Наталия Левитина

Блондинка в Праге

Какая удача! В час ночи откопала в Интернете два незнакомых клипа Хулио Иглесиаса! Начало восьмидесятых, сладкоголосому испанцу около сорока, и он просто неотразим…

Да, если посмотреть на меня невооружённым взглядом, я – тормознутая блондинка. Светлая чёлка падает на глаза, сижу среди ночи у компа и с замиранием сердца внимаю страстному пению Иглесиаса.

– Мам, ты бы ещё постер на стену повесила, – вздыхает Натка, моя четырнадцатилетняя дочь. – Это я не знаю, что такое… Заливаешь уши сиропчиком! Ты отстала от жизни. У него даже сын уже старый-старый. А папаша – и вовсе ископаемое!

– Ну, Энрике и для меня старый, ему сколько? Тридцатник? А Хулио – в самый раз. И постер повешу, если захочу!

Дочка обвиняет в несовременности и сентиментальности, но впечатление, производимое мной, обманчиво. Да, могу поцеловать экран ноутбука – о, мой Хулио! Но ведь никого не касается, чем я занимаюсь ночью.

На самом деле я очень современна: управляю фирмой, то есть являюсь бизнес-леди, жёсткой и властной. И даже немного говорю по-китайски – пришлось выучить, у нас много партнёров в Китае. Разве можно быть более современной?

И я абсолютно не сентиментальна. Подчинённые называют меня мегерой и дикобразом. Конкуренты – стервой.

В принципе, так оно и есть.

А в блондинку я превратилась совсем недавно. Это был сиюминутный каприз: зашла в салон зеленоглазой брюнеткой, а вылетела белокурым ангелом, тоже зеленоглазым. Влезла, так сказать, в овечью шкуру, замаскировалась по полной программе.

Интересно, сорокалетний Хулио предпочитал блондинок или брюнеток?

Подозреваю, он любил и…

Впрочем, не важно.

Глава 1

Географическая подтасовка

– Есть два варианта, – заявил Игорь в пятницу утром, одарив меня влюблённым взглядом. – Или в Прагу летишь ты и блистательно проводишь переговоры с Зарницким… или туда еду я и заваливаю всю операцию к чёртовой матери.

Деловой партнёр умеет правильно расставить акценты. Приятно, что он подчёркивает мою значимость. Если честно, так оно и есть – я тащу основной воз работы в компании под названием «Современные медтехнологии».

– Извини, дорогой, но на этот раз мне не суждено реализовать свои навыки виртуозного переговорщика. Какая Прага? У нас и здесь дел невпроворот! Если тебе не терпится попрыгать вокруг господина Зарницкого – поезжай сам и прыгай! Как зайчик на новогоднем утреннике.

Улыбка сползла с лица компаньона.

– Лена! Но я уже забронировал билеты на вторник!

– Нет, Игорь, серьёзно! Вот, хочешь, посмотри моё расписание. Ты прекрасно знаешь, как мы загружены. И кроме того, именно во вторник я отправляю Натку в лагерь.

– Но я разработал фантастический план! И уже всё организовал.

– Ой, да брось! Глупости!

Лицо Игоря помрачнело.

Вот что за выдумки? При чём здесь Прага? Первоначально в графике встреч с Зарницким значился Екатеринбург, куда высокопоставленный чиновник должен был приехать на совещание. Я собиралась пулей смотаться в соседний город и укрепить контакт с господином Зарницким, уговорив его подписать несколько важных документов. Но совещание отменили, и мы решили отложить встречу с чиновником на осень. А теперь коллега вдруг гонит меня в Европу. Зачем он что-то придумывает? Давно известно, удачные идеи генерирую я, а не он!

– С текучкой разберусь, – твёрдо пообещал Игорь.

– А лагерь? Нет, дружище, лети-ка в Прагу сам. И вообще, твоя очередь грациозно отбивать чечётку вокруг нашего своенравного папочки.

– Так, хорошо, лагерь. И что? – Игорь откинулся на спинку кресла и взглядом прожёг в моей элегантной обшивке две дыры. О, этот огненный взор мне по душе – люблю доводить мужиков до белого каления. – Как что? Ты не понимаешь? Детёныш уезжает! – И в чём проблема? – Игорь пожал плечами. – Ребёнок сваливает. Чужие люди будут его кормить, оберегать и удерживать на приличном расстоянии от дома. По-моему, для любого родителя это праздник.

Компаньон мечтательно вздохнул. У него два сорванца – пяти и шести лет. Жена часто звонит Игорю в течение рабочего дня и сообщает счастливому отцу о проделках малышей. В такие моменты лицо друга приобретает нежно-зелёный оттенок. А если Татьяна не может найти Игоря, она звонит мне. Тогда и моё лицо тоже приобретает нежно-зелёный оттенок, и я каждый раз задумываюсь, не купить ли нам для офиса аптечку, укомплектованную ампулами адреналина и дефибриллятором…

Но у меня-то другая ситуация. Натка – мой восторг и упоение, и самый верный друг. Я никогда не испытываю непреодолимого желания спихнуть ребёнка куда-нибудь подальше. Была бы возможность – ни на минуту не расставалась бы с дочкой. С ней так интересно! И только Натка знает, какой ласковой и кроткой я бываю, когда избавляюсь от железного панциря стервы. Я незаурядная предпринимательница, но самая заурядная мамаша – гиперзаботливая и вечно напуганная.

И вот моя перламутровая бусинка собралась в скаутский лагерь! Он в лесу – с ума сойти! Рюкзаки, палатки, костёр. Песни под гитару, лесная романтика. Антисанитария, яма-туалет, москиты и тысяча шансов утонуть, заблудиться, обжечься или забеременеть. Кошмар. И как дочурке удалось меня уломать? Какие доводы она приводила и почему я согласилась? Может, на переговоры с Зарницким лучше отправить Натку, а не кого-то из нас?

– Ужасно переживаю из-за лагеря, – призналась я Игорю. – Как ребёнок там устроится? А вдруг Натка затоскует, и вся эта природа встанет ей поперёк горла? Какать под кустик – это, конечно, круто, но для современного урбанизированного ребёнка чересчур экстремально. И к тому же…

– Лена, я тебя умоляю! – друг закатил глаза. – У тебя взрослая самостоятельная девица. Ей почти пятнадцать лет!

– Четырнадцать, – быстро поправила я. – Натке четырнадцать лет и четыре месяца.

Незачем округлять числа в сторону увеличения, когда речь идёт о возрасте дамы. Так можно и меня записать в сорокалетние матроны. А я всего лишь тридцативосьмилетняя барышня, и очень, надо сказать, резвая. Недаром Игорь жаждет внепланово заслать меня в Прагу на переговоры с Зарницким – кто ещё сумеет очаровать Его Превосходительство?

Проклятый Зарницкий! Он важная персона, и мы охотимся за ним по всей планете. Где только не караулили своенравного чиновника – в Вене, Астане, Шанхае… Он относится к разряду персон, наделённых огромными полномочиями, но при этом не мелькает в телевизоре, не является публичным лицом. Он – серый кардинал, невидимая сила, влияющая на все процессы. Положительная резолюция, поставленная Зарницким на документе, – это настоящий ковёр-самолёт: он возносит обладателя драгоценного факсимиле в сияющие небеса. Однако привередливый господин расстаётся со своим автографом менее охотно, чем благочестивая католичка – с девственностью.

– Лену-у-сик, – жалобно протянул компаньон, выпятив рыльце. Симпатичное рыльце – с удовольствием бы поцеловала! Но нельзя, нельзя… – Я так хорошо всё придумал и спланировал. Но сам не поеду, нет, ни за что! Не знаю, как общаться с Зарницким, я совсем его не понимаю! Ты вспомни, он два раза давал мне от ворот поворот. Странный мужик, неясно, где у него красная кнопка. А ты, по-моему, его приворожила.

– Хм…

– Серьёзно! Ты столько раз уговаривала его включить нам «зелёный свет». И нашей фирме процедура обошлась в копейки – потратились только на авиабилеты и гостиницу. Никаких откатов, никаких чемоданов с деньгами…

Только мои истерзанные нервы!

– Думаю, общение с тобой доставляет ему удовольствие, – добавил Игорь. – Ты обворожительна и чертовски умна. А я его просто раздражаю.

Обворожительна и чертовски умна…

Правду, однако, говорит.

Бессовестный подхалим!

Понятно, почему на переговоры с дамами мы делегируем Игоря? Он заливает бабам уши патокой, он сладкоречив и сумеет слепить комплимент даже из трёх междометий и пары ругательств.

К тому же Игорь хорош собой. Мы плотно общаемся уже двадцать лет, но до сих пор не позволили взаимной симпатии развиться в нечто соблазнительно-аморальное, так как свято храним нашу дружбу. Остаётся только гадать, насколько качественный секс предлагает коллега жене. Как известно, внешность мужчины и его успехи в постели зачастую вообще никак не связаны между собой. Не знаю, возможно, Игорь не самый замечательный любовник, но друг он классный!

Четырнадцать лет назад именно он забирал нас с Наткой из роддома. Больше было некому. Мои родители встали в позу, подвергли дочурку нравственным гонениям – родила, мол, без мужа. Наткин отец – это отдельный разговор…

Так, похоже, я отвлеклась. Сколько разнообразных мыслей и ассоциаций промелькнуло в голове всего за пару секунд!

– Ленусик, давай, я отвезу Натку в лагерь и прослежу, чтобы ей выдали самый гламурный спальный мешок и поселили в самую водонепроницаемую палатку! Ты ведь знаешь, мне запросто можно доверить ребёнка.

Это верно. Как-то раз я на целых три месяца зависла в Гуанчжоу, раскручивая контракт с трудолюбивыми, но на редкость необязательными китайскими партнёрами. И Игорь добросовестно курировал Натку, покупал ей еду, платил за Интернет и даже сходил на родительское собрание.

– Лен, ты согласись, мой план – очень даже ничего! Зарницкий едет в Прагу по личным делам. Ты якобы случайно с ним столкнёшься около гостиницы. Он будет не при параде, без галстука, и ты возьмёшь его голыми руками!

– Размечтался. Он всегда держит глухую оборону. У него, наверное, даже вокруг кровати натянуто пять рядов колючей проволоки. – Вы – два сапога пара. Поэтому он к тебе неравнодушен.

– В смысле?

– Два кактуса с метровыми шипами.

– А говорил, что я обворожительна.

– Одно другому не мешает. Ты самый обворожительный кактус на свете! А я уже забронировал тебе отличную гостиницу в центре города. Заказал авиабилеты и даже через турфирму проплатил экскурсии.

– Серьёзно? – изумилась я.

– Да! Говорю же тебе – всё организовал. Леночка, Прага – это сказка! Ты совместишь приятное с полезным. Увидишь один из самых красивых городов Европы, покатаешься по Влтаве на кораблике, устроишь грандиозный шопинг в «Палладиуме». И мимоходом встретишься с Зарницким. Соглашайся, Ленка!

– Да ну тебя! Мимоходом, ага. Встреча с этим каннибалом – вовсе не развлечение.

– В неформальной обстановке всё пройдёт гораздо легче!

Возможно, Игорь прав. Его план не лишён рационального зерна, подумала я. Но вслух этот факт не признала.

– Лену-у-у-сик!

– А ты уверен, что Зарницкий на следующей неделе будет в Праге?

– Информация получена из надёжного источника.

– Я не знаю… Нет, давай ты сам?

– Лена! Кстати, Его Превосходительство сойдёт с ума, увидев тебя в новом имидже.

– Ты серьёзно?

Я дунула вверх, и моя светлая чёлка подпрыгнула. Никак не привыкну к новой цветовой гамме. «Ах, оттенок получился потрясающий! Роскошный! – бегала вокруг меня мастер и в восторге заламывала руки. – У каждого волос по-разному реагирует, никогда не знаешь…»

Если бы мой «волос» отреагировал как-то не так, то сама парикмахерша вернулась бы домой лысой – все патлы бы повыдирала мастерице, а салон сравняла с землёй.

– Зарницкому понравится. Лично я в восторге, – горячо заверил Игорь. – Подумать только, у меня в компаньонах – блондинка!

– Не зарывайся, милый. Это ты в компаньонах у блондинки.

– Ты сразу стала мягкой и нежной, – засмеялся Игорь. – Потихоньку прячешь шипы.

– Сейчас не время прятать шипы. Слушай, мы же хотели отложить встречу с Зарницким на осень? Давай поговорим с ним в сентябре… или октябре?

– Лена, ты сама себя обманываешь. Нам никуда не деться от Зарницкого. На этой монументальной опоре держится планета.

– Однако наш проект уже работает. Вот-вот начнём грести деньги лопатой.

Наш проект… Годы непрерывного труда, бессонных ночей, истраченных нервов! И сейчас мы на финишной прямой, преодолеваем последние метры. А когда разорвём ленточку, на нас обрушится денежная лавина. Это как в бане – надо дёрнуть за верёвку, привязанную к ведру с холодной водой. Только в нашем случае вместо холодной воды – золото, а ведро – размером с Южную Америку…

А я – мать-одиночка, для меня материальное вознаграждение очень важно. Конечно, мы с Игорем и сейчас прилично зарабатываем, но я хочу ещё больше. Подрастает дочка, так пусть у неё будет ВСЁ! Самые красивые наряды, самое лучшее образование, самый весёлый отдых…

Что ж, последний рывок? Ещё одна встреча с Зарницким, а потом можно немного расслабиться.

– Ладно, – неохотно произнесла я. – Но сначала посоветуюсь с Наткой.

Уломал, подлец!

Умеет он девушек уговаривать. Даже таких строптивых, как я.

– Точно! – обрадовался Игорь. – Давай! Посоветуйся с Наткой. В прошлом году твоя красотуля сама ездила в Прагу и знает, как там круто. Поэтому вряд ли захочет лишить любимую мамочку подобного удовольствия.

* * *

Предпочитаю нестандартные решения.

Поэтому, обнаружив, что по какой-то трагической случайности дамская комната закрыта, я не устремилась вверх по лестнице – на другой этаж нашего офисного здания, а смело нырнула в мужской туалет.

И что? Зайти-то зашла. А вот как выйти? Путь из кабинки был закрыт – у писсуаров постоянно кто-то тусовался и разговаривал. Ах, эти мужики… Поболтать они любят не меньше женщин!

– Вика сказала, Игорь забронировал отель в Праге.

– Он сваливает?

– Нет, не он, а мегера.

Я насторожилась. Узнала голоса Вадима и Никиты. Они представители унылой массы «менеджеров среднего звена» – одеты в белые рубашки и нарядные костюмчики, но навсегда останутся мальчиками на побегушках.

– Она в отпуск, что ли, уезжает? Ура!

– Нет. Похоже, Игорь снова её под кого-то подложить хочет.

Я едва не рухнула с унитаза.

Меня?! Подложить?!

– Ты думаешь, нашу мымру можно кому-нибудь подложить? Она же колючая, как иппликатор Кузнецова.

– А я бы её с удовольствием отодрал. Думаю, она горячая штучка.

– То, что горячая, это однозначно. Иногда мне кажется, она тут огнём всё выжжет.

– Мужика нет, вот и бесится.

И тут я торжественно появилась из кабинки.

Мегера. Мымра. Стерва.

Как только детишки меня не называют!

Парни ошалели от неожиданности и превратились в двух истуканов. Я обняла их за плечи и посмотрела вниз.

– Ну что, мальчуганы… Как вижу, языки вы отрастили, а хозяйство – нет. Быстро спрятали корнишончики, застегнули брюки – и бегом в приёмную. Пишем заявления по собственному желанию. Да, не забудьте помыть руки. Остаток дня провела в приподнятом настроении. Столкновение у писсуаров меня взбодрило. А этих двух лоботрясов давно пора было вышвырнуть на улицу. От них один вред. Вадим и Никита, правда, приползали на коленях, что-то там ныли про маленьких деток и ипотечные кредиты, но меня их слёзы не тронули.

Раньше надо было думать. Последнее дело – исподтишка кусать руку, дающую корм. Пусть теперь побегают и поищут, кто ещё им будет платить такую же зарплату.

* * *

Натка сидела посреди комнаты, уставленной баулами. Малютка вытащила из кладовки три чемодана на колёсиках и рюкзак. Я – опытная командировочная, поэтому под завязку обеспечена разнообразным инвентарём путешественника. У нас в доме всё есть – и элегантные саквояжи, и «самолётная» подушка, и набор мини-пузырьков для провоза жидкостей в ручной клади.

На полу перед дочкой красовалась эскадрилья атласных туфель на шпильках, на кровати были разложены мои вечерние платья, шифоновые блузки и блестящие топы на тонких бретельках, а также чёрный смокинг, привезённый из Парижа. Я отвалила за него целое состояние, но имела шанс убедиться, что не зря потратила деньги: едва взглянув на меня, мужчины падали замертво…

Да, пусть падают!

Безусловно, и вечерние платья, и смокинг отлично пригодились бы Натке в лесной глуши!

– Хотела позаимствовать что-нибудь интересное, но ведь у тебя совершенно нет приличной одежды! – с отчаяньем сообщила дочурка. – Разве так можно?!

– Натусик, ты на самом деле уверена, что в смокинге и на шпильках тебе будет удобно носить дрова к костру?

– О боже, мама! – воскликнула дочка и посмотрела на меня с жалостью. – Разве я давала повод заподозрить меня в слабоумии? Я вовсе не планирую брать в лес твои шмотки. Достала их, потому что сегодня у нас сбор, и я хотела выглядеть на все сто! Но так ничего и не нашла.

У меня отлегло от сердца. Смокинг и платья остаются в моём распоряжении – о, счастье!

– Наточка, а ты не пробовала порыться в своём шкафу?

Да, вот так я разговариваю с сокровищем – мой голос журчит нежней лесного ручейка. А на подчинённых ору, как римский центурион в разгар кровавой битвы. Вокруг доченьки танцую на цыпочках, по офису же пролетаю буйной кобылицей и могу затоптать любого, кто попадётся на пути!

Я метнулась в комнату дочки и через мгновение вывалила на диван две тонны кофточек, джинсиков и очаровательных футболочек.

– Вот!

– Мама-а-а! – всхлипнула Натка. – Лёня уже меня во всём этом видел!

– О-о, точно, – я хлопнула себя по лбу. – Леонид. Леонардо да Винчи… Как же я о нём забыла? – Вот именно! С тех пор как ты перекрасилась в блондинку, твой интеллектуальный коэффициент начал съёживаться, как испуганная улитка!

Хм-м… Подумать только, всего лишь перекрасила волосы, но уже несколько раз столкнулась с тем, что люди стали воспринимать меня иначе. Даже родная дочь!

– Да, Леонид тебя уже во всём этом видел, – пробормотала я. – Совершенно верно…

От берегов Америки надвигается новая волна экономического кризиса. Местные чиновники норовят наложить лапу на наш с Игорем проект. Но даже всё это не волнует меня так сильно, как вопрос взаимоотношений дочери с одноклассником.

Дело в том, что никаких отношений нет – и это катастрофа!

Парень выглядит шикарно. У него фигура микеланджеловского Давида – с развитой мускулатурой и всеми признаками стопроцентного полового созревания. У Лёни светлые волосы и бездонные голубые глаза, а взгляд всегда отрешён и устремлён куда-то вдаль. Рисунки Леонида не менее прекрасны, чем внешность: наверное, так рисовал юный Караваджо. Похоже, парень пока не сильно интересуется девочками, он полностью погружён в творчество. Иначе давно обратил бы внимание на мою дочурку. Ей тоже есть чем похвастаться. Удалась девка, не буду скромничать!

Трагический стон оторвал меня от размышлений. Это Натка с отвращением рассматривала одну из джинсовых мини-юбок.

Что ж, я не волшебная фея и не в силах заколдовать юного художника. Но я могу немного облегчить страдания дочки, используя карточку «VISA-gold»!

– Поехали! – скомандовала я несчастной девчонке. – Купим тебе обалденное платье для сегодняшнего сбора и ещё много чего для лагеря!

Ребёнок тут же оживился, взволнованно задышал:

– Мамочка, ты прелесть!

– А то!

– Мы мыслим на одной волне!

– Безусловно! Не забывай, именно я подарила тебе хромосому и снабдила остальными биологическими прибамбасами.

Спустя несколько минут мы уже мчались к торговому моллу, чтобы купить суперплатье. Заодно решили в промышленных масштабах затариться спортивными костюмчиками и кроссовками, футболками и кепками с забавными принтами. Всё это, надеюсь, позволит Натке привлечь внимание четырнадцатилетнего бога.

Но почему же она до сих пор его не зацепила?

Дело в том, что не только Натка сохнет по талантливому художнику, – остальные девчонки так и вьются вокруг индифферентного красавчика. Крепче всех прилипла Иванцова, плоскогубцами не отдерёшь! А эта девица – очень сильный конкурент.

У меня умная, образованная дочь. Она разбирается во всех современных гаджетах и участвует в областных олимпиадах по истории, географии и английскому. Но едва на горизонте появляется Лёня, Натка теряет дар речи.

А Иванцова не семи пядей во лбу, она долго не размышляет, тупо идёт напролом. И постоянно околачивается рядом с художником. Моя принцесса уже целый год мучается от неразделённой любви, с тех пор, как мальчуган внезапно отрастил волосы на ногах, заговорил басом и оброс мускулатурой. То есть из тщедушного подростка превратился в неотразимого юношу!

В скаутский лагерь Натуся записалась конечно же, по одной причине – туда поедет Леонардо да Винчи. А Иванцова не поедет! Родители отправляют её к бабушке. Мы обязательно должны использовать эту возможность. Потерпев фиаско в стенах школы, дочь теперь попытается завоевать сердце любимого мальчика на лоне природы. И как же оставить Натку одну в такой ответственный момент?!

А компаньон мечтает заслать меня в Европу – ставить капканы на Зарницкого. Нет и ещё раз нет! Сейчас я поняла: уезжать никак нельзя. Отложим свидание с серым кардиналом на осень – ничего страшного не случится. Все необходимые резолюции уже и так у нас в кармане. Игорь – паникёр и перестраховщик.

Между примеркой восьмого и девятого платья я сообщила дочке о моих сомнениях.

– В Прагу? На неделю? Конечно, поезжай! – сразу согласилась Натка. – Там очень красиво! Прага – нехилый городишко!

– А как же ты?

– А что я? Раньше ты уезжала в командировки, не раздумывая. Надо – значит надо.

– То было раньше, ты же знаешь. Мы с Игорем раскручивали проект, рвали жилы. А сейчас дело сделано, и в этой поездке нет особой необходимости.

– Но Игорь Николаевич считает, что надо съездить?

– Угу. Просто он хочет подстраховаться.

– Тогда поезжай.

Они – дочь и компаньон – сговорились!

– А как же ты? – с недоумением повторила я.

– Главное – качественная связь в роуминге, – успокоила дочь. – А мы ею обеспечены. Надеюсь, я не утоплю мобильник, когда буду сплавляться по реке на байдарке.

– Вы будете сплавляться по реке?! На байдарке?! – взвизгнула я.

Продавец-консультант, притащившая в примерочную новый ворох одежды, испуганно отпрянула.

– Нет!!!

– Мама, мы это уже обсуждали, – вздохнула Натка. – Не прикидывайся, что впервые услышала о программе моего экстремального летнего отдыха.

– Действительно, экстремального, – простонала я. – Давай откажемся, а? Ты останешься дома, а я спокойно улечу в Прагу.

– Надеюсь попасть в одну байдарку с Лёней, – бормотала тем временем Натка. – Никому места не уступлю, веслом прибью! – Она натянула джинсы на размер меньше и теперь рассматривала себя в зеркале. – И мы вместе будем бороться с бурлящим водоворотом… Совместно пережитая опасность невероятно сближает, правда, мам?

– Главное, чтобы вы не утонули! – горестно проныла я.

– Не паникуйте, девушка. Всё будет тип-топ. В любом случае, я приобрету уникальный жизненный опыт. – Если вы с Лёней перевернётесь и отправитесь кормить акул, тебе будет трудновато использовать в дальнейшем твой уникальный жизненный опыт. Он никогда тебе не пригодится.

– И эта женщина называет кого-то паникёром! А сама-то, сама! – покачала головой бессовестная девица.

Ей и дела нет до переживаний матери!

– Мамуля, расслабься, всё будет хорошо! – успокоила Натка. – Слышишь? Всё будет отлично. Особенно, если я сумею за три дня похудеть на два килограмма. Тогда эти джинсы мне подойдут.

– Да куда тебе худеть?! Почему бы не взять на размер больше?

– Мама, и это ты мне советуешь?! – возмутился ребёнок. – Да проще Копернику, Галилею и Яну Гусу вместе взятым отречься от своих убеждений, чем девушке признать: да, пора покупать джинсы на размер больше!

Глава 2

Трёхлетняя каторга

В самолёте всё же пришлось выключить сотовый. Но пока ехала в аэропорт, регистрировалась на рейс, досматривалась и накапливалась, я вела непрерывный мониторинг всех перемещений Натки и Игоря. Автобус скаутского лагеря отправлялся в путь от дочкиного лицея. Туда компаньон и повёз Натку, нагрузив джип тонной девчачьего барахла. Моя умница упаковала с собой даже пластмассовый тазик, а ещё – ковшик, подушку, стайлер (работающий от газового баллончика), маникюрный набор, коллекцию увлажняющих кремов и эмульсий, две пары резиновых сапог, три шерстяных кардигана и проч. Она забрала из кухонного шкафа набор специй в пластмассовых мельницах. «Когда я буду дежурить и придётся готовить обед на всю ораву, использую эти приправы, – объяснила она. – Все восхитятся моими кулинарными талантами. И Лёня тоже!» Я не стала говорить ей, что этот приём сработал бы, если бы пацан был на двадцать лет старше. Ну, хотя бы на десять. А так – проглотит пищу и даже не заметит стараний повара. В этом возрасте мальчишки словно кашалоты – только успевай забрасывать еду в топку!

А впрочем, пусть дочь попытается. Вдруг её план сработает? Насколько я поняла, Натка решила наступать по всей линии фронта, эта поездка – её матч-реванш. Она бездарно растратила целый учебный год, не сумев завоевать божество, но теперь сконцентрировалась и снова ринулась в бой.

Отважная амазонка. Мой ребёнок!

Какая чудесная пора – четырнадцать лет, первая влюблённость! Всё пропитано волшебным ароматом юности, свежести и весеннего цветения. Когда дочь рассказывает мне про Леонида, на её щёках вспыхивает румянец – так, словно распускается нежнейший розовый бутон. И она вся – как прелестный наполовину раскрывшийся цветок, очаровательный и невинный…

– Мама, чёрт возьми, да хватит уже названивать! – прорычал в трубку мой «очаровательный цветок». – Ты замучила нас своей гиперопекой! Игорь Николаевич везёт меня в школу, всё нормально! Сколько можно звонить?!

– Больше не буду! – испугалась я. – Всё, чао, малыш!

– Чао, – буркнула дочь. – Как приземлишься – тогда и позвони.

* * *

Я впервые летела самолётом «Чешских Авиалиний», и мне понравилось! Надо сказать, несмотря на плотный график командировок, не так уж много стран удалось повидать. В основном металась шаровой молнией по России, как челнок курсировала в столицу и обратно, а также постоянно летала в Китай. А ещё мы с Наткой съездили во Францию, в Париж…

Я удивилась, обнаружив, что Игорь забронировал место не в бизнес-классе, а в экономическом. Компаньон двое суток сладострастно нашёптывал мне на ушко о чудесной поездке, даже отдалённо не напоминающей командировку: заботливый трансфер из аэропорта, шикарная гостиница в самом сердце Праги, разнообразные экскурсии… Вот поэтому я и приготовилась вольготно расположиться в отсеке для vip-пассажиров. Раскатала доверчиво губки, купившись на песнопения Игоря.

Но нет! Как обнаружилось, у меня было место 9В в экономическом классе. Вот проходимец, сэкономил на партнёре! Вернусь – буду долго и взволнованно бить его по голове папкой с технической документацией.

Шучу, шучу! Меня почти не волнует, каким классом лететь. Я совсем не вредная и не капризная. Но убивает непоследовательность и отсутствие логики. А в целом, экономический – тоже нормально, учитывая, какие улыбчивые и милые стюардессы работают на «Чешских Авиалиниях». Думаю, полёт будет приятным…

Ан нет!

В кресле с кодом 9А обосновалась улыбчивая седовласая дамочка в голубом джинсовом костюме. Тяжёлые серьги оттягивали дряблые мочки её ушей, на губах мерцала яркая помада… И эти губы беспрестанно шевелились! Рот у дамочки не закрывался ни на секунду!

Я даже не успела запихнуть наверх мой компактный чемоданчик, как уже узнала массу деталей: маршрут, семейную историю, физиологические нюансы…

Мадам летит через Прагу транзитом. Оттуда – в Барселону, к старшей сестре. Та три года назад вышла замуж за испанца, несмотря на почтенный возраст, случаются же чудеса, вы только подумайте! А как она с ним познакомилась – это и вовсе сказка! Всё дело в том, что сестрица на старости лет увлеклась фламенко, она девушка спортивная, в прошлом – мастер спорта по художественной гимнастике. Стала посещать занятия, а вскоре и вовсе купила тур в Испанию с двухнедельным обучением в одной из знаменитых школ фламенко. И там встретила любовь в образе немолодого, но безумно страстного и привлекательного испанского мачо. И уже целых три года они живут душа в душу – нет, ну это же просто чудо! Сестра выучила испанский и наловчилась великолепно готовить паэлью, мачо овладел русской ненормативной лексикой и полюбил водку. В общем, их жизнь похожа на сказку. А разговорчивая мадам каждый год летает в Испанию – повидать сестру, посмотреть корриду, полюбоваться творениями Гауди, испачкаться на празднике помидоров, прикупить модных тряпочек за бесценок. Одна беда – её ужасно укачивает в самолёте, она постоянно проваливается в воздушные ямы, она…

О, нет, я этого не вынесу!

Седовласая мадам тараторила со скоростью триста слов в секунду! Я поняла, что полёт пройдёт удачно лишь в одном случае – если удастся раздобыть где-нибудь резиновый кляп. Иначе мы приземлимся в Праге с трупом на борту – я прикончу эту болтушку. Но вдруг она вскрикнула и энергично замахала ручками, звеня браслетами.

– Леночка! Лена!

Симпатичная изящная блондинка остановилась на подступах к нашему ряду кресел.

– Татьяна Андреевна, вы?! – улыбнулась она.

Я очень удивилась, увидев, насколько мы с этой барышней похожи! У нас были одинаковыми не только имена, но и фигуры, и причёски, и платья – мы обе выбрали для вояжа элегантные платья-футляры зелёного цвета!

А цвет волос! Парикмахерша убеждала, что в жизни не видела такого интересного и необычного медового оттенка – ах, ах, как удачно всё получилось! Блонд бывает платиновым, пепельным, золотистым, розовым, карамельным и ещё бог знает каким – тысяча градаций. Но вот передо мной стоит девица с совершенно идентичным цветом волос!

Может, меня тайно клонировали?

Не успела я найти десять отличий, как Татьяна Андреевна выступила с классной идеей – она предложила нам с Еленой поменяться местами, чтобы мило ворковать всю дорогу. Если меня, конечно, не затруднит, это было бы так мило с моей стороны!

Ах! Меня буквально сдуло с места! Я лишь поинтересовалась у Елены-двойника, куда кинуть кости. Оказалось – на место номер 15В. Схватив чемодан, я молниеносно улетучилась подальше от разговорчивой соседки. И с радостью обнаружила, что проведу полёт в обществе двух молчаливых, довольно хмурых мужчин. Они сидели, уткнув носы в айфоны, и держали наизготовку кейсы с ноутбуками. Ждали, когда можно будет начать работу.

Великолепно! Я последую их примеру, потому что тоже никогда не расстаюсь с орудием труда.

* * *

За четыре часа полёта успела и поесть, и поработать, и проинспектировать авиационный санузел. Как славно, что моё место подле разговорчивой Татьяны Андреевны заняла другая блондинка – похожая на меня, но более терпимая к чужим словоизлияниям.

В иллюминаторе виднелась пуховая перина, белоснежная и бескрайняя. Вот бы поваляться на ней! Стюардессы улыбались так, словно последние десять лет мечтали только об одном: встретиться со мной на борту самолёта, и вот их мечта сбылась – я наконец-то здесь!

Возвращаясь из туалета, заметила краем глаза, что Татьяна Андреевна продолжает компостировать мозги бедной блондинке, а кресло у прохода – под номером 9С – занял крупный мужчина. Если бы не суперразговорчивая попутчица, согнавшая меня с места, то мы с ним сидели бы рядом, плечо к плечу… Интересно, он симпатичный? Со спины, естественно, не поймёшь.

А мне в пятнадцатом ряду достались два совершенно непривлекательных бизнесмена. И пусть, зато я отлично поработала. Вернее, мы трое поработали – весь полёт яростно тарабанили по клавиатуре ноутбуков.

Последние пятнадцать лет – с тех пор, как появились «Современные медтехнологии» – пашу, как загнанная лошадь. А до этого мою жизнь вполне можно было назвать беззаботной.

Всё изменилось в тот момент, когда тест на беременность выдал две полоски. Взволнованная, ошарашенная, я полетела к любимому – скорее, скорее, надо обрадовать его счастливым известием! Но испортила ненаглядному песню – вломилась в квартиру в тот момент, когда он энергично окучивал другую грядку, то есть занимался сексом с одной из наших знакомых. Немного не дотянули до классического варианта: обычно в подобной сцене задействована «лучшая подруга». Но у меня никогда не было близких подруг, и лишь поэтому возлюбленный не смог разыграть пьесу из классического репертуара.

Это был удар ниже пояса, никто не подготовил меня к подобному сценарию. Потому что с Наткиным отцом я узнала настоящую любовь – парила в синем небе над сверкающими ледяными вершинами, опускалась в жерло вулкана, чувствовала себя птицей, летящей навстречу солнцу… А ведь он говорил, что ощущает то же самое! Мы были одним целым, мы переплетались, как лианы, и сгорали в одном костре. Эта боль, наверное, никогда не утихнет. Я слишком сильно любила Наткиного отца, чтобы спустя каких-то пятнадцать лет забыть обиду. Ничего не забыла, каждый раз погибаю и проваливаюсь в бездну, стоит вспомнить о той катастрофе.

Я хотела умереть, но не умерла потому, что внутри росло новое существо, и оно наполняло каждую клеточку организма нежностью. Я прислушивалась к незнакомым ощущениям, лелеяла их. Новая любовь – к ребёнку, а не мужчине – дарила силы и возвращала к жизни.

Я была обязана стать комфортным домиком для бесценного эмбриона. Прежде всего надо думать о ребёнке. А беременная, рыдающая двадцать четыре часа в сутки, вряд ли способна родить здорового малыша. Я заставляла себя улыбаться, надевала платье, шпильки, красила ресницы и выходила на улицу, хотя мечтала провести минимум сутки в квартире с зашторенными окнами – в халате, с красной от слёз физиономией. Плюс я сразу бросила курить, завязала с походами в ночные клубы и прогнала шумных друзей.

Друзья довольно быстро научились говорить приятными человеческими голосами, а не вопить и ржать. Кто-то даже принёс диски с неведомой музыкой – ноктюрны Шопена, симфонии Бетховена – в качестве анестезии, наверное. В компанию затесался диск Хулио Иглесиаса. Смуглый белозубый красавчик гипнотизировал, смотрел с обложки прямо мне в глаза… Повертела диск в руках и отложила в сторону. Больше никаких красавчиков!

Родители звонили из захолустья, откуда я, шестнадцатилетняя, сбежала в клокочущий энергией, затянутый промышленным дымом мегаполис, чтобы поступить в мединститут. Папа дулся, мама пилила – а мы тебе говорили! Но занудство родителей не угнетало, а наоборот, бодрило. Я всегда поступала им наперекор, к тому же давно привыкла быть самостоятельной, слава богу, уже стукнуло двадцать четыре.

Месяцы бежали один за другим, наполненные незнакомыми ощущениями, и я всё чаще улыбалась, несмотря на расплывшуюся талию и пигментные пятна на лице.

Однако пришлось крепко задуматься о материальной стороне. Подсчёты грядущих расходов повергали в ужас. Я не представляла, как буду одна растить ребёнка. Просить о помощи родителей? Этот вариант даже и в голову не приходил.

Именно тогда мы с Игорем организовали фирму под названием «Современные медтехнологии». От меня – идея, бизнес-план, энергия и горячее желание за пять минут заработать все деньги мира. От Игоря – стартовый капитал. Насколько я знаю, он занял деньжат у будущего тестя…

Мы с другом закончили один мединститут. Игорёк оказался безруким стоматологом, умудрявшимся истязать пациентов, даже имея на вооружении самые эффективные анальгетики. А я мытарилась в районной поликлинике, заполняя карты больных и прислушиваясь в фонендоскоп к хрипам в лёгких или сбоям сердечного ритма. Я отсиживала смену, чтобы поскорее снять белый халат, отмыть руки, прикасавшиеся к дряблым морщинистым телам, и вырваться на свободу.

И я, и Игорь были хреновыми врачами и тихо ненавидели работу. Но, как выяснилось, вовсе не медицина была нашим призванием. Мы оба оказались отличными предпринимателями и стали торговать медицинским оборудованием гораздо более лихо, чем лечили больных. Нам следовало сразу заняться бизнесом, а то и вовсе поступать не в мед, а на экономический. Я постоянно путала инфекционный стоматит с фолликулярной ангиной и не могла проникнуться симпатией к анализам мочи, зато очень быстро высчитывала в уме, какую прибыль принесёт та или иная сделка и какая схема лучше сработает.

Уже через год после создания фирмы мы с крошечной Наткой переехали со съёмной квартиры в собственную, забацав в ней умопомрачительный ремонт. Я обнаружила, что умею не только отлично просчитывать варианты, но и являюсь прирождённым руководителем. С грудным младенцем на руках я командовала строителями в моей новой квартире, а также выстраивала в безупречное каре персонал фирмы. Сама себя не узнавала! Куда испарилась скучная докторша, замученная пациентами, начальством, медицинской писаниной? Её место заняла цепкая, ловкая, железная бизнес-леди. Я боролась за место под солнцем для моей ненаглядной дочки и хотела подарить ей целый мир!

Постепенно маленькая фирма разрослась в мощную компанию, прибравшую к рукам региональный рынок медтехники. Компьютерные томографы, рентгеновские системы, ультразвуковые сканеры, стерилизационное оборудование – мы могли «под ключ» укомплектовать любую клинику и больницу, участвовали в самых крупных сделках, но главное – выступали партнёрами государства, проворачивавшего реформу здравоохранения. Выигрывали тендеры (заплатив чиновникам чудовищные «откаты»), а потом снабжали захудалые райцентры фантастическим медоборудованием, купленным за огромные бюджетные деньги. Там это оборудование благополучно хирело и пылилось, так как работать на нём было некому.

Жизнь заставила – пришлось учить английский и китайский, чтобы читать документацию и общаться с многочисленными партнёрами «Современных медтехнологий». Игорь купил нам сверкающие джипы – не для того, чтобы пугать добропорядочных граждан, а исключительно ради понтов. Чиновники видят – тут есть, что ловить. Мы и сами в шоколаде, и для них тоже готовы отрезать сочный ломоть от зажаренного на вертеле золотого тельца! Мы не в Китае, у нас коррупционеров, к сожалению, не расстреливают. А без взяток и откатов в России даже дождик не прольётся.

Десять лет назад мы с Игорем вложились в проект, постепенно превратившийся в нашу навязчивую идею, obsession. Как водится, сначала мы и не подозревали, что история будет развиваться подобным образом. Просто выделили средства исследовательскому институту, проектировавшему уникальный кардиологический аппарат, и продолжали все эти годы потихоньку вкладывать деньги. А когда «Кардиостимэкс» дозрел, наших с Игорем медицинских познаний хватило на то, чтобы понять: этот волшебный аппарат: 1) подарок человечеству, 2) золотая жила.

Последние три года, параллельно с основной работой, мы проводили испытания, устраивали презентации, высиживали сотни часов в приёмных, умасливали нужных людей, выбивали патент на изобретение, получали лицензию в Федеральной службе по надзору в сфере здравоохранения, регистрировали товарный знак…

Наш «Кардиостимэкс» ждали врачи и пациенты, а мы тем временем продирались сквозь адское горнило бюрократии. Нас душили и топили, не пускали на рынок. Но три года каторги закончились, сейчас мы достигли цели. «Кардиостимэкс» вот-вот появится во всех российских больницах, а также выйдет на международный рынок. Китайцы настолько заинтригованы, что на переговорах забывают о восточной сдержанности – распахивают узкие глазки так, что хоть Барби с них рисуй!

А мы с Игорем замерли в шаге от покорённой вершины. Что мы чувствуем сейчас, когда пройден длинный путь и наступает время собирать камни, это будут не просто камни, а бриллианты самой высшей пробы!

Лично я испытываю некоторое опустошение. Как в песне Высоцкого: «Стоишь на вершине, ты счастлив и нем, и только немного завидуешь тем, всем тем, у которых вершина ещё впереди». Да, устала. Но что мы будем делать дальше? За три года я привыкла день и ночь повторять заветное слово – название нашего чудо-прибора. А теперь остаётся только подставлять карманы и пачками открывать швейцарские счета. Но это уже неинтересно…

Нет, безусловно, деньги дарят свободу и независимость. Мы с Игорем только о них и мечтали, когда затевали собственный бизнес. Но основные потребности уже давно удовлетворены, и на первое место выдвинулась идея. Мы работали на результат и не видели ничего, кроме заветной цели – пробить, внедрить «Кардиостимэкс».

Мы это сделали.

Теперь почему-то немного грустно…

Впрочем, я уже думаю о новом проекте. Зондирую почву, изучаю вопрос. Думаю, теперь надо вложиться в спинальные медтехнологии. Если простыми словами, моя идея касается транспедикулярных конструкций, фиксирующих позвоночник в процессе хирургического лечения осложнённых переломов… Игорь почему-то протестует, не хочет и слышать о моём проекте.

Что ж, вероятно, партнёр прав, и рано говорить об этом.

…Вздохнув, я вернулась к действительности и перевела взгляд на экран ноутбука. Там зависло деловое письмо, текст требовалось поправить.

Через полчаса из динамиков донеслось сообщение, что лайнер начал снижение, и вскоре мы произведём посадку в аэропорту Рузине. Температура воздуха в Праге двадцать два градуса, без осадков…

Глава 3

Передислокация

– Далеко до города? – спросила я у приятного молодого человека, встретившего меня в аэропорту.

Это был представитель турагентства. Через эту фирму Игорь забронировал для меня экскурсии, они также пообещали обеспечить трансфер.

– Всего ничего, – ответил Богуслав.

Да, моего гида звали именно так. А я-то думала, он будет Вацлавом или Иржи, – других чешских имён я не знала. Но мне достался Богуслав. Он говорил по-русски с милым акцентом.

– Подождите минутку, я должна позвонить.

Набрав Наткин номер, выяснила, что пока я летала среди облаков, ребёнок забрался в лесную глушь. И сейчас у них полный бардак – разбивают лагерь, ставят палатки, все орут и мечутся.

– Наша палатка свалилась прямо на нас, – горячо шептала Натуся, – я подавала эти штучки, а он натягивал, и вроде бы всё отлично, но вдруг она съехала набекрень!

– Что подавала? Кто натягивал?

– Лёня! Он тянул верёвки! Но она свалилась. Палатка. А потом мы начали всё сначала, но уже с инструктором, и Лёня два раза задел меня локтем! Ты представляешь?!

– Классно! – восхитилась я. – Здорово. Но постой-ка, почему ты сказала, что это ваша палатка? Ты же не собираешься жить в ней с Леонидом? – насторожилась я.

– Мама! – обиделась Натка. – Наша – в смысле, что нам поручили её установить. А жить я буду в палатке с девочками.

– Слава богу! Прямо от сердца отлегло!

– Какая ты испорченная! О чём ты думаешь! Кстати, как долетела?

– Отлично!

Я нажала кнопку отбоя и мечтательно улыбнулась. Они уже ставят вместе палатку, и Леонид два раза задел Натку локтем. Хороший старт! Надеюсь, у дочки всё получится!

А мой гид едва дождался, когда закончится разговор. Он завёлся с пол-оборота и принялся грузить меня фактами из истории страны, начиная с древних времён. Очевидно, Богуслав жаждал за полчаса прочитать мне весь курс лекций исторического факультета. Я слегка оторопела от его напора, а Богуслав тем временем зазывал посетить Страговский монастырь – прямо по дороге из аэропорта!

С ума сошёл! Так прямо сразу? – Мы сможем посмотреть знаменитую библиотеку Страговского монастыря, там хранятся пергаменты девятого века! – жарко уговаривал Богуслав.

– Но я не турист! У меня деловая поездка!

– Вы увидите уникальные рукописи, изумительные фрески на потолке Философского зала, а также диковинные экспонаты. Страговская библиотека насчитывает сто тридцать тысяч томов, в том числе книги первопечатников! – настойчиво соблазнял Богуслав.

– К чёрту первопечатников! – отрезала я. – Мне в самолёте дали чешскую газету, этого вполне достаточно.

– И всё равно, давайте выйдем из машины. Вы увидите чудесную панораму утренней Праги. Вы не пожалеете!

Настойчивостью этот парень не уступал исламским фундаменталистам. Пришлось вылезть из микроавтобуса и отправиться на спонтанную экскурсию.

Но я действительно не пожалела! По улочке, выложенной брусчаткой и круто взбиравшейся вверх, мы дошли до монументальных стен монастыря. Внутри царили покой и умиротворение. Миновав двор (Богуслав бросил жадный взгляд в сторону здания, где, наверное, и располагалась библиотека), мы достигли террасы, откуда открылась прекрасная панорама города. Море красной черепицы простиралось внизу, виднелись чёрные башни часовен и зеленовато-голубые купола соборов, темнели сочной зеленью холмы, вспыхивали золотом кресты и шпили…

– Вот там – Градчаны, Пражский Град и его центр – собор Святого Вита, – пояснил Богуслав, простирая длань. – Это – Тынский храм, вон церковь Святого Николая, там за рекой – Староместская ратуша. А с этой стороны – Мала Страна, вон Петршинский холм и смотровая вышка. Она представляет собой маленькую копию Эйфелевой башни.

– Не очень-то и похоже! – ехидно возразила я.

– Согласитесь, какое-то сходство всё-таки есть, – мягко заметил Богуслав.

Я смотрела вниз, на пёстрое полотно, слегка прикрытое утренней дымкой. Затаив дыхание, любовалась великолепным видом, ощущала прикосновение лёгкого ветерка, вдыхала аромат роз, высаженных вдоль террасы, и понимала, что сердце раскрывается навстречу этому городу, увиденному впервые.

* * *

Да, гостиницу компаньон выбрал отличную! В фешенебельном холле Богуслав торжественно передал меня симпатичной девушке-администратору и отбыл восвояси – наверное, будет очаровывать Прагой других туристов. Парень влюблён в свой город, это заметно.

Вскоре я очутилась в номере с числом 25 на двери и огляделась.

Что ж, недурно! Огромная кровать, новая мебель, роскошные портьеры, хороший вид из окна, сверкающая сантехника. Сейчас приму душ, переоденусь и позвоню в отель, где, по информации, добытой Игорем, должен был остановиться господин Зарницкий. Возможно, мне удастся обстряпать дельце в первый же день пребывания в городе. И я смогу сразу улететь домой! Хотя… Зачем торопиться? У ребёнка всё идёт по плану. А мне уже захотелось пробродить по старинным улочкам, рассмотреть повнимательнее эту грандиозную махину – собор Святого Вита, послушать колокольный звон и песню трубадура на мостовой башне. Я всего ничего в Праге, но, похоже, этот город уже околдовал меня!

И тут я чихнула.

И ещё раз.

И ещё десять раз подряд!

Проклятье! Нет, только не это! Я опустила взгляд – мои ноги утопали в пушистом ковровом покрытии цвета кофе с молоком. Скорее всего, именно оно и вызвало приступ аллергии. В носу свербило, глаза чесались. Никогда не знаешь, когда приключится подобная петрушка. У нас, аллергиков, жизнь тяжёлая. Как-то раз в Пекине среди ночи заселилась в дорогой отель, но вскоре уже вылетела из него пробкой от шампанского, спасаясь от внезапного удушья.

К стойке администратора я вернулась в слезах и с чемоданом, безостановочно чихая. Мой нос выступал в амплуа Ниагарского водопада – из него лилось.

– Съезжаю, а-а-а-апчхи! – обрадовала я девушку-администратора. – Или у вас есть номера без коврового покрытия? С паркетом? Да хотя бы с линолеумом?

Конечно же нет!

Десять минут ушло на выяснение обстоятельств. Был вызван менеджер, а я не переставала чихать и громко шмыгать носом. Мне искренне сочувствовали, персонал проклинал лохматый ковролин.

– Мы, конечно, вернём вам деньги. Но некоторую сумму вы всё-таки потеряете, – сообщил менеджер, с опаской наблюдая за моей реакцией. Не устрою ли скандал, не потребую ли адвоката, врача, представителя Страсбургского суда?

– Плевать на деньги! Я сейчас сдохну!

– Как?! – испугался персонал.

– Опухну и умру от удушья! – авторитетно пообещала я. Медицинское образование в кармане не утаишь.

Менеджер – приятный парень в чёрном костюме и белоснежной рубашке – и девушка-администратор посерели от ужаса.

– Сейчас, минутку, надо подсчитать… Хотя, постойте, тут есть ваша соотечественница…

Менеджер сделал кому-то знак рукой. Я обернулась и увидела… Елену! Изящную блондинку в зелёном платье – мой клон из самолёта. Она поднялась из глубокого кресла и направилась к нам. Рядом с креслом стоял её багаж – большой чемодан на колёсиках.

– Здравствуйте, мы снова с вами встретились! – улыбнулась она. – Вам плохо?

– Помру, если прямо сейчас не покину это райское местечко, – призналась я. – Вероятно, у меня аллергия на их ковровое покрытие.

– Печально.

– Госпожа осталась без комнаты в результате некоторого недоразумения, – объяснил менеджер присутствие Елены. – И сейчас мы подыскиваем для неё номер в других отелях. Но если вы не против, мы могли бы поселить её в ваши апартаменты, и тогда сможем вернуть вам всю сумму полностью. – Я согласна! Только давайте быстрее.

– Вот так удача! – воскликнула Елена. – Спасибо вам.

– Скажите «спасибо» моей аллергии, – хмыкнула я.

– Уже второй раз я занимаю ваше место.

– Номер отличный, вам понравится, – пообещала я. – А место в самолёте я уступила вам с огромным удовольствием, так как ваша знакомая – Татьяна Андреевна – едва не вынесла мне мозг.

– О, она мастер! – засмеялась Елена. – Ещё раз спасибо за номер. Но вы-то куда отправитесь? Сейчас трудно что-то найти. Разгар туристического сезона.

– Мы подыщем вам комнату! – хором закричали менеджер и администратор.

– Я сама! Давайте скорее деньги.

Мне было необходимо как можно скорее покинуть гостеприимное заведение. Подозреваю, моё лицо уже превратилось в малиновую маску. Я извела две пачки бумажных салфеток и открыла третью. И как встречаться с Зарницким, если глаза превращаются в щёлочки, а нос по размеру вот-вот догонит «Титаник»?!

* * *

Я пересекла площадь, увидела зонтики летнего ресторана и расположилась в плетёном кресле.

– У вас есть wi-fi? – поинтересовалась я у официанта, вынимая из сумки ноутбук.

– Да, конечно.

Свежий воздух и удалённость раздражителя купировали приступ. Глаза перестали чесаться, нос тут же угомонился и закончил вырабатывать в промышленных масштабах неприличную субстанцию, в просторечье именуемую соплями.

Зря Елена пугала меня переполненными отелями и отсутствием свободных номеров – я за три минуты нашла по крайней мере десять вариантов. Но проблема заключалась в том, что я совершенно не ориентировалась в Праге и не знала, где находится та или иная улица. У нас, например, есть крутые пятизвёздочные отели, расположенные не в центре города, а на берегу озера. Если бы я напоролась на подобную гостиницу в Праге, это вряд ли бы меня устроило. Я хотела остаться в центре, чтобы в любой момент иметь возможность приехать к Зарницкому или погулять по городу.

Снова набрала Наткин номер. В прошлом году она целый месяц жила здесь на летних каникулах. Спонсоры лицея сделали щедрый подарок – вознаградили поездкой самых лучших учеников. Моя гениальная дочь, естественно, попала в число счастливчиков, и за месяц, проведённый в Праге, стала настоящим знатоком города.

