Келли Хантер

Я тебя придумала

Пролог

Утро застало Шарлотту Гринстоун на белом колченогом стуле больничной палаты. Последние недели она почти не отходила от постели своей крестной. Эти стены видели десятки болезней и смертей, но Аврора отказывалась предаваться унынию, предпочитая вспоминать забавные случаи из своей бурной молодости и рассуждать о жизни после смерти.

Она уже пришла к выводу, что хочет быть кремированной, припомнила все, что знает о Рае и его иерархии, прикинула, сколько ей стоять в очереди до следующей реинкарнации в качестве домашней кошки.

Смерть не пугала Аврору. Гораздо больше она волновалась за свою крестницу, которая останется совсем одна, когда она покинет этот мир. Сказать по правде, ее опасения нельзя было назвать беспочвенными. Шарлотта была прекрасно обеспеченной, образованной девушкой, способной позаботиться о себе, но количество людей, которым она могла позвонить в поисках поддержки и участия, сводилось к нулю.

Чтобы успокоить любимую крестную, Шарлотта решила выдумать себе жениха. Любой женщине он показался бы идеалом, если бы существовал в реальности: заботливый, честный, благородный, скромный, но при этом достигший высот в своей профессии. Его так называемое присутствие в жизни Шарлотты дало Авроре веру в то, что даже после ее смерти кто-то будет любить ее девочку и заботиться о ней, что она не останется одна.

И все благодаря Тадеушу Джеремии Гилберту Тайлеру.

Конечно, в лицо его никто Тадеушем не называл. Его коллеги-ученые называли его Тайлером. Он был известен как признанный эксперт в области ботаники, ученый, борец за экологию и искатель приключений. Мать звала его Tea, отец обращался к нему просто «сынок» и с подозрением интересовался у матери, почему их ребенок больше похож на Шона Коннери, чем на него. Ни братьев, ни сестер у него не было — так было проще для Шарлотты, не пришлось придумывать легенду еще и для них.

Сама Шарлотта называла его Гилом и произносила это имя с восхищенным придыханием, как и полагалось до безумия влюбленной девушке. По крайней мере, так она говорила Авроре, которой ужасно нравились рассказы об их внезапно вспыхнувшем чувстве, которое стеснительная крестница до поры до времени держала в секрете.

Гил находился в Папуа-Новой Гвинее, в верховьях реки Сепик, где контакты со внешним миром были ограничены практически полным отсутствием цивилизации, и в первую очередь телефонов. Пару недель назад ему удалось отправить сообщение телеграфом, в котором он писал, что любит, скучает и обещает больше никогда не уезжать в такие долгие экспедиции, потому что вдали от Шарлотты жизнь его становится совершенно невыносимой. Также он писал, что хочет познакомиться с Авророй, ведь он столько слышал о ней: успешной бизнес-леди, археологе, коллекционере древностей, а главное, крестной матери ее возлюбленной. А Аврора, конечно, мечтала увидеть его.

Милая, добрая, немного эксцентричная, Аврора Хершевал была самым близким и дорогим Шарлотте человеком. Родители Шарлотты погибли еще двадцать лет назад и сохранились в ее памяти как милое и теплое воспоминание, и она осталась на попечении у любящей крестной.

Разум Авроры уже давно затуманили бесконечные обезболивающие, поэтому она часто путала Гила с отцом Шарлотты, но это было и не удивительно, ведь, создавая образ идеального мужчины, — а воображаемый возлюбленный по определению должен быть идеальным, — Шарлотта вспоминала отца. Правда, не только его. В образе Гила проскальзывали черты Индианы Джонса, капитана Кирка и Джека Воробья, но, в отличие от известного пирата, ее жених не пренебрегал личной гигиеной.

Шарлотта почти по-настоящему скучала по его чуть хриплому голосу, сильным теплым рукам, нежности объятий. Страшными одинокими ночами в больничной палате, когда Аврора лежала без сознания под капельницами, а одинокое безрадостное будущее казалось Шарлотте свершившейся реальностью, он один составлял ей компанию, пусть лишь в воображении. Он помогал ей улыбаться Авроре даже в последние дни, когда уже всем было ясно, что рак побеждает, и она не выкарабкается.

* * *

Аврора умерла, и в этот раз даже Гил не смог помочь Шарлотте сдержать слезы. Она плакала, вспоминая женщину, которая стала для нее матерью и подругой, плакала от счастья, что страдания любимой крестной наконец прекратились, и от ужасной боли потери самого близкого человека, которого уже никогда не будет рядом. Она просто плакала.

Гилберт не успел вернуться в Австралию, чтобы встретиться с Авророй до ее кончины, — непростительное пренебрежение и нерасторопность, за которую он тут же поплатился. Приговор Шарлотты был суров — стремясь спасти похищенных девушек из племени, в котором он проводил исследование, Гил по неосторожности попал на территорию каннибалов и исчез. Власти не слишком надеялись когда-нибудь найти его останки.

Глава 1

Профессор Гарольд Мид вошел в кабинет и с недоумением уставился на свою подчиненную:

— Шарлотта? Что ты здесь делаешь? — Его спокойный тон никак не вязался с испуганным выражением лица.

В ее боссе многое было весьма противоречивым: например, его версия истории Древнего Египта, во многом расходящаяся с мнением большинства ученых. Еще у профессора Мида было странное представление о рабочей неделе, которая, по его мнению, должна была составлять не меньше семидесяти часов, а никак не пятьдесят, как у всех.

Но даже при таком графике Шарлотта еще никогда не оказывалась на работе в семь тридцать утра.

— Шарлотта? — повторил он.

— Работаю, — откликнулась она. — По крайней я планировала заняться именно этим. Что-то не так?

— Просто мы не ожидали тебя сегодня увидеть. Я думал, тебе понадобится какое-то время, чтобы смириться с потерей, ведь похороны твоей крестной были только вчера.

На которых он, кстати, присутствовал, хотя был почти не знаком с Авророй.

— Я соболезную.

— Спасибо, что пришли. Это была красивая церемония. Достойное завершение яркой жизни.

— Но если ты хочешь взять пару дней отдыха…

— Нет. — Шарлотта покачала головой. — Со мной все в порядке. — Она попыталась улыбнуться, хотя в нынешнем состоянии это было нелегко, и, судя по тревоге в глазах Мида, он это тоже заметил. — Все хорошо, правда. Я готова работать. У меня есть несколько идей по поводу происхождения фрагментов чаши из Лоэсской гробницы.

— Эта чаша от тебя никуда не денется. Ты даже можешь передать работу над ней кому-нибудь из коллег. Может, доктору Карлайлу? Они с доктором Шедфеллоу отличная команда.

— Не сомневаюсь, — фыркнула Шарлотта. — Но я, пожалуй, пренебрегу этим предложением.

Лоэсская гробница была ее находкой. Ее и Авроры. Она отдала Шедфеллоу право на раскопки с условием, что она будет участвовать в анализе и изучении всех обнаруженных там предметов, но доктор Шедфеллоу при любом удобном случае забывал об их соглашении, стараясь все заслуги в разработке Лоэсса приписать себе. Сейчас ее легко было обмануть: слишком много бессонных ночей, слишком много обсуждений воображаемых событий, ведь оставаться в реальном мире практически невыносимо…

— Я поговорю с доктором Шедфелоу и доктором Карлайлом, и мы что-нибудь решим, — сказала Шарлотта, заставив себя улыбнуться. — Я знаю, они достаточно квалифицированны, чтобы справиться с раскопками и анализом находок и без моей помощи, но я не люблю, когда меня оттесняют в сторону.

— Я тебя понимаю, — мягко сказал Гарольд. — Все знают, сколько сил и труда ты вложила в раскопки Лоэсса, никто не сомневается в твоем вкладе в этот проект. Но мне кажется, сейчас не лучшее время для соперничества. У тебя уже в три раза больше публикаций, чем у любого другого археолога твоего возраста. Подумай лучше вот о чем. Лоэсс сейчас наименьшая из твоих проблем. У твоей крестной были обширные связи в научном и деловом мире, а имя твоей семьи известно каждому уважающему себя археологу, но сейчас твоей крестной больше нет, и многие люди будут думать, что с ней исчезнут и ее связи, и твой успех. Ты должна доказать им, что это не так. Послушай совета старика, Шарлотта, и лично свяжись со всеми значимыми и полезными для тебя людьми. Если хочешь вернуться в игру, ты должна доказать, что твоя известность и успех строились не только на поддержке семьи, но и на твоих личных достижениях. Может, тебе стоит начать новые раскопки? Тогда твоя позиция будет непоколебима. Ты ведь этого хочешь?

На самом деле сейчас Шарлотта сама не знала, чего хочет, но Гарольду знать об этом совершенно необязательно.

— Шарлотта, знаю, ты не любишь обсуждать свою личную жизнь с коллегами, но я слышал о том, что случилось с твоим женихом. Это ужасно!

— Да… — рассеянно кивнула Шарлотта, все еще погружонная в свои мысли, но вдруг осознала смысл его слов. — Вы знаете о нем? Откуда?

Предполагалось, что Тадеуш Джеремия Гилберт жил и умер только в ее воображении. Никто, кроме Авроры, не знал о нем.

— Одна из медсестер больницы замужем за Томасом из статистического отдела. Она рассказала ему, а он нам.

— Понятно, — не без труда выдавила Шарлотта.

Внезапное столкновение воображаемого мира с реальностью ее не слишком радовало, а главное, стало совершенно непонятно, как их теперь разделить.

Господи, что ей мешало просто расстаться со своим полезным, но воображаемым возлюбленным, а не отдавать его на съедение людоедам? Тогда Гил смог бы навеки исчезнуть на просторах верховья реки Сепик, а у них с Гарольдом сейчас бы не было этого разговора.

— У тебя даже нет тела, чтобы оплакать. Все это ужасно. Если тебе нужна моя поддержка или небольшой отпуск…

— Спасибо, Гарольд… Я… — Шарлотта почувствовала в горле комок. Из последних сил она старалась сдержать слезы.

«Прекрати, Шарлотта! — говорила ей в таких случаях Аврора. — Не смей расклеиваться! Гринстоуны не плачут! Плечи назад, подбородок вперед и улыбайся, милая, всегда улыбайся!»

Медленно, очень медленно Шарлогта заставила себя поднять голову, расправить плечи и улыбнуться замершему в нерешительности Гарольду.

— Большое спасибо, я очень ценю вашу заботу и совет. Со мной все будет в порядке. А сейчас мне правда нужно работать.

* * *

Если утренний разговор с Гарольдом Шарлотте просто не понравился, то общение с коллегами за чашкой кофе прошло ужасно. Естественно, все уже были в курсе, и каждый считал своим долгом выразить свои соболезнования по поводу ее потери. Обеих потерь.

В конце концов, Шарлотта не выдержала, забрав чашку, ушла в свой кабинет и там, спрятавшись от ставшего вдруг излишне заботливым мира за монитором, углубилась в работу. Наверняка через пару дней станет лучше, все всё забудут, а это ужасное чувство опустошения и утраты исчезнет. Нужно только немного подождать.

Может, ей стоит воскресить своего жениха, а потом бросить? Или пусть сам бросит ее? Сейчас Шарлотту устроил бы любой вариант.

— Как ты, милая? Держишься?

В кабинет вошла подруга Шарлотты, Милли.

— Так себе, — созналась она. — Справиться с сочувствием по поводу смерти Авроры я могу, но соболезнования из-за смерти Гила…

— Как вообще получилось, что мы столько лет дружим и работаем вместе, а я даже не знала, что ты была помолвлена? И почему ты не носила кольцо?

— Это были очень странные отношения.

— Вы долго встречались?

— Не слишком. Гил все время искал приключений на свою голову, все внимание уделял работе и исследованиям и очень много времени проводил в разъездах. Мы почти не виделись.

— Наверное, это было непросто, — вздохнула Милли.

— Теперь все кончено.

— Мне кажется или я слышу нотки облегчения в твоем голосе?

— Возможно. — Пусть лучше Милли и остальные думают, что она быстро оправилась после гибели жениха.

— У тебя есть его фотография?

— Что?

— Фотография твоего Гила.

— Наверное, где-то есть. Правда, Милли, у меня все порядке. Понимаешь, ради Авроры я несколько преувеличила серьезность наших отношений. На самом деле мы были не так уж близки. Сложно строить отношения с человеком, которого никогда нет рядом.

— Тебе нужно найти его фотографию, — уверенно заявила Милли. — Поставишь ее на стол и сразу почувствуешь себя лучше. Понимаю, сейчас ты злишься на него за то, что он позволил каким-то дикарям съесть его. Но даже если он был отчаянным искателем приключений, не созданным для брака, и ваша помолвка была ошибкой, ты сможешь думать о том времени, когда вы были счастливы вместе, и сохранишь о нем теплые воспоминания. Сейчас тебе очень плохо, но это нормально.

— В моих отношениях с Г илом никогда не было ничего нормального, — покачала головой Шарлотта, понимая, что все глубже увязает в болоте обмана. — Такое ощущение, что все вокруг сошли с ума. И в первую очередь я сама.

— Это результат роковой смеси эмоций — жалости и любопытства, — сочувственно улыбнулась Милли. — Может, тебе уехать на несколько дней? Снять домик на пляже, отдохнуть, дать себе возможность выплакаться.

Шарлотта покачала головой:

— Я не могу.

— Почему?

— Я чувствую себя лучше, когда занята делом, когда вокруг меня люди, пусть даже и те, которые думают, что главным моим научным успехом было появление на свет в семье всемирно известных археологов…

— Кто тебе это сказал? — Милли задохнулась от возмущения. — Мид? Вот урод!

— Он не сказал это прямо…

— Но мы обе знаем, как он умеет намеками подвести тебя к этой мысли.

— Может, он не то имел в виду. Или все-таки имел? Или сегодня мне просто хочется себя пожалеть? В общем, сейчас я не хочу оставаться одна, а сделать это я могу, только оставаясь на работе среди коллег. — И забыть хоть на мгновение о грызущем душу опустошающем, щемящем одиночестве. — Наверное, это звучит очень жалко.

— Совсем нет, — мягко улыбнулась Милли. — Коллеги не бросят тебя в беде.

Несмотря на все ее недостатки, у Милли было по-настоящему доброе сердце. Весь день она не отходила от Шарлотты ни на шаг, а вечером позвала ее составить ей компанию на свидании с новым кавалером Дереком, который учился на археолога, но при этом в кармане у него был диплом инженера, степень по геологии и древней истории.

Они встретились в маленьком уютном пабе и устроились за круглым столиком у окна. Звучал тихий джаз, в соседней комнате играли в бильярд, по залу сновали официанты, тихо переговаривались немногочисленные посетители — здесь было совсем неплохо, гораздо лучше, чем в пустой холодной квартире, где каждый предмет мебели, вещь или картина хранили память о том, чего уже не вернуть. После того как Дерек заказал напитки, они углубились в меню.

— «Поджарка из свинины с хрустящей корочкой». Звучит неплохо, — заметил Дерек, удостоившись укоризненного взгляда Милли.

— Поджарка из свинины — это ужасно! Лучше возьми говядину… Или утку! Точно, утка лучше всего. Не забывай, что я рассказывала тебе о женихе Шарлотты, — шепотом добавила она и смущенно покраснела, осознав что фраза прозвучала недостаточно тихо.

— Хорошо, пусть будет утка. Попрошу сделать барбекю.

— Дерек!

— А почему нет? — свистящим шепотом отозвался из-за меню поглядывая на Шарлотту, которая к этому моменту категорически зареклась бросать своих будущих воображаемых кавалеров столь экстравагантным образом. — Ты ведь только предполагаешь, что они его зажарили. С тем же успехом они могли сварить беднягу.

— О господи, Дерек, ешь овощной салат!

Шарлотта не выдержала:

— Милли, позволь Дереку заказать свинину, я обещаю не ассоциировать ее с Гилом.

Меню медленно опустилось, продемонстрировав по очереди большие голубые глаза, длинный нос, точеные скулы и, наконец, широкую обаятельную улыбку Дерека.

— Я знал, что за этим столом есть как минимум одна адекватная девушка. — Он с озорным видом покосился на обиженно надувшуюся Милли. — Итак, каким он был, твой жених?

— Если описывать его одним словом, то полезным, — слабо улыбнулась Шарлотта.

— Полезный — это как? Как «милый, почини мне кран»?

— Уверена, что и кран он тоже мог починить, — мечтательно вздохнула Милли.

— Думаю, это может сделать любой мужчина, — ревниво заметил Дерек.

— А еще наверняка он был скромным, — язвительно добавила Милли, глядя на ухажера.

— Что ты на меня так смотришь? — смутился он. — Я могу быть скромным.

— Конечно, можешь, — пробормотала Шарлотта, глядя на аккуратно уложенные волосы, щегольские очки в золотой оправе и свитер от известного дизайнера. — Если очень постараешься. Гил тоже любил дорогую одежду, но только если в ней можно в любой момент прыгнуть с парашютом.

— Хороший подход. Но я вас, девушки, знаю. Вас интересует не одежда, а то, что скрывается под ней.

— Наверняка под одеждой у Гила все тоже было в порядке, — вздохнула Милли. — Он ведь постоянно сплавлялся по реке. Наверняка у него были сильные, мускулистые руки и широкие плечи.

— Я тоже в юности занимался греблей! — сообщил Дерек.

— Ну конечно, — пробормотала Милли.

К их столику подошла молоденькая официантка и предложила сделать заказ.

— Я буду свинину, — радостно сообщил Дерек, не обращая внимания на недовольный взгляд Милли. — Только мясо должно быть хорошо отбито.

— Не волнуйтесь, у нашего шеф-повара есть какая-то раритетная машина для отбивки мяса. Благодаря ей, оно получается очень нежным.

— Идеально.

— Да, некоторые вещи в нашем мире бывают идеальными, — фыркнула Милли. — Жаль, что этого нельзя сказать о тебе.

— Идеальных мужчин не существует, — покачал головой Дерек. — А некоторые женщины способны даже хорошие качества превратить в недостатки.

— Может, у тебя есть злобная бывшая жена? Или очень придирчивая мама?

— Я сирота, — рассмеялся Дерек. — Никогда не знал своих родителей. Меня даже не усыновили, потому что такого отвратительного ребенка свет еще не видывал.

— Как же ты смог вырасти таким красавчиком? — подозрительно поинтересовалась Милли.

— Спасибо, — обаятельно улыбнулся Дерек. — Я старался, готовясь к встрече с тобой.

— Хватит препираться, давайте лучше выпьем за обворожительную Аврору Хершевал, — подняла бокал Шарлотта. — Лучшую крестную мать на свете.

— Тогда надо выпить и за Полезного Гила. Надеюсь, в следующей жизни у него будет больше мозгов.

— Дерек, как ты можешь такое говорить? — задохнулась от возмущения Милли, испуганно косясь на Шарлотту.

— Подумай сама, милая, этот мужчина мог быть красивым, сложенным как Аполлон, скромным, но будем смотреть правде в глаза… Его съели!

Глава 2

Прошла неделя, потом еще одна. Шарлотта с головой ушла в работу, стараясь забыть о своей утрате. Коллеги не уставали выражать ей свои соболезнования, но она не оставляла надежды, что скоро произойдет что-нибудь интересное, и о ней все забудут.

Когда же речь заходила о ее воображаемом женихе, Шарлотте оставалось только лгать.

Но, может, еще не поздно открыть правду, хотя бы Милли? Настоящие друзья не должны обманывать друг друга. Но если новость распространится среди коллег, это будет просто ужасно. «Что я тебе говорил? — будут шептать за ее спиной. — Я знал, что она лишь безответственная выдумщица. Не важно, какими открытиями славилась ее семья, сама она ничего из себя не представляет. И ее крестная была такой же — охотилась за призраками и сказками, вместо того чтобы заниматься настоящей наукой. Неудивительно, что бедняжка Шарлотта не может отличить реальность от фантазий».

— Шарлотта!

Голос Милли вырвал ее из плена невеселых раздумий.

— Ты слышала, что я тебе говорила?

— Нет, прости, я задумалась.

Заметив, как виновато бегают зеленые глаза Милли и какие красные от смущения у нее щеки, Шарлотта, нахмурившись, поинтересовалась:

— Что произошло?

Примерно минуту Милли мялась, отпиралась и пыталась утверждать, что все в порядке, но потом созналась.

— Только не убивай меня, пожалуйста, я хотела как лучше, — сказала она, терзая край своего шейного платка.

— Ну?

— Ну, я послала письмо в Исследовательский институт в Папуа-Новой Гвинее и попросила, чтобы они прислали для тебя фотографию Гила или что-то на память о нем. И подписалась твоим именем.

— И? — с замиранием сердца спросила Шарлотта, понимая, что ее обман раскрыт.

— И его секретарша обещала мне помочь. Она спросила, можно ли отправить все на адрес университета, и я сказала «да». А сейчас внизу тебя ждет большая коробка, высланная из Папуа-Новой Гвинеи на твое имя. Думаю, там вещи, оставшиеся после смерти Гила.

— Вещи?.. — Теперь Шарлотта вообще перестала что-либо понимать. Раньше она считала, что у ее воображаемого возлюбленного и вещи будут воображаемые.

— Клянусь, я просила только фотографию. Я и подумать не могла, что она пришлет тебе все. Господи, должны же у этого парня быть родители или кто-то еще?

— Да, — кивнула Шарлотта.

— И ты знаешь, как с ними связаться?

— Хм… Конечно… Это же родители моего жениха, как может быть иначе?

— Итак, ты хочешь, чтобы курьер поднял посылку к тебе в кабинет или поставил в багажник машины?

— Пусть несет сюда, — поколебавшись, решила она.

Через пятнадцать минут Шарлотта осталась наедине с большой картонной коробкой. Не знавшая, что следует говорить в подобных случаях, Милли предпочла испариться.

Тяжело вздохнув, Шарлотта открыла коробку.

Сверху лежала серая мужская рубашка популярной и безумно дорогой марки, производители которой гарантировали, что их рубашки не нужно гладить, их можно надевать сразу после сушки и они будут выглядеть великолепно. Рядом лежали поношенные голубые джинсы, кожаные ботинки и шляпа, вероятно, украденная у Индианы Джонса, правда, ограбление прошло не слишком гладко и по ней прошлось стадо слонов.

Под слоем одежды обнаружились книги по ботанике, научные журналы, папки с бумагами, испещренными графиками и диаграммами, и ноутбук последней модели. На дне коробки нашлась даже табличка с именем «Доктор Г. Тайлер» — похожие можно было найти практически на каждой двери в этом университете.

Не нужно было быть археологом, чтобы понять, что перед ней. По ее просьбе опустошили чей-то кабинет!

Так, главное — не паниковать!

Ну и что, что доктор Тайлер, оказывается, существует на самом деле и, скорее всего, будет очень недоволен тем, что кто-то сложил все найденное в его кабинете в большую картонную коробку и отправил по почте совершенно незнакомой женщине. Вещи можно вернуть отправителю с извинениями и письмом, в котором она объяснит, что произошло недоразумение, и придумает поступку Милли разумное оправдание, не включающее упоминаний о вымышленных женихах…

Письмо! Если его компьютер здесь, можно узнать адрес электронной почты и написать письмо. Да, его ноутбук теперь у нее, но ведь это не помешает ему проверить почту? Правда?

Если, конечно, он все еще жив. О господи, он должен быть жив! Когда она придумывала печальный конец для Гила, она и подумать не могла о том, что где-то в мире существует его реальный прообраз. Оставалось надеяться, что он не повторил судьбу незадачливого искателя приключений.

«Пожалуйста, будь живым! — мысленно умоляла Шарлотта неведомого доктора Тайлера. — Если у тебя есть жена, которая захочет узнать, почему твой офис переправили какой-то женщине, я все ей объясню. Только будь живым! Еще одного мертвеца я просто не вынесу!»

Грейсон Тайлер был разумным человеком. Он знал не понаслышке, как нелегко проводить научные исследования в удаленных и труднодоступных местах. Он спокойно относился к недостаткам других, умел работать с подчиненными, комбинируя мягкость и жесткость в зависимости от ситуации. Он неторопливо, методично и настойчиво добивался каждой поставленной цели, потому что умел получать то, чего хочет.

Грей знал, что искушает судьбу, когда запаковал все, что было в его кабинете, в одну картонную коробку и велел своей очередной секретарше Марае переслать ее к нему домой, в Сидней. Он был уверен, что предусмотрел все: оставил на ее столе листок с надписью «Пожалуйста, отправьте в…» и своим адресом, дал контакты лучшей в мире службы доставки и отправился в очередную исследовательскую поездку.

Зря он это сделал.

Нет, Марая действительно воспользовалась контактами порекомендованной им компании, но при этом клялась, что в глаза не видела листка с адресом. Она не знала, что делать, пока не получила электронное письмо от его невесты, которая попросила прислать его фотографию. Возрадовавшись, Марая отправила все его вещи невесте. Проблема решена.

В действиях можно было найти некоторую логику, если бы не одно значительное но. У Грея не было невесты.

Зато теперь у него был адрес, на который отправили его вещи, а после короткого расследования он получил и телефон своей псевдовозлюбленной. Ее звали Шарлоттой Гринстоун, и она оказалась профессором на кафедре археологии Сиднейского университета. Узнав ее имя, Грей еще раз убедился, что он никогда о ней не слышал.

Набирая номер Шарлотты, он был готов услышать историю о том, что имя ее жениха очень похоже на его собственное. Трехлетнее исследование в Папуа-Новой Гвинее подошло к концу, уже завтра он будет в Сиднее, заберет свои вещи, сядет на яхту, которая ждет его на причале у реки Хоксбери, найдет укромную бухту и займется анализом полученных в ходе полевых исследований данных. На яхте было все необходимое для долгой, комфортной, а главное, уединенной работы. А еще есть шанс, что там его вещи никуда от него не денутся.

На другом конце провода приятным и неожиданно молодым голосом ответил автоответчик. Был вечер пятницы, а значит, доцент Шарлотта уже могла уехать домой и перезвонит ему не раньше утра понедельника. Но ему повезло, для экстренных случаев автоответчик разрешал звонить на мобильный, и Грей, конечно, воспользовался предложением.

Ему ответил мягкий, бархатистый голос, от звуков которого по коже Грея побежали мурашки. Грей смущенно кашлянул, напомнив себе, что разговаривает с женщиной, которая годится ему в матери, ведь нужно потратить немало лет, чтобы стать профессором.

— Алло, профессор Гринстоун, меня зовут Грей Тайлер, — сказал он. — Доктор Грей Тайлер. Звоню вам из Папуа-Новой Гвинеи. Полагаю, вы уже получили посылку с моими вещами? Мои исследования требовали частых путешествий по стране. Когда я вернулся из последней поездки, то узнал, что все мои вещи исчезли.

— Да, доктор Тайлер, эта посылка у меня. Вы получили мой имейл?

— Имейл?

— Тот, который я отправила вам с вашего компьютера в надежде, что иногда вы проверяете свою электронную почту. Правда, эта надежда увяла, когда я увидела полторы тысячи непрочитанных сообщений.

— Вы пользовались моим компьютером? — А как же пароль, который должен был защитить файлы с материалами исследования от попадания в чужие руки? — Но как?

— Молодой человек из нашего отдела компьютерной техподдержки взломал ваш пароль, — виновато ответила она после короткой паузы. — Поверьте, мы сделали это только для того, чтобы выяснить адрес вашей электронной почты и связаться с вами. И ваш телефон постоянно находится вне зоны действия сети…

— Забудьте про мой телефон. Вы получили доступ к моему компьютеру? — продолжал возмущаться Грей.

— Повторяю, я только зашла на почту. Скажите, доктор Тайлер, куда мне переслать коробку с вашими вещами? — В бархатистом голосе послышались стальные нотки.

— Никуда. Я приеду в понедельник утром в университет и сам заберу ее.

— Что? — Похоже, Шарлотте не слишком понравилось его предложение. — Нет, не нужно. Этот вариант меня совершенно не устраивает.

— Что ж, тогда предложите свой. Но я должен работать, профессор.

— Вы будете в Сиднее в воскресенье?

— Надеюсь, да, если позволит расписание рейсов аэрофлота.

— Тогда я сама привезу вам ваши вещи, доктор Тайлер. Или вы можете заехать ко мне домой и забрать их. Вас это устроит?

— Договорились.

Они обсудили время и место встречи, но даже после того, как Грей положил трубку и занялся своими делами, в его ушах все еще звучал бархатистый голос профессора Гринстоун.

— Все будет в порядке, — в очередной раз сказала Шарлотта, надеясь, что бесконечное повторение заставит ее поверить в это.

Воскресное утро наступило слишком быстро, и она совершенно не была готова встретиться лицом к лицу со своим придуманным женихом. Доктор Грейсон Тайлер оказался специалистом по контролю за чистотой водоемов. Она выяснила это из статей, опубликованных им в самых известных научных журналах — на мелкие издания доктор Тайлер не разменивался.

Может, несколько лет назад она прочитала одну из его статей, и его имя отложилось где-то в ее подсознании, а потом всплыло, когда она придумывала имя для своего воображаемого жениха? Хотя какая разница, почему она использовала его имя? Через час ни его, ни его вещей не будет в ее жизни, и она надолго забудет о женихах, реальных или воображаемых.

