Слишком высокие ставки

Глава 1

Юг Франции, 1975 год

—    Хорошая игрушка, — с огромным удовлетворением произнес Дэнис Вернон. — И очень дорогая.

Сдержав вздох, Джоанна положила на тарелку тартинку, которую намазывала сливочным маслом, и проследила за взглядом отца. Он рассматривал яхту, которая появилась накануне ночью в заливе у отеля «Санкт-Грегор».

Безусловно, это огромное судно было очень дорогим и походило на плавучий дворец.

—    Вероятно, яхта принадлежит богачу шейху, — продолжал Дэнис размышлять вслух. — Или какой-нибудь королевской особе.

—    Возможно, яхта просто укрылась здесь от вчерашней бури. — Джоанна выдвинула более рациональное предположение. Она помолчала, потом прибавила: — Раз уж мы заговорили о буре, должна сказать, что вчера вечером меня остановил управляющий отелем и спросил, когда мы оплатим счет. И он не шутил.

—    Проклятый ублюдок! — фыркнул Дэнис. — Гастон Лево просто одержим деньгами. Если он продолжит в таком же духе, в этом отеле будут селиться только толстосумы.

—    Но ведь он только хочет, чтобы мы оплатили счет, — мягко ответила Джоанна. — Я думала, мы приехали сюда только затем, чтобы заработать денег. — Она сурово посмотрела Дэниса: — Вероятно, управляющему доложили о том, что в последнее время тебе не везет в игре.

—    Я еще выиграю, — резко сказан Дэнис. — Мне нужны только вдохновение и удача на одну ночь. — Он снова посмотрел на яхту. — И еще какой-нибудь богатый идиот, который считает, что умеет играть в покер.

—    Вероятно, мсье Лево беспокоится о своей работе, — задумчиво сказала Джоанна. — Люди открыто говорят о том, что сеть его отелей в настоящее время распродана. Он не хочет оставлять большие долги новому владельцу.

—    Ну, я уверен, в твоем сочувствии он не нуждается. — Дэнис оглядел ее. — Думаю, тебе пора посетить бутик, моя крошка. Купи новое платье. — Он кивнул. — Платье должно быть коротким и не слишком закрытым, чтобы продемонстрировать твой загар.

—    Папа, у меня много одежды, — ответила Джоанна немного устало. — Кроме того, у нас нет денег, чтобы тратить их на всякую ерунду.

Это не траты, моя дорогая, а инвестиции. И пожалуйста, говори тише, когда так меня называешь…_ И раздраженно прибавил: — Кто-нибудь услышит.

__ И узнает, что на самом деле я твоя дочь, а не племянница? — Джоанна покачала головой. — Сколько еще будет продолжаться этот фарс?

«И в частности, сколько пройдет времени, прежде чем ты повзрослеешь? — подумала она и заметила, как ее отец упрямо поджал губы. — Когда смиришься с тем, что тебе уже давно не сорок лет? Ты красишь волосы в белокурый цвет и делаешь подтяжки лица, чтобы избавиться от морщин».

—    Нам это очень помогает. С одной стороны, не приходится объяснять, почему у нас с тобой одна фамилия, — ответил Дэнис. — И потом, я тебе уже объяснял, что слишком молодо выгляжу, чтобы быть отцом девятнадцатилетней девушки.

«Меня это не устраивает, — с горечью подумала Джоанна. — Когда же я смогу начать жить так, как планировала?»

Она очень хотела преподавать иностранные языки. Джоанна готовилась к поступлению в университет, когда ее мать внезапно заболела, и ей поставили диагноз: неоперабельный рак. Два месяца спустя она умерла, и относительно стабильное существование Джоанны закончилось.

Дэнис приехал домой из Америки, как только стал известен диагноз его жены. Он по-настоящему горевал. То, что родители Джоанны жили порознь, объяснялось не нежеланием Дэниса заботиться о семье, а его неугомонным характером. Гейл Вернон желала, чтобы у ее единственного ребенка был настоящий дом, а Дэнис был одержим азартными играми.

Тем не менее он был щедр. Джоанне отец всегда казался почти богоподобным существом: загорелый, красивый, веселый. Он приезжал в Великобританию с чемоданами, набитыми духами, драгоценностями, одеждой и различными экзотическими штучками, приобретенными на Востоке.

—    Если его когда-нибудь поймают на таможне, он отправится в тюрьму, — поговаривал его старший брат Мартин.

Тем не менее этого так и не случилось. И, возможно, дядя Мартин был прав, когда заявлял, что Дэнису помогает сам дьявол. Но в последнее время удача отвернулась от Дэниса. Однако он тщательно скрывал от дочери размер их нынешнего состояния.

—    Все хорошо, моя крошка, — как обычно беспечно сказал он. — Выбрось беспокойные мысли из своей хорошенькой головки и улыбнись.

В ответ Джоанна лишь заскрежетала зубами.

Вначале происходящее казалось ей приключением. Меньше всего она ожидала, что отец, взяв ее с собой, заставит разделить его беспутный образ жизни. Они путешествовали по миру из одного игорного центра в другой, в зависимости от настроения Дэниса.

Дядя Мартин и тетя Сильвия были категорически против того, чтобы Джоанна ездила вместе с ним, но Дэнис был непреклонен.

—    Джоанна — все, что у меня осталось, — повторял он снова и снова. — Она единственное напоминание о моей жене. Неужели вы не понимаете, что она мне нужна? Кроме того, ей полезно сменить обстановку. Джоанна должна избавиться от болезненных воспоминаний о моей любимой Гейл.

Оглядываясь назад, Джоанна задавалась вопросом захотел бы отец взять ее с собой, будь она тихим застенчивым ребенком с брекетами на зубах, а не стройной длинноногой девушкой, чьи каштановые волосы шелковым потоком ниспадали до талии, а зеленые глаза восторженно смотрели на мир.

Кстати, восторгаться было чем: поездки, номера люкс в отелях, напряженная атмосфера казино. Все это было чрезвычайно интересно для нее.

Она довольно скоро заметила, что женщины всех возрастов считают ее отца привлекательным, и попыталась, хотя и без особого успеха, не обращать на это внимания. Но, несмотря на льстящее ему внимание женщин, Дэнис был полон решимости ограничиваться только флиртом.

—    Мне нужно, чтобы ты стала моим щитом и держала моих поклонниц на расстоянии, — серьезно сказал он дочери. — Относись к этому как к игре, дорогая. Мамочка говорила мне, что ты отлично играла в школьных постановках. Теперь у тебя появился шанс показать мне, насколько ты хорошая актриса. Все, что тебе нужно делать, крошка моя, — это быть рядом со мной, улыбаться и как можно меньше разговаривать.

Джоанна считала, что справляется с ролью очень хорошо, хотя от плотоядных взглядов мужчин и их тихих замечаний в свой адрес ей хотелось убежать куда глаза глядят.

Мать ее лучшей школьной подруги Джеки участвовала в женском движении и устраивала в своем доме собрания для «повышения сознательности».

Излюбленной темой этих собраний было обсуждение недопустимости того, чтобы женщина рассматривалась мужчинами как сексуальный объект. Прежде Джеки и Джоанна хихикали, слушая выступающих, но теперь Джоанна с сожалением думала, что миссис Хендерсон, возможно, права.

В конце концов жизнь Джоанны стала настолько притворной, что это стало ее беспокоить. Тем не менее она понимала, что оказалась в ловушке, выбраться из которой не в состоянии.

Дэнис заговорил снова, на этот раз взволнованно:

—    Я собираюсь навести справки и выяснить, кто этот новоприбывший на яхте и любит ли он ходить в казино. — Он сурово кивнул дочери: — Увидимся здесь после обеда.

«Итак, все начинается с начала», — подумала Джоанна и вздохнула, когда услышала, как за отцом закрывается дверь.

—    Мне нужна лишь одна великая победа!

Эту фразу ее отец повторял так часто за последние месяцы, что она сбилась со счета.

Джоанна взмолилась о том, чтобы неизвестный владелец яхты не любил азартные игры.

Какое-то время она оставалась на балконе, наслаждаясь кофе и солнечной погодой, сменившей недавний ливень с грозой, молнией и шквалистым ветром. И все же она не могла полностью расслабиться. Ее мучил вопрос о том, как долго она и отец смогут жить так, как сейчас.

—    Ты мой маленький талисман, — говорил ей Дэнис в первые дни их приключений.

Однако в последнее время Джоанна не приносила ему удачу.

«Мне придется перестать ходить мимо стойки истратора и пользоваться служебным входом не только вечером, но и днем».

Отодвинув стул, она прошла через раздвижные стеклянные двери в гостиную.

В ближайшее время должны были появиться горничные, и Джоанна решила убрать с глаз долой вызывающую одежду, в которой появлялась за игровым столом по ночам.

Наведя порядок, Джоанна положила в сумку солнцезащитный крем, портмоне, книжку в мягкой обложке и две булочки, оставшиеся после завтрака, завязала волосы в свободный узел, надела широкую соломенную шляпу, белую прозрачную тунику поверх бирюзового бикини и солнцезащитные очки. Взяв полотенце, она отправилась к бассейну.

В отеле «Санкт-Грегор» за аренду шезлонга взималась большая плата, поэтому Джоанна расположилась на газоне около бассейна, что не запрещалось правилами отеля. Намазав свое уже загорелое тело солнцезащитным кремом, она улеглась на живот и стала читать детектив под названием «Неподходящая работа для женщин».

Если дела у ее отца не наладятся, весьма вероятно, что им придется вернуться в Великобританию, где Дэнис будет вынужден устроиться на работу в инженерную компанию дяди Мартина. Кстати, дядя Мартин давно предлагал брату эту работу, но Дэнис всегда отвечал, что сойдет с ума, если станет сидеть в офисе.

«И для меня наверняка найдется место секретаря, — подумала Джоанна. — В конце концов, у меня начнется нормальная жизнь, и я не буду одинока.

Мне давно следовало понять, что по натуре я не авантюристка».

В этот момент кто-то окликнул ее по имени. По вернувшись, она увидела приближающуюся Джули Филипс.

Джоанна села и улыбнулась.

—    Привет. — Она огляделась. — Куда подевался Мэтт?

—    Крис повез его в деревню. — Джули села рядом с ней, заслоняя глаза от солнца. — Он хочет что-нибудь купить для своей матери в магазине керамики. — Она вздохнула. — Не могу поверить, что наша неделя отдыха закончилась. Не поверишь, нам почти не хочется возвращаться домой. За это мы должны поблагодарить тебя.

—    Глупость какая, — резко сказала Джоанна. — Я совершенно случайно оказалась рядом с вами в тот день, поэтому смогла вам помочь.

Она ждала возможности купить марки, когда услышала, как молодая пара спорит с противным клерком за стойкой администратора отеля, возмущенная тем, что после семи вечера в ресторан запрещено приходить с младенцами и маленькими детьми.

Джоанна перевела на французский язык их возражения, но клерк отклонил их. Поэтому они вместе отправились на террасу выпить кофе, где Джоанна узнала о том, что Джули и ее муж выиграли поездку на юг Франции.

—    Мы с самого начала почувствовали, что нам не рады в отеле, — говорила Джули. — Сначала они отказывались поставить детскую кроватку в наш номер, потом не предоставили няню, затем не впустили с ребенком в ресторан…

—    Мы были так разочарованы, — произнесла Джули. — А сейчас не хотим возвращаться домой.

Дело в том, что Джоанна предложила Джули оставлять Мэтта у себя, чтобы она и ее муж Крис могли ужинать в ресторане отеля.

Супруги были ей очень благодарны, а вот Дэнис отнесся к ее поступку с неодобрением.

—    Какого черта ты затеяла? — с недоверием спрашивал он. — Кто эти люди?

—    Сладкая парочка с милым ребенком. Они не могут брать его с собой в ресторан на ужин, — спокойно сообщила ему Джоанна.

—    Тогда почему они не заказывают обслуживание в номер или не ужинают раньше? — сказал он раздраженно.

Джоанна посмотрела на него в упор:

—    Потому что за заказ ужина в номер взимается дополнительная плата, а они ограничены в средствах. И с какой стати тебя это волнует, если я ужинаю с тобой позже?

—    Потому что тебя могут увидеть, и пойдут разговоры. Ты здесь не для того, чтобы работать нянькой, Джоанна.

—    Нет, — сказала она, — но я предпочла бы ею стать. И, что бы ты ни говорил, я им пообещала. Они хорошие люди и совсем не похожи на тех, с кем мне приходится общаться в последнее время, и я их не подведу.

Джоанна не жалела о своем решении, даже в тех редких случаях, когда Мэтт просыпался и начинал капризничать. Общение с малышом было для нее блаженной передышкой перед вечерним шоу, во время которого она выдавала себя за другую.

—    Мне будет не хватать посиделок с малышом.

—    Не поверю. — Джули рассмеялась. — И потом, ты сама скоро уедешь, не так ли?

Джоанна отвернулась:

—    Я не уверена. Это не от меня зависит.

—    Ну, представь, как мы ходим на службу, вернувшись в Великобританию, пока ты продолжаешь жить здесь в роскоши.

Джоанна улыбнулась с едва заметной горечью:

—    Поверь мне, я уехала бы отсюда завтра же, будь у меня такая возможность.

Джулия внимательно посмотрела на нее и мягко спросила:

—    Неужели ты так несчастна?

—    Нет-нет, конечно нет. — Джоанна покачала головой. — Я просто немного хандрю. Я намерена сделать большую карьеру.

Джулия встала.

—    Ну, если хочешь знать мое мнение, ты должна стать няней, — сказала она и быстро прибавила:

—    Но не надменной и строгой. Я думаю, ты стала бы волшебной няней. Когда мы с Крисом разбогатеем, мы тебя наймем.

—    Буду иметь это в виду, — ответила Джоанна с притворной веселостью.

—    Кстати, насчет твоего желания уехать отсюда, — продолжала Джули. — Моя бабушка всегда говорит: «Будь осторожна в своих желаниях, ибо они сбываются». Так что будь осторожна и не уезжай до сегодняшнего ужина.

Джоанна рассмеялась:

—    Я обещаю, что не уеду. Но после ужина все может измениться.

Джоанна вернулась к своей книге, но так и не смогла сосредоточиться. Предложение Джули стать профессиональной няней очень ее заинтересовало. Она знала, что дядя Мартин увезет ее обратно в Великобританию, если она попросит его о помощи.

«Но я нужна папе, — подумала Джоанна. — Он говорил об этом с самого начала. Разве я могу покинуть его сейчас, когда удача оставила его?»

Собрав свои вещи, она надела тунику и направилась обратно к отелю. Не прошла она и нескольких шагов, как заметила мсье Лево, который шел в ее сторону и что-то громко говорил полному смуглому мужчине средних лет в шелковом костюме, размахивая руками.

Джоанна быстро свернула в сторону и вышла на дорожку, ведущую к мысу. Как обычно, здесь никого не было. Немногие постояльцы отеля отваживались уходить далеко от бассейна.

Она подставила лицо легкому морскому ветерку. Большая незнакомая яхта по-прежнему стояла на якоре.

Поддавшись импульсу, Джоанна подошла к телескопу, установленному на небольшой бетонной платформе, и засунула несколько монет в щель. Она медленно оглядела в телескоп весь залив, потом сосредоточилась на незнакомой яхте.

Название яхты было написано по-гречески, и Джоанна не знала, как его перевести.

Заметив человека, опирающегося на поручень на верхней палубе, она отрегулировала резкость телескопа и внимательно посмотрела на незнакомца. Скорее всего, матрос. Без рубашки, с кожей бронзового оттенка, мощными плечами и мускулистым торсом. С взъерошенной гривой черных волос и щетиной на подбородке, он походил на пирата.

Джоанна заметила, как мужчина взмахнул рукой, а затем увидела яркий солнечный блик. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что он наблюдает за ней в бинокль. Мужчина улыбался, демонстрируя белоснежные зубы и насмешливо салютуя «Как он узнал, что я на него смотрю?»

Вне себя от смущения, Джоанна быстро отошла от телескопа и удалилась с максимальным достоинством, какое могла продемонстрировать.

Сохранять самообладание ей было нелегко, ибо каждой клеточкой тела она ощущала, что незнакомец пристально за ней наблюдает.

Глава 2

—    Джоанна, ты здесь? — Дэнис быстро вошел в гостиную, ногой закрыв за собой дверь. Джоанна лежала в углу дивана, свернувшись калачиком, и доедала булочки, оставшиеся от завтрака. Она посмотрела на отца с опаской.

—    Мы же договорились встретиться именно здесь, — мягко заметила она, обращая внимание на блеск в его глазах и раскрасневшееся от волнения лицо. — Что-то случилось?

—    Случилось, крошка моя. Мы сорвем огромный куш. — Он выдержал эффектную паузу. — Ты знаешь, как называется та яхта в заливе?

—    Я не учила греческий язык, — сказала она. — Только латынь.

Он нетерпеливо помахал рукой:

—    Ну, она называется «Персефона». И она принадлежит не кому иному, как Вассосу Горданису.

Джоанна нахмурилась:

—    Я должна его знать?

—    Сейчас я тебе о нем расскажу. — Дэнис присел рядом с ней. — Он владеет авиалиниями «Атлас» морским танкером «Андромеда», сетью отелей «Греция». В настоящее время он покупает отель, котором мы живем, а также все остальные отели этой сети. — Дэнис торжествующе улыбнулся: — Он один из супербогачей. У него хватило ума не ввязываться в политику во время «режима полковников», и в последние годы он жил на островах в Эгейском море, которые ему принадлежат. Но после того как военную хунту свергли в прошлом году, он начал открыто заниматься бизнесом и, как говорят, достиг небывалых финансовых высот.

Джоанна вдруг вспомнила полного мужчину в шелковом костюме, которого видела с Гастоном Лево.

«Наверное, это и есть греческий магнат».

—    Как ты обо всем этом узнал? — спросила она.

—    Нора Ван Дин рассказала мне об этом сегодня утром. — Он на мгновение нахмурился. — Из нее никогда не получится хороший карточный игрок. Она слишком много болтает. Но она знает обо всем, что происходит вокруг. — Дэнис наклонился к дочери: — Знаешь, почему он решил купить отель «Санкт-Грегор»? Потому что он приезжает сюда каждый год, чтобы играть в покер с близкими друзьями и деловыми партнерами, и полюбил это место. Они ужинают в номере люкс на верхнем этаже, затем приступают к реальным делам вечером. Играют только приглашенные, конечно.

—    Понятно. — Джоанне удалось скрыть свое облегчение. — Ну, у тебя ничего не получится.

—    Наоборот, крошка моя. Я по-тихому переговорил с Лево и попросил его сделать так, чтобы меня взяли в игру! — Он довольно улыбался. — И каким-то образом у него получилось. Наверное, он думает, что это единственный способ получить с меня деньги.

Джоанна беспокойно заерзала на месте:

—    Папа, ты уверен в том, что нужно играть?

—    Поверь же в меня! — Дэнис заговорил укоризненно. — Наконец-то наши молитвы услышаны.

«Мои молитвы остались без ответа», — подумала Джоанна.

—    Я хочу, чтобы сегодня вечером ты была сногсшибательна, — прибавил он, подтвердив ее худшие опасения. — Так что отправляйся в бутик. Я уже переговорил с Мари-Клод, и она выбрала для тебя платье.

—    Но играть будут избранные, — отчаянно запротестовала Джоанна. — Мне не позволят быть рядом с тобой.

—    Я и это уладил. Лево объяснил, что я не могу играть без тебя, мой талисманчик, и мистер Горданис пошел на уступки. — Дэнис помолчал. — По словам Норы, он вдовец и обожает женщин. На самом деле у него ужасная репутация. Поэтому ты должна быть на игре.

Джоанна молчаливо ужаснулась перспективе встречи с человеком, чье единственное достоинство — деньги.

Она подумала о том, что должна будет улыбаться и хлопать накрашенными ресницами, жеманно отбрасывать пряди волос назад, присаживаться на ручку кресла Дэниса и скрещивать ноги, отвлекая его оппонента в самый важный момент, когда ему следует сосредоточиться на картах…

Она почувствовала тяжесть в груди:

—    Папа, я предпочла бы в это не ввязываться.

—    Но ты уже ввязалась, крошка моя! — В его голосе слышались суровые нотки. — Если мы не сможем оплатить счет в отеле, тебе не будет пощады. Знай об этом. Так что будь хорошей девочкой и отправляйся за платьем к Мари-Клод. И я не хочу, чтобы сегодня ты торопилась, — прибавил он предостерегающе. — Ты должна выглядеть ослепительно. И скажи той семейной парочке, чтобы они сами присматривали сегодня за своим сопляком.

Джоанна выпрямилась.

—    Нет, — сказала она. — Я не могу и не буду им отказывать. В противном случае ты будешь играть без меня.

—    Вы будете делать то, что вам говорят, барышня!

—    Нет, папа, — перебила она его спокойно и решительно. — Не в этот раз. В конце концов, ты вряд ли потащишь меня туда силой. — Она сделала глубокий вдох: — Поэтому либо я буду нянчиться с ребенком Криса и Джули, либо мы с тобой ни о чем не договоримся. И должна тебя предупредить — я в последний раз принимаю участие в твоих махинациях. Потому что каждый раз, когда я делаю так, как ты хочешь, меня тошнит. — Она помолчала и прибавила: — Ты говорил, что хочешь быть рядом со мной потому, что у тебя больше никого нет, и потому, что я напоминаю тебе твою жену. Интересно, как она повела бы себя, увидев меня в образе дешевой шлюхи?

—    Девочка моя, — с трудом выговорил Дэнис, — я думаю, ты слишком серьезно относишься к нашему маленькому обману.

—    Разве? — с горечью спросила Джоанна. — Мне интересно, что сказали бы те мужчины, чьи кошельки ты опустошил с моей помощью.

—    Ну, о мистере Горданисе тебе беспокоиться незачем, — немного угрюмо сказал Дэнис. — Его банковский счет выдержит мою стремительную победу.

—    Я за него не беспокоюсь, — тихо промолвила она. — Я волнуюсь за тебя. — Она помедлила. — Папа, поклянись, что если ты начнешь сегодня выигрывать, то вовремя остановишься. Выиграй столько, сколько нужно, чтобы покрыть наши расходы и купить два билета на самолет. — Она положила руку ему на плечо. — Пожалуйста. Я прошу тебя. Я хочу жить нормальной жизнью.

Он нетерпеливо вздохнул:

—    О, ладно. Если ты так хочешь. Но я думаю, ты ведешь себя глупо, Джоанна.

Платье из бутика не прибавило Джоанне спокойствия. Оно доходило до середины бедра, было сшито из черного кружева, имело глубокое декольте и узкие рукава, расширяющиеся к запястьям. Платье было таким облегающим, что создавалось впечатление, будто на Джоанне нет нижнего белья.

Она в отчаянии посмотрела на себя в зеркало в крошечной примерочной:

—    Неужели у вас нет менее откровенного платья?

Мари-Клод пожала плечами и одарила Джоанну циничным взглядом:

—    У вас роскошное тело. Пользуйтесь этим, пока молоды.

Итак, Джоанна принесла платье в номер и повесила в шкаф.

Остаток дня она приводила в порядок волосы, сделала маникюр и педикюр и накрасила ногти ярко-красным лаком.

Разложив декоративную косметику на туалетном столике, Джоанна переоделась в шорты и майку и отправилась в бунгало Криса и Джули, расположенное в самом дальнем углу сада отеля.

—    Он капризничал в течение всего ужина, — сообщила Джули. — Плакал и бросал еду на пол.

—    Давайте его мне, — уверенно сказала Джоанна, хотя чувствовала беспокойство. — Отправляйтесь ужинать, а я искупаю его и уложу спать.

Полчаса спустя Джоанна уже не была уверена в том, что справится с ребенком. Мэтт стоял в своей кроватке, ревел и дергал перегородки кроватки, требуя, чтобы его взяли на руки.

—    У тебя нет температуры, — сказала ему Джоанна. — И у тебя ничего не болит. Я подозреваю, мой мальчик, что ты просто сам не знаешь, чего хочешь.

Любые попытки вернуть его в кроватку встречали упорное сопротивление, поэтому Джоанна смирилась с неизбежным. Подогрев молоко, она вышла с Мэттом на веранду.

К тому времени, когда он выпил молоко, его веки начали слипаться. Но он по-прежнему продолжал хныкать, борясь со сном.

Джоанна принялась напевать ему колыбельную. В конце концов мальчик крепко уснул, засунув большой палец в рот.

Она какое-то время сидела и улыбалась, глядя на сонного ребенка. Слабый ветерок принес едва слышимый запах сигарного дыма.

«Но Крис не курит», — подумала она, недоумевая. Кроме того, прошло всего полчаса после их ухода.

Неожиданно занервничав, она захотела окликнуть невидимого незнакомца, но побоялась разбудить Мэтта. В следующее мгновение ей показалось, что она слышит звук удаляющихся шагов.

Внимательно прислушавшись, Джоанна не услышала ничего, кроме отдаленного рокота моря.

«Померещилось, — подумала она. — Я сегодня очень нервная, вот и все».

Внезапно ей стало холодно. Вздрогнув, Джоанна внесла Мэтта в бунгало и закрыла дверь.

Взглянув на себя в зеркало, Джоанна вздохнула. В кружевном платье и высоких белых сапогах со шнуровкой она выглядела как искусная соблазнительница.

Вышагивавший по гостиной Дэнис удовлетворенно кивнул, когда она вышла из спальни.

—    После ужина, — сказал он ей, — за нами придут и отведут в номер люкс Горданиса.

—    Сколько формальностей, — сухо произнесла Джоанна. — Ты разоделся, словно на парад. — Она сняла пушинку с лацкана его смокинга. — Строгий вечерний костюм обязателен?

Он пожал плечами:

—    Сегодня важная ночь. Предстоит очень большая игра. Мистер Горданис имеет право устанавливать собственные правила.

«Но сумеешь ли ты играть по его правилам?» — подумала Джоанна, однако не осмелилась озвучить свой вопрос.

Она почти ничего не ела за ужином, а выпила еще меньше, заметив, что ее отец тоже почти не притронулся к еде. Потом они пили кофе на террасе в столовой. Чем больше проходило времени, тем напряженнее чувствовала себя Джоанна.

—    Как ты думаешь, о нас могли забыть?

—    Нет. — Дэнис покачал головой. — Видимо, он играет ради развлечения с кем-то из друзей. После того как друзья уйдут, ставки вырастут, и начнется игра по-крупному. Уже скоро.

Однако было далеко за полночь, когда неулыбчивый Гастон Лево появился перед ними:

—    Мсье Вернон, я здесь от имени мсье Вассоса Горданиса, который приглашает вас присоединиться к нему. — Он сделал паузу. — Должен предупредить, что вам необходимо заплатить тысячу долларов, чтобы участвовать в игре.

«Какое счастье! — подумала Джоанна, испытав огромное облегчение. — У нас нет даже десяти центов. Никогда не думала, что буду радоваться нашей бедности».

Но ее отец в ответ на вопросительный взгляд мсье Лево беспечно пожал плечами:

—    Никаких проблем. Мне сказали, он играет на доллары, и у меня есть деньги.

—    Без сомнения, деньги тебе дала миссис Ван Дин, — прошептала себе под нос Джоанна, мысленно проклиная всех богатых вдов-американок.

—    Я должен предупредить вас, что мсье Горданис чрезвычайно опасный противник. Еще не поздно принести извинения и отказаться от игры. Еще не поздно отказаться от участия в игре, мадемуазель, — прибавил он.

—    Вам действительно не о чем беспокоиться. — В голосе Дэниса слышались стальные нотки. — Я с нетерпением жду игру. Ее ждет и Джоанна. Да, дорогая?