– Нет, нет, нет! – сразу завопила я в трубку, чтобы предупредить возмущённый протест дочери. – Я звоню вовсе не для того, чтобы узнать, как у тебя дела! Вы там, наверное, всё ещё терзаете палатку, так продолжайте, мне просто нужна консультация. Я тут выбираю гостиницу, но не понимаю, где они находятся. Вот, послушай! Я стала диктовать названия улиц. Дочь быстро прервала меня: – Мама, всё очень просто! Город делится на административные районы. Прага-один, Прага-два и так далее до двадцати с хвостиком. Всё до номера восемь относится к историческому центру. Но не обольщайся! Если гостиница находится в Праге-три, ты уже с трудом доберёшься до Пражского Града на своих двоих, придётся ехать на транспорте. Так что лучше всего выбирай отель, расположенный в Праге-один, не прогадаешь!

– Умница ты моя! Спасибо огромное. Отбой.

– Нет, не отбой! Мама, горе, горе!

– Что случилось?! – вскрикнула я.

Посетители ресторана, официанты – все удивлённо обернулись.

– Иванцову привезли, – прикрыв трубку рукой, сдавленно сообщила дочь. – Примчалась следом!

– О нет…

– Да! Сбежала от бабушки. Сказала родителям, что умрёт, если не поедет в лагерь.

– Вот собака!

– И уже снова клеится к Лёнечке. Какая она бессовестная! Даже не маскируется. Лезет и лезет к нему! Сейчас просила показать новые рисунки. Спрашивала, будет ли рисовать лес и реку. Вот крыса! И в школе мне мешала, теперь и тут всё портит, – с отчаянием в голосе произнесла Натка.

– Зажарь эту падлу на костре! – рявкнула я.

– Отличный совет, мамочка. Главное – весьма дипломатичный. Наверное, я им воспользуюсь.

* * *

И что вы думаете? Мне на самом деле не удалось найти ни одного свободного места в отелях Праги-1 и Праги-2. В результате я оказалась в грязноватом районе под названием Жижков, рядом с холмом, увенчанным огромной статуей всадника. Гостиница была двухзвёздочной, но довольно милой и приличной.

Меня заселили немедля и сопровождая процесс улыбками и нежным воркованием. Девушка-администратор быстро распознала во мне резидента России и сразу перешла на русский, хотя английский ей давался гораздо проще, на нём она щебетала. Но девушке хотелось сделать приятное гостю, и я оценила её старания.

Номер, конечно, был не таким роскошным и большим, как предыдущий, и на полу тоже лежало ковровое покрытие. Но к счастью, безвредное. Из окна я теперь видела не крыши и соборы старого города, а утыкалась взглядом в неоновую вывеску казино. Ну и ладно! Зато мой нос дышал исправно и глаза не слезились.

Приняв душ, развесив в шкафу платья и переложив документы и деньги в сейф, я вернулась в холл гостиницы и поменяла у администратора Линды евро на кроны по курсу двадцать одна крона за евро. Вообще-то я думала, что обойдусь деньгами Евросоюза, но обнаружила, что Чехия пока ещё не изжила пристрастия к национальной валюте.

Линда к тому же снабдила меня билетами на общественный транспорт и указанием, как мне вернуться обратно в центр города.

– Садитесь на автобус, – посоветовала она. – Так будет… м-м-м… easier… проще и… м-м-м… cheaper… дешевле, чем ловить такси. Автобусы ходят точно… э-э… schedule… по расписанию и очень… м-м-м… frequently… э-э… часто. Остановка рядом. Надо вставить билет в валидатор.

Валидатор? Что за зверь?

Оказалось – компостер. Он печатал на билете дату и время.

Мне было интересно ехать в общественном транспорте – какие забытые ощущения! Автобус мелко трясся, вибрировал, преодолевая спуски и подъёмы, сплошь покрытые брусчаткой. Наверное, чешские автобусы изнашиваются гораздо быстрее – попробуйте-ка попрыгать по этим булыжникам!

Я, кстати, сразу сообразила, что угроблю мои роскошные нижние конечности, если попытаюсь добраться до отеля Зарницкого на шпильках. Я, разумеется, привычна к спринту на каблуках, но обычно хожу по асфальту. А тут – брусчатка! Поэтому сейчас надела балетки, а шпильки положила в сумку – переобуюсь в непосредственной близости от гостиницы.

В автобусе использовала билет стоимостью в двадцать четыре кроны. Я могла кататься с ним в течение тридцати минут, причём не возбранялось пересаживаться с автобуса на трамвай или метро. Но я не поняла, что произойдёт, если тридцать минут истекут до окончания поездки и билет станет недействительным.

Тогда как? Меня оштрафуют?

Но это абсолютно нереально! Никому ни разу не удалось меня оштрафовать. Я умудряюсь морально задавить даже российских гаишников – наглых, оборзевших. А тут – безобидный чешский контролёр. Неужели ему придётся схватиться с мегерой-иностранкой?

Ладно, позже разберусь.

Зря волновалась – потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы вернуться на площадь Республики. Пятнадцать минут и двадцать четыре кроны! А таксист вёз меня в гостиницу полчаса и за пятнадцать евро! Очень, наверное, старался, проходимец, петлял! Убеждал, что это и есть красная цена поездки. Что ж, вероятно, таксисты везде одинаковы…

Поклялась ездить по Праге только общественным транспортом.

Глава 4

Не все умеют так удачно падать

Упс! И ещё два раза упс!

Зарницкий не останавливался в отеле на площади Республики!

Разочарованная неудачей и удивлённая, я хлопнулась в кресло в холле гостиницы и принялась нервно звонить Игорю.

– Натку отвёз, она уже в лагере, у неё всё нормально, – быстро отрапортовал верный товарищ.

– Знаю, мы уже разговаривали. Звоню по другому поводу. Зарницкого нет в отеле.

– Как так?

– А вот так! Он сюда не заселялся.

– Ерунда какая-то. Я получил информацию из надёжного источника. Не волнуйся, он обязательно появится. Постой-ка, Ленусик, ты не перепутала отель?

– За дуру держишь? Думаешь, если я теперь блондинка, то сразу и тупица?

– Как можно!

– Ничего я не перепутала.

– Ладно. Тогда придётся подождать. Зарницкий, наверное, приедет позже. И тогда вы как бы невзначай столкнётесь у отеля. Вот это будет встреча!

– Да уж. Я собиралась столкнуться с ним прямо сейчас. Напялила фантастическое платье, туфли.

– А какое платье? То, синее?

– Нет, фиолетовое. Ты его ещё не видел, новое совсем.

– Эх, жаль, что не показала. Наверное, выглядишь умопомрачительно.

– Ещё бы. Как иначе подкатывать к Зарницкому, если не в образе голливудской звезды? Ну докладывай, как дела в офисе, что новенького? – Можно подумать, я уехала неделю назад! – Савва случайно не звонил?

В трубке повисло молчание. Я насторожилась. Почему партнёр не отвечает на важный вопрос?

Да, Савва Андреевич – это очень и очень серьёзно.

Он наша мигрень, геморрой и зубная боль.

Поднебесный чин в правительстве области, Савва Роос в течение долгого времени якобы курировал компанию «Современные медтехнологии». А попросту висел у нас на шее. Особой помощи мы от него не получали. Нет, конечно, кое-что он всё-таки делал, но если учитывать, во сколько нам обходилось его покровительство… Естественно, попытка отказаться от услуг Саввы приравнивалась к объявлению войны. Он сразу бы начал широкомасштабные боевые действия. Так и жили мы с этим камнем на шее. Но теперь Савва Андреевич и вовсе обнаглел. Он отлично складывает и умножает в уме – или вооружился калькулятором, – и поэтому давно просчитал, какую головокружительную прибыль получит наша компания, едва «Кардиостимэкс» выйдёт на рынок. У него трепещут ноздри, он задыхается от предвкушения. Савва жаждет урвать свою долю.

Но мы ему ничего не должны! Я считаю, мы и так ему переплачивали все эти годы. Пора отделаться от алчной пиявки!

Если я настроена решительно и готова дать отпор зарвавшемуся чиновнику, то Игорь осторожничает. Он боится, что Савва сотрёт нас в порошок. У нас в стране всегда возможно подобное развитие событий, причём по острию лезвия ходят бизнесмены любого уровня – от владельца овощного ларька до олигарха.

Вот почему я заволновалась, когда друг не ответил на вопрос о Савве. Но тут же поняла, что Игорь просто не мог ответить – прервалась связь. Через несколько секунд компаньон перезвонил.

– Ты куда пропала?

– Не знаю. Ты слышал мой вопрос о Савве?

– Нет. Ты, наверное, интересуешься, не проезжал ли он мимо нашего офиса на бэтээре с огнемётом наперевес?

– Именно!

– Нет, не посмел. И пока не звонил. Думаешь, он что-то замышляет?

– Как знать.

– Лен, а как ты устроилась? – Игорь переключился на другую тему. – Хороший я тебе выбрал отель?

– Великолепный! – засмеялась я, вспомнив, как бежала сломя голову подальше от залежей лохматого ковролина. – Отличный!

– Я рад.

Решила не расстраивать друга и ничего не сказала ему о накладке с отелем. Ничего страшного не случилось, мне вернули деньги, и я хорошо устроилась в другом месте. И даже прилично сэкономила.

– Лена, а знаешь что… Пока Зарницкий не появился, вообрази себя туристкой.

– Прикольно! Я давно уже никуда не ездила в качестве туриста, всё сугубо по делам.

– Вот и используй этот шанс! Гуляй по городу, ходи по музеям, сиди в ресторанах, пробуй разные сорта пива… Впрочем, ты же не любишь пиво… Хорошо, пей вино! И не забудь про экскурсии, я ведь их оплатил! Тебе вручили программу?

– О, да. И ещё карту. Карта Праги похожа на рисунок авангардиста – разобраться совершенно невозможно! Моток бельевой верёвки!

– Да, у них там всё запутано. Но тебе нравится город?

– Думаю, он бесподобен!

– Вот именно. Поэтому – наслаждайся!

* * *

Я вышла из отеля, где нужный чиновник так и не появился. План Игоря был, конечно, хорош: невзначай столкнуться с Зарницким, когда тот приедет в Прагу по личному делу. Возможно, я даже увижу Его Превосходительство в джинсах и рубашке-поло – расслабленного, домашнего. Раньше он представал передо мной исключительно затянутым в строгий костюм и галстук. Безусловно, элегантный костюм и дорогой галстук украсят любого мужчину. Однако могу предположить, что разговаривать с джинсово-рубашечным Зарницким будет гораздо проще. Обычно диалог с чиновником ужасно выматывает, я чувствую себя распятой на дощечке лягушкой – ей пока не вытянули кишки, но она уже видит горячую заинтересованность в глазах вивисектора и ощущает на животе лёд скальпеля…

Хорошо, буду названивать в отель каждый час, выясняя, не приехал ли господин З. Придётся конспирироваться, менять голос: говорить то басом, то фальцетом или гнусавить – иначе портье решит, что за новым постояльцем охотится какая-то ненормальная поклонница.

Солнце наполнило улицы золотисто-розовой дымкой, оно сверкало в витринах магазинов и окнах автомобилей. Между домами на улице отсутствовали промежутки – обычное для Европы дело, – и каждое здание отличалось особой архитектурой: одно было украшено барельефами, другие – статуями, золотыми звёздами, сграффито… Цвета стен удивляли разнообразием: за нежно-розовым домом следовал салатно-зелёный, потом сразу жёлтый или кирпично-красный. Но все они были увенчаны крышами из красной черепицы. Это создавало необычную атмосферу – словно я попала в сказку, и вот сейчас застучат по тротуару деревянные сабо Золушки или появится волшебная фея…

Я остановилась у крошечной кондитерской, в облаке соблазнительного запаха ванили и жареных орехов. На виду у прохожих женщина готовила сладкие трубочки, наматывая спиралью жгуты теста на металлические цилиндры. Цилиндры вращались над грилем. Когда спиральные трубочки подрумянивались, женщина снимала их, обваливала в сахаре и ореховой крошке и складывала в корзину, выставленную на витрине. Одна трубочка стоила пятьдесят крон. Мне с трудом удалось прочитать название этого кондитерского шедевра:

– Трд… Дрт… Трдельник?

– Да, да, – закивала кондитерша. И добавила на хорошем русском: – Это от слова «танцевать». Вы посмотрите, как они вертятся! Словно танцуют.

О, да, чудесные трубочки-«трдельники» будто кружились в танце, точно так же, как это делала Натка на новогодней ёлке в детском саду, когда исполняла роль снежинки. Она кружилась, подняв вверх маленькие ручки, её воздушная белая юбочка взлетала вверх, а я смотрела на мою снежинку и сглатывала подступавший к горлу ком…

Только трубочки вращались в горизонтальной плоскости.

Я не смогла избежать соблазна, купила одну. Было страшно подумать, сколько калорий сейчас в меня попадёт. Пятьсот, не меньше: сладкое сдобное тесто плюс сахарная пудра плюс молотый арахис! Дома я ни за что не решилась бы на этот акт вандализма в отношении собственной фигуры. Но здесь, в сказочном городе под красными черепичными крышами, где я находилась совсем недолго, почему-то не покидало ощущение праздника. А в праздник можно и расслабиться…

Мимо текла полноводная река туристов, наполняя воздух многоязычной полифонией. Стучали по мостовой копыта лошадей, чьи уши и хвосты были украшены красными ленточками, а сбруя – металлическими клёпками. Отовсюду доносился смех, то тут, то там я видела пожилые парочки англичан или немцев, которые шли, держась за руки… Смотрела на них с изумлением. Что это – преданность и нежность, пронесённые сквозь годы? Да глупости! Просто старички работают на публику. Хотя… зачем в их возрасте пускать кому-то пыль в глаза? Нет, они работают вовсе не на публику, они сами себе пытаются доказать, что по-прежнему влюблены… А уж это – полный бред, не смешите меня! Да, я готова согласиться, что существует настоящая любовь. У меня она была. Это как вспышка – ослепляющая, но кратковременная. А после – опустошение, горечь, разочарование. И вечный страх, что кто-то вновь заставит тебя испытать подобную боль…

Ладно, не буду цепляться к старичкам. Нравится им ходить парочками и за ручку – вэлкам! Тем более, своим видом они вносят вклад в атмосферу всеобщего веселья и ликования. Эта атмосфера радости, как я уже поняла, является визитной карточкой Праги. Мне и самой почему-то хотелось улыбаться – вот так, без всякого повода!

…Везде шла бойкая торговля, в маленьких магазинчиках продавались деревянные марионетки, фигурки бравого солдата Швейка, магниты на холодильник, футболки, украшенные воплем «Люблю Прагу!», богемский хрусталь, кристаллы Сваровски, драгоценные украшения – гранат в золоте – и так далее…

Я завернула за угол и с удивлением увидела справа по курсу стеклянные двери и вывеску того самого отеля, откуда сегодня днём поспешно ретировалась. Бежала сломя голову, как Наполеон из Москвы.

Ах, вот оно что! Выходит, Игорь постарался максимально облегчить мою миссию и забронировал для меня номер в отеле, расположенном по соседству с гостиницей Зарницкого.

Жаль, затея не удалась. Карты спутало пушистое ковровое покрытие. Да, было бы удобно жить неподалёку. А так мне придётся вечером или ловить такси, или ковылять на шпильках до автобусной остановки.

Кстати, шпильки! Почему я не поменяла их на балетки, едва вышла из отеля Зарницкого? Надо сделать это прямо сейчас, иначе…

Не успела я подумать об этом, как моя нога подвернулась, и я полетела вперёд – прямо на какого-то лысого мужика.

Незнакомец крепко обхватил меня, не позволив свалиться на тротуар, и воскликнул:

– Осторожно!

– О-о-о, – ошарашенно пробормотала я. – Вы меня спасли! Только руки убери. Чего вцепился?

Но спаситель не торопился размыкать объятья. Он смотрел на меня и улыбался, а я почему-то протестовала лишь на словах. А потом и вовсе притихла. Сразу сообразила: равновесие я потеряла очень удачно, так как фортуна бросила на моё спасение интересный экземпляр.

Мужчина был не так чтобы очень хорош собой, но высок и широкоплеч. Броня мускулов защищала его, я ощущала твёрдый живот и каменные бицепсы. Я как завороженная смотрела на гладко выбритый подбородок и четко очерченные губы – как раз на уровне моих глаз. Чувствовала лёгкий аромат туалетной воды, смешанный с запахом хороших сигарет, и со мной что-то происходило… В голове гудел ветер, а в груди томительно и сладко вибрировала тонкая струна, натянутая до отказа…

Когда меня в последний раз так крепко и надёжно обнимал мужчина?

Я не помню! Судьба не позволяла мне быть слабой. А сейчас я оплывала и таяла, как мороженое, в руках незнакомца. Грудная клетка шириной с футбольное поле – как приятно на ней затеряться, воображая себя малышкой!

Бритый череп и обилие мышц делали его похожим на киношного бандита. Но взгляд – умный, насмешливый – возводил в ранг профессора университета. Конечно, это фантазии, никакой он не бандит и не профессор.

– Вы русский? – промямлила я.

Надо собраться. А то он увидит, как я расплавилась от одного прикосновения, и вообразит невесть что. Тут нечего воображать. Да, хочу секса, у меня его не было целую вечность, и поэтому я вспыхиваю от любого неосторожного прикосновения. Но вовсе не мечтаю, чтобы это желание было красными буквами написано у меня на лбу.

Господи, он отпустит меня или нет?

Спаситель наконец-то ослабил хватку, и я едва удержала разочарованный вздох. Не хочу, чтобы он меня отпускал! Я хочу заняться с ним сексом прямо сейчас. Может быть, мы просто ляжем на брусчатку? Она нагрета солнцем, я уже чувствую лопатками её тепло и твёрдость… Получаса дикого секса – словно скачки по прериям на мустанге – мне вполне хватит.

«Лена! Приди в себя! Ты с ума сошла!» – мысленно проорала я.

– Да, русский, – отозвался незнакомец.

– Путешествуете? – я постаралась поддержать светскую беседу. А думала лишь об одном: как хочется вернуться в его объятия, вновь прилепиться к каменному торсу, врасти каждой клеточкой. Пусть ненадолго…

Я превратилась в русалку, плавающую в бассейне с горячей водой. Обжигающие волны омывали меня, а хвост ритмично дёргался, преодолевая сопротивление воды, и каждый толчок отзывался внизу живота мучительной и сладкой болью…

– Работаю. В командировку приехал.

О чём это он? А-а, мы, типа, знакомимся…

– Владимир.

– Что? – промямлила я. Всё ещё боролась с горячими волнами и плохо соображала. – А?

– Как вас зовут?

– Елена.

– Елена Прекрасная, – уточнил Владимир. – Можно и так. – Надо же какая удача! Прямо посреди улицы поймал роскошную жарптицу.

– Жар-птица – это я?

– Конечно! И я вас так просто не отпущу.

– Правда? – у меня кружилась голова, как от бокала крепкого вина. – Это отличная идея.

«Тебя штырит и колбасит», – сказала бы сейчас Натка. Но лучше ребёнку не видеть, как развезло мамашу, едва к ней прикоснулся соблазнительный крепыш.

– Рад, что она вам по душе.

– Кто – она?

– Не кто, а что. Моя идея.

– Идея? – тупо переспросила я.

– Обожаю блондинок, – сокрушённо покачал головой Владимир. – Вы – венец творения природы!

В обычных условиях я моментально разделала бы парня под орех, не простила бы ему сарказма. Но сейчас почему-то захотелось прикинуться той самой блондиночкой, которой он меня вообразил.

– Куда вы направлялись, Елена Прекрасная?

– Вообще-то я… Ой! А-а-а!

Вопль сорвался с моих губ, едва я шагнула чуть в сторону от специалиста по отлову летающих дамочек. Лодыжку кольнула острая игла. Боль была не настолько сильной, чтобы голосить на всю улицу, однако достаточно ощутимой, чтобы ею не воспользоваться.

От судьбы не уйдёшь! Пришлось снова упасть на Владимира. Он с готовностью подставил железный бицепс, принимая обратно груз.

– Кажется, я подвернула ногу!

– Это меня не удивляет. Когда я схватил вас в первый раз, вы летели со скоростью торпеды. А какая нога?

– Вот эта. Правая, – простонала я. – Самая любимая и красивая!

Владимир посмотрел вниз.

– У вас обе ноги очень красивые, – страстно заверил он.

– Да бросьте! – усмехнулась я. – Откуда вы знаете, вам же ничего не видно. Я не в мини.

– А жаль! Хотя это платье безумно вам идёт.

Столько комплиментов за каких-то пару минут!

Мы молча изучали друг друга. Наверное, оба хотели понять: что это? Банальное приключение или волшебство?

Ах, какие глупости! Хватит фантазировать, выдумывать… Никакого волшебства. Если намечается заурядная интрижка, то я и этому рада. Когда тебе тридцать восемь и ночью ждёт пустая постель, то хочется выть от тоски. Пятнадцать лет женского одиночества, разбавленного кратковременными романами… И тут свалился с неба подарок – шикарный мужик. Да я вцеплюсь в него мёртвой хваткой! Мне не нужны чувства и отношения, только яростный секс.

И всё же, всё же… Под взглядом Володи что-то сдвинулось внутри меня, словно глыба льда с треском надломилась и поплыла вниз по реке.

Нет, не надо на меня так смотреть. Не сдамся! Я четырнадцать лет растила дочь и умножала капиталы, развивала бизнес и развивалась сама, и всё это время ненавидела мужчин. Я их использовала – для работы или удовольствия, – а потом избавлялась, зачастую вытирая ноги об их самолюбие. То, как со мной поступил один из представителей их племени, не забудется никогда. Эта ненависть, замешанная на любовной трагедии пятнадцатилетней давности, меня питает, придаёт силы…

Но женская сущность – желание раскрыться, принять, дать жизнь новому чувству или новой жизни – проявляется во мне под взглядом и прикосновениями этого мужчины… Мы знакомы пару мгновений, а он уже сдвинул тектонические пласты моей ненависти и достиг самого дна души. А там, оказывается, есть ещё кое-что: безумная тоска и трепетная надежда, нежная, как весенний зелёный росток. Надежда, что Наткин отец – не единственный, кого я способна полюбить. Существует ещё кто-то, моя настоящая половинка. И вот он уж точно никогда не предаст, не обидит!

Неужели это правда? И такой мужчина существует? Тогда он живёт где-то очень далеко… Например, в Австралии. Поэтому нам вряд ли суждено встретиться.

Ладно, не беда. Гораздо хуже было бы не встретиться, к примеру, с донором печени, когда своя отказала. Вот это трагедия.

Что-то совсем я раскисла. Такой мягкой и податливой я становлюсь лишь в одном случае – когда общаюсь с дочкой. Достаточно, надо собраться. Цель обнаружена, захват произведён. План действий: совратить нового знакомого и получить от него максимум удовольствий – устроить роскошный физиологический пир для нервных окончаний, взбудоражить себя до предела, развлечься на полную катушку.

Компаньон так и сказал: развлекайся.

Вот я и оторвусь.

Главное – не упустить добычу!

* * *

Олимпийский чемпион по прыжкам в высоту не возлагает на свой голеностопный сустав таких яростных надежд, как это делала сейчас я. Уж я использовала мою пострадавшую щиколотку по полной программе.

К счастью, Владимир проявил себя истинным джентльменом. Он не смог бросить даму, хромую и практически парализованную, посреди улицы. Мы плавно переместились в открытый ресторан и заказали ужин.

– Давно пора чего-нибудь съесть, – признался новый знакомый. Он внимательно посмотрел на меня. Я видела в его глазах искренний интерес, и это радовало.

Он безумно мне нравился!

Каждое движение, жест, улыбка отзывались внутри приятным шевелением, словно кто-то задевал рёбра пушистой лапкой. И лицо Владимира казалось мне знакомым. Возможно, он похож на какого-то актёра? Например, того, что снимался в фильме «Перевозчик». Тот парень тоже бритый… Или мы с ним где-то встречались? Или он однажды мне приснился…

Ну вот опять! Сладкие грёзы, словно облако разноцветных бабочек, окутывают меня. Мысли улетают, в груди разливается подогретый мёд… Да что это со мной?! Хватит! Максимум, что можно выжать из сегодняшнего знакомства, – хороший секс. И я его получу. А больше мне и не надо! – Лена, вы впервые в Праге? – Да. А вы?

– А я тут постоянно по делам тусуюсь. Едва ли не каждый месяц приезжаю.

– Наверное, из Австралии, – выдохнула я.

Страшный рок – моя половинка затерялась в Австралии! Но неужели она нашлась?

О господи, да что со мной происходит?! Я всего полчаса знакома с мужчиной – да я с ним ещё вовсе не знакома! – а уже назначила его своим суженым.

– Почему из Австралии? – засмеялся Володя. – Из России!

Ах, как он смеётся! Всё лицо словно вспыхнуло солнечным светом, а от уголков глаз разбежались веселые морщинки. И ещё эти ямочки на щёках…

Нет, мне определённо конец.

Мы сидели под навесом летнего ресторана. На чёрных спинках плетёных стульев висели ярко-красные флисовые пледы, но, несмотря на вечерний час, в них не было необходимости. Рядом оживлённо переговаривалась компания французов, чуть подальше сидела немецкая семья, сзади квакали англичане. Официанты появлялись из распахнутых дверей ресторана, подавали еду и тут же исчезали.

Я поняла, что умираю с голоду. Не ела уже целую вечность! После самолёта перекусила трдельником – и всё.

– Володя, а чем конкретно вы занимаетесь?

– Я… Хм… Работаю в одном уральском холдинге. Главный офис находится в Екатеринбурге.

– Подумать только, мы земляки! Я почти оттуда же, только километров на двести южнее. А в этом холдинге вы кто?

– Что-то вроде снабженца.

– А в Прагу зачем нагрянули?

– Лена, я же говорил – приехал в командировку. Работаем со «Шкодой». Автомобили, запчасти, пятое-десятое.

– А я… врач.

– Да ну! – удивился Владимир.

– И заядлая путешественница, – быстро добавила я.

Не стала признаваться, что занимаюсь бизнесом. Бизнес-леди – это штамп. Карьеристка, сильная и властная женщина, закованная в неприступную броню, как Т-34. Да, это про меня. Когда я не кактус, не стерва и не фурия, тогда самый настоящий танк. Но Владимиру не обязательно об этом докладывать. Он ещё ничего обо мне не знает и видит перед собой очаровательную блондинку а-ля Мэрилин Монро: светлая чёлка волной падает на глаза, фиолетовое платье-футляр подчёркивает тонкую талию и роскошные бёдра… И прекрасно! Пусть товарищ снабженец заблуждается и дальше.

– Лена, вы врач какой специализации?

– Я… терапевт. То есть кардиолог!

А с тех пор, как увлеклась идеей транспедикулярных фиксаторов, превратилась в нейрохирурга, ортопеда и вертебролога!

– Так терапевт или кардиолог? – улыбнулся Володя. – Терапевты, по-моему, вообще ничего не соображают. – Кардиолог, – соврала я. – Наверное, работаете в какой-нибудь крутой клинике? – Почему вы так решили?

– А вы, Лена, выглядите на миллион. Роскошная, дорогая, ухоженная. Или вам платят хорошую зарплату, а для этого нужно быть каким-то особенным кардиологом… или вы не сами себя обеспечиваете.

Какой наблюдательный! Всё подметил и почти поймал на вранье.

– Володя, я сейчас с голоду умру, – жалобно призналась я.

– А мы так и не сделали заказ. Извините, напал на вас с вопросами. Вы уже успели попробовать что-то из чешской кухни?

– Конечно! Я съела этот… ну, этот… как же… трдельник! Но это было давно и неправда. Сейчас я готова съесть слона.

– Слона они нам вряд ли приготовят, – засмеялся Володя. – Но свиным коленом порадуют. Хотите?

Я заглянула в меню и нашла нужную позицию. Порция свиного колена весила один килограмм и стоила триста крон. Конечно, меня испугала не сумма, а размах. С деньгами не было проблем. А с местом в желудке – да. Хоть я и грозилась съесть слона, однако благодаря многолетней муштре и ограничениям мне удалось сократить объём желудка до минимальных размеров. И куда я впихну это исполинское колено? А сидеть и ковыряться в еде, словно анорексичка, тоже не хочется.

– Нет, не осилю, – призналась я. – Мне бы что-нибудь поскромнее.

– Тогда берите «Свинину по-старопражски с красной капустой и кнедликами», – посоветовал Владимир. – Не прогадаете.

– Кнедлики – это что за зверь?

– Сейчас увидите, Лена.

Лена… Как приятно он это произносит. Роскошный тембр голоса, глубокий и насыщенный. К такому голосу ещё бы слух – и можно петь под гитару, ни одна дама не устоит!

Сколько женщин соблазнил прекрасный Хулио?

Тысячу, сотню тысяч?

Неужели миллион?!

Должна сказать, Владимир обладает тем же дьявольским обаянием, что и мой драгоценный испанец. Вот поэтому я прилепилась к нему, как ракушка к днищу корабля…

Так, проверим, всё ли идёт по плану? Сидим в ресторане, изучаем меню, заинтересованно взираем друг на друга. Отлично! Продвигаемся вперёд!

Но почему-то не покидает ощущение, что Владимир волнует меня гораздо больше, чем я его… Хоть и назвал жар-птицей, а потом осыпал комплиментами… Он совершенно спокоен, расслаблен. А я волнуюсь, как девчонка, боюсь глаза поднять, чтобы не выдать взглядом свой жгучий интерес.

Нет, так дело не пойдёт!

По опыту знаю: мой успех у мужчин зиждется на пренебрежительном к ним отношении. Да, именно так. Пусть я фантастическая красавица, почти Мисс Вселенная, но не это цепляет парней. Их бесит и привораживает моё презрение.

А другого они и не заслуживают, все мужчины – предатели! Жаль, нельзя совсем без них обойтись. Секс – единственное, что мне от них нужно. Но после вышвыриваю мужика, словно использованную батарейку. Чао! Данную философию я проповедую целых пятнадцать лет. Но сейчас со мной происходит нечто невообразимое. Система рушится, всё пришло в движение, почва уходит из-под ног…

Кошмар какой-то.

Надо немного успокоиться, призвать на помощь многолетний опыт.

Владимир – обычный мужчина. И нечего терять голову, увидев ямочки на его щеках. Подумаешь, раритет!

А ещё у моего спутника зелёные глаза. Они бы смотрелись неотразимо в сочетании с тёмными волосами. Именно так выглядела я раньше – была зеленоглазой брюнеткой. Но Володин череп прикрыт только миллиметровым «ёжиком». Рука так и тянется – хочется пощекотать им ладонь, проверить, каков он на ощупь, – жёсткий или мягкий?

Чем дольше рассматриваю нового знакомого, тем больше мне нравится его лицо. А сначала едва не записала мужика в страшилища! Однако я много раз убеждалась в том, что внешность мужчины абсолютно ничего не значит. Сделав карьеру одинокой и раскрепощённой барышни, встречала и брэдпиттов, и орландоблумов. Многие завораживали неземной красотой: брови вразлёт, скульптурный подбородок, высокий лоб. Затем наступал черёд знакомства с «милыми» недостатками. Один болтал без умолку, другой картавил, третий был слабаком, четвёртый – тупицей, пятый – подлецом, а у шестого не стояло (вот это самое ужасное!).

С бриллиантами гораздо проще, чем с мужчинами. Уж если камень тебе понравился, то никогда не разочарует. Именно поэтому «бриллианты – лучшие друзья девушки». Бриллианты, а не мужчины!

Интересно, а сколько Володе лет? Морщинки на лице вселяют надежду, что он хотя бы на пару месяцев старше меня. А если моложе, – то не более чем на два-три года…

Мне тридцать восемь. Я выгляжу на двадцать шесть, ощущаю себя на восемнадцать (спасибо персональному тренеру!).

Но всё же мне тридцать восемь! И от этого никуда не убежать.

– Володя, а сколько вам лет?

– Тридцать девять, – тут же ответил мой спутник. – Но это вообще-то неправда.

– Неправда? Так сколько же вам на самом деле?!

– Тридцать девять. Но это враньё.

– Вы меня запутали!

– Время бежит очень быстро и с каждым годом всё быстрее. Оно сжимается, как пружина. А человек продолжает жить по биологическому, а не календарному графику. Да, нам приходится всё чаще отрывать листки календаря, мы не успеваем справлять новый год и отмечать юбилеи. Даты и числа мелькают, как цифры на колесе раскрученной рулетки. Но какое это имеет отношения к нашему реальному возрасту? Двадцатилетний парень, если заглянуть в его паспорт, уже тридцатилетний мужчина. Сорокалетний мужик превращается в пятидесятипятилетнего. И так далее… – Я тоже заметила! – подхватила я. – И как же это несправедливо! – Вот именно. Да, мне тридцать девять. Отличный, я считаю, возраст. Но если честно, то мне всё ещё двадцать пять. А вам, Лена, и вовсе восемнадцать!

А-а-ах! Он читает мои мысли!

– Мне тридцать два, – честно призналась я.

Появление официанта прервало наш разговор. Парень держал наизготовку две огромные тарелки, каждая вполне удовлетворила бы Гаргантюа. На одной сочилось жиром свиное колено, на другой…

– Вот это порция! – изумлённо произнесла я.

На моей тарелке красовались куски мяса, рядом возвышался холм из капусты свекольного цвета, а сбоку веером лежали ломтики странного батона – белого, пышного, но без корочки. И вся композиция утопала в соусе.

– Это не батон, а тот самый кнедлик, – пояснил Владимир. – Его миссия – не позволить ни одной капле соуса остаться на тарелке. Приступайте, Лена. Не пожалеете.

Удивительное совпадение – мой спутник тоже не любил пиво! Ладно, я, девица, никогда по доброй воле не уничтожила ни одной кружки (если на то пошло – предпочитаю водку). Но встретить мужчину, способного с полнейшим равнодушием взирать на бокал с пенной шапкой, – это чудо!

Дружище Игорь, например, с горящими глазами утверждал, что съездить в Чехию и не попробовать все пятнадцать тысяч сортов их знаменитого пива – преступление.

Но мы с Володей – преступники! – заказали вино.

– Чехи, между прочим, тоже производят вино, и очень им гордятся. Я даже покажу вам виноградники на подступах к Пражскому Граду. Но мир пребывает в твёрдом убеждении, что в Чехии производится исключительно пиво.

Он покажет мне виноградники?

Значит, планирует продолжить знакомство?

Отлично!

К концу первого бокала вина я наконец-то ощутила, как исчезает скованность. Дипломированная стерва, в обществе Владимира я вмиг утратила все блистательные навыки манипулирования людьми. Смущалась, запиналась, говорила глупости. Что со мной случилось? Как ему удалось так быстро околдовать меня?

Немного поразмыслив, я пришла к простому выводу. Виной всему воздержание. Грустное стечение обстоятельств: до встречи с Владимиром у меня пять месяцев – ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ! – не было секса. Я даже начала алчно посматривать в сторону компаньона, прикидывая, не использовать ли его в качестве секс-реаниматолога. Коллеги должны помогать друг другу. А мы не просто коллеги. Лишь для Игоря я сделала исключение, объявляя много лет назад тотальную войну мужчинам. Потому что он настоящий товарищ, единственный и преданный. Наша дружба родилась задолго до того, как Наткин папаша превратил меня в мужененавистницу, – мы с Игорем подружились ещё на вступительных экзаменах в мединституте. Конечно, насчёт секса с Игорем – шутка. После стольких лет он мне почти как брат, а с его женой Татьяной мы стали подругами.

Но проблема-то осталась!

Когда я в прошлую пятницу подловила в туалете двух менеджеров, они говорили о том, что отсутствие мужчины усугубляет мою стервозность. Парни отправились на поиски новой работы, хотя доля истины в их словах, конечно, была…

И вот в первый же день паломничества, в самом центре Праги меня хватает в объятья и мнёт, как медведь, потрясающий мужик! Я чувствовала сквозь одежду жар его тела, смотрела снизу вверх в его не очень красивое, но совершенно неотразимое лицо… Да, я пропала! И сейчас думаю только об одном – как бы вновь очутиться в стальном кольце его рук. И пусть бы мы кружились, как трдельники, – в горизонтальной плоскости! Может, прямо сейчас отправимся ко мне в гостиницу?

О боже, я произнесла это вслух?

Или нет?

Четвёртый бокал вина наполнил меня любовью ко всему человечеству. За секунду я проходила путь от буйной радости до умиротворения. Меня всё восхищало и радовало. Зажглись фонари, и золотые стрелы расчерчивали сверкающими полосками всё вокруг, когда я щурила глаза. Я умирала от любви к Володе, официанту, недоеденному торту… И хохотала, наблюдая, как Володя расплачивается по счёту – какие смешные манипуляции, какие смешные деньги! И секунду спустя едва не расплакалась, подумав о голодающих детях Африки: я, раскормленная свинья, торт не доела, а они, бедняжечки, и хлеба вдоволь не видят…

– Лена, пойдём.

– Ку-у-уда?

Ой, кажется, я падаю, падаю!

– Ты можешь идти? Как твоя нога?

– Но-о-ога? Вован! Ты ваще о чём говоришь? Моя нога в полном порядке!

– Держись-ка лучше за меня!

– С огромным удовольствием! Я бы за тебя держалась вечно!

– Стой, не туда! Лена, подожди. О господи!

– Как здорово, что я сюда приехала! Прага-а-аа, я тебя люблю-у-у-у!

– Тише, не кричи так, ненормальная!

Глава 5

Как важно оставаться трезвой

Дикий грохот разорвал сознание на тысячу разноцветных лоскутков, – где-то наверху, в небе, задребезжала гигантская стеклянная крыша и обрушилась миллиардом острых осколков. Нарастал тревожный гул, словно приближалась эскадра бомбардировщиков…

Я подскочила на кровати, села и замерла, ничего не понимая.

За окном шумели автомобили, рама была приоткрыта, и прохладный утренний воздух проникал внутрь. Часы показывали без двадцати восемь.

Я сидела на кровати в платье, покрывало валялось на полу. То, с каким трудом удалось разлепить глаза, свидетельствовало: вчерашний макияж переночевал на мне. Так что сейчас лучше в зеркало не смотреть, не надо травмировать психику.

Чертыхаясь, я с трудом доползла до ванны. Щиколотка ныла, поясницу ломило, а голова раскалывалась. Но самое ужасное – моя память упорно отказывалась предоставить отчёт о вчерашних похождениях. Я ничего не помнила! Мы заказали кофе, торт…

Но что было потом?

Контрастный душ избавил от физической боли, но не реанимировал мои мозги. Я тормозила, наблюдая за каплями воды, зигзагами сползающими по матовой стенке кабины…

Зачем было пить так много? Почему я вовремя не остановилась? Могла бы провести несколько дней в Праге в обществе классного мужика. Мы бы наслаждались свободой и вседозволенностью, отсутствием обязательств и лишних свидетелей. А я всё испортила, надралась, как последняя алкоголичка. Владимир наверняка бежал от меня, как от чумы.

Идиотка.

Я замоталась в махровое полотенце, выползла из душа и минут десять тупо щёлкала пультом телевизора… Настроение хуже некуда!

Тут я наконец-то вспомнила про ребёнка, оставленного без присмотра в лесной глуши. Бедная девочка столько часов не имела возможности обогатиться мудрым советом матери! Звонила, наверное, малышка, каждые пять минут, хотела поделиться новостями, переживаниями… А нерадивая мамаша валялась в отключке. И её телефон тоже.

Судорожным движением я цапнула мобильник, он выпрыгнул из ладони, как лягушка, но я всё же его поймала. Хм-м… Странно… Ни одного «непринятого вызова». Если здесь восемь, то у Натки уже полдень.

– Доча, привет, прости, ради бога, у меня телефон разрядился! – заголосила я в трубку. – Как ты там?! Что у вас происходит?! У тебя всё в порядке?! Как ты спала?! Тебе не было жёстко?! А комары не заели?! Сколько человек в палатке?! Что было на завтрак и обед?! Тебе есть где помыться?!

– Мама, пожалуйста, не ори так, ты напугаешь лошадь, – попросила Натка.

– Какую лошадь?!

– Гнедую. Мне досталась гнедая. У нас конное путешествие.

– Там ещё и кони?! А ты не свалишься?!

– Что самое потрясающее, – быстро прошептала дочь, – моя лошадка, по всей видимости, влюблена в того коня, на котором едет Лёня. У него тако-о-е хозяйство! Гигантское! Даже страшно смотреть. А не смотреть почему-то не получается.

– Ты уже видела Лёнино хозяйство?! – ахнула я, чуть не потеряв сознание. У меня остановилось сердце. Всего одну ночь ребёнок провёл в лесу – и вот вам. Всё забыто – мамины деликатные наставления, а также леденящие кровь рассказы о вензаболеваниях и подростковой беременности…

– Мам, я про коня вообще-то говорю.

– Ага, про коня, – я прикусила язык и перевела дух. – Дык, и я о том же. И что у нас с конём?

– Моя красавица постоянно клеится к Лёниному скакуну, прикинь, как здорово! А Иванцовой, между прочим, досталась убогая кляча, её, кроме силоса, ничего не интересует! Ой, а мы вот опять за мужикам поскакали!

– Только не упади, умоляю!

– Всё, мам, пока! Не могу говорить. Больше не звони, ладно? Я сама тебе потом!..

…По крайней мере, у малютки события развиваются в нужном направлении. Чего не скажешь о беспутной мамаше. Вероятно, Натка в сто раз рассудительнее и умнее меня.

Высушив волосы феном, я отправилась на разведку. Требовалось найти свидетеля моего вчерашнего триумфального возвращения в отель. Каким-то образом ведь я очутилась в номере!

За стойкой ресепшн сидела не Линда, а новенькая. Девушку звали Кристина.

– Кристина, – смущённо произнесла я. – Доброе утро. А кто дежурил сегодня ночью?

– Я, – не менее смущённо ответила девушка, её щёки порозовели. – Извините, пожалуйста! Ночью мне надо открывать вашу сумку, чтобы достать карточку. Иначе вы не попасть в номер. Я открывать сумочку и брать карточку. Извините!

– Всё нормально, всё нормально! А скажите… Я… это… сама пришла? На своих двоих?

Верится с трудом!

– О, нет! Вас сопровождать мужчина. Владимир. Он прислонять вас к стене и раз, и два. Но вы каждый раз пытаться падать набок. Тогда он звать на помощь меня, и я помогать. Вы немножко быть неадекватный, но это не страшно! Вы – турист, вы отдыхать, тогда можно расслабиться, правда?

Как приятно, когда твои человеческие слабости безоговорочно принимаются! И в самом деле, я же турист! Я отдыхаю. Только бы узнать, что случилось с Володей. – Кристина, а Владимир потом… что? Ушёл?

– Да, сразу! Он положить вас на постель и укрывать. Вы хотели немножко… целоваться и… это… петь!

– Петь?!

– Да!

– О господи! Сколько же я выпила? Бутылку?

– Мы вместе петь «Алехандро», и тогда вы мило, тихо спать. А ваш друг уходить.

– Что за Алехандро? – мрачно выдавила я.

– Леди Гага, певица. Она петь.

– Нет, похоже, две.

– Извините?

– Две бутылки.

– Понятно. А сейчас вы проходить завтракать, пожалуйста. Вот, прямо туда…

В мрачном настроении я двинулась от стойки администратора в «комнату для завтраков». Меня не оставляло ощущение, что я сама себя обокрала! В первый же день поездки фортуна сдала мне из колоды козырного туза. А я глупо упустила этот шанс…

Несколько столов уже были заняты, народ курсировал с тарелками, наполненными салатом и жареными сардельками. Вид еды вызывал отвращение, но чашка кофе пришлась кстати. Потом и вторая. Сидела одна за столом, смотрела на улицу и думала о Володе…

Какого мужика подбросила судьба! Вернее – это я сама удачненько свалилась прямо на Владимира. Между нами сразу протянулись невидимые нити, нам было хорошо вдвоём. С возрастом всё труднее найти себе пару – даже хотя бы просто для оздоровительного секса. Мозги не желают отключаться и анализируют, анализируют… За первые десять минут общения нахожу в любом парне массу недостатков, и в результате критично настроенный ум оставляет меня без сладкого.

И вот повезло – встретила! Зацепил. Интеллигентный и обаятельный мужчина с бицепсами боксёра и взглядом профессора астрофизики. Сказка! Смею надеяться, я тоже его зацепила. Ведь он назвал меня жар-птицей и с явным удовольствием прижимал к себе. А потом привёл в ресторан и заботливо кормил свининой по-старопражски…

Но это было в начале. А в конце нашей встречи Володя, вероятно, уже не знал, как отделаться от расхристанной пьяной бабы. Кто знает, всю ли правду сказала мне Кристина? Возможно, я вела себя отвратительно – орала, пиналась… А если меня вывернуло наизнанку?!

Какой позор…

Я вздохнула и обхватила голову руками. За соседним столиком пышная дама поедала выпечку, как гусеница свежий листик: отправляла в рот одну за другой плюшки и быстро-быстро жевала…

Я встала и направилась к длинному «шведскому» столу, налила ещё кофе и водрузила на тарелку два куска рулета с корицей и орехами, булку с маком и шоколадное пирожное. Попутно прихватила сыр и виноград. Натюрморт на тарелке демонстрировал степень моего отчаянья: если жизнь не удалась, то стоит ли беречь фигуру?

Хм, а тут неплохо кормят. Может, вкусная еда поднимет мне настроение? Сразу начнут вырабатываться эндорфины и серотонин – обязательно, как же иначе! Сейчас, сейчас мне станет легче…

Через пятнадцать минут разнузданной трапезы к мысли о том, что я алкоголичка и полная дура, прибавилось ощущение того, что я жертва булимии. А ещё – перекормленный рождественский гусь или толстый хомяк.

В общем, стало ещё хуже.

* * *

Я лежала в номере на мягкой постели и звонила в гостиницу Зарницкому. Вот что могло сейчас меня взбодрить: жёсткий разговор с Его Превосходительством. Диалог с Зарницким всегда вызывал у меня выброс адреналина – так, словно очутилась в центре стаи голодных ротвейлеров.

Если б сейчас господин З. был на месте, я бы собралась в кучку и ринулась в бой. А не лежала бы – несчастная и обожравшаяся – в гостиничном номере, как медуза.

Но объект в фешенебельный отель так и не заселился.

Я набрала номер Игоря.

– Где наш мальчуган? Он так и не приехал!

– Лена, во-первых, здравствуй. Во-вторых, не дрыгайся.

– Ну как же? Где Зарницкий-то?

– Если честно, не знаю, – вздохнул компаньон. – Но ты же в курсе, у меня отличный информатор.

– О, да. Не сомневаюсь. Но не мог ли твой информатор на сей раз облажаться?

– Не думаю. Зарницкий должен приехать. А ты пока развлекайся. Я же тебе сказал – считай, что поехала в отпуск.

– Но это непривычно! Когда у нас с тобой был отпуск? Всё мельтешим, суетимся. Хорошо, хоть с Наткой в Париж выбралась. А ты прошлым летом ездил с семьёй на Кипр. И три дня провёл на озере в июле… Кстати…

Я резко села на кровати, потрясённая внезапным озарением. После избыточных возлияний бывают особые моменты – кажется, в сером веществе, взбудораженном алкоголем, возникают новые нейронные связи, переплетаются информационные каналы, и мозг выдаёт неожиданные сведения. Что-то типа прозрения.

– Кстати… Я только сейчас поняла! Туда ты ездил с этой… Катей! Да? Вот почему всё было так загадочно. Точно-точно, ты шифровался, а я понять не могла, что за тайны… А теперь понимаю… На озеро ты ездил с Катей! Признавайся!

Я ощутила, как напрягся Игорь. Он молчал целых десять секунд.

Внезапно меня прошиб холодный пот. А вдруг мой драгоценный компаньон сейчас едет в машине, говорит по громкой связи, и рядом с ним сидит жена?! А я ляпнула про любовницу… О, нет! Только не это! Неужели я подставила друга?!

– Игорёк… Отзовись… – пробормоталала я. – Ты сейчас где?

– В офисе сижу, – мрачно буркнул партнёр. – Ты при Татьяне-то не проболтаешься про Катерину? Уф! Пронесло! Жены рядом нет, и она не могла ничего услышать.

– Нет, – успокоила я друга. – Нет, не проболтаюсь. Хотя мне очень стыдно перед Татьяной.

– И мне стыдно. Но ничего не могу с собой поделать.

– Я, конечно, ужасно злюсь на тебя из-за Катерины. Ты, можно сказать, убил меня своим поступком. Но тем не менее я ни в чём не признаюсь. Ты знаешь, по надёжности я не уступаю швейцарскому банку. А вот кто-то другой вас обязательно подловит и сдаст. И Татьяна сразу же от тебя уйдёт и заберёт детей. Мы с тобой знаем её характер, ты сам всё прекрасно понимаешь. Кроме того, ей есть куда уйти, будет жить во дворце у родителей. А тесть и тёща объявят тебе войну.

– Ты снова читаешь нотации.

– Я предостерегаю тебя, как твой лучший друг.

– Ленка, отстань, а?

– Ты идиот.

– Да, я тебя тоже люблю.

…Грехопадение Игоря – это бомба, разорвавшаяся прямо у меня в руках. До сих пор не могу прийти в себя, трудновато это сделать, когда тебя расплескало по асфальту…

Недавно, полмесяца назад, я вернулась в офис в десять вечера, потому что не обнаружила дома важных документов. А они этой ночью должны были исполнить роль вкусненького – планировала просидеть над бумагами до самого утра. Моё любимое ночное развлечение (кроме прослушивания песен Хулио), чем ещё заняться одинокой женщине?

Доступ в высотное офисное здание, где компания «Современные медтехнологии» арендует этаж, открыт круглосуточно.

Хотя главная дверь в наши хоромы была заперта, в коридоре и переговорной горел яркий свет. Удивившись, я вошла в зал и застыла на месте. Мой друг Игорь (отличный товарищ и верный семьянин), слегка раздетый, яростно вколачивал себя в чудесную блондинку. До того, как завопить и вылететь вон, я успела рассмотреть крепкий зад партнёра в раме из двух переплетённых бесконечно-длинных и загорелых ног. А со стола свисали длинными шёлковыми лентами пшеничные пряди волос.

Чуть позже, когда девушка, уже приодевшись, гордо промаршировала мимо меня, я разглядела подружку Игоря подробнее. Двадцатилетняя студентка инъяза (вытрясла подробности из преступника) не оставила бы ни одного шанса голливудской звезде! Что уж говорить о Татьяне, замученной хозяйством и гиперактивными сорванцами!

Персиковая кожа, голубые глаза, пухлые губы и золотистые волосы до талии – девушка словно сошла со страницы гламурного журнала.

И зачем её чёрт принёс?

Всё было так хорошо.

– Лена, умоляю, не выдай! – ныл потом компаньон.

Мне хотелось нашинковать его тесаком и скормить мясо крокодилу в зоопарке. Последний оплот рухнул в моей душе, я получила от судьбы очередную пощёчину. Единственный мужчина, примирявший меня с существованием противоположного пола, оказался таким же подлецом и предателем, как и все остальные. Несколько дней я даже смотреть на Игоря не могла – так он был мне противен. Но пришлось смириться. Куда денешься от этого бессовестного и обаятельного негодяя?

– Ты же знаешь, семья для меня на первом месте!

– Кретин! Урод!

– Я люблю Татьяну и всю жизнь буду с ней.

– Козлище!

– Я обожаю детей. Только не выдавай!

– Совсем свихнулся?! Ничего я не скажу. Но вы обязательно спалитесь. Таня всё узнает и без моей помощи.

– Я влюблён, но это пройдёт, поверь. Катя – маленькое приключение, забава. Главное, чтобы Татьяна ничего не узнала.

– Ну ты и гад!

– Я просто мужчина.

Вот именно.

Он просто мужчина…

Не знаю, заводил ли Игорь любовниц до Кати или это его первый бесценный опыт. Если да, то мой компаньон – профессиональный конспиратор, потому что я ни сном, ни духом. А ведь мы с ним как сиамские близнецы – постоянно вместе, рядом. В городе неразлучны, а в командировках поддерживаем связь по телефону или скайпу. Нет, наверное, Катя – первая ласточка.

Надо ли говорить, как сильно друг потерял в моих глазах? Своим поведением он подтвердил, что чудес и приятных исключений не бывает: все мужчины одинаковы! Склонность к предательству – у них в крови, это изначально заложено в их гены природой, в противном случае стала бы невозможной полигамность мужчин.