— Все будет в порядке, — еще раз повторила она словно мантру.

Когда на два часа позже, чем предполагалось, наконец послышался стук в дверь, Шарлотта уже перестала надеяться на то, что доктор Грейсон Тайлер придет за своей коробкой, и начала с ужасом представлять, как завтра он явится к ней в университет, разрушив миф о наличии у нее жениха, пусть и съеденного каннибалами, и ее и без того пошатнувшуюся репутацию.

Открыв дверь, Шарлотта уперлась взглядом в широкую, мускулистую мужскую грудь. Подняв взгляд, она увидела лицо своего долгожданного гостя: уверенный взгляд глаз цвета горького кофе, точеные скулы, волевой подбородок, длинные черные волосы и идеально очерченные, безумно чувственные губы.

Ей вдруг показалось, что она уже когда-то рассматривала эти точеные черты.

Где? Когда?

Вспомнив о манерах, она отступила в сторону, давая гостю пройти.

— Здравствуйте, я ищу профессора Гринстоун.

От его низкого, чуть хриплого голоса по телу Шарлотты непроизвольно прокатилась волна желания.

— Это я. Доктор Тайлер, я полагаю?

— Да. — Он внимательно оглядел ее с ног до головы. — Вы очень молоды для профессора.

— Я рано начала. Мои родители были археологами. Меня вырастила крестная, которая тоже была археологом. Я выросла на раскопках затерянных городов, завтракала, обедала и ужинала за столами, заваленными картами и новыми находками. Я начала работать на раскопках, когда мне исполнилось шесть.

— Замечательное детство.

— Мне нравилось, — вздохнула Шарлотта.

Мысль о том, что она уже видела доктора Тайлера, не оставляла ее. Может, в каком-нибудь гламурном или известном научном журнале? В статье «Самый сексуальный ученый»?

О черт! «Новый ученый»!

В больнице, у постели спящей Авроры, она читала старые подшивки журналов «Новый ученый» со статьей об очистке воды, и там была фотография доктора Тайлера. Оказалось, ее вымышленный жених Гил Тайлер вовсе не был плодом ее воображения. Его личность была основана не на нескольких супергероях и памяти о мертвом отце, а на мужчине, стоящем сейчас перед ней.

— Ваша коробка в холле, — сказала она. — Я уже запаковала ее, но, если хотите, можете проверить, все ли на месте.

Взгляд кофейно-черных глаз скользнул по большой картонной коробке в углу и вернулся к ее лицу.

— То есть все, что переслала мне по почте ваша секретарша.

Грейсон Тайлер кивнул, достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и протянул его Шарлоте:

— Это письмо, которое вы послали моей секретарше.

Шарлотта быстро пробежала глазами по тексту. Его содержание полностью соответствовало тому, что описала Милли.

— Как я понял, у вас есть жених в Папуа-Новой Гвинее с такой же фамилией, как у меня. И тоже ботаник.

— Хм… Да.

— Но знаете, профессор, Папуа-Новая Гвинея — это очень маленькая страна, в ней работает не так уж много ученых. И вашего жениха среди них нет.

— Это сложно объяснить, — вздохнула Шарлотта, пряча взгляд. — Этот имейл был ошибкой. Его отправила одна из моих коллег, желая поддержать меня. Но, рассказывая ей о своем женихе, я немного сгустила краски.

— Насколько сильно? — уточнил Грей.

— По шкале от одного до десяти, где один — это почти правда, а десять — откровенная ложь?

— Да.

— Десять, — вздохнула Шарлотта. — Моя крестная умирала. Она была самым близким для меня человеком и очень переживала из-за того, что после ее смерти я останусь совсем одна. — Ее голос предательски задрожал. — Поэтому я придумала себе жениха. Ботаника, работающего в Папуа-Новой Гвинее, по имени Тадеуш Джеремия Гилберт Тайлер.

— Вы назвали своего жениха Тадеушем?

— Было три часа ночи, мой разум был затуманен.

— Продолжайте.

— Аврора прожила еще месяц. Гил был главной темой наших бесед.

— Гил?

— Я быстро поняла, что Тадеуш — ужасное имя, поэтому придумала, что все, кроме матери, называют его Гилом.

— И что было дальше?

— Почти ничего, — пробормотала она, виновато глядя на Грейсона. — Аврора умерла, через два дня я разделалась с Гилом и надеялась оставить его в прошлом. Но мои коллеги каким-то образом узнали о его существовании, и мне пришлось продолжать лгать. И теперь все высказывают мне свои соболезнования по поводу смерти Авроры и моего жениха. Моя коллега Милли даже решила найти его фото, чтобы оно напоминало мне о счастливых моментах, которые мы провели вместе. А потом мне пришла посылка из Папуа-Новой Гвинеи со всеми вашими вещами. — Несколько мгновений она молчала, не зная, что еще сказать. — Поверьте, обычно я не такая…

— Сумасшедшая? Безответственная?

Шарлотта нахмурилась:

— Как я уже сказала, ваши вещи ждут вас в целости и сохранности. Можете в этом удостовериться. Я оплачу ваш перелет в Сидней и доставку посылки. Больше не будет никаких неловких ситуаций, я расскажу своему боссу и коллегам правду, и вашим коллегам в Папуа-Новой Гвинее, и вашей жене. Больше не будет лжи. — А еще друзей и репутации, но в этом она могла винить только себя.

— Я не женат.

— Хорошо.

Грейсон слышал и более безумные объяснения, правда, нечасто.

— Дайте мне минутку, — сказал он.

Быстро распаковав коробку, он проверил ее содержимое. Все было на месте, и это не могло не радовать.

— Что-нибудь пропало? — ехидно поинтересовалась Шарлотта, наблюдая за ним.

— Нет, все в порядке.

Ее бархатный голос оставался сексуальным, даже будучи сухим и язвительным.

— Хорошо. Сейчас принесу скотч, чтобы запаковать коробку. По-моему, утром я видела его в лаборатории.

Лаборатория? Ах да, конечно, судя по дому, здесь есть не только лаборатория, но и бильярдная, спортзал и винный погреб. Даже не дом, а поместье, говорившее о богатстве, которое копилось поколениями. Или мисс Профессор заработала его до начала своей карьеры археолога? Может, она писала фантастические романы? Хотя, если вспомнить, что последнего главного героя-любовника она окрестила Тадеушем, вряд ли.

— Думаю, вам стоит беспокоиться не о скотче, а о том, что подумают ваши коллеги, когда узнают, что вы выдумали себе жениха. Вы ведь понимаете, что ваша личная, а возможно, и профессиональная репутация окажется под угрозой?

Грей видел — Шарлотта нервничает. Она была очень красива. Невысокая, изящная, длинные каштановые волосы забраны в высокий хвост на затылке, но даже так они достигали середины спины. Яркое летящее платье не скрывало пленительных изгибов. Ее бледная кожа посрамила бы Белоснежку, огромные кошачьи зеленые глаза и идеально очерченные губы притягивали взгляд.

— Вы точно археолог? — с лукавой улыбкой уточнил он, обжигая взглядом ее тело.

— Да, — хмуро откликнулась она. — И не нужно сравнений с Ларой Крофт, я их уже слышала достаточно. Вам нужно что-нибудь для вашего дальнейшего путешествия? Еда? Консервы? Возможно, коробка крекеров?

— Как он умер? — неожиданно спросил Грей. — Ваш жених.

— Героически, — печально усмехнулась Шарлотта. — Это все, что я могла для него сделать. — Она решила не вдаваться в детали.

— Тебе никто не говорил, что у тебя очень смутное представление об актуальной реальности? — лукаво улыбнулся он.

— Эй, я ведь археолог. Это профессиональное.

Грей ответил обаятельной улыбкой, перед которой наверняка не смогла устоять ни одна женщина. Грейсон Тайлер был потрясающе красив. Даже более красив, чем Гил.

Он перевел взгляд на ее приоткрытые губы, и улыбка исчезла с его лица. В воздухе появилось что-то иное, казалось, в тишине между ними сверкают крошечные невидимые молнии. Напряжение нарастало.

— Кхм, — смущенно кашлянула Шарлотта, отворачиваясь и судорожно придумывая безопасную тему для разговора. — Вы планируете задержаться в Сиднее? Может, оставите мне контактный телефон — на случай, если доставят еще какие-то вещи?

— Да, думаю, я задержусь здесь на какое-то время. Вот моя визитка. — Он уже собрался уходить, но у самой двери обернулся. На его лице появилось странное выражение. — Знаете, Шарлотта, кажется, я могу помочь вам решить проблему, не поставив под угрозу вашу репутацию.

— Проблему?

— Я имею в виду вашего вымышленного мертвого жениха. Я помогу вам, а вы потом окажете мне небольшую услугу в уплату долга.

— Что именно вы предлагаете? — нахмурилась Шарлотта, не зная, чего ожидать от этого непредсказуемого мужчины.

— Воскрешение из мертвых.

— Простите?..

— Вы не единственная, кто собирался выйти замуж и передумал. Правда, моя бывшая невеста вполне реальна. А еще считает дом моих родителей своим вторым домом и все еще не оставляет надежд стать частью нашей семьи. И моя мать на ее стороне, в Саре она видит дочь, которой у нее никогда не было.

— Неудивительно, что вы предпочли сплавляться по Сепик, — рассмеялась Шарлотта. — А кто разорвал помолвку?

— Я.

Неудивительно.

— Ваше сердце было разбито?

Грей иронично поднял бровь:

— А что, похоже?

— Я вас слишком плохо знаю, чтобы судить об этом. А как насчет сердца вашей невесты?

— Наша помолвка была ошибкой, — покачал головой Грейсон. — Я и мой образ жизни ей изначально не подходили. Ей нужен муж, который готов остепениться, осесть и каждый вечер возвращаться домой.

— Какие странные желания, — пробормотала Шарлотта, за что получила ледяной взгляд от Грея.

— Возможно, это естественно, но я не такой и вряд ли когда-нибудь стану таким. А сейчас, узнав, что я вернулся в Сидней, Сара, с благословения моей матушки, хочет начать все сначала.

— Вы большой мальчик, просто скажите «нет».

— Я так и сделал, но, похоже, меня не слышат. И мягкие способы сказать «между нами все кончено» у меня уже почти закончились. Но, думаю, вы сможете мне помочь.

— Как?

— На выходных моя семья устраивает барбекю, и мне нужна девушка, которую я смогу представить как свою возлюбленную. Необходимо, чтобы она была красива, обаятельна и без ума от меня и моего образа жизни. Она должна любить меня и свободу, которую дают наши необременительные отношения. Возможно тогда моя родня и Сара смогут забыть о разорванной помолвке и жить дальше. Взамен я явлюсь к вам в университет под видом воскресшего из мертвых Гила, которого вы через пару недель сможете бросить и забыть навсегда. Договорились?

Шарлотте казалось, она заключает сделку с дьяволом. Бывшая невеста Грейсона, возможно, еще любит его, а она собиралась помочь Грею разрушить ее надежды. Оставалось надеяться, что с ее помощью это произойдет максимально мягко и безболезненно.

— Может, вам лучше еще раз все обсудить? В каком-нибудь милом и уединенном ресторанчике? И в этот раз вы произнесете слово «нет» громче и отчетливее?

— Я уже не раз пробовал, но это не срабатывает. Вы моя последняя надежда.

Но Шарлотта все еще сомневалась.

— Как давно вы расстались?

— Два года назад.

— И вы уверены, что нет другого способа показать ей, что все кончено? Может, стоит сказать ей, что у вас кто-то есть? — Грейсон отвел взгляд. — Судя по вашему лицу, вы так и поступили. И теперь ваша семья хочет познакомиться с вашей новой девушкой?

Бинго!

— Дорогой мистер Тайлер, хочу заметить, что ваше представление о реальности не намного четче моего.

— Все не так плохо.

— Только пока.

За свой острый язычок Шарлотта получила еще один ледяной взгляд, но сейчас ей было все равно. Грей предлагал помочь ей покончить с ее вымышленным женихом, но сам находился в точно таком же положении.

— Так мы договорились? — устало спросил Грей.

— Договорились. Завтра утром вы приедете ко мне в офис, и мы разыграем небольшую ссору. Я взамен составлю вам компанию на семейном барбекю и постараюсь убедить Сару, что у вас есть девушка, которая без ума от вас. — Похоже, с помощью Тайлера ей действительно удастся малой кровью разобраться со всеми проблемами.

— Замечательно, — кивнул он.

Глава 3

Стрелки часов неумолимо подползали к двенадцати, а доктор Грейсон Тайлер так и не соизволил появиться. Шарлотта не находила себе места. Она не знала, что ожидать от этого новоявленного Индианы Джонса.

Соглашаясь встретиться с ним, чтобы передать коробку с вещами, она ожидала увидеть тщедушного, тихого, бледного от долгого сидения за книгами ученого, а вместо этого перед ней предстал человек действия с потрясающим телом и сногсшибательным обаянием, в котором чувствовалась мужская сила и желание постоянно двигаться вперед. Глядя на него, Шарлотта не могла не думать о том, какой бы стала ее жизнь, если бы в ней появился такой мужчина.

Какой угодно, но только не скучной.

Грейсон Тайлер был воплощенным напоминанием о том, какую жизнь Шарлотта оставила позади ради спокойствия и безопасности. И это воплощение опять опаздывало! Определенно пунктуальность не была в числе его добродетелей.

А может, он просто решил отказаться от их безумного плана?

Дверь распахнулась, и в кабинет вбежала Милли.

— Самое время для утреннего чая, — жизнерадостно сообщила она.

Шарлотта была с ней полностью согласна. Более того, она была уверена, что это идеальное время для того, чтобы ее воображаемый жених обрел плоть, воскрес и познакомился с ее любопытными коллегами.

Гил никогда бы не опоздал!

Но когда после короткого ланча они с Милли вернулись в ее кабинет, их ждал сюрприз. В ее офисном кресле, водрузив ноги на стол, сидел Грейсон и лениво листал научный журнал.

Милли замерла, пожирая глазами незнакомца.

Грейсон наконец оторвал взгляд от журнала, одарил обеих девушек обаятельнейшей улыбкой и с текучей грацией крупного хищника поднялся им навстречу.

— Ты все-таки приехал, — холодно сказала Шарлотта.

— Конечно, как ты могла усомниться во мне, — невинно улыбнулся Грей.

Милли все еще в изумлении смотрела на Грейсона, так что Шарлотта решила вспомнить о приличиях и все-таки представить их друг другу.

— Милли, знакомься, это Тайлер. Он вчера вернулся из Папуа-Новой Гвинеи. Тайлер, это Милли, историк и картограф.

— Но… — Милли с недоумением и радостью посмотрела на подругу, а потом перевела взгляд на Грея. — Так, значит, вы не умерли!

— Нет, — рассмеялся он. — Со мной все в порядке. Видимо, произошла какая-то ошибка.

— Это чудесно, — просияла Милли.

— Рад, что хоть кто-то так думает, — вздохнул Грейсон, укоризненно покосившись на стоящую в отдалении Шарлотту. — Надеюсь, и моя невеста сможет простить меня.

Грей великолепно играл свою роль, Милли не могла не поверить ему. А то, что знает она, уже завтра будет знать весь университет. Он тем временем продолжил очаровывать Милли:

— Последние несколько месяцев были очень тяжелыми для Шарлотты, и я рад, что вы, Милли, были рядом с ней и поддержали ее.

Милли покраснела от удовольствия.

— Спасибо. Ну, Шарлотта, сколько ты еще будешь на него дуться? — спросила она громким шепотом.

— Столько, сколько он заслужил, — хмуро откликнулась она.

Милли беспомощно улыбнулась Грейсону:

— Надеюсь, у вас все наладится. Знаете, я так рада, что вас не съели эти ужасные каннибалы…

Грей удивленно моргнул, но промолчал.

— Скажите, вам удалось спасти несчастных дочерей племени, в котором вы жили?

— Да, — после короткой паузы ответил Грейсон, со все большим интересом глядя на Шарлотту.

Похоже, карьера автора любовных и фантастических романов все же имела место.

— Шарлотта, он же настоящий герой, как ты можешь на него сердиться?

— Поверь мне, это несложно, — ответила Шарлотта.

Тяжело вздохнув и послав Грею обожающий взгляд, Милли вышла.

Заперев за ней дверь, Шарлотта повернулась к Грею. Его очаровательная, дружелюбная улыбка исчезла, он явно был не в восторге от происходящего.

— Полагаю, все прошло хорошо, — неуверенно сказала она, не поднимая на него глаз.

— До или после того, как меня съели каннибалы? Как это вообще пришло тебе в голову?

— Не тебя, а Гила. И спасательная бригада не была уверена в том, что с ним произошло.

— И тебе кто-то поверил?

— Конечно, такое случается.

— Да, последний случай был зафиксирован шестьдесят лет назад!

— Что значит пара десятилетий. Кроме того, какое сейчас это имеет значение? Ты здесь, живой и настоящий. Спасибо, что пришел, думаю, больше твоя помощь мне не понадобится. Я все еще согласна сыграть роль твоей девушки на семейном барбекю, но только если ты действительно этого хочешь и уверен, что я смогу справиться с этой ролью.

— Я слышу неуверенность в твоем голосе. Ты хочешь отказаться от своей части сделки, Гринстоун? Так ты платишь по счетам?

— Я не сказала, что отказываюсь. Я лишь боюсь, что у нас ничего не получится. И, предупреждая об этом заранее, я делаю тебе одолжение. Поверь, поддельные невесты, как и женихи, приносят больше проблем, чем пользы.

— Что ж, давай проведем небольшой эксперимент, — промурлыкал он, вдруг оказавшись всего в шаге от Шарлотты. — После него я буду знать, стоит ли нам пытаться обмануть мою семью.

Грей подощел еще ближе. Так близко, что она могла почувствовать жар его большого сильного тела, его запах, мужской и невыразимо притягательный.

— Поцелуй меня, — прошептал он.

— Прошу прощения?

— Так мы узнаем, есть ли между нами химия, искра, притяжение. Если этого нет, у нас ничего не получится.

Через секунду он нашел губами ее губы, и Шарлотте показалось, что земля ушла у нее из-под ног. Она порывисто вздохнула и, сама не понимая, что делает, обняла его. В ответ его ладонь легла ей на затылок, привлекая ближе, а кончик языка скользнул по нижней губе.

Шарлотта, повинуясь, приоткрыла рот, готовая впустить его язык.

Но для Грея это было слишком просто. Сначала медленная сладкая пытка. Он нежно целовал, ласкал и покусывал губы Шарлотты, заставляя ее стонать и сжимать тонкими пальцами его плечи в поисках опоры в мире, который вдруг стал таким зыбким. Единственной реальностью сейчас были губы Грея и его сильные умелые руки, скользящие по ее телу.

Глаза Грея оставались открытыми, словно он с внимательным интересом ученого наблюдал за тем, как Шарлотта реагирует на его ласки.

А потом он закрыл глаза и полностью отдался этому безумному поцелую.

Грей сам не понимал, что с ним происходит. Он даже не думал, что этот поцелуй так захватит его. Это должен был быть всего лишь небольшой тест. Грей и представить себе не мог, что Шарлотта так жадно и страстно ответит. Он также не предвидел реакцию собственного тела на ее близость. Грей предпочел списать это на то, что у него давно не было женщины.

Подхватив Шарлотту на руки, Грей посадил ее на край стола. Она не протестовала, если, конечно, стоны и вздохи, которые она издавала, не были звуком протеста. Не прерывая поцелуя, она обвила ногами его талию, одновременно притянув ближе.

Обычно Грею удавалось преодолеть себя и, заботясь о партнерше, превратить свою страсть в нежность. Но сейчас его желание было слишком сильно! С ее губ сорвался тихий стон, когда он проложил поцелуями дорожку к ее шее, лаская кончиком языка нежную кожу. Руки Грея скользнули под ткань блузки и нашли скрытые за тонким кружевом холмики груди.

Внезапно Шарлотта отстранилась.

— Достаточно! — выдохнула она. — Грейсон, остановись!

В ответ Грей тихо застонал и спрятал лицо в ее волосах, изо всех сил пытаясь успокоиться. Он чувствовал, что и сама Шарлотта дрожит, едва сдерживая обуревающую ее страсть.

— Давай не будем сходить с ума. Я не говорю «нет», — прошептала она ему на ухо. — Я говорю «не сейчас».

Грей заставил себя отступить на несколько шагов, надеясь, что расстояние вернет ему разум.

— Что это было? — хрипло спросила она.

— Хочешь услышать общую лекцию по биологии и биохимическим реакциям, которые протекают в человеческом теле, стимулируя сексуальное желание? — все еще тяжело дыша, поинтересовался Грей. — Или просто обобщим и скажем, что уровень дофамина достиг максимума, резко усилилось выделение адреналина…

— Хочешь сказать, это был лишь биологический ответ наших тел на сексуальную стимуляцию? — пробормотала она, поправляя блузку. — Ничего более.

— Именно. — Спасибо Богу за то, что он придумал аналитическое мышление. — Правда, я немного увлекся, последнее полевое исследование затянулось, как и сопряженное с ним воздержание от общения с прекрасным полом, представительниц которого там днем с огнем не сыщешь. Но тебе не следует беспокоиться, я могу это контролировать.

Во взгляде Шарлотты не было той уверенности, которую он пытался придать своему голосу.

— По-моему, эксперимент прошел удачно. Могу я заехать за тобой в воскресенье около одиннадцати тридцати? — Он не хотел думать о том, что ему придется вынести, проведя весь день с Шарлоттой Гринстоун и при этом обязавшись держать себя в руках. — Думаю, к трем мы уже сможем уехать.

— Значит, ты уверен, что все получится?

— Более или менее.

— Как ты хочешь, чтобы я оделась?

— Ты всем мужчинам задаешь этот вопрос? — усмехнулся Грей.

— Обычно нет, но с тобой все иначе. Я ведь спрашиваю не о том, какой твой любимый цвет, а о социальном статусе твоей семьи. Возможно, это не очевидно, но у меня есть состояние, из тех, что накапливаются поколениями. Должна ли я продемонстрировать это на барбекю?

— Как хочешь, — чуть пожал плечами Грейсон. — Моя мать педиатр, а мой отец инженер, разрабатывающий новое оружие для австралийской армии. Моя бывшая невеста — психиатр. Мы отправляемся в наш загородный дом на берегу Хоксбери. Он небольшой, удобный и совершенно не похожий на тот дворец, в котором живешь ты. Там будет хорошее вино, несколько старых друзей и достаточно светской болтовни, чтобы заполнить перерывы между едой. Надеюсь, я предоставил достаточно информации?

— Вполне, — кивнула Шарлотта. — Не сердись, Грейсон, я просто хочу все сделать правильно и хорошо сыграть свою роль. У тебя есть братья или сестры?

— Нет.

— Что еще я должна о тебе знать? Как воспримет меня твоя невеста?

— Не думаю, что она будет в восторге. Как психиатр она станет анализировать все, что ты говоришь.

— Великолепно, — вздохнула Шарлотта. — Ты ведь понимаешь, что для психиатра я как непаханое поле? У меня есть свои милые особенности.

— Неужели? — делано изумился Грейсон. — Никогда бы не подумал. — Увидев, как она недовольно нахмурилась, он добавил: — Но мне это нравится.

Пора было уходить, пока желание снова заключить Шарлотту в объятия и прижаться губами к соблазнительной ложбинке между грудей не стало невыносимым.

Он попрощался и уже выходил, когда остановился и, обернувшись, добавил с шаловливой улыбкой:

— Кстати, мой любимый цвет — зеленый.

Глава 4

Шарлотту нельзя было обвинить в том, что она не учла пожеланий Грейсона, ведь зеленый цвет присутствовал на летнем сарафане, облегающем ее стройное тело, подчеркивающем высокую грудь и расширяющемся от бедер летящей, заканчивающейся чуть ниже колена юбкой. Правда, он соседствовал с ярко-желтым, розовым и алым. Зато этот сарафан как нельзя лучше подходил для очаровательной богемной девицы, роль которой предстояло сыграть Шарлотте.

Аксессуары тоже были соответствующие. Перерыв коллекцию антикварных драгоценностей Авроры, Шарлотта остановилась на золотых рабских браслетах, понадеявшись, что, если психиатр Сара сможет понять, что это такое, у нее появится достаточно пищи для размышлений, и она не станет пытать ее долгими разговорами. Может, даже задумается, так ли нужен ей Грей, если он предпочитает подобных девушек.

Шарлотта с удовольствием провела бы этот день дома, вместо того чтобы помогать Грею разбить в прах мечты и надежды бывшей невесты. Но она должна была пройти через это.

Грей был почти уверен, что этот эксперимент окончится провалом — слишком много неизвестных в уравнении. Притворный роман с Шарлоттой, его родители, бывшая невеста и целая толпа друзей семьи — это адская смесь.

Подъехав к поместью Шарлотты, он увидел ее поливающей цветы. Заметив его, она широко улыбнулась и помахала ему. Грей тихо застонал, предчувствуя бесконечно долгий день. Желание уже вспыхнуло в его теле, а он ведь еще даже не поздоровался.

Он, конечно, просил, чтобы Шарлотта сыграла свободолюбивую, богемную женщину, но она интерпретировала это по-своему, представ перед ним в образе прекрасной богини, увешанной золотыми украшениями, позвякивающими при каждом движении, с водопадом блестящих каштановых волос, достигающих талии, в ярком сарафане, золотистых сандалиях на головокружительно высоком каблуке и очках, которые в прошлом, вероятно, принадлежали Элтону Джону.

С ума сойти.

Шарлотта положила шланг, взяла со скамейки у крыльца украшенную бисером сумочку и подошла к машине. Одарив его обворожительной улыбкой, она остановилась у пассажирской двери, даже не пытаясь открыть ее.

Недовольно скрипнув зубами, Грей вышел из машины и открыл для нее дверь.

— А я-то надеялся, что ты феминистка, — вздохнул он, возвращаясь за руль.

— Почему я должна ею быть? — искренне удивилась Шарлотта. — Что в этом хорошего? Хотя у меня все же есть с ними что-то общее. Например, сейчас на мне нет бюстгальтера, я подумала, с этим сарафаном он не нужен.

О, он это уже заметил!

— Ясно, — хрипло откликнулся Грей, безуспешно пытаясь обуздать свое воображение.

— А еще, думаю, из меня получилась бы замечательная суфражистка. Есть много аспектов равенства мужчин и женщин, которые я поддерживаю.

— Великолепно, — хмыкнул он. — Выборочный феминизм. Не могу дождаться, когда же испытаю его на себе.

— Думаю, ты уже испытал его. Как долго ты был помолвлен?

— Около года. И Сара сама открывала себе двери.

— Как будто ты предоставил ей выбор, — неодобрительно фыркнула Шарлотта. — Вы жили вместе?

— Нет, я почти все время работал над своим исследованием в Папуа-Новой Гвинее. В свое оправдание хочу сказать, что я подписался на этот трехгодичный проект еще до помолвки, и Сара знала об этом.

— Наверное, она решила дождаться твоего возвращения. Но потом узнала тебя получше и поняла, что все не так просто.

— Да, наверное, так все и произошло, — помолчав, кивнул Грей. — Сара — умная женщина, я хочу, чтобы она была счастлива. Но для этого она должна понять — я не создан для нее и не смогу воплотить в жизнь ее мечты о семейном счастье.

— Знаешь, когда ты говоришь о Саре, ты не упоминаешь слово «страсть». Неужели ты не испытывал страсти? Или желания всегда просыпаться рядом с ней? Хотя бы в начале ваших отношений?

Грей молчал.

— Что ж, тогда вам действительно лучше расстаться.

Грей кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— А как мы познакомились?

— Ну, сначала ты рассказала своим коллегам, что меня съели каннибалы…

— Хочешь, чтобы я рассказала твоим родителям именно эту версию?

— Тогда три месяца назад в Берлине, на научной конференции. Ради тебя я задержался на несколько дней, потому что не готов был расстаться.

— Гораздо лучше. Но ты не можешь предложить девушке постоянства и брака, а значит, меня привлекло в тебе что-то другое. Пусть это будет невероятный секс, страсть, от которой теряешь голову и хочешь, чтобы это продолжалось вечно. Как тебе?

— Никаких возражений, — хрипло откликнулся Грей.

— Замечательно, — промурлыкала Шарлотта, лукаво глядя на него поверх огромных солнечных очков. — Надеюсь, ты сможешь хорошо сыграть свою роль.

Он кожей почувствовал, как ее взгляд скользит по его телу.

— Прекрати, — пробормотал он, стараясь не смотреть на нее.

— Не мешай, — рассмеялась Шарлотта. — Мне ведь нужно войти в роль.

Стараясь прогнать из памяти ее вкрадчивый, сексуальный голос, Грейсон включил радио.

— Лучше расскажи мне о своей работе. — Нет, он больше не мог слышать ее голос, от которого бедра пылали огнем, а по коже бежали мурашки. — Нет, я передумал, лучше просто молчи. Можешь даже вздремнуть. Притворись, что не выспалась.