Джоанна увидела, как управляющий отеля поджал губы. Пока они шли к лифту, он тихо заговорил с ней по-французски:

—    У вас никогда не было мигрени, мадемуазель? Я предлагаю вам начать мучиться от нее прямо сейчас.

Когда они добрались до верхнего этажа и вышли в коридор, то увидели небольшую группу мужчин, которые смеялись и разговаривали. Когда появилась Джоанна, они замолчали. Она увидела, какими взглядами они обмениваются, и даже услышала, как один из них тихонько произнес: «Вот это да!»

«Ни на кого не обращай внимания, — приказала она себе. — Веди себя так, словно ты манекен в витрине магазина. Ты ничего не видишь, не слышишь, молчишь и не умеешь думать. И еще помолись о том, чтобы папа побыстрее выиграл».

Двойные двери в конце коридора распахнулись, когда они к ним приблизились. В комнате пахло табачным дымом и алкоголем. Полдюжины мужчин стояли вокруг игрового стола, разговаривая и ожидая возобновления игры. Официант в белом пиджаке наполнял их бокалы и менял пепельницы.

«Везде одно и то же, — подумала Джоанна. — Единственное сегодняшнее отличие от других игр в том, что кроме меня женщин в зале нет».

И вот она увидела Вассоса Горданиса, направяющегося к двери. Он улыбался и разговаривал с мужчиной в темно-синем смокинге, который уже уходил.

Когда он увидел Джоанну, улыбка сошла с его мясистого лица.

Во внезапно наступившей тишине все повернулись в ее сторону. Джоанне ужасно захотелось убежать прочь, но Дэнис крепко держал ее под руку.

—    Пойдем, моя милая, — сказал он. — Давай поздороваемся с хозяином.

«Но ведь мы только что прошли мимо него…»

Мужчины расступились, и она оказалась перед игорным столом, за которым сидел черноволосый незнакомец.

Она конечно же сразу его узнала. Сейчас он был гладко выбрит, его вьющиеся волосы были зачесаны назад. Надменные черты лица, нос с горбинкой, решительный подбородок, тяжелые веки и чрезвычайно чувственные губы.

Именно этот человек улыбался ей с палубы яхты «Персефона».

Однако сейчас он не улыбался, а бесстрастно изучал ее из-под полуопущенных век. Он сидел развалившись в кресле, его галстук-бабочка был развязан, а накрахмаленная белая рубашка наполовину расстегнута, открывая ее взору железные мускулы и кожу бронзового оттенка.

В одной руке он держал сигару, а в другой — янтарные четки.

Он не встал, когда она подошла. Джоанна догадалась, что он сделал это нарочно, дабы продемонстрировать, как мало она для него значит.

«Почему бы тебе просто не запретить мне участвовать в игре? — подумала она. — Скажи моему отцу, что женщинам здесь находиться запрещено. Бог свидетель, я буду очень тебе благодарна».

—    О, папа, — прошептала она едва слышно, когда Гастон Лево начал представлять их хозяину. — Сегодня ты просчитался.

И все же она понадеялась на то, что Вассос Горданис мог ее не узнать. В конце концов, она была совсем не похожа на девушку в соломенной шляпе, за которой он наблюдал.

—    А теперь, — произнес мсье Лево с явным неодобрением, — позвольте представить вам мадемуазель Джоанну.

—    Ах да, мне сообщили, что она присоединится к нам.

Голос Горданиса был низким и хрипловатым. Он хорошо говорил по-английски, несмотря на заметный акцент. Он оглядел Джоанну с головы до ног. Его взгляд был одновременно оценивающим и презрительным.

Его губы пренебрежительно изогнулись.

—    Так это и есть талисман мсье Вернона?

Она услышала сдавленный смех за спиной и почувствовала, как ее щеки словно опалило огнем.

—    Если она молчалива, то может остаться, — продолжал Вассос Горданис. — Скажите мне, мсье, это чудо-женщина знает свое место и умеет держать язык за зубами? Или ее лучше отправить обратно, пока мы не начали?

Джоанна мысленно взмолилась о том, чтобы ее отправили прочь.

Но Дэнис сумел улыбкой замаскировать свое явное унижение.

—    Она действительно мой талисман, мистер Горданис. Если она уйдет, то унесет мою удачу вместе с собой. И она знает, как вести себя на таких небольших собраниях. Я вам клянусь.

—    Хорошо, — тихо сказал Вассос Горданис, поднеся ко рту сигару и почти бесстрастно глядя на ее горящий конец. — Я убежден, что могу вам верить. — И вкрадчиво прибавил: — Она принесет удачу нам всем.

Положив четки в карман смокинга, он резким жестом приказал принести стул для Джоанны. Она должна была сесть как раз напротив.

Подобного развития событий Джоанна ожидала меньше всего. Натянуто улыбаясь, она осторожно присела, стараясь незаметно пригладить платье, и поняла, что Вассос Горданис наблюдает за каждым ее нервным движением. Уголок его рта приподнялся в усмешке.

«Помни о том, что говорила себе раньше, — подумала она, сделав глубокий вдох, и осторожно сложила руки на коленях. — Ты ничего не видишь, не слышишь и не умеешь думать. И еще ты не будешь на него смотреть».

—    Господа? — Легким наклоном головы хозяин пригласил гостей к игорному столу. — Присоединяйтесь ко мне, пожалуйста.

Он снова подал сигнал, и один из крупье вышел вперед, чтобы собрать игральные карты, оставшиеся после недавней игры. Затем крупье снял целлофановый чехол с новой колоды карт и начал быстро и профессионально их тасовать. Он раздал шесть карт лицом вверх, чтобы определить, как рассядутся игроки. К облегчению Джоанны, рядом с ней сел Дэнис, а с другой стороны расположился высокий белокурый американец по имени Чак.

На стол поставили графины с виски и бренди. Мужчины расстегнули пиджаки и смокинги и закурили.

«Атмосфера создана, — подумала Джоанна. — Вот-вот начнется игра по-крупному».

Никогда прежде она не испытывала такой тревоги.

Глава 3

Игра началась достаточно спокойно, ставки делались умеренные. За столом царила безмятежная атмосфера.

Однако Джоанна знала — игроки просто тянут время и присматриваются друг к другу.

Она постоянно ощущала на себе взгляд Вассоса Горданиса и задавалась вопросом: заметил ли это Дэнис.

Его решение взять ее сегодня с собой было большой ошибкой. Самое лучшее, что могла сделать Джоанна, — это сохранять спокойствие и смотреть на свои руки, лежащие на коленях. Кстати, ее помощь Дэнису не требовалась. Он с легкостью выигрывал.

«Продолжай в том же духе, папа, — взмолилась она. — И тогда мы сможем уйти из этого зала и уехать из отеля».

—    Сигарету, мадемуазель? — спросил ее Чак, протягивая ей пачку, когда объявили перерыв в игре.

—    Нет, спасибо. — В зале уже было жарко, как в печи, глаза Джоанны покалывало от сигаретного дыма.

Она заметила, что один из слуг по тихому приказу Горданиса открыл тяжелые стеклянные балконные двери.

—    А как насчет коньяка или бурбона? — Ее сосед жестом подозвал официанта.

Она покачала головой:

—    Я… я не употребляю спиртные напитки.

—    Вы не курите и не употребляете алкоголь? Значит, у вас имеются другие, более интересные пороки, — протянул он.

«Думай что хочешь и убирайся к черту!» — подумала Джоанна.

Она попросила у официанта минеральной воды, и он тут же вопросительно посмотрел на Вассоса Горданиса, который едва заметно кивнул в ответ.

Джоанна поняла, что он контролирует всех и вся, и внутренне содрогнулась. «Он контролирует воздух, которым мы дышим, и напитки, которые мы употребляем».

Ей вдруг стало любопытно, каков его возраст. На вид ему было около тридцати пяти. Она вспомнила, как Дэнис упомянул о его вдовстве, и задалась вопросом: как долго он был женат и когда умерла его жена. И тут Джоанна изумленно замерла.

Она не понимала, почему подробности личной жизни Горданиса стали ее интересовать.

Под общий гул разговоров она обратилась к Дэнису:

—    За мной следят.

—    Конечно следят, крошка моя. — Он белозубо и заговорщически ей улыбнулся. — Ты очень красивая девушка, и я хочу, чтобы на тебя смотрели.

—    Но на меня смотрят неподобающим образом, — обеспокоенно запротестовала она. — Я действительно полагаю, что мне не следовало приходить.

—    Не говори глупостей, дорогая! — Он улыбнулся шире. — Все идет прекрасно, и мне нужно, чтобы ты была рядом. Они повышают ставки, и игра становится интереснее. — Он удовлетворенно вздохнул. — Мы на верном пути, милая, поверь мне.

—    Тогда, по крайней мере, позволь мне подышать свежим воздухом, прежде чем сорвешь банк. — Она поднялась со стула и подошла к балконной двери, стараясь ни на кого не смотреть.

Оказавшись на воздухе, она сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, затем подошла к металлическим перилам, прислонилась к ним и осторожно повела плечами, стараясь ослабить напряжение в мышцах.

Темнота окутала ее как теплое одеяло; из сада доносились крики цикад.

Посмотрев на бухту, она увидела яхту «Персефона», возвышавшуюся над остальными судами.

Вассос Горданис выбран необычное имя для яхты. Джоанна вспомнила героев греческих мифов, которые изучала в школе. Персефона, если память ей не изменяла, не имела никакого отношения к морю.

Она была богиней весны, но ее захватил в плен Аид и отправил в подземный мир. После похищения Персефоны ее мать Деметра пребывала в таком горе, что запретила земле плодоносить до тех пор, пока к ней не вернется ее дочь. Зевс приказал Аиду отпустить Персефону. Аид отпустил ее, но перед освобождением дал ей семь гранатовых зерен. Персефона проглотила зерна, и тем самым оказалась обречена на возвращение в царство Аида. Чтобы успокоить Деметру, Зевс решил, что Персефона будет проводить весну и лето на Олимпе, а осень и зиму — в царстве Аида.

Будучи школьницей, Джоанна размышляла о том, что, если бы Персефона удержалась от соблазна и не съела гранатовых зерен, лето стояло бы круглый год.

Усмехнувшись своей наивности, она повернулась, чтобы уйти обратно в зал, но остановилась и затаила дыхание, когда поняла, что путь ей преградила высокая мужская фигура.

Джоанна инстинктивно шагнула назад и хрипло произнесла:

—    Я не знала, что здесь кто-то есть.

Горданис тихо ответил:

—    Простите, что испугал вас, мадемуазель. — Он помолчал. — Прекрасная ночь, не правда ли?

—    Я просто хотела немного подышать свежим воздухом.

Он кивнул:

—    Атмосфера в зале напряженная, что неудивительно. Ведь многое поставлено на карту.

—    В самом деле? — Она вздернула подбородок. — Я бы назвала игру довольно умеренной.

—    Но вечер только начался, — сказал он. — И в конце концов, очень многое зависит от вас, дорогая.

—    Что вы имеете в виду?

—    Вы талисман мсье Вернона. Он так сказал.

Она прикусила губу:

—    Дэнису не нужен талисман. Он очень хороший игрок.

—    Я думаю, удача ему понадобится. — Он снова помолчал. — Но я пришел сказать, что вам принесли воды.

Она сглотнула.

—    Игра начинается?

—    Да, — сказал он. — Уже поздно, и, думаю, мы не должны больше терять время.

Он вежливо отошел в сторону, позволяя ей пройти, но Джоанна медлила, не желая сокращать расстояние между ними.

В конце концов она заставила себя пройти мимо Горданиса, опустив глаза.

Во время перерыва игроки расселись по-новому. К своему ужасу, Джоанна обнаружила, что вновь будет сидеть прямо напротив Горданиса.

Она потянулась за бокалом и отпила прохладной воды.

«Не думай о нем, — приказала она себе. — Сосредоточься на игре».

Вскоре прогноз ее отца оправдался — ставки начали расти.

В конце концов в игре остались только Вассос Горданис, Анри де Морван и Дэнис. Каждый из них продолжал поднимать ставки до тех пор, пока в центре игрового стола не собралось фишек на сумму более двадцати тысяч долларов.

От напряжения Джоанна сжала кулаки. Этой суммы хватило бы, чтобы она и Дэнис смогли уехать из отеля.

Через секунду все было кончено. Вассос Горданис уныло пожал плечами и раскрыл карты — он проиграл. В проигравших оказался и Анри де Морван.

Ликующий, Дэнис сгреб фишки в свою сторону. Джоанна коснулась плеча отца, молчаливо побуждая его остановиться. Но Дэнис уже делал ставки на новую партию.

—    Дэнис… — Она понизила голос до шепота, крепко держа его за руку. — Почему бы тебе не закончить игру?

Он нетерпеливо взглянул на нее, игнорируя ее умоляющий взгляд:

—    Не говори глупостей, дорогая. Ты приносишь мне удачу. Мы остаемся.

Испуганная Джоанна наблюдала за тем, как Дэнис выиграл следующую партию, получив две тысячи долларов.

Он торжествующе ей подмигнул и стал готовиться к следующей партии.

—    В третий раз обязательно повезет, дорогая, — пробормотал он.

Во время третьей партии в игре остались только Горданис и Дэнис. Они подняли ставки до суммы более сорока тысяч долларов.

У Джоанны замирало сердце. Для Горданиса такая сумма — пустяк, а для нее и Дэниса — целое состояние.

Вассос Горданис откинулся на спинку стула.

—    Что вы намерены делать, мсье? — спросил он вежливо, почти мягко.

Дэнис расправил плечи:

—    Я подниму ставку, мистер Горданис, если вы готовы принять мой вексель.

Суровый взгляд Горданиса устремился на вернувшегося в зал Гастона Лево, который стоял, прислонившись к стене, и с мрачным видом качал головой.

—    Полагаю, наш добрый Лево сомневается в том, что вы располагаете достаточными средствами. — Вассос Горданис снова закурил. — Однако на карту поставлена большая сумма, и я хочу быть с вами милосердным. Поэтому я дам вам возможность спасовать, но всего один раз. Затем вы можете поднять ставки так, как вам захочется.

Дэнис посмотрел на него, нахмурившись:

—    Я не думаю, что вы филантроп, мистер Горданис, и не нуждаюсь в благотворительности.

—    Верно. Мы оба игроки, не так ли? Итак, если вы выиграете, вы получите деньги. Всю сумму. Я говорю это в присутствии свидетелей.

Джоанна быстро оглядела игроков, сидевших за столом. Мужчины молча и мрачно смотрели на карты перед собой. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение.

—    А если я проиграю? — хрипло спросил отец Джоанны.

Вассос Горданис пожал плечами и спокойно ответил:

—    Тогда деньги получу я, вне сомнения.

Взгляд его блестящих, пронзительных и холодных глаз остановился на Джоанне. От страха она задрожала. Ей показалось, что по ее позвоночнику провели холодными пальцами.

—    Но, — задумчиво прибавил Горданис, — вы также будете должны мне сумму, на которую делали ставку. Я буду требовать, чтобы вы ее выплатили.

—    Как я смогу вам заплатить? — бросил ему в ответ Дэнис.

—    Не деньгами, разумеется, — протянул он, задумчиво глядя на сигару. — Немного иначе.

—    О чем вы, черт побери, говорите? — агрессивно спросил Дэнис.

—    Мне интересно, до какой степени вы готовы рисковать, мсье Вернон. — Он кивнул в сторону Джоанны. — Возьмем, к примеру, красотку рядом с вами. Эта девушка — ваш очаровательный талисман. Насколько она вам дорога?

Внезапно он наклонился, и Джоанна машинально отпрянула, когда вдруг поняла, почему ей было так тревожно.

—    Потому что я буду требовать именно такой оплаты, — продолжал Вассос Горданис, глядя на ее отца. — Если вы станете играть и проиграете, вы отдадите мне девушку. Она останется со мной до тех пор, пока я ее хочу. — Он помолчал. — Я также прошу вас дать слово при свидетелях, что вы выплатите свой долг отелю.

Джоанна решила, что сейчас с ней случится истерика. Она хотела протестовать и кричать о том, что никогда-никогда не согласится на такую позорную сделку. Ни за какие деньги на свете! Она скорее будет работать прислугой в отеле, мыть посуду или убирать номера, чтобы погасить задолженность. Или умрет от голода в канаве, если ей не удастся найти работу.

Но больше всего ей хотелось сказать о том, что Дэнис не ее покровитель или дядюшка, а настоящий отец, который будет защищать ее ценой своей жизни, если потребуется.

Тем не менее Джоанна промолчала. Казалось, невидимая рука зажала ей рот.

Она все бы отдала, чтобы подняться и стремительно выйти из зала, но ее жизненные силы иссякли. Ей казалось, она намертво прибита к креслу и не в состоянии даже пошевелить рукой, чтобы себя защитить.

Дэнис заговорил холодным тоном:

—    Полагаю, мистер Горданис, это какая-то грубая и грязная шутка.

—    Должен сказать вам, мсье Вернон, что не шучу, — возразил Вассос Горданис. — Вы должны отыграть девушку. Все очень просто. — Он снова пожал плечами, насмешливо скривив губы:

—    Но, вне сомнения, вы не обязаны принимать мое предложение. Вы можете спасовать и выйти из игры. Вы также можете поднять ставку до желаемой вами суммы и продолжить игру с теми картами, которые у вас на руках. Если только вы не разучились играть.

—    Не разучился, — глухо сказал Дэнис.

Джоанне показалось, что она немеет. Неужели она не ослышалась?

Нет. Ее отец не может продолжать игру. Это невозможно! Он не может ставить на карту благополучие своей дочери…

Она медленно повернулась и пристально посмотрела на отца, желая, чтобы он увидел недоверие и страх в ее глазах и сказал, что выходит из игры.

«Даже моя мать всегда была для него наименее важна в сравнении с игрой, — тоскливо подумала она. — Азарт пожирает его. В глубине души я всегда знала об этом, так почему же я решила, что со мной он изменится?»

В конце концов Дэнис заговорил:

—    Я поднимаю ставку до пятисот тысяч долларов.

Вассос Горданис посмотрел на него, подняв брови.

—    Стараетесь запугать меня, мсье? — спросил он насмешливо. — Не получится. На самом деле я теперь скорее хочу выяснить, почему вы оценили ее так дорого. — Он повелительно взмахнул рукой.

К нему подошел толстяк и положил на стол перед ним чековую книжку и ручку.

Словно пребывая в трансе, Джоанна смотрела, как он выписывает денежный чек, а затем кладет его рядом с кучей фишек.

—    Я играю, — сказал он и откинулся на спинку кресла.

Дэнис положил карты на стол лицом вверх.

—    «Полный дом», — промолвил он. — С королями.

Возникла пауза, потом Вассос Горданис вздохнул и с философским видом повел плечами.

Джоанна подумала, что он блефует и выжидает время.

Едва дыша, она наблюдала, как он открывает свои карты.

Бубновая дама. Трефовая дама. Пиковая дама.

«У него тоже «Полный дом», — подумала Джоанна, и от волнения у нее сдавило горло. Она испытала облегчение, когда Горданис открыл следующую карту — пятерка греф.

«Дамы и пятерки. Эти карты будут побиты отцовскими королями. Значит, я в безопасности».

И вот длинные пальцы Горданиса выложили на стол последнюю карту. Джоанна посмотрела на карту, и ей показалось, что все вокруг остановилось.

—    Дама червей, — тихо сказал Вассос Горданис. — Я выиграл.

Произнеся это, он улыбнулся Джоанне.

Глава 4

Джоанне казалось, она находится в стеклянной витрине. Она может за всем наблюдать, но не может принимать участия в происходящем.

Джоанна заставила себя поднять подбородок и притвориться спокойной, размышляя о том, что произошло. Она постаралась побороть тошноту, когда увидела, как Вассос Горданис берет денежный чек и рвет его на мелкие кусочки, затем кладет их в пепельницу и поджигает.

Она заметила, как он подозвал Гастона Лево и начал вполголоса давать ему указания, которые, вне сомнения, касались ее и Дэниса.

Другие игроки вставали из-за игрового стола, пожимали руку хозяину и друг другу, всячески избегая смотреть на Джоанну и ее отца, который сидел в кресле, обхватив голову руками.

Когда Чак проходил мимо нее, она порывисто схватила его за рукав.

—    Помогите мне, — едва слышно произнесла она. — Помогите мне, пожалуйста!

—    Ничего не могу сделать, мадемуазель. — Он решительно высвободил руку. — Я женат и знаю, как отреагирует моя жена, если я свяжусь с малышкой вроде вас. — Он помолчал, потом прибавил: — Кроме того, если вы не любите рисковать, вам не следовало лезть в пекло.

«Но я не хотела лезть в пекло», — подумала она, глядя ему вслед, потом повернулась к отцу, который по-прежнему сидел в кресле, убитый поражением.

«Сделай что-нибудь! — мысленно взмолилась она. — Скажи что-нибудь! Ты не можешь позволить, чтобы со мной такое случилось. Не можешь…»

Она видела, как Гастон Лево подошел к Дэнису в сопровождении мужчины из окружения Горданиса. Они помогли ему встать и повели к двери. Они оставляли ее на милость незнакомца, сидящего на другом конце стола.

Но, так или иначе, ей наконец удалось обрести дар речи.

—    Не уходи! — почти крикнула она и вскочила, приготовившись следовать за отцом. — Не оставляй меня. Пожалуйста…

Дэнис повернулся и посмотрел на нее. Его лицо посерело, а взгляд стал беспомощным.

Она сделала два шага к двери, но путь ей преградил толстяк из окружения Горданиса.

—    Время вашего общения с человеком по фамилии Вернон закончилось, мадемуазель. — Толстяк говорил без улыбки. — Вы должны забыть о нем и понять, что принадлежите мсье Горданису.

—    Нет! — Она попыталась увернуться и подойти к отцу, но тщетно. — Я никому не принадлежу, и не буду принадлежать, — прибавила она, посмотрев на Вассоса Горданиса, который так и сидел развалившись в кресле, держа сигару длинными пальцами.

Горданис бесстрастно взглянул на нее.

—    Ты говоришь так, словно выбор за тобой, — холодно сказал он. — Теперь иди вместе со Ставросом. Я не хочу ни к чему тебя принуждать.

Всхлипнув от страха, она позволила провести себя в соседнюю комнату, где было множество диванов, кресел и столиков. Однако ее сопровождающий вывел ее через другую дверь — в спальню.

—    Ждите здесь, — резко распорядился он. — Господин Горданис приказал вам идти в его ванную комнату и смыть макияж до того, как он придет.

Джоанна рывком высвободила руку.

—    Скажите ему, что я не стану делать ничего подобного, — промолвила она хриплым голосом. — Пусть идет к черту!

Он одарил ее кислой улыбкой:

—    Скажите ему об этом сами, мадемуазель, если отважитесь. Но я не советую вам это делать. Вы здесь для того, чтобы подчиняться его желаниям, а не игнорировать их. Так будет лучше для вас, запомните. — Он повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Она опустилась на колени на толстый ковер и обхватила себя руками.

Джоанне никогда еще не было так страшно. Даже во время того неприятного инцидента в Австралии, ведь тогда она знала, что отец позаботится о ее безопасности.

Подняв голову, Джоанна медленно огляделась.

Она находилась в большой комнате, элегантно оформленной в стиле ампир, большую часть которой занимала огромная кровать с темно-синим шелковым стеганым одеялом, которое было слегка отогнуто, представляя ее взору белые льняные простыни и пухлые подушки.

Она прерывисто вздохнула. Конечно, она понимала, чего он от нее ждет, хотя опыт ее общения с мужчинами ограничивался несколькими неуверенными поцелуями.

Но черта с два она станет вести себя с ним как жертва. Когда Вассос Горданис соизволит появиться, она встретит его со всем презрением и отвращением, какого он заслуживает.

В комнате вдруг стало душно, и Джоанна открыла одну из балконных дверей. Прислонившись к дверной раме, она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, но это было не так просто. Прямо перед ее глазами красовалась яхта «Персефона».

Джоанна прикусила губу. Хотя история о девушке, которую затащили в царство мертвых, была всего лишь придуманной тысячи лет назад легендой, в ее собственном сознании эта легенда начинала становиться реальностью.

Как Персефона в древние времена, Джоанна оказалась оторванной ото всех и ото всего, что она знала и любила. Ею завладел мужчина, о котором ей было известно только то, что он богат и обладает большой властью.

«Я хотела, чтобы моя жизнь изменилась, — подумала она, сглотнув. — Я хотела убежать. Но я не знала, что получится так».

В тишине она услышала звук открываемой двери и поняла, что ее временная передышка подошла к концу.

Сжав кулаки, она медленно повернулась и посмотрела на Горданиса.

Он неторопливо вышел вперед, бросая смокинг и черный галстук-бабочку на стул. Затем он остановился и уперся руками в бока, бесстрастно рассматривая Джоанну.

—    Тебе приказали умыться, но я вижу, ты этого не сделала.

Джоанна вздернула подбородок:

—    Я не подчиняюсь приказам незнакомцев.

—    Но нам с тобой не долго оставаться незнакомцами. — Он начал не спеша расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке. — Ты об этом отлично знаешь. Поэтому тебе следует образумиться и подчиняться мне, делая так, как я прикажу.

—    С какой стати? — с вызовом спросила она.

—    Потому что я так хочу, — сказал он решительно. — Мне говорили, что ты красивая, но я не могу об этом судить, пока твое лицо скрыто под слоем душистого жира.

«Ему обо мне говорили? — изумилась Джоанна. — Но кто?»

—    Меня также удивляет, — прибавил он сухо, — что ты выбираешь одежду, которая почти не оставляет мужчинам простора для воображения.

—    Ты не одобряешь мой стиль? — дерзко спросила она. — Не слишком ли ты лицемерен при нынешних обстоятельствах?

—    Я говорю о том, как ты представляешься другим мужчинам, — сказал он. — Передо мной ты будешь появляться совсем в ином виде. Отправляйся умываться… — Он помедлил. — Если не хочешь, чтобы я сам тебя умыл.

—    Только этого мне не хватало, — быстро ответила она.

—    В самом деле? — насмешливо спросил он, бросая рубашку на стул.

Раздетый до пояса, Вассос Горданис выглядел еще более грозно и внушительно.

У Джоанны пересохло в горле, и внезапно она осознала, что ей лучше подчиниться.

Лосьона для снятия макияжа в ванной комнате не оказалось, поэтому Джоанна воспользовалась обычным мылом.

Посмотрев в зеркало над ванной, она поняла, что Горданис последовал за ней. Вот он стоит, прислонившись к дверному проему, и наблюдает за ней, цинично выгнув брови.

Джоанна выключила воду и решительно повернулась к нему. Он подошел, взял ее за подбородок и минуту, которая показалась ей бесконечной, рассматривал ее лицо. Она увидела, как он неодобрительно поднял брови.

Но произнес он только:

—    Немного лучше.

А затем отошел от нее, расстегнул брюки, снял их и отбросил в сторону. Сняв черные трусы, Горданис зашел в душевую кабину и встал под струи воды.

Секунду Джоанна не двигалась, опешив от шока и смущения, потом испуганно ахнула, выскочила из ванной комнаты и вышла на балкон, чтобы проверить, нет ли поблизости какого-нибудь дерева или водосточной трубы, по которым можно было бы добраться до нижнего этажа. Но ничего подобного не оказалось.

«Я справлюсь. Происходящее будет относиться к той незнакомке, которой я всегда притворялась и которую ненавидела. Эта незнакомка носит сексуальную одежду и слишком ярко красит лицо. Горданис никогда не узнает, какова реальная Джоанна Вернон — девушка, мечтающая о независимом будущем».