Итак, партнёр, во-первых, лишил меня последнего идеала, а во-вторых, поставил в крайне неприятное положение. Завербовал в сообщники, не спросив, согласна ли я покрывать его преступление. Это ужасно, но теперь я должна обманывать Татьяну! Уже три раза отказалась заехать на чашку кофе, чем вызвала её удивление. Мне стыдно смотреть в глаза обманутой бедняжке, я побывала в её шкуре – о мои чувства тоже вытерли ноги. Никому такого не пожелаю…

Я бы меньше злилась на компаньона, если б видела – зеленоглазая студентка с волосами цвета спелой пшеницы превратилась в манию Игоря, околдовала, он себе не принадлежит. Но ведь нет! Он сам сказал: маленькое приключение. Не сумел пройти мимо, не сорвав спелое яблочко, готовое само упасть в руку. Вероятно, и Катю этот проходимец обманывал так же, как и жену: потерпи, малыш, я обязательно разведусь, пусть только дети подрастут!

Разведётся он, как же! В детях Игорь души не чает и никогда не бросит. Он только на словах мечтает отправить своих сорванцов в лагерь, как Натку, а если бы представился случай – ни за что не отпустил бы. Он стопроцентный папочка, помешанный на потомстве, из тех, что по части заботливости и сюсюканья обставят любую мамашу. Игорь дождался детей уже в зрелом возрасте – ему было за тридцать. Поэтому, когда речь идёт о малышах, он сразу превращается в сентиментальную клушу. Вот, почему я без сомнений доверяю ему Натку на время командировок. Его отцовской заботы хватает и на мою дочь – и едой ребёнка обеспечит, и гигиенические прокладки купит, и проконтролирует любой шаг.

Так что роскошная Катя пролетает, как фанера над Парижем. Игорь ей не достанется, зря она тратит время на этого красивого, холёного, обеспеченного, но прочно женатого мужика.

Компаньон страшно рискует. Ради мимолётного удовольствия поставил на карту семейное благополучие. Татьяна – девушка серьёзная и гордая, я чувствую в ней родственную душу. Если узнает – не сумеет простить, не станет терпеть унижение.

Я, конечно, изо всех сил стараюсь направить компаньона на путь истинный. Нельзя, чтобы он разрушил семью. И дня не проходит, чтобы я не попилила Игоря за аморальное и беспринципное поведение.

…Я легла обратно, устроилась на кровати поудобнее, задрала ноги на стену. Правая лодыжка, подарившая мне вчера шанс познакомиться с интересным мужчиной, слегка ныла.

– Савва не звонил? – задала я партнёру ещё один неприятный вопрос.

– Пока не успел, – вздохнул Игорь. Едва речь заходила о Савве, он сразу впадал в уныние. – Лена, с Саввой надо что-то решать, как думаешь, а?

– Мы давно уже всё решили, Игорёк. Мы пошлём его на…, – деликатно напомнила я компаньону.

Компаньон на другом конце провода весь, наверное, скукожился и покрылся мурашками. Ему трудно представить, как он посылает в лес по грибы эту фундаментальную личность – Савву Рооса, паразита и кровососа. Другими словами – крупного областного чиновника, внезапно возлюбившего компанию «Современные медтехнологии». Не нужна нам его любовь! Тем более, что покровительство Саввы дорого обходится. Сколько денег уже истратили, чтобы заткнуть пасть этой кровожадной акуле, а могли бы на развитие бизнеса пустить.

– Не волнуйся, Игорь! От тебя ничего не требуется. Беру на себя эту приятную обязанность – послать Савву на три буквы. Ах, с каким удовольствием я это сделаю!

– Мне даже страшно представить, что случится потом, – кисло пробормотал друг.

– Не дрейфь, прорвёмся! В крайнем случае, пожалуемся Зарницкому.

– Зарницкий далеко, а Савва – рядом.

– Но согласись, мы должны от него избавиться. Он достаточно насиделся на нашей шее. Уверена – теперь, когда проделана грандиозная работа и нас ждёт вознаграждение, он и вовсе попытается прибрать к рукам наш бизнес. Ты этого хочешь?

– Нет, конечно, – промямлил Игорь. – Но Савва…

– К чёрту его!

– Ты права, к чёрту. Хватит о нём… Какая у тебя сегодня экскурсия?

Экскурсия!

Я подскочила на кровати и хлопнула себя по лбу. Точно, у меня же сегодня должна быть какая-то экскурсия. Совершенно забыла о культурной программе, потому что утро было наполнено сплошными переживаниями. Владимир, Зарницкий, Игорь, Савва – подумать только, сколько нервов уходит на мужчин! Так, где моё расписание?

– Ух ты! Пешеходная экскурсия по историческому центру Праги. Карлов мост, Клементинум, еврейский квартал Йозефов. Плюс прогулка по Влтаве на кораблике! – отчиталась я. И уточнила: – Влтава – это река.

– В курсе. Не забывай, блондинка у нас ты, а не я.

– Действительно. Значит, поплыву на кораблике.

– Вот и хорошо. Видишь, сколько развлечений.

– Спасибо, что организовал мне всё это, – поблагодарила я друга.

– Неужели?

– Что – неужели?

– Ты благодаришь? Я удивлён. Обычно от тебя спасибо не услышишь.

– Ой, бедненький! Вредная тётка замучила придирками, да?

– Я этого не говорил.

– А за что тебя особенно хвалить? За то, что Катю обрабатываешь?

– Лена!

– Ладно, проехали. Но за Прагу спасибо. Мне тут нравится.

Если б ещё вчера не напилась и не упустила Володю!

Глава 6

Проехали и забыли!

В десятом часу утра я вышла из гостиницы и отправилась в путь, сверяясь с картой. До начала экскурсии оставалось достаточно времени, а сейчас можно было погулять самостоятельно и осмотреться.

Летний день набирал силу, солнце уже вовсю сияло, но прохладный ветерок делал моё путешествие неутомительным и приятным. Правда, о «неутомительности» я забыла уже через несколько минут – дорога круто поднималась в горку. Но сегодня я надела кожаные сланцы и шлёпала ими по брусчатке, радуясь комфорту. Это вам не на шпильках ковылять, скользя по булыжникам и загоняя каблуки в щели на мостовой.

Да, если гостиница была вполне приличной, то район, где она расположена, – так себе. Стены домов густо разрисованы краской из баллончиков – эффектного названия «граффити» эти каракули не заслуживали. Грязноватый тротуар, пивные забегаловки и казино через каждые два метра, китайские магазинчики, под завязку напичканные жуткими, но катастрофически дешёвыми товарами, секонд-хенды с вывеской в витринах «Всё по крон!»…

Я уверенно топала вперёд, стараясь не вспоминать о встрече с Володей. Мысли о прекрасном, но навеки утраченном рыцаре лишали меня сил. Поэтому я запретила себе фантазировать. Эти сладкие бесполезные фантазии… Зачем воображать, что случилось бы, если б я не вела себя как распущенная дура? Какой смысл мечтать? Ничего не изменишь.

Если какие-то мысли портят настроение – надо гнать их прочь! К чёрту самокопание и рефлексию, оставим это занятие праздным барышням. Раз прошляпила мужика – значит, так оно и надо! Проехали и забыли.

Нет, Владимир, безусловно, был хорош… Шикарный парень. И откуда он такой взялся на мою голову? Я до сих пор помнила его крепкие объятия, чувствовала близкое дыхание, ощущала аромат туалетной воды…

Нет, нет, хватит! Никаких воспоминаний!

Я должна быть оптимисткой и верить, что любое событие – даже не очень приятное – является частью глобального плана судьбы и в результате принесёт удачу. У меня есть ребёнок, поэтому я просто обязана всегда верить в лучшее. В мире существует лишь одна непреложная истина: мы все когда-нибудь умрём. Без вариантов! И как в свете этой тошнотворной аксиомы выращивать дитя? Приходится постоянно об этом помнить – но не для того, чтобы тосковать и грустить, а чтобы ценить каждую минуту существования и радоваться каждому мгновению жизни…

Вчера я, конечно, напортачила.

Ладно. Не буду оглядываться назад. Сегодня наступил новый день, он не менее солнечный, чем вчера, и тоже таит в себе бездну возможностей.

Наверху, в конце узкого и совершенно безлюдного переулка, просматривалось какое-то тёмное и величественное строение. Ещё небольшое усилие – и я очутилась на оживлённой улице с трамвайными путями посередине. Собор из тёмного камня возвышался прямо предо мной. Найдя на карте улицу Сейфертова, узнала, что это церковь Святого Прокопа. Ага, теперь понятно, почему широкая улица, оставшаяся у меня за спиной, называлась Прокоповой!

Обойдя вокруг церкви и восхитившись монументальностью форм, я вдруг почувствовала, как мною овладевает туристический зуд. Жадность до впечатлений, страх пропустить хоть одну достопримечательность, желание увидеть собственными глазами всё то, о чём рассказано в путеводителе.

Так, а куда я положила путеводитель?

Когда год назад мы с Наткой поехали в Париж, нас обуяла та же страсть: побывать на каждой площади, зайти во все соборы, увидеть все картинные галереи… Безусловно, за две недели визита сделать это было нереально. Но мы старались!

Итак, подстёгиваемая жаждой новых географических открытий, после Святого Прокопа я наметила себе следующую достопримечательность – Жижковскую телебашню. Её шпиль был виден отовсюду, но чтобы подобраться ближе, предстояло совершить зигзагообразный марш-бросок по запутанным улочкам.

Моё упорство было вознаграждено! Вскоре я приблизилась к телебашне. Её силуэт был знаком мне с самого детства, когда ещё существовали и дружили две страны – Советский Союз и Чехословакия. Мы заслушивались сладкоголосым и ослепительно красивым Карелом Готтом и смотрели сказку «Три орешка для Золушки» – и было это, наверное, тысячу лет тому назад…

Но с тех пор телебашня здорово изменилась. По её шпилям взбирались наверх чёрные младенцы! Один, второй, третий! Это выглядело мило и забавно.

А неподалёку от телебашни меня поджидал сюрприз – ещё один оригинальный собор. Массивное кубическое здание, всё словно простроченное стежками из светлого кирпича и украшенное гигантским прозрачным циферблатом. Карта сообщила, что я нахожусь на площади Иржи Подебрада рядом с собором Пресвятого Сердца Господня.

Кроме того, как выяснилось, за сравнительно небольшой отрезок времени я умудрилась упилить из Жижкова, где находилась моя гостиница, в соседний район под названием Винограды.

Пять с плюсом за физическую подготовку – шныряю по городу, как пуля со смещённым центром тяжести!

Я присела на скамейку в парке, зелёном и ухоженном, с безупречным газоном, яркими цветниками и плакучими ивами. Неподалёку проносились по Виноградскому проспекту автомобили, лучи солнца прорывались сквозь циферблат на фасаде собора, чёрные как смоль карапузы упорно покоряли телевизионную башню…

Тоска навалилась внезапно – словно выскочил из-за угла злой волшебник и накрыл меня чёрным плащом. Я вспомнила улыбку Володи и то, как мы сидели в ресторане, и у меня едва не хлынули слёзы из глаз.

Как я могла всё испортить?!

Туристическая беготня с путеводителем наперевес – попытка заглушить раздражение и боль…

Ведь это был Он.

Моя половинка «из Австралии».

И что же я наделала?

Я не хотела думать о Владимире, но его лицо стоит перед глазами, я вижу ямочки на его щёках и твёрдый подбородок, и сильные руки, основательно покрытые растительностью… В ресторане мы сидели совсем близко, и, кажется, в какой-то момент он обнял меня за плечи…

Или я придумываю?

Представим, что наше знакомство имело продолжение. Вероятно, тогда я довольно быстро охладела бы, найдя недостатки, тайные пороки. Но роман прервался на самом старте, и теперь моё сознание превращает Владимира в личность уникальную и безупречную – проверить-то нельзя! Он промелькнул, как сверкающая комета, ослепил, очаровал, взбудоражил. Схватил в охапку – буря и натиск, мгновенная атака осязательных рецепторов. И я вдруг поняла, что согласна всю оставшуюся жизнь провести в этих медвежьих объятиях. Потеряла голову… Но мой медведь исчез, и я страдаю об упущенном шансе. Мне редко кто-то нравится, вернее, мне вообще никто не нравится! Чем выше я взбираюсь по лестнице социального и интеллектуального развития, тем в более пустынной местности оказываюсь. Вокруг если кто и есть, то успешные, яркие женщины вроде меня самой. А мужчины практически отсутствуют.

Ну сколько можно об этом думать?! Повторяю: проехали и забыли!

Нет, не получается…

* * *

Напрочь вылетело из головы, откуда начинается групповая пешеходная экскурсия!

Богуслав говорил мне об этом вчера по дороге из аэропорта в гостиницу. Но после встречи с гидом прошли века, обрушилась лавина чувств, сметая всё на своём пути… Неужели мой самолёт приземлился в Праге всего сутки назад?

Трудно поверить!

К счастью, заботливый гид снабдил меня письменными инструкциями. Пошуршав листочками, выяснила, что к часу дня необходимо явиться в сквер у метро «Малостранская».

Нагло ухмыляясь, проигнорировала такси, припаркованные у остановки. Сегодня я не сделаю им выручки, потому что купила у администратора в гостинице суточный проездной билет. И теперь буду отчаянно кататься на всех видах транспорта – включая вот этот новенький, сверкающий, похожий на толстую красно-серую гусеницу трамвай.

В сквере ожидала вновь увидеть Богуслава, но турагентство прислало другого гида – Радку. Тёмноволосая и глазастая девушка очень быстро и с забавным акцентом говорила по-русски. Проверив по списку, все ли подопечные прибыли, Радка устремилась в путь, держа над головой сложенный зонтик. В нём не было необходимости – небо сияло синевой, но поднятый зонтик являлся указателем для туристов. Мы устремились вслед за гидом, как гусята…

* * *

Ну и прогулочка! Трёхчасовой выматывающий марафон. Слабаки падали на брусчатку со стоном: «Брось меня, командир!», а те, кто выжил, упорно двигались вперед за новыми впечатлениями. Мы пробивались сквозь толпу коллег-туристов. Плотность человеческого потока была запредельной, яблоку негде упасть. Смех, возгласы, вопли на разных языках пронзали воздух, разношёрстная и многоликая масса шевелилась и пульсировала, перетекала с улицы на улицу, заполняла до отказа площади. Но когда я пару раз отбивалась от стаи и сворачивала не туда, то с удивлением обнаруживала совершенно пустые дворы и улочки. Там не было ни души. Маленькая перебежка – и ты снова попадаешь в густое варево из человеческих тел.

На подступах к Карлову мосту – одной из главных достопримечательностей города – мы увидели блестящий чёрный лимузин. Выгрузив жениха и невесту, прибывших сюда для фотосессии, шестиметровый крокодил стал разворачиваться на площадке размером с носовой платок. Как ни странно, водителю всё удалось – и мост не протаранил, и туристов не подавил.

Юная и очаровательная невеста была в пышном кремовом платье, развевались атласные ленты, трепетала фата. Я сразу же представила Наткину свадьбу – и сердце замерло в радостном предвкушении: дочь будет самой красивой невестой на свете!

Правда, ей пока всего четырнадцать.

Наверное, я тороплю события.

– Обратите внимание на домик под мостом, – сказала Радка. Мы синхронно повернули головы влево и уставились на аккуратное зданьице жёлтого цвета под коричневой черепичной крышей. – Раньше тут располагался морг. А теперь – ресторан, и он пользуется большой популярностью.

В подтверждение слов гида из дверей ресторанчика вывалилась шумная толпа краснолицых бюргеров. Посещение морга их явно взбодрило – наверное, они чувствовали себя ещё более живыми, выпив пива в заведении, когда-то служившем прибежищем трупам. Немцы выглядели весёлыми и довольными, шумели, жестикулировали.

Карлов мост, как и другие арт-объекты Праги, изнемогал от нашествия туристов. А кроме того, его заполонили продавцы украшений, картин и марионеток, музыканты и художники. Многочисленные почерневшие и позеленевшие статуи, установленные справа и слева на перилах моста, кто с грустью, а кто с назиданием взирали на бесконечные толпы паломников. Пройтись по Карлову мосту и погладить собачку-барельеф на постаменте статуи Яна Непомуцкого – святая обязанность каждого туриста, приехавшего в Прагу.

Радка тем временем добросовестно посвящала нас в детали. Мы прослушали историческую лекцию, приправленную забавными байками и легендами…

Я впитывала информацию и впечатления. С Карлова моста открывался чудесный вид на Влтаву и её берега, застроенные дворцами, ратушами, соборами… На какое-то время я забыла обо всём на свете: о том, как некрасиво вела себя вчера – напилась и, вероятно, дебоширила; о том, что Савва норовит наложить лапу на нашу компанию; о том, как усложняет мне жизнь любовница Игоря. И об отсутствующем Зарницком.

Всё это выветрилось из моей головы, вернее, отступило на задний план. Теперь я думала лишь об одном: как прекрасен этот город, расположенный в самом центре Европы!

Сердце замирало в предвкушении – впереди ещё были Староместская площадь с Тынским храмом и астрономическими часами Орлой на ратуше, Клементинум и Йозефов…

По Староместской площади гарцевали кони, запряжённые в кареты, и нарядные возницы агитировали публику прокатиться. Смешивались запахи – в одной палатке жарили на вертеле свинину, в другой выпекали сырные лепёшки, в третьей кружились в горизонтальном танце уже знакомые мне трдельники. Над мирской суетой возвышался необычный, сказочный и немного зловещий Тынский храм – две готические башни, украшенные многочисленными чёрными шпилями-конусами, придавали ему сходство с замком злой колдуньи. Казалось, сама она вот-вот пролетит над площадью в сопровождении стаи каркающих ворон и скроется в одном из окон храма…

Перед часами Орлой стояла, задрав головы, армия зевак. Все ждали, когда откроются окошки, фигурки оживут и разыграют маленькое представление, а затем колокольный звон на башне возвестит о начале следующего часа.

* * *

Заключительный аккорд экскурсионной программы – прогулка на кораблике по Влтаве. Вся наша компания с явным удовольствием свалилась на скамейки – мы были вымотаны физически, но воодушевлены. Я подумала, что с удовольствием прогулялась бы по тому же маршруту ещё раз, но уже без гида.

Лучше бы – в обнимку с Володей!

Нет, Радка со своим зонтиком-указателем, конечно, была неотразима. Её память вмещала огромное количество исторических фактов. Но хотелось побродить по городу без спешки, глазея на фасады дворцов и время от времени сворачивая с протоптанной туристической тропы в пустынные закоулки…

Неподалёку от пристани я поймала такси и поехала в гостиницу: добираться общественным транспортом не было сил.

Ещё необходимо организовать культурную программу на вечер – не сидеть же в отеле, пялясь в телевизор или Интернет и разоряя мини-бар.

Очень повезло с погодой: если бы сегодняшняя экскурсия проходила под палящим солнцем, то я давно превратилась бы в курицу-гриль. Но август выдался прохладным, самое то для пеших прогулок… Второй день в Праге – а я уже чувствовала себя здесь старожилом. Карта больше не выглядела мотком запутанной верёвки, я отслеживала маршруты, отмечала площади и улицы, где уже побывала.

Когда таксист заложил крутой вираж, явно собираясь ехать из центра в Жижков не иначе, как через Вышеград (иными словами – из Москвы в Нижний через Архангельск), я осадила резвого дяденьку. Да-да, безусловно он преследовал единственную цель – показать туристке, как красив его родной город, но я всё же вернула таксиста на землю. Не надо отбирать работу у милой Радки и заодно облегчать мой карман…

А ещё я лихо переводила с чешского! Практически уже выучила язык. «Потрава» – значит здесь продают еду. «Позор! Трам!» – не зевай, а то переедет трамвай. «Добри дэн!» – здравствуйте. Что и говорить, лингвистическими способностями меня бог не обидел.

Впечатления наслаивались одно на другое, мозг не успевал их обрабатывать, а сердце впитывать. Как я убивалась утром по поводу моего вчерашнего бенефиса! Как страдала, что не удержала Владимира… Но это не помешало мне получить удовольствие от экскурсии по городу и речной прогулки. Но сейчас снова нахлынули грустные мысли – едва мы свернули на Гуситскую улицу, уже мне знакомую. В тысячный раз безуспешно приказала себе не вспоминать Володю… Перед глазами вновь возникло его лицо, а лопатками я ощутила прикосновение его медвежьих лап. Внезапно в голове промелькнула невероятная идея: а если попытаться найти мою пропажу? Найти и объяснить, что обычно я не напиваюсь в стельку, не горланю песню «Алехандро» и не сползаю вниз по стене, как сорванный гобелен.

Я милая, скромная блондиночка.

Душечка, ангел.

Какой бред!

Прекрасно знаю, как меня рекомендуют коллеги, подчинённые, конкуренты. Скромницей и душечкой уж точно никто не называет. Впрочем, я никогда особо не задумывалась о чужом мнении. Вот только сейчас – когда мои мысли, словно пчелиный рой, продолжают виться вокруг прекрасного, но безвозвратно утерянного мужчины…

Что ж, я такая, какая есть. И многих восхищаю, многим нравлюсь. Просто Володя исчез раньше, чем у меня была возможность предъявить ему мои лучшие стороны. Только ногу и похвалил. А у меня, кроме ноги, ещё целый набор приятных вещичек – и внутри, и снаружи… Только бы снова встретиться и посмотреть друг другу в глаза! И снова ощутить, как поют струны души, резонирующие при каждом вздохе и взгляде!

Да как же я его найду – не зная фамилии, в чужом городе?

Глупая и безнадёжная затея. Мною управляет отчаяние, а надо бы смириться и оставить надежду. Но смирение никогда не станет моей добродетелью – сначала я должна выцарапать у судьбы всё, о чём мечтаю.

Таксист остановил машину прямо у отеля – рядом с чёрной «ауди». Я обратила внимание на этот автомобиль, потому что он выглядел чересчур дорого и нарядно для Праги. Как я успела заметить, тут преобладали скромные и компактные машины. Основной массе европейцев не свойственно пускать пыль в глаза, в то время как у нас в России это повальное бедствие. Наш с Наткой сосед по подъезду Антон, офисный работник, ежемесячно выплачивает кредит за автомобиль представительского класса. На жизнь ему остаётся полторы тысячи рублей – насколько я понимаю, молодому мужчине этого и на презервативы-то не хватит.

Мы с Игорем тоже изо всех сил выпендриваемся на наших джипах (и ежедневно оставляем на заправке чемодан денег!), но положение обязывает. С нами не стали бы вести дела, перемещайся мы по городу на «жигулях».

Я расплатилась с таксистом, вошла в холл гостиницы и, кивнув администратору, направилась в коридор, ведущий к номерам. Но Кристина меня остановила.

– Добрый вечер! А вас тут ждать! – радостно объявила она.

Я удивлённо обернулась. Из кресла, стоявшего сбоку от входной двери, поднялся и сделал шаг мне навстречу… Владимир! А-а-а-а-а-а-ахххххххххх! Вдруг налетел фиолетово-чёрный смерч и сорвал подчистую все верхние этажи отеля. Раздробленные в крошку кирпичи, обломки мебели, искорёженная сантехника в один миг унеслись прочь, а над моей головой загрохотало и закружилось грозовое небо, расчерченное зигзагами молний. Молнии сверкали, небосвод осыпался крупными кусками, как фарфоровая ваза, от раскатов грома закладывало уши… Буря бесновалась с минуту. А потом всё стихло, гостиница обрела прежний вид, потолок вернулся на место…

– Добрый вечер, Лена, – улыбнулся Володя. – Наконец-то! А я вот сижу. Жду вас.

Он кивнул в сторону столика, где я увидела открытый ноутбук и коллекцию опустошённых кофейных чашек.

Дыхание перехватило, по спине пробежал холодок. Да что же со мной происходит! Почему я стою, как парализованная, не в силах вымолвить ни слова? Фортуна смилостивилась и подкинула второй шанс, нужно его не упустить. Следует быть лёгкой и остроумной и не принимать себя всерьёз. Я много раз инициировала необременительные отношения с мужчинами и могу стреножить понравившегося парня быстрее, чем это проделывает с овцой австралийский фермер.

А сейчас замерла. Стою, моргаю. Всё ещё не могу поверить в своё счастье.

Он вернулся! И стоит рядом со мной…

Да скажи ему хоть что-то, тупица!

Лучи вечернего солнца проникали в холл гостиницы сквозь огромные окна. Лицо Володи было освещено мягким тёплым светом, и мне казалось, что это нимб вокруг его головы.

Как же мне нравится этот мужчина!

– Первый раз я заезжал утром в половине десятого. Но вы уже исчезли.

– М-м-м… Э-э…

– Тогда я вернулся в пять. А вас снова нет. Решил – буду ждать до упора! Поработать успел. Как вы себя чувствуете, Лена? Мы с вами вчера немного перебрали, – усмехнулся Володя.

– Правда?

– Да. Вы как?

– Э-э… Великолепно! – призналась я, и это было чистой правдой. Моё сердце ликовало. За сегодняшний день я тысячу раз проваливалась в пропасть отчаяния и пыталась свыкнуться с мыслью, что этот мужчина навсегда для меня потерян. А сейчас он стоит рядом, смотрит, улыбается. И наша история продолжается. Похоже, у нас действительно будет роман. Ах, если б Володя сейчас обнял меня так же крепко, как вчера… Это привело бы в чувство.

Владимир вдруг приблизился, взял за плечи и осторожно привлёк к себе.

– О-о, – выдохнула я.

Он читает мои мысли!

– А я соскучился. Так долго ждал, когда опять увидимся. Лена. Ле-на.

И он поцеловал меня в щёку. Этот лёгкий и невинный поцелуй опалил огнём. В голове заискрило, электрические разряды побежали вниз по телу.

Ох!

Кристина сосредоточенно стучала клавишами компьютера и смотрела на экран, делая вид, что ничего не замечает. В дверях появилась шумная американская семья – мама, папа и три подростка. Все, как один, были в шортах, и каждый держал в руке что-то съедобное: колоссальный сэндвич, или рогалик, или булку. Папины апоплексичные щёки лежали на плечах, мамин целлюлит дрожал, как студень… Милая дружная семья гиппопотамов, способная оборвать трос грузового лифта.

– Поехали куда-нибудь поужинаем, – предложил Володя. Он смотрел на меня сверху вниз и так и не отпускал от себя – придерживал за плечо тяжёлой лапой. – Или у тебя другие планы на вечер?

Он незаметно перешёл на «ты» – его обжигающий поцелуй можно было считать верительной грамотой.

– Нет! – воскликнула я. – Нет, никаких планов! Я как раз думала про ужин.

– За сегодня – это первая членораздельная фраза, услышанная мною от тебя, – улыбнулся Володя. – Я в экстазе. Так что? Стартуем?

– Да. Только мне надо принять душ и переодеться. Это займёт буквально пять минут.

– Пять минут и два часа, – уточнил Володя.

– Ну-у… Что-то типа того, – засмеялась я.

– У тебя волшебный смех, тебе уже говорили? Иди, дезинфицируйся. Я займу прежний пост и ещё поработаю. Тут wi-fi.

Он поцеловал меня в другую щёку.

Этот мужчина опасен. Во-первых, он торчит в моих мыслях как гвоздь. Во-вторых, я теряю самообладание рядом с ним – колени подкашиваются, сердце ухает в груди, натыкаясь на рёбра. Для меня этот нонсенс! Я же всегда самоуверенная и наглая!

Может быть, всё дело в цвете волос?

Превратившись в блондинку, изменила матрицу – восприятие, мышление, поведение. Хочется вздыхать, моргать, складывать губки бантиком…

– Ты можешь подождать прямо в номере, – безвольно промямлила я. – Там тоже есть Интернет.

– Нет уж. Если ты выйдешь из душа в одном полотенце, я за себя не ручаюсь.

Володя направился к месту дислокации, а я развернулась и пошла в номер. Мои щёки пылали, как у восьмиклассницы. Я чинно обогнула стойку администратора, шагнула в коридор и там сорвалась с цепи: запрыгала, замахала руками и шёпотом заорала от радости. Эмоции рвались наружу, не было сил удерживать их в себе!

Когда я совершала пятый кенгуриный прыжок, меня засекла горничная. Она бодро семенила по делам, прижимая к груди стопку белоснежного постельного белья. Я приземлилась и улыбнулась девушке шальной и счастливой улыбкой.

– Он там сидит в холле! – тихо сообщила я ей. – Ждёт меня. Представляешь? Мы сейчас пойдём ужинать.

Горничная распахнула глаза, неуверенно улыбнулась и быстро прошмыгнула мимо.

Глава 7

Иногда не знаешь, как закончится день

Рекорд: уложилась в тридцать минут! За это время успела:

1. Снять макияж.

2. Принять душ.

3. Прилепить под глаза гелевые подушечки.

4. Подержать на лице освежающую маску.

5. Побрить то, что, по заверениям специалиста, проводившего лазерную эпиляцию, не должно было проклюнуться по крайней мере ещё лет тридцать.

6. Обработать пятки металлической тёркой.

7. Помыть голову, высушить волосы феном, уложить. Кажется, я уже делала это утром. Но потом меня целый день гоняли по городу!

8. Подкорректировать брови.

9. Выбрать платье и кардиган.

10. Нанести макияж.

11. Покрутиться перед зеркалом.

12. Послушать выпуск новостей по ВВС. Америка снова в ж…!

13. Послушать местные новости – почему-то ничего не поняла. А я вроде бы уже неплохо знаю чешский язык. Странно.

14. Позвонить в отель Зарницкому (так и не появился, подлец!).

Игорь всегда удивляется, сколько дел я планирую на день. Вид моего ежедневника, испещрённого записями, вводит его в транс. Сразу видно, человек никогда не пробовал одновременно чистить зубы, просматривать почту, качать вагинальные мышцы, отвечать на звонки, подкручивать чёлку и варить кофе. Для мужчины предел возможностей – посидеть на унитазе с газетой. Две операции – дефекацию и чтение – они совмещают виртуозно. Но когда речь идёт о чём-то другом – это уже вряд ли.

* * *

Чёрный автомобиль, припаркованный у отеля, принадлежал холдингу. «Служебный», – пояснил Володя. Надо уточнить, в какой компании он работает. Крутая, наверное, фирмочка…

Благодаря спутнику к моей экскурсионной программе прибавилось ещё несколько пунктов. Мы оставили Жижков и переместились в другой район Праги под названием Нове Место. Там Володя оставил автомобиль в одном из закрытых дворов, и дальше мы отправились пешком. Прошли под арками, увитыми плющом, проникли в чудесный сад и вскоре увидели за высокой монастырской стеной ещё одну церковь. – Это храм Марии Снежной. Впечатляет, правда?

– О!

Мы стояли и смотрели на храм, подняв головы. Это было оригинальное и эффектное строение. Володя снова обнял за плечи, я чувствовала, что ему непременно хочется прикасаться ко мне.

Надо сказать, он совершенно бесцеремонно и по-хозяйски складывал на меня пудовые грабли! Любой другой мужчина, осмелившийся вести себя подобным образом, уже давно был бы отправлен мной в надёжное место. Или даже валялся бы бездыханный на обочине – перегрызла бы нахалу глотку! А тут… Я таяла и мечтала о том, чтобы этих прикосновений было как можно больше. Чтобы его рука так и лежала на моём плече. Да что там! Пусть бы всю облапал, как медведь, не стесняясь зрителей!

Это город – праздничный и пьянящий – дарил нам лёгкость манер. Мы были окружены сказочными декорациями: разноцветные домики, каменные тротуары, черепичные крыши. Поэтому сами тоже превратились в персонажей волшебной пьесы – окутанные флёром зарождающегося чувства, совсем незнакомые друг другу, но уже готовые делить на двоих дыхание.

…Рядом с храмом был разбит парк и устроена игровая площадка. Дети под присмотром родителей резвились на горках. Мы рассматривали храм, но малыши тоже попадали в поле зрения: вверху – каменные стены и высокая ратуша храма, внизу – розовощёкие карапузы, прыгающие по площадке как разноцветные мячики. Какой контраст: вечное, застывшее, монументальное, а рядом – кратковременное, живое, неугомонное…

Потом, миновав тихий дворик, мы вынырнули на маленькой, но оживлённой площади Юнгмана, где, по заверениям Володи, нас ждал отличный ресторан.

– Дети – это хорошо, – заметил Володя, когда мы заняли стол под зонтиком. – Люблю малышей. Но мой детёныш уже вырос.

– Правда? – рассеянно произнесла я. Вычисляла, как бы невзначай разузнать у Володи подробности вчерашнего вечера. Сама я так ничего и не вспомнила.

Погружаясь в фиолетовые сумерки, площадь Юнгмана продолжала бурлить. Здесь соединялись и закручивались в водоворот людские потоки с нескольких улиц. Щебетали стайки девушек, возбуждённых шопингом, шумели мужские компании, цокали каблуками нарядные дамы, закутанные в струящиеся палантины, обнимались расхристанные и пирсингованные парочки, спешили респектабельные джентльмены с портфелями… Мы наблюдали за перемещениями и трансформациями густой человеческой массы из-под нашего зонтика.

За соседним столиком обосновались трансвеститы. Сначала их было только двое – широкоплечая «блондинка» с мушкой на щеке, в декольтированном платье и не менее мускулистая «брюнетка» с синими глазами-озёрами. Брюнетка сверкала кружевными резинками чулок, её бесконечно-длинным ногам позавидовали бы топ-модели. Чуть позже к «девочкам» присоединились яркие подружки, и прохожие начали останавливаться, чтобы сфотографировать экзотических птиц.

– Володя, вчера мы переусердствовали с вином, – осторожно начала я.

– И не говори. Но мне понравилось.

– Понравилось?

Господи, что ещё я натворила?

– Ты была невменяема, но совершенно очаровательна.

– Вряд ли пьяная женщина способна вызвать восторг.

– Не забывай, я тоже был хорош. Прибыл домой на бровях.

– Однако сначала умудрился доставить меня в отель.

– Это было непросто! – засмеялся Володя.

Он смотрел на меня так, что я чувствовала себя любимым ребёнком – им восхищаются, ему всё позволено. Наверное, так утреннее солнце смотрит на цветок, и тот раскрывает лепестки, начинает благоухать. Даже сейчас, после утреннего похмелья и беготни по городу, да и вообще напряжённого дня, я ощущала себя необыкновенно привлекательной – благодаря взгляду Володи…

Я не хотела ничего слышать о детях и жене, не пыталась выяснить подробности его семейного и социального положения. Пусть детали останутся за рамками нашего знакомства, сейчас мы будем наслаждаться моментом.

Вечер постепенно превратился в ночь, но столпотворение на площади не прекращалось. Ночная Прага несла печать таинственности – скудное уличное освещение давало волю фантазии. Казалось, из тёмного угла сейчас вынырнет шустрый гном или процокает по мостовой серебристо-белый единорог и тут же растворится во мраке…

Сегодня мы по обоюдному согласию ограничили потребление алкоголя. Пьянству – бой! Лишь взяли по бокалу красного вина, и оно было превосходным. Тема нашей беседы была неисчерпаема – мы говорили о Праге. Я делилась впечатлениями, а Володя их комментировал. Как выяснилось, он был настоящим знатоком чешской столицы и человеком, влюблённым в этот город.

Я была в смятении. Хотелось знать о спутнике всё и в то же время не знать ничего. Боялась выяснить, что он женат. Боялась выяснить, что он свободен.

Если женат, то Володя – герой не моего романа. Меня не привлекают сиюминутные интрижки, замешанные на воровстве у другой женщины и оставляющие противное послевкусие. Занят? До свидания!

Но если Володя свободен – ещё хуже! Значит, путь открыт, мы можем дать себе волю… Но страшно увязнуть в отношениях, отношения – это не для меня. Снова ободрать кожу, исполосовать сердце? Нет уж, увольте… И к тому же сейчас я всецело принадлежу дочери, и ни один мужчина не сумеет вторгнуться в наше чудесное девичье царство. Пока Натка не вырастет и не станет жить самостоятельно, я не позволю себе никаких романов…

Как грустно это осознавать, видя перед собой обалденного да ещё и заинтересованного тобой мужика! А может, не стоит быть такой категоричной? Вдруг здесь в Праге мне на самом деле посчастливилось найти мою «австралийскую» половинку?

Володя упорно продолжал сводить меня с ума: улыбкой, молчанием, комментариями, прикосновениями… Сладостный дурман кружил голову. Вчера я могла списать всё на опьянение, но ведь сегодня была трезва, как стёклышко! Один бокал вина не в счёт.

Не знаю, прилагал ли спутник какие-либо усилия к тому, чтобы вскружить мне голову, или у него это получалось непроизвольно. Его обаяние, как тёплое течение Гольфстрима, обволакивало со всех сторон. Мне казалось, все женщины должны видеть, как Володя хорош, и, бросив дела, мчаться сюда, на площадь Юнгмана, чтобы хоть одним глазком взглянуть на этого волшебника…

Но ничего подобного не происходило! Путешественницы и аборигенки занимались своими делами, варили кашу или изучали витрины – толпа возбуждённых и очарованных девиц вовсе не атаковала моего спутника…

Неужели колдовской образ присутствует только в моей голове, а рядом за столиком сидит самый обыкновенный мужчина? Чем тогда он меня приворожил, загипнотизировал, как кролика?

Нет, это невозможно, я не поддаюсь гипнозу. Пятнадцать лет назад мне сделали прививку от любви, и теперь в моей крови присутствуют антитела к этой страшной заразе. Я разучилась любить, не умею быть открытой, доверчивой…

Почему же сердце не на месте? То оно скачет, как мустанг, то замирает.

– Так, значит… Твой ребёнок уже вырос? А насколько? Вероятно, не такой уж он и большой?

– Сыну почти двадцать.

– Ого! И вправду большой!

– К сожалению, мы с ним видимся не так часто, как хотелось бы. Он классный парень, и очень мне нравится. С его матерью я давно в разводе. Была любовь… Но уже очень давно… Как будто в прошлой жизни.

– А сейчас… У тебя кто-то есть?

– Лена, я свободен, – произнёс Володя, прожигая меня взглядом. – Абсолютно свободен.

Ох!

Как бы сохранить самообладание?

Он свободен!

– Десерт? – рассеянно пробормотала я в ответ на вопрос услужливого официанта. – Ой, а я не знаю… Ещё ничего не выбрала. Тирамису?

– Тирамису! – хмыкнул Володя. – Ты обязана попробовать творожные кнедлики. Исконно чешский десерт.

– Они бывают ещё и творожные?

– Да какие угодно! А у этих внутри к тому же клубника.

– Всё, я поняла: чешская кухня – это диверсия против стройной фигуры!

– Однозначно, – согласился Володя. – Кнедликовая вакханалия, литры мясного соуса, тонны зажаренной свинины!

– И ко всему этому – океан пива. Тысяча, нет, миллион сортов! Как жительницы Праги сохраняют стройность? Наверное, им это удаётся только потому, что город расположен на холмах, и они весь день бегают вверх-вниз по крутым улочкам. – Так что насчёт кнедликов с клубникой?

– Ладно, тащите, – кивнула я официанту. – Один раз живём. Потом отработаю в спортзале.

– Я тоже иногда хожу в спортзал.

– Если судить по твоим каменным мышцам, ты там живёшь.

– Ты мне льстишь.

Володя смотрел на меня, подперев подбородок кулаком, и улыбался.

– А теперь твоя очередь признаваться, свободна ли ты.

– Я живу с дочкой. Ей четырнадцать…

– О-о… Это сложный возраст.

– Между нами полное взаимопонимание и безоглядная, сумасшедшая любовь. Тут никаких проблем. Но что касается её отношений с внешним миром и другими людьми – да, согласна, возраст очень сложный…

Разноцветные огни, пылающие на площади, разгоняли ночную тьму – время приближалось к полуночи. Наш ресторанный островок шумел и веселился, все столики были заняты, официанты метались, как шаровые молнии. Трансвеститы скромно выпивали, сопровождая процесс смешными ужимками – принимали эффектные позы, поправляли накладные бюсты, таращили обильно накрашенные глазки.

Десертные кнедлики отличались от тех, что красовались вчера на моей тарелке в качестве уловителя для мясного соуса. Теперь это были симпатичные шарики из варёного теста, посыпанные сверху творогом, политые маслом и с клубничным пюре внутри. Шарики выглядели очаровательно и невинно, но, как выяснилось, это было маскировкой. На самом деле они отличались коварством. Всё это богатство тут же намертво прилипло к моим зубам. Я добрых пять минут не открывала зацементированный рот, только жевала, безмолвно матерясь. А если мы с Володей решим поцеловаться? Исключено – у меня во рту теперь залежи липкого теста.

– Нравится?

– М-м-м, – промычала я.

– Ну, зато попробовала, – улыбнулся Володя.

Когда я вернулась в строй, наш разговор наконец-то перешёл на личности. Похоже, мы приступили к более детальному знакомству. Так как вчера я представилась Володе кардиологом, пришлось и дальше придерживаться данной линии. Но если бы сейчас спутник засыпал меня вопросами о нестабильности сердечного ритма, то акции Володи моментально бы упали.

Мужчины, зацикленные на собственном самочувствии и готовые сразу предъявить для осмотра «подозрительную родинку» или «странное уплотнение», молниеносно удаляются из списка. Для меня они не существуют, кому нужны нытики и калеки? Пусть подругам и жёнам жалуются. А меня интересуют здоровые сильные кони. И я…

– Значит, работаешь в поликлинике?

– А?

– Ты отвлеклась? О чём задумалась?

– Да, в районной поликлинике, – соврала я, моментально вспомнив далёкую молодость. Было дело, отбывала там повинность после окончания мединститута. К счастью, удалось выйти на другую дорогу. Причём все знания, полученные в институте, пригодились: начиная бизнес, я не отправила их на свалку, а ловко использовала. Считаю, мне очень повезло в профессиональном плане.

– А чем знаменит ваш холдинг? Давно там работаешь? Нравится? Интересно? – Я постаралась засыпать Володю встречными вопросами, чтобы увильнуть от разговора о моей несуществующей врачебной практике.

Холдинг, где работает Володя, явно процветает. Во-первых, помпезный служебный автомобиль. Во-вторых, я разглядела часы, красовавшиеся на волосатом запястье собеседника. Скромный снабженец явно не был слишком скромным, наверное, ему платили хорошую зарплату.

Нехилые часики я отсканировала в мгновение ока – научилась улавливать детали, вращаясь в уродливом мире чиновников-казнокрадов с его строгой иерархией и особыми законами. Пришлось наловчиться, чтобы по косвенным признакам сразу вычислять, какую позицию занимает бюрократ, насколько будет полезен и дорого ли обойдётся нашей фирме.

Я часто думаю о том, что мы с Игорем, обеспечивая чиновникам откаты, встроили нашу компанию в систему государственной коррупции. Мы ненавидим её всеми силами души, однако сами превратились в питательную среду для монстров, обирающих Россию. И как понять, чего больше – вреда или пользы – приносит наша фирма? Как соизмерить? Мы внедряем «Кардиостимэкс» – великолепный аппарат, он станет панацеей для миллионов больных. Но одновременно мы превратились в преступников, потому что направо и налево раздаём взятки. Не раздавали бы – не продвинулись бы вперёд ни на шаг. Все эти годы мы не шли к цели по твёрдой и прямой дороге – нет, мы хлюпали по зловонному болоту, путаясь в скользких водорослях, измазываясь липкой грязью…

Почему в нашей стране всегда всё через одно место?

– Пойдём ко мне? У меня тут квартира неподалёку, на Вацлавской площади. Или – как говорят чехи – на Вацлаваке. Хочешь посмотреть?

Я замерла. Предложение было слишком неожиданным. Что мы будем там делать? Любоваться интерьером? Или сразу займёмся тем, о чём я мечтаю?

– На Вацлавской площади я ещё не успела побывать, – заторможенно произнесла я, лихорадочно обдумывая поступившее предложение. – Зато тщательно осмотрела Малостранскую, Староместскую, Марианскую, а ещё площадь Республики и Иржи Подебрада.

– Какая умница! – восхитился Володя. – Можешь водить экскурсии.

– Значит, у тебя квартира на Вацлавской площади? Так ты богатенький буратино.

– Это служебные апартаменты. Я неправильно выразился. Квартира принадлежит компании.

– А-а, ясно…

Как мило, что Володя не пытается пускать пыль в глаза. Мог бы запросто соврать, что и авто, и квартира его личные. Выпендрился бы перед девушкой, изобразил бы креза. Но нет. Даже должность не попытался приукрасить, не назвался каким-нибудь коммерческим или, на крайний случай, техническим директором. Ан нет. Снабженец он, и точка.

– Итак, мы идём или нет? Каков твой положительный ответ? – нетерпеливо переспросил Володя.

И мы рассмеялись. Это были слова Адриано Челентано из фильма «Укрощение строптивого».

– Обожаю этот фильм, – призналась я. – Смотрела его, наверное, раз двести.

– Я тоже.

– Челентано там душка, впрочем, как и везде. А Орнелла Мути бесподобна.

– Ты гораздо красивее.

Лжец. Нельзя быть «гораздо красивее» юной Орнеллы Мути. Хотя, когда я пребывала в образе брюнетки со светлыми глазами, многие меня сравнивали с этой актрисой.

– Идём, – решительно объявил Володя, так и не дождавшись моего «положительного ответа». – Продолжим экскурсию. Вацлавак – одна из главных площадей Праги. И то, что ты до сих пор там не побывала, огромное недоразумение. Надо исправить ошибку.

– Надо – значит надо, – согласилась я.

* * *

На подступах к служебным апартаментам я вдруг обнаружила, что в груди полыхает огнём чёткое и настойчивое желание: только никакого секса!

Если учесть, что сутки до этого я сгорала от прямо противоположной страсти, оставалось только удивляться моей непоследовательности. Наверное, это имеет отношение к прославленной женской логике. Я так мечтала о Володе и о его медвежьих объятиях, но теперь, когда мы добрались до дверей квартиры и вот-вот попадём внутрь, ясно понимаю – ничего не надо!

Будь я шпионом, проверяемым на детекторе лжи, я бы в два счёта укатала аппаратуру – снесла бы мозги умному оборудованию. Оно бы дымилось от напряжения, не в силах расшифровать импульсы в моей голове.

Зато в голове у Володи был абсолютный порядок – он прижал меня к стене и начал осыпать поцелуями сразу же, едва мы очутились в прихожей.

– Постой-постой! – взмолилась я. – Не надо так быстро!

– Почему? – удивлённо отпрянул Володя.

Он остановился всего лишь на секунду, процесс его увлёк. Да и меня тоже, я плавилась от его поцелуев и чуть ли не сползала вниз по стене – ноги не держали.

– Володя, остановись! – взмолилась я, выкрикнула в ничтожную паузу между двумя огненными приливами.

– Что случилось?

Сердце вдруг полоснуло лезвием страха: а если у Володи всё идёт по отработанной программе? Знакомство, ужин в ресторане, секс, расставание… Блюдо на скорую руку по безотказному рецепту. Я сама такое практиковала, когда органы малого таза нуждались в срочной стимуляции кровообращения. И потом без сожаления расставалась с партнёром, получив от него всё, что требуется.

Но сейчас мне не нужна молниеносная интрижка! Я не хочу разрушать очарование нашего знакомства. Неужели у Владимира конкретные и краткосрочные планы?

– Не будем спешить, – промямлила я. – Мы же хотели только посмотреть квартиру. Но если сейчас же не прекратим целоваться, то я не знаю, чем всё закончится…

Я со страхом всматривалась в его лицо. Что сейчас увижу – раздражение, злость?

– Лена, прости, я увлёкся, – Володя смущённо отстранился. – Ты меня сводишь с ума… Но нам действительно незачем спешить.

– Я же не завтра улетаю, – подсказала я.

– Вот именно.

– Не будем торопить события.

– Да, точно.

Мы замерли в нерешительности. Потом он провёл ладонью по моей щеке, соскользнул дальше, запустив пальцы в волосы. Притянул к себе и снова начал целовать.

Через секунду мы уже катались по кровати, сдирая друг с друга одежду. Когда я закрывала глаза, то под веками вспыхивал малиново-оранжевый фейерверк, когда открывала – передо мной возникало искажённое страстью лицо партнёра. Ощущения были столь яркими, что в какой-то момент я превратилась в птицу с пылающими крыльями, парящую над раскалённым океаном, и мечтала, чтобы это парение продолжалось как можно дольше…

Глава 8

Седьмое небо

В восемь утра я босиком бродила по квартире, рассматривая обстановку, и, подобно тому, как изучала комнату за комнатой, исследовала уголки своего сознания… Спальня, где сегодня ночью разыгралась яростная баталия, была выдержана в серебристо-серых тонах. Раньше я этого, конечно, не заметила. Кто объяснит, почему я до сих пор здесь? Почему не ушла? В любом другом случае я ни за что не осталась бы до утра, а уехала домой сразу, едва получив желаемое, то есть секс. А если бы осталась, то постаралась бы исчезнуть из квартиры ещё до пробуждения партнёра. Утренний кофе лучше выпить в компании с Наткой, а не в обществе полузнакомого мужика с заспанной физиономией… Но сегодня… Что он со мной сделал? Я, извиваясь коброй, выползла из-под тяжёлой руки Володи и минут пять любовалась спящим викингом – он был прекрасен! Сколько усилий и времени надо потратить, чтобы в век гиподинамии обзавестись таким телом? Володя сказал, что нечасто бывает в спортзале, но, вероятно, он меня обманул.

Я с трудом избежала искушения взобраться на него сверху, прилипнуть пиявкой к мощному торсу, быстро поцеловать миллион раз в плечо, шею, губы и инициировать очередной (какой уже по счёту?!) половой акт…

Нет, «половой акт» – это звучит приземлённо и физиологично! И не передаёт восторг действа, которому мы неистово предавались минувшей ночью. Это был карнавал наслаждений, сумасшедший галоп по прериям, аукцион изысканных ощущений, мучительно-сладкая и тягучая, как нити сахарной ваты, игра. Грохот литавр и разливы божественной мелодии, магниевые всполохи, брызги фантастического удовольствия…

А вдруг мы занимались ЛЮБОВЬЮ?

Прежде чем отправиться в путешествие по квартире, я приняла душ в огромной, сверкающей чёрным мрамором ванной комнате. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Глаза блестели, с лица не сходила отрешённая улыбка.

Но как же всё запуталось! Что скажет Володя, когда проснётся? Станет торопливо собираться «на работу», неловко отводя взгляд в сторону? Иными словами, пора бы, девушка, и честь знать…

А я не хочу убираться восвояси, не хочу исчезать из Володиной жизни! Например, мы могли бы позавтракать вдвоём. Пусть даже у него будет заспанная физиономия, мешки под глазами и прочие утренние несовершенства – это не важно, я всё равно сойду с ума от нежности, рассматривая его лицо…

Потом мы бы выстроили программу на день. Я, конечно, уже настоящий знаток Праги, хорошо ориентируюсь в городе, свободно говорю по-чешски. Но не отказалась бы от новых экскурсий.

…Квартира была пронизана солнечным светом, в золотистых лучах танцевали пылинки. Из больших окон открывался чудесный вид на Вацлавскую площадь. Ночью мы с Володей пропахали её вдоль и поперёк от дворца «Корона» до конного памятника Святому Вацлаву и гигантского здания Национального музея.

Из окна я видела кукурузно-жёлтый витиеватый фасад отеля «Европа». Вдоль площади тянулись разделительной полосой клумбы пламенно-красных роз, а в середине поперёк пролегали трамвайные пути – словно металлический поясок на талии у модницы…

Посмотрев на часы, решила позвонить в отель и осведомиться, не приехал ли господин Зарницкий. Даже после сумасшедшей ночи любви я не забыла о главной цели поездки и не выпустила из головы Его Превосходительство – словно была не человеком, а запрограммированным киборгом.

В отеле вежливо отшили – нет, не заезжал, нет, не знаем.

Второй звонок – Натке.

– У нас скоро обед, – доложила дочь. – А я ещё и не завтракала. – Не успеваешь? Бежишь на экскурсию? – М-м-м…

– Смотри, не увлекайся уличной едой. Всеми этими колбасками, сосисками, жареным сыром! – предупредила дочь. – Пончиками, булочками и пирожными. Там всё это невероятно вкусное. Но ты проходи мимо, не соблазняйся. А то потом придётся голодать. Я тебя, конечно, поддержу, если ты решишь просидеть месяц на капусте, но это так ску-уучно! Кстати, Иванцова – подлая свинья!

