Владислав Выставной

Я пришел взорвать мир

Однажды добрых часа три подряд я с тупым упорством крутил этот дурацкий кубик – ну помните? У которого все стороны должны оказаться одного цвета… Ах, да… Кубик Рубика.

В один момент меня осенила дикая мысль: вот она у меня в руках – квадратная многоцветная Земля! И я могу крутить ее вдоль параллелей и меридианов, сколько угодно – только никогда у меня не получится причесать ее грани по нужным цветам.

Знаете, что я тогда сделал? Я взял и разбил чертов кубик подошвой ботинка. И собрал заново – из кусочков. И все получилось: каждая грань своего цвета!

Тогда я понял, что эта головоломка под названием Земля находится в руках какого-то недалекого простака, которому никогда не собрать все грани по нужным цветам. Слава этому милосердному существу: благодаря ему на Земле всегда будет царить веселая непредсказуемость! И упаси Боже этому кубику попасть в руки какому-нибудь педантичному умнику! Причесанная и прилизанная планета превратится в унылый памятник самой себе.

Крути, крути наш кубик, простак-недоучка! Делай нашу жизнь непредсказуемой – и оттого хоть сколько-нибудь счастливой!

Главное – не вздумай обмануть правила и разбить ее на отдельные детали. Ведь – что стоящее можно собрать из обломков?..

Из Монологов Мима

Пролог

Со дна Арены Правосудия Трибунал выглядит чем-то чудовищным, подавляющим, втаптывающим в ничто.

Так и задумано: подсудимый в центре Карающего круга должен в полной мере ощутить собственную ничтожность. А те, кто, молча наблюдает с трибун – ощутить весь холод наказания и надолго запомнить урок. Что чувствуют при этом Судьи – удовлетворение от свершения правосудия или садистское наслаждение властью? Неизвестно. Да и не так уж важно.

Гор смотрел вверх, на Судей, и ужас, излучаемый ими с высоты лож Высокого Трибунала, постепенно пропитывал насквозь. Одного этого чувства достаточно, чтобы убить человека. Но Сервер не позволит этого. Процедура будет доведена до конца, в соответствии с положениями Статута. Наверное, нет никакой практической необходимости следовать сложившейся форме, для того, чтобы расправиться с приговоренным.

Но Трибуналу требуется торжественная и зловещая символичность.

В назидание остальным.

Так задумано бездушной карающей машиной Конгломерата. И процедура всегда выполняется неукоснительно.

Но даже сейчас, в кошмарном полубредовом состоянии, Гор надеялся, что ему удастся обмануть Трибунал.

Гор молился Всевидящему Серверу. Он знал, что даже эти, последние его мысли преступны – ведь вера в высшие силы также запрещена Статутом. Но было уже все равно.

Он просил о смерти. Ведь только смерть могла стать избавлением от бесконечных страданий, которые сулил ему приговор. Потому, что альтернативы его участи быть не может.

Его отправят в ад.

В самое жуткое во Вселенной место, откуда нет возврата. Туда, где приговоренному останется только завыть от безысходности и сгнить заживо в нечеловеческих муках.

Единственное проявление милосердия заключаться в том, что он все забудет. Все – о своей прежней жизни. И примет наложенную кару, как должное.

– …Гор Дэй, человек, уроженец Темной Линии, из ветви Мимов! Как подданный Конгломерата, носитель стандартного пакета прав и обязанностей, нарушивший положения Красного параграфа Статута Прав Линий…

Гор склонил голову. Умереть от стресса раньше положенного срока не дадут щупальца медицинского Сервера. Но ТАМ, внизу, он не проживет и секунды. Потому что должен сработать прощальный подарок Нейлы – тот, что она передала ему через последний поцелуй…

Вспомнил ее лицо, и новая волна боли обрушилась на слабеющее тело. Ведь все было так хорошо, такие планы они строили…

Столько надежд разбилось о его глупость…

– …приговаривается к крайней мере Воздаяния по поступкам своим!

Толпа на трибунах все-таки не выдержала. Всеобщий вздох пронесся вокруг – не сочувствие, не сопереживание, не поддержка. Просто страх. Страх, который испытывает каждый человек, когда столь близко ощущает дыхание смерти.

– Гор Дэй! Слышите ли вы приговор Высокого Трибунала?

– Да….

Теперь нужно дождаться, когда в момент отправки Обреченного Сервер на миг ослабит контроль. Тогда достаточно просто крепко сжать зубы – и крошечная капсула, проникшая в плоть при прощальном поцелуе, выполнит свою единственную задачу – быстро и безболезненно убьет его.

– Итак, согласно решению Высокого Трибунала вы отправляетесь пожизненно, без права на возвращение в исключительную карантинную зону…

Ну, вот и все. Осталось только выждать момент – и воспользоваться последним подарком…

– … в Точку невозвращения…

Все. Конец…

– …на планету Земля…

Часть первая

Свалка ненужных людей

Свобода – самая желанная и самая лживая на свете вещь. Так часто под лозунгом свободы людям несли еще большее рабство, что слово это потеряло всякую ценность.

Поэтому я говорю вам: меня не волнует свобода всех и каждого.

Нет, меня волнует только свобода близких мне людей – самых несчастных людей во Вселенной. Тех, чья короткая жизнь не дает надежды дождаться воцарения всеобщего счастья – для всех и каждого, без исключения…

Из Монологов Мима

Глава первая

Пустота – она везде пустота. Будь то черная мгла космоса или тоскливое ничто в холостяцком холодильнике. У пустоты свои, особые свойства. И главное из них – отсутствие всяких видимых свойств.

А потому случайный наблюдатель очень удивился бы внезапной ветвистой вспышке молнии в ледяной пустоте на где-то границе Солнечной системы и тем более поразился бы раскатам грома, который, как утверждают земные ученые, услышать в вакууме никак нельзя.

Только таково уж свойство внепространственного прыжка – издавать необъяснимые рокочущие звуки в полнейшей пустоте при появлении ниоткуда материальных предметов, отправленных в эту точку Вселенной из невероятной звездной дали…

Только никакого случайного наблюдателя, конечно же, не было. И никто не видел, как, укутанный в хаотическую сетку разрядов, вынырнул в околосолнечное пространство массивный вытянутый предмет. Глядя на него, этому мифическому наблюдателю, скорее всего, могло бы прийти в голову сравнение с гробом. И никто не стал бы его переубеждать.

Во-первых, сделать этого некому.

А во-вторых, за толстыми стенками, под надзором бдительных синапсов некоего умного автономного устройства, действительно находилось тело. Только отнюдь не мертвое. Лишь погруженное в невероятно глубокий сон.

Контейнер появился здесь не случайно. Определившись в пространстве чувствительными приборами, он откорректировал направление и отправился по огромной параболе в сторону орбиты одной из планет этой системы.

И не надо быть тем нелепым, непонятно чего ждущим в космосе наблюдателем, чтобы понять: такой планетой могла быть только Земля…

Гордей проснулся от собственного стона.

Уселся на скомканной постели, тяжело дыша, весь мокрый от холодного болезненного пота.

Он все вспомнил.

Если только это не было кошмаром…

О, если бы это был просто ночной кошмар, болезненная вспышка раздраженного сознания! Если бы это был просто психоз, бред, сумасшествие…

Но как же так получилось? Он давным-давно должен был быть мертв. Ведь это так просто: изо всех сил сжать зубы – и все…

Неужели… Неужели Нейла подвела его? Нет, этого просто не может быть… Но ведь что-то произошло?! Он все еще жив и он помнит…

Помнит…

Сердце зашлось в неровном, отчаянном стуке. Новая волна ужаса окатила его, чья-то мерзкая холодная рука сжала горло, мешая дышать.

Значит, вместо «милосердного» лишения памяти, и даже вместо отчаянной помощи в быстрой и легкой смерти, он получил от подруги нечто совсем неожиданное – то, что, не убив его, в то же время свело «на нет» последнюю возможность избавления от мук. То есть от собственной памяти.

Ведь смерти не страшно смотреть в лицо, когда ты не догадываешься, что это – Смерть.

И теперь он здесь, в аду, самом страшном месте среди миров.

В огромном, бурлящем агонизирующей жизнью хосписе.

В закрытой ото всех зоне Вселенной.

В лепрозории.

На планете-вампире, быстро высасывающей из человека жизнь.

На проклятой древними планете Земля.

И теперь он здесь гниет заживо и, самое страшное – осознает это!

Как же вышло, что не сработала ни программа милосердного очищения памяти, ни тем более – смертельная микрокапсула, подаренная последним поцелуем Нейлы?..

Прислушался к собственным ощущениям. Он знал, что процессы разложения уже вовсю принялись за него. Что жуткие болезни проникают вглубь тела, а местная атмосфера, разъедая его, все быстрей и быстрее быстро отсчитывает последние годы…

Ведь здесь, на Земле не живут долго. Максимум – лет восемьдесят по местным меркам. Сто – если повезет. И умирают здесь от самых жутких болезней, какие может себе вообразить житель Конгломерата.

А ведь там, в любом из сотен миров, даже он, рожденный волею Всевидящего Сервера с печатью самой низшей, Грязной, или как официально выражались, Темной Линии, на судьбе, мог рассчитывать как минимум на тысячу местных лет жизни, избавление от болезней и легкую смерть – когда будет исчерпан лимит времени, отведенный для людей его сорта…

Да, здесь истинное царство смерти.

Здесь люди без устали убивают друг друга. Говорят, убивают тысячами, может даже – миллионами. Здесь никогда не прекращаются войны – будто эти несчастные стремятся как можно быстрее прекратить свои страдания. Здесь могут убить в любую минуту каждого – просто, за какую-нибудь вещь, за деньги…

И он слышал – хотя, наверное, это просто досужие россказни – будто земляне сами с легкостью расстаются с собственной жизнью, обрывая ее нарочно в самом начале, даже не познав и части палитры ее смыслов и значений! И никто здесь не поможет в быстром и легком Уходе. Иногда они убивают сами себя невероятными, зверскими способами, а иногда – еще и забирая с собою множество жизней чужих…

Необъяснимо… Но как вообще можно объяснить сущность Ада?!

Ведь здесь именно Ад. И он, Гордей, прекрасно понимает это.

Только люди, живущие на этой планете, никак не желают понять очевидного. Может, потому, что никто их об этом не информирует?..

…Гордей болезненно сжал и разжал веки. Огляделся. Его постель – у брезентовой стенки палатки. Да, он знает, что это такое. Это – палатка. А рядом – несколько таких же походных армейских коек…

Стоп. Что же это все означает? Почему он так странно искажает собственное имя, мысленно произнося его – «Гордей»? Гор… Дэй…

И тут он окончательно вспомнил ВСЕ.

И зарычал от тоски и боли.

На соседней койке, недовольно кряхтя и скрипя ржавыми пружинами, заворочался белобрысый здоровенный детина. Это Митя. Нет, этот не проснется, хоть взрывпакет ему под койку засунь…

Митя… Землянин. Отверженный. Краткоживущий. Недочеловек, который по странному стечению обстоятельств стал одним из лучших его друзей.

Странное здесь, на Земле, представление о дружбе. Очень странное. Как можно считать другом человека, которого знаешь всего один миг – какие-то несколько десятков оборотов планеты вокруг своей оси… Нет, в его мире такое немыслимо. Друг – это тот, кто прошел с тобой через столетия, с кем ты познал хотя бы один переход через Ступень, определяющую развитие духа – а ведь и такой переход случается далеко не со всеми. Земляне видимо тоже туманно понимают это: не зря ведь у них есть поговорка по поводу пуда соли, который надо съесть вместе с приятелем. Но все равно, все здесь несется слишком быстро – к своему неизбежному и жестокому концу.

На плечо легла тяжелая ладонь. Гор оглянулся и увидел сонную, небритую физиономию Михея, взводного сержанта.

– Не спится, брат? Хочешь?

Михей протянул помятую фляжку.

Гор покачал головой.

– Ну, смотри, стрессы запускать нельзя, – покачал головой Михей. – После вчерашнего мы еще долго будем по ночам кричать…

– Кроме Мити, – глухо усмехнулся Гор. – Ему-то все нипочем…

– Ну, да, – Михей хохотнул, отхлебнул из фляжки. – Да ведь и за тобой особой сентиментальности я раньше не замечал…

Михей. Он не просто друг. Он – кровный брат. Тот, кто спас его от неминуемой гибели в коварной «зеленке», когда за него уже вовсю принялись небритые крепыши с зазубренными ножами – его явно хотели порезать на шаурму. Михей прыгнул прямо в эту свирепую толпу – с растопыренной ладонью перед собой, в которой подпрыгивала оставшаяся без чеки граната. Выглядело все очень убедительно: эти кровожадные ребята были не робкого десятка, но предпочли броситься в стороны. И выигранные секунды были обменяны на ничего не стоящую жизнь Гора.

Это не просто риск. Это почти что самоубийство…

Во имя спасения его – Гора – жизни… Значит, эти краткоживущие тоже ценят жизнь? Как все странно. Странно и страшно…

Но еще вчера он не считал все это странным. Он был таким, как все – краткоживущим, всего лишь одним из них.

Гор посмотрел на Михея дикими глазами.

– Я ведь стрелял в людей, – пробормотал он. – Целился – и стрелял…

– И попадал, что характерно, – добавил Михей. – Что, с тобой, Гордей? Приснилось что-то?

– Меня зовут Гор, – стараясь говорить размеренно, произнес Гор. – Гор Дэй.

– Ну, – кивнул Михей и снова хлебнул своего пойла из фляги. – Это мы знаем, так же, как и твою фамилию…

– Дэй – это и есть моя фамилия, – упрямо продолжал Гор. – Правильнее – родовое имя…

– Как скажешь, Гордей, – согласился Михей. – Главное – постарайся уснуть. А то ведь завтра нам…

Михей странно хихикнул.

– …снова, может, придется стрелять в людей. И лучше бы нам попадать точнее. Чтобы они потом вместо нас с тобой от бессонницы не мучились…

Он беззвучно рассмеялся, вразвалочку направляясь к своей койке.

Гор остался наедине со своими мыслями. Он должен был проанализировать ситуацию.

В нем одновременно жило два человека: он, настоящий, проснувшийся от тяжелого болезненного сна. И тот иной, квартирант его собственного тела, тот, кто еще вчера спокойно стрелял в себе подобных, только за то, что они прятались в «зеленке», носили бороды и норовили подстрелить исподтишка тебя самого, а еще лучше – пырнуть ножом или отрезать голову себе на потеху. Конечно, и в его мире есть люди, специально обученные убивать. Но ведь это особенные люди, выходцы из Линии Сильных, со специально откорректированной психикой. Они никогда не будут стрелять просто так и уж тем более – получать от этого удовольствие. Здесь же убить может каждый, кому в руки попало оружие.

Это и есть Земля – скорбная обитель краткоживущих. Планета безысходности со своими неизменными спутниками: болезнями, жестокостью и короткой, как чирк спички, жизнью.

Впрочем, сейчас должно волновать не это. Гора должна беспокоить собственная судьба. Ведь с каждой минутой он все больше и больше приближается к этим людям.

Он сам становится краткоживущим.

Уже появилось чувство, как душит местная атмосфера, словно специально созданная, чтобы активно сокращать человеческую жизнь. Уже ощущалось, как миллиарды чужеродных микроорганизмов проникают в тело через легкие, сквозь кожу…

Отвратительный ком подкатил к горлу. Гор захрипел, и, вскочив с койки, бросился наружу.

Его скрутило и вырвало. Было невыносимо мерзко, словно он купался в чане со слизняками, и те наполняли его рот, лезли глубже и глубже…

Снова вырвало. И стало, как ни странно, легче.

Тяжело дыша, огляделся вокруг.

В горах зарождался рассвет. Вон оно – местное светило, унылого желтого цвета, тускло подсвечивает из-за заснеженных гребней. Все знают, что есть такое страшное солнце, вокруг которого крутится планета для проклятых. Только не каждый сможет показать ее на звездных картах.

Ведь это место – одна из высших тайн Конгломерата…

Гор смотрел по сторонам и заново постигал картины местной жизни. Все вокруг вполне знакомо, привычно. Но только для ТОГО, человека без прошлого, который только что умер, освободив Гору принадлежащее тому по праву место.

Вот палатки, в которых досыпают последние часы солдаты. Вот хмурый часовой, что мельком равнодушно поглядывает в его сторону. Вот укрепленные, обложенные мешками с песком огневые точки и наполовину вкопанный в землю БМД. А вон, в туманной дымке, перевал, что кишит людьми, жаждущими его, Гора, смерти.

Странно… Внезапный приступ отвращения прошел, и местная атмосера больше не душила. Хотя, если вспомнить запахи палатки, заполненной уставшими грязными людьми…

Нет, горный воздух чист и свеж. Почти, как дома, на Плацене.

А, может, все это – просто горячечный бред, вызванный переутомлением и стрессом? Может, нет никакой Плацены, нет Конгломерата, нет Нейлы…

Нет Нейлы…

Гор тяжело задышал, поднялся на ноги. Медленно, чуть пошатываясь, пошел вдоль периметра, мимо бруствера, за которым сонный часовой прятался от обманчивых горных красот.

– Эй, брат, – тихо сказал часовой. – Ты бы не маячил вот так, посреди лагеря. Неровен час – снимут из «оптики».

– Какая к черту «оптика», – машинально ответил Гор. – Такой туман на перевале…

– Ну-ну, – пожал плечами часовой и сунул в рот сигарету, при этом мельком окинув взглядом пространство за бруствером.

Гор медленно шел мимо палаток и пытался соотнести в сознании две несопоставимые действительности.

Как вышло, что он, оказавшись на этой планете, не потерял навсегда память – так, как это установлено Статутом и его приговором? И как вышло, что он теперь – какая насмешка судьбы! – сам стал одним из тех, кем пугают детей в его родном, непростом и не столь благополучном, но совершенно другом мире?

Он сел на сухую, жесткую, как камень землю, и начал методичную ревизию туманных обрывков памяти…

Вот зачитывают приговор, и он стоит, потрясенный, не в силах сдвинуться с места.

Вот его уводят конвоиры-Мусорщики. Ведут спокойно, беззлобно – ведь исполнять приговоры для Мусорщика – просто работа. Точнее – призвание, передаваемое из поколения в поколение, точно так же, как Гору передалось в свое время призвание Мима…

Вот его кладут в транспортировочную капсулу и закрывают массивную, как у гроба, крышку.

Все. Осталось только сжать зубы – и тихо посмеяться, представив себе разочарование Трибунала и всех тех, кто желал долгой и мучительной расправы над ним, жалким никчемным Мимом…

Следом – туман, бессмысленные островки воспоминаний, после которых начинается новая, независимая линия памяти.

…Белый потолок, тусклая, неровная краска стен. Неудобная кровать. Усталые лица людей в белых одеждах. Запахи больницы, туалетов и больничной еды.

Заботливое лицо какой-то женщины в белой шапочке. За ним ухаживают, словно за новорожденным.

И слово, которое в его присутствии столь часто повторяли врачи.

«Амнезия».

Вот оно, значит, как делается… Всевидящий Сервер, как все пошло…

…Потом везут куда-то. Кто-то возится с ним, обучая необходимому, восстанавливая забытые навыки речи.

Странно. Язык, вроде, чужой, но он все понимает, как будто общается на едином – главном языке Конгломерата. Он заново учится говорить.

– Как тебя зовут?

Из туманных лоскутов памяти всплывает почти чужое имя.

– Гор… Гор Дэй…

– Гордей, значит…. А фамилия?

Никакой такой «фамилии» в памяти нет. Все, лимит воспоминаний исчерпан.

Навязчивое ощущение – будто за его жизнью кто-то следит. Точнее – небрежно присматривает, не давая совершить какой-либо непоправимой глупости. Но и не особо заботясь о его судьбе.

…Жизнь в тесной грязной комнате, тяжелая работа на каком-то вокзале.

Привычка.

Мерзкие компании бездомных отморозков. Жестокая борьба за случайные приработки. Дележ скудных заработков. Выпивка. Драки, приводы в милицию. Проверка документов.

У него нет никаких документов. Он по-прежнему не помнит, кто он и откуда.

И снова появляется этот кто-то, быстро решает вопрос с паспортом и дает стоящий совет.

И Гордей идет в военкомат. Удивительно, как быстро здесь принимают на службу по контракту.

Служба идет легко. Учебка, строевая подготовка, полное подчинение приказам командира. Это – сродни игре, которой радуется уставшее по нормальному движению тело, а мозг, наконец, отключатся, как ненужный инструмент.

Гордей странным образом находит покой в этой суетливой солдатской жизни. Потому что голова постепенно наполняется конкретной, не требующей дополнительного толкования информацией.

Все, что от него требуется – исполнение приказов. И Гордей четко следует этому принципу, находя в подчинении старшему по званию сакральный смысл и абсолютную ценность.

Он стреляет в людей. Потому что таков приказ. И сердце при этом бьется ровно, и совесть совершенно спокойна: по ту сторону враги, которые точно также могут подстрелить и его самого.

Все четко, ясно и не требует никаких объяснений.

Так было до сегодняшней ночи.

Вот, значит, как оно бывает – на этой Земле! Его, преступника, просто смешивают с местной человеческой грязью, не особо заботясь о его дальнейшей судьбе…

Но ведь был еще этот «кто-то»… Надо полагать, тот, кто контролирует исполнение наказания…

Гор напряг память, пытаясь вспомнить лицо своего «протеже». Не смог.

…Рассвет наступал со стороны перевала, и, словно приветствуя появление светила, со стороны таящей туманной завесы послышались одиночные выстрелы.

– Ну, вот, началось в колхозе утро… – задумчиво сказал Гор и сам себе удивился: подавленность, принесенная внезапным возвращением памяти, ушла вместе с ночной темнотой.

Он поднялся и направился к палатке, чтобы не прозевать утреннюю поверку – мероприятие в полевых условиях не столько формальное, сколько статистическое: командирам небезынтересно знать число оставшихся к утру бойцов. Ведь в этой местности из всех математических знаков основным является «минус», а главные числа в отчетах – количество потерь за истекший период времени.

«Странно, – думал Гор, уже лежа на койке, разглядывая рваную дырку от шальной пули в грязном брезенте. – Я спокойно рассуждаю об убийствах, словно для меня это действительно стало обыкновенной статистикой. Или, действительно, стало?»

Между тем, место отвращения и страха в душе заняло недоумение.

Да, он на Земле, планете-преисподней, в месте, из которого нет выхода.

Да, он уже подвергнулся губительному воздействию атмосферы этой планеты.

Но почему же тогда он больше не ощущает того ужаса, который, по заверениям всех, с кем он когда-либо говорил об этом, должен сопровождать здесь повсюду? Почему окружающая природа кажется вполне сносной, а люди – хоть и далекими от идеала, но, все же, отнюдь не мучениками адского пекла?

…Поразмышлять над этими глобальными вопросами не дали. В палатку тяжелым шагом вошел лейтенант. Был он крепок, коренаст, а загорелое, бритое лицо с крупными, но мягкими чертами внушало уважение и доверие.

– А ну, хлопцы, подъем! – негромко, совершенно не приказным тоном сказал он. – И побыстрее давайте: поступил новый приказ, пора приступать к исполнению.

Здесь не принято восклицать командным голосом, словно на плацу. Здесь просто работали и ценили подчиненных, каждый из которых в любую минуту мог уберечь тебя от смерти. Конечно, если ты стоящий человек, а не трусливый мясник…

Не открывая глаз, словно повинуясь программе, бойцы полезли с коек прямо в многослойный камуфляж и тяжелые ботинки.

«Как змеи, которые сбрасывают шкуру. Только эти наоборот – натягивают ее» – подумал Гор. Хмыкнул. Настроение снова вернулось к нему.

– Чему радуешься, Балагур? – хмуро поинтересовался лейтенант. – Сейчас проверим снаряжение – и снова полезем к черту в задницу. Там ты у нас побалагуришь…

Балагуром Гора прозвали еще в учебке. Видимо, за постоянную, неистребимую склонность к ерничеству, которая лезла из него даже в самые неподходящие моменты. Надо полагать, наследственность настоящего Мима не убить никакой амнезией.

Впрочем, последние несколько часов природное остроумие давало ощутимый сбой.

– Да я не радуюсь, лейтенант, – не переставая улыбаться, ответил Гор. – Просто погода хорошая. Жаль, что там, у черта в этой самой, полно тумана. И самое обидное: туман-то скоро выветрится, но «зеленка» останется…

– Заладил… – усмехнулся лейтенант. – Все, кончаем разговоры! Выходи строиться…

Гор все еще улыбался, но где-то внутри уже включилась программа отторжения всего окружающего. Гор привычно взял в руки автомат, но глаза его, глядящие на оружие, теперь отражали брезгливость и страх – словно было это не холодное равнодушное железо, а зловонная тварь, питающаяся падалью.

С того момента, как к Гору вернулось подлинное «Я», он не мог больше оставаться рядом с людьми, которые считали убийство рутинной, но вполне приемлемой работой.

Нет, он не считал тех же Михея или Митю грязными тварями, убийцами, которым, действительно, место лишь на проклятой древними планете. Он смутно чувствовал, что рожденное краткоживущим, не имеющим надежды на здоровую и полноценную жизнь, существо должно ощущать жизнь совсем не так, как он, наивно полагавший что у него впереди, по крайней мере, восемьсот этих местных, земных лет, лет, наполненных событиями, смыслом, целями и желаниями…

Гор судорожно сглотнул: снова подумалось – как стремительно вытекают из него жизненные силы, высасываемые ядовитой атмосферой, пожираемые микроскопическими паразитами, пропитывающими здесь все – и землю, и воду, и еду, и воздух… Сделал над собой усилие… и тихо рассмеялся.

Миму не подобает унывать. Даже идя на смерть. Ведь он – истинный Мим. Он должен играть до конца. Правда, он не придумал еще себе ту новую роль, которую придется играть здесь, на планете, которой отведена роль могилы для погребенных заживо.

Гор играл в своей жизни самые разные роли. Конечно, он слишком молод – ему далеко еще до мастерства опытных и действительно талантливых Мимов. На то, чтобы овладеть всеми секретами, ушло бы время, за которое на Земле сменится не одно поколение. И теперь у него этого времени нет. Так что придется быть самим собой: одаренным, но довольно поверхностным Мимом…

Шли по лесу плотной группой, след в след, настороженно вслушиваясь в обманчивую тишину вцепившегося в склон леса. Задание стандартное: найти и уничтожить. Либо навести на цель авиацию. То самое, против чего выступало все существо Гора. Он не мог, не хотел делать всего этого.

И, следовательно – делать не будет.

Вот здесь, за ложбинкой, рядом с густым кустарником, он сыграет свою первую на этой планете роль. Роль незначительную, эпизодическую, но от того не менее значимую. Конечно, и это не просто – ведь он движется в середине цепочки внимательных, обвешанных оружием людей…

– О… Черт… Эй, Балагур, ты чего? Эй, ты где?

Митя недоуменно моргал большими светлыми глазами. Он поудобнее перехватил пулемет и перешел на бег, догнав идущего впереди бойца. Похлопал того по плечу, обеспокоено пробормотал:

– Гордей куда-то пропал… Не пойму, Михей, он ведь прямо за тобой шел…

– Ну, глаз на спине у меня нет, – недовольно отозвался Михей и вдруг напрягся. – Погоди… Как это – пропал?!

– Стой! – негромко приказал быстро подошедший лейтенант. Взвод послушно замер. – Что за разговоры? Был приказ – двигаться тихо!..

– Гордей куда-то делся, – озабоченно сказал Михей. Передернул затвор автомата, и принялся всматриваться в глубину леса.

– Что значит – куда-то делся? – нахмурился лейтенант. – А ну, вы, двое – давайте, пошарьте вокруг по-быстрому. Только внимательнее! Остальным – занять оборону!

– Думаете – «духи»? – спросил кто-то.

– Все может быть, – мрачно отозвался лейтенант.

– Вот его автомат! – сделав пару шагов в сторону, сдавленно выдохнул Михей. – И рюкзак. А его самого нет…

…А Гор стоял неподвижно, в совершенно нечеловеческой позе, и внутренне хохотал от счастья.

Ведь он снова свободен! Он снова стал самим собой! И эта маленькая роль – первая роль в его новой жизни – сыграна блестяще…

…А недоумевающие и напряженные бойцы с тревогой ходили кругами, совершенно не замечая странное корявое дерево с человеческой улыбкой…

Его сбросили на город с неба.

Как бомбу.

Сменив курс, бомбардировщик врубил форсаж и растворился в небе.

Город не заметил бомбардировки. Так часто бывает, что больной не замечает подкравшейся тайком болезни. Он еще доволен жизнью, у него прекрасный сон и аппетит. Но болезнь уже внутри, и беспечный иммунитет постыдно прошляпил опасность.

…Он любил такие задания – те, в которых результат зависел только от него одного. Ведь это так сладко – дергать за ниточки судеб тысяч и тысяч людей, которым нечего противопоставить навыкам опытного Поджигателя.

Конечно, можно войти в город через Туннель. Но, находясь в продолжительной миссии, Поджигатель предпочитал пользоваться местными средствами. Ведь настоящая охота интересна только тогда, когда ты со зверем на равных. Почти на равных…

Здесь, на Земле, работа таит в себе многочисленные угрозы – но и доставляет немало сладких минут. Надо только не забывать о биологической безопасности – ведь глядя на землян, можно подумать, что с ними все благополучно, что они – такие же существа, как и он.

Но это далеко не так.

Земляне – краткоживущие. Человеческая слизь. Подопытный материал с высоким оборотом – как мушки-дрозофилы у местных ученых. А потому не стоит следовать их участи и отключать невидимые защитные оболочки – те, что гарантируют ему, уроженцу гордой Сильной Линии две-три тысячи лет жизни.

Просто удивительно, как в такой короткий срок местные умудряются втиснуть собственные жизненные планы и даже временами реализовать их! Конечно, что это за планы – даже говорить смешно… Но ведь Созерцатели не зря столь пристально наблюдают за этим поганым миром. Они-то точно знают, что делают. И раз с этой планетой все еще носятся, как с неким сокровищем, значит, определенную ценность она представляет не только для него.

Для Поджигателя эта планета – великолепный полигон для отработки собственных навыков в реальных условиях. Работа Поджигателя очень тонка – и тем более удивляет разрушительность ее результатов. Это, как умелый щелчок зажигалкой: чирк! – и в целом регионе ни с того ни с сего вдруг вспыхивает яростный конфликт, перерастающий по необходимости в локальную или полномасштабную войну – в зависимости от того, что потребуется Созерцателям или их слугам – Эстетам. Для неких научных наблюдений, недоступных для понимания простого воина.

Линия Сильных не производит на свет интеллектуалов-теоретиков. Она рождает смелых и расчетливых бойцов.

…Поджигатель неторопливо шел по ночной улице. Где-то в этом городе скрывался вышедший из-под контроля Обреченный. Случай редкий, но далеко не единичный. Ведь практика и реалии земной жизни сильно отличаются от декларируемых в общепризнанной версии. Впрочем, планета-хоспис мало интересует жителей Конгломерата. И думать о ней начинают лишь тогда, когда над каким-нибудь неудачником нависает угроза крайней меры Воздаяния. Одного из них и предстоит разыскать сейчас в этом городе.

Вообще-то, это дело Мусорщиков – низшей ветви Сильной Линии. Но у Поджигателя свои планы. И он взял это дело на себя. Здесь, в глуши, вдали от Метрополии, установленное Догмами строгое разделение функций теряет свою стройность.

…В темном конце квартала, под разбитыми фонарями он заметил группу подростков на маленьких дешевых скутерах. Видимо, это было сборище по интересам – своеобразный байкерский клуб тех, кто не в состоянии купить себе полноценный мотоцикл. Подростки курили, пили пиво и нарочито мерзко хохотали. Вот они – подлинные хозяева этого душного мира.

Поджигатель ощутил сладкое предвкушение. Трудно пройти мимо такого маленького, но очень симпатичного Очага. А потому замедлил шаг и приблизился к урчащей и чадящей бензиновыми выхлопами и жженым маслом компании. Медленно осмотрел этих молодых зверьков, которые незамедлительно уперлись в него подозрительными и насмешливыми взглядами.

– Чего надо? – набычился один, крепко сбитый, выбритый наголо – явно любитель подраться.

Это хорошо. Очень хорошо.

– Чего уставился, дядя? – мерзким голосом спросил другой – прыщавый, худой и наглый, напротив, заросший длинными грязными волосами. – Давай, не маячь перед глазами, проходи мимо…

– Привет, ребята, – вкрадчиво сказал Поджигатель. – Я тоже люблю такие шустрые аппараты. У моего сына такой же…

– Ну и что? – зевнул кто-то.

– А то, что у него – тусовка, как тусовка, – скривившись, сказал Поджигатель. – Все одинаковые: и шмотки подобраны один к одному, и эмблема общая, и если уж стричься коротко – то всем вместе. Тогда это – сила! А у вас, смотрю – и серьезные ребята есть…

Он приветливо улыбнулся бритоголовому.

… – и всякая шваль, вроде этого панка…

Он небрежно указал на длинноволосого.

… – и вообще – нерусские какие-то среди вас затесались… Ну и сборище, смотреть противно…

Он презрительно кивнул на смуглого курчавого паренька, который немедленно вспыхнул, сжав кулаки.

– Да шел бы ты отсюда, козел! – крикнул курчавый.

– Дядя, ты чего – давно в рыло не получал? – поинтересовался кто-то хрипловатым голосом.

– Да все, ухожу уже, – примирительно сказал Поджигатель и, удалясь, бросил код-искру, – Вы бы уж как-то разобрались между собой…

Отойдя всего на несколько шагов, с удовлетворением услышал за спиной вопли и ругань, следом – грохот опрокидываемых мотороллеров, характерный фон уличной драки. Поджигатель не мог отказать себе в удовольствии обернуться и понаблюдать за тем, как бритоголовый отвешивал тяжелые удары смуглому парню, ну а затем – как валяли по земле самого бритоголового, меся его десятками ног – неумело, зато с искренней и неподдельной жестокостью…

Очаг маленький, но очень горючий. Через пару дней конфликтом будет охвачено несколько кварталов. До смертоубийства, может, и не дойдет, но зубов и ребер будет пересчитано немало.

Поджигатель любил подтверждать себе собственную квалификацию.

В хорошем настроении, достал из кармана куртки тяжелую металлическую пластину. Для землянина это просто кусок подернутого ржавчиной железа. Для Поджигателя же – универсальный навигационный прибор – панель образов. Которая, между прочим, показывала непосредственную близость цели, стандартно помеченной в момент отправки на место Воздаяния.

Поджигатель прибавил хода и вскоре вышел в сквер, обильно освещенный причудливыми фонарями, до которых не дошли еще беспокойные руки малолетней шпаны. Играла музыка – рядом был ресторан с летней верандой. Становилось довольно прохладно, и за столиками на воздухе народу было немного.

Оставалось только найти эту беглую слизь, что по уверениям прибора, находилась прямо здесь.

Странно, но Поджигатель не видел Обреченного. Он должен был находиться тут – но его не было.

– Неугомонный Мим… – растерянно процедил сквозь зубы Поджигатель. – Ну, посмотрим, что ты скажешь на это…

Гор шел по разбитой асфальтовой дороге, все больше и больше удаляясь от мест, где стрельба по живым мишеням была нормальным будничным делом. Шел – и с любопытством оглядывал окрестности. Все это он уже видел, находясь в шкуре простодушного парня по имени Гордей и прилипчивому прозвищу Балагур. Но теперь он смотрел на мир взглядом совершенно другого человека – Обреченного, присланного сюда доживать свой быстро сжимающийся, как высыхающая лужа, век.

Нельзя сказать, что вокруг все выглядело слишком уж благополучным. Но ведь и на родной Плацене хватало бедности, безысходности и страха. С поправкой на несоизмеримо более продолжительную жизнь и множество других вещей, которые, можно не брать в расчет, когда рассуждаешь о столь абстрактных понятиях.

Люди выглядят здесь так же, как и в нормальных мирах. И если сельская местность еще вызывает жалость и некоторую брезгливость, то, войдя в черту города, Гор с удивлением осознал, что эти краткоживущие в целом выглядят вполне довольными собственной участью.

Это было странно, даже страшновато, и выходило за пределы представлений Гора о норме. Это похоже на равнодушие скота, который ведут на бойню. Конечно, скот не осознает, какая участь ему грозит. Но ведь, если Гор бросится к этим людям и примется горячечно убеждать, что им осталось жить лет пятьдесят-семьдесят, и это еще в лучшем случае – его попросту не поймут!

Потому что понятие «нормы» очень относительно. И здесь, на Земле, эта норма чудовищна.

…Гор тряхнул головой, усмехнулся: у него есть универсальное лекарство от всех страхов. Это любимые инструменты каждого Мима – самоирония и послушный, готовый в любую секунду сорваться с кончика языка, смех.

Что ж, он на Земле. Он быстро превращается в краткоживщего. Да, это малоприятно. Ну и что же?

Странно, но все оказалось не так уж и страшно. Да, у него появились некоторые неприятные ощущения, которых не было раньше. Однажды он простудился и несколько дней харкал какой-то отвратительной слизью, которая лезла через рот, через нос, наполняла легкие… Но он выздоровел – и с теперь усмешкой вспоминает об этом.

Все-таки, раньше свою участь он представлял куда как в более ужасном свете. И теперь даже благодарен Нейле за то, что она «подвела» его таким странным образом…

Гора вдруг обдало холодной волной, и он остановился.

Нейла… Ее отец – из Мудрой Линии. Эстет, элита. Он мог многое знать. И кое-что могла узнать от него сама Нейла и… спасти его?!

Гор задышал глубоко и часто. Неужто его внезапное прозрение – это и есть тот самый спасительный шанс?!

Мысли вновь принялись выписывать хаотичные хороводы, отказываясь укладываться в положенные им логические ячейки. Надо просто выждать – и понимание придет само…

Впрочем, надеяться на это неправильно. Надо вырваться отсюда любой ценой, найти Нейлу и узнать у нее правду.

Найти Нейлу… Само по себе это кажется совершенно безумным замыслом. Снова лезть в глотку зверю, едва выбравшись из его пасти?

Да полно – выбрался ли он? Он всего лишь осознал необходимость выбраться – и не больше! Что он знает о том, как устроен механизм отправки Обреченных на эту планету? Как ее посещают те, кому это позволено? Как найти их – и не оказаться при этом в ловушке?..

К множеству неразрешимых вопросов добавился еще один: вопрос голода. Гор не ел почти сутки – с момента бегства из части. Более того – прямо с секретного задания…

Черт возьми, да ведь он – самый настоящий дезертир! Выходит, теперь он преступник не только в глазах собственного мира, но и мира этого! Как же он не подумал, отдавшись этому спонтанному чувству, нахлынувшему, как бурный поток, смывший нормальную рассудительность, бросивший в объятия эмоций! Да, это было бы уместно в какой-нибудь мимической постановке, но никак не при планировании бегства…

Хотя – разве он что-то планировал? Планирование – это не самая сильная его сторона. Его верная союзница – импровизация. Остается надеяться, что и она не перешла на сторону врага.

Гор усмехнулся: он уже говорит об окружающих, как о врагах! Но разве у Мима могут быть враги? Ведь даже в собственном приговоре он не вправе винить кого бы то ни было, кроме самого себя! Просто не надо было переступать черту, Линию, к коей принадлежала та, в которую он столь неосторожно влюбился.

Душа Мима тонка – он может влюбиться и в девушку из высшей Линии, и в какую-нибудь богиню из сонма святых забытых Сервером планет. Может – но должен оставить эти чувства в себе. Растворить их, превратив в страдания – с тем, чтобы страдания помогли духовному росту, развитию мимических навыков, постижению секретов мастерства…

Проклятье! Когда он думает о Нейле – плевать ему на постижение любых секретов, кроме тех, которые таит в себе любимая женщина…

…Гор вздохнул и помотал головой, избавляясь от наваждения. Голод – вот главная проблема. Актуальная и насущная. Именно ее придется решить в первую очередь.

Конечно, можно ловко сыграть какую-нибудь простенькую роль, с тем, чтобы в легко и незамысловато присвоить себе немного еды в каком-либо магазинчике. Ирония в том, что он, Мим, не может использовать свои способности в преступных целях – тех, что способны навредить другим. Он не может просто украсть. Это также заложено в его наследственности, как и сами способности.

Но он может вызвать у людей желание одарить его – например, за поднятое настроение, подаренные им радость и смех. Но на это требуется время. Для этого нужен повод, и его игра должна быть уместной.

А ведь нужны еще силы и особенный настрой…

А он – беглец в форме незаконно оставленной воинской части…

Словно читая его мысли, из ближайшего переулка показался военный патруль. И офицер заметил его.

– Рядовой, стойте! – зычно приказал он, и двое сопровождавших его солдат заметно напряглись. – Проверка документов!

У Гора не оставалось ни малейших сомнений, что ищут именно его.

На этот раз он не стал испытывать судьбу мимическими приемами маскировки. Он просто бросился наутек. Сзади раздались свирепые крики. Нет сомнений – скоро район будет оцеплен, и за него возьмутся покрепче. Впрочем, Гор также не сомневался и в том, что легко пройдет сквозь оцепление, как вода просачивается сквозь тонкое сито.

Ведь здесь, на Земле его противники – это совсем не люди. А голод, болезни и безнадежно утекающее время…

Вскоре новое чувство заставило его прекратить бег. Это было чувство опасности. Но не то, что исходило от землян в военной форме. Это было чувство НАСТОЯЩЕЙ опасности. Той, против которой бессильны его мимические навыки.

Это чувство он уже испытал однажды – когда за ним пришли… Тогда, на Плацене, он впервые столкнулся лицом к лицу с Мусорщиками. И испытал ужас.

Что-то похожее происходило и сейчас. Гор замер и буквально «вплыл» в новую роль…

– Неугомонный Мим! – донеслось до Гора. – Ну, посмотрим, что ты скажешь вот на это…

Гор краем того, что только что стало теперь его глазом, увидел силуэт крепкого мужчины, что смотрел сквозь него невидящими злыми глазами. Человек поднял руку: в ладони что-то светилось, и отблески «этого» бледно осветили черты его лица.

Следом пришла боль. Короткая, но настолько резкая, что Гор на миг потерял ощущение собственного «Я».

Когда он пришел в себя – то понял, что сидит на скамейке в скупо освещенном сквере, и за плечо его придерживает тот же странный незнакомец. Другой рукой он прятал в карман маленький предмет – похоже какое-то оружие. Какое именно – Гор не смог бы сказать. Он не был силен в знании оружия. Этого не полагается Миму из Грязной Линии.

– Ну, надо же, – усмехнулся человек. – Никогда не думал, что можно вот так запросто прикинуться кучей опавших листьев! Наверное, ТАМ ты был хорошим Мимом!

– Ну, почему же – был? – пробормотал Гор.

Человек тихо рассмеялся. Не тем смехом, который Мим любил слышать от своих зрителей. Совершенно чуждым смехом, в котором и от смеха-то было не много: лишь оскал и мелкие содрогания тела.

– Как это – почему? – бросил незнакомец. – О тебе вообще можно говорить лишь в прошедшем времени. Ты Обреченный – а значит, тебя просто не существует…

– Но я есть, – тихо сказал Гор. – Постойте… Вы – из миров Конгломерата? Вы – Мусорщик?

Человек брезгливо скривился.

– Ну, почему сразу – Мусорщик? – сказал он. – Нас, Сильных, на Земле немало. Наверное, ты уже понял, что эта планета не так проста, как тебе казалось до этого, верно? Земля – не только Точка невозвращения. Это еще и многое другое… Кстати, то, что я говорю тебе – тайна для непосвященных. И знаешь, почему я так спокойно делюсь с тобой этой тайной?

– Почему? – угрюмо спросил Гор.

Он уже знал ответ.

– Потому что ты давно уже мертв, – с удовольствием произнес незнакомец. – Мертвецы не выдают тайн.

– И вы нашли меня, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в этом… – произнес Гор спокойно.

Страх медленно улетучивался. Взамен приходило новое, неуловимое пока чувство, которому Гор все еще не был готов дать определение.

– А сомнений ни у кого и нет, – пожал плечами человек.

Он отпустил Гора и теперь со сдержанным интересом рассматривал его. Словно прикидывал на глазок цену его жизни.

– Я могу убить тебя в любой момент, – сказал человек. – И сделаю это, не колеблясь – если ты поведешь себя неправильно. Например – решишь притвориться фонарным столбом или навозной кучей…

– Меня нельзя так просто убить, – возразил Гор, и почувствовал, что принялся дерзить свирепому хищнику. – Это противоречит Статуту. Я отправлен сюда по Воздаянию Высокого Трибунала. Это и есть моя смерть…

– Воздаяние… – рассмеялся человек. – Неужто ты думаешь, что Высокие Судьи спустятся сюда, на эту помойку, проверять соблюдение формальностей? Здесь я – и Трибунал, и Мусорщик. И тот, кто в состоянии ускорить твою затянувшуюся смерть, если сочтет нужным…

Гор внутренне сжался.

Этот человек нес ересь. За каждое слово, произнесенное сейчас, он должен был последовать как минимум, его, Гора, участи! Или что там положено выходцам из Линии Сильных? Но он не боялся, говорил спокойно, буднично, словно не было в нем Внутреннего Статута, который должен оповещать Сервер о каждом нарушении. И это – человек Сильной Линии – самой дисциплинированной и законопослушной, как принято считать в мирах Конгломерата…

– Неужели ты еще способен удивляться? – оглядывая Гора, поинтересовался человек. – И это после всего того, что с тобой сделали Судьи? Вижу, что не ошибся в своем выборе…

– О чем вы? – пробормотал Гор.

– Понимаешь, приятель, – довольно развязно произнес человек. – Жизнь на этой планете учит многому. Скоро и ты поймешь, о чем я говорю. Если, конечно, мне не придется убить тебя…

– А что, – осторожно спросил Гор, – это часто бывает, что к Обреченным возвращается память?

– Не столь часто, но случается, – небрежно сказал незнакомец. – Все пытаются обмануть смерть. Только какая разница – если Обреченный все равно остается в Точке невозвращения? Кого-то приходится ускорять. А кто-то слушает добрый совет – и остаток жизни проводит не хуже любого местного. Конечно, никто не собирается избавлять такого счастливчика от необходимости умереть в отмеренный этой планетой срок. Но это, все-таки, жизнь. Короткая – но жизнь…

Человек внимательно смотрел на Гора, словно выискивал реакцию на свои слова. Гор умел владеть эмоциями, а потаенное чувство приказывало ему держать себя в руках до поры до времени.

Сейчас его посетило давно забытое ощущение: ему казалось, что он, совсем маленький, заглядывает за кулисы бродячего театра, туда, где Мимы готовятся к предстоящему представлению. И то, что он видит за пыльными выцветшими складками кулис, наполняет его страхом, недоумением и разочарованием. Все это раз и навсегда лишает ожидаемое зрелище того ореола волшебства, на которое способны великие мастера сцены – представшие перед ним без грима, с кислыми будничными минами.

Он смотрит за кулисы – и нарушает главное правило этого мира. Теперь он не может быть просто зрителем.

Теперь он должен играть сам…

… – Я так и не представился, – криво улыбнулся человек. – А это не просто невежливо – это неудобно. У тебя нет идентификатора Линий – здесь он не нужен. Но ты должен знать, с кем имеешь дело. Я Рогги Бур, первое звено Линии Сильных. Мое местное имя не имеет значения…

– Очень приятно, – усмехнулся Гор и протянул руку. – Гор Дэй, Мим восходящего уровня…

Рогги Бур недоуменно и брезгливо посмотрел на протянутую руку.

– По-моему, ты забываешься, Обреченный, – презрительно сказал он. – Уж не думаешь ли ты, что я, Поджигатель из славной ветви Линии Сильных, опущусь до того, чтобы прикоснуться к Обреченному, да еще и Миму в придачу? Коснуться тебя мимолетом может лишь мой кулак. Ты этого хочешь?

Гор криво улыбнулся и убрал руку.

Что ж, все на своих местах. Это не радовало, но и не огорчало.

Надо же – Поджигатель. Элита Сильной Линии. Интеллектуальный спецназ, джокер в колоде армии любого из Миров. Что здесь делать Поджигателю? На этой помойке, в лепрозории, приюте для убогих?

– Чего вы от меня хотите? – спросил Гор.