— Конечно, не выспалась, — промурлыкала Шарлотта. — Ведь я мечтала о тебе, милый.

Каким-то неизвестным науке образом Грейсон Тайлер будил худшие черты Шарлотты. Она знала, что играет с огнем, но ничего не могла с собой поделать. Ни красивые пейзажи за окном, ни песни, льющиеся из плеера, не могли отвлечь Шарлотту ни от мужчины, сидящего рядом с ней, ни от бабочек, начинавших порхать в ее животе, как только Грейсон оказывался в пределах досягаемости. Даже одетый в старые джинсы и простую футболку, он был невообразимо сексуален. К этим широким плечам и узкой талии подошла бы любая одежда.

Грей притормозил у аккуратного особнячка с выбеленными стенами, окруженного ухоженным садом.

— Готова? — тихо спросил он.

— Да, — откликнулась Шарлотта, надеясь, что ей удалось вложить в голос хоть немного уверенности. — Точнее, буду готова, как только ты откроешь мне дверь.

Он вышел из машины, распахнул для нее дверь и протянул руку, помогая встать. Ему даже практически удалось скрыть раздражение, которое вызывали у него все эти манипуляции.

— Спасибо, Грейсон, — промурлыкала Шарлотта, обнимая его. — Скоро ты усвоишь все правила этой игры и станешь настоящим джентльменом.

— Я уже начал, — откликнулся он, прижимая ее к себе. — Но на твоем месте я бы не стал играть с огнем и слишком часто прикасаться ко мне, это может быть опасно. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Ты меня не пугаешь, — с вызовом ответила Шарлотта, но тут же широко улыбнулась, краем глаза заметив движение за его спиной. — По-моему, твоя мать наблюдает за нами.

— Великолепно, — пробормотал Грей, впиваясь поцелуем в ее губы.

И в этом поцелуе не было мягкости, только откровенная, едва сдерживаемая страсть, о которой только что говорила Шарлотта.

Она ведь хотела, чтобы он играл натурально. Похоже, это будет совсем не сложно.

— Похоже, я неплохо справляюсь с ролью охваченного страстью влюбленного? — промурлыкал он, когда их поцелуй наконец прервался.

— Вполне, — потрясенно выдохнула она. — Когда мы обговаривали с тобой условия нашей маленькой сделки, ты ничего не говорил о таких поцелуях. Тем более на глазах твоей матери. Гил никогда не позволил бы себе ничего подобного.

— Это бонус, — лукаво улыбнулся он. — А Гил всего лишь плод твоей фантазии. Поверь, в мужчине из плоти и крови есть свои преимущества.

Шарлотта не без труда сдержала ответную колкость и с широкой улыбкой повернулась к матери Грейсона. Она не знала ни своих родителей, ни чьих-нибудь еще, поэтому не слишком хорошо представляла, как ей себя вести.

— Вы, должно быть, Шарлотта? — со скупой улыбкой поприветствовала ее пожилая женщина. — Мы много слышали о вас.

— Это неправда, — вмешался Грей, обнимая мать и целуя ее в идеально припудренную щеку. — Я сказал ей лишь то, что ты преподаешь в университете и приедешь со мной на сегодняшнее барбекю.

— Можете звать меня просто Оливия, — продолжила мать Грейсона, игнорируя его реплику. — И я обещаю ограничить свое любопытство самыми базовыми вопросами, так что не волнуйтесь. Например, о ваших намерениях относительно моего сына.

С этими словами Оливия направилась к дому, явно ожидая, что они последуют за ней, но Шарлотта медлила.

— Грейсон, я не уверена, что справлюсь…

— Трусиха! — фыркнул он. — Подумай о своей репутации, которую я спас.

— Боюсь, после сегодняшнего ей опять потребуется восстановление.

— Тогда подумай о моей.

— По-моему, ей уже ничто не может повредить.

— Поверь, все станет гораздо хуже, если сейчас ты сбежишь от меня. Пожалуйста, Шарлотта, не делай этого. Просто подыграй мне.

Что ж, она дала слово и должна была его сдержать.

Тяжело вздохнув, Шарлотта вновь заставила себя лучезарно улыбнуться и легкой походкой направилась к крыльцу, у которого их ждала Оливия.

— Простите за задержку. Это был легкий приступ паники. До этого я не задумывалась о своих намерениях относительно вашего сына. Сейчас это просто великолепный секс, но кто знает, во что все может перерасти.

Оливия явно не ожидала настолько откровенного ответа. Она удивленно моргнула и перевела взгляд на сына.

— Что? — беспечно улыбнулся он. — По-моему, это хорошее начало.

Его мать тяжело вздохнула и первой вошла в дом, который был полон гостей. Уже через секунду в руках Шарлотты оказался бокал шампанского.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она, тут же сделав большой глоток в надежде, что алкоголь поможет ей хоть немного успокоиться.

— Надеюсь, у вас нет непереносимости лактозы или аллергии на морепродукты, — сказала Оливия, предложив ей поднос с фаршированными креветками. — Я спрашивала у Грея, но он не знал.

— Не беспокойтесь, я ем почти все, — смущенно ответила Шарлотта, чувствуя, что взгляды всех присутствующих прикованы к ней. Возможно, они хотели убедиться в ее хороших манерах? Или услышали комментарий о сексе? Она взяла с подноса креветку, быстро прожевала, не чувствуя вкуса, и вежливо улыбнулась. — Очень вкусно, спасибо.

Мать Грейсона сухо улыбнулась и вернулась к гостям, предлагая им еду и напитки. Беседы, прерванные с появлением Грея и Шарлоты, возобновились, ощущение внимательных взглядов, отмечающих каждое ее движение, исчезло, и Шарлотта наконец смогла немного отдышаться.

Грейсон просил подыграть ему, но как это сделать, если сам он сейчас разговаривает с каким-то седовласым мужчиной, бросив ее одну в толпе незнакомых людей.

Шарлотта сделала еще один глоток шампанского и огляделась. На веранде несколько мужчин колдуют над барбекю из морепродуктов, женщины мило беседуют, рассевшись по диванчикам. Большинство людей пришло парами, за исключением зеленоглазой блондинки ее возраста, окруженной аурой молчаливого страдания. Похоже, это и была Сара.

Грейсон попросил Шарлотту выглядеть богемной, свободолюбивой и легкой, и теперь она поняла почему. Контраст между ней и Сарой не мог быть более явным, даже если бы она постаралась.

Сара смущенно улыбнулась и подошла к Шарлотте.

— Привет, меня зовут Сара. Я бывшая невеста Грея, — тихо сказала она.

— Шарлотта. Его… подруга.

— Да, я знаю, — кивнула она. — Вы давно знакомы?

— Несколько месяцев

— Достаточно ли нескольких месяцев, чтобы по-настоящему полюбить человека?

— Сара… — Шарлотта беспомощно взглянула на Грея, не зная, что ей ответить.

Черт побери, где его носит? Разве это ее работа — разбить сердце бедной девушке?

— Все в порядке. Видит Бог, в этого мужчину сложно не влюбиться.

Сейчас Шарлотта с удовольствием поспорила бы с этим заявлением.

— Только не сейчас. Сейчас я бы с большим удовольствием свернула ему шею. А вы?

Сара явно была шокирована ее признанием, но через секунду тихо рассмеялась и чуть пожала плечами.

— Возможно. Это не человек, а настоящая катастрофа!

Объект ненависти Шарлотты наконец заметил, с кем она беседует, заметно побледнел и, извинившись перед собеседником, решительно направился к ним. Ну неужели? Самое время!

— А он взволнован, — чуть улыбнулась Сара, наблюдая за ним. — Похоже, он не знает, чего от вас ожидать.

— Как вы это поняли?

— По его плечам и спине. И по тому, как он смотрит на вас. Он не может вас раскусить, не знает, чего вы хотите, и это одновременно раздражает и притягивает его. — Она перевела взгляд на Шарлотту. — Это интересно.

— Вовсе нет. Думаю, дело не в Грейсоне, а во мне, — покачала головой Шарлотта. — Я сама не знаю, чего хочу, так что не стоит винить Грея за то, что и он этого не знает.

— Кого винить? — спросил Грейсон, расслышавший лишь последние несколько слов и явно жаждущий узнать содержание диалога.

— Тебя, конечно, — откликнулась Шарлотта, посылая ему очаровательную улыбку. — Но я уже решила этого не делать, так что не волнуйся.

— Хорошо.

Сара внимательно наблюдала за ними. Сара, которая могла прочитать настроение по положению плеч, знавшая Грейсона с детства и в течение трехминутной беседы выявившая одну из главных проблем Шарлотты. Страшная женщина.

— Мы с Сарой только что познакомились, — сообщила Шарлотта, стараясь казаться беспечной.

Грейсон перевел взгляд на Сару, и она, покраснев, отвела глаза.

— Я лучше пойду узнаю, не нужна ли Оливии моя помощь, — тихо сказала она и растворилась в толпе гостей.

— Какие хорошие манеры, — пробормотала Шарлотта, глядя ей вслед.

— Чего она хотела?

— Полагаю, приглядеться ко мне. Убедиться, что я реальна, и покончить с этим.

— Не недооценивай ее, Шарлотта, — покачал головой Грей. — При всех ее хороших манерах, у нее есть коготки.

— Как и у любой женщины, милый, — улыбнулась она в ответ.

Неужели он думает, что она не догадалась?

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Вряд ли, — пробормотала она. — А ты?

— Иногда, — откликнулся он, привлекая ее к себе и проводя кончиками пальцев по ее обнаженной спине. — Например, сейчас я собираюсь представить тебя своему отцу.

— Он тоже фанат Сары?

— А как же.

Великолепно.

— Расслабься, ты сразишь его наповал.

Шарлотта удивительно легко для носителя почетного звания профессора справилась с ролью яркой, богемной девицы. Она рассказывала истории о древних захоронениях и затерянных городах, с легкостью заставляла раскрыться даже самых замкнутых людей, отыскивая общие темы для разговора. У нее были прекрасные манеры, отполированные поколениями, очарование и шарм.

Грей с изумлением наблюдал за тем, как Шарлотта всего за пару минут очаровала его отца, с жаром начав спорить с ним о плюсах и минусах катапульт при штурме крепостных стен. Потом она обсудила раскопки Трои с другом отца и какой-то заковыристый кулинарный рецепт с его женой. Постепенно все прониклись к ней искренней симпатией. Все, кроме его матери, которая оставалась холодной и сдержанной, несмотря на многочисленные попытки Шарлотты найти с ней общий язык. После обеда, когда Шарлотта предложила Оливии помочь убрать со стола, она сказала, что они с Сарой прекрасно справятся, а она может отдыхать и продолжать рассказывать сказки.

Сказки. Словно все, о чем Шарлотта говорила, нельзя было принимать на веру.

Шарлотта ничем не показала обиду, лишь вежливо улыбнулась и отошла, продолжая играть роль уверенной в себе, беззаботной любовницы, но Грей видел, что ей нелегко.

Похоже, настала пора уезжать.

— Готова отправиться домой? — прошептал он, подходя и обнимая ее, этим действием предлагая защиту и поддержку, если таковая ей сейчас требуется.

Шарлотта накрыла ладонью его руку. Ее кисть была такой маленькой и изящной по сравнению с его собственной, и Грею очень нравился этот контраст. Ему вообще многое нравилось в этой женщине.

На лице Шарлотты мелькнуло истинное облегчение.

— Да.

— Тогда пойдем, — невольно улыбнулся Грей, поцеловал ее в каштановую макушку и увлек за собой.

Они попрощались с Сарой, губы которой вежливо пожелали им счастливого пути, а глаза — катиться в ад. Она не стала устраивать сцен, но Грей все еще не был уверен в том, что она сдалась.

— Где ты собираешься проводить исследования в следующий раз? — спросил его отец.

— Возможно, на Борнео. А может, останусь на какое-то время в Сиднее, — сказал он, посмотрев на Шарлотту, которая ответила ему очаровательной улыбкой.

— Борнео — это замечательное место для работы и отдыха, — с энтузиазмом поддержала она его. — В детстве я жила там с крестной около года. Подумай, какая древняя история у этого места!

— Лучше подумай о малярии, — недовольно поджала губы Оливия. — Что вы с крестной там делали?

— Занимались раскопками. Спасибо, что пригласили меня на обед.

Шарлотта не сказала, что он ей понравился, а Оливия не предложила прийти еще раз. Столько недосказанного, но всем все ясно. Ох уж эти женщины!

* * *

С каждой минутой, удаляясь на машине Грея от летнего дома его родителей, Шарлотта становилась все более тихой и замкнутой, словно обед в кругу его семьи до капли иссушил ее жизненные силы.

— Я хотел извиниться за поведение моей матери, — сказал Грей через несколько минут, проведенных в полном молчании.

— Тебе не за что извиняться, — покачала головой Шарлотта. — Мать не может не волноваться за своего сына. Но я хотела бы дать тебе один совет.

— Какой?

— Когда ты представишь семье свою настоящую девушку, не стоит знакомить ее со всеми родственниками и друзьями сразу. Лучше по одному члену семьи за раз. И не втягивай в это Сару, по крайней мере не сразу. Так будет лучше для всех.

— Обещаю, — кивнул он. — И спасибо вам за помощь.

Пока у него получалось смотреть на дорогу, а не на свою очаровательную спутницу, но с каждой минутой становилось все труднее.

— Может быть, ты хочешь есть? Мы можем заехать в какой-нибудь милый ресторанчик и поужинать.

— Боюсь, что после обеда у твоей матушки я еще не скоро смогу думать о еде.

— Но ведь тебе все равно придется ужинать.

— Уверена, что бокала хорошего коньяка будет вполне достаточно.

— Но это не еда.

— Может, поспорим? — невесело усмехнулась Шарлотта.

Когда они подъехали к Сиднею, Шарлотта опять удивила Грея, попросив отвезти ее совсем не туда, откуда он забирал ее сегодня утром. Они подъехали к высотному дому. Шарлотта нажала на специальную кнопку, которая крепилась к связке ее ключей, и большие ворота, перегораживающие въезд на территорию дома, медленно открылись.

— Кто здесь живет? — в недоумении спросил Грей, въезжая в подземный гараж, рассчитанный на несколько дюжин машин.

— Я, — просто ответила она. — Поместье, из которого ты забирал меня сегодня утром, принадлежало Авроре. Сейчас оно тоже мое, но мне не хочется возвращаться туда сегодня, когда мне пришлось столько лгать. Аврора не терпела обман — сегодня она была бы мной недовольна.

— Простите, что втянул тебя во все это.

— Не извиняйся, у нас ведь была сделка, — слабо улыбнулась Шарлотта. — Не обращай внимания на мое настроение. Скоро все пройдет.

Ему оставалось лишь надеяться на это.

— Может, ты поднимешься на чашечку кофе? — неожиданно предложила она. — Поверь, у меня нет никаких скрытых мотивов, просто в последнее время я стараюсь как можно реже оставаться одна. Ты расскажешь мне о своем исследовании и о том, что собираетесь делать на Борнео.

Грей сомневался.

— Забудьте, это было лишь предложение. — Его молчание развеяло уверенность Шарлотты. — Наши дела с вами закончены, настала пора прощаться.

Нет, он еще не был готов расстаться с ней.

— О чем ты? Когда это ученый отказывался от возможности поговорить о своей работе? Не так уж часто находятся добровольцы, готовые нас выслушать. Тебе даже необязательно притворяться заинтересованной, достаточно просто не заснуть во время моего вдохновенного монолога. Так что я с радостью выпью с тобой кофе.

Они поднялись на лифте на последний этаж, в роскошный пентхаус, откуда открывался потрясающий вид на город. Преобладающим цветом в ее квартире был белый: белые кожаные диваны, белая мебель, белые стены и потолки, пушистые снежно-белые ковры. А на стенах, полках и на полу — эклектическая коллекция разнообразных предметов искусства, картин, скульптур всех цветов радуги и из всех эпох.

Грей остановился перед картиной, на которой цветовые пятна и разноцветные геометрические фигуры мягко перетекали друг в друга.

— Тебе нравится? — спросила Шарлотта, подойдя к нему.

— Что это?

— Одна из лучших абстракций Джексона Поллока. Ты видишь на ней то, что хочешь сейчас увидеть.

— Очень удобно, — пробормотал Грей, не желая даже думать о том, сколько может стоить эта картина. — Она действительно принадлежит тебе?

Шарлотта кивнула.

— Она перешла мне в наследство от крестной. Ее появление в нашей семье овеяно бесчисленным количеством слухов и легенд. По одной из них, Аврора и Поллок были хорошими друзьями, и она выиграла эту картину у него в карты. Все начиналось с нескольких монет времен Римской империи, но потом ставки стали расти.

— Что же она должна была поставить на кон, что могло быть приравнено к картине Поллока? — в изумлении спросил Грей.

— Не знаю, возможно, Дали.

— Конечно. Дали. Как я не догадался?!. Ты говорила, что твоя семья богата, но я не уточнил насколько.

— Достаточно, — сухо ответила Шарлотта. — Мой дед занимался международными морскими грузоперевозками и нефтью. Моя бабушка добавила к семейному бизнесу несколько шикарных курортных лайнеров. В конце жизни они оба стали филантропами и много жертвовали на благотворительность, но все равно оставили мою мать очень хорошо обеспеченной женщиной. А еще они научили ее следовать зову сердца, и она выбрала археологию. На раскопках в Греции она встретила моего отца. Они поженились и были совершенно счастливы вместе. Родители погибли, когда мне было пять, во время авиакатастрофы в Перу.

— Мне очень жаль.

— Это было давно. Почти во всех поездках я сопровождала родителей, но в этот раз Аврора настояла на том, чтобы я осталась с ней.

— Аврора? Твоя крестная? Та, которой ты рассказывала про воображаемого жениха.

— Да. Аврора была археологом, как и ее родители. С тех пор она была всем. Я следовала за ней повсюду, мы вместе проводили исследования, ездили по всему миру. Ты будешь кофе с молоком?

— Нет, спасибо. Ты давно работаешь в Сиднейском университете?

— Пять лет.

— И раз ты профессор археологии, значит, ты много путешествуешь?

— Нет, это кабинетная работа.

— И тебе это еще не надоело? Я думал, ты с детства путешествуешь.

— Пока нет, — покачала головой Шарлотта, доставая с полки чашки и серебряную сахарницу с ручками в виде стрекоз. — Мне нравится стабильность. Мне нравится быть среди знакомых людей, нравится покой, который дает неизменный распорядок дня. А нынешний уровень развития техники позволяет мне анализировать данные, полученные на раскопках, и фотографии, даже не присутствуя там лично.

— А ты не хочешь быть там?

— Я уже была там. Двадцать три года своей жизни я провела в дороге, путешествуя из одной страны в другую. Когда Аврора ушла на пенсию, я потеряла вкус к этому. Без нее все было уже не так. Я могу с легкостью сыграть твою ветреную, богемную подругу, Грейсон, ведь у меня было немало примеров для подражания, но сейчас многое изменилось. Мой босс был бы счастлив, если бы я вернулась к полевой работе, но моя жизнь устраивает меня такой, какая она сейчас. Наверное, из-за того, что у меня нет семьи, я пытаюсь наладить связь с окружающими меня людьми, почувствовать себя частью чего-то. А ты… Ты хочешь быть свободным. Поэтому на самом деле я подхожу тебе не больше, чем Сара, и в реальной жизни мы никогда не смогли бы быть вместе.

— Спасибо за предупреждение.

— Пожалуйста, — кивнула она. — Но это не значит, что мне неприятна твоя компания. Ты потрясающе красивый, умный, интересный мужчина, с массой достоинств. И мысль о коротком романе с тобой кажется мне ужасно соблазнительной.

Шарлотта говорила что-то еще, но мозг Грея сконцентрировался на словах «короткий роман» и «соблазнительный».

В это время Шарлотта выключила кофеварку и наполнила их кружки ароматным, пенистым кофе. Он был слишком горячим, поэтому Грей положил в него сахар и отодвинул. Шарлотта поступила так же.

— Итак, Борнео? — спросила она.

— Может быть. Осталось еще много письменной работы, чтобы завершить исследования, которые я проводил в Папуа-Новой Гвинее. Возможно, подготовить несколько презентаций.

— Ах да, слава и признание, необходимые каждому ученому.

— Сейчас это интересует меня меньше всего. Больше меня занимают твои слова о возможном романе, — пробормотал Грей, пристально глядя на Шарлотту. — Каким он может быть?

— Ты хочешь подробного анализа или достаточно краткого экстракта? — поинтересовалась она со сладкой улыбочкой.

— Для начала достаточно экстракта.

— Что ж… Участники этих отношений не должны питать романтических чувств друг к другу, хотя, несомненно, флирт и ухаживания только приветствуются, как предваряющие приятное времяпровождение и вероятное сексуальное удовлетворение в итоге.

— Это очень богемные взгляды для женщины, которая мечтает о спокойной, размеренной жизни.

— Просто я еще не сказала тебе, что даже временный партнер должен соответствовать определенным критериям.

— Ну конечно, как я не догадался, — пробормотал Грей. — У тебя наверняка есть список.

— Конечно, — улыбнулась Шарлотта.

— Давай я угадаю. — Грей наклонился к Шарлотте, пристально глядя в ее глаза. — Ты должна испытывать к нему влечение.

— Естественно, иначе о каком сексе может идти речь?

— И он должен удовлетворять тебя.

— Полагаю, это тоже можно даже не оговаривать.

Она почувствовала, что не в силах отвести взгляд от его чувственных губ.

— Должен ли он быть богаче тебя?

— Нет, но он должен быть достаточно обеспечен, чтобы не нуждаться в моей финансовой поддержке. Нет необходимости ужинать в самых дорогих ресторанах, но, если кавалер приглашает леди на свидание, он должен заплатить за нее.

— Похоже, тебе может понравиться только истинный джентльмен, — улыбнулся Грей.

— Да. И мужчина, с которым я решу завести роман, должен им являться или, по крайней мере, быть готов научиться им быть.

— Что-нибудь еще? — спросил он сладким голосом.

— Да, еще мой любовник не должен рассказывать мне о том, как жить, или пытаться меня изменить. Это приведет к незамедлительному разрыву отношений.

— Есть ли какие-то временные рамки, за которые не должен выходить подобный роман?

Грей еще никогда не встречал женщину, которая бы так любила разнообразные правила. Ученый в нем считал это интригующим, а мужчина воспринимал как вызов.

— Обычно продолжительность зависит от того, сколько времени потенциальный любовник планирует оставаться в городе. Я не верю в отношения на расстоянии.

— Но ведь ты обручилась с Гилом, который все время был в разъездах.

— Как бы я могла объяснить, почему мой жених не показывается на глаза, если бы он жил в Сиднее?

— Ясно.

— Ну а ты? Каким критериям должна соответствовать женщина, с которой ты решишь начать роман?

— Меня должно к ней тянуть.

— И?

— Что «и»? Этого вполне достаточно.

Глава 5

Помедлив, Шарлотта пристально посмотрела на Грея и заставила себя озвучить вопрос:

— Тебя влечет ко мне, Грейсон?

— Да.

Шарлотте казалось, взгляд его темных глаз обжигает кожу.

— А ты уважаешь меня?

— Это еще один критерий, о котором ты забыла упомянуть?

Она нахмурилась, ожидая его ответа.

Губы Грея тронула мягкая улыбка.

— Я глубоко уважаю тебя за то, как мастерски ты сегодня изящно и элегантно вышла из положения, как ты вела себя на барбекю, хотя моя мать не упростила тебе задачу. И ты сделала все, чтобы не ранить чувства Сары, хотя он чужой для тебя человек. Я благодарен тебя за это. И конечно, я восхищаюсь тобой.

Он встал и подошел к Шарлотте вплотную, провел кончиками пальцев по обнаженной коже ее рук.

— Итак? Я подхожу на роль любовника? Потому что, по-моему, я идеальный кандидат на эту роль.

— Скромность никогда не входила в число твоих добродетелей, да, Грей?

— Это так. Но ведь ты не включила ее в список необходимых качеств, — улыбнулся он.

— Гилберт был очень скромным и воспитанным молодым человеком, — притворно вздохнула она.

— Гилберт был плодом воображения. Уверен, вскоре ты поймешь, что у меня много преимуществ перед твоим воображаемым женихом.

— Ты правда этого хочешь? — неуверенно спросила Шарлотта.

— Да. А ты?

Шарлотта сама не знала ответа на этот вопрос. Сможет ли ночь в руках мужчины, которого она едва знает, развеять ее тоску и одиночество? Рядом с Греем она чувствовала себя красивой, уверенной и желанной. Только он смог поддержать ее там, в доме его родителей.

— Да, — кивнула она.

Губы Грея расползлись в соблазнительной улыбке.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Хорошо. — Его бархатистый голос завораживал Шарлотту. — Но если ты не против, я хотел бы немного подождать. Со всем этим подробным обсуждением деталей, мы утратили спонтанность, а секс, как мне кажется, должен начинаться спонтанно.

— Ты должен был сказать об этом раньше — я бы сняла рабские браслеты, а то они не вписываются в образ, — усмехнулась она.

— Рабские браслеты, — с трудом сглотнув, повторил Грей, впившись взглядом в ее тонкие запястья, на которых поблескивали золотые браслеты.

— Ну да. Разве я не рассказала тебе о них? Я была уверена, что упомянула о них в разговоре с каждым из гостей на барбекю. Это браслеты, которые надевали на дорогих рабынь. Они символизировали покорность и цену, которую заплатил господин за обладание рабыней. И естественно, признание рабыней готовности подчиниться своему господину.

Она еще говорила, а Грейсон уже притянул ее к себе. Он помнил, что собирался повременить, но после ее слов сил ждать у него не осталось.

— Я бы спросила, что ты делаешь, но боюсь поставить под угрозу спонтанность того, что сейчас произойдет, поэтому…

Руки Шарлотты скользнули по его плечам, притягивая Грея ближе. Он почувствовал, как ее мягкая, упругая грудь прижалась к его телу. Даже сквозь одежду он ощущал, как напряжены ее соски.

— Раз ты решил подождать, может, предложить тебе выпить? — продолжала Шарлотта сладким голосом. — Коньяк? Бренди?

— Нет.

Губы Грейсона нашли чувствительную точку на ее шее, заставив Шарлотту судорожно вздохнуть. Обычно сюда женщины наносят каплю духов, но сегодня Шарлотта решила не пользоваться духами. Ничего, для следующего раза она выберет такие духи, чтобы Грей навсегда запомнил ее запах.

Затем он проложил дорожку из поцелуев к ее уху и чуть прикусил нежную мочку. С губ Шарлотты сорвался тихий стон. Улыбнувшись, Грей провел по ее коже кончиком языка и почувствовал, как она задрожала от желания в его руках.

Но Шарлотта быстро взяла себя в руки.

— Тогда, может быть, виски?

— Хорошо, — кивнул он.

— Сейчас? Или подождать и предложить его тебе неожиданно? — с иронией спросила она, но хриплые нотки в голосе выдавали ее желание.

В ответ Грей наклонил голову и нашел губами ее губы. Все мысли о напитках мгновенно улетучились из ее головы.

Но Грею понравилась эта игра. Он чуть отстранился и сказал:

— Сейчас и безо льда. Виски должен быть неразбавленным.

Его руки все еще были на ее талии, затем скользнули вниз по бедрам, к подолу ее сарафана, обратно вверх, потянув за собой легкую ткань.

— А как же виски? — выдохнула она, чувствуя, как его горячие пальцы ласкают внутреннюю поверхность ее бедер. — В каком стакане тебе его подать: округлом или квадратном?

— Квадратном, — откликнулся Грей.

Он подхватил Шарлотту и усадил ее на стол. Подол ее сарафана давно задрался до талии, а длинные загорелые ноги обвились вокруг его бедер.

— Ты хочешь, чтобы я налила его тебе прямо сейчас? — спросила Шарлотта, ощущая всю силу желания Г рея даже сквозь плотную ткань джинсов.

— Сейчас я немного занят, — промурлыкал Грей. — Как и ты, я надеюсь.

Кончики его пальцев скользнули под прозрачное кружево трусиков, заставив Шарлотту судорожно вздохнуть.

— Аврора решила бы, что я плохая хозяйка, ведь мой гость так и не получил свой напиток, — прошептала она.

Она непроизвольно сжала пальцами его руку, властвующую сейчас над ее бедрами, словно не знала, чего хочет, заставить его нажать сильнее или оттолкнуть. В конце концов она сделала и то и другое, выскользнула из его объятий и достала из бара бутылку виски.

Грейсон в это время устроился на широком кожаном диване, вытянув ноги и положив руки на спинку с такой уверенностью, словно все вокруг принадлежало ему. Шарлотта улыбнулась, сделала глоток виски прямо из бутылки и протянула ее ему.