Несмотря на столь смелое решение, Джоанна пребывала в замешательстве. Она понимала, что Горданису не придется долго добиваться того, чего он от нее хочет.

«Мне говорили, что ты красивая…»

Разве одной красоты достаточно, чтобы привлечь внимание мужчины, который может позволить себе купить все, что угодно?

Если так, ему придется серьезно разочароваться. Возможно, он уже пожалел о том, что впустую тратит время на такую, как она.

«Ты ничего для него не значишь, — сказала она самой себе. — И он никогда не будет что-либо значить для тебя. Помни — когда-нибудь ты сумеешь забыть о том, что произошло, и начнешь жизнь заново».

Сделав глубокий вдох и опустив голову, она медленно вернулась в комнату.

—    Высоковато, да?

Услышав его голос, Джоанна внезапно остановилась и с опаской взглянула в его сторону. Он стоял в дверях ванной комнаты и смотрел на нее слегка насмешливо. Одно полотенце было обернуто вокруг его бедер, другим он вытирал растрепанные черные волосы.

—    Ты только представь, что испытает несчастный, которому придется убирать с тропинки твои останки. — прибавил он.

—    Не волнуйся, — отрезала она. — Я не собиралась прыгать.

—    Но встречаться со мной лином к лицу ты тоже не жаждешь. — Он казался немного удивленным. — Но зачем ты так застенчиво от меня бежишь, дорогая? Я ничем не отличаюсь от любого другого мужчины.

«Придется поверить тебе на слово, — подумала Джоанна и сильнее покраснела. — Потому что ты единственный мужчина, которого я видела обнаженным».

—    Может, ты просто не в моем вкусе.

—    Это, конечно, возможно, — сказал он задумчиво. — Но мой обнаженный торс, похоже, не беспокоил тебя, пока ты смотрела на меня в телескоп. — Он издевательски усмехнулся. — Или ты думала, я тебя не узнаю?

—    Я любовалась яхтой, — отрезана она, испытывая к нему ненависть, — и случайно обнаружила твое присутствие.

—    У тебя не было предчувствия, Джоанна, что мы так скоро увидимся снова?

—    Если бы я обо всем знала заранее, то меня и след бы давно простыл.

—    Без денег ты далеко бы не уехала. — Он отбросил в сторону полотенце, которым вытирал волосы, и, подойдя к туалетному столику, взял расческу. — Кроме того, мой друг Лево не позволил бы тебе уехать.

—    Конечно, — сказала она. — Он должен подчиняться приказам нового хозяина.

—    Ты предвосхищаешь события, — произнес он. — Сделка еще не состоялась. Вот почему я здесь.

Услышав его слова, она посмотрела на него и заговорила прерывающимся голосом:

—    Значит, ты все спланировал.

—    Ну да, — сказал он тихо. — И мой план удался лучше, чем я представлял. Я тоже люблю играть по-крупному, но я могу позволить себе много потерять… — Он помолчал. — В отличие от человека по фамилии Вернон, который проглотил наживку и получил то, чего заслуживал. А еще ему горько оттого, что его женщина теперь принадлежит мне. Итак, он проиграл все.

—    Как ты мог так поступить? — дрожащим голосом спросила Джоанна. — Ты настоящий варвар!

—    Богатый варвар, — сказал он решительно. — И со мной неразумно вступать в схватку, если ты не готова страдать от последствий. Но, вероятно, ты и твой напарник считали себя непобедимыми.

—    О какой схватке идет речь? — запротестовала она. — Двадцать четыре часа назад я понятия не имела о твоем существовании.

—    А я знаю о тебе уже год, — сказал он. — И я очень хотел с тобой встретиться. Я не думаю, что буду разочарован. — Он оглядел ее с головы до ног, нарочито медленно, раздевая взглядом… — Доставь мне удовольствие, — продолжал он, — и ты узнаешь, насколько я щедр.

—    А если я не доставлю тебе удовольствия?

Он пожал плечами, и у нее сдавило горло.

—    Тогда ты научишься это делать, и быстро, — ответил он почти равнодушно. — У тебя нет другого выхода. Уверен, скоро ты это поймешь. — Помолчав, он прибавил: — У тебя будет время над этим подумать. Твою одежду и другие вещи уже укладывают. Сегодня ты полетишь в Грецию и будешь ждать меня на острове Пеллас.

При виде его ленивой улыбки она задрожала.

—    Я считаю, ожидание усиливает желание. Ты согласна?

На мгновение Джоанна лишилась дара речи от шока. Она-то думала, потеря девственности на кровати в этой спальне — наихудшее, что может с ней случиться.

Наконец она хрипло спросила:

—    Ты… возьмешь меня с собой в Грецию? Но ты не можешь…

—    И что меня остановит?

—    Закон. Потому что ты организуешь похищение. — Джоанна подняла голову. — В любой стране это считается уголовным преступлением.

—    У тебя короткая память, моя Джоанна. — Упершись руками в бока, он мрачно оглядывал ее. — Ты забыла о том, что я выиграл тебя в покер у человека по фамилии Вернон, в присутствии свидетелей. Если ты возражала против такого использования твоего тела, то должна была сказать об этом заранее. — Он помедлил. — Ты можешь обманывать других, моя девочка, но не пытайся повторить это со мной. Уже слишком поздно. На острове Пеллас я храню все свои ценные приобретения, пока они не начинают мне надоедать.

—    А что… что происходит потом? — выдавила она.

—    Я их продаю, — сказал он. — У них появляется новый хозяин. — И тихо прибавил: — Полагаю, ты принесешь мне солидную прибыль, моя красавица, когда я наконец захочу от тебя избавиться.

Глава 5

Наступило молчание. Слова Горданиса снова и снова прокручивались в мозгу Джоанны.

Она посмотрела на него, от ужаса у нее закружилась голова. Если он пытался ее напугать, то преуспел.

—    Зачем ты это делаешь? — спросила она, не узнав собственного голоса.

—    Ты сама спровоцировала то, что произошло, — с новой решимостью заговорил он. — Ты решила использовать свое тело, чтобы морочить мужчинам голову. Сегодня вечером ты попыталась бы одурачить меня, если бы я тебе позволил. Не стоит это отрицать, — прибавил он презрительно, когда она открыла рот от удивления. — Мне известна твоя роль. Но теперь для тебя все изменилось, на этот раз использовать будут тебя. Сначала тебя используют, а потом вышвырнут.

—    Все, что я делала, я делала ради Дэниса. — Она сумела сохранить решимость в голосе, хотя мысли беспорядочно проносились в ее голове.

«Откуда он так много обо мне знает?»

—    Я ему нужна, — продолжала она. — Поэтому я не могу уехать из Франции и оставить его одного. И я никуда не поеду.

—    Твоя преданность трогательна, но неуместна, моя Джоанна, — сказал он холодно. — Неужели ты по-прежнему о нем заботишься после того, что он сделал?

—    Я не просто о нем забочусь! — Она с вызовом вздернула подбородок. — Я его люблю, и всегда буду любить, вне зависимости от того, что он сделал.

—    Тогда мне остается полагать, что в твоем случае английская поговорка «С глаз долой — из сердца вон» окажется верной. — Его тон стал циничным. — Ведь ты никогда больше с ним не увидишься.

Она затаила дыхание.

—    Что ты с ним сделал? — хрипло спросила она. — О боже, неужели ты…

Он поджал губы.

—    Мне незачем было вредить ему, — грубо сказал он. — Он сам себе достаточно навредил и должен расхлебывать последствия. — Он помолчал, потом прибавил: — Интересно, как сильно он будет печалиться о твоей потере теперь, когда на него навалилось множество других проблем? В конце концов, все женщины одинаковы.

Она вздрогнула от его жесткого замечания.

—    Ты думаешь, он так легко меня отпустит? Думаешь, он не станет меня разыскивать? Ты ошибаешься.

—    В поисках нет никакого смысла, — мягко произнес он. — Он больше не сможет позволить себе обладать тобой. Хотя вряд ли он вообще был тебя достоин.

—    Тогда, по крайней мере, позволь мне с ним увидеться, чтобы попрощаться!

Как отреагирует отец, если она просто исчезнет в неизвестном направлении?

На мгновение ей захотелось рассказать Вассосу Горданису всю правду.

Однако что-то заставило ее промолчать. В сегодняшний роковой вечер она наблюдала не просто карточную игру. Джоанна видела проявление ненависти, и, пока она не поняла ее причины, ей лучше молчать о своих истинных отношениях с Дэнисом, дабы не подливать масла в огонь. Она сдержала дрожь.

—    Он попрощался с тобой, моя Джоанна, в тот момент, когда решился играть со мной, — неумолимо произнес Горданис. — Думаю, ты сочтешь меня адекватной заменой. — Он издевательски ей улыбнулся: — Кто знает? Возможно, тебе понравится делить со мной постель.

«О боже, до чего же самоуверенный тип, — подумала она, в ее душе кипела ярость. — Он убежден, что любая готова отдаться ему».

—    Никогда, — дрожащим голосом сказала она. — Ни за что на свете. Потому что ты законченный негодяй. Мерзкий и отвратительный. И я тебя ненавижу. Меня тошнит при одной мысли о том, что ты ко мне прикоснешься. Поэтому, пожалуйста, не медли с новым хозяином. Продай меня, потому что мне будет лучше с любым другим, лишь бы не с тобой.

Он выгнул брови.

—    Я на твоем месте не был бы так уверен, — насмешливо сказал он. — И у тебя нет права выбирать свое будущее, дорогая. Нравится это тебе или нет, но в данный момент ты принадлежишь мне, и только я могу решать, когда следует тебя отпустить и на каких условиях. Я думаю, что ясно выразился.

Она уставилась на него.

—    Зачем ты так поступаешь? Бессмыслица какая- то… — Она отрывисто вздохнула. — Я даже не уверена, что нравлюсь тебе.

Он снова пожал плечами:

—    Хочу заметить, моя Джоанна, что мне тебя высоко отрекомендовали. Кстати, мы слишком долго дискутируем. — Он зевнул. — Завтра у меня переговоры. Я должен немного поспать.

«Спать?» Против воли Джоанна посмотрела на кровать и вздрогнула от предвкушения.

Он заметил ее дрожь и рассмеялся:

—    Нет, крошка моя, я не могу тратить на тебя время и энергию сейчас, перед заключением сделки. Но когда мы встретимся на острове Пеллас, ты не останешься без моего внимания, я обещаю. Ты превратишь часы моего досуга в интересное приключение. — Подойдя к двери, он крикнул: — Ставрос!

Дверь открылась так быстро, что Джоанна решила, будто главный «волкодав» Горданиса стоял за дверью, прижав к ней ухо.

Вассос Горданис тихо заговорил с ним по-гречески, и тот, кивнув, с невозмутимым видом подошел к Джоанне, протягивая ей пальто:

—    Наденьте это, пожалуйста.

—    Зачем? — Она дерзко расправила плечи и заложила руки за спину.

—    Потому что я так хочу, — спокойно ответил Вассос Горданис. — Пусть это станет твоим первым уроком послушания, Джоанна. Отныне ты будешь одеваться и вести себя скромно. Ты меня понимаешь?

—    Да, — сказала она. — Я понимаю.

«Только ты, Горданис, ничего не понимаешь.

Неужели ты думаешь, что я наряжалась по собственной воле? Неужели считаешь, что мне нравилось притворяться такой, какой я никогда не стану, ни при каких обстоятельствах?»

Она взяла пальто, которое оказалось мужским и такого большого размера, что было бы велико даже Вассосу Горданису. Сдержав дрожь, она надела пальто и сердитым рывком завязала пояс на талии.

Потом Джоанна подошла к Горданису.

—    Я тебя отлично понимаю, — едко произнесла она. — Ты ужасный и омерзительный лицемер.

Размахнувшись, она ударила его по лицу с такой силой, что у нее заныло плечо. Но Горданис остался равнодушным, как мраморная статуя. Он даже не прикоснулся к щеке, где четко виднелись отпечатки пальцев Джоанны.

—    Ты заплатишь за это оскорбление, когда мы снова встретимся, дорогая, — тихо сказал он. — Но моя месть может тебе не понравиться. Потому что нам с тобой предстоит разобраться еще с одним делом. Я говорю о Петросе Манассо. Или ты думаешь, тебе это сойдет с рук?

Она недоуменно на него уставилась:

—    Я не знаю, о чем ты говоришь.

—    Нет? — с издевкой спросил он. — Тогда вспомни, моя Джоанна. У тебя будет достаточно времени на воспоминания.

Он увидел, как лицо Джоанны теряет сердитое выражение, и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

—    Теперь иди, — коротко приказал он. — И имей благоразумие научиться манерам, а также успей раскаяться в содеянном перед тем, как мы встретимся. — Он отвернулся и подошел к кровати, по пути снимая полотенце с бедер.

Джоанна поспешно отвернулась и с силой прикусила нижнюю губу.

Выйдя за пределы спальни, она остановилась и ухватилась за спинку дивана.

Джоанна с ужасом осознала, что стала жертвой мести. Горданис не зря сказал, что ее «используют, потом вышвырнут».

«Но за что мне мстят? — спрашивала она себя, ее сердце болезненно и глухо стучало в груди. — Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение человека, о котором ничего не слышала еще вчера? Должно быть, произошла какая-то ошибка».

Ставрос коснулся ее руки, побуждая идти вперед, и Джоанна отмахнулась от него почти свирепо.

Нет, она не позволит разрушить свою жизнь из-за нелепой ошибки. Она по-прежнему находится в отеле. Если она поднимет шум и станет упираться, то Ставросу, который следует за ней по пятам, придется ее отпустить, дабы избежать скандала.

—    Потому что я так хочу, — спокойно ответил Вассос Горданис. — Пусть это станет твоим первым уроком послушания, Джоанна. Отныне ты будешь одеваться и вести себя скромно. Ты меня понимаешь?

—    Да, — сказала она. — Я понимаю.

«Только ты, Горданис, ничего не понимаешь.

Неужели ты думаешь, что я наряжалась по собственной воле? Неужели считаешь, что мне нравилось притворяться такой, какой я никогда не стану, ни при каких обстоятельствах?»

Она взяла пальто, которое оказалось мужским и такого большого размера, что было бы велико даже Вассосу Горданису. Сдержав дрожь, она надела пальто и сердитым рывком завязала пояс на талии.

Потом Джоанна подошла к Горданису.

—    Я тебя отлично понимаю, — едко произнесла она. — Ты ужасный и омерзительный лицемер.

Размахнувшись, она ударила его по лицу с такой силой, что у нее заныло плечо. Но Горданис остался равнодушным, как мраморная статуя. Он даже не прикоснулся к щеке, где четко виднелись отпечатки пальцев Джоанны.

—    Ты заплатишь за это оскорбление, когда мы снова встретимся, дорогая, — тихо сказал он. — Но моя месть может тебе не понравиться. Потому что нам с тобой предстоит разобраться еще с одним делом. Я говорю о Петросе Манассо. Или ты думаешь, тебе это сойдет с рук?

Она недоуменно на него уставилась:

—    Я не знаю, о чем ты говоришь.

—    Нет? — с издевкой спросил он. — Тогда вспомни, моя Джоанна. У тебя будет достаточно времени на воспоминания.

Он увидел, как лицо Джоанны теряет сердитое выражение, и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

—    Теперь иди, — коротко приказал он. — И имей благоразумие научиться манерам, а также успей раскаяться в содеянном перед тем, как мы встретимся. — Он отвернулся и подошел к кровати, по пути снимая полотенце с бедер.

Джоанна поспешно отвернулась и с силой прикусила нижнюю губу.

Выйдя за пределы спальни, она остановилась и ухватилась за спинку дивана.

Джоанна с ужасом осознала, что стала жертвой мести. Горданис не зря сказал, что ее «используют, потом вышвырнут».

«Но за что мне мстят? — спрашивала она себя, ее сердце болезненно и глухо стучало в груди. — Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение человека, о котором ничего не слышала еще вчера? Должно быть, произошла какая-то ошибка».

Ставрос коснулся ее руки, побуждая идти вперед, и Джоанна отмахнулась от него почти свирепо.

Нет, она не позволит разрушить свою жизнь из-за нелепой ошибки. Она по-прежнему находится в отеле. Если она поднимет шум и станет упираться, то Ставросу, который следует за ней по пятам, придется ее отпустить, дабы избежать скандала.

А обретя свободу, она тут же потребует вызвать полицию и воссоединится с отцом. После чего позвонит дяде Мартину, и он организует их быстрый отъезд.

Но, оказавшись в коридоре, Джоанна увидела перед собой мужчину, который недавно уводил ее отца. Он решительно взял ее за руку.

—    Отпусти меня! — Она постаралась вырваться, но тщетно.

Глядя мимо нее, мужчина холодно и вежливо ответил:

—    Я следую инструкциям, мадемуазель.

Джоанна решила устроить истерику в фойе отеля, чтобы привлечь внимание, поэтому бодро прошла к лифту. Стоя в кабине, она спокойно ждала, когда он спустится вниз. Однако лифт не остановился на первом этаже, а поехал дальше.

—    Что происходит? Куда это мы? — хрипло спросила она.

—    К служебному выходу, — ответил Ставрос и мрачно улыбнулся. — Господин Горданис решил, так будет лучше.

—    Нет! — Она запаниковала оттого, что ее план начал трещать по швам. Джоанна начала вырываться. — Нет, я не позволю! Я не буду! Я должна поговорить с администратором отеля! Я должна сообщить ему, что уезжаю!

—    Все необходимые меры уже приняты. Машина отвезет нас в аэропорт.

—    Я не поеду! — Она пнула ногой мужчину, который держал ее за руку. Тот вздрогнул, но не ослабил хватку. — Оставьте меня в покое, черт вас побери! Вы не можете так поступить!

—    Господин Горданис отдал четкие приказания, мадемуазель. Борьба вам не поможет. Я советую вам сохранять спокойствие.

—    Черта с два я буду молчать, — процедила она сквозь зубы.

Когда лифт остановился и двери распахнулись, Джоанна открыла рот, чтобы закричать и привлечь к себе внимание. Но прежде, чем она смогла произнести хоть один звук…

—    Я сожалею, но это необходимо, — почти мрачно произнес Ставрос. — Вы сами во всем виноваты.

В следующий миг он поднял ее на плечо, словно ковер, и понес по коридору к металлической двери в дальнем конце.

Джоанна плакала от злости и разочарования, но не могла вырваться. Болтаясь головой вниз, она почувствовала тошноту, поэтому испытала истинное облегчение, когда ее поставили на ноги.

Ставрос подошел к задней дверце автомобиля с тонированными стеклами и резко открыл ее.

—    Ведите себя тихо, мадемуазель, и все будет хорошо. Мы не желаем вас позорить.

Она помедлила, но потом с неохотой кивнула и села в машину. Рядом с ней расположился Ставрос.

Джоанна сидела, сложив руки на коленях, глядя в темноту и пытаясь анализировать то, что с ней произошло.

Горданис упомянул о каком-то Петросе Манассо.

Петрос. Из школьных уроков, где рассказывали древнегреческие легенды, она помнила, что в переводе «петрос» означает «камень».

Внезапно она замерла, у нее болезненно сжалось сердце. «Ведь Петрос — это Питер».

Джоанна закрыла глаза, задрожав. Она знала только одного Питера — юношу, которого встретила в Австралии в прошлом году. Среднего роста, с волосами песочного цвета и темно-карими глазами. Симпатичный юноша, одержимый азартными играми.

Видимо, он был убежден в своей неотразимости, ибо стал преследовать Джоанну и искать ее расположения.

Но его звали Питер Манселл, а не Петрос Манассо. И был он родом не из Греции, а из Калифорнии. Во всяком случае, он так сказал, и его акцент был похож на калифорнийский.

Джоанна прилагала все усилия, чтобы забыть этого юношу.

«Вы погубили меня. Вы меня обманули. Вы все меня обманули».

Она вспомнила стук опрокинутого стула и хриплый от отчаяния голос Питера. Он пребывал в ужасе.

«Вы не можете так поступить. Вы должны позволить мне отыграться. Иначе мне крышка. Неужели вы не понимаете?»

Джоанна не смогла смотреть ему в лицо, зная, что спровоцировала его проигрыш.

Молодой и глупый юноша на самом деле звался Петрос Манассо и был не богатым американцем, а греком.

Джоанна поняла: она обязана расплатиться за то, что совершила. И на этот раз никто ей не поможет.

Автомобиль мчался сквозь темноту. Джоанна медленно и прерывисто вздохнула и заставила себя вспомнить, как все начиналось…

—    Ты красивая девушка. — Даймонд Ленни оценивающе разглядывал ее сквозь облако сигаретного дыма. — А он горячий малый с кучей денег, и он бредит тобой. Так займись им, малышка. Распали до такой степени, чтобы потерял рассудок, а потом приведи к нам.

—    Нет, я не стану этого делать, — запротестовала Джоанна и умоляюще посмотрела на отца. — Пожалуйста, Дэнис. Ты не хочешь, чтобы я так поступила. Скажи ему об этом.

—    Нет, Дэнис, приятель, это ты ей растолкуй! — Даймонд Ленни нетерпеливым жестом погасил окурок. — Преподай своей маленькой милашке уроки экономики. Скажи ей, что проживание в отеле, изысканная еда и сексуальная одежда стоят денег. И пора ей перестать ограничиваться демонстрацией ножек и хлопаньем ресниц. В конце концов, пусть займется настоящей работой. — Он одарил ее похотливой улыбкой. — Ты же женщина. Тебе ли не знать, как распалить парня, а потом прикинуться чопорной и пойти на попятную, когда он попытается залезть тебе под юбку? Но если придется позволить ему нечто большее… — Он пожал плечами. — Старина Дэнис простит тебя, не так ли, приятель? Главное, чтобы ты притащила парня вместе с его деньгами в заднюю комнату бара «Уолли» сегодня вечером.

—    Знаю, Ленни объяснился немного грубовато, — сказал Дэнис, когда они остались одни. — Но многое из сказанного им — правда.

—    Ты действительно хочешь, чтобы я привела Питера Манселла на ужин? — Джоанна вздрогнула. — Мне следует одурачить его и убедить в том, что я готова ему отдаться? А тем временем ты и те мошенники из бара «Уолли» вытащите из него все до последнего цента? — Она покачала головой. — Я… я не могу поверить, что ты на самом деле этого хочешь.

—    Он сам напрашивается. Зачем он сообщает всему городу о том, насколько богат? — начал защищаться Дэнис. — Если не мы его обчистим, это сделает кто-то другой. И Ленни прав — нам нужны деньги. — Дэнис похлопал ее по руке: — Можешь доверять мне, крошка моя. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Джоанна не смотрела на него. Ей хотелось плакать.

—    Очень хорошо, — глухо сказала она наконец. — Я постараюсь сделать, как вы хотите, но при условии, что это будет первый и последний раз. И после этого мы уедем и больше никогда не увидимся ни с Ленни, ни с его отвратительными друзьями, даже если нам придется перебраться, на другой континент. Папа, я не шучу.

И он уверил ее, что так будет в первый и последний раз.

И вот за ужином вызывающе одетая Джоанна позволяла Питеру Манселлу пожирать ее глазами и хватать за голое колено. Она вышла вместе с ним в заполненный ароматами сад и едва сдерживала тошноту, когда он стал жадно целовать ее в шею и ощупывать грудь.

А потом она заявила, что тоже его хочет, но не может ему уступить. Они должны остановиться, потому что Дэнис будет ее искать. Сегодня вечером он играет в карты, а она его счастливый талисман. Потом Джоанна прошептала:

—    Но ты можешь пойти вместе со мной. Если Дэнис переберет с выпивкой, мы найдем способ уединиться…

Она знала — ей некого винить за то, что она совершила. Черт побери, ей, как и героине греческой легенды, уготована дорога в Ад.

Глава 6

Джоанна подумала, что никогда не забудет, как впервые увидела остров Пеллас. Из иллюминатора реактивного самолета Вассоса Горданиса остров казался темным изумрудом в беспокойном лазурном море.

Самолет приземлился на соседний остров Талики, откуда Джоанна и Ставрос поплыли на Пеллос на старой рыбацкой лодке, покрытой облупившейся синей краской.

—    Смотрите, мадемуазель. — Ставрос встал рядом с ней в носовой части лодки и указал вперед:

—    Вот вилла «Кора».

Она посмотрела в указанном направлении и увидела покрытые густым лесом горы. Над зеленью возвышался большой белый дом с черепичной крышей терракотового оттенка.

Она сглотнула:

—    Кора? Это имя какого-то бога?

—    «Кора» означает «богиня», мадемуазель, — поправил ее Ставрос. — В переводе с греческого языка «вилла «Кора» означает «дом Богини».

—    Корой называли Персефону, — вдруг вспомнила Джоанна.

—    Вы знаете об этом? — Ставрос казался искренне удивленным.

—    Я училась в школе, — сказала она. — Как и все.

«И я не была рождена для того, чтобы стать отвлекающей штучкой для игроков в покер, что бы там ни думал твой босс».

Она снова посмотрела на остров. Они приближались к длинной, изогнутой полосе из светлого песка, плавно входившей в море. На деревянной пристани находилась небольшая группа мужчин с ружьями за плечами.

—    Салютная команда? — беспечно спросила она и задалась вопросом, уместно ли шутить по этому поводу.

—    Служба безопасности, — сказал Ставрос. — Несколько лет назад фотограф подобрался к острову Скорпиос и сфотографировал мадам Онассис, которая загорала без купальника. Господин Вассос позаботился о том, чтобы на остров не проник ни один злоумышленник.

У Джоанны сохранились смутные воспоминания о скандальной публикации фото обнаженной Жаклин Кеннеди-Онассис.

Она пожала плечами:

—    Ну, обо мне он не должен беспокоиться. Если я стану загорать, то не буду подражать прекрасной мадам Онассис.

—    Я думаю, вы забыли, что принадлежите господину Вассосу, и, следовательно, будете делать все, что требуется, мадемуазель, — размеренно произнес, он. — Но это не главное. У того человека, который пробрался на Скорпиос, мог быть в руках пистолет, а не фотоаппарат.

—    По-видимому, за мной будут следить, и мое передвижение будет ограничено. — Она пристально смотрела перед собой.

—    Ни в коем случае. Вы гость на острове Пеллас, мадемуазель, — сказал Ставрос с легким упреком. — Вы можете идти куда хотите.

—    Мне все равно негде будет спрятаться, и я не смогу зайти далеко. — Она помолчала, не желая озвучивать вопрос, который крутился в ее мозгу, но все-таки спросила: — Когда приедет мистер Горданис?

—    Когда сочтет нужным, — спокойно ответил Ставрос. — Через два-три дня. Через одну-две недели. Кто знает? Какое это имеет значение? В конце концов, мадемуазель, вы должны понять, что вы в тупике.

Он едва заметно, победоносно улыбнулся, давая ей понять, что управляет ситуацией.

Никто даже не взглянул в ее сторону, когда Ставрос повел Джоанну в сторону дома.

—    Далеко еще? — спросила она, нарушив молчание, которое становилось гнетущим. Джоанна осторожно вышагивала по пляжу, тихо проклиная свои сапоги.

—    Дорога не будет казаться вам длинной, когда вы привыкнете. — Он помолчал. — Дорога неровная, постарайтесь не упасть.

—    О боже, — сказала она приторно-сладким голосом. — Вы обязаны передать меня вашему господину… неиспорченной?

—    Господин Вассос уже считает вас порченым товаром, мадемуазель. Но перелом лодыжки очень болезненный.

«Порченый товар…»

Слова Ставроса оскорбили Джоанну.

Кусая губы, она присела на камень и стала расшнуровывать сапог.