– Правильно поставленный вопрос, – кивнул Поджигатель. – Ты будешь работать на меня. Выполнять кое-какие поручения. У меня уже есть несколько «прозревших» Обреченных. Вот только до сих пор не встречалось ни одного Мима. Видимо, бог услышал мои молитвы, раз послал тебя ко мне…

– Вы верите в высшие силы?! – поразился Гор. – Это же…

– Знаю, знаю, – оскалился Рогги Бур, – это еще одно преступление. Только я ведь и так в Точке невозвращения, верно?

Он рассмеялся тем же неприятным смехом.

Перед Гором действительно был человек чуждых ему морали и мировоощущения. Не зря в Конгломерате принято столь строгое разделение по Линиям, что определяют судьбу человека. Этот Рогги Бур был абсолютно чужим – более чуждым, чем любой землянин из примитивного аморфного общества, не знающего утонченной Линейной Структуры.

Гор немедленно усомнился, что такой человек может верить во что-то, кроме оружия и грубой силы.

– Я не знаю, чем может помочь Поджигателю обыкновенный Мим, – развел руками Гор. – Я никогда не брал в руки оружия, я…

Гор осекся, наткнувшись на колкий взгляд Поджигателя.

– А вот ты и солгал, Мим, – процедил Рогги Бур. – Ты брал в руки оружие. И теперь ты неплохо владеешь им. Как ты полагаешь – это случайность?

– Не пронимаю…

– И сейчас ты лжешь. Ты все прекрасно понимаешь. Какие случайности могут происходить с Обреченным, лишенным свободы выбирать свой путь?

У Гора перехватило дыхание. Неужели…

– Ты должен был научиться убивать. И ты научился, – констатировал Поджигатель. – Конечно, тебе далеко даже до младенца из Линии Сильных. Но такого мастерства от тебя и не требуется. Ведь устранять ты будешь только местных дохляков.

– Как… Как это – устранять? – сбивчиво забормотал Гор. – Зачем?

– Затем, что очистка популяции от ненужных экземпляров – часть проводимой здесь нами работы, – терпеливо объяснил Рогги Бур. – Не тебе это обсуждать и даже не мне. Впрочем, большую ставку я делаю на твои способности Мима. Они понадобятся для реализации кое-каких задач…

И тут Гор понял, что за чувство зрело в нем все это время. Он закрыл глаза, снова открыл – и узрел своего собеседника совершенно новым взглядом.

Это ново ощущение было чувством свободы.

То, что почти убили в нем сторожевые устройства Мусорщиков и цепкое, удушливое, подавляющее волю поле Арены Правосудия. То, что пряталось где-то в глубинах сознания, пока телом владел недалекий парень по прозвищу Балагур. То, без чего не может жить настоящее искусство – а, значит, и Мим не может быть тем, кем ему предназначено.

Ощутив прилив новых сил, Гор рассмеялся.

– Тебя так радует мое предложение? – сухо спросил Рогги Бур.

– Нет, – ответил Гор. – Меня смешит то, что вы, человек Сильной Линии, по сути, ничем не отличаетесь от меня – Обреченного, случайно обретшего свободу…

– Свободу? – удивленно произнес Рогги Бур и взглянул на Гора, как смотрят на помутившихся рассудком. – Ты заблуждаешься, Мим! У тебя нет ни мизинца свободы. И если ты хочешь, чтобы я доказал это…

– Я свободен хотя бы в том, что могу сделать выбор, обдумывая ваше предложение, – произнес Гор, насмешливо рассматривая Поджигателя. – А вы не властны даже убраться с этой помойки, как сами же и назвали эту планету. Ведь Сильными всегда правит один лишь Приказ, верно?

– Так что ты выбрал, Мим? – спокойно спросил Поджигатель, но Гор заметил в его зрачках огоньки ненависти.

– Я выбираю… – медленно произнес Гор.

И тихонько соскользнул в туманный Мир образов.

Это детское упражнение Мимов – когда те не могут еще владеть своими эмоциями и телом с тем, чтобы играть настоящие роли. Мир образов – особое текучее состояние, когда Мим еще не нашел свою конкретную роль, но уже покинул состояние обыденности. Главная достоинство этого упражнения – быстрый и неожиданный переход – словно игра в прятки. Попробуй, ухвати маленького Мима, поймай его на каком-то случайно узнанном образе! Куда там…

Видимо, вместе с ощущением свободы к Гору вернулось и его неистребимая склонность к необдуманным поступкам – то, из-за чего он, по сути, и пострадал. Нельзя было забывать, что его собеседник – умный и хитрый боец – он отлично осведомлен о способностях Мимов. И через секунду Гор убедился в этом.

…Он корчился от боли, лежа на пыльной тротуарной плитке, а над ним, презрительно ухмыляясь, стоял Поджигатель. Теперь в его руках, подсвеченный бледным свечением фонарей, сверкал металл. Солдат Гордей, живший в его теле, прекрасно знал эту штуку: ему не раз приходилось держать в руке точно такой же десантный нож. Только зачем он Поджигателю? У Сильных полно куда более эффективных орудий убийства…

– Я же тебя предупреждал, грязный Мим: оставь свои штучки для простаков! В общем, как я понимаю, мое предложение тебе не по душе. Что ж, уговаривать я не привык. Может, ты сделаешь еще один выбор: как лучше прикончить тебя – перерезать горло или вспороть твое тухлое брюхо?

Поджигатель ловко перехватил нож лезвием к себе. Он любил такое грубое варварское оружие. Здорово, что на Земле никому из руководства не приходит в голову контролировать соблюдение ханжеских принципов гуманности…

Гор медленно поднялся на ноги. Рогги Бур не мешал ему: Поджигатель был совершенно уверен в собственных силах.

Только здесь он допустил ошибку.

Урожденные Сильные умели убивать. За многотысячелетнюю историю своей Линии они продвинулись далеко в искусстве войны, тактики, стратегии, разведки, интеллектуального саботажа. Но, как водится, данное обстоятельство имело и свою оборотную сторону.

Сильные презирали искусство. Может, потому Поджигатель не знал одного маленького секрета странствующих Мимов, который не раз спасал жизнь многим из них. Секрет этот не особо распространялся за пределы мимических родов: дело в том, что каждый столкнувшийся с ним, уже не мог ничего никому рассказать.

Мим не может убить. Это противоречит устройству его души. Но Мим слишком часто играет смерть и убийство. Ведь что еще заставляет биться чаще сердца благодарных зрителей? Только любовь и смерть. Без смерти нет трагедии, без трагедии нет искусства…

И настоящий Мим каждый раз любит и умирает на сцене по-настоящему. Почти.

У этого умения тоже есть оборотная сторона. Надо только очень верить в тот образ, который ты надел на себя, словно очередную маску…

Поджигатель сделал шаг в сторону жертвы, для пущего эффекта ловко перебрасывая нож из руки в руку. И замер в изумлении: навстречу ему шагнуло его собственное отражение! Такое же решительное, ловкое в движениях, предвкушающее скорую расправу над… Над кем?

– Ты, что Мим, играть со мной вздумал?! – прохрипел Поджигатель и, резко выдохнув, бросился на того, кто так не вовремя решил спародировать его намерения.

Отражение не замедлило в точности, с разницей в доли секунды, повторить атаку.

И два свирепых близнеца слились в череде молниеносных движений.

Схватка была короткой. Со странным, удивленным хрипом Поджигатель осел на подсвеченную фонарями дорожку.

Где-то неподалеку, в полумраке сквера испуганно вскрикнула женщина, по другую сторону бросилась наутек какая-то не вовремя проходившая мимо парочка.

Поджигатель, мучительно дыша, сидел в луже собственной крови. У ног лежал его же собственный нож, только что вспоровший ему внутренности, иссекший грудь, руки, лицо.

– Как, как это… – недоуменно прошептал Рогги Бур и, обмякнув, отключился.

Мим не может убить. Но может искусно сыграть своего противника – все, вплоть до самых тонких приемов. И ослепленный такой игрой враг погибнет от собственного же оружия, нанеся последний, отчаянный удар себе самому.

И это – более, чем справедливо.

Хотя и очень печально – как любая смерть…

Гор стоял над поверженным врагом, и глаза его были полны слез. Теперь он чувствовал, будто этим ножом только что убил самого себя. Или ту маленькую частицу собственной души, которая, умирая, навсегда меняет самого человека…

Глава вторая

С высоты орбиты маленькая голубая планета выглядит вполне безобидно. Все те же океаны, континенты, облака – как на любом из известных миров. Кто бы мог подумать, что все это – не более, чем иллюзия, фикция? Что все это буйство роскошных красок скрывает притаившуюся на дне атмосферы зловонную свалку отходов рода человеческого – миллиарды копошащихся в собственных нечистотах червей в обманчивом человеческом обличии?

Несмотря на знание фактов, Кору-Зан не мог отказать себе в довольно извращенном удовольствии полюбоваться висящим в пустоте шаром, подернутым дымкой ядовитой атмосферы. Взгляд притягивала не только красота переменчивых белых узоров.

Там, внизу, похоронена Тайна. Настолько туманная, недоступная, что многие Эстеты, посвятившие себя исследованиям неведомого, не находят покоя в тщетных поисках истины. Говорят, сами Созерцатели, что незримо дергают за ниточки сущего, не владеют полнотой картины. Конечно, в это верилось с трудом: все же, Земля, какова она есть – в немалой степени продукт недоступных для понимания интеллектуальных изысков Созерцателей.

Возможно, к концу долгой, наполненной размышлениями жизни, он и сам придет к пониманию…

Но сейчас перед ним стоят совсем другие задачи.

– Ипс! – позвал Кору-Зан.

За спиной тихо возник раб.

Родовитый Эстет из клана Занов может позволить себе раба даже на тайной Базе, зависшей в мертвом пространстве близ запретного мира. Конечно – раба тщательно проверенного Мусорщиками. Кору неприятны эти проверки – он недолюбливал Мусорщиков. Тем более, что данные Ипса безупречны: специально выведенная особь Безмолвной Линии вызывала зависть даже у сдержанных коллег. Не каждый Эстет мог обзавестись подобным экземпляром.

– Друг мой, – томно произнес Кору-Зан, окидывая взглядом медленно выползающий из-за изогнутого горизонта планеты ледяной континент. – Подготовь-ка мне облачение для инспекторского визита. Долг обязывает меня снизойти на поверхность этого мира. Я намерен предпринять визит сразу же после Консилиума…

Выражаться столь вычурно – вполне в стиле Эстетов. Словно подчеркивая пренебрежительное отношение ко времени, которого в продолжительной жизни выходцев из этой Линии бесконечно много…

Рослый, худощавый Ипс сдержанно кивнул и столь же беззвучно отправился выполнять указание. Безмолвным не требуется повторять дважды: они никогда не произносят слов, но слух у них отменный.

Кору-Зан оставил за спиной широкое панорамное окно, и планета вместе со звездами растворилась, уступая место успокаивающему пейзажу родного мира. Предусмотрительный Сервер представлял глазам каждого проходящего мимо панели образов наиболее подобающий вид. Сейчас боковым зрением Кору-Зан ловил знакомые картины Капекса – родовой планеты клана Занов. Но оставался равнодушен к знакомым пейзажам: мыслями он уже был на отталкивающей и в то же время странным образом манящей Земле.

Он покинул площадку раздумий и теперь неспешно шел по широкой металлической полосе, зависшей без видимой поддержки высоко над рабочими недрами Базы. Металл здесь особенный – податливый, способный глушить шаги и в то же время, исключающий опасность поскользнуться. Полы синей эстетской тоги легко скользили по умной поверхности. Плоские, звенящие насыщенностью цветов, стены уходили в вышину и смыкались на огромной высоте под острым углом

Великолепный, внушающий чувство величия и мощи, дизайн этой части Базы создавали самые талантливые архитекторы древности. Как истые Эстеты, они не могли позволить столь важному объекту выглядеть чересчур сухо и функционально – этого не понял бы ни один уроженец Мудрой Линии – а именно для них в первую очередь создавался объект. Правда, многочисленный контингент Сильных не разделял восторгов по поводу столь нерационально используемого пространства. Но это – внутренние проблемы грубых, неотесанных вояк. Их функции носят исключительно прикладной характер. А потому их место – внизу, в тесных ящиках казарм. Пространство – для тех, кто способен его ценить…

Где-то в высоте бескрайних простотов Базы полоса встречалась с тремя себе же подобными – и обрывалась в никуда. Далеко внизу виднелись нагромождения самых немыслимых геометрических фигур – рабочее дно Базы – и у кого-нибудь слабонервного могла возникнуть паника при виде такой пропасти. Конечно же, это всего лишь иллюзия – еще один дизайнерский изыск создателей. Просто металл пола обретал здесь прозрачность, образуя площадку для бесед.

На площадке уже собрался обычный Консилиум. Эстеты, словно по воздуху степенно прохаживались вокруг невидимой оси и негромко делились друг с другом соображениями, обретенными в одиночестве на собственных площадках раздумий.

Появление Кору-Зана остановило это движение. Взгляды Эстетов устремились на него с ожиданием и готовностью. Ничего удивительного: Кору-Зан – официальный куратор Базы и неоспоримй авторитет в земной проблематике.

– Приветствую вас, коллеги, – сдержанно улыбнулся Кору-Зан. – Наша традиционная встреча совпала с предстоящим мне инспекторским визитом на поверхность. Было бы интересно услышать ваши идеи и соображения по этому поводу: хотелось бы сделать свой визит максимально полезным для нашего сообщества.

Эстеты оживились. Нет ничего более приятного и радующего душу, чем общение с мудрым собеседником. Наслаждение интересным деловым разговором, который сопровождается обменом ценными знаниями… Это подобно опьяняющему напитку – только содержит куда больше пользы и эстетического удовольствия…

– Я очень раз за вас, почтенный Кору-Зан! – восторженно произнес молодой Эстет из группы социальных исследований. – Самому оказаться в самом центре процессов – что может быть заманчивее? Уверен, вы вернетесь обогащенным ценными сведениями и поделитесь с нами….

Эстеты снисходительно рассмеялись: столь искреннее высказывание выглядело наивным – но что возьмешь с этого юнца? Главное – что он усердно продвигается по пути познания и подает еще большие надежды.

– Не сомневайтесь, Зигу-Зан, – улыбнулся Кору-Зан. – Ни капли информации не утаиться от вас в глубинах моего скромного интеллекта. Однако же я хотел бы услышать ваши пожелания касательно моей непродолжительной миссии. Предстоящий рабочий период я буду занят размышлениями и вряд ли смогу повторить подобную прогулку…

– Уважаемый Кору-Зан, – гнусаво произнес Кабу-Зан из группы биологических исследований, – мы полагаем, что рационально было бы прекратить существование еще нескольких видов растительного и животного мира планеты. Это помогло бы перспективным исследованиям биологической энтропии. Мы подготовили список…

– Конечно, коллега, направьте список в мое расписание. Я передам Поджигателям. Пусть займутся…

– Кстати, о Поджигателях, почтенный, Кору-Зан… – раздался вдруг трескучий голос.

Он принадлежал штатному Оппоненту Базы, Кану-Тагу, – единственному на базе Эстету, не принадлежащему клану Занов.

Штатный Оппонент – обязательное дополнение любого крупного исследовательского коллектива. Ведь в целях более эффективной работы и создания атмосферы взаимопонимания тот обычно комплектовался из представителей одного клана. И выходец из клана чужого выступал некой отрезвляющей силой, что, с одной стороны помогала в спорах (в которых, как полагают некоторые, рождается истина), а с другой стороны – исключала возможность заговора одного клана против прочих. Так уж получалось, что зачастую фигура Оппонента была представлена крайне неприятной личностью – дружелюбные и обаятельные Эстеты избегают подобной должности. И Кану-Таг не был исключением из этого правила.

Был он худ, лыс, морщинист и невероятно брюзглив. А кроме того – чрезвычайно остер на язык. Коллеги побаивались его едких замечаний и колких высказываний. Таги вообще не пользовались особым расположением Занов. И если до открытой конфронтации кланов дело не доходило, то отношения между ними складывались довольно холодно.

– Я слушаю вас, коллега Кану-Таг, – отозвался Кору-Зан, стараясь говорить максимально вежливо и корректно: дипломатия на пути познания имеет не меньшее значение, чем информация.

– Почтенный куратор, – заговорил Кану-Таг, выступая вперед и окидывая коллег надменно-ревностным взглядом, – известно ли вам об инциденте на поверхности, в результате которого едва не погиб Поджигатель?

– Да, мне сообщали об этом, – кивнул куратор. – Рогги Бур, первое звено, кажется? Но его, вроде, успели эвакуировать и спасти? Впрочем, какое нам дело до отдельных случаев? Деятельность Поджигателя в принципе связана с риском…

– Честно говоря, меня мало интересует судьба этого Сильного, – настойчиво продолжал Оппонент. – Важен сам факт нападения на него и при этом, заметьте – поражение Поджигателя в схватке!

Среди Эстетов начался негромкий ропот: они начали понимать, к чему клонит этот занудливый Таг: кто-то на поверхности оказался способен вывести из строя совершенную, казалось, неуязвимую боевую единицу.

Кору-Зан поморщился: он не хотел прикасаться к этому делу даже мыслями. Это дело Мусорщиков – копаться в уликах и выяснять обстоятельства происшествия. Да, факт странный. Но мало ли на Земле странностей?

– Коллега, вы придаете слишком большое значение происшествию, которое не относится к нашей компетенции, – примирительно сказал Кору-Зан. – Пусть Сильные разбираются сами.

– Может, я и придаю этому слишком большое значение, – упрямо продолжил Кану-Таг. – Но я не поленился обратиться к Серверу. И выяснил, какую информацию успели вытащить из этого Поджигателя, прежде, чем отправить его на регенерацию…

Штатный Оппонент сделал многозначительную паузу, оглядывая Эстетов строгим взглядом. Куратор не счел нужным задавать уточняющих вопросов. Он просто ждал продолжения.

– Поджигателя свалил обыкновенный Обреченный, из числа спонтанно прозревших, – могильным голосом произнес Кану-Таг.

Эстеты пораженно заахали, обмениваясь впечатлениями от новости.

– Должен с вами согласиться, коллега Кану-Таг, – нехотя произнес куратор. – Случай действительно уникальный и весьма странный. И какие в связи с этим вы делаете выводы?

– Вам следует отложить визит на поверхность и более плотно заняться расследованием инцидента, – произнес Кану-Таг. – Это мое мнение.

Наступила тишина. Делать такие заявления – дерзость даже для штатного Оппонента. Но куратор спокойно воспринял это посягательство на субординацию. Факт Необъяснимого давал Оппоненту право на подобные высказывания.

– Коллеги, – произнес Кору-Зан, окидывая взором всех присутствующих. – Аномальное поведение Обреченных действительно входит в комплекс наших исследований. Особенно это касается спонтанно прозревших. Но никакой единичный случай не может заставить нас нарушить общий ход работы. Лично я не понимаю, каким образом один вышедший из-под контроля Обреченный может навредить моему визиту?..

Куратор уже знал, что скажет дальше, параллельно продумывая, как опередить пронырливого оппонента с докладом в Метрополию.

Ведь он должен изложить собственную версию странного происшествия. Вот ведь, зануда, как кость в горле – вечно раздувает мелкие проблемы до невероятных размеров! Но, с другой стороны, надо разобраться с этим Обреченным: разыскать его, выяснить причины его прозрения и источник необычных боевых способностей у бывшего уроженца Грязной Линии…

Однако продолжить свою речь Кору-Зан не успел: в центре зала вспыхнул дымчатый шар образов, и мягкий голос произнес:

– Внимание Консилиума! Готовность к встрече корабля легкого класса. Предполагаемый экипаж: два или более Мудрых, десять или более Сильных…

– Этого только не хватало, – проговорил Кору-Зан и услышал рядом тихое и удовлетворенное:

– Вот видите, коллега: то, что вы не восприняли как серьезную проблему, оценил кто-то из высшего руководства…

Куратор только сжал зубы: все-таки, этот подлец опередил его!

…Огромная, пыльная туша Базы легко пряталась от примитивных приборов краткоживущих землян, слепо пялящихся в звездное небо. Они видели лишь оболочку и были бы очень удивлены ее истинным содержанием. Это содержание прекрасно отражалась в ярких панелях изящной и стремительной бригантины, что, замедляясь, приближалась к посадочной грани.

На пассажирской площадке, перед огромной панорамой планеты, стояли двое. Они казались близнецами – настолько схож был их облик. Оба грузные, лысые, с лицами, испещренными глубокими морщинами, намекающими на старость и немощность.

Но так могло показаться лишь тем, кто впервые видел Ценителей – еще одну ветвь Линии Мудрых.

Оба в земной одежде – это сразу могло подсказать цель посещения ими Базы. Неброские серые плащи поверх одинаковых костюмов, удобные замшевые ботинки – все это делало их более, чем похожими на краткоживущих. И если Сильные облачались в чужую одежду лишь вследствие необходимости, то Ценителями двигали совершенно другие соображения – малопонятные прочим Сильным и Мудрым, не говоря уж о Темных, которым и в голову бы не пришло доискиваться до мотиваций поведения этих небожителей…

Ценители со сдержанным любопытством рассматривали планету. Они прекрасно осведомлены о ее мрачной репутации. Но это обстоятельство ничуть не смущало их. Ценители всегда знают, что делают…

Посадочная грань приняла в себя тело корабля: жидкий металл стряхнул маскирующую пыль, втянул в себя тонкий корпус и, аккуратно перевернув, расположил его на внутренней стороне грани – рядом с несколькими кораблями попроще.

Здесь была пара дальних пассажирских каравелл, тяжелый боевой бриг, и личная гондола куратора – единственного на Базе Эстета, который имел собственный межзвездный транспорт.

Еще была пара древних, сотни лет не тронутых атмосферных шлюпов. Никто уже не помнил, для чего они здесь находятся: для тех, кто ведет долгосрочные наблюдения за Землей, не требуются корабли.

Существуют куда более быстрые и эффективные способы перемещения на поверхность.

Кору-Зан встречал нежданных гостей прямо на приемной плоскости, поданной к диафрагме выхода.

Едва лопнул металл диафрагмы, на плоскость из бледно освещенной глубины корабля принялись неторопливо выпрыгивать крепко сбитые фигуры, обвешанные массивными контейнерами с грузом.

Куратор внутренне напрягся: впервые он видел на станции Санитаров – ударную мощь Линии Сильных. Такое просто не могло придти в голову! Зачем здесь нужны Санитары? Неужто их хотят сбросить на поверхность, нарушая чистоту исследований, внося хаос и сумятицу в, без того с трудом поддающуюся анализу, быстротекущую жизнь земной популяции?

Санитары, игнорируя Кору-Зана, тяжелым шагом проследовали мимо. Куратор обернулся. За спиной появилась рослая фигура Деуса Бура – коменданта группировки Сильных при Базе. Формально этот Поджигатель подчинялся куратору. Но переброска на Базу Санитаров с ним не оговаривалась. Надо полагать, решение принималось в Метрополии – возможно, на самом Колоссе – и принималось быстро.

Стройный ход мыслей Кору-Зана был нарушен. Что-то происходило, и он терял контроль над ситуацией. Ее следовало срочно исправлять – пока это не навредило карьере.

Между тем, едва корабль покинул последний Санитар, на плоскость неспешно ступили главные гости.

Кору-Зан недолюбливал Ценителей. Он, Эстет, способен постичь многое из того, что двигало мыслями и поступками представителей всех Линий и даже некоторых нечеловеческих рас. Но психика Ценителей оставалась для него за гранью понимания. Видимо, это происходило по той простой причине, что Ценители несколько выбивались из стройной системы Линейной Структуры общества.

Ценители – паразитарная ветвь Линии Мудрых. Все мысли, поступки и мотивировки Ценителей замкнуты исключительно на самих себя. На удовлетворение собственных желаний, странных фантазий и ублажение своего непомерно раздутого «Я». Непостижимым образом вышло так, что малочисленная, теряющаяся в многомиллиардных толпах жителей Конгломерата, ветвь Ценителей находится выше линии Эстетов по социальной лестнице. И это – несмотря на то, что вся интеллектуальная мощь Конгломерата Миров создавалась силами трудолюбивых и продвинутых в творческом плане Эстетов.

Этого Кору-Зан не мог принять. Хотя и осознавал: раз существование Ценителей допускается Созерцателями, значит, в этом есть некая высшая, непонятная ему целесообразность.

– Приветствую вас на территории Базы, – Кору-Зан слегка склонил голову в вежливом поклоне. – Как куратор этой территории, обязан поинтересоваться: чем мы обязаны столь неожиданным визитом?

Ценители небрежно, почти синхронно кивнули, подошли ближе.

– Здравствуйте, куратор, – вялым голосом произнес один из прибывших. – Вы проводите нас к выходам Туннеля? И пусть туда же доставят наше снаряжение…

Говоривший, как и его спутник, даже не взглянули на куратора. С ленивым любопытством они следили за перестроениями Санитаров. Подобное пренебрежение Кору-Зан не воспринял, как нечто оскорбительное. Это обычная манера общения Ценителей: весь мир они воспринимают лишь в качестве собственной, персональной среды обитания, в которой усилия всех и каждого должны были быть направлены на удовлетворение их желаний. И Догмы не позволяют прочим Линиям отказывать Ценителям в их желаниях – если это не противоречит другим положениям Статута, конечно.

Кору-Зану ничего не оставалось, кроме, как подчиниться:

– Прошу следовать за мной, – сдержанно сказал он, хотя внутри потихоньку закипала злость: день явно не задался! – И, тем не менее, я должен – это моя обязанность – поинтересоваться у вас: какова цель вашего посещения Базы и… поверхности?

– Охота, – ответил второй Ценитель, и оба взглянули на куратора пустыми стеклянными глазами.

Вот оно, значит как… Охота…

Кору-Зан знал про эту жуткую привилегию – право на охоту. Охоту за очень специфическими трофеями.

Охоту на людей.

Правда, подразумевалась добыча трофеев только в среде Темной и Безмолвной Линий, а также за пределами Конгломерата. Но и этого достаточно, чтобы испытать к охотникам чувство отвращения.

Кору-Зан знал, что Ценители часто посещают Землю с этими и иными, не менее изощренными целями. Но обычно они предпочитают осуществлять самостоятельную посадку на поверхность – таковы их исключительные права. И если Ценители вдруг заявились на Базу, да еще в сопровождении вооруженных до зубов головорезов – это может означать только одно: даже им теперь запрещен самостоятельный доступ к поверхности.

А это значит – происходит нечто, из ряда вон выходящее. И он, куратор, вынужден наблюдать, как инициатива уплывает из рук, грозя подмочить его безупречную репутацию.

Но с другой стороны – все, что происходит вокруг Земли, по-прежнему контролируется Базой, и должности куратора его тоже никто не лишал…

…Ипс закинул в жерло Туннеля тяжелые сумки и замер в сторонке, ожидая дальнейших указаний хозяина. Ценители не стали утруждать себя словами благодарности и прощанием.

Они просто ушли.

Как только зарола перепонка входа в Туннель, Кору-Зан решительно направился к панели образов. На ней немедленно вспухло лицо Деуса Бура.

– Комендант Бур, – решительно произнес куратор. – Мне нужно с вами встретиться. Немедленно.

Комендант выглядел недовольным. У него за спиной происходило какое-то активное движение, лязгало оружие, слышались команды офицеров.

– Да, куратор, конечно, – без особого энтузиазма сказал Деус Бур. – Только у меня не будет возможности подняться на ваш уровень. Но вы можете спуститься в казармы…

Куратора передернуло. За годы работы на Базе он впервые получал подобное приглашение. Видимо, действительно происходит что-то из ряда вон…

– Хорошо, комендант. Ждите меня.

Кору-Зан шел вслед за рабом. По его приказу тот извлек из недр Сервера схему нижних уровней и теперь служил проводником своего хозяина. Хотя куратор вполне мог бы и сам отыскать дорогу, но ему было стыдно признаться самому себе: он просто боялся в одиночестве спускаться в мрачное обиталище Сильных.

Конечно же, это всего лишь предрассудки: ну, чего плохого могут сделать воины тому, кого и призваны защищать в случае некой иллюзорной опасности? Но факт остается фактом: Эстеты и Сильные на дух не переносят друг друга. Это тем более странно, так как другие ветви Линии Мудрых не испытывают такой иррациональной ксенофобии.

Кору-Зан шел длинными коридорами, в стенах которых утоплены примитивные, но мощные металлические двери. Двери пронумерованы, и куратор неожиданно для самого себя поразился огромному количеству этих казарменных боксов. Конечно, все они пусты – контингент Сильных на Базе мизерный, к тому же большая часть из них находится с миссиями на поверхности. И то, что куратор видел сейчас, было лишь верхушкой гигантского айсберга Базы. Но если База изначально рассчитывалась на такое количество воинов, значит ли это, что потенциально существует некая, достаточно серьезная опасность?

Интересно, чего боялись древние создатели Базы?

Кору-Зан напряг память, пытаясь выудить из нее все, что знал об истории Базы. Странно, но ему, ее же куратору, было известно немного.

Например то, что База появилась задолго до того, как краткоживущие переоделись из звериных шкур в ткани и принялись строить города. Еще то, что База не всегда была столь закрытым местом. Обрастать секретностью она начала лишь тогда, когда были открыты убийственные особенности атмосферы и биосферы планеты, а заодно было принято эпохальное решение заменить применяемую к Обреченным смертную казнь отправкой в Точку невозвращения… Еще в голове имели место многочисленные обрывки административно-распорядительных документов. Все-таки, Кору-Зан был Эстетом, а не политиком или администратором из ветви Педантов.

…Тусклые металлические стены разбежались в стороны, открыв взору обширный плац, где происходило нечто невообразимое: множество фигур в темной обтягивающей крепкие тела одежде слились в одну шумную мельтешащую быстрыми движениями свалку. Кору-Зан догадался – здесь проходят то ли учения, то ли какие-то воинские тренировки, но все же остановился, невольно замерев от страха.

– Почтенный куратор? – раздался не очень приветливый голос.

Рядом возникла одна из фигур в темном. Взгляд, движения и голос человека говорили о том, что он еще не вполне вышел из состояния боя.

– Вам нельзя здесь находиться, – сказал человек. – Это зона приоритета Сильных. Пройдите вон тем коридором…

Кору-Зана не пришлось уговаривать. Он быстро направился в указанном направлении. Впереди снова возникла длинная и узкая спина раба: тот быстро сориентировался и теперь снова вел господина к конечной цели пути. Снова замелькали бесконечные двери, проплыли мимо ангары с незнакомой техникой.

Совсем запутавшийся и уставший куратор мысленно проклинал коменданта. Впрочем, разве тот виноват в том, что создатели Базы, позаботившись о жизненном пространстве Эстетов, столь сдержанно отнеслись к обустройству обители Сильных? И это при поистине гигантских размерах самой Базы! Здесь нет никаких излишеств – даже простой транспортной системы. Пару раз мимо промчались низкие, почти бесшумные платформы, ведомые мрачного вида Мусорщиками. Но Куратор так не решился попросить тех подвезти его до бокса, занимаемого комендантом.

…Комендант встретил Кору-Зана вежливо, но без особого радушия. В глазах Деуса Бура куратор заметил озабоченность.

– Я слушаю вас, куратор, – почтительно произнес комендант, как только оба уселись в жесткие кресла.

«И почему у этих Сильных все такое грубое и неудобное? – подумалось Кору-Зану. – Неужели это тоже способствует развитию воинских качеств? Или им просто плевать на элементарный комфорт?»

Кору-Зан поерзал на месте. Подлокотник не замедлил больно впиться в бок. Мелькнула довольно параноидальная мысль: а может, комендант подсунул ему это кресло, чтобы побыстрее закончить неприятный разговор?…

Стоп. Уважаемому Эстету из клана Занов не пристало давать волю эмоциям. Надо вытрясти из этого солдафона всю информацию – и дело с концом…

– Комендант, – заговорил Кору-Зан тоном человека, стоящего на более высокой социальной ступени. – За последние часы произошел ряд событий, которые заставляют меня думать, что на территории вверенной мне Базы происходит нечто, что мне, как куратору, не вполне понятно. Данная ситуация представляется мне недопустимой, а потому я требую от вас разъяснений…

– Задавайте вопросы, куратор, – даже не моргнув глазом, сказал комендант. Надо полагать, он был готов к подобным расспросам.

– Ответьте мне прямо: что произошло? Зачем здесь Санитары? Против кого вы собираетесь вести боевые действия?

– Отвечу по порядку, – сказал комендант сухим казенным голосом. – Вы прекрасно знаете, что произошло: вышедший из-под контроля Обреченный в прямом столкновении одолел одного из опытнейших Поджигателей. Вы считаете это недостаточным основанием?

– Для переброски сюда Санитаров? – удивился Кору-Зан. – Возможно, я действительно ничего не понимаю, но неужели для того, чтобы справиться с одним Обреченным, вы собираетесь послать на поверхность целую фалангу этих головорезов?

Лицо коменданта дернулось: выражение про «головорезов» из уст Эстета ему явно не понравилось. Но он ответил сдержанно:

– Вообще-то подобные решения принимаем не мы с вами. Но я отвечу: нет, конечно же, Санитаров отправлять на Землю никто не собирается. Это было бы глупо. Обреченным займутся Ценители…

Так вот оно что… Ценители прилетели охотиться за вполне конкретной дичью. Надо же: если кто-то в Метрополии сумел убедить Ценителей совершить нечто на благо Конгломерата – значит, доводы были весьма серьезными…

– Что же касается Санитаров, – комендант сделал паузу и откашлялся. – Они призваны для защиты.

– Защиты кого? – удивился куратор.

– Скорее – чего, – ответил комендант. – Информации.

Он встал и прошелся по своему не очень просторному боксу. Затем повернулся к куратору.

– Информация о случившемся не должна выйти за пределы Базы, – сказал он.

– Что-то я не очень понимаю, – проговорил куратор. – Что такого особенного в этой информации?

– Для нас с вами – ничего, – сказал комендант и посмотрел в глаза куратора. – Но вы забыли, что у Конгломерата есть враги. Любые сведения об уязвимости Сильных были бы им на руку…

– Ах, вот даже как… – проговорил Кору-Зан. – Вы считаете, что кто-то за пределами Конгломерата может следить за тем, что происходит на Базе и на земной поверхности?

– Почтенный куратор, я и так сказал вам слишком много, – Деус Бур нетерпеливо похлопал ладонью спинке кресла. – Все остальное – приоритет Линии Сильных. И еще: ваш инспекторский визит на поверхность отменяется вплоть до особого разрешения…

– Но…

– Не нам с вами оспаривать такие решения. Прошу прощения, куратор. У меня дела.

Рогги Бур рычал от боли, но продолжал тренировку. Голова была ватная, сил в руках и ногах почти не было. Он самостоятельно, вопреки указаниям Эстетов-медиков, выбрался из регенератора, чтобы быстрее восстановить форму. И сделал это, наверное, действительно, рано. Но спокойно лежать и думать о своем нелепом провале он тоже не мог.

Им двигала только ненависть. И злость на самого себя.

Как могло случиться, что этот грязный Мим уложил его в два приема – словно он сам – какого-нибудь земного мальчишку?!

А ведь он знал про тайное умение мимов – Отражение! Знал – и не верил.

Кто из здравомыслящих Сильных верит в сказки?

Сильные верят только в себя. Там, на Земле удобно прикидываться религиозным – это помогает налаживать контакты с краткоживущими. И силой самовнушения он мог добиться почти настоящей веры, ну… например, в Аллаха. Или Будду. Там, где в обществе доминирует религия, особенно удобно манипулировать чужим сознанием. Странно, что люди до сих пор этого не поняли – и это при том, что вполне сносная литература по психологии имеется почти в каждом книжном магазине.

Все дело в невежестве. Вот основа его силы! Поддержание массового невежества – особая задача Сильных на этой планете.

И высший пилотаж – удержание необходимого уровня невежества там, где традиционной ценностью считается образованность. Все очень просто: надо только убедить молодых в том, что быть умным – это просто немодно. Модно носить то-то, слушать то-то, ездить вот на таких вот тачках, и лапать вот таких-то девок. А учатся пускай хлюпики!

И хлюпики учатся. Ведь должен кто-то поддерживать всю эту систему.

О, Земля! Карточный домик всемогущих Созерцателей!

И пусть он не знает, чего добиваются в своих странных играх Созерцатели, но он, Рогги Бур, лучший из Поджигателей, своей ролью вполне доволен.

И ни за какие блага не отдаст свою безграничную власть над этими доверчивыми краткоживущими. Надо только выполнить требования Кодекса и доказать всем, что он по-прежнему достоин своего звания. Казусы случаются со всяким. Главное, чтобы они не превращались в систему…

Рогги Бур наносил серии ударов невидимому противнику, уклонялся от выпадов невидимки и резко передвигался, пытаясь поймать волну особого боевого экстаза. Пока это не удавалось и Поджигатель шипел от злости.

В регенерационный блок незаметно вошел комендант. Некоторое время понаблюдал за движениями Поджигателя, и произнес.

– Я одобряю вашу настойчивость, Рогги. Но, все же, вам лучше сперва восстановиться…

Рогги Бур исподлобья взглянул на коменданта и заставил себя склонить голову в приветствии.

Кору-Зан был его формальным начальником. Но Поджигатели ненавидят любое начальство. Их сила – в полной самостоятельности и власти над другими.

Впрочем, никто не отменял субординацию. Просто после возвращения с миссии Поджигателю требуется время, чтобы вернуться в привычные рамки.

Земля засасывает, как наркотик и не отпускает даже здесь.

– Рогги, у меня к вам важный разговор, – сказал комендант, медленно приближаясь. – Разговор тайный, знать о нем будем только мы двое.

– Я знаю, что такое тайна, – сказал Рогги Бур.

– Не сомневаюсь, – отозвался Кору-Зан. – Скоро вы снова отправитесь на поверхность…

Рогги Бур внутренне рассмеялся. Что ж, значит, ему не придется никому ничего доказывать. Если этот вопрос уже решен – любые другие задачи для него – просто рутина…

– Вам будет поручено особое задание, – продолжил Кору-Зан. – Только что на Базу прибыл контейнер с новым оружием…

Рогги Бур насторожился.

Новое оружие! Этого выражения он никогда не слышал применительно к настоящему времени. Все новое, созданное в Конгломерате, появилось задолго до его рождения – а ведь и он давно не мальчик! Это внизу, на Земле, еще не устали от забавной игры в гонку вооружений. Но говорить о чем-то новом применительно к оружию земному – просто смешно…

– Это особое оружие, – продолжил Кору-Зан, приближая свое жесткое лицо. – Оно не похоже на прежние образцы. Кое-кто решил, что испытывать его в Конгломерате небезопасно. А потому – вы отправитесь с ним на Землю. Санитары обеспечивают безопасность здесь, на Базе, и, в случае чего, готовы подстраховать вас…

– Что я должен с ним делать? Нужно что-то уничтожить? – глаза Поджигателя горели, на лицо впервые за множество дней вылез румянец.

– Ничего такого делать не придется, – сказал комендант и едва заметно улыбнулся. – Только доставить…

Глава третья

Мирный сон мертвой бездны где-то далеко за границами Солнечной системы был снова нарушен. Сеть ветвистых молний прорезала вакуум, и совершенно противоречащий ньютоновской физике гром разлился по окрестностям одинокой молекулы водорода, царящей в этой области пространства.

Так появлялись из запредельных далей звездные корабли.

Вспышка разрядов на миг озарила зловещие корпуса – и те растворились в космической тьме. Лишь тени их, заслоняя созвездия, намекали на присутствие чего-то огромного, мощного и опасного: экипажи не собирались включать опознавательные огни.

Им было, что скрывать.

Возникшие здесь корабли вряд ли были добрыми гостями Солнечной. Торговые суда стремятся вынырнуть поближе к светилу – так легче ориентироваться, да и энергии на подход к нужной планете приходится тратить несравненно меньше. Промысловым баркасам вообще нечего делать за границами системы: здесь нечем поживиться, кроме скудного излучения далеких звезд.

Прибывшие корабли могли быть только ударными.

Они не спешили с действиями. Они просто были. Здесь и сейчас. Как шахматные фигуры, которые всегда под рукой на нужных черных или белых клетках.

Только маленькая тень, чернее самой тьмы скользнула из-под чернильной туши громадного корабля, не спеша, улетая к Солнцу.

Черная пешка отправилась к противоположной стороне доски. Это не так уж сложно, когда нет того, кто играет белыми…

Гор отработал смену и теперь устало направлялся домой. Если домом можно назвать ту жалкую конуру, в которой ему по старой памяти уступили свободный топчан кореша-грузчики с почтово-багажной станции. В кармане скрипела мятая наличность: физический труд ужасен по своей природе, но в данном случае гарантирует сдельную оплату.

Решение вернуться на вокзал пришло спонтанно. Натура Гора по-прежнему не позволяла ему промышлять грабежом и попрошайничеством, а для того, чтобы выжить, требовались деньги. На счастье, вокзальные бичи большого южного города благосклонно встретили жизнерадостного парня, не помнящего своего прошлого, но широкого натурой. Гору выбили место на разгрузке вагонов, где оборот наличности был довольно высок по местным меркам. Конечно, Гор не собирался проводить здесь остаток дней. Идея сбежать с планеты-монстра еще не оставила его, хотя ее реализация представлялась в каком-то туманном и совершенно неопределенном свете. Но, так или иначе, требовались деньги. И Гор честно вкалывал, по вечерам развлекая работяг-собутыльников нехитрыми мимическими упражнениями. Своим искусством он зарабатывал себе кров.

Барак, в котором прятался прозревший Обреченный, ютился за складами и дорога к нему лежала через заваленные мусором проезды. Но Гор обычно удлинял свой путь, выходя за пределы «багажной» с тем, чтобы подышать более свежим воздухом, поглядеть на людей, улицы и закусить в какой-нибудь дешевой забегаловке.

На этот раз он не стал мудрствовать с выбором заведения, а остановился у ларька, рядом с которым, словно нелепые ядовитые грибы, торчали кособокие пластиковые столики. Взял себе «хот-дог» с разбухшей сосиской и корейской маринованной морковью и пластиковый стакан пива.

С жадностью поедая чудовищный бутерброд, Гор отстраненно думал: как все же это странно. Если бы там, на родимой Плацене, ему описали его будущий образ жизни, он счел бы говорившего сумасшедшим. А теперь он вполне вжился в роль краткоживущего и уже почти не думал об ускоряющей ход и сжимающейся в точку жизни.

Все-таки тяжелый труд с одной стороны отупляет, а с другой – действует как наркотик, помогая забыться в усталости и удовлетворении простых животных потребностей. Пройдет еще немного времени – и он совсем забудет о планах побега и сгниет заживо где-нибудь в грязном бараке.

Но нет…

Покоя не давало воспоминание о короткой, но жестокой схватке с Поджигателем. Едва мысли о ней всплывали в усталом мозгу, тело напрягалось, словно в ожидании новой опасности, дыхание учащалось, и хотелось что-то делать: драться, бежать, кричать! Все, что угодно – только не ждать безвольно – что будет дальше? Хотелось двигаться, совершать поступки, влиять на события. Это странное, волнующее чувство: словно сыграв своего врага – коварного и жестокого Поджигателя – он, Мим, сам обрел часть его природных качеств.

Гор слышал о таком. Его наставник, старый Мим Йоко рассказывал немало историй, что происходили с Мимами в давние времена – когда в Конгломерате было не столь спокойно, и Мимам часто приходилось сталкиваться с недружелюбным отношением, а иногда – и применять Отражение. Йоко говорил, что после первого Отражения некоторые Мимы ощущали странную зависимость и специально искали повод вновь применить этот тайный коварный прием. В те времена найти приключения на свою голову было нетрудно. И некоторые, не очень благоразумные Мимы совершали много, очень много Отражений.

Это весьма хитрая штука – играть своего врага лицом к лицу. Однажды может наступить момент, когда Мим слишком уж достоверно входит в роль, и из защищающегося превращается в убийцу. Говорят, в один момент Мим перестает быть Мимом.

Он становится чудовищем.

Гор не боялся стать чудовищем. Ведь медленно и неуклонно превращаясь в краткоживущего, он и без того становился уродом. И лучше уж быть монстром, чем его жертвой…

…Размышления Гора прервал направленный на него взгляд: не вполне осмысленный, устремленный из-под опухших век какого-то незнакомого человека, незаметно подошедшего к столику, положившего на его поверхность грязные руки, торчащие из засаленных рукавов бесформенного плаща. Лицо человека было обрюзгшим, небритым, и сам незнакомец выглядел вполне опустившимся бродягой.

– Приятель, не угостишь пивом? – довольно бесцеремонно поинтересовался бродяга.

Гор пристально посмотрел на говорившего. Он вдруг неожиданно почувствовал в том что-то родственное: возможно, вспомнил те мучительные голодные дни, пока добирался сюда, прячась от патрулей, страдая от холода и ощущения безысходности. А потому, не говоря ни слова, пододвинул бродяге стакан.

– Премного благодарен, – сказал тот и степенно, с каким-то особым бродяжим шиком, отпил полстакана, задумчиво смакуя, словно оценивая палитру вкусовых качеств. Типаж был весьма колоритный, и Гор почувствовал к тому какой-то профессиональный интерес.

– Есть хочешь? – спросил Гор, откусывая от бутерброда.

– Я не сомневался, что вы предложите, – вежливо сказал бродяга. – В вас сразу видно благородного человека. Хоть вы и из Линии Темных…

Гор замер с набитым ртом. Сначала он не сообразил, что его ввело в ступор. Но через пару секунд он настороженно уставился на незнакомца, ожидая подвоха.

– Вы… Мусорщик? Вы пришли за мной?

Бродяга хрипловато рассмеялся:

– Неужто я похож на Мусорщика? Это мой вид подталкивает вас к столь оскорбительной оценке?

– Я не знаю, как должен выглядеть здесь, на Земле Мусорщик, – медленно произнес Гор. – И тем более не знаю, кем должен быть тот, кто выглядит так, как ты… как вы сейчас…

– Можно на «ты», – махнул рукой бродяга. – Теперь это не принципиально. Что до меня – то сейчас я такой же Обреченный как и ты. И такой же, как ты, прозревший.

– Здорово… – произнес Гор, не зная, радоваться ему или огорчаться столь неожиданной встрече. – Уж и не думал встретить здесь товарища по несчастью…

– Честно говоря, мне не очень хотелось раскрывать себя, – признался тот, кто скрывался за обликом бродяги. – Но теперь я не могу оставаться в одиночестве. Мне страшно…

С лица говорившего вдруг исчезло неуместное надменное самодовольство, уступив место паническому бегающему взгляду и нервному подергиванию лица.

– Мне страшно быть одному, – повторил человек, склонившись над столом и приблизив к Гору исходящее пивными парами и затхлостью лицо. – Мусорщики в этом районе уже две недели, как рыщут. Никогда такого не было. И еще – охотники. Наверняка идут по моим следам…

– Откуда вы… ты все это знаешь? – поразился Гор.

– Я много чего знаю, – сказал человек, уже более спокойным голосом: видимо, ему удалось взять себя в руки. – Пожалуй, даже слишком много. Потому-то меня и отправили в это болото, наполненное кислотой. А теперь, наверное, решили ускорить. На всякий случай…

Гор с сомнением посмотрел на бродягу. В его особенный статус и хоть малейшую опасность для Конгломерата верилось с трудом. К тому же Гор знал, из-за чего в действительности могли зашевелиться Сильные.

– Я думаю, ты зря беспокоишься. Эта суета из-за меня, – сказал Гор. – Я…

Бродяга сипло рассмеялся:

– Да кому ты нужен, Мим? Я тебе точно говорю: охотники вокруг меня рыщут, они хотят поставить мой бедный череп на полку со своими охотничьими трофеями…

– Я убил Поджигателя, – сказал Гор медленно, следя за реакцией бродяги.

– Я знаю, – просто сказал тот. – Именно потому я ищу защиты именно у тебя, Гор Дэй…

Наступило молчание. Шумели машины, смеялись прохожие, что-то кричали хулиганистого вида подростки. Краткоживущие стремились побыстрее реализовать возможности своей ничтожной жизни. Гор не привык еще к таким темпам. А потому на размышления ему требовалось некоторое время.

– Кто ты? – спросил, наконец, он.

Бродяга как-то нелепо подбоченился, выпятил вперед небритую челюсть, надменно вздернул брови.

– Зиг-Дан, Двадцать Седьмой Клана Данов, из достопочтенной ветви Эстетов…

Гор изумленно рассматривал собеседника. Проверять подлинность слов этого человека не было необходимости: теперь, по едва уловимым признакам внешности и по особому внутреннему чутью, свойственному жителям Конгломерата, Гор сам узрел очевидное.

