наследник состояния Уортов? Все это время он врал ей?

— Я… Я не понимаю, — пробормотала Пейдж.

— Я все тебе объясню…

— Брэндон. — К ним снова подошла Ана. — Пора на сцену. Прямо сейчас.

— Ты вносишь пожертвование? — удивилась Эмма.

Брэндон посмотрел на Пейдж, на Ану, на свою сестру.

— Это правда…

— …долгая история, — прервала его Эмма.

Брэндон крепко взял Пейдж за руку:

— Пообещай, что, что бы ни случилось, ты не уйдешь, пока мы не поговорим.

— Да, конечно.

Больше всего на свете ей хотелось понять, что здесь происходит. Он быстро поцеловал ее и пошел за Аной. Пейдж и Эмма протиснулись ближе к сцене. Когда Рейф, стоящий у микрофона, увидел Брэндона, он объявил его выход. Толпа взорвалась аплодисментами, а Брэндон взошел на сцену с уверенностью человека, привыкшего ко всеобщему вниманию. Рейф пожал ему руку, но, когда он протянул Брэндону его награду, тот покачал головой. Рейф нахмурился, зрители зашептались.

Брэндон подошел к микрофону:

— Благодарю, мистер Кэмерон, но боюсь, что не могу принять эту награду.

Зрители ахнули.

— Как некоторые уже поняли, моя фамилия — Уорт. Последние месяцы я провел, пытаясь найти информацию, которая дискредитирует этот фонд и его основателя.

Зрители взревели, Рейф шагнул к Брэндону, но он только поднял руку, и все замолчали.

— Когда я узнал, что компанию моего отца покупает мистер Кэмерон, я решил, что он делает это из дурных побуждений. Всем вам известны слухи, согласно которым Рейф хочет уничтожить компанию, что неудивительно, зная историю взаимоотношений наших семей. Я решил, что мой долг — спасти компанию и город, который зависит от нее. — Брэндон с болью во взгляде посмотрел на отца. — Я делал это для жителей Виста-дель-Мар, но больше всего я делал это для себя. Я пытался таким образом загладить вину перед семьей, которую я бросил.

Эмма всхлипнула, отец обнял ее за плечи. Пейдж мало что знала о сыне Рональда Уорта, но она знала, что он был очень гордый человек, и понимала, чего ему стоит публично говорить такие вещи.

— Четыре месяца я пытался подкопаться под фонд, но теперь я с чистой совестью могу сказать: деятельность «Надежды Ханны» целиком и полностью законна. Пока я взаимодействовал с фондом, я видел людей, мужчин и женщин, которые работают здесь, которые делают все, чтобы сделать жизнь в нашем городе лучше. Я хочу сделать пожертвование в этот фонд и призываю вас всех последовать моему примеру. — Он повернулся к Рейфу: — Я очень надеюсь, что Рейф, Ана и мой куратор примут мои извинения. Я хочу извиниться перед моей семьей… за все. И… Пейдж Адамс, которая в одиночку спланировала этот вечер… Я люблю тебя. Я знаю, что бесконечно виноват перед тобой, но надеюсь, ты дашь мне еще один шанс.

Пейдж едва не плакала.

Брэндон повернулся к Рейфу и протянул ему руку. Несколько мгновений тот просто смотрел на него, и зрители затаили дыхание, боясь, что Рейф взорвется, но наконец он медленно пожал протянутую руку. Брэндон сказал пару слов оцепеневшей Ане и пошел к Пейдж.

— Брэндон. — Его отец пожал ему руку и неловко обнял. — Рад видеть тебя, сын.

— Взаимно.

Глаза у обоих подозрительно блестели.

— Ты хорошо выглядишь, — заметил Брэндон.

— И чувствую себя так же. Я не хотел уходить на покой, но теперь рад, что все-таки решился.

— Ты заслужил право на отдых.

— Как дела на ранчо?

— Отлично. Заезжай как-нибудь.

— Обязательно. — Рональд повернулся к Пейдж и улыбнулся. — Значит, вас благодарить за этот вечер?

Пейдж поняла, от кого Брэндон унаследовал свой шарм.

— Очень приятно познакомиться.

— Моя дочь сказала, у вас будет ребенок?

— Да, родится двадцать второго января.

Брэндон посмотрел на нее и расхохотался:

— Ты шутишь!

— Брэндон родился в этот день, — сказала Эмма.

— И я тоже, — улыбнулась Пейдж. — Наверное, это судьба.

— Кстати, какие у вас планы на будущее? — спросил Рональд.

Брэндон взял Пейдж за руку:

— Как раз об этом я и хотел с ней поговорить.

Прежде чем отпустить их, Эмма обняла Пейдж и прошептала:

— Добро пожаловать в семью.

— Замечательная речь, — похвалила Пейдж, когда они двинулись к высокой двери, ведущей во дворик.

— Это правда. Тяжело было признавать свою неправоту, но я должен был сделать это.

— Боюсь только, что слухи о намерениях Рейфа все равно никуда не денутся.

Брэндон пожал плечами:

— С этим пока никто ничего поделать не может. А меня сейчас больше волнуют наши с тобой отношения.

Пейдж думала точно так же. Вся ее жизнь отошла на второй план. Они вышли под звездное небо, и Брэндон тут же крепко обнял ее.

— Я так скучал по тебе. Прости меня, что я солгал тебе.

Она посмотрела на него:

— Ты делал то, что считал нужным.

— Все равно это неправильно.

— Но это можно простить, и я прощаю.

— И тогда, в мотеле, я сказал, что хочу жениться на тебе только из-за ребенка. Это неправда. Я боялся признать это, но я люблю тебя.

Она коснулась его щеки:

— Я тоже люблю тебя. Я не хотела ранить тебя, все получилось само собой.

— Ты правильно сделала, что отказала мне. Нам слишком рано жениться.

Сердце у Пейдж оборвалось.

— Нам надо узнать друг друга получше…

Впервые в жизни логичное рассуждение казалось ей таким чудовищным. Брэндон тронул ее щеку.

— Но я ничего не могу с собой поделать. Пейдж Адамс… — Он встал на одно колено. — Ты выйдешь…

— Да! — Она обхватила его шею руками. — Да, да, тысячу раз да!

— Тогда тебе понадобится вот это. — И он достал из кармана кольцо с огромным бриллиантом.

Пейдж задохнулась.

— Оно великолепно.

— Прежде чем я надену его тебе на палец, хочу предупредить, что это кольцо моей матери, и оно может показаться слишком вычурным, так что если ты захочешь другое…

Пейдж видела, как важно для него, чтобы она носила именно это кольцо, а ей было все равно, какое оно. Главное, что Брэндон принадлежал ей, а она принадлежала ему. Навсегда.

Она улыбнулась и протянула ему руку, и он надел кольцо ей на палец.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Мишель Селмер
Самый первый раз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15