Размяв кончики пальцев, она поднялась и оставила сапоги на песке.

—    Вы не хотите взять их с собой, мадемуазель?

—    Я не хочу их больше видеть.

В тени деревьев было прохладно, и Джоанна сделала глубокий вдох, уловив аромат сосен.

Дорога оказалась неровной, как и предупреждал Ставрос: камни, корни деревьев в песчаной почве. Джоанна ступала осторожно, Ставрос шел рядом с ней.

—    Вилла «Кора» прекрасное место, — произнес он. — Здесь родился господин Вассос, и он приезжает сюда, чтобы расслабиться и насладиться уединением.

—    Могу себе представить, — холодно ответила Джоанна.

—    Господин любит жить просто, — продолжал Ставрос, будто она ничего не сказала. — Хотя на острове есть генератор тока, связь осуществляется по радио, а телефона нет. Он приказал рассказать вам об этом, чтобы вы не тратили время на поиски.

У Джоанны, которая собиралась воспользоваться телефоном, душа ушла в пятки.

—    Он также приказал обеспечить вам все удобства, мадемуазель. Вы можете ходить на пляж или плавать в бассейне в доме. У вас будет все, что вы попросите.

—    Я хочу только одного, — быстро сказала она. — Оказаться как можно дальше от вашего господина Вассоса.

—    Ах, — ответил он. — Вероятно, вы предпочли бы уехать в Австралию.

Джоанна покраснела и притихла.

Они повернули в сторону, и в глаза Джоанне ударило слепящее солнце. Через пятьдесят ярдов она впервые хорошенько взглянула на виллу «Кора».

Здание было массивным и холодным. На всех окнах были голубые ставни. Прилегающие к дому сады были оформлены в строгом стиле, газоны аккуратно пострижены, а на клумбах росли цветы.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, она посмотрела на дом и увидела выходящего из парадной двери дома плотного мужчину в аккуратных темных брюках и сером пиджаке.

—    Это Андонис Лефтано, мадемуазель, — сообщил Ставрос. — Он управляющий господина Вассоса и желает вас поприветствовать. Вы должны поблагодарить его по-гречески.

Только я совсем не чувствую себя благодарной. — Джоанна одарила его ледяным взглядом. — Возможно, мне следует сказать ему, что когда я выберусь отсюда, то подам в суд на вашего работодателя за похищение людей, а вы двое попадете под обвинение как соучастники?

—    Говорите что хотите, мадемуазель. — Ставрос пожат плечами. — Это ничего не изменит. Для него вы остаетесь гостем господина Вассоса, к которому нужно относиться любезно.

Приветствие Андониса Лефтано было действительно любезным и сопровождалось легким наклоном головы. Но ни в его голосе, ни в мимолетной улыбке не было тепла. Джоанне показалось, он смотрит мимо нее.

После яркого солнца дом показался Джоанне темным. Войдя в вестибюль, она замерла, увидев молчаливую и неподвижную фигуру в нише.

Джоанна затаила дыхание:

—    Кто это?

Ставрос проследил за ее взглядом.

—    Это Кора, мадемуазель. — Он говорил почти весело. — Никого более. Подойдите и посмотрите.

Перед Джоанной была статуя девушки в натуральную величину, вырезанная из белого мрамора. Ее лицо было равнодушным и прекрасным, ее губы изгибались в улыбке. На ней был классический греческий хитон, складками ниспадающий к ее босым ногам. Одна рука статуи была вытянута вперед, ладонью вверх. На ладони лежало яблоко.

Вернее, Джоанне показалось, что это яблоко. Приглядевшись, она обнаружила, что Кора держит в руке плод граната.

—    Прекрасна, да? — спросил Ставрос.

Джоанна пожала плечами и отвернулась, чувствуя странное беспокойство.

—    Ну, если вам такое нравится… — Она помолчала. — Теперь вы, возможно, покажете, где меня будут держать до прибытия вашего хозяина?

Он кивнул:

—    Хара проводит вас в вашу комнату.

Ставрос подал знак, и из дальнего угла зала вышла седая женщина в темном платье и накрахмаленном фартуке.

Она была очень полной, с пухлым лицом, выражение которого было хмурым и недружелюбным. Женщина молчаливо пригласила Джоанну следовать за ней по широкой мраморной лестнице.

Дойдя до конца галереи, Хара остановилась у двери и жестом велела Джоанне первой войти в комнату.

Вздернув подбородок, Джоанна повиновалась. Оказавшись в апартаментах, она округлила глаза, рассматривая обстановку.

Первая комната оказалась изумительно красивой. На широком диване были расстелены зелено-золотые атласные покрывала. Такая же отделка была у подголовников дивана, из такой же ткани были шторы.

Пол был вымощен плиткой цвета слоновой кости. Шкафы для одежды и комоды, занимавшие всю стену, были из дерева теплого, медового оттенка.

Хара пересекла комнату, по-прежнему не улыбаясь, и открыла дверь в отделанную мрамором ванную комнату с душем и глубокой ванной. Джоанна с трудом удержалась от восторженного возгласа, восхищенная прекрасной обстановкой. Перед ней были зеркала в золотой оправе, двойные раковины, дорогие туалетные принадлежности и груды пушистых полотенец.

Решив, что пора поблагодарить Хару, Джоанна повернулась, но женщины нигде не оказалось.

Первым делом ей захотелось проверить шкафы на наличие мужской одежды, но они оказались пустыми. Джоанна испытала облегчение, решив, что Вассос Горданис обычно ночует в других апартаментах.

Она подошла к кровати в спальне и потрогала матрас. Еще вчера она мечтала о максимально комфортной кровати, но сейчас отдала бы все, чтобы вернуться на день назад и оказаться на неудобном диване в отеле.

Через три дня Джоанна уже привыкла к новой обстановке и стала самостоятельно изучать виллу.

Вилла была красивой и просторной, с мраморными полами и светлыми, ничем не украшенными стенами. Все, что Джоанна видела, подтверждало ее первоначальное впечатление о вилле. Здание было не только холодным, но даже суровым.

Основная гостиная — салон — оказалась самой уютной. В ней был большой камин, меховой ковер и два массивных кожаных дивана кремового цвета. Здесь же была стереосистема, телевизор и книжный шкаф с книгами на греческом, французском и английском языках.

Джоанна удивилась тому, что ничто в обстановке виллы не намекает на присутствие на ней Вассоса Горданиса. Она не нашла на стенах ни одного портрета или фотографии его жены.

О суровости дома Джоанне говорила не только обстановка, но и отношение слуг. Казалось, ее все игнорировали. От Ставроса она узнала, что в доме, оливковых рощах и цитрусовых садах вокруг работает более пятидесяти человек. Большинство из них жили на острове Талики и ежедневно приплывали на остров Пеллас.

Но Джоанна редко видела кого-либо из них, за исключением Андониса, который с молчаливой вежливостью подавал ей еду, и Хары, с самого начала излучавшей открытую враждебность.

Однако враждебность не мешала ей выполнять свою работу. Пока Джоанна спала, Хара убрала из комнаты ненавистное ей платье и другую одежду.

В один из дней Джоанна увидела одну из служанок и улыбнулась ей. Девушка отвела взгляд в сторону и трижды плюнула через плечо.

Когда Джоанна выразила свое возмущение Ставросу, он только пожал плечами:

—    Ее нельзя обвинять, мадемуазель. Она боится сглаза.

—    Какая чушь! — горячо ответила Джоанна. — Нет никакого сглаза.

—    В вашей стране, возможно, считают именно так. Здесь другие понятия. Здесь верят в сглаз, — прибавил он сухо. — Вам повезло, что у вас не голубые глаза.

—    Они считают меня ведьмой?

—    Да, мадемуазель. Узнав от Хары, сколько бед вы принесли людям, они в это поверили.

—    От Хары? — Разъяренная, Джоанна вздохнула. — Ну, тогда найдите ей другое занятие, ибо я не хочу, чтобы она крутилась около меня, как старая медуза.

—    Хара приходится сестрой Андонису Лефтано, и она много лет служит верой и правдой семье Горданис. — Он резко посмотрел на нее. — Я советую вам отзываться о ней с уважением. — Он угрожающе помолчал, потом прибавил: — Если вы хотите себе добра.

—    Добра? — Джоанна усмехнулась в ответ. — Что может быть доброго в ужасной ситуации, в которой я оказалась?

—    Вам повезло, что события не развивались хуже.

—    О, конечно, — бросила она с горечью. — И, вне сомнения, мне оказана честь принадлежать вашему отвратительному работодателю. Ну, я надеюсь, он сгниет в аду, и вы вместе с ним!

Ставрос посмотрел на нее с отвращением:

—    Советую вам держать подобные слова при себе, мадемуазель. В противном случае господину Горданису по приезде сюда придется преподать вам урок, — мрачно прибавил он и ушел.

В попытке хотя бы чем-то заняться и забыть об одиночестве Джоанна ежедневно плавала в бассейне, а затем лежала в шезлонге под зонтом. Она питалась вкусной пищей, отдыхала в своей комнате после обеда и в одиночестве сидела в гостиной.

Она не осмелилась прикоснуться к современной стереосистеме, телевизору и видеомагнитофону, несмотря на заманчивую коллекцию аудиозаписей и видеозаписей.

Но если ее дни были трудными, то ночи были еще хуже. Джоанна просыпалась от тревожных снов, в которых ей казалось, что мужская рука гладит ее лицо и тело. Она воображала, как рядом с ней лежит разгоряченный желанием мужчина.

Иногда ей грезился Питер Манселл, который страстно прижимался губами к ее рту, а она пыталась оттолкнуть его от себя. Но в какой-то момент его место занимал Вассос Горданис, который целовал ее столь безжалостно, что она молила о пощаде.

Все ее сны казались реальностью. Каждое утро Джоанна просыпалась опустошенной, от страха у нее душа уходила в пятки. Она понимала, что расплата за прошлое неизбежна.

Глава 7

Джоанна энергично высморкалась и сглотнула, сдерживая слезы. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то увидел ее плачущей и неправильно истолковал причину ее слез. Она закрыла книгу в мягкой обложке и положила ее в сумку вместе с носовым платком.

Всю прошедшую неделю она с жадностью читала книги, имевшиеся в гостиной, но не решалась открыть книгу, подаренную ей Джули, ибо боялась воспоминаний о тихих вечерах с малышом Мэттом. О том времени, когда ее единственной проблемой было отсутствие денег.

Поднявшись с шезлонга, Джоанна отправилась на прогулку по острову и забрела в оливковые рощи. Она вспомнила, как читала, что оливковые деревья могут жить сотни лет. Судя по корявым и скрученным стволам, которые она увидела вокруг, некоторые из деревьев были действительно очень старыми.

Внезапно она остановилась и слегка нахмурилась, услышав приглушенный детский плач.

Джоанна не знала, что на острове есть дети. Пребывая в растерянности, она пошла на звук и очутилась на краю оливковой рощи, где стоял аккуратный двухэтажный дом с огороженным садом.

И дом был обитаем. Очень маленькая девочка, одетая в розовое платье из тафты с кружевными оборками, белые туфли и носки, стояла у ворот и рыдала, глядя на синий мяч, который оказался за пределами ее досягаемости.

Джоанна взяла мяч и пошла к воротам. Девочка сделала два шага назад и засунула большой палец в рот.

—    Я так понимаю, это твой мяч. — Джоанна аккуратно протолкнула мяч сквозь прутья решетки, и тот мягко приземлился у ног девочки. — А теперь ты должна сказать спасибо.

Но девочка так и не вынула пальца изо рта, она продолжала с серьезным видом изучать Джоанну.

Ободряюще улыбнувшись ребенку, Джоанна пошла прочь. Внезапно она услышала легкий шум за спиной и, обернувшись, увидела мяч за пределами ворот. Девочка смотрела на нее с надеждой.

—    Так значит, ты хочешь поиграть? — тихо спросила Джоанна.

Вернув ребенку мяч, она снова решила уйти, но не прошла и пары шагов, как снова услышала звук падающего мяча. Подойдя к воротам, Джоанна присела на корточки, чтобы ее глаза и глаза ребенка оказались на одном уровне.

Указав на себя пальцем, она сказала:

—    Джоанна.

Но девочка только пристально на нее смотрела и молчала.

Из дома послышался резкий окрик:

—    Элени!

Закрывая глаза от солнца, на улицу вышла молодая женщина с темными миндалевидными глазами и полными губами. Красное платье удачно подчеркивало ее соблазнительные формы.

Увидев Джоанну, она резко нахмурилась и двинулась по направлению к воротам, резко и визгливо заговорив по-гречески.

—    Извините. — Джоанна неуклюже поднялась и передала мяч через ворота. — Я не понимаю по-гречески.

Женщина явно опешила и уперлась руками в бока.

—    Англичанка?

Когда Джоанна кивнула, женщина перекрестилась, схватила ребенка за руку и потащила в дом.

В дверях она обернулась и произнесла по-английски с сильным акцентом:

—    Уходите отсюда. Уходите.

«И она боится сглаза, — устало подумала Джоанна. — Но ведь я только отдала малышке мяч. Я не превратила бы ее в лягушку».

Выйдя из оливковой рощи, она услышала, как ее окликнули, и увидела Ставроса, который торопливо шел к ней, вытирая лицо платком.

—    Я искал вас на пляже, — отрывисто произнес он. — Где вы были?

Джоанна пожала плечами и равнодушно ответила:

—    Просто гуляла.

—    Вы должны вернуться в дом, — поспешно сказал он. — Возвращайтесь скорее, потому что господин Вассос находится на острове Талики. Скоро он будет здесь, а вы должны его ждать, мадемуазель. Таков приказ.

У Джоанны замерло сердце, она сглотнула.

—    Он… он плывет сюда?

—    Разве я вам об этом не сказал? — нетерпеливо спросил он. — Хара ждет вас в вашей комнате. Поторопитесь.

Пожилая женщина повернулась от гардероба, когда Джоанна вошла в комнату. Она держала в руках длинную темно-зеленую хлопчатобумажную юбку, подол которой был расшит маргаритками, и блузку с круглым вырезом.

—    Вот, — резко сказала она. — Наденьте это. — Помолчав, она спросила: — Примете ванну или душ?

—    Я справлюсь сама, спасибо, — с каменным выражением лица ответила Джоанна.

Оставшись одна, она повесила юбку и блузку обратно в шкаф и достала оттуда белые льняные расклешенные брюки и такого же цвета блузку с длинными рукавами и глухим воротом.

Ей показалось, что вестибюль полон людей, когда она в конце концов спустилась по лестнице. Все смотрели туда, где стоял сияющий Горданис в старых белых шортах и парусиновых туфлях.

Джоанна сжала кулаки, наблюдая, как Вассос Горданис приветствует Ставроса, ласково хлопая его по плечу и улыбаясь.

Затем он повернулся к ней, посерьезнел и поджал губы в тонкую линию.

Вассос Горданис оглядел ее с головы до ног неторопливым, суровым и раздевающим взглядом.

—    Вот мы и встретились, госпожа Джоанна, — тихо сказал он. — Я надеюсь, вам было не слишком одиноко без меня.

—    Вовсе нет, — ответила она. — Я надеялась, мое одиночество никогда не кончится.

Он пожал плечами:

—    Кто знает? Возможно, тебе понравится моя компания.

Она вздернула подбородок:

—    Ну уж нет, мистер Горданис.

—    Ты говоришь очень уверенно, — слегка насмешливо произнес он. — Но я могу заставить тебя изменить мнение. — Он сделал паузу, давая ей понять, что обратил внимание на ее быстрый и сердитый вздох, а затем решительно прибавил: — Теперь ты со мной пообедаешь.

—    Кажется, ты не очень голодна.

Джоанна подняла глаза от тарелки, где лежала жареная рыба, в которой она ковыряла вилкой.

—    Ты удивлен? — Она отложила вилку. — Скажи, пожалуйста, почему ты так со мной поступаешь?

—    Ты должна заплатить за то, что сделала. А еще… — Он умолк и задумался. — У меня имеются личные цели. И я уже не уверен, что для меня важнее.

—    Если хотите мне отомстить, мистер Горданис, мстите, — произнесла она, затаив дыхание. — Но я не стану вам в этом помогать.

—    Говорят, месть сладка. — Он цинично изогнул губы. — Может, ты подтвердишь правдивость этой фразы.

—    У тебя нет совести, да? — тихо сказала она. — Совсем нет совести.

—    А каков твой моральный кодекс, Джоанна? — Он налил себе еще вина. — Что позволительно в вашем так называемом толерантном обществе? — Он заговорил с презрением. — Но подобное обсуждение бессмысленно. Ты здесь, со мной, потому что я так решил. И ты останешься со мной, пока я этого хочу. Поэтому смирись, и поскорее, ибо твои протесты не производят на меня впечатления. — Он посмотрел на нее с пренебрежением. — И не пытайся притворяться скромницей, — продолжал он. — Ты выставлена на продажу, Джоанна, и очаровательное тело — твое основное достояние. Я предлагаю тебе продемонстрировать свои способности позже, когда ты окажешься со мной в постели… — И мягко прибавил: — Когда ничто не будет скрывать от меня твоего тела, дорогая.

Джоанна прижала руки к пылающим щекам.

—    Нет… — У нее перехватило дыхание. — О, пожалуйста, не говори так со мной.

—    И эта женщина однажды осмелилась назвать меня лицемером! — Он почти смеялся. — Ну, о чем ты предпочитаешь разговаривать? Какая тема тебя интересует? Или мы должны поговорить о Петросе Манассо?

—    Я не знаю человека с таким именем. — Она не смотрела на него, но знала, что покраснела сильнее.

—    Он же Питер Манселл. — Горданис пожал плечами. — И не притворяйся, что ты ни о чем не догадалась. Сейчас тебе поможет только честность.

Она прикусила губу:

—    Может быть. Но я не понимаю, какое он имеет к тебе отношение.

Он заговорил решительно:

—    Он единственный сын моей двоюродной сестры Марии. Теперь понятно?

У Джоанны душа ушла в пятки.

—    Да, думаю, что понятно, — сказала она наконец. — Но почему он скрывался под другим именем?

—    Он отправился в Австралию по делу, в первый раз за ним никто не присматривал. Он хотел самоутвердиться. — Горданис поджал губы. — Он желал доказать, что сумеет справиться без поддержки семьи.

Она спросила, не, поднимая головы:

—    Ты думал, он достаточно взрослый и опытный, и ему можно доверять?

—    Я ничего не знал об этом, пока не стало слишком поздно, — холодно ответил Горданис. — В Австралию его отправил будущий тесть. Очевидно, хотел проверить его амбиции и преданность. Не будь тебя, он, возможно, показал бы, на что способен. К счастью, твои сомнительные друзья отобрали у него только первый транш из серии платежей. Но этого было достаточно, чтобы погубить его будущее и надежды.

—    Ты упомянул тестя… — Джоанна сглотнула. — Он собирался жениться?

—    Собирался, но это в прошлом. Возможно, он не женится, пока не забудется его преступная халатность. Я договорился о том, чтобы вернули транш, но после такого предательства семья невесты лишила Питера доверия. Это привело к вражде между друзьями, которую никогда не унять. — Он помолчал. — Но, к счастью, его невеста — благочестивая, скромная девушка и крестница Марии — знает только часть истории. Петрос рассказал о тебе только мне. Даже его мать не знает всех позорных подробностей. Она пережила достаточно горя из-за этой истории, поэтому я лишь сказал ей, что разыщу и накажу игроков, которые его обманули. И я их нашел. Ты, Джоанна, последняя из них. И в твоем случае наказание должно быть равноценно твоему преступлению.

Она облизнула пересохшие губы:

—    И об этом знают все? Даже Хара?

—    Особенно Хара, — сказал он строго. — Она была моей няней, потом нянчилась с Петросом. — Горданис посмотрел на нее с презрением: — Она переживает за Петроса как за собственного ребенка.

—    Прошу тебя, — хрипло промолвила она. — Ты должен позволить мне объясниться…

—    Не нужно никаких объяснений, — грубо прервал он. — Петрос молод и по-прежнему мало знает о женщинах, поэтому тебе так легко удалось стать его любовницей, подарить ему райское наслаждение, а затем бросить в лапы подельников, как пасхального ягненка на нож мясника.

—    Он так сказал? Что я… что мы… — Она едва переводила дыхание. — Но он не мог такое сказать, потому что это неправда, я клянусь! О боже, ты должен мне верить.

—    Нет, — ответил он. — Я не верю. Или ты считаешь, я так же наивен, как и мой племянник? Ты забываешь, Джоанна, что я наблюдал за тобой той ночью во Франции. То же самое делали все присутствовавшие на игре мужчины. Они размышляли, каково будет затащить тебя в постель, ласкать и целовать тебя, овладеть тобой. Ты ведь этого хотела. И именно так ты поступила с тем мальчиком. — Он закурил сигару и выпустил клубы дыма, наблюдая сквозь него за Джоанной. — Петрос уверял меня, что наедине с ним ты продемонстрировала более волнующее представление, чем на людях, — прибавил он почти равнодушно. — Что в постели ты изобретательна и неутомима. Будем надеяться, его суждение не ошибочно.

«Как он мог такое сказать?» — изумленно подумала Джоанна, съежившись от воспоминания о хриплом дыхании Питера Манселла и его тщетных попытках засунуть язык ей в рот. Он неуклюже ощупывал ее грудь, а Джоанна с трудом сдерживала отвращение.

—    Твое молчание о многом говорит, дорогая, — промолвил Горданис. Поднявшись, он обошел вокруг стола, заставил ее подняться со стула и крепко прижал к груди.

Джоанна испуганно ахнула, подняла руки, чтобы его оттолкнуть, и машинально шагнула назад.

Горданис цинично скривил губы.

—    Похоже, что наша разлука не расположила тебя ко мне, — заметил он. — Но будь осторожна. Я нахожу твое поведение провоцирующим, а не сдерживающим. Если будешь бороться со мной, ты проиграешь, и мое поведение тебе не понравится. Ты меня понимаешь?

—    Да, — почти прошептала она. — Я понимаю…

Вассос Горданис резко кивнул.

—    А сейчас у меня дела, требующие моего участия, поэтому я должен тебя покинуть. — Он взял ее за руку и провел губами по костяшкам ее пальцев.

Ласка была краткой, но Джоанна затрепетала всем телом.

—    Обещаю, что скоро вернусь, — прибавил он насмешливо и ушел.

Она посмотрела на пальцы и задалась вопросом, почему мимолетное касание его губ пробудило в ней такую сильную ответную реакцию. Ей стало тошно оттого, что ее тело так предательски на него откликается.

«Но, по крайней мере, он не знает, какие чувства во мне вызывает, — подумала она в отчаянии. — И я должна сделать так, чтобы он никогда об этом не узнал».

Джоанна решила вести себя как женщина, за которую он ее принимает. Она станет равнодушной и беспринципной.

Когда она вошла в спальню, то замерла на месте, решив, что ошиблась дверью. Потому что спальня походила на склад. Повсюду валялись коробки и смятая упаковочная бумага. В центре этого беспорядка находилась Хара и две горничные, которые развешивали и раскладывали одежду.

Джоанна заметила платья и юбки из шелка и батиста, прозрачные ночные рубашки и пеньюары, кружевное белье.

—    Что это? — спросила она.

—    Ваша одежда, мадемуазель.

Хара не уточнила, что одежда нужна для того, чтобы «доставлять удовольствие господину Горданису», но ей и не следовало этого делать. Красноречивые взгляды, которыми обменялись горничные, говорили сами за себя.

Джоанна вздернула подбородок.

—    Тогда унесите ее отсюда, — решительно сказала она. — Потому что я не хочу ее надевать.

—    Таков приказ, госпожа, — твердо заявила Хара. — Его нельзя нарушать.

Джоанна взяла две ближайшие к ней коробки, вышла на небольшой балкон и бросила их вниз.

—    Если вы ослушаетесь меня, остальные коробки полетят следом, — сообщила она женщинам, которые взирали на нее открыв рот. — У меня есть одежда, и мне ничего не нужно от господина Горданиса. Так что забирайте одежду и уходите отсюда, пожалуйста. У меня болит голова.

Наступила зловещая тишина. Хара что-то коротко сказала по-гречески, и горничные стали снимать одежду и перешептываться.

Когда горничные ушли, Хара тихо сказала:

—    Вы поступаете неумно, мадемуазель.

—    Правда? — Джоанна с вызовом встретила ее взгляд. — Ну, мне теперь все равно.

Хара продолжал глядеть на нее, но не враждебно, а с недоумением и почти с жалостью.

—    Хотите, я принесу вам обезболивающее лекарство?

—    Нет, — ответила Джоанна. — Я просто хочу остаться одна.

Помолчав, Хара пожала плечами и ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Джоанна села на край кровати и устало потерла рукой затылок. Ей было жарко. Решив принять прохладный душ, она взяла свой старый белый хлопчатобумажный халат, вошла в ванную комнату и включила душ, затем закрепила волосы на затылке.

Нежные струи воды касались ее кожи, словно бальзам. Джоанна намылилась, ополоснулась, затем снова намылилась.

Вытершись полотенцем, она удовлетворенно вздохнула, а затем надела халат и свободно завязала пояс на талии.

Распустив волосы и потряхивая головой, она отправилась в спальню… и замерла на пороге.

—    Тебя долго не было, дорогая, — сказал Вассос Горданис. В малиновом шелковом халате он полулежал на кровати. — Я уже хотел идти за тобой. — Он улыбнулся ей: — Но вот ты пришла, поэтому мое ожидание наконец закончилось. А теперь иди ко мне.

Глава 8

Мгновение Джоанна молча смотрела на него, не в состоянии пошевелиться. Предоставленное ей драгоценное время свободы подошло к концу.

—    Я… я не понимаю. Ведь ты сказал, что должен работать, — хрипло сказала она наконец.

Он пожал плечами, халат соскользнул, обнажая загорелое, мускулистое плечо.

—    Мне было трудно сосредоточиться, дорогая. Во время нашей разлуки я обнаружил, что хочу тебя сильнее, чем следовало. Поэтому я решил, что работа подождет. А я ждать не могу. — Он протянул ей руку и тихо приказал: — Иди сюда.

У нее пересохло во рту.

—    Сейчас? Посреди белого дня?

—    Сейчас время сиесты, — сказал он. — Я так понимаю, ты привыкла отдыхать в это время. Сегодня ты будешь отдыхать не одна, а со мной.

—    Но у меня болит голова. — Джоанна презирала себя за то, что говорит почти умоляющим тоном.

—    Я тоже страдаю, — произнес он немного насмешливо, — но иначе. Возможно, нам удастся исцелить друг друга. — Горданис прибавил решительнее: — А теперь, Джоанна, перестань докучать мне своими оправданиями. Ты знаешь, зачем ты здесь.

Она заставила себя подойти к кровати.

Горданис взял ее за руку и довольно резко потянул к себе. Не улыбаясь, он медленно развязал пояс ее халата и распахнул его. Джоанна отвернулась, закрыв глаза, чтобы не видеть его горящего взгляда, скользящего по ее обнаженному телу.

«Если я не стану на него смотреть, — подумала она, — то смогу притвориться, будто на самом деле ничего не происходит».

Джоанна лежала на кровати неподвижно, когда он полностью ее раздел. Горданис погладил ее нежную кожу. Она сжала кулаки, ибо ее тело непроизвольно реагировало на его прикосновения.

Он тихо сказал:

—    Ты очень мила. Но разве твоя красота стоит того, чтобы разрушить будущее человека? Я в этом сомневаюсь.

Горданис принялся ласкать ее лицо и тело, касаясь ее настойчиво и собственнически. Когда он припал к ее губам, она приложила все усилия, чтобы не разомкнуть губы под его страстным поцелуем.