Вот, значит, как складываются судьбы! Здесь, на поганой поверхности этого червивого шара он угощает отвратительным ядовитым пойлом высокородного Эстета! Там, на Плацене, этот Зиг-Дан ему в жизни не подал бы руки, не говоря уж о том, что это запрещено Статутом. Гор и не знал, что в Статуте предусмотрено подобное наказание и для выходцев из Линии Мудрых.

– Надо же, – сочувственно произнес Гор. – И тебя не пощадил Высокий Трибунал…

Зиг-Дан невесело рассмеялся:

– Для моей персоны Трибунал вообще не предусмотрен. Небольшая коллегия, быстрое тайное заседание, вжик! – и я здесь. Хорошо, хоть успел подготовиться заранее – знал, к чему дело идет. Ведь на Земле, по правде, так просто устроиться! Жаль, что столь же ненадолго. Но до сегодняшнего дня я мог чувствовать себя в определенной безопасности…

Зиг-Дан тяжело вздохнул.

– И все же, думаю, ищут именно меня, – сказал Гор. – Тот срок, который вы назвали, совпадает с датой моей встречи с этим… с Поджигателем.

Зиг-Дан с бессмысленным взглядом теребил пустой пластиковый стакан.

– Может быть… – беспомощно произнес он. – Хорошо бы, если это так… Э-э… Прости, я не то хотел сказать…

– Ничего, почтенный Зиг-Дан…

– Зови меня просто Зиг. Клан все равно вычеркнул меня из собственной родословной. Теперь я даже не принадлежу к ветви Эстетов. Я простой никому не нужный бомж с проклятой планеты… Наверное, ты прав: зачем им искать меня? Только я все равно боюсь оставаться в одиночестве…

Щенячьим, умоляющим взглядом Зиг уставился на Гора. Это было странно и как-то нелепо. Но Гор ощутил жалость к этому некогда недоступному, как бог, аристократу, волею судеб выброшенному на человеческую помойку.

И в этот самый момент к Гору вернулось давно уже забытое ощущение – чувство твердой почвы под ногами.

Теперь он не один. И он снова кому-то нужен.

– Ладно, Зиг, – сказал Гор. – Будем держаться вместе. Если ты действительно считаешь, что так будет лучше.

Ну, а дальше случилось неслыханное: бывший выходец из ветви Эстетов Зиг-Дан протянул ему руку. Грязную, корявую, мозолистую – совсем не похожую на руку настоящего Мудрого. И Гор пожал ее крепкой хваткой грузчика и солдата.

– Что ж, – сказал Зиг, – отныне будем друзьями.

– Конечно, – улыбнулся Гор. – Ну, раз так – еще по пиву?..

Привести Зига в барак к своим забулдыгам Гор решился не сразу. Разговор они продолжили, сидя на жестких креслах в здании вокзала. Гор очень опасался, что на излишне колоритную фигуру бывшего Эстета обратит внимание милиция. Но стражи порядка не нарушили стройный ход беседы.

Странное дело – и он, и его новый приятель Зиг общались в совершенно земной манере, словно не было колоссальной культурной пропасти между Линиями.

На осторожный вопрос по поводу того, где теперь обитает бывший Эстет, Гор получил ответ, весьма удививший его.

– У меня есть дом, – сказал Зиг. – Маленький домик на берегу моря. Там у меня небольшой сад, огород. Есть старая, но вполне на ходу, машина. Но я боюсь туда возвращаться. Я все еще не уверен, что ищут не меня…

– Хм, – произнес Гор, оглядывая Зига новым взглядом. – А я был уверен, что ты все время вот так…

– Бродяжничаю? – усмехнулся Зиг. – Нет. Я же говорил, что успел подготовиться к своему Воздаянию. У меня есть пара счетов в банках и достаточный запас наличных в разных земных валютах. Но я почти не пользуюсь этими деньгами. У меня есть скромная работа, которая не вызывает лишнего интереса к моей персоне, и мне этого достаточно. Тем более – что той жизни мне осталось?..

Гор снова удивился. Надо же было так напугать человека, чтобы тот столь тщательно засунул голову в песок и замер, как эта местная птица… как ее?..

– Это хорошо, что у тебя есть дом, – произнес Гор. – Может, тебе лучше вернуться? Я в любой момент жду визита Сильных…

– Нет, – твердо сказал Зиг. – Один я не вернусь. Но ты прав: Сильные не простят тебе поражения одного из лучших Поджигателей. Единственная причина, по которой к тебе еще не пришли – это то, поверженный тобой, остался в живых…

– Так он жив?! – выдохнул Гор, не зная, как реагировать на новость. – Откуда ты знаешь?

Зиг лишь криво улыбнулся в ответ.

Мысли Гора лихорадочно прыгали. С одной стороны, он был рад, что не совершил убийства. Но с другой – приобрел серьезного врага. Гор даже не сомневался, что тот вернется – хотя бы ради банальной мести…

Зиг, казалось, читал его мысли:

– Тебя наверняка отследили. Ты помечен, как и любой Обреченный. Сильные не трогают тебя, чтобы дать возможность своему товарищу удовлетворить жажду отмщения – так требует Кодекс Сильных…

– Я так и думал… – пробормотал Гор.

– Это значит, что у нас есть время, чтобы избавить тебя от метки, – продолжил Зиг. – Как в свое время это сделал я…

Зиг воровато оглянулся и вдруг втянул голову в плечи.

– Ох… Я совсем забыл про охотников, – пробормотал Зиг. – Я засек их появление вчера утром. Ценители плевать хотели на Кодекс. И значит, они уже подбираются. Остается надеяться, что они не пользуются меткой. Им интереснее брать след идти по запаху дичи…

Гор помрачнел. Он знал, что Ценители любят охоту и охоту весьма специфическую. Многие в целях развития охотничьих навыков даже искусственно обостряют зрение и обоняние. И убивают добычу самими изощренными способами.

Проклятые паразиты…

– Знаешь, что, друг Зиг, – медленно, с расстановкой, сказал Гор. – Я хочу выбраться с этой планеты.

– Да, – довольно спокойно отреагировал его собеседник, совершенно не по-эстетски ковыряя грязным пальцем в ухе под редкими, всклокоченными волосами. – Вполне логичная мысль. Сам иногда фантазирую на эту тему. Только это невозможно.

– Почему? – насупился Гор.

– Друг мой Гор, – вздохнул Зиг. – Ты представить себе не можешь, какая машина противостоит несчастным Обреченным. Да и не только им.

– У меня хорошее воображение, – упрямо сказал Гор. – Но я хотел бы знать все о тех, кто нас контролирует. А главное – каким образом они прибывают на Землю. Ты можешь рассказать мне все, что тебе известно? Я вижу – ты прекрасно осведомлен в этих вопросах.

– Разве что, в чисто познавательных целях, – пожал плечами Зиг. – Все равно, за сотни земных лет еще ни одному Обреченному не удалось сбежать отсюда…

– Это абсолютно достоверно известно? – спросил Гор.

Он смотрел в высокий вокзальный потолок, словно пытаясь разглядеть там, в вышине свою родную звезду и уютную планету рядом. Но видел лишь потускневшие от времени плафоны и облупившуюся штукатурку.

– Ну, не считать же достоверными сведениями слухи и легенды, – нехотя буркнул Зиг.

– Так… – произнес Гор. – Вот в этом месте поподробнее, пожалуйста.

Зиг закряхтел и заерзал в кресле. Видимо, он сам уже пожалел, что проговорился.

– Ну… Как бы это сказать… – протянул он. – В общем, я слышал, что давным-давно одному Обреченному удалось-таки выбраться с Земли. И даже пройти через Базу…

– Какую еще Базу? – спросил Гор.

– Вот как, – усмехнулся Зиг. – Ты даже про Базу не знаешь?

– Я Мим, а не Эстет. Мне известны совсем другие вещи.

– И то верно… База находится возле Земли, на высокой орбите. Она невидима для местной техники. Ну, практически невидима. База контролирует Землю. Как нянька…

– Ты хотел сказать – как тюремщица?

– Точка невозвращения – всего лишь одна из функций этой планеты… Слушай, то, что я тебе рассказываю – вне приоритета Линии Темных. За разглашения следует Крайняя мера Воздаяния.

Гор удивленно посмотрел на собеседника.

– Да, – наткнувшись на взгляд Гора, пробормотал тот. – Никак не привыкну к тому, что я давно уже покойник. К этому невозможно привыкнуть.

– Так каким образом выбрался тот… Как его звали?

– Доз. Его звали Доз. Так, во всяком случае, я слышал. Вроде бы он прошел по Туннелю до Базы – а там пробрался на какой-то корабль и сошел при первой же посадке. Еще, вроде бы, искали его по всем планетам, все перевернули вверх дном, но так и не нашли. Скандал был страшный. Но дело замяли, а информацию засекретили.

– Откуда же ты знаешь все это?

– Я мог бы и не отвечать… Ну да ладно – какие секреты могут быть между друзьями, верно?

– Совершенно с тобой согласен. Мы здесь хуже краткоживущих – те хоть не подозревают о всей кошмарности своей участи. Какие уж здесь секреты?

– Да уж… Ладно. Странно говорить все это Темному. Да только какие мы теперь Темные да Мудрые? Обычные краткоживущие. Да… В общем, по сути своей деятельности я был связан с обработкой информации. Как бы это проще объяснить тебе, не Эстету…

– Обычным русским языком.

– М-да. Точно. Можно сказать, что я работал с потоками данных. Да, именно так. Я управлял информационными потоками. О, какая это была замечательная, творческая работа! Триллионы единиц информации текут сквозь тебя – а ты, словно какое-то всесильное существо: решаешь, что из познанного тобой стоит сохранения, а что является всего лишь фоном, ненужной пылью. Ты плывешь в мощных дискретных полях, мозг гудит от напряжения – и руках у тебя стихия. Да, стихия…

Зиг замолчал, мечтательно глядя вдаль. Гор попытался представить, что такого творческого может быть в бездушных информационных потоках – и не смог. Видимо, и вправду надо быть Эстетом, чтобы ценить столь утонченные удовольствия. Нет, ему, Миму ближе простые человеческие чувства.

Хотя, с другой стороны – что может быть сложнее простых человеческих чувств?..

– …в дискретных полях среди потоков достоверной информации встречается мусор, который мне и приходилось отсеивать. Среди такого мусора попадалось немало интересного. В том числе и странная история… про этого Доза…

– Вот! – кивнув, казал Гор. – Значит, то, что ты считаешь невозможным, все-таки, реально!

– И все-таки, это неподтвержденная информация…

– Не важно! – решительно сказал Гор. – Если это возможно в принципе – меня ничто не остановит!

Гору показалось, что Зиг еле заметно улыбнулся. Нет, все-таки показалось…

– Так ты расскажешь мне про Базу, про этот… Туннель?

– Конечно. Только после. Что-то я устал…

Гор с сомнением посмотрел на Зига. Видимо, придется его познакомить со своей вокзальной кампанией.

…Они входили под темный свод низкой, зловонной арки, когда Гор почуял неладное. Странное ощущение чужого присутствия – совершенно незнакомое раньше. Неужто, единожды сыграв роль Поджигателя, он впитал и часть врожденной паранойи Сильных?

Гор замер и жестом остановил Зига. После чего медленно двинулся вперед, одновременно плавно соскальзывая в Мир образов…

Он вплыл в мрачную подворотню – и тут же увидел замершие в странных позах силуэты. Слабо ощущаемое линейное поле выдавало в них Мудрых. У Гора не осталось ни малейших сомнений: это охотники.

Гор не слишком рассчитывал на маскировку Мира образов. Правда, он никогда раньше не сталкивался с Ценителями. Какое им дело до приземленных и глупых Мимов?

Гор надеялся только на свои быстрые ноги. Пора было удирать – и уводить охотников подальше от вялого и неповоротливого Зига. Потерять сейчас столь ценного друга было бы печально.

Чтобы броситься в бегство, следовало вынырнуть из Мира образов. Это и собирался сделать Гор, предварительно отойдя на безопасное расстояние, за груду битого кирпича, что могла бы стать небольшой, но спасительной преградой… Осторожно двинулся дальше, за спины этих скрючившихся в ожидании фигур.

И увидел, как темные силуэты медленно распрямились и потянулись лицами в его сторону! Гор обмер: черт возьми – они принюхивались! Гор пятился назад – а за ним, вытянув вперед руки, словно сомнамбулы, слепо двигались охотники. Они водили перед собой короткими прутами парализаторов, словно слепцы – белыми тросточками.

Случайно забредший сюда лучик далекого фонаря вдруг выхватил одно из лиц. Глаза Ценителя были спрятаны за темными очками, совершенно неуместными в этом мраке. И Гору почудилось, что глаза под темными стеклами закрыты: охотники действительно не видели его, растворившегося в Мире образов.

Но чуяли его запах.

Нервы Гора не выдержали и он, выпав из Мира образов, бросился прочь. Он перепрыгивал через груды мусора, отталкивался руками от шершавых кирпичных стен – и мчался вперед.

Коротко обернувшись, он с ужасом увидел, что черные тени, несутся за ним, упруго и уверенно, словно некие механизмы, созданные специально для погонь. Вот черт – ведь поначалу они показались совсем дряхлыми!

Из последних сил Гор прибавил оборотов – и споткнулся о торчащую из разбитого бетона металлическую арматуру. Кубарем полетел наземь. Ужасно больно, но страх был еще сильнее. Вскочил и, прихрамывая, рванул было вперед, но что-то заставило обернуться.

Позади никого не было.

Проклятье – ведь он был уверен, что его сейчас настигнут! Что это может значить?

Гор похолодел.

Он понял: с ним играли. Как кошка с мышкой. Его накачивали страхом, чтобы вволю насладиться предсмертным ужасом жертвы!

Гор вертелся на месте, в любую секунду ожидая удара. Он стоял посреди коридора из длинных рядов гаражей. Неподалеку поскрипывал под слабым ветром фонарь, но его свет не радовал Гора.

Если б их только не было двое! Тогда бы у него оставались шансы…

Домыслить до конца Гор не успел. Он услышал свист рассекаемого воздуха и откинул свое тело назад: врага надо встретить лицом к лицу.

Скрипя зубами от напряжения, Мим уже входил в роль нависшего над ним темного силуэта охотника.

Стать его тенью, его Отражением… Ощутить в руках его оружие… Из дичи превратиться в охотника…

В руке нападавшего тонкий трехгранный кинжал – любимое охотничье оружие Ценителей. Такой не убивает сразу. Это было бы слишком скучно. Жертва должна страдать, истекать кровью как можно дольше. Ведь удовольствие всегда приятно максимально растягивать…

Гор всем существом ощущал теперь странное, извращенное удовольствие убийства. Он легко вошел в роль своего врага – гораздо легче, чем тогда, с Поджигателем. Ладонь приятно холодил холод рукояти, клинок ощущался как продолжение ладони, особый орган, вроде скорпионьего жала. Он играл со своей жертвой и недоумевал, отчего та не убегает, не ищет последнего спасения?..

В движениях охотника появилась настороженность. Он заподозрил неладное: потенциальная добыча с неуместной точностью следовала его собственным движениям, словно издеваясь над ним. Высокое искусство охоты превращалась в фарс.

И чтобы пресечь жалкие потуги жертвы, Ценитель нанес первый удар, цель которого – обездвижить, но пока не убивать ее.

Одно молниеносное движение – и охотник взвизгнул – высоко, громко, жутким, наполненным болью звуком.

Охотник упал на колени. В дрожащей руке он сжимал окровавленный клинок, второй ладонью недоуменно держался за рану на пораженной грудной клетке. Усовершенствованное тело Ценителя не спешило расставаться с возможностью продолжать охоту. Но теперь у охотника не остается другого варианта, кроме как бить наверняка. Охотник удобнее перехватил лезвие, чтобы метнуть его в голову добычи.

Гор в точности повторил движение охотника, уже ощущая вкус предстоящей победы.

Как вдруг полетел вперед кубарем от мощного удара сзади. В глазах потемнело, а когда зрение вернулось, над ним склонялось уже две фигуры, и два лезвия смотрели ему прямо в зрачки.

Двое врагов – слишком много для Отражения. Гор почувствовал неизбежное приближения конца. Машинально пополз назад, спиной к земле, отталкиваясь ногами и упираясь в землю локтями. Охотники жадно следили за тем, как страх сминает волю строптивой жертвы.

Гор знал, чего ждут эти мерзавцы – когда он закричит, начнет умолять о пощаде. А потому, собрал остатки воли и рассмеялся им в лицо:

– Что, не по зубам добыча? Двое опытных убийц на одного безоружного Мима? Разве так интересно? Давайте, попробуйте поодиночке! Эй ты, плешивый, расскажи другу, как это здорово – поцарапаться собственным ножиком…

Раненный Ценитель захрипел от ненависти и, словно вмиг потеряв всякое самообладание прыгнул на Гора. Второй не стал дожидаться развязки и бросился следом. Гор сжался в комок, в отчаянии выставив вперед руки. Он понял – это конец. И приготовился принять в свое тело жалящий смертельный металл.

В черной вышине раздались раскаты грома. Вот, значит, как приходит смерть…

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это не гром. Это выстрелы, слившиеся в один сплошной рокочущий звук: кто-то профессионально быстро нажимал на спусковой крючок.

Онемевшими руками Гор сбросил придавившее его тело. Из прострелянной головы кровь окатила его тонкой струйкой. Второе тело просто оттолкнул ногой. И выдернул из болезненно пульсирующего плеча промахнувшееся мимо сердца лезвие.

Лишь после Гор обернулся.

– Михей?! – изумленно произнес он. – Это ты?

– Ч-черт… Гордей, какого?!. Откуда ты здесь взялся?!

Из тени возникла знакомая фигура сержанта. Отставив руку, тот цепко сжимал рукоять «стечкина». Выглядел он не менее растерянным, чем Гор.

– Я, как видишь, в кино про бандитов снимаюсь, – сказал Гор, подымаясь, отряхивая одежду, – скрытой камерой. Кстати, можешь улыбнуться… Дружище, а ведь ты мне только что жизнь спас – и уже во второй раз! Я теперь твой абсолютный должник. Не понимаю только, как ты узнал, что они за мной гонятся? И вообще – что ты здесь делаешь? Почему не в части?

– Да потому, что эти двое не за тобой – они за мной охотились, – медленно произнес Михей. – Ты просто случайно им под руку подвернулся…

– Что ты несешь? Ты даже не знаешь, кто это такие! Послушай, я ничего не понимаю…

– Конечно, не понимаешь. Я бы тебе сказал, кто это, но боюсь, ты мне не поверишь…

– Это охотники. Из ветви Ценителей, – уже совершенно спокойно сказал Гор.

Михей пораженно ахнул:

– Гордей… Ты знаешь? Ты… Ты тоже… Обреченный?!.

– Нашего полку прибыло… – пробормотал Гор. – Что-то на этой маленькой планете становится просто тесно от прозревших Обреченных…

– Двое Обреченных в одном подразделении? Невероятно! Это не может быть случайностью…

– Конечно, не может, – сказал Гор, склоняясь над убитыми. – Нас просто удобно устроили, чтобы проще контролировать и использовать. По крайней мере, так думаю я…

– Использовать? – недоуменно произнес Михей. – Нам? Зачем? Кому может понадобиться использовать Обреченных?

– Вот и мне тоже интересно – кому и зачем? – ответил Гор. – Но еще более интересно – как эти двое попали на Землю? Меня, собственно, интересует механизм: если они прибыли, значит, как-то собирались и убраться? С нашими черепами под мышкой…

– Это мне неизвестно, – покачал головой Михей. – Знаю только, что вчера, когда приехал сюда в увольнение, я случайно увидел вот этих двоих…

Он кивнул на неподвижные тела, которые Гор брезгливо обыскивал, надеясь обнаружить что-либо ценное.

– И тут, понимаешь, я как-то понял, что это – Ценители. И не просто Ценители – охотники! Эта мысль потащила за собой все остальное. У меня голова трещит – словно мешок с памятью лопнул! Я все вспомнил!

– И что же ты вспомнил? – без особого интереса спросил Гор. Его внимание больше занимали приборы, найденные в карманах и на поясах охотников. Приборы незнакомые, но, видимо, ценные. Надо их показать Зигу. Тот наверняка разбирается в этих вещал получше…

– Я не Михей, – сказал сержант. – Я Мах Эй, родом из Линии Сильных…

– Хм… Теперь, значит, из Сильных… Тогда я Гор. Гор Дэй, из рода Мимов, Темная линия. Или Линия Грязных, как называете нас вы, Сильные. Но об этом я уже говорил тебе там, в палатке…

– Не помню. Ничего не помню. В голове просто не хватает места… Понимаешь – память двух совершенно разных людей…

Мах присел на разваленный штабель шлакоблоков, у одного их гаражей. Невидящим взглядом уставился на пистолет, рукоять которого все еще продолжал сжимать посиневшими от напряжения пальцами.

Гор рассматривал тяжелый металлический брусок со странной мерцающей гранью. Это похоже на компактную панель образов из далекого родного мира, только выглядит более крепким. Лучше не экспериментировать с находками, а сперва показать их Зигу…

– Вот, черт, – произнес Гор. – Я совсем забыл про Зига. – Эй, Михей… То есть, Мах, дружище! Пошли скорее отсюда, пока на выстрелы не подтянулась милиция. У нас и без того достаточно неприятностей…

Зига нашли довольно быстро. Он вернулся на вокзал и дремал в крайне неудобной позе на металлической вокзальной скамейке. Увидев Маха, и услышав сбивчивый рассказ Гора, даже не удивился. Только задумчиво кивнул, и произнес:

– Отсрочка будет небольшая. Они придут – это только вопрос времени. Прибить охотников – значит, еще больше раззадорить Ценителей. Как бы здесь не открыли крупный охотничий сезон…

– Надо делать ноги из этого города! – заявил Гор. – Сегодня же берем билеты на поезд и…

– И – ко мне! – с надеждой в голосе произнес Зиг. – У меня есть кое-какие возможности – может, мы сумеем, наконец, избавиться от собственных следов. Во всяком случае, удалить метки я смогу…

– Так мы и поступим! – заявил Гор.

– Не забывай, Гор, – тебя ищут, – сказал Мах, покачав головой. – А теперь и меня, пожалуй… Что у тебя с документами?

– Друзья сделали, – сказал Гор, пожав плечами. – Правда, не уверен, что паспорт не краденный…

– Не важно! – горячечно заговорил Зиг. – Нас уже трое – и значит, наши шансы растут! Это просто судьба! Нельзя упускать такую возможность!

– Вы, Мудрый, верите в судьбу? – недоверчиво нахмурился Мах.

Зиг грустно усмехнулся:

– Я слишком много знаю, чтобы не верить в судьбу. И это даже не самая любопытная вещь, известная мне. Но об этом после! Давайте решать вопрос с билетами…

– А что здесь решать? – Мах пожал плечами. – Возвращаться в часть я не собираюсь. А денег я добыл заранее – будто знал, что придется куда-то улепетывать…

Он достал из-за пазухи камуфляжной куртки несколько новеньких запечатанных пачек и тут же, мельком оглядевшись, спрятал обратно.

– Ты что, – обмер Гор. – Ограбил кого-то?

– Я взял то, что мне было нужно у того, кто имел это в избытке, – небрежно пожал плечом Мах. – Кодекс Сильных позволят это. Впрочем, теперь мне плевать и на Кодекс…

Трое бывших Обреченных, игрой случая (а может, напротив, вовсе и не столь случайно) сидели теперь в одном загоне нелепого транспортного средства, составленного из длинных бараков на колесных парах, что полз по двум параллельным металлическим полоскам…

Поезд мчался к морю.

Гор с ироническим прищуром смотрел на мрачные лица приятелей и рассуждал:

– Итак, Темный, Сильный и Мудрый в одном купе. Какой удивительный поворот, вам не кажется? У старого Мима Йоко была постановка-притча на эту тему. Ее в конце-концов запретили, что и неудивительно. Но что бы все это могло означать?

– Не понимаю, о чем ты, Гор? – поджал плечами Мах. – Ты ищешь тайный смысл в простой случайности.

– Мой опыт, да и некоторые теории, исследующие потоки информации, считают, что случайностей не бывает, – чуть улыбнулся Зиг. – Просто не все закономерности нам под силу выявить и понять…

– Так или иначе – это символично, – сказал Гор. – Там, в Конгломерате, мы никогда не смогли бы встретиться. Только эта планета смогла объединить нас…

– Ты хочешь, сказать – нас объединила помойка? – приподнял брови Мах.

Все трое не очень весело рассмеялись. И Гор подумал: только здесь, на Земле, Сильный, Мудрый и Темный могут смеяться над одними и теми же вещами. Неужели они, такие разные и несовместимые по нормам Конгломерата уже успели стать одной, внелинейной ветвью – сухой и корявой ветвью краткоживущих?..

– С этим придется мириться, – заявил Гор. – Эта планета – просто свалка для таких, как мы с вами…

– Свалка ненужных людей… – печально произнес Зиг.

Он успел умыться, побриться, но по-прежнему оставался похожим на какого-то неприкаянного скитальца. Наверное, тут дело не во внешности, а в состоянии души.

– Именно, – согласился Гор. – Самое острое мое желание – выбраться отсюда, как можно скорее. Раз уж волею Всевидящего Сервера мы прозрели…

– Еще один религиозный фанатик! – недовольно пробурчал Мах. – Но ты прав: здесь нечего делать. Я прямо чувствую, как меня разъедает изнутри эта мерзкая атмосфера… Пойду к проводнику – пусть чая принесет, что ли…

Гор прихлебывал сладкий бодрящий напиток, в дребезжащих подстаканниках, что принес проводник какой-то южной национальности. При его появлении Гор немедленно вспомнил коварную «зеленку» и машинально стал нашаривать рукой несуществующий автомат. Но проводник был весел, приветлив, и успокоившийся Гор, посмеиваясь над самим собой, любовался теперь заоконными пейзажами. Местами все напоминало Плацену, местами – не очень. Странно – почему этот мир стал столь гибельным для человека?

Мах хмуро разбирал и собирал пистолет, словно это было для него чем-то, вроде успокаивающего ритуала. Он был убежден, что здесь, на Земле, им не быть в безопасности ни минуты. Он готов стрелять во все, что покажется опасным – о чем и заявил приятелям. Гор понял это так, что его бывший сослуживец не замедлит пристрелить и его, Гора, если заподозрит того в… в чем-нибудь заподозрит. Мах Эй из Линии Сильных, видимо, уже окончательно вытеснил простого парня Михея из этого ловкого мускулистого тела.

Зиг, между тем, прислонившись лбом к запотевшему окну, продолжал свой рассказ:

– …И вот, сотни тысяч земных лет назад эту планету, наконец, было решено заселить, или, как здесь принято говорить – колонизировать. На поверхности уже жили какие-то человекоподобные существа. Но стать препятствие к заселению они не могли.

– А заселяли, небось, как обычно, Грязными? – сложив руки на груди и откинувшись на прилепленное к стенке подобие спинки, поинтересовался Гор.

– Конечно, – спокойно ответил Зиг. – Самой многочисленной и малоценной человеческой массой. Ну, руководили заселением, сам понимаешь, Эстеты, за безопасность отвечали Сильные. Процедура была стандартная: транспортные галеоны ссыпали людей и тут же уходили в сторону обжитых миров. Этот район всегда пользовался дурной славой – потому-то его и решили, наконец, обустроить. Конгломерату нужно было еще одно звено в цепочке Миров, которую протягивали в сторону этого края Галактики…

– То, что говорят про Посторонних – это правда? – поинтересовался Мах.

– Что-то правда, но куда больше вымысла, – охотно ответил Зиг. – Посторонние давно уже начали появляться на окраинах Галактики, и нам до сих пор ничего о них толком неизвестно. Неизвестны также их цели, что особенно беспокоит Метрополию…

– Если периодическое уничтожение наших кораблей ни о чем не говорит Эстетам, тогда я понимаю, почему нам все еще неизвестны их цели…

– Логика Посторонних до сих пор не понята, – возразил Зиг. – Мы не уверены, что уничтожение судов Конгломерата было намеренным. Ведь не факт, что пресловутый Звездный Жар – это именно оружие. В конце-концов, мы их даже и не видели никогда…

– Тем более – хватит уже сказок о Посторонних, – поднял руку Гор. – Вы еще не закончили про заселение…

– Да, действительно, – виновато произнес Зиг. – На чем я остановился? Ах, да! В общем, корабли ушли, предоставив колонии возможность спокойно обосноваться и приступить к развитию.

Через установленный срок на Землю прибыла инспекция – проверить состояние колонии и насколько эффективно используются выделенные на развитие средства.

Каково же было изумление инспекторов, когда они узнали, что на Земле уже успела смениться пара поколений! На корабле было несколько Эстетов из тех, кто присутствовал при заселении – так никто из них не смог найти среди поселенцев ни одного знакомого лица! Все первопоселенцы умерли в течение ближайших пятидесяти местных лет. Их дети и внуки уже с трудом понимали, что творится в действительности: родившись краткоживущими, они воспринимали происходящее как должное, и столь низкая продолжительность жизни уже не казалась им катастрофической. Свою связь с Конгломератом Миров они также представляли слабо – лишь по рассказам ушедшего поколения и по не очень многочисленным сохранившимся образам.

После первого шока в среде Эстетов началась паника: кто-то выдвинул идею о страшной эпидемии, царящей на этой, с виду безобидной, планете. Тогда инспекция в спешке покинула Землю. На астероиде, вблизи одного из окраинных Миров, был организован карантин, координаты Земли засекретили. Через сотню земных лет, наконец, пришли к выводу, что жизнь патологически сокращается только у живущих на поверхности планеты сколь-нибудь продолжительное время, непосредственно внутри ее атмосферы.

Но на всякий случай, полеты к Земле запретили. Все были уверены в том, что колония обречена на полное вымирание.

Это было первое открытие Земли.

Второе открытие произошло несколько поколений спустя, и было связано как раз с Посторонними…

– Ну, что я говорил, – пробурчал Мах, один за другим протирая патроны носовым платком, – И здесь не обошлось без них…

– Прямой связи, однако, не прослеживается, – сказал Зиг. – Дело в том, что поврежденный – предположительно Звездным Жаром – боевой фрегат уклонился от курса и вошел в район, не рекомендованный для посещения. То есть – в район этой самой Солнечной системы. Там им и была открыта кислородная, кишащая жизнью, планета. Помимо всего прочего на ее поверхности были обнаружены многочисленные дикие племена гуманоидов, в которых генетический анализ показал самых обыкновенных людей. Конечно, столь важная информация была моментально передана в Метрополию.

Эстеты не могли не заинтересоваться феноменом. К Земле была направлена научная каравелла. И тут в дело вмешалась новая сила…

– Созерцатели, – тихо сказал Гор.

– Да. Они, – севшим голосом произнес Зиг, словно боялся быть услышанным Самими. – Земля была моментально провозглашена приоритетом Созерцателей. Почему – до сих пор остается загадкой. Видимо Самим известно про Землю гораздо больше, чем нас с вами…

– Или у них на нее куда более далеко идущие планы, – усмехнулся Мах. Сильные всегда говорят то, что думают. Даже Созерцатели не в состоянии их смутить.

– Возможно, – пробормотал Зиг. – В любом случае, именно после этого у земли появилась База. О, а вот и она сама…

На темнеющий небосклон из-за поросшего деревьями склона медленно выползал узкий серебристый серпик Луны…

Когда Гора уже начало клонить в сон от усталости и пережитых эмоций, в дверь купе постучали, и внутрь просунулась голова проводника.

– Вот, третье купе, вот ваше место. Это хорошие ребята, вы будете чувствовать себя совершенно спокойно, правда?

Проводник говорил с легким акцентом и с такой убедительностью, что Гор и впрямь почувствовал, что все они – действительно хорошие ребята, и с ними любому попутчику будет просто замечательно. Еще мелькнула мысль, что незнакомый попутчик неизменно станет помехой к обсуждению насущных планов.

Но как только в дверном проеме показалась ОНА, все мысли и смешались, и мелькнуло в голове только беспомощное «Нейла…»

Она была красива – но не слишком броско. Скорее, ее можно было бы назвать «миленькой». Была она не слишком, высока, светловолоса, и черты лица ее были мягкими, скругленными не сходящей с пухлых губ полуулыбкой. Одета скорее скромно, и лицо ее выражение имело виноватое, словно она переживала, что потревожила покой этих самых «хороших ребят».

– Здравствуйте, – застенчиво сказала девушка и осторожно, бочком протиснулась в купе.

Беспомощно посмотрела на багажную полку: видимо, она собиралась закинуть свой довольно объемный чемодан на колесиках.

– Давайте, я помогу! – немедленно среагировал Мах, ловко, одним движением, подхватил чемодан и зашвырнул его наверх, пожалуй, чересчур даже сильно, отчего тот отозвался с багажной полки грохотом.

– Ой, спасибо! – лучезарно улыбнулась девушка, и Гор немедленно вспомнил, что последний раз занимался любовью, если это можно так назвать, в каком-то заброшенном селении, с невзрачной женщиной, к которой повадился ходить весь взвод, таская с собой вместо цветов тушенку и прочие продукты.

М-да…

– Присаживайтесь, – предложил Мах и чуть ли не подножкой усадил девушку рядом с собой. Глаза его горели. – Меня зовут… Михей. Это вот Гордей, а это – Зиг….

– Зиг? – вскинула брови девушка, ошеломленная напором Маха.

– Зигмунд, – быстро сказал Зиг, поворачиваясь к девушке и чуть улыбаясь. – Очень приятно…

Словно в подтверждение своих слов Зиг достал откуда-то и водрузил на нос очки в массивной угловатой оправе. Бывшие Темный и Сильный взглянули на прежнего Эстета с удивлением.

– И мне очень приятно. Я Даша… – девушка говорила тихо, сбивчиво и выглядела смущенной чрезмерным вниманием.

Гор заметил это и сказал:

– Все, Михей, хватит сверлить Дашу своим брутальным взглядом. Пусть она отдыхает. Вон, лучше, приберись немного…

Гор сделал круглые глаза, указывая бывшему сержанту на торчащую из-под подушки рукоять пистолета.

– Конечно, конечно… – нехотя произнес Мах и запихнул пистолет поглубже.

Некоторое время ехали молча. Тишина, сдабриваемая только постуком колес, постепенно перерастала в неловкую. И нарушила ее именно Даша.

– А вы друзья, да? – совершенно непосредственно поинтересовалась она. – Наверное, на море едете? А мы с подружками из института в прошлом году вот так же собрались и поехали, тоже на море. Так здорово, весело! Всю дорогу пели, смеялись – никогда не забуду! А нам еще проводник попался такой веселый: ему одна наша девочка понравилась, и он все пытался произвести на нас впечатление. На станциях цветы и шампанское покупал, конфеты – представляете? Его Рустам звали. Все зазывал нас к нему домой: говорил, что дом на берегу моря, что будем, как сыр в масле кататься! А мы только смеялись – наверное, нас все за дурочек принимали…

Гор, улыбаясь, смотрел на девушку и видел, как умиляются, слушая ее, Зиг и Мах. Он сам с трудом боролся с этим умилением, которое странным, навязчивым образом пыталось затуманить сознание.

И когда поезд внезапно нырнул в тоннель, Гор понял.

Свет в купе не включился, и лишь скупое мелькание за окном тоннельных фонарей подсвечивало жуткую картину: милая и веселая Даша вдруг неправдоподобно резко вскочила и одним движением тонкой руки приложила развесившего уши Маха затылком о стенку. Мах вырубился.

Вторая ее рука со свистом пронеслась над головой успевшего упасть на пол Мима – как раз сквозь то место, где только что была шея. Гор бросился головой вперед на этого монстра в обличии миловидной девушки, и острые, как бритва, ногти лишь чиркнули по шее вскрикнувшего Зига, оставив за собой кровавых полоски.

У Гора была проблема с женскими ролями, а потому Отражение получилось неудачным. Он никак не мог поймать те неуловимые особенности хищной женской грации, которые превращали милую и мягкую Дашу в смертоносное оружие. Неудивительно, что через секунду он уже лежал на полу, а его горло пережимало острое колено в колготках телесного цвета. Щелк! – и в руках Даши появилась выдернутая из прически острая спица. Гор еще успел подумать про яд, но вдруг что-то глухо стукнуло, тело девушки обмякло и повалилось прямо на него на него. Гор выскользнул из-под тела, словно это была дохлая анаконда.

– Все нормально, дружище? – поезд вынырнул из тоннеля, и в неясном закатном полумраке над Гором нависла морщинистая физиономия Зига с перекошенными на носу очками.

Очки ему явно не шли. Как и пистолет, который он неловко держал за ствол, рукояткой от себя. Видимо, спасительный для Гора удар был нанесен именно ей.

Еще через секунду в купе зажегся свет, и Гор невольно прищурился.

– Минутку! – засуетился вдруг Зиг.

Он принялся быстро шарить по своим карманам, пока не нашел какой-то маленький металлический цилиндрик. Его он приложил к руке бессознательно лежащей девушки. Сверкнуло, раздался треск электрического разряда.

– Порядок, – бодро сказал Зиг. – Два часа спокойствия обеспечены…

– Ты так ручаешься за Поджигателя? – усомнился Гор, поднимая с пола Дашино тело и укладывая его на край полки.

Застонал, ухватившись за голову, Мах. Это хорошо. Стонет – значит живой. Все-таки, вагонная стенка – не кирпичная, у нее есть некоторые пружинящие свойства.

– Ты думаешь, она… – пробормотал Зиг, осторожно указывая пальцем на девушку.

– Поджигатель, – кивнул Гор. – Никакого сомнения. Я уже познакомился с особенностями их пластики, уж поверь Миму

– Странно все это… – произнес Зиг. – Неужели она рассчитывала одна справиться с нами троими?

– И справилась бы, не сомневайся, – хмуро сказал Гор, рассматривая Дашино лицо: милое, невинное и спокойное, словно она просто прилегла ненадолго вздремнуть. Он даже не удержался – поправил ей волосы. – Она просто не учла, что я Мим. А быстро Мимы учатся… Да и то, что бывший Эстет двинет ей по башке пистолетом, вряд ли входило в ее планы…

Зиг посмотрел на оружие в своих руках и вскрикнул, будто впервые увидел его.

– Ой! – Зиг выронил пистолет. – Если бы я видел, что это – ни за что бы не решился…

– Вот видишь, – усмехнулся Гор. – И темнота сыграла нам на руку. Хотя должно было быть наоборот.

– Черт, что это было? – простонал Мах. – Мне почудилось, или…

– Да, это твоя бывшая коллега, – подтвердил Гор. – Знакомьтесь: Даша, профессиональный Поджигатель.

– Ого, – выдавил Мах, с трудом отодвигаясь от прислонившегося к нему тела девушки. – Тогда она мне не коллега. Я был простым Мусорщиком на Крассе…

– Все еще хочешь за ней приударить? – весело спросил Гор. Почему-то ситуация стала казаться ему забавной. Видимо – просто реакция на стресс.

– Да все уже, – отозвался Мах. – Она меня уже слегка приударила…

И все трое засмеялись каким-то невеселым, напряженным смехом.

Гор поднял с пола иглу, которой не успела воспользоваться Даша.

– Тихо! – придушенно воскликнул Мах, делая предупреждающее движение. – Не вздумай уколоться! Это яд!

– Смертельный? – поинтересовался Гор, передавая игру Маху.

– Бывает всякий, – мрачно сказал Мах. – Знакомая штука – универсальный диверсионный снаряд. Если ее метнуть в живую цель – в ней включается микротяга, и самонаведение… Нам бы таких там, горах, в «зеленке»…

Мах положил иглу на столик, задумался. Странное дело: этот Мах вернул себе память, но по-прежнему рассуждал, как какой-нибудь земной вояка. Видимо он, выходец из Сильной Линии и в российской армии чувствовал себя вполне комфортно.

– Вряд ли эта барышня хотела убить нас, – нахмурившись, сказал Мах. – Скорее, она должна была нас просто обездвижить, чтобы доставить к тому, кто и должен нас укокошить.

– И к кому же? – поинтересовался Гор.

– Например, к его недобитому Поджигателю, – сказал Зиг. – Думаю, это было бы логично…

– Точно, – кивнул Мах. – Значит, нас как-то хотели к нему доставить. Интересно только – как? Даша эта на себе потащила бы?

– Зачем? – Гор помрачнел. – Мы и так едем в нужную ей сторону. На поезде.

– Как они узнали, что мы едем? – осторожно поднимая с пола пистолет, спросил Мах.

– Элементарно! – хмыкнул Зиг. – А на что, скажите, Эстетами создавалась электронная система продажи билетов? Всплыл твой «военник» – вот и все!

– Черт! Точно… – пробормотал Мах. – Кто бы мог подумать, что они и это контролируют…

– Не хотел бы вас огорчать, – грустно улыбнулся Зиг, – но многие вещи на Земле созданы специально, чтобы контролировать нас и управлять нами. Например, телевидение, сотовая связь.

– Это дело рук Эстетов? – поразился Гор.

– В какой-то мере, – уклончиво ответил Зиг. – Это часть общей программы…

– Какой еще программы? – нахмурился Мах.

Зиг не успел ответить. Свет мигнул, и купе снова погрузилось во тьму.

Тут же раздался металлический щелчок: это Мах передернул затвор своего «стечкина».

– Оставайтесь здесь, – твердо произнес он. – Я пойду, посмотрю, что там…

– Я с тобой, – заявил Гор.

Мах не стал возражать.

Они двинулись по темному проходу, чуть подсвеченному мелькающими за окнами огнями. Приблизились к купе проводника. Мах постучал:

– Эй, любезный! Что у нас с освещением? Эй, есть кто-нибудь?

Не дожидаясь ответа, Мах дернул ручку двери. Проводник лежал лицом на своем маленьком столике, по котором катался взад-вперед пустой граненый стакан. Мах приложил пару пальцев к шее проводника, повернул его голову и попытался заглянуть в глаза. Было слишком темно – он ничего не увидел, но все же твердо сказал:

– Чтоб я сдох – он без сознания!

– Вижу, – согласился Гор. – Не пойму только, почему другие пассажиры не выходят возмущаться? Спать вроде рано, а света нет…

В первом же купе они нашли объяснение: двое более чем упитанных персонажа с голыми торсами и в затасканных тренировочных штанах полулежали, отвалившись к противоположным стенкам. На полу одна на другой возлежали две дородные дамы – в жутко растянутых майках и таких же «трениках». Надо всей картиной царил удушливый пивной смрад.

– Вот же… – растерянно пробормотал Гор. – Но если всех вот так, одновременно… То почему же и мы…

– Избирательное оружие, – профессиональным тоном произнес Мах. – Им надо было убедиться, что мы – это мы… А может, просто шарахнули с орбиты – чтобы никто не смог помешать нашей Даше… Так, а теперь быстро выходим! Я смотрел по расписанию: через пять минут станция…

…Гор даже не удивился, когда мимо них на полной скорости пронесся перрон с растерянными пассажирами, очевидно, ожидавшими посадки. Поезд и не подумал притормозить. Зато его не замедлило швырнуть в сторону на какой-то стрелке. Друзья кубарем полетели на дверь тамбура.

– Он не останавливается! – завопил Зиг.

– Вот именно, – согласился Гор.

Поднялся с грязного пола и ухватился за красную ручку «стоп-крана».

– А теперь держитесь! – предложил он.

И дернул ручку.

Постарались, как можно быстрее, убраться с места происшествия. Взбесившимся поездом, несомненно, займутся «органы», и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Двинулись обратно, до ближайшей же станции – благо, вышедший из-под контроля поезд не успел умчаться далеко. Зажатая между Гором и Махом, с немигающим взглядом, словно лунатик, брела плененная Поджигательница. Прибор Зига позволял управлять сонным телом и таким образом.

По словам Зига отсюда до его прибрежного поселка было не больше двух часов езды. Потому было решено на станции взять такси.

Так и поступили.

…Машина мчалась через поля, степи и длинные ряды высоких, тонких тополей. Гору хотелось просто расслабиться и наслаждаться дорогой. Но в голову, словно назойливые насекомые, лезли мысли о наползающих со всех сторон опасностях: Поджигателях, охотниках, всепроникающей, высасывающей жизнь атмосфере…

Даша будто бы спала посреди широкого заднего сиденья «волги», но Гору казалось, что в любую минуту та может открыть вдруг глаза и вцепиться ему в горло.

Очень неприятное ощущение.

На всякий случай Гор незаметно повторил разряд из парализующего цилиндрика Зига в упругое загорелое бедро.

Это просто дико, что из такой девушки сделали смертельный снаряд…

…Наконец, такси въехало на узкие улочки маленького зеленого городка, большей частью – одноэтажного. Кругом на заборах и деревьях мелькали сделанные от руки на картонках надписи вроде – «сдается комната». Видимо, они остались еще с курортного сезона, который закончился совсем недавно.

На калитке Зига подобной картонки не было. Неудивительно: какой же Эстет, пусть даже бывший, захочет, чтобы по его дому бродили грязные краткоживущие? Этот домик был последним оплотом привычной жизни Зига и маленьким островком Конгломерата на поверхности планеты Земля.

В чем вновь прибывшие вскоре и убедились.

Глава четвертая

Маленькая черная тень скользила в сторону Солнца. Светило значительно увеличилось в размерах, и теперь в темном предмете можно было узнать небольшой зонд, какие обычно используют в космической разведке. Только это устройство выглядело несколько нестандартно: место, где полагалось находиться узлу разведывательных синапсов, занято странным шарообразным предметом.

Многим этот предмет показался бы просто небольшим каменным шаром. Другим – маленьким астероидом. И лишь немногие узнали бы в нем уменьшенную копию привычного ночного светильника.

Луны.

Зачем трудолюбивый зонд тащил в сторону Земли вторую, совершенно не нужную ей Луну? Ведь этому шарику никогда не осветить ночное небо, не заставить взвыть даже самую непритязательную собаку, не вдохновить на глупости влюбленную парочку.

Да и вряд ли подобные цели могли быть поставлены боевому зонду.

Сейчас он сбавлял скорость, стремясь пройти незамеченным марсианскую орбиту. Предосторожность не была излишней: там, куда он летел, имели представление о тактике, стратегии и военной разведке…

Мим с сомнением смотрел на воду. Вода была прозрачная, чистая, на вид, будто жидкое стекло. Она ласкала крупную гальку и манила в свои мягкие объятья. Но он знал – даже эта вода наполнена жизнью – жизнью хищной, жадной до чужой плоти, стремящейся отобрать у него остатки и без того утекающей сквозь пальцы жизни…

Гор улыбнулся своим мыслям: привычные представления никак не могут смириться с грубой реальностью. Что ж, придется примирить их силой.

Разбежался по скользким камням и рухнул в обжигающее холодом осеннее море. Кто бы там что ни говорил – это действительно здорово! Он плыл по местному обычаю – размахивая над головой руками и полностью выкладываясь в этом коротком, но стремительном водном броске.

Гор повидал уже немало краткоживущих и убедился, что те ничуть не смущены столь убогим отрезком собственной жизни. Они просто обладают удивительной способностью наполнять свою маленькую жизнь событиями, каждое из которых обретает при этом особую значимость, которую, пожалуй, никогда не постичь размеренным и самодовольным людям Конгломерата…

Вот этому как раз и стоит у них поучиться. Тем более – это теперь более, чем актуально для бывшего Обреченного…

Гор шел с пляжа, улыбаясь, голый по пояс, тряся мокрой шевелюрой. С волос капала вода, и прохожие в свитерах и куртках смотрели на него несколько удивленно. Гор улыбался встречным девушкам, и они улыбались в ответ. И во всех этих улыбках он видел лишь одну.

Нейла… Ему нужно снова обрести ее. Только ради этого стоит пойти против течения, которое считается непреодолимым. Не зря ведь эту планету называют Точкой невозвращения…

…Когда Зиг отодвинул старый потертый диванчик, на простом дощатом полу показался квадрат подвального люка с утоленным в дерево кольцом. Эта наивная маскировка вызвала у Маха невольную улыбку. Но когда все трое спустились вниз и спустили связанную на всякий случай Поджигательницу, Гор с Махом только ахнули.

Убежище, «на всякий случай» подготовленное бывшим Эстетом, превосходило все возможные ожидания.

Во-первых, Зиг, видимо, совершенно не задумывался о рациональном использовании пространства. Подвальчик под маленьким южным домиком был размером с баскетбольную площадку, если считать вместе с трибунами. Высота, а точнее, глубина, его была такова, что у Гора от неожиданности закружилась голова. Хорошо, хоть у железной лестницы были перила.