– Кто бы сомневался!

– Знаешь, что она вытворила сегодня утром?

– Что?! – испугалась я.

– Представь: иду по лесу…

– Одна?! Зачем?! Куда?! Это же опасно!

– Мама, проснись! Тут вообще-то кругом лес. Мы – в лесу, ты забыла?

– И как я согласилась тебя туда отправить?

– Продолжаю. Иду по лесу, наслаждаюсь красотой уральской природы. И вдруг – Иванцова! С Лёней! И они о чём-то разговаривают. Даже не разговаривают, а щебечут.

– А-ах! – ужаснулась я.

– Я притормозила, замаскировалась. Сижу под кустом, шпионю. Эта выдра заливает Леониду про какой-то неведомый цветок, якобы неземной красоты, тянет Лёню за руку, типа, идём, ты на него посмотришь, а потом обязательно нарисуешь. А он, между прочим, цветы не рисует! Дурында. Он на лошадях помешан и на спортивных автомобилях.

– Точно!

У нас дома целая коллекция рисунков Леонида. Натка постоянно тырит отходы производства – бумажки с тщательно прорисованным копытом, обрывки с изображением выхлопной трубы болида… Парень безостановочно рисует, он генерирует изображения, как компьютерная анимационная программа.

– И тут Иванцова меня заметила! И говорит Лёне: ой, пойдём скорее отсюда, там Николаева по делам под кустик присела, не будем её смущать…

– А-а-ах! – задохнулась я. – О-о-о!

– Какая подлость, да?

Я уже открыла рот, чтобы назвать Иванцову сукой и вредоносной кобылицей, но вовремя себя одёрнула. И так уже предлагала зажарить падлу на костре… Ругаюсь как сапожник. Но с другой стороны, если б дочка воспользовалась мудрым материнским советом, то сегодня Иванцова не поставила бы её в дурацкое положение.

– Она очень, очень плохая девочка! – прорычала я в трубку.

Прикрыв трубку рукой, шёпотом выматерилась – отвела душу. Не хватило! Повторила ещё разок. Если в данный момент Иванцова ела суп, то она наверняка им подавилась.

Хорошо, что моя малышка не в курсе, как яростно иногда матерится её супермамочка. Жизнь заставляет. Но для Натки я мечтаю о другом мире: волшебном, гармоничном, озарённом всеобщей любовью. Чтобы ребёнку никогда не пришлось изрыгать ругательства и скрежетать зубами, как это делаю я в особо травматичных ситуациях.

Безусловно, рай на земле не существует. Натка уже сейчас живёт в обычном мире, рядом с простыми людьми – и многие из них вовсе не будут лелеять Наткино самолюбие.

Вот, например, Иванцова. Видела я эту… м-м… очень плохую девочку. Если для Натки Леонид – первая любовь, то для Иванцовой он всего лишь строптивая мишень. По каким-то загадочным причинам, неуловимым для Иванцовой, художник до сих пор не присоединился к бесконечному списку поклонников этой дивы с льняными волосами и фигурой Афродиты, просидевшей два месяца на японской диете.

Все парни лицея – от мала до велика – одурманены Иванцовой. А Леонардо да Винчи – нет! Вот девица и выдрючивается на полную мощность, как двенадцатицилиндровый белый кабриолет. Она роскошна – спору нет, но Леонид пока упорствует…

Бедная моя доченька! Какие конкурентки у воробышка… Не понимаю, куда смотрят сотрудники модельных агентств? Давно уже должны были отвлечь эту заразу на себя, пригласив Иванцову на кастинг. А родители? Они совершенно лишены амбиций? Наградили дочь претенциозным именем (Джульетта!), но дальше дело не пошло. Почему они не рассылают фотографии красотки в знаменитые модельные агентства? С именем «Джульетта Иванцова» девочке прямая дорога в мир вычурности и фальши, то есть в мир гламура.

Кстати, а ведь я и сама могу отправить фото кикиморы в агентство! Отличная идея! И почему мне раньше в голову не пришло?

…Успокоила расстроенную Натку мантрой «ты уникальная и неповторимая, а Иванцова – пучеглазая барби, каких миллион». Дочка слишком умна, чтобы купиться на простенькую формулу, но всё равно мои высказывания в адрес Джульетты её тонизируют. Я – словно тренер, прыгающий вокруг спортсмена: размахиваю полотенцем, сбрызгиваю водой, подбадриваю… Мы победим Иванцову и добудем главный приз – Прекрасного Леонардо!

Увы, Джульетта – совсем не пучеглазая барби. Она хитрая, как лисица, и победить её нелегко…

Едва нажала «отбой», как услышала шаги за спиной – и даже не услышала, а почувствовала, как накатила волна тепла и нежности.

– Привет, птичка! – Володя обнял за плечи, поцеловал в макушку. – С кем разговариваешь? Позавтракаем?

Это ласковое «птичка» и поцелуй в один миг устранили все вопросы. Я боялась утренней встречи, не знала, что мы скажем друг другу… А вышло всё идеально, никакой неловкости! Я – «птичка», и сейчас мы будем пить кофе.

Пока я поднимала дочкину самооценку, Володя, очевидно, успел заглянуть в ванную. Он был в синих джинсах и сейчас благоухал свежестью. С трудом удержалась от того, чтобы не провести ладонью по голому животу и не сунуться ниже – под пояс штанов. Несколько капелек воды остались на шее, кожа была прохладной – наверное, он принимал холодный душ…

Мне было страшно! Я плавилась рядом с ним, теряла самообладание… Когда последний раз мужчина вызывал во мне такие чувства? Только Наткин отец был способен на это. Но он меня растоптал, превратил в озлобленную стерву… С тех пор я всегда оставалась начеку – нельзя расслабляться, нельзя доверять мужчинам, все они предатели и подлецы! Но так хочется, чтобы тебя держали в ладонях, как маленькую птичку, целовали и никуда не отпускали…

– Ленусик, ты давно встала? А я что-то разоспался. Девять часов – труба! Ты не поверишь, я обычно в шесть встаю.

– Если честно, ни за что не поверю! – засмеялась я счастливым смехом влюблённой и ночью основательно затисканной женщины.

Володя поставил на стол две чашки кофе и тарелку с хлебом и колбасой.

– Завтрак непритязательный, пардон, сильвупле, мерси. Но мы потом наверстаем в каком-нибудь ресторанчике, правда?

Он сел напротив, поставил локти на стол и подпёр голову кулаками. Он рассматривал меня, и в его глазах я видела нечто такое, от чего щемило сердце… Словно он говорил сам себе: «вот сидит моя милая девочка»…

Неужели я выдумываю?

Выдаю желаемое за действительное?

Боже! Пусть это будет правдой, а не фантазиями наивной дуры, изголодавшейся по любви!

– Ночь была чудесной, – сказал Володя. – Какая ты классная, Ленусик. А я? Я тебе понравился? – он смущённо улыбнулся.

– Очень, – едва слышно выдохнула я. – Ты очень мне понравился…

* * *

Мы стояли на Петршинской башне, а железная конструкция раскачивалась от ветра!

– О-о, ничего себе! Не хило, – пробормотала я.

– Не бойся, если тебя сдует ветром, я поймаю! – подбодрил Володя.

Он и так не отпускал меня ни на шаг, мы держались за руки, как школьники. Или как старички, обвинённые мною в показушности два дня назад. Думала, они играют на публику или же обманывают себя. А сейчас я и сама поняла, как это приятно – ходить «за ручку», заглядывать в лицо друг другу и видеть там отражение собственных эмоций.

До того как вскарабкаться на Петршинскую башню, мы довольно долго поднимались вверх по Петршинским садам – это нескончаемый и восхитительный оазис.

Можно было подняться и на фуникулёре, но к нему стояла очередь, похожая на раскормленную гусеницу. Одна я быстро просочилась бы – как вода в песок – и уже через секунду стояла бы в кабине. Ноу проблем! В Париже мы с Наткой проигнорировали и чудовищную очередь в Лувр, и гигантскую в Центр Помпиду, и внушительную в музей д’Орсэ. Везде прошмыгнули, нагло воспользовавшись деликатностью и законопослушностью европейцев. Когда из России приезжаешь в европейскую страну, создаётся ощущение, что с ложа йога тебя переложили на мягкую перину. Какие все вежливые и предупредительные!

Так жить нельзя!

Но безусловно, я вовсе не стремилась продемонстрировать Володе пробивные качества хабалки, а изображала из себя интеллигентную барышню. Мы неторопливо брели по извилистой дороге, поднимаясь всё выше и выше по холму. Дикие заросли деревьев сменялись чудными парками с геометрическими фигурами кустарников, ровными лужайками и розариями, падали в траву яблоки и сливы, совсем рядом резвились белки.

Это было путешествие по раю – вокруг ликовал солнечный день, наполненный ароматами цветов и листвы, а внутри всё тихо млело от счастья… Потом – будь что будет! А сейчас я позволю себе расслабиться и наслаждаться каждым мгновением рядом с этим мужчиной. Он меня волнует. И безумно нравится.

Когда по узкой лестнице, презрев лифт (тоже очередь!), мы поднялись на самый верх Петршинской башни, перед нами открылся изумительный вид. Внизу лежала Прага с её красными черепичными крышами и куполами соборов, и тёмно-зелёными озёрами парков. Извивалась серо-голубая Влтава, нашинкованная мостами на разнокалиберные кусочки. Я радостно завопила, увидев Жижковскую телебашню, а также идентифицировав и другие сооружения, уже мне знакомые.

– Тынский храм! – прокричала я.

Володя, стоявший сзади, прижал меня к себе и поцеловал в щёку.

– Ты отлично ориентируешься на местности.

– Карлов мост!

– Умница.

– Собор Святого Вита!

– Я восхищён. Ты настоящий знаток Праги.

Спускаться вниз – и с вышки, и с холмов – было гораздо проще, чем идти вверх. По крайней мере, для меня. А Володя, похоже, не ощущал разницы. Его физическое совершенство приводило меня в восторг, и я пользовалась правом, завоёванным сегодня ночью: украдкой лапала всю эту роскошь, прощупывала кубики на животе под тонкой футболкой, как бы невзначай гладила крепкую спину.

Маньячка.

И к тому же – влюблённая.

– У дочки какие-то проблемы? – поинтересовался Володя. – Я слышал, утром ты её успокаивала.

– Ты же знаешь, в четырнадцать лет всё так серьёзно. Натка сходит с ума по одному милому парнишке. А тот является объектом вожделения ещё целой сотни девчонок.

– Ого! Он так хорош?

– Хорош. Я, конечно, немного преувеличила насчёт сотни. Но сейчас за парнем охотится одна девица, и по вредоносности она приравнивается к батальону соперниц. Натка сейчас в лесу и там ведёт боевые действия.

– В лесу? – удивился Володя. – Партизанит?

– Поехала вслед за любимым в скаутский лагерь. Дети живут в палатках, готовят пищу на костре, катаются на лошадях и удобряют окрестности.

– Интересная программа. И как далеко продвинулась Натка? У неё есть план? Она должна нейтрализовать соперницу? Или как? Что вы, девочки, делаете в таких случаях?

– Обычно мы, девочки, страдаем. Пока вы, самцы, ошалев от изобилия, не можете сделать правильный выбор. – А та, другая… Соперница. Она тоже влюблена?

– Вовсе нет! – отмахнулась я. – Для Иванцовой это спорт. У неё и так толпа фаворитов – нужен ещё один. Нет-нет, она конечно же совсем не влюблена!

Надо же… Мне как-то никогда не приходил в голову такой вариант – что Иванцова тоже любит Леонида. Я всегда думала, что Натка смотрит на художника с благоговением, а Иванцову переполняет алчность. Едва она достигнет цели – привяжет к себе Лёню, заставит парня влюбиться, как тотчас утратит к нему интерес.

Но не приписываю ли я Джульетте Иванцовой собственные пороки? А вдруг она вовсе не ехидна, а просто влюблённый подросток, – как и моя Натка?

Нет, нет и нет!

Да что же со мной происходит?! Я превращаюсь в сладкую манную кашу! Я скоро обниму руками планету и буду страстно изъясняться в любви всем и каждому!

Определённо, меня заколдовали.

Иванцова – крыса! И точка!

– А ты познакомишь меня с Наткой? – спросил Володя.

Это был совершенно неожиданный вопрос. Ещё не прозвучав до конца, он распахнул передо мной окно в волшебный мир: я увидела нас троих – себя, Натку и Володю – в образе семьи. Вот мы радостно, как в кино, бежим по кромке океана. Или жарим шашлыки на даче. Или играем в боулинг. И нас трое – сильный мужик, мягкая, ласковая женщина, ребёнок… Семья!

Моё воображение (как и воображение любой девушки) всегда на сто световых лет опережает действительность. Володя не спросил, выйду ли я за него замуж и согласна ли играть с ним в боулинг и жарить шашлык. Он спросил, не познакомлю ли я его с Наткой. Вот и всё.

Я растерялась.

– Но как? – пробормотала я. – Как мы это осуществим практически?

– А я заеду к вам, – пообещал Володя. – Кстати, частенько бываю в вашем городе по делам.

– А я – у вас. Постоянно мотаюсь в Екатеринбург – то одно, то другое…

– Давай-ка посмотрим расписание, – Володя достал смартфон и стал листать меню. – Тут я пробуду ещё неделю. Потом слетаю в Москву и Тюмень… И… так-так-так… К вам могу заглянуть четвёртого сентября. Это воскресенье. Устраивает?

Я смотрела прямо перед собой ошалевшим взглядом. Что он сейчас делает? Размахивает приманкой? Забавляется? Или встраивает меня в своё будущее? Дарит надежду?

Мужчинам не понять, что, когда они обращаются к заинтересованной в них женщине: «Я возьму твой степлер?», та слышит: «У тебя необыкновенный степлер, самый лучший степлер в мире, потому что ты сама уникальная личность и фантастически красивая девушка, я мечтаю с тобой встречаться, схожу с ума, да и лучше бы сразу в загс»…

Но Володя не просит степлер, он собирается к нам в гости! И что же делать? Соглашаться? Но зачем знакомить его с Наткой? У нас своя жизнь, свой мир… Мы сами пожарим шашлык и поиграем в боулинг – без посторонних! Но в том-то и дело, что Володю уже никак не назовёшь посторонним…

Для меня всё это слишком серьёзно. А он, вероятно, просто хочет развлечься…

– Приезжай, – безвольно пролепетала я. – В воскресенье четвёртого сентября.

– Ты тоже запиши, – посоветовал Володя. – А то забудешь.

– Не забуду.

* * *

Сегодня мы перевыполнили план по садово-парковым достопримечательностям: прежде чем расстаться, заглянули в Вальдштейнские сады. Это было в двух шагах от сквера, откуда начиналась моя следующая экскурсия. Мы вошли в парк через массивные ворота. Внутри царило умиротворение, высокие стены отделяли сады от внешней суеты. Плескалась вода в фонтанах, в пруду булькали карпы, по изумрудным лужайкам задумчиво бродили павлины… На скамейках отдыхали туристы, измученные осмотром достопримечательностей, а студенты, заткнув уши наушниками, читали конспекты и книги.

Я бы хотела разбить Вальдштейнские сады в своей душе – пусть там бы царили красота и спокойствие. Но нечего и мечтать о подобном. Мысли, бесконечные мысли не давали покоя. Я анализировала, вычисляла и заглядывала в будущее – гиблое дело заниматься этим! Позволила себе немного расслабиться, пока мы путешествовали по Петршинским холмам, отключила мозги – и всё было чудесно! А сейчас меня снова закружил и унёс вдаль ураган вопросов и предположений.

Что с нами происходит?

Или это происходит только со мной?

У нас «курортный» роман?

Или начало серьёзных отношений?

– Как насчёт обеда?

– Да. Обед. Хорошо, – согласилась я.

– Лена, ты постоянно о чём-то думаешь.

– Вертятся в голове всякие мысли, – вздохнула я.

– Какие же?

– Думаю о Натке, – почти не покривив душой, призналась я; конечно, думала о Натке, но в ракурсе наших с Володей отношений.

Если вдруг у нас что-то получится – согласится ли дочка изменить наш семейный уклад? Не встанет ли на дыбы?

…Я внимательно посмотрела на Володю.

Почему он так мне нравится? В чём секрет?

Я считала себя неуязвимой амазонкой, закалённой многолетним презрением к мужчинам. И на тебе! Хлоп – и превратилась в подтаявшее крем-брюле.

– Так, что тут у нас… Гуляш с кнедликами! Настоящее чешское блюдо, – возвестил Володя, когда мы приземлились в ресторане у метро «Малостранская». Оно находилось на террасе у того самого места, откуда я должна была отправиться на экскурсию в собор Святого Вита и Пражский Град. Так что можно было спокойно трескать провиант вплоть до того момента, когда появится наш гид. Богуслав или Радка – интересно, кто будет сегодня?

– Снова кнедлики?!

– Ты ещё не попробовала картофельные. Мы обязаны восполнить это чудовищное упущение.

Кнедлики… Какое милое словечко! Так можно называть детей.

«А мой кнедлик уже во втором классе!» – «Да неужели?!»

«Как там ваши кнедлики?» – «Растут!»

«Ах ты маленький, вредный кнедлик! Что ты натворил, а?!»

– Ленусик, у меня складывается ощущение, что ты всё время витаешь в облаках. Может быть, книгу сочиняешь, блондиночка?

– Задумалась над словом «кнедлик». Оно прикольное, правда?

– Точно. Так можно было бы называть детей. Послушай, как симпатично звучит: «А мой кнедлик пошёл в первый класс!» Смешно, да? Ленусь… что ты на меня так странно смотришь?

Я молчала, наверное, целую минуту. Острое, яркое ощущение счастья вдруг стрелой пронзило меня. Солнце в зените – раскалённый шар в голубом небе, – всплески воды в фонтане, праздность и беспечность, разлитая в воздухе, дымящийся гуляш на тарелке, детский смех…

– Давай поцелуемся, – предложила я. – Что-то очень хочется.

Глава 9

Джойстики большие и малые

Сегодня нашим гидом снова была Радка. Словно опытный шулер, девушка вытащила из рукава козырную карту. И это был собор Святого Вита. Мы стояли, задрав головы, потрясённые величием и красотой сооружения. Собор не помещался в объектив фотокамеры, он парил над нами, устремив в небо кружевные каменные своды. Я ощущала себя песчинкой рядом с этой готической громадиной.

По заверению Радки, собор строили целых шестьсот лет.

– И нехилый домик отгрохали в результате! – пробормотала я почтительно.

– Да уж, – согласилась Елена, мой клон.

Мы случайно столкнулись с ней в сквере у метро. Я только что рассталась с Володей и уже подкрадывалась к Радке – гид стояла у фонтана, подняв вверх табличку с названием турфирмы, и собирала вокруг себя группу экскурсантов.

Как выяснилось, в расписании Елены сегодня значилась та же самая экскурсия, поэтому нам суждено было встретиться вновь. Все дворы Пражского Града мы обошли вместе, словно близнецы. Я в очередной раз удивилась нашему сходству. К счастью, сегодня хотя бы одежда отличалась (напомню, в самолёте мы обе были в зелёных платьях!).

Утром – когда Володя завёз меня в отель после бурной ночи – я быстро нарядилась в бежевую юбку и топ. А Лена надела джинсы и футболку. Надо сказать, её экипировка удачнее соответствовала моменту. Солнце зверствовало, и я потела в элегантных и дорогих вещичках. Ляжки липли под юбкой друг к другу, как две извращенки, по спине стекали капли пота, так как неутомимая Радка опять гнала нас, марафонцев, от монастыря к собору, от собора к церкви…

– И где ты, в конце концов, остановилась? – спросила Лена. – После того как сбежала из отеля?

– Если б я оттуда не сбежала, то умерла бы, как пить дать. А ты не отреагировала на их ковровое покрытие?

– Абсолютно. Ты – аллергик?

– О, да. Ещё тот. Могу опухнуть от миллиграмма берёзовой пыльцы.

Мы с Леной успевали не только внимать Радкиным энергичным объяснениям, но и обсуждать другие вопросы. По дороге в Пражский Град Лена успела посвятить меня в детали личной биографии, а потом мы исследовали Злату улочку – череду крошечных кукольных домиков, вмонтированных прямо в крепостную стену. В стародавние времена здесь колдовали алхимики, а сейчас всё было заполнено сувенирными магазинчиками.

– В конце концов нашла себе гостиницу в Жижкове, – ответила я на вопрос Елены.

– Ой, а где это? Далеко?

– Вовсе нет! К тому же в моём распоряжении лимузин с водителем.

«Способным блестяще оказывать услуги сексуального плана», – улыбнулась я про себя.

– Ого! Лихо! Неужели отель тебе предоставил машину?

– Сама организовала, – хихикнула я. Подозреваю, вид у меня при этом был шальной от счастья. – Познакомилась с соотечественником в двух шагах от твоего – бывшего моего отеля. Товарищ в командировке, тут у него служебный автомобиль, служебная квартира.

– Здорово. И почему я с ним не познакомилась, раз он тусовался возле моего отеля? – грустно вздохнула Лена.

– Он, кстати, живёт в Екатеринбурге. То есть вы из одного города, и если на то пошло, могли бы познакомиться уже там. Вероятно, не судьба.

– Вот именно, не судьба.

В двадцать восемь лет Елена страстно мечтала полюбить, выйти замуж и родить ребёнка. Пока ничего не получалось.

А я не ждала подарков от судьбы. Возможно, небеса решили доказать мне, как сильно я заблуждаюсь в отношении противоположного пола. И послали в подарок Володю, одновременно включив режим разморозки. Вот почему я стала такой мягкой и податливой.

Мне хотелось болтать о моём прекрасном бритоголовом рыцаре без остановки, бередить воспоминания о фантастической ночи и событиях, случившихся накануне. У нас был удивительный вечер, но самым изумительным я бы назвала мгновение, когда Володя поднялся ко мне навстречу в холле гостиницы – после нескольких часов ожидания. Вот тогда я испытала небывалый восторг!

Мы знакомы два дня, а память превратилась в склад драгоценностей – мысленно любуюсь то тем, то другим моментом, как бриллиантом, и сердце замирает в радостном волнении.

Поскорее бы вечер! Мы встретимся снова…

– И ты уже побывала на его служебной квартире? – с подозрением поинтересовалась Лена.

– Да. Побывала. Меня туда, похоже, занесло ветром, долетела на винных парах. Сама не понимаю, как так получилось.

– Где она находится?

– Прямо на Вацлавской площади.

– Ух ты!

– Квартира шикарная. Мрамор и металл, сверкающие потолки, миллионы огоньков, дорогая мебель и техника.

– Наверное, твой друг работает в крутой компании?

– В каком-то многопрофильном холдинге.

– И чем вы там занимались? – укоризненно покачала головой Лена.

– Этим самым! – призналась я с удовольствием и сразу ощутила, как дрожь пробила меня с ног до головы.

– Какая ты смелая, – с завистью вздохнула Елена. – Отправилась на квартиру к какому-то мужику… А вдруг он маньяк? А вдруг там, кроме него, проживают десять командировочных, и всем бы захотелось секса?

Жуть!

Пусть я с огромным недоверием отношусь к мужчинам, но ни один из этих вариантов не пришёл мне в голову. Впрочем, когда я садилась в самолёт в екатеринбургском аэропорту, то ни секунды не сомневалась, что через четыре часа мы благополучно приземлимся в Праге, а не упадём в Северный Ледовитый океан. Вероятно, я большая оптимистка…

– Тебе везёт, раз – и в дамки, – Лена цокнула языком. – А я тоже в самолёте почти познакомилась с интересным парнем, он сидел справа от меня… Но моя знакомая верещала без умолку, ни на секунду не выпускала меня из когтей. А то бы я… Нет, ничего не получилось. Эх!

– Девушки, вы идёте в Музей игрушек? – обратилась к нам Радка.

– Да! – дружно закивали мы. – А как же.

Перед музеем красовался на постаменте стройный юноша. Всё тело его мерцало тёмной бронзой, однако область гениталий полыхала золотым огнём.

– Существует примета, – тут же расшифровала Радка это загадочное явление. – Если потрогать юношу за… н-ну-у… за это самое место, то у вас скоро родится мальчик. – Иди пощупай мальца, – сразу мобилизовала я Лену. – Ты же мечтаешь о ребёнке. Тебе мальчик в хозяйстве очень пригодится. А мне и одной девочки достаточно.

– Да это всё неправда! Подумаешь, примета! – покраснела Лена.

– А если не сбудется, мы потом Радке гневное письмо напишем, что все их приметы – туфта для наивных туристов. Иди, лапай.

– Я стесняюсь, – пропищала Лена. Она стала совсем пунцовой. – Как-то неудобно.

– Тут стесняться нечего, хватай парня за письку – и все дела!

– Нет!

– Топай!

– Я не могу-у, – простонала Лена.

– Тебе двадцать восемь лет, а ты как маленькая! – возмутилась я. – Хорошо, я тебе покажу, как это делается. Учись, ради твоего блага стараюсь.

Я направилась к статуе и, подняв руку, взялась за маленький джойстик. Да уж, невелик. Сегодня ночью мне посчастливилось держать в руках нечто гораздо более внушительное и весомое!

– Девушка, вы пацану хозяйство-то не оторвите! – выкрикнул кто-то из толпы русских туристов – двор перед музеем был наполнен ими до отказа. – Чехи вам не простят!

Мило улыбаясь, я вернулась к своей группе. И обнаружила, что Елена трусливо ретировалась – вероятно, уже спряталась в здании музея.

Вот глупая! Не видать ей теперь малыша. Кто знает, а вдруг примета работает?

Ой! А я-то потрогала…

И даже – по свидетельствам очевидцев – чуть не оторвала…

А сегодня ночью занималась незащищённым сексом.

Ещё раз ой.

* * *

Мы наблюдали за сменой караула. Гвардейцы в голубых мундирах чеканили шаг, но, несмотря на серьёзные атрибуты в виде солнцезащитных очков и белых перчаток, выглядели парни как-то очень мило и невоинственно.

Радка, наш неутомимый акын, рассказывала о Марии-Терезии. Гид завершала экскурсию историей этой неординарной женщины – дочери императора Карла VI, эргерцогини Австрии, королевы Венгрии и Чехии, жены римского императора Франца I, матери двух герцогов, одного епископа, двух абатисс, двух императоров и французской королевы Марии-Антуанетты.

Меня впечатлил не длинный шлейф титулов, а тот факт, что Мария-Терезия, во-первых, вышла замуж по любви – большая редкость по тем временам, ведь браки венценосных особ тщательно политически и экономически просчитывались. Во-вторых, обвенчавшись, Мария-Терезия тут же принялась рожать и не останавливалась целых двадцать лет. Каждые год-два появлялся на свет новый ребёнок, правительница или была беременна, или вырабатывала молоко. Всего она родила шестнадцать детей. Я родила только Натку, но даже сейчас, спустя четырнадцать лет, волосы от ужаса встают дыбом, как вспомню тот день.

У неё умирали дети. Первая девочка – Мария-Елизавета – умерла в трёхлетнем возрасте. Другая малышка – Мария-Каролина – прожила всего год. Только этого горя хватило бы с избытком, чтобы утратить интерес к жизни. Трое детей погибли от оспы – в подростковом возрасте… Как она это пережила?

А энергичная и деятельная Мария-Терезия, между прочим, была не только образцовой женой и матерью, она управляла империей Габсбургов и отстаивала её целостность, вела войны и мирные переговоры, проводила внутренние реформы и интриговала на политической арене, модернизировала систему образования, открывала университеты, пикировалась с иезуитами. В конце концов, она значительно подняла престиж своего государства в Европе.

Теперь, когда вдруг захочется поныть и пожалеть себя – ах, сколько дел, сколько забот, как всё успеть? – сразу вспомню про Марию-Терезию и захлопну рот. Она успевала в миллион раз больше. Я привыкла считать себя грандиозной личностью и обычно с пренебрежением взираю на людей с моего высокого постамента. Но сейчас поняла: не такая уж я и крутая, мировая история знает женщин покруче. Нет, конечно, Мария-Терезия была избавлена от многих рутинных обязанностей – не варила борщ и не мыла полы в императорском дворце. Но ведь и я тоже не варю и не мою! Хозяйством занимается Натка, мне вообще ничего не надо делать. Однако у меня всего один ребёнок (против шестнадцати марии-терезиевских) и одна-единственная фирма (против её империи)…

М-да-а… Тут есть о чём подумать.

* * *

Народ стал расходиться. Моя спутница Елена куда-то исчезла. Похоже, я её шокировала, когда вцепилась в бронзового мальчика, и она сочла разумным держаться подальше. А может, мы просто поднадоели друг другу – ведь проболтали целый день, создавая фон Радкиным историческим балладам.

Лена только внешне являлась моим двойником. А так между нами не было ничего общего. Она относилась к типу людей, уныло выжидающих с удочкой на берегу, когда же клюнет, когда же улыбнётся удача. Я тем временем фрахтую корабль, выхожу в открытое море и сетями тащу из бездны улов. То, что мне причитается, я не упущу!

Лена прозябает в какой-то скучной конторе, не получая удовольствия от работы. С трудом, как из липкой паутины, она выпуталась из отношений с женатым парнем. А сейчас думает, что лучше бы и не выпутывалась: живой человек (пусть даже мужчина!) – предпочтительнее вакуума. И в Прагу Лена поехала не потому, что мечтала увидеть чудесный город. Просто подвернулась недорогая путёвка, а на работе подошла очередь идти в отпуск. Даже в самолёте Лена вела себя как безвольная амёба, позволив знакомой тиранить её болтовнёй. Послала бы эту… как там её… Татьяну Андреевну подальше, а сама переключилась бы на мужика с соседнего кресла – под номером 9С. Я быстро двигалась по улице в плотном потоке людей, намереваясь поймать такси или сесть на трамвай. Оставалось совсем немного времени до вечернего свидания с Володей, а ещё требовалось привести себя в порядок.

При мысли о свидании вокруг меня начинала мерцать и искриться праздничная иллюминация, а душа пела. Весь день я находилась во власти волшебного дурмана, была опьянена чувствами и предвкушала встречу. Мысли о Володе переплетались с туристическими впечатлениями. Договорились, что он заберёт меня из отеля.

Поймав такси, я помчалась в Жижков и по дороге снова вспомнила о Елене. Да, неприятно, что девушка смылась, не сказав «до свидания». Между прочим, именно благодаря моей аллергии она живёт вовсе не в Жижкове, а в самом центре Праги! В гостиничном номере с великолепным видом из окна, огромной кроватью и… шикарным ковровым покрытием.

Могла бы быть и повежливее!

Впрочем, мне без разницы. Только Наткины манеры меня волнуют, а моя дочь всегда изысканна и аристократична. Уж она бы не улизнула не попрощавшись!

Мобильник завозился в сумке.

– Мама! – услышала я сдавленный голос Натки. – Я прибью эту сволочь! Эту гадину!

Хм-м…

Очевидно, над Наткиными манерами надо ещё немного поработать. И они станут так же изысканны и аристократичны, как манеры её матери.

– …! – беззвучно выругалась я. – …!..!!! Что ещё натворила эта белобрысая падла?

Посмотрев на часы, прикинула: в южноуральском лесу сейчас одиннадцать вечера. Вероятно, мой бедный ребёнок имеет в активе ещё один неудачный день. И всё это – из-за Иванцовой!

– Я сегодня дежурила. Изворачивалась не хуже Джейми Оливера, чтобы вкусно накормить народ. А Иванцова подсыпала в котелок соль! Килограмма два, не меньше!

– Вот уродина!

Я в очередной раз изумилась коварству Наткиной соперницы.

– Мама, как же она меня достала.

– А может, это не она сделала?

– А кто же ещё?

Действительно.

– Ты же знаешь, как я готовлю!

– Лучше Джейми! – горячо заверила я.

– А в результате все остались голодными!

Да, моя красавица – отличный повар. Я уже три года не подхожу к плите, всеми кулинарными вопросами заведует Натка. Единственное, что я делаю на кухне, – нажимаю кнопку на панели кофейного аппарата. От меня требуется одно: виртуозное владение вилкой, чтобы опустошать тарелки, поданные дочкой. То мы едим карпаччо, то кальцоне, то утку с яблоками. Ребёнок – очень полезная штука в хозяйстве!

И вот моего блистательного шеф-повара жестоко подставили!

– Пришлось доставать сухой паёк. Иначе все озверели бы от голода. Есть суп и мясо было совершенно невозможно, – тоном вдовы, уже смирившейся с тяжёлой утратой, произнесла дочь. – Вот так. Интересно, что Иванцова придумает завтра?

– А она когда будет дежурить? – мстительно поинтересовалась я. – Ты ей дождевых червей подсыпь в котёл!

– Мама, – простонала Натка. – Ты, как всегда, предлагаешь нестандартные и оригинальные решения.

– А в её спальный мешок подкинь ужа. Пусть поверещит, крыса! С врагом надо бороться его же оружием.

– Нет, я не буду опускаться до методов Иванцовой.

Вот, как я и говорила: моя дочь изысканна и аристократична. Она выше интриг.

– Ты умница! Правильно, не стоит уподобляться этой вредине. Знаешь что? Возьми тайм-аут. Кто же знал, что Иванцова потащится в лагерь? Она испортила нам всю песню.

– Тайм-аут?

– Да. Отойди в сторону, забудь о Лёне до конца смены. Иванцова зверствует, потому что видит: ты нацелилась на её добычу. И так как Жулька – существо подленькое, то она ни перед чем не остановится. Сделай вид, что ты сдалась. Отвлекись для маскировки на другого парнишку. А с первого сентября, когда вернётесь в школу, начнёшь новый раунд.

– Но и Иванцова тоже вернётся в школу!

– Но согласись, в городе, в нормальной обстановке, гораздо легче вести сражение, чем в лесу.

– О, это точно…

– Значит, решено: до конца смены ты забудешь и о прославленном живописце, и об интриганке Иванцовой.

– Пожалуй, я ещё обдумаю эту идею.

– Отлично. Я уверена, при детальном рассмотрении тебе понравится мой хитрый план. Ты на природе, у реки, у вас там невероятная красота, а ещё кони и байдарки. Наслаждайся жизнью, временно исключив из неё Леонида. Временно, не навсегда! Попробуй. Ты же у меня такая умная девочка!

– И классная повариха, – с горечью добавила Натка.

– Забудь. Если б Иванцова подсыпала в котёл не соль, а вылила туда пузырёк слабительного, было бы ещё хуже.

– Думаю, она и на это способна. Мам, а ты сама-то как? – вспомнила вдруг дочь.

– Я-то? Ой… Это… Отлично!

– Нравится Прага?

– Как же она мне нравится! – восторженно выдохнула я и мысленно добавила: «Она и ещё один мужчина».

Глава 10

Отчаяние

В девять вечера я всё ещё сидела в номере отеля – благоухающая, красиво одетая… И морально совершенно растерзанная! Мы договаривались встретиться в восемь, но Володя опаздывал уже на целый час.

Опаздывал ли? А вдруг он и вовсе не собирался приезжать?

Эта страшная мысль торчала в мозгу раскалённым шилом.

Мужчина удачно развлёкся и даже был настоль галантен, что после бурной ночи не выставил даму за дверь немедленно, а организовал экскурсию в сады Петршина и накормил обедом.

Грех жаловаться. Именно таких отношений (даже без экскурсий и обедов) я и ждала всегда от мужчин. Качественный секс – и быстренько разбежались…

Но сейчас…

Я всё глубже и глубже проваливалась в бездну отчаяния. Закончился день, пронизанный солнечными мыслями о Володе, и теперь вокруг сгущалась тьма.

Неужели я позволила себя обмануть?

Попалась на удочку, как глупая девчонка?

Я сняла туфли и легла на кровать по стойке «смирно», стараясь не помять платье. Уставилась взглядом в белый потолок. Обида и ярость переполняли меня. Как смешно! Я ведь знала, что чудес не бывает, что мужики – сволочи и предатели, все до одного! И пятнадцать лет, придерживаясь данной версии, жила спокойно и уверенно. А тут расслабилась, доверилась, нафантазировала бог знает что… И снова получила кулаком в лицо – ударили наотмашь, с весёлой злостью.

– Нет, он не мог так со мной поступить! – всхлипнула я. И ужаснулась, услышав собственный всхлип. Вот до чего дошло! Скулю, как обманутая семнадцатилетняя студенточка: «Он хороший, он не мог так со мной поступить!»

Даже смешно стало. До какой степени я сейчас не я, если так раскисла… Получила по роже, упала в грязь… И что? Ну-ка, быстро поднялась, поправила макияж, сделала выводы – и дальше в путь с гордо поднятой головой.

Внезапно лучик надежды озарил мою страшную чёрную бездну: а ведь Володя собирался к нам в гости! Четвёртого сентября! И даже забил «напоминалку» в планнер! Значит, не водил за нос, не обманывал, а точно хотел продолжить отношения! – Да он даже адреса не спросил! – одёрнула я себя. – Ой, дура-то, дура-а… Поверила! Влюбилась, как маленькая. Куда он в гости-то приедет? В какую дверь будет ломиться? В какой дом, на какой улице? Он не знает нашего адреса, он ему и не нужен был совсем! Ломал комедию перед глупой блондинкой! Идиотка! Влюбилась! Как я могла?

Совершенно верно, я глупо и безнадёжно влюбилась – в случайного знакомого! Расслабилась, надышавшись лёгким воздухом Праги, поддалась настроению беззаботности и веселья и сразу же подхватила вирус любви. Теперь неизвестно, сколько я ещё буду мучиться от этой болезни.

Зачем мне эти проблемы! Жила спокойно, забот не знала…

Слезинка выскользнула из уголка глаза и убежала вбок, в сторону уха, удачно миновав частокол накрашенных ресниц.

Ещё и слёзы! Нет, это уж совсем никуда не годится!

Я вскочила с кровати и схватила мобильник. После миллионного гудка в трубке раздался сонный голос Игоря.

– Лен, какого хрена! Полвторого ночи!

– Я тебе сейчас объясню, какого хрена! – заорала я в трубку. – Что я здесь делаю?! Зачем ты навязал мне эту поездку?! Зарницкого нет и не предвидится! А я, как идиотка, торчу в этой чёртовой дыре!

– Осади коней, Лен, – сонно зевнул Игорь. – Ты в самом сердце Европы, между прочим, моя раздражённая девочка.

– Да, я очень…, очень раздражённая…!

– Фу, как грубо.

– Вернусь – убью! – пообещала я.

– Да что произошло, Ленка?

– Где Зарницкий?!

– Подъедет, – снова зевнул Игорь. – Можно я спать пойду, а? Отпускаешь?

– Вали. Ладно… Извини… Набросилась на тебя. Так. Настроение плохое.

– Давай завтра всё обсудим. Я, если честно, сейчас плохо соображаю. День был какой-то бешеный. Утром отзвонюсь, хорошо?

– Угу… Извини. Пока.

Я нажала отбой. Настроение испортилось ещё больше – наорала на единственного друга. Зачем? Он-то в чём виноват? Устроил мне отпуск, позаботился, взял на себя все производственные проблемы. Трудно припомнить, когда я ещё три дня подряд была свободна от бесконечной суеты – не ублажаю заказчиков, не кричу на персонал, не мотаюсь по инстанциям. Всеми делами сейчас занимается Игорь, а я прохлаждаюсь, разгуливая по экскурсиям и ресторанам. Если я и сижу в засаде, поджидая Зарницкого, то не в болоте, прикрывшись слоем грунта и листвы, а в очень комфортных условиях.

Если б не история с Владимиром.

Как глупо я вляпалась!

Я прошла в ванную и уставилась в зеркало. И тут в голове возникла страшная догадка: волосы! Вернее, их цвет. Вот корень всех моих бед! И как только я додумалась перекраситься в блондинку? Стала белой, мягкой и пушистой – что может быть отвратительнее?

Как только вернусь домой – бегом в салон. Восстанавливаю прежний цвет и возвращаюсь к прежнему имиджу. Столько лет была брюнеткой, и всё было прекрасно. Мало того что ни одна сволочь не решалась ко мне подобраться, главное – я сама была неприступнее Бастилии и обращалась с людьми так, как они того заслуживают…

Но пока я ещё исполняю роль сладкой блондинки, то извинюсь перед Игорем. Зря наорала на партнёра. Он единственный, кто не заслуживает хамского обращения.

Я снова набрала номер друга.

– Ну что ещё? – недовольно простонал Игорь минут через пять. Можно подумать, ему приходится отпахать шесть километров лесом, чтобы взять в руки мобильник. – Ты мне дашь сегодня поспать или нет?

– Прости, что накричала. Немножко тоскую – по ребёнку, по дому, по тебе. Вот и не сдержалась.

– Ладно, проехали.

– Точно не обижаешься?

– Лен, да что с тобой, а? Какая-то ты не такая. Раньше тебя не сильно заботило, обижается ли на тебя кто-то или нет.

– Ты не «кто-то».

– Хм-м… Ну, хорошо. Я не обижаюсь. На этой пафосной ноте и закончим. Я пошёл спать.

– Давай. Страстно целую. Чмок-чмок.

– И я тебя.

…Минут десять снова повалялась на кровати. Надо бы уже смыть макияж и поменять платье на джинсы с футболкой. Но я почему-то до сих пор этого не сделала. Почему? Вероятно, оставалась надежда – последняя терпкая капля на дне пустого бокала – увидеть Володю. Вот сейчас он постучит в дверь, шумно ввалится в номер с огромным букетом цветов и скажет, что его задержала работа…

Глупости!

Достаточно фантазий!

Вместо того чтобы мучить себя, лучше отправиться куда-нибудь на поиски провианта. Гуляш с кнедликами был съеден тысячу лет назад. Когда я о нём вспомнила, то ощутила одновременно голодный спазм в желудке и болезненный укол в сердце: какой же я была счастливой, когда ела этот гуляш! Володя кормил меня им. Он сидел рядом, его тяжёлая ладонь лежала на моём колене…

Вот опять я о нём думаю…

Нет, нельзя вспоминать. Мысли о Владимире, подлом предателе, совершенно выбивают из колеи. Лучше думать о работе, это тонизирует. Кстати, Игорь сказал, что день выдался суматошным. А что могло случиться? Савва Роос осуществил монголо-татарский набег на офис, захватил ксероксы, изнасиловал девиц-консультантов? Раньше он у нас не показывался. Но вдруг воспользовался моим отсутствием, нагрянул в контору и взял Игоря в оборот?

Я снова схватила телефон. На этот раз друг ответил молниеносно:

– Иди…! – рявкнул он.

– Извини, извини! Клянусь, это последний звонок. Ты не поверишь, но у меня тут всего десять вечера. Кажется странным, что кто-то где-то может спать в такое время.

– Убью! – сдавленно простонал Игорь.

– Я кое-что забыла спросить. Савва тебя не терроризирует? – Нет. – И у нас не появлялся? – Нет!

– А к себе не приглашал?

– Нет!

– Ты что кричишь? Детей разбудишь! Неужели Савва даже не звонил?

– Нет.

– Странно… Совсем мышей не ловит. Или разрабатывает план «Барбаросса»?

– Лена, я не знаю.

– Хорошо. Всё, спи, мой золотой.

– Поспишь тут, как же! – прорычал Игорь и отключился.

Не понимаю, почему он нервничает? Может, его тоже бросили, как и меня? Зеленоглазая студентка Катя помахала ему ручкой, сообразив, что ловить ей нечего?

Хоть одна приятная мысль.

Если Катерина исчезнет из нашей жизни – я вздохну с облегчением. Побыстрее бы.

Подумав о любовнице Игоря, я сразу же вспомнила и о другой красавице – Джульетте Иванцовой. Хлопнув себя по лбу, взяла ноутбук и вскоре уже копошилась на Жулькиной страничке в Интернете. Фотографий у девицы была бездна. Рассматривая их, я горестно вздыхала: Натку, конечно, природа внешностью не обидела, но до шикарной Иванцовой ей далеко. Джульетта – серьёзный конкурент. Кроме того, в ней есть драйв, её одолевают страсти. И Джульетта, безусловно, фотогенична: позируя, она словно видит сама себя через объектив… Вот пусть и катится в Париж или Нью-Йорк, скатертью дорога!

Я сочинила короткое сопроводительное письмо на английском. Приблизительно вычислила и указала габариты Иванцовой – они были пугающе модельными: избыток роста, дефицит веса. Кустарно изготовленное портфолио Джульетты с моей подачи улетело в десять агентств. Надеюсь, там не будут хлопать ушами и не проворонят девочку с Южного Урала – ведь она настоящий бриллиант.

Бурная деятельность по продвижению на Запад Джульетты Иванцовой отвлекла от печальных мыслей. Но едва я закончила, горло сразу сдавила стальная перчатка тоски. Какой я счастливой была ночью, утром, днём… Вплоть до восьми часов вечера, когда радостное ожидание сменилось замешательством, потом удивлением и, наконец, горечью прозрения.

Вновь подумала о Натке. Бедный мой ребёнок! Сейчас я всего на шаг приблизилась к пылающему огненному шару под названием Любовь, – и сразу на сердце ожог. А Натка уже целый год мучается из-за неразделённого чувства. Но я не имею права вдалбливать ей в голову мысль, что мужики – козлы и уроды. Это её жизнь, она сама будет решать, доверять ли мужчинам или держаться от них подальше.

Сама же, по-видимому, возвращаюсь к прежней схеме существования. Один-единственный друг – Игорь. Один-единственный деспот – великий и ужасный Зарницкий. Одно-единственное божество – бесподобный Хулио. И множество мимолётных персонажей – без лиц и имён, так, для здоровья. Владимира изначально следовало не возводить на пьедестал, а записать в последнюю колонку таблицы и воспринимать так же спокойно, как и остальную массу мужчин, используемых в качестве аналога вибратора. Тогда и не лезла бы сейчас на стену от горя и обиды…

Я всхлипнула, швырнула в сторону полотенце, карту, путеводитель и пластиковый стаканчик – всё, что подвернулось под руку. С удовольствием бы грохнула сейчас пару хрустальных ваз и расколотила вдребезги десяток тарелок…

Тихий, но настойчивый стук в дверь привлёк внимание. Странно, что от меня понадобилось персоналу отеля в двенадцать ночи? Неужели горничной вдруг до боли в скулах захотелось пропылесосить мой номер?

Это была не горничная.

За дверью стоял… Володя! Он держал перед собой огромный букет роз.

– Это тебе, – сказал он, но не отдал цветы в руки, а положил на тумбочку. А сам тут же заграбастал меня в объятия, смял, оторвал от пола, начал лихорадочно целовать… Золотисто-красный шар солнца вспыхнул посреди комнаты, всё вокруг запылало ярким светом. Откуда-то полилась божественная, неземная музыка – струны скрипок и арф звенели радостью и ликованием. Моё сердце выпрыгивало из груди, бешено колотясь от счастья.

– Лена, прости, что я так долго! – в ничтожной паузе между двумя поцелуями (мы, кстати, уже загадочным образом очутились на кровати!). – Пришлось смотаться в Лондон по срочному делу. Гнал из аэропорта, как ненормальный. А ты здесь, бедняжка, наверное, с голоду умерла?

Голод – это ерунда.

Если честно – я едва не умерла от горя!

Поэтому жду гораздо более пылких извинений, чем небрежное «пришлось смотаться в Лондон»…

Я раскрыла было рот, чтобы поведать эту истину Володе, но он подоспел с очередным поцелуем. А я вдруг поняла, почему он не рвёт на себе рубаху от раскаяния. Ему даже в голову не пришло, что я могла решить, будто он меня бросил! Так как сам он и близко не рассматривает подобный вариант!

Да, последние четыре часа я мучилась в аду, но этот ад я придумала сама – домысливая, строя предположения, обвиняя… А Володя тем временем проходил таможенный контроль в аэропорту и мчался, сломя голову, по трассе – спешил на встречу со мной.

Минут через двадцать благодаря нашим героическим усилиям моё платье приобрело такой вид, словно его пожевала корова.

– Поехали ко мне, – предложил Володя. Со следами моей губной помады на ушах и на голой груди он выглядел живописно и нарядно. Мы лежали в обнимку на односпальной кровати и настолько плотно притиснулись друг к другу, что по бокам даже оставалось свободное место.

– К тебе? – удивилась я.

– В смысле, в ту квартиру на Вацлаваке.

– А, ясно.

– Пока соседи не пожаловались администратору на шум в номере, вопли и неприличные звуки. – Мы вроде бы тихо себя ведём, – засмеялась я.

– Не забывай, это только начало. А что будет дальше, трудно представить. Я весь день мечтал о встрече с тобой, только о тебе и думал, Лена.

– А каким ветром тебя занесло в Лондон?

– Да вот, командировали. Пришлось дяде Володе быстренько метнуться, утрясти один вопрос.

– Какой?

– М-м… Технический, Лен. Думаю, тебе это совсем не интересно.

– Мне интересно всё, что касается тебя.

– Это приятно. Я польщён.

– Польщён, однако не спешишь поделиться подробностями.

– Да что тут рассказывать… Работа. Рутина. Подумаешь.

– Наверное, ты шпион. И засекречен по самые помидоры.

– Ах, если бы… Увы, я вовсе не шпион. Всё гораздо прозаичнее, я же говорил.

Про Володю мне теперь хотелось знать всё до мельчайших деталей. Но черёд глубоких откровений ещё не наступил, и я пока хватала то, что лежит на поверхности – любое движение, фразу, замечание. И мне всё в нём нравилось! А секс с ним был и вовсе упоительным: животная страсть, приправленная воздушной нежностью.

Глава 11

Джеймс Бонд с косичками

В поздний час Вацлавская площадь всё ещё была заполнена туристами, хотя в их рядах уже наметилась брешь. В центре дежурил внушительный наряд полиции на трех автомобилях. Симпатичные парни-полицейские в основном занимались тем, что по-английски разъясняли дорогу заблудившимся путешественникам. Веяло ночной свежестью, высоко в чёрном небе сияли звёзды. Мы с Володей тоже, как и полицейские, направили в нужное русло трёх измученных дамочек. Они несли на себе в общей сложности пять тонн груза (покупочки) и из последних сил ковыляли – как выяснилось – в сторону, противоположную их отелю. Услышав, что мы с Володей говорим по-русски, дамы закричали от восторга. – О, как приятно услышать русскую речь! – Да что вы, – удивилась я. – По-русски тут говорят на каждом шагу! – Мы тоже так думали! А на самом деле кого ни спросим, натыкаемся на английский. Вон те полицаи – не бельмеса! Уже полчаса круги нарезаем, никак до гостиницы добраться не можем…

– Надо учить английский, – вздохнула одна из дам.

– Вот только в отель попадём, сразу и приступим, – пообещала другая.

– Удачи вам, – сказала третья, внимательно взглянув на нас с Володей. – Рада за вас. Вы, наверное, молодожёны…

Мы с Володей притормозили у вагончика, торгующего фастфудом. Две девушки жарили на плитах сосиски, сардельки и колбаски всех размеров – тут были и великаны (одна штука на порцию, их упаковывали в длинный кусок багета), и малютки (пять штучек в круглой булке).

– Я думал, мы пустим корни в ресторане, – нерешительно пробормотал Володя. Мы посмотрели друг на друга и, очевидно, подумали об одном и том же: если зависнуть в ресторане, то на секс останется совсем мало времени. – Но можем перекусить на ходу. Кстати, ты ещё не пробовала «смаженный» сыр.

– Ты самый настоящий кулинарный гид. Постоянно предлагаешь мне блюда национальной кухни. Откармливаешь к Рождеству?

– А жареный сыр ты ещё не ела, – упрямо повторил Володя. – Надо прямо сейчас ликвидировать этот пробел.

Мы взяли по гигантскому хот-догу – пятьдесят крон каждый – и щедро полили красно-коричневую колбасищу, зажаренную до корочки, соусами из контейнеров – и кетчупом, и майонезом, и горчицей. Мне ещё достался горячий сыр с булкой. Пара баночек колы дополнила картину.

– Хорошо, что мой тренер этого не видит, – с трудом произнесла я с набитым ртом. – Он бы меня сначала убил, а потом на сутки отправил бы на эллипс и велотренажёр, как на галеры.

– А мы отработаем, – пообещал Володя. – Сегодня спать вообще не будем. Значит, тренер у тебя мужик? – нахмурился он.

– Парнишка, – уточнила я. – Молодой.

– Что-то мне это не нравится. Он наверняка тебя лапает. А обязательно ходить в тренажёрный зал? По-моему, это излишество.