Со вздохом она отстранилась от него и, схватив его за запястье, отвела его руку от своей груди.

—    Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Она неохотно повиновалась и неуверенно на него взглянула.

—    Итак, что ты хочешь мне сказать, дорогая? — опершись на локоть, он изучал ее; выражение его лица было загадочным. — Все мои попытки возбудить тебя для нашего взаимного удовольствия окажутся напрасными?

«Нет. От твоих прикосновений я тону в море удовольствия. Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не испытывала ранее. Но я не могу позволить себе откликаться на твои ласки».

—    Думай что хочешь, — промолвила она и уставилась мимо него. — Мне все равно. Я ненавижу и презираю тебя, Вассос Горданис, и ты этого не изменишь ни словами, ни действиями. Не сейчас, ни когда-либо.

Наступило напряженное молчание, потом Вассос тихо сказал:

—    Если ты думаешь, что я оценю такую откровенность, то ошибаешься. Мои собственные желания сильно отличаются от твоих желаний. — Он обхватил ладонью ее подбородок, пристально и задумчиво глядя в ее глаза. — Но я реалист, поэтому ожидаю, что ты дашь мне столько же, сколько предлагала в прошлом другим мужчинам.

Она сглотнула:

—    Я никому ничего не предлагала, господин Горданис. Поэтому берите все, что вам нужно, и оставьте меня в покое.

—    Если бы я встретил тебя при других обстоятельствах, ты сказала бы мне то же самое? — Он передвинулся, крепче прижимая ее к себе. — Если бы в тот день я сошел на берег с «Персефоны», нашел тебя и попросил быть со мной, ты бы сопротивлялась?

—    Да, — ответила она, ощущая, как сердце вдруг сильно сжалось в груди. — Потому что, как только бы ты узнал, кто я, вспомнил бы о мести.

—    Может быть, — сказал он. — Но мне интересно. — Он наклонил голову и нежно поцеловал ее в губы, а потом прибавил: — Мне интересно, как губы, говорящие такие колкости, могут быть такими сладкими?

Джоанна едва сдержала стон, когда он начал неторопливо ласкать ее грудь и бедра. Вассос поднял голову и посмотрел на нее.

—    Я предупреждал, что хочу, чтобы удовольствие было взаимным, Джоанна. Поэтому обними меня и поцелуй.

—    Ты слишком о многом просишь, — хрипло сказала она.

Он повел мощным плечом:

—    Запомни, дорогая, ты сама сделала свой выбор.

Горданис опустился на нее, и она, почувствовав прикосновение его возбужденной плоти, закрыла глаза. Он стремительно вошел в нее, и она оказалась ошеломлена резкой болью. Несмотря на намерение никак не реагировать на действия Горданиса, Джоанна испуганно закричала.

Она услышала, как он ахнул. Отстранившись от нее, Вассос улегся на спину рядом с ней, прерывисто дыша. Когда он снова передвинулся, она невольно вздрогнула. Но он лишь потянулся за халатом, надев который, подошел к двери и повелительно крикнул.

Через мгновение появилась Хара. Горданис опустил голову и стал тихо и быстро говорить по-гречески. Джоанна увидела, как пожилая женщина в ужасе прижала руку к щеке, слушая своего хозяина. Она начала что-то говорить, но он заставил ее замолчать, опустив руку на плечо. Развернув Хару лицом к кровати, он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Разрыдавшись, Джоанна уткнулась лицом в подушку. И вдруг почувствовала, как Хара с удивительной нежностью подняла ее голову и прижала к своей пышной груди. Женщина гладила Джоанну по голове и что-то тихо говорила по-гречески.

В конце концов Джоанна отстранилась от Хары и вытерла лицо мокрыми пальцами. Проследив за взглядом Хары, она в отчаянии и смущении увидела кровь у себя между ног и на простыне.

—    О боже, извините, — сказала она дрожащим голосом.

—    Не надо печалиться, — по-доброму, но твердо произнесла Хара. — Иногда в первый раз бывает не очень приятно. — Она коснулась рукой разгоряченной щеки Джоанны. — Но теперь господин Вассос знает, что вы честная девушка, и будет с вами добр в постели. Он будет дарить вам только наслаждение. — Хара улыбнулась: — Я приготовлю для вас ванну.

—    Нет, — ответила Джоанна. — Этого я хочу меньше всего.

—    Не хотите принимать ванну? — Хара казалась сбитой с толку.

—    Я не хочу, чтобы мистер Горданис был со мной добр. — Она села. — Он никогда больше не прикоснется ко мне.

—    Ой-ой-ой. Какая глупость, — упрекнула ее Хара. — Но ведь он ни о чем не знал. — Она посмотрела на Джоанну заговорщически. — Вы будете близки. Вы красивая девушка, госпожа Джоанна. Рядом с вами должен быть красивый мужчина, который будет дарить вам радость в постели. Он подарит вам… — она вдруг остановилась, на ее лице появилось выражение неловкости, — много счастья.

Пока Хара хлопотала в ванной комнате, Джоанна задавалась вопросом, что именно хотела ей сказать горничная.

Когда она приняла ванну, Хара расчесала ей волосы и заявила:

—    А теперь отдыхайте. После я принесу вам новые платья, чтобы вы нарядились для господина Вассоса.

—    Нет, — быстро и решительно сказала Джоанна. — Я не шутила, когда говорила, что мне ничего от него не нужно. Я не хочу ни для кого наряжаться. Если бы я была уродиной, то не оказалась бы здесь, и ничего бы не произошло.

Хара не стала с ней спорить. Она просто закрыла ставни, задернула шторы и уложила Джоанну спать, словно ребенка.

—    Отдыхайте, дорогая, — тихо произнесла она и вышла.

Прошло немало времени, прежде чем Джоанна погрузилась в желанное забытье. Она была слишком напряжена и постоянно прислушивалась и поглядывала на дверь, боясь, что вернется Горданис.

Она проснулась на закате. Умывшись и почистив зубы, Джоанна заплела волосы в косу, надела юбку, расшитую маргаритками, и блузку — одежду, которую недавно предлагала ей Хара.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, она посмотрела на статую Персефоны.

«Не следовало тебе есть те зерна, — подумала Джоанна. — Но я не совершу подобную ошибку, не приму ничего от Вассоса Горданиса. Ни одного наряда, ни одного драгоценного камня. И не нужна мне его так называемая доброта, ибо я знаю, что под ней подразумевается».

—    Мадемуазель?

Джоанна вздрогнула и увидела Ставроса у подножия лестницы.

—    Господин Вассос хочет поговорить с вами в своем кабинете.

«Как все нелепо», — подумала она, но отрывисто кивнула и последовала за ним. Складывалось впечатление, что Ставрос ведет ее в кабинет директора школы, где ее ждет выговор.

Ее привели в комнату в дальнем конце дома с видом на бассейн.

Вассос сидел за массивным письменным столом, рассматривая стопку документов перед собой. Когда Джоанна вошла, он отложил ручку в сторону и поднялся. На нем были белые джинсы, облегающие его стройные бедра, и малиновая рубашка, расстегнутая почти до пояса.

Рубашка имела почти такой же оттенок, как шелковый халат, который был на нем недавно…

Джоанна приказала себе успокоиться.

—    Добрый вечер, — произнес он холодно-вежливо, словно не было недавнего бурного приключения в спальне. — Пожалуйста, присядь.

«По крайней мере, он меня не упрекает», — подумала Джоанна, с трудом сдерживая эмоции. Она присела напротив него. Складывалось ощущение, что она пришла к нему на собеседование.

Он открыл ящик стола и извлек оттуда паспорт, который забрал у нее Ставрос перед отлетом из Франции. Открыв его, Горданис взглянул на ее фотографию, затем полистал другие страницы. Положив паспорт на стол, он посмотрел на нее.

—    Джоанна Вернон, — тихо сказал он. — Значит, ты приходишься ему родственницей и никогда не была его любовницей, — помолчав, он прибавил: — Лево сказал мне, что он представлял тебя племянницей, но ему никто не верил. Это правда?

Джоанна помедлила, потом покачала головой, понимая, что нет смысла что-то скрывать:

—    Я ему не племянница. Я… его дочь.

—    Дочь? — взорвался Горданис. Он наклонился, упершись кулаками в стол; его карие глаза метали молнии. — Ты его дочь?! Он совсем свихнулся? Какой отец будет так обращаться со своим ребенком? Он подвергал тебя такой опасности и такому позору!

Она разгладила несуществующую складку на юбке:

—    Возможно, отчаявшийся отец.

—    Ты его оправдываешь?

—    Нет, — сказала она. — Такой богач, как ты, не сможет понять его мотивов.

—    Ты ошибаешься, — парировал он. — Богатство не дарит человеку иммунитет от отчаяния или каких-либо других переживаний. — Он покачал головой. — И твоя мать позволила ему так с тобой обращаться? Как такое возможно?

—    Нет… — Она едва сдержала слезы. — Я стала с ним путешествовать после смерти матери. Он сказал, я ему нужна.

Горданис выругался себе под нос, потом сел за стол, снова глядя на паспорт:

—    Тебе восемнадцать лет?

—    Почти девятнадцать.

—    Ты еще ребенок.

—    Уже нет, — сказала она.

Сначала он поджал губы, потом произнес:

—    Ребенок. Он пользовался твоей невинностью. Это за пределами понимания. Это бесчестно. Как он мог так поступить?

—    Он игрок, — медленно ответила Джоанна. — Перед ним появилась возможность выигрыша, которую он ждал всю жизнь. Вероятно, ему не приходило в голову, что он может проиграть. Он редко проигрывал, даже когда мог себе это позволить. И конечно, он не знал, как ничтожны его шансы в игре с тобой.

—    Ты думаешь, я жульничал? — тихо спросил он. — Я играл честно.

—    Какое это теперь имеет значение? Какое это вообще имеет значение? — Она подняла голову и посмотрела на него. — И кто ты такой, чтобы говорить о порядочности? Если бы в тебе осталась хотя бы капля человечности, ты не делал бы таких ставок. Разве можно так низко пасть?

Он неторопливо ответил:

—    Петрос солгал, когда сказал, что ты ему отдалась, но разве он лгал в остальном? Ты заманила его на карточную игру?

—    Да. — Она прикусила губу. — Насчет этого он сказал тебе правду.

—    Твоя идея или требование отца?

Джоанна сглотнула:

—    Не только отца.

—    Значит, он заслуживает наказания, которое я для него выбрал, — произнес он решительно. — Хотя я думал, что отбираю у него любовницу, а не дочь.

—    А если бы ты знал? — спросила она. — Если бы он тебе рассказал, изменилось бы что-нибудь?

Помолчав, он ответил:

—    Нет, Джоанна. Напротив, я отомстил бы ему сильнее. Я заставил бы его понять, чего он лишается, и страдать.

Она едва переводила дыхание:

—    Ты думаешь, он сейчас не страдает, зная, что приговорил меня к жизни в аду, и не имея возможности мне помочь?

—    Если и так, то он страдает в комфорте, как и ты, Джоанна. — Он скривил губы. — Похоже, твой отец покинул Францию в компании миссис Ван Дин. Мне говорили, что она богатая светская львица из Нью-Йорка.

Джоанна уставилась на него.

—    Я тебе не верю, — сказала она наконец дрожащим голосом. — Если это правда и он живет благополучно, почему он не ищет меня?

Вассос пожал плечами:

—    Возможно, потому, что ему придется рассказать о своем родстве с тобой своей новой подруге, а он считает это не совсем удобным в данный момент.

Она смотрела на свои руки, лежащие на коленях.

—    Ну, теперь ты наказал нас обоих и отомстил сполна. Значит, тебе незачем держать меня здесь.

—    На этот счет наши мнения не совпадают, моя Джоанна. И я не собираюсь тебя отпускать, — прибавил он тихо. — По крайней мере, до тех пор, пока я не получу от тебя все, что хочу. И только тебе решать, сколько это продлится.

—    Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду, — хрипло сказала она.

—    Начни думать как женщина, и ты скоро все поймешь. Я должен кое о чем тебя спросить. Правильно ли я полагаю, что из-за неопытности ты ничего не знаешь о противозачаточных средствах? Говорить вслух не обязательно, — прибавил он, когда увидел, как она покраснела от смущения. — Просто кивни или покачай головой.

Он увидел, как она едва заметно кивнула, и вздохнул.

—    Так я и думал, — промолвил он, словно обращаясь к самому себе. — Означает ли это, что ты не хочешь от меня забеременеть?

Она с ужасом встретила его откровенно насмешливый взгляд.

—    Я снова получил ответ, — пробормотал он. — Итак, я позабочусь о контрацепции. Мы будем близки, когда твой организм восстановится после недавнего испытания, — прибавил он вежливо.

—    Я должна тебя благодарить? — хрипло спросила она.

Он пожал плечами.

—    Может, в один прекрасный день ты будешь меня благодарить. — Он поднялся. — А теперь я должен снова заняться делами. Встретимся за ужином, Джоанна. Ты наденешь одежду, которую я тебе купил. Ее вернули в твою комнату. Даже ту, которую ты выбросила с балкона.

Она встала:

—    Я бы предпочла этого не делать.

—    Твои предпочтения здесь никого не интересуют, — сказал он. — И если ты будешь продолжать игнорировать мои требования, я буду сам тебя одевать. — Он издевательски улыбнулся. — Мне это нетрудно, поверь. — Он наблюдал, как она краснеет, и улыбнулся шире. — Я и мечтать не мог, что буду твоим первым мужчиной, — тихо произнес он. — С нетерпением жду момента нашей близости. — Он сел за стол и взял документы, которыми недавно занимался. — Увидимся, — прибавил он, когда Джоанна повернулась и направилась к двери, смотря перед собой невидящим взглядом.

Глава 9

Джоанна чувствовала себя опустошенной. К своему облегчению, этой ночью она была одна, хотя в какой-то момент появилась Хара и приготовила ей постель.

Переодевшись в одну из своих ночных хлопчатобумажных рубашек, Джоанна повесила юбку и блузку в шкаф, где висела одежда, купленная Вассосом Горданисом, потом присела, чтобы расчесать волосы.

«Сегодня я провела самый отвратительный вечер в обществе мужчины, — подумала она, — который намеренно лишает меня покоя, как физически, так и эмоционально».

Когда Горданис в конце концов присоединился к Джоанне в гостиной, он превратился в идеального хозяина: внимательного, вежливого и, бесспорно, очаровательного.

Он увидел ее новое платье и слегка кивнул, но не сделал ожидаемого ею замечания.

Он предложил ей красное вино, но она отказалась. Тогда он убедил ее выпить белого вина.

А потом, сидя на террасе при свете лампы и ужиная, он болтал с ней легко и непринужденно, без всякого флирта и сексуального подтекста.

Кто-то из прислуги, очевидно, сказал ему, что она любит читать, поэтому спросил, кто ее любимый писатель и какие книги она предпочитает.

—    Ты должна сказать мне, если в доме не окажется книг, которые ты хотела бы почитать, и я куплю их для тебя, — продолжал он, и Джоанна отвела взгляд.

«Он предлагает мне зерна граната», — подумала она, решив не поддаваться искушению.

Тем не менее ей было в новинку вести такой разговор с Горданисом. Дэнис не интересовался книгами и часто говорил ей, что она тратит время на чтение вместо того, чтобы приобретать навыки игры в покер, которые сослужат ей хорошую службу в будущем.

Она подумала — окажись Вассос Горданис кем-то иным, ей бы даже понравилось его общество. И в этот момент Джоанна поняла, какой опасности подвергается.

—    Но ты, кажется, не любишь музыку, — сказал он за кофе, который подали в гостиную.

—    Неправда, — принялась защищаться Джоанна. — Я просто не знала, как пользоваться такой стереосистемой.

—    Ага, — ответил он. — Хочешь, я объясню тебе, как ею пользоваться?

—    Нет, спасибо. Незачем. — Она поставила на стол пустую чашку и перевела дух. — Можно мне пойти в свою комнату?

Он удивленно посмотрел на часы:

—    Так рано? Почему?

—    Потому что я… я не могу сидеть и разговаривать с тобой так, словно…

—    Словно мы друзья? — спросил он с едва заметной насмешкой. — Ты не думаешь, что со временем мы можем ими стать?

—    Я знаю, мы не будем друзьями.

—    Ты меня разочаровала, — тихо сказал он. — Тем не менее можешь убегать, если таково твое желание.

Она уже шла к двери, но остановилась и повернулась к нему.

—    Желание? — повторила она. — Знаете, чего я действительно хочу, мистер Горданис?

—    Конечно, моя Джоанна, — протянул он. — Ты желаешь, чтобы я никогда не попадался тебе на глаза, если только я не буду лежать мертвым у твоих ног. Я правильно выразил твои чувства?

—    Да, — сказала она с вызовом.

—    Но, к сожалению, твое желание не будет удовлетворено, в отличие от моего желания. — Он помолчал. — И меня зовут Вассос. Называй меня по имени, если хочешь.

—    Я не поняла, — произнесла она, — это приказ или предложение?

—    Браво, дорогая! — Он издевательски улыбнулся. — Ты начинаешь усваивать уроки.

«Сегодня он решил научить меня тому, что я не должна бросать ему вызов, — подумала Джоанна, положила расческу и встала. — Я должна терпеть и молчать».

Ночной воздух был жарким, и она открыла балконные двери, чтобы проветрить комнату.

Улегшись под простыню и повернувшись, чтобы выключить ночник, Джоанна услышала щелчок дверной ручки.

В комнату вошел Вассос. Он был в черных шелковых пижамных брюках и босиком.

Джоанна невольно крепче прижала к себе простыню и округлила глаза, когда он подошел к кровати.

Он остановился и поднял брови, глядя на нее.

—    Сегодня тебе нечего бояться, дорогая, я обещаю. Но я привез тебя в этот дом не для того, чтобы ты спала в одиночестве. Хотя сегодня я решил пощадить твою скромность, — прибавил он почти с сожалением, — по правде говоря, я не помню, когда спал в пижаме.

Он выключил свет и улегся в постель рядом с ней, легким движением руки притянув ее к себе.

—    Расслабься, — тихо сказал он, когда она попыталась вырваться, упершись рукой в его плечо. — Я прошу только о том, чтобы ты спокойно лежала в моих объятиях. Привыкай спать в одной постели со мной.

—    Никогда. Ни за что на свете, — хрипло ответила она, ощущая тепло его тела сквозь тонкий хлопок ночной рубашки.

—    Для тебя началась новая жизнь, Джоанна. — Он взял ее руку, которой она упиралась в его плечо, и прижал ее к груди, покрытой волосами, в области сердца. Другой рукой он осторожно обнял ее, легко касаясь бедра. — Теперь ты принадлежишь мне, постарайся с этим смириться.

Она почувствовала, как он осторожно коснулся губами ее волос.

—    А теперь давай спать.

«Спать? Неужели он думает, что мне удастся заснуть рядом с ним? Он сошел с ума?»

Она лежала, глядя в потолок, считая минуты и ожидая, когда Горданис уснет и ослабит объятия. В конце концов, когда, по ее мнению, прошло достаточно времени, она начала медленно от него отодвигаться. В отчаянной попытке высвободиться она сделала резкое движение и уперлась коленом в его бедро.

Джоанна застыла и услышала в темноте спокойный, почти беспечный голос Горданиса:

—    Продолжай извиваться, дорогая, если хочешь, но я должен тебя предупредить, что не обладаю безграничным самоконтролем. — Помолчав, он прибавил: — Может, так тебе будет удобнее. — Он повернулся на бок и прижал Джоанну спиной к своей груди. — Теперь закрывай глаза, — прошептал он.

Охваченная бесполезным негодованием, Джоанна повиновалась.

* * *

Проснувшись утром, она изумилась тому, что ей все-таки удалось уснуть в одной постели с Горданисом. Ей даже приснился сон, в котором она плавала в бассейне, а легкий ветерок обдувал ее тело.

Сейчас она находилась в кровати одна, но была обнажена. Ее смятая ночная рубашка валялась на полу.

Схватив рубашку, она прижала ее к груди, словно защищаясь. «Он раздел меня, когда я крепко уснула».

Джоанна услышала звон фарфора из коридора — Хара несла ей кофе. Она быстро надела ночную рубашку.

Хара не обратила никакого внимания на ее внешний вид. Наливая кофе, она заявила:

—    Господин Вассос уехал в Афины очень рано утром.

Джоанна охнула и вздрогнула, но объяснила свою дрожь чувством облегчения, а не разочарования.

—    Он вернется сегодня вечером, — прибавила Хара, будто утешая ее. — Сегодня вы отдыхаете и наводите для него красоту. — Она подошла к шкафу и достала оттуда бирюзовое бикини и такого же цвета прозрачную тунику с расшитой золотом горловиной и с улыбкой протянула одежду Джоанне. — Будете плавать в бассейне, да?

—    Возможно, — ответила она. — Я еще не решила. — Помолчав, Джоанна спросила: — Хара, кто живет в доме в оливковой роще?

Туника соскользнула с вешалки на пол, и пожилая женщина наклонилась, чтобы ее поднять. Она выпрямилась, выглядя смущенной.

—    Не важно, госпожа Джоанна. Вас это не должно волновать. Вам лучше держаться подальше от этого дома.

—    Но, должно быть, здесь одиноко, особенно маленькому ребенку. Я бы пошла и поиграла с ней, взяла ее на прогулку. Может, мы искупались бы в бассейне.

—    Боже! — бурно отреагировала Хара. — Нет, мадемуазель. Нельзя. Ребенок должен жить в другом доме, а не здесь. А гулять вам лучше по пляжу.

—    Тогда я поговорю об этом с господином… Вассосом. — Джоанна слегка запнулась, произнося непривычное имя.

Выражение лица Хары стало каменным.

—    Нет, мадемуазель, вы не должны с ним об этом говорить. Это запрещено. Есть кое-что, чего вы не понимаете. — Она сложила одежду на стуле у туалетного столика и поспешила к двери.

Джоанна смотрела ей вслед, и ее недоумение сменилось гневом.

«Запрещено? Не обязательно спрашивать, кто ввел этот запрет».

—    Нет, Хара, — проговорила она себе под нос. — Это вы не понимаете. Что бы там ни случилось, эта маленькая девочка ни в чем не виновата, и она несчастна. Я поняла это по ее взгляду. И я знаю, она не хотела, чтобы я уходила.

Приняв душ, одевшись и позавтракав, Джоанна отправилась к дому в оливковой роще. Девочки по имени Элени нигде не оказалось. На самом деле дом казался брошенным. Пару минут она постояла у забора, прислушиваясь к тишине, а затем попыталась войти в калитку, но она была заперта.

Куда отправились жильцы этого дома? Неужели их увезли после того, как Джоанна переговорила с Харой?

Она повернулась, чтобы уйти, и остановилась, краем глаза заметив какое-то движение. Ей показалось, что ставня на окне верхнего этажа покачнулась. Джоанна какое-то время стояла, смотря на окно, потом пожала плечами и отправилась восвояси.

Весь день она читала книги, сидя на затененной террасе и стараясь не думать о возвращении Вассоса. Он не вернулся к ужину. Джоанна поужинала в одиночестве, надеясь, что он останется ночевать в Афинах.

Когда она прошла в спальню, на ее кровати лежала новая красивая ночная рубашка. «Я никогда не носила такой прекрасной вещи», — подумала она, тупо глядя в зеркало на атласную ткань и полосу кружева, едва прикрывавшую грудь.

Ночью Хара разбудила ее, коснувшись рукой ее плеча.

Джоанна села в кровати:

—    Что случилось?

—    Все хорошо, мадемуазель. Господин Вассос вернулся и требует вас к себе. Не заставляйте его ждать, — прибавила Хара, когда Джоанна неохотно вылезла из постели.

Она держала наготове большую и легкую, как паутинка, шаль, которую быстро набросила на плечи девушки.

Хара вывела Джоанну в коридор и остановилась перед комнатой с двойными дверями. Постучав, она открыла ее и пропустила Джоанну внутрь.

Горданис стоял у открытого окна, вглядываясь в темноту и держа в руке бокал вина. На нем был белый махровый халат. Его волосы были влажными, в воздухе витал едва слышимый аромат мыла и дорогого одеколона.

Он медленно повернулся и посмотрел на нее:

—    Добрый вечер!

Она плотнее завернулась в шаль.

—    Не слишком ли поздно для такого приветствия?

—    Я задержался в Афинах. — Он отпил красного вина. — Хара сказала, ты спишь. Ты видела сны обо мне, дорогая?

—    Я… я не помню, — ответила она и покраснела, вспомнив сон, который видела прошлой ночью.

—    Тогда я не буду чувствовать себя виноватым за то, что разбудил тебя.

—    Я сомневаюсь, что тебе вообще известно чувство вины.

Он пожал плечами:

—    Возможно, я чувствовал себя виноватым сегодня, когда слушал Петроса, оправдывавшегося за ложь, которую он рассказывал о тебе, Джоанна. И об остальном, — прибавил он мрачно.

Она уставилась в пол:

—    Мне почти жаль его.

—    После того, что он сделал?

—    Да, — сдавленно ответила она. — Ведь его поступок не сравнится с тем, что ты намерен со мной сделать.

—    Тебя привезли сюда, чтобы ты загладила свою вину, Джоанна, — сказал он после небольшой паузы. — Вероятно, я теперь тоже захочу загладить свою вину.

—    Тогда отпусти меня! — Она смотрела на него с мольбой. — Клянусь, что никому не расскажу о том, что здесь произошло. Если кто-нибудь меня спросит, я скажу, что ты просто решил меня напугать.

—    И я действительно напугал тебя, дорогая. И сделал тебе больно. Я не могу отпустить тебя, пока ты думаешь, что именно такие отношения нормальны между мужчиной и его женщиной.

—    Я не твоя женщина!

—    Пока нет, — мягко уточнил он, — но мы сейчас это исправим.

Он посмотрел на нее снова, изогнув губы в чувственной усмешке. Допив вино, он поставил бокал, подошел к ней и распахнул шаль.

Резко вздохнув, Горданис подхватил ее на руки и понес к огромной кровати. Уложив ее на подушки, он опустился рядом. Отведя волосы от лица Джоанны, он нежно погладил ее по щеке большим пальцем, затем потянул вниз бретель атласной ночной рубашки и осторожно поцеловал едва заметную отметину, оставленную бретелью на ее коже.

Он наклонился к обнаженной груди Джоанны и взял в рот сосок, осторожно лаская его языком. По телу девушки пробежала непроизвольная дрожь.

Подняв голову, он тихо позвал ее по имени, потом припал к ее губам. Джоанна считала, что обязана убедить его, будто никакие его ласки и поцелуи не смогут ее возбудить. Но она с трудом сдерживалась, ошеломленная тем, какие ощущения он пробуждает в ее теле.

—    Продолжаешь сопротивляться? — спросил он, 1еЖа на боку и насмешливо глядя на нее. На фоне белого халата его кожа казалась еще темнее. — Почему?

—    Потому что я тебя ненавижу, — выдавила она.

—    Но я не прошу любви, дорогая, — тихо сказал он. — Я просто хочу научить тебя желать меня так же сильно, как я желаю тебя.

—    Этого никогда не будет, — хрипло ответила она после небольшой паузы.

—    Нет? — Он медленно растянул губы в улыбке. — Ты выглядишь такой самоуверенной. — Потянув вниз вторую бретель, он полностью обнажил ее грудь. — Но твое тело реагирует на мои прикосновения, — прибавил он, лаская ее соски и наблюдая за тем, как они твердеют, а по ее телу пробегает непроизвольная дрожь. — Позволь мне подарить тебе немного наслаждения, моя красавица, — прошептал он.