Пригубив виски, Грей поставил бутылку на низкий журнальный столик и, дотянувшись до Шарлотты, резким рывком притянул ее к себе. Она оказалась в плену его рук, его горького от виски поцелуя и не собиралась сопротивляться. Вместо этого она быстро расстегнула его рубашку и рывком стянула с себя сарафан, мешавший всем телом ощутить жар его кожи. Красивый. Какой же он красивый мужчина. Шарлотта медленно провела ладонью вниз по его широкой, поросшей черными волосками груди, по мускулистому животу. Быстро расправившись с пряжкой ремня и молнией, она помогла Грею стянуть джинсы. За ними последовали ее трусики. В это время ее грудь оказалась на одном уровне с губами Грейсона, который тут же завладел ее напряженными сосками. Он ласкал их языком и легонько покусывал, заставляя Шарлотту изгибаться ему навстречу и стонать от наслаждения.

Шарлотта точно знала, чего она хочет. Она поднялась на колени над Греем, а затем начала медленно опускаться, принимая в себя всю мощь его желания, что было непросто — размер его достоинства был весьма впечатляющим.

Грей не торопил ее.

— Осторожнее, милая.

Дыхание Шарлотты участилось.

— Отвлеки меня, — прошептала она, с трудом опускаясь ниже, принимая его все глубже.

— Не нужно, — покачал головой Грей.

Он начал медленно и очень осторожно двигаться ей навстречу. Шарлотта замерла, с силой сжав его плечи и пытаясь привыкнуть к ощущению его плоти внутри себя.

— Ты должен предупреждать женщину об этом до того, как она окажется в твоей постели, — со слабой улыбкой прошептала она.

Но через пару мгновений она забыла обо всем. Грей знал, как двигаться, чтобы женщину довести до безумия. Он знал, когда чуть прикусить ее пылающую кожу, знал, когда она захочет, чтобы он двигался быстрее, а когда замереть. По телу Шарлотты пробегали жаркие, сладостные судороги, она стонала от наслаждения, изгибаясь в его руках.

А еще Грей знал, что он слишком большой для такой миниатюрной, хрупкой девушки, как Шарлотта. Он умел быть терпеливым и осторожным — это было правило, по которому он жил и занимался любовью. Но когда Шарлотта застонала, вонзив ногти в его плечи, и еще сильнее сжала ногами его бедра, начав двигаться в такт с ним, он потерял голову.

Они еще долго лежали обнявшись. Грей уже давно не испытывал ничего подобного. У Шарлотты Гринстоун был талант к сексу, дополненный потрясающим телом, чтобы окончательно свести с ума любого мужчину. Оставалось надеяться, что, дав ему возможность насладиться ее красотой и чувственностью, она в процессе не завладеет его душой.

У Грея не было чувства, что он встретил свою вторую половинку. Скорее ощущение, что он упал с двадцатиметровой высоты и сейчас висел над бездной, удерживаясь за крошечный выступ кровоточащими пальцами.

Ему не казалось, что влюбляется в Шарлотту. Это было больше похоже на лобовой удар многотонного грузовика.

Но все в порядке. Ему не о чем беспокоиться. Скоро он придет в себя, их отношения закончатся сами собой так, как они и договорились, без волнений и обязательств.

Он уже почти убедил себя в этом, когда Шарлотта нашла губами его губы. Одновременно ее узкая ладонь скользнула вниз по его животу. В этом поцелуе было столько эротики и обещания скорого наслаждения, что у Грея перехватило дыхание.

— Грейсон, — промурлыкала она, обжигая дыханием кожу на его шее. — Ты хочешь сделать это еще раз?

Глава 6

Шарлотта не привыкла просыпаться в объятиях мужчины. Она знала его имя, знала, где живут его родители, что у него докторская степень по ботанике и что три последних года он провел в Папуа-Новой Гвинее, но на этом информация о нем, известная Шарлоте, заканчивалась.

Объективно говоря, этого было недостаточно для того, чтобы оказаться в одной постели с мужчиной и позволить ему то, что он делал с ней вчера ночью. Правда, после того, как Грейсон прикоснулся к ней вчера, способность мыслить рационально на время покинула ее.

Все произошло спонтанно. Да, спонтанно — это то самое слово, которое идеально подходило к тому, что произошло между ними вчера. Она спонтанно занялась любовью с едва знакомым мужчиной и не испытывала по этому поводу ни малейших сожалений. Раньше с ней не происходило ничего подобного.

Шарлотта осторожно открыла глаза и посмотрела на своего соседа по кровати. Слава богу, он все еще спал и не увидел, как запылали ее щеки при взгляде на него.

Она бесшумно выскользнула из постели и тут же надела халат, висевший на спинке стула. Шарлотта не привыкла ходить по дому обнаженной, но, похоже, если она собирается провести некоторое время с этим мужчиной, ей придется менять привычки.

Шарлотта еще раз осторожно взглянула на лицо Грея, который все еще спал. Затем ее взгляд опустился ниже по широким плечам и мускулистому животу. Его бедра были прикрыты белой простыней, но она и так прекрасно помнила, что скрывается под тонкой тканью.

— Доброе утро, — услышала она чуть хрипловатый мужской голос.

Шарлотта вздрогнула, ее глаза встретились с внимательным взглядом золотисто-карих глаз.

— Ты жалеешь о том, что произошло прошлой ночью?

— Нет, что ты, конечно нет. Я просто смотрела на тебя.

— Хорошо. Тогда иди сюда.

Шарлотта недовольно приподняла бровь в ожидании.

— В смысле, иди сюда, пожалуйста.

— Гораздо лучше, — улыбнулась она.

Она медленно, словно на зыбкую болотистую почву, опустилась на кровать рядом с Греем, радуясь тому, что совсем недавно купила новый шикарный халат-кимоно, красный с золотистыми драконами по подолу.

Грей притянул Шарлотту к себе и накрыл ее губы долгим нежным поцелуем.

— Как ты себя чувствуешь?

— Это обычный вопрос для тех, с кем ты провел ночь, да? — поддразнила она.

— Да. И я был бы рад получить на него ответ.

— Все в порядке, — улыбнулась она. — Я узнаю больше о своем самочувствии после того, как приму душ.

— К сожалению, в некоторые моменты прошлой ночи я не был достаточно нежен и осторожен, поэтому я и беспокоюсь за тебя.

— Иногда женщине нужно совсем не это, — лукаво улыбнулась Шарлотта.

Грея ее слова явно не убедили. Возможно ли, что, несмотря на свою красоту и мужественность, он был не слишком уверен в себе? Может, ей стоит показать ему, что она говорит правду.

Шарлотта поднялась с постели, медленно развязала халат и позволила ему соскользнуть на пол.

— Пора принять душ. И знаешь, у меня довольно большая душевая кабина.

Она успела только включить воду, встать под горячие струи и намылиться, когда Грей присоединился к ней.

— Обычно я не такой неосторожный, — сказал он, проведя кончиками пальцев по ее плечу, на котором наливался цветом след от его поцелуя.

— Ты имеешь в виду страстный, безумный, потерявший голову?

— Да, именно это.

Шарлотта удовлетворенно улыбнулась. Каждой женщине приятно слышать подобное признание.

— Обычно я стараюсь не спешить, чтобы доставить женщине настоящее удовольствие.

— Да? Расскажи мне об этом.

— Лучше я покажу, — промурлыкал Грей. — А теперь повернись ко мне спиной и держись крепче за верхние трубы.

— Я не слышу «Пожалуйста».

Грей усмехнулся и ничего не сказал. Вместо этого он взял ее руки и положил их на проходившую сверху трубу.

— Держись крепче. Ты в порядке?

Его руки скользнули вниз по ее влажному, мыльному телу, и с губ Шарлотты сорвался тихий стон. Наверное, это можно было расценивать как «да».

— А теперь раздвинь ноги, — прошептал он. — И не шевелись.

— Не шевелись, пожалуйста! У тебя что, совсем нет хороших манер?

— Только иногда. — Его голос стал хриплым. — Но меня очень впечатляют твои. Надеюсь, ты не забудешь поблагодарить меня, когда я закончу.

Грей опустился на колени, провел ладонями по внутренней стороне бедер Шарлотты, заставляя ее выгнуться. А потом его губы вдруг оказались там, где концентрировалось желание Шарлотты, лаская, целуя и посасывая ее нежную кожу. По телу Шарлотты прошла сладостная, жаркая волна, превратившаяся в маленький фейерверк в каждой клеточке ее тела. Как она ни пыталась сдерживать свои стоны и вздохи, у нее не получалось. Умелые губы Грея сводили ее с ума.

Позже, гораздо позже Шарлотта вспомнила, что должна поблагодарить его.

Завтракали они в спешке. Шарлотта, держа в одной руке грушу, другой включила кофеварку и перевернула оладьи на сковородке. Она была одета в свою обычную рабочую одежду: простая белая рубашка, брюки цвета хаки и мокасины. Волосы она забрала в хвост, на лицо нанесла едва заметный макияж. Элегантный минимализм, и ничего лишнего.

Грей с легкой усмешкой наблюдал за ее превращением в строгого профессора археологии.

— Зачем все это? — наконец, не выдержав, вопросил он. — Разве тебе нравится одеваться так скучно и просто? Мне кажется, это совсем не в твоем стиле.

— Я молодая девушка, читающая лекции магистрам, многие из которых старше меня, и пытающаяся добиться успеха в такой патриархальной и консервативной области науки, как археология. Людям проще принимать меня всерьез и уважать, когда я выгляжу так.

— А как ты поступаешь с тем, кто отказывается уважать тебя вне зависимости от того, как ты одета?

— Приходится жестко разъяснять им всю глубину их заблуждения. Неужели двадцати лет полевых исследований недостаточно для того, чтобы с тобой считались как с ученым? «Шарлотта, ты должна заняться настоящими раскопками, пока друзья твоей крестной, дававшие тебе связи в научном мире, не забудут о тебе», — угрюмо повторила она слова своего босса, подражая его заботливому тону. — «Мы ведь не хотим, чтобы ты лишилась их, правда. Мы ведь знаем, что твоя способность получать от фондов больше финансирования, чем вся остальная кафедра, вместе взятая, связана вовсе не с твоими талантами и способностями ученого, а с твоей известной в научном мире фамилией. Твоя фамилия — это бренд, подразумевающий под собой отличные знания, трудолюбие, великолепные идеи и способность всегда достигать поставленной цели. А что до тебя, Шарлотта, тебе просто повезло родиться в этой семье».

Грейсон молча смотрел на нее.

— И знаешь, что самое ужасное? Мне начинает казаться, что не так уж они и ошибаются. Всех так называемых доброжелателей сейчас больше всего интересует, сколько желающих финансировать мои исследования исчезнут из моей жизни вместе с Авророй.

— А как ты сама думаешь?

— Не знаю, — покачала головой Шарлотта, не поднимая глаз. — Большая часть этих людей знают меня с детства, я росла у них на руках. Они были моими учителями в самых разных областях науки, следили за моей карьерой, направляли, облегчали мне путь наверх. Из-за моей фамилии, которая у всех на слуху, или из-за Авроры, или просто потому, что хотели мне помочь. Не знаю. И тебе не обязательно слушать все это. Тебя это не касается. — Она отвернулась, скрывая подкатившие к глазам слезы.

— Хочешь совет? — тихо спросил Грей.

— Да. Наверное, — кивнула она, не оборачиваясь.

— Не позволяй никому унижать тебя и говорить, что ты достигла успеха лишь благодаря влиятельности твоей семьи. Возможно, это помогло тебе в самом начале, но твои родители погибли двадцать лет назад, твоя бабушка давно вышла на пенсию, и несмотря на это финансирование продолжало поступать. — Шарлотта подняла на Грея непонимающий взгляд, ожидая продолжения. — А это значит, профессор, что ты уже сделала себе имя, которое само по себе стало брендом. И твоя крестная знала это. Она научила тебя, как сделать себе имя, добавив к нему свои влияние и популярность. И у вас все получилось. Ты можешь остаться в Сиднее и ограничиться кабинетной работой или отправиться на раскопки, если сама это хочешь, не важно. Ты будешь продолжать получать финансирование для своих проектов и расти как ученый. Теперь это твой личный бренд, Шарлотта, не зависящий от влияния твоей семьи, и тебе решать, каким он будет. А твои коллеги пусть думают о своих проектах.

— Знаешь, ты даешь советы куда лучше, чем Гил, — слабо улыбнулась Шарлотта.

— Спасибо, — усмехнулся Грей.

— А мне все-таки пора на работу. Ты мне позвонишь? Или на этом наши отношения заканчиваются? — Она очень старалась, чтобы ее голос звучал безмятежно.

Грейсон медленно поднялся на ноги и подошел к ней. Сейчас на ее небольшой кухне он казался даже больше и брутальнее, чем обычно. Может быть, дело было в том, что он еще не успел побриться, а может, в том, что Шарлотта помнила, каков этот мужчина в постели.

По телу Шарлотты пробежали сладкие мурашки. Как, скажите на милость, сохранить свое сердце в покое и неприкосновенности, если такой мужчина будет рядом с ней?

— Наши отношения не закончены, Шарлотта, — тихо сказал он. — Не сомневайся, я позвоню.

Вряд ли он хотел, чтобы это звучало так угрожающе.

Хотя кто знает?

— Я пыталась дозвониться до тебя вчера и позвать в кино, но у меня ничего не получилось, — пожаловалась Милли, когда они вместе пили чай в университетском кафетерии.

— На какой фильм ты ходила?

— А я еще не ходила. Мое предложение все еще в силе, просто оно автоматически перенеслось на сегодняшний вечер.

— Договорились, — улыбнулась Шарлотта, даже не задумываясь о том, что сейчас показывают в кинотеатрах.

— И я совсем не против, если ты приведешь кого-нибудь с собой.

Шарлотта с улыбкой покачала головой:

— Намеки ни к чему не приведут. Если ты хочешь о чем-то спросить, просто сделай это.

— Что происходит между тобой и Гилом?

— Он скоро уезжает на Борнео, а я остаюсь здесь. Мы слишком разные. Поэтому я решила разорвать помолвку.

— Вот дура! — возмутилась Милли. — Он все такой же красивый, безумно сексуальный и внимательный, как при нашей первой встрече?

— Да.

— И при этом ты все равно решила порвать с ним?

— Да, — кивнула Шарлотта, чувствуя, как краснеет. — Он скоро уедет в очередную экспедицию, и это станет концом наших отношений, — вздохнула она. На этот раз это была правда.

— Что такое есть на Борнео, чего нет здесь, рядом с тобой?

— Свобода, возможности для нового исследовательского проекта, может быть, зов дикой природы? Дождевые леса, реки, орангутанги.

— Малярия, гигантские насекомые. Хотя, признаюсь, орангутанги очень симпатичные. А ты не думала о том, чтобы присоединиться к нему?

— Нет, — покачала головой Шарлотта. — Это определенно не вариант.

— Почему нет? На Борнео масса возможностей для археолога. Ты теряешь время впустую, оставаясь в Сиднее. И ты сама это знаешь. Мид давит на тебя, превращает в своего лакея, Карлайл и Стедфелоу только и ждут, чтобы присвоить себе результаты твоих исследований. Ты могла бы многого добиться, но ты оставила попытки и не двигаешься вперед. Ты можешь поехать куда угодно, но привязываешь себя к этому университету. Я думала, ты оставалась здесь ради крестной, но это было не так, да? Есть что-то еще, что удерживает тебя в Сиднее.

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй, — настаивала Милли.

— Я люблю стабильность, — вздохнула Шарлотта.

Милли с ее большой любящей семьей, родителями, многочисленными братьями и сестрами, кузенами и кузинами никогда не понять ее бесконечного тоскливого одиночества. Милли жила в окружении людей, которые любили ее и заботились о ней, которые были рядом, когда она в них нуждалась.

— Милли… — Шарлотта не хотела, чтобы подруга жалела ее, она должна была найти правильные слова. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к месту, познакомиться с новыми людьми, найти друзей. Сейчас в Сиднее у меня есть друзья и место, где я чувствую себя хорошо. Возможно, впервые за долгие годы. И я не хочу это терять.

Грей проявил недюжинную выдержку, дождавшись утра пятницы, чтобы позвонить Шарлотте. Не важно, что он сгорал от желания сделать это уже через несколько часов после того, как они расстались, ведь между ними всего лишь необременительный роман.

Присутствие Шарлотты Гринстоун в его жизни сделает время между поездками очень приятным. Она умна, красива, безумно сексуальна и независима — что еще может хотеть мужчина от временной любовницы?

Если бы ее тело не казалось столь совершенным, женщины, которые будут после нее, получили бы хоть какой-то шанс сравниться с ней. Та же проблема с ее сексуальностью. И было бы куда проще, если бы она жила обычной жизнью, не наполненной огромными деньгами, привилегиями и исследованиями. Как ему заниматься своими делами, если все мысли о том, как там дела у Шарлотты? В Интернете он нашел много информации о Шарлотте, ее исследованиях и о ее семье, которую можно было назвать Кеннеди мира археологии. Безумно успешные, богатые, известные и почти все погибшие.

Шарлотта была последней из Гринстоунов.

И она не позвонила ни разу за эти дни.

И не написала эсэмэску или имейл.

Не то чтобы он ждал ее звонка, но все же.

Он набрал номер телефона. Сейчас он точно знал, чего хочет. Просто еще раз увидеть ее.

— Моя яхта ждет тебя на причале у реки Хоксбери, — сказал он без приветствия, как только Шарлотта взяла трубку. — Могу предложить тебе свежевыловленную рыбу, холодное пиво и приятную прогулку на моей лодке по ночной реке.

— Здравствуй, Грейсон, — с улыбкой в голосе ответила Шарлотта. — Я уже и не надеялась услышать твой голос.

— Но я же сказал, что позвоню.

— Да, но я надеялась, что это произойдет немного раньше.

— У тебя был мой номер. Что помешало тебе позвонить самой?

— Леди никогда не звонит первой. По крайней мере, не раньше, чем в первый раз ты позвонишь сам. Теперь и я могу звонить тебе.

— Из какого сборника правил ты это вычитала?

— Из моего собственного.

— Значит, запасной копии, с которой я мог бы ознакомиться, у тебя нет?

— К сожалению, нет. Она в моей голове.

— Этого-то я и боялся. Если тебе от этого станет легче, могу признаться, что хотел тебе позвонить и в понедельник, и во вторник, и в среду. Вчера я едва не набрал твой номер, но из последних сил сдержался. Должен же я был доказать себе, что способен на это. Кроме того, у меня было много работы, да и у тебя, наверное, тоже, и я не хотел мешать.

— Спасибо, ты очень заботлив.

— Я знаю. Но сейчас вечер пятницы, работа сделана, а я больше не могу ждать. Я хочу увидеть тебя, Шарлотта.

— А как дела у Сары?

— Да, она недавно звонила мне. — Это была не совсем та тема, которую Грей хотел обсуждать с женщиной, с которой он мечтал провести эту ночь. — Наконец, моей матери и Саре стало ясно, что помолвка разорвана окончательно. Я также дал понять своей матери, что был неприятно удивлен тем, как она вела себя с тобой.

— Думаю, это было лишним.

— Ты ошибаешься. Ты пришла на это барбекю, не испытывая ко мне эмоциональной привязанности и не надеясь понравиться моим родителям, и все равно поведение моей матери обидело тебя. Страшно представить, как бы ты чувствовала себя, если бы была моей настоящей девушкой.

— Что ж, мы уже обсудили твой промах и то, как в следующий раз ты будешь представлять свою девушку семье и Саре.

— Моя мама хотела знать, какие у меня планы на твой счет.

— И что ты ей сказал? — осторожно спросила Шарлотта.

— Я сказал ей, что еще никогда не встречал такой потрясающей девушки. И это правда. Ну же, согласись поужинать со мной, Шарлотта. Ты не пожалеешь, обещаю. Можешь остаться на ночь, если захочешь, или поехать домой. Только приезжай, пожалуйста.

— Думаю, в семь я смогу быть на причале, — ответила она после короткой паузы.

Ее бархатистый голос заставил Грея вспомнить о потрясающей ночи, которую они провели вместе, когда она снова и снова шептала его имя.

— И Грейсон?

— Да?

— Спасибо, что пригласил меня. Я с удовольствием останусь на ночь.

Когда бесконечная очередь машин опять застыла без движения, Шарлотта начала сомневаться в том, что сможет исполнить данное Грею обещание. Сиднейские пятничные пробки больше всего напоминали болото, попав в которое невозможно выбраться. Она позвонила Грейсону и сообщила, что опаздывает. Грей заверил, что его планам это не повредит и он готов ждать, сколько потребуется.

Когда Грейсон увидел выходящую из машины Шарлотту с сумкой с вещами для ночевки в руке, по его лицу медленно расплылась счастливая, многообещающая улыбка. Он подал ей руку, помогая подняться на яхту, и по коже Шарлотты побежали мурашки.

— В свою защиту хочу сказать, что я совсем забыла о пробках, — с извиняющейся улыбкой сказала она.

— Как и я.

Шарлотта сняла туфли, босиком поднялась на палубу и огляделась.

— Это замечательная яхта. Я должна была догадаться, что ты моряк, ведь все твои исследования связаны с водой.

— Первый раз я попал на яхту, когда мне было пять, — с мечтательной улыбкой ответил Грей. Я был потрясен, это была любовь с первого взгляда. Мои родители купили ее для морских прогулок, и я был готов спать на ней. Мама сказала, что позволит мне это, когда я немного подрасту. Наверное, она надеялась, что я забуду или передумаю.

— И сколько тебе было, когда ты добился своего?

— Восемь. — В улыбке, которая сияла на его лице, не было ничего от доктора Грейсона Тайлера, сейчас перед ней был мальчишка, мечта которого наконец стала реальностью. — Это были три самых длинных года в моей жизни.

Вслед за Грейсоном она вошла в жилую зону, которая была разделена на гостиную и столовую.

— Обычно я ем здесь, — кивнул он в сторону небольшого стола из красного дерева. — Слева спальня для гостей, справа моя спальня, ты можешь сама выбрать, где провести ночь.

— А где обычно спят женщины, которых ты приглашаешь сюда?

— Обычно я не приглашаю сюда женщин, — кратко ответил он и продолжил экскурсию. — Вот кухня. Я уже поджарил рыбу, так что мы можем поесть здесь или на палубе. Или ты хочешь сначала немного поплавать?

— Поесть на палубе?

— Я делаю это, только когда хочу произвести впечатление на девушку. Знаешь, вода, звезды, вкусный ужин — обычно это срабатывает.

— Я должна лично в этом убедиться, — рассмеялась Шарлотта.

— Тогда бери еду и тарелки и поднимайся на палубу.

Грейсон кивнул, поднялся на палубу, и уже через мгновение Шарлотта услышала шум мотора. Яхта отчалила от берега. Она взяла тарелку, на которой были красиво разложены морские окуни, устрицы, королевские креветки в окружении множества разнообразных соусов. Было видно, что Грей потратил немало времени, чтобы приготовить такой пир. Это подкупало.

Поднявшись на палубу, она увидела Грея за штурвалом. Яхта уже вышла на середину реки. Она оказалась куда более комфортабельной и обустроенной, чем Шарлотта предполагала. Чувствовалось, что это не просто красивая игрушка или средство передвижения, а настоящий дом, причем такой, который в полной мере отражает характер хозяина.

Шарлотта подошла к Грейсону и улыбнулась в ответ на озорной блеск в его медовых глазах.

В качестве жениха он был совершенно ужасен, в чем пришлось убедиться бедняжке Саре, но в такую ночь как любовник он был совершенно идеален. В шортах цвета хаки и распахнутой на груди рубашке с коротким рукавом, с отросшей за день щетиной и растрепанными ветром волосами он выглядел безумно сексуально.

Они проплыли мимо нескольких деревень, расположенных на берегу реки, и старой железной дороги, а потом Грей внезапно развернул лодку и направил ее к берегу. Уже через пару минут они оказались в тихой, уютной бухте, в тишине, в окружении нетронутой природы.

— Как красиво!

Грей взял ее за руку и нежно поцеловал в ладонь.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Шарлотта. — Расскажи мне о своей работе.

— Что ты хочешь узнать?

— Что тебя вдохновляет на новые проекты? На что похож твой обычный день? Куда в конечном итоге должны привести твои исследования?

Еще Шарлотту очень интересовало, с какими женщинами Грейсон предпочитал проводить время, но она не отважилась спросить об этом.

Грейсон забрал у нее тарелки и поставил их на маленький столик у борта.

— Мне нравится совершать открытия, находить что-то совершенно новое. Когда я начинаю исследование, я не знаю, к чему приведут меня мои изыскания. Это захватывающе.

— Ты никогда не думал о том, чтобы стать археологом? — улыбнулась Шарлотта.

— Нет уж, спасибо, предпочитаю работать с живым миром. Древние мертвые цивилизации не для меня. А мои обычные исследовательские будни меняются в зависимости от фазы исследования. Сейчас, например, полевая работа закончена и настало время собрать воедино материалы и выводить какие-то общие результаты, писать статьи, делать презентации.

— А еще ты, наверное, выбрал эту стезю из-за своей тяги к путешествиям.

— Конечно. Разве ты сама не такая?

— Когда-то я была такой, — вздохнула Шарлотта, глядя на чистое голубое небо, в котором загорались первые звезды. — Но несколько лет назад мне стало интересно, как чувствует себя человек, не меняющий раз в полгода страну проживания, каждое утро отправляющийся на работу в одно и то же место. И вот однажды, вместо того чтобы размышлять о том, как живут другие люди, я решила стать одной из них, устроилась на работу в Сиднейский университет и попыталась применить на практике то, чему научили меня все эти древние цивилизации.

— И чему же они тебя научили?

— Что рано или поздно каждому понадобится место, которое можно будет назвать домом. Место, куда можно будет вернуться и где кто-то будет ждать твоего возвращения.

— И тот роскошный пентхаус соответствует твоим представлениям о доме? — тихо спросил Грей.

— Я много раз задавала себе этот вопрос, ведь рано или поздно я должна буду решить, что делать с особняком Авроры. Мне ведь не нужно два дома.

— Какой из них ближе к работе?

— Пентхаус. Но с домом Авроры связано столько воспоминаний. Это дом моего детства, по крайней мере, то место, которое с некоторой натяжкой можно так назвать. Мы возвращались сюда на несколько недель каждый год. Иногда даже на пару месяцев.

— А как же школа?

— Я считалась ученицей Новой Южно-Уэльской школы удаленного обучения, созданной для детей, которые по семейным причинам вынуждены много путешествовать. Для меня история становилась реальностью. Я изучала битву при Ватерлоо, гуляя по тому самому полю, где она произошла, и читала о боях гладиаторов, сидя на ступенях Колизея.

— Звучит здорово.

— Это и было здорово. — кивнула Шарлотта. — И еще безумно одиноко, ведь у меня никогда не было возможности пообщаться со своими сверстниками, завести друзей. Именно поэтому сейчас я не хочу возвращаться к полевым исследованиям и раскопкам. Здесь в Сиднее у меня есть друзья и место, которое я могу назвать своим.

— Даже два места, — добавил Грей, заглушив мотор и сев рядом с ней.

— Да, — вздохнула она. — Кстати, мне очень нравится твой дом. Он очень похож на тебя.

— Спасибо, — улыбнулся он.

Он протянул ей бокал белого вина, а себе взял бутылку холодного пива. Затем намазал устрицу сырным соусом и протянул ей.

Ветер тихонько шумел в кронах деревьев, яхта покачивалась на волнах, в небе сияли звезды. Шарлотта давно не чувствовала себя такой умиротворенной и счастливой.

— Ты улыбаешься.

— Потому что мне хорошо, — откликнулась Шарлотта и, поставив бокал на стол, прижалась к его обнаженной груди, наслаждаясь теплом и запахом.

Она, едва касаясь, провела кончиком языка по его чуть соленой коже. Грей ответил долгим нежным поцелуем, в котором были радость, и желание, и обещание насладиться каждой секундой этого вечера.

— Ты скучала по мне?

— Когда мы договаривались о том, какими будут наши отношения, ты не упоминал, что я должна еще и скучать по тебе, — прошептала она, поцелуем заставив его замолчать.

Не могла же она признаться, что всю прошлую неделю постоянно думала о нем, ревновала его к слишком заботливой матери и очаровательной бывшей невесте, к работе, которая была его истинной страстью, завидовала той уверенности, с которой он двигался по жизни. Сильный, красивый, сексуальный мужчина, давно расставивший цели и приоритеты и уверенно шагающий по жизни, безумно привлекателен для женщины, которая понятия не имеет, чего хочет.

— Мне кажется, я тебя использую.

— Я не против, — улыбнулся Грей, снова целуя ее. — Вини в этом свои эндорфины.

— Ты думаешь, я не способна нести даже минимальную ответственность за свое поведение?

— У нас же с тобой роман, не забывай, так что продолжай в том же духе. Я буду не против, даже если ты отнесешься к моей компании с еще большим энтузиазмом.

— Раздень меня, займись со мной любовью, и я заверяю тебя, что мой энтузиазм будет безграничен.

— Обязательно, — многообещающе улыбнулся он. — Знаешь, мне сегодня звонила мама и спрашивала, чем я собираюсь заниматься на выходных. Я сказал ей, что буду с тобой. Она хочет пригласить тебя на ужин. Только мы с тобой, она и папа, никаких бывших невест или дальних родственников.

— Но зачем?