Свет обильно лился из многочисленных светильников, отражаясь в полированных колоннах, замысловато разбросанных по пространству «подвала».

– Мне хотелось, чтобы хоть что-то напоминало дом, – скромно сказал Зиг и поправил очки. Теперь он с ними не расставался, ссылаясь на то, что таким привыкли его видеть соседи. Но, похоже, земной обычай ношения этих усилителей зрения просто пришелся ему по душе.

– Забавный у тебя был дом, однако, – произнес Мах, спрыгивая через несколько ступеней и принимая легкое тело Поджигательницы из рук Гора.

– А мне нравится, – заявил Гор. – Люблю простор и… Это чем-то похоже на театр…

– Театр – забава Грязных, – отрезал Мах и осекся. – Ой… Прости, Гор, вырвалось. Я хотел сказать – Темных… То есть, я вообще не хотел говорить ничего такого…

– Ерунда! – отмахнулся Гор. – Ты просто никогда не видел настоящего театра, действительно хороших актеров. Может, вы не знаете – но постановки моего наставника приходили смотреть очень даже высокопоставленные Сильные, не говоря уж о Мудрых. Разумеется – тайно…

– Всем приятно иногда нарушить закон, – усмехнулся Зиг. – Нет ничего слаще запретного удовольствия. Теперь, пожив на Земле, я понял, почему, доступ на эту планету закрыт для большинства, и почему сюда так стремятся немногие избранные.

– Почему? – спросил Мах.

– Потому что на Земле можно все! Все из того, что запрещено Статутом, Кодексами и Догмами Линий и Миров! Земля это… Даже не знаю, как это назвать…

– Царство беззакония и греха! – сурово сказал Мах, чем вызвал смех Гора и Зига.

– Скорее – царство первобытной свободы, – усмехнувшись, сказал Зиг. – Это место, где за чудовищно короткий срок можно пройти все ступени социальной лестницы – от нищего до короля и испытать все мыслимые виды наслаждений…

– О том я и говорю, – строго сказал Мах и вдруг словно опомнился. – О чем это я говорю? Словно никогда не был сержантом и не ходил в самоволку! Черт возьми, Зиг – ты прав! И знаешь – я не уверен, что все это мне так уж не нравится…

– Жаль только, что за такую свободу придется платить собственной жизнью, – усмехнулся Гор.

– А вот с этим я как раз не согласен, – кивнул Мах. – Давайте думать, что делать дальше. Например, как поступить с этой…

Он кивнул на пленную, которую уложили в массивное кожаное кресло замысловатого дизайна, странным образом стоящее посреди огромного зала. Видимо, в этом кресле Эстет Зиг любил предаваться многочасовым размышлениям – или как там у них, у Эстетов принято?..

– Верно, – сказал Гор. – Зиг, это была твоя идея. Как мы будем ее допрашивать?

– Во-первых, давайте избавимся от меток, – сказал Зиг, подходя к товарищам с массивной металлической трубой. – Только прошу – без обмороков…

Гор не успел поинтересоваться смыслом этого туманного выражения, как в лицо ударила тугая горячая волна – словно он попал в струю реактивного двигателя. Швырнуло назад, в глазах потемнело.

Когда все кончилось, он стоял, склонившись над мраморным полом, упершись руками в колени. Его мутило.

– Что это было? – откашливаясь в кулак, поинтересовался Мах: ему тоже досталось из этой странной трубы.

– Я называю это «стиратель», – пожал плечами Зиг. – Не спрашивайте меня, как он работает. Мне его достали специально для таких вот случаев – он выводит из организма все чужеродные предметы – искусственного происхождения. Только так можно гарантированно избавиться от скрытого наблюдения, полагающегося Обреченным. Так что теперь вы – обычные краткоживущие, и ни по каким меткам вас не найти. Впрочем, отыскать всегда можно и по обычным следам. По отпечаткам пальцев, генетическому коду, запаху, в конце-концов… Но, согласитесь – это несколько сложнее.

– Не знаю, не знаю, – с сомнением произнес Мах и покосился на Дашу. – А вот этот «прибор» точно стоит как следует продуть. Наверняка она нашпигована всякими устройствами, как жареная утка – яблоками.

– Ты прав, – кивнул Зиг и поправил очки. – Сейчас мы ее продуем, как ты говоришь.

Зиг направил на все еще находящуюся «в отключке» девушку свой «стиратель». Поначалу ничего не произошло: Гор не увидел никого реактивного ветра – видимо, это вообще были всего лишь проделки его собственного воображения под воздействием чудного устройства.

И вдруг по барабанным перепонкам, будто проникая вглубь мозга, ударил странный, вызывающий оторопь, звук.

Гор не сразу понял, что это крик.

Так кричала девушка.

Ее тело изогнулось дугой, и Гору казалось, что веревка, которой она была связана, сейчас лопнет от неимоверного напряжения. Этого не произошло – Мах умел связывать пленников.

Девушка упала с кресла, и трое потрясенных людей наблюдали за дикой пляской ее тела на скользком мраморном полу. Зиг в страхе отвел в сторону «стиратель», но конвульсии Поджигательницы продолжались еще несколько долгих секунд, сопровождаемые диким воем, который никак нельзя было признать исходящим из человеческой глотки. Наконец, дернувшись в последний раз, девушка затихла.

– Всевидящий Сервер! – потрясенно произнес Гор. – Что же это такое было? Ты убил ее?

– Я… Я никогда не делал этого с Поджигателями, – пробормотал Зиг, нервно поправляя очки.

– А что – Поджигатели? – нахмурился Мах. – Они отличаются, например, от меня только подготовкой и небольшими особенностями наследственности. Тут что-то другое…

– Может, в ней слишком много этих… чужеродных предметов искусственного происхождения?

– Не больше, чем в любом из нас, – покачал головой Зиг. – Вот: сканер показал, под кожей черепа метки, вживленные устройства связи… Все, больше ничего не было…

Зиг передал «стиратель» в руки Мах и опустился на колени перед Дашей. Если ее все еще имело смысл называть так. Пощупал пульс.

– Вроде жива…

Зиг встал, посмотрел в маленький металлический прямоугольник, в котором светились незнакомые образы.

– Знаете, что… – каким-то севшим голосом произнес он. – А ведь она – не Поджигатель. Она вообще не из Линии Сильных…

– Так кто же она, черт возьми? – нетерпеливо спросил Мах.

– На Безмолвную не похожа, – задумчиво проговорил Гор. – Болтает – не остановишь…

– Вы не поверите, – удивленным голосом сказал Зиг, смотря то на Гора, то на Маха. – Она – краткоживущая.

– Что?! – хором воскликнули Гор и Мах.

– Землянка, – сказал Зиг и, словно оправдываясь, выставил перед собой панель с мешаниной невнятных цветных образов. – Так, по крайней мере, говорит сенсор…

Все трое обескуражено уставились на бессознательно замершую на полу девушку. Наконец, Гор спохватился:

– Надо ее развязать!

– Валяй! – согласился Мах, на всякий случай снимая пистолет с предохранителя.

Гор развязал тугие узлы, после чего бережно уложил девушку обратно в кресло. Безмятежность на ее лице сменилась мукой.

– Разбудить, что ли? – сказал Гор.

– Да-да, конечно, – спохватился Зиг.

Он поднес к руке девушке все тот же цилиндрик – но, на этот раз, другой стороной. Снова сверкнул разряд – и девушка застонала.

На этот раз – вполне по-человечески…

– Что… Что случилась? – слабым голосом произнесла Даша, слепо щурясь на не слишком яркий подвальный свет. – Где я?

– Надо же, некоторые вещи ставят в тупик даже такую опытную диверсантку, – ухмыльнулся Мах.

– О чем вы? – испуганно озираясь, спросила девушка.

Выглядела она вполне испуганной, и ее растерянность показалась Гору искренней. Все-таки Гор был Мимом, и не знающий планетной принадлежности актерский принцип со знаменитым «не верю!», составлял часть его сущности. Конечно, Гор не знал этой крылатой фразы. Зато вдруг почувствовал, что его способность ощущать фальшь и достоверность неимоверно выросли.

Это было странно и удивительно. Гор знал, что жизнь его быстро сокращается, и силы незаметно покидают его. Но способности Мима не только не теряются от недостатка практики – они растут, и растут невероятно быстро! Это стало ясно уже во время второй схватки с применением Отражения. А теперь уже не вызывало ни малейшего сомнения.

Может, это – своеобразная реакция организма на убийственное воздействие Земли?

Эти мысли быстро мелькнули в голове Гора, разбившись о последний тезис: не важно – почему. Важно – использовать все возможности для достижения цели…

– Я ничего не понимаю, – всхлипнула девушка. – Я ехала в поезде… И вы… Вы тоже ехали…

Лицо ее вдруг перекосила гримаса ужаса:

– Вы… Вы напоили меня! Отравили – и похитили?..

Даша испуганно сжалась в кресло, словно стремясь продавить его насквозь. Ее тело теперь била мелкая дрожь.

– Что за цирк… – неуверенно произнес Мах.

– Она не притворяется, – сказал Зиг, демонстрируя непонятную цветную мешанину на панели образов. – Я контролирую эмоции…

– Поджигатель может обмануть приборы, – упрямо сказал Мах.

– Но не хорошего Мима, – произнес Гор. – Она не лжет. Она действительно боится. И не знает, что произошло в действительности…

– Если это так… – размеренно произнес Мах. – Если ты действительно знаешь, что говоришь, Мим, тогда мне все ясно. Она – игрушка.

– Что? – не понял Гор. – Какая еще игрушка?

– Очень просто: существо, задача которого – выполнить заложенную программу. В данном случае – землянка, которой незаметно для нее самой вживили управляющее устройство – коммандер. Возможно – просто иглой в кабинете стоматолога. Один из любимых приемов Поджигателей.

– Что вы такое несете? – слабо проговорила Даша. По лицу ее текли слезы, растворяя тушь и оставляя тонкие черные полоски.

Мах продолжал, не обращая на нее внимания:

– Игрушка – удобная вещь для диверсионной работы. Поиграл – и отложил в сторону, пока не понадобится снова. Ее даже не нужно ничему обучать – весь пакет рефлексов заложен в коммандере. Девчонка спокойно приехала бы домой – и ничего б не вспомнила…

– И что теперь? – спросил Гор, с любопытством разглядывая Дашу. – Она перестала быть этой… игрушкой?

– Перестала, – заявил Зиг. – Коммандер, если он там был, растворен «стирателем».

– Что же теперь с ней делать? – задумчиво произнес Мах.

Девушка всхлипнула:

– Только не убивайте меня, прошу вас… Ну, что я вам сделала? За меня вам даже выкуп приличный не дадут. У меня из родственников – только дядя с тетей, они бедные… Или… Или вы… меня… на органы продать хотите…

Лицо ее снова перекосила гримаса страха

Гор подошел к ней, присел на широкий подлокотник кресла, взял в обе ладони холодную напряженную руку. Пристально посмотрел ей в глаза и сказал мягко:

– Успокойся, мы не причиним тебе зла. Мы сами не знаем, что произошло. Но с тобой все будет хорошо…

Убеждение – это очень непростое упражнение. Раньше оно давалось Гору с трудом. Но теперь он чувствовал в себе новые силы. И, как оказалось – не безосновательно.

Девушка перестала дрожать. Лицо ее снова обрело мягкие черты, в глазах появилась прежняя доверчивость.

– Правда? – спросила она. – А когда вы меня отпустите?

– А вот этого я пока не знаю… – честно сказал Гор и посмотрел на Зига.

Тот лишь пожал плечами:

– А что я? Сами решайте. Если Мах уверен в том, что она – просто игрушка…

– Я ни в чем не уверен, – отрезал Мах. – Я знаю только то, что ее использовали против нас. По каким-то причинам – именно ее. Это означает, что она – единственное звено в той цепи, которая тянется от нас к ее хозяевам… Бывшим хозяевам. Лично я за то, чтобы не отпускать ее, пока мы не разберемся.

Гор нахмурился. Ему не очень нравилось держать несчастную девушку в заложниках. Но Мах прав: главная их задача – выбраться отсюда. А для начала – просто выжить.

– Слушай, Даша, ты вообще, куда ехала на этом чертовом поезде? Прости, вырвалось…

– На море, в лагерь, – уже совсем спокойно ответила Даша. – Я должна быть вожатой – две осенних смены. Мы собирались с ребятами, другими вожатыми, на станции встретиться, в Анапе…

– Так, – проговорил Гор, задумчиво запуская пальцы в волосы. – Что ж… Придется тебе некоторое время побыть у нас. Считай, что ты – наша вожатая…

Зиг скрипуче рассмеялся. Мах только лишь покачал головой.

Девушка посмотрела на пленителей ясными глазами и тихо сказала:

– Я так понимаю, что у меня просто нет выбора…

…Сидели вокруг большого прозрачного стола. Прозрачного – не совсем правильное выражение. Стол сделан из невидимого металла – лишь мерцающая полоска безопасности, словно обширный, висящий над полом нимб, говорит о том, что здесь есть что-то твердое. Это единственный предмет мебели, тайно доставленный Зигом из Миров Конгломерата. Он так и не признался – каким образом ему удалось столь здорово подготовиться к собственному изгнанию.

– Поймите, – виновато улыбаясь, говорил Зиг. – Наверняка мне помогали хорошие друзья. Я не мог их подвести – а потому начисто устранил все воспоминания, связанные с ними. Технология избирательного избавления от накопленной информации – обычная процедура в моей работе. Иначе можно просто сойти с ума от обилия ненужного хлама в памяти…

– И теперь мы не знаем, как все это богатство попало на Землю, – усмехнулся Мах. – Замечательно…

– Но я даже не надеялся на возвращение, – развел руками Зиг. – И, честно говоря, вплоть до отправки сюда рассчитывал, все-таки избежать, Воздаяния. Все это строилось «на всякий случай»… Могу только предположить, что этот э… подвал соорудила автономная строительная капсула, доставленная автоматическим же шлюпом. Когда ко мне вернулась память – а это было лет тридцать назад – я знал только адрес. Между прочим, чтобы попасть сюда, мне пришлось неоднократно пересекать границу. А тогда вокруг была Холодная война…

– Стоп-стоп! – Мах останавливающе поднял руку. – Не надо лишней информации!

– Тем более, что у нас нет техники для ее избирательного удаления, – улыбнулся Гор. – Мах прав: давайте по существу. Мы должны выбраться с этой планеты, и нужно знать – как…

Краем глаза Гор следил за Дашей, которая со спокойным любопытством слушала этот странный разговор.

Он сразу решил: никаких секретов от их невольной заложницы быть не должно. Потенциальную опасность лучше контролировать, чем пускать на самотек. Кроме того, артистическое мышление подсказало, что девушку можно использовать и в собственных целях – пока, правда, не ясно, каких.

Гор регулярно отрабатывал на ней Убеждение: все происходящее она должна была воспринимать, как должное. Лишние вопросы и подозрения со стороны землянки только мешали бы делу.

…Зиг же продолжал делиться с друзьями информацией:

– Выбраться с Земли можно двумя путями: на корабле, либо через Туннель…

– Про корабль можно было и не говорить, – усмехнулся Мах. – На это просто смешно рассчитывать. А что такое – Туннель?

– Туннель – очень интересная штука! – оживился Зиг, и глаза его загорелись. – Подобные ему есть всего в нескольких районах Конгломерата, а потому практически неизвестны в Мирах…

Мах красноречиво откашлялся. Он не любил длинных отступлений. Гор лишь улыбнулся: Сильный окончательно укоренился в бывшем сержанте. И Гору казалось, что качества, присущие этой Линии, в Махе стали проявляться активнее, чем в любом известном ему Сильном. Впрочем – много ли он вообще знал об этих Сильных?..

Зиг, словно спохватившись, заговорил быстрее:

– В общем, Туннель используется для практически мгновенного перемещения между двумя точками пространства. Точно также делают звездные корабли во время Прыжка. Только здесь не нужно никаких кораблей: только лаз входа и лаз выхода. Я не говорил еще, что Туннель – вовсе не изобретение Конгломерата?

– Это что-то из штучек Посторонних? – подался вперед Мах.

Видимо, Посторонние ему просто покоя не давали, подумалось Гору. Уж не с этим ли связано Воздаяние бывшего Мусорщика? Сам Мах до сих пор так и не признался, за что его приговорили к Крайней мере…

– Как ни странно, Посторонние здесь тоже ни при чем, – сказал Зиг. – Туннель – довольно специфическое образование… В общем, это – в какой-то мере живое существо…

– Что?! – изумленно произнес Мах.

Гор лишь поднял брови, ожидая продолжения.

– Это организм. Животное. Очень странный организм, конечно, – Зиг, казалось, любовался произведенным эффектом.

Одна только Даша внимала его рассказу бесстрастно: она то и дело переключалась на изучение своих местами поломанных после схватки ногтей. Она так и не вспомнила свой жуткий поступок, а друзья не сочли нужным открывать ей на это глаза.

– Конечно, это не совсем животное в привычном представлении, – продолжал Зиг. – Сам Туннель обитает в смежном пространстве. Только лазы выходят в наше привычную нам вселенную – в нескольких точках. Есть теория, что Туннели питается пространством – как бы пожирают расстояние между отстоящими друг от друга лазами. Вход и выход могут разделяться миллионами километров. Это, кстати, ничтожные расстояния по звездным масштабам. Поэтому немногочисленные найденные Туннели используются только в пределах одной отдельной планетной системы – там, где есть входы и выходы, конечно. На Земле, к примеру, есть. И есть на Базе… Кстати, никто до сих пор не представляет, как выглядит Туннель снаружи – и вообще, выглядит ли он хоть как-то в принципе.

– Вряд ли это кому интересно – ведь людям нужны только его кишки – исключительно в качестве дороги, – заметил Гор.

– Я уже чувствую себя паразитом, – брезгливо произнес Мах. – Но также предвижу: лезть туда все-таки придется…

– А другого пути и нет, – тихо сказал Зиг. – Это кратчайший путь на Базу. Ну, а оттуда уже можно попытаться выбраться на корабле…

– База, – нахмурился Мах. – Никогда не думал, что эта здоровенная штука, на которую с такой помпой летали американцы, сделана только для того, чтобы присматривать за несчастными краткоживущими…

– На самом деле, никто не знает, зачем в действительности нужна База, – усмехнулся Зиг. – Она действительно, несколько великовата для заявленных целей. Что я могу сказать, кроме того, что это еще одна тайна древности? Только Созерцатели знают правду. Но они перед нами не отчитываются в своих замыслах… Единственное, что я знаю точно, так это то, что на ней, такой огромной, в действительности не так уж много Сильных, и совсем мало Эстетов. Именно потому я очень надеюсь, что там можно скрыться… Если мы, конечно, ее достигнем…

– А что еще известно об этой Базе? – деловито подавшись вперед, спросил Мах.

По нему видно: он уже производит в голове какие-то тактические построения. Гор невольно подумал, что без Маха любые его с Зигом замыслы были бы обречены на провал – ведь Мах среди них – единственный настоящий воин, способный хотя бы соотнести свои возможности с возможностями противника.

– Больше ничего, – развел руками Зиг.

Мах, разочарованно крякнув, отвалился на спинку стула.

– Отлично! Просто замечательно! – буркнул он и погрузился в свои, несомненно, мрачные, размышления.

Поджигатель с силой вытолкнул крышку люка и упругим скачком выпрыгнул на поверхность. Тяжелый «блин» канализационного люка некоторое время еще грузно крутился на разбитом асфальте.

Интересно, почему Туннель избрал в качестве выходов на поверхность планеты именно канализационные отдушины?

Впрочем, не так уж это и интересно. Хотя довольно символично: сама планета – нагромождение отбросов, и парадный вход на нее ведет через подземелье для нечистот…

Рогги Бур поднял чугунную крышку, небрежно бросил ее на место. Вряд ли в следующий раз придется пользоваться именно этим люком: Туннель то и дело менял расположение лазов, и только индикатор на панели образов помогал отыскать нужный люк для возвращения. Иногда лаз перемещается в самые неожиданные места, и для возвращения на Базу требуются определенные усилия: не всегда легко забраться в люк, расположенный посреди оживленной транспортной магистрали…

Он всем телом ощущал восстановившиеся, наконец, силы, а душой – злость и желание вернуть вещам положенные места: он, Поджигатель, должен по-прежнему быть абсолютно непобедимым – хотя и тайным – повелителем этого мира. Прозревший же Обреченный, осмелившийся противопоставить себя Сильному, должен обратиться в прах.

Другого не дано.

Поджигателя съедало изнутри нетерпение, не вполне достойное его статуса. Однако кто бы мог сейчас упрекнуть его в излишней эмоциональности? Он снова на Земле – и ему снова позволено то, что даже немыслимо вообразить себе там, в строгом и регламентированном обществе Конгломерата.

Поджигатель чувствовал необычайное, даже для самого себя, возбуждение: это странно, но он действительно радовался тому, что у него появился враг, расправиться с которым значило бы больше, чем угробить целую армию тупоголовых краткоживущих.

Конечно же, его поражение – всего лишь досадная случайность. Но кто-то из Мудрых утверждал, что ничего случайного здесь, на Земле, происходить не может. За всем, что творится на поверхности, пристально следят с высоты Базы Мудрые. А то, что хоть сколько-нибудь выходит за пределы их контроля – видно, как на ладони, всесильным Созерцателям…

Рогги Бур четко представлял себе последовательность действий. Слишком много он думал о положенной по Кодексу мести…

Нет, о мести говорить просто смешно! Жалкий Мим, столь неожиданно обведший его вокруг пальца и избежавший уготованной участи, не может считаться достойным подлинной мести. Просто он перешел черту – и должен умереть. Не более и не менее.

Поджигатель, не спеша, вникал в информацию, что нашептывал Сервер. Большую часть он уже успел усвоить на Базе – перед самым визитом на поверхность. Но было и кое-что новенькое.

Надо же – Мим теперь не один! Каким-то образом трем прозревшим удалось найти друг друга. Более того – эти наглецы ухитрились избавиться от контрольных меток! И самое поразительное – сумели пришлепнуть парочку Ценителей, искавших, надо полагать, куда более легкой добычи.

Этих охотников за удовольствиями как раз не жалко. Но удивляет сам факт.

Конечно же, все это – не более, чем жалкие потуги обреченных. Не зря ведь Обреченные носят это мрачное имя. Никто из брошенных в Точку невозвращения, не скроется от скорой и неминуемой смерти. Конечно, жалкие лет пятьдесят-семьдесят, наполненные болезнями и страданиями, все равно не дадут прозревшим подлинного ощущения жизни. Но теперь те, кто думают, будто ловко обманули судьбу, потеряют даже жалкую отсрочку, дарованную планетой-убийцей…

Поджигатель не получал специального разрешения на активное вмешательство. Он вообще не помнил, чтобы такое вмешательство когда-либо давалось Метрополией. Но он также прекрасно знал, что Сильные неоднократно проявляли собственную инициативу, направляя быстротекущую земную историю по нужному, как им казалось, руслу. Для этого нужно всего лишь почувствовать необходимость такого вмешательства.

А Сильные всегда предают большое значение инстинктам.

У Поджигателя были свои, особые средства, чтобы расправиться с проклятым Мимом и его новыми приятелями. Но действовать «в лоб» было не в его правилах.

Сначала он рассчитывал на то новое оружие, которое пришлось доставить сюда в прошлый визит. Но он так и не понял принцип его действия. Это было очень странно. Конечно, он не оставил бы своих попыток разобраться, но ему недвусмысленно намекнули, что это – оружие Созерцателей, и не ему, простому Сильному, лезть в это дело.

Рогги Бур тогда несколько опешил, несмотря на то, что удивляться не входит в привычки Поджигателей. Но он впервые слышал о том, что Созерцатели применяют какое-либо оружие сами, без посредства Сильной Линии.

Это непонятно и от того – довольно жутко даже для него.

Созерцателей молчаливо боялись все. Даже ничего не зная о каком-либо их оружии или фактах применения ими сылы.

Теперь Рогги Бур хотел доказать себе собственную состоятельность как лучшего из Поджигателей в этом мрачном мире.

Он достал из кармана мобильный телефон и, не долго думая, набрал номер. Он знал много номеров из тех, один лишь звонок на которые мог бы перевернуть с ног на голову любую ситуацию в повседневной жизни людей и даже – в большой политике.

Надо только знать что, и кому говорить.

Разношерстная агентура пронизывала жадными до информации глазами и ушами огромные территории и властные структуры земного общества. Все-таки, местные общественные институты просто на удивление уязвимы.

Если бы не определенные усилия Сильных – земные государства давно развалились бы под собственным весом, разъедаемые коррупцией, неорганизованностью и некомпетентностью, заодно превратив этот заповедник хаоса в совсем уж мертвую, радиоактивную пустыню.

Сейчас звонок не носил столь масштабного характера. Это просто кнопка, нажав на которую, Поджигатель получал ожидаемый результат.

– Да? – раздался в трубке жесткий подозрительный голос.

Одного этого голоса достаточно, чтобы большинство случайно дозвонившихся в испуге повесили трубку. Но Поджигатель не был случайно дозвонившимся.

– Здравствуйте, полковник, – мягко сказал он. – У меня информация по вашим беглецам…

– Кто это? Откуда у вас этот номер? – недовольно произнесли в трубке.

– Это совершенно неважно, – веско сказал Поджигатель.

Он говорил с удовольствием, чувствуя, как особый, специально подобранный тембр его голоса ловит невидимого собеседника, словно липкая лента – муху.

– Говорите! – приказным голосом сказали на другом конце линии.

Но говорившему только казалось, что приказывал он.

Рогги Буром ему заранее отведена лишь роль исполнителя чужой воли.

Воли Поджигателя.

– У вас есть, чем записать? – невинно поинтересовался Рогги Бур. – Сейчас я назову вам адрес, по которому скрываются дезертировавшие из вашей части э-э… рядовой и сержант. Точно – рядовой и сержант. Сразу же предупреждаю….

Поджигатель сделал паузу. Отавалось лишь подсечь рыбку.

И его собеседник не замедлил попасться.

– Я слушаю! – произнес он.

И Рогги Бур небрежно бросил код-искру. Ту, из которой вскоре вспыхнет настоящий пожар.

– Они вооружены. Они очень опасны…

В устах Поджигателя слово – главное оружие. Может быть, поэтому он смог довольно спокойно пережить свое поражение от рук Грязного. То было лишь состязание в ловкости.

Но в настоящей тайной войне Поджигателю нет равных…

– Очень опасны… Очень…

Сложил трубку телефона и, походя, бросил на стриженую газонную траву за бордюрным камнем. Пластик телефона зашипел, вздулся – и вдруг вскипел, словно сжигаемый изнутри высокой температурой. В общем-то, так оно и было. Через пару секунд на месте телефона будет лишь круг выжженной травы.

Поджигателю не нужны следы.

Рогги Бур вышел на оживленную городскую улицу, поднял руку: нужно было поймать такси.

Ведь при всех своих специальных возможностях особое, утонченное удовольствие он получал, лишь смешиваясь с толпами краткоживущих. Так слаще ощущать собственное могущество – могущество ловкого кукловода, незаметно стоящего за людскими спинами…

Теперь следовало добраться до этого особнячка на берегу ласкового моря.

Он давно под наблюдением Мусорщиков. Только те не станут действовать без указания Поджигателя. Пусть смотрят и восхищаются его мастерством. Ведь истинное мастерство – это даже не задушить врага своими руками.

Подлинное мастерство мести – убить врага руками его же собственных друзей.

Гор Дэй смотрел на яркие, колющие глаза звезды и не мог отделаться от мысли, будто смотрит в глаза Всевидящего Сервера со дна выгребной ямы.

Тут же стало стыдно за собственные мысли. Ведь здесь живут его товарищи по несчастью – такие же отверженные, как и он, только ничего не подозревающие о собственном ничтожестве.

Может, эти краткоживущие именно потому такие оптимистичные и жизнерадостные? Ведь им известно, что отпущенный им срок ничтожно мал. И при этом они умудряются развиваться, учиться, делать открытия. Не все конечно: надо многими эта земная обреченность довлеет слишком сильно. Они не выдерживают. Лучшие из таких целиком уходят в религию, худшие травят и без того слабые тела алкоголем и наркотиками.

Но все-таки правда остается правдой: этот душный мир медленно пожирает его и не заслуживает добрых слов.

Разве что – насмешку.

Ведь Земля – это жалкая пародия на настоящий человеческий мир. Здесь все, как в старом немом кино: размыто, ускоренно и комично.

Гор сам не заметил, как засмеялся. Он заливисто хохотал и грозил небу пальцем.

– Я доберусь до вас, самовлюбленные глупцы! Вы еще попляшете под нашу музыку…

– О чем это он? – осторожно поинтересовался Зиг.

– Шутит, – зевнул Мах. – Ты же знаешь – этот парень любит шутки. За что, надо полагать, и поплатился…

Все четверо, включая плененную Дашу, сидели на гальке невдалеке от кромки прибоя. Был поздний вечер, и темноту рассеивали лишь звезды, да описывающий круги луч маяка, да серп Базы над головой.

Сейчас, под тихое шуршание волн могло показаться, что на этой планете царит мир, покой и благополучие. От этой расслабляющей иллюзии требовалось избавляться.

– Значит, так, братцы-головастики, – криво улыбаясь, сказал Гор. – У меня к вам исключительно деловое предложение. Так уж сложилось, что я оказался в одной посудине с вами. Имя этой посудины – помойное ведро. Можно по-разному относиться к жизни в помойном ведре. Тараканам это даже нравится. Вот только вот я не таракан…

– И я тоже не таракан! – обиженно Мах. – И уже не первый день слышу разговоры о том, чтобы отсюда выбраться. Только дальше разговоров дело не заходит. Или есть новые идеи?

– Да, что хочет нам предложить командир? – насмешливо поинтересовался Зиг.

Мах удивленно посмотрел на Зига: никаким командиром Гора не избирали, и Сильный, принимающий вопросы субординации близко к сердцу, конечно же, мог ощутить некоторую ревность.

– Я предлагаю для начала высунуть из нашего ведра голову и осмотреться – сказал Гор и запустил в невысокую волну увесистой галькой.

– Занятно, – скептически произнес Мах. – Только мы вот все думаем: где у нашего мусорного бачка крышка?

– …и педалька, которая ее приподнимает, – усмехнулся Гор. – Вот ее-то нам и придется искать…

– Много мусора перерыть придется…

– Не думаю, – заявил Гор. – Надо только на время стать очень шумными тараканами. И кому-то большому придется приподнять крышку, чтобы разобраться – что происходит…

– А если этот кто-то просто сунет под крышку баллончик с инсектицидом и…

– Тут мы и выпрыгнем, под шумок, – усмехнулся Гор. – В любом случае у нас мало времени. Я это кожей чувствую…

– Да… – невесело сказал Зиг, заглядывая в свою ладонь – там пряталось что-то мерцающее, отбрасывающее на его лицо бледные блики. – Шутки шутками, а следящая панель показывает, что вокруг полно Мусорщиков. Если раньше я мог предположить случайность, то теперь у меня нет сомнений: нас скоро возьмут или прихлопнут…

– Только что-то они не торопятся, – сказал Мах.

– А чего им торопиться? – пожал плечами Зиг. – Это у нас жизнь ускоряется и комкается, как старая газета. Им до нас, в общем, и дела нет. Чуть раньше, чуть позже. Ведь мы, по-прежнему – просто Обреченные…

– Я замерзла, – сказала вдруг Даша жалобно.

Гор посмотрел на нее и попытался разобраться в собственных чувствах. Вот она, их невольная заложница, пленница чужаков, пришельцев из иных миров. Они строят планы, надеются на возвращение домой или хотя бы туда, где можно просто жить – весь отведенный человеку срок. Этой же девушке суждено сгореть, как мотыльку, за тот ничтожный срок, который в нормальных мирах считается всего лишь детством…

Жалко ли ему эту девушку с Земли, взятую в оборот безжалостными силами, для которых она – не более, чем расходный материал в совершенно не понятных ей играх?

И Гор понял: нет, ему ее совершенно не жалко. Просто она постоянно напоминает ему о Нейле и том последнем поцелуе, который саднил в душе неразрешимой загадкой. Все, чего он теперь хотел – это вырваться отсюда, добраться до Нейлы, спросить ее…

Да полно? Разве он хочет спросить? Он хочет просто снова быть с ней рядом.

Только теперь это вряд ли возможно. Ведь впереди только тьма, пустота и неизвестность…

– Ладно, – сказал Зиг, зябко сложив на груди руки. – Пошли в дом. Здесь, на Земле, от холодного воздуха вполне можно заболеть…

Словно подтверждая его слова, Даша тихо и смешно чихнула.

…Мах выглядел осунувшимся и решительным. Похоже, он провел бессонную ночь. Теперь он смотрел новым, цепким взглядом, словно стараясь не упустить ни малейшей реакции на свои слова.

– Значит так, – сказал он жестко. – Я долго думал и решил, что нам нет смысла ждать, пока здесь не объявятся Мусорщики. Думаю, в этом случае они уже не оставят нам ни малейшего шанса.

– Мысль правильная, – сказал Гор. – Я думаю, нам всем надоело ждать.

Гор посмотрел на Зига. Тот поправил очки и сказал нерешительно:

– Да, но…

– Правильно, сколько можно ждать!

Гор вздрогнул.

Последние слова произнесла Даша. Сказала и, смутившись, замолчала, потупив взгляд. Но почему-то эта, случайно вырвавшаяся у девушки реплика, придала Гору решительности.

– Говори! – сказал он Маху.

– Я все думаю о вчерашнем разговоре, – криво улыбнувшись, сказал Мах. – Единственный способ найти вход на Базу – это проследить за прибывающими или возвращающимися отсюда Сильными…

– Все верно, – сказал Зиг. – Но как?

– Надо вынудить их вернуться на Базу, – сказал Мах. – И воспользоваться этим.

– Самим напасть на них! – выдохнул Гор.

Мах молча кивнул.

Гор не успел поймать мелькнувшую было мысль. Над головой что-то низко и гулко ухнуло, пол дрогнул, и с потолка посыпались куски штукатурки. Даша испуганно вскрикнула.

– Всевидящий Сервер, что это?! – проговорил Гор, поднимая глаза к высокому потолку.

– Это там, в доме… – произнес Мах. – Мать моя женщина… Судя по звуку – граната…

Словно желая проиллюстрировать слова Сильного, звук повторился.

– Точно – граната! – воскликнул Мах. – Два взрыва – прямо в доме!

Мах вскочил и бросился к лестнице. За пару секунд взлетел под потолок – к тяжелой крышке люка. Попробовал приподнять ее.

– Зиг! – крикнул он, – Люк заклинило!

– Это я, – взволнованно произнес Зиг. – Я его заблокировал.

Он помахал над головой маленькой светящейся панелью. Мах спрыгнул с лестницы и бросился к Зигу с таким решительным видом, что Эстет невольно поднял руку, словно заслоняясь от удара.

– Зиг, что происходит?! – процедил Мах. – Ты же говорил, что Мусорщики далеко, и ты их контролируешь?

– Это… Это не… Мусорщики… – заикаясь, проговорил Зиг и нервно поправил очки. – Вот, смотри на панель – ни одного Сильного поблизости…

– Тогда кто это шумит там, наверху? – Мах ткнул пальцем в потолок. – Соседи развлекаются?

– Сейчас… Погоди… Я попробую настроить… – Зиг принялся возиться с панелью образов.

Что-то щелкнуло, и воздухе, неизвестно откуда возникли звуки. Звуки посторонние, сложные. В них Гор быстро угадал множественный топот тяжелых ботинок, резкие командные вскрики и совершенно особенный, ни с чем не сравнимый клацающий звук передергиваемых затворов.

– Здесь никого! – раздался напряженный голос, и Гор вздрогнул: ему показалось, что говоривший подкрался к нему сзади и крикнул прямо в ухо.

– Ищите внимательнее! – приказал другой – хрипловатый и низкий голос, жесткий, будто высушенный, совершенно избавленный от намеков нерешительности и сомнений. – Они должны быть здесь!

– Есть! Пистолет нашел! – глухо крикнул кто-то.

– Черт! – выругался Мах, похлопав себя по пустым карманам. – Как же это я…

– Подвал нашли? – снова произнес тот, кто командовал невидимыми людьми наверху.

– Подвал… Есть подвал! Нашли люк! Вскрываем?

– Отставить. Давайте сюда этого…

Жесткий голос произнес что-то невнятное, и в звуках «сверху» образовалась некоторая пауза.

Мах взглядом загнанного волка смотрел в сторону люка.

– Это не Мусорщики, – выдавил он. – Это спецназ. За нами с тобой пришли, Гордей.

– С чего ты это взял, Михей? – отозвался Гор, вслушиваясь в хаос царящих где-то на поверхности звуков.

– Ты забыл? Мы с тобой – дезертиры! Нас уже неделю ищут! А я еще и с оружием…

– Да… А я и вправду забыл… – пробормотал Гор. – Вот проклятье… Я же все время думал о том, что нас преследуют Сильные. И совсем забыл о местных…

Мах тихо и сухо рассмеялся:

– Чтобы проломить череп, совсем не нужно высыпать на голову грузовик кирпичей. Достаточно и одной половинки… Но как же я забыл об этом?

– И что теперь будет? – со спокойным любопытством спросила Даша. – Нам придется выйти, да?

Гор удивленно посмотрел на девушку. Не переусердствовал ли он с Убеждением? Уж слишком спокойно она воспринимает все странности, происходящие вокруг…

– Зиг, у тебя есть запасной выход? – спросил Гор.

– Н-нет, – с трудом выдавил из себя Зиг. Он был бледен, и глаза его округлились от страха. – Я никогда не думал о такой ситуации… Все строилось в автономном режиме…

– Мы это уже слышали! – жестко сказал Мах. – Гор, давай быстро думать! Каковы наши шансы?

– Я не знаю твои возможности, как Сильного, – сказал Гор, стараясь сохранять спокойствие. Это давалось непросто. – Наверное, я бы смог пробраться незамеченным сквозь оцепление. Но только в одиночку…

– Ты собираешься бросить нас?! – голос Зига сорвался на фальцет.

– Спокойнее, Зиг! – Мах сделал успокаивающий жест. – Им, наверное, нужны только мы с Гором. Тебе ничего не угрожает…

– А она?! – взвизгнул Зиг, ткнув пальцем в Дашу.

На лице девушки впервые за долгое время появилось беспокойство. Она стала озираться и моргать, словно не понимая, где находится.

Черт, подумал Гор, надо снова проводить Убеждение. Как не вовремя…

– Она фактически заложница, понимаете?! – крикнул Зиг. – Ее наверняка ищут! Вы знаете, что со мной сделают?

– Я никуда не уйду, – спокойно сказал Гор. – Я не брошу тебя, Зиг…

– Ты можешь незаметно принести оружие, – решительно сказал Мах. – Будем пробиваться…

Гор только покачал головой. Он совершенно не представлял себе выхода из этой, почти тупиковой ситуации.

Даша, сжавшись в кресле, начала испуганно всхлипывать. Гор подошел к ней, опустился на колени и заглянул в глаза.

– Все хорошо… – прошептал он. – Это всего лишь игра. Простая игра. Сейчас люди покричат, пошумят – и успокоятся. Это такая игра – и ничего большего…

Мах наградил их недовольным взглядом.

– Ну! – сказал он. – Принесешь мне ствол?

– Ты будешь стрелять в людей? – деревянным голосом спросил Гор.

– Буду! – жестко ответил Мах. – И ты тоже будешь. Мы – всего лишь злобные пришельцы из чужих миров. Они – всего лишь жалкие краткоживущие, которые хотят нас убить или взять живьем – что для нас тобой без разницы. И если у меня не будет оружия – нескольких врагов я заберу с собой голыми руками…

И тут на верху что-то отчаянно пискнуло, отдавшись в ушах неприятной острой болью.

«Мегафон», – понял Гор.

– Э-э… Ребята… мужики… Это Митя… Воронцов… Из вашего взвода. Вы меня помните?

Мегафон издал смущенный смешок.

– Черт… Я не хотел, но мне приказали поговорить с вами. Пацаны, послушайте… Блин… Я не знаю, зачем вы это сделали, но… я не буду уговаривать вас сдаться! Пошли они к черту! Вы там, а я здесь – откуда мне знать, за что вас хотят скрутить?!

– Ты что несешь, урод? – рыкнул хриплый голос. – Уберите этого переговорщика хренова! Идиот…

– Ребята, я помню, как мы с вами в горах, вместе!.. Под пулями!.. Я с вами, пацаны!..

Голос затих.

– Черт… – произнес Мах. – Они и Митю сюда притащили…

– А он молодец, – сказала Даша, и друзья немедленно уставились на нее непонимающими взглядами. – Он – настоящий друг. Не стал выманивать вас. Наверное, ему еще и влетит за это…

Гор мельком записал в памяти еще одну строчку в списке странностей, связанных с этой девушкой, и тут же снова переключился на звуки сверху.

– …придется взрывать…

– … а не завалит их там?

– …давайте еще за этих сволочей переживать будем!

– …и пустить газ…

И тут нервы Зига не выдержали. Он схватился за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону, тонко и дико скуля.

Глаза Зига наполнились ужасом. Эстет, даже бывший, никогда не сможет представить себя в роли не только нападающего, но и защищающегося. Это просто не его роль. Его роль раз и навсегда определена Догмами Линий. Также, как и роль Сильного.

Также, как и любого краткоживущего землянина.

И только лишь Мим, презренный Мим из Грязной Линии за свою жизнь может сыграть любую роль, даже самую удивительную…

…Гор никогда не задумывался об этой роли. Ее обычно играли более опытные Мимы. Видимо, связано это было с накоплением жизненного опыта, с особыми переживаниями, которые невозможно просто сыграть. Их нужно ПРОЖИТЬ.

Но теперь Мим по имени Гор Дэй чувствовал себя другим человеком. Года его жизни в быстро разрушающемся теле дико ускоряли свой бег. Наверное, что-то происходило и с душой.

Гор Дэй вдруг почувствовал, что созрел играть ту роль, которая была теперь столь необходима. Ведь только в этой роли он, простой Мим мог надеяться пройти сквозь плотные ряды врагов к своей недосягаемой цели.

Потому что те, кто играют эту роль, всегда избирают недосягаемые цели. Ведь это особенная роль.

Роль Героя.

– Роль Героя, – прошептал Гор, закрывая глаза.

– Гор, что с тобой? – донеслось, словно из густого, ватного тумана, но Гор был уже далеко.

Он был там, где в соответствии с выбором судьбы людям раздают личины – героев и неудачников, мучеников и балагуров, смельчаков и трусов. Большинству полагается одна, вполне определенная роль. Некоторым удается преодолеть предопределенность и вырваться за пределы установленных рамок.

И лишь Мим за свою жизнь может примерить каждую из них.

– Герой… Бесстрашный… Сильный… Решительный… – бормотал Мим, сжимая кулаки, до боли, не чувствуя, как из из них закапала на мраморный пол густая багровая кровь.

– Герой… Тот, кто поведет за собой… Тот, кто может защитить, заслонить слабого… Тот, кто одолеет врага – сильного, коварного, многочисленного…

– Герой… Тот, кому будут верить. Тот, кто сможет свершить невозможное…

– Я – Герой. Я родился Героем, вырос Героем смелость и решимость у меня в крови.

– Я – Герой. Я ни во что не ставлю собственную жизнь, и тем более – жизнь своих врагов. Смерть для меня – не более, чем фон для подвига. А подвиг – не больше, чем взгляд на мир.

– Я – Герой…

…Гор открыл глаза.

Спокойствие, необычайное спокойствие и легкость – вот первое, чем встретила его новая роль.

Гор рассмеялся – настолько приятным было это ощущение. Наверное, с пришедшими, как ниоткуда, силами, его покинули подавленность и неуверенность последних дней.

– Я рад, что тебе весело, – мрачно сказал Мах. – Поделись с нами – порадуемся вместе.

– Честно говоря, радоваться пока рано, – все еще улыбаясь, сказал Гор. – Я пойду, принесу тебе ствол, Мах…

И решительно направился к лестнице.

– Стой, ты куда? – крикнул Мах. – Мы же не обсудили план действий!

Гор лишь улыбнулся на это.

Герои не обсуждают своих планов. Они действуют, повинуясь одним лишь порывам. И сейчас единственным порывом Гора было разобраться с теми, кто загнал их в угол, словно каких-нибудь крыс в нору.

Его карьеру Героя едва не оборвал взрыв, что вышиб массивную подвальную крышку. Гора швырнуло вниз, через несколько железных ступенек, и в каких-нибудь нескольких сантиметрах от его головы углом пол грохнулся прямоугольник крышки. Все заволокло дымом.

Краем глаза Гор видел, как Мах заставил упасть на пол Зига и Дашу, и даже услышал сквозь звон в ушах его отчаянную ругань.

Но Гор уже шел дальше – вверх, навстречу незнакомым людям в черной одежде, которые по странной игре случая стали теперь его врагами. Он не испытывал ненависти к своим врагам – просто так вышло, что они встали у него на пути, угрожая людям, которых странным образом он ощущал теперь самыми близкими в этом мире.

Просто мир теперь делился для него просто – на своих и чужих. Это было неправильно для Мима – но совершенно необходимо для Героя.

Данное обстоятельство, однако же, имело не очень приятные следствия. Войдя в роль, Гор перестал быть Мимом, полностью растворившись в новом качестве. И, значит, для него теперь недоступны Отражение, Убеждение и многие другие приемы, которыми мог оперировать Мим.

Ведь Герой действует совсем иначе.

Гор бросился вверх, ловко увернувшись от полетевших в зияющий прямоугольник люка газовых и световых гранат. Друзьям придется несладко. Но придется потерпеть.

Он скоро вернется…

Навстречу, похожая на гигантскую муравьиную, сунулась голова в сферическом шлеме и маске. Под ногами грохнуло, ослепительно свернуло. В отблеске стекол маски на лице врага Гор увидел свое улыбающееся лицо. Совершенно неуместная улыбка не хотела покидать его губ.

Даже тогда, когда резким движением выброшенных вперед рук он свернул спецназовцу шею.

Обмякшее черное тело полетело вниз. И теперь в руках Гора был пистолет. Не зря, все-таки, Мусорщики пристроили его в действующее подразделение по борьбе с лесными боевиками. Хотя, возможно, скоро им придется пожалеть об этом.

Гору никогда не стать Сильным – прирожденным убийцей, с бесчисленными навыками и врожденными рефлексами. Герою это и не требуется. Его сила – вера в себя и в правильность своих поступков.

Гор верил.

Когда в него начали стрелять, было уже слишком поздно. В дыму чуть опешившие от неожиданного нападения бойцы потеряли несколько пуль, послав их в миллиметрах от тела Гора. Еще стоило сделать скидку на нестандартность мишени: Гор прыгнул навстречу пулям, на миг вытянувшись параллельно полу и тем самым сократив площадь возможного поражения.

Мим Гор никогда бы на это не решился.

Но Герой знал, что делает.

Первого броска оказалось достаточно, чтобы быстрой, как очередь, серией выстрелов уложить ближайшего бойца. Гор не стремился убивать. Несколько пуль в бронежилет хватило, чтобы вывести того из строя. Тем более, что в следующий момент он летел кубарем в обнимку с бессознательным телом, которое теперь служило ему щитом.

И теперь у него появился автомат. Это было менее гуманное оружие – такая штука спокойно прошивала любой бронежилет. Хорошо, что не насквозь: тело бойца, которым он теперь прикрывался, задергалось, разрываемое пулями.

К противнику вернулась меткость.

Герой не собирался отсиживаться за телом мертвого врага. Он напрягся – и швырнул тело в двоих спецназовцев, которые почти в упор поливали его огнем из противоположного угла комнаты. Рефлекторно стволы дернулись вслед телу – не часто земному спецназу приходится встречаться с проявлением такой нечеловеческой силы.

Герою положено быть сильным. И он должен уметь использовать просчеты противника.

Гор нырнул под очереди, настигнув врагов, на которых только что обрушилось тело их товарища. Одно крепкое объятие – и две сломанные шеи. Это гораздо быстрее, чем водить массивным автоматным стволом.

Первые шаги были самыми трудными. Теперь для Гора начиналась кровавая рутина войны.

Все происшедшее длилось секунды. Самый опытный земной солдат не способен состязаться по скорости с вошедшим в роль Мимом.

Конечно, если бы вместо краткоживущих здесь оказались Мусорщики, Гору пришлось бы туго.

Но в хорошо смазанной машине штурма уже произошел сбой. Три сломанных винтика обрекали спецназ на провал. Неизвестность вновь появившихся данных подводила черту всему.