Мы переглянулись и засмеялись. Сейчас я чувствовала себя абсолютно счастливой – на скамейке посреди многолюдной Вацлавской площади, рядом с Володей… Яркое мгновение пронзительного счастья – уже второе за эти сутки. Момент, свободный от размышлений и оценок. Никаких мыслей, никаких планов – только бешеная радость от того, что находишься здесь и сейчас – в этой точке пространства, рядом с этим человеком. Звёздное небо, Вацлавак, уснувшие розы на клумбах, ополовиненный хот-дог в руке…

– Возникла срочная необходимость тебя поцеловать, – объявил Володя.

– Да мы же в кетчупе с головы до ног! – испуганно отпрянула я. – И потом, за последний час ты уже поцеловал меня шесть тысяч раз. Дай поесть спокойно, маньяк! – Отставить разговоры! Вы, блондинки, такие болтливые…

* * *

В пять утра мы, совершенно обессиленные, лежали на кровати в серебристо-серой спальне, смотрели в потолок и курили одну сигарету на двоих – прежде чем угостить меня ею, Володя долго допытывался, совершеннолетняя ли я.

– А кто подбирал обои?

– Уж не я, это точно. Дизайнер.

– Красиво.

Мы снова замолчали и углубились в процесс. Всё, на что оставались силы, – втягивать в себя отраву, а потом выпускать дым. Шевелиться мы уже не могли. Как и обещал Володя, и хот-доги, и жареный сыр мы отработали на все сто.

Я провела рукой по бритому черепу моего ненаглядного снабженца. Жёсткий ёжик щекотал ладонь.

– Володя, а ты всегда такой лысый?

– Не всегда.

– Ага! Мне что-то подсказывало, что раньше ты был более волосатым.

– У меня были роскошные косы до талии. Толщиной с твою руку.

– Ух ты! Впечатляет! А зачем побрился?

– Другу проспорил.

– Ты серьёзно? – от удивления я даже приподнялась и заглянула в лицо Володе.

– Да.

– А на какую тему спорили?

– Даже и отвечать неприлично. Ты будешь смеяться.

– Говори скорее!

– Свои шикарные шелковистые косы я проиграл очень глупо. Поспорили на результат футбольного матча, и удача от меня отвернулась. Мы продули, теперь хожу лысый. Это, конечно, удобно, когда жарко. Но когда на улице прохладно, череп мёрзнет. Даже и не знаю, как буду осенью.

– Обрастёшь!

– Если бы! Я теперь до Нового года должен лысый ходить. Таков уговор.

– О-о…

– Ничего, Димон тоже побрился. Я его в бильярд обул по полной программе.

– Как у вас всё серьёзно.

– А то! У нас, мальчиков, всё очень серьёзно.

– Интересно посмотреть на тебя в более естественном облике.

– Ещё и надоест, – пообещал Володя. – С первого января начну обратно косички отращивать. К февралю, наверное, обрасту.

У меня потеплело в груди: он так уверенно планирует наше совместное будущее! Ни капли не сомневается, что в феврале мы ещё будем вместе. А я даже на неделю боюсь загадывать…

– Да, надеюсь, в феврале уже буду выглядеть нормально. Как… э-э… этот самый… снабженец. А не киллер.

Совершенно верно, бритый череп в сочетании с накаченными мускулами рождали образ киношного убийцы. Из той категории героев, которых никак не назовёшь положительными, но они настолько неотразимы и так красиво убивают ещё более отрицательных персонажей, что многое им прощаешь. Джеймс Бонд, например. Хладнокровный убийца. Хотя вокруг него и высятся горы трупов, нельзя не любоваться, как элегантно он расправляется с мировым злом. Особенно хороши в этой роли Пирс Броснан и Тимоти Далтон, но лучше всех конечно же Шон Коннери.

– Какой из Джеймсов Бондов тебе нравится? – сонно поинтересовалась я. Глаза у меня закрывались.

– Вообще-то я не фанат бондианы.

– Всё равно, ответь!

– Хорошо. Пожалуй, Тимоти Далтон весьма органичен. Ну, ещё Пирс Броснан неплох. Но лучше всех, безусловно, Шон Коннери. Довольна?

– Ты даже не представляешь как, – счастливо мурлыкнула я, уже почти уснув.

– Так ты без ума от Джеймса Бонда? – откуда-то издалека донёсся ревнивый вопрос Володи.

– Не-е… Я без ума от Хулио Иглесиаса, – сквозь сон пробормотала я. – Но Джеймс Бонд тоже ничего. Этого парня можно любить абсолютно безнаказанно. Он – всего лишь фантазия. К тому же он в промышленных масштабах уничтожает других мужиков… А я ненавижу мужчин… Я их презираю…

– Надо же. А я и не заметил! – Голос Володи звучал озадаченно.

Почему?

Что я сейчас ему сказала?

Не помню. Сплю-у-у…

* * *

В половине девятого я вылезла из кровати и, ступая по солнечным пятнам на полу, осторожно прокралась в ванную. Володя, очевидно, был уже на кухне, так как оттуда доносился божественный аромат кофе…

Но когда я, умытая и свежая, торжественно прибыла на кухню, то никого не нашла! На столе лежала записка, по объёму и красочности изложения сопоставимая с «Фаустом» Гёте:

«Уехал по делам. Надеюсь сегодня обойтись без Лондона, но раньше девяти никак. Позвони. Обязательно включи сигнализацию. Целую. Твой лысый зайчик».

К письму прилагались ключ и инструкция – как ставить квартиру на охрану. Ничего сложного, всего лишь двухсотстраничная брошюра на английском и китайском языках – будто специально для меня!

– Зайчик, – повторила я и сглотнула комок в горле.

Почему-то захотелось плакать, меня окатило горячей волной нежности. Я поняла, что должна немедленно позвонить Володе и объяснить ему, какие яркие, удивительные чувства он пробудил во мне.

Я влюбилась. Самозабвенно, без памяти.

И теперь ни минуты не могу прожить без моего лысого зайчика!

Я метнулась за мобильником, но вовремя себя остановила. Не дело названивать мужчине, особенно в самом начале романа, да ещё когда он на работе. Володя, конечно, написал «позвони», но это не значит, что теперь надо беспрестанно его дёргать. Пусть занимается своими делами и скучает обо мне. Я всё же взяла в руки телефон – но лишь затем, чтобы забить в память номер Володи… Сварила кофе, нашла упаковку круассанов и подогрела один в микроволновке. Взяв чашку и тарелку с круассаном, забралась на подоконник и стала смотреть вниз – на Вацлавскую площадь. Солнце освещало разноцветные фасады домов, волновались кроны деревьев, полыхали розы…

Удивительно, как всё для меня изменилось за несколько дней. Например, всего неделю назад, в прошлую пятницу, я сидела у себя в офисе, решала сто вопросов одновременно, договаривалась, проверяла, выясняла…

А сейчас я здесь – в центре Праги, беззаботная, по уши влюблённая… Мне кажется, я превратилась в другого человека. Попыталась разыграть роль милой блондиночки, а маска прилипла, словно тёплый каучук. Сейчас даже думаю, что не стоило сгоряча увольнять тех двух лоботрясов – Вадика и Никиту. Всё-таки у обоих дети, ипотечные кредиты, будут парни мытариться. Вот им не повезло, так не повезло! Позубоскалили в туалете в адрес начальницы-мегеры, а та, подлая, сидела в засаде на унитазе и всё слышала!

Я рассмеялась, спрыгнула с подоконника и отправилась за новой порцией кофе. Мобильник, чья память обогатилась телефоном Володи, притягивал моё внимание. Так и подмывало набрать заветный номер.

Вдруг я вспомнила про экскурсии и даже на секунду перестала жевать круассан. Забыла! Опоздала! Не пришла! Гид и толпа туристов отправились в путь без меня и сейчас жадно осматривают достопримечательности, пока я тут балуюсь плюшками. Игорь мне не простит, если я пропущу что-нибудь из оплаченной программы. Да я и сама не хочу ничего пропускать!

Помчалась в комнату, достала сумку и вывалила на письменный стол её содержимое – ноутбук, документы, косметичку… А, вот и бумажка с программой!

Что пишут?

Как выяснилось, на сегодня ничего не запланировано. Отлично! Значит, я никуда не опоздала и сейчас самостоятельно составлю план действий. В моём распоряжении целый день, ведь с Володей мы – увы! – не встретимся до девяти вечера.

На столе лежала кипа бумаг, какая-то техническая документация. Я нашла чистый листок и принялась сочинять маршрут. Кое-какие идеи у меня уже были.

Сначала съезжу в Музей столицы и посмотрю на оригинал астрономических часов Орлой со Староместской ратуши, а также увижу макет старинной Праги – в путеводителе сказано, что инженер Лангвейл целых семнадцать лет создавал этот макет из картона, бумаги и деревянных брусочков, выдерживая масштаб и точно копируя рисунок улиц. Потрясающее терпение у человека!

Затем обязательно надо заглянуть в Ярмарочный дворец, где выставлены полотна Моне, Курбе, Пикассо, Ван Гога, Климта и других одарённых товарищей. Я вообще-то не фанат художественного творчества, но ведь Натка потребует отчёта – посетила ли, полюбовалась ли… Туда, кстати, путь не близкий – придётся пилить на другой берег Влтавы, в район под названием Холешовице. Но в то же время прокатиться на пражском трамвайчике через полгорода – это настоящее удовольствие!

Так, что дальше… Как быть с широко разрекламированными Кржижиковскими «поющими» фонтанами? Представления идут каждый вечер, мы с Володей могли бы туда съездить. Но сумеем ли мы сидеть в темноте плечом к плечу, смотреть, как играют в такт цветомузыке струи воды, и при этом ничего не делать друг с другом? Не лучше ли завалиться в кровать?

Я почувствовала, что уже страшно соскучилась по Володе. Жаль, что он занят и должен работать. Иначе мы не расставались бы ни на миг…

Собрала вещи со стола и положила их обратно в сумку. Пора отправляться в путь. Но прежде, как обычно, позвоню в отель Зарницкому. А вдруг наконец-то приехал?

Я набрала номер отеля – за несколько дней делала это уже сотый раз! То ли администратор сменился, то ли персонал фешенебельного заведения был виртуозно выдрессирован, но мне опять ответили предельно вежливо и никуда не послали. (Сама бы уже давно!)

Итак, Зарницкий не приехал. Тут было о чём задуматься. Конечно, я чудесно проводила время в Праге: осматривала дворцы и соборы, вкусно ела, занималась сексом… Но с чиновником так и не увиделась! Задача не выполнена, и это не может меня не беспокоить.

Вероятно, информатор Игоря ошибся. Наш босс или остановился в другом отеле, или вовсе не планировал в начале августа отдыхать в Праге. Но я обязательно должна поймать Его Превосходительство! Нельзя возвращаться домой несолоно хлебавши.

Пусть даже мысли о встрече с Зарницким не особо греют сердце, в сто раз приятнее думать о Володе, но никуда не денешься – это моя работа.

Господин Зарницкий – интересная личность. Наши конкуренты давно сточили зубы о странности этого господина. Он – нетипичный чиновник, вид, незнакомый природе: отвергает подарки любого уровня, не желает говорить об откатах. Однако я ни разу не ушла от него с пустыми руками, всегда получая то, что хотелось – разрешение, одобрительную резолюцию, допуск…

И в то же время ни одной подписи Зарницкого я не получила «автоматом» – просто на основании представленных документов. Он любит пообщаться, он мастер выматывающих бесед. Подобострастная и робкая собеседница ему не нужна, Зарницкий любит поспорить. Он получает удовольствие, сгибая тот стержень, что у меня внутри. Доводит меня до белого каления, а потом упивается моей бессильной яростью.

А я ни на секунду не должна забывать, с каким великим человеком выпало счастье беседовать. Нет, о дешёвых комплиментах и речи не идёт. Я тщательно готовлюсь, собираю факты и сведения, чтобы в нужный момент завуалированно намекнуть на его прозорливость и титанический ум. Как много он делает для страны! Как масштабно мыслит! В общем, каждая встреча с Зарницким – замысловатая шахматная партия, разыгранная инквизитором и колдуньей. Он всегда даёт мне выиграть, развлекая себя мыслью, что в любой момент может подвесить ведьму на крюк.

* * *

Я снова взяла мобильник. Что ж… Игорь этого не знает, но у меня в корсете припрятано настоящее сокровище, крупный бриллиант, или шапка Мономаха и скипетр, усыпанный рубинами и жемчугом, или чемоданчик с кнопкой, запускающей баллистические ракеты… Можно называть как угодно. Это сокровище – всего десять цифр. Код, шифр, пропускающий в святая святых. Иными словами – номер телефона Зарницкого. Не тот, на котором висят, вцепившись зубами, десять секретарш и двадцать помощников, а сотовый номер для избранных.

В нашу последнюю встречу Зарницкий мне его продиктовал. А я, трепеща от восторга, записала. И пока ещё ни разу не использовала – берегла на крайний случай.

Игорь остался в неведении, какое великое доверие было оказано мне Его Превосходительством. Сразу почему-то не призналась – что-то меня удержало. А потом ужасно разозлилась на друга из-за его любовницы Кати. Поэтому до сих пор храню тайну, но ведь женщину секреты украшают.

Думаю, настал момент побеспокоить Зарницкого. Нет, он, конечно, не предлагал названивать ему в любое время суток, как только возникнет необходимость. Но один раз я всё же могу его побеспокоить.

Не дыша, слушала гудки. Потом в трубке раздался знакомый голос. Он звучал немного раздражённо.

«Ай, не вовремя звоню», – успела испугаться я.

– Да.

– Здравствуйте, Анатолий Александрович. Это Елена Николаева.

– Здравствуйте, Елена Владимировна. У вас что-то случилось?

– А-а… Вовсе нет! А мы не могли бы с вами встретиться?

– Пожалуйста. Я удивлён, что вы не позвонили раньше.

– Боялась побеспокоить.

– Я для того и дал вам этот номер, – устало произнёс Зарницкий. – Вы где сейчас?

– Я… В Праге!

– Вот как? Хм… Так вы совсем близко. Подъезжайте ко мне часика в три.

Как всё просто! Он остановился в другой гостинице. И готов назвать мне адрес. Почему я раньше не позвонила ему?

– Записывайте адрес…

– Я запомню, Анатолий Александрович! – тоном камердинера Людовика XIV возопила я.

– Да, у вас ведь отличная память. Хорошо. Авеню Фош…

– Авеню Фош?! – воскликнула я. – Но ведь это… Ведь это в Париже!

– Да, а что? Жду вас в три часа, Елена Владимировна. Подъезжайте.

Глава 12

Прага – Париж

Сигнализация. Обязательно надо включить сигнализацию!

Я бросила один взгляд на инструкцию, посмотрела на бумажку с кодом, потыкала кнопочки… Вуаля! Вспыхнул красный огонёк, прогудел зуммер, и я в мгновение ока вымелась из квартиры.

Вчера, отправляясь ночью в гости к Володе, упаковала сумку – смена белья, футболка, ноутбук… Но не могла же я заявиться к Зарницкому в джинсах! А времени заезжать в гостиницу не оставалось.

Сейчас мне требовался хороший водитель. Я пулей выскочила из дома и помчалась вдоль площади, высматривая такси.

– Аэропорт Рузине! Срочно! Опаздываю на посадку! Но по пути надо заехать в какой-нибудь ужасно дорогой магазин одежды! – прокричала я в ухо мужчине лет шестидесяти. Он подпирал боком ярко-жёлтый автомобиль, грелся на солнце и доедал хот-дог – точно такой же я едва-едва осилила сегодня ночью. – Хорошо заплачу! Только надо успеть!

Мужчина быстро, как удав, заглотил остаток хот-дога, вытер губы клетчатым платком и распахнул передо мной дверцу такси.

– Садитесь, госпожа. У меня не машина, а реактивный самолёт!

Через несколько минут мы остановились у магазина одного знаменитого бренда. В стеклянных витринах красовались манекены, вывеска сверкала. Я влетела внутрь, в абсолютно пустой – ни одного покупателя! – зал. Моё стремительное появление сразу же взбодрило скучающих продавцов, я словно сбрызнула их живой водой.

– Вот это платье! – лихорадочно приказала я, кивая на манекен. – Туфли! Сумку! И вон тот платок!

Туфли на шпильке были очень удобными (хорошая колодка), а платье село идеально – словно прежде, чем его сшить, с моей фигуры сняли компьютерные 3D-мерки. Лаконичный фасон, изумительная ткань, филигранное исполнение. И цена… Какая цена! Но падать в обморок у меня не было времени. Я достала кредитку, попросила срезать все этикетки и упаковать «старые» вещи в пакет. И тут же испарилась из магазина, как будто меня и не было. Наверное, продавцы ещё не раз с мечтательным вздохом вспомнят о Покупательнице-Молнии – вот, если бы все их клиенты совершали покупки так же быстро, без многочисленных примерок и капризов!

Операция «Переодевание» заняла всего десять минут. Если бы мы поехали за одеждой в Жижков, то потеряли бы гораздо больше времени. Но сколько бы я сэкономила денег! Ладно, подумаешь. За три секунды сделала отличные покупки и сейчас выгляжу на миллион евро, стоит ли переживать?

По дороге в аэропорт я пыталась через Интернет в смартфоне забронировать билет на ближайший рейс, а выбор был велик: долететь до Парижа я могла и «Чешскими авиалиниями», и «Эр Франс», и лоукост-компаниями.

Наконец билеты туда и обратно были забронированы. Так как покупала впритык, а не заранее, то сильно переплатила, потеряла ещё целую кучу денег. Но это ерунда, если вспомнить, что меня ждёт – встреча с Зарницким в его парижской квартире! Не официальная аудиенция в помпезном кабинете, а частный визит. Да ради этого я истрачу годовой заработок, ведь один удачный разговор с Его Превосходительством обернётся для нашей компании миллионной прибылью.

– Почему так медленно?! – заорала я, когда мы снова притормозили на перекрёстке, чтобы кого-то пропустить. – Давай, гони, гони, хватит всем уступать дорогу!

Ах, эта европейская манера вождения! Когда я не спешу в аэропорт, она меня умилияет. Как у них тут всё чинно, аккуратненько и вежливо. Жестами показывают друг другу: «Пожалуйста, проезжайте! Нет, нет, только после вас!»

Я тоже активно жестикулирую, когда сижу за рулём автомобиля. В основном использую средний палец, энергично поднятый вверх. А на жесты перехожу, когда устаю орать в окно машины: «Дебил, урод, кто так ездит, права купил, да?!»

Нет, европейские водители, безусловно, могут себе позволить быть милыми и предупредительными. У них тут всё игрушечное – улочки на две полосы, разноцветная разметочка…

Попали бы они к нам! Автомобильный поток в десять-одиннадцать рядов – проспект, правда, восьмиполосный, но разметку или ещё не нарисовали, или нарисовали два месяца назад акварелью, и её уже смыло дождём. Все куда-то опаздывают, у всех нервы. Подрезают друг друга, пролетают на красный, разворачиваются в неположенном месте, фигачат по встречной. Посредине перекрёстка ДТП. Дальше – ещё одно. Светофор не работает. Крайний ряд занял экскаватор – ему срочно приспичило поменять трубы там, где всего неделю назад накатали новенький асфальт…

Да, интересно, что стало бы с моим водителем, попади он в наши дорожные условия. Пять аварийных ситуаций за полчаса по чужой вине – и он сразу бы утратил благодушие и предупредительность. Но сначала бы поседел от ужаса.

А мы ничего – привычные. Живём, ездим…

В аэропорту расплатилась с таксистом. Он меня не подвёл, доставил в срок, и я его не обидела, вознаградила с восточной щедростью. Пока ехали, я переложила необходимый минимум в только что купленную кожаную сумку (безумно красивую!), а пакет с лишними вещами отдала таксисту и попросила забросить груз в мою гостиницу. Бегать по аэропорту в поисках камеры хранения я не могла, заявиться к Его Превосходительству в образе алжирской беженки – с баулами, чемоданами, младенцами – не самая лучшая идея. Но таксист, получив новенькую нарядную купюру, не вредничал и пообещал доставить мои пожитки в отель в целости и сохранности.

У стойки уже никого не было, я успела в самый последний момент протянуть паспорт сотруднице авиакомпании и зарегистрироваться на рейс, вылетающий в Париж в десять минут двенадцатого.

Если не задержат вылет (бывает!), если французы не объявят забастовку (они это обожают!), если не грохнемся по пути (а вот этого точно не случится!), то ровно в час дня приземлимся в самом романтичном городе планеты. И тогда у меня останется бездна времени (два часа), чтобы добраться из аэропорта Шарль де Голль до авеню Фош.

* * *

Пока другие авиапассажиры спокойно сидели в креслах и читали прессу в зале вылета, я продолжала суетиться: купила в магазинчике средство для укладки волос, выпросила фен у «туалетной» труженицы – причём тётенька не понимала ни по-английски, ни по-русски, ни по-китайски. Но фен дала. За пять минут я привела голову в порядок и полюбовалась на себя в огромном, в полный рост зеркале. Выглядела шикарно, что и говорить. Но если вспомнить, во сколько мне обошлась экипировка, странно было бы выглядеть иначе.

Взволнованная предстоящей встречей и ужасно довольная собой, я наконец-то села в кресло, замерла, как истукан, и погрузилась в мысли о Зарницком. Нужно было продумать линию поведения. В частной обстановке я с ним ещё не встречалась. Начну, наверное, так: «Ах, Анатолий Александрович, мы с вами, вы и я… в Париже, в Городе Всех Влюблённых!»

Бред! Никакого кокетства с Зарницким. Единственная форма кокетства, допустимая в общении с этим монстром, – быть остроумным и блестящим собеседником. Сегодня придётся попотеть, потому что за последние дни мои мозги получили столько прямых инъекций удовольствия, что превратились в манную кашу, политую вишнёвым вареньем. Спасибо за это надо сказать Володе, ведь именно благодаря ему я сейчас соображаю не лучше, чем пьяный суслик. Я действительно опьянена – любовью!

Сразу захотелось позвонить. Где он сейчас, чем занимается мой ночной экстремист?

А где сейчас я? В аэропорту! Придётся объяснять, каким ветром меня сюда занесло и почему вдруг понадобилось лететь в Париж.

Нет, лучше не буду звонить, чтобы не запутаться в паутине лжи. Один обман влечёт за собой следующий. Я представилась Володе простым врачом-кардиологом из поликлиники, а значит – это подразумевается – целый год или даже два копила деньги на путёвку. И вдруг улетаю в Париж! На какие шиши? И с какой целью? И почему не предупредила заранее?

С чистосердечными признаниями то же самое, что и с обманом: на первом откровении никогда не остановишься. Расскажу про Париж, придётся выложить карты на стол, признаться, что управляю бизнесом, а в Прагу приехала с определённой целью. Отправилась, как рыцарь за чашей Грааля, добывать автограф высокопоставленного чиновника…

Безусловно, чуть позже я обязательно всё расскажу Володе. Но не впопыхах и не по телефону.

Вместо Володиного набрала номер Натки.

– Почему не звонишь? У тебя всё в порядке? – поинтересовалась я.

– Мам, ты знаешь…

– Что?! Что ещё натворила Иванцова?!

– …ты вчера подкинула очень хорошую идею. Насчёт того, чтобы взять тайм-аут. И сегодня я самоустранилась. Не выискиваю глазами Лёню, не размышляю, чем он сейчас занимается, не пытаюсь подобраться поближе и заговорить. Не слежу за Иванцовой! Да, я взяла тайм-аут. И ты прикинь… Такое ощущение, словно меня выпустили на свободу! Я ходила к реке – она безумно красивая! Я видела божью коровку, муравьёв, ужа, бабочек! Они все что-то делают! И они тоже красивые! А лес – он тоже безумно красив!

Интересно, как эта девочка умудрилась выиграть областной конкурс сочинений по литературе? Два миллиона раз использовала словосочетание «безумно красивый»?

– Мама, тут восхитительная природа!

Вот, уже лучше – «восхитительная».

– И ребята классные! А инструктор у нас просто отличный. Суперский! Его зовут Миша. Но раньше я никого и ничего не замечала. Словно в каком-то тумане жила. А сейчас оглянулась, а вокруг – ого-го!

– Доча, как я за тебя рада! Какая ты умная, чудесная, тонко чувствующая, бесподобная!

М-да… Все мои подчинённые вместе взятые за целый год не получают столько комплиментов, сколько слышит Натка за один разговор с мамочкой. Но она это заслуживает, а подчинённые – нет (лодыри и тупицы!).

Моя мама постоянно упрекает меня в том, что перехваливаю дочку. «Что из неё вырастет?» – ругается она. Да, интересно, что? Сами-то они с папулей меня всегда пилили и продолжают пилить до сих пор, словно я сосна на лесозаготовках. Но несмотря на постоянные наезды и упрёки, я вон какая славная выросла – удачливая, деятельная. А они всё равно недовольны. Ну и ладно, подумаешь, меня это не особо колышет!

Короткий разговор с Наткой вознёс на седьмое небо. Ребёнок в хорошем настроении, не грустит из-за Леонида, не психует из-за проделок Иванцовой – о чём ещё мечтать?

Кресла напротив оккупировали китайцы. Молчать они, естественно, не могли и оглашали окрестности нежным мяуканьем. Я с удовольствием отметила, что кое-что понимаю, и перекинулась с китайцами парой фраз. Лучший способ активизировать расслабленные мозги – попытаться заговорить на плохо выученном иностранном языке. Через секунду моё серое вещество уже кипело, а китайцы таяли от восторга, внимая косноязычной, но бойкой блондинке. Провела, как смогла, презентацию – рассказала о компании «Современные медтехнологии» и об уникальном аппарате «Кардиостимэкс», упомянула, в каких китайских городах побывала и что мне там особенно понравилось.

Подумать только! Китайцы оказались представителями крупного медицинского концерна, один из них был чуть ли не вице-президентом! Меня тут же забросали визитными карточками, хоть лопатой собирай. Надо же, всего лишь не отказала себе в удовольствии попрактиковаться в китайском… Да как удачно!

…Самолёт подогнали за двадцать минут до вылета. Направляясь к выходу, поймала на себе несколько заинтересованных мужских взглядов, но отреагировала на один – женский. Это был полный тоски и непонимания взгляд упитанной, расхристанной мамаши. К её груди слингом был прибинтован младенец, рядом копошились ещё два карапуза. В разинутой пасти сумки виднелись бутылочки, баночки, памперсы, чепчики, игрушки, вокруг были разложены какие-то тряпки, книжки… И вот мимо на высоченных шпильках проплыла я – стройная, эффектная. Весь мой багаж – ноутбук, косметичка, документы – умещался в одной дамской сумке.

Та бедняжка, наверное, не понимала, как можно путешествовать налегке, да ещё и вырядившись в супердорогое платье-футляр, а не в походную одежду. Мне захотелось ободрить её, сказать, что у неё всё впереди. Вот вырастит детей (я свою бусинку уже вырастила), похудеет на центнер, заработает пару миллионов – и будет летать налегке, с одной сумочкой наперевес.

Ничего сложного!

* * *

Господин Зарницкий обосновался в самом престижном районе Парижа – фешенебельном и буржуазном Шестнадцатом округе, расположенном неподалёку от главных достопримечательностей французской столицы – Елисейских полей, Триумфальной арки, Эйфелевой башни, Трокадеро. Тут высятся шикарные особняки и виллы, паркуются дорогие автомобили. Старинные здания, сады и парки, ипподромы, теннисные корты, изысканные рестораны и магазины знаменитых марок… Вот где прикупил апартаменты наш куратор!

Понятно, почему Его Превосходительство не интересуют милые сувениры в виде автомобилей и квартир, в то время как другие чиновники охотно принимают от нас подарки. У Зарницкого другой уровень, другой масштаб. Он долетел до стратосферы, и блага, приобретаемые за деньги, его уже не интересуют.

Таксист, уяснив, что по-французски я не говорю, проникся ко мне презрением. Английский язык он принципиально не воспринимал, а услышав адрес, месье и вовсе задрал нос. Наверное, революционный огонь Марсельезы полыхал в его венах, и ему было противно везти богатенькую леди в буржуазное логово.

Довёз и даже не побрезговал моими новенькими евро! Без пятнадцати три я очутилась у массивной чугунной решётки с домофоном и застыла в неподвижности. В глубине маленького сада возвышалось здание в османском стиле. Пятнадцать минут я просто стояла и ждала, а заодно наслаждалась – тишиной, воздухом Парижа, запахом листвы, нагретой солнцем, и умиротворением, царившим вокруг.

Я так и не придумала интересного начала для нашей необычной беседы с Зарницким. То, в каких условиях состоится встреча, сбивало с толку. Как себя вести? Вероятно, надо держаться как-то иначе. Сейчас я буду гостьей, а не заурядным представителем толпы бизнесменов, жадно ищущих внимания Зарницкого. Он сам пригласил меня сюда!

Гостья!

Размечталась.

Он уделит мне пять минут. Возможно, даже и говорить не захочет. Пролистает документы и – да, да, да! – поставит размашистую подпись в нужных местах.

Вот и отлично. Я буду безумно счастлива.

Проблема в том, что Зарницкий всегда хочет поговорить. Он забрасывает мне в душу рыболовный крючок, а потом мучительно долго тянет и тянет леску, добиваясь признаний и оставляя внутри царапины.

Поскорее пережить неприятную процедуру и отправиться обратно в Прагу, к любимому Володечке, в его надёжные крепкие объятия… И у нас будет ещё одна безумная ночь, а потом другая…

Домофон загудел, и замок на воротах щёлкнул ещё до того, как я дотянулась до кнопки рукой. Неужели Зарницкий разглядел меня в окно?

Апартаменты располагались на третьем этаже. Анатолий Александрович сам открыл дверь, и я вошла в громадный холл. Роскошный паркет сиял янтарём и золотом, сквозь многочисленные распахнутые белые двери в зал вливались потоки солнечного света.

– Добрый день, Елена, – сказал Зарницкий. Он впервые за многие месяцы знакомства отбросил прочь моё отчество. А ещё – пожал мне руку, взяв её в обе ладони.

Он был в рубашке-поло и светлых брюках – снова шок для меня, ведь раньше я всегда видела его в строгом костюме и галстуке. Выглядел Зарницкий каким-то замученным, если не сказать убитым.

– Я рад, что вы приехали. Сюда, ко мне домой. Вы вдруг позвонили, и я подумал: а ведь это именно тот человек, которого я хотел бы сейчас увидеть.

Я стояла ни жива ни мертва, ошарашенная признаниями, не понимая, что говорить и как реагировать. Обстановка, вид и тон Зарницкого – всё это и близко не соответствовало атмосфере всех наших предыдущих встреч. Возможно, у него что-то произошло? Он сам на себя не похож. Глаза красные, раздражённые, белки в сеточке кровеносных сосудов. Мучается от аллергии? Или…

– Анатолий Александрович, – неуверенно произнесла я. – А у вас ничего не случилось?

– Лена, – сокрушённо покачал головой Зарницкий. – У меня собака умерла. Псина моя любимая. Барин.

– Ах… – я прижала руки к груди. – Да вы что?!

– Да. Вот так. – О-о… Это горе… Как я вам сочувствую! Я нерешительно дотронулась до локтя Зарницкого, а хозяин дома окончательно сник, сгорбился, уменьшился в размерах. Он всегда был для меня олицетворением силы и власти. Там, за плотным занавесом, недоступный нашему плебейскому взору, он управлял процессами – растягивал сжатые пружины и давил на самые тугие педали. А вот сейчас стоит рядом, потерянный, убитый горем.

– Как жаль, – вздохнула я. – А сколько ему было лет? Вашему Барину?

– Пятнадцать.

– Для собаки это много.

– Да, я понимаю… Он уже был совсем старым, хромал. Он почти оглох, но тщательно маскировался. Не хотел признаваться, что ничего не слышит. А я ему подыгрывал.

– Как это? – улыбнулась я.

– А так. Приковыляет и смотрит: «Ты же звал? Вот он я, пришёл!» Ну, тогда я делаю вид, что действительно звал. Но кажется, он успевал понять, что снова лопухнулся… Знаете, обидно и грустно в этом признаваться, но, похоже, он был моим единственным другом. Сейчас я это понял.

Мы стояли рядом. Я уже абсолютно не испытывала страха. Зарницкий превратился в обычного человека. Он переживал утрату, и я искренне ему сочувствовала.

– А у вас есть его фотографии?

– Конечно!

– Вы мне не покажете?

– Да. Идёмте, посмотрим.

Глава 13

Париж – Прага

Обратный перелёт был короче на пятнадцать минут. Возможно, с точки зрения аэродинамики, гидравлики и криптографии этот факт объяснялся легко и просто. Но мой мозг, окончательно превратившийся в мозг блондинки, отказывался понимать, почему туда мы летели час пятьдесят, а обратно – всего лишь час тридцать пять минут. Я удобно развалилась в широком кресле бизнес-класса, сгоняла стюардессу за третьим бокалом шампанского. Мне было что праздновать. Если в Париж я летела в смятённых чувствах, дрожа от неуверенности, то в Прагу возвращалась олимпийским чемпионом. На лбу золотой отметиной горел поцелуй бога – Зарницкий по-отечески чмокнул на прощание. Теперь для меня не осталось ни одного нерешённого вопроса. Наш с Игорем бизнес отныне и вовеки будет процветать – по крайней мере, пока Зарницкий в силе. Я втёрлась в доверие к монстру, наделённому колоссальными полномочиями…

Вспоминая о встрече в парижской квартире, я погружалась в нирвану. Всё было так необычно! Мы посмотрели фотографии Барина, потом сходили в сад и скорбно постояли у могилки. Я ожидала, что Анатолий Александрович себе под стать заведёт и псину серьёзную – вальяжного дога или злобного добермана. А он, словно писательница Дарья Донцова, предъявил фотографии мопсика. Маленького, исхудавшего от старости, с совершенно седой рожицей.

У меня на глазах навернулись слёзы. Понятно, случаются трагедии и страшнее, чем утрата домашнего любимца. Но тот, кто испытал подобный опыт, искренне посочувствует товарищу по несчастью. Мы с Наткой пять лет назад схоронили любимую кошку. Первые три дня ходили пунцовые от слёз, голосили, как потерпевшие, а потом ещё две недели тихо поскуливали.

Поэтому я хорошо понимала, в какой непролазной тьме сейчас блуждает душа Зарницкого, как же ему плохо. Когда мы двинулись к месту захоронения мопса, я преданно семенила рядом и заглядывала в лицо Его Превосходительству – но вовсе не из желания подлизаться. Просто сейчас у меня тоже разрывалось сердце. Наверное, Зарницкий ощутил, насколько искренне моё участие…

Потом он показал мне квартиру. Апартаменты площадью в четыреста или пятьсот квадратных метров занимали два этажа здания. Я выбилась из сил, цокая каблуками вслед за хозяином этой одиночной камеры. Да, Зарницкий тут жил один! Если не считать Барина, умершего неделю назад, и персонала.

Я полагала, что товарищ безвылазно сидит в Москве и держит руку на пульсе страны. А он постоянно тусуется на авеню Фош. Впрочем, учитывая московские пробки, наверное, проще долететь на персональном самолёте до Парижа, чем добраться на машине до подмосковной резиденции.

– Дочь с семьёй живёт в двух шагах отсюда, в Пасси, – объяснил Зарницкий.

Да, я видела на фотографиях его дочь – изысканную молодую леди, сильно нерусского зятя (француз? испанец?) и двух очаровательных внучек. Кудрявые и кареглазые малютки гарцевали на гнедых скакунах.

– О, а я и не думала, что у вас уже внучки!

– Правда? – усмехнулся Зарницкий. – Нужно тщательнее собирать информацию о шефе.

– Бросьте, Анатолий Александрович! Не всех людей можно пробить через «Гугл». И вы из их числа.

– У вас было достаточно времени. Сколько мы с вами работаем?

– Э-э… Где-то два года.

– Нет. Вы, Лена, впервые вышли на меня в феврале прошлого года. Значит, мы сотрудничаем ровно полтора года. Я-то за это время собрал о вас целую коллекцию фактов, вплоть до графика критических дней.

Я вспыхнула. Вот он всегда так: тихий, милый, а потом – бац! – и выкатил раскалённый чугунный шар.

– Мы в неравных условиях. У вас штат разведчиков. И потом, наверное, я интересую вас гораздо больше, чем вы меня, раз вы так пристально роетесь в моей подноготной, – огрызнулась я.

Весёлые огоньки сверкнули в глазах Зарницкого. Его всегда бодрило моё тщательно дозированное хамство.

– Почему вы не позвонили раньше? Вы давно в Праге? И что вы там делаете? Рекламируете «Кардиостимэкс» чехам?

– Вы не поверите, Анатолий Александрович, но я просто отдыхаю. На полную катушку! Осматриваю достопримечательности, хожу в музеи и рестораны.

(И занимаюсь сексом!)

– Вы как-то изменились.

– Я теперь блондинка.

– Э-э… Я не о том. Конечно, я заметил, что вы сменили имидж. Ваш новый образ мне нравится. Вы стали менее колючей, Елена. Всегда боялся ободрать шкуру о ваши шипы.

– Да, и я только сегодня поняла, что вы гораздо более ранимы, чем кажетесь…

Сказав это, сразу испугалась: не перегнула ли палку? С ним нельзя фамильярничать… А вдруг он пожалеет о том, что сегодня предстал предо мной «весь в слезах и губной помаде»? И, пожалев, сотрёт с лица земли?

Общение с Зарницким похоже на сосредоточенное путешествие по минному полю. Будешь милой – быстро наскучишь и отправишься в утиль. Будешь зубастой – недолго и по носу получить.

…Пожилая дама в скромном платье накрывала стол в одной из гостиных. Я разбежалась знакомиться, жать ручки, обмениваться метеорологическими наблюдениями. Но выяснилось, что это всего лишь горничная. Хозяин дома перекинулся с ней парой фраз на французском, как какой-нибудь граф из романа Льва Толстого.

Я опустилась в кресло, и узкий подол платья тут же рванул наверх. Мои идеальные загорелые коленки удостоились внимания Его Превосходительства всего на тысячную долю секунды. Но да, да, он на них посмотрел… Я грамотно вписалась в интерьер: бёдра расположены по диагонали на сиденье кресла, колени намертво приклеены одно к другому, щиколотки скрещены, а руки расслабленно и грациозно опираются на подлокотники. Руки скрещивать нельзя! Поза получится слишком закрытой и выдаст моё истинное отношение к Зарницкому – отправляясь к нему на аудиенцию, я с удовольствием напялила бы на себя рыцарские доспехи или глубоководный скафандр, чтобы стать неуязвимой.

Но сегодня – нет. Сегодня у нас всё иначе…

– Елена, хочу сделать вам комплимент. Вы выглядите потрясающе. И я впервые вижу вас в открытом платье, а не в костюме.

Гостеприимный хозяин всё больше и больше терял черты небожителя и превращался в обычного мужчину. Вот, он уже делает мне комплименты. Куда нас это заведёт? На скользкую и опасную тропинку флирта?

Я утащила кусочек сыра с сырной тарелки. Выбрала не самый ядрёный, тот, что с синей плесенью, его ещё можно есть. А для остальных сортов я недостаточно хорошо натренирована, не доросла пока. Зарницкий же, не моргнув глазом, зажевал самый тухлый кусман. Конечно, офранцузился тут у себя в Париже…

Я подумала о французах – насколько их представление о хорошей жизни отличается от нашего! Им достаточно бокала вина, сигареты и компании друга, и они будут пять часов сидеть за столиком в кафе и наслаждаться встречей. А нам потребуются горы еды и алкогольные реки, иначе общение не заладится. У французов самые длинные отпуска, выходные, праздники. Бесконечными забастовками они завоевали себе право на отдых. Зачем надрываться на работе, считают они, всё равно самые драгоценные вещи в мире не покупаются за деньги. Квартира на авеню Фош ничего не стоит, если в ней не стучит когтями по паркету маленький седой мопс.

Но я сейчас здесь, прилетела сломя голову к Зарницкому по первому его зову – потому что не умею, как французы, высекать искру наслаждения даже из кусочка плесневелого сыра. Не умею довольствоваться малым, не могу остановиться на достигнутом. Мне нужны деньги, огромные деньги, а для этого надо и дальше продвигать наш с Игорем проект…

После второй чашки чая поделилась с Зарницким опасениями насчёт Саввы Рооса.

– У нас в областном руководстве есть один чиновник. Все эти годы он пристально контролировал развитие нашего бизнеса. А теперь, видимо, решил прибрать фирму к рукам. Что делать, Анатолий Александрович?

– Как звать?

– Савва Андреевич Роос.

– А-а… Знаю.

– Мне даже страшно, Анатолий Александрович.

– Да, хотел бы я взглянуть на мужика, нагнавшего на вас страху. Вы хитрите, Елена. Подозреваю, вы уничтожите любого, кто попытается покуситься на плоды вашего труда.

– Но у него огромные полномочия!

– Надеюсь, не больше, чем у меня? – усмехнулся Зарницкий.

– О, что вы! – улыбнулась я, давая понять, что блистательная шутка оценена по достоинству.

Смешно даже сравнивать. Савва Роос на фоне Его Превосходительства – жалкий пигмей, песчинка. Будет знать, козёл, на кого зубы скалить!

– Вы, Лена, самое главное с китайцами не заиграйтесь. Они вмиг срисуют ваш «Кардиостимэкс» и наладят продажи по всему миру. А с Саввой я разберусь.

– Спасибо огромное, Анатолий Александрович!

– Лена, а вы знаете, почему я уже полтора года помогаю вашей фирме?

Да, помогает. И в отличие от толпы других чиновников, тоже заинтересованных в нашем проекте, ещё не сбарабанил с нас ни одной копейки.

– Конечно, знаю, – не моргнув глазом ответила я. – Вы понимаете, какой уникальный прибор мы продвигаем. Он облегчит жизнь миллионам больных – и российских, и иностранных. А то, что прибор является разработкой именно российских учёных, – это наша гордость. Это поднимает престиж страны. Я очень ценю вашу поддержку и безумно вам благодарна. Без вас мы не справились бы.

Зарницкий смотрел на меня насмешливо, терпеливо дожидаясь окончания хвалебной тирады. «Господи, – подумала я и почувствовала, как между лопаток неторопливо стекает капелька пота. – Только пусть не предлагает… Нет, не надо! Неужели сейчас скажет, что ему плохо, тоскливо… И не помогу ли я ему расслабиться, снять напряжение… Чёрт, только не это! Сразу пошлю его подальше, и тогда капут нашей фирме».

Но гостеприимный хозяин, граф и несчастный осиротевший собаковладелец оказался на высоте. Девять мужиков из десяти на его месте воспользовались бы ситуацией, а он – нет.

– Елена, вы очаровательная женщина, вы мне очень нравитесь. Будем и впредь с вами сотрудничать. Не стесняйтесь, звоните сразу же, как только возникнут проблемы. И просто так тоже можете звонить.

– Конечно, буду держать вас в курсе, как идут дела, – смущённо пробормотала я.

– А когда у вас обратный самолёт, Елена? Я вызову шофёра, он отвезёт вас в аэропорт.

Целых пятнадцать лет я пребывала в уверенности, что все мужчины негодяи, они недостойны моего уважения, внимания и тем более любви. И вот за последние четыре дня моя точка зрения изменилась. Всё встало с ног на голову, весь мир перевернулся. Зарницкий из опасного демона превратился в милого и понятного дядечку, готового помогать мне всегда и во всём.

А ещё я встретила Володю…

* * *

Теперь сижу в самолёте. Все бумаги подписаны, обещание нейтрализовать Савву получено. То, ради чего я отправилась в Европу, выполнено, цель достигнута. Понятно, почему я пью шампанское и не могу остановиться – у меня праздник! Я на седьмом небе – в буквальном и переносном смысле слова.

Из аэропорта Шарль де Голль едва не позвонила компаньону, чтобы обрадовать его новостью. Но вдруг испытала сильное раздражение: почему-то получается так, что самую сложную и тяжёлую работу выполняю я. Генерирую идеи, проворачиваю сделки, уговариваю клиентов. Нет, Игорь, конечно, тоже что-то делает, но в нашем тандеме я всегда была локомотивом, а он – прицепным вагончиком. Сейчас – и подавно, потому что думает не о делах, а о любовнице.

Я с обидой вспомнила о его поездке на озеро. Игорь тогда сказал, что должен в неформальной обстановке наладить контакт с важным чиновником из министерства здравоохранения. Я благословила и целых три дня отдувалась одна на испытаниях «Кардиостимэкса» – надо было принять огромную делегацию из пяти городов, всех разместить, очаровать, сразить наповал…

А этот хрен тем временем кувыркался с Катюшей в фешенебельной вилле на берегу уральского озера. Оплату за номер-люкс, включая питание – куропатки, икра, шампанское и проч., – я безропотно перечислила со счетов фирмы. Я же думала, Игорь ублажает министерского человечка!

А вчера интуиция подсказала – на озёра Игорь рванул с зеленоглазой Катюшей. Поэтому юлил и недоговаривал, когда я интересовалась подробностями поездки. Подлец! И жену обманывает, и меня за нос водит!

Решено: не буду звонить Игорю до самого возвращения. Даже не заикнусь о встрече с Зарницким! Пусть помучается, пусть думает, что съездила впустую. Мог бы, между прочим, перепроверить информацию. То, что Зарницкий приедет в Прагу, – полная туфта. У него даже и близко не было этого в планах…

* * *

Закрыла глаза и увидела перед собой Володю. Сердце сразу зашлось от счастья – пройдёт буквально несколько часов, и я увижу моего прекрасного снабженца, моего лысого зайчика. День выдался насыщенным, и не покидало ощущение, что мы с Володей виделись неделю назад. Я поняла, что страшно по нему соскучилась – по его медвежьим объятьям, по его умопомрачительной улыбке. Скорее бы добраться до гостиницы, и оттуда я ему позвоню.

Несколько раз принималась анализировать свои чувства, хотела разобраться, каким образом этому бритоголовому товарищу в рекордные сроки удалось всецело поработить меня. Думаю о нём ежесекундно, мечтаю… Кто?! Я! Это невероятно… Долгие годы собирательный образ мужчин в моём сознании хранился в одном отсеке с такими отвратительными понятиями, как тухлая рыба или таракан, или лишний вес. Странно, что мне ещё удавалось заниматься с ними сексом (с мужчинами, а не с рыбой и тараканами, конечно)!

И вот в один момент Великая китайская стена моего отвращения рухнула, рассыпалась, превратилась в пыль и была развеяна ветром!

Как Володе это удалось? Что он сделал?

Ничего.

Абсолютно ни-че-го!

Он не гарцевал на белом коне и не сражался на рыцарском турнире в мою честь, не выворачивал кишки у противника умело брошенным копьём.

Он не спасал меня ночью от уличных хулиганов.

Не вытягивал на альпинистской верёвке из пропасти, сдирая в кровь ладони.

Не пел серенад под окном, не присылал букеты роз.

Не совершал грандиозных научных открытий.

Не обрывал сирень под дождём.

Не доказывал в течение двадцати лет свою преданность.

Не выполнял безропотно все мои капризы.

И так далее.

То есть не делал, не был, не являлся…

Я вижу только его физическое совершенство. Он, безусловно, фантастически привлекателен. Но ведь я не маленькая глупышка, и внешняя сторона для меня мало что значит.

Я не знаю, каков он в отношениях с другими людьми, имеет ли вес, пользуется ли авторитетом. Есть ли у него дело всей жизни, горит ли он огнём, продвигая собственные идеи. Добился ли чего-то к сорока годам или уныло прозябает в каком-то там холдинге. Нет, ничего не знаю. Но по-видимому, мне это и не важно. Мне всё равно. Неужели достаточно хорошего секса, чтобы я развернулась на сто восемьдесят градусов в своём отношении к мужчинам, и у меня напрочь сорвало башню?

Но хороший секс случался и раньше, и после этого я не испытывала к партнёру нежности, напротив, старалась поскорее от него отвязаться.

А в случае с Володей крышу у меня сдуло ещё до секса… Споткнулась, полетела, а он поймал, схватил, прижал крепко к груди… И что же? Назвать это любовью с первого взгляда? Какая ерунда! Мне ведь не шестнадцать лет!

Но тогда что же со мной происходит?

Не понимаю…

Хватит рассуждать и анализировать. Сейчас я безумно счастлива. Фортуна выложила передо мной в ряд один за другим драгоценные камни – изумруды, сапфиры, бриллианты: поездку в прекрасный город, знакомство с шикарным мужиком, удачное решение деловых вопросов. Так зачем рассматривать драгоценности через лупу, выискивая трещинки? Надо хватать и бежать!

Вкусные губы, обалденный запах кожи, лёгкое дыхание, умопомрачительный секс… О-о-о, поскорее бы вернуться в Прагу и получить всё это богатство в своё полное распоряжение!

Вот если бы случилось чудо и я бы увидела Володю в зале прилёта! Пусть стоит с цветами в руках и встречает меня. И даже без цветов, ладно. Как здорово, когда тебя кто-то ждёт, когда идёшь навстречу толпе и выискиваешь глазами любимое лицо!

Ясное дело, это абсолютно не реально, ведь Володя не знает о моей поездке в Париж. Не скажу ни слова, пусть думает, что я целый день провела в Праге, рассматривая соборы или слоняясь по магазинам.

По длинным переходам и залам аэропорта Рузине я ползла уже из последних сил. Всё-таки двенадцатисантиметровые шпильки – не самая удобная обувь для марафона.

Наконец-то добралась до ограждения. Там стояла небольшая массовка из встречающих, кое-кто держал в руках плакатики с названием турфирм или именами гостей. Ощущение дежавю накрыло мутной пеленой – всего несколько дней назад тут меня встречал гид Богуслав. Он точно так же держал перед собой плакат с моим именем… Неужели ещё и недели не прошло? Какая там неделя! Я прилетела во вторник, а сегодня всего лишь пятница. Но кажется, что целая вечность отделяет сегодняшний день от того момента, когда я появилась в Праге.

Столько всего произошло! Но самое главное – не внешние события, а внутренние изменения. Мой мир стал другим, мои внутренности плавают в сиропе, а на глаза кто-то напялил розовые очки.

И тут прямо перед собой я увидела… Володю!

А-а-а-ах!

Володя?!

Откуда он здесь?!

Володя держал в руках грандиозный букетище алых роз, смотрел прямо на меня и радостно улыбался.

Я всего лишь мгновение пребывала в ступоре, а через секунду заверещала, как сирена, на весь аэропорт. Наверное, мой пронзительный вопль долетел до города, от него задрожали разноцветные витражи собора Святого Вита и пригнулись к земле деревья на Петршинском холме.

Я повисла на шее у Володи, начала его целовать. Люди, улыбаясь, оборачивались и смотрели на нас, а мы яростно и жадно осыпали друг друга поцелуями, так, словно не виделись миллион лет или один из нас вернулся с войны.

– Как ты здесь оказался?!

– А ты?!

– Летала в Париж, – пришлось расколоться. Что уж теперь. Ведь Володя встречал именно парижский рейс.

– А я тебя встречаю!

– Но как ты узнал?!

– А что ты делала в Париже?

– Э-э… Хм… Мне позвонила… хм… подруга и предложила встретиться у неё дома. На авеню Фош!

– И ты так сразу рванула?

– Угу. Мы с ней сто лет не виделись. Кроме того, она оплатила билеты. Конечно, пообщались всего ничего. Хотелось бы побольше.

– Лен, а ты меня не дуришь? – вдруг нахмурился Володя. – Ты не к мужику в гости летала?

Вот, получила. Наверное, мой ответ звучал не слишком убедительно. Врать надо увереннее.

– Чтоб я сдохла! Видишь, мы даже шампанского перебрали слегка.

– Вижу, какая ты весёлая. И очень красивая. И нарядная. Фантастическое платье!

– Спасибо. А теперь признавайся, каким образом ты очутился в аэропорту!

Мы уже вышли из здания, сели в автомобиль и двинулись в путь.

– Ты мне так и не позвонила. Ждал целый день, как дурак, но не дождался. Освободился гораздо раньше, чем планировал, в шесть, и сразу помчался домой. Обнаружил, что ты отлично справилась с сигнализацией.

– Ничего сложного!

– Не скажи! Уборщице пришлось читать месячный курс лекций и проводить практические занятия, прежде чем она освоила пульт управления.

– Я не уборщица. Между прочим, закончила мединститут. Знаешь, как нас там грузили?

Может, ещё про китайский язык сказать?

Конечно, говорить по-китайски – не бог весть какая премудрость, полтора миллиарда людей запросто на нём болтают, и сотни миллионов чёрноглазых кнедликов бойко лопочут по-китайски. Однако я почему-то очень горжусь тем, что осилила этот язык. Пока ещё частично, но буду стремиться к совершенству.