— Возможно, хочет реабилитироваться за барбекю, ведь тогда она не дала тебе и шанса.

— Она не должна…

— Возможно, но она-то этого не знает. Пришлось сказать ей, что ты занята. Это один из минусов большой семьи. Моя мать уже много лет упрашивает меня подарить ей внуков.

— Внуков?

— Да. А что ты думаешь о детях?

— От тебя?

— От кого бы то ни было.

— Когда в моей жизни появится мужчина, которого я буду любить и с которым у меня будут серьезные, стабильные отношения, я с радостью рожу от него ребенка.

— А что, если работа твоего мужчины будет предполагать частые путешествия? Ты и ребенок присоединились бы к нему?

— Ты сейчас говоришь о некоем воображаемом мужчине, очень похожем на тебя?

— Скажем так, да.

— Я никогда не задумывалась об этом. В первую очередь потому, что надеялась избежать отношений с таким типом мужчин. Все свое детство я путешествовала, переезжая с места на место. Я знаю все плюсы и минусы такой жизни и не хочу, чтобы мой ребенок узнал об этих минусах.

— Разве этот опыт не делает тебя идеальной спутницей для такого мужчины? — Бархатистый голос Грея обволакивал, но Шарлотта не собиралась поддаваться его обаянию.

— Это будет зависеть от того, сможет ли он поставить свою семью на первое место. Смог бы ты так поступить?

— Хороший вопрос, — откликнулся он, улыбнувшись уголками губ и подливая ей вина. — Ты совсем ничего не съела. Рыба остынет.

Шарлотта кивнула и принялась за еду. Она сама не знала, зачем они начали этот разговор со странными вопросами и невозможными компромиссами.

Закончив есть и поставив тарелку на столик, она опять прижалась к Грею, глядя на звездное небо.

— Я не против путешествий. Я всегда рада новому опыту и открытию новых горизонтов.

— Ясно.

— Но мне не кажется это подходящим способом провести всю жизнь.

— Ясно, — кивнул он, медленно проведя рукой по ее волосам. — Ты когда-нибудь занималась любовью под открытым небом?

— Хочешь сменить тему?

— Да. И надеюсь услышать ответ на свой вопрос.

— Нет.

— А хочешь? — многообещающе улыбнулся Грей. Шарлотта провела рукой вниз по его обнаженному животу.

— Да.

Шарлотта все еще спала. Перед тем как уснуть, она твердо заявила ему, что, если он не хочет, чтобы она умерла у него на руках от истощения и усталости, завтрак должен быть максимально сытным и подавать его следует не раньше десяти.

Видит бог, приглашая Шарлотту на свою яхту, он не собирался разговаривать с ней о приглашении матери и тем более о детях. А еще он не планировал до полуночи заниматься с ней любовью, а потом опять на рассвете, потому что никак не мог насытиться ею.

Где-то посередине прошлой ночи, в перерыве между занятиями любовью ему пришла в голову безумная идея, по крайней мере, Шарлотта с ее осторожностью и нелюбовью к путешествиям точно посчитает ее таковой. Но Грей привык добиваться своего и надеялся, что и в этот раз ему повезет.

Дождавшись, когда стрелки часов доберутся до одиннадцати, Грей отправился будить Шарлотту. Он поставил на прикроватную тумбочку кружку лучшего бразильского кофе, надеясь, что его запах способствует пробуждению. Кроме того, первым делом он сообщил ей, что блинчики уже поджарены и ждут ее на столе в компании джема и масла. Также он пообещал, что в ванной она сможет найти чистые полотенца и уютный махровый халат.

В ответ он услышал малоразборчивое бормотание, из которого вычленил слова «садист», «работорговец», «жаворонок», «проклятый инкуб» и «мертвец». Понадеявшись, что все эти слова адресованы Гилу, с которым Шарлотта сейчас сравнивает его, естественно в его пользу, он решил не мешать процессу пробуждения и поднялся на палубу.

Минут через пятнадцать к нему присоединилась его очаровательная гостья, кутающаяся в длинный махровый халат.

— Доброе утро, спящая красавица. Знаешь, у меня есть план, — сказал он, придвигая ей тарелку с блинчиками.

— Он включает твою маму? — подозрительно уточнила Шарлотта.

— Нет, но уверен, ей бы тоже было интересно услышать твой ответ. Зато он включает авиаперелет на следующей неделе и Борнео. Хочешь поехать со мной?

Шарлотта взяла кружку кофе и сделала большой глоток. Грей молчал, давая ей возможность подумать. Он знал, что если будет давить, то станет только хуже.

— Зачем мне лететь туда?

— Это даст тебе возможность понять, так ли сильно ты ненавидишь путешествия. Ты ненадолго окажешься в центре полевого исследования, хоть и не по твоей специальности. Сейчас ты сама не знаешь, чего хочешь от жизни и от своей карьеры, эта поездка поможет тебе определиться. Всего на неделю, Шарлотта, ну, что ты теряешь?

— А почему ты хочешь этого?

— В смысле, кроме потрясающего секса?

— Ты всегда думаешь только об этом? — улыбнулась она.

— Возможно, дело в том, что ты рядом. Кстати, конечно, я заплачу за твой билет.

— Не будь смешным.

— А как же твои правила?

— Эти правила не применимы к данной ситуации.

— Неужели? А еще недавно ты говорила, что приглашающий тебя на свидание мужчина должен платить за тебя.

— Но я не ожидала, что свидание будет проходить на Борнео.

— Понятно. Что ж, я улетаю в среду в Малайзию, оттуда полечу в маленький городок под названием Банджармазин. Я буду заниматься защитой тропических лесов.

— Уверена, там много всего, что может тебя заинтересовать.

— А тебя?

— Ну, я слышала, что там водятся очень милые обезьянки, — пробормотала она, глядя на нетронутый блинчик.

— Я не тороплю тебя с ответом. У тебя есть время подумать до среды. Лучше скажи, ты свободна сегодня?

— Да, но каждое воскресенье я провожу в доме Авроры.

— Я отвезу тебя туда завтра утром, хорошо? А сегодня останься со мной.

— Ты хочешь, чтобы я провела у тебя на яхте два дня подряд?

— Похоже на то. Мне нравится твоя компания, и я еще не готов расстаться с тобой. Пожалуйста, скажи, что ты останешься еще на одну ночь.

— А ты будешь пытаться уговорить меня поехать с тобой на Борнео?

— Нет, — покачал головой Грейсон. — Мое предложение остается в силе, но я не собираюсь давить на тебя. Меня вполне устроит, если этот вопрос будет просто висеть в воздухе и иногда ты будешь думать о нем.

— Звучит угрожающе. Тогда чем мы сегодня займемся?

— Ветер крепчает. Ты когда-нибудь ходила под парусом?

Грейсон сдержал свое слово. Он так ни разу и не упомянул о своем предложении, весь день он учил ее управлять яхтой, а всю ночь они занимались любовью.

Утро наступило слишком быстро. Шарлотту вновь разбудил запах свежесваренного кофе и вкусной еды. Женщина может и привыкнуть к такому обращению, но только глупая женщина, которая не знает, что все хорошее когда-нибудь заканчивается.

За прошедший день она много думала о предложении Грейсона. Одна неделя на Борнео — что в этом плохого? У нее скопилось достаточно отгулов, чтобы без проблем уехать на неделю, и ее босс настаивал на том, что ей нужен отдых. Она свободна от каких-либо обязательств, так почему бы не последовать зову своего сердца или хотя бы зову своего либидо и посмотреть, куда это ее приведет?

Соблазнительно, безумно соблазнительно. Соблазнительно и совершенно невозможно.

Стоя у входа в особняк Авроры, она в последний раз поцеловала Грейсона, надеясь навсегда запомнить вкус его губ, его запах, жар его сильного тела.

— Счастливого пути, Грейсон Тайлер. Спасибо за время, которое ты провел со мной. Возможно, я еще пожалею о своем решении, но я не поеду с тобой на Борнео.

— Почему нет? — спросил он, потянувшись к ней, чтобы еще раз поцеловать, переубедить, но она увернулась. — Нам ведь хорошо вместе. Лучше, чем просто хорошо.

— Я знаю. И может быть, в другое время я бы последовала за тобой на край света не задумываясь и не оглядываясь назад. — Она отступила, боясь, что, если Грей хотя бы прикоснется к ней, она передумает. — Наверное, сейчас ты думаешь, что я сама не понимаю, чего хочу, и что ты можешь убедить меня передумать, но это не так. Возможно, я не знаю точно, какой будет моя жизнь завтра и какой человек мне нужен, но при мысли о путешествиях я испытываю стойкое внутреннее сопротивление.

— Хорошо, я понял, — хрипло ответил он. — Позвони мне, когда я вернусь.

— Грейсон… — Как получилось, что всего за пару недель этот мужчина занял такое важное место в ее жизни и в ее сердце? — Я не могу. Я просто не могу, — прошептала она, не глядя на него.

— Тогда я сам позвоню тебе.

— Грейсон, пожалуйста… Не надо.

Глава 7

Грейсон Тайлер всегда знал, чего он хочет, и привык добиваться своего. И он знал, что не хочет расставаться с Шарлоттой, даже несмотря на то, что она сама его об этом попросила. Его тело кричало, что не сдвинется с места, а мозг заговорщицки шептал, что он легко сможет переубедить ее.

И только его мужская гордость оставалась непреклонной. Шарлотта приняла обдуманное, взвешенное решение расстаться с ним. Вероятно, она посчитала, что того, что он может дать ей, недостаточно и их отношения ни к чему не приведут.

Так уже случалось раньше. Он уже слышал эту интонацию в голосе женщины, но раньше ему никогда не было так больно слышать эти слова.

Грей отправился на Борнео. Там он понял, что у него достаточно возможностей и навыков, чтобы отлично справиться со своей работой. Условия жизни были вполне приемлемые, морепродукты, которые составляли большую часть рациона, были исключительно вкусными. Кроме того, как он всегда и мечтал, большую часть времени он будет проводить на воде. Он уже нашел дюжину различных фондов, которые были готовы финансировать его новый проект.

Ему следовало бы начать писать и рассылать заявки на грант, но… Прошла неделя, потом другая, а Грей так и не написал ни строчки.

Грейсон пытался убедить себя, что он слишком расслабился после того, как замечательно были приняты его статьи, написанные по материалам, собранным в Папуа-Новой Гвинее. Но он уже почти закончил обрабатывать данные по прошлому исследованию, а значит, если он быстро не примется за новой проект, то скоро останется без работы.

Эта перспектива казалась ему совершенно непривлекательной. Но еще меньше его привлекала перспектива провести следующие три года в забытой богом рыбацкой деревеньке в Борнео. Ему нужно было нечто более цивилизованное, захватывающее, соблазнительное…

И он имел в виду вовсе не Шарлотту Гринстоун!

Шарлотта очень надеялась, что, как только Грейсон и Гилберт исчезнут с горизонта, она с легкостью сможет вернуться к нормальной жизни, будет радоваться, что она вернулась к привычным занятиям. Она ошиблась.

Впервые за пять лет Сидней угнетал Шарлотту, действовал ей на нервы своим шумом машин, высотными зданиями, загрязненным воздухом, даже великолепный вид, открывающийся из окон ее пентхауса, больше не радовал ее. Она совершенно не могла сосредоточиться на работе. В такие моменты жизнь казалась довольно печальной и тоскливой штукой.

А еще она постоянно испытывала странное недомогание. У нее кружилась голова, во всем теле ощущалась ломота и усталость, словно она не высыпалась несколько дней.

На это утро Мид назначил встречу по обсуждению поисков новых ресурсов финансирования раскопок, которые он собирался начать. И угадайте, чья это будет задача? А еще сегодня она должна была прочитать две лекции для магистров и встретиться со своим врачом.

День обещал быть насыщенным, а все, чего Шарлотта хотела, это вернуться в кровать, свернуться калачиком под одеялом, заснуть и проснуться в сильных, нежных мужских объятиях Грея на его яхте.

— Черт бы тебя побрал, Грейсон Тайлер! — пробормотала она. — Будь ты проклят.

Она должна забыть о нем. Грейсон уехал. На Борнео, в Папуа-Новую Гвинею или еще дальше. Вряд ли они еще когда-нибудь встретятся.

Встреча Шарлотты с Гарольдом Мидом не задалась с самого начала. Она опоздала на десять минут, а запах кофе и сигарет, который наполнял кабинет босса, вызывал у нее рвотные позывы. Кроме Мида в кабинете ее ждали еще два человека в строгих костюмах — главный бухгалтер университета и Дин Дейнс из геологии, которого тоже интересовал этот масштабный проект.

К сожалению, от Шарлотты им была нужна в первую очередь ее известная фамилия, на которую легко клюют главы фондов, финансирующих подобные исследования. И ничего кроме. Ей не предложили принять участие ни в раскопках, ни в последующем анализе находок.

Она отказалась. Вежливо.

Ее попросили еще раз. Пришлось забыть о вежливости.

— Шарлотта, я просто не знаю, что с тобой делать, — недовольно вздохнул Гарольд, когда остальные участники неудавшегося совещания покинули его кабинет. — Ты отказываешься от полевой работы, ты выбираешь проекты, в которых участвуешь или которые собираешься поддерживать из семейных средств, без каких-то четких критериев. Ты говорила, что хочешь заняться организацией проектов и их финансированием, а теперь, когда я предлагаю тебе такой проект, отказываешься. Чего именно ты хочешь?

— Вы правда хотите знать, чего я хочу? Завтра же на вашем столе будут лежать мои предложения по финансированию и администрированию проектов. И я надеюсь, что вы внимательно их прочитаете, а не отбросите только потому, что я моложе и я женщина! Я не собираюсь участвовать в проектах, где мое участие ограничится поисками средств, в то время как раскопками и анализом находок будут заниматься совсем другие люди, к которым вы по каким-то неведомым личным причинам питаете большее уважение!

С этими словами она вылетела из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.

Спустя несколько часов, включивших в себя две лекции, сэндвич с салатом и бесконечное стояние в пробке в центре города, Шарлотта оказалась в приемной своего врача Кристины Кристенсен.

— Что вас беспокоит? — мягко улыбнулась пожилая женщина.

— В последнее время я чувствую легкое недомогание. У меня совсем пропал аппетит, депрессия, и я слишком эмоционально реагирую на самые неожиданные вещи.

— Например? — спросила врач, доставая аппарат для измерения давления.

— Например, сегодня я расплакалась, когда слушала музыку.

— Такое случается. Видели бы вы меня в опере, — улыбнулась Кристина.

— Но это была Девятая симфония Бетховена. Под нее обычно не плачут. Поверьте, в последнее время я сама не своя. Я стала нервной. Раздражительной, эмоциональной.

— Расскажите мне о вашем аппетите.

— Нечего рассказывать, потому что его нет.

— Может быть, ваше состояние вызвано стрессовыми ситуациями в вашей жизни.

— Обычно с такими ситуациями я либо справляюсь, либо принимаю их как должное, не слишком расстраиваясь.

— Вам повезло. И ваше давление в норме. Мне кажется, вы похудели?

— Да, за последнюю пару недель на несколько килограммов.

— Месячные регулярные?

— Я пью таблетки. Причем я начала их пить как раз из-за нерегулярных месячных.

— У вас есть постоянный партнер?

— Нет.

— Есть ли вероятность, что вы могли забеременеть?

Шарлотта не ответила. Она с все возрастающим страхом считала, сколько прошло с последних месячных и с ее последнего свидания с Греем.

Догадавшись о ее судорожных подсчетах, Кристина вытащила из ящика коробку с пластиковыми палочками и протянула одну Шарлотте.

— Это тест на беременность. Вы уже пользовались ими раньше?

— Да.

— Хорошо. Дверь в ванную налево. Вот салфетка, когда закончите, принесите тест сюда, потребуется около двух минут, чтобы проявился результат.

— Послушайте, я правда не думаю…

— Идите, — непреклонно велела врач. — Мы должны отбросить все очевидные варианты. Если тест на беременность будет отрицательным, мы сделаем анализы и будем искать причину вашего недомогания.

Хорошо. Это обычная проверка. Нет причин для паники.

И все-таки следующие две минуты были самыми долгими в жизни Шарлотты. Кристина, беззаботно болтая, вносила данные в ее анкету, а Шарлотта с ужасом смотрела, как рядом с первой постепенно проявляется вторая полосочка.

Врач тоже обратила на это невнимание, в ее глазах появилось сочувствие.

— Если хотите, мы можем повторить тест, — мягко сказала она. — Для полной уверенности можно даже сделать анализ крови, но обычно все это лишь подтверждает результат теста. Примите мои поздравления, мисс Гринстоун. У вас будет ребенок.

Шарлотта сидела неподвижно, глядя на ужасную полосочку, перевернувшую ее жизнь с ног на голову.

— Я хочу увидеть вас еще раз через пару дней, — продолжала Кристина. — Мы с вами все спокойно обсудим. До нашей встречи, пожалуйста, питайтесь правильно и регулярно и побольше отдыхайте. — Доктор пристально вгляделась в ее растерянное, опустошенное лицо. — Вам есть с кем поговорить об этом? Семья? Друзья? Отец ребенка?

— Да, конечно, — солгала Шарлотта, не желая, чтобы ее жалели. — Не беспокойтесь, мне есть с кем поговорить. — С воображаемой Авророй, например. Или с Гилом, которого ради того случая, можно вернуть из мертвых.

— Хорошо, — кивнула врач. — Пожалуйста, запишитесь на прием у стойки регистрации, увидимся через три дня.

Шарлотта не хотела возвращаться в свою квартиру. Вместо этого она поехала в особняк Авроры, устроилась с кружкой горячего какао на небольшой, обставленной в старомодном стиле кухне и попыталась успокоиться.

О господи. Ребенок. Ребенок, о котором она будет заботиться. Она станет матерью и больше никогда не будет одна. Ребенок, которого она сможет научить всему, чему ее когда-то учила Аврора. Она расскажет ему, что жизнь бывает жестока, но удивительна, полна чудес и неожиданных случайностей. Ребенок, у которого не будет никого, кроме нее.

Правда, это не только ее ребенок, но и Грейсона.

Что теперь? Что же ей делать?

— Я скучаю по тебе, Аврора! Как я хочу, чтобы ты была здесь со мной, — прошептала Шарлотта.

В ее памяти всплыла почти забытая картина. Она сидит в ногах устроившейся в кресле Авроры с большой книжкой сказок на коленях. Крестная гладит ее по голове и напевает: «Если бы мечты были лошадьми, нищие бы ездили верхом…»

Шарлотта притянула колени к груди, сжалась в комочек и горько безутешно расплакалась.

* * *

— Ты должна пойти на работу, — строго сказала Милли, сидя напротив Шарлотты за столом в залитой солнцем кухне.

За эти дни Шарлотта немного успокоилась. Она была благодарна судьбе за то, что у нее есть дом и достаточно денег, чтобы ни она, ни ее ребенок ни в чем не нуждались.

Как оказалось, у нее даже есть друзья, которые начинают волноваться за нее, когда она вдруг без видимой причины несколько дней подряд не приходит на работу. Открыв сегодня дверь, Шарлотта обнаружила на своем пороге Милли с цветами и тортом. Она была счастлива ее видеть и благодарна за ее дружеское участие.

Милли принесла не только торт, но и последние слухи, гуляющие по университету.

Несмотря на то что новость о беременности ошеломила Шарлотту, она все же смогла взять себя в руки, написать проект «Фонда Гринстоун» и отправить его Миду по электронной почте. Причем чем больше она думала о своем проекте, тем больше убеждалась, что участие в нем ей совершенно не требуется. И все же она подробно описала, какие проекты могли получить поддержку ее будущего фонда, как она представляла себе их организацию и администрирование. Университет за свое участие получал преимущественное финансирование для своих исследований, а взамен должен был предоставить ей несколько сотрудников для административной и делопроизводственной работы. Причем один из них должен был быть готов много путешествовать, выезжая на места раскопок, чтобы проверять, как продвигается работа. Этот человек должен быть квалифицированным археологом, причем занимавшимся не только кабинетной работой, но и полевыми исследованиями. В идеале — Дерек.

— Весь университет говорит только о твоем фонде, — рассказывала Милли, уплетая кусок принесенного ею торта. — Дерек в полном восторге от твоей идеи и с удовольствием согласится на все, что ты ему предложишь. Но, Шарлотта, для того чтобы кто-то воспринял твое предложение всерьез, ты должна быть там. Если ты действительно хочешь, чтобы твой проект стал реальностью, ты должна убедить в этом не только Мида, но и ректорат.

— Я действительно хочу этого, — вздохнула Шарлотта.

— Значит, я увижу тебя на работе в понедельник?

— Да, — помедлив, ответила Шарлотта. — Может, ты все-таки хочешь кофе? Я не могу смотреть, как ты ешь торт всухомятку.

Милли благодарно кивнула.

— Расскажи мне, что подтолкнуло тебя на создание этого фонда?

— Смерть Авроры, — вздохнула Шарлотта. — Деньги, которых у меня больше, чем я могу потратить за всю жизнь, и которым я знаю отличное применение. Невозможность добиться признания моих заслуг как ученого от нашего университета. Отсутствие ясной цели в жизни, которую я надеюсь обрести, создав этот фонд.

— А что думает о твоем новом проекте Гил?

— Понятия не имею, — пожала плечами Шарлотта.

— Похоже, вы двое так и не смогли найти общий язык? — расстроилась Милли.

— Нет. Я не могу измениться, а в Грее слишком сильна тяга к приключениям. Он просто не может сидеть на месте и жить как все.

— Кто такой Грей?

— Гил. Тот, который Тадеуш. Только он не Тадеуш. Он Грейсон.

— Слишком много имен для одного человека, — пробормотала Милли.

— Так только кажется, — чуть улыбнулась Шарлотта.

Она дорожила дружбой Милли, а значит, должна была рассказать ей правду.

— Милли, ты умеешь хранить секреты?

— Да. Но только если это не повлияет на мою работу и не будет противоречить моим принципам. Тогда лучше ничего мне не рассказывай.

— Он может повлиять только на твое отношение ко мне.

Милли отодвинула в сторону тарелку с тортом, сделала большой глоток и пристально уставилась на Шарлотту:

— Рассказывай.

— Гил Тайлер — это плод моего воображения. Грей Тайлер — это человек, офис которого ты попросила переслать нам. Это два совершенно разных человека. — Каяться в грехах было сложнее, чем она думала. — И это еще не все.

Милли вернула на место поползшие вверх брови и кивнула:

— Продолжай.

— Мы с Греем несколько раз переспали. И это было потрясающе. Волшебно. Но это был лишь мимолетный роман. — Помолчав, она заставила себя закончить. — А теперь я беременна.

Милли моргнула и медленно кивнула.

— Это случайность, одна из тех совершенно незапланированных беременностей.

Милли еще раз кивнула, продолжая молчать.

— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — взмолилась Шарлотта.

— Сейчас. Мне просто нужна минутка, чтобы осознать все, что ты сейчас сказала. И нам определенно понадобится еще один торт.

— У меня в холодильнике целые горы тортов. А еще мороженого, засахаренных орешков и карамельных тянучек. Ты можешь съесть их все, но только после того, как скажешь хоть что-нибудь.

— Кто-нибудь еще знает? — осторожно спросила Милли.

— Пока нет. Я решила попрактиковаться на тебе.

— Я не знаю, что сказать. У меня такое ощущение, словно я на телешоу и ты ведущий, который ждет от меня ответа на миллион долларов. Можно я использую звонок другу?

— Кому?

— Дереку.

— Только если собираешься пригласить его сюда. Я смогу отработать на нем признание в том, что я беременна, перед тем как сделать это перед Греем.

— Но я правда не знаю, что сказать, — жалобно вздохнула Милли.

— Пожалуйста, скажи, что я справлюсь, — взмолилась Шарлотта, увидев неуверенность на лице подруги. — Пожалуйста, Милли. — Она с трудом сдерживала слезы. — Мне нужно, чтобы кто-то поверил в меня и пообещал, что все будет хорошо.

— О, Шарлотта, милая. — Милли подбежала к ней и заключила ее в объятия. — Все обязательно будет хорошо. Я знаю тебя и не сомневаюсь, что ты можешь справиться с чем угодно. Ты станешь самой замечательной мамой, вот увидишь!

— Но что я скажу Грейсону? — всхлипнула Шарлотта.

На этот вопрос у Милли не было ответа.

* * *

Дерек приехал через час. С ним в доме появились шесть банок пива и два пакета с едой на вынос из тайского ресторанчика.

— Я не выношу умильные романтические комедии и не собираюсь тут сидеть и плакать вместе с вами. Я здесь исключительно для того, чтобы обсудить работу в «Фонде Гринстоун».

— Мы знаем, — фыркнула Милли. — Но, может, сначала мы все-таки поедим?

— Обязательно, — кивнула Шарлотта.

Дерек подозрительно оглядел кухонный стол, который ровным слоем покрывали торты, пирожные, коробки из-под мороженого и фантики от конфет.

— У вас здесь только еда, которую поглощают женщины в состоянии кризиса. Я был знаком с множеством женщин и узнаю кризисную еду, когда увижу ее. И кризисный звонок по телефону тоже.

— Этот кризис тебя не касается, — попыталась успокоить его Шарлотта.

— Тогда почему я здесь?

— Нам нужен мужчина, чтобы кое-что проверить. В первую очередь, он нужен Шарлотте.

— Это так. Мы проведем небольшой эксперимент. Мы с тобой будем его участниками, а Милли будет наблюдать и делать заметки. Может, хочешь пива, Дерек?

— Хорошее начало, — одобрила Милли.

Шарлотта трясущимися руками налила Дереку пива, поставила перед Милли бокал вина, а для себя взяла из холодильника бутылку негазированной воды.

— Минеральная вода может вызвать подозрения, — заметила Милли. — Лучше налей вина и себе, даже если ты не собираешься его пить. Продолжайте.

Шарлотта накрыла на стол, выложив на тарелки еду из тайского ресторана.

— Может, мне стоит создать более формальную обстановку? — обеспокоенно спросила она. — Я всегда могу накрыть стол в столовой.

— Нет, все в порядке. Он должен чувствовать себя комфортно и расслабленно. Дерек, ты чувствуешь себя комфортно?

— Мне было бы гораздо комфортнее, если бы я понимал, что происходит, — пробормотал он в ответ.

— Все в порядке. — Похоже, его ответ вполне устраивал Милли. — Продолжайте.

— Надо как-то завязать беседу. Может, спросить его о работе? Дерек, как у тебя дела на работе? Как продвигается исследование?

— Это что, собеседование перед принятием на работу в фонд? — забеспокоился Дерек. — Если это так, я требую время на подготовку.

— Интересная реакция, Дерек, но работа в фонде здесь ни при чем. Шарлотта, ты должна учесть, что Грейсон тоже может неправильно тебя понять.

— Кто такой Грейсон?

— Раньше ты знал его под именем Тадеуш. Другими словами, это Гил. Милли тебе все расскажет позже. Главное, сейчас ты должен представить себе, что ты — это он — всемирно известный ученый, путешественник и искатель приключений. Не думаю, что тебе будет сложно это сделать, ты чем-то похож на него. А что до работы в фонде — она твоя, если ты согласен.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Комплименты — это хорошо. Мужчины не могут противостоять лести, — отметила Милли. — Дерек, как ты себя чувствуешь? Ты уже расслабился?

— До этого вопроса, да.

— Думаю, сейчас самое время, — решила Милли.

— Ты уверена? Он ведь еще даже не притронулся к пиву.

— Самое время. Ты должна побороть свой страх и сделать это.

Шарлотта с тоской покосилась на бокал вина в руках Милли — оно бы ей сейчас не помешало — и повернулась к Дереку:

— Дерек, я беременна.

От неожиданности он подавился пивом, которое только что начал пить.

— Думаю, тебе следует произносить эту фразу в тот момент, когда он ничего не пьет и не ест, — подытожила Милли.

— Понятно, — кивнула Шарлотта. — Дерек, ты хочешь что-нибудь добавить?

— Ни слова, — обескураженно покачал он головой.

— Поставь себя на место Грейсона, — настаивала Милли. — Теперь ты хочешь что-нибудь сказать?

— Я что, скоро стану отцом? — опасливо уточнил Дерек. — Нет, лучше я перефразирую, а то от этой фразы у меня мороз по коже. Грейсон скоро станет отцом?

— Да.

— И он все еще твой жених?

— Нет. Сейчас я не собираюсь замуж. Как и Грейсон.

— Ты хочешь, чтобы он вернулся к тебе?

— Сложно сказать. Для начала, у меня никогда его не было, значит, я не могу вернуть его. Давай пока сойдемся на том, что я не знаю, чего хочу от него.

— Может быть, тебе нужна финансовая помощь, чтобы растить вашего ребенка?

— Нет, мне не нужны его деньги! Это последнее, что может мне от него понадобиться! — Она сделала несколько больших глотков воды, пытаясь успокоиться и жалея, что это не вино. — Неужели это первое, что приходит в голову, когда речь заходит о ребенке?

— Да, — хмуро кивнул Дерек. — Рождение ребенка — это всегда весьма накладное мероприятие.