Ведь теперь Гор был отлично вооружен.

Когда вторая волна спецназа ворвалась в дом на помощь товарищам, их встретил лишь один уцелевший, сделавший знак остановиться. Он стоял на одном колене, направив автомат в чадящее отверстие люка.

Когда машинально замерший командир почуял неладное, было уже поздно: этот уцелевший, в залитой кровью форме его собственного подразделения, вдруг вышел из зоны видимости, и вокруг, как подкошенные, посыпались на пол бойцы. Последним, судорожно и бесполезно нажимая на спусковой крючок пистолета, упал командир.

…Когда Гор закончил «зачистку» в замерших в страхе окрестностях дома, среди бесчувственных и мертвых тел оставался лишь один, бледный, дрожащий от страха человек.

Он не боялся смерти. Он был просто потрясен промчавшимся перед его глазами смертоносным смерчем. Теперь он стоял, понурив голову, и смотрел, как к нему неторопливо приближается это чудовище в обличье человека. Он ждал смерти.

Подошедший смотрел на него сквозь маску, и было видно, как с обратной стороны толстого стекла маски стекают густые полосы крови. Это страшно – словно этот некто только что вылез из глубин преисподней.

Страшный незнакомец медленно отодрал от лица простреленную, пропитанную кровью маску. Только теперь стало видно, что победитель едва стоит на ногах. Лицо его было черным от крови и гари, тело и руки – прострелены в нескольких местах. Было совершенно непонятно – за счет каких сил тот все еще держится на ногах.

– Гордей?!

– Спасибо тебе, Митя…

– Ты… Что ты натворил? Ты знаешь – что ты натворил?!

– Знаю, дружище, знаю. Но если бы не твои слова – возможно, я тоже был бы мертв. Но я знал, что всегда есть кто-то на моей стороне. Даже, если он – по ту сторону…

– Что ты городишь… Ты же весь в крови!.. Может, аптечку…

– А теперь уходи. Уходи быстрее. И вызывай подкрепление – чтобы на тебя не пало никаких подозрений. Только дай нам десять минут, чтобы уйти.

Человек, шатаясь, будто пьяный, направился назад, в дом. А Митя, попятился назад, споткнулся о чье-то тело и взял в руки рацию.

– Заря! Заря! Отвечайте! Что там у вас происходит, черт возьми? – надрывалась рация.

А Митя лишь слепо смотрел вслед ушедшему и тихо повторял:

– Все нормально. Все просто замечательно. Чудненько просто…

Когда Гор спустился в подземелье, невидимая вентиляция уже высасывала остатки дыма и газа. Зиг и Даша пребывали в отключке. Мах же, опираясь на перила лестницы, безумными глазами смотрел на спустившегося Гора.

Герой в теле Мима сделал последнее усилие, и сказал, протягивая Маху пистолет, с усмешкой на потрескавшихся губах:

– Ты просил ствол, Мах. Держи….

Глава пятая

Поджигатель был в ярости.

Еще бы: впервые отлично разработанный план обернулся столь явным провалом.

Как же так? Он знал, что привлекает к расправе лучшие земные силы. По его опыту таких хватило бы, чтобы расправиться с пятью прозревшими Мусорщиками. Но Сильный «по ту сторону» был всего один, Эстета вообще можно было не брать в расчет.

Правда, с ними был этот чертов Мим…

Что-то определенно шло не так. Что-то выходило за скобки давно известного уравнения успеха. Впервые Рогги Бур почувствовал здесь, на Земле, настоящую опасность.

Конечно, чувство опасности посещало его и прежде. Но все-таки, это было совсем другое – то, что всего лишь заставляет адреналин активнее впрыскиваться в кровь, что приятно щекочет нервы и сладко захватывает дух.

Сейчас же опасность была смертельная. По большому счету, признавший свое поражение Поджигатель должен оставить пост. И, согласно Кодексу Сильных, демонстративно покончить с собой.

Но Рогги Бур не мог смириться с тем, что его снова одолел ничтожный Мим… Или он, в действительности, далеко не так прост?

Нет, он и не подумает признавать поражения! Тогда уж пусть этот Мим прикончит его сам…

Поджигатель почувствовал, что задыхается.

Его душила ненависть. Ненависть лютая, необузданная. Она сильнее любых Кодексов и Догм и сама по себе может быть признана преступлением. Но здесь, на Земле, это не имеет значения. И если им, Поджигателем, завладела ненависть – он выплеснет всю ее без остатка на проклятого врага.

…Поджигатель стоял перед обгорелым остовом небольшого одноэтажного дома. Вокруг полно машин, всюду шныряли с серьезным видом краткоживущие. Им тоже интересно понять – кто смог в одиночку положить роту спецназа и уйти притом безнаказанным?

Криминалисты снимали отовсюду, откуда только возможно, отпечатки пальцев, слепки подошв, фотографировали, замеряли что-то, следователи тщательно допрашивали соседей.

Единственный свидетель происшедшего нес полнейшую околесицу…

Это уже не важно. Все эти краткоживущие останутся за скобками: они доказали свою неспособность справиться с этой, совершенно непонятной для них, угрозой. Впрочем, эта угроза касается не столько краткоживущих, сколько сил, куда более могущественных, стоящих настолько выше, что у них просто не хватит воображения представить эти силы.

Теперь у Поджигателя была своя, самая настоящая война.

И он намерен ее выиграть.

Несколько дней Мим не мог выйти из жуткого состояния, в которое провалился, едва друзья смогли отыскать новое, временное убежище. Гор потерял много крови, и раны его, которые он невероятным образом игнорировал во время боя, разом дали о себе знать.

Тогда он внезапно свалился, будто подрубленное дерево, у него начался жар. Наверняка дело кончилось бы плохо, но предусмотрительный Зиг захватил с собой в бегство какой-то медицинский прибор, который он, Мах, едва увидев, назвал «малым полевым регенератором». Видимо, Сильным знакома такая штука. Прибор представлял собой капсулу, наполненную похожими на дробь шариками. Зиг просто раскрыл капсулу и просыпал ее содержимое на оголенный, простреленный торс Гора. Шарики моментально впились в плоть, словно хищные насекомые, и исчезли под кожей, вызвав у Даши нервный вскрик…

Несмотря на порыв Маха отпустить, наконец, девушку, та решительно заявила, что не бросит раненного. Это было странно, и Зиг пробормотал что-то невнятное про «стокгольмский синдром».

Теперь, в недрах ржавого, выброшенного на берег буксира, она ухаживала за Гором. Словно тот не был изгоем из чужих миров, да к тому же убийцей множества защитников правопорядка, а была она медсестрой у изголовья героически раненного бойца.

Этим удивительная роль Даши в жизни прозревших Обреченных не ограничилась.

Именно благодаря ей они не испытывали нужды в пище и питье: Даша сама вызвалась отправиться на несколько километров к магазинчику – в ближайшем прибрежном поселке. Здесь, на побережье, привыкли к отдыхающим «дикарям», а потому закупки девушки никого особо не интересовали. Заодно Даша занималась разведкой: если маневры Сильных Зиг мог отслеживать с помощью своей универсальной панели, то повторный визит спецназа стал бы крайне неприятным сюрпризом.

Наблюдая все это, Мах успокаивал себя скупыми рассуждениями о загадочной женской душе. Его волновало только скорейшее восстановление Гора, да активность преследователей.

Вместе с Зигом они вдруг ощутили зависимость от этого человека некогда низшей, Темной Линии, который в одночасье стал для них незаменимым лидером.

Всего этого Гор не знал, трое суток вися на волоске от смерти, бормоча в бреду странные, но довольно связные, словно заученные, речи из прошлой, мимической жизни.

Видимо, по наитию, Зиг принялся записывать эти слова с помощью куска карандаша и блокнота, с которыми бывший Эстет никогда не расставался.

Так стали появляться на свет «Монологи Мима».

На третий день Гор вдруг открыл глаза. В ту же секунду раздался множественный металлический звук: из тела разом выскочили, рассыпавшись по ржавому железному настилу потускневшие металлические шарики.

– Пить! – попросил Гор слабым голосом, и Даша немедленно сунула ему в руку пластиковый стаканчик с минеральной водой.

Мах и Зиг, которые в это время отдыхали рядом, подскочили к пришедшему в себя другу.

– Ну, как ты? – дрогнувшим голосом спросил Мах.

Теперь в присутствии Гора он не стеснялся показывать свое волнение: он признал за бывшим Мимом право быть более сильным, чем он – Сильный формально.

– Я сделал одно удивительное открытие: на самом деле Земля имеет форму куба! – мечтательно произнес Гор.

Он усмехнулся своим мыслям и продолжил:

– Точнее, форму «кубика Рубика» – есть такая забавная головоломка. И эта головоломка находится в руках какого-то недалекого простака, которому никогда не собрать грани по цветам. Слава этому милосердному существу: благодаря ему на Земле всегда будет царить веселая непредсказуемость! И упаси Боже попасть этому кубику в руки какому-нибудь педантичному умнику! Причесанная и прилизанная планета превратится в унылый памятник самой себе.

– Крути, крути наш кубик, простак-недоучка! Делай нашу жизнь непредсказуемой – и оттого хоть сколько-нибудь счастливой!

– Главное – не вздумай обмануть правила и разбить на отдельные детальки: так ты легко соберешь все цвета – только вот что хорошее можно собрать из обломков?..

Гор закашлялся, но от предложенного стакана минералки отмахнулся.

– Сколько я был в отключке?

– Почти три дня, – сказал Зиг. – Странные мысли, оказывается, посещают человека в коме…

Гор улыбнулся и покачал головой:

– Вы даже не представляете – насколько. Искренне желаю вам не повторять моего опыта. О, а что это за шрамы?..

Гор скинул с себя куртку, которой укрыла его заботливая Даша, и потрогал плотный розовый валик розового на месте пулевого ранения в живот.

– Ничего себе, – произнес он. – Как же это я?..

…Это был их последний день на берегу моря.

Гор смотрел в синюю даль под ослепительно белыми облаками, думал.

Кто его знает – что происходит с человеком, после того, как он впервые пройдет по краю, ощутит на губах вкус крови – чужой и своей собственной?

Для Гора это был третий опыт встречи со смертью.

Первый был там, на дне Арены Правосудия, и когда он сжал зубы, в ожидании легкого и быстрого избавления.

Второй – когда он схватился с Поджигателем. Охотники уже не произвели такого впечатления на Гора.

Зато схватка с обученным, смертоносным спецназом прошлась по его душе основательно, оставив глубокую красную борозду. Да, он по-прежнему играл роль неустрашимого и непобедимого Героя. Но и Героев посещают кровавые сны.

Выйдя из тяжкого забытья, Гор понял, что стал бояться тишины. Невнятные мысли стучали бродили в мозгу, требуя словесного оформления и выплескивания вовне.

И Гор говорил. Говорил, когда его слушали, и говорил в пустоту – просто, когда молчать становилось невмоготу.

Многое, очень многое он хотел бы сказать Нейле. Теперь ему действительно было, что сказать. Этот разговор будет позже. Но обязательно будет.

– Знаешь, Зиг, – сказал Гор, – я понял одну вещь: пожалуй, я не жалею о том, что попал на эту планету…

– О чем ты, Гор? – удивился Зиг. – Тебе не жалко собственной жизни?

– Жалко, Зиг, очень жалко. После того, как я пришел себя, я осознал это с новой силой. Но дело в том, что происшедшее с нами заставляет меня ценить жизнь еще больше…

– Это звучит странно, – проговорил Зиг. – Особенно после того, как ты…

Зиг неловко замолчал.

– После того, как я убил столько людей, – закончил за него Гор.

– Краткоживущих, – будто оправдываясь, поправил Зиг.

– А разве есть разница? – произнес Гор.

– Я хотел сказать – после того, как ты сам так рисковал жизнью, – откашлявшись, сказал Зиг. – Мне тогда показалось, что ты уже совсем наплевал на собственную жизнь…

– В тот момент я просто не думал о смерти, – возразил Гор. – Пусть это странно звучит, но, может, именно Земля заставляет меня по-новому ощущать каждый прожитый день.

Зиг пожал плечами:

– Разве можно что-то понять за такую короткую жизнь, какую предоставляет эта планете? Я еще не успел обустроиться здесь, а уже чувствую, как ко мне подкрадывается старость. Подумать только – там, в Мирах Конгломерата у нас с тобой было бы в запасе еще по две тысячи лет!

– Это у вас, Эстетов, две тысячи, – усмехнулся Гор, – Мне, Грязному, осталось бы около восьмисот. Но эти восемьсот лет вряд ли принесли бы мне столько открытий, сколько один год жизни здесь…

– Что же ты открыл? – снисходительно улыбнулся Зиг. – Что Земля круглая? Это известно даже краткоживущим…

– Я говорю про открытия в самом себе, – сказал Гор, рассматривая маленький парус, возникший над синим горизонтом. – Здесь все быстрее, концентрированнее… Мне кажется, в этом кроется какая-то большая загадка этой планеты.

Зиг внимательно посмотрел на Гора и сказал:

– Возможно, ты и прав. Ты, Мим, стал рассуждать глубже, почти как Эстет – и это само по себе удивительно. Жаль только, что мы все равно умрем здесь раньше, чем успеем что-либо понять…

– За что тебя отправили сюда, Зиг? – тихо спросил Гор. – Это как-то связано с Землей?

Зиг тихо рассмеялся:

– Ты вправду стал умнее, Гор, это чувствуется. Да, это действительно связано с Землей. Хотя я никогда специально не занимался этой проблематикой, но потоки информации несут много пены. Я узнал о так называемом критическом возрасте…

– Что это такое?

– Это условный возраст человека. У разных Линий, в разных Мирах он различается. С его наступлением сознание человека переходит на новый уровень – и происходит качественный скачок интеллекта…

– Ну, да, это Ступени. Все про это знают.

– Верно, многие из нас, хоть и не все, проходят эти Ступени. Только не краткоживущие с Земли. И термин «критический возраст» применительно к ним показался мне странным. Ведь когда для человека с Земли наступает это самое время прозрения, время перехода на новую Ступень – он уже дряхл и стар. Вместо нового витка жизни он получает смерть…

– Это печально.

– И очень странно. Ведь они генетически – такие же люди, как мы! И тогда я предположил, что землянам просто не дают перейти на эту, новую ступень.

– Как это – не дают?

– Очень просто: для краткоживущих кто-то каким-то образом установил критический возраст, который, ограничивая жизнь, не позволяет развиваться дальше. И именно поэтому краткоживущие воспринимают свою короткую жизнь, как должное – ведь никто из них так и не смог заглянуть за горизонт смерти…

– То есть, ты хочешь сказать, что этот «кто-то» искусственно сокращает время человеческой жизнь на Земле?!

– Точнее – устанавливает барьер для достижения следующей Ступени. Возможно, это не «кто-то», а что-то. Сама природа, например. Я всего лишь сделал вывод из имевшейся у меня информации. Просто предположение. И имел неосторожность озвучить его перед коллегами…

Зиг сердито засопел. Видимо, ему было, что вспомнить, и воспоминания были не из приятных.

Гор закончил за него:

– И коллеги решили поставить такой барьер тебе самому. Интересно, что им не понравилось?

– Боюсь, что, высказав свою версию, я случайно попал в точку. И кому-то это пришлось не по вкусу. Я так и не понял – кому именно. Гм…Ну, а с тобой Гор, за что так с тобой поступили?

– Как именно? – усмехнулся Гор. – За что подарили мне друзей и новое понимание жизни?

– Нет, я твоем приговоре. За что ты поплатился там, в своем Мире?

Гор задумался. Он уже и сам с трудом вспоминал минувшее, и логика Трибунала терялась где-то в расплывчатой дымке прошлого.

– Ну, – протянул Гор, – Вряд ли я затронул чьи-то столь серьезные интересы. Можно сказать, я не просто вовремя пошутил.

– А разве на Плацене юмор под запретом?

– Зиг, ты прекрасно знаешь, что в Конгломерате юмор как таковой, хоть и не преследуется, но считается чем-то предосудительным. Вроде, как на Земле – алкоголизм или наркомания.

– Ну… Ну, да, ты прав, пожалуй. Эстеты не очень любят шутить. Хотя и такое бывает…

– Да, теперь мне самому странно вспоминать об этом. Шутить, находить смешное в обычных вещах – значит, подвергать окружающее разлагающему сомнению. Так считается. Так думают Мудрые.

Но тут есть еще одна тонкость…

Гор помолчал немного и сказал:

– Ведь я – потомственный Мим. Тот, чьим единственным делом было смешить людей. Разумеется – только людей из Грязных Линий. И даже эти люди часто предпочитали, посмеявшись, бросить в спину что-то язвительное…

– Так зачем же вы, Мимы, занимаетесь этим? Прости, но мне действительно интересно. Для меня это – все равно, что профессионально чесаться. Смех – это просто эмоция, не больше того…

– Вообще-то Мимы не только смешат людей. Иногда мы заставляем их плакать. Но мы верим в целительную силу смеха. Хоть это и идет против официальной доктрины…

– И что же дальше? Чем твой смех помешал Высокому Трибуналу?

– Просто случилось так, что один низкий Мим полюбил девушку другой Линии. Ну, не положено это было ему по ранжиру. Только разве любовь спрашивает – кто, кого и когда?

– Хм… Вообще-то, для того и существуют Догмы – чтобы люди разных линий не пересекались в обычной жизни…

– Но ведь и людям линии Мудрых иногда хочется просто, по-человечески посмеяться. И они приходят смотреть на Мимов…

– Никогда не ходил и не смотрел…

– У тебя все впереди.

– Ты оптимист, Гор. И что же дальше?

– Дальше? Однажды преступная любовь Мима к аристократке стала достоянием гласности. Скандал!

– Но где же состав преступления?

– Вообще-то, состав уже налицо. Только за это не сбрасывают на Землю. У Трибунала очень сложная и запутанная система наказаний. Мне поведал о ней добрый Мусорщик, который проводил допросы. Могли, например, стерилизовать…

– Что – тебя?!

– Как ни странно – ее. Ведь она стоит на более высокой ступени развития. А меня – так отправили б на Целину…

– Целина… Что-то слышал… Это вроде как непаханые степи… Постой, это же на Земле!

– На Земле – степи. А у нас – каменные шары с булькающей магмой и ядовитой атмосферой, из которых, если получится, когда-то выйдет очередной Мир Конгломерата. А если нет – то такая же помойка, как и Земля… Впрочем, с Целины иногда возвращаются, чего не скажешь о Земле…

– Так, но ведь тебя не отправили на Целину, верно?

– В точку! Как всегда, меня подвел острый язык. Я не могу перевести на русский тот каламбур… И не могу вспомнить его на родном языке… Да и нет смысла – глупо и не смешно по-здешнему. Но там, в одном непростом разговоре с папашей Нейлы – ее звали Нейла – мне довелось довольно остроумно, хоть и несознательно принизить роль Мудрых в истории Мира. Причем, в присутствии свидетелей. Представляете: грязный Мим, которому полагается оправдываться и молить о пощаде за свой проступок, вдруг смешивает с грязью тех, кто и общается-то с ним из брезгливости через защитную мембрану…

– Это не из брезгливости, а в целях профилактики, – возразил Гор. – Кто знает, какую заразу Могут притащить с собой Темные в дома Мудрых…

Гор с Зигом переглянулись и вдруг расхохотались, указывая друг на друга пальцами, хлопая себя по коленям. Действительно, теперь, под грязным, бурым от ржавчины бортом разбитого буксира, слова эти звучали комично.

– Да… – вытирая слезы, сказал Зиг, – как же все переменчиво в этой жизни… Продолжай, Гор!

– Фу-ух… Да… А я ведь и съязвил тогда нечто на эту тему; это, мол, как раз наоборот – добрые Мимы держат господ Мудрых за мембранами, чтобы сохранить уникальную популяцию людей, начисто лишенных смеха…

– Что, так и сказал?! – не поверил Зиг.

– Примерно так. Глупость сказал, конечно. Зря. Да еще добавил, что с помощью поцелуев привил одной чересчур Мудрой гражданке вирус веселого беззаботного смеха…

– Ну, ты даешь! – пораженно воскликнул Зиг. – Какой же отец семейства из числа Мудрых простит это?! А ты оказывается этот, как это здесь называется… бабник!

– За Мимами частенько водится такой грешок, – усмехнулся Гор. – Я не думал, что этими словами подписал себе приговор. Покушение на иерархическую систему Линий, «разлагающий вербальный террор», как это назвал Трибунал. Все, "вышка".

– Да-а… – протянул Зиг. – Здесь, на Земле этого бы не поняли. Примитивный краткоживущий народ…

Они снова рассмеялись. К ним подошел Мах. Выглядел он только что проснувшимся и недовольным.

– Веселитесь? – поинтересовался он. – Очень рад за вас. Гор, надо серьезно поговорить.

Гор с Зигом снова переглянулись и сдержанно рассмеялись. Мах немедленно вспыхнул, надулся. Гор подумал, что от прежнего саркастического и веселого Михея в нем осталось немного.

– Прости, – сказал Гор. – Просто мы только что как раз говорили о серьезном и смешном в нашей жизни.

– Ты считаешь, что сейчас время говорить об этом? – спросил Мах, усаживаясь на гальку рядом с товарищами.

– Видишь ли, – сказал Гор, – Мне только что пришла в голову одна забавная мысль. Ничего, что я считаю ее забавной? Нас так мало и мы так слабы, что прямо противопоставлять себя Сильным просто бессмысленно. С другой стороны, несмотря на то, что у нас почти нет сильных сторон, у нашего врага также есть слабости. И вопрос – чьи слабости в результате перевесят…

– Интересный взгляд на тактику и стратегию, – произнес Мах.

Он задумался. В последнее время авторитет Гора в его глазах взлетел на недосягаемую высоту. Так и задумано: герой всегда впереди. У него нет времени на дискуссии с теми, кого он ведет. Ему должны просто верить – так же, как он верит в себя.

Странное дело – эта роль вовсе не тяготила Гора, хотя никогда еще Мим не надевал на себя маску на такое долгое время. И что-то ему подсказывало, что снять эту маску он сможет позволить себе не скоро…

– …Наше главное оружие – страх и предрассудки врага, – сказал он. – Мы ударим по спокойной и благоустроенной жизни этих мерзавцев жирной струей смердящей атмосферы Земли. Все вирусы, бактерии и паразиты, ставшие давно нашими добрыми соседями, будут мстить за нас.

Мах вздрогнул и повернул голову в сторону Гора:

– Ты… Ты это серьезно – про атмосферу?

– Что? А, это… Это просто образ. Я хотел сказать…

– Погоди, погоди! Это действительно – отличная мысль!

Мах вскочил на ноги и принялся нервно ходить взад-вперед, задумчиво теребя подбородок. Гор смотрел на него раскрыв рот от удивления. Зиг тихо смеялся:

– Гор, это просто гениально! Мне такое просто не могло прийти в голову!

– Что тут такого гениального? – пожал плечами Гор.

Он все еще не понимал смысла своих, спонтанно оброненных, фраз.

– В Мирах Конгломерата ничего не бояться так, как Землю и все, что с ней связано. Землей запугивают людей с детства. И любой кусочек этой планеты, принесенный ТУДА, будет сеять ужас и панику. А что на Земле самое распространенное и доступное, не имеющее никакой ценности?

– Воздух! – воскликнул Мах, подняв кверху указательный палец.

– Именно! – торжественно подытожил Зиг. Он сиял так, как будто только что сделал величайшее научное открытие.

– Что ж, – сказал Гор, покачивая головой, – Мы, конечно, все разные – Сильные, Мудрые, Темные. Но я вынужден ввести один примеряющий критерий: мы все одинаково смешны!

Друзья снова расхохотались – будто не висела над ними страшная угроза, словно сидели они на каком-нибудь стерильном курорте в дикой части Плацены. Наверное, впервые все трое почувствовали, что все они – действительно на одной стороне, и третьего не дано.

Восторг по поводу новой авантюрной идеи был прерван подошедшей к ним Дашей. Та выглядела несколько растерянной.

– Мальчики, – сказала Даша, протягивая Зигу панель образов. – Я не знаю, надо ли об этом говорить, но на этой вашей панельке что-то мигает…

Панель полыхала густым малиновым цветом.

– Черт! – воскликнул Зиг.

Он вскочил, поскользнулся на гальке, снова упал, и очки с его носа съехали на подбородок.

– Что?! – крикнул Мах. – Мусорщики?

– Какое там… – выдавил Зиг. – Санитары!

– Что?! – Мах вырвал из рук Гора панель и округлившимися глазами впился в малопонятное изображение.

Даже Гор, который по-прежнему был далек от глубоких познаний в особенностях внутренней организации Линии Сильных, понимал, что дело приняло еще более серьезный оборот, чем он мог предположить.

Санитаров не использовали для таких полицейских функций, как поимка сбежавших Обреченных.

Во-первых, это слишком расточительно, а во-вторых, просто бессмысленно – все равно, что загонять волков на танках: в принципе возможно, но глупо. Мах, к примеру, никогда не слышал, чтобы Санитары использовались на Земле. Поджигателей вкупе с Мусорщиками вполне хватало. Не имел такой информации и Зиг. Впрочем, то, что они ничего не знали, не меняло сути: вокруг медленно, но неуклонно сжимали кольцо неустрашимые, зловещие и безжалостные солдаты Конгломерата.

Для того, чтобы парализовать и захватить целый Мир, достаточно лишь опорожнить над его поверхностью несколько санитарных галеонов – и дело можно считать решенным. Хотя, зачастую для победы над той или иной зарвавшейся планетой зачастую хватало незримых усилий десятка Поджигателей.

Но последним аргументом всегда были Санитары.

И Гора на секунду посетило некое игривое чувство удовлетворенности: он, вовсе не настоящий Герой, а всего лишь вошедший в роль Мим, сумел вызвать у кого-то важного и сильного настоящий страх. Иначе трудно было объяснить столь бурную реакцию на свои поступки.

Игривость быстро прошла, уступив место растерянности: Гор не знал, что теперь делать.

На помощь пришел Мах.

– Они приближаются, – хмуро глядя на метки панели образов, сказал он. – Не слишком быстро. Видимо, они уверены в том, что у нас никаких шансов. Надо использовать это время…

– Даша, уходи! – сказал Гор, повернувшись к девушке.

Даша смотрела на него чистыми и ясными глазами. В них не было страха – одна только решимость.

– И не подумаю! – заявила Даша. – Как я вас одних брошу?

Гор крякнул от досады: он не мог так просто выйти из роли Героя, чтобы применить Убеждение. На это просто не было времени, как и на уговоры.

– Ладно, – сказал он. – Как знаешь… Мах, какое у них оружие?

– Стандартно – ручные испарители, – сказал Мах. – Легкие и усиленные.

– Что это такое – испарители? – спросил Гор.

– Страшная штука, – ответил Мах, и лицо его дрогнуло. – Выдает контур, что-то вроде лазерного луча. Только в отличие от него, контур может огибать препятствия. Так что скрыться от него непросто, за угол не убежишь. Достаточно контуру задеть тебя – ты превращаешься в облачко ионизированного газа. Это, если в самых общих чертах…

– У них будет только земное оружие, – вмешался в разговор Зиг. – Испарители на Землю брать не позволят…

– Это еще почему? – нервно дернулся Мах. – Санитаров тоже не должно было здесь быть…

Он быстро осмотрел два трофейных пистолета, засунул за пояс у себя за спиной. Еще два пистолета были у Гора. Более тяжелого оружия было решено не брать с поля боя – от пистолетов, в случае чего, легче избавиться. Но сейчас Гор усомнился в правильности этого решения.

– Я знаю, – упрямо сказал Зиг. – Никаких испарителей. Никаких тукеров. Никакого инопланетного оружия.

– Так, – сказал Гор, – если у них будут пулевое оружие, у меня есть шансы подобраться к ним поближе…

– И думать забудь, – мрачно сказал Мах. – Санитар – это не наш… я хотел сказать – земной – солдат. Ты не одолеешь его в рукопашной и вряд ли попадешь из своей пушки…

Тут нервы Зига не выдержали. Он и так довольно долго держал себя в руках. А сейчас он нервно обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону, тихо забормотав:

– Это никогда не кончится… Это никогда не кончится… Это какое-то проклятье! Лучше б оно уже кончилось, сил моих больше нет…

Даша подошла к Зигу, осторожно взяла того за руку.

– Все будет хорошо, Зиг. Вот увидишь…

Зиг посмотрел на девушку дикими глазами. Мах нерешительно хмыкнул. Поведение девушки удивило бы его еще больше, если бы не более насущные проблемы.

Гор закрыл глаза и медленно выдохнул. Открыл – и обвел друзей новым, спокойным и уверенным взглядом.

– Все, пошли, – сказал он и двинулся вдоль ржавого борта буксира. – Мах, следи за метками. Попробуем пройти сквозь этих Санитаров. Их приборы ведь не видят нас, верно?

– Пока мы не приблизимся на расстояние прямой видимости – нет, – сказал Мах, послушно следуя за Гором. – Но чутье у них не хуже приборов. В темноте от них не спрячешься: они чувствуют тепло. Как приборы ночного видения…

– Да? – вскинул брови Гор, глядя на склоняющееся к горизонту солнце. – Тогда надо успеть до заката.

Гор шел впереди, внимательно всматриваясь в густую траву, деревья и кустарники. Двигались параллельно дороге, по правую сторону, надеясь, что их скроет густая лесополоса. Хотя Гор не питал никаких иллюзий: встречи с Санитарами не миновать. Он лишь надеялся, что успеет первым.

Гор был уверен, что он – главная цель Санитаров. Потому оторвался на пару сотен шагов. Договорились, что в случае столкновения Зиг, Мах и Даша воспользуются этим.

Странное возбуждение двигало Гором. Герой, в роль которого он вошел, жаждал встречи с новым врагом.

Он не боялся. Он был уверен в победе – Герой не может мыслить иначе.

Панель образов осталась у Зига – им нужнее. Гор надеялся только на свое чутье. Предыдущая схватка показала, что инстинкты в сражении важнее мысли. Только будет ли это верно в случае встречи с более мощной силой?..

Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать.

Слева донесся странный звук – словно там на секунду включили провода высокого напряжения. Тут же потянуло озоном. Гор резко повернулся на звук – но ничего не увидел. Не долго думая, со всех ног бросился вперед.

Мигом позже звук возник на том самом месте, где он только что стоял.

Гор мчался, что было сил, надеясь, что его бегство отвлечет на себя большую часть врагов. Он полностью отдался инстинктам. А потому и сам не сразу понял, отчего вдруг остановил свой бег и развернулся назад.

Он должен увидеть противника.

Это было страшно и в то же время завораживающе.

Неподвижные, казалось, фигуры, вдруг возникали на миг – и тут же исчезали, с тем, чтобы возникнуть уже намного ближе. Это было похоже на танцы в прерывистом свете стробоскопа – только на фоне вполне обычного пейзажа, словно невидимый стробоскоп обладал совершенно противоестественной избирательностью. Пугающий электрический звук сопровождал каждое появление такой фигуры.

Гор сам не понял, как в его вытянутых руках оказались два вороненых ствола.

В следующую секунду перед ним возникла фигура крепкого жилистого человека в форме дорожного рабочего и оранжевой каске. Гор выстрелил сразу с обеих рук. Фигура дернулась, размазалась, словно некачественная телевизионная картинка – пули просто прошили воздух. Гор отпрянул – и тут же, прямо из воздуха, на место, где он только что стоял, обрушилась острая штыковая лопата. Враг в легкомысленной оранжевой каске проводил его взглядом – и исчез.

Гор кувыркнулся назад через голову – и тут же прыгнул влево.

Одновременно проявившиеся три одинаковые фигуры взбили пыль на его прежнем месте – на этот раз ломом, киркой и заостренным куском арматуры. И снова растворились в вечернем воздухе.

Этот нелепый маскарад вызвал у Гора короткий, но острый приступ растерянности. Неужто Санитары действительно рассчитывали прибить его этими орудиями труда? Зачем? Чтоб имитировать его убийство краткоживущими?

Порассуждать вволю на эту тему Гор не успел. Санитары повысили темп появлений и исчезновений – и становилось все труднее уворачиваться от мельтешащих ударов ниоткуда.

Остро заточенное лезвие лопаты больно чиркнуло по плечу, разорвав ткань рубашки. Вот лом мелькнул прямо перед глазами…

Гор вдруг отстраненно подумал, что с ним играют – вроде тех охотников. Его гоняют по маленькому пятачку земли, не выпуская за его пределы, постепенно лишая сил.

Может, его хотят взять живьем?

Эта мысль придала Гору сил: нет уж, живьем он им не дастся!

Он выбрал момент и отбежал на несколько метров. Резко остановившись, закрутился на месте, словно волчок, поливая пространство вокруг себя пулями из двух стволов. Пули не нашли цели, и Гор отбросил бесполезное оружие.

Замер, прислушиваясь к скупому на слова внутреннему чувству.

«Вот!» – крикнул внутри неведомый голос – одновременно с появлением прямо перед Гором фигуры с ломом в руках.

На этот раз Гор не стал уворачиваться от удара. Вся мощь его Героя была направлена против реакции Санитара. Лом легко, словно пластмассовая безделушка крутнулся в руках Санитара – и полетел прямо в грудь Гора. Физиологические процессы организма не позволили бы телу Мима отклониться от этого удара. Тяжко пришлось бы и Герою.

Только Гор не стал и отклоняться. Он просто выбросил вперед руки и вцепился в смертоносное железо.

Скорость лома была такова, что он с силой дернул за собой нырнувшего под него Гора. Наверно, это и спасло его от просвистевшей над головой арматурины. И следующий миг Гор, используя энергию удара, перенаправил лом в сторону того, кто орудовал арматурой.

Лом пронесся сквозь пустоту – реакции Гора оказалось недостаточно. Но тут же железо врезалось в плоть некстати материализовавшегося обладателя лопаты.

Хруст костей, отвратительное чавканье пораженной плоти доказало Гору, что Санитары, все-таки, вполне уязвимы. Во всяком случае – в обличье по-европейски экипированных рабочих. Окровавленный лом упал рядом с лопатой на месте исчезнувшего раненного Санитара.

– Что, гаденыш, довыеживался?! – задыхаясь, крикнул в пустоту Гор. – Голыми руками меня взять решил? Погодите – это только начало!..

Договорить Гор не успел: в лицо метнулась земля, рот заполнился сухой пыльной травой, лом отлетел в сторону. Чуть позже пришла боль: видимо в спину ткнули твердым тупым предметом. Гор рывком перевернулся на спину. И зашипел от боли в лопатке.

С зудящим электрическим звуком над ним возник силуэт человека с толстым металлическим прутом в руках. Мигом позже рядом вздрогнула и оформилась в реальность картинка еще одного Санитара.

Почему-то Гор сразу понял, игры закончились. Его не собирались брать живым. И говорить долгие речи – тоже.

Железный прут в руках Санитара крутнулся, словно невесомая тросточка. Следующее движение станет последним для Героя в теле Мима…

…Два выстрела вывели Гора из ступора. Санитаров не было – они исчезли вместе со своим назойливым гудением. Гор, как завороженный, смотрел, как медленно вращается в воздухе и приближается к земле железный прут, оставленный без направлявшей его руки.

Через мгновение вернулось нормальное ощущение времени.

В земле еще дрожал воткнувшийся с неимоверной силой прут, а на месте Санитаров с диким затравленным взглядом стоял на одном колене бледный, как смерть, Мах. Его руки с пистолетами описывали нервные дуги.

– Жив? – быстро спросил Мах.

– Что это за хрень такая? – вопросом на вопрос ответил Гор. – Почему они… мелькают?

– Мерцатели, – с ненавистью сплюнул Мах. – Отличное средство защиты. Если оно у тебя, конечно…

– Где остальные?

– Прорвались сквозь это чертово оцепление. Я их на тачку посадил…

– Слава богу…

– Ну, да. Просто все Санитары сюда дернули!

И Мах сунул под нос Гору панель образов, усеянную малиновыми точками.

– Вставай, попробуем оторваться! – крикнул Мах.

Гора не пришлось уговаривать. Он вскочил на ноги. И остался на месте.

Словно в кошмарном сне, все вокруг наполнилось зловещим мерцанием и сводящим зубы гудением. Бежать было некуда.

Мах зарычал и открыл беспорядочную стрельбу. Пули пролетали сквозь мерцающие силуэты, не причиняя тем никакого вреда. Наконец, в бессильной ярости Мах бросил оружие на землю.

Оставалось лишь ждать неизбежного конца

– А вот и наш Мим… – услышал Гор насмешливый голос.

Знакомый.

На фоне раздражающе мерцающих фигур в рабочей одежде стоял неприметно одетый человек с массивным черным предметом в руках.

Это был Рогги Бур.

– Поджигатель… – произнес Гор.

– Болтун этот Зиг, – процедил сквозь зубы Мах. – «Испарители на Землю брать не позволят…» А что держит твой приятель, по-твоему?

Гор не ответил. Он смотрел на своего первого настоящего врага.

Это странное ощущение. Первое убийство – наверное, это, как первая любовь. Первый поверженный враг всегда будет стоять перед глазами.

Как этот, восставший из мертвых, Поджигатель.

– Не ждал меня, Мим? – поинтересовался Рогги Бур, похлопывая ладонью по испарителю.

– Честно? – произнес Гор. – Ждал. Только не думал, что ты побоишься придти один. Ты казался более решительным парнем…

Поджигателя перекосило.

– Я не знаю, что ты скрываешь, – хрипло сказал он. – Ты не просто Мим, это я понял…

Гор лишь пожал плечами.

– Твои способности необычны, – продолжал Поджигатель. – Если бы у меня было время – я бы постарался разобраться в них. Но я слишком занят.

Гор мысленно усмехнулся: от Мима не скроешь тайных чувств. Его враг говорил, словно стараясь убедить самого себя в истинности сказанного. Ему нужно было высказать все это, чтобы оправдать собственное бессилие.

Надо доказать самому себе, что у твоего поражения есть вполне веские причины.

Только после этого жертву можно прикончить.

Длинные речи часто подводят убийц.

Так произошло и на этот раз.

В мерцающей цепи за спиной Поджигателя вдруг образовалась брешь. Поджигатель, словно спиной почуяв опасность, хищно обернулся назад. Там, куда теперь было направлено его оружие, вдруг исчезли деревья, оставив вместо себя рваные облака пара.

Тут же схлопнулись в ничто оставшиеся Санитары.

Гору и Маху даже в голову не пришло спасаться бегством. Они смотрели туда, откуда на непобедимых Санитаров во главе с отлично экипированным Поджигателем надвигалась новая, неведомая сила.

Контур, изрыгаемый испарителем, беспорядочно носился над землей, превращая в газ все, до чего дотягивался. Что-то пугающее продолжало приближаться.

Мах дернул Гора за рукав. Тот вышел из оцепенения. Что ни происходило, упускать последний шанс было нельзя. Они попятились и, пригибаясь, словно под пулями, бросились прочь.

…Долго шли по дороге, пытаясь остановить какую-нибудь из редких машин. Те проносились мимо, тормозить перед подозрительными пешеходами никто не решался.

В свете фар Гор увидел одинокую фигуру. Каково же было его удивление, когда он узнал в растерянном человеке Зига.

– Зиг! – удивленно крикнул Мах. – Ты что здесь делаешь? Вы же уехали! А… Где девчонка?

Зиг слепо моргал, отсвечивая стеклами очков: видимо, он не сразу признал приятелей.

– Это вы? Я уж и не ждал вас. А, Даша… Ей вдруг стало дурно, и мы вышли из машины. Она пошла туда, в лесополосу… Ее давно уже нет, а я все не решаюсь туда спуститься, проверить, как она…

– Мальчики, вы вернулись? – раздался радостный голос.

Из темноты вынырнула Даша. Она выглядела несколько растрепанной, осунувшейся. Видимо, ей действительно было плохо.

– Смотрите, что я нашла, – сказала она, протягивая Гору небольшой предмет.

– Похоже на панель образов, – сказал Гор, вертя в руках тяжелую металлическую пластинку. Та мерцала незнакомыми символами. – Санитары обронили, что ли?

– Странно… – пробормотал Мах. – С чего это они обронили такую ценную штуку?

– Ты же видел, что там творилось, – пожал плечами Гор. – Может, и здесь произошло что-то подобное. Интересно, кто мог напасть на Санитаров, да еще и так вовремя?..

Мах хотел было что-то сказать, но не успел: Зиг вдруг сдавленно ахнул и выхватил панель из рук Гора.

– Вот это да! – воскликнул он. – Да вы вообще, знаете, что это такое?!

– Что? – тупо спросил Мах. Он странно смотрел на Дашу.

– Это ключ! – воскликнул Зиг. – Ключ к Туннелю!

К городу они вышли только к рассвету. Словно в насмешку их, наконец, подобрал какой-то микроавтобус. Они были уставшие и разбитые, и даже сознание своего чудесного – иначе не назовешь – спасения, не придавало бодрости.

Но Гор уже решил: идти в Туннель надо прямо сейчас, не откладывая ни на минуту.

– Пойдем сразу, пока они не опомнились, – говорил Гор, глядя на проплывающие за стеклом дома. – Это единственный шанс. Если мы упустим его – второго уж точно не будет.

– Дашу надо отправить домой, – сказал Мах, исподлобья глядя на девушку которую уже начинал одолевать сон. – Хватит с нее приключений.

Даша мгновенно открыла глаза и протестующее заявила:

– Это еще почему? Я столько вам помогала, даже этот, как его… ключ нашла! А вы меня сбагрить хотите, когда самое интересное начинается! Я всю жизнь мечтала на инопланетян посмотреть!

Мах замолчал, раскрыв рот. Все, кроме Даши и сонного водителя устало рассмеялись.

– Ну, ты даешь, – сказал Гор. – А мы, по-твоему, кто?

– Вы не считаетесь, – убежденно сказала Даша. – Вы – вообще свои, только странные…

– За «своих» спасибо, – сказал Гор. – Но с собой мы тебя взять все равно не можем. Я просто потом себе не прощу…

– Ладно… – обиженно протянула Даша. – Тогда я хоть посмотрю, как вы улетите…

– Здесь! – сказал Зиг.

Они стояли посреди тесного переулка и с сомнением смотрели на канализационный люк, на котором ясно отпечатался след автомобильного протектора. Не очень верилось, что, забравшись в канализацию, можно найти что-то более интересное, чем уютное убежище бомжей.

– Ну, что ж, – решительно сказал Гор. – Если это оно и есть – тогда пошли!

– Пошли… – обреченно протянул Зиг и поправил очки.

– Туда?.. – несколько разочарованно произнесла Даша. – Вы же должны наверх…

– Все не так просто… – хотел было пояснить Гор, но вдруг встрепенулся Мах.

– Стойте! – воскликнул он, хлопнув себя по голове ладонью. – Чуть не забыл… Я сейчас!

Он бросился из переулка куда-то за угол и вскоре вернулся с двумя пустыми пятилитровыми пластиковыми емкостями из-под воды.

– Это еще что за хлам? – удивленно спросил Зиг.

– А… – кивнул Гор. – Воздух…

– Именно, – сказал Мах. – Наш веский аргумент. На всякий случай…

– Не думаю, что все так просто, – усомнился Зиг. – Возможно, мы будем проходить через очищающие камеры…

– Ничего, – сказал Мах. – Мне не тяжело.

После некоторых усилий крышку удалось все-таки поддеть и приподнять. Гор заглянул вниз и отпрянул от неожиданности.

Там, где положено было пролегать трубам и подземным кабелям, чернело звездное небо.

Даже дохнуло холодом – будто там действительно была космическая пустота.

– Ничего себе – внутренности животного, – произнес Гор. – И что дальше?

– Просто – прыгай вниз! – сказал Зиг и наткнулся на скептический взгляд Маха. – А что – есть другие варианты?

– Хорошо, – сказал Гор. – Давайте по очереди. Я первый. Даша, счастливо оставаться! Тебе не трудно будет задвинуть за нами люк?

– Пока! – сказал Даша. Слишком уж легко и спокойно. – Я попробую…

– Как говорят в таких случаях земляне? – произнес Гор, глядя в люк, – Поехали!

И легко соскользнул прямо в холодную звездную бездну.

Поджигатель был подавлен. Нет, это слишком слабо сказано – он был раздавлен, словно по нему проехались на своем варварском танке мстительные краткоживущие. Просто намотали на гусеницы, превратили в красное мокрое месиво.

Происходило что-то немыслимое.

На поверхности Земли он впервые встретился с силами, которые могли на равных тягаться с отлично подготовленными Санитарами. Ненавистный Мим оказался всего лишь частью этой новой проблемы. Хотя нельзя не отметить, что частью, как минимум, связанной с этими силами. Если не самой главной частью.

Он, Поджигатель не мог оставить это безнаказанным.

По всем инструкциям о подобной аномалии следовало немедленно доложить в Метрополию. И он, конечно же, так и поступит. Но теперь его все больше мучили и не отпускали вопросы, на которые он не находил ответа.

Поджигатель скрипнул зубами.

А почему он вообще должен искать ответы на всю эту бесформенную кучу вопросов? Не слишком ли много он на себя берет? Вопросами пусть задаются высоколобые Эстеты. Его дело – найти и уничтожить разрастающуюся раковую опухоль, которая начинает серьезно беспокоить некогда сонную и абсолютно подконтрольную планету.

…Больше десятка выведенных из строя Санитаров – отборных, подготовленных, снабженных невиданными на этой планете средствами защиты! Это не просто скандал – это новость, которая может спровоцировать настоящую панику среди чересчур впечатлительных Мудрых. А к каким выводам придут любители разного рода домыслов – Педанты – у себя в Метрополии?

Однако важно не это. Важно, чтобы он, он один, и никто другой, поставил в этом безумном деле точку. И он сделает это. Все вернется на свои места, и никакие некстати прозревшие Обреченные больше не будут мешать работе на поверхности этой грязной, так сладостно грязной планеты…

Поджигатель вел оставшихся Санитаров к Туннелю. Следовало вернуться на Базу и проанализировать ситуацию. Пусть, наконец, те, кто называет себя Мудрыми, докажет, что так оно и есть!

…Поджигатель пытался взять себя в руки. Он знал, что с таким настроением возвращаться наверх нельзя. Это здесь, в темной преисподней Земли, он может давать волю эмоциям, к чему так привык за время многочисленных миссий. Но там, в пространстве Конгломерата, действуют совершенно другие нормы.

К черту!

Рогги Бур в бессильной ярости чиркнул контуром испарителя по проезжавшей в отдалении машине. Та с грохотом превратилась в огненный шар, что тут же погас, оставив на своем месте белесое облако. Санитары бесстрастно глянули на главного: они явно не одобряли бессмысленного нарушения инструкций, но повиновение Приказу и субординация были еще важнее.

– Ты пришел, чтобы взорвать устои этого мира, – сказал Поджигатель. – Хорошо, пусть будет так. Но я доберусь до тебя – даже, если мне придется взрывать этот мир снова и снова…

Черные тени неспешно маневрировали у границ Солнечной системы. Инерция несла их в сторону Солнца. Включив двигатели, эти монстры могли бы быстро достичь любой из планет, ползущих вокруг звезды.

Но требовалась команда. Просто набор символов, пронзивших пространство и коснувшихся чувствительных синапсов связи.

Команды не было. Ее вообще могло не быть. И это был самый предпочтительный вариант. Это бы означало, что маленький зонд достиг своей цели.

И это можно было бы считать свершившимся фактом. Только те, кто замер за несокрушимой броней ударных кораблей, никогда не мыслили сослагательными наклонениями. Они верили только фактам.

И до наступления очередного факта оставалось вполне определенное время.

Зонд тихо крался к околоземной Базе.

Обратный отсчет начался.

Часть вторая

Возвращение из мертвых

Все вы, дорогие зрители, сами того не зная, участвуете в представлении. Вы – это зеркало, в которое смотрится Мим. А Мим, играющий на подмостках – не больше, чем ваше в нем отражение.

Отныне мы с вами будем играть нашу собственную жизнь так, как сочтем это нужным, а вовсе не так, как это видится дрянным режиссерам.

Сыграть надо так, чтобы наша жизнь стала красивым и поучительным спектаклем – для всех остальных зрителей Вселенной.

И я знаю: кто-то могущественный и любопытный смотрит на нас сверху – и ждет удивительных слов и поступков.

Так давайте сыграем нашу жизнь так, чтобы у него дух захватило от зависти!

Из Монологов Мима

Глава первая

Так уж получается, что человек в своей жизни куда чаще смотрит под ноги, чем вперед. Впереди не так много интересного, но кому хочется то и дело спотыкаться?