Подняв подол атласной ночной рубашки, он медленно ласкал ее ноги и бедра, затем запустил пальцы у нее между ног.

Джоанна едва сдержала стон. Изо всех сил она старалась сохранять внешнее равнодушие.

Горданис прошептал:

—    Я так тебя хочу, дорогая. Но сначала я хочу, чтобы насладилась ты.

Его губы нежно касались ее шеи, он ласково гладил руками ее груди, прикасаясь к ним, словно к хрупким цветам. От переполняющего ее желания Джоанна сжала кулаки.

Он вдруг отпустил ее и отвернулся, и на мгновение она подумала, что он встанет с постели. Но, посмотрев через плечо, она увидела, что он снимает халат и достает из ящика прикроватного столика целлофановый пакетик.

Осозновая, что он пробуждает в ней ни с чем не сравнимые чувственные переживания, Джоанная поняла, что, когда он ею насытится и избавится от нее, она будет чувствовать себя одинокой и покинутой.

Глава 10

Когда Горданис вошел в нее, ей вдруг захотелось обхватить его руками за шею, разомкнуть губы и выгнуть спину. Но Джоанна медлила, и, когда все-таки решилась последовать своим желаниям, ее окутало такое наслаждение, что она забылась.

Она услышала его хриплый стон, почувствовала, как содрогается его тело. Мгновение он лежал, уткнувшись лицом в ее грудь, и Джоанна поборола желание погладить его черные волосы, покрытые капельками пота.

«Как я могу испытывать к нему нежные чувства, если я его ненавижу?» — недоверчиво спрашивала она себя.

Немного погодя он поднялся с постели, надел халат и отправился в ванную комнату. Оставшись одна, Джоанна поправила бретели ночной рубашки и опустила подол.

Вскоре Горданис вернулся, лег на спину рядом с ней, заложил руки за голову и уставился в потолок.

Медленно повернув голову, он посмотрел на нее и произнес:

—    Я надеюсь, на этот раз ты испытывала меньше дискомфорта и не сочла мои желания чрезмерными.

Кончиком языка она облизнула пересохшие губы.

—    Нет, не сочла.

—    Что ж, начало положено, по крайней мере, — сказал он. — Даже если оно оказалось не таким, какого я ожидал.

Она глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь взять себя в руки и успокоить эмоции.

—    Можно мне уйти? Или ты хочешь…

—    Нет, — строго ответил он. — Можешь уходить.

Она выскользнула из постели, завернулась в щель и отправилась в свою комнату.

Джоанна долго лежала в кровати, вспоминая о том, что произошло между ней и Горданисом. Она не могла успокоиться, каждая клеточка ее тела пульсировала от желания. Ей вдруг захотелось вернуться в его комнату и снова заняться с ним любовью.

Она вдруг машинально поднялась с кровати и накинула на плечи шаль, но тут услышала тихий звук закрываемой двери и замерла.

Осторожно выглянув через щель, она увидела Вассоса, одетого в джинсы и рубашку поло. Он шел по коридору в сторону ее комнаты. Он прошел мимо, даже не взглянув на ее дверь, а Джоанна стояла в темноте и слушала звук его удаляющихся шагов.

Дрожа, она вернулась в кровать и стала убеждать себя в том, что следует радоваться тому, что она не пошла в его комнату, которая могла оказаться пустой. Хуже того, она могла встретиться с Горданисом в тот момент, когда он выходил.

А еще она задалась вопросом, куда и зачем он отправился ночью.

«Это не моя забота. Судьба спасла меня от позора в последнюю минуту. Должно быть, меня охраняет сама Персефона».

Закутавшись в простыню, Джоанна перевернулась на бок, но уснула только через два часа, будучи измотанной впечатлениями и размышлениями.

Джоанна шла по берегу моря, теплые волны касались ее ног. Со стороны она могла показаться беззаботной курортницей, которая наслаждается прогулкой под солнцем.

Но на самом деле Джоанна была как комок нервов.

Вот уже неделю Вассос посылал за ней каждую ночь. Он также приходил к ней в комнату во время сиесты. Вассос со всей изобретательностью пытался добиться от нее ответа на изысканные и невероятно чувственные ласки. Но Джоанна лежала под ним, отказываясь демонстрировать какие-либо эмоции.

Оставаясь одна, она напоминала себе, что Вассос, привыкший добиваться своего, хочет одержать над ней очередную победу. Его прикосновения и поцелуи имели единственную цель — доказать, что Джоанна ничем не отличается от всех остальных женщин.

И все-таки он ей нравился. Всякий раз, когда Вассос оказывался рядом, она смотрела на него не отрываясь из-за солнцезащитных очков, с упоением разглядывая его стройное тело. При этом она убеждала себя, что испытывает к нему только сексуальное влечение, ничего более.

Иногда, по ночам, возвращаясь в свою комнату, она слышала его шаги и ждала, затаив дыхание, что он войдет в дверь. Но он ни разу к ней не зашел.

Вдруг ей пришло в голову, что с момента ее приезда на остров никто не упоминал о жене Вассоса Горданиса. Складывалось ощущение, что ее никогда не существовало.

Еще одной загадкой был таинственный дом в оливковой роще и его обитатели. Из-за постоянного присутствия Вассоса у Джоанны не было возможности пойти туда и узнать, вернулись ли Элени и ее мать в дом, если вообще его покидали.

Сегодня утром Горданис улетел в Афины по делам, поэтому Джоанне предстоит провести в одиночестве десять или более дней, как он язвительно ей сообщил. Ей требовалось чем-то заняться, чтобы отвлечься и не скучать по нему слишком сильно.

Джоанна обхватила себя руками и слегка вздрогнула, несмотря на жару. Она по-прежнему пребывала в ошеломлении оттого, что скучает по Вассосу. В душе она надеялась на невозможное — что он пригласит ее полететь в Афины вместе с ним.

В день его отъезда она поднялась особенно рано и в окно наблюдала за тем, как он уплывает на лодке. Ее глаза застилали слезы, она прижимала пальцы к дрожащим губам, с которых были готовы сорваться слова: «Не оставляй меня! Не уезжай!»

Всего за несколько часов до этого она лежала рядом с ним после бурной близости и молчаливо умоляла его не отсылать ее прочь, а позволить ей остаться с ним на всю ночь. Она хотела сказать ему «Займись со мной любовью еще раз, поделись со мной своими чувствами. Я хочу по-настоящему стать твоей женщиной».

Но Джоанна сдержалась. Она не могла признаться даже самой себе в том, что начинает в него влюбляться. Она боялась, что однажды ночью, лежа в его объятиях, признается ему в своих чувствах.

Джоанна вышла из воды и поморщилась, когда ноги коснулись горячего песка, и, балансируя на одной, а затем на другой ноге, надела сандалии.

Обувшись, она поняла, что находится на пляже не одна. В тени деревьев стоял один из охранников и наблюдал за ней. Когда она подошла к пляжной дорожке, он выпрямился и бросил сигарету.

Раздраженная, Джоанна задалась вопросом, откуда он взялся.

Его звали Янни, и он был неприятен Джоанне. Остальные охранники вежливо ретировались при ее появлении, а Янни всегда оставался и нагло ухмылялся, завидев ее. Он появлялся там, где она ожидала его увидеть меньше всего.

Вот и теперь Джоанна почувствовала на себе его взгляд. Но он никогда не заговаривал с ней, поэтому она не могла предъявить к нему реальную претензию. Она просто радовалась тому, что исчезала из его поля зрения.

Джоанна направилась прочь от виллы, в оливковую рощу.

Она вспомнила, как во время одного ужина Вассос сказал, что по делам ему приходится много путешествовать, но он всегда с нетерпением ждет возвращения домой.

—    Но почему тебя тянет именно сюда? — задала она очень смелый вопрос.

—    Посмотри вокруг, — сказал он. — Здесь очень красиво, хотя тебе, конечно, кажется иначе.

Она пожала плечами:

—    Здесь очень уединенно. Это сделано намеренно?

—    Таковым было решение моего деда. — Вассос повертел в руке ножку бокала. — Он был первым здешним бизнесменом и ученым. Он занимался серьезными исследованиями греческой античной мифологии, а для этого ему требовалась конфиденциальность. Поэтому, обнаружив остров Пеллас, он купил его, чтобы быть его единственным хозяином.

Джоанна едва не спросила его о доме в оливковой роще.

—    Когда началась немецкая оккупация, фашисты сочли остров слишком маленьким для стратегических целей, — продолжал он. — Поэтому здесь укрылась моя мать, когда мой отец присоединился к партизанам. И я здесь родился.

—    И ты всегда здесь жил? — спросила она и в очередной раз подумала о его жене.

—    Здесь, — сказал он, — или на яхте «Персефона». — Он скривил губы. — Бывали времена, когда для меня было безопаснее оказаться в море.

—    Жаль, что мой отец не может так страдать.

—    В самом деле? — Он задумчиво посмотрел на нее при пламени свечей. — Ну, тебя не за что обвинять. — Помолчав, он сказал: — Ты дрожишь. Пойдем в гостиную и послушаем музыку.

За последние семь дней они часто слушали музыку, в основном классические произведения различных композиторов от Моцарта до Стравинского. Иногда Вассос включал народную греческую музыку. Но в тот вечер он выбрал совсем другую музыку. Джоанна с удивлением вспомнила, как танцевала под эту мелодию на школьных дискотеках.

Она тихонько вздохнула, и Вассос посмотрел на нее, подняв брови:

—    Тебе не нравится?

—    Нет, нравится. — Она покачала головой. — Нахлынули воспоминания.

Он включил неторопливую песню Донны Саммер, встал и подошел к Джоанне.

—    А эта нравится?

—    Нравится.

Он выключил верхнее освещение, оставляя включенной только одну лампу, взял Джоанну за руку и заставил подняться.

—    Тогда давай потанцуем.

Мгновение она колебалась, раздумывая, потому что она почти не танцевала с мужчинами.

Но музыка захватила ее, и она начала неуверенно двигаться, подстраиваясь под танцующего рядом гибкого и грациозного мужчину. Ей захотелось поцеловать его, как только закончилась песня. Она желала, чтобы он отнес ее в свою постель.

«Но Вассос этого не сделал», — подумала Джоанна, рассматривая серебристые листья оливковых деревьев, и почувствовала, как к горлу подступил ком. В ту ночь, впервые за все время, они не занимались любовью.

Подойдя к дому, Джоанна увидела в саду Элени, лениво толкающую туда-сюда по тропинке маленькую игрушечную коляску с куклой. На этот раз девочка была в желтом кружевном платье, которое показалось Джоанне неуместно нарядным.

Она подошла к воротам:

—    Здравствуй, Элени.

Девочка насторожилась и засунула большой палец в рот.

Джоанна присела на корточки, улыбаясь.

—    Ты помнишь меня? Я приходила к тебе однажды. — Она указала на себя. — Меня зовут Джоанна.

Наступило молчание, потом Элени неуверенно повторила имя Джоанны.

—    Молодец! — Джоанна рассмеялась и захлопала в ладоши.

В ответ она удостоилась улыбки маленькой девочки. Ее улыбка становилась все увереннее, освещая маленькое лицо, которое почему-то показалось Джоанне знакомым.

—    Опять вы здесь, — послышался позади резкий голос.

Джоанна встала, повернулась и оказалась лицом к лицу с матерью ребенка, которая вышла с другого конца оливковой рощи. Она стояла, упершись руками в бока, резко глядя на Джоанну темными миндалевидными глазами.

Сегодня она была в синем платье с застегнутым наперекосяк лифом, ткань была смятой. Волосы женщины были растрепанными, в руке она держала зажженную сигарету.

Джоанна глубоко вздохнула и, продолжая улыбаться, вежливо произнесла:

—    Здравствуйте, госпожа.

—    Зачем вы пришли, женщина Горданиса? — спросила та угрюмо. — Он послал вас? Почему он не пришел?

Джоанна прикусила губу:

—    Господин Горданис находится по делам в Афинах.

—    Афины! Ой-ой-ой. У него там женщина, наверное. Настоящая женщина, — прибавила она презрительно, — а не бледная дохлятина вроде вас.

Джоанна почувствовала, что краснеет.

—    Может быть, — спокойно согласилась она. — Но я пришла к Элени, а не затем, чтобы обсуждать любовные отношения господина Горданиса.

—    А чего вы к ней ходите? — Женщина подошла ближе, бросая окурок. — Думаете, если подружитесь с девочкой, ее папочка полюбит вас сильнее, да? — Она скривила полные губы. — Я так не думаю.

Джоанна насторожилась и медленно переспросила:

—    Ее папочка?

—    А вы не знаете? — с явной злобой спросила женщина. — Вы нянчитесь с ребенком Горданиса, англичанка. Постарайтесь родить ему сына, иначе он построит вам дом и спрячет в нем вас и девчонку. Забудьте о ней.

Джоанне хотелось закричать, что женщина лжет.

Вместо этого она повернулась, посмотрела на Элени и увидела, как девочка медленно растягивает губы в чарующей улыбке.

Теперь понятно, почему ее личико показалось Джоанне знакомым.

Теперь ясно, почему ей советовали подальше держаться от дома в оливковой роще. Ей не следовало знать о любовнице Вассоса и забытом внебрачном ребенке.

—    Я понимаю, — тихо сказала Джоанна. — Извините за вторжение.

Женщина подошла ближе и заговорила вкрадчиво:

—    Ты передай Горданису, что Соула сказала, чтобы он повидался с девочкой. Каждый день я ее одеваю, наряжаю для папы. Каждый день он уезжает, то к друзьям, то к женщинам. А к ней не приходит. Никогда. Она плачет. Он не слышит. Ему наплевать. — Она помолчала. — Вы ходите к ней, мадемуазель. Говорите с ней, играйте, а потом скажите ему, какая она хорошая, какая красивая. Может, в постели он вас послушает.

Джоанна хотела сразу отказаться, но, посмотрев на Элени, поняла, что не сможет этого сделать.

—    Я приду завтра, госпожа, — резко сказала она. — Я научу ее играть в мяч. Но не наряжайте ее так. Наденьте ей шорты и футболку. — Повернувшись к девочке, она мягко прибавила: — До завтра, Элени.

Джоанна повернулась и ушла до того, как снова увидела улыбку ребенка.

Она шла быстро, опустив голову, глядя в землю невидящим взглядом.

«Как ты можешь так поступать, Вассос? Ведь она твой ребенок. Как ты можешь игнорировать ее, даже если ты больше не желаешь видеть ее мать?»

Джоанна едва сдерживала слезы.

Когда Вассос вернется, она напомнит ему об отцовской ответственности, вызвав его несомненный гнев. Если ее мать не готова как следует за ней присматривать, следует нанять няню.

На мгновение представив Вассоса и его бывшую любовницу, страстно обнимающих друг друга, она с силой прикусила губу и задалась вопросом, где и при каких обстоятельствах они встретились.

Пусть Соула сейчас неряшливая, но она по-прежнему красивая и чувственная женщина. Джоанна не понимала, почему Вассос к ней охладел.

Хотя он, вероятно, не ожидал, что их любовные отношения будут иметь последствия. И все же ей было непонятно, почему он бросил Соулу. Возможно, он стал стыдиться их отношений. Вероятно, они расстались после бурной ссоры, и Вассос превратился из любовника в противника.

«Какой бы ни была причина, он вряд ли когда-нибудь будет обсуждать это со мной», — подумала Джоанна вздыхая.

Она остановилась на мгновение и прислонилась к стволу оливкового дерева, ощущая его корявую кору сквозь тонкую ткань одежды.

«Если мне удастся убедить Вассоса в том, что его дочь нуждается в нем и не заслуживает того, чтобы ее прятали ото всех, то, возможно, мое пребывание здесь не будет таким невыносимым. И если я буду чаще повторять это про себя, то, возможно, даже в это поверю».

Глава 11

—    Господин Вассос прислал еще одно радиосообщение сегодня утром, мадемуазель. — В голосе Ставроса слышался упрек. — Он хотел с вами поговорить. Мне снова пришлось сказать ему, что я нигде не могу вас найти.

—    Я была на прогулке, — спокойно ответила Джоанна, поставив пустую чашку на блюдце. — Неужели он думает, что я буду весь день торчать дома и ждать, когда он выйдет на связь?

Выражение лица Ставроса стало мрачным.

—    Если бы вы были у бассейна или на пляже, мадемуазель, не возникло бы никаких проблем. — Он помолчал. — Но все мы знаем, где вы бываете. По возвращении на остров господин Вассос будет задавать вопросы.

—    Я на них отвечу, а потом сама задам ему вопросы, — решительно сказала Джоанна.

Ставрос выглядел измученным.

—    Вы не должны… Не можете так поступать. Вы вмешиваетесь в дела, в которых ничего не понимаете, и вы рискуете его рассердить.

—    Напротив, я точно знаю, что делаю и почему. Кроме того, упрямство характерно не только для вашего босса, — беспечно прибавила она.

Налив себе еше кофе, Джоанна присела и посмотрела на залитый лунным светом сад.

С самого начала она знала, что ее ежедневное длительное отсутствие будет замечено. Впервые она бросала открытый вызов Горданису, не заботясь о возможных последствиях.

Джоанна не ждала, что Соула будет принимать ее с распростертыми объятиями, но женщина больше не относилась к ней с насмешливым презрением.

Судя по всему, Соула была плохой хозяйкой, если судить по количеству окурков в блюдце на столе в гостиной. Она смолила как паровоз.

Ее готовка оказалась довольно сносной. Ежедневно в духовке можно было найти мясное блюдо, а также свежевыпеченный хлеб.

Но самым главным достоинством Соулы было то, что она имела привычку исчезать из дома на несколько часов, оставляя Джоанну и Элени наедине. Она никогда не объясняла своего исчезновения, а Джоанна ни о чем ее не спрашивала. Элени казалась гораздо спокойнее в отсутствие матери.

Как выяснила Джоанна, языковой барьер в общении с девочкой оказался наименьшей проблемой. Как только Элени перестала дичиться, она показала себя смышленым ребенком с пытливым умом и довольно богатой лексикой. С помощью книжки с картинками или за счет обычного называния различных предметов Джоанне удалось увеличить свои познания в греческом языке и научить девочку английским эквивалентам. Элени быстро окрепла физически с тех пор, как ей было разрешено бегать без опаски испачкать или порвать вычурные платья.

Джоанна научила девочку рисовать и играть в мяч. Иногда они играли в прятки и пятнашки в оливковой роще. Джоанна обнаружила в доме небольшой трехколесный велосипед в магазинной упаковке, и под ее руководством Элени вскоре научились на нем ездить.

Каждое утро она встречала Джоанну с сияющими и жаждущими глазами.

В то же время из головы Джоанны не выходила мысль о том, что скоро вернется Вассос и узнает, как она проводила время в его отсутствие.

Было начало вечера следующего дня, когда Джоанна вышла из оливковой рощи и отправилась на виллу.

Почти сразу после ее прихода Соула куда-то испарилась и долго отсутствовала, и Джоанна уже начала беспокойно поглядывать на часы.

—    Где вы были? — резко спросила она, когда гречанка вновь появилась, держа сигарету в зубах. — Я думала, вы не вернетесь.

Соула пожала плечами, ничуть не смущаясь. Она выглядела спокойной и почти веселой:

—    Есть проблемы? Тогда чего вы не уходите? Оставили бы Элени в саду.

—    Я никогда бы этого не сделала, — холодно ответила Джоанна. — И вам так поступать не следует.

—    Тут безопасно, — возразила Соула. — Кто навредит ребенку Горданиса на острове Горданиса? — Она помолчала, оценивающе оглядывая Джоанну. — Завтра придете, англичанка?

Джоанна поборола гнев.

—    Да, — коротко сказала она. — Я приду. И я думаю, нам придется поговорить, госпожа.

Элени схватилась маленькими пальцами за складки юбки Джоанны и что-то прошептала.

—    Она ждет от вас обещания, — перевела Соула.

Джоанна погладила темноволосую головку ребенка.

—    Я завтра приду, — тихо сказала она. — Я обещаю.

На террасе виллы Джоанну ждали Ставрос, Хара и Андонис. Увидев их, она обо всем догадалась.

—    Господин Вассос? — спросила она, переводя взгляд то на одного, то на другого и чувствуя, как екает сердце.

Ставрос склонил голову набок в знак согласия:

—    Он ждет вас, мадемуазель.

Джоанна направилась прямиком в его кабинет.

* * *

Вассос стоял у окна, его высокая фигура казалась вырезанной из камня. Он не двигался, когда она вошла и мягко и нерешительно позвала по имени.

Повернувшись, он оглядел ее с головы до ног, поджав губы в тонкую линию. Она физически ощущала его гнев.

От страха у нее пересохло во рту, как в ту ночь, когда он выиграл ее в покер.

—    Итак, — сказал он, — ты вернулась.

—    Ты искал меня? — Она старалась говорить спокойно.

—    Я посылал за тобой, — резко уточнил он. — Мне сказали, вы вмешиваетесь не в свои дела, мадемуазель, и действуете вопреки моей воле. Но с этим покончено. Ты больше никогда не пойдешь в дом в оливковой роще, запомни.

Джоанна вздернула подбородок:

—    У меня иное мнение. Я считаю, что одинокий и брошенный ребенок должен быть объектом всеобщего внимания, господин Горданис.

—    Хватит! — рассвирепел он. — Это не обсуждается. Я тебе приказываю, Джоанна. Будет разумно, если ты мне подчинишься.

—    В данном случае я предпочту сострадание разуму, — ответила она. — Когда-то ты резко высказался о моем отце и о том, как он со мной обращался, какой опасности меня подвергал. Что ж, позволь сказать тебе, что твои собственные взгляды на отцовство не являются идеальными. На самом деле ты поступаешь гораздо хуже — ты полностью игнорируешь своего ребенка, потому что больше не желаешь видеть его мать!

Вассос обошел стол и свирепо уставился на Джоанну, но она выдержала его взгляд.

—    Когда Дэниса не было рядом, — продолжала она, — мной занималась любящая мать. Соула не только не умеет играть со своей дочерью, но и не в состоянии научить ее элементарным вещам. Более того, она исчезает из дома на долгое время, оставляя Элени в одиночестве. Для тебя это не важно, а для меня важно. — Она сглотнула: — Вы оба ужасные родители, из-за вас страдает прекрасная маленькая девочка. Я не собираюсь отказываться от нее, чтобы исполнять твои тиранические прихоти.

Вассос смотрел на нее и ждал, когда она закончит говорить. Он недоверчиво прищурился.

—    Соула? — сурово спросил он. — Ты думаешь, Соула мать Элени? Ты решила, что она моя любовница? Ты свихнулась?

Джоанна с трудом перевела дыхание:

—    Если не Соула мать девочки, тогда кто?

Наступило молчание, потом Вассос холодно и неохотно произнес:

—    Ребенок рожден от моей покойной жены, Ариадны Филипо. Он родился через несколько месяцев после нашей свадьбы. Имя настоящего отца Элени мне до сих пор неизвестно.

—    Но Соула утверждает, что отец ты, — запротестовала Джоанна. — Об этом она говорит Элени. Она убеждает ее, что ты ее папа, и в один прекрасный день придешь с ней повидаться.

—    Значит, она жестоко лжет, — непримиримо ответил он. — Она одурачила тебя, Джоанна, ради какой-то своей цели. Я с ней разберусь, — прибавил Вассос зловеще и отвернулся к окну. — Моя жена умерла от кровоизлияния в мозг вскоре после родов, — отчеканил он. — Я не мог признать ее ребенка и ее измену, поэтому всем говорил, что пережил двойную потерю. Я говорил, что ребенок тоже умер. Боже! — Его отрывистый смех был полон горечи. — Какая ирония судьбы!

Ошеломленная, Джоанна не могла произнести ни слова.

—    Я приказал привезти ребенка на Пеллас, — продолжал он после паузы. — И поселил его в доме в оливковой роще с женщиной, которая была горничной моей покойной жены и, вероятно, знала о ее любовной связи. Соула знает правду, какие бы небылицы она тебе ни рассказывала. — С каменным выражением лица он повернулся к Джоанне:

—    Теперь ты понимаешь, почему я не навещаю ребенка? Я содержу его, и только. Она — напоминание о предательстве моей жены.

—    Но ты ошибаешься, Вассос, — едва слышно прошептала Джоанна. — Элени твоя дочь. Она так на тебя похожа. Она даже улыбается так, как ты.

Воцарилось молчание. Наконец Вассос тихо сказал:

—    Как ты можешь быть уверена? Бог свидетель, я нечасто тебе улыбался.

—    Но улыбок было достаточно, чтобы я запомнила, — ответила она запинаясь.

Он поднял брови и щелкнул языком в знак несогласия:

—    Возможно, тебе показалось, что она на меня похожа, потому что ты этого хочешь. Я знаю — это невозможно.

—    Если ты пойдешь в тот дом, — умоляющим тоном произнесла она, — то сам все увидишь.

—    Не вижу смысла. — Вассос заговорил жестче. — Моя невеста сообщила мне о своей беременности в нашу первую брачную ночь, когда стало ясно, что она не девственница, как утверждал ее отец.

—    Она сказала тебе об этом? — в недоумении спросила Джоанна, обхватив себя руками. — Ох, как она могла?

Он пожал плечами:

—    Мы поженились не по любви, Джоанна. Нас свели по расчету, с выгодой для обеих семей. Отец прямо заявил мне, что я достаточно побыл холостяком, и я с ним согласился. Меня и Ариадну познакомили. Однако я намеревался относиться к ней бережно и уважал ее невинность. Но Ариадна ясно дала мне понять — она намерена наказать меня за то, что я оказался не тем, за кого она хотела выйти замуж. Ее признание возымело желаемый эффект. Я ушел из ее спальни после единственной близости и больше туда не возвращался. Мы провели вместе считаные часы. Но ни я, ни она не знали о том, что у нее серьезные проблемы со здоровьем, хотя время от времени она жаловалась на головную боль… — Он развел руками. — Теперь ты все знаешь. Но это ничего не меняет, — предостерегающе прибавил он. — Ты не должна общаться с этим ребенком.

Джоанна уставилась в пол:

—    Признаю, что была с тобой резка. И понимаю — ты не заслужил этого, поэтому прошу у тебя прошения. Я не знала…

—    Да, — сказал он с горечью. — По правде говоря, Джоанна, ты очень немногое знаешь. Я прикажу отдать ребенка в уважаемую семью на острове Талики, хотя придется хорошо заплатить за их молчание.

—    Но Элени не виновата в том, что сделала ее мать! — Джоанна посмотрела на него с мольбой. — Ей нужна настоящая семья. А как насчет ее деда, мистера Филипо? Он не захочет ее взять?

—    Он умер через шесть недель после нашей свадьбы, в постели своей любовницы, — отрезал Вассос. — Мой отец умер два года назад, считая меня бездетным вдовцом. Я финансово обеспечиваю ребенка Ариадны. Большего я делать не стану. И ты ничего не будешь делать, так что обсуждение окончено. — Он сел за стол. — Увидимся за ужином.

—    Но я обещала Элени вернуться завтра! — в отчаянии произнесла Джоанна. — Можно мне увидеться с ней еще раз, попрощаться? Я не могу нарушить данное слово, не могу обмануть ребенка!

Вассос надменно смотрел на нее, сдвинув брови.

—    Ты не имела права ничего ей обещать, — сказал он холодно. — Я принял решение. Возможно, впредь ты будешь думать о последствиях, прежде чем вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. — Он открыл папку, давая понять, что разговор окончен.

—    Вассос, я тебя умоляю, — очень тихо промолвила Джоанна. — Прояви немного милосердия. Кроме меня у нее никого нет.