— Тогда, может, стоит сказать ему, что тебе не нужны его деньги до того, как ты признаешься, что беременна? — предложила Милли.

— Как? Господи, как мне это сделать? Что он тогда подумает?

— Может, для начала тебе следует решить, чего же ты от него хочешь? — осторожно предложила Милли.

Но Шарлотта не знала.

— Немного участия для начала…

— Ты имеешь в виду брак? — спросил Дерек.

— Нет, нет, совершенно необязательно! — помотала головой Шарлотта, теряя остатки уверенности. — Я не знаю. Все прошло не слишком хорошо, да? — тихо спросила она.

— Шарлотта, ты говоришь мужчине, что у него будет ребенок. Как, по-твоему, это должно пройти? — мягко спросил Дерек.

— Лучше, — вздохнула она, стараясь унять сковавшую ее панику. — Я думала, что должна рассказать ему все лично, но, может быть, следует послать ему имейл или отправить сообщение?

— Нет, это жестоко. Я не говорю, что ты должна отказаться от личной встречи со своим Грейсоном, я лишь хочу, чтобы ты хорошо обдумала все, что собираешься ему сказать. И если вдруг он отреагирует на твое признание странно, не пугайся. Дай ему немного времени, чтобы все обдумать. Мужчине нелегко дается осознание, что он скоро станет отцом.

— Милли, а ты что думаешь? Как все прошло? — спросила Шарлотта.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — с готовностью откликнулась она. — Думаю, нам нужна еще одна бутылка вина.

Шарлотта дождалась следующего утра и отправила письмо Грейсону. Утро выдалось солнечным и прекрасным, на небосклоне не было ни облачка — это был прекрасный день для неожиданных новостей.

Чтобы написать письмо Грейсону, Шарлотта потратила несколько часов, а в итоге оно состояло всего из двух слов: «Где ты?»

Грейсон ответил через десять минут: «На Хоксбери».

«Поужинаем у меня вечером?» — написала она, нервно покусывая губы.

В этот раз ответ пришел мгновенно. «Почему?»

Неудивительно, что Грей спрашивает об этом, ведь последний раз она сама потребовала, чтобы он никогда больше ей не звонил.

«Мне нужно с тобой поговорить», — ответила она фразой, которая веками вселяла ужас в сердца мужчин.

У Шарлотты чуть не случился сердечный приступ, когда вдруг зазвонил телефон. Поднося трубку к уху, Шарлотта не знала, хочет ли она, чтобы это был Грейсон, или нет.

— Говори, — услышала она до боли знакомый голос.

— Здравствуй, Грейсон, — выдохнула она, почти теряя сознание от волнения. — Я думала, ты на Борнео.

— Нет.

— Нет… — повторила она, пытаясь восстановить в памяти сценарий своего разговора с Греем. Сейчас она должна была сделать ему комплимент, чтобы расположить к себе.

— Чего ты хочешь, Шарлотта?

— Определенно не денег, — вырвалось у нее раньше, чем она сообразила, что несет. Видимо, реакция Дерека отложилась где-то в ее подсознании. — Тебе не нужно беспокоиться об этом.

— Я и не беспокоился, — сухо ответил Грей.

— Потому что деньги для меня — не проблема.

— Тогда в чем проблема?

— Полагаю, твоя жизнь не была пустой и безрадостной без меня и ты не слишком рад меня слышать, — обиженно сказала Шарлотта и тут же мысленно обругала себя — это совсем не было похоже на располагающий комплимент. — Забудь, я не должна была звонить. Прости, что побеспокоила тебя.

— Шарлотта, подожди!

Она замерла:

— Да?

— Ты говорила об ужине?

— Да.

— Ты должна понимать, что я не смогу держать себя в руках, если мы останемся наедине в твоей квартире. Так что будет лучше, если мы встретимся на нейтральной территории. Заметь, я предлагаю это ради твоего же блага.

— Хорошо. Около моего дома есть множество маленьких ресторанчиков.

— Назови один, и я буду там ровно в семь. Но если ты хочешь, чтобы я вел себя цивилизованно, ты позволишь мне заплатить за тебя.

Грейсон приехал в ресторан на пятнадцать минут раньше, устроился за дальним столиком, заказал бокал пива и занялся изучением толстого меню, обещавшего вкусную и качественную еду по вполне приемлемым ценам. Оставалось дождаться Шарлотты. Красивой, умной, вздорной, страстной Шарлотты, о которой он не переставал думать все это время.

Грей сам не понимал, что здесь делает. Шарлотта казалась такой несчастной и потерянной, что он не смог ей отказать. Он чувствовал, что она попала в беду. Возможно, ее коллеги каким-то образом узнали правду о вымышленном женихе, и ее репутация оказалась под угрозой. Конечно, проблемы Шарлотты больше его не касались, но он готов был выслушать ее и помочь, если сможет. Он сделает это и не позволит горечи, которая затаилась в его сердце после их разрыва, снова завладеть им.

У них было всего несколько свиданий, и Шарлотта не виновата в том, что он слишком увлекся ею.

Грей заметил Шарлотту, как только она вошла в ресторан. И не только он. Каждый мужчина обернулся, чтобы посмотреть на очаровательную миниатюрную девушку с точеной фигуркой и бесконечно длинными блестящими каштановыми волосами. На ней были черные джинсы, обтягивающие ее идеальные ножки, и небесно-голубая блузка с фиолетовыми и розовыми разводами на широких рукавах. Сейчас она была больше похожа на богемную художницу, чем на профессора археологии.

Он поднялся навстречу Шарлотте, догадываясь, что женщина, которая хочет, чтобы мужчина открывал для нее дверцу машины, будет ожидать, что он встанет поприветствовать ее.

— Здравствуй, Грейсон, — слабо улыбнулась она и села за его столик. — Спасибо, что ты пришел.

— Должен же я узнать, что заставило тебя вспомнить обо мне.

— Ясно. Как твоя мама? — спросила Шарлотта, мучительно пытаясь придумать, как подвести разговор к нужной теме.

— У нее все хорошо. А что? — Грей явно ждал не этого вопроса.

— Ничего. Как ваши отношения с Сарой?

— После барбекю я разговаривал с ней пару раз. Она винит в моей бесчувственности и эгоизме тебя, и это не дают нам найти общий язык.

— Удобно, — вздохнула Шарлотта.

К их столику подошел официант, но ни Грей, ни Шарлотта не были готовы сделать заказ.

— Ты похудела, — заметил Грей.

У него все еще перехватывало дыхание всякий раз, когда он смотрел на ее идеальные формы, но он не мог не отметить потерю нескольких килограммов. И она выглядела какой-то одинокой, нервной.

— Шарлотта, ты больна? — обеспокоенно спросил он.

Она отвела взгляд, и Грей увидел, как ее щеки медленно наливаются румянцем. О господи, она действительно больна!

— Чем? Немедленно расскажи мне все!

— Нет, нет, я не больна. — Шарлотта непроизвольно прижала руки к животу. — Беременна.

— Что?

В ответном взгляде Шарлотты мешались страх, извинение, ожидание и надежда.

— Это мой ребенок?

— Да, — кивнула она, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Конечно, мы можем сделать тест на отцовство, но у меня не было никого, кроме тебя.

— Забудь о тестах.

Неожиданное удовлетворение и гордость нахлынули на Грея, словно это был какой-то первобытный инстинкт. Его ребенок.

— Но ведь ты должна была набрать вес, а не потерять его? — с легкой улыбкой спросил он.

— Я работаю над этим, — слабо улыбнулась она. — Я много думала о том, что нам делать дальше. Грейсон, я не хочу растить этого ребенка одна. Этого недостаточно, у ребенка должна быть настоящая семья — я знаю это, как никто другой. Я не прошу тебя жениться на мне или помогать деньгами.

Около их столика снова появился официант.

— Но ты можешь получить и то и другое, если это потребуется. И еще еду, потому что ты сейчас закажешь что-нибудь.

— Салат от шефа?

— Что-нибудь посущественнее.

— Тогда куриный шашлык с соусом терияки, — наконец решила она, еще раз пролистав меню. — Но только потому, что ты настаиваешь.

Грей взглянул на ее милое лицо и, не удержавшись, перегнулся через стол и нежно поцеловал. Он одновременно боялся того, что она не ответит ему и что ответит, ведь одно лишь прикосновение к ней лишало его рассудка.

— Выбери дату, — прошептал он, наконец, оторвавшись от ее губ. — Любую.

— Я не выйду за тебя, Грейсон. Нам это не нужно.

— Если ты думаешь, что я допущу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным, то ты слишком плохо меня знаешь, — сухо ответил Грей.

— Это я и имею в виду. Мы едва знакомы, а все, что я знаю о тебе, свидетельствует о том, что брак — это последнее, что может тебя интересовать. Ты почувствуешь себя в ловушке и возненавидишь меня и нашего ребенка. Ты уже расстался с одной невестой из-за того, что не был готов к серьезным отношениям и жизни на одном месте.

Грей не мог этого отрицать. Он любил свободу, возможность сорваться и поехать на край света, но, черт побери, что плохого в том, чтобы ребенок родился в браке.

— Даже если мы не поженимся, у ребенка будет твоя фамилия. Ты все равно сможешь быть частью его жизни.

— И тебе кажется, что меня устроит этот простой выход из положения? Оставаться на периферии жизни моего ребенка, так и не узнав его по-настоящему.

— Грейсон, я…

— Ты ошибаешься.

— Это опрометчивые слова для человека, который собирается провести следующие три года на Борнео.

— Я отказался от этой работы, — сухо ответил Грей. — Ты знала бы об этом, если бы вспомнила обо мне хоть раз после того, как мы расстались.

— Я не только вспомнила о тебе, но и попросила о встрече, — ответила она, с несчастным видом глядя на него.

— Нет. Ты просто испугалась, представив, что будешь растить этого ребенка в одиночестве. Тебе нужен был запасной вариант на случай, если с тобой что-то случится, и твой ребенок останется один, и я — это все, что у тебя есть.

— У нас никогда ничего не получится, — выдохнула она, и в ее глазах заблестели слезы.

Если до этого Шарлотта выглядела несчастной, то теперь она окончательно сникла. Кровь отлила от ее лица. Сейчас она выглядела такой хрупкой.

— Ты ведь не собираешься упасть в обморок? — испуганно спросил Грей.

— Нет.

— Или плакать?

— Я не плачу, — всхлипнула она.

— Шарлотта, запомни. Я никогда не сдаюсь. Я всегда добиваюсь своего, и у меня всегда все получается. Мы справимся, обещаю. — Грей притянул ее к себе и нежно поцеловал. — В следующий четверг я совершенно свободен. Может, поженимся?

Глава 8

Ужин прошел не совсем так, как она планировала.

Шарлотта не ожидала, что Грей сможет разглядеть сквозь ее напускную уверенность в себе страх перед неизвестностью и возможностью оставить своего малыша совсем одного в этом огромном мире, если с ней что-нибудь случится. А еще она и предположить не могла, что одного его поцелуя будет достаточно, чтобы превратить ее в податливое желе, и уж конечно не ожидала, каким счастьем и теплом наполнится ее грудь от предложения выйти замуж за Грея, которое было похоже на панацею от всех ее бед.

— Спасибо тебе за твое предложение, Грейсон, — наконец заговорила она. — Я благодарна тебе, но, пожалуйста, подумай. Ты предлагаешь заключить брак по необходимости, без любви. Неужели ты действительно этого хочешь?

Грейсон молчал. Возможно, сейчас он так хотел поступить правильно, что не видел, чем этот необдуманный шаг обернется для него, что он потеряет.

— А как же твоя работа? — продолжала Шарлотта. — Пусть в этот раз ты не поехал на Борнео, но ведь будут и другие проекты, в которых ты захочешь принять участие. Затем улетишь на край света, а ты знаешь, как я отношусь к такому образу жизни.

— Мы найдем выход, какой-то компромисс, — хрипло ответил он. — Прости, сейчас я не могу дать тебе ответы на все вопросы. Ближайшие три месяца я буду в Сиднее, но, закончив с этой работой, я планировал начать новое исследование.

— А я собираюсь организовать «Фонд Гринстоун», который будет финансировать и организовывать археологические экспедиции для лучших ученых со всего мира. Если я смогу подобрать хорошую команду, то большую часть вопросов смогу решать прямо из дома по Интернету.

— Или из любого другого места в мире, — мягко добавил Грейсон.

— Так ты представляешь себе компромисс? Чтобы я и ребенок колесили вслед за тобой по всему миру?

— А как иначе? Какой прок от отца, которого никогда нет рядом? Господи, Шарлотта, чего ты от меня хочешь? — Грейсон измученно смотрел на нее.

Похоже, теперь он почувствовал себя как в ловушке.

— Я не хочу, чтобы ты женился на мне, — помолчав, ответила Шарлотта. — Не без любви. Мы должны найти другой путь. Тот, который не обязательно включает любовь. Не нужно спешить, у нас достаточно времени, чтобы все обдумать и прийти к какому-то решению, которое не будет включать фразу «объявляю вас мужем и женой, во веки веков, аминь».

Грей устало потер глаза. Возможно, сейчас он мечтал оказаться где-то на плоту на реке Сепик. Возможно, он даже не отказался бы от компании разъяренных каннибалов при условии, что среди них не было бы беременных от него женщин.

— Следующие несколько месяцев будут непростыми, ведь я не собираюсь отказываться от идеи создания фонда.

— Я полностью поддерживаю все твои начинания, пока ты не слишком от них устаешь. А ты можешь сделать базой своего фонда дом Авроры? Тогда все будет гораздо проще?

— Да, мне это тоже пришло в голову, тем более именно там я собираюсь жить с ребенком. — Дерек говорил, что она должна сказать ему, чего на самом деле хочет. Не брака без любви, а поддержки, возможности вместе растить их ребенка и заниматься работой, которую они оба любили. — Я не знаю, в курсе ли ты, но задний двор особняка Авроры выходит на реку, и там есть гараж для твоей яхты. — В глазах Грея мелькнул интерес. Или ей просто показалось? — Я буду рада, если ты поживешь в моем доме или на своей яхте, когда приедешь в Сидней в перерыв между проектами. Это пока лучший вариант нашего совместного существования, который пришел мне в голову.

— Понятно. — Грей устало провел рукой по волосам. — Господи, Шарлотта, мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Хорошо, — кивнула Шарлотта, делая большой глоток минеральной воды и тщетно пытаясь успокоиться.

Она знала, что этот разговор будет не из легких, но она и предположить не могла, что будет так тяжело. Меньше всего на свете она хотела поймать Грейсона в ловушку, но сейчас, похоже, происходило именно это.

— Грейсон, прости меня.

— Тебе не за что извиняться, Шарлотта. Мне просто нужно немного времени.

Она дала ему время подумать. Секунды казались ей часами, а минуты — бесконечностью.

— Хорошо, — наконец сказал Грей. — Я согласен жить с тобой. Но с одним условием.

— Каким?

— Выходи за меня. Мы можем заключить брачный контракт, если ты боишься за свои деньги и собственность, но ты должна выйти за меня.

— Нет, Грейсон. — Не он один здесь умел быть упрямым. — Никакого брака без любви.

— Почему ты думаешь, что наш брак обязательно будет таким? — мягко спросил Грей.

— Ты не полюбишь женщину, которая загнала тебя в ловушку и отобрала твою свободу. Скорее уж ты возненавидишь меня. — Грейсон нахмурился, но промолчал. — Давай подождем три месяца и посмотрим, как будут развиваться наши отношения, сможем ли мы жить вместе и найти в своих загруженных работой жизнях место для ребенка. Ты должен признать, что это разумно.

Но Грейсон покачал головой:

— Полумеры — это не по мне, Шарлотта. Я не вижу смысла в том, чтобы откладывать свадьбу, но, если ты так этого хочешь, мы можем пойти на компромисс. Ты можешь еще три месяца жить без матримонии, но с одним условием.

— С каким? — с опаской спросила она.

— Если мы будем жить вместе, мы не должны вести себя как незнакомцы. Не надо держаться на расстоянии. И никаких раздельных спален.

— Это целых три условия, — притворно возмутилась Шарлотта.

— Нет, это просто три разных способа сказать тебе одно и то же.

Шарлотта была уверена, что не сможет запихнуть в себя ту гору еды, которую ей принес официант, но Грейсон был непреклонен, и наконец ее тарелка опустела. За ужином они придерживались нейтральных тем, не упоминая о детях или браке, про себя продолжая прокручивать в уме их разговор. Потом Грей заплатил за ужин и настоял на том, чтобы проводить ее домой. По дороге он купил ей мороженое и, невзирая на ее протесты и обещания умереть от переедания, проследил, чтобы она съела хотя бы половину.

Грей был почти уверен, что ему удается держать себя в руках, скрывая, что его мир только что перевернулся с ног на голову.

Всю дорогу до дома Шарлотты ему удавалось держать себя в руках и не прикасаться к ней. Когда они оказались у двери в ее пентхаус и Шарлотта предложила ему зайти, Грей спрятал руки в карманы и прислонился к стене, не решаясь перешагнуть порог ее квартиры. Здесь они останутся наедине, не будет никаких сдерживающих факторов. Он не был уверен, что сможет сдержаться и не воспользоваться ситуацией.

— Когда ты планируешь переехать в особняк Авроры? Думаю, если будет хорошая погода, уже через пару дней я смогу перегнать туда яхту.

— Я буду там уже завтра. — Грей не мог отвести глаз от Шарлотты. Сложно было поверить, что в этом миниатюрном прекрасном теле скрывается стальной стержень воли. — С грузчиками я договорилась на воскресенье, они упакуют все вещи и перевезут их к Авроре.

— Ты собираешься оставить эту квартиру?

— Нет. Если я оставлю эту квартиру, у меня будет искушение вернуться сюда, когда дела пойдут не слишком хорошо, — покачала она головой, нервно проведя рукой по волосам.

— Пессимистка, — вздохнул Грей. — Все будет хорошо.

Она недоверчиво покосилась на него.

— Есть масса плюсов в том, что в твоем доме появится мужчина.

— Неужели?

— Конечно.

— Давай посмотрим. — Шарлотта прислонилась к дверному косяку, изучающе глядя на Грея. — Ты готовишь?

— Нет, но я могу заниматься охотой и собирательством.

— Ты делаешь уборку?

— Нет, но я очень люблю, когда в доме чисто.

— Ты стираешь и гладишь белье?

— А для чего тогда люди придумали химчистки?

— Ты занимаешься ремонтом?

— Я думал, для этого существуют специально обученные люди.

— Грейсон, последние десять лет ты прожил в отелях, заказывая еду в номер и ни за что не отвечая. На твоем месте я согласилась бы на любые условия, лишь бы пожить в нормальном доме.

— Ты права, дорогая, — усмехнулся Грей. — Как тебе фразочка? Так отец всегда разговаривает с мамой. Нравится?

— Да, но рановато для той стадии, в которой сейчас находятся наши отношения. Возможно, она пригодится тебе через пару лет.

— Договорились.

— Ты собираешься входить или мы так и будем топтаться в коридоре?

Грейсон наконец перешагнул через порог, и Шарлотта заперла дверь за его спиной.

— Кофе?

— Нет, спасибо.

— Коньяк? Ликер? Виски?

Конечно, Грей помнил, что в прошлый раз последовало за предложением выпить виски.

— Нет. Абсолютно точно нет!

Шарлотта, нахмурившись, смотрела на него:

— По-моему, у кого-то здесь начинается приступ паники.

— Я не паникую, — огрызнулся Грей. А холодный пот, который тек по его спине, был вызван вовсе не паникой, а грандиозными переменами, которые в скором времени произойдут в его жизни.

А еще, несмотря на терзающее его желание, он понятия не имел, можно ли заниматься сексом с беременной женщиной и как это делать.

— Может, присядешь? — спросила Шарлотта.

— Нет, наверное.

Только не на диван. Лучше вообще не подходить к этому дивану. Грейсон чувствовал, как бешено колотится сердце.

Шарлотта почувствовала, как он напряжен. Она открыла бар, достала бутылку скотча и налила темную жидкость в квадратный бокал.

— Выпей, — мягко попросила она. — Ты ведь не хочешь испортить то великолепное впечатление, которое сложилось у меня о тебе после сегодняшнего ужина.

Грейсон поморщился, но все же выпил предложенный ему скотч.

— Как же я тебе завидую, — вздохнула Шарлотта. Она явно хотела разрядить обстановку, но взгляд зеленых глаз оставался настороженным. — Тебе доступен такой простой способ успокоиться.

— Тебе страшно? — тихо спросил Грей.

Такой простой вопрос.

— Я в ужасе. Я не знаю, что делать, — не поднимая глаз, призналась Шарлотта и тут же оказалась в теплом кольце его сильных, вселяющих уверенность рук.

— Все будет хорошо, — прошептал Грейсон, нежно целуя ее. — Я тебе обещаю.

Шарлотта безумно хотела поверить ему. Поверить, что у ее ребенка будет отец, с которого он сможет брать пример и на которого всегда будет можно положиться, что она не останется в одиночестве, что Грейсон не уйдет, что у нее наконец-то появится настоящий дом и любящая семья.

Она так хотела поверить, но не могла.

Через два дня, так и не добившись от Шарлотты согласия выйти за него замуж, Грейсон переставил свою яхту в лодочный домик при особняке Авроры. Грей знал цену брака и семьи. Шарлотте достаточно было посмотреть в зеркало, чтобы понять, почему он хочет жениться на ней: она выглядела такой потерянной, хрупкой, одинокой, что у него разрывалось сердце. Почему же она не хочет поступить правильно и выйти за него?

Ну и что, что он давно путешествует по миру и отвык жить на одном месте? Он вырос в большой семье, в семейном доме, ходил в школу в пригороде, поступил в колледж — он знал, на что похожа нормальная семейная жизнь, и был готов к этому.

При этом Грей был готов признать, что он много не знает. Например, он понятия не имел, как объяснить одной упрямой женщине, что любовь придет гораздо быстрее, если они произнесут брачные клятвы. А еще он не знал, как заниматься любовью с женщиной, которая носит под сердцем его ребенка. Он безумно хотел Шарлотту, но боялся навредить ей, сделав что-то не так.

К вечеру Грейсон так и не разобрался со своими страхами и сомнениями и состояние Шарлотты было немногим лучше. Они сидели в малой гостиной, глядя в огромные, во всю стену, окна на алеющее небо.

Шарлотта сидела в кресле, забравшись в него с ногами, а Грейсон устроился на диване, скрывая свое напряжение за безмятежной улыбкой. Шарлотта с удовольствием сделал бы то же самое, но ее глаза настороженно следили за каждым его движением, а тело было напряжено до предела. На ее лице сияла улыбка, но в глазах был страх. Да, она уговорила Грея переехать в ее дом, но понятия не имела, что делать дальше.

— Пожалуй, сегодня я переночую на яхте, — наконец сказал он. — Я хочу убедиться, что тросы выдержат, и с наступлением прилива она не уплывет от меня в неизвестные дали.

— Конечно, — быстро кивнула Шарлотта.

Грейсон кивнул в ответ.

Этот обмен кивками закончился долгой неловкой паузой. Они оба еще не определились, как вести себя друг с другом.

— Тебе нужно постельное белье?

— Нет, на моей яхте есть все, что может мне понадобиться.

— Тогда… Спокойной ночи? — Грею показалось, что Шарлотта рада тому, что сегодня ей не придется спать с ним в одной постели.

— Увидимся утром. Позавтракаем вместе или почитаем газеты.

— Хорошо, — слабо улыбнулась она.

— Спокойной ночи, — сказал Грей и вышел за дверь, проклиная свои страхи, не даюшие ему оказаться в одной кровати с самой красивой женщиной на свете.

Может быть, Шарлотта была права? Может быть, им действительно не нужно торопиться со свадьбой и стоит для начала немного привыкнуть друг к другу и к совместной жизни.

* * *

Второй день в особняке Авроры Грейсон провел в поисках комнаты, которую он сможет приспособить под свой рабочий кабинет. В конце концов, он решил, что Шарлотта не будет возражать, если он займет комнату для шитья на втором этаже. Весь день он аккуратно складывал в картонные коробки разложенные по полкам яркие ткани, ножницы, нитки и разные хитроумные приспособления для шитья, назначение которых оставалось для Г рея загадкой.

Он как раз укладывал в коробку очередную стопку цветастых тканей, когда на пороге комнаты появилась Шарлотта.

Она выглядела измотанной и, похоже, была не слишком рада его видеть. А может, не его, а бардак, который он здесь устроил.

— Непростой день? — спросила она с ноткой сарказма в голосе, оглядываясь по сторонам. — У тебя иссякли материалы для статей и ты решил заняться шитьем?

— Нет, я собираюсь похитить у тебя эту комнату и устроить себе кабинет. Надеюсь, твоя крестная не будет возражать, что я немного потеснил ее вещи. Уверен, она была прекрасной женщиной, не говоря уже о том, что она была богата как Крез, но сосуществовать с йей в одной комнате я не смогу. Мне показалось, она была довольно эксцентричной леди. У меня уже в глазах рябит от разнообразия цветных тканей. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, я не собираюсь мириться с ролью мужчины на содержании. Я хочу платить за коммунальные услуги или еще за что-то, в общем, вносить свой вклад в содержание нашего общего дома.

Шарлотта чуть склонила голову набок, пристально глядя на него, и скрестила руки на груди. В аккуратной белой рубашке с элегантным жабо, прямых серых брюках и черных лаковых туфельках на тонком каблучке, она выглядела так, словно сошла со страниц журнала «Вог для бизнес-леди», естественно вписываясь в роскошную обстановку дома Авроры. К сожалению, о себе Грей не мог сказать того же.

— Знаешь, у меня всегда была мечта, что мужчина будет встречать меня с работы, спрашивать, как прошел мой день, внимательно слушать все, что я ему рассказываю, сочувствовать и поить меня свежевыжатым яблочным соком с содовой и лаймом, — мечтательно вздохнула Шарлотта.

— Во что он при этом должен быть одет? — поинтересовался Грей.

— Вряд ли он должен быть слишком отягощен одеждой, — усмехнулась она.

Грей через голову стянул футболку и бросил ее на диван.

— Так лучше?

— Для начала да.

— Похоже, у тебя сегодня был тяжелый день?

— Меня уволили, — откликнулась она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Точнее, настояли на том, чтобы я написала заявление об уходе по собственному желанию.

— Это не повод, чтобы расстраиваться, Шарлотта. Они не нужны тебе. Этот университет еще наплачется, когда поймет, чего лишился, потеряв тебя и твой фонд.

— Спасибо за поддержку, Грей, — слабо улыбнулась она.

— Подожди, ты еще не пробовала мой свежевыжатый яблочный сок с содовой и лаймом, — многообещающе улыбнулся он, взял ее за руку и потянул за собой.

— Куда мы идем?

— На кухню, конечно. Там я сделаю тебе коктейль и найду, чем тебя покормить.

— Молоком с печеньем? — со смешком предположила она.

— А у нас есть молоко и печенье? — усомнился Грей, обыскивая кухонные шкафы, которые по большей части оказались пустыми.

— Нет.

Значит, завтра нужно будет съездить за покупками.

— Кстати, ты был прав насчет Авроры, — говорила тем временем Шарлотта. — Она и правда была немного эксцентричной. Она никогда не занималась шитьем, но обожала скупать разные ткани и даже завела специальную комнату, чтобы хранить их. Я не знаю, что делать с большинством ее коллекций. Еще вчера я собиралась отдать их в дар университету, но теперь это не вариант. Можешь считать меня злопамятной.

— Пусть эти коллекции останутся в собственности «Фонда Гринстоун». Найми куратора, который приведет их в порядок, сделает каталог и отправит в галереи для выставок. Они станут отличной рекламой для будущего фонда и одновременно перестанут быть твоей головной болью.

— И твоей тоже, раз уж мы теперь вместе, — осторожно поправила его Шарлотта.

— Да, и моей тоже. Кстати, яблок тоже нет, так что тебе придется представить, что они есть в твоем коктейле. Думаю, с твоим воображением ты способна и на большее.

— Гил бы немедленно сел в машину, поехал в ближайший супермаркет и добыл мне яблок, — заметила Шарлотта с озорной улыбкой.

— Да, но с его удачливостью на обратном пути в его машину попал бы метеорит или его украли бы инопланетяне.

Шарлотта звонко рассмеялась.

— Итак, сколько тебе осталось отработать в университете перед уходом?

— Две недели, но одну из них можно пропустить в счет оставшихся дней отпуска. И у меня есть большое желание увести с собой двух своих коллег: Милли, ты ее уже видел, и Дерека, которого я хочу сделать своим заместителем. В его обязанности будут входить все деловые поездки, в том числе и выезды на раскопки. Ты с ним пока не знаком, но он отличный ученый, умеет руководить и организовать исследовательскую работу, и, что особенно важно для тебя, он тоже считал, что Гил — идиот.

— Неужели? — усмехнулся Грей. — Мы с ним подружимся.

— Правда, возможно, Дерек до сих пор думает, что ты Гил, и это несколько усложнит ваши отношения, но, скорее всего, Милли не выдержала и уже рассказала ему нашу историю. Они пара.