Гораздо меньше людей бесстрашно глядят в горизонт – как и в глаза собственных врагов. И мир этих людей куда ярче, красочнее, хотя, пожалуй, и опаснее.

И совсем немногие взгляды устремлены вверх, к усеянному колкими звездами небу. Некоторым в этих звездах видится лишь романтическое освещение и декор потолка их большого дома.

И только единицы способны внезапно похолодеть от осознания чего-то грандиозного и непостижимого, происходящего там, за незримыми кулисами привычного мира. Впрочем, довольствоваться им приходиться всего лишь догадками. Те, кто закутал Землю в невидимый занавес, вполне способны оставить любые вопросы без ответа.

Но случается так, что некоторые, сами того не желая, случайно забредают в таинственное закулисье или проваливаются в плохо закрытый люк, ведущий к скрытым под сценой механизмам. Этим людям не так уж интересны мрачные тайны мирозданья. Их больше интересует ответ на простой вопрос: как выбраться обратно, в зрительный зал, а еще лучше – в театральный буфет.

И порой эти, ни о чем подобном не помышлявшие жертвы обстоятельств по своему незнанию, да и в силу того, что собственное благополучие для них куда важнее всех этих абстрактных вопросов, могут натворить такое, что хорошо поставленный спектакль внезапно обернется скандальным фарсом. И никакие ухищрения не могут гарантировать постановщика от неожиданного посягательства на срежиссированную им иллюзию.

Просто часто, увлекаясь процессом, постановщик забывает о таких мелочах, как случайно, во время серьезной сцены, вышедшие на сцену ребенок или легкомысленная кошка. И никакая, даже самая гениальная игра актеров не затмит этого маленького провала: ребенок и кошка, невольно заставив улыбнуться, скажут зрителю: все происходящее на сцене – неправда.

Все эти мысли туманной чередой пролетели в голове Гора, пока он вместе с Махом и Зигом брел по странному звездному коридору Туннеля.

Ничто не говорит о том, что Туннель – удивительное живое существо, внутренности которого странным образом используются для мгновенного перемещения из точки «А» в точку «Б». Да и как можно поверить в это, глядя на сверкающие вокруг созвездия и туманности?

Звук шагов, разносящийся гулким эхом, тоже не способствует пониманию. Здесь все иначе, чем на ставшей уже привычной Земле.

Неожиданно для самого себя Гор подумал, что совсем забыл – как это жить за пределами планеты для изгоев.

Он примерял на себя обрывки воспоминаний того, прежнего Гора Дэя, и с отстраненным удивлением понимал, что с этим легкомысленным молодым Мимом у теперь мало общего. Слишком много переживаний, слишком длинный путь за чересчур сжатое время.

Он шел в сторону своего потерянного дома и не был уверен, что так уж хочет домой.

Плацена, его родная планета, для него теперь не более, чем цель, достижение которой он связывал с обретением свободы. Странно, но процесс движения к цели захватил его настолько, что сама цель размылась, потеряв значительную часть собственной ценности.

Может, все дело было в той новой роли, которую теперь играл потомственный Мим Гор Дэй?

Вполне возможно. Ведь цели Героя, маску которого он теперь с удовольствием носил, отличаются от цели простого Мима. Каждый Мим знает: если ты слишком хорошо играешь роль, эта роль начинает играть тобой самим.

А может все дело в странной атмосфере Туннеля – места, где преломляется пространство и время, выворачиваются на изнанку свойства привычного мира? Может, и так.

Ясно одно: сколько ни предавайся размышлениям, значение будут иметь только поступки. Это главное правило для Героя и единственный способ выжить…

– Долго нам еще идти, Зиг? – спросил Гор.

Эхо разнесло его голос среди звезд и галактик, достигнув, наконец, ушей Эстета.

– С абстрактной точки зрения твой вопрос не имеет смысла, – сказал Зиг. – Путь через Туннель мгновенен для внешнего наблюдателя…

– Видишь ли, какое дело, – произнес Мах. – Мы с тобой совсем не сторонние наблюдатели. Мы здесь, внутри этого чудища, если оно действительно живое. И то, сколько нам брести по его звездным кишкам, для меня, например, имеет вполне конкретный смысл. Скажи прямо – сколько?

– Честно? – произнес Зиг. – Не знаю.

– Вот это – вполне конкретная информация, – усмехнулся Гор. – Еще бы знать – в какую сторону идти….

– Это не имеет значения, – развел руками Зиг. – Смысл перехода через Туннель в самом желании двигаться. Рано или поздно мы выйдем к лазу выхода.

– Как выглядит этот лаз? – спросил Гор.

– Чего вы от меня хотите? – сердито засопел Зиг. – Я в первый раз в Туннеле, также, как и вы…

– Стойте! – настороженно произнес Мах. – Что это там летит?

– Летит?! – ахнул Зиг. – Не может быть!

– Смотри! – Мах ткнул пальцем в черноту неба.

Гор посмотрел туда, куда указывал Мах. И сначала ничего не увидел. Потому что не фоне острого света звезд это было бы совершенно незаметным. Если бы, двигаясь, оно закрывало отдельные звездочки и их небольшие скопления.

– Приближается… – сказал Мах.

– Этого не может быть! – заявил Зиг, подслеповато щурясь из-под толстых линз. – В Туннеле ничего не летает…

Приближающееся нечто оформилось и превратилось… в фигурку человека. Издалека эхо донесло звуки шагов.

– Чтоб я сдох! – воскликнул Мах. – Это же Даша!

– Невозможно, – не очень уверенно произнес Зиг. – Такая встреча противоречит физическим законам…

А на фоне неба, будто ступая по самим звездам, в их сторону двигалась хрупкая девушка в джинсах и короткой курточке. Удивительно, но эта краткоживущая совсем не выглядела напуганной и смущенной необычностью окружающей обстановки.

– Откуда ты взялась? – удивленно произнес Гор. – Мы же сказали тебе оставаться…

– Вы мне не родители! – заявила Даша. – Я же говорила – мне интересно! К тому же – мне было страшно оставаться одной…

– Одной ей оставаться страшно, а прыгать в черную пропасть не страшно, – проворчал Мах.

– Ладно, чего уж там, – махнул рукой Гор. – Ведь мы все равно не сможем отправить ее обратно, а Зиг?

– Понятия не имею, – пробурчал тот.

– Только учти, Даша, мы по-прежнему в опасности, – сказал Гор. – И я не могу поручиться за твою жизнь…

– Я в курсе, – серьезно сказала Даша. – Только ТАМ мне пока все равно пока делать нечего: место вожатой в лагере я уже потеряла…

Гор переглянулся с друзьями. Логика была странная. Но длинная череда странностей уже давно превратилась в рутину, и Гор лишь молча кивнул. Сказал:

– Ладно, пошли. Неизвестно, сколько еще брести в этих потемках…

И, сделав первый же шаг, чуть не налетел на большой, бледно светящийся матовый круг, неизвестно откуда взявшийся в звездной пустоте.

– Лаз! – радостно воскликнул Зиг и тут же растерянно посмотрел на товарищей. – За ним и должна быть База…

– Как это мы так быстро дошли? – удивился Мах. – Только что этого лаза не было!

– Видимо, Туннелю нужно, чтобы вся посторонняя материя собралась вместе и разом его покинула, – предположил Зиг. – Я про нас и про Дашу…

– Мягко выражаясь, срыгнуть он нас хотел, – желчно заметил Мах.

– Ну, что, материя, – решительно произнес Гор. – За этим лазом нас ждет полная неизвестность. Вы готовы?

И, не дожидаясь ответа, ткнул ладонью в матовый круг.

Поверхность круга оказалась мягкой, податливой, словно тонкая целлофановая пленка. Она легко лопнула под пальцами, и Гор, не задумываясь, разорвал ее. Ладонь ощутила на прохладную атмосферу другого, более привычного измерения.

– Ну, что ж… За мной! – сказал он и шагнул вперед.

– Странно, – сказал Мах, оглядываясь. – Здесь у них считай подкоп прямо из тюрьмы – и никакой охраны…

– Люк из преисподней… – проговорил Гор.

Они находились в каком-то бледно освещенном помещении, настолько огромном, что потолок с трудом угадывался в вышине, стены же терялись в полумраке. Помещение было совершенно пустым, если не считать лаза в Туннель, который быстро зарастил разорванную мембрану и теперь больше всего походил на огромный шаманский бубен.

– Это не удивительно, – сказал Зиг. – Лазы имеют обыкновение возникать в самых неожиданных местах. Для того, чтобы их отыскать, и нужен ключ…

– И куда теперь? – спросил Мах. – У меня почему-то жгучее желание убраться подальше с этой Базы. Пока мы не наткнулись на ее радушных хозяев.

– Я не знаю – куда, – упавшим голосом сказал Зиг, постукивая ногтем по компактной панели образов. – Серверная панель здесь не работает. Наверное, особый уровень безопасности, и ее просто блокирует…

Мах осмотрелся и покачал головой:

– Что-то мне подсказывает, что размеры внутренностей этой Базы сопоставимы с внешними размерами. А Луна, как мы знаем, не маленькая… Интересно, как воспринимают ее обитатели высадку космонавтов, ползающие по обшивке луноходы?

– Могу предположить, что спокойно, – сказал Зиг. – Просто на этом изучение того, что считают естественным спутником Земли и закончится. Те, кто взирает на Землю сверху, не дадут кратоживущим выйти слишком далеко в космос. Просто развитие земной науки – это часть эксперимента…

– Что ты знаешь об этом эксперименте, Зиг? – спросил Гор.

– Ничего особенного, – пожал плечами бывший Эстет. – Если бы знал – вряд ли меня отправили бы отбывать Воздаяние именно на Землю…

– Вернемся к насущным проблемам, – сказал Мах. – Куда нам идти?

– Мне понравились слова Зига, те, в Туннеле, – произнес Гор. – Смысл движения – в самом желании двигаться. Мы просто пойдем вперед…

И они пошли.

Шли долго, и Гор потерял чувство времени. Тем более, что поверхность была гладкая, но удобная для ног, и ничто не мешало ходьбе. Да и двигались налегке. Если не считать двух пятилитровых бутылей, наполненных сувениром с Земли – обыкновенным земным воздухом.

Никто не жаловался на усталость – ни Даша, ни даже Зиг.

Гор слышал о гигантских песчаных пустынях на поверхностях планет. Эта стерильная и гладкая пустыня была дальней родственницей какой-нибудь земной Сахары. Можно было идти бесконечно – и даже не надеяться куда-нибудь попасть. Правда, здесь путников не мучила нестерпимая жара, не стегал песчаный ветер, но отсутствие солнца делало невозможным ориентацию в пространстве. Не исключено, они уже не первый час блуждали по кругу на этой теряющейся в далекой дымке плоскости.

Наконец, вдали показалось нечто, нарушающее утомительное однообразие пространства.

– Что это? – просила Даша, указывая пальцем.

– Не могу разобрать, – прищурился Гор.

– Черт меня возьми… – удивленно произнес Мах. – Это же корабль! Настоящий звездный корабль!

– Корабль?! – взволнованно произнес Зиг. – Неужели нам так повезло?

– Я не верю в везенье, – сухо заметил Мах.

– Если мы сможем быстро убраться из этого места, это можно считать просто чудом, – сказал Гор. – Как могло получиться, что Туннель выбросил нас прямо возле того, что нам нужнее всего?

– Туннель – сложная штука, – туманно сказал Зиг. – Все тонкости его взаимодействия с человеком так до сих пор и не изучены. Может, он просто прочел наши желания?..

– А кто умеет управлять кораблем? – спросила Даша, вглядываясь в даль. – Что толку от корабля, если никто не сможет поднять его…

«В точку! – подумал Гор, коротко взглянув на девушку. – Она совсем не проста, совсем… Кто же она на самом деле?»

– Корабль можно передать на управление Сервера, – с леньцой пояснил Мах, не отрывая взгляда от приближающегося силуэта. – Да и, в конце-концов, какой Сильный не сможет разобраться в технике?

– Ты ведь Мусорщик, а не Летун, – сказал Зиг.

– Но ведь среди нас и нет Летунов, – парировал Мах. – Кто-то должен будет взять на себя управление…

Путники, несмотря на усталость, незаметно перешли на бег. Их подгоняло нетерпение. И вскоре оказались у подножия чего-то огромного и бесформенного.

Первое возбуждение сменилось разочарованием.

– Этот корабль никогда больше не взлетит, – произнес Мах.

Никому не пришлось разъяснять причин: в брюхе обтекаемого, похожего на морское чудовище, корабля зияла огромная треугольная дыра, словно корпус нанизали на острый трехгранный штык гигантского размера. Это само по себе было странно, но друзей уже не заинтересовало.

– Смотрите, смотрите! – воскликнула Даша. – Еще такой же! И еще…

За кораблем, в небольшом отдалении виднелось еще несколько похожих силуэтов. Стараясь не давать волю эмоциям, путники устало побрели к ним.

Это были корабли. Старые. Очень старые, даже древние. Их прочный металл был подернут окалиной, ожогами плазмы, пятнами коррозии.

И все без исключения корабли имели одну общую особенность: треугольную дыру в тормозном атмосферном щите.

– Похоже, их специально испортили – чтобы ими нельзя было воспользоваться, – предположил Мах. – Но кто, зачем? И я не могу определить тип этих судов. Мы изучали основы навигации в академии, но…

– Это древние каравеллы, – сказал Зиг. – Что вы смотрите на меня? Я немного знаю историю Конгломерата. Даже ту часть, которая не рекомендована к массовому Линейному изучению. А вот галеон. Галеоны использовались для заселения. Кстати, используются и сейчас. Только эти – очень старые.

– Наверное, это те, на которых прилетели предки краткоживущих, – предположил Гор.

Он подошел к борту гигантского, завалившегося на бок корабля, потрогал шершавый борт. Тот был теплый, и как будто живой. Корабль умер – но стремление к полету угадывалось в каждой его линии. Словно панцирь древней черепахи – всего лишь остатки роговых тканей, дом, в котором давным-давно уже никто не живет…

– Но почему все корабли испорчены? – спросила Даша.

– Видимо, чтобы никто не смог вернуться обратно, – сказал Гор. – Ведь в Метрополии считали, что на Земле эпидемия?

– Именно, – кивнул Зиг. – Другого объяснения я не нахожу.

– Значит, мы на кладбище погибших кораблей, – сказала Даша. – Я читала в детстве такую книжку…

– Нам нечего делать на кладбище, – заявил Мах. – Надо идти вперед!

– Постой, – сказал Гор. – Но, может, внутри осталось что-то, что может нам пригодиться? Например, оружие?

– Верно, – согласился Мах. – Если нам не досталось корабля за просто так, возможно, придется добывать его силой…

– И внутри на древних носителях могут быть интересные сведения, – загорелся Зиг. – Мне так не хватает информации…

…Они вошли внутрь галеона через треугольную пробоину. Срезы, подернутые слоями окислов, были геометрически точны, и пробоина, проходя сквозь слои обшивки и палубы, через несколько метров сужалась в точку.

– Похоже на направленный треугольный контур, – сказал Мах, касаясь рукой срезов.

– Испаритель? – поинтересовался Мах.

– Нет, – покачал головой Мах. – Что-то мощнее. Намного мощнее…

Они шли по наклонному коридору в бледном свечении «вечных» аварийных огней. Все выглядело безупречно чистым – ведь в воздухе Базы не было ни пылинки – и оттого еще более мертвым.

Распахнутые мембраны в транспортные отсеки показывали лишь пустоту, кельи пассажиров не сохранили ни малейших следов людей. На многогранной площадке мостика царило запустение. Панели образов были мертвы, в гладком полу, словно рваная рана, зияла большая дыра.

– Протосервер удален, – разочарованно произнес Зиг. – Все. Нам нечего здесь больше делать.

– Кому мог понадобиться протосервер? – поинтересовался Мах. – Это ведь никому не нужная рухлядь…

– Тому, кто решил скрыть всю информацию о Земле, – сказал Гор. – Пойдем. Нам и вправду здесь больше нечего делать…

Гор вышел из пробоины первым. И замер, придерживая рукой напирающего со спины Маха.

Снаружи были люди. Несколько человек в одинаковой грубой одежде брели куда-то меж громадных дохлых корабельных туш.

– Надо проследить за ними, – прошептал Гор. – Будьте здесь. Я пойду, разведаю, что к чему…

– А я?! – набычился Мах.

– Охраняй остальных, – приказал Гор.

Теперь он чувствовал в себе силу и право приказывать. И Мах, урожденный Сильный, подчинился урожденному Грязному.

Потому, что Мим играл Героя.

Но теперь Герой перестал быть нужным. Следовало избавиться от столь понравившейся маски – и вновь стать Мимом. Это было трудно, чудовищно трудно – Гор знал об этом. Но, сделав лишь одно мощное усилие, Мим Гор Дэй отстранился от Героя, вновь став собой.

«Как это?.. – недоуменно подумал Гор. – Не может быть! Откуда во мне такие силы?»

Но факт оставался фактом, и Гор действительно чувствовал эти новые силы. Еще одна загадка из наследия планеты-убийцы…

Гор легко вплыл в Мир образов, стремительно перетек через пространство, вновь возникнув за спинами людей, бредущих куда-то уныло обреченным шагом. Теперь он стал одним из них, и ни у кого не возникло бы вопроса: откуда здесь взялся новенький? Гор играл так, как будто его присутствие было необходимо этим людям изначально.

Он шел, как они, копируя движения, выражения лиц и даже синхронизируя с ними дыхание. Людей было больше десятка – но все шли молча, и тишина, нарушаемая лишь дыханием, начинала давить.

Через несколько секунд он понял.

Он стал одним из рабов.

Людей самой бесправной – Безмолвной – Линии.

Темные относились к Безмолвным свысока: так у большинства людей невысокого полета компенсируется недостаток уважения к себе самим. Ведь если Темные находились у самого дна Линейной лестницы, то Безмолвные олицетворяли собой само это дно.

Впрочем, как это часто бывает, некоторые Безмолвные жили куда лучше большинства Темных. Ведь хороший раб имеет хорошую цену, а соответственно – и бережное обращение, как с дорогой вещью.

Но это не касалось тех Безмолвных, что шли сейчас впереди Гора. Эти явно представляли собой лишь грубую рабочую силу. Это видно и по одежде, и по грязным мозолистым рукам. За спинами рабов болтались на лямках тяжелые инструменты.

Интересно, что они могли делать здесь, на этой древней свалке?..

Шли не долго – неподалеку от остова крайнего галеона, Гор увидел большой плоский квадрат транспортной площадки, висящей в миллиметрах от поверхности. Безмолвные, не останавливаясь, взошли на площадку, Гор последовал за ними.

Дзынь! – кладбище кораблей стремительно уменьшилось в размерах, сгинув в туманной дали. Ни ощущения ускорения, ни дуновения ветерка, конечно же, не последовало, что было несколько непривычно после долгих дней, проведенных на Земле. Гор совсем отвык от такой техники.

Через несколько секунд с другой стороны на площадку надвинулась гигантская, плоская, синеватая стена.

И одна-единственная черная треугольная дверь у подножия. Своей формой дверь напомнила Гору пробоины в корпусах мертвых галеонов.

Безмолвные ссыпались с площадки, словно дробь с плоского листа, направились к двери.

Гор продолжал играть роль Безмолвного, во все глаза изучая обстановку таинственной Базы.

Пока ничего толком не удалось понять: дверь, паутина коридоров, небольшой светлый зал в форме неправильного многогранника – это все, что он видел. В этом зале рабы остановились, распределившись вдоль стен. Они чего-то ждали.

Наконец, из распавшейся на лепестки двери – нормальной, квадратной формы – вышел еще один человек. Гор готов был поклясться, что он – тоже Безмолвный. Только одет человек был необычайно броско для простого раба. Более того – он был в тоге, такой же, как у Эстетов, только без характерного кланового орнамента! Если это раб – то раб очень непростой…

– Приветствую вас, братья, – непонятно откуда донесся странный неприятный голос.

Гор не сразу понял, кто говорил – ведь никто из Безмолвных не открывал рта. Да и смысла в том особого не было. Все знают, что Безмолвные не способны говорить. Да и не имеют на это права.

А потому Гор догадался, что звучал держал обыкновенный синтезатор речи.

– Спасибо вам за работу. Знаю, что это непросто, но вы делаете истинно благое дело. И знаете – во имя каких целей. Благодарю вас, займите положенные места и ждите моих сигналов…

Безмолвные подались в стороны – разом в несколько одновременно раскрывшихся дверей в стенах многогранника, и Гор чуть было не упустил свою новую цель.

Идти тайно за одним-единственным человеком гораздо труднее, чем за множеством людей. Тут невозможно раствориться в шуме человеческих образов. Тут надо самому стать тем, за кем приходится следить.

И Гора увлекла эта новая роль…

Ипс поднялся с глубины Древних уровней. Странно, что транспортные механизмы давно заброшенных уровней все еще работали. Там вообще все работало. Непонятно только – зачем. Зачем нужны эти огромные пустые пространства под рабочим дном Базы? И вообще – что находится под поверхностью самого нижнего уровня?

Такие вопросы не должны волновать Безмолвного. Он должен заботиться только о благополучии своего господина. Но даже среди Безмолвных есть люди, способные задавать вопросы. И отвечать на них – если достаточно вводной информации. Обычно слишком умные Безмолвные долго не живут: кому нужны такие слуги? Но если Безмолвный достаточно умен – он не будит кичиться своими способностями.

Благо, у него всегда есть вполне обоснованная возможность промолчать…

Ипс добрался до Верхнего уровня – того, где обитали Мудрые. Эстеты знали толк в комфорте, и поддерживать его в апартаментах господина приходилось Ипсу.

Кору-Зан не любил автоматики.

А Ипс не любил прислуживать. Он был слишком горд, чтобы сносить ежедневные унижения рабского труда – при том, что его хозяин на редкость добр к нему. Но доброта эта унижает еще сильнее.

Хорошо, что у Безмолвных нет голоса. Видимо в этом и заключалась главная идея древних создателей Линий: раб должен держать при себе свои чувства…

Ипс прошел сквозь тонкую молекулярную штору, что при необходимости превращалась в надежную дверь, и насторожился: датчик присутствия пропел о прибытии гостя.

Это странно: раба в качестве гостя датчик никак не воспринимал. Следовательно…

– Кто здесь? – спросил бесстрастный синтетический голос.

Он надежно скрывал волнение Безмолвного.

Вообще-то, пользоваться синтезатором здесь опрометчиво: такие штуки Безмолвным запрещены. Но Ипс вдруг остро почувствовал опасность. В апартаментах, кроме него, был еще кто-то.

В следующие секунды мир вокруг Ипса закрутился, и он пришел в себя лишь крепко привязанным к креслу.

В комнате, как ниоткуда, возник человек.

Так сделать мог только…

– Ты… Мим? Что ты делаешь на Базе?

– А откуда ты знаешь, что я – Мим, Безмолвный? – спросил человек. – И по какому такому праву ты вдруг заговорил? Знаешь, чем это тебе грозит?

– Воздаянием… Крайней мерой… – сказал искусственный голос.

– Ты даже не можешь представить себе, что это такое – Крайняя мера, – горько усмехнулся человек. – А я могу. И потому лучше тебе со мной не шутить.

– Кто ты?

– Ты сам сказал – я Мим. Как ты узнал?

– Это же известно – переход в Мир образов…

– Странно! Безмолвным этого знать не положено!

– Я не простой Безмолвный. Откуда ты взялся? Зачем ты здесь?

– Я сам задаю себе этот вопрос – зачем я здесь? И пока единственный ответ на него – незачем! Я хочу убраться отсюда. А потому подожду твоего господина. Он, как я понимаю, Эстет?

– Да. Вы причините ему зло?

– В мои планы это не входит. Но если он поведет себя неразумно – то наверняка. А теперь хватит болтать. Ты меня можешь выдать…

Гор решительно сдернул приросшую к горлу Ипса маленькую черную «родинку» – синтезатор речи.

– Я верну его тебе, когда все закончится, – пообещал Гор.

Сам в эти слова он не поверил. Как и Ипс, что смотрел на него странным взглядом – без страха, но с каким-то отстраненным вниманием, словно с интересом ждал дальнейшего развития событий.

События не заставили себя долго ждать. Входная штора подернулась рябью, и в помещении появился высокий полный человек в тоге, преисполненный достоинства, буквально излучающий столь неоспоримую исключительность, что Гор в первые мгновенья даже оторопел.

Однако взял себя в руки, внутренне произнеся: все это просто сила авторитета Линии Мудрых. Мудрые всегда внушают оторопь Темным, также, как Сильные – всем остальным. Это часть Линейной психологии – и не больше…

Вошедший не сразу заметил связанного раба и Гора: кресло с пленником стояо в стороне от входа.

Гор закрыл глаза. Открыв, он уже снова был Героем. А потому все прошло очень быстро. И в соседнем кресле, крепко связанный, сидел уже сам Эстет.

Гор с интересом рассматривал нового пленника. Несмотря на кляп из куска собственной тоги во рту, Эстет вовсе не потерял величия. Кто его знает – в чем здесь дело. Может, просто не успел испугаться. А может – был настолько уверен в собственной безопасности, что подлый акт агрессии в свой адрес расценивал не более, чем временное недоразумение.

Эту иллюзию следует немедленно рассеять. Времени на долгие разговоры попросту не нет.

Гор быстро обошел помещение и отключил все видимые приборы, которые могли быть связаны с Сервером: не нужно, чтобы на вопли Эстета сюда сбежалась охрана. После этого подошел к пленному и вынул из его рта кляп.

– Что все это значит? – спокойно спросил Эстет. – Кто вы такой?

– Я – беглый Обреченный с планеты Земля, – повинуясь внезапному наитию, сказал Гор.

Не было смысла скрывать правду, что все равно станет известной. А вот напугать таким нехитрым способом этого сноба вполне можно.

Гор не ошибся: глаза Эстета расширились, нижняя губа предательски задрожала.

– Что… Как… Что вы собираетесь со мной сделать? – пробормотал Эстет.

Видимо, он в курсе происходящих на Земле событий.

– С вами? – пожал плечами Гор. – Ничего. Вы мне как раз не нужны. Кстати, назовите себя…

– Кору-Зан, куратор Базы, – быстро ответил Эстет. – Чего вы хотите? Я попробую вам помочь, если это в моей компетенции…

Ипс повернул голову в сторону господина. Лицо его, обычно бесстрастное, теперь выражало презрение.

Гор с интересом рассматривал пленных. Это была необычная ситуация, и в нее попали не совсем обычные люди: Эстет столь высокого положения, его раб, творящий за спиной хозяина непонятные делишки…

Для Мима нет лучшей школы, чем наблюдение за людьми. Весь мир – театр сказал кто-то. И, вроде бы, это был краткоживущий. Если так – то великий краткоживущий…

– А в вашей компетенции отправлять на Землю Санитаров с тяжелым вооружением? – поинтересовался Гор. – В вашей компетенции расправляться с людьми при помощи смертоносных игрушек, сделанных из глупеньких девушек? В вашей компетенции без конца лезть в дела несчастных, обреченных на короткую жизнь людей?

– Что?! Санитары на Земле? – замотал головой Кору-Зан. – Это невозможно! Я не отдавал таких распоряжений! И тяжелого оружия на Земле нет! И мы всего лишь наблюдаем за Землей! Мы – исследователи…

Гор смачно, по-армейски, сплюнул на сверкающий чистотой пол, отчего Эстета передернуло, и он еще сильнее вжался в спинку. Возможно, этот немыслимый перед ним, куратором, плевок доказал ему, что дело гораздо серьезнее, чем казалось вначале…

– Что вы… Я все для вас… Только не…

Слова Эстета были бессвязны и полны ужаса. Ведь человек, который рассчитывал прожить еще не одну тысячу лет, теперь вполне мог умереть в течение минуты. Это, наверное, не самое приятное ощущение в жизни куратора.

Гор, наконец, решил, что с несчастного хватит. Может, он и вправду ни в чем не виноват. Нет времени разбираться – да и кому это нужно?

– Ладно, сказал Гор. – Мне нет дела до ваших делишек на этой планете. По правде говоря, мне жаль краткоживущих, но еще больше мне жаль себя самого и моих друзей. Я хочу убраться отсюда подальше. И потому мне нужен корабль.

– Я бы с радостью, – вымученно улыбнулся Эстет, – Но кораблей сейчас нет на Базе. Вчера улетела каравелла, на которой сюда прибыли Ценители. А следующую мы ждем через неделю…

В слова Эстета ворвалось какое-то мычание. Гор перевел взгляд на Безмолвного. Зрелище было жутким. Раб извлекал из себя какой-то низкий горловой звук, и Гор понял, что при этом Безмолвный испытывает невероятные мучения.

– Ты хочешь что-то сказать? – произнес Гор.

Раб кивнул.

– Что вы такое говорите? – нервно хохотнул Кору-Зан. – Как Безмолвный может что-то сказать?

Не обращая внимания на Эстета, Гор быстро прицепил на дергающийся кадык раба мушку синтезатора.

– Он лжет, – немедленно произнес синтезатор. – Корабль есть. Это его личная гондола. Она в готовности – на посадочной грани…

– Что? – опешил Эстет и как-то сник. – Ты предал меня, Ипс… Ты достоин Воздаяния…

Голосе Эстета не было злобы. Была только растерянность и усталость.

Неожиданно для себя Гор испытал жалость к этому обманутому человеку. Все-таки, не стоит заводить рабов и рассчитывать на их любовь. Даже, если ты очень хорошо их кормишь…

– И еще, – сказал Безмолвный. – Куратор послал мыслеимпульс Зова. Его наверняка уже получил кто-нибудь из клана Занов. И скоро здесь будут Мусорщики…

– Что ж, прощайте, куратор, – сказал Гор. – Надеюсь, вы пересмотрите свои взгляды на краткоживущих. Поверьте, они тоже люди и достойны уважения. Я знаю, я был одним из них. Э, как тебя… Ипс, где находится посадочная грань?

– Я пойду с вами, – сказал синтезатор Ипса. – Вы не найдете. К тому же мне теперь нельзя оставаться на Базе…

– Ипс!!! – взвизгнул Кору-Зан, пытаясь вырваться из пут. – Ты пожалеешь об этом!

– Согласен, – кивнул Гор Ипсу. – Оставаться тебе не стоит. Пойдем. Только напоследок я оставлю здесь кое-что вместо своей визитной карточки…

Гор отвинтил крышки у принесенных пластиковых бутылок. И с силой раздавил их ногами.

– Что это? – побледнел Кору-Зан.

– Свежий воздух, – сказал Гор. – Вам нравится морской бриз с Черноморского побережья?

Эстет потерял сознание. Видимо, от страха. И следом мерзко заверещали непривычные звуки – очевидно обозначавшие здесь тревогу.

– Надеюсь, теперь им будет не до нас, – предположил Гор. – Я тут немного экологию подпортил…

Ипс только удивленно пожал плечами.

Гор с трудом поспевал за бесшумно скользящим впереди рабом. Он сразу же поверил – Ипс не предаст его, как предал своего хозяина. После Земли Гор был в состоянии понять настоящую цену свободы: нельзя считать предательством уход от своего поработителя. С тем же успехом предателем мог считаться беглый Обреченный.

Ипс отлично ориентировался в бесконечных лабиринтах рабочего уровня. Он хотел вывести Гора к кораблю так, чтобы не встретить на пути лишних глаз.

– У меня здесь друзья, – на ходу сказал Гор. – Я не могу их бросить. Сначала надо забрать их.

Ипс искоса глянул назад. На его лице мелькнуло недовольство.

– Это усложняет задачу, – сказал он. – Где находятся твои друзья?

– Внизу, на корабельном кладбище. Там, откуда к тебе привели меня твои друзья – Безмолвные…

Ипс быстро посмотрел на Гора и сказал:

– А вот это как раз упрощает задачу. Но сначала мы должны добраться до гондолы моего господина. Моего бывшего господина…

– Но мы потеряем время! – воскликнул Гор.

– Все будет в порядке, – сказал Ипс. – Если мы поспешим.

Они перешли на бег.

Тяжелый, но какой-то совершенно неуклюжий транспортный подъемник с натугой и скрипом поднял их из рабочих глубин Базы на посадочную грань. Видимо, этим подъемником никогда толком не пользовались. Подъемная грань замерла вровень с гранью посадочной, обозначенная лишь тонкой синеватой линией.

В стороне виднелось несколько кораблей. На немой вопрос Гора Ипс быстро ответил:

– К немедленному межзвездному полету пригодна только гондола. Все остальные корабли требуется долго готовить.

Гор осмотрелся.

– Как ты планируешь добраться на этой посудине к свалке кораблей?

Ипс удивлено взглянул на Гора.

– Я не планирую подобную глупость, – обронил он. – Все будет иначе.

Гор решил не тратить времени на разговоры, а просто довериться Ипсу. Чутье подсказывало, что на этот раз ему встретился друг.

Они подбежали к кораблю.

Гондола была красива. Не очень велика, но внушительна, сложной формы, которую трудно описать словами, но, наверное, было бы приятно перенести на холст художника. Стремительные линии сочетались с элегантностью дорогой игрушки. Почуяв людей, гондола плавно повела усами синапсов. Видимо, Ипс был признан за своего, так как металл под аэродинамическими направляющими дрогнул и оплыл в виде удобных сходен.

Быстро вошли вовнутрь.

Гондола внутри не была слишком тесной, но и излишнего простора в ней так же не было. Основное место занимала пилотажная кабина, где располагалось шесть шарообразных ложементов. Те должны принять форму любого помещенного в них тела и выполняют функции как простого кресла, так и аварийного скафандра, индивидуальной спасательной капсулы и регенерационной камеры.

Очень дорогой корабль.

– Полетим с комфортом? – пошутил Гор.

– Мы вообще не полетим на этом корабле, – спокойно сказал Ипс.

Сидя в ложементе, он быстро перебирал в воздухе пальцами: под ними мелькали образы и символы системы управления.

– Как? – удивился Гор. – А для чего же мы…

– Ты все поймешь, – бесстрастно сказал синтезатор голоса.

Едва они выскочили наружу, над головой раздался свирепый голос:

– А ну, стоять! Пасть ниц и замереть!

Фраза еще не была озвучена до конца, а Ипс в полнейшей покорности уже лежал на гладком покрытии посадочной грани.

Гондолу окружили Мусорщики в полной боевой экипировке. Краем глаза Гор отметил, что испарителей в руках стражей порядка нет. Еще бы – кто позволит применять тяжелое оружие внутри герметичной Базы!

Зато у врагов были скальпели. И владели они этим оружием великолепно. В этом Гор убедился, кинувшись на ближайшего Мусорщика. Короткая блестящая дубинка в его руке крутнулась, выстрелив в оба конца по сверкающему лезвию. Гор толком не знал принципа действия этого оружия, но решил не на себе проверять.

Герой в теле Мима снова брал власть в свои руки.

В прыжке Гор взлетел над противником и, уже несясь навстречу смертельному острию, вдруг резко изменил направление. Мусорщику было невдомек, что он видел всего лишь фантом, образ летящего Героя. А тот уже стоял сбоку. В стремлении дотянуться до ускользающего врага Мусорщик вложил в удар всю свою мощь.

И поразил самого себя. Это было Отражение: Гор снова стал Мимом.

Теперь он умел менять роли очень быстро.

Все вокруг закружилось в неистовом танце смерти. В руках Гора теперь был скальпель, и ему стала ясна сила этого оружия.

Скальпель совершенно невесом, словно сделан не из металла, а из самого воздуха. Более того – он сливается с направляющей его рукой и, вроде бы, предугадывает движения хозяина, многократно ускоряя и усиливая их. Мим Гор Дэй долго бы учился мастерству владения этим орудием смерти. Герою же понадобились секунды.

С ним происходило непонятное – захватывающее, и ужасающее одновременно.

Гор издал воинственный вскрик, и его скальпель закрутился, удлиняясь и обретая гибкость. Второй враг, спешивший на помощь поверженному товарищу, был мгновенно рассечен надвое. Он был слишком самонадеян и, видимо, как старший по званию, пользовался странной привилегией не носить броню.

Но Мусорщики – настоящие Сильными. Вмиг поняв, что ситуация складывается не в пользу одиночек, они замелькали перед глазами Гора сложными перестроениями.

Несмотря на обретенную силу Героя, он ощутил, что его стали теснить. Теснить грамотно, четко, не давая пользоваться преимуществами в скорости и реакции. Это была настоящая машина – четкая, слаженная, отработанная тысячелетиями. Готовая к любым неожиданностям. Этих ребят нельзя смутить ни хитростью Отражения, ни сверхъестественной силой Героя. Даже, если бы Гор начал вдруг плеваться ядерным огнем, они не прекратили бы своей страшной пляски.

Они просто работали. Это их жизнь, их повседневная реальность…

Из нападающего Гор быстро превратился в обороняющегося. И понял, что надолго его не хватит.

Мусорщики больше не лезли на рожон. Они не стремились к быстрой победе. Они просто хотели вымотать его и прикончить – без лишних потерь. Они прекрасно знали тактику боя и технично орудовали скальпелями. Никакой импровизации. Все четко – как на учениях…

Гор видел, как сверкают глаза врагов, слышал, как шуршат пластины композитной брони, ощущал лицом вихри рассекаемого лезвиями воздуха.

Еще он услышал, как один из Мусорщиков совершенно спокойным голосом вызывает подмогу.

Черт, они не надеются на собственное мастерство. Им нужен гарантированный результат. Ведь объект, на который их забросила непростая судьба Линии Сильных, жизненно важен для Конгломерата…

Но, видимо, следующего обстоятельства крепкие и надежные войны не учли: лежащий ничком у их ног Безмолвный вдруг резко вкатился в стройное построение. Особого эффекта это не возымело. Только слегка споткнулся один из Мусорщиков и немного задел локтем того, кто вертел скальпелем уже у самого носа Гора.

Скальпель чуть дернулся, подставив лезвие плашмя.

И Гор рубанул по нему, наивно надеясь перерубить сверхпрочный материал. Конечно же, этого не произошло. Зато его лезвие скользнуло по неудачно поставленной рукояти – и вонзилось в руку Мусорщика, мягко, словно филе, разрезая мясо, сухожилия, кости.

Раненый отпрянул – и в системе смерти обнаружилась брешь.

Мигом позже брешь эту уже занимал Гор.

Машина нападения дала сбой – и Гор одного за другим выводил из строя Мусорщиков. Это было непросто – броня не поддавалась металлу скальпеля, и бить приходилось в лицо, шею, меж случайно разошедшихся сегментов.

Наконец, гладкая посадочная грань оказалась усыпанной телами и их обрубками. Многие были живы и наполняли пространство стонами. Истоптанный ногами Мусорщиков Ипс бросился в сторону грузового люка, маня за собой Гора.

Радоваться чудесной победе не пришлось. Их ждал неприятный сюрприз: на месте люка зияла огромная дыра. В самый неподходящий момент за какой-то надобностью подъемник отправился вниз. Можно было просто прыгнуть вслед… Но пропасть могла достигать сотни шагов…

И тут Гор увидел страшное.

Эта картина уже знакома: мерцающие, как в свете стробоскопа, в сопровождении зудящего электрического гула быстро приближающиеся фигуры.

Санитары двигались со всех сторон. И теперь на них были не маскарадные костюмы дорожных рабочих.

Они были в средней полевой броне, серой, с отстреливающимися активными лохмотьями, в той, что спасает от нескольких касаний контура испарителя, которой не страшны земные пули и снаряды, которая усиливает мышцы бойцов до возможности одними пальцами стирать в порошок камни, ударом кулака прошибать бетонную стену. В которой можно хватать на ходу несущийся автомобиль и разрывать пополам человека.

– Все, – изнеможденно пробормотал Гор. – Кажется, свои роли я уже отыграл…

Ипс ничего не сказал. Он просто закрыл глаза и быстро-быстро, с хрипом задышал.

За спиной послышался скрежет поднимающегося подъемника. Мерцатели уже почти доставили зловещих солдат к своими жертвам. В массивных перчатках Гор увидел какое-то незнакомое оружие, похожее на шары для боулинга – в них точно также утопали пальцы чудовищных рук.

Гор обернулся в нелепой надежде успеть броситься на подъемник и…

… увидел, как медленно из-под гладкой плоскости поднималась она.

Даша.

Хотя нет, это создание нельзя было назвать Дашей. Это не была та внешне наивная девушка из поезда. И даже не та хищница – с повадками Поджигателя. Ничего человеческого не было в ее осунувшемся лице. Глаза остекленели и налились бледным светом, тело неестественно выгнулось…

И вдруг распрямилось, швырнув девушку в сторону Санитаров.

Мерцание мгновенно ускорилось, гул стал нестерпимым. А там, в плотных рядах безжалостных бойцов происходило что-то странное. Оторопевший Гор больше не видел Дашу. Он видел ревущий смерч, что носился между Санитарами, тщетно пытающимися противостоять неожиданной угрозе.

Стало понятно, как Санитары использовали свое оружие: мощью брони они точно швыряли тяжелые шары в цель с колоссальной разрушительной силой, после чего совершенно неповрежденный шар отскакивал назад, точно в руку. Только вот попасть в разгоняющий воздух смерч им не удавалось. Один за другим Санитары падали, скрученные чудовищным вихрем. Никаких повреждений броне не причинялось – видимо, Санитары выходили из строя из-за невероятно резких перегрузок. Один Санитар рухнул откуда-то сверху прямо перед Гором. Остекление его шлема изнутри покрывала смесь крови, и чего-то густого, бурого…

Раздался грохот: один из чудовищных шаров угодил в десантный шлюп и, оставив вмятину, сдвинул его с места.

– Уходим, – сказал бесстрастный голос, и Гора, словно бесчувственного, Ипс затащил на подъемник.

Уже спускаясь вниз, Гор увидел, как, тонко засвистев и поводив вокруг усами-антеннами, гондола приподнялась и вдруг быстро нырнула прямо в толщу противоположной стены, оставив за собой лишь расходящиеся круги жидкого металла.

Сумасшедшая картина боя исчезла, уступив место полумраку коридоров.

– Вперед! – скомандовал Ипс, и Гор молча повиновался.

О том, что происходило наверху, он старался не думать.

Гор не смог бы вспомнить, как вместе с Безмолвным добирался до кладбища звездных кораблей, где оставил своих друзей-беглецов.

Перед глазами стояла мешанина прямых и ломаных линий коридоров, помещений самых разнообразных форм и размеров, светлых и совершенно мрачных, череда разного рода подвижных платформ и подъемников, редкие лица Безмолвных…

Гора посетила безумная мысль о том, что подобный план побега был спланирован Ипсом заранее. Но поскольку подобное не могло быть правдой, он отогнал эту мысль. Ведь он так и не понял, как Ипс собирался их вытащить отсюда теперь, когда гондола выскользнула с Базы пустой.

Мелькнуло небезосновательное подозрение, что Ипс просто водит его за нос, пытаясь усыпить бдительность и сдать властям. Но это было бы слишком безумно – особенно после участия того в схватке с Сильными.

При мыслях о последних Гор думал, не почудилось ли ему все увиденное. Кто же, черт возьми, такая, эта Даша?! Неужели, действительно, таинственная и смертоносная «игрушка» в чьих-то руках? Но тогда – зачем она приняла сторону беглецов? Что за сбой произошел в программе этого живого механизма?

Герой заставил замолчать излишне эмоционального Мима.

Какая разница – кто, зачем? Придет время – и все встанет на свои места. Надо только всегда быть готовым к удару с любой стороны.

…Они вышли к треугольной пробоине в корпусе древнего галеона.

– Вроде этот, – сказал Гор. – Только Всевидящий Сервер отличит один от другого…

– Ты веришь в Единый Сервер? – подняв бровь, спросил Ипс. – Это большая редкость в Конгломерате.

– Все Мимы во что-то верят, – ответил Гор. – Иначе просто невозможно жить в тысячах лиц. Что-то должно оставаться неизменным, вечным, как мир…

– Воистину, ты настоящий Мим… – туманно произнес Ипс.

К чему – Гор так и не понял.

– Эй, есть кто живой? – крикнул Гор в темноту провала.

Вместо ответа в лицо ему уткнулся массивный ржавый ствол.

– Это ты, Гор? – раздался настороженный голос и из-за ствола выглянуло обеспокоенное лицо Маха. – Кто это с тобой?

– Это Ипс. Он нам поможет выбраться из этого чертова места, – сказал Гор. – Мы попали в серьезную заварушку, и если бы не Ипс… Что это за штуковина у тебя в руках?

– Это старинный метатель, – усмехнулся Мах. – Неплохое оружие. Нашел совершенно случайно.

– Брось, а то чего доброго взорвется…

– И не подумаю. Вокруг то и дело появляются эти… Безмолвные. Я не знаю, чего они хотят, но…

– Ипс тоже безмолвный, – сказал Гор.

– Здесь могут появляться только мои люди, – сказал Ипс. – Они помогают мне в моих собственных планах…

– Даша куда-то пропала, – с прищуром глядя на Ипса, сказал Мах. – Не их ли это рук дело?

– О чем вы? – с каменным лицом спросил Ипс.

– Я хочу знать, куда делась девушка? – жестко спросил Мах, и ствол метателя повернулся в сторону Ипса.

– Прекратите! – вскинул руку Гор. – Немедленно.

– Чего вы шумите? – произнес знакомый голос, и Мах вместе с Гором вздрогнули.

Из темного провала показалась Даша – совершенно заспанная, с примятыми волосами и следом металлического профиля на щеке.

– Ты где была? – обмершим голосом спросил Мах. – Я же искал тебя…

– Ой, я так устала, – проговорила Даша, невинно моргая. – Прилегла головой на какую-то железяку – и сразу уснула. А Зиг – он до сих пор спит…

Гор усилием воли заставил себя промолчать. Ипс, как будто уловив настроение Гора, тоже молчал, разглядывал Дашу. Гор сверлил ее взглядом, словно пытаясь проникнуть в потаенные мысли. Даша удивленно поймала его взгляд, смущенно улыбнулась.

Всевидящий Сервер, она действительно ничего не знала! Или настолько искусно играла свою роль… Нет, так играть роль нельзя. Мим в теле Гора Дэя давно бв почувствовал фальшь…

– Хватит разговоров, – произнес за Ипса синтезатор речи. – Идем!

– Куда? – спросил Мах, опуская ствол.

– К нашему кораблю, – сказал Ипс.

– Но все галеоны повреждены! – воскликнул Мах.

Ипс снисходительно улыбнулся.

– О чем вы говорите, если даже не можете отличить галеон от корабля другого типа?

– О чем это он? – надулся Мах.

– Пойду, разбужу Зига, – сказала Даша.

…Они стояли у подножия сравнительно небольшого, но совершенно разбитого корабля. Так, во всяком случае, казалось.

– Вот, – сказал Ипс, – Что это, по-вашему?

– Да, – согласился Мах. – Это не галеон. Это похоже на большой баркас, при том – не лучшей сохранности. И он также пробит – вон дыра…

Ипс подошел к треугольной пробоине, которая начиналась с уровня головы и шла высоко вверх. Коснулся края дыры… И сдернул ее с борта корабля, словно старую тряпку.

Борт был цел.

– Это просто маскировка, – сказал Ипс. – Мои товарищи давно залатали эдыру и восстановили системы.

– Но что толку от каботажного баркаса? – пожал плечами Мах. – Мы же не выйдем за пределы системы…

– Вижу, вы совсем не разбираетесь в судах, – усмехнулся Ипс. – Это не баркас. Это очень старая каравелла…

– Каравелла! – ахнул пораженный Зиг.

– А что такое каравелла? – спросила Даша.

Гор уже несколько успокоился: для него Даша снова стала прежней – легкомысленной девчонкой с планеты Земля. По крайней мере, на время…

– Каравеллы – корабли древних первооткрывателей – тех, кто собирал по крупицам миры, которые в дальнейшем и стали Конгломератом. Одна из таких каравелл когда-то нашла Землю…

– Это она и есть, – кивнул Ипс. – И ее историческая ценность имеет вполне реальный денежный эквивалент…

– Но нам-то какой прок от этого металлолома? – нервно спросил Мах.

– Мы улетим на нем, – спокойно ответил Ипс.

– Что? – удивился Мах. – Эта штука просто рассыплется на атомы при выходе на прыжок…

– Других варрантов нет, – сказал Ипс. – И надо поспешить, пока все силы брошены на поиски гондолы моего бывшего господина…

– Так вот, для чего ты отправил ее пустой, – проговорил Гор. – Отвлекающий маневр…

– У нас просто нет другого варианта, – сказал Ипс. – Древнюю каравеллу синапсы Сервера не сразу опознают, как пилотируемый корабль. А потому у нас есть шансы уйти незамеченными.