—    Это вряд ли аргумент, дорогая, — сказал он, не поднимая на нее глаз. — Ты заботишься о чужом ребенке, а меня игнорируешь. Вероятно, ты не задумывалась о том, что и тебе следует проявить милосердие. — И вежливо прибавил: — А теперь — извини, мне нужно работать.

—    Да-да, конечно, — ответила она.

Намного позже, лежа в постели, Джоанна снова и снова вспоминала разговор с Вассосом. Она не была готова проявить к нему милосердие, но она могла предложить ему ласку и страстность.

Выскользнув из кровати, она сняла ночную рубашку, завернулась в шаль и босой отправилась в комнату Вассоса.

Он сидел в кровати, обложившись подушками, и читал документы при свете ночника.

Джоанна застыла на пороге, а он посмотрел на нее, подняв брови.

—    Я не приглашал тебя к себе, — тихо сказал он.

—    Тем не менее, я пришла. — Она замолчала, ибо не ожидала такого приема, потом неуверенно прибавила: — Хочешь, чтобы я ушла?

Он оглядел ее стройное тело под тончайшей шалью.

—    Нет, — ответил он, едва заметно улыбнувшись, и положил бумаги на прикроватный столик. — Скорее всего, не хочу.

Он повелительно махнул рукой, и Джоанна, сбросив шаль, подошла к кровати. Она покраснела, но продолжала смотреть ему в глаза.

Приподняв простыню, она улеглась рядом с ним.

Он повернулся на бок и оперся на локоть.

—    Зачем ты пришла, Джоанна? — спросил он ровным голосом.

Она теребила вышитый край простыни.

—    Я не люблю спать одна.

—    Но пока я был на острове, ты спала одна. — Он говорил почти деловито.

Она сильнее покраснела:

—    Да, знаю. Но мы были в разлуке неделю. Я подумала, ты скучаешь по мне…

—    Ты считаешь, что я проводил ночи в одиночестве, пока находился в Афинах? — весело спросил он.

На мгновение Джоанне стало тошно, словно ей ударили кулаком в живот.

Она сглотнула, мучительно переводя дыхание, и тихо произнесла:

—    Ты говорил, чтобы я не вмешивалась в чужие дела. Значит, я не имею права знать, чем ты занимаешься. Я не могу даже спрашивать.

—    Поздравляю, — презрительно усмехнулся он. — Кажется, ты усвоила как минимум один урок. Итак, зачем ты ко мне пришла?

Она долго молчала, потом ответила дрожащим голосом:

—    Возможно, для того, чтобы кое-чему научиться. — Дрожащими пальцами она погладила его обнаженное плечо и грудь.

Вассос резко вздохнул и отбросил простыню, оставляя их лежать обнаженными при свете ночника.

—    Постарайся меня соблазнить.

—    Но я не знаю, как это делается, — уныло ответила она. — Я ничего не умею.

—    Это не так сложно. — Его голос смягчился. — В отличие от женщин, Джоанна, я не умею делать вид, будто не хочу тебя. Поэтому ты всегда победишь. Для начала поцелуй меня.

Запустив пальцы в ее волосы, он притянул ее голову к себе и медленно поцеловал в губы.

Джоанна целовала его застенчиво, но потом вспомнила, с какой нежностью он ее целовал, и попыталась повторить. Она обхватила его руками за шею и прижалась к нему всем телом.

Инстинкт приказал ей не торопиться, и она стала покрывать легкими поцелуями его шею, поглаживать его плечи, грудь и живот.

Вассос лег на спину и закрыл глаза. Он не произносил ни слова, но его прерывистое дыхание говорило само за себя.

Осторожно коснувшись его возбужденного члена, она услышала, как мужчина хрипло простонал от удовольствия.

Он повернулся к ней и припал к ее губам, пальцами лаская ее грудь. Она поглаживала его спину и упругие ягодицы, а он, улыбнувшись ей, стал ласкать ее между ног.

Джоанна задохнулась от неизвестных ей прежде эмоций и ощущений, которые дарили его ритмичные прикосновения. Доведя ее до крайней степени возбуждения, Вассос приподнял ее и со всей осторожностью усадил на себя. С подрагивающих губ Джоанны сорвался стон.

Она начала двигаться, повинуясь инстинкту, которым руководствовалась прежде. Слегка прикрыв глаза и резко дыша, он поглаживал ее чувствительную грудь, живот и бедра.

Она слышала, как ускоряется его дыхание, затем увидела, как он выгнул шею. Вассос громко простонал, и она почувствовала, как ее накрывает волна мощного оргазма. Упав вперед, она уткнулась лицом в его влажное плечо.

Долгое время они лежали, обнявшись, потом Вассос медленно от нее отстранился. Помолчав, он произнес тихо и размеренно:

—    Итак, Джоанна, ты подарила мне изысканное блаженство. Чего ты просишь у меня взамен? Какую-нибудь услугу?

«Я хочу снова заняться с тобой любовью», — подумала она и слегка покраснела. Потом одернула себя и задалась вопросом, почему он решил, будто удовольствие получил только он.

—    Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.

—    Не понимаешь? Но это очень просто. Ты хотела, чтобы я разрешил тебе навещать малышку Элени. И ты решила добиться своего. В конце концов, что могло стать причиной демонстрации твоей страсти? — И вкрадчиво прибавил: — Пойми, я не жалуюсь, просто хочу оставаться реалистом. Тебе было нужно мое согласие, поэтому предложила мне такую плату, какую я готов принять. Но ты должна быть хитрее, дорогая. Потому что, несмотря на этот восхитительный фарс, мой ответ остается отрицательным. И, так как я не изменю своего решения, что бы ты ни делала, я предлагаю тебе вернуться в свою комнату. Но, пожалуйста, поверь мне, я всегда буду тебе благодарен за сегодняшнюю ночь.

Глава 12

Джоанна уставилась на него в ошеломлении. На мгновение она подумала, что он шутит, но, посмотрев в его лицо, увидела мрачный взгляд и сурово поджатые губы.

—    Ты действительно так думаешь?

—    Конечно, — холодно парировал Вассос. — Какие еще причины могут быть для такой внезапной трансформации? Или ты решила, что я наивен и решу, будто ты добровольно и искренне хотела быть со мной? — С мрачным видом он покачал головой. — Насчет меня ты ошибаешься, дорогая.

«И ты ошибся на мой счет, — подумала она, — потому что я была твоей не только телом, но и душой».

Едва сдерживая слезы, Джоанна произнесла дрожащим голосом:

—    Да, господин Вассос, кажется, я совершила ошибку. Но этого больше не повторится.

Она испытала настоящую пытку, когда вылезала из постели и под пристальным и насмешливым взглядом Вассоса закутывалась в шаль.

Вернувшись в свою комнату, она упала лицом в подушку и разрыдалась.

Немного успокоившись, Джоанна приняла душ, надела чистую ночную рубашку, легла в постель и забылась беспокойным сном.

Она проснулась поздно утром. Сев в кровати и отведя пряди волос от лица, Джоанна увидела, как дверь в спальню открывается, и на пороге появляется Хара.

—    Господин Вассос велел, чтобы вас не беспокоили, — заявила она. — К нему приехали важные гости с материка, они занимаются делами все утро. Я принесу вам завтрак в комнату.

«Остается предполагать, что он не желает, чтобы его гостям было известно о моем присутствии», — мрачно подумала Джоанна.

—    Я должна оставаться в комнате до тех пор, пока он не завершит дела? — натянутым тоном спросила она, отпив апельсиновый сок и намазывая абрикосовый джем на теплую булочку.

Хара посмотрела на нее в крайнем изумлении:

—    Ни в коем случае, мадемуазель. Господин Вассос предлагает вам провести день у бассейна. Он присоединится к вам позже, когда его гости уедут.

Джоанна налила себе кофе.

—    Ну, раз он так хочет, — произнесла она и мельком заметила выражение облегчения на лице Хары.

Однако она решила воспользоваться тем, что Вассос занят, и навестить Элени.

Позавтракав, Джоанна надела бело-голубые полосатые шорты и топ, взяла книгу, солнцезащитные очки и крем и отправилась к бассейну, где ей был приготовлен шезлонг и зонт.

Примерно час она лежала в шезлонге, а потом, оставив открытым флакон с солнцезащитным кремом и небрежно брошенную книгу, отправилась в оливковую рощу. Она не заметила ни одного охранника, даже противного Янни, ибо все они были, вероятно, заняты на вилле, где проходило важное совещание.

Сделав последний поворот к дому, Джоанна остановилась. Не веря своим глазам, смотрела на нечто кружевное и розовое, лежащее на песке. Рядом валялся трехколесный велосипед.

Мгновение Джоанна оставалась неподвижной, потом подбежала и опустилась на колени рядом с Элени.

Глаза девочки были закрыты, она учащенно дышала, ее лицо имело землистый оттенок. На лбу виднелся синяк, а запястье было как-то странно изогнуто.

У Джоанны душа ушла в пятки. Она понятия не имела, какую помощь следует оказывать при переломах. Она громко позвала Соулу. Ответа не последовало. Через мгновение Джоанна закричала снова, но Соула не появилась.

«Наверняка закрылась в доме, курит и читает глянцевые журналы», — с горечью подумала Джоанна.

После недолгих раздумий она сняла с себя топ и соорудила из него некое подобие повязки. Когда она осторожно взяла девочку за руку, Элени слабо простонала, открыла глаза и в недоумении посмотрела на Джоанну.

—    Все в порядке, Элени, — тихо сказала Джоанна и пригладила взъерошенные темные волосы малышки, когда та начала плакать. — Я постараюсь не причинять тебе боль, но мы должны найти помощь.

Она поднялась, осторожно беря ребенка на руки. До дома было около пятидесяти ярдов. Когда они добрались до ворот, калитка оказалась распахнутой, а дверь дома приоткрытой.

Джоанна решила, что Соула догадалась о долгом отсутствии Элени и отправилась ее искать. Положив хныкающего ребенка на диван, она накрыла ее вязаным одеялом и обложила подушками.

Следовало найти кухонное полотенце и сделать поддерживающую повязку для руки. Подойдя к небольшому комоду, Джоанна вдруг обнаружила, что лампада в комнате погашена. В следующий момент она осознала, что с привычного места пропала икона.

Немного помедлив, Джоанна быстро поднялась по деревянной лестнице в угловую комнату. Комната Элени была достаточно опрятной, но большая комната с двуспальной кроватью пребывала в полном беспорядке. Простыни смяты, подушка лежит на полу, а на прикроватном столике переполненная окурками пепельница.

Джоанна посмотрела вокруг и наморщила нос почувствовав затхлый запах. Она обнаружила, что платяной шкаф и ящики комода открыты и пусты.

«Боже мой, — изумленно ахнула Джоанна, — Соула не искала девочку. Она знала, что я приду к Элени, поэтому сбежала. И если бы я подчинилась приказу Вассоса, ребенок так и остался бы лежать на земле. Последствия могли оказаться ужасными».

Она так сжала кулаки, что ногти впились в ее ладони.

—    Стерва! — громко сказала она дрожащим голосам. — Злая, отвратительная, мерзкая стерва!

Услышав детский крик из комнаты внизу, Джоанна побежала к лестнице.

—    Все в порядке, дорогая, — отозвалась Джоанна. — Я иду.

—    Я вижу, — произнес Вассос.

Он стоял в дверях, упершись руками в бока, с суровым выражением лица. На нем были темные брюки и белая рубашка, на шее висел развязанный широкий шелковый галстук.

Джоанна остановилась у подножия лестницы и, застыдившись, машинально прикрыла руками обнаженную грудь, словно Вассос никогда не видел ее без одежды и не прикасался к ней.

—    О, Вассос, как я рада, что ты пришел.

—    Неужели? — Его губы изогнулись в улыбке, которая была одновременно мрачной и язвительной. Он посмотрел мимо нее на лестницу и вежливо спросил: — Кто там?

Она удивленно уставилась на него:

—    Ты с ума сошел? О чем ты говоришь? Там никого нет.

—    Я должен этому верить? — Он сделал шаг вперед. — А также тому, что ты приходила сюда каждый день, чтобы навестить ребенка, который не имеет к тебе никакого отношения? — Он медленно покачал головой, оглядывая ее с головы до ног. — Я думаю, нет. Поэтому я и спрашиваю тебя еще раз, Джоанна, кто находится в спальне.

—    Там никого нет. В доме пусто. Смотри сам, если хочешь! — Ее голос слегка дрожал. — Соула ушла и забрала все свои вещи. Я обнаружила это, когда пришла сюда с Элени. Я нашла ее в роще. Она сломала руку, поэтому мне пришлось сделать повязку из своего топа… Если бы я сегодня сюда не пришла, Элени осталась бы в полном одиночестве, потому что в этот дом никто не приходит. Одному Богу известно, что с ней могло произойти. Она всего лишь ребенок, — продолжала она надломившимся голосом, — которому срочно нужна врачебная помощь. А ты стоишь и выдвигаешь глупые обвинения.

Вассос повернулся, подошел к дивану и наклонился, чтобы рассмотреть маленькую ручку в самодельной повязке. Джоанна услышала, как он тихо выругался.

—    Как это случилось? — спросил он.

—    Она упала со своего велосипеда. И еще она ударилась головой.

—    Я вижу. — Он выпрямился, сбросил с шеи галстук и снял рубашку, которую протянул Джоанне: — Надень.

—    Зачем?

—    Мы должны вернуться на виллу, а я не хочу, чтобы кто-то из мужчин, кроме меня, видел тебя даже полуобнаженной.

Накрахмаленная ткань рубашки хранила тепло его тела и аромат одеколона, когда Джоанна просунула руки в рукава и стала застегивать пуговицы.

—    Что дальше? — спросила она, когда Вассос наклонился и крайне осторожно взял ребенка на руки.

—    Ее отвезут на остров Талики. Там есть больница. Она небольшая, но в ней хорошие доктора. О           ней отлично позаботятся.

—    А потом? — Джоанна смотрела, как он несет Элени к двери и мысленно умоляла его взглянуть в ее лицо и увидеть знакомые черты.

—    Предстоит решить, — коротко ответил он. — Нужно разыскать Соулу, где бы она ни пряталась… — И зловеще прибавил: — Она пренебрегла своими обязанностями, но ей не удастся покинуть остров.

Джоанне приходилось почти бежать за широко шагающим Вассосом.

—    Почему ты сюда пришел? Я думала, ты на совещании.

—    Оно закончилось гораздо раньше, чем я ожидал, — мрачно ответил он. — И мы пришли к соглашению, чего я также не ожидал. Когда мои коллеги уехали, я пошел искать тебя. Тебя нигде не было, и я догадался, где ты можешь находиться.

—    Я была обязана прийти к Элени, — тихо сказала она. — Ты должен понять. Соула знала о моем приходе и воспользовалась этим.

—    Она не имела права так рисковать ребенком, — произнес он строго.

Оставшуюся часть пути до виллы оба молчали.

Андонис встретил их, изумленно глядя на хныкающего ребенка в руках хозяина, затем быстро заговорил по-гречески.

Вассос слушал, опустив голову, все крепче сжимая губы.

Затем он повернулся к Джоанне и строго сказал:

—    Соула все-таки сбежала с острова. Пропал каик, на котором я рыбачу по ночам. К ее побегу причастен Янни, один из охранников. Ты когда-нибудь видела их вместе?

Джоанна прикусила губу:

—    Нет, но она часто пропадала после обеда.

Вассос что-то пробормотал себе под нос.

—    Хара присмотрит за ребенком до возвращения Ставроса, который доставит ее в больницу. От тебя больше ничего не требуется.

Джоанна повернулась к нему, с вызовом вздернув подбородок, и решительно произнесла:

—    Наоборот. Я поеду в больницу вместе с ней. Она испугана, и ей больно. Нужно, чтобы рядом с ней был знакомый ей человек. Тот, который действительно о ней заботится. — Она помолчала. — На случай, если ты забыл, ее зовут Элени.

—    Тебя это не касается… — начал он, но она жестко его прервала:

—    Что бы ты ни говорил, я поступлю по-своему. Я иду в свою комнату, чтобы переодеться, поэтому принеси туда девочку, пожалуйста.

Она прошла мимо Андониса, который выглядел так, будто его ударили по голове, и направилась к лестнице, зная, что Вассос смотрит ей вслед.

Оказавшись в комнате, она стащила рубашку, оторвав несколько пуговиц.

—    Ну, и черт с ней, — пробормотала она, бросая рубашку на пол. — Он купит себе тысячи других.

Джоанна надела длинное зеленое платье с короткими рукавами, которое наугад достала из шкафа.

Она причесывалась, когда Вассос резко постучал в дверь и вошел, держа на руках громко плачущую Элени. Следом за ним шла обеспокоенная Хара.

—    Со Ставросом связались по радиосвязи, — сказал он. — Он будет здесь очень скоро. — Помолчав, Вассос прибавил: — Рыбаки заметили дрейфующий каик. Возможно, возникли проблемы с двигателем.

—    Мне наплевать. Пусть хоть взорвется. — С каменным выражением лица Джоанна присела на стул у окна. — Дай мне Элени, пожалуйста.

Он заговорил более мягко:

—    Пусть ее возьмет Хара, Джоанна.

—    Нет! — Она покачала головой. — Я все это начала, поэтому буду за ней ухаживать, пока она здесь. В конце концов, ты не можешь притворяться, что здесь до нее кому-то есть дело, когда ты сам ее сторонишься. — Она осторожно усадила рыдающую девочку на колени, глядя на ее грязное и измятое розовое платье. — Что бы ты ни решил, ей понадобится новая одежда, — прибавила она. — Нормальная одежда, а не эти ужасные праздничные платья, которые для нее выбирала Соула. Потому что ее жизнь не будет похожа на праздник.

—    Джоанна? — тихо произнес он. — Давай поговорим об этом.

—    О чем? Хочешь сказать, чтобы я не вмешивалась? Я думаю, ты мне об этом уже говорил. — Она наклонила голову: — И я полагаю, что должна согласиться с тобой. Если бы я не вмешалась не в свои дела, Соула никогда бы не осмелилась сбежать, а жизни Элени ничто бы не угрожало. — Она помолчала. — Кроме того, тебе не пришлось бы вспоминать свой брак и страдания. Именно это ты хочешь от меня услышать?

—    Нет, — сказал он, — но ты не обязана мне верить.

Он повернулся и вышел из комнаты, жестом велев горничной следовать за ним.

Джоанна откинулась на спинку стула, стараясь не беспокоить Элени. Она вдруг почувствовала себя очень уставшей, у нее разболелась голова. Но ничто не могло сравниться с опустошением в душе.

«Я хотела помочь, — подумала она с тоской, — но вместо этого только навредила. Потому что данный инцидент придется как-то оправдывать, а это приведет к проблемам, которых Вассос всячески старается избегать».

Девочка доверчиво прижималась к ней, ее рыдания постепенно стихали.

—    Попробуй уснуть, дорогая, — тихо сказала Джоанна, когда Элени засунула большой палец в рот и закрыла глазки. — Доктор тебе поможет.

Джоанна принялась напевать колыбельную.

Она намеренно пела все тише и наблюдала, как маленькое личико Элени расслабляется, а ее дыхание выравнивается и становится глубоким. Джоанна почувствовала, как покалывает кожу от ощущения, что за ней следят. Только один человек в мире мог вызывать у нее подобную реакцию.

Однако, когда она наконец отважилась посмотреть в сторону двери, то никого не увидела. «Должно быть, мне померещилось, — подумала она, вздохнув про себя. — Или я просто выдаю желаемое за действительное».

Больница на острове Талики оказалась небольшой, но идеально чистой и хорошо оборудованной, как и говорил Вассос.

Доктор Дероуло, который занимался Элени, был человеком невысокого роста, с седыми волосами и бородой, со спокойными и добрыми глазами. Джоанна сбивчиво объяснила ему, что девочка упала с велосипеда.

—    Такое случается с маленькими детьми, — прокомментировал он и задумчиво посмотрел на Джоанну: — Кто вы, мадемуазель?

—    Я временная няня Элени, — тихо сказала она, не смотря на Вассоса, который стоял рядом как статуя.

Элени унесли, чтобы осмотреть руку и синяк на лбу. Джоанна и Вассос сидели друг напротив друга в небольшом квадратном зале ожидания и молчали. Через некоторое время Джоанна решилась украдкой взглянуть на него из-под ресниц и увидела, что он смотрит в никуда невидящим взором, выражение его лица было непроницаемым.

Через полчаса к ним присоединился Ставрос. Вассос выслушал его тихий отчет, потом поднялся и посмотрел на Джоанну.

—    Полиция захватила каик и арестовала Янни и Соулу, — отрывисто произнес он. — Я обязан разобраться с этим вопросом и должен связаться с Костасом, который рыбачит со мной по ночам, чтобы он забрал лодку. Придется подписывать заявление в полиции и, возможно, предъявлять обвинения. — Он помолчал, потом спросил: — Ты справишься одна?

—    Да, конечно, — ответила она. «Мне следует привыкать к одиночеству». — Ты рыбачишь по ночам?

Он остановился у дверей и поднял брови.

—    Иногда. Когда не могу уснуть. А почему ты спрашиваешь?

—    Мне просто показалось странным твое занятие, — ответила Джоанна и вспомнила, сколько раз он проходил в темноте мимо ее двери по ночам.

—    Ну, — тихо ответил он, — в моей жизни происходит много чего странного. До встречи, Джоанна.

Прошел целый час, прежде чем доктор Дероуло вернулся и сообщил, что девочке наложили гипс на руку, а синяк на голове оказался неопасным. Малышка должна скоро проснуться от анестезии, которую ей сделали, пока занимались ее рукой.

—    О, слава богу. — Джоанна откинулась на спинку стула. — Я так беспокоилась.

—    Вам не следовало ни в чем себя винить, мадемуазель, — ласково сказал он. — И господину Горданису тоже. Здоровый ребенок должен бегать и играть. А малышка Элени, несомненно, развитой и смышленый ребенок. Ее отец должен радоваться тому, какая у него девочка. — Доктор огляделся. — Он ушел?

—    Полагаю, в полицию, — ответила Джоанна, ей было неловко. — Возникла проблема с предыдущей няней.

—    Он должен снова жениться, — сказал доктор. — У его дочери должна быть заботливая мать. В конце концов, молодой, полноценный мужчина не должен горевать вечно. — Он нахмурился. — Думаю, он по-прежнему терзается оттого, что не присутствовал при рождении дочери. Но Элени родилась недоношенной, ее появления на свет не ждали так рано. Я благодарю Бога, что после многих усилий нам удалось сохранить жизнь малышке, и ему не пришлось переживать двойное горе.

Джоанна удивленно уставилась на него.

—    Вы говорите, что Элени родилась недоношенной? — Она покачала головой. — Я об этом не знала. На каком сроке беременности начались роды?

—    Семь месяцев. — Он вздохнул. — Она была такой маленькой, такой хрупкой. Несколько дней она находилась между жизнью и смертью.

—    Вассосу… Господину Горданису об этом известно? Он знает, что девочка родилась недоношенной? — спросила Джоанна.

—    Он был в шоке после смерти госпожи Ариадны. Ему пришлось пережить настоящий кошмар. Мой коллега, доктор Кристафис, решил, что не следует говорить ему о девочке, ибо она может умереть в любой момент. Но девочка выжила. Пресвятая Дева помогла ей, чтобы она стала здоровой и счастливой. — Он развел руками. — Ну, что было сказано, а о чем умалчивалось, больше не имеет значения.

—    Напротив, — тихо сказала Джоанна. — Это имеет очень большое значение, доктор Дероуло. Огромное значение.

Глава 13

Прошел еще час, прежде чем вернулся Вассос.

Джоанна провела время в напряжении, мысленно прокручивая в голове то, что хотела сказать. То, что ему необходимо было узнать.

Но когда он наконец появился в зале ожидания, она взглянула в его потухшие глаза, увидела его лицо землистого оттенка и то, как он устало опирается о дверной проем, то вскочила на ноги, проливая остатки кофе себе на платье.

Все тщательно подготовленные слова оказались забыты.

—    Вассос… насчет Элени. Я должна тебе кое-что рассказать.

Он поднял палец, заставляя ее замолчать:

—    Я уже знаю, о чем ты собираешься мне рассказать, Джоанна. Я услышал эту историю от Соулы Карадис, которая тщетно пыталась завоевать мою благодарность и избавиться от обвинения. — Его голос стал едва слышимым. — Оказалось, моя покойная жена ненавидела меня сильнее, чем я предполагал. До нашего брака у нее был любовник, но ее беременность от него была только плодом ее воображения. Она ее придумала, чтобы оттолкнуть меня от себя. Это означает, что Элени действительно моя дочь. Ариадна забеременела после единственной близости, которая у нас была. Но ребенок родился раньше положенного срока, так как его мать бросилась с лестницы, чтобы лишить меня, как ей казалось, сына, которого она для меня вынашивала. Об этом я не знал до настоящего времени. — Он резко прибавил: — История почти невероятная. Тем не менее, после того, как я узнал Ариадну, я могу поверить — так все и было. — Он посмотрел на нее: — Тебе именно об этом рассказали?

—    Ничего подобного, — хрипло ответила она. — Мне сказали только о том, что Элени родилась как минимум на два месяца раньше положенного срока. Доктора боялись, что она не выживет… — Кончиком языка она облизнула пересохшие губы. — Но никто не сказал тебе о ней потому, что сочли, что ты достаточно страдаешь из-за потери жены.

—    Ирония судьбы, да? — с горечью улыбнулся Вассос. — И все же я думаю, что страдал оттого, что она умерла такой молодой. Я чувствовал себя виноватым, — грустно прибавил он. — Ведь я не понимал, как сильно она ненавидела наш брак по расчету. У меня была возможность отказаться от брака, ради обоюдной пользы, но я этого не сделал. Хотя сомнительно, что она осталась бы в живых. Но она все-таки мне отомстила. Она умерла, оставив меня с отвратительным убеждением в том, что ее дочь рождена от другого мужчины. Ведь я даже отказывался на нее смотреть. И тем самым Ариадна отняла у меня право любить дочь, наслаждаться ее младенчеством и наблюдать за тем, как она растет… — Он говорил почти шепотом. — И я мог никогда не узнать правды. Никогда…

—    Но теперь ты ее знаешь, — страстно произнесла Джоанна. — Все можно изменить. Только это действительно имеет значение. — Она отвернулась, у нее сдавило горло. Ей хотелось подойти к нему и оказаться в его объятиях. Но Джоанна поборола это желание. — Самое главное, что ты узнал правду о дочери.

—    Не следует забывать о том, — сказал он, — что обязан этим тебе. Если бы ты не пошла в тот дом сегодня… — Он закрыл глаза. — Не хочу даже думать о том, что могло случиться.

—    Тогда подумай о чем-то другом, — произнесла Джоанна. — О том, как окажешься у кроватки Элени, когда она проснется. — Она помолчала и улыбнулась: — Надеюсь, с тобой она будет приветливее. Она немного капризничала, ее тошнило после анестезии, и она потребовала, чтобы ей спели колыбельную.

—    Ах, — тихо сказал Вассос. — Это та колыбельная, которую я впервые услышал в саду отеля «Санкт-Грегор»?

Она удивленно посмотрела на него:

—    Ты слышал, как я пою?

—    Я услышал плач ребенка, а потом колыбельную, которую пела девушка. Я стоял и слушал какое-то время и думал, до чего у девушки прекрасный голос. Я не знал, что поет та самая красавица, которую я видел раньше с палубы «Персефоны», та, с которой я планировал встретиться позже за покерным столом… — Он глубоко вздохнул: — А сегодня я услышал, как ты утешала девочку и пела ту же самую колыбельную. На мгновение я опешил, не поверив своим ушам. — Он помолчал, потом спросил: — Что ты делала в саду в ту ночь?