— Не лучше ли было нанять людей, которых не связывают романтические отношения?

— Не знаю, все это ново для меня, так что я выслушаю любые твои замечания и предложения.

— Не переутомляйся.

— Я собираюсь работать из дома. Из этого дома, так что нам нужно все обдумать и решить, какие комнаты мы выделим под фонд.

— Эй, руки прочь от моей комнаты для шитья.

— Можешь оставить ее себе, — улыбнулась Шарлотта. — Я думаю отдать под фонд первый этаж западного крыла. Как ты к этому относишься?

— Скажи мне, что ты хочешь передвинуть, и я это сделаю.

— Похоже, ты действительно можешь быть полезен, — улыбнулась она.

— Не сомневаюсь.

Они долго бродили по дому, обсуждая, какие комнаты и подо что можно переделать. Но поднявшись на третий этаж, где располагались спальни, они замерли в напряженном молчании.

— Ты настаивал на том, чтобы у нас была общая спальня. И кровать.

— Да, так я и сказал, — откликнулся Грей, обводя взглядом огромную спальню, где было больше места, чем в среднестатистическом доме. В центре комнаты стояла огромная кровать, и чем больше он смотрел на нее, тем сильнее становилось его желание. Но опасение причинить Шарлотте вред не оставляло его.

— Есть еще какие-нибудь мысли по этому поводу?

— Масса.

— Хочешь обсудить какие-нибудь из них?

— Возможно.

— Вчера ты спал на лодке, потому что не хотел спать со мной?

— Шарлотта… — Как объяснить ей свое волнение и при этом не выставить себя идиотом? — Дело не в тебе. Просто… — Нет, определенно она решит, что он идиот. — Я еще никогда не занимался любовью с беременной женщиной. Ты такая хрупкая, ранимая. А вдруг секс в твоем положении повредит тебе или ребенку?

— Так ты волновался об этом? — Похоже, Шарлотта испытала искреннее облегчение.

— Да. И не надо так на меня смотреть. Я правда беспокоюсь за тебя.

Шарлотта улыбнулась, взяла его руку и положила на свой пока еще плоский живот. Сердце Грея забилось быстрее. Ему было непросто привыкнуть к мысли, что скоро он станет отцом.

Не волнуйся, наш ребенок в безопасности, — прошептала она. — И его мать не собирается провести еще одну ночь в одиночестве, пытаясь понять, чем оттолкнула тебя. Его мать счастлива, что ты здесь, и уверена, что должна прямо сейчас развеять все твои опасения.

— Каким образом?

— Самым действенным. Ведь я должна убедиться в том, что ты все еще хочешь меня.

Шарлотта прижалась к нему всем телом, спрятав лицо у него на груди.

— Мне так не хватало тебя. Когда я после душа вытирала грудь полотенцем, мне казалось, что это твои губы прикасаются к ней. Я не переставала вспоминать все те вещи, которые ты делал со мной. Ты помнишь, что ты делал со мной, Грей?

— Шарлотта, смилуйся, — взмолился Грейсон, из последних сил пытаясь держать себя в руках. — Что ты со мной делаешь?

В ответ мать его будущего ребенка медленно расстегнула пуговки на своей блузке и позволила ей соскользнуть на пол. Затем Шарлотта распустила волосы, и они блестящей каштановой волной рассыпались по ее плечам.

«Притормози, — хотел попросить Грей. — Притормози, чтобы я смог притормозить и держать свои желания под контролем». Вместо этого он подхватил ее на руки и отнес в постель.

— Ты должен прекратить это, Грейсон, — прошептала Шарлотта, целуя его.

— Что? — замер он.

— Думать. Беспокоиться. Контролировать себя. Это совсем не то, чего я сейчас хочу.

— Тогда просто скажи мне, чего ты хочешь, — выдохнул он, комкая невесомые кружева бюстгальтера.

— Всего.

* * *

После того как вопрос с постелью был улажен самым лучшим и удовлетворительным образом, Шарлотта занялась переоборудованием западного крыла особняка под офис «Фонда Гринстоун». Милли и Дерек согласились принять ее предложение о работе. У Шарлотты они получали прибавку к зарплате и право голоса в совете директоров. Их участие в нем было идеей Грейсона, который заявил, что, если ей в любом случае предстоит иметь совет директоров, будет неплохо иметь там пару людей, которые действительно знают, о чем идет речь.

Шарлотта считала, что это прекрасная идея. У Грейсона вообще было много мыслей относительно того, как организовывать и управлять фондом. Он очень поддерживал ее все это время.

Но в один и тот же момент он мог предложить очередную блестящую идею и огорошить ее вопросом, на который у нее не было ответа. Например: «Когда ты планируешь сообщить моим родным о том, что ты беременна?» К этому вопросу они возвращались постоянно.

— Еще не время, — убеждала она Грея, вспоминая ледяные глаза Оливии.

— А когда наступит правильное время?

— После первого триместра. Не хочу радовать их раньше времени.

— Судя по твоему лицу, ты не слишком веришь в то, что они обрадуются, да?

— Полагаю, у них есть право на личное мнение, — осторожно ответила Шарлотта. — Даже если они думают, что было бы гораздо лучше, если бы мы вообще никогда не встретились.

— Шарлотта, ты должна дать им шанс. Все будет хорошо.

— Я дам, — пообещала она. — Я знаю, что мы должны все им рассказать, и мы обязательно сделаем это. Скоро. Но не сейчас.

— Тогда, может, пригласим завтра маму на ланч? Найдем какой-нибудь симпатичный ресторанчик в городе, вы сможете получше узнать друг друга. Обещаю, я ни слова не скажу о ребенке.

К счастью, Грей не забыл рекомендации Шарлотты о том, как следует знакомить свою девушку с семьей, но все равно мысль о том, что вскоре ей предстоит встреча с Оливией, вселяла в душу Шарлотты первобытный ужас.

— Кстати, а где, по ее мнению, ты сейчас живешь? Все так же на яхте?

— Возможно. Я еще не сказал ей, что мы теперь живем вместе. Могу сделать это прямо сегодня, если хочешь.

— Думаю, с этого стоит начать, а уже потом сообщать ей о будущем внуке.

— А что насчет ланча?

— Думаю, это хорошая идея. — Этот мужчина переполнен хорошими идеями. — Мы с Оливией попробуем начать все сначала. И там не будет Сары, значит, у твоей мамы не будет конфликта интересов. Они с Оливией все еще много общаются?

— Я почти уверен, что они регулярно пьют кофе вместе.

Великолепно.

— Шарлотта, Сара не имеет для меня никакого значения.

— Из-за ребенка, — тихо добавила Шарлотта, с трудом сдерживая внезапно подступившие слезы.

— Из-за множества причин.

— Но все будут думать, что, забеременев, я поймала тебя в ловушку.

— Шарлотта, я не в ловушке.

Но она знала, что это не так, просто Грей сам еще этого не понял.

— Грей, ты прекрасный человек…

— Тогда выходи за меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы еще не готовы к этому шагу.

Грейсона обуревало разочарование. Нетерпение. Он был человеком действия и ненавидел ждать. Что ж, это не первая вещь, на которую их с Шарлоттой взгляды разошлись, и, конечно, не последняя.

— Хорошо. Тогда для начала просто встретимся с моей матерью.

Шарлотта согласно кивнула. Ее одолевали противоречивые чувства. Она всю жизнь мечтала о большой семье и, хотя знала, что родные Грейсона от нее не в восторге, была рада, что у ее малыша будут настоящие любящие бабушка и дедушка.

Грейсон подарил ее тридцать дней блаженства. Тридцать дней и тридцать ночей он был рядом с ней, поддерживая, оберегая, обжигая своей неистощимой страстью. Но утром тридцать первого дня на его электронную почту пришло предложение о работе, которое поставило едва нашедший опору мир Шарлотты с ног на голову.

— Я хочу, чтобы ты кое-что прочитала, — сказал Грей Шарлотте, только что вернувшись с очередного собрания совета директоров «Фонда Гринстоун».

Он поставил перед ней ноутбук с открытым электронным письмом, в теме которого значилось «Вакансия руководителя Галапагосской исследовательской экспедиции». Далее стоял маленький красный восклицательный знак, извещающий адресата о том, что ответить на письмо следует незамедлительно.

— Кто такая Элеанор Стреттен? — спросила она.

— Большая шишка в мире биологии и в департаменте науки, возглавляет Государственное объединение научных и прикладных исследований.

Шарлотта пробежала взглядом по первому абзацу. Уже сейчас было ясно, что такая возможность предоставляется ученому раз в жизни. Это было полностью финансируемое двухлетнее исследование на Галапагосских островах, и Элеанор срочно нужен был человек, который сможет руководить экспедицией. Элеанор много слышала о Грейсоне и была бы рада, если бы он занял эту должность. Вся информация о проекте в приложении.

Шарлотта перевела взгляд на Грейсона. Он подал Шарлотте бокал яблочного сока с кусочком лимона и мятой.

— Ты не открыла приложение. Там сказано, что большую часть руководящей работы я смогу выполнять отсюда. — Шарлотта молча кивнула и сделала большой глоток сока. — Конечно, будет немало командировок, я буду постоянно летать туда и обратно. Возможно, я по нескольку недель буду пропадать на Галапагосе…

— Ты должен принять это предложение, — наконец произнесла Шарлотта, надеясь, что ее голос звучит твердо и уверенно. Она с самого начала знала, что не сможет удержать Грея при себе и заставить отказаться от любимой работы, так почему же сейчас так горько? — Когда вы отправляетесь?

— Очень скоро. Команда уже собрана и готова отправляться. У них уже был подходящий руководитель экспедиции, но у его жены случился инсульт, и он не может оставить ее одну.

— Очень жаль. Но для тебя это прекрасная возможность.

— Шарлотта, но это ведь Галапагос!

— И это лучшее место для ученого, который хочет подтвердить теорию об эволюции видов! Это как если бы кто-то подошел ко мне и предложил принять участие в исследовании Атлантиды.

— Жить я по-прежнему буду здесь. И приложу все усилия, чтобы быть рядом с тобой, когда придет время рожать. Это станет отдельным пунктом в контракте.

Шарлотта отвела взгляд. Ей было стыдно, что вместо того, чтобы радоваться за Грея, она с ужасом представляла момент его отъезда. Она уже так привыкла к его компании и поддержке.

— Шарлотта, пожалуйста! Прости меня, но я не могу оставаться рядом с тобой постоянно, как это было в прошлом месяце. Я наслаждался каждой его минутой, но у меня есть работа, которую я люблю. Моя работа — часть меня самого, я просто не могу отказаться от нее.

— Я знаю, — мягко ответила она. — И думаю, что это замечательное предложение. Только сумасшедший откажется от него, а ты, я надеюсь, не сумасшедший. И я не хочу, чтобы моя беременность сковывала тебя. Ты сам сказал, что будешь часто возвращаться в Сидней. Возможно, я даже не замечу, что тебя нет.

— Обещаю, у нас все получится. Мы справимся, — сказал Грей, обнимая ее.

— Мне нравится твоя уверенность, — слабо улыбнулась Шарлотта.

Конечно, Грей получит эту работу. Он в этом и не сомневался. Вся его жизнь состояла из таких проектов, для них у него были и навыки, и способности, готовность преодолевать любые трудности и в любой момент отправиться на край света.

Грейсон и сейчас был готов пойти ради работы на все. На все, но только до тех пор, пока Шарлотте не понадобится его помощь. В этот момент он должен будет все бросить и быть рядом с ней. А это означало, что ему нужен отличный заместитель, который в любой момент будет готов взять руководство экспедицией на себя. Грей уже созвонился с Джо Танком, его предшественником, чья жена слегла с инсультом. Джо сообщил, что жена быстро идет на поправку, и с радостью принял предложение Грея заменить его, если это вдруг потребуется.

Все складывалось как нельзя лучше, и лишь одна мелочь продолжала действовать Грею на нервы — Шарлотта упорно отказывалась выходить за него замуж.

Никаких объяснений, только милая улыбка и неумолимое «нет».

День отъезда наступил слишком быстро. Последние пару недель Грей почти не спал, занимаясь подготовкой экспедиции, собирая необходимое оборудование и договариваясь с коллегами, решая последние организационные вопросы.

Шарлотта, хоть ей было и нелегко, прилагала все усилия, чтобы поддержать Грея так же, как он поддерживал ее весь этот месяц. Она переложила большую часть своих обязанностей по организации фонда на Милли, чтобы помочь Грейсону с подготовкой к экспедиции. Они вместе ели, спали, плавали на его яхте, смеялись, занимались любовью под звездным небом и были очень счастливы.

Но время было неумолимо, и день отъезда все равно наступил. Шарлотта стояла на ступеньках особняка Авроры и с тоской смотрела на Грея, который укладывал в машину последние сумки. По бокам от нее, как верные стражи, стояли Милли и Дерек.

— Ты обязательно позвонишь мне, если что-то случится или если тебе что-то понадобится, — наставлял Грейсон Шарлотту. — В любое время дня или ночи. На холодильнике телефоны моей матери — домашний, рабочий и мобильный, если не сможешь сразу связаться со мной, звони ей.

— Хорошо, — покорно кивнула она.

— Обязательно?

— Да.

По броне ее спокойствия пробежала первая трещинка, но Шарлотта успела скрыть ее за широкой улыбкой.

— Он немного перебарщивает, да? — пробормотала Милли.

— А что до тебя… — Грейсон перевел на нее суровый взгляд кофейно-черных глаз. — Если что-то произойдет с Шарлоттой, а она мне по какой-то причине не позвонит, это должна будешь сделать ты.

— Хорошо, — вздохнула Милли.

— Я не хочу оставаться в неведении.

— Этого не произойдет.

— Теперь ты. — Грей повернулся к ухмыляющемуся Дереку. — Ты должен присматривать за моей будущей женой и матерью моего ребенка и следить, чтобы она не переутомлялась. И делать ты это будешь с уважительной дистанции, ясно?

— Без проблем, — откликнулся он, и у Грея непроизвольно зачесались руки сбить эту многозначительную ухмылку с его лица. Он уважал Дерека как профессионала и отличного ученого, но в некоторых случаях он безумно раздражал его.

Грейсон не любил долгих прощаний. Как и Шарлотта. Она подошла к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала, стараясь запомнить вкус его губ и дать ему почву для воспоминаний долгими одинокими ночами на Галапагосе.

Сегодня на ней было очаровательное легкое платье с ярким цветочным рисунком и глубоким декольте. Шарлотта очень долго выбирала этот наряд, тщательно делала прическу и макияж, потому что сегодня она хотела выглядеть особенно привлекательно. Она не собиралась делать его отъезд легким. Пусть желание вернуться к ней как можно скорее проснется уже сейчас.

Галапагосский архипелаг дал Грею все, о чем он мог мечтать, и даже больше. Он будоражил воображение любителя приключений и обещал прекрасные материалы для исследователя и ученого. Его коллеги по проекту были профессионалами своего дела и высококлассными учеными, готовыми к работе и полными энтузиазма. Младшие из них признали его лидерство и подчинялись беспрекословно, старшие — седовласые биолог и энтомолог — передали ему бразды правления и качественно выполняли возложенные на них обязанности. А еще они не имели ничего против Джо Танка и вероятности того, что иногда он будет подменять Грея на посту руководителя экспедиции.

Главной и единственной проблемой Грейсона была связь. У них были лучшие телефоны, факс и Интернет, но связь зависела от качества сигнала, а так как они все время перемещались, сплавляясь по рекам, оно было очень нестабильным.

Грей отправлял Шарлотте письма и сообщения так часто, как это было возможно, и очень надеялся, что пока этого достаточно.

Проведя несколько дней на Галапагосе, он понял, что постоянно думает о Шарлотте, иногда в самые неподходящие для этого моменты, размышляет о том, как продвигается работа по созданию фонда.

Сиднейский университет сделал большую глупость, разорвав все контакты с Шарлоттой. Как только люди узнали о создании «Фонда Гринстоун», по всему миру открылись тысячи кошельков, и деньги потекли рекой. Вопреки прогнозам недоброжелателей старые связи Гринстоунов были в полном порядке, и множество людей хотели участвовать в этом проекте. Шарлотта светилась от радости и работала в два раза больше, стараясь доказать, что она и ее фонд стоят того, чтобы вкладывать в него деньги.

Она очень хотела, чтобы первая археологическая экспедиция, проведенная на деньги фонда, закончилась триумфом, поэтому очень тщательно выбирала место первых раскопок. Грей был уверен в ее успехе, но при этом он не мог не думать о том, насколько проще стала бы их жизнь и работа, если бы Шарлотта согласилась путешествовать.

Грей безумно скучал по ней, мечтал увидеть ее улыбку и обнимать во сне, следить за тем, как постепенно изменяется ее тело во время беременности — он не хотел ничего упустить.

Шарлотта не собиралась скучать по Грейсону. У него была своя работа, а у нее своя. До открытия фонда нужно было еще сделать массу всего, и ей некогда было тосковать по нему. Кроме того, она должна была каждый день делать упражнения для беременных и правильно питаться. Она еще никогда в жизни не ела столько полезной еды, сколько в эти месяцы.

К ее удивлению, письма и эсэмэски от Грейсона приходили регулярно. Шарлотта знала, что это не просто, когда ты находишься в экспедиции, тем более на

Галапагосе. Она ценила его усилия поддерживать связь и с радостью читала его письма и смотрела забавные фотографии, которые он отправлял ей по электронной почте. Ей было приятно узнать, что у отца ее ребенка прекрасное чувство юмора.

Четырнадцатый день с момента отъезда Грейсона был особенно тяжелым для Шарлотты. Ощущение абсолютного одиночества, нараставшее с каждым днем, сегодня стало совершенно невыносимым. Ничто не помогало ее выбросить Грейсона из головы и вернуться к работе. Он не писал уже три дня. Конечно, умом она понимала, что связь на Галапагосе совершенно отвратительная и ей не о чем беспокоиться, но ничего не могла с собой поделать.

При одной мысли о том, что с Греем случилась беда, у нее начинался приступ паники.

Прошло еще два дня, а Грейсон так и не написал ни слова, а потом еще два. Шарлотта сидела за столом и смотрела на карточку с контактом на случай экстренной ситуации. Раньше там всегда был написан номер Авроры, и сейчас нужно было вписать новый. Так как Грейсон пропадал на Галапагосе, она вписала туда не его телефон, а Оливии. Ей нужен был человек, который навсегда останется рядом и в случае, если с ней что-то произойдет, сможет решить все вопросы и позаботиться о ее ребенке. Оливия, несмотря на свое ледяное отношение к Шарлотте, производила впечатление как раз такого человека. И еще ей, наверное, следует переписать завещание. Или слишком рано думать об этом? Этот ребенок даже не родился. Может, стоит оставить деньги «Фонду Гринстоун»? Или Грейсону? Или сделать для ребенка трастовый фонд, которым до его совершеннолетия будет управлять Грейсон?

Аврора наверняка знала бы, что нужно делать. Ей бы не было так страшно. Она всегда повторяла: «Не бойся жить, Шарлотта!» Жить, а не существовать, опасливо пробираясь тропками судьбы, принимать решения, наслаждаться каждой минутой, не беспокоиться впустую.

В конце концов, она договорилась о встрече со своим адвокатом на завтрашнее утро и заварила себе какао, надеясь, что оно поможет ей выспаться лучше, чем вчера.

Возможно, именно из-за того, что Шарлотта была слишком рассеяна или наоборот слишком сосредоточена на своих мыслях, она не увидела, что другой водитель не обратил внимания на красный сигнал светофора и выехал ей навстречу.

Потом она сидела в дымящейся разбитой машине с рулем, почему-то врезающимся в ее солнечное сплетение, и смятой, выгнувшейся вовнутрь дверцей. Дыхание давалось через боль. Шарлотта где-то читала о том, что если сломанные ребра прорвут легкие, то они наполнятся кровью. Но крови пока было немного, если не считать той, которая стекала с ее лба. Наверное, порезалась, когда разлеталось вдребезги лобовое стекло.

Ее голова ужасно болела, но она все еще могла пошевелить ею, а это уже неплохо, да? И руками тоже. Правда, это никак не могло помочь ей, зажатой рулем и дверью, выбраться из машины. Но наверняка помощь уже едет. Нужно только немного потерпеть.

У нее было достаточно времени, чтобы вспомнить уроки географии и понять, что Галапагос находится очень и очень далеко, мысленно извиниться перед Грейсоном за то, во что она его втянула, сочинить длинную умиротворяющую мантру, избавляющую от страха и боли, но в ее сознании билась лишь одна мысль: «Мой ребенок!»

* * *

Шарлотта очнулась в бесцветной больничной палате. Это было хорошо. Это означало, что она еще задержится на этом свете. А еще — что она может дышать без помощи сложных медицинских приспособлений, трубок и масок, а значит, не так уж все и плохо. Она попробовала пошевелить пальцами рук, потом ног и радостно вздохнула, осознав, что ее тело все еще слушается приказов мозга.

Ребенок!

Шарлотта испуганно огляделась и увидела женщину, сидящую у ее кровати. Ее лицо показалось ей знакомым. Доктор. И мать Грейсона.

— Здравствуй, Шарлотта, я рада, что ты очнулась.

Голос Оливии идеально подходил для врача: успокаивающий и одновременно строгий.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, где находишься?

— Да.

— Ты знаешь, кто ты?

— Да. Как мой ребенок? — с замирающим сердцем спросила она.

— Было немного более сильное кровотечение, чем нам бы хотелось. После УЗИ мы узнаем больше. И у тебя травма грудной клетки. Сломаны несколько ребер, и тебе очень повезло, что не произошло смещение и не пострадали легкие.

Но сейчас ребра интересовали Шарлотту в последнюю очередь. Фраза «После УЗИ мы узнаем больше» до сих пор звучала в ее ушах.

— Я могу потерять ребенка?

— Сейчас сложно сказать, — мягко ответила Оливия, видя, как она напугана.

— Вы мой врач?

— Нет, но я видела результаты твоих анализов. Шарлотта, я здесь, потому что номер моего телефона был у тебя как контакт на случай экстренной ситуации.

— Простите. Я просто не знала, чей еще номер там написать, а Грейсон оставил мне ваш телефон на холодильнике… — Не самое убедительное объяснение, но это лучше, чем признаться, что у нее никого нет. — Моя крестная умерла несколько месяцев назад, а больше семьи у меня нет. Никого больше не осталось.

Оливия молча смотрела на нее. Через несколько мгновений она продолжила, аккуратно сменив тему:

— Я позволила себе заглянуть в твой кошелек, чтобы узнать номер твоего страхового полиса. Тебя скоро переведут в другое крыло. Там более комфортабельные палаты, тебе там будет удобнее. Врачей очень волнует состояние твоей грудной клетки, и они не знают, сколько тебе придется оставаться в больнице. Обезболивание будет проблематичным из-за ребенка…

— Я могу справиться с болью.

Оливия слабо улыбнулась:

— Ты ее еще не почувствовала.

— Нет? — То есть тяжесть и тупая боль в груди и за боль не считается? — Ох…

— Шарлотта, я в последние дни не могла связаться с Грейсоном.

— Это меня не удивляет, — вздохнула она, чувствуя, как к ее глазам подступают слезы. — Последнюю неделю он был вне зоны доступа.

— Я оставляла ему сообщения, но они до него не доходят.

— Но, Оливия… Думаю, не стоит его беспокоить. Он ведь все равно ничем не сможет мне помочь.

— Он может быть рядом с тобой. — В голосе Оливии зазвучал лед.

— Но… У нас с Грейсоном не совсем те отношения.

Оливия с неодобрением покачала головой:

— Позволь ему самому решать.

Глава 9

Срочный вызов от местной береговой охраны никак нельзя назвать удачным началом дня. Конечно, это не сигнал СОС, но все равно заставляет забеспокоиться, особенно если ты находишься за много километров до главного острова Сан-Кристобель на арендованной яхте «Кантинелла» и на ситуацию повлиять никак не можешь.

— Государственное объединение научных и прикладных исследований вызывает «Кантинеллу», — услышал он за помехами мужской голос. — Получено срочное сообщение для доктора Грейсона Тайлера. Произошел несчастный случай. Шарлотта в больнице. Необходимо срочно позвонить домой. Вы слышите?

Грею показалось, что его сердце перестало биться.

— Да.

— Мы сообщим, что вы получили сообщение. Отбой.

И это все.

Грей медленно стянул наушники, глядя в пространство прямо перед собой. Великий Боже, он был абсолютно оторван от цивилизации с кучкой ученых и оборудованием, размещенным на четырех ближайших островках. Руководство экспедицией еще никогда не казалось ему таким давящим и отвратительным.

Он обернулся и увидел по крайней мере половину своей команды на палубе за его спиной, ожидающих, что он скажет.

— Ничего критического не произошло, — хрипло произнес он, стараясь сохранять спокойствие. — Просто сообщение. Шарлотта, она… — Кто она для него? Девушка, которая все время отказывается выходить за него замуж? — Важный для меня человек. Мы живем вместе. Она беременна. С ней произошел несчастный случай. И… и я не знаю, что делать.

Старый энтомолог положил ему руку на плечо:

— В молодости я работал инженером и думаю, смогу ненадолго наладить связь, если установлю антенну на возвышенности на острове. Ничего не обещаю, но стоит попытаться.

Грей кивнул, хотя все внутри него кричало, что он должен не просто позвонить, а лететь туда. Назад в Сан-Кристобель, оттуда на Эквадор, потом Гавайи и, наконец, Сидней. Но он должен был думать не только о себе, у него была команда, за которую он отвечал, и эксперименты, которые только-только начали приносить результаты.

— Хорошо, — хрипло ответил он. — Так и поступим.

Через сорок восемь часов и тридцать шесть минут самолет Грейсона приземлился в Сиднее. Он чувствовал себя ужасно, а пах, наверное, еще хуже. Все это время он куда-то ехал — на лодке, автобусе и трех видах самолетов. Он бы сразу поехал в больницу, но встретившая его Оливия, которая всегда была ярой сторонницей гигиены, настояла на том, чтобы сначала он принял душ и привел себя в порядок, иначе она и на пушечный выстрел не подпустит его к Шарлотте.

Стараясь держать себя в руках и понимая, что спрашивать в этой ситуации бесполезно, Грей поехал в особняк Авроры, который, к счастью, находился неподалеку от больницы. Он открыл дверь своим ключом и сразу отправился в душ. Когда он спустился, чистый и побрившийся, он обнаружил свою мать прогуливающейся по дому с поджатыми губами и сталью во взгляде. Он знал, что значит этот взгляд, и у него совершенно не было на это времени.

— Так вот где ты теперь живешь? — спросила она.

— Да.

— И чей это дом?

— Шарлотты. Еще вопросы?

— Да. Этот ребенок твой?

— Да, мама, мой. Мой и Шарлотты.

И сейчас он мог думать только о том, как быстрее добраться до больницы. У него не было ни сил, ни времени на дурацкие разговоры.

— Почему ты не сказал мне, что Шарлотта беременна?

— Она решила подождать до второго триместра, чтобы быть уверенной, что беременность протекает нормально.

— Грейсон, я твоя мать!

— Я знаю это.

— А еще я контакт Шарлотты на случай экстренных ситуаций, — холодно добавила Оливия, с осуждением глядя на него. — Почему я, а не ты?

За всю поездку до больницы Оливия не проронила ни слова, но тот вопрос продолжал висеть в воздухе даже после того, как они распрощались и Грей в одиночестве шел по гулким коридорам больницы. Приемные часы давно закончились, но медсестры знали, сколько ему пришлось преодолеть, чтобы оказаться здесь, и позволили пройти в палату Шарлотты.

— Надеюсь, вы сможете убедить ее принять обезболивающее, — с надеждой сказала пожилая медсестра. — Даже парацетамол будет лучше, чем ничего, и он ничем не повредит ребенку.

Оливия уже успела объяснить ему, что у Шарлотты травма грудной клетки, сломаны ребра, растянуты мышцы. Каждый вздох и каждое движение сопровождается адской болью.

— Где лекарства?

— Я принесу их через несколько минут. Шарлотта в палате номер 313. Ни в коем случае не будите ее, если она спит. Последние дни из-за боли она не сомкнула глаз.

Но Шарлотта не спала.

Она сидела в кровати, опираясь на кучу подушек. В этот момент она выглядела такой хрупкой и одинокой с мертвенно-бледной кожей и каштановыми волосами, рассыпавшимися по плечам, что у Грейсона сжалось сердце. Ее зеленые глаза засияли от радости и удивления, когда она увидела его, а на лице появилась улыбка. Конечно, это было лишь бледное подобие ее обычной сияющей улыбки, но для начала неплохо.

Она попыталась приподняться к нему навстречу, но не смогла. Ее лицо на секунду исказила гримаса боли, но она тут же постаралась ее скрыть.

— Тебе не нужно было приезжать, — пробормотала она.

— Я так не думаю.

— С ребенком все в порядке.

— Хорошо, — улыбнулся он.

— Конечно, если бы я его потеряла, это решило бы много проблем, — прошептала она, пряча взгляд. — Это освободило бы тебя.