– Но кто ее поведет? – спросил Зиг. – Среди нас нет Летунов. А на старых каравеллах, как я понимаю, нет возможности полностью передать управление автоматам…

– Верно, – кивнул Ипс. – Потому корабль поведу я…

Рогги Бур медленно шел среди истерзанных тел непобедимых, твердых как сталь и горячих, как огонь, Санитаров. Тех, кто был призван сеять ужас и смерть среди непокорных, посмевших пойти против воли Конгломерата, против принципов, которые он нес людям. Это были проверенные, надежные и опытные бойцы, а потому та сила, что остановила их здесь, была поистине страшной.

И Поджигатель знал, что это за сила. Это сила оружия, присланного кем-то неведомым, но, несомненно, очень важным в Линейной Структуре. Он собственнолично доставил контейнер на Землю. И выпустил на волю его содержимое. Теперь понятно, что отпустил страшного джина, как образно говорят краткоживущие. Совершенно не ясно, зачем нужно на Земле столь мощное и коварное оружие. Но тем более не понятно, как и для чего оно вернулось на Базу.

Единственное, что ясно – это то, что за спиной Сильных начинают действовать новые, совершенно незнакомые силы. И силы эти небрежным щелчком, словно ненужную вещь, вроде стреляной гильзы, отбросили в сторону его, лучшего Поджигателя своей ветви! И этого протить нельзя никому. Ни проклятому Миму, до шеи которого все никак не дотянутся руки, ни тем надменным ублюдкам, что дергают за ниточки где-то в Метрополии.

…Рогги Бур опустился на одно колено рядом со стонущим от боли Санитаром. Этот боец был единственным, кто все еще находился в сознании. Он стащил с панцирный шлем и теперь с трудом подтягивал под себя ноги. Те не двигались – видимо, поврежден позвоночник.

– Что скажешь, медицина, кто мог с тобой такое сделать? – насмешливо спросил Поджигатель.

– Это было просто наваждение, паленый, – слабым голосом ответил Санитар. – Похоже на обычную «игрушку», только гораздо, гораздо мощнее. Это… Это какое-то новое оружие…

– Ты довольно умен для простого Санитара, – сказал Поджигатель. – Жаль, что никогда не дослужишься до Хирурга…

– Это мы еще посмотрим, паленый, – зло сказал Санитар и потянулся к синапсу вызова на подбородке снятого шлема.

– Даже не надейся, – сказал Рогги Бур. – Не дослужишься…

И спустил курок большого армейского пистолета.

У него была тяга к варварскому оружию.

Санитар дернулся и замер с дымящейся во лбу дырой. Суперсолдата тоже можно застрелить.

Надо только выбрать подходящий момент.

Глава вторая

Старые добрые Миры не слишком радушно встречали своих отверженных сыновей.

Похоже, их не особо активно искали ревнители порядка, но в то же время, бывшие Обреченные здесь никому не нужны. У законопослушных подданных хватало своих забот. Теперь это чувствовалось особенно: в Мирах что-то происходило, заметное для свежего взгляда тех, кто возвращался из ада.

Чудом спасшиеся с планеты-убийцы прозревшие не особо афишировали свое триумфальное возвращение. Тогда, на борту каравеллы они ликовали, еще не веря в чудесное спасенье – самое настоящее возвращение из мертвых.

Но постепенно безудержная радость сменилась вопросами, вновь заставившими друзей помрачнеть и задуматься: что делать с этой новой, будто бы подаренной неведомыми силами жизнью.

Собрались на обширном навигационном мостике, который служил также кают-компанией, и, сидя прямо на потертом металле, делились невеселыми мыслями о будущем.

– Я так полагаю, что путь домой нам закрыт, – сказал Зиг. – Даже если учитывать то, что из наших тел удалены все следящие устройства. Это обстоятельство, кстати, имеет и оборотную сторону: вместе с «жучками» «стиратель» избавил нас от Кодов.

– Что это такое? – поинтересовалась Даша.

Гор никак не мог привыкнуть: эта девушка продолжает жить в двух лицах – обычной земной девчонки и мощного оружия, созданного неведомыми силами с неизвестными целями, от которого так до сих пор и не удалось избавиться.

Впрочем, приходилось также мириться и с тем, что это оружие до сих пор чудесным образом исполняет роль ангела-хранителя бесстрашной троицы беглецов. Ведь, только благодаря ей, они скользят теперь сквозь пространство прочь от планеты, питающейся человеческими жизнями…

– Код – это набор символов, в котором содержится вся информация о живом существе, – терпеливо пояснил Зиг. – Вроде паспорта на Земле. Только Код считывается Сервером на расстоянии – так ему становится известно о том, кто и где находится, какой социальный статус занимает, к какой Линии принадлежит и какова кредитоспособность индивидуума. В общем все то, чего у нас теперь нет. Я совсем не думал об этом. Ведь при появлении каждого из нас в любом общественном месте Сервер незамедлительно даст знать Мусорщикам…

– А-а… – протянула Даша.

Не было похоже, чтобы она поняла все сказанное Зигом. Но однозначно – поверила ему. Скрытая сила причудливо сочеталась в ней с наивностью и доверчивостью. Надо полагать – так и было задумано ее хитроумными создателями…

– Я думаю, эту проблему можно решить, – сказал Мах. – Скажем, на Зирге умельцы легко вживят нам псевдо-коды. Какие используют внелинейцы, проникая в пространство Миров…

– Откуда тебе это известно? – усомнился Зиг.

– Я ведь бывший Мусорщик, – снисходительно улыбнулся Мах. – Мне не раз приходилось устраивать облавы на внелинейцев. Допросы проводить… Ну, и так длее…

– И как же это происходит? – поинтересовался Гор. – Ведь мы теперь тоже как бы внелинейцы…

– Это точно! – усмехнулся Мах. – А происходит просто: Сервер засекает инородные тела в потоках добропорядочных подданных. Ну а дальше за дело берутся крепкие парни.

– Но вряд ли внелинейцам грозит отправка на Землю, – сказал Гор.

– Кому это нужно? – пожал плечами Мах. Их просто выдворяют за пределы Конгломерата. Для этого специально выделены галеоны…

– Странно, что Конгломерат поступает столь лояльно, – с сомнением произнес Гор. – У нас на Плацене, помнится, прятался небольшой Табор кочующих внелинейцев. Я даже дружил с одной девочкой оттуда… Так все они боялись Мусорщиков, как смерти. И однажды ночью Табор просто исчез. Я приходил на его место, видел следы борьбы, кровь. Потом долго плакал. Думаю, их всех просто убили…

– Вряд ли, – не поверил Мах. – Не знаю, как у вас на Плацене, а у нас на Капруне смертельных случаев со внелинейцами почти не было. Если не считать охотников…

– …или не принимать во внимание твою неинформированность, – добавил Зиг. – Все боятся Мусорщиков.

Мах вдруг помрачнел и отвел взгляд.

– Ты вправду не помнишь, за что тебя отправили на Землю? – прищурился Гор.

Мах посмотрел на Гора каким-то незнакомым, затравленным взглядом и сказал:

– Почему же… Помню. Я отказался исполнить приказ…

Мах кашлянул в кулак. Трое его слушателей смотрели на Маха, ожидая продолжения. Мах нахмурился и процедил:

– Мы должны были ускорить… то есть устранить население одного лагеря внелинейцев. Нам сказали, что они как-то связаны с Посторонними. Что они – шпионы и саботажники. Но я все равно отказался убивать их. Это как-то… Там были дети. Были женщины. Умом я понимал, что внелинейцы – вообще толком не люди – как может существовать человек, не имеющий собственной Линии? Это хуже животного… Но испарять детей… По Кодексу за нарушение Приказа я должен был отсечь себе голову. Но я не стал этого делать. Я не считал себя неправым. Тогда меня следовало демонстративно испарить перед строем. Но кто-то важный посчитал, что я не достоин и этого – что я не настоящий Сильный, я просто урод, генетическая ошибка собственной ветви, которую надо исправить, просто слив меня в большую выгребную яму. Что они и сделали…

Некоторое время помолчали. Каждый думал о своем.

Гор вернулся к туманным картинкам детства, взбудораженным воспоминанием о той девочке из Табора. Эта была удивительная дружба. Темные не очень любили, чтобы их дети водились с маленьким Мимом. Видимо, и без того приниженные собственным низким положением в Линейной Структуре, они находили удовлетворение в ощущении некоторого превосходства над ветвью Мимов.

У Гора почти не было друзей.

Но однажды, на берегу большого ледникового озера он встретил ЕЕ.

Табор лишь накануне тайком упал на поверхность Плацены, видимо, рассчитывая скрыться в скалистых горах, где обитал клан Гора. Жители маленького улья встретили нежданных гостей настороженно. Хотя и не стали прогонять их: Табор хорошо расплачивался за неудобство соседей. Кочующие внелинейцы зачастую оказывались хорошими мастерами по образной технике, а также неплохими строителями.

Что их гнало навстречу опасности, в благополучный, но такой негостеприимный Конгломерат? Видимо, жизнь в мирах, из которых они приходили, действительно была столь невыносима, что стоило рисковать. А может, все дело в необъяснимой тяге к межзвездным странствиям…

Маленький Гор не мог понять, почему Таборы вызывают у взрослых такую неприязнь? Ведь внутри этих внезапно возникших городков, составленных из маленьких шаланд и джонок всегда было полно интересного.

Только Мимы встречали жителей Табора радушно. И Гору не запрещали встречаться с этой девочкой, чье имя теперь он никак не мог вспомнить…

– Пойми, – говорил старый Мим Йоко маленькому Гору. – Люди боятся непонятного. Если им трудно вникнуть в сущность нашего искусства, то представь, каково им терпеть рядом с собой целое селение людей, полностью поправших привычные устои. Ведь люди знают: самая главная ценность человека – это принадлежность к своей Линии. Даже у Безмолвных есть собственная Линия. И люди четко знают, с кем можно общаться, а кого лучше обойти стороной. А эти внелинейцы – просто аморальные существа! Как понять, к какой Линии их причислить, если этой Линии у нет вообще? Потому и детям строго-настрого заказано подходить к Табору! Вдруг придут Мусорщики и накажут…

Старый Мим как в воду глядел. Не прошло и месяца, как на улей налетели Мусорщики, и люди в ужасе попрятались по своим тесным ячейкам. Видимо, кто-то донес властям – то ли из страха, то ли в надежде получить награду за особо тщательное иполнение Статута.

…А Гор в это время показывал той девочке свое тайное убежище – маленький островок на озерной глади, добраться до которого можно было только на отколовшейся от берега льдине (лед на Плацене удивительный – крепкий, стойкий, какого не встретишь на Земле). На льдине, словно на плоту, они плыли к островку, а маленький Мим, все еще неумело, но старательно, играл настоящего шкипера. И теперь Гору казалось, что играл очень неплохо. Ведь льдина немедленно превращалась в разбойничий драккар, и девочка ему верила. Или столь же искусно подыгрывала.

На острове у Гора была самая настоящая крепость – из веток и тонких бревен поваленных ветром деревьев. Ее неоднократно разрушали набеги недружелюбных варваров – мальчишек из родного улья. Но Гор неизменно восстанавливал крепость, и потому та носила имя – Вечность.

И здесь уже Гор играл новую роль – могущественного главаря разбойников – предлагая новой подружке стать его почетной пленницей. Та со смехом соглашалась, и вместе они обдумывали коварный план выманивания у родителей щедрого выкупа за право вновь увидеть собственную дочь…

А потом на груди девочки запищал маленький кулон на грубой цепочке.

– Мне пора домой! – сказал она, маленький Гор послушно отвез ее на берег.

Он даже не подозревал, что видит ее в последний раз…

…А на месте исчезнувшего Табора он нашел лишь следы от в спешке улетевших джонок и множество странных рваных клочьев – будто съежившейся отчего-то одежды. Он так и не понял ничего.

Но еще долго плакал ночами от неведомой до того тоски…

Каравелла неспешно плыла в пространстве, приближаясь к первому из Миров, который друзьям предстояло увидеть после покинутой ими Земли. Последняя, хоть и потеряла в их глазах жуткий статус Точки невозвращения, но, наверняка, оставила у себя значительную часть отведенной природой жизни. Иначе и быть не могло: Гор чувствовал, как за считанные месяцы, проведенные на Земле, на него свалились целые столетия жизни в Мирах.

Каждый ждал возвращения по-своему. Но, несомненно, волнение одолевало всех: они по-прежнему вне закона.

Обреченные, смертники, осмелившиеся пойти против воли Высокого Трибунала, против устоев Конгломерата, который не допускает подобных вольностей. Что бы там ни было, вся их жизнь превратится в затянувшийся во времени побег. Нелегальное жилье, фальшивые имена и коды, жизнь вне собственных Линий, вдали от родных и близких.

Но все-таки – жизнь.

Какие мысли посещали краткоживущую Дашу, Гор мог только догадываться. Если она вообще была способна на подобные переживания. Приоткрыв собственную тайну, Даша стала для него еще большей загадкой.

Но Гор предпочел отдаться свободному течению событий. Ему нравилась роль Героя. А герою не свойственно слишком задумываться о последствиях собственных действий.

…Гор почувствовал на затылке легкое движение воздуха. То, чему в прошлой жизни – жизни обыкновенного Мима – он не придавал никакого значения, теперь стало для него знаком. Знаком опасности, из тех что всюду окружали его теперь, возникая ниоткуда, растворяясь в никуда, знаки реальные, ложные, и просто – отражения знаков во взвинченном, настороженном сознании…

Гор обернулся. Позади стоял Безмолвный.

– Ипс, ты напугал меня, – признался Гор. – И где ты только научился так бесшумно подкрадываться?

Ипс улыбнулся. Странно улыбнулся – словно усилием заставил себя выполнить непонятную и не очень приятную процедуру.

– Скоро войдем в систему Зирги, – сказал синтетический голос: Безмолвный по-прежнему не открывал рта. – Зирга – беспокойное место. Надо быть готовыми ко всяким неожиданностям…

– Скажи, Ипс, откуда ты так хорошо знаком с этой самой Зиргой? – поинтересовался подозрительный Мах. – Ведь ты – элитный раб… бывший элитный раб. Разве познания запрещенных к посещению миров входят в твои обязанности?

Впервые на невозмутимом лице Безмолвного отразились вполне живые эмоции. Мышцы под скулами задергались, словно внутри закипала готовая вырваться наружу злоба.

– Зирга – перевалочный пункт работорговцев, – сказал все тот же искусственный голос, и теперь Гору почудились в бесстрастном синтезаторе эмоциональные нотки. – Отсюда, еще младенцем, меня отправили в Конгломерат…

– Постой! – оторопел Зиг. – Ты что такое несешь! Ты ведь Безмолвный – выходец из Безмолвной линии, потомственный раб…

Ипс рассмеялся – странным беззвучным смехом, который синтезатор не счел нужным озвучивать. Зрелище не из приятных. Только Гор не был уверен, что бывшему рабу действительно смешно.

– Все вы – наивные продукты Линейного воспитания, – сказал Ипс. – Вы ничего не знаете о том, в каком мире живете на самом деле…

Мах и Зиг переглянулись. Гор внимательно склонил голову. Ипс продолжил:

– Линия Безмолвных молчалива, но все же мы люди, а не животные. И не все из нас готовы мириться с тем, что их детей при рождении лишают голоса…

– Что? – пробормотал Зиг. – Что ты несешь? У вас же генетически нет голосовых связок…

– …А краткоживущие – это просто существа второго сорта, верно? – парировал Ипс. – Все это часть огромной лжи, которая нивелируется традициями и привычками. Безмолвными не рождаются. Безмолвными становятся. Но кто из работорговцев с Зирги мог предположить, что у партии новорожденных с затерянной колонии на Гуаране врожденная сверхранняя память? Мы помним все, начиная с утробы матери, и нам не промыть мозги воспитанием и пропагандой.

Краткоживущая Даша рассеянно слушала эту речь: она любовалась панорамой живого космоса в огромной круговой панели. Впереди маячил маленький мячик чужой планеты, сверкали огоньки станций и спутников – это действительно красиво.

Но бывшие Обреченные внимательно вникали в слова Безмолвного – того, кто по определению не мог говорить. Никогда, ни при каких обстоятельствах, с помощью ли, без помощи ли синтезатора речи – не важно. Обретший речь Безмолвный – это не просто нонсенс.

Это ересь, ересь за которую всем присутствующим снова пришлось бы пройти все круги ада.

Если бы они только могли допустить такое.

Гор остро почувствовал, чью-то уверенную руку, небрежно подталкивающую его в спину. Кто-то, словно вел его, через невозможное, через немыслимые испытания, через такие встречи, какие просто не могут быть случайными даже на просторах Вселенной.

Откуда на пути Обреченных, жалких беглецов, не имеющих ни малейшего шанса на успех, взялись эти странный подарки судьбы – сначала могучее оружие, спрятанное в хрупком теле ни о чем не подозревающей девушки? Затем – потомственный раб, оказавшийся совершенно немыслимым исключением из собственной Линии, который, вдобавок, так живо принял их сторону? У Гора создалось даже ощущение, будто этот Ипс только и ждал, когда на Базу придет кто-то, кто даст повод оставить хозяина и броситься на поиски свободы…

Все эти странности говорили об одном: следует ожидать чего-то еще – не менее странного. Того, что, наконец, расставит точки в общей череде необычного.

Гор не боялся неведомой развязки. Он шел вперед с улыбкой. Он стал не просто Мимом, играющим Героя. Он стал настоящим борцом, и все неведомое на его пути лишь сильнее влекло вперед.

Гор чувствовал, что жизнь обретает новый смысл. Правда, пока не мог ответить себе – какой именно…

Они стояли на мостике, и наблюдали, как на огромной панели образов, накрывшей их, увеличивается в размерах планета с необычным зеленоватым отливом атмосферы. Планета надвигалась, словно желая раздавить хрупкий кораблик, и Гор с трудом боролся с желанием ухватиться за какое-нибудь подобие поручней. Конечно же, никаких поручней здесь не было и быть не могло – их тела страховали от перегрузок невидимые силовые нити.

И когда каравелла на огромной скорости врезалась в атмосферу Зирги, в лицо полыхнуло раскаленной плазмой – а корпус задрожал от перегрузки. В этих древних кораблях было довольно примитивное гравимагнитное оборудование.

Зато на них действительно ощущаешь полет…

Даша смешно взвизгнула, закрыла лицо руками. Видимо, она хотела броситься на пол. Но силовые нити продолжали удерживать ее в вертикальном положении – таковы правила на мостике.

Чуть впереди стоял Ипс, и от пальцев его в направлении панели образов струились бледные ветвящиеся молнии – нити управления судном. Он вовсе не выглядел выходцем из Линии Безмолвных – самой бесправной ветви, касты рабов. Скорее, он сочетал в себе совершено несовместимые черты Мудрого и Сильного. Это было слишком странно, слишком вызывающе, и даже пугающе.

Только не для них, чудом спасшихся с планеты абсолютной безнадежности.

…Рваные клочья зеленых облаков, будто били в лицо стоящих на мостике. Еще несколько секунд – и тряска улеглась, и облака унеслись ввысь.

Теперь они величественно плыли в бирюзовой вышине. Горизонт медленно накренился, встал вертикально – Ипс демонстрировал пассажирам местные красоты.

Зирга не похожа на Землю. Как на любой освоенной людьми планете, ее рельеф в местах крупных поселений подвергся переформированию для большего удобства обитателей и более презентабельного вида с орбиты. И теперь далеко внизу были видны огромные уступы гор, что плавными линиями рисовали замысловатые узоры, врезаясь в изумрудные воды тщательно очищенного океана.

Гор совсем уже отвык от подобных масштабов вмешательства в природу. Там, на Земле, природа сама решала, как поступать с собою и с человеком. Хотя краткоживущие и учились подстраивать планету под собственные нужды. Только пока не очень успешно.

Зирга была не слишком развитым миром. Зато могла гордиться относительной самостоятельностью, независимостью от Конгломерата. Вольности этой планеты заключалась преимущественно в покровительстве, оказываемом изгоям из более цивилизованных миров и снисходительным взглядом на соблюдение Догм и Статутов. Конечно, Зирга была не единственной в своем роде. Множество окраинных миров все еще не входило в Конгломерат либо время от времени выпадали из его стройных ячеек.

И тогда за дело брались Поджигатели и Санитары…

Конечно, Конгломерат слишком огромен, для абсолютной стабильности. Даже не очень сведущий в политике Мим знал, что большие системы более склонны к развалу, чем более скромные. Однако же его домом была Плацена – один из древнейших миров Конгломерата. И потому для Гора было привычно большую часть жизни проводить среди своих собратьев по Линии Темных.

Однако это политкорректное, как говорят на Земле, название не меняло сути: многие тысячи лет эта Темная Линия именовалась Грязной, и по сути таковой и осталась в глазах Сильных и Мудрых. Что думали по этому поводу Созерцатели, вообще не дано знать…

Каравелла плыла над огромным городом, готовым принять даже столь неблагонадежных гостей, как беглецы с Земли, и Гор почти уже равнодушно спрашивал себя: что же он ищет в чужих мирах, если путь в мир родной ему навсегда заказан?..

Нейла. Одна только Нейла…

…Часть пейзажа на панели образов вытеснило внезапно возникшее женское лицо. Само лицо, пышный бюст, как и манеры ее обладательницы, были вызывающе сексуальными. Что ж, это Зирга…

– Здравствуйте, я Кайра – спортивного телосложения, глаза голубые, грудь натуральная, – поведя открытым плечиком, кокетливо улыбнулась девушка. – Рада приветствовать вас на нашей счастливой планете. Здесь найдется место каждому – мы не спрашиваем вас о принадлежности к расе или к Линии, о происхождении кораблей и денег. Но и вы не должны быть излишне строгими к другим гостям нашего мира. У нас только одно правило: лишив жизни кого-либо в нашем мире, вы не имеете права требовать защиты жизни собственной. Впрочем, мы предоставляем полное право самим разбираться с любыми проблемми. Предоставляя полную свободу, администрация планеты не дает никаких гарантий… кроме хорошего настроения! Если желаете пообщаться со мной в более приятной обстановке, назовите мой код вашему персональному линеру…

На фоне великолепного бюста под приятную музыку возник набор цветных символов.

– Хорошая планета! – сладким голосом заявил Мах. – Мне здесь уже нравится…

Он жмурился на эту Кайру с экрана, словно кот на солнце.

– Возможно, она и хороша, – сказал Гор. – Но только для тех, у кого карманы полны звонкой монеты…

– Так у Зига, вроде бы, денежки водились, – рассмеялся Мах.

– Зря радуетесь, – тоскливо сказал Зиг, снимая очки и подслеповато вглядываясь в незнакомые пейзажи. – У меня были земные деньги. Это же просто бумажки. А мы с вами – в реальном мире, где в ходу только твердая иридиевая валюта…

– Так что же получается, мы вообще на бобах? – как-то разом сник Мах.

Он все еще смотрел на переливающиеся символы, оставшиеся на месте растаявшего бюста.

Гор тоже помрачнел. До этого момента он как-то не думал о финансовых проблемах. В роли Героя он мог бы раздобыть деньги и менее легальным путем, чем Мим. Но при этом надо умудриться не навредить ближнему. Герою не подобает опускаться до простого воровства…

– Вопрос со средствами мы как-нибудь решим, – раздался синтетический голос Ипса. – Я попытаюсь продать каравеллу. Для вас важнее другой вопрос: куда вы направитесь дальше? В Конгломерате вас вряд ли ждут с распростертыми объятьями…

Ипс повернулся к друзьям и теперь внимательно смотрел на них – как учитель, принимающий экзамен. Каравелла между тем совершала посадку самостоятельно, ведомая службами гавани.

– Это верно, – согласился Гор. – Только этот вопрос для меня решен: я отправлюсь на Плацену. Мне нужно поговорить с одним человеком. В этом весь смысл моего бегства с Земли.

Ипс сделал нервное движение рукой, словно пытаясь дотянуться до Гора. Гор еле сдержался, чтобы не отшатнуться.

Синтезатор речи произнес:

– Зря. Это очень опасно. Надеюсь, вы знаете, что делаете… Просто я хотел предложить вам другой вариант – более надежный и безопасный. В любом случае – вот номер моего линера…

Ипс протянул Гору кружок синего материала с символами.

Гор с удивлением посмотрел на Ипса. Этот вчерашний раб успел обзавестись собственными визитными карточками! Да еще и линер…

– Линер положен мне по статусу моего бывшего хозяина, – поймав взгляд Гора, пояснил Ипс. – Я уже перекодировал номер. Это закрытый канал…

Гор лишь мысленно улыбнулся. Кем бы ни был этот Ипс – хорошо, что он все-таки встретился на пути.

– А вот я останусь здесь, – сказал Мах. – Думаю, я смогу разобраться, что здесь к чему…

– А что это за вариант, Ипс? – нервно поинтересовался Зиг. – Я действительно, не знаю, что мне теперь делать…

– Я помогу вам, Зиг, – сказал Ипс, почему-то при этом глядя на Гора. – И этой девушке – тоже.

Даша не обратила внимания на его слова. Раскрыв рот, она смотрела на происходящее за бортом.

Смотреть было на что.

Все небеса до горизонта были заполнены сверкающими полупрозрачными картинками. Это была запрещенная в Конгломерате атмосферная реклама. Стоило остановить взгляд на одной из картинок, замеченных сквозь десятки других, как картинка разрасталась, а в ушах начинали звучать мелодии и назойливые восклицания «купи, купи, купи…»

Гор проследил Дашин взгляд и усмехнулся: в вышине над городом вовсю мелькали туфли, сумочки, платья самых немыслимых фасонов.

Из чрева каравеллы вынырнула, словно длинный гибкий язык, лента посадочных сходней. Пестрая кампания, состоящая из воскресших Обреченных, беглого раба и странной девушки с планеты-убийцы, сошла на твердую поверхность Зирги.

Гор полной грудью вдохнул очищенный воздух нормального человеческого мира. И ему вдруг показалось, что он задыхается – настолько этот воздух был легок и неосязаем.

– Ты чувствуешь то же, что и я? – произнес Мах. – Этот воздух – он просто волшебный…

– Ни гари, ни вони, ни пыли… – проговорил Зиг, смешно принюхиваясь к местной атмосфере. – Странное ощущение после нашей помойки… Что, я сказал – нашей?

Все рассмеялись. Все – кроме Гора.

– А мне чего-то не хватает в этом воздухе, – произнес он. – Жизни…

Мах непонимающе пожал плечами.

– Чудный воздух, правда! – воскликнула Даша. – А мы пойдем, посмотрим город?

– Не терпится пройтись по магазинам? – улыбнулся Гор. – Погоди, сначала нужно добыть достаточное количество иридия.

– Иридия? – пожала плечами Даша.

Она жадным взглядом осматривала окрестности. Но в бетоноловых стенах гавани для нее не было ничего интересного. Если не считать сотни плотно стоящих кораблей – красивых, современных, не чета полуразваленной каравелле, примостившейся на небольшом пирсе, обозначенном пунктиром бегающих информационных символов.

– Здесь в ходу иридиевые монеты – как золото на Земле, – пояснил Зиг.

– Я займусь этим вопросом, – произнес синтезатор Ипса. – Только вот найду покупателей. А до этого вам лучше не покидать борта…

Местное светило жарило неимоверно, и спасала только тень, которую отбрасывала на пирс пузатая туша каравеллы. Гор присел на потрескавшийся бетонол и прислонился спиной к сходням.

– Лично я посижу на воздухе, – заявил он. – Действуй, Ипс.

Ипс тут же, не оглядываясь, направился в сторону таможни. По пути его подхватила автоматическая грузовая платформа – встав на подножку сбоку, Ипс унесся по направлению к серому шару администрации.

Даша немедленно последовала примеру Гора, усевшись в тени, задумчиво обхватив руками длинные ноги в потертых джинсах. Зиг неуверенно потоптался, вздохнул и поплелся обратно, в безопасное чрево.

Мах с живым интересом изучал стоящие поодаль корабли. Его интересовали их классы, принадлежность, прочие детали, оценить которые в полной мере способен только урожденный Сильный.

– Здесь полно кораблей Конгломерата, – сказал Мах. – Значит, эта Зирга вовсе не так оторвана от остальных миров, как считается. Это значит, что отсюда все-таки можно пробраться в Конгломерат и вернуться обратно. Слышишь, Гор – это я тебе говорю!

– Я уже подумал об этом, – лениво произнес Гор. Местный воздух клонил его в сон. – Надо поискать Темных понадежнее, которые смогли бы переправить меня на Плацену.

– Я не сказал еще? – произнес Мах. – Из кораблей Конгломерата я пока вижу только транспортные галеоны и бригантины. Это значит…

– Что здесь нет Темных – только Сильные и Мудрые? – закончил за Маха Гор.

– Я сказал только о том, что вижу, – произнес Мах. – Но ни торговых барж, ни пассажирских нефов, даже промысловых баркасов я не вижу.

– Конечно, – кивнул Гор. – Торговля с Зиргой наверняка запрещена. Тем более – Темным.

Мах деликатно промолчал, продолжая свои наблюдения.

В это время к сходням неторопливо подошли трое в потрепанной пилотажной форме, принадлежность которой трудно было разобрать. Они не смотрели на разомлевших пришельцев. Они любовались кораблем.

– Вот это да!.. – восхищенно протянул один из них – пожилой, грузный, с редким ежиком. – Смотрите сюда – может, такого вы больше никогда не увидите! Это же настоящая каравелла времен Второй Конкисты! В таком отличном состоянии, да еще и на ходу – это просто потрясающе!

Двое его спутников, помоложе, смотрели на потрепанное плазмой днище, раскрыв рты от удивления. Все трое совсем не походили на урожденных Летунов.

– Счастлив, что смог вас порадовать, – лениво произнес Гор, наблюдая за подошедшими из-под полуопущенных век. – Вы даже не представляете, чего стоило ее найти и снова отправить в полет…

Ничего вроде бы не предвещало угрозы, но Гор немедленно напрягся: любые чужаки у него теперь ассоциировались с опасностью.

Проклятая Земля…

– Почему, очень даже представляю! – воскликнул пожилой. – Поверьте старому знатоку! Я знаю некоторых коллекционеров – а ведь немногие могут позволить себе такую роскошь… Эге! Уж, не на аукцион ли вы ее сюда притащили?

– А не слишком ли много вопросов? – набычился вдруг Мах и сделал шаг в сторону непрошенных гостей.

– Все-все, мы уходим! – примирительно поднял руки пожилой. – Просим прощения. Мы все понимаем: Зирга – слишком свободная планета, чтобы заговаривать вот так, с первыми встречными.

И трое в форме рассмеялись этой, лишь им понятной, шутке. После чего все также, не спеша, удалились.

– Не нравятся мне эти трое, изображающие корабельную команду, – сказал Мах.

– Думаешь, они не те, за кого себя выдают? – спросил Гор.

– Не знаю, – ответил Мах. – Я никогда не был в вольных мирах. Но одной Земли мне достаточно, чтобы раз и навсегда перестать верить незнакомцам…

Не успел он закончить фразу, как откуда-то вынырнул белобрысый мальчишка лет двенадцати. Был он чумаз лицом и одет в какой-то мешковатый комбинезон. Он также таращился на изгибы корабля, осторожно касаясь потрепанного шасси.

– А тебе чего надо, малый? – воскликнул Гор. – Кто тебя вообще пустил сюда, в гавань?

– Никто мне не пускал, – важно ответил мальчишка. – Я из промысловой команды, баркас «Фортуна». Просто слух пошел, что сюда старинный корабль зашел. Захотелось посмотреть на эту посудину.

– Ну и как? – поинтересовался Гор.

– Хлам! – заявил мальчишка. – Я бы на таком даже астероиды тралить не стал бы…

– Спасибо за прямоту, – рассмеялся Гор. – Мы, в общем-то, тоже не стали бы заниматься таким делом. А как ты попал на баркас? Ты из клана промысловиков?

Мальчишка обиженно выпятил губу и гордо надулся:

– Я из вольного рода. Куда хочу, туда и пойду работать. А вот подрасту – наймусь в рейдеры на какой-нибудь свободный драккар…

– И сгинешь в первой же стычке с Мусорщиками! – вспыхнул Мах.

Трудно мириться, что кто-то, кому не полагалось того по происхождению, посягал на приоритетные права Линии Сильных – пусть даже за пределами Конгломерата.

– Ха! – воскликнул мальчишка. – Испугался я ваших Мусорщиков! Вон, знакомые рейдеры рассказывали, как недавно на трех драккарах в легкую распотрошили потрошили патрульный бриг! Ой…

Мальчишка спохватился, словно сболтнул лишнее, замолчал, снова переключившись на изучение форм каравеллы.

– Твои рейдеры – это просто преступники! – налившись краской, прошипел Мах. – Знаешь, что с ними делают, когда отлавливают?…

– Что ты пристал к ребенку, Мах? – вмешалась Даша. – Он же просто болтает!

– У нас вольная планета, – заявил мальчишка. – Я могу болтать все, что мне придет в голову! Это не ваш перепуганный Конгло!

– Как ты назвал великий Конгломерат?! – набычился Мах.

– Конгло, – спокойно ответил мальчишка, – его здесь все так называют.

– А с чего ты взял, что мы из… Конгло? – придерживая рассерженного Маха, спросил Гор.

Мальчишка снисходительно улыбнулся и погладил рукой тронутую коррозией стойку шасси.

– Да на вас же на всех будто клеймо стоит, – пояснил он. – Вот ты – из Грязных. А ты – из Сильных. Только вот, кто она – я что-то не пойму…

Он кивнул в сторону Даши.

– Умный мальчик! – заявила Даша. – И смелый такой…

– По-моему, слишком смелый! – буркнул Мах.

– Как звать-то тебя, малый? – спросил Гор.

– Андрей, – охотно сказал мальчишка.

– Как?! – чуть не подпрыгнул Гор.

– А что такого? Нормальное мальчишечье имя, – сказала Даша, глядя на друзей большими светлыми глазами.

– Это ЗЕМНОЕ имя! – проговорил Гор. – Откуда на Зирге может взяться земное имя?!

– Чего вы пристали? – Андрей несколько оторопел от столь бурной реакции. – Имя как имя. Я сам еще трех Андреев знаю. Что значит… «земное»?

– Вот и я думаю – что это значит? – пробормотал Гор. – Скажи, Андрей, а у тебя есть линер?

– Конечно, у кого же его нет? – пожал плечами мальчишка.

– Тогда скажи мне свой код – вдруг для тебя найдется работа поинтереснее, чем траление космических булыжников…

– О, это было бы здорово! – засиял парень. – А что за работа?

– Пока еще не знаю, но вдруг…

Издалека донеслось нарастающее с присвистом гудение: к каравелле приближался плоский, сверкающий модной расцветкой экипаж. Он скользил в двух пальцах над плоскостью пирса. С красивым выверенным заносом машина остановилась у сходней. Глухой верх распался на лепестки, и на бетонол ступили две фигуры: Ипс и какой-то долговязый тип в белом, со странной, будто отлитой из пластмассы, прической.

– Это она? – спросил человек, окидывая взглядом каравеллу.

На людей под ее днищем он даже не смотрел.

Ипс молча кивнул. Наверное, по рабской привычке.

– Хороша, – признал человек, медленно вышагивая вдоль борта. – Хотя и не уникальна. Такую вполне можно найти на Зирге или на Таурисе. Хотя, признаю, состояние на первый взгляд хорошее…

– Отличное! – поправил человека Ипс своим скрипящим искусственным голосом.

– Ну, и сколько же вы за нее хотите?

Человек остановился и с вежливой улыбкой повернулся к Ипсу. Тот молча показал человеку синий кружок с какой-то надписью.

– Вы просите хорошую цену, – с уважением отметил человек. – Но давайте обсудим некоторые факты, которые нельзя игнорировать…

Разговор Ипса и человека в белом стал тише.

– Что-то мне все это не нравится, – сказал Мах. – Как Ипс так быстро нашел покупателя? Будто он заранее спланировал продажу каравеллы.

– Да, Ипс далеко не так прост, – признал Гор. – Эй, малый… Андрей!

Мальчишка, который теперь жадно рассматривал экипаж белого, нехотя подошел к Гору.

– Чего?

– Ты знаешь этого человека? В белом костюме?

– Этого? В первый раз вижу. Те, кто работает на баркасах, редко общаются такими пижонами. Но тачка у него классная!

– Спасибо за информацию, – усмехнулся Гор. – Надеюсь, Ипс знает, что делает…

Между тем бывший безмолвный сделал приглашающий жест, и вместе с обладателем белого костюма и странной прически, скрылся внутри корабля.

Они сидели в недорогой, но довольно шумной таверне, которую отыскали неподалеку от гавани. Та привлекла их огнями и уютным спокойным видом за большой прозрачной стеной. Странным образом внутри все оказалось совсем иначе, чем виделось снаружи: надо полагать, окно было фальшивым – просто рекламная образная панель.

Но выходить и пускаться в новые поиски уже не хотелось. И они смирились с окружением нетрезвых физиономий самых разнообразных рас и оттенков кожи, странных одежд, стойкого аромата наркотического дыма запрещенного в Конгломерте кхе, громкой музыки и танцующих в огромных аквариумах обнаженных красоток.

Последнее зрелище заинтересовало Гора с профессиональной точки зрения: ему нравились движения упругих тел и в подсвеченной разноцветными огнями воде. Длинные волосы, словно водоросли во время шторма, метались, чуть замедленные жидкостью, то плоско распластываясь по стеклу, то обвивая тела. Каким образом эти девушки дышали, оставалось загадкой – никаких шлангов и иных приспособлений заметно не было.

Дизайн помещения тоже небезынтересен: стены казались живыми, они пульсировали гигантскими кровеносными сосудами и мерцали таинственными красками. Столики похожи на облака с отполированной вершиной: плоская поверхность будто держалась на облаке клубящегося пара. Роль кресел выполняли росшие прямо из пола корявые ладони, бережно, и надежно обхватывающие тела садящихся.

Подобное вряд ли можно встретить в строгих мирах Конгломерата. Хотя что он, Темный, редко покидавший свой собственный улей, вообще мог видеть в этой вселенной?

Подошедшая официантка тоже была выше всех и всяческих похвал. Она каким-то неведомым чутьем сразу же выделила среди прочих Гора и все свое обаяние обрушила на него.

– Впервые у нас? – томно поинтересовалась она. – Желаете легко или же глубоко расслабиться?

– Э-э… – крякнул Гор. – Поясните, пожалуйста…

Официантка сверкнула оценивающим взглядом и решила за Гора сама:

– Из легкого могу порекомендовать фирменные сладкие дымы и горькие воды. Можно в различных сочетаниях… Что касается кухни…

– У нас деловая встреча, – сухо произнес Ипс.

– Коньяку на три пальца и кофе, – сказал Мах.

– И «пепси», – вставила Даша. – Только «лайт», пожалуйста.

– Чего? – не поняла официантка, захлопав длинными ресницами.

– Тьфу ты, – скривился Гор. – Совсем забыл… Тогда бокал «Горькой радости» и воды…

Официантка удалилась, напоследок порадовав мужские взгляды непривычно обширным вырезом на спине.

Ипса все эти красоты не интересовали. Едва они присели за свободный столик, он сразу заговорил по существу:

… – Теперь, когда у нас есть некоторые свободные средства, каждый может еще раз высказаться по поводу своего дальнейшего пути.

Ипс поглаживал тяжелую сумку, примостившуюся на коленях. Покупатель расплатился звонкой монетой самого высокого номинала, отраженного в атомарном составе этого сорта иридия. Гору не очень нравилось, что с такими деньгами они посещают столь сомнительное заведение, но своих замечаний он не высказывал.

… – Мое предложение остается в силе: я знаю хороший, надежный мир, где вам можно навсегда укрыться от соглядатаев Конгломерата и несколько восстановиться от вредоносного воздействия Земли…

– Да, да, я согласен! – быстро сказал Зиг, будто опасаясь, что Ипс передумает. – Мне нужен покой и восстановление. Хотя я знаю точно – полное восстановление невозможно…

– Я отправляюсь на Плацену, – покачал головой Гор. – Я должен увидеть родных… и еще кое-кого.

– Я тоже решил, – пожал плечами Мах. – Я останусь на Зирге,

– Я хочу с тобой! – заявила Даша, глядя на Гора.

Гор заморгал, не зная, как отреагировать на эти слова.

– Э-э-э… Это невозможно, – мягко произнес он, кладя руку на Дашино плечо. – Ты отправишься вместе с Ипсом и Зигом.

– Ладно, – быстро сказала Даша.

Ситуация повторялась. Даша была послушной. Она не спорила.

– Как скажете, – кивнул Ипс. – Код моего линера у вас есть. Всегда буду рад откликнуться. Кстати, о кодах. Я договорился с одним местным: он должен скоро подойти. Этот человек поможет нам с фальшивыми персональными кодами. Иначе просто нельзя…

– И когда ты все успеваешь, Ипс? – полушутливо поинтересовался Гор. – Откуда ты так хорошо знаешь нелегальный мир этой планеты?

– Вы даже не представляете, что должен уметь раб такого уровня, как я, – сдержанно улыбнулся Ипс. – Ничего особого я не знаю. Но должен узнавать все мгновенно, по первому требованию господина. Потому за меня и заплатили в свое время два миллиона иридов…

– Два миллиона?! – едва не подпрыгнул Мах. – Это же цена приличной бригантины!

– А вы считаете, что жизнь хорошего раба стоит меньше груды композитного хлама?

В словах Ипса даже через равнодушные интонации синтезатора речи Гору послышалась такая бесконечная тоска и обида, что Гору стало не по себе.

Ипс был прав. Совершенно прав.

Там, на полной ужаса планете скорби и утекающей в песок жизни он понял, что бывают ситуации, когда родовая Линия человека не имеет никакого значения. Только ведь до побега с Земли Гору и в голову не могло придти задуматься над судьбой какого-то раба. Так уж сложилось, так уж принято, что люди рождаются разными – каждый в своей собственной Линии, со своим собственным назначением, с собственной судьбой. И иного просто не может быть…

Но теперь Гор понимал, что может быть и иной взгляд на вещи…

– К нам гости, – сказал Ипс, и кивнул в сторону входа.

Сквозь переливающийся цветовыми оттенками туман к ним направлялся человек. Одет он был странно: несмотря на довольно теплую погоду, на нем был глухой, до пола, плащ неопределенного цвета. Руки он держал в карманах. Широкие, в пол-лица очки и длинные лоснящиеся черным волосы, вкупе с мертвенной бледностью кожи делали его похожим на старательно замаскировавшегося Человека-Невидимку.

Он подошел к столу и остановился, возвышаясь надо всеми нелепой неподвижной статуей.

– Вы принесли то, что я просил? – поинтересовался Ипс.

Человек молча кивнул и Гор сразу подумал, что этот тоже вполне может быть выходцем из Безмолвных. Это было бы вполне логично, что криминальные связи беглый раб ищет в близкой ему среде.

– Давайте сразу к делу, – сказал Ипс. – Вот деньги…

Он поставил на край стола столбик сверкающих монет.

– Закатать рукава по локоть, – произнес искусственный голос. Видимо, Гор оказался прав в своих предположениях.

Все, включая Дашу, повиновались: на стол легли голые по локоть руки. Гор украдкой оглянулся: не обращает ли кто внимание на осуществление этого противоправного акта. Но никому не было до них дела.

Длинноволосый вынул из кармана руку в черной перчатке. Тонкие длинные пальцы сжимали маленький пистолет для инъекций.

Щелк! Щелк! Щелк!

Человек быстро и ловко разрядил содержимого пистолета в сгибы локтей сидящих за столом. Никто не успел ничего толком сообразить, не то что почувствовать. Лишь Даша тихонько, но запоздало вскрикнула.

Человек взял со стола монеты, взвесил их на руке и, без лишних церемоний отправился прочь.

– Вот, значит, как, – проговорил Мах, возвращая рукав на место. – Чик – и готово…

Ипс уже смотрел в извлеченную из кармана маленькую панель образов.

– Все в порядке, – смказал он. – Теперь все мы идентифицируемся в соответствии с новыми кодами.

– Как это? – спросила Даша. – Ведь нам просто укол сделали…

– Это специальный укол, детка, – пояснил Мах. – Маленькие датчики распределятся по всему телу – так, что про тебя все можно будет узнать даже по оторванному пальчику.

Даша испуганно посмотрела на свою руку.

Гор лишь усмехнулся столь умилительному поведению этой замаскированной боевой системы. Все-таки, война по-прежнему была для него делом новым. И подобное коварство Дашиных создателей – тоже.

…Оставив пару мелких монет на столе, новые граждане Галактики вышли на открытый воздух.

Возвращаться им было некуда: каравелла продана. Теперь стоило отыскать подходящую гостиницу. Благо, свободных номеров в ночном портовом городе предостаточно – об этом сверкало рекламой все небо, при этом удивительным образом умудряясь не затенять звезды.

Незаметно для себя они свернули на какую-то малолюдную улицу. Только какие-то мальчишки поодаль лениво катались в сумраке на магнитных коньках под непонятно откуда доносящуюся музыку.

И только тут Гор почувствовал за спиной чей-то пристальный взгляд. Он обернулся.

В отдалении лениво пинал ногой какую-то жестянку мальчишка. Гор прищурился: мальчишка показался ему знакомым.

– Андрей? – произнес Гор.

Андрей сделал вид, что не услышал. Зато неожиданно рядом оказались другие мальчишки: магнитные коньки – очень резвая штука. Гор не успел опомниться, как полетел кубарем.

Просто на полной скорости его сбили с ног!

Рядом раздались звуки падающих тел, ругань Маха и короткий взвизг Даши. Когда Гор вновь поднялся на ноги, переулок был пуст.

– Что это было? – недоуменно спросил он.

– Это называется: «Добро пожаловать на Зиргу»! – зло произнес Мах, кивая на сидящего на тротуаре Ипса.

Тот держал в руках ровно срезанный ремень от сумки с деньгами.

Поджигатель медленно шел по сверкающей огнями улице. Зирга была вольной планетой. И оттого еще больше раздражала его: ведь она так напоминала Землю.

Только здесь у Поджигателя нет столько свободы, как там, в стране краткоживущих. Слишком много интересов завязано в этом подлом мирке, прячущимся за привлекательной ширмой вседозволенности.

Что знал этот мир о настоящей свободе, которая подтверждается только слепой покорностью черни? Они, те, кто гордится собственной вольностью, не имеют ни малейшего представления о том, чем так кичатся.

Однако же, не стоит расходовать злость по пустякам.

Сегодня он напал на след своего врага. И – какая удача – беглецы из Точки невозвращения вышли прямехонько на его человека здесь, на Зирге!

Каждый Поджигатель старается обзавестись собственной агентурой на как можно большем числе Миров. Ведь кто знает, какие планы в отношении этих Миров могут возникнуть у Конгломерата? Так или иначе, первыми туда отправятся именно Поджигатели. И лучше заранее подготовить себе удобный материал для розжига неизбежного пожара…

– Так ты продал им фальшивые коды?

Человек молча кивнул.

– И, конечно же, у тебя они сохранены в накопителе?

Человек кивнул и показал маленькую цветную панель.

– Я никогда в тебе не сомневался, – удовлетворенно произнес Поджигатель, забирая панель.

Человек вопросительно посмотрел на него.

– Да, я хочу его убить, – сказал Поджигатель. – Но это будет после. Сейчас же мне интересно на время просто стать его тенью. Ты помог мне, и тебе это зачтется…

Человек умер, так и не произнеся ни слова.

Глава третья

Гор никогда не думал, что ему самому доведется путешествовать с самым настоящим Табором внелинейцев. Возможно, в детстве его посещали такие крамольные мысли, но все же…

Сделать выбор в пользу Табора заставила нелепая кража выручки за проданную каравеллу. Странное дело – если остальных данное обстоятельство весьма удручило, то Гора, напротив, посетило ощущение необычайной легкости. Он словно сбросил с себя все обязательства, все накопившиеся подспудные страхи и ожидания. Он просто и легко попрощался с друзьями, обретенными в тяжкие дни испытаний – и пошел навстречу новой, неизвестной жизни.

Он даже не удивился, когда, выйдя за пределы города, увидел раскинувшиеся на пустынном берегу шатры. Самые светлые чувства из глубины счастливых детских дней выскочили наружу, осветив все вокруг новыми, ярким красками.