Она уставилась в пол.

—    Я сидела с ребенком одной молодой пары. — Джоанна улыбнулась. — И мне действительно понравилось заботиться о Мэттью, поэтому я решила, что однажды стану профессиональной няней.

«Однажды, когда я вернусь в Англию и начну жить заново. И в моей новой жизни тебе не будет места. Возможно, дети других людей будут моей единственной надеждой…»

Он нахмурился:

—    Именно поэтому ты сказала Дероуло, что являешься временной няней Элени?

—    Я должна была придумать причину своего пребывания на острове. — Она покраснела. — В конце концов, я едва ли могла сказать, что являюсь твоей любовницей.

—    Да. — Он скривил губы. — Возможно, на данный момент твоя ложь сослужит нам хорошую службу, дорогая.

«И может, для меня будет лучше, если вымысел станет действительностью. Если я стану твоей наемной работницей, а не любовницей. До тех пор, пока ты меня не отпустишь».

Они прошли по коридору в небольшую отдельную палату, где находилась Элени, и доктор Дероуло вышел им навстречу.

—    Ваша дочь не спит, господин Горданис. — Он улыбнулся Джоанне: — Она снова требует вас, мадемуазель.

—    Я думаю, она должна какое-то время побыть наедине с отцом. — Она указала на свой испачканный подол: — Где я могу почистить платье?

—    Сюда, пожалуйста. — Дероуло жестом подозвал какую-то женщину, и та провела Джоанну в сияющую чистотой ванную комнату, где дала ей губку и полотенца.

«Какое значение имеет испачканное платье, — спрашивала себя Джоанна, разглядывая свое отражение в зеркале, — когда моя жизнь вот-вот рухнет…»

Да, Вассос был ей благодарен, но она не хотела, чтобы он чувствовал себя благодарным ей потому, что она вовремя вмешалась и спасла его ребенка. Ей нужно гораздо больше, чем благодарность.

Теперь, когда уже ничего нельзя изменить, она хотела, чтобы он всегда оставался ее нежным и страстным любовником, которого она так часто и решительно отвергала. Она желала предложить ему заботливость и страстность, которые он в ней пробудил. Ей хотелось, чтобы он не сомневался — ее любовь идет от самого сердца, и любовь эта искренняя, а не по принуждению.

«Я люблю его, — с тоской подумала Джоанна, — и всегда буду любить, но я не могу с ним остаться и жаждать того, что он никогда не сможет мне дать. Я ни на что не могу надеяться, кроме его страсти. А страсть со временем проходит.

Мы встретились при неблагоприятных обстоятельствах, когда его постель была пуста, и он чувствовал себя одиноким. Он хотел развлечься и утолить свою страсть. Но теперь обстоятельства стали иными. У него появилась дочь, которая будет ему дорога, а она станет его обожать. И в один прекрасный день он снова женится на девушке, которая полюбит его и родит Элени братьев и сестер. И тогда холодная вилла опять станет уютным домом. А я в это время, если повезет, буду далеко».

Выйдя из ванной комнаты, Джоанна, помедлив, направилась в палату.

Дверь была открыта, и она увидела, что Вассос стоит на коленях рядом с кроватью, держит в ладони маленькие пальчики Элени и, склонив голову, то ли плачет, то ли молится.

«Чем бы он ни занимался, — подумала Джоанна, почувствовав, как слезы жгут глаза, — мое присутствие будет неуместным».

Она сумела взять эмоции под контроль, когда он, в конце концов, вернулся в зал ожидания.

—    Как она?

—    Хорошо. Просит миндальное печенье. Тем не менее, доктор советует оставить ее в больнице на ночь, чтобы он мог убедиться, что нет никаких последствий после сегодняшних потрясений… — Вассос усмехнулся. — Я подозреваю, что мое появление стало для нее немалым шоком.

Джоанна прикусила губу.

—    Ей говорили, что папа к ней придет, и папа пришел.

—    И папа останется с ней, — тихо сказал он. — А завтра утром мы заберем ее домой.

Джоанна неуверенно посмотрела на стулья в зале ожидания:

—    Ты предлагаешь ночевать здесь?

—    Нет, — немного резко ответил он. — В Талики есть отель «Посейдон». Нам забронировали номер.

—    Но требуется два номера, — сказала она. — Один для тебя, а другой — для няни Элени.

Какое-то время царило странное молчание, потом он произнес:

—    Ты действительно этого хочешь? Желаешь провести ночь одна?

—    Да, иначе бы я об этом не говорила. — Она вздернула подбородок.

—    В определенные моменты у меня складывается ощущение, будто я ничего о тебе не знаю, Джоанна, — резко произнес он. — Ничего.

—    Элени хочет пожелать тебе спокойной ночи. Я предупреждаю, что она может попросить спеть еще одну колыбельную. Надеюсь, ты ее не разочаруешь.

Вассос вышел в коридор, и Джоанна последовала за ним.

«Прошедшие две недели, — думала Джоанна, лежа в постели и уставившись в потолок, — были самыми трудными в моей жизни».

И вот снова наступило солнечное утро, которое, так или иначе, следует пережить.

По крайней мере, днем она была постоянно занята, ухаживая за Элени, которая с поразительной скоростью привыкла к новым условиям жизни и к гипсу на руке.

Следовало отдать должное Вассосу — он отнесся к новой роли отца с терпением, чувством юмора и твердостью. Он проводил с дочерью максимум времени, преодолев начальную стеснительность в общении с ней, за что удостоился безоговорочного обожания Элени.

Но, к беспокойству Джоанны, Элени продолжала к ней привязываться, что впоследствии могло привести к проблемам с настоящей няней, которая стала бы заниматься девочкой.

За прошедшие две недели Вассос несколько раз ездил в Афины, по-видимому проводя собеседования с потенциальными кандидатками, но так никого и не нанял.

Джоанна начала склоняться к мысли, что он наймет для девочки няню-англичанку, ибо он сам обучал Элени названиям различных предметов по-гречески и по-английски. Когда Джоанна спросила Вассоса об этом, он сказал, что английский является международным языком коммерции, и Элени, когда станет взрослой, должна будет свободно на нем разговаривать.

Джоанна с тоской подумала о том, что Вассос, вероятно, уже не рассчитывает на рождение сына.

Во всем, что не имело отношения к ребенку, общение Вассоса и Джоанны было нарочито формальным. Когда Элени не оказывалось рядом, он казался тихим и озабоченным, словно мысленно пребывал далеко отсюда.

Джоанна стала входить в штат его прислуги, как она того хотела. Однако она не представляла, каким трудным будет подобный переход. Теперь она просто жила с ним под одной крышей — и больше ничего.

Днем Джоанна хоть как-то справлялась. Но ночью все было иначе.

По собственному желанию она перебралась в комнату рядом с детской Элени, чтобы быть рядом на тот случай, если девочке что-нибудь понадобится.

Хара сказала, что несколько горничных могут присматривать за Элени по ночам. Каждый, кто работал в доме, стал преданным рабом девочки с того самого момента, когда она впервые появилась на вилле. Но Джоанна отказалась от помощи, заявив, что девочке лучше видеть знакомое лицо, когда она просыпается.

Элени обычно крепко спала, поэтому Джоанна редко поднималась к ней по ночам, однако ее ночи все равно не были спокойными. Душевная тоска и одиночество стали ее регулярными компаньонами во время долгих и беспокойных ночных бдений.

А когда Джоанна засыпала, ее мучили эротические фантазии. Она пробуждалась, с трудом переводя дыхание, ее тело было разгоряченным и возбужденным. Она ощупывала постель, желая прикоснуться к Вассосу.

Джоанна похудела, под глазами у нее залегли фиолетовые круги.

«Это из-за нервов, — усмехалась она про себя. — Наверное, хорошо, что теперь Вассос редко на меня смотрит».

Отбросив простыню, она поднялась с кровати, приняла душ и надела длинную юбку ржаво-золотистого оттенка и кремовую блузку без рукавов. Зачесав волосы назад, она стянула их в хвост эластичной лентой.

После Джоанна пошла в детскую, чтобы разбудить Элени, умыть и одеть, а потом вывести к завтраку.

Вассос поднялся из-за стола.

—    Доброе утро, — сказал он тихо, кивнув Джоанне, потом присел на корточки, чтобы поцеловать Элени, когда малышка бросилась к нему.

Джоанна села за стол и стала намазывать на хлеб сливочное масло и мед, налила стакан молока для Элени. Она аплодировала и улыбалась, когда маленькая девочка по просьбе Вассоса, хихикая, показывала на еду и поочередно называла ее по-английски.

Когда Джоанна налила себе кофе и поставила кофейник на стол, Вассос резко сказал:

—    Джоанна, я должен сообщить, что Ставрос поехал на Талики, чтобы привезти новую няню для Элени. Моя двоюродная сестра Мария нашла девушку, которая работала в семьях англичан в Афинах и хорошо говорит по-английски. Ее зовут Мида, сокращенно от Артемиды, и у нее очень хорошие рекомендации. — Он помолчал и прибавил: — Я также распорядился по поводу твоего немедленного отъезда, который, я надеюсь, тебя обрадует. Когда позавтракаешь, можешь укладывать вещи.

Джоанна посмотрела на него, внезапно онемев, потом заговорила голосом, который не узнала:

—    Так скоро? — «Ты так спокойно меня прогоняешь, будто между нами ничего не было? Ничего?..»

—    Думаю, лучше, чтобы Элени не слишком к тебе привязывалась.

У Джоанны пересохло во рту.

—    Да, — сказала она, — полагаю, такая опасность существует. Я не хочу заставлять ее страдать.

Он едва заметно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

—    В этом я не сомневаюсь. Ей очень с тобой повезло.

«Я уезжаю. Я никогда не увижу его снова и не знаю, как смогу это вынести. Особенно теперь, когда он так явно торопится от меня избавиться».

Она предположила, что должна сама заняться подготовкой к отъезду и выяснить, в какой аэропорт Великобритании прилетит. Джоанна решила найти адрес Криса и Джули и попроситься к ним на ночлег на пару дней, пока не решит, что будет делать дальше.

Отодвинув стул, она встала:

—    Если позволишь, я пойду готовиться к отъезду. Я возьму только то, что привезла сюда с собой, поэтому сборы не займут много времени.

Вассос взял салфетку и вытер липкие пальцы Элени.

—    Как хочешь, — сказал он после долгой паузы, потом прибавил, не глядя в ее сторону: — Элени побудет со мной, пока ты собираешься.

Войдя в комнату, Джоанна увидела, что Хара уже положила на кровать маленький чемодан, с которым она прибыла на Пеллас. В чемодане поверх остальных вещей лежало черное кружевное платье и белые сапоги.

—    Сегодня самый печальный день, мадемуазель. Зачем вы уезжаете, если нужны здесь?

—    Некто по имени Мида будет заботиться об Элени, — чрезмерно весело ответила Джоанна. — С ней все будет в порядке.

—    Я говорю не о девочке, госпожа Джоанна, а о ее отце. Кто будет заботиться о господине Вассосе, когда вы уедете?

Джоанна начала переодеваться в черное платье, в котором приехала на остров.

—    Ну, вы и Андонис, — сказала она. — И Элени, конечно. В мире полно других женщин, особенно в мире богачей. — Она попыталась улыбнуться. — Однажды он сказал мне, что все женщины одинаковы.

—    Ой-ой-ой, — усмехнулась Хара. — Он так говорил, когда ничего не понимал. А теперь он все понимает и страдает. Вы должны остаться, — ласково прибавила она. — Сделайте его счастливым в постели. Родите ему еще детей.

Джоанна покачала головой:

—    Это невозможно. В Англии меня ждет другая жизнь, и я должна поскорее к ней вернуться.

Хара снова фыркнула и вышла из комнаты, что- то бормоча себе под нос.

Джоанна застегивала чемодан, когда Ставрос постучал в дверь.

—    Господин Горданис просит вас присоединиться к нему в гостиной, мадемуазель.

Он взял чемодан из ее рук и последовал за ней к лестнице. Джоанна спускалась по лестнице, стуча каблуками белых сапог, высоко держа голову и ощущая глухое биение сердца.

—    Только бы он не предлагал мне деньги, — прошептала она себе под нос. — Мне нужно лишь купить билет домой, вот и все. Я должна сохранить остатки гордости.

Андонис открыл ей дверь в гостиную, и, сделав глубокий вдох, Джоанна вошла в комнату и остановилась, глядя на Вассоса. Его лицо было изможденным, карие глаза смотрели на нее с болью и тоской.

Джоанна быстро и непроизвольно шагнула к нему, а затем остановилась, когда услышала, как кто-то другой зовет ее по имени. И тут она поняла, что в гостиной еще кто-то есть.

Не веря своим ушам, она повернулась в сторону говорившего человека.

—    Папа? — Ее голос надломился. — Что ты здесь делаешь?

—    Я приехал, чтобы отвезти тебя туда, где ты должна находиться, Джоанна. — Дэнис Вернон подошел к ней и неуклюже поцеловал в лоб. Он был в светлом пиджаке с широкими лацканами, брюках такого же цвета и цветастой рубашке с открытым воротом. Одежда явно была дорогой. Он коротко постриг волосы и отпустил длинные бакенбарды.

«Цветущий и довольный», — подумала про него Джоанна. Однако его взгляд был беспокойным, и он предпочитал не смотреть дочери в глаза.

Поджав губы, он прибавил:

—    Господин Горданис наконец решил, что ты ему больше не нужна, поэтому вызвал нас, чтобы мы тебя забрали.

Вассос ничего не сказал, а лишь отвернулся и подошел к окну. В его теле чувствовалось напряжение, он держал руки по швам, сжимая кулаки.

—    Мы? — повторила Джоанна. Она посмотрела мимо отца и округлила глаза, увидев его подругу. — Боже мой, — сказала она дрожащим голосом. — Госпожа Ван Дин?

—    Я стала миссис Вернон, милая. — Пожилая женщина была, как обычно, безупречно одета. — Я вижу, ты очень удивлена. — Она пожала плечами. — Но ты тоже оказалась для меня новостью, тем более что во Франции Дэнис представлял тебя своей племянницей. — Она пренебрежительно оглядела одежду Джоанны. — Ну, твой миллионер, кажется, ценит тебя очень дешево, моя дорогая, если только в чемодане у тебя нет дорогих ювелирных украшений, которые он тебе подарил. В конце концов, он должен заплатить за удовольствие, которое, несомненно, получил. Тебя вряд ли можно назвать искушенной любовницей, но я полагаю, что он окажется щедрым. — Она помолчала и прибавила: —Кроме того, остается открытым вопрос компенсации. Бедный Дэнис пострадал оттого, что у него украли дочь. Он может получить травму на всю жизнь. Более того, мы заплатили огромную сумму, чтобы приехать сюда из США, не говоря уже о неудобствах! — Она закатила глаза. — Сначала мы добирались на отвратительном маленьком самолете из Афин на соседний остров, потом плыли сюда на лодке… — Посмотрев вокруг, она поджала губы: — Но, по крайней мере, мистер Горданис держал тебя здесь, а не демонстрировал всему миру, как свою шлюху. Может, нам удастся сохранить происшествие в тайне, и у тебя все-таки получится выйти замуж за приличного человека.

—    Замуж? — в недоумении повторила Джоанна.

Миссис Ван Дин повела плечами:

—    Ну, ты ничему не обучена, как рассказал мне Дэнис. У тебя нет необходимой квалификации, поэтому ты не можешь рассчитывать, что я буду содержать тебя так же, как его. — Она фыркнула. — Конечно, ты не можешь рассчитывать на брак с мужчиной из высшего света, но существует много молодых холостых юристов и руководителей загородных клубов. Особенных проблем не возникнет, учитывая то, что ты моя падчерица. Но так будет до тех пор, пока газетчикам не станет известно, что здесь происходило, а этого не хочет ни один из нас. — Она снова посмотрела на Джоанну с пренебрежением. — Несомненно, придется сходить в салон красоты и получше одеться. Мы конечно же не будем афишировать, что ты подержанный товар. — Она оживленно кивнула: — Таким образом, когда твой отец и мистер Горданис договорятся о деньгах, мы сможем вернуться к цивилизации. И я хочу заявить совершенно серьезно, что неприятный инцидент в настоящее время исчерпан, и мы никогда не упомянем о нем снова. Если будут спрашивать, где ты пропадала, милая, мы скажем, что ты отдыхала с друзьями.

Джоанна посмотрела на темную неподвижную фигуру у окна. Профиль Вассоса был словно высечен из камня. Он крепко сжимал кулаки.

—    Да, — заговорил Дэнис одновременно бойко и смущенно. — Моя жена совершенно права. Вам придется заплатить за то, что вы сделали с моей невинной дочерью. Поэтому не думайте, что вам удастся просто передать ее обратно и избежать последствий.

—    Нет, — тихо и хрипло отозвался Вассос, в его голосе появились нотки, которых Джоанна никогда не слышала прежде. — Я никогда не думал об этом. И, поверьте мне, господин Вернон, я заплачу. Я заплачу столько, сколько вы попросите, и даже намного больше.

«А теперь он все понимает и страдает…»

Джоанна внезапно вспомнила слова Хары. И, словно новое солнце поднялось на восточном горизонте, по-иному освещая весь мир, давая ей понять, что следует делать.

Подняв подбородок, она ответила спокойно и отчетливо:

—    Мне очень жаль, что приходится нарушать все ваши тщательно разработанные планы, но боюсь, все совсем не так просто, как вы думаете. Потому что я не собираюсь уезжать. Видите ли, сегодня утром я узнала, что у меня будет ребенок от господина Горданиса, а это все меняет.

В наступившей неловкой тишине Вассос резко повернулся от окна и недоверчиво на нее посмотрел.

—    Ты сошла с ума? — насмешливо спросила мачеха. — Боже мой, я готова держать пари, что по всему миру у него полно незаконнорожденных детей. Одним больше, одним меньше, не имеет никакого значения, дурочка ты этакая. Он по-прежнему хочет от тебя избавиться. — Она заговорила вкрадчивым тоном: — Послушай, дорогая, нельзя заходить так далеко. Хороший гинеколог все уладит. Избавься от ребенка поскорее, пока не пронюхали газетчики.

—    Подождите! — прервал ее Вассос.

Он подошел к Джоанне, взял ее за руки и серьезно произнес:

—    Ты сказала мне однажды, Джоанна, что не желаешь вынашивать моих детей. Я никогда этого не забуду. Если ты изменила свое мнение, скажи мне почему.

Она посмотрела на него со всей нежностью и тихо ответила:

—    Я думаю, что ты догадался.

—    Тем не менее, я должен услышать твой ответ. — Его голос стал резче и требовательнее. — Или мне признаться первому? Ты хочешь услышать, что у меня на душе? Я люблю тебя. — Почти с благоговением он поднес ее руки к губам и поцеловал ее мягкие ладони: — Джоанна, сможешь ли ты любить меня, несмотря на то, как неправильно я с тобой поступал? Останешься ли ты со мной, будешь ли моей женой и согласишься ли жить со мной до тех пор, пока смерть не разлучит нас?

Ее губы дрогнули, она улыбнулась:

—    Вассос, я очень тебя люблю. И я вышла бы за тебя замуж сегодня же, будь такое возможно.

Впервые за несколько недель из его лица ушло напряжение, а на губах заиграла знакомая улыбка.

— Я думаю, нам придется немного подождать, дорогая. Но я не хочу тебя отпускать и не намерен это делать, — прибавил он тихо, губами касаясь ее уха, отчего по ее телу пробежала приятная дрожь.

—    Так я и думала! — воскликнула Нора Вернон. — Я и прежде слышала о том, что девушки влюбляются в своих похитителей. Но о чем вы думаете, мистер Всемогущий Грек? О том, что будет дешевле обмануть ее и заставить поверить в то, что вам нужно, чем заплатить нам за ее похищение? Даже не рассчитывайте на это! Несколько сеансов у хорошего психотерапевта помогут ей забыть эту чушь, а вам все равно придется платить. — Она повернулась к мужу: — Что ты стоишь, Дэнис? Она твоя дочь! Она не может мыслить здраво. Ты должен что-то сделать.

—    Да, господин Вернон, — жестко сказал Вассос, — в самом деле, сделайте что-нибудь. Впервые в жизни поведите себя как отец и благословите Джоанну на брак со мной. Ибо, что бы вы и эта женщина, именуемая вашей женой, ни говорили, я женюсь на вашей дочери. И зачем я вообще за вами посылал? — прибавил он презрительно. — Ведь вы не искали меня, не требовали вернуть вам дочь, не угрожали мне пистолетом. Я без труда отслеживал ваше местоположение. Почему вы меня не преследовали? Каковы ваши оправдания?

Вернон только вздохнул.

—    У меня тоже есть дочь, господин Вернон, и, если бы кто-нибудь забрал ее у меня, я нашел бы этого человека и убил. Я понял, как неправильно поступал. Поэтому я решил, что должен позволить Джоанне покинуть меня, хотя мое сердце разорвется от тоски. Но только так могла появиться надежда на налаживание наших с ней отношений. А вы даже не пошевелили пальцем, чтобы спасти ее, — продолжал он, сверкая глазами. — Вы позволили ей терпеть мое жестокое обращение, а сами вышли сухим из воды. Я не уверен, что вы были бы здесь сейчас, если бы ваша жена не любила ваше умение «быстро зарабатывать деньги». — Он покачал головой. — Я сказал себе, что, если отдам вам дочь, это станет первым шагом на пути к прощению. Для нас с ней начнется новая жизнь, даже если я не заслуживаю такого счастья. — Он крепко прижал к себе Джоанну, обхватив ее тонкую талию, и заговорил тихо и уверенно: — Потому что, в отличие от вас, я отправился бы на край земли, чтобы найти ее снова и добиться ее любви. Дабы убедить ее, что моя жизнь принадлежит ей. — Он немного крепче обнял Джоанну. — Наша любовь друг к другу не зарождалась на основе доверия и симпатии, как следовало, и я всем сердцем об этом сожалею. Однако не важно, как все начиналось. Главное, что мы полюбили друг друга. Я ее мужчина, а она моя женщина, и ничто этого не изменит. — Он сухо прибавил: — Вы будете уведомлены о дате нашей свадьбы и сможете приехать, если захотите. Со временем вы сможете в любое время навещать своих внуков.

—    Дэнис? — Лицо его жены исказилось от холодной ярости. — Ты так и будешь стоять и позволять этому варвару разговаривать с тобой подобным образом? Ты разрешаешь ему диктовать тебе условия?

Какое-то время царило молчание, а затем Дэнис Вернон устало произнес:

—    Разве сказанное им неправда? Вне сомнения, я должен был разыскать Джоанну. Я хотел ее разыскать, Нора, и тебе об этом хорошо известно. Я просил тебя о помощи. Но ты мне отказывала до тех пор, пока не узнала, что на этом можно заработать деньги. Горданис прав даже в этом. — Он расправил плечи: — Но я приеду на свадьбу, и на этот раз сделаю все так, как подобает. Если только она сможет простить меня за то, как я с ней поступил. — И он мрачно прибавил: — А ты, Нора, поступай как хочешь.

Нора разомкнула губы и уже приготовилась гневно отвечать, но Вернон поднял руку, заставляя ее замолчать.

—    Прежде чем ты снова заявишь, что вытащила меня из сточной канавы, я скажу — да, ты права. Я лишь сожалею, что не могу быть более благодарным. — Он взял ее за руку. — А теперь давай уедем, иначе ничего не удастся исправить.

Джоанна осторожно высвободилась из объятий Вассоса и подошла к отцу.

—    Папа? — Она коснулась его рукава. — Многое можно исправить. Я поняла это недавно, когда думала, что все потеряла. — Она помолчала, потом прибавила: — С прошлым покончено. Я даже рада что ты позволил мне уехать с Вассосом.

Дэнис неуверенно произнес:

—    Благослови тебя Бог, моя дорогая. Мне ужасно стыдно за то, что я сделал. Я буду ждать от тебя вестей. От вас обоих. — Он обнял ее и долго не отпускал.

Его жена с каменным выражением лица направилась к двери.

Дэнис последовал за Норой.

Джоанна смотрела ему вслед, и слезы жгли ей глаза.

—    Дорогая? — мягко произнес Вассос, и она, глотнув воздуха, бросилась в его объятия.

Он поднял ее на руки и усадил на диван, затем снял эластичную ленту с ее волос, и блестящие локоны рассыпались по плечам.

—    Ты в самом деле собирался отправить меня отсюда? — шепотом спросила Джоанна.

—    Только для того, чтобы потом разыскать тебя снова, моя дорогая. Так мне следовало поступить в тот день, когда мы впервые встретились, — прибавил он, понизив голос. — Но во мне кипело желание отомстить. Потом я понял, кто ты такая, и стал проклинать судьбу за то, что она так играет со мной. Она приготовила мне встречу с девушкой, которая никогда не сможет меня полюбить. Я думал и надеялся, что наши отношения изменятся, когда мы станем настоящими любовниками, и желал переубедить тебя, даря наслаждение. Я думал, мне удастся заставить тебя остаться со мной навсегда. Но этого не произошло, и я знал, что виноват. Я обидел тебя и оттолкнул от себя.

—    Ты думаешь, я не хотела тебя? — Джоанна теребила пуговицу на его рубашке. — Ах, Вассос, я тебя хотела почти с самого начала, хотя не желала в этом признаться. После того как я ушла из твоей комнаты в ту первую ночь, я не могла заснуть, думая о тебе, и даже собиралась вернуться в твою комнату.

Он повернул ее к себе:

—    Тогда почему ты этого не сделала, любимая?

—    Потому что ты отправился на рыбалку… — Ее губы подрагивали в улыбке. — Я наблюдала за тем, как ты уходишь. А потом ты очень изменился. Я не знала, как к тебе пробиться.

—    Было достаточно улыбнуться мне, прикоснуться ко мне, дорогая, — сказал он. — Я умирал от тоски по тебе и жаждал любить тебя так, как ты этого заслуживаешь, но боялся показать свои чувства. Ибо ты могла навсегда от меня отвернуться. Я отправился в Афины, чтобы подумать. Я боялся, что ты всегда будешь считать остров Пеллас своей тюрьмой, и хотел переехать с тобой в другое место. Даже тогда, когда ты добровольно мне отдалась, я не поверил в твою искренность. Я решил, что ты просто использовала меня для собственных целей, и мне стало обидно. Потом, когда я услышал правду об Элени, то понял, что обязан искупить свою вину перед тобой и отправить тебя к отцу. Иного выхода не существовало. — Он тихонько застонал. — Я так старался вести себя хорошо, но, когда они приехали и я услышал, что говорит и планирует его жена… Я понял, что не смогу тебя отпустить и буду умолять, стоя на коленях, чтобы ты меня не покидала.

Она нежно его поцеловала:

—    Ты действительно беременна? Я спрашиваю потому, что в ту ночь, когда ты пришла ко мне, я забыл об осторожности…

Джоанна улыбнулась, глядя ему в глаза и гладя его рукой по щеке:

—    Нет, дорогой, пока еще не беременна. Это пожелание на будущее. Думаю, Элени захотела бы иметь маленького брата или сестру, да?

—    Да, моя дорогая! — Вассос привлек ее к себе. — Но прежде всего мне нужна жена.

—    Но пока ты не женился, — прошептала она, — тебе понадобится любовница.

—    Мне нужна женщина, которая станет для меня и любовницей, и другом, и возлюбленной. На всю жизнь. И знаешь, как ее зовут, дорогая? — прошептал он у ее губ. — Ее имя — Джоанна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Слишком высокие ставки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13