– Да, это чувствуется! Но вообще-то дома я надеялся увидеть тебя, а не напороться на включённую сигнализацию. Ладно, хорошо. Поехал в гостиницу. Тебя нет. И тут заваливает чех с каким-то пакетом. Из пакета торчит твоя кожаная сумка.

– Я попросила завезти лишние вещи в гостиницу.

– Я схватил мужика за горло, встряхнул пару раз, как кошку-копилку, и он быстро во всём сознался. Сказал, что отвёз тебя в аэропорт, рейс в Париж на одиннадцать-десять. – Так вот откуда ты всё узнал! – Да. Я был в недоумении. Почему ты вдруг сорвалась в Париж? На сколько дней улетела? Когда мы увидимся опять? Я рванул в аэропорт. Вцепился в одну милую девушку из наземного персонала. Она посмотрела списки пассажиров на этот рейс. Я вычислил, что «Елена Николаева» – это, должно быть, ты и есть.

– Совершенно верно. А почему ты смеёшься?

– Потому что среди моих знакомых уже есть три Елены Николаевых.

– Кошмар!

– Ты четвёртый экземпляр. Но самый чудесный!

– Я – четвёртая?! – сокрушённо покачала я головой. – Ненавижу быть даже второй. А уж четвёртой…

– Поверь, здесь, – Володя приложил руку к сердцу, – ты на первом месте.

О-о-о… Как это мило!

– Вот, теперь я знаю твою фамилию.

– Зато я, Володечка, так и не знаю твою.

– Я тоже не могу похвастаться оригинальностью. Константинов.

– Всего-то?

– Угу, очень непритязательно.

– А мне нравится. Владимир Константинов. Звучит чудесно.

– Да, застывшая музыка, не иначе.

– Елена Николаева и Владимир Константинов. Лаконично, строго, без витиеватостей.

– Да, согласен. В общем, та девушка выяснила, что ты забронировала и обратный билет. Так я узнал номер рейса. В тот момент ты уже была в воздухе, летела домой.

– То есть в Прагу.

– То есть ко мне.

Володя протянул руку и погладил моё левое колено. Мурашки побежали по спине, я подумала, что ему надо бы ехать побыстрее, если он не хочет быть изнасилованным прямо на одном из перекрёстков – пока будем стоять на красном светофоре!

– Когда я узнал, что ты улетела в Париж…

Володя оборвал фразу, умолк.

– Что?

– Я испугался. Подумал, а ведь мы совсем ничего не знаем друг о друге. У тебя какие-то дела в Париже, планы, своя жизнь… А я абсолютно не в курсе. Мы вместе всего несколько дней. Несколько удивительных дней… Я увлечён тобою, взбудоражен. Сто лет уже не испытывал таких ярких эмоций. Мне словно снова восемнадцать… И всё равно, мы ничего друг о друге не знаем. Что с нами будет дальше? Ты об этом думаешь?

Он произносит именно те слова, что звучат у меня в голове… Через два дня нам придётся расстаться – я улетаю домой. Неужели наша история – обычный «курортный» роман? Кратковременный всплеск чувств, вызванный сменой обстановки, необычным и красивым окружением? Разбежимся по домам, он – в Екатеринбург, я – немного южнее, сказка закончится, начнутся рабочие будни. У каждого – собственные проблемы и заботы. У меня – бизнес и ребёнок. И то, и другое я продолжаю развивать и выращивать, и если фирма уже прочно стоит на ногах, то у Натки гормональная буря… Она влюблена, ей необходима моя поддержка. А у мамочки самой шалаш сдуло от внезапной любви! Неужели это действительно любовь?

Какое счастье – любить, раскрываться, дарить! И напрочь забыть о старой обиде, столько лет наполнявшей меня ненавистью. Да, я всё забыла! Сейчас с удивлением думаю о прошлом. Долгие годы чувства к Наткиному отцу определяли моё поведение, я насквозь пропиталась ядом, превратилась в грымзу, никому не верила и не ждала от людей ничего хорошего…

Когда объявляешь войну всему миру, то прежде всего объявляешь войну себе. Я в этой войне потеряла гораздо больше, чем противник.

А сейчас не могу понять, зачем так долго хранила и лелеяла ту обиду? Почему не могла простить? Да, была когда-то безумная любовь, но ведь очень давно. Да, моё самолюбие растоптали, а сердце пропустили через мясорубку – но с другими это делают гораздо чаще, и ничего, живут!

И вдруг какой-то рычажок переключился в голове, и опустился волшебный занавес. Он отделил меня от прошлого. Помню – было, но уже не чувствую боли. Ощущения – словно с каторжанина сняли чугунные цепи. Я привыкла ковылять, таская за собой этот груз. А сейчас взлетела над землёй, парю, ликую…

– Лена, ты почему молчишь?

– Я… Задумалась. Мне расценивать твою тираду как заявку на продолжение отношений?

– Заявку я сделал уже давно. Вчера. Когда пообещал завалиться в гости четвёртого сентября.

– Я думала, это… Думала, это просто шутка!

– Ты не восприняла мои слова всерьёз?

– Но ты даже не спросил адрес!

– А это не проблема. Ты мне скажешь.

Я погладила Володю по плечу. Мне нравился его профиль, твёрдый подбородок, прямой нос. Практически полное отсутствие волос позволяло вволю любоваться черепом идеальной формы. Я подумала и прижалась к плечу лицом, шумно втянула воздух, наслаждаясь коктейлем разнообразных запахов – как хорошо от него пахло!

– Леночка… Малышка…

Разве я Леночка? Малышка? Я стерва и мегера, ругаюсь матом и безжалостно вышвыриваю на улицу неугодных, даже если у них дети и ипотечный кредит… Володя абсолютно прав: он действительно ничего обо мне не знает. Я и блондинкой стала совсем недавно. Но прежний цвет волос гораздо лучше соответствовал моей стервозной сущности…

Я хочу быть Леночкой, хочу быть малышкой. Мягкой, нежной, хрупкой – а какой ещё быть женщине рядом с сильным и надёжным мужчиной?

Володя не смотрел на меня – следил за дорогой. И что за ней следить? Тут в Европе можно ездить с закрытыми глазами, и все будут вежливо уступать дорогу…

* * *

Понадобилось всего сорок минут, чтобы добраться до моей гостиницы, но мы уже кипели от возбуждения, как два паровых котла. Ещё секунда – и раздастся взрыв!

Администратор Кристина встретила нас широкой улыбкой:

– О, вы возвращаться! Вам тут передать пакет.

Я забрала пакет, посмотрела на вещи – сумка, джинсы, балетки – они словно прибыли из предыдущей жизни! Удивительно, насколько длинным получился день. Он растянулся на несколько тысяч километров, заполненных эмоциями и впечатлениями… Прага – Париж, Рузине – Шарль де Голль… Авеню Фош, роскошная квартира, янтарный паркет, потоки солнечного света, сад и первые жёлтые листья под ногами, пьянящий воздух, голубое небо… Трагический Зарницкий, мопс с седой мордашкой, горечь утраты, сочувствие… Семейные фотографии, дочь-аристократка, очаровательные внучки… Подписанные документы, приглашение дружить, восторг и эйфория…

Я опустила гигантский букет роз, подаренный Володей, в раковину, включила воду. В номере не было ни вазы, ни кувшина… Мы не стали принимать душ. Микробам, приехавшим на мне и Володе из аэропорта, крупно повезло – они приняли участие в сеансе страстного секса. Мы сразу же набросились друг на друга с рычанием обезумевших собак, вцепились, впились, завертелись волчком и рухнули на кровать…

Глава 14

Привет от Хулио Иглесиаса

– Нет, я ничего не успеваю! – в отчаянье воскликнула я.

В семь утра я сидела в хорошо мне знакомой служебной квартире. Ночью, расшатав кровать в гостиничном номере, мы поехали в ресторан, потом добрались и до Вацлавской площади.

Передо мной стояла чашка с кофе и лежал список. Это был список, составленный вчера перед звонком Зарницкому. Я с ужасом думала о том, что практически ничего не успела посмотреть в Праге и сейчас умирала от жадности – в последние два дня хотела охватить буквально всё. Но ведь это невозможно!

Тем более что Натка прислала эсэмэску: «Ещё загляни в музей Альфонса Мухи. Посмотри Эмауссы, Танцующий дом, Вышеград и виллу Бертрамка». – Ещё муха и микки-маусы, прелестно! – возмутилась я. – Когда, когда я всё успею?!

А завтра по плану автобусная экскурсия в замок Чешский Штернберг, а послезавтра – поездка в Карловы Вары. И вечером сразу самолёт.

При мысли о самолёте я переставала дышать. Не знала, как мы будем расставаться с Володей. Расстаться – словно шагнуть с обрыва в чёрную воду, мерцающую далеко внизу…

– Дай-ка, посмотрю твой грандиозный список.

Володя сидел напротив меня за столом. Он был в одних джинсах и с голым торсом. По этому прекрасному, прохладному после душа торсу я только что прошлась губами сверху вниз, до пояса синих штанов…

Но необходимо разрабатывать маршрут экскурсий.

Да, мой список вырос до внушительных размеров: там был и музей Праги, и Ярмарочный дворец, и музей Альфонса Мухи, и Вышеград, и вилла Бертрамка… И ещё тридцать четыре пункта.

– Похоже, ты решила задержаться тут на пару месяцев, – сделал вывод Володя, прочитав список.

– Думаешь, за сегодня я не успею всё это посмотреть? Завтра еду в замок Штернберг, послезавтра – в Карловы Вары. А ещё я должна прочесать все магазины на Парижской улице и ограбить универмаг «Палладиум»! Дочка не поймёт, если я приеду без подарков.

– Хочешь, Ленусик, наймём вертолёт? На каждый пункт списка отведём не более получаса. Хотя только на Ярмарочный дворец надо закладывать три дня, чтобы осмотреть все этажи и залы. Ты ценительница прекрасного?

– О, да, я бо-о-льшая ценительница прекрасного, – согласилась я, жадно рассматривая голые плечи Володи, а также кубики пресса. – А ещё я планировала вернуться к собору Святого Вита и потусоваться в Градчанах – в прошлый раз я мчалась за гидом, теряя тапки. Но видимо, уже не получится.

Володя покачал головой:

– Ты просто какой-то туристический маньяк!

– Да, это верно!

– Может, ты собираешься писать путеводитель?

– Не знаю, когда в следующий раз смогу вырваться в отпуск. Когда ещё у меня будет свободное время, чтобы бегать и осматривать достопримечательности?

– В поликлинике проблема сходить в отпуск?

– В какой поликлинике?.. А! М-м… Да. А вдруг я больше никогда в жизни не попаду в Прагу? Кстати, чем знаменита вилла Бертрамка?

– Там целый год жил Моцарт.

Моцарт? Хм…

Вот если б это была вилла Хулио Иглесиаса!

– Моцарт там работал над оперой «Дон Жуан», если память мне не изменяет.

– Тебе самому впору писать путеводитель! Ты столько всего знаешь о Праге! – искренне восхитилась я.

Другому мужчине не удалось бы заслужить моё восхищение, всего лишь упомянув про оперу «Дон Жуан». Даже эмоциональный пересказ «Большой Советской Энциклопедии» вряд ли бы меня впечатлил. Но с Володей всё иначе. – Я часто сюда приезжаю, но знаю о Праге тоже очень мало.

– Придётся сегодня побегать от музея к галерее, от дворца к монастырю.

– Но получишь ли ты от этого удовольствие?

– Обязана получить. Я жадная до туристических впечатлений.

– Тогда помчались, руки в ноги. Хватит хлестать кофе, подъём, блондиночка!

Слышали бы мои подчинённые, как меня называет этот парень! Видели бы, как снисходительно посматривает сверху вниз. Как по-хозяйски кладёт руку мне на загривок, когда мы идём по улице, и поворачивает в нужном направлении, словно я лошадь какая-то!

Никто бы не поверил, что я позволяю мужчине так с собой обращаться. А я не только позволяю, но ещё и получаю от этого удовольствие!

– Кстати, когда дело касается физиологических впечатлений, я тоже жадная. Думаешь, можно безнаказанно сидеть рядом со мной в таком виде? Почти голым?

– Я в джинсах! – возмутился Володя.

Это были его последние слова, больше он ничего сказать не успел. Я быстро прикинула, каким пунктом программы можно пожертвовать, чтобы выиграть время для ещё одного страстного, испепеляющего акта любви.

* * *

И что в результате?

В одном только Ярмарочном дворце мы провели три часа! Бродили по Национальной галерее от картины к картине, я фотографировала и конспектировала.

– Какой основательный подход, – уважительно произнёс Володя. – Ты мой очаровательный искусствовед!

– Ты не устал за мной ходить по этим бесконечным залам?

– Да я готов за тобой на край света – пешком или на тюленях…

…Ещё один прекрасный летний день упал в чёрную пропасть вечности. Мы проводили его с почестями и просидели полночи в ресторане на Вацлавской площади. У меня гудели ноги – сегодня мы намотали две тысячи километров. Я пристроила конечности на соседнем кресле. В руке – бокал шампанского, рядом – мужчина, от которого я без ума… На столе горит свеча в фонарике, сияют огни на площади, ночной прохладный ветер треплет зонт над нашими креслами. Ощущение полного счастья накатило, как цунами, даже горло сдавило.

Я вдруг поняла, что, как бы ни повернулся сюжет, в моей жизни всё сложится хорошо. Всё и так хорошо, а будет ещё лучше… И даже если мы с Володей расстанемся, благодаря ему я уже многое получила, многое приобрела. Я уеду из Праги другим человеком – пусть более уязвимым, чем раньше, зато и более живым. Все эти годы, пока я лелеяла в груди обиду, какая-то часть меня оставалась мёртвой. А сейчас всё изменилось. Была злобной мегерой – стала женщиной, вновь способной любить и доверять…

* * *

…– А у меня есть гитара, – вдруг застенчиво сообщил Володя. Он только что вернулся из душа и сидел голышом на краю кровати.

Я заинтересованно приподнялась на локте:

– Да? Ты ещё и на гитаре играешь? Ах, точно, я же заметила, у тебя хороший голос и слух есть. Наверное, ты отлично поёшь.

– Не раздавай авансы. Я и не пел при тебе.

– Пел, я же слышала! Ты в ду́ше напевал – «пурум-пум-пум». Так что? Принесёшь гитару? Сыграешь?

– Тебе это интересно?

– Конечно!

Володя рванул из спальни.

– Одеваться не обязательно! – крикнула я вдогонку, любуясь крепкими ягодицами и длинными ногами моего прекрасного снабженца.

Как приятно! Он разложил меня на молекулы, разметал вихрем удовольствия, измучил, собрал воедино, а теперь ещё будет развлекать песнями. Красота! Правда, я бы с удовольствием уже и отрубилась – всё-таки три часа ночи.

Володя не внял моему совету – вернулся одетым, причём избыточно. Напялил трусы-боксёры и галстук. Выглядел ослепительно.

– Галстук-то зачем? – простонала я.

– Для солидности. Это же выступление.

Гитара – массивная, полированная – отозвалась многоголосным эхом, пристраиваясь на коленях Володи. Он так ласково провёл ладонью по грифу и погладил инструмент по крутому «бедру», что я ощутила укол ревности.

– Ленусик, вот… Захотелось спеть для тебя, – объяснил гитарист.

– Вообще-то я уже поняла.

Что-то он медлил, всё не решался начать. Смотрел куда-то в сторону и перебирал струны.

Я вдруг испугалась. А если сейчас произойдёт ужасное? Выяснится, что он коряво играет и совершенно не умеет петь? В ду́ше вроде бы не фальшивил. Но сквозь шум воды было не очень-то и слышно…

Неужели сейчас нас ждёт совместное мучение? Милый будет голосить мимо нот противным голосом, а я умру от стыда и разочарования… Володя ещё недостаточно «мой», нет, он ещё вовсе мне не принадлежит, чтобы я могла с нежностью и умилением воспринимать его несовершенства. Наш роман только начался, поэтому сейчас я хочу видеть перед собой непогрешимого, безупречного героя!

Володя взял несколько аккордов, потом пробежался по струнам, рассыпав жемчугом по комнате звонкие арпеджио… Хм… А играет он классно!

Но он тут же снова остановился.

– Ну что ещё?! – возмутилась я. – Играй же!

– В общем, сейчас буду петь, – снова предупредил Володя.

– Я уже поняла! И жду, между прочим. Сгораю от нетерпения. Да, мои подозрения не беспочвенны. Он, вероятно, вовсе не умеет петь. Вот и тормозит на старте, никак не решается начать. Хотя… Те, кто не умеет петь, голосят изо всех сил и в любых ситуациях, терроризируя окружающих. Их десять раз просить не надо. А мой певец – скромняга.

– А ты не будешь смеяться?

– Если вздумаешь фальшивить, я не буду смеяться. Просто отберу у тебя гитару и расколочу её о твою голову. Не выношу, когда поют мимо нот.

– Да нет. Со слухом у меня полный порядок. Итак, начнём-с.

– Валяй!

Он снова замер.

– Володя, сейчас я тебя прикончу, – пообещала я.

– Предупреждаю, петь буду не по-русски.

– Час от часу не легче! – я вытаращила глаза от удивления. – А по-каковски? На суахили?!

– Нет, на санскрите, – хмыкнул Володя. И снова пробежался по струнам.

Я насторожилась. Вступление показалось мне знакомым… А когда прозвучали первые аккорды и слова, у меня оборвалось сердце. Это была песня из репертуара испанского мачо. Хулио, мой кумир, проник в эту спальню, ещё раскалённую от недавнего секса, и нас стало трое… В самых смелых мечтах я не помышляла о подобном подарке! Чего только не случается в жизни…

Звенела мелодия любимой, давно выученной наизусть песни, и на глазах наворачивались слёзы… Услышать знакомые, почти родные фразы из уст мужчины, сумевшего пробиться в моё ледяное сердце… Ведь я долгие годы была проморожена насквозь, как минтай в супермаркете! А теперь испанские слова – звучные, чувственные – каплями кипятка падали мне в душу и растапливали последние осколки льда…

Володя пел прекрасно, на пять с плюсом! Безусловно, его голос отличался от голоса Хулио, был гораздо ниже, но зачем искать совпадения? Черноокий испанец – звезда шоу-бизнеса, он поёт для миллионов. А мужчина в трусах и галстуке на кровати рядом со мной – мой милый командировочный, и поёт он лишь для меня одной…

Замер последний звук. У меня в груди колотила крыльями белая птица, пытаясь вырваться на волю. Если бы сейчас я попыталась выразить моё впечатление словами, то сразу бы разрыдалась. Поэтому молча полезла целоваться. Гитара возмущённо ухнула между нами, когда мы с Володей припали друг к другу. Чтобы не нервировать инструмент, я сменила позицию, зашла сбоку…

Интересно, много ли песен из репертуара Хулио он знает? Или только одна случайно затесалась в компанию? Мужчины почему-то совсем не так восторженно относятся к этому обольстительному испанцу, как мы, девочки.

– Володь, а мне ещё очень нравится «За каплю твоей любви»… Не знаешь? И «Я не изменился», и «Не говори мне о любви», и «То плачешь, то смеёшься», и «Тридцать три года», и…

Володя приложил указательный палец к моим губам, прервав поток слов. Я перестала дышать. Сейчас он ответит, что нет, к счастью, вся эта приторная лабуда осталась за пределами его музыкального кругозора. Зато взамен может предложить суровый мужской шансон – «Владимирский централ».

– Конечно! – сказал мой милый. – Это же классика. Я рад, что эти песни тебе тоже по душе. Боялся, скажешь – фу, розовая чушь.

Наверное, я прямо сейчас умру от счастья…

Нет, зачем умирать? Теперь у меня есть персональный Хулио. Не тот, что растиражирован дисками, концертами, клипами, а личный, только мой! Будет петь каждый день – замучаю, не отстану!

Глава 15

Замок Штернберг

Экскурсионный автобус ехал (по моим представлениям – весьма неторопливо!) вдоль полей, увитых пышными побегами хмеля. Именно эти лохматые кусты в конце концов преобразуются в пиво, снискавшее Чехии славу во всём мире. По стеклу наискосок бежали капли дождя, за окном было пасмурно, небо затянула серая пелена… Рядом со мной сидела Елена, мой двойник. Да, мы снова встретились, когда подошли в назначенный час к Пороховой башне – экскурсия в замок Штернберг отправлялась именно оттуда. Гид Радка снова держала в руках плакатик с названием турагентства. Кроме Елены я увидела ещё несколько знакомых лиц: двух дородных, черноглазых дам-хохлушек и двух парней-неразлучников. Остальная группа представляла собой массовку из новых персонажей. С парнями-неразлучниками я уже встречалась на экскурсии по Пражскому Граду и долго гадала, не «голубые» ли они. Нет, а что ещё думать? Путешествуют вдвоём по миру, вместе приехали в Прагу, ходят плечом к плечу, фотографируют друг друга… Это раньше, сто лет назад, два парня иначе, как друзья, не воспринимались. А сейчас всё настолько опошлено, что сразу возникает мысль: не любовники ли они?

Но мои подозрения развеялись, когда в середине экскурсии к парням присоединились две девушки. Оказывается, я видела только половину квартета. Женская часть компании опоздала к началу экскурсии, поэтому парни и ходили вдвоём.

…Черноглазые толстушки элегантного возраста тоже запали мне в душу. Я подслушала, как одна горестно жаловалась другой:

– У меня всё висит, и у него всё висит. А хочется молодого крепкого тела.

– Так заведи любовника! – посоветовала подруга.

– Мне совесть не позволяет… Это предательство.

Искренне посочувствовала даме: она бьётся в капкане нравственных принципов – хранит супружескую верность, но мучается от сексуального голода. Интересно, в какой ситуации окажусь я, когда достигну её возраста? О, я-то страдать не буду ни минуты – вмиг окружу себя мускулистыми двадцатилетними аполлонами! Потому что у меня, к счастью, не будет ни мужа, ни тридцати лишних килограммов (как у неё).

И вдруг меня молнией пронзила мысль – я очень сильно хочу иметь мужа! Лысого испаноговорящего снабженца по имени Владимир. И в пятьдесят лет у него ничего не будет «висеть». Он, как и сейчас, будет поджарым, страстным и неутомимым – испанцы, они такие… Особый народ!

Невероятно. Шестой день знакома с мужчиной, а уже мечтаю о замужестве. Утрачены все навыки безопасного обращения с этими коварными существами. Я влюблена по уши и мысленно примеряю фату.

А что? Надо равняться на лучшие образцы: Ростропович сделал предложение Вишневской на четвёртый день знакомства, и они прожили вместе долгую и счастливую жизнь.

Может, пора предложить Володе руку и сердце? Этой ночью, когда он пел мне серенады из репертуара Хулио, я думала о том, что на земле не существует другого мужчины, который бы так изумительно мне подходил. Мы две половинки, два кусочка пазла. Да, нужно было перекраситься в блондинку, спрятать шипы, доехать до Праги, чтобы на оживлённой улице споткнуться и упасть прямо в руки мужчине, предназначенному тебе судьбой.

Точно, это судьба.

Мы должны быть вместе. Вот почему постоянно сияет солнце, даже сейчас, когда идёт дождь, – оно светит прямо из моего сердца, оно у меня внутри!

Я люблю, люблю!

* * *

– В четверг ты так внезапно исчезла, – заметила Елена. Исчезла? Вот это новости! Да я стояла и держала за писюн бронзового пацана! Для неё, между прочим, старалась, показывала, как надо действовать, чтобы родился мальчик.

Это она исчезла, а не я!

– Я по магазинчикам прошвырнулась, – сообщила спутница. – Столько всего набрала!

– Правда? А я ещё даже магнитика на холодильник не купила! Ах, нет, подожди-ка, забыла: я же урвала сумку, платье и туфли.

– Эту сумку?

– Да.

– Наверное, дорогая, – уважительно хмыкнула Лена, присматриваясь к моему приобретению.

– Безумно.

На боку сумки красовались буквы – они были впечатаны в кожу, – название знаменитого бренда. Но что с того, сумка вполне могла быть китайской подделкой или, как сейчас говорят, «аналогом известной марки». Стоимость вещи теперь ничего не значит, важно то, что ты сама из себя представляешь и как преподносишь. Если выглядишь и ведёшь себя, как лохушка, то сумка за тысячу евро не спасёт – она тоже будет выглядеть фейком.

Но я-то всегда выгляжу на миллион и прекрасно осознаю, чего стою в этой жизни!

– А где купила?

Лена жаждала обсудить покупки, рассказать о магазинах, сравнить цены с нашими… А я была полностью погружена в мысли о прошедшей ночи, в ушах до сих пор звучал голос Володи и перебор гитарных струн. Мне вообще не хотелось говорить. Лучше молчать, прислушиваясь к счастью, разлитому в груди.

А завтра вечером уже улетать.

И что дальше?

– Я себе купила туфли-скороходы, – похвасталась Лена. Она не воспринимала сигналы, посылаемые мной, и не понимала, что надо оставить попутчицу в покое. – Вот!

Я посмотрела вниз. На изящных Лениных ступнях сияли розовым неоном спортивные босоножки.

– Ух ты! Наверное, удобные, – похвалила я.

– Я в них летаю! Замучилась ходить по брусчатке.

– Да, тут можно без ног остаться. Учитывая, какие расстояния приходится каждый день преодолевать.

– Точно.

– И педикюрчик у тебя славный.

– Да? Спасибо!

Да, педикюр у Лены был с претензией: каждый ноготок по линии роста был украшен цепочкой стразов.

Ободрённая моим вниманием, Лена начала подробно докладывать о покупках и магазинах и говорила так увлечённо, что я постепенно втянулась, начала задавать уточняющие вопросы, записывать адреса…

…Мы осматривали замок, когда позвонил Игорь. Едва не сбросила звонок, потому что включилась в игру под названием «мы – настоящие туристы»: преданно семенила за экскурсоводом и внимала каждому слову. В замке Штернберг было что посмотреть. Его история началась в тринадцатом веке, и с тех древних времён в покоях накапливались предметы интерьера, утварь и так далее. Мы перемещались из одной комнаты в другую – каждая была выдержана в собственной цветовой гамме – и рассматривали антикварную мебель, серебряную посуду, зеркала, гербы, картины, барельефы, печки, оружие… Наследник рода Штернбергов, хозяин замка, обитал тут же, на другом этаже. А один этаж был открыт для туристов.

И в эту увлекательную экскурсию вклинился компаньон! Хотя даже сладострастные мысли о Володе не смогли оторвать меня от полированного секретера 16-го века. Я рассматривала старинную мебель, каменные плиты пола, зеркала и думала о людях, живших тут триста лет назад. Девушка в кринолине сидела на этом атласном диване, читала вот эту книгу, прикасалась пальцами к этой – уже пожелтевшей! – странице… Ставлю сто к одному – девушку обуревали те же самые чувства, что и меня сейчас! Пусть прошло триста лет, ничего не изменилось. Она тоже мечтала о любви, боялась ошибиться, а в её голове вертелись слова из нежнейшей песни Хулио Иглесиаса…

Стоп. Это вряд ли.

Впрочем, не важно!

– Игорь, привет. У меня экскурсия!

– И что? Совсем говорить не можешь? – удивился Игорь. – Завтра у тебя последний день.

– Спасибо, что напомнил.

– Обязательно поезжай в Карловы Вары. Я заплатил восемьдесят евро за эту экскурсию.

– Смотрю, ты на меня денег не жалеешь! – засмеялась я.

– Для друга ничего не жаль! Карловы Вары – удивительный городок. Напомню, что раньше он назывался Карлсбад, и вся русская аристократия и интеллигенция там ошивалась «на водах».

– Дорогой мой, лекцию о Карловых Варах прочитаешь позже. У меня живописный замок на горе, а ты отвлекаешь!

– Я не буду читать тебе лекцию, я же не гид. Просто пообещай, что завтра обязательно поедешь в Карловы Вары, а не истратишь последний день на беготню по магазинам.

– Как можно! Безусловно, я поеду в Карловы Вары.

– Вот и отлично.

– Заботливый ты мой.

– А то!

– Игорь, как там Савва поживает? Не терроризирует тебя?

– Ты этот вопрос задаешь мне каждый день.

– А как иначе? Я волнуюсь, чтобы в моё отсутствие ты не наворотил дел.

– Хочешь сказать, были прецеденты, когда я не справлялся с фирмой? – обиделся Игорь.

– Вообще-то нет. Но у тебя же теперь мозги набекрень. Ты понимаешь, что я имею в виду.

А я имела в виду зеленоглазую Катерину. Такая роскошная девица кому угодно башню снесёт напрочь.

Игорь обиженно засопел в трубку.

– Так что там насчёт Саввы? – повторила я вопрос. – Не знаю. Всё тихо. Кстати, мы сегодня с Татьяной и пацанами съездили в лагерь к Натке, проведали её.

– Правда?! – обрадовалась я. – Игорёчек, какой ты же молодец!

– Всё у неё хорошо. Весёлая, довольная, здоровая. У них там всё чётко организовано, порядок, дисциплина.

– Я так рада!

– Мне понравилось, в общем.

– Игорь, спасибо тебе! Ты такой заботливый.

– Да не волнуйся, с ребёнком всё в порядке.

…Спрятав телефон, я вдруг подумала, что Игорь даже не поинтересовался, встретилась ли я с Зарницким. Вот тормоз! Нет, он, конечно, душечка и умница, что съездил в лагерь и проведал моего ребёнка. Но всё равно тормоз!

Зарницкий – это самое главное! То, ради чего я приехала в Прагу. Всё-таки с логикой у Игоря всегда были проблемы. Ему надо волноваться не из-за карлсбадской поездки, а думать о моей встрече с чиновником. Хорошее отношение Зарницкого к нашей фирме оценивается в сумму с длинным хвостом из нулей, а уж не в какие-то восемьдесят евро!

– Ты тоже завтра едешь в Карловы Вары? – спросила Елена. Она услышала мой разговор с партнёром.

– Обязательно. Наверное, чудесный городок.

– Конечно! Представь, население пятьдесят пять тысяч, и из них семь тысяч русских. Русским там принадлежат самые дорогие отели и лечебницы. Есть международный аэропорт с прямыми рейсами в Москву и Питер.

– Надо же.

– Я обязательно завтра поеду. У меня Карлсбад тоже есть в программе. Нам, кстати, предлагают поплавать в бассейне с термальной водой под открытым небом. Ты взяла с собой купальник?

– Нет, придётся купить. Подожди, надо спросить кое-что у Радки.

Я выхватила из толпы туристов нашего очаровательного гида.

– Радка, у меня же завтра вечером самолёт. А я успею вернуться из Карловых Вар?

Радка задумалась:

– Да, действительно. Тогда вам надо поехать в Карловы Вары сразу с чемоданом. И на обратном пути мы вас закинем в аэропорт.

– Всё ясно.

Лена удивилась:

– Почему у тебя такая короткая путёвка? Мы же прилетели вместе. Путёвка на восемь дней. Значит, и улетать ты должна не завтра!

– А я без путёвки, дикарём. Друг мне забронировал билеты, гостиницу и оплатил в турфирме экскурсии.

– Значит, ты всего на неделю прилетела?

– А ты на восемь дней, невелика разница.

– Не скажи! Очень большая разница!

Я задумалась. Да, Лена права. Дополнительный день – это настоящая драгоценность, богатство. Сколько событий, впечатлений и эмоций в нём может уместиться! Я бы не расставалась с Володей. Возникла шальная мысль – поменять обратный билет, отложить возвращение домой на более поздний срок… Хотя бы на три-четыре дня. Тогда я смогу посмотреть в Праге всё, что не успела, и провести в обществе Володи множество безумных часов.

Нет, так может продолжаться бесконечно. Если идти на поводу у своих прихотей, я застряну в Праге на месяц. Мне вовсе не захочется отсюда уезжать. А уже на послезавтра я запланировала несколько деловых встреч. Работа ждёт, нельзя развлекаться безостановочно.

* * *

Накрапывал мелкий дождик, розы посреди двора замка намокли и источали нежный аромат. С каменной стены открывался вид на деревушку с аккуратными бело-коричневыми домиками, рассыпанными, как костяшки домино, посреди зелёных полей. Во дворе замка колоритный парень показывал охотничьих птиц и что-то рассказывал о них. На его руке сидел ястреб, сзади на пеньках и в маленьких деревянных будках грустили пустельга, беркут, орёл… Дождик не прекращался. Парень посадил ястреба на пенёк в центре и, так как тот очутился под открытым небом, принёс зонт и прикрыл им птицу от дождя.

Я сунула бумажку в сто крон в прорезь стеклянного «сейфа».

– Видел, вы денежку положили, – закончив рассказ о птицах, парень по-русски обратился ко мне. На нём была широкополая кожаная шляпа, а по крепким плечам разметались длинные золотые кудри – он был похож на средневекового рыцаря. – Хочу вам сказать, что у нас приют для больных птичек. И все эти деньги для них.

– Мне кажется, вы их любите. Вы так заботливо прикрывали от дождя ястреба.

– Да, люблю.

Хороший парнишка. Я вот птиц люблю в основном уже в готовом виде, а он – в естественном, с перьями. Натка, кстати, однажды приготовила утку с яблоками. Это было что-то!

На обратном пути я отключилась. Приложилась лбом к холодному окну, закрыла глаза – и вуаля, вырубилась! Ещё бы, которую ночь уже не сплю, а предаюсь любовным утехам. Сегодня, полагаю, мы с Володечкой снова будем резвиться, как подростки. Если он споёт мне «Это прекрасно, это всё прекрасно!», то я готова под эту зажигательную песенку станцевать в голом виде! Ух, повеселимся!

И всё-таки, когда я открыла глаза, проснувшись в автобусе, первая мысль была вовсе не о Володе, а о моём компаньоне.

Почему Игорь не спросил, дождалась ли я Зарницкого?

Как он мог не спросить об этом?

Странно, очень странно…

Глава 16

Изменения в программе

В три часа ночи я осторожно потрогала за плечо Володю, потом потрясла… Никакого результата! Он спокойно и ровно дышал рядом – большой, горячий. Как же это приятно – спать под боком у любимого и такого надёжного мужика!

Но спать было некогда.

– Володя, подъём, – прошептала я. – Надо ехать в гостиницу.

– Зачем?

– Собирать чемодан. Я утром уезжаю в Карловы Вары.

– С чемоданом?

– Да.

– Ты же на полдня едешь, зачем тебе вещи? – от удивления Володя проснулся. Наконец-то!

– Потому что на обратной дороге меня завезут сразу в аэропорт.

– А-а, вот оно что… Что же ты вечером не сказала?

– Нам было некогда, забыл? Ты и слова не дал вставить, зафиндилил меня в кровать, как баскетбольный мяч в корзину, и понеслось.

– Да, верно. И что теперь? Мы должны среди ночи ехать в гостиницу?

– Да, должны. У меня вещи не собраны.

– Лена, а может, не поедешь в Карловы Вары? Представь, до утра будешь возиться с чемоданом, а уже к восьми поедешь… куда?

– К Пороховой башне. Оттуда уезжает автобус. Ты меня отвезёшь.

– Да, без вопросов, я тебя туда отвезу. Потом ты будешь два с половиной часа пилить в автобусе. И обратно столько же. Итого – целых пять часов в дороге. Если не шесть. А в Карловых Варах галопом пронесётесь по набережной в толпе туристов. Быстренько схрумкаете круглую вафлю, выпьете минералки, осчастливите продавца сувенирной лавки. И всё!

– Нам ещё обещали бассейн с термальной водой.

– В этом бассейне наполовину самая обычная вода. Ничего особенного.

– Ты какой-то яростный противник Карловых Вар! – удивилась я. – Почему ты не хочешь меня туда отпускать?

– Потому что существует другой вариант. Смотри. Сейчас мы остаёмся в этой чудесной, мягкой кроватке и сладко засыпаем.

– Хм… Должна признаться, звучит неплохо.

– Утром занимаемся сексом, не спеша завтракаем. – А это – ещё лучше. – Потом я везу тебя в гостиницу, а сам еду на деловую встречу. Рад бы остаться, ведь это твой последний день в Праге, но никак не могу – встреча была назначена заранее, отменить её нельзя. Ты спокойненько собираешь чемодан. Или нет, сначала отправляешься по магазинам – ты же хотела купить подарки Натке, коллегам, да, нет?

– Да! Я вообще ничего не купила.

– Покупаешь подарки, возвращаешься в отель, пакуешь вещи. Тут приезжаю я, и мы с тобой до самого отлёта будем вместе. Спокойно поужинаем, отправимся в аэропорт, я посажу тебя на самолёт.

– Красота, – согласилась я.

– Нет, конечно, ничего хорошего. Мне не хочется с тобой расставаться.

– Правда?

– Да, грустно, что ты улетаешь… А как тебе мой план? Согласись, это гораздо лучше, чем сейчас срываться с места, бежать… А в Карловы Вары слетаем как-нибудь вместе – на недельку. И в бассейне на открытом воздухе поплаваем, раз ты об этом мечтаешь.

– Мечты, мечты, – вздохнула я.

– Вовсе нет. Всё вполне осуществимо. Так что? Встаём? Или остаёмся тут?

– Остаёмся. Ты мастер убеждать.

– Возможно… Так, а сейчас будешь отрабатывать.

– Что?!

– Ты меня разбудила, не дала поспать, – мстительно произнёс Володя. – Теперь придётся попыхтеть.

И он навалился на меня, я успела только испуганно пропищать, что так нечестно, мы не договаривались, и у нас уже сегодня было и не один раз, и ты же обещал утром… Но это всё так, девчачье кокетство. Надо же немного посопротивляться для приличия. А если серьёзно – зачем откладывать до утра хорошее дело?

* * *

В районе восьми утра мой мобильник взорвался. Вернее, он довольно мелодично заиграл, но сквозь сон мне почудилось, что загромыхали литавры.

– Госпожа Елена Николаева? Здравствуйте, это Радка. Мы стоим ждём вас у Пороховой Башни. Уже пять минут девятого, вы опаздываете. Вы далеко?

– Доброе утро, Радка. Я как раз набирала ваш номер, – с ходу, не открывая глаза, соврала я. – Извините, не смогла предупредить заранее, но я не поеду в Карловы Вары. У меня незапланированная перестановка в программе. Обстоятельства складываются так, что сегодня я не смогу поехать.

– Тогда мы уезжаем без вас?

– Да. Извините ещё раз, что задержала.

– Елена, но вы понимаете, ваши деньги за экскурсию пропадут. Их вам не вернут.

– Да я понимаю. Ничего страшного. А ещё вот что! У меня же оплачен трансфер из гостиницы в аэропорт. Но я, во-первых, поменяла гостиницу. А во-вторых, доеду до аэропорта своим ходом. Так что не надо вечером за мной заезжать. – Ой… Но тогда деньги за трансфер тоже пропадут, – расстроилась Радка. – Ничего страшного.

– Хорошо, я скажу водителю. Всего доброго! Приятно было с вами познакомиться, Елена.

– Да, мне тоже очень приятно. Спасибо за интересные экскурсии и увлекательные рассказы. Вы отличный гид и очаровательная девушка!

– О, спасибо!..

…– Лихо ты ситуации разруливаешь! – заметил Володя. Он стоял в дверях спальни и смотрел на меня – уже умытый, свежий, но не совсем одетый. – А почему честно не призналась, что проспала?

– Зачем? Там целая группа стоит меня ждёт. Им было бы обидно узнать, что они задержались из-за глупой блондинки, забывшей включить будильник. Пусть думают, что причиной задержки стали неведомые серьёзные обстоятельства.

– Врушка.

– А ты – нет?

– А что я?

– Ты всё мне рассказываешь о себе?

– А ты хочешь узнать что-то особенное? Спрашивай! Вроде бы самое главное я о себе сообщил – давно в разводе, есть сын, ему почти двадцать лет. В Прагу приехал в командировку, тут работаю со «Шкодой». Не люблю пиво. Люблю петь под гитару. Друга зовут Димоном. Играю в футбол и бильярд. Лысым был не всегда. Неравнодушен к блондинкам. Что ещё?

– Да, – согласилась я. – Действительно, отчитался по всем пунктам. Но меня не покидает ощущение, что ты чего-то не договариваешь…

* * *

Розовое здание универмага «Палладиум» возвышалось на площади Республики. Сегодня надо было взять на абордаж это заведение. Идея Володи истратить полдня на магазины выглядела здравой: плох тот турист, что возвращается из поездки без сувениров. Я просто обязана обеспечить фигурками Швейка, стеклянными шарами со снегопадом, футболками и сумками с надписью «Я люблю Прагу», спичками, зажигалками, авторучками с гербом города, карандашами «Кохинор», магнитами и тарелочками целую толпу народа. А Игорю, Татьяне и их пацанам привезти более внушительные подарки. Про собственного ребёнка даже не говорю – для Натки я сейчас скуплю полмагазина… Пиратский налёт на «Палладиум» удался: через четыре часа я вывалилась из магазина, под завязку нагруженная покупками, и взяла такси. Доехав до отеля и перетащив добычу в номер, я с ужасом поняла, что, наверное, переусердствовала. Теперь всё это придётся как-то упаковывать, а потом плясать вокруг чемоданов в аэропорту. Сувениров набралось немерено, а нам с Наткой я купила центнер очаровательных тряпочек. И кое-что для семьи компаньона: роботы, кони, конструктор, летучие мыши, заводные хомячки. Плюс наряды для Татьяны и крутой пиджак, ремень и ежедневник для самого Игоря… Для любовницы ничего покупать не стала – ещё чего не хватало! Обойдётся, слишком много чести! Я осмотрелась. Весь номер был заставлен коробками, сумками, пластиковыми и бумажными пакетами. У меня опустились руки. С чего начать, за что хвататься? Как всё это рационально упаковать? Что сдать в багаж, а что тащить через таможню на себе?

Зазвонил телефон. Это был Володя.

– Привет, Ленусик.

– О, привет! – обрадовалась я. – Ты уже освободился?

– Нет, но у меня сейчас пауза. Как ты там?

– Отлично. Я только что перевезла всё содержимое «Палладиума» в свой гостиничный номер.

– Наверное, нанимала железнодорожный состав? – засмеялся Володя.

– Теперь не знаю, куда и как всё складывать. Я в ужасе.

– Не волнуйся. В аэропорту всё упакуем в плёнку и сдадим в багаж. А дома тебя встретят. Знаешь, я по тебе соскучился.

– Мы только утром расстались, – напомнила я.

– Но ты уезжаешь, и завтра тебя здесь уже не будет. Трудно представить. Всё, извини, побежал.

Звонок любимого мужчины окончательно меня расслабил, лишил последних сил. Я загрустила. А мобильник снова затрезвонил, и на экране высветилось «Игорь». Телефон вибрировал в руке, я смотрела на него, но не отвечала. Вот сейчас придётся объяснять компаньону, почему я не поехала в Карловы Вары. Или врать, что поехала… И чего Игорь пристал ко мне с этой экскурсией? Подумаешь, пропустила. Мы с Володей когда-нибудь съездим туда вдвоём – спокойно, без спешки.

Мой партнёр отличался настойчивостью. Выждав две минуты, он перезвонил. Неймётся товарищу! А я и так о нём думаю, не забываю. Вон сколько подарков накупила!

Я выключила телефон. Внутри ещё таяло, как сливочное мороженое, приятное ощущение, оставшееся от разговора с Володей. Не хотелось перебивать вкус. Поговорю с Игорем позже, сама ему позвоню…

Итак, я всё ещё не начала собирать вещи – похоже, изо всех сил оттягиваю момент. Решила сначала посмотреть в Интернете, какая погода будет завтра – там, на Урале. Самолёт вылетает около десяти вечера, а в Екатеринбурге – из-за разницы во времени – мы приземлимся только в шесть утра. И что меня ждёт на родной земле? В августе уже можно ожидать любых сюрпризов, вплоть до метели.

Нет, безусловно, я должна пошнырять по Интернету и всё узнать. И неплохо бы сходить к администратору и попросить кофе. А сумки подождут ещё немного.

Я включила ноутбук, нажала пару клавиш, уставилась на экран… И взгляд сразу упал на новостную строчку: «Внезапная смерть российской туристки в Карловых Варах!»

Глава 17

Трагическое происшествие

Это было видео на YouTube, выложенное пользователем superboy7489. Качество ролика оставляло желать лучшего. Вероятно, очевидец снял происшествие на камеру мобильного телефона, да ещё и с приличного расстояния, используя функцию увеличения.

На мутной картинке виднелась галерея со стеклянными стенами, по которой фланировали туристы. Из металлических столбов с краниками били струи горячей термальной воды – от неё поднимался пар. Многие туристы пили воду из поильников с носиками, другие прикладывались к белым одноразовым стаканчикам. Кое-кто грыз особую круглую вафлю – фирменную, местного производства. В целом именно так всё и описывал Володя. Панорама расслабленного курортного отдыха…

И вдруг что-то произошло, но за пределами картинки. Люди на экране стали один за другим оборачиваться, они смотрели в сторону, недоумение и тревога появились на лицах. Слышались взволнованные голоса, кто-то закричал по-русски: «Врача! Скорее врача!» Камера вздрогнула, рванула вбок и поймала в фокус толпу туристов, а между ними – лежащую на полу девушку со светлыми волосами. Прежде чем сомкнулись спины, я успела рассмотреть среди сочувствующих знакомую хохлушку – ту, что жаловалась на недееспособность мужа. Она стояла на коленях и держала бедняжку за руку. Лица девушки не было видно, люди плотно обступили место происшествия, зато были видны её ноги – словно ноги тряпичной куклы, они безвольно дёргались в такт толчкам человека, делавшего массаж сердца. Я узнала ярко-розовые босоножки-скороходы – только вчера Елена похвасталась ими в автобусе. Впрочем, то, что это Елена, я поняла раньше, тогда, когда на экране промелькнуло её лицо…

– Господи, что с ней случилось? – ошарашенно пробормотала я.

Очевидец, выложивший в Интернет видео, сопроводил ролик комментарием: «Российская туристка Елена N. умерла сегодня при загадочных обстоятельствах во время экскурсии».

– Умерла?! Неужели не спасли?! Да что же с ней такое?!

Я не могла поверить, что это правда! Только вчера Елена сидела рядом со мной в автобусе и беззаботно болтала. Она производила впечатление здоровой молодой женщины. И вдруг свалилась без сознания на пол в стеклянной галерее… Какой-то дурной сон! За следующие пятнадцать минут я, словно под гипнозом, просмотрела ролик четыре раза. Потом вдруг вспомнила о Радке. У меня же есть телефон гида, я могу позвонить ей и узнать подробности! Надеюсь, она скажет, что всё нормально, Елена жива, она упала в обморок, но её уже привели в чувство.

Радка ответила незамедлительно:

– Да!

– Это Николаева. Радка, скажите, что там у вас произошло?

– А откуда вы знаете? – Голос гида звучал нервно.

– Какой-то очевидец выложил в Интернет видео. Там видно, что Елене стало плохо. А в комментариях написано, что она и вовсе умерла.

– Да, она умерла! – со слезами прокричала в трубку Радка. – Это какой-то кошмар! Я до сих пор не могу поверить, что это случилось!

Она сказала кому-то в сторону:

– Представляете, уже кто-то выложил видео в Интернет. У кого есть в телефоне Интернет, посмотрите. Госпожа Николаева, извините, я это не вам. Вот люди, да? Где что случилось – самое главное быстренько на камеру снять и в сеть скинуть. Не понимаю я этого! Даже если человеку плохо, он страдает, корчится от боли – кто-нибудь обязательно стоит рядом и снимает телефоном. Отвратительно это всё. А мы сидим в полиции. Я и ещё две дамы из группы.

– Вы всё ещё в Карловых Варах?

– Да, конечно, куда мы денемся.

– Так что же случилось?

– Ой, я и сама не понимаю. Я провела экскурсию по городу, а потом отпустила всех до вечера – свободное время. Все разошлись, кто по магазинам, кто по ресторанам, кто в бассейн отправился плавать. Сама побежала в магазин и тут слышу – говорят: какой-то туристке стало плохо в галерее с гейзером. Я бегом туда, сердце почему-то подсказало, что это именно моя туристка. Елену забрали в больницу. Но врачи не смогли её спасти.

– Что с ней произошло?

– Я не знаю. В больнице сказали, похоже на анафилактический шок. Вот сейчас сидим в полиции, объясняемся. Вечером на вокзал подъедет наш автобус, чтобы ехать обратно в Прагу. Надеюсь, уже отпустят. Вы как чувствовали, Елена, не поехали. И правильно сделали. Мы тут все в ужасе, кто рядом оказался. Сидим и поверить не можем, что такое случилось. А вы ведь с Еленой общались, я видела. У неё есть семья – муж, дети?

– Насколько я поняла, она одна. Детей и мужа у неё точно нет, бойфренда тоже. Наверное, только родители…

– Бедные родители! – воскликнула Радка. – Представьте, каково им будет, когда они узнают…

* * *

Я сидела за столом, обхватив голову руками, и в пятый раз смотрела злосчастное видео. Помню, в детстве меня потряс роман Оруэлла «1984». В числе прочего поразила идея тотального шпионажа – герои антиутопии и вздохнуть не могли украдкой, чтобы их вздох тут же не был зафиксирован сотрудниками спецслужб. Всё кругом было напичкано записывающей аппаратурой.

А теперь удивляюсь, как точно этот фантастический роман предсказал реалии сегодняшнего дня. Вокруг – сотни видеокамер наружного и внутреннего наблюдения: на улицах, в магазинах, в подъездах. И где бы ты ни очутился, в любой момент случайный прохожий может заснять тебя на камеру телефона или записать твой голос на диктофон в том же мобильнике. Без твоего ведома и согласия тебя фотографируют, протоколируют, а потом – если у владельца телефона возникнет желание – всё это выкладывается в Интернет на потеху миллионам зрителей.

Например, кто снял видео в галерее? Подросток, мечтающий увеличить посещаемость своей интернет-странички? Человек, совершенно не знакомый с нормами этики?

О да, об этичности интернет-материалов говорить не приходится! Смотреть видео в Интернете и возмущаться безнравственностью авторов – всё равно, что сидеть в зловонной жиже канализационного отстойника и удивляться, почему здесь не пахнет «Шанель № 5»…

Бедная, бедная Елена! Так получилось, что в этой поездке судьба нас постоянно сталкивала друг с другом. Я обратила на неё внимание сразу же, как увидела в самолёте – удивилась нашему сходству. Нет, конечно, мы не были похожи как сёстры-близнецы. Но представляли один и тот же типаж: две стройные, загорелые, ухоженные блондинки. Даже одеты в тот момент мы были одинаково – в зелёные платья-футляры…

Итак, в самолёте Елена заняла моё место – под номером 9В – и спасла меня от болтливой соседки. Весь полёт я имела возможность спокойно работать, пока эта бедняжка выслушивала бредни своей знакомой.

Приземлившись в Праге, я и представить не могла, что встречусь с Еленой буквально через пару часов – в отеле! И тут услуга уже была взаимной: девушка получила мою комнату, а мне – благодаря этой рокировке – быстро вернули деньги, да ещё и наличными. Хотя, вероятно, они в любом случае бы их вернули, ведь я пострадала из-за их проклятого коврового покрытия…

А потом мы с Леной встретились на двух экскурсиях, по сути дела, проведя в обществе друг друга целых два дня. Она столько всего успела рассказать о себе! Она производила впечатление человека, щедро одарённого природой, но не способного распорядиться своими богатствами. Лена показалась мне какой-то инертной. В двадцать восемь лет при великолепных внешних данных, достаточном уме и приличном образовании, она всё ещё не имела ни интересной, увлекательной работы, ни любимого мужчины, ни ребёнка, ни каких-то определённых жизненных целей. Лично я десять лет назад, в мои двадцать восемь, пылала как факел и крутилась словно белка в колесе. У меня был собственный бизнес и четырёхлетний ребёнок. Плюс – один верный друг, он же – деловой партнёр. Плюс – одна неземная любовь (божественный Хулио).

Да, конечно, в те годы моё сердце было прошито автоматной очередью, замотано бинтами и залеплено лейкопластырем: я ещё мучилась, вспоминая Наткиного отца. Но всё равно я горела, сражалась, безумствовала, то есть жила полной жизнью. А Лена вяло тратила молодость, скучала… Мечтала о любви, о ребёнке, но ничего не предпринимала в этом направлении. Как сонная рыба, выброшенная на берег океана сильной волной.