Грей подошел ближе и заглянул Шарлотте в глаза:

— Нет, не освободило бы. Потому что есть ты.

Он видел, как ее глаза наполняются слезами, которые Шарлотта даже не пыталась сдержать. Похоже, у нее просто не осталось на это сил.

— Прости. Последнее время все кажется таким хрупким и ненадежным.

— Ты просто устала. — Грейсон нежно поцеловал ее, наслаждаясь вкусом ее губ, которого ему так не хватало во время этой бесконечной экспедиции. — Медсестры говорят, ты отказываешься принимать обезболивающие.

— Ребенок…

— Не пострадает. Шарлотта, они профессионалы и знают, что делают. Прими парацетамол, он хотя бы немного облегчит твою боль и даст телу возможность отдохнуть. У тебя уже круги под глазами, мне страшно подумать, сколько ты не спала. Ты обязательно почувствуешь себя лучше, когда немного поспишь. — Он погладил ее по голове, надеясь, что его голос звучит уверенно.

— Да, доктор.

— Я серьезно. Сначала ты выспишься, потом мы придумаем, как снять боль, а потом вытащим тебя отсюда и вернем домой.

— Не гони лошадей. Постельный режим сейчас полезен не только для меня, но и для ребенка.

— Но ведь ты можешь отдыхать и дома, правда?

Шарлотта кивнула.

— Милли уже нашла медсестру, которая будет помогать мне с реабилитацией. И тебе не придется волноваться о том, что я останусь одна.

Грей недовольно покачал головой.

— Что не так? У этого агентства по найму медсестер прекрасная репутация. Твоя мать мне его порекомендовала. — Его мать могла бы и сама предложить ей помощь. — Она была просто великолепна! — продолжала Шарлотта с искренним восхищением. — Она просто приехала и решила все вопросы. Нашла для меня хорошую палату, все время подгоняла докторов, а вчера договорилась о консультации с очень известным врачом, который обычно не приезжает в эту больницу, но ради меня сделал исключение. А еще каждый раз, когда мне приносят еду, она сидит здесь и ждет, пока все тарелки не опустеют. В этом смысле она даже хуже, чем ты.

— Мне всегда так казалось, — усмехнулся Грей.

Может быть, его мать все же не была такой уж бесчувственной.

В палату вошла медсестра с лекарствами для Шарлотты, которые она выпила под не терпящим возражений взглядом Грейсона.

— От таблеток вы почувствуете сонливость, — сказала медсестра. — Не сопротивляйтесь этому, вам надо отдохнуть. И, возможно, стоит уменьшить количество подушек.

— Позже.

— Хорошо, — понимающе улыбнулась медсестра. — Спите сидя, если вам так больше нравится. Но поверьте, вам будет гораздо удобнее лежа, особенно когда таблетки подействуют, и боль отступит.

— Жду этого момента с нетерпением.

— А что мне с ним делать? — Медсестра кивнула в сторону Грея.

— Если это поможет твоему решению, знай, я не собираюсь никуда уходить.

Шарлотта беспомощно улыбнулась.

— Понятно, жаль, что у меня нет такого парня, — вздохнула медсестра. — К сожалению, поставить в палату еще одну кровать мы не можем, но стулья у нас тоже удобные. И вы можете использовать запасные одеяла и подушки, они лежат в шкафу.

С этими словами она вышла из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь. Грей пододвинул стул к постели Шарлотты и удобно устроился на нем, вытянув ноги. Он закрыл глаза и позволил себе наконец выдохнуть и успокоиться — то, чего он не мог сделать последние пятьдесят пять часов. Ему понадобилось три дня, чтобы оказаться у ее постели. Три дня — это чертовски долгий срок.

— Ты выглядишь уставшим, — обеспокоенно сказала Шарлотта.

— Ты тоже, — чуть улыбнулся он, с трудом открыв глаза.

— Возвращайся домой и поспи. Ты ведь ничем не можешь мне помочь, сидя здесь.

— Зато мне так гораздо спокойнее. — Он еще раз оглядел палату. — Так вот где ты придумала Гила?

— Да, только я тогда была на твоем месте.

— Может быть, мне тоже стоит придумать кого-нибудь?

— Кого, например? Невесту?

— Тогда уж лучше сразу жену. Ненавижу эти неопределенные состояния.

— Хорошо. Какой она будет?

— Упрямой.

— Я тоже бываю такой. Неужели для тебя это самое привлекательное качество? — Шарлотта выглядела все более и более сонной.

— И красивой.

— Вымышленные персонажи всегда такие. Гил был настоящим красавчиком.

— Надеюсь, в мужском варианте, а то это пугает, — усмехнулся Грей, не открывая глаз.

Усталость последних дней накрыла его тяжелым ватным одеялом, у него больше не было сил.

— Да, — прошептала Шарлотта. — Он был сильным и мужественным, и у него было много прекрасных качеств.

— Каких, например?

— Честность, верность, храбрость, благородство. А еще он был очень полезным.

— Не уверен, что мою жену можно назвать полезной. Примерно тысячу лет назад я думал, что могу использовать ее как якорь: уезжать, делать свою работу, а потом возвращаться и продолжать с того места, на котором мы остановились. Какой я был дурак. Это не сработало.

— Почему нет? — сонно спросила Шарлотта.

— Я безумно скучал по ней. Сходил с ума от того, что ее нет рядом, и я не могу быть рядом, когда она нуждается во мне. Если бы с ней что-то произошло… — Похоже, проклятая игра в «а что, если бы?» еще не раз разбудит его кошмарным сном.

— Что бы ты сделал?

— Я бы винил только себя.

— Глупо.

— Я должен был вернуться к ней вовремя, чтобы успеть сказать ей, как сильно я люблю ее, ведь я еще никогда не говорил ей об этом.

— Хм…

Грей не знал, было ли это словами или просто сонным бормотанием. Он заставил себя открыть глаза, поднялся со стула и достал из-за спины Шарлотты пару подушек, чтобы она могла лечь.

— Как ее будут звать? — спросила она, устраиваясь поудобнее.

Через секунду она уже спала.

— Шарлотта. — Он бережно убрал прядь каштановых волос, упавшую на ее лицо. — Мою жену будут звать Шарлотта.

Глава 10

Теперь Грейсон постоянно находился рядом с Шарлоттой, для которой это было самой сладкой формой пытки. Когда они вернулись домой, он настоял на том, чтобы она отказалась от услуг медсестры, и сам взял на себя всю заботу о ее здоровье. Так как ее ребра до сих пор были сильно повреждены, все, что им оставалось, — это долгие уютные объятия и легкие поцелуи урывками, но они наслаждались ими.

Они вновь спали в одной постели, хоть и не занимались любовью. Врачи велели подождать как минимум две недели.

Практически все ученые вернулись из Галапагоса, там остались только два члена команды, вызвавшиеся последить за работой оборудования, пока не начнется следующий этап экспедиции. Грейсон рассказывал ей, как замечательно продвигались исследования и какие выдающиеся ученые оказались в его команде, все они были лучшими в своих областях, но знали и умели массу других полезных вещей, которые не имели никакого отношения к науке, но были необходимы для выживания в сложных ситуациях на Галапагосе.

Грейсон рассказал ей все, кроме одной вещи, которая не переставала волновать ее: он не сказал ни слова о том, когда собирается возвращаться на Галапагос. Более того, похоже, последнее время Грей боялся оставлять ее одну даже ненадолго. Это забавляло всех, даже мать Грейсона, которая заезжала пару раз, чтобы проверить состояние Шарлотты.

— Ну как? — спросила Шарлотта, сидя без блузки на краю стола для осмотров, пока Оливия тщательно прощупывала ее ребра.

Она чувствовала себя не слишком комфортно, сидя в одном белье перед потенциальной свекровью.

— Ляг, — велела Оливия, продолжая осмотр. — Скажи мне, когда будет больно.

Но боли не было. Наконец, Шарлотта решилась задать вопрос:

— Все в порядке, да?

— Да — чуть улыбнулась Оливия. — Но не рекомендую пока пробовать сдвинуть горы.

— Не горы. Только Грейсона, — смущенно добавила Шарлотта, застегивая пуговицы на блузке. — Оливия, могу я задать немного странный вопрос?

— Если это необходимо, — сухо ответила она.

Оливия уже достаточно давно работала врачом и догадывалась куда ведет этот разговор.

— Прошло уже много времени, и я почти здорова… — начала Шарлотта, чувствуя, как ее щеки заливает румянец. — С того несчастного случая мы с Грейсоном ни разу… И я хотела бы узнать, можно ли уже начать… Врачи говорили, что нужно подождать две недели, но прошло уже три, так что, наверное…

— Да, если вы будете осторожны.

— Замечательно. Спасибо, — кивнула Шарлотта, давая мысленную клятву никогда-никогда больше не разговаривать с матерью Грейсона о сексе.

К счастью, у Шарлотты был еще один вопрос, который должен был помочь увести беседу от столь интимной темы.

— Оливия, могу я спросить еще кое о чем? Это насчет Грейсона.

— О господи, что этот мальчишка натворил на этот раз? — нахмурилась она.

— Ничего. Я просто беспокоюсь. Из-за меня он совсем забросил работу и не говорит, когда собирается отправиться на Галапагос. Я беспокоюсь, что он откажется от этой экспедиции ради того, чтобы остаться со мной в Сиднее.

— Большинство беременных женщин были бы только счастливы, если бы их мужчины вели себя подобным образом.

— Я счастлива. Но я не хочу, чтобы Грейсон ради меня отказывался от всего, над чем он так много и тяжело работал. Я знаю вашего сына, Оливия, я знаю, как ему нужна свобода, возможность путешествовать, исследовать окружающий мир. Я не хочу, чтобы однажды он почувствовал себя в ловушке.

— Тогда ты должна поехать вместе с ним.

— Вообще-то я думала о том, чтобы позволить Грею уезжать и возвращаться ко мне. По крайней мере, таков был план до несчастного случая.

— Не думаю, что это хорошая идея. Грейсону пора понять, что теперь он несет ответственность не только за себя и за свою любимую работу. Но будет еще лучше, если ты поедешь с ним. Ты привыкла к путешествиям, и я не понимаю, почему ты не хочешь пойти на компромисс. Будь осторожна и возвращайся к моменту рождения ребенка.

Шарлотта нервно провела рукой по волосам.

— Мы перестали путешествовать, когда моя крестная Аврора вышла на пенсию, — тихо сказала она. — Да и я уже давно хотела этого, хотела, чтобы у меня был дом.

— Шарлотта, ты любишь моего сына? — тихо спросила Оливия.

— Да, — кивнула она.

Они с Оливией вернулись на кухню, где их уже ждали чай и печенье, которые Шарлотта приготовила перед ее приездом.

— В нем есть все, что я хотела бы видеть в мужчине, и даже больше.

— Это хорошо, потому что мой сын любит тебя достаточно сильно, чтобы отказаться от должности руководителя Галапагосской экспедиции и остаться рядом с тобой только потому, что он думает, что именно этого ты хочешь.

— Но это не то, чего я хочу, — помотала головой Шарлотта, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Просто я не знаю, чего хочу.

— Я никогда не рассказывала тебе, как я встретила отца Грейсона? — мягко спросила Оливия. — Я была полным энтузиазма молодым врачом, только что закончила интернатуру и поступила на работу в больницу Рендвик. Сет был шкипером на сорокаметровой яхте. Однажды он привел в больницу своего капитана, который вывихнул плечо. Обычная процедура, рутина, но мы в первый раз увидели друг друга. Вечером мы вместе поужинали, а уже через месяц я плавала с ним по миру. Через девять месяцев где-то у берегов Таити на свет появился Грейсон. В это время Сет отказался от должности шкипера, купил яхту поменьше, и мы плыли назад в Австралию. Правда, обратное плавание заняло три года.

— Правда? — Шарлотта с трудом представляла себе молодую Оливию с ребенком на яхте посреди океана. — Получается, вы растили Грея на лодке?

— На нескольких лодках, которые мы покупали в разных портах, — мечтательно улыбнулась Оливия. — У нас была одна яхта… Но эту историю я расскажу тебе в другой раз.

— Почему? Расскажите сейчас.

Но Оливия покачала головой:

— Нет, сейчас я хочу объяснить тебе, почему начала этот разговор. После всех этих путешествий я поняла одну важную вещь: пока Сет и Грейсон были со мной, любое место было для меня домом. Нашим домом.

— Да, но ведь это продолжалось только три года. С годами так жить становится все труднее.

— И Грейсон тоже должен будет это понять, так же как когда-то его отец, когда он после трех лет странствий привез нас назад в Сидней.

— Как это закончилось? И почему?

— Это закончилось моим возвращением к работе в больнице и проектированием новых моделей яхт для Сета, который понял, что маленькому мальчику нужны сверстники, чтобы вместе играть, и школа, в которую ему скоро предстояло пойти. Шарлотта, я люблю своего сына, но теперь ты тоже член нашей семьи, и я хочу для тебя только лучшего. Дай Грейсону шанс, поезжай с ним в следующий раз на Галапагос. Возможно, тогда он сможет со спокойным сердцем оставить тебя одну, или ты захочешь опять поехать с ним. Возможно, первое время будет непросто, особенно учитывая скорое появление моего внука и то, сколько у вас обоих работы, но я уверена, что, если ты доверишься Грейсону и своему сердцу, у вас все получится.

Два долгих дня Шарлотта обдумывала слова Оливии, повторяя их снова и снова в поисках скрытого подтекста, но так и не нашла его. Она должна была набраться храбрости и поговорить с Грейсоном.

Теплой осенней субботой они вместе делали уборку в кабинете Авроры. По правде говоря, большую часть уборки делал Грей, запретивший Шарлотте поднимать тяжести, так что она просто руководила процессом, сидя за огромным антикварным письменным столом, буквально кричащим о власти и достатке его владельца. Шарлотта планировала направить эту кричащую роскошь на благо «Фонда Гринстоун» и переставить его в кабинет, где проводились встречи с инвесторами и деловыми партнерами.

Грейсон нашел один из рабочих дневников отца Шарлотты, и она поудобнее устроилась в большом кожаном кресле и на некоторое время с погрузилась в чтение.

— Видели бы тебя сейчас твои студенты, — рассмеялся Грей. — Я знал, что образ правильного, исполнительного профессора Гринстоун не для тебя.

— Погоди, ты еще не видел директора Гринстоун, — улыбнулась она. — И вообще, посмотрите на себя, сэр великий ботаник. Где ваш твидовый жилет и огромные очки?

— Их съел гривастый крокодил во время одной из экспедиций.

— К слову об экспедициях, — начала Шарлотта, сделав глубокий вздох. — Скажи, Грейсон, когда ты собираешься вернуться на Галапагос?

— Я не собираюсь, — помолчав, ответил он. — Я выйду из проекта, как только найду себе замену.

Все оказалось даже хуже, чем она предполагала.

— Какая жалость. А я-то собиралась присоединиться к тебе на этот раз, посмотреть на бабуинов.

— На бабуинов, — эхом повторил он, неверяще глядя на нее.

— Да, и на игуан, — добавила Шарлотта. — И я могла бы быть рядом с тобой.

— Ты можешь, — хрипло ответил он. — Здесь.

— Прелести жизни на одном месте сильно преувеличены, особенно если учесть, какую цену тебе придется заплатить за это. Кстати, я нашла кое-что очень интересное и полезное в дневнике отца. Он пишет о многообещающем месте для раскопок, куда бы обязательно хотел однажды вернуться. Оно находится в Эквадоре. Буквально в двух шагах от Галапагоса.

— Я знаю, где находится Эквадор, Шарлотта, — нахмурившись, ответил Грей.

На его лице крупными буквами было написано: «Немедленно прекрати играть со мной, женщина!»

— Я просто хотела сказать…

— Что? — взволнованно спросил он. Даже раздраженно.

Может, долгое отсутствие близости так влияет на него? Еще один пробел в их отношениях, который Шарлотта собиралась восполнить в ближайшее время.

— Я хочу сказать, что ты не должен нянчиться со мной до конца своих дней, потому что, похоже, сейчас это твоя главная цель в жизни. Скоро тебе это надоест. Ты начнешь раздражаться, сходить с ума. Я сама начну сходить с ума. И тебе придется отказаться от своей работы, без которой ты не можешь жить. Этот сюжет кажется мне не слишком привлекательным. А значит, тебе нужно срочно написать большой шишке Элеанор о том, что ты передумал и не собираешься отказываться от места руководителя Галапагосской экспедиции. Но тебе стоит заранее предупредить ее о том, что на месяц, который наш малыш выберет для своего появления на свет, ты выпадешь из работы. Что же касается следующей твоей поездки, ты можешь по пути подбросить меня до Эквадора, а сам поедешь со своей командой раскрывать тайны Галапагосе. Мы сможем назначать друг другу свидания на каком-нибудь забытом богом райском островке посередине между Галапагосом и Эквадором. Ты даже сможешь взять с собой рубашку, чтобы произвести на меня впечатление истинного джентльмена, — игриво добавила она, глядя на его мускулистый торс — свою футболку он снял еще в начале уборки. — Но можешь и не брать, так мне тоже нравится.

Все это время Грейсон обескураженно молчал, глядя на нее.

— Подбросить тебя до Эквадора? — повторил он, сам не веря в то, что говорит. Похоже, ему было непросто угнаться за полетом ее фантазии. — Ты сошла с ума, да?

— Так вот как ты разговариваешь со своей будущей женой?

— Что?

— Конечно, я тебя прощаю. Спишу это на то, что ты был ошеломлен гениальностью моего плана. Что же до женитьбы, она совершенно необходима, если мы собираемся путешествовать вместе с ребенком. Власти просто обожают, когда малыши путешествуют со своими настоящими родителями, особенно если их фамилии совпадают, а в паспорте имеется соответствующий штамп. Ты даже представить себе не можешь, сколько кругов ада каждый раз приходилось проходить нам с Авророй только из-за того, что у нас разные фамилии.

Но Грейсону, похоже, пока не слишком нравилась ее идея.

— Мы не будем путешествовать по Эквадору с младенцем.

— Помнится мне, ты говорил, что хочешь, чтобы твоя жена и ребенок путешествовали вместе с тобой.

— Это было до того, как у меня появились настоящие жена и ребенок!

— Пока их у тебя все еще нет. Чтобы твое заявление стало правдой, нужно подождать несколько месяцев до рождения малыша и провести свадебную церемонию. — Она с улыбкой смотрела на растерянного мужчину, и ее сердце разрывалось от бесконечной любви, которую она к нему испытывала. — Как насчет следующей среды?

Доктор Грейсон Тайлер, известный ученый-ботаник, руководитель экспедиции и просто красавец мужчина, был еще и разумным человеком. Он с пониманием относился к моментам умопомрачения у окружающих его людей знал, что любого можно переубедить, прибегнув к логичным доводам и аргументам. Сейчас ему как никогда нужно было его рациональное мышление, ведь речь шла о будущем его жены и ребенка.

Но, похоже, именно в тот момент, когда его замечательные качества были ему нужны больше всего, они все вместе куда-то отлучились.

— Какой мужчина заставит свою жену мотаться с ним по всему миру с новорожденным ребенком на руках? — прорычал он, стараясь успокоиться и найти достойные аргументы, чтобы отговорить Шарлотту от ее «блестящего» плана.

— Так ты против? — На лице Шарлотты было искреннее изумление.

— Да! Я против! Это очень и очень плохая идея!

— Даже несмотря на то, что у меня огромный опыт путешествий, я прекрасно понимаю, на что иду, и уверена, что в случае беды ты всегда сможешь позаботиться обо мне и нашем ребенке?

Грейсон смотрел на нее как на незнакомку.

Шарлотта с трудом скрыла довольную улыбку. Оливия оказалась права во всем. Вот тот компромисс, который они с Грейсоном так долго искали, — связь с любимой семьей, которая всегда будет возвращать их домой.

— Хорошо, давай подытожим. Я согласна с тем, что не стоит колесить по Эквадору с новорожденным младенцем на руках. Я тоже хочу родить здесь, в Сиднее, под присмотром квалифицированных врачей, рядом с твоими родителями, которые ждут не дождутся, когда станут бабушкой и дедушкой, с Милли, которая мечтает стать крестной моего малыша, с Дереком, которого маленькие дети приводят в ужас, и, прежде всего, с тобой.

— Продолжай, — кивнул Грейсон, пристально глядя на нее.

— Но я хочу поехать с тобой на Галапагос во время второго триместра и, возможно, даже задержаться там на часть третьего. Я говорю о том, чтобы найти милое место в Сан-Кристобель, на всякий случай неподалеку от хорошей больницы, где я смогу жить с тобой в перерывах, между твоими вылазками в дикую природу. Милли и Дерек уже пообещали присмотреть за фондом в мое отсутствие. Я говорю, что мысль о совместных путешествиях больше не вселяет в меня ужас. Мы сможем тщательно выбирать места для следующих исследований, и на время проекта это место будет нашим домом, потому что мы будем вместе. Так мы сможем получить лучшее от обоих миров, ничего не теряя.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — кивнула она, подходя к Грею и нежно прижимаясь к его сильному телу. Она никогда бы не стала шутить, когда речь шла об их общем будущем. — Недавно я сделала небольшое открытие. Я всю жизнь хотела чувствовать себя частью чего-то большего, страдала от одиночества и надеялась, что дом, в котором я буду жить постоянно, никуда не уезжая, поможет мне. Этот дом должен был стать местом, где не может произойти ничего плохого и все всегда под контролем — идеальный мир, где родители никогда не погибали и меня окружают любящие люди. Моя семья. Но правда в том, что это место всегда оставалось лишь мечтой, способом хоть на мгновение отогнать тоску и одиночество. То же самое было с Гилом. Все они были нереальны. А ты настоящий.

— Это и есть твое открытие? — улыбнулся Грей. — Что я настоящий? Может, хочешь пощупать меня, чтобы еще раз убедиться в этом?

— Нет. Я поняла, что быть дома — это совсем не значит жить в одном и том же здании и никуда не уезжать. Это значит — быть рядом с человеком, которого любишь, помогать и поддерживать его во всем. И поверить, что, когда вам понадобится осесть в одном месте, чтобы растить ребенка, он позаботится и об этом.

— Мне надо подумать, — вздохнул Грей. — Понимаешь, я ведь тоже недавно сделал открытие и, исходя из него, я должен остаться здесь, рядом с тобой, потому что ты хочешь безопасности и стабильности. Я был готов сделать это, ведь ты уже однажды ушла от меня, потому что я не мог обеспечить тебе того, что ты хотела. Теперь я предлагаю тебе безопасность и стабильность.

— Да, похоже, наши предложения полностью противоречат друг другу, — рассмеялась Шарлотта, обнимая его. — Не волнуйся, мы все уладим. Ты сможешь угнаться за полетом моей мысли.

Но Грейсон покачал головой:

— Только не здесь. Здесь я не могу думать, лучше пойду поплаваю.

— Прекрасная идея, — кивнула Шарлотта. — Вода в бассейне сейчас просто замечательная.

Она сегодня тоже успела искупаться — врачи утверждали, что плавание — это лучшее средство для реабилитации после травмы, и требовали, чтобы она ежедневно проводила хотя бы час в бассейне. Шарлотта, любившая воду, была совсем не против.

— Если вдруг в бассейне будут плавать яблоки, налови немного и сделай мне сок.

— У тебя определенно проблемы с восприятием реальности, — улыбнулся Грей, прижимая ее к груди.

— Э-эй, ты забыл, да? Археолог! — со смехом ответила Шарлотта, возвращаясь в свое кресло, чтобы дочитать дневник отца. Нужно было дать Грейсону время все обдумать.

— Поверь, я помню. Кстати, Шарлотта…

— Да, милый? — Она отвлеклась от дневника и подняла взгляд на стоявшего в дверях Грея.

— Ты упоминала свадьбу.

— Да.

— Среда меня вполне устраивает.

Пока Грейсон пытался остыть с помощью погружения в прохладную воду бассейна, Шарлотта, воспользовавшись его отсутствием, планировала свой следующий ход. Закат был не за горами, а из огромных окон их спальни открывался потрясающий вид на западную часть залива, где по вечерам садилось солнце, окрашивая мир во все оттенки розового и золотого.

Грейсону не нужны были свечи, но Шарлотта решила, что сегодня все должно было быть правильно, и расставила несколько на прикроватных тумбочках. Ночная рубашка, которую она собиралась надеть этим вечером, была настоящим произведением искусства, состоящим из легкого шелка и тончайших кружев. Золотые рабские браслеты на ее запястьях должны были напомнить Грею об их первой ночи и внести в ее образ что-то языческое. Шарлотта распустила волосы, позволив им водопадом рассыпаться по плечам.

Шарлотта подошла к зеркалу, чтобы еще раз проверить свои ребра. Они больше не болели, а несколько почти незаметных желтоватых синяков должны были исчезнуть через пару дней. Этой ночью она собиралась заставить Грея забыть о ее травме, несчастном случае и о его глупом страхе поранить ее, обняв чуть сильнее, доказать ему, что она не хрустальная вазочка, а женщина, которой нужна страсть.

Это была их жизнь, и они должны были забыть о страхах и сомнениях и наслаждаться каждым ее мгновением.

— Спасибо тебе, Аврора, — прошептала Шарлотта, смахивая со щеки непрошеную слезинку. — Мне так хорошо с ним. По-моему, Грейсон — мой единственный. Он добрый, честный, самый замечательный, и он помог мне найти путь домой. «Если бы мечты были лошадьми…» Аврора, мои мечты сбылись.

Когда Грейсон вернулся, его волосы были все еще чуть влажными после душа, он был чисто выбрит и одет в серую рубашку поло, которую он, вопреки своим привычкам, застегнул почти на все пуговицы, и песочного цвета джинсовые шорты до колена. Похоже, сейчас он был готов ко всему.

— Ты чувствуешь себя лучше? — спросила Шарлотта.

— Гораздо лучше, — хрипло кивнул он, пожирая ее глазами.

Похоже, наряд возымел на него желаемое воздействие.

Она взяла из мини-бара два бокала — содовую с лаймом для себя и скотч со льдом для Грея — и подошла к нему.

— А как моя невеста чувствует себя в этот прекрасный, прекрасный вечер?

— Замечательно, — улыбнулась она.

— Это хорошо, — прошептал Грейсон. — Очень хорошо.

— Я подумала, мы можем вместе насладиться закатом.

Хотя сама Шарлотта не могла отвести глаз от Грейсона. В этом мужчине было столько прекрасных качеств, восхищавших ее: его благородство, честность, мужество, желание позаботиться о ней и о ее ребенке, его сила воли. С каждым днем она любила его все больше, телом и душой.

— С радостью.

— А потом, возможно, ты захочешь насладиться мной.

— Да, и никогда в этом не сомневайся.

Шарлотта медленно провела руками по его шее и плечам. Губы Грейсона мягко прикоснулись к ее Щеке, затем нашли ее губы и слились с ними в нежном, бережном поцелуе. Но это было совсем не то, чего она хотела от него сегодня. Шарлотта прижалась к нему всем телом и чуть прикусила его губу. Грейсон тихо застонал. Его поцелуи становились все более страстными и глубокими, но он так и не обнял ее.

— Шарлотта, милая, доктор сказал, — начал он, но она, не слушая его возражений, взяла его руки и положила их себе на талию.

— Это было три недели назад. Я была на осмотре, и врач сказал, что мои ребра полностью срослись и с ребенком все в порядке, а это значит, что его родители теперь могут безбоязненно прикасаться друг к другу и не только. Больше нет абсолютно никакой причины, почему я не должна заниматься с тобой любовью.

— Шарлотта, я не могу, — сдерживаясь из последних сил, взмолился Грей. — Я не могу. А что, если я потеряю голову? Я слишком…

— Я слишком упрямый? Я слишком сильно тебя берегу?

— Я слишком боюсь поранить тебя, — пробормотал он, целуя ее. — Боюсь, что я захочу большего, ты позволишь мне это, а потом пожалеешь.

— Этого не произойдет. Я люблю тебя, Грейсон Тайлер. Я люблю тебя таким, какой ты есть, люблю все, что ты делаешь. Ты чувствуешь это?

— Я тоже тебя люблю, — ответил Грей, целуя ее. — Я всем сердцем хочу разделить свою жизнь с тобой: путешествовать, жить здесь, растить нашего ребенка, работать над твоим фондом и моими исследованиями. Я хочу все это делать вместе с тобой.

— Я рада это слушать, потому что тоже хочу этого. Но учти, этот список должен включать и занятия любовью.

Шарлотта взяла Грея за руку и потянула за собой к огромной кровати, стоящей в центре комнаты в окружении горящих свечей. Она несильно толкнула его, и он упал на спину. Шарлотта опустилась рядом с ним и начала медленно, одну за другой расстегивать пуговицы на его рубашке.

Она наклонилась к нему. Легонько мазнув своими роскошными каштановыми волосами по его лицу, и с наслаждением смотрела, как постепенно темнеют от едва сдерживаемой страсти его глаза.

— Нам можно делать все, что мы хотим, — прошептала она, обжигая горячим дыханием его ухо. — О чем еще можно мечтать?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Келли Хантер
Я тебя придумала

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10