И теперь – всё! Лена уже ничего не сделает. Пока она была жива, её судьба могла измениться в любой момент – встретился бы принц на белом коне или она сама вдруг решила бы вскочить на коня и помчаться во весь опор навстречу приключениям.

Теперь – нет.

История закончилась.

Больше – никаких вариантов.

Как глупо – вот так умереть! Конечно, от этого никто не застрахован… Радка сказала, у девушки возникла аллергическая реакция. Что же она там могла съесть или выпить? Надо же! Похоже, Елена в очередной раз заменила меня! Я не поехала в Карлсбад, а ведь это у меня мог случиться анафилактический шок, это я, а не она, аллергик!..

Что же произошло?

У меня медицинское образование, и я успела поработать врачом. Слышала о случаях аллергошока, но сама, к счастью, ни разу с этим не сталкивалась. Я знаю – да, бывает. Но это огромная редкость. И чтобы здоровая, не склонная к аллергии девушка вдруг рухнула наземь и вскоре умерла…

Нет, нереально!

Что-то должно было произойти экстраординарное, чтобы вызвать такую сильную реакцию, а затем смерть… Если только кто-то не угостил Лену какой-нибудь отравой. Тогда – конечно, всё что угодно! Шок, коллапс, отёк лёгких, розовая пена изо рта, остановка дыхания…

Я встала из-за стола, прошлась туда и обратно по комнате. На дистанции в три метра двадцать раз споткнулась о пакеты с барахлом – я ведь так и не собрала вещи! А скоро надо ехать в аэропорт.

Чемодан, самолёт… И думать об этом забыла! Все мысли были о несчастной Елене – о бедняжке, только что погибшей в курортном городке из-за какого-то глупого недоразумения. Её смерть – нелепое происшествие. Этого не должно было произойти… Да, туристы сейчас гибнут пачками – то там, то тут переворачиваются экскурсионные автобусы… Но у любого человека в тысячу раз больше шансов стать жертвой автокатастрофы, чем умереть от анафилактического шока. Вернусь домой, посмотрю статистику. Я уверена, так оно и есть.

И я бы не поверила, что это произошло с моей знакомой, если бы вдруг позвонила Радка и сказала: «Ой, а та девушка, помните? Вы с ней вчера в автобусе рядом сидели. Она же умерла! Прямо на экскурсии. Кошмар, правда?» Нет, я бы не поверила в этот бред. Но вот доказательство – ролик в Интернете. Всё можно увидеть собственными глазами. И там действительно Елена, а не кто-то другой. Вот в кадре дёргаются её ноги в ярко-розовых босоножках… Я даже педикюр разглядела – тот самый, со стразами… Бедная, бедная девочка…

«Её отравили», – прозвучал в моей голове чей-то твёрдый и уверенный голос.

– Глупости, – отмахнулась я. – Зачем? Кому понадобилось убивать эту безвольную и безобидную красавицу? Кому и чем она могла досадить? Ни-ко-му!

Но факт оставался фактом. Я постоянно возвращалась к мысли, что вероятность умереть от анафилактического шока у Лены была ничтожной, практически равной нулю. Значит, это могло произойти только в одном случае – кто-то умышленно напоил девушку отравой.

Кто? Зачем? Кому помешала Елена?

И не слишком ли это сложно – ехать вслед за ней в курортный городок, выслеживать на экскурсии, а потом каким-то образом подсовывать отраву? Если кто-то провернул такую сложную операцию, значит, он страстно мечтал избавиться от Елены.

Кому она могла помешать до такой степени? Даже представить сложно!

Вот если бы на её месте была я (боже упаси!) – тогда другое дело, тут всё ясно! Запросто назову два десятка людей и пару сотен причин, из-за чего меня могли бы укокошить. Сколько раз я уводила из-под носа у конкурентов многомиллионные тендеры! Сколько раз приводила в ярость противников! Сколько мужчин довела до белого каления пренебрежением и издёвками!

Взять хотя бы Савву Андреевича. Он мечтает прибрать к рукам наш бизнес, я для него – кость в горле. Да, он с невероятным удовольствием уморил бы меня, прибил кирпичом, задавил машиной… Но высокое положение не позволяет ручки марать.

Да что там Савва! Только свистни – сразу выстроится очередь из желающих меня прикончить. Если у тебя есть собственное мнение и принципы, если ты занимаешься бизнесом, приносящим громадные деньги, если ты – красивая наглая стерва, то очень многим захочется от тебя избавиться!

Я снова села за ноутбук и включила видео.

– «Российская туристка Елена N. умерла сегодня при загадочных обстоятельствах во время экскурсии», – вслух прочитала я и надрывно вздохнула.

И вдруг замерла, пронзённая, как стрелой, внезапной мыслью.

«Российская туристка Елена N.» – это же я и есть!

А-а-а-а-а!

Точно, это я…

Ведь я сама только что сказала себе: на экскурсии Лена в очередной раз заняла моё место. Мы постоянно менялись с ней местами. Вот поэтому её и убили! Планировали уничтожить меня, а убили Елену!

Сначала между лопаток побежали мурашки, и я сжалась от озноба. А через мгновение запылала огнём, покрылась липким потом.

Вот что произошло! Убийца нас перепутал. Возможно, он перепутал нас уже в самолёте (если отслеживал жертву с самого начала поездки). Потом, когда Елена заселилась в мой номер в гостинице, путаница усугубилась. И вот в курортном городке всё завершилось. Судьба планомерно и последовательно выводила меня из-под удара, каждый раз подставляя Елену. Она погибла, потому что кто-то решил свести со мной счёты.

Она заняла моё место.

– Всё, хватит! – громко приказала я себе. – Угомонись, воображение! Это всё мои фантазии. Что произошло, то произошло. Никто никого не убивал. Это несчастный случай. Елене не повезло, очень сильно не повезло. Но это не чья-то злая воля, это рок судьбы, фатальное совпадение…

Я снова посмотрела на экран и опять запустила ролик. Что-то в нём настораживало, что-то не укладывалось в голове… Но я никак не могла понять, что же тут не так.

Представила себя на месте человека, снимавшего видео на мобильник. Кто он? Вероятно, один из русских туристов, приехавших в Карловы Вары и случайно ставший свидетелем трагедии. Русский – потому что подпись к ролику сделана на русском языке, и даже без ошибок – для Интернета это большая редкость! Он снимает издалека, увеличивает изображение с помощью зума. Но тогда как он узнал, что девушку зовут Елена? И даже если бы он подошёл поближе к толпе «спасателей», к тем, кто делал бедняжке массаж сердца, имя девушки не стало бы ему известно!

Откуда он узнал имя?

И потом – Елена умерла уже в больнице. Вряд ли хозяин видеоролика поехал следом за машиной «скорой помощи», чтобы узнать, выжила ли девушка. Тогда почему он уверен, что она умерла? А вдруг в больнице её откачали?

Вот именно эти несоответствия и насторожили меня.

И вдруг я увидела, что ролик исчез! На чёрном фоне возникла надпись на английском языке: «Данное видео недоступно, так как удалено правообладателем».

– Почему?! – изумилась я.

И вдруг почувствовала, что меня вновь пробирает озноб. Я затряслась от ужаса. Новое предположение – а сегодня они у меня были одно хлеще другого – возникло в голове… Я внезапно поняла, что всё это означает – и видеоролик, и подпись к нему…

Это видео снял и выложил в Интернет сам убийца! Он не сомневается, что прикончил девушку по имени Елена. В принципе, так оно и есть… но он убил не ту Елену!

Получается, этот видеоролик – виртуальный отчёт убийцы перед заказчиком: «Дело сделано, загляните в Интернет и убедитесь сами»…

Неужели всё именно так, а не иначе?

Неужели сегодня днём меня убили?

И сейчас кто-то удовлетворённо потирает руки.

Но кто?!

Кто меня заказал?!

Глава 18

Камнепад открытий

Шокирующее открытие привело мою нервную систему в крайне взвинченное состояние. Я испытывала безумную гамму чувств: от страха и недоумения до ярости и гнева. Хотелось немедленно броситься в драку. Но кто мой противник? Как его вычислить? С кем сражаться?

Теперь стало невозможно усидеть на месте. Я выскочила из-за стола и принялась лихорадочно запихивать вещи в чемодан, утрамбовывать подарки в сумки. И ни на секунду не прекращала рассуждений – в голове крутились шестерёнки, мелькали имена и лица.

Всё новые и новые варианты возникали передо мной. В конце концов мне стало тошно. Или природа наградила меня необузданным воображением, или я слишком плохо думала о людях, десятками записывая их в убийцы, или же я сама являлась воплощением Галактического Зла – а потому все вокруг желали моей смерти… Получился целый список фамилий – этот человек вполне мог меня заказать, и этот тоже, и тот…

Неужели я такая отвратительная? Неужели на самом деле существует столько причин расправиться со мной?

Нет, глупости!

Я, конечно, не ангел, но вполне приличная девочка и вовсе не заслуживаю билета на тот свет. В любом случае я обязана вырастить Натку, возможно – ещё и внуков. И дождаться дня, когда наша с Игорем компания превратится в империю. И с Володей уже мечтаю о совместном будущем… Короче говоря, миллион планов. Вот почему мысль о том, что какой-то негодяй попытался переписать мой жизненный сценарий, меня взбесила.

Вычислить и уничтожить!

Закатать в асфальт!

Приступ ярости сменился новой волной страха, на глаза навернулись слёзы – вдруг представила, что Натка осталась одна. Моя бедная малышка! Едва не лишилась матери – своей яркой, талантливой мамочки-предпринимательницы…

Я кинулась на поиски телефона. Гостиничный номер был завален пустыми пакетами, смятой упаковкой и прочим барахлом, зато под зеркалом в прихожей выстроились в ряд туго набитые чемодан и сумки.

Наконец нашла мобильник, включила его и набрала дочкин номер.

– Мам, привет! Ты уже в аэропорту? – Ещё рано, доченька, – прогнусавила я, едва не всхлипывая. – Даже номер пока не сдала. Не забывай, у нас на четыре часа меньше.

– А почему у тебя такой странный голос?

– Я вдруг поняла, как страшно по тебе соскучилась!

– И что? Рыдать из-за этого? – скептически хмыкнула Натка. – Вообще-то я тоже соскучилась… У тебя там, наверное, день за неделю идёт из-за обилия впечатлений. Тут в лесу, кстати, тоже.

– Почему? Тебе там не нравится?

– Нравится, не переживай. Но всё очень необычно, ты же понимаешь.

– Как там Лёня и Иванцова?

– О, пожалуйста, не объединяй их в одно целое. А впрочем, сейчас я не думаю ни о нём, ни об этой… об этой корове. Мы же с тобой объявили мораторий на мысли о Лёнечке. У меня тайм-аут. Я тихо курю в сторонке.

– Ты начала курить?!

От моего вопля едва не оборвалась люстра, а Кристина в холле гостиницы, наверное, перекрестилась.

– Мама, боже мой! Это образное выражение.

– Ты, пожалуйста, в следующий раз выбирай эти выражения. А то вернусь домой совсем седая, как фронтовик.

Точно! Именно так и произойдёт. Учитывая, что мне пришлось пережить за последний час…

– У тебя не получится! Не забывай, ты блондинка! Мам, а ты завтра ко мне приедешь? Если да, то я тебе списочек скину, что привезти. Так, всякие мелочи, не хватает в быту.

– Конечно, приеду, Наточка! Я же безумно соскучилась. Самолёт прилетает в Кольцово в шесть утра. В девять, надеюсь, уже буду дома. А потом к тебе. Пиши список, доча, пиши.

– А красивых шмоток ты мне купила?

– Конечно!

– А много? – жадно поинтересовалась Натка.

– О-о! Если нагрузить ими «шаттл», он не взлетит.

– Супер! Ой, мам, я же тебе не рассказала! Вчера ко мне приезжал Игорь Николаевич.

– Да, я знаю, знаю.

– Проинспектировал, как я тут устроилась, не дырявая ли палатка, не червивый ли компот. А он тебе, значит, уже доложил?

– Конечно. Ещё вчера.

– Ясненько. Он приезжал с женой и детьми. Дети у него – жесть! Подрывники и экстремисты. Как они ещё не разнесли по кирпичику их коттедж?

– Они над этим работают.

– Я думала, от нашего лагеря ничего не останется, сравняют с землёй, разгромят. А Татьяна всё переживала, не покусают ли деток клещи. Какое там! У клещей, наверное, закружилась голова, пока они выслеживали объект, запрыгнуть бы не успели на этих двух козявок – легче угнаться за бешеной кобылой!

– Клещи! – заорала я благим матом. – У вас есть клещи?!

Нет, я сегодня точно умру! Один сюрприз за другим!

– Мама, нет у нас клещей, нет, успокойся! В общем, в конце концов, Татьяна сказала, что я, наверное, соскучилась по цивилизации. И мы все вместе поехали в соседний городок… В какое-то детское кафе с игровой площадкой. Ой, а я, оказывается, действительно соскучилась по цивилизации! По салфеткам, вилкам, сверкающему унитазу и так далее.

– О-о… Моя бедная девочка. Давай я завтра заберу тебя домой!

– Это ещё зачем? Мне тут нравится. Мама, но ты слушай дальше… Зачем я тебе всё так подробно рассказываю? Меня покоробила одна деталь…

– Что ещё? – снова напряглась я. Уже не жду ничего хорошего.

– Игорь Николаевич вышел в холл поговорить по трубе. А я потопала в туалет. И совершенно случайно услышала отрывок его разговора. Я, конечно, не специально… Так, немного притормозила по пути. А он меня не видел. Нет, я правда не специально!

Я обмерла. Неужели дочь услышала, как Игорь воркует по телефону со своей зеленоглазой пассией? Вот идиот! Ну что делать с этими мужчинами?! Поехал с семьёй в детское кафе – и сразу же помчался звонить любовнице. Не мог подождать пару часов, пока останется один? И как я теперь объясню всё дочке?

– Мам, он разговаривал с Саввой Андреевичем.

– Что-о-о-о-о?! – я потеряла дар речи.

– Вот именно! Мне тоже это показалось очень странным. Поэтому я немножко пошпионила – ну, самую капельку! Я несколько раз слышала у нас дома, как вы с Игорем гневно обсуждали эту персону. Я в курсе, какие напряжённые отношения у вас с Саввой. И тут: «Да, Савва Андреевич, нет-нет, Савва Андреевич, что вы, что вы, Савва Андреевич!» Сладким, елейным голоском, с придыханием и подобострастием!

– Наташа… Это невероятно, – изумлённо произнесла я. Земля в который раз за сегодняшний день уходила у меня из-под ног…

– «Да, Савва Андреевич, не волнуйтесь, Савва Андреевич, я полностью контролирую ситуацию! Поверьте мне, Савва Андреевич! Думаю, в скором времени раздражающий вас фактор будет нейтрализован!..» Ой, мам, меня это ужасно удивило! Тебя тоже, да?

– Не то слово, – едва слышно выдавила я.

В висках стучало, сердце бешено колотилось в груди, лишая возможности нормально дышать.

Игорь. Игорь. Игорь.

Милый друг. Единственный, верный.

Надёжный партнёр.

Он и я – отличная команда.

«Раздражающий фактор» – это он обо мне, естественно. «Раздражающий фактор будет нейтрализован»… Он позаботился об этом, всё продумал, организовал.

– Мам, ты чего молчишь? Это же неправильно, что он так ласково разговаривает с Саввой? Или вы с Игорем придумали какой-то хитрый план?

– Если Игорь и придумал какой-то хитрый план, то забыл поделиться со мной.

Вчера несчастная Елена ещё была жива, убийца пока не выложил ролик в Интернет. Поэтому Игорь не знал, «нейтрализован» ли «фактор». Он выжидал, когда это произойдёт… Проклятье. Что за жизнь такая, а? Неужели вообще никому нельзя доверять?!

– Натка, по-видимому, наш Игорь Николаевич затеял двойную игру, – медленно произнесла я.

– Ой! – испугался ребёнок.

– Наверное, необходимо поставить его на место.

– Да? А ты знаешь, как это сделать?

– Натка, слушай внимательно. Я тебе сейчас не звонила, хорошо?

– Хорошо, – сразу согласился ребёнок. – Не звонила.

– Последний раз мы с тобой разговаривали вчера.

– Всё поняла. Вчера.

– Я выключу телефон и для Игоря исчезну на некоторое время. Если он вдруг начнёт расспрашивать – не звонила ли мама, или скажет, что я куда-то пропала, – делай квадратные глаза, но за меня не волнуйся.

– Вы чего там придумали, Елена Владимировна?

– Пока ещё ничего. Но надо этому товарищу устроить хорошенькую головомойку, он зарвался. Я выключу телефон как минимум на сутки. Ты не беспокойся, а Игорю говори, что последний раз мы общались вчера. И всё.

– Ладно, не переживай, организуем.

– А я при первой же возможности приеду к тебе в лагерь, хорошо? Я тебя обожаю.

– Я тоже тебя люблю, мама. Пожалуйста, поосторожнее! Сильно не увлекайся планом мести. Игоря Николаевича, конечно, занесло на вираже. Но мужик-то он хороший.

– Хороший, – эхом повторила я. – Хороший…

* * *

Значит – Игорь…

Близкий, дорогой человек…

Почти как брат!

Я села на кровать, обхватила голову руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, как от приступа боли.

Всё выяснилось само собой. И не надо искать где-то далеко. Я-то строила громоздкие предположения, заглядывала за горизонт, вычисляя коварного и неведомого врага. А враг окопался совсем рядом, он свил змеиное гнездо буквально на моей груди.

Вот гад!

Игоря я бы никогда не заподозрила. А зря! Ведь как логично всё объясняется! У партнёра миллион серьёзных поводов от меня избавиться!

Во-первых, если я сдохну от аллергошока, наша фирма полностью переходит под его руководство. Нет, конечно, Натке останется моя доля, но четырнадцатилетний подросток Игорю не помеха. Или обведёт вокруг пальца и отберёт обманом, или оформит над ребёнком опекунство – у него отличные отношения с Натальей, и кто угодно подтвердит, как трогательно он всегда о ней заботился.

Конечно, надо вспомнить о специфике момента. Наша компания на пороге грандиозного рывка. Преодолев долгий подготовительный этап, сейчас мы только-только начинаем получать дивиденды. Вся прибыль потечёт в один карман – к Игорю. Как здорово, что не нужно делить доход пополам. Разве это не счастье?

Во-вторых, устранив меня, компаньон избавится от «раздражающего фактора», который препятствует сотрудничеству с Саввой. И впредь будет преданно служить новому партнёру. Не понимает, наивный идиот, что Савва в одно мгновение проглотит фирму. И даже косточки не оставит!

В-третьих, очутившись на кладбище в качестве подземного экспоната (бр-р!), я уже не смогу рассказать Татьяне о роскошной зеленоглазой подружке Игоря. Не получится у меня никак! А пока шевелюсь и моргаю – вполне могу проболтаться. Случайно, конечно, не умышленно. И тогда браку Игоря придёт конец. Татьяна не из тех, кто молча терпит обиды и закрывает глаза на измену, лишь бы сохранить семью. Она заберёт детей и постарается организовать всё так, чтобы беспутный папаша видел их раз в месяц, не больше. Для Игоря это катастрофа, он души не чает в малышах. Но и любовница ему тоже очень нравится…

А не является ли последняя причина самой главной? Я случайно узнала о подружке Игоря. Могла бы и вовсе ничего не узнать – красавица студентка надоела бы Игорю, и он бы с ней расстался… Но нет же, я превратилась в опасного свидетеля – учитывая, как близко мы общаемся с Татьяной. Нас подругами не назовёшь, но за годы существования совместного бизнеса две наши семьи превратились в одно целое. Как же иначе? Привезти из поездки подарки для детей Игоря – то же самое, что привезти подарки для Натки.

И вот в наш тесный мирок вторглась зеленоглазая красотка, нарушила стройную систему существования. Предательство Игоря по отношению к жене я восприняла как личное оскорбление. Словно он изменил не только Татьяне, но и мне самой. На самом деле так оно и было! Да, изменил! Игорь всегда привлекал меня в сексуальном плане. Но когда мы познакомились, он уже бегал за Татьяной, а у меня вскоре появился будущий Наткин папаша. Поэтому мы с Игорем стали просто дружить. А когда затеяли бизнес, то и вовсе стали проводить вдвоём времени больше, чем законные супруги. И если уж на то пошло, после того момента, когда я возненавидела всех мужчин на свете, кроме Игоря, логично было бы заниматься сексом только с ним. Его же я не возненавидела! Но у нас ничего и никогда не было. Я много лет стойко оберегала нравственность партнёра, хранила его семейный союз и даже мысли не допускала о сексе…

А он нам изменил – мне и Татьяне. Променял двух тётенек на юную студенточку. Ясное дело, я была страшно обижена и возмущена. Игорь это, безусловно, понимал и чувствовал угрозу разоблачения…

Вот, решил предупредить возможный удар.

Сделал упреждающий выпад.

Не могу поверить, что он со мной так… Не укладывается в голове. Но всё сходится, детали и факты складываются в одну законченную и логичную картину. И всё равно… Мы ведь столько лет дружили, он всегда восхищался мной, едва ли не боготворил…

Боготворил? Что ж, правда, я видела восхищение в его глазах. Но насколько искренним оно было? Когда речь идёт о манипулировании женской психикой – мой компаньон больш-о-о-ой специалист. Игорь с трудом устанавливал контакт с Зарницким, но когда в переговорах участвовали дамы – у него ни разу не возникло проблем.

Мне он тоже скармливал комплименты, как сало синичке, а я всегда была такого высокого мнения о собственной персоне, что ни секунды не сомневалась в искренности компаньона. И только сейчас, взглянув на ситуацию с другой стороны, понимаю: как же я его достала! Задолбала мужика, замучила, извела. Я постоянно подчёркиваю, как много значат для фирмы мои мозги, ловкость и трудолюбие. Всегда напоминаю, что тащу на себе основную часть груза, подмечаю у партнёра даже самый маленький просчёт и устраиваю разбор полётов. Возмущаюсь, когда мои приказания выполняются не молниеносно…

Как это всё, наверное, раздражает Игоря. Но раньше я и подумать не могла, что он может обидеться. Ведь всё правда, чистая правда! Я действительно всё делаю лучше него!

Кто выбил все самые лакомые, жирненькие тендеры? Конечно, я! Кто всегда удачно договаривается с Зарницким? Тоже я. Даже машину Игорь так и не научился прилично водить, в то время как я потихоньку-полегоньку превратилась в супергонщицу! А китайский язык? Мы столкнулись с тем, что для ведения бизнеса этот язык нам необходим. И кто в результате его выучил? Игорь, конечно, тоже пытался, но если слегка придушить кошку, она начинает гораздо лучше говорить по-китайски, чем мой лингвистически бездарный партнёр…

Да, в целом Игорь талантами не блещет. Но это только с моей перфекционистской точки зрения. Несмотря на всё это, мы долгие годы успешно работали вместе, дополняли друг друга. Он обаятельный, щедрый и добрый, одна его улыбка чего стоит!

– Да-а-а, обаятельный, щедрый и добрый, – повторила я вслух, мой голос дрожал от горечи и злости.

Вот так, обаятельно улыбаясь, Игорь и отправил меня в поездку – предварительно наняв киллера. И станет согревать добротой мою дочь, когда она осиротеет. И начнёт щедро тратить заработанные мною деньги – уж в них у него недостатка не будет…

Чёрт побери!

Я сдавила виски руками, замотала головой. Не могу поверить, что Игорь способен на такое! Не могу прямо сейчас отказаться от друга, признать его коварство и двуличие…

Но слишком много фактов и нюансов!

Во-первых, встреча с Зарницким официально была намечена на осень. А Игорь вдруг придумал хитрый план – подловить чиновника в Праге, подкатить к нему в неформальной обстановке. Я сопротивлялась изо всех сил. Но партнёр буквально силком отправил меня в Прагу!

Во-вторых, как настойчиво Игорь убеждал меня поехать в Карловы Вары! И одним только желанием познакомить меня с колоритным курортным городком его настойчивость не объяснишь. «Обязательно поезжай в Карловы Вары! Не вздумай пропустить экскурсию, ты должна туда съездить!»

А ведь Игорь абсолютно не волновался, состоялась ли встреча с Зарницким! Вчера он даже словом не обмолвился об этом, чем чрезвычайно меня удивил. Всё дело в том, что Игорь знал: Его Превосходительство вовсе не собирается в Прагу, а значит, ни о каком свидании с высокопоставленным чиновником не может быть и речи. Зарницкий – это только предлог, чтобы отправить меня в Европу. Выманить из родного города, сплавить подальше и там, в обстановке толерантности и всеобщей законопослушности, прикончить.

Если бы преступление произошло на родной территории, ещё неизвестно, какие выводы сделало бы следствие. А вдруг подозрение первым дело упало бы на самого Игоря?

Но если несчастный случай произошёл за границей, во время экскурсионной поездки – поди разберись, что там было на самом деле. С туристами постоянно что-то происходит. Теряются, переворачиваются в автобусах, тонут, травятся, кормят акул… Расследование сильно усложняется ввиду больших расстояний и международных границ. Чешские сыщики не будут особо вникать, а российские не получат достаточной информации. В результате всё спишут на несчастный случай.

Наверное, компаньон именно так и рассуждал, когда отправлял меня в Европу. А ведь как ловко уговаривал, подлец! «Ты сто лет не была в отпуске. Совместишь полезное с приятным – и с Зарницким встретишься, и с Прагой познакомишься. Это волшебный город!»

Да, согласна, волшебный. Игорь преподнёс мне его в качестве прощального подарка. Дал полюбоваться наикрасивейшим городом Европы, прежде чем отправить на тот свет…

Но я жива! До сих пор жива и даже неплохо выгляжу, несмотря ни на переживания и взвинченные нервы.

Я поднялась с кровати и подошла к зеркалу.

Ого! В состоянии стресса черты лица обострились, а глаза сверкали лихорадочным блеском. Я была похожа на сжатую пружину, готовую в любой момент выстрелить. Так и есть. Сейчас сконцентрируюсь и придумаю ответный удар. Он решил воевать со мной? Я устрою настоящую битву! Прямо сейчас выбрасываю на мачте чёрный флаг, пусть он радостно бьётся на ветру, и начинаю сражение! Я умнее, хитрее и – самое главное – удачливее!

Мой ангел-хранитель – истинный труженик, он всегда начеку, никогда не спит, никогда не прохлаждается. Он разъярённо трубит мне в ухо, как слон на водопое: «Езжай другой дорогой! Сейчас – поворачивай! Не стой здесь, отойди!» Но часто он даже и не подсказывает, а молча отводит удар.

Вот и сейчас это сделал. Перевёл стрелки, подставил вместо меня Елену.

Бедняжка Елена, как мне её жаль! Она расплатилась по счёту, предназначенному для меня. Ей страшно не повезло.

Зато повезло мне. Это безумное счастье – быть живой! Живой, горячей, полной надежд и планов. Пусть даже это план мести…

Глава 19

Гнев и ярость. Сегодня я точно сойду с ума

Я села за стол и положила перед собой лист бумаги. Вскоре он превратился в футуристическое панно – изрисовала его кубиками и стрелками. Так легче думать. Однако сейчас очень трудно сохранять холодную голову и поддерживать способность к рациональному мышлению, ибо меня одолевают самые разнообразные и противоречивые чувства.

Что я сейчас испытываю?

Безусловно, злость и обиду. Игорь проявил дьявольское коварство. Разве я могла ожидать от него подобного?

Более того, во мне кипит вулканической лавой безудержная ярость! Сейчас я бы с удовольствием разворотила гостиничный номер, скинула бы с тумбы телевизор, порвала постельное бельё и распотрошила подушку! Этот урод едва не отправил меня на тот свет! Он хотел оставить Натку сиротой! При мысли об этом я схожу с ума!

Но в то же время я ощущаю отчаянье и грусть. Закончился долгий и интересный период жизни. Новый этап будет совсем иным, и уже без Игоря. Наша дружба погибла, её выжгли напалмом. Теперь всё в прошлом – искренность, близость, взаимопонимание. Нам хватало одного взгляда или намёка, чтобы понять друг друга. Выступая дуэтом, мы безукоризненно исполняли партию, мы были одним целым. Игорь всё это перечеркнул. Но это не значит, что я никогда не буду с грустью вспоминать, как здорово нам работалось вместе. Друг, мой милый друг… Он действительно им был!

Как ни странно, ко всей этой гамме чувств примешивается удовлетворение и удивление.

Удовлетворение – потому что я опять оказалась права, получила подтверждение своей проницательности. Всегда говорила себе, что мужики – негодяи, подлецы и предатели. И вот оно – очередное доказательство этой аксиомы. Снова убедилась в своей правоте. Игорь – не исключение из правил. Возможно, он даже самый гнусный тип на свете! Мы дружили двадцать лет, а сейчас он устроил на меня покушение…

А удивление… Да, Игорь меня удивил! Впервые он действовал самостоятельно, а не танцевал под мою дудку. Поднял восстание и начал разрабатывать план. Всё просчитал, не дрогнул и не испугался. Замыслить и организовать убийство – занятие не для слабаков, тут требуются стальные нервы… Так, а что ещё я испытываю? Наверное, любопытство. Меня будоражит перспектива сражения. Впереди – грандиозная битва, надо переиграть противника и уехать с поля боя победителем. Пусть конь, меч, плащ будут забрызганы кровью, а с седла гроздьями свисают скальпы врагов! (Почему я так самоуверенна? Да потому что ни на секунду не забываю о Зарницком. Он – мой талисман и портативная ядерная бомба. Располагая дружбой этого человека, можно одержать верх над кем угодно!)

Итак, обида, ярость, любопытство и отчаяние переполняют меня. Сложно рассуждать в таких условиях, надо бы успокоиться, остыть…

Да, а как же Игорь всё организовал? Не думаю, что это было трудно – в физическом, а не психологическом плане. Когда постоянно запускаешь на орбиту проекты или устраиваешь сделки, подготовку убийства можно рассматривать как цепочку заурядных действий. Нанять исполнителя, поручить, разъяснить, произвести оплату…

Но очевидно, какой-то пункт программы дал сбой – и убийца перепутал меня с Еленой. Почему это произошло? Игорь что-то не просчитал, не продумал? Или просто вмешался случай, вспыхнула моя божественная путеводная звезда и ослепила убийцу?

Не настолько мы похожи с Еленой, чтобы нас перепутать. Да, у нас идентичный тип внешности, стройные фигуры, светлые волосы и одинаковые причёски. Лица – да, согласна, какое-то сходство есть, но мы отнюдь не близнецы. И если держать перед собой фотографию жертвы, то будет очень трудно перепутать нас с Еленой.

Зато Лена заняла моё место и в самолёте, и в отеле!

Вероятно, убийца просто-напросто не получил от заказчика портфолио жертвы – ни фотографии, ни фамилии, ни информации о вредных привычках. Возможно, задание было таким: «Необходимо избавиться от изумительно красивой и чертовски умной блондинки по имени Елена. В самолёте она займёт место 9В, а в Праге остановится в таком-то отеле в комнате под номером…» Какой же там был номер комнаты? «…под номером двадцать пять!»

Да, место 9В в самолёте Игорь для меня забронировал заранее. Хотя зачастую узнать, куда тебя посадят, удаётся только прямо перед полётом – когда получаешь в руки посадочный талон.

То же самое и с гостиничным номером.

Выходит, всё было именно так, как я предполагаю. Имя плюс два номера – вот чем располагал убийца!

Это задание киллер мог получить эсэмэской или через Интернет. Никакого близкого контакта с заказчиком, никаких личных встреч и имён! Отчёт о проделанной работе будет выложен там же, в мировой сети. Оплата – через электронный кошелёк.

О, Интернет, и как мы без него жили целую вечность?

Как заказывали суши, пиццу, врагов?

Ладно, продолжим. Итак, убийца мог забронировать место на тот же рейс. Вероятно, он даже оккупировал соседнее кресло. Слева от Елены сидела болтливая попутчица, справа – интересный мужчина. Она сама мне об этом рассказала. Елена почти задружилась с соседом, перекинулась с ним парой словечек… Но помешала болтушка Татьяна Андреевна – вклинивалась в разговор, отвлекала…

Кто этот «интересный мужчина», занявший место 9С? А вдруг убийца? Я его не видела, так как переместилась назад, в пятнадцатый ряд, да и не сильно глазела на других пассажиров… А он взял жертву под прицел уже в салоне самолёта: попытался познакомиться с загорелой блондинкой по имени Елена…

Кстати, если убийца не знал фамилии жертвы, он легко мог это выяснить. Достаточно было спросить в гостинице, как зовут даму, остановившуюся в двадцать пятом номере. Но зачем ему это? Для него и объект, и заказчик – абстрактные фигуры. Он не знает, кто и за какие грехи заказал блондинку. Фамилия ничего ему не скажет. Разве его волнуют мотивы? Конечно нет! Его волнует только гонорар… Если бы убийца потрудился узнать фамилию, он сопроводил бы видеоотчёт об убийстве более внятной надписью, а не обозначил жертву шифром «Елена N.»

А что дальше?

Через день-два-пять после того, как Лена прилетела в Прагу, она и «интересный мужчина» из самолёта сталкиваются где-то в городе. И это происходит совершенно случайно – как же иначе!

– Вот так встреча, Елена! Вы меня не помните? В самолёте мы сидели рядом.

– Точно! Ах, какое удивительное совпадение, что мы снова встретились!

Стоп!

На улицах Праги Елена с «интересным мужчиной» встретиться не успела. Мы с милой блондинкой два раза плотно общались, последний раз – вчера. И она посвятила меня в тысячи разнообразных фактов из своей жизни. А о незнакомце из самолёта не обронила ни слова. Могу сделать вывод, что убийца по каким-то причинам отложил «случайную встречу» до сегодняшнего дня. И в знаменитом курортном городке, где фланирует толпа туристов, или в стеклянной галерее с термальным фонтаном – радостно бросился к девушке.

Узнал, вспомнил!

Представляю, как обрадовалась бедняжка. Она ведь жалела, что не удалось завязать знакомство прямо в самолёте. Какая же внешность, голос, манеры у этого парня, если он успел так быстро очаровать девушку?

– А вы уже купили фирменный бокал с носиком? Нет? Ну что же вы, Леночка! Стойте тут, никуда не уходите, я вам его подарю!.. Вот! А не хотите попробовать минеральной воды? Давайте выпьем водички… Минуту, сейчас я всё организую…

Наверное, ещё стоял рядом, подталкивал, скотина, под локоток: «Нет, нет, до дна, до дна, обязательно до дна! Леночка, это же так полезно!»…

А несчастная давилась противной (да к тому же – отравленной) тёплой минералкой, лишь бы не разочаровать нового знакомого – такого обаятельного, неотразимого! Вдруг это именно ТА ВСТРЕЧА? И с этого момента начнётся их история. Она столько ждала, вглядывалась в лица, надеялась…

Через минуту спутник снова убежал – энергии в нём хоть отбавляй! – помчался покупать для Леночки знаменитые круглые вафли… А потом стоял в толпе, метрах в двадцати от упавшей девушки и снимал на телефон её предсмертные конвульсии…

Эта сцена развернулась у меня перед глазами так явственно, словно мне показывали кино. Фильм с трагическим финалом. Я едва не расплакалась от сочувствия к Елене… Вполне возможно, всё было не так, а немного иначе. Но результат один – несчастная девушка убита.

– Разве можно быть такой доверчивой?! – возмутилась я.

Но тут же вспомнила, как произошла моя встреча с Володей. Разве я проявляла осмотрительность? Нет! Точно так же ринулась в пучину нового знакомства, ни о чём не рассуждая. Провела минуту в медвежьих объятиях Володи и сразу потеряла голову. Вскоре мы уже сидели в ресторане – ели, выпивали. Если бы Володе это понадобилось – мог бы тысячу раз меня отравить. К счастью, он предпочёл секс.

Мне повезло гораздо больше, чем Елене!

Даже и сравнивать нельзя.

Я посмотрела на онемевший мобильник. Игорь звонил мне, чтобы проверить, кто возьмёт трубку. Наверное, увидел ролик в Интернете… Да, на видео Елену запросто можно принять за меня – видны светлые волосы, мелькает нос, край подбородка… Качество плохое, но идентификация возможна. Особенно если страстно желаешь увидеть на экране определённого человека. Вот Игорь и увидел. Сидел у компьютера и ждал, когда появится видео-отчёт киллера. А потом сразу бросился к телефону – удостовериться, что я уже не в состоянии отвечать на звонки…

Хорошо, что я не взяла трубку. Спасибо интуиции, она меня остановила. Теперь Игорь будет думать, будто его любимый компаньон отправился на тот свет.

Значит, у меня тактическое преимущество.

Но что же делать дальше?

* * *

Интересно, будет ли Игорь встречать меня в аэропорту? По идее – какой смысл? Я всё равно не вернусь – меня нет, уничтожена. Зачем ни свет ни заря нестись за двести километров в аэропорт Кольцово, встать затемно, ехать в утренних сумерках по трассе, когда слипаются глаза и всё затянуто молочно-серым туманом, а на дороге не протолкнуться от нескончаемой вереницы многотонных фур?

Но ведь надо Игорю маскироваться. А вдруг начнётся следствие, и его спросят – почему же вы не поехали в аэропорт встречать Елену Владимировну? Уже узнали, что с ней что-то случилось и она не прилетит? Но откуда вы могли это узнать так быстро?

И так далее.

Значит, Игорь обязательно будет стоять в аэропорту, сунув руки в карманы брюк, гоняя по рту зубочистку и напряжённо рассматривая лица людей. Надеюсь, в этот момент острая игла сожаления войдёт в его сердце. Он вспомнит, сколько раз вот так же встречал меня, как мы обнимались и целовались в щёчку и искренне радовались друг другу! Я сразу начинала отчитываться о командировке, закидывала руку ему на шею, он обнимал меня за талию, а в другой руке держал мой чемодан.

Славные добрые времена!

Надёжный партнёр, любимый друг…

Как он мог всё это зачеркнуть?

Лживый, двуличный, коварный предатель!

Сейчас я пытаюсь возненавидеть Игоря, но продолжаю любить нашу дружбу…

И как же поступить?

Внезапно ко мне пришла идея. А что, если вернуться домой более ранним рейсом? Когда в аэропорт приедет Игорь, понаблюдать за ним, а дальше действовать по обстоятельствам.

Безусловно, надо изменить внешность. Но это не трудно – куплю рыжий парик и распрощаюсь с имиджем блондинки. Надену очки, накрашу губы яркой помадой… В этом образе даже Натка меня не признает, а Игорь и подавно.

Я подсела к ноутбуку и посмотрела, есть ли билеты на ближайшие рейсы. Забронировала место на самолёт, вылетающий на два часа раньше моего. Операция заняла от силы пять минут. Отлично! Билет оплачу прямо в аэропорту.

Хорошо, что, несмотря на все терзания, я всё-таки успела упаковать чемодан и сумки. Сейчас сдам номер, вызову такси и пулей в аэропорт…

Но что же делать с Володей?

Возможно, именно сейчас он пытается до меня дозвониться. Но мой мобильник выключен. Как объяснить ему, почему я вдруг сорвалась с места, не дождалась, решила лететь другим самолётом?

Наверное, пора открыть карты и рассказать Володе правду о себе. Сейчас мы с ним находимся в ситуации из знаменитого фильма «Москва слезам не верит». Он – скромный снабженец. А я усиленно изображаю из себя врача-кардиолога, что и близко не похоже на действительность.

Придётся признаться, что я вовсе не врач из районной поликлиники, а деловая дама – амбициозная, богатая. И едва не отправленная на тот свет партнёром по бизнесу. Вот такая неспокойная жизнь у нас, деловых дам.

Как Володя отреагирует на мои признания? Не испугается ли подобного знакомства? Но он не похож на мужчину, способного испугаться. Правда, и Игорь никогда не был похож на мужчину, способного на коварное предательство. Однако справился с задачей! Переродился, поменял кожу… Всю работу сделал моими руками, а когда наступила пора делить прибыль – решил столкнуть за борт…

Нет, лучше думать о Володе. При мысли о нём теплеет на душе. За последние два часа я словно пропахала по-пластунски всю Сахару, и теперь измучена, обожжена… Но только вспомнила о Володе – и меня окутал свежий ветерок, он холодит плечи, успокаивает боль.

Милый Володя!

Позвонить ему прямо сейчас и объясниться? Конечно, ничего хорошего – выкладывать всё по телефону. Но как иначе? Мне уже надо бежать, или опоздаю на рейс. Ещё и парик надо где-то прихватить по дороге…

В тяжёлых раздумьях я вывалила на стол содержимое сумки и принялась, словно золотоискатель, просеивать барахло, чтобы максимально уменьшить вес ручной клади. Моя сумка за последние два дня невероятно растолстела, хоть на диету сажай! Иногда мне кажется, что я только тем и занимаюсь, что потрошу внутренности сумок – постоянно приходится перекладывать всё туда и обратно или из одной в другую…

Сортируя бумаги и предметы, не переставала думать о Володе… Так, а это что за документы? Они явно не мои! Каким образом попали ко мне в сумку?

Я с удивлением рассматривала незнакомые листы бумаги. Две страницы – реестр автомобилей, их модификации, опции… Ещё одна – это какая-то накладная. А тут… Что тут?

Ничего не понимая, но в то же время проваливаясь в чёрную бездну, я вчитывалась в строчки на белой бумаге… Они шевелились, как змеи, расползались кто куда.

Распечатка электронного авиабилета. На имя Владимира Константинова. На тот самый рейс из Екатеринбурга. На тот самый день, когда я прилетела в Прагу.

И здесь указано место.

9С.

Глава 20

Плоды больной фантазии или жуткая реальность?

Моё падение в чёрную бездонную пропасть продолжалось довольно долго. В ушах звенело, перед глазами плескались оранжевые огни. Я проваливалась всё глубже и глубже, ощущая давление воздуха, вспарывая его собственным телом…

На ватных ногах доковыляла до мини-бара, достала бутылку вина, открыла, приложилась к горлышку… И всё не выпускала из рук электронный документ, перечитала его несколько раз.

Я сразу поняла, как эти бумаги попали в мою сумку. Вспомнила кабинет в квартире на Вацлавской площади – вот я удобно расположилась за столом и составляю экскурсионную программу на одном из листочков, позаимствованных тут же, у хозяина кабинета. Рядом громоздится масса полезных вещей, выложенных из моей сумки, – косметика, документы, ноутбук, телефон… Затем я собираю манатки, в том числе и бумаги, и засовываю всё обратно. Заодно, вероятно, прихватываю несколько листочков со стола.

Мы с Володей прилетели в Прагу одним рейсом!

Вот почему в момент нашей первой встречи я сразу же подумала о том, что где-то видела этого мужчину! И тут же предложила себе два романтических объяснения: или он похож на известного актёра, или являлся мне во сне! Да, да, он присутствовал в моих грёзах, как эталон, как прекрасный и недостижимый идеал…

Бред!

Я, очевидно, мельком видела Володю в аэропорту, в зале ожидания… И если бы мы с Еленой не поменялась местами, то в самолёте Володя сидел бы рядом со мной…

Моё воображение сразу заполнило пробелы: когда я мысленно реконструировала события, то главный злодей – тот самый таинственный незнакомец, занявший в самолёте место 9С – не имел чёткого образа. Я могла только гадать, как же он выглядит, если успел так быстро очаровать Елену. Предполагала, что этот парень конечно же наделён мужским обаянием.

Теперь во всех мизансценах вместо «таинственного незнакомца» фигурировал Владимир… О, да, мужского обаяния ему не занимать! Понятно, почему Елена сразу «поплыла»…

Вот они перемолвились словечком в салоне самолёта, обменялись улыбками, но болтливая соседка не даёт им познакомиться поближе… А затем попутчики «случайно» встречаются в Карловых Варах. И Елена на седьмом небе от счастья! Она ведь переживала, что упустила отличный шанс, но вот судьба подбрасывает его снова – подумать только, они с этим обалденным мужиком опять встретились! Какая удача! Так бывает только в кино…

Нет, нет, нет!

Я не хочу, чтобы это был Володя…

Но это он, как ни крути! От фактов не скроешься, они вопят дурными голосами! Мой любимый снабженец идеально вписывается в схему… И этот электронный авиабилет – от него тоже не избавишься, вот он, у меня в руках. А то, что разоблачительный документ невероятным образом попал ко мне в руки – очередная подсказка ангела-хранителя. Он кричит мне: спасайся и беги, этот мужчина – убийца! Причём убийца, нанятый как раз для того, чтобы избавиться от тебя…

Да, всё сходится…

Где мы познакомились с Владимиром? Неподалёку от отеля, где я должна была остановиться, но поспешно ретировалась, подменив себя Еленой.

Что там делал Владимир? Вероятно, высматривал Елену. Очевидно, он убедился, что девушка приехала с чемоданами именно к этой гостинице, и, довольный, отправился восвояси. Жертва идентифицирована, всё сходится: симпатичная блондинка по имени Елена сидела в самолёте на соседнем с ним месте, а потом поселилась в нужной гостинице.

Сегодняшняя часть плана выполнена, Владимир может спокойно удалиться. Но тут на него налетает ещё одна блондинка, не менее симпатичная – это я!

Почему бы мужчине не развлечься? И мы с ним отрываемся на полную катушку! Одна блондинка – это объект, другая – приятное развлечение. За Еленой он охотится, а мной удачно скрашивает паузы.

Ах вот почему Владимир так настаивал, чтобы я не ехала в Карловы Вары! Он сам должен был поехать туда, чтобы выполнить вторую часть плана. А так как городок небольшой и закон невероятных совпадений всегда действует безотказно, то мы бы обязательно столкнулись с ним лоб в лоб на центральной улице этого курорта.

Наверное, в предыдущие дни у него не получилось устранить Елену, и последнюю ставку он сделал на Карловы Вары…

Нет, нет, это всё неправда! Я сойду с ума… Так не должно быть… Я столько лет ждала свою половинку. Злобно огрызалась, презирала мужчин, отталкивала их от себя… И всё равно – ждала! Мечтала, что найдётся один-единственный, способный проломить каменную стену моего презрения – и не расшибёт себе при этом лоб!

Да, под моей бронёй и шипами – страстное желание быть любимой и любить самой… Вот поэтому я столько лет заслушивалась песнями ненаглядного Хулио – в них образ того самого мужчины: влюблённого, преданного, возводящего женщину на пъедестал… Образ, абсолютно нереальный для обычной жизни. Таких мужчин не бывает, природа ещё не научилась их делать!

И вдруг… Я его встретила! И сразу поняла, что это именно он и есть…

А теперь у меня всё отбирают, более того – я, оказывается, влюбилась в наёмного убийцу!

Нет, я не хочу в это верить! Нет!

Я всё выдумала… На самом деле – нет никаких доказательств, что это именно Володя.

Милый Володечка…

Как славно нам было вдвоём! И теперь всё рушится… Нет, не могу в это поверить! Почему судьба ударила так сильно, чем я это заслужила?!

* * *

Внезапно я обнаружила, что разделалась уже со второй бутылкой вина из мини-бара. К счастью, бутылочки были маленькие. Стоп, хватит, сейчас мне необходимо сохранять трезвую голову. Я должна выпутаться из этой сложной ситуации хотя бы без физических потерь. А что касается психологических потерь, то урон моей психике уже и так нанесён капитальный. Трудно не повредиться умом, если всего за несколько часов делаешь столько ужасных открытий.

Сначала выяснила, что единственный друг и бессменный деловой партнёр меня заказал. Затем узнала, что любимый мужчина – убийца.

Но у меня ребёнок. Я должна вернуться домой живой и невредимой и ещё долгие годы заботиться о дочке.

Сейчас необходимо собрать волю в кулак и вновь превратиться в стерву. Я была ею до приезда в Прагу, до встречи с Володей. А тут расслабилась, растаяла – надышалась волшебного воздуха Праги и пригрелась в лучах Володиного обаяния… Вот за это и получила по мозгам! За то, что изменила себе. Надо было оставаться стальной леди, а не превращаться в клубничное суфле…

И всё же, всё же…

Последняя капля надежды поблескивала где-то в глубине души. Сейчас я зайду в Интернет и в два счёта докажу, насколько беспочвенны мои идиотские фантазии и предположения! Я выясню, что Владимир Константинов – именно тот, за кого себя и выдаёт. То есть снабженец в многопрофильном холдинге, обычный трудяга, а вовсе не инфернальный тип, промышляющий заказными убийствами…

Я снова достала ноутбук, набрала имя в строчке поисковой системы…

– О, боже! – вырвалось у меня, когда на экране появился ответ. – Нет, только не это…

«Владимир Константинов» – по этому запросу Интернет выдал два миллиона совпадений и шесть тысяч фотографий…

– Спасибо огромное, – пробормотала я. – Мне это чрезвычайно поможет…

Времени почти не оставалось, надо было мчаться в аэропорт. Я забронировала билет, но ещё не оплатила его, и к тому же по дороге необходимо купить рыжий парик, чтобы остаться неузнанной в Кольцово.

Я быстро вводила в поисковик новые запросы, детализировала, уточняла… Интернет выдавал любые ответы, кроме желаемого… Просматривала фотографии – бесполезный труд! Я не видела на них знакомого лица…

Почему я подробно не расспросила Владимира о его холдинге, о специфике работы? Куда там! Нам было некогда. Мы практиковали сумасшедший секс, сдобренный песнями Иглесиаса, а в промежутках прикидывали, что ещё я должна посмотреть в Праге. На разговоры о работе времени не оставалось.

Сам Володя инициативы почему-то не проявлял, не стремился подробно рассказать о том, чем занимается… Почему? Потому что холдинг и почётное звание снабженца – это всего лишь выдумка, прикрытие?

Впрочем, я тоже не сильно распространялась о своей работе. Наплела с три короба про поликлинику… Со мной всё ясно: не хотела сразу же отпугивать мужчину, порождать в нём комплекс неполноценности. Рядом с пробивной и успешной деловой дамой, тем более эффектной блондинкой, любой партнёр померкнет.

Но Владимир почему конспирировался?

Неужели ответ именно в том и заключается: он вовсе не работает в крупной компании, он – фрилансер и выполняет эксклюзивные поручения (другими словами – гробит людей за большие деньги).

Так, а квартира на Вацлавской площади? Нельзя ли как-то через неё подобраться к Владимиру, выведать информацию? Ведь эта квартира на кого-то зарегистрирована. Почему он свободно ею распоряжается?

Но у меня совсем нет времени этим заниматься!

Я вдруг вспомнила, какой была первая мысль, когда мы столкнулись с Владимиром… Ведь я подумала – он похож на киношного киллера! Сильная челюсть, бритый череп, каменные мышцы… Плюс интеллект и артистизм. Разве не так современный кинематограф рисует образ наёмного убийцы? Да, именно так.

Моя интуиция в тысячный раз не подвела и в первую же секунду знакомства выложила всю правду о Владимире. Но я проигнорировала этот сигнал и с головой бросилась в омут…

Надо было бежать без оглядки.

А теперь – кого винить? В сердце – пулевое отверстие размером с княжество Монако. Мозги всмятку, нервы измочалены…

И в таком плачевном состоянии я ещё должна вернуться домой и переиграть компаньона. Обвести Игоря вокруг пальца и к тому же – наказать за предательство.

Не знаю, как мне это удастся…

* * *

Когда я расплачивалась у стойки администратора, Кристина переполошилась. Хотя я самонадеянно утверждала, что всегда выгляжу великолепно, сейчас мною можно было пугать малышей или девушек на ресепшн. Мимоходом заглянула в зеркало в холле и ужаснулась – наверное, так выглядит человек, только что узнавший о гибели близких. Но ведь со мной именно это и случилось! Всего пару часов назад я летала от счастья, а потом в один момент лишилась и верного друга, и любимого мужчины.

Но я с этим справлюсь.

Обязательно что-нибудь придумаю, проанализирую ошибки, сделаю выводы. Я расслабилась, поддалась очарованию Праги – этого города с атмосферой всеобщего праздника и беззаботности… Но теперь вновь надену стальную броню, выставлю шипы, как дикобраз… Берегитесь!

Но как же это больно – в один миг всё потерять.

Чувствую себя так, словно меня переехал поезд.

– Вы воды попить? – встревожилась Кристина. – Я приносить.

– Нет, спасибо. Давайте лучше подсчитаем, сколько я должна. И ещё такси… Как будет быстрее – вызвать или поймать прямо на улице? А ещё мне нужен рыжий парик. Где я могу его купить?

…Вскоре я уже сидела в такси, и мы мчались в сторону аэропорта. Багажник машины был до отказа забит моими сумками. Парик нашёлся прямо на соседней улице – Кристина подсказала заглянуть в парикмахерский салон, расположенный неподалёку от гостиницы, где не только стригли клиентов, но и торговали сопроводительными товарами. Я присмотрела и сразу же схватила парик, изменивший мою внешность до неузнаваемости. Вся операция заняла не более десяти минут – видимо, я превратилась в настоящего мастера молниеносных покупок.

Автомобиль проезжал по улицам города, и многие из них были мне уже знакомы. Мой европейский вояж начинался на мажорной, весёлой ноте, а закончился на траурной. Покидаю город с разбитым сердцем, в смятении и тоске… Убегаю, поспешно заметаю следы, пока в гостиницу не явился Владимир. Неизвестно, когда он поймёт, что сделал ошибку. Надо добраться до дома, и там я смогу как-то обеспечить свою безопасность… Игорь считает, что успешно отправил коллегу на тот свет, Владимир не догадывается, что перепутал блондинок, – у меня есть явное преимущество.

Знает ли Владимир фамилию жертвы? Он сказал, что среди его знакомых я уже четвёртая Елена Николаева… Интересовался ли он в той гостинице, кто остановился в двадцать пятом номере? А вдруг они не изменили данные в компьютере, и несчастная Елена так и фигурировала под моей фамилией? В этом случае Владимира должно было удивить странное совпадение: и жертва, и любовница носят одинаковые имена и фамилии. Конечно, это выглядело бы гораздо более удивительным, если бы меня звали не Еленой Николаевой, а, например, Джокондой Попандопулос… А «Елена Николаева» – то же самое, что и «Вася Иванов». Наша популяция многочисленна, нас, Елен Николаевых, наверное, больше, чем австралийских кенгуру.

Но сейчас уже не важно, какая информация известна Владимиру. Главное – не встречаться с ним больше и быстрее улететь из страны.

А вдруг он бросится за мной в аэропорт?

Не сомневаюсь, именно так он и сделает. Мой телефон выключен, из гостиницы я съехала, хотя мы договаривались встретиться… Конечно, всё это удивит и встревожит Владимира, и он помчится следом.

Но нам нельзя видеться! Теперь, когда страшная правда мне известна, я не смогу посмотреть в глаза бывшему любовнику.

Значит, необходимо подстраховаться… Я достала мобильник, включила его и нажала несколько кнопок. Пока шёл набор, сердце прыгало в груди, как ненормальное. Было совершенно невозможно соединить в голове два образа. Первый принадлежал Владимиру – хладнокровному убийце, неторопливо, шаг за шагом, преследовавшему жертву. Второй – Володе, моему милому, чудесному другу. Он сумел растопить лёд, он свёл меня с ума и превратил мою поездку в нескончаемый праздник.

Неужели это один и тот же человек? Не могу поверить! Можно сойти с ума, пытаясь объединить эти два образа. Днём Владимир выслеживал несчастную Елену, готовился нанести удар. А вечером и ночью превращался в самого восхитительного и нежного мужчину на свете…

Нет, это невероятно!

Но ведь Игорь тоже, как выяснилось, проявлял фантастическое двуличие: с одной стороны, готовил убийство, с другой – заботился о моём ребёнке.

Что же происходит… Вокруг не люди, а коварные демоны! Я получила по полной программе! Меня отхлестали пудовой цепью, и теперь я валяюсь в грязи с раздробленными костями и вывороченными суставами…

– Ленусик! – взволнованно прозвучало в трубке. – Почему у тебя не работает телефон? Я уже тысячу раз звонил! Ты собрала вещи? Я скоро подъеду!

Я зажала рот рукой, чтобы не завыть в ответ – завыть, как раненый зверь.

Таксист удивлённо наблюдал за моей буйной мимикой в зеркало заднего вида.

– Володя, послушай… Не надо приезжать, – проговорила я. Едва я услышала его голос, сразу же – как сход лавины – на меня обрушились воспоминания о наших безумных ночах: нежность, прикосновения, разгорячённое дыхание, экстаз…

Нет, наверное, всё, что я сейчас придумала, – полный бред, продукт моей больной фантазии. Этот мужчина не может быть убийцей! Я всё выдумала!

9С.

Он сидел в самолёте на месте 9С.

Я вцепилась ногтями в коленку в надежде привести себя в чувство. Надо вернуть самообладание. Но как это сделать, если в трубке звучит голос любимого мужчины, необыкновенного, фантастического, самого лучшего… И я должна от него отказаться по одной простой причине – этого мужчину наняли меня убить.

Всего-то!

Подумаешь!

– Ты знаешь, Володя, лучше будет… В общем, не приезжай. Да, я уже собрала вещи. И… Я сама справлюсь.

– Лена, я тебя не понимаю. Что произошло?

Ох!

Сейчас мне надо быть особенно убедительной, чтобы он ничего не заподозрил. Я постаралась говорить как можно более равнодушно.

– Знаешь… Мы с тобой отлично провели время. И я тебе благодарна. Всё было чудесно. Но ведь это… как сказать… Наш курортный роман. А сейчас я возвращаюсь обратно. Там у меня ребёнок, работа…

– Лена, постой! Что ты говоришь?!

– Я не вижу никакого смысла продолжать отношения. В принципе, у нас и не было никаких отношений. Так, сиюминутное развлечение. Классное, конечно. Но не более того.

– Лена, я тебя не узнаю! Тебя подменили, что ли, пока я отсутствовал? – возмутился Владимир.

– Нет. Ты сам подумай…

– Но ведь нам было хорошо вдвоём!

– Да! И спасибо тебе за всё! Пусть это останется приятным воспоминанием. Ты сам всё прекрасно понимаешь. Я была в отпуске и отлично провела время. Красивый город, приятные разговоры, вкусная еда, головокружительный секс… Нет, правда, я очень тебе благодарна за всё. Ты подарил мне сказку. А теперь начинаются трудовые будни, обычная жизнь.

– Лена, я не знаю, – глухо пробубнил Володя. – Возможно, для тебя это просто развлечение, а для меня всё гораздо серьёзнее.

– Извини, я не думала, что ты воспримешь нашу интрижку как нечто серьёзное.

Сколько раз я говорила подобные вещи другим мужчинам – когда вышвыривала их из своей жизни! Конечно, с ними я была гораздо более резкой, они ничего для меня не значили, и я испытывала удовольствие, унижая их. А сейчас каждое слово давалось с трудом – словно собственноручно вонзала кинжал себе в грудь, всё глубже и глубже.

– Интрижка… Вот как ты заговорила…

– Но мы же взрослые люди! Извини, если ввела тебя в заблуждение. Я всего лишь хотела хорошо провести время, и мне это удалось. С твоей помощью. Но давай не будем всё усложнять, пожалуйста! – Слушай, Лена… Ты, наверное, замужем! – вдруг понял Владимир.

– Я не замужем. Но это ничего не меняет. Нет, ну правда! Какой смысл продолжать наши отношения? Никакого! Всё было хорошо, чудесно. Вот пусть так и останется – в воспоминаниях.

– Всё ясно. Понял, не идиот. Тогда – прощай. Могла, конечно, и не по телефону объясниться.

– Я подумала, по телефону будет легче. Пока, Володя. Спасибо тебе за всё.

В трубке запели гудки. Я выключила телефон, прижала его к себе.

Таксист сурово и недоброжелательно посматривал на меня в зеркало. Он, вероятно, хорошо знал русский язык и всё понял.

Но в следующее мгновение неодобрительное выражение на его лице сменилось крайним удивлением – таксист увидел, как из моих глаз брызнули слёзы. Остаток дороги я судорожно всхлипывала на заднем сиденье, тёрла глаза, размазывала по лицу косметику. Самозабвенно оплакивала свою несчастную судьбу. Почему мне так не повезло? Я наконец-то превратилась из кактусовидного дикобраза в настоящую женщину – нежную, хрупкую, ранимую. О такой женщине мечтают, её превозносят, оберегают и защищают. Всего несколько дней я исполняла эту незнакомую роль – была нежной орхидеей в сильной мужской руке. И мне понравилось!

Но, как выяснилось, я опять выбрала не того мужчину.

Да что же это такое?!

Вот существа эти женщины, подумал, наверное, таксист. Отфутболила парня, а теперь сидит и рыдает. Где логика?

Глава 21

Очная ставка

Пышная рыжая чёлка, шёлковый платок, яркий плащ, очки-хамелеоны… Замаскированная похлеще Штирлица на встрече с Борманом, я уже целый час сидела в аэропорту Кольцово и дожидалась появления компаньона. Получила багаж, загрузила его в такси, приказала водителю ждать. Потом заняла наблюдательную позицию в кафе – оттуда хорошо просматривалась рамка металлоискателя на входе в здание, мимо неё не смог бы прошмыгнуть ни один человек. Третья чашка кофе согрела всего на пару минут, и я зябко передёрнула плечами. Новый тренч пришёлся кстати: солнечная Прага осталась позади, а родина встретила холодным дождём. Но сейчас только раннее утро. Возможно, днём будет жарко – нормальные перепады температуры для середины августа… Неужели Игорь не приедет? Неужели он считает придуманную комбинацию настолько безошибочной и идеальной, что не видит смысла изображать волнение – где же Лена, почему не прилетела, что с ней случилось?

Он точно знает: встречать некого. У него больше нет партнёра. А если потом вдруг возникнут вопросы, скажет – да, в аэропорт не поехал, дети всю ночь капризничали, спать не давали, вот я и подумал – Ленка сама доберётся до города, она очень самостоятельная дама…

Да, самостоятельная.

Но сейчас чувствую себя потерянным ребёнком. Весь мой боевой пыл постепенно сошёл на нет. Я так и не придумала, как нейтрализовать Игоря и одним удачным ходом завершить шахматную партию.

Буду действовать по ситуации.

Аэропорт жил обычной жизнью. На чёрных табло появлялись номера рейсов и названия городов. Группы людей стояли, задрав головы, и следили за изменчивым списком. Другие пассажиры слонялись по залам, кто-то сидел на чемоданах, кто-то обнимался. За стенами здания неторопливо перемещались самолёты – роскошные многотонные птицы, безупречные и грациозные. Тот, на котором прилетела я, аккуратно, с поворотом въехал в промежуток между двумя крылатыми собратьями. Я точно так же паркуюсь на автомобиле! Это почему-то заставило меня улыбнуться (хотя весь полёт я была мрачнее тучи) – оказывается, и самолёт можно запарковать. Сразу же представила колышки с цепью на лётном поле – чтобы никто не посягал на чужое парковочное место. Или подпиленные ножовкой шасси – если кто-то всё-таки посмел это место занять…

Короче, мои мысли цеплялись за что угодно, лишь бы отвлечься от болезненной темы. Я пристально рассматривала пассажиров в зале, чашку кофе на столике перед собой, сонную девушку за барной стойкой… Только бы не думать о двух мужиках – Игоре и Владимире, – разрядивших мне в грудь обойму автомата.

А! Вот он!

Я застыла, увидев Игоря. Мой бывший друг вошёл в здание аэропорта и встал в очередь перед рамкой металлоискателя. Волна жгучей тоски вперемешку с ненавистью до краёв заполнила мою грудь. Я смотрела на Игоря – партнёр был, как всегда, элегантен и неотразим. Капельки дождя сверкали в волосах, а на плечах дорогого костюма темнели мелкие пятнышки, – Игорь успел слегка намокнуть, пока шёл от машины до здания. Наверное, дождь усилился. Или Игорь не нашёл для автомобиля места поблизости от входа…

Компаньон вклинился в толпу встречающих. Он то появлялся, то пропадал из виду. Меня охватывало странное чувство, когда я смотрела на компаньона: Игорь сейчас казался призраком из далёкого прошлого. Вчерашний день (и даже не день, а его часть – начиная с момента, когда я увидела в Интернете видеоролик) превратился в столетие. Я вошла в него, как в поток солнечного света, радостная, опьянённая счастьем и любовью. А затем обнаружила, что вязну в чёрном мазуте, барахтаюсь, тону, погибаю… Всё на свете отдала бы за то, чтобы вчерашнего дня не было. И всё осталось бы по-прежнему, привычные ситуации и отношения: я прилетаю, он встречает, широко улыбаясь, искренне радуясь моему возвращению… В какой момент искренность превратилась для Игоря в недоступную роскошь? Когда у него впервые мелькнула мысль «а без Лены всё было бы гораздо проще»? Что окончательно подтолкнуло его к решению избавиться от партнёра: желание скооперироваться с Саввой или то, что я узнала о любовнице?

А я – самодовольная дура и эгоцентристка. Я всегда настолько была зациклена на собственной персоне и успехах, настолько превозносила свою роль в делах фирмы, что даже не заметила перемены в Игоре. Ведь его намерение избавиться от меня так или иначе должно было проявиться, я обязательно должна была почувствовать фальшь. Но мне и в голову не пришло сомневаться в его преданности и братской любви…

Игорь замер, как истукан. Он стоял напротив выхода, откуда уже стали появляться первые авиапассажиры рейса «Прага – Екатеринбург». Но если лица людей, стоявших вокруг него, сияли радостным волнением и предвкушением встречи, то физиономия моего коллеги застыла неподвижной маской.

Он знает, что ждёт зря.

Я не вернусь.

…Игорь простоял у выхода сорок минут. Компаньон хмуро рассматривал прилетевших, сунув руки в карманы брюк, и грыз зубочистку. Я потихоньку подобралась к нему поближе, пользуясь, как прикрытием, другими встречающими. Потом присоседилась к компании туристов, встала около них – и получила возможность наблюдать за партнёром с небольшого расстояния.

Когда поток пассажиров иссяк, Игорь не стал удивлённо метаться и приставать к наземному персоналу с вопросом, почему не прилетела некая Елена Николаева – она обязательно должна была вернуться этим рейсом, ведь он самолично покупал авиабилеты!

Нет же! Игорь не выразил ни капли удивления тем, что его драгоценная боевая подруга куда-то запропастилась. Если в глубине души у меня ещё оставались сомнения, то своей невозмутимостью он их развеял. И убил последнюю надежду. Да, я всё ещё глупо надеялась на то, что ошиблась – нафантазировала, придумала страшных небылиц…

Но сейчас всё абсолютно ясно. Верный соратник превратился в коварного предателя. И что теперь делать?

Увидев, как Игорь сунул руку в карман пиджака в поисках телефона, я шагнула поближе и приготовилась подслушивать. Интересно, кому он позвонит первым делом?

Игорь позвонил Савве Роосу – злейшему врагу нашей фирмы, вымогателю. Вот как далеко продвинулись их отношения, если Игорю уже позволительно тревожить этого крупного чиновника так рано – в семь часов утра! Неужели Савва тоже участвовал в подготовке операции и сейчас с нетерпением ждёт подтверждения, что всё удалось? Нет, не может быть. Он не стал бы марать белые ручки. Наверное, Савва лишь рекомендовал Игорю – в завуалированной форме, конечно! – избавиться от компаньона, устранить досадную помеху. А каким образом это будет сделано, Саввы Андреевича не касается. Игорь мог, к примеру, уговорить партнёршу отправиться на пять лет в подробное кругосветное путешествие – прекрасный вариант! Бороздила бы моря-океаны и не встревала в дела фирмы.

Ясно, что со мной этот номер не прошёл бы… Я не отдам компанию на растерзание Савве и ни за что не соглашусь самоустраниться.

– Доброе утро, Савва Андреевич! Я не слишком рано звоню, нет? Да, да, как и обещал…

Разговаривая, партнёр обернулся, мазнул по мне взглядом…

Не узнал, естественно. Сейчас бы меня и мама не признала, а если бы признала, то завела бы нудную песню на добрых полчаса: «Опять перекрасилась, ты разве не знаешь, как это вредно, у тебя ребёнок, ты должна думать о том, как его вырастить, а ты гробишь здоровье, травишь организм химией!»

При чём тут моя мама? Она давно и надёжно спрятана в деревне, где вместе с папочкой наслаждается свежим воздухом, а заодно избавляет меня от счастья выслушивать её нытьё. Почему я вдруг о ней вспомнила?

Мне удалось вовремя пресечь попытку многоступенчатого психологического анализа: стоп, сейчас некогда разбираться, почему в голове всплыл образ дорогой мамы, всегда неразрывно связанный в моих мозгах с чувством вины (плохо учишься! плохо работаешь! родила без мужа! опозорила! превратилась в капиталистку! зазналась!)…

Сейчас лучше подумать о коннице Александра Македонского – стремительной, мощной, беспощадной. Этот образ наверняка наполнит меня энергией и верой в собственные силы. А если думать о маме, сразу превратишься в кашу-размазню, виноватую в том, что недоварена, недосолена и некрасиво расплылась по тарелке…

Господи, какая каша?!

У нас тут Савва Роос на проводе!

Между тем два моих заклятых врага продолжали томно ворковать – уроды и предатели:

– Савва Андреич, я вам прямо из аэропорта звоню. Дело в том, что сегодня Елена должна была вернуться из Праги… Хм-м… Да… Да… И я отправился её встречать. Но она не прилетела. И телефон её не отвечает, наверное, выключен… Представить себе не могу, что же случилось…

Игорь многозначительно умолк, дав собеседнику возможность самому нарисовать картину страшных несчастий, приключившихся со мной в Европе. Надеюсь, Савва понял, как постарался компаньон, чтобы иметь возможность доложить о моём загадочном исчезновении. Вероятно, он уже намекал Савве, мол, ещё немного – и Елена Владимировна перестанет торчать занозой у них в заднице. То есть в двух задницах – у Игоря и у Саввы.

Как, однако, неприятно, когда тебя позиционируют в качестве занозы!

– Я, конечно, буду сейчас разбираться, Савва Андреич… Хотя даже и не знаю, что делать в этом случае, куда звонить… Что? Да, да… Однозначно, Савва Андреич! Ах, бедный! Он не знает, куда звонить, надо же!

А как у нас однажды исчезла делегация китайских представителей? Они летели к нам с дальневосточного симпозиума и испарились где-то между Приморьем и Уральским горным хребтом. Были китайцы – и сгинули! Мы ждали желтолицых друзей в аэропорту с хлебом-солью, так как были горячо заинтересованы в сотрудничестве с их концерном, но рейс из Владивостока прилетел без них. Я поставила на уши всех знакомых в МЧС и МВД, и через сутки китайцев нашли в заводском общежитии города Омска, где они несколько преждевременно начали приобщаться к русским национальным ценностям – глушили водку и обнимались с красивыми сибирячками…

Проклятье, как же подобострастно Игорь разговаривает с Саввой, едва трубку не целует! Дочь сразу отметила это раболепие в голосе компаньона, удивилась такой манере разговора.

Моя умная доченька! А если бы она меня не предупредила?

Я до сих пор бы пребывала в полном неведении относительно Игоря.

– Да, да, Савва Андреич, обязательно! Вопрос с Еленой Владимировной, я думаю, как-нибудь разрешится, а наши с вами дела не терпят отлагательства… Вы так считаете?.. Да, вот и я о том же…

«Наши с вами дела» – вот как он заговорил, подлец!

– А где мы с вами встретимся? Предлагаю – в моём офисе. Там всё и обсудим… Угу, угу… Отлично! Договорились, тогда в одиннадцать у меня! До встречи, Савва Андреич!

«В моём офисе»! Между прочим, это наш офис, а не его! По-видимому, Игорь уже окончательно списал меня со счетов и с удовольствием исполняет роль единоличного владельца всей собственности…

А какое это свинство – приглашать Савву в штаб-квартиру «Современных медтехнологий»! Он столько лет домогался нашей фирмы, но я держала круговую оборону. И вот теперь свершилось – Савва нагрянет в офис в роли барина, окинет вотчину хозяйским взглядом.

Игорь, Игорь, какой же ты идиот…

* * *

Таксист исстрадался, проведя целых два часа в ожидании и тревоге, что клиентка его кинет. Везёт человеку – мне бы его проблемы!

Клиентка не подвела. Уселась, мрачнее тучи, на пассажирское кресло и махнула рукой – поехали! Два часа в дороге, пока добирались из аэропорта до города, я не проронила ни слова, будто дала обет молчания. Таксист старался меня развеселить, считая себя обязанным на двести процентов отработать ту сумму, что я ему пообещала. Он включал радио «Шансон» и предлагал разделить с ним экстаз от прослушивания изысканных композиций, он травил анекдоты, хитро посматривая в мою сторону. Потом сдался и обиженно умолк. Я и в обычных условиях не очень-то забочусь о том, какое впечатление произвожу на челядь, а сейчас и подавно. Всю дорогу обдумывала ситуацию, но теперь уже в свете нового знания: нет никаких сомнений в том, что компаньон попытался от меня избавиться. Поведение Игоря в аэропорту это доказывало.

Поэтому я не поехала домой… Вдруг партнёр сейчас тоже туда нагрянет и начнёт спешно рыться в документах и стационарном компьютере, надеясь что-то найти. Я уже ничему не удивлюсь. А у Игоря есть ключи от квартиры, он ими давно владеет на правах близкого друга нашей маленькой семьи. Он ведь присматривал за Наткой во время моих командировок…

И этому предателю я доверяла самое дорогое – ребёнка!

…Дала таксисту другой адрес – новой квартиры, купленной по случаю год назад. Там, конечно, всё покрыто пылью, но душ принять и чаю выпить я смогу. А потом, к одиннадцати, почистив пёрышки и наведя марафет, явлюсь во всеоружии в офис. Надеюсь, моё появление произведёт эффект разорвавшейся бомбы.

* * *

– Ой, Елена Владимировна! – изумилась секретарша Вика. – Вы!

Я жестом приказала ей говорить потише и посмотрела на дверь кабинета. Там сейчас скрывались оба врага. Десять минут назад, находясь на парковке у офиса, я видела, как подъехал лимузин Саввы, и захватчик вошёл внутрь здания.

Хорошо, что у нас всё по старинке – два кабинета и между ними приёмная. Никаких стеклянных стен, перегородок. Я уже тут, но враги меня пока ещё не видят.

– А Игорь Николаевич вас ждал в аэропорту! – шёпотом сообщила Вика. – Вы куда пропали? Он так волновался!

Да, думаю, он очень сильно волновался, просто изнемогал от страха за любимую коллегу. Хватал всех за руки – где же Елена Владимировна, где она, а?! Короче, работал на публику.

– Произошла накладка с билетами, меня посадили на другой рейс, – объяснила я секретарше. – Зато сейчас устроим Игорю сюрприз. А ты, Вика, вот что. Сбегай-ка за шампанским, купи две бутылки. Только хорошего. Будем праздновать моё счастливое возвращение.

– Ага, уже бегу, – радостно закивала Вика. – У Игоря Николаевича там какой-то важный чиновник. Я его, кажется, по телевизору видела.

– Не иначе как по «Би-би-си».

– Что вы, Елена Владимировна! – захихикала Вика. – По местному каналу конечно же.

– Давай, руки в ноги. Хватит веселиться, – приказала я. – Беги за шампанским, но слишком быстро не возвращайся. Можешь часок погулять.

– Правда?

– Вика, не тупи. Встала и испарилась.

Секретарша тут же поджала губки и улетучилась из приёмной. Я прикрыла за ней дверь, чтобы персонал не стал свидетелем хозяйских разборок. Потом выпрямилась, задрала подбородок, нацепила победоносную улыбку и распахнула дверь в кабинет Игоря…

* * *

О, надо было видеть эту картину!

Мужчины повернули головы в мою сторону… Савва удивлённо приподнял бровь и тут же перевёл недоумевающий взгляд на Игоря. Лицо бывшего друга помертвело, превратившись в гипсовую маску – даже губы побелели, только правое веко задёргалось…

– Доброе утро! А вот и я. Игорь, спасибо за чудесную поездку. Мне очень понравилась Прага! Как здорово, что ты уговорил меня туда съездить.

– Лена, ты… – еле слышно выдавил компаньон. Он вцепился пальцами в край стола, сжал так сильно, словно хотел вырвать кусок. – Но ты… Как же…

– Что? Ах, это… Ужасно по тебе соскучилась, Игорёк! Невыносимо!

– Я встречал тебя в аэропорту… Ты не прилетела! – пролепетал изумлённый компаньон. Наверное, сейчас я казалась ему призраком. Он ведь видел ролик, где я билась в конвульсиях…

– Интересно. А почему же я не прилетела? Ты случайно не знаешь? – с горечью, но одновременно и с издевательской усмешкой уставилась я на партнёра. – А-а-а… Понятно! Наверное, со мной что-то приключилось!

Чиновник резко поднялся с кресла.

– Стоп! Остановились! Меня ваши дела не касаются!

Я посмотрела на него так, словно только что увидела.

– Савва Андреевич! Вот это неожиданность! А что вы делаете в нашем офисе?! Вы для нас персона нон грата. Сколько раз повторять это?

– Лена! Как ты разговариваешь! – испуганно воскликнул партнёр.

– Я ухожу! – затрубил Савва. – До свидания. Выпустите меня. Это ваши делишки, разбирайтесь сами. Всё, до свидания.

Савва ломанулся к выходу так, словно участвовал в забеге спринтеров. Я распахнула перед ним дверь.

Пусть мчится, скатертью дорога. Надо было доставить себе удовольствие – послать чиновника на три буквы. Я же призрак, а призракам многое дозволено. К тому же теперь у меня есть могущественный покровитель – Господин Без Собачки. Зарницкий в два счёта обломает рога этому алчному вымогателю. Савва против Зарницкого – муравей против циклопа…

– Так почему же я не прилетела, Игорь? Ты мне объяснишь?

Я опустилась в кресло напротив компаньона, закинула ногу на ногу, откинулась на спинку. У партнёра дрожали губы, пальцы. Его била нервная дрожь. Впервые я видела его в таком состоянии. Что ж, и убийство он спланировал впервые. Вот и нервничает мальчуган с непривычки. Лиха беда начало.

– Лена…

– «Лена, Лена», – раздражённо передразнила я. – Даже удивительно, что мне всё-таки удалось сюда вернуться. Меня же нет! Укокошили! Угробили в Карловых Варах, напоив отравой. Что твой киллер мне подсунул? Игорь, как ты мог?

– Не говори ерунды, – срывающимся голосом произнёс компаньон. – Не выдумывай…

– Ты был моим единственным другом. Только тебе я доверяла. Ты заботился о моём ребёнке. А потом заказал меня.

– Глупости…

У него не хватало сил отпираться – безвольно мямлил, отводил взгляд. Не сомневаюсь: смотреть в глаза жертве – нелегко. Особенно, если это человек, всецело доверявший тебе. Надо было рассчитывать силы, когда брался за трудный проект. Игорю он оказался не по зубам, провалил операцию по всем пунктам. А сейчас до такой степени напуган и ошарашен, что даже не занял оборонительную позицию.

– Знаешь, милый, как ты со мной, так и я с тобой. Уничтожу, разотру в порошок, посажу на нары. Я сильнее, умнее, изворотливее. Думаешь, Савва станет тебя защищать? Как же! Будет наблюдать со стороны, как тебе припаяют срок за убийство.

– Но ты жива! – вырвалось у Игоря.

– Но вместо меня погибла другая девушка, туристка! Отправилась в обычное путешествие, а угодила на тот свет. А у неё, между прочим, родители, друзья… И все теперь страдают. Они тебе тоже предъявят счёт.

Игорь спрятал лицо в ладонях и замотал головой.

Ничтожный, жалкий тип!

– А я сейчас знаешь что сделаю? Так, для разминки! Позвоню твоей жене и расскажу о красавице Катерине.

– Нет! – сразу вскинулся Игорь.

– Да! Уже набираю номер.

– Нет! Лена, умоляю, не делай этого! – компаньон вскочил с места. – Прости, прости! Бес попутал! Савва меня взял в оборот, запугал… А ты совсем зарвалась, нос задрала, только и слышно было – я, я, я! Нет, подожди, я не то говорю… Ты, конечно, молодец, ты умница… Но Савва угрожал… Говорил, что вообще отберёт фирму, оставит нас с носом!

– Хватит на Савву валить. Он же тебе не предлагал меня убить? То-то и оно. Ты сам инициативу проявил. А я буду мстить изо всех сил. И сейчас ударю по самому больному месту.

Я демонстративно достала мобильник и сделала вид, что ищу номер Татьяны.

– Лена, нет! – заорал Игорь. – Прошу тебя!

К счастью, он не посмел ко мне прикоснуться. Не отобрал телефон и не сломал все десять пальцев и нос (чтобы не смогла набрать номер), а просто пулей вылетел из кабинета.

Я обошла стол и села в его кресло. Положила мобильник, так и не позвонив Татьяне. Задумалась, что же теперь делать.

Была бы умнее – записала бы разговор на диктофон и обзавелась доказательством вины Игоря. Но я почему-то этого не сделала… И я знаю почему: потому что не собираюсь впутывать в наши дела полицию. Вообще не хочу выносить сор из избы. Если честно, все мои угрозы в адрес Игоря были пустым сотрясением воздуха. Я пока не придумала, как с ним разделаться. Он однозначно заслуживает сурового наказания. Но сейчас мне хочется самоустраниться. Чувствую себя невероятно уставшей, словно разгрузила вагон мешков с цементом…

Вот куда он побежал, а? Домой, к Татьяне, чтобы сразу же – по горячим следам – опровергнуть мои обвинения? Но я и не думала ей звонить, это был шантаж. Хотела, угрожая разоблачением, выпытать у Игоря подробности аферы. Когда он впервые задумался об убийстве, каким образом вышел на Владимира, сколько пообещал заплатить… Детали, явки, пароли…

Наверное, это мазохизм – расспрашивать о Владимире, зная, что именно его наняли для убийства. Мне так и не удалось объединить в сознании два образа – нежного, обаятельного парня, игравшего для меня на гитаре, и хладнокровного преступника. Но я смогла бы это сделать, если бы Игорь не сбежал и выложил подробности. И когда невероятное двуличие Владимира было бы доказано, я сумела бы возненавидеть этого мужчину… А пока почему-то не получается…

Что же теперь делать? Сидеть и ждать, пока вернётся мой придурковатый компаньон?

В кабинет заглянула секретарша.

– Можно возвращаться уже? – осторожно поинтересовалась она. – Шампанское купила.

– Какое ещё шампанское?

– Отличное. Полусухое, как вы любите, Елена Владимировна.

– А-а, это… Ладно, поставь в холодильник.

– А Игорь Николаевич куда умчался? Так рванул машину с места – аж покрышки в дым!

– Возникло одно срочное дело, – ответила я недовольная, что приходится отчитываться перед секретаршей. Но ей попробуй не скажи, сама придумает небылицу и по всей конторе разнесёт. – Ему пришлось уехать.

– Шампанское, значит, позже?

– Да, Вика, да.

– А вы к себе в кабинет пойдёте или тут сидеть будете?

Вот так у человека и возникает мысль о жестоком убийстве.

Сейчас я прибью эту любопытную болтушку!

Конечно, я останусь в кабинете Игоря. Просмотрю все документы на его столе и файлы в компьютере. Что он тут ещё натворил, пока я путешествовала?

– Вам чаю сделать?

– Давай, неси.

– А как там, в Праге?

– Вика, мне сейчас некогда! – зло рявкнула я.

Секретарша испарилась, но успела-таки недовольно фыркнуть.

Я – плохая начальница. Другая бы на моём месте позвала выпить чаю, приголубила, подарила бы какой-нибудь чешский сувенир, а заодно расспросила бы, что происходило в офисе во время её отсутствия.

Но мне сейчас некогда нянчиться с Викой. Хорошо, буду и дальше оставаться начальницей-стервой. Зато никто не сидит у меня на шее и не болтает ножками.

Позвоню-ка я Натке! Моё солнышко. Только сначала надо слегка взбодриться, иначе ребёнок поймёт – дела у меня не очень…

Минут десять смотрела в окно, подперев подбородок кулаком. Настраивалась на положительную волну. За окном по-прежнему моросил дождь, с улицы тянуло прохладой…

Но мобильник заголосил прежде, чем я успела нажать первую кнопку.

«Игорь», – возникло на экране.

– Вот! – покачала я головой. – И стоило убегать сломя голову, чтобы через десять минут позвонить? Да, Игорь, слушаю. Чего тебе?

– Это не Игорь. Я звоню с его телефона. Вы Елена? Он вам кто?

– Что случилось?! – сразу же встрепенулась я, подскочила в кресле.

– Ваш Игорь тут попал в аварию на перекрёстке… А вы не могли бы подъехать?

– Конечно, я сейчас приеду! Где, какой перекрёсток? Что с Игорем?!

– Да вообще-то ничего хорошего. То есть… Совсем плохо…

Глава 22

Возвращение

Автобус скаутского лагеря подъехал к лицею. Там, во дворе, залитом солнцем, я встречала Натку. Прошло целых две недели с тех пор, как мы с ней виделись последний раз. Я ездила в лагерь проведать ребёнка сразу после возвращения из Праги и изъявила желание приезжать в лес почаще. Или даже организовать неподалёку собственное стойбище, чтобы иметь возможность каждый день видеть мою малышку. Натка почему-то строго-настрого запретила это делать. Сейчас ребёнок – загорелый, довольный – вывалился из автобуса прямо в мои объятия. Дочка похудела, рваные джинсы болтались на ней как на вешалке, в вороте уехавшей вбок футболки трогательно торчало костлявое плечико. Двор школы наполнился гомоном, радостными возгласами и суетой и сразу стал тесным. Юные туристы выгружали рюкзаки и отбивались от родителей. – Мама, познакомься, это Миша, – застенчиво сказала Натка.

Я в изумлении уставилась на объект. Позади ребёнка громоздилось нечто монументальное и тоже загорелое, нависало над моей тростиночкой, как скала. Взрослый парень в чёрной майке и синих джинсах, мощная шея, бицепсы…

Мне стало плохо.

– Михаил – наш инструктор, – расшифровала Натка, заметив моё недоумение.

– Здрасте, Елена Владимировна, – этот клубный вышибала одарил меня весёлой улыбкой. У него были белоснежные ровные зубы.

– Добрый день. Сколько вам лет, молодой человек?

– Двадцать.

– Миша, давай, бери наши рюкзаки и поедем. Да, мама? Подбросим Мишу домой, хорошо?

Детишки обменялись влюблёнными взглядами, лишив меня последней надежды. Я старалась убедить себя, что тут ничего серьёзного, мы продолжаем сходить с ума по художнику Леониду, а инструктор – это так…

Нет, похоже, о художнике дочь и думать забыла.

Двадцатилетний кинг-конг, не прилагая усилий, легко, как пушинку, взвалил на себя три пудовых рюкзака и сделал неуловимое движение в сторону Натки – так, словно хотел подхватить на руки ещё и её.

Увидев мой джип, он почтительно присвистнул, забросил вещи в багажник и заботливо придержал дверь перед Наткой. Весь такой быстрый, ловкий, сильный – сейчас взвалит на плечи машину и побежит по дороге в сторону дома. Просто так, чтобы размяться, энергию разрядить…

Ох! Зачем нам этот громила?

– А где Леонид? – прошипела я прежде, чем Михаил успел погрузиться на заднее сиденье.

– Ой, он где-то там, – дочка махнула рукой в сторону лицея, где ещё не рассосалась толпа одноклассников и родителей.

– Почему ты ничего не говорила раньше?

– О чём?

– О том, что произвела рокировку. И теперь у нас не Леонид, а Миша.

– Ты же сама порекомендовала временно переключиться на другого парня. Я говорила, что у нас дивный инструктор! Ладно, потом обсудим, – быстро прошептала Натка и сделала большие глаза. – Ой, мама, как я по тебе соскучилась! – добавила она уже гораздо громче.

Почему-то я сомневаюсь, что у неё было время скучать!

* * *

Спустя неделю, первого сентября, я силком вытащила Татьяну в кафе. Мы сидели на летней веранде, грелись на солнышке и любовались золотой листвой деревьев. То тут, то там мелькали белые банты и гольфы, возбуждённые мордашки, ранцы – начался новый учебный год. Натка тоже отправилась в лицей в интересном наряде, похожем на мой школьный: коричневое форменное платье, белый кружевной фартук. Плюс два банта-вертолёта на голове.

Татьяну я выцарапала из больницы. Она собиралась провести там целый день.

– Хватит около него сидеть! – рявкнула я.

Но тут же себя одёрнула, увидев, как удивлённо вскинулась медсестра, как осуждающе она на меня посмотрела. Да, надо сбавить обороты. Наверное, со стороны это выглядит странным – грубо оттаскиваю верную жену от восковой скульптуры мужа. Игорь весь опутан проводами и трубочками, как электрическая панель.

– То есть… Извини, Танечка… Я хотела сказать, что тебе прежде всего надо думать о себе, о детях. Нельзя сидеть здесь с утра до вечера.

– Но я должна с ним разговаривать, держать за руку, – всхлипнула Татьяна.

Она, вероятно, удивлялась, почему я не проявляю желания заниматься тем же самым. Мы ведь с Игорем друзья и компаньоны, и столько лет проводили в тесном контакте по двадцать часов в сутки…

Ссылалась на дела, чтобы объяснить Татьяне, почему я не сижу день и ночь у постели любимого друга. Не говорить же правду – что мне и смотреть на него противно! А забот действительно хоть отбавляй. Ежедневно я встречалась с сотней людей, подписывала тысячу документов, нанимала новый персонал, подыскивала помещения, проводила презентации, убалтывала клиентов. Кроме того, заботилась о Татьяне и детях. Привозила еду и подарки, устроила пацанов в логопедический садик, нашла для них няню… А ещё конечно же искала и приглашала на консультацию нейрохирургов, взяла на содержание медперсонал и так далее…

Мой компаньон тем временем прохлаждался в больнице. Если не считать трубок, выглядел неплохо, словно прилёг отдохнуть. Я уже не испытывала к нему ненависти, он вызывал только раздражение. И ведь ловко ускользнул от возмездия, подлец! Мне и в голову не приходило считать карой то состояние, в котором сейчас пребывал Игорь. Это Татьяна и дети страдают, они наказаны ни за что. А он лежит себе, как бревно, не работает, не волнуется, не отвечает за свои поступки…

– Натка на торжественной линейке? – спросила Таня. На ней был сногсшибательный костюм, привезённый мной из Праги.

– Угу.

Вообще-то я планировала отметить первое сентября не с женой компаньона, а с моим ребёнком, как в прошлом году. Но Натка сказала, что будет праздновать с друзьями. Иными словами, отделалась доченька от мамаши. Се ля ви, ребёнок растёт, то ли ещё будет.

У меня зазвонил телефон, я достала из сумки мобильник.

– А вот и она! Легка на помине. Да, доча!

– Мама, хочешь потрясающую новость?!

У меня оборвалось дыхание, сдавило грудь. С тех пор, как в нашей жизни появился двадцатилетний кинг-конг Миша, я каждый день боюсь услышать одну «потрясающую новость»: «Мама, я беременна!» Целый год страданий по поводу Леонардо да Винчи, все эти слёзы и метания обошлись мне в меньшее количество нервных клеток, чем три недели с Михаилом. – Да, доча!

– Иванцова уехала! Она больше не будет у нас учиться!

– Вот так новость, – облегчённо вздохнула я. – Ура. А что случилось?

– Ой, ты не поверишь! Девочки мне рассказали. Сначала её пригласили в Москву в какое-то модельное агентство. Но там она и минуты не задержалась! Её сразу же вызвали на кастинг в Нью-Йорк! И предложили контракт! Теперь она остаётся в Америке, будет там работать. Обалдеть, правда?!

– Обалдеть, – согласилась я. – А что Лёнечка? Не переживает, что подружка свинтила?

– Мама! Во-первых, она ему никакая не подружка. Во-вторых, мне кажется, он даже не заметил её отсутствия! Сидит, рисует, смотрит куда-то вдаль. Ну, как обычно.

– Какой милый мальчик, – вздохнула я, тут же представив себе инструктора Мишу, полного бодрости и юношеского азарта. Этот не сидит и не рисует. Он пышет жаром.

– У дочки новый парень, – объяснила я Татьяне. – Что делать, ума не приложу!

– А что?

– Ему двадцать лет, и он излучает сексуальную энергию. Больше всего мне хочется загнать его в угол и предупредить, что если он прикоснётся к моей малышке, я ему яйца морским узлом завяжу. И в тюрьму отправлю за секс с несовершеннолетней.

– Так скажи, – посоветовала Татьяна.

– Ага! Не хочется изображать из себя деспота.

– Пусть знает. Впрочем, ты уверена, что он ещё не прикоснулся?

– О, нет! – застонала я. – Только не это! Она же совсем маленькая, моя крошка.

– А со стороны посмотреть – девица на выданье.

– Таня, что ты говоришь!

– Да у неё грудь третьего размера!

– И всё равно маленький ребёнок. Ребёночек с сиськами.

– Я так думаю, Наталья поумнее тебя будет. Не переживай… Как ты думаешь, Игорь выкарабкается?

Я хотела сказать Татьяне, что да, обязательно выкарабкается и даже будет как новенький. Ведь обычно на тот свет отправляются самые хорошие, светлые люди, а всякая нечисть вроде моего компаньона живёт долго и припеваючи. Только подумать: его автогеном вырезали из раскуроченной машины, а на нём ни царапины! Да, конечно, лежит, как чурка. Но зато ловко увернулся от ответственности… Ведь если он придёт в сознание – стану ли я теперь с ним воевать?

– Ни секунды не сомневаюсь! – твёрдо ответила я. – Всё будет хорошо.

* * *

Бритый мужик на экране телевизора привлёк внимание. Я раздражённо передёрнула плечами – сколько можно обращать внимание на лысых мужчин! Мне работать надо, а не в телевизор пялиться. Пошарила на рабочем столе среди бумаг, но пульта не нашла, он куда-то запропастился…

Да, никак не могу вытравить из сердца воспоминания о Владимире. Причём сознание действует по хитрой схеме: отсекает и прячет всю неприятную информацию. Я словно забываю об истинной сущности моего пражского поклонника, даже думать не хочу, что он наёмный убийца, и сейчас, возможно, выполняет очередной заказ. Вспоминаю лишь о том, как нам было хорошо вдвоём. Приятные разговоры на площади Юнгмана, безумный секс – на Вацлавской, нежные объятия на холме Петршин, бесконечные поцелуи в Вальдштейнских садах…

Хватит мечтать о том, что было бы, если бы…

Если бы да кабы!

Лучше заняться работой. До конца дня надо разрулить ещё десяток ситуаций…

Но я всё-таки нашла пульт и прибавила громкость. Раз снова зацепилась взглядом за лысого парня, хотя бы узнаю, кто такой и чего говорит. Это была передача местного телеканала.

«Дмитрий Бораван, предприниматель», – появились титры внизу экрана. У бизнесмена брали интервью, он вещал на экономические темы. Я почти уже отвлеклась, но вдруг услышала:

– Дмитрий, насколько помню, вы всегда могли похвастаться буйной шевелюрой. Куда волосы-то дели, а?

Бизнесмен засмеялся и любовно огладил себя ладонью по голой башке.

– Да это мы с другом экспериментируем. Он мне в футбол проиграл. А мы двумя командами играем – он со своими ребятами из холдинга, я со своими. Вот, они проиграли, и друг побрился на спор. А я сдуру согласился шевелюру на кон поставить, когда мы с ним в бильярд рубились. И вот теперь тоже лысый, как Махатма Ганди.

– О, как интересно вы развлекаетесь.

– Да, есть немного…

Я замерла в кресле. Меня накрыло снежной лавиной – оледенела, застыла от удивления. Минуту не могла двигаться, не дышала. А потом пошли процессы – с электрическим треском побежали разряды по нервным окончаниям, в голове заработали микросхемы… Прижав ладонь к груди, чтобы подхватить сердце, если оно сейчас проломит рёбра и выпрыгнет наружу, другой рукой я потянулась к клавиатуре компьютера.

Набрала в окошке поисковика «Дмитрий Бораван» и через мгновение узнала, что бизнесмен владеет екатеринбургской промышленной компанией. Специализация – переработка чёрных и цветных металлов, реализация полимерных отходов, производство медной проволоки и так далее…

Ещё два мгновения понадобилось, чтобы через Дмитрия Боравана выйти на его друга Владимира Константинова и узнать, что господин Константинов возглавляет многопрофильный холдинг «Константа» и является его владельцем. Выручка предприятия в этом году составила около… Сколько-сколько?! Вот это да…

И каким же образом Игорь умудрился нанять этого парня?

Сколько он ему пообещал денег? Два вагона – не меньше! Или… Или Игорь вовсе его не нанимал?! Думаю, если владелец холдинга выполняет заказы по ликвидации неугодных лиц, то лишь в качестве хобби, ведь материально заинтересовать его невозможно. С таким успехом он мог бы развозить пиццу или мыть полы на вокзале – тоже довольно экстравагантное развлечение для богача…

Не в силах усидеть на месте, я вскочила с кресла и заметалась по кабинету – от двери к столу и обратно.

Я ошиблась, ошиблась, ошиблась!

Я всё нафантазировала!

Да, Володя сидел в самолёте рядом с Еленой – на месте 9С. Но он был простым попутчиком, он её не убивал! Это сделал кто-то другой!

Из моих глаз едва не брызнули слёзы радости… Володя не виновен, моя буйная фантазия приписала ему гнусное преступление, но он его не совершал! Я обвиняла его в коварстве и лицемерии и не могла поверить, что человек может быть настолько двуличным. А он не двуличный – он настоящий, восхитительный и потрясающий!

Вот почему Володя сильно не распространялся о роде деятельности. Ему было что скрывать. У меня фирмочка, но я и то прикинулась обычным врачом из поликлиники. А у него многомиллионный холдинг. Поэтому он не торопится афишировать свои деловые достижения, не признался, что автомобиль и квартира на Вацлаваке – его собственность… Сколько у него таких квартир по всему миру… Странно, конечно, что в самолёте Володя летел не бизнес-классом. Но ведь и я сама тоже попала в эконом – всякое бывает…

В кабинет осторожно заглянула Вика.

– Вы чего тут бегаете, Елена Владимировна? – с подозрением осведомилась она. – Может, вам что-то нужно?

Я схватила секретаршу за руку, втащила в кабинет и сдавила в объятьях. На моих губах блуждала улыбка абсолютного счастья.

– Ой! – удивилась Вика. – Что с вами?!

– Я отдала тебе платок?

– Какой платок?

– Шёлковый, на шею! Привезла тебе из Праги.

– Нет, – ошарашенно покачала головой Вика. – Да вы ж из Праги сто лет назад вернулись!

Я ринулась к столу, достала из сумки пакет.

– Держи, просто забыла отдать!

Секретарша изумлённо прижала подарок к груди. Вообще-то я ничего ей не привозила, а сейчас отдала сувенир, приготовленный для одной нужной дамочки из областной администрации.

И вдруг увидела, что Виктория всхлипывает.

– Что с тобой?

– Спа-а-а-сибо-о, – проплакала она. – Так неожиданно!

– А почему ревёшь?

– Вот… Вы же мне за столько лет ни одного доброго слова не сказали! Всегда только рычите! А тут – подарок! Из Праги! Мне-е!..

– Ладно, топай, – вздохнула я. – Приведи себя в порядок.

– А я уж думала, Игорь Николаевич очнулся. Вот вы так и радуетесь.

– Нет, – снова вздохнула я. – Не очнулся.

Это я очнулась, пришла в себя после тяжёлого сна… Какое счастье – узнать, что дорогой тебе человек ни в чём не виноват!

* * *

В воскресенье выбралась на дачу. Натка со мной не поехала, сказала, что ей хватило общения с природой в скаутском лагере. И травинками налюбовалась, и цветочков нанюхалась, и жучков из-под одежды вволю навытаскивалась.

– А можно мы с ребятами у нас потусуемся, пока тебя не будет?

– С какими ребятами? – сразу напряглась я.

– Ну-у… Миша, например, придёт.

– Что Миша – ни капли не сомневаюсь. А ещё кто-нибудь будет?

– Конечно! – не очень уверенно ответила дочь. – А я тут капитальную уборочку организую, чтобы гостей красиво встретить!

Умасливает, хитруля!

– Хорошо, – согласилась я. – Приглашай.

А что остаётся? Если они с Мишей захотят остаться наедине – обязательно найдут место, где приткнуться. Пусть уж в квартире сидят, а не в подвале каком-нибудь или гараже.

Ох, этот Миша! Откуда он взялся на мою голову?!

Верните обратно Леонардо да Винчи!

Не успела открыть ворота и заехать на участок, как тут же подверглась атомной бомбардировке со стороны бухгалтерши садового товарищества. Примчалась, красавица, и ловко вытрясла из дачницы годовой взнос плюс деньги на какой-то щебень, кабель, столбы… Да, не одна я умею дела проворачивать.

Потом нарисовалась соседка – по совместительству наш садовник. Мы с Наткой редко приезжаем на дачу, а в бабуле столько энергии, что она окучивает и свой участок, и наш тоже. За это, конечно, получает мзду, ей тоже пришлось отстегнуть зарплату.

– Совсем ты нас забыла, Лен! – крикнула труженица. – Тут рай, божья благодать! А ты всё в городе сидишь, газом дышишь.

– Ну что поделаешь. Работа, – объяснила я.

Здесь действительно настоящий рай. Сквозь листву плодовых деревьев краснели огромные яблоки, желтели груши, мелкими огоньками горели сливы. Трещали кузнечики, заливались птицы. В воздухе пахло цветами и горячей травой, откуда-то доносилось мычание коровы…

Я включила музыку в машине, открыла окна и удобно устроилась на веранде в плетёном кресле. Хрустела только что сорванным яблочком, слушала пение драгоценного Хулио, вспоминала…

В душе царило спокойствие и умиротворение. Словно закончилась война и я вернулась домой. Нет, ничего не закончилось, проблем, как и прежде, хватает… Игорь в больнице, Татьяна измучена, Савва алчно раздувает ноздри, хотя пока не осмеливается приблизиться.

Но сейчас это всё далеко. Я гляжу на цветы и деревья, вдыхаю чистый воздух, слушаю любимую музыку…

Солнце согревает теплом. Нет, наверное, даже не солнце – греет понимание того, что где-то сейчас находится самый лучший мужчина на свете. Он есть, он существует! Пусть у нас ничего не получилось из-за моих фантазий и нагромождения совпадений – не важно. Главное, он есть. Сильный и нежный, умный и надёжный. Неспособный на предательство. Искренний, настоящий…

Да, ничего не вышло. Не повезло, бывает… Я обидела Володю, и мосты теперь сожжены. Гордость не позволит мне явиться с повинной головой. Особенно теперь, когда я знаю, что он никакой не снабженец, а крупная птица.

Хочу вернуться в Прагу лет через пять. Пройдусь по знакомым улицам, постою перед астрономическими часами, полюбуюсь фасадами домов – и вспомню, какой счастливой я была в этом сказочном городе пять лет назад. Возможно, мне снова удастся испытать ощущение праздника, лёгкости и беспечности – этим и очаровывает Прага. Буду смотреть с Карлова моста на Влтаву и вспоминать о своей влюблённости.

Звонок мобильника, как обычно, резко вырвал из грёз.

– Мам, ты меня подставила! – проныла в трубку Натка. – Как тебе не стыдно!

– Что случилось?

– Я тут вся в мыле, бегаю с ведром, – приглушённой скороговоркой затараторила Натка. – А к тебе какой-то лысый мужик в гости припёрся! Говорит, ты его приглашала, вы, типа, договаривались на воскресенье! У нас конь не валялся, я не причёсана, вся потная, мокрая… Так нечестно, между прочим! Мам, он мало того что лысый, так ещё и с гитарой! Мам, ну что ты ржёшь как лошадь?!

© Н. Левитина

© ООО «Издательство Астрель»

Content

Наталия Левитина
Блондинка в Праге

Глава 1 Географическая подтасовка

Глава 2 Трёхлетняя каторга

Глава 3 Передислокация

Глава 4 Не все умеют так удачно падать

Глава 5 Как важно оставаться трезвой

Глава 6 Проехали и забыли!

Глава 7 Иногда не знаешь, как закончится день

Глава 8 Седьмое небо

Глава 9 Джойстики большие и малые

Глава 10 Отчаяние

Глава 11 Джеймс Бонд с косичками

Глава 12 Прага – Париж

Глава 13 Париж – Прага

Глава 14 Привет от Хулио Иглесиаса

Глава 15 Замок Штернберг

Глава 16 Изменения в программе

Глава 17 Трагическое происшествие

Глава 18 Камнепад открытий

Глава 19 Гнев и ярость. Сегодня я точно сойду с ума

Глава 20 Плоды больной фантазии или жуткая реальность?

Глава 21 Очная ставка

Глава 22 Возвращение