Он слышал эту неповторимую музыку, этот незнакомый – и такой узнаваемый язык. Он ловил на себе улыбки этих людей, впервые видевших его – и уже считающих его самым дорогим гостем. Это удивительно, пьяняще…

Как все, что таит в себе запрет.

Кто они, эти внелинейцы? Жители Зирги также не признавали линий – но в каждом из них без труда угадывались черты Сильных, Темных, иногда Мудрых или Безмолвных… И только внелинейцы не поддавались этой врожденной классификации. Что-то знакомое было в этом презрении Догм Линейности, за что и не суждено им обрести покой на своей собственной планете.

И Гор вдруг понял, что больше всего эти люди напоминают ему краткоживущих – жителей кипящей, как смола, неприспособленной для счастья планеты Земля…

Едва Гор озвучил свою просьбу – взять его, совершенно лишенного возможности расплатиться, в Табор – как он был с песнями и плясками зачислен в полноправные внелинейцы и прикреплен к одной из шаланд, составляющей звездный косяк этих чудных корабликов. Сам Барон, как внелинейцы величали своего вожака, устроил Гору экскурсию по импровизированным улицам Табора, описывая быт и рассказывая поучительные истории о подобранных Табором бродягах. Он величаво разводил руками, в одной из которых была зажата большая дымящаяся трубка и знакомил Гора с историей Табора.

Оказалось, что Гор вовсе не был первым Темным, кто захотел отправиться с Табором – бросив свою осточертевшую Линию и растворившись в веселой поющей гурьбе.

Гору нужно было добраться до родной Плацены. И Барон обещал доставить туда Гора. Правда, это должно произойти не так скоро – у Табора уже запланированный маршрут по более или менее лояльным планетам. С некоторых пор Плацену внелинейцы не очень любили…

Способности Гора, которые он не замедлил продемонстрировать, моментально сделали его своим. Ведь внелинейцы по-своему тоже были Мимами. Правда представлением для них была вся жизнь, их быт и мироощущение.

То, что проповедовали эти люди в ярких одеждах, когда-то заставило бы Гора содрогнуться от страха быть наказанным за услышанное.

Но нарушение запретов уже успело войти в привычку. Это затягивало, как водоворот. Это было приятно, как привыкание к несильному поначалу наркотику…

Конечно же, толчком послужила Земля. Наверное, стоило побывать там, чтобы впоследствии понять истинный смысл слов «жизнь» и «свобода». Он снова будет жить долго-долго. После страшных, наполненных ожиданием смерти, дней – просто бесконечно долго. И снова будет свободен…

Табор долго блуждал с планеты на планету. Его простенькие корабли способны лишь на короткие прыжки между планетными системами, а потому после недолгого перелета требуется посадка и дозаправка. Но ойл, которым питаются системы кораблей, стоит иридов.

И Табор принимался за заработки.

Несмотря на то, что люди Линий не любили внелинейцев, они с охотой пользовались дешевой и умелой работой обитателей Табора. В основном это Темные и изредка – Безмолвные. Последние зачастую тайком приносили заказы от своих хозяев – Сильных и Мудрых, которые сами ни за что бы не признались, что пользуются столь сомнительными услугами.

Внелинейцы, как обычно, чинили бытовые приборы и транспорт, быстро и ловко возводили жилые соты. Другие, включая детей, устраивали нехитрые представления с песнями на своем чудном языке и танцами. Здесь Мим со своими умениями был, как нельзя, кстати. Только Гору пришлось скрывать свою принадлежность к ветви Мимов. Присутствие Темного среди внелинейцев могло вызвать непроизвольное отторжение у зрителей.

Но Мим снова был Мимом. Теперь он вошел в роль внелинейца, и слился с пестротой Таборного люда. Никому уже не приходило в голову задать ему вопрос: кто он и откуда?

Гор вернулся к самому себе…

Наверное, он так и остался бы в этом Таборе, скачущем из мира в мир, не имеющем собственного мира, корней, купающимся в свободе, несмотря на неизбежные тяготы и лишения. Ведь никому не пришло бы в голову искать ускользнувшего с Земли Обреченного здесь.

Но в голове, словно заноза, пульсировало одно и то же слово.

Нейла…

…Косяку маленьких неказистых кораблей-домиков требовалась очередная посадка для пополнения запасов топлива. И сюда, на захолустную промышленную планетку под названием Кахо Табор ссыпался совершенно безбоязненно – словно брошенная в атмосферу горсть зерен.

Корабли плюхнулись в пустыне, невдалеке от гавани: Табор не считал нужным платить портовые сборы. Обычно с внелинейцев брезговали вообще что-то брать.

Самые крепкие и говорливые хватали помятые контейнеры и бодро семенили к складам при гавани, где рассчитывали найти ойл подешевле.

Так было и на этот раз. Гор вызвался помочь: отсутствие платы за перелет он компенсировал грубой рабочей силой – когда не участвовал в нехитрых развлекательных представлениях, устраиваемых в Таборе для нетребовательной публики. Группа пестро одетых внелинейцев во главе с авторитетным седым Бароном двинулась вперед, распевая свои, никому не понятные, но от того не менее красивые, песни.

Однако на полпути к гавани дорогу им преградила толпа хмурых мужчин в рабочей одежде, вооруженных орудиями труда, что называется, «двойного назначения». В этих людях Гор без труда узнал братьев по Линии – Темных – хотя и не разобрал ветви.

– Чего вам здесь нужно? – грозно спросил шагнувший вперед здоровяк с плазменным отбойником наперевес.

– Мы только хотели купить немного ойла для наших шаланд, – добродушно улыбнулся Барон. – Мы не собираемся омрачать вашу жизнь своим присутствием. Только возьмем ойл – и полетим дальше.

– Для вас здесь ничего нет, – сухо сказал худой Темный совершенно изможденного вида. Он помахивал длинной ржавой пружиной с увесистым шариком на конце. – Ни топлива, ни еды, ни времени на размышления. Убирайтесь немедленно, или сюда придут Мусорщики.

– Но что мы такого сделали? – развел руками Барон. – Статут не запрещает нам часовую посадку в целях заправки…

Темные больше ничего не сказали. Лишь молча двинулись в сторону внелинейцев, направив на тех свое импровизированное оружие. Сверкнул разряд пастушьего хлыста, кто-то взвыл от боли…

Внелинейцы обратились в бегство.

Пока Табор в спешке сворачивался, люди запрыгивали в свои суденышки, толпа местных еще больше увеличилась.

Темные вдруг принялись колотить по корпусам шаланд, словно надеясь проломить их и превратить в крошево. Этого, конечно, не случилось, но произвело на внелинейцев, особенно женщин, довольно удручающее впечатление. Синапсы обшивки явственно передавали многоголосую ругань и проклятья.

Корабли почти синхронно взмыли в небо, но эти проклятья все еще стояли в ушах Гора.

Он ничего не мог понять.

Они сидели на мягких подушках, разбросанных по пилотажной площадке. Та занимала все жилое пространство шаланды. Здесь ели, спали, хранили нехитрые пожитки, отсюда же и управляли кораблем. Круговая панель образов, на которой сейчас сверкало окружающее шаланду звездное небо, предавало ощущение пространства тесному объему корабля.

– Что же это такое? – причитал Барон. – Нас, бывало, гоняли с планет, нас били, даже сжигали наши корабли. Но этому всегда было хоть какое-то объяснение…

Негостеприимная планета Кахо медленно уменьшалась. Мимо скользнул ее бесформенный глыбообразный спутник. Сверкнула дорожка направляющих огней, унесся вниз тяжелый транспортный неф.

– Не ищи объяснения человеческой злобе, – произнес Гор, пожимая плечами. – Может, изменился Статут, и у внелинейцев окончательно поставили вне закона?

– Ничего не изменилось в законах, – грустно сказал Барон. – Я связывался с Сервером. Беда в том, что нам хватит ойла только на один прыжок. И я не вижу среди доступных миров ни одного более-менее дружественного…

– А что это за миры? – спросил Гор.

– Харем, Крус, Плацена, Гроо…

– Плацена? – переспросил Гор.

Неужели он добрался? Дошел, наконец, до потерянного навсегда дома? Туда, где уже, наверное, устали оплакивать его близкие, где давно позабыла о нем девушка по имени Нейла? Неужто пришло время?

Время возвращения из мертвых…

– Да, И Плацена тоже… – кивнул Барон и покосился на Гора. – Что ты хочешь сказать?

– Есть ли разница, на какую из недружественных планет лететь? – произнес Гор.

– Вообще-то нет, – сказал Барон. – Только на Плацене когда-то Мусорщики сожгли Табор моего дальнего родственника. Многих убили. Непонятная история…

– Но на Плацене живет мой род, – сказал Гор, и голос его дрогнул. – Я не могу обещать серьезную поддержку, но посильную помощь… Во всяком случае, ойл для нас найдется…

Барон помолчал некоторое время, набивая трубку дурманящим кхе. Сжав трубку с боков, вызвал разряд, который воспламенил зелье. Тяжелый дым пополз из трубки к полу. Барон не стеснялся курить при двух женах и ораве малолетних детей, которые сейчас притаились на противоположной стороне площадки, упираясь спинами в созвездия.

– Ну, что ж, – затянувшись, сказал Барон, – Плацена, так Плацена. Ойл для нас сейчас просто жизненно важен. И если ты обещаешь…

– Да, – сказал Гор.

– Идем на Плацену! – коснувшись панели ладонью, провозгласил Барон, и множество одобрительных откликов донеслись с разных концов звездного Табора…

Рой маленьких кораблей зашел с теневой стороны планеты. Конечно, это не могло утаить прибытие от следящих синапсов Сервера. Одинокий сторожевой клипер вынырнул из-за диска планеты, неспешно следуя за шаландами. Выходить на связь с внелинейцами Летуны, видимо, считали ниже своего достоинства.

Табор ссыпался с неба на пыльные дюны, неподалеку от большого озера, дальние берега которого терялись во мгле. Была ясная ночь, но выскочивший на воздух Гор сразу же узнал эти земли. Сердце забилось чаще, дыхание стало неровным, ноги, казалось, сейчас сами сорвутся в бег.

– Я пойду! – взволнованно сказал Гор Барону. – Найду своих. Ну… Ну и договорюсь от топливе, конечно.

Барон лишь кивнул и улыбнулся в ответ. У него хватало своих забот: Табор надо подготовить к следующему прыжку: оставаться на Плацене у внелинейцев не было особого желания.

…Гор шел по низко стелящейся сухой траве и озирался вокруг, словно видел все это впервые. Его не было дома всего год – ничтожный срок для обитателя Конгломерата. Но казалось – прошла целая вечность. Так оно и было: время на планете-тюрьме течет гораздо быстрее…

Глаз выхватывал из подсвеченной лунами тьмы знакомые приметы: вот лес, который отчаянно карабкается на неприступные скалы. Сколько времени он проводил там в детстве в забытых уже играх! А вот и озеро, то удивительное озеро, и остров с его собственной, Гора, крепостью. Тот самый, куда он отправлялся когда-то на плоту вместе с той девочкой из Табора, имени которой он так и не успел спросить…

А вот вдалеке и плоская, зловещая громада сборочных цехов. Именно вокруг них разрастался бесформенный и не очень уютный улей, в котором обитали небогатые Темные. Большинство из них работало в цехах, собирая огромные конструкции, назначения которых никому не было известно.

Когда Гор был совсем маленьким, отец водил его в одно из этих циклопических зданий. И потрясенный Гор навсегда запомнил людей-муравьев, ползающих по необъятным плоскостям и граням…

Вон, на холме, на фоне силуэта огромного горного массива роскошные соты богатых Темных. Это им принадлежат цеха. И хотя эти люди одной с Гором Линии, они всегда были для него столь же недоступны, как полумифические Созерцатели, увидеть которых не дано простому смертному.

Эти почти на равных разговаривали с Сильными, Летунами и Мудрыми – их уравнивало в положении количество принадлежащего им высокосортного иридия в банках Метрополии. Эти Темные просто очень нужны Чистым Линиям, для которых они выполняли масштабные заказы.

Порой в долгих вечерних беседах Темные попроще сетовали на столь пренебрежительное отношение к Догмам. Но что можно противопоставить власти иридов?..

Клан Гора эти противоречия интересовали совсем с другой стороны. Мимам позволены некоторые вольности в интерпретации Догм. Те образы, которые представляли Мимы в своих инсталляциях, в бытовой обстановке вполне сошли бы за преступление.

Но сила обычаев велика. Мимы пришли из глубокой древности, когда Линейная Структура Миров только намечалась, и Созерцатели были такими же людьми, как и все остальные…

Но теперь мало кто верил, что все было именно так. Большинство склонялось к тому, что Линии были всегда – и иного не дано.

Были и сомневающиеся. Только излишне усомнившихся быстро прибирали Мусорщики, и в сотах обывателей снова воцарялось спокойствие. А что еще нужно, чтобы прожить отмеренную благонравному Темному тысячу лет?

И только Мимы в своих образных историях повествовали об удивительных событиях, странных, невиданных ныне отношениях между людьми и Линиями, еще больше убеждая зрителей в том, что это – всего лишь сказки…

Гор вышел к своему Улью. Облепленные сотами скалы уходили на сотни шагов ввысь. Тихо светящаяся керамитовая громада поражала воображение. Такого не увидишь на Земле с ее примитивной архитектурой. Гор отыскал нужную подъемную плоскость и произнес имя уровня. Плоскость взлетела ввысь.

Там, на самом верхнем уровне, обдуваемые всеми ветрами, наслаждаясь потрясающими видом на долину, жили Мимы. Они всегда вели себя странно по сравнению с прочими Темными, и даже жилье свое строили там, где никому другому просто не пришло бы в голову.

Здесь хорошо дышалось, и в сознании рождались новые образы. Здесь легче усваивалась та творческая энергия, которая потом выплескивалась там, внизу на удивительных и завораживающих представлениях. Как здорово, что образные панели и прочая хитроумная техника по-прежнему не способна заменить настоящее искусство!..

…Гор долго стоял, не понимая, что с ним происходит. Он во все глаза смотрел на свой уровень и не узнавал его.

Родимого обиталища Мимов просто не было!

Не было веселого нагромождения сот, не было маленьких зеленых садиков с удивительными растениями, питающимися человеческими эмоциями.

Не было ничего.

Только торчащие из мертвой скалы оплавленные края керамита.

Сердце пропустило удар. Подавленный страшным предчувствием, Гор направился к ближайшим ячейкам уровнем ниже.

Там жили добрые соседи и почитатели мимического искусства – Уго, техник с энергоконцентратора, и его семья.

Вот эта, знакомая с детства шестигранная полупрозрачная дверь с личным символом по центру. Сюда не раз приходил маленький Гор, чтобы играть с драчливыми сыновьями Уго. Гор приложил ладонь к двери и только теперь подумал о том, что его новый личный Код сообщит хозяевам о том, что к ним явился незнакомец. Уго ведь может и Мусорщиков вызвать…

Дверь по-змеиному пшикнула и скользнула вовнутрь. Уго был не из пугливых.

Но теперь, на лице возникшего перед Гором крепкого человека в ночной хламиде застыл самый настоящий ужас.

– Как… – прошептал Уго. – Ты?!

– Я, – так же тихо отозвался Гор.

Уго не пустил его за дверь. Он сделал короткий жест рукой и скользнул в темноту, за покатую стену. Гор помнил: там у Уго была мастерская. Уго буквально втолкнул Гора в тесную каморку, вырубленную прямо в скале, и мрачно произнес:

– Ничего не говори. Только слушай…

Уго тяжело дышал, на лице его выступили мелкие капельки пота, сверкающие в услужливо вспыхнувшем свете.

– Я не знаю, как ты оказался здесь. Молчи! Я и не хочу этого знать – мне слишком дороги мои дети. Все знают, что тебя отправили в Точку невозвращения, что ты – Обреченный. И если ты здесь – то…

Уго нервно облизал пересохшие губы.

– Что – «то»? – переспросил Гор, обмирая.

Он прекрасно понимал Уго и не хотел ему зла. Просто у него вдруг будто земля ушла из-под ног. Он начал мучительно осознавать, что возвращения из мертвых не получится…

– Не важно, – пробормотал Уго, потупив взгляд.

– Что с моим кланом? – через силу спросил Гор.

Он смертельно боялся ответа.

Уго с трудом поднял на него взгляд:

– Ты разве не знаешь? Мимов объявили вне Линий…

– Их изгнали? – с какой-то странной надеждой в голосе спросил Гор.

– Их… испарили… – выдавил из себя Уго. – Всех до единого…

Все вокруг рухнуло.

И горы, и соты, и этот человек, что стоял сейчас перед ним, понурив голову.

Больше не было ничего.

– Их должны были выпроводить за пределы Конгломерата, – каким-то виноватым голосом произнес Уго. – Но неделю назад, ночью пришли… Это были не Мусорщики…

– Санитары… – проговорил Гор.

– Да, наверное. И ваших сот не стало… Никого не стало…

Гор молчал, не в силах произнести ни слова.

– Потом прилетал с инспекцией Первый Мусорщик сектора. Говорил, будто что-то вышло из-под контроля, вроде как бы оправдывался. Можешь себе представить такое?

Такого Гор представить не мог. Мусорщики никогда не оправдывались перед Темными. Видимо, этому Первому здорово влетело за это «недоразумение».

– Это не все, – продолжал Уго. – Может, это только слухи – в каналах об этом молчат – но вроде бы в одну ночь уничтожили… всех Мимов на известных Мирах.

– Этого не может быть, – бесцветно произнес Гор.

Какое ему дело до всех Мимов во всех мирах? Если не стало всего нескольких человек, которые и составляли его собственный, настоящий Мир.

– И знаешь, что, – треснувшим голосом добавил Уго. – Сдается мне, что причиной всему этому можешь быть ты…

Гор медленно поднял взгляд на техника.

Уго умен. Он никогда ничего не говорил зря.

– А теперь уходи, – произнес Уго. – Я не видел тебя. Ко мне приходил чужак с незнакомым Кодом, и я просто не открыл дверь. Прощай…

Гор возвращался к Табору.

Все вокруг потеряло краски первого впечатления. Все было серым и мертвым. Как это и полагается в кромешной ночной тьме.

Гор не плакал, не рычал от бессилия. Он просто чувствовал, будто что-то выжгли у него изнутри неистовым Звездным Жаром, которым владели неведомые Посторонние.

Последние слова Уго убили его. Теперь Гор не сомневался: он и вправду мог стать причиной гибели своего клана. Только не мог понять – кому это понадобилось? Неужто его ничтожная жизнь, вырванная из лап замедленной смерти на планете Земля, стоит такой страшной расплаты?

Сухой разум работал сам, без участия Гора. Он размышлял над странным поведением Сильных.

Зачем сюда пришли Санитары? Ведь работа с Обреченными – это дело Мусорщиков.

Неужто…

Неужто они пришли мстить? Мстить за то, что произошло на таинственной околоземной Базе? Но как же они могли пойти против Приказа, против Статута и Кодекса?

Что-то было не так. Что-то, чего Гор пока не мог понять. На это у него просто не было сил. Больше всего ему хотелось броситься прочь с этой планеты, которая из светлой и теплой родины превратилась для него в зловещую могилу, хуже проклятой Точки невозвращения…

Но у него оставалось еще кое-что, без чего он не может покинуть Плацену.

Нейла…

– Спасибо вам. Простите, что обманул ваши ожидания. Я не знал, что так получится…

Гор говорил тихо, потупив взор. Барон осторожно положил руку ему на плечо.

– Ты перенес страшную потерю. Мы знаем, что такое потери. Потому мы поможем тебе, как брату. Полетели! У меня есть небольшой запас ойла на подобный случай. Мой брат уже на Гроо, и там его встретили хорошо. Пойдем с нами – и мы поможем тебе забыть эту потерю…

Гор медленно поднял голову и посмотрел на Барона сверкающим влажным взглядом.

– Нет. Я останусь. Потери для Мима – это единственный путь к совершенству. А ведь я теперь – последний из Мимов… наверное… Летите без меня…

Барон покачал головой:

– Сейчас тобой управляют не те чувства… Если ты прав – то только среди нас ты можешь оставаться в безопасности.

– Я нигде больше не буду чувствовать себя в безопасности, – сказал Гор. – Я – вне Линий и в не жизни. Я благодарен вам, и не прощу себе, если в опасности из-за меня окажетесь вы сами…

Барон кивнул:

– Возможно, ты прав. Ты имеешь право сделать такой выбор. Но помни: ты не потерял близких. Ты обрел их в нашем лице.

Гор улыбнулся. Улыбка вышла болезненной, словно ее прорезали ножом в окаменевшем от скорби лице.

– Спасибо, Барон. Я буду помнить об этом.

– Помни. У тебя есть код моего линера.

– Да. Прощайте, Барон.

– До свидания, Мим…

…Взметнув столбы пыли, Табор взвился в небо. Он уходил плотно, словно шаланды, как стайка рыб, почуявших опасность, решили сбиться в тесную кучу. Мелькнули в небе опознавательные огоньки – и один за другим растворились в дали.

Гор остался один.

Стоп, сказал он себе. Почему же – один? Ведь еще есть Нейла – та, которой он доверил собственное избавление от мук, и которая так подвела его – чудесным образом даровав ему право на новую жизнь.

Гор не смог бы сказать сейчас с полной уверенностью – повторил бы он свое прежнее решение – прервать собственную жизнь, избегнув мучительного умирания?

Жизнь показала, что он был не совсем прав.

А точнее – неправ вовсе.

Земля оказалась не такой, как ее рисовали обывателям Конгломерата. И жизнь, даже укороченная до жалких размеров – это все-таки жизнь. И опыт, приобретенный им, вырвавшимся со смертельной поверхности – это настоящий бесценный дар.

Тем более для него – Мима.

Но теперь он думал, что лучше бы он умер тогда, в день страшного приговора…

Нет ничего более страшного, чем остаться последним. В клане, роде, семье, в своем призвании. Последний – звучит почти, как Обреченный. Ведь человек всегда жив только сознанием себя частью чего-то гораздо большего, куда более значительного, чем он сам, сознанием продолжения себя через детей и учеников…

Гор Дэй сжал зубы.

Нет, он не станет последним.

Невероятно долгая история Мимов не оборвется из-за неосмотрительного поступка, последствия которого он, Мим, просто не в силах был просчитать. Пусть даже придется взорвать этот мир – но последним он не будет!

Ведь для чего-то ему был дан второй шанс! Может, Всевидящий Сервер скажет ему – для чего он вернулся к дому, которого нет?

– Я пришел взорвать мир… – бесцветно сказал в темноту Гор.

Разрушение – вот, чем встретила его родина. И тем, кто это сделал, он тоже ответит разрушением.

Мим Гор Дэй никогда не помыслил бы об этом.

Внелинеец Гор ужаснулся бы этой мысли.

Герой, которого играл Мим, вряд ли подумал бы так же.

Но Гор, сам того не замечая, медленно входил в роль Мстителя.

Боль утраты не только не ослабила его. Она всколыхнула в нем новые силы – и Гор теперь мог носить одновременно две маски – маска Героя удачно ложилась на маску Мстителя.

Он поднял голову к небу и зло улыбнулся.

– Я понял тебя, Всевидящий. Я все понял…

До легкой, прозрачной стены города он добрался к рассвету. Его подобрал в степи водитель грузовой платформы, и до утра Гор беспокойно дремал в теплой кабине, посещаемый кошмарными картинами и далекими голосами. Он был рад покинуть платформу, только чтобы избавиться от навязчивых снов.

Высокая стена из прозрачного металла была данью традиции. Когда-то ее ломаные края могли сомкнуться в вышине, закрывая город в надежном защитном куполе. То было время Конкисты.

Теперь же стена не смогла бы спасти разросшийся и растолстевший город от удара из космоса. Ее ломаные края, устремленные в небо были просто символом. Символом величия и надежности Конгломерата.

Гор невольно засмотрелся на стену. Та наводила на определенные мысли: ему предстояло решить, в как проникнуть в хорошо охраняемый, чистенький и благоустроенный сектор Чистых Линий, отделенный от прочих стенкой поменьше, а главное – особой защитой Статута… Войти в него не представляло труда – когда-то он мог сказать, что он, Мим, явился, чтобы развлечь семейство состоятельного Эстета. Посмотрели бы косо, но пропустили. Пропустили бы и теперь.

Только неизбежны вопросы патрульных: «Кто ты, Темный? К кому? По какому делу?»

Этого следовало избежать. Надо только найти подходящую роль.

В поисках образа Гор окинул взглядом городские окрестности.

В отличие от Земли, пригороды здесь не приняты. Все могло уместиться в пределах городских стен – следовало их просто несколько раздвинуть.

Но кое-что выбивалось из привычной картины.

Неподалеку от бликующей в свете восходящего светила стены, высилось нелепое и мрачное сооружение. Оно могло бы отдаленно напоминать средневековый земной замок, если бы не изобиловало неестественно кривыми и ломаными линиями.

У Ценителей было собственное представление об архитектуре. Как и обо все остальном в существующей Вселенной. И жить они предпочитали не так, как прочие: только они, считаясь горожанами, селились за пределами городсой черты.

Вот оно, решил Гор. Он станет Ценителем – отличный способ отбить любое желание задавать вопросы.

Гор закрыл глаза и вызвал из памяти образы. Первыми пришли образы гнавшихся охотников – Ценителей в проявлении агрессии. Следом – они же, теперь замершие в засаде черные силуэты… Надменное лицо нависшим над ним убийцы – за секунду до того, как его срезал из своего «стечкина» Мах… Чуть глубже – отрывистые воспоминания из уже ставшей прошлым жизни.

Образ готов.

И Гор натянул эту неприятную, но необходимую маску.

Теперь он смотрел на мир совершено другими глазами.

Мир был несовершенен. Он был примитивен. Скучен.

И только Ценитель может сделать свое существование в этом мире несколько интереснее. Все, все, что находится вокруг должно служить достижению этой цели. Во Вселенной происходит множество событий, рождаются и умирают люди, затухают и взрываются звезды – и все это только о лишь ради того, чтобы доставить Ценителю удовлетворение от собственного существования…

Где-то в глубине души Гора передернуло.

Странно – он научился играть роль более отстраненно, сохраняя способность наблюдать за собой как бы со стороны. Это само по себе – огромное достижение в жизни любого Мима. Правда, нет времени в полной мере оценить свою новую способность…

Гор неспешно входил в сектор Чистых Линий. Если бы он был теперь Эстетом, это могло бы вызвать удивление патрульных – Эстеты редко ходят по улицам пешком. Они слишком заняты важными мыслями, чтобы тратить часть мыслительной энергии на бесполезное движение ногами.

Но Ценители любят ходить пешком. Любят ловить на себе взгляды окружающих: испуганные, завистливые, презрительные. Любые эмоции имеют свою ценность.

Особенно собственные ощущения Ценителя…

Он подавил в себе желание ускорить шаг – ведь богатая эстетская обитель, где жила Нейла, была совсем рядом. Гор просто шел, критически оценивая местную архитектуру и бережно обращаясь к собственным желаниям.

Вот идет какой-то Темный. Он безвкусно одет. Совершенно не гармонирует с обликом этого сектора. Он портит картину. Хорошо бы узнать его Код и в ближайший охотничий сезон – отследить и забрать его череп в качестве трофея…

Гора в глубине души перекосило от отвращения. Неужели он столь достоверно вжился в эту отвратительную роль? Или же это – только его собственные, поверхностные представления о ветви Ценителей?

Так или иначе, образ работал: немногочисленные прохожие, включая Сильных, стремились обойти его стороной. Для Мима иногда внешние проявления гораздо важнее внутренних переживаний.

Ведь это всего лишь роль. Игра…

Ценитель остановился перед укутанной в зелень обителью. Здесь…

Спокойно шагнул в густую траву: на Плацене газонов не стригли, как это принято на Земле – совершенно варварский обычай…

Синапсы Сервера наверняка оповестили хозяев. Но пока он не приложит руку к двери, его Код не станет известен. В данном случае Статут на его стороне. Остается надеяться на благоразумность и предупредительность хозяев…

Он не ошибся. Дверь, правда, открыл Безмолвный. Гор помнил этого раба. Но тот, конечно, не мог опознать в гордом Ценителе того чересчур зазнавшегося Мима, что имел смелость переступить порог дома, принадлежащего Линии Мудрых. Рабу не оставалось ничего, кроме как отойти в сторону.

Ценитель мог зайти куда угодно и когда угодно. Исключением были лишь Сильные и Летуны, находящиеся на борту вверенных им кораблей.

Безмолвный жестом пригласил посетителя сесть. Гор так и поступил.

Он не сойдет с места, пока не увидит Нейлу.

Раздались негромкие шаги, и перед глазами Гора предстал Тику-Лан собственной персоной. Это был отец Нейлы.

Уже знакомое чувство шевельнулось в душе Гора. Чувство ненависти вперемешку с жаждой мести.

Этот человек отправил его в ад – того, кто больше жизни любил его дочь. Впрочем, он не будет мстить этому человеку. Счастье Нейлы для него важнее…

– Рад приветствовать Вас в своем доме! – радушно произнес хозяин.

Мим без труда распознал ложь. Ценитель же бледно улыбнулся:

– И я рад вас видеть, почтенный Тику-Лан.

– Мы знакомы? – наморщил высокий лоб Эстет.

– Вряд ли, – сказал Гор. – Меня зовут Гордей.

– Что-то припоминаю… – пробормотал Тику-Лан.

Мим внутренне усмехнулся: теперь Эстет не лжет. Только связать земную транскрипцию его имени с именем Ценителя он не в состоянии. Не смотря на ужасно высокий уровень интеллекта.

– Чем могу быть полезен? – дрогнувшим голосом произнес Тику-Лан.

Да, вопрос для него далеко не праздный: кто знает, что может взбрести в голову проклятому паразиту-Ценителю? И ведь отказать будет равносильно серьезному правонарушению.

– Я знаю, у вас красивая дочь, – глядя в глаза хозяину, произнес Ценитель. – Мне она понравилась…

Это был определенно удар ниже пояса! Бедняга Тику-Лан – он уже был опозорен преступной связью дочери с выходцем из низшей Линии, да еще и Мимом! А теперь новая напасть!

Ужасно стать Ценителю поперек дороги. Но еще страшнее получить его благосклонность…

Связи внутри Чистых линий в принципе не возбранялись. Лишь брак должен был совершаться между уроженцами одной и той же Линии.

Только вот связь с паразитом…

Посмотрим, как выпутается Эстет из этой щекотливой ситуации.

– Да, моя дочь хороша собой, – неожиданно спокойно произнес Тику-Лан. – Кроме того – она умна и образованна. Вот только…

– Могу я ее увидеть? – не столько спросил, сколько приказал Ценитель.

– Можете, – раздался знакомый голос, и его звук чуть не сорвал с Гора маску.

Он резко встал с кресла.

К нему подходила она.

Нейла.

Она ничуть не изменилась за прошедшее время. В родных Мирах люди меняются медленно.

– И чего же вы хотите, Ценитель? – холодно произнесла она. – Вы думаете, что вашего статуса достаточно, чтобы вот так запросто, походя, взять очередной… трофей?

Было ясно, какой смысл вложила Нейла в последнее слово.

– Да, – спокойно ответил Гор. – Ты – мой трофей.

И на миг снял маску. Краска отхлынула от лица Нейлы. Она закачалась, словно готовясь упасть в обморок.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – стараясь сохранить дипломатичность, произнес Эстет.

– Это… Это Гор, – сказала Нейла. – Он вернулся…

И села в кресло, словно рухнула в него.

«Зачем?! – внутренне закричал Гор – Зачем она сказала?! Ведь все могло быть так хорошо! Неужели она не понимает?!»

– Гор? Вернулся? – растерянно произнес Эстет. – Так быстро?

Последняя фраза окончательно сбила Гора с толку. Всевидящий Сервер, что все это значит?!

Нейла сидела, вжавшись в кресло и смотрела на Гора совершенно дикими глазами.

– Стань… Стань собой… Пожалуйста… – проговорила она.

Гор, растерянно помотал головой, словно стряхивая с себя все наносное – эту мерзкую оболочку паразита, которая, надежно пряча его, при этом душила само его существо.

Он снова стал собой.

Нейла вскрикнула и бросилась ему на шею, цепко повиснув и заливая его лицо. Гор осторожно обнял ее и посмотрел ей за спину – туда, где стоял, человек, так жестоко расправившийся с ним за связь с дочерью.

Странно, Эстет взирал на него спокойно, даже с некоторым совершенно необъяснимым интересом.

– Что ж, – загадочно произнес он. – Все получилось…

Уже после, когда были выплаканы первые слезы и выговорены сотни беспорядочных слов, к Гору и Нейле, которые сидели на подушках, не выпуская рук друг друга, словно боясь снова их потерять, тихо подошел Тику-Лан.

– Ну, что ж Гор, – произнес он, – тебе пришло время узнать всю правду…

– О чем вы? – почти пьяно спросил Гор.

Он уже забыл, что перед ним – старый враг. От перепадов эмоций он потерял всякую критичность мышления. И это могло оказаться опасным.

– Я же вижу, Гор, – мягко сказал Тику-Лан. – Твой взгляд порой выражает лютую ненависть. Ведь это по моей воле ты отправился ТУДА.

В голове Гора прояснилось. Похоже, что сейчас ему действительно скажут нечто очень и очень важное…

– Я слушаю, – тихо произнес Гор.

Эстет сел напротив, долго рассматривал Гора, после чего решительно вдохнул и заговорил:

– Мне придется начать издалека. Когда-то один маленький Мим подружился с такой же маленькой девочкой – из случайно забредшего на Плацену Табора. И все было бы ничего, если бы не очередной рейд Мусорщиков по профилактике Линейной Чистоты. Табору было предписано немедленно улететь. Но, как это часто бывает, у бедных внелинейцев не оказалось топлива. Быстро разгорелся конфликт, который кончился трагедией…

Гор мрачно смотрел на Эстета, не понимая, к чему тот клонит. Тику-Лан, между тем, продолжал:

– Большинство внелинейцев погибло. Но кое-кто остался жив. В том числе и та маленькая девочка…

– Правда? – встрепенулся Гор.

– Да. Только об этом позже. Я привел это пример только с одной целью – показать тебе всю несправедливость общества, построенного по Линейному принципу. Помнишь, как ты насмехался над Мудрыми в присутствии моих коллег?

– Этого мне не забыть… – насупился Гор.

– Только это были насмешки Мима. Просто часть его отношения к жизни. Теперь ты знаешь, что такое однородное общество. Ведь ты был на Земле…

– Оно вовсе неоднородное, – возразил Гор. – Оно просто другое…

– Да. Но согласись: там, на Земле, у каждого человека есть возможности достичь любого уровня в социальной структуре, вступать в брак со всеми людьми на равных, чувствовать себя свободно…

– Что вы такое несете, почтенный? – проговорил Гор. – Земля – это могила для заживо погребенных. И только единицы там достигают своей маленькой мечты…

– Именно! – с жаром воскликнул Эстет. – Это на Земле! А в Мирах, где человек живет несравненно дольше, гораздо более полной жизнью, такое равенство было бы куда более кстати!

– Я не понимаю вас, – признался Гор. – Ведь Созерцатели специально выводили Линии, и делалось это исключительно в интересах самих людей – чтобы не было мучительных проблем выбора жизненного пути, общественных противоречий… Этому же в любой гимназии учат…

– Созерцатели ошиблись, – скорбным голосом сказал Эстет.

– Что?! – лицо у Гора непроизвольно вытянулось: он никогда не слышал более крамольных речей.

Тем более – из уст Мудрого.

– Да, да, – сказал Эстет. – Созерцатели ошиблись. Они хотели счастья и благополучия для множества Миров. Как этого добиться? Конечно – введя объединяющие факторы. Ими стали Линии – те, что пронизывают все общества на тысячах Миров. И подданный Конгломерата в первую очередь признает свою принадлежность к той или иной Линии – и уж потом – планете…

– Верно… – бесцветно сказал Гор.

– Это было важно во время Конкисты, когда Конгломерат наступал на вольные и опасные в своей заносчивости миры, стремясь объединить их под своей опекой. Но время шло. И многие почувствовали оборотную сторону этого процесса.

Неравенство. Неравенство и взаимную неприязнь между Линиями, разлад между ветвями внутри самих линий… Осознавать это ужасно. Особенно нам, тем, кто должен следить за благополучием подданных, заботиться о них… Эстеты тысячелетьями бьются над выведением формулы человеческого счастья – и не могут придумать ничего стоящего. Все дело в порочности самой Линейной Системы…

Гор насторожился, почувствовав холодок опасной тайны. А Тику-Лан продолжал:

– И вот пришло время принятия решения. Оно давно зрело в интеллектуальных кругах. Не удивляйся, что к такому решению пришли выходцы из самой благополучной Линии. Просто мы острее воспринимаем истину. И истина эта такова: наше мироустройство должно измениться…

– А… Созерцатели знают? – сухо кашлянув, поинтересовался Гор.

– Некоторые из нас считают, что Созерцатели знают все. И, что бы ни происходило, будут пассивно наблюдать за любым развитием событий. Ведь в этом они видят свою главную миссию. Впрочем, наш враг – не Созерцатели, а сама система – система, сплоченная Сервером и свыкшимся с рабским существованием большинством.

– А почему вы решили, что вправе решать за это самое большинство? – тихо спросил Гор. – Ведь всех вроде устраивает такая жизнь…

– Мы – Эстеты, – несколько высокомерно сказал Тику-Лан. – В отличие от многих других, мы способны заглянуть за горизонт нашего будущего. И там мы видим тупик. Тупик и гибель цивилизации. А потому берем на себя смелость вмешаться в сложившиеся когда-то Догмы…

– Все, что вы только что рассказали, довольно интересно, – сказал Гор. – Только я не понял, при чем здесь давнишняя расправа надо мной? Мне уже все равно, что было истинной причиной, но оправдания для вас я не нахожу…

– Постой Гор. Сейчас ты услышишь главное. Дело в том, что система Линий настолько крепка и надежна, что сломать ее обычными методами просто немыслимо. Даже победив в десятке миров, мы становимся перед лицом сотен и сотен миров враждебных. А потому мы пошли очень необычным путем…

– Путем расправы над болтливыми Темными? – язвительно поинтересовался Гор.

Эстет не обратил внимания на колкость Гора. Он лишь пристально посмотрел на него, пытаясь поймать его взгляд.

– Ты знаешь, что такое… Земля?

Гора передернуло. Этот человек еще имеет наглость задавать такие вопросы! Знает ли Обреченный, что такое Точка невозвращения?!

– Не злись Гор. Это не праздный вопрос. Для всех вокруг, кроме самих землян – это планета-тюрьма. Место со страшным свойством сокращать человеческую жизнь.

– Вот именно, – буркнул Гор.

Эстет многозначительно прищурился:

– Но дело обстоит так, что это – всего лишь часть правды. А точнее – и не правда вовсе…

Гор молчал. Ему нечего было сказать на это ошарашивающее заявление.

– Пойми правильно, Гор, – сказал Эстет. – Обреченных отправляют туда не зря. Они действительно быстро смешиваются с толпой краткоживущих и… следуют их печальной судьбе. Только все дело в том, что столь быстрый… гм… оборот населения в этом несчастном мире обусловлен вовсе не коварством местной атмосферы и его жутким животным миром.

Тику-Лан мелко, дребезжаще рассмеялся.

– Нет, правда, чего стоило бы Конгломерату очистить и облагородить еще один, очередной мир? Однако, почему-то этого не сделали. Возникает вопрос – почему?

– Конгломерату нужна тюрьма, – мрачно предположил Гор.

Тику-Лан печально улыбнулся и покачал головой.

– И это тоже. Но главное все же не в этом. Земля должна остаться такой, какая она есть. Потому, что ее ценность совсем в другом.

Эстет коснулся кончиком языка пересохших губ. Похоже, он был не на шутку взволнован.

– Земля – это Узел событий.

– Что? – не понял Гор.

– Да, – кивнул Тику-Лан. – Тебе, Темному, не знакомы термины теории информации. Но теперь придется познакомиться с одним из них…

Тику-Лан откашлялся и продолжил:

– Это очень странно. Но так вышло, что на этой отдаленной планете сосредоточены нити всего, происходящего в мире людей. Это, наверное, не так просто понять. Эстеты сами узнали правду от НИХ.

Тику-Лан осторожно показал пальцем в потолок.

– Созерцатели… – пробормотал Гор.

Эстет кивнул. И неловко заерзал на месте, потупив голову.

– Мы не знаем всей правды. Тысячи лет с высоты Базы лучшие умы Линии Мудрых пытаются познать сущность Узла событий. И мы продвинулись не столь далеко. Но теперь знаем, что, влияя на судьбы краткоживущих, мы влияем на судьбы целых Миров…

– Как это может быть?

– Никто до сих пор так и не понял этого. Удалось сделать только одно достоверное открытие: несмотря на огромное число Миров, за одни и тот же промежуток времени на Земле рождается и умирает росно столько же людей, сколько во всех известных мирах – и в Конгломерате, и за его пределами…

– Не понимаю…

– Простая математика: на Земле поколения сменяются в среднем в двадцать раз быстрее. И примерно во столько же больше людей во всех других мирах. Только расселены они значительно реже, а живут куда дольше…

– Так вы утверждаете, что Земля…

– Земля – это сгусток событий, отражение, зеркало всего сущего! Там все происходит с огромной скоростью, под огромным давлением. Лишь земляне не замечают этого, сгорая в этих мощных потоках неизвестной энергии, словно бабочки, летящие на огонь…

– Я что-то не заметил там избытка энергии…

Тику-Лан хитро прищурился:

– Правда ли это? Неужели твои способности Мима остались на прежнем уровне? Или все же…

Гор посмотрел на Эстета. Он все еще не понимал…

– Я знаю, что за короткий срок на Земле ты прошел путь, на который тебе здесь потребовались бы столетия! – торжественно сказал Эстет. – Как ты думаешь, зачем Обреченных лишают памяти?

– Чтобы избавить их от мук… – тихо сказал Гор.

– Чушь! Чтобы не дать им понять, какую силу они обретают! – воскликнул Эстет, и в глазах его мелькнул безумный огонек. – Потому там и орудуют Мусорщики, ускоряя случайно прозревших! А слышал ли ты там, на Земле, истории про колдунов, экстрасенсов и прочую нечисть?

– Это… Обреченные?!

– По большей части. Человек из Миров, вдохнувший воздух Земли – это не простой краткоживущий. Это тот, чья длинная жизнь, сжимаясь, выделяет колоссальную внутреннюю силу! Способности бурлят в них – не хватает только умения распорядиться этой силой… Да и времени…

Эстет сделал паузу, переводя дыхание, и сказал:

– Потому-то нам и нужен был хотя бы один такой прозревший, который научился бы управлять этими новыми силами. Еще – он должен был быть Мимом. И страстно желать вернуться.

…Гору показалось, что его ударили по голове чем-то тяжелым.

– Вы… Вы все это подстроили? – срывающимся голосом произнес Гор. – И ваша дочь…

– Она не совсем моя дочь, – грустно улыбнувшись, сказал Тику-Лан. – Помнишь, я тебе говорил о маленькой девочке из Табора, которой удалось спастись?..

Гор смотрел сначала на Эстета, затем на Нейлу – широко раскрывшимися глазами.

Да… Это она… Так похожа на ту, маленькую девочку из детства. Как же он не узнал ее?

Только ведь тогда получается, что все, что было между ними – ложь.

Она просто приманка для такого простака, как он. Винтик в хитроумной машине, сумевшей осуществить невозможное – заставить человека пойти на преступление, убить его и после вернуть из мертвых….

Гор обхватил голову руками, уставился в пол. Ему было плохо. Очень плохо.

– Прости меня, – срываясь на плач, произнесла Нейла. – Я никогда не лгала тебе… Я просто хотела, чтобы ты был на нашей… на моей стороне… Прости меня…

Гор молчал, стиснув зубы.

– Гор, я знаю, что эта правда жестока. – сказал Эстет. – Но это еще не вся правда. Ты стал самым сильным Мимом за всю историю своей ветви, и станешь еще сильнее. Но расплатишься за это длиной собственной жизни…

– Почему? – безо всякого интереса спросил Гор. – Ведь я уже вернулся в нормальный мир…

– Все, кто пробыл определенный срок на Земле без специальной защиты, необратимо становится краткоживущим, получая взамен невероятные возможности. Поверь, этот обмен того стоит. И память вернулась к тебе как раз в момент необратимости…

– Замечательно, – глухо произнес Гор. – И к моим друзьям это тоже относится?

– Да. Мы не могли оставить тебя в одиночестве. Тебе мог понадобиться в помощь один Сильный и один Мудрый. Безмолвный уже ждал тебя. Кстати, по плану ты должен был направиться вслед за ним. Впрочем, это даже хорошо, что ты здесь…

– Но с чего вы взяли, что я обязательно вернусь?

– Конечно, гарантий никаких не было. Но мы попытались подстраховаться – и направили к тебе, самое мощное оружие, которое можно было найти с помощью моих связей…

– Даша…

– Что? Это оружие было создано на базе одной краткоживущей… Девушка, совсем юная – отличная маскировка…

– Вот я и говорю. Здорово у вас все получается… Только это ваше оружие едва не угробило нас…

– Это была просто проверка твоей готовности. Она не причинила бы тебе большого вреда…

Гор рассмеялся неприятным смехом.

Ложь сплошная ложь вокруг…

Тику-Лан ободряюще улыбнулся, и сказал:

– Пойми, ты стал краткоживущим, но твои возможности – просто уникальны. Ты должен стать нашим главным козырем.

– Оставьте, – болезненно оскалился Гор, – вы можете наштамповать множество подобных козырей. Благо, вы имеете все возможности для этого.

– Козырей больше не будет. Иначе они обесценятся.

– Как вы можете это утверждать? Любой вернувшийся с Земли…

Эстет внимательно посмотрел на Гора. Его взгляд выражал странное болезненное торжество. Такой взгляд бывает у захваченных навязчивой идеей безумцев.

– Земля доживает свои последние дни, – произнес он каким-то застывшим голосом. – Мы решили разрубить этот проклятый Узел. Пусть в Мирах воцарится хаос. Тогда Линии сломаются сами собой – и можно начинать создавать человечество заново. Мы против насильственной геометрии людей. Мы – Россыпь…

Гор поднялся с кресла и вышел на середину зала. Смотрел на Эстета ничего не понимающим взглядом.

Кошмар не закончился там, на пепелище родного дома. Кошмар окружал его со всех сторон и жалил отовсюду – даже взглядом любимой девушки…

… – К Базе летит один маленький зонд. Он и вправду совсем крошечный, сам по себе совершенно безобидный. Но на его борту – одна довольно непростая вещица. Это детонатор…

– Какого черта…

– Вокруг нас много такого, что выглядит вовсе не тем, чем является на самом деле. Краткоживущие называют Базу Луной. Она действительно выглядит, как естественный спутник и вполне сносно работает на благо местного календаря или, скажем, для производства приливов. А наши педантичные Мудрые, прячась под пыльными гранями, хихикают, считая, что перехитрили глупых краткоживущих. Ведь они думают, что База – это просто База. А знаешь, что такое База на самом деле? Помимо того, что это – просто конура для цепных псов, ревниво стерегущих Узел событий?

Это Бомба. Бомба, которая раз и навсегда сотрет со всех звездных карт проклятый непознаваемый мир вместе с его желтой звездой и кучей никому не нужных планет. Я говорю тебе – мы разрубим Узел…

Гор уже не слышал всего этого безумия. Он отключил бесполезный сейчас разум и отдался полностью во власть чувств.

Не было оснований не доверять Эстету. Эти Мудрые никогда не бросали слов на ветер, и если все услышанное им действительно было произнесено – то так оно и было.

На Земле есть пословица – «рыба гнет с головы». Видимо, что-то подобное происходило и на его родной планете. Только той, прежней Плацены теперь не было. Осталась лишь бесполезная оболочка, под которой – ничего, кроме бесконечной скорби.

И что-то внутри заставило задохнуться от необъяснимой жалости – жалости к той далекой, не очень гостеприимной, порою жестокой и такой несчастной планете. Если его новые способности и могли пригодиться кому-то, то сам он готов был помочь только им – самым жалким, самым несчастным существам в Галактике.

Ни о чем не подозревающим землянам.

Не говоря больше ни слова, не глядя ни на Тику-Лана, ни на Нейлу, Гор вышел из обители.

Свежий, живительный воздух Плацены казался теперь прогорклым и удушливым. Надо убираться прочь с этой планеты. Может, он успеет еще спасти злосчастную планетку-острог.

Надо только очень спешить…

…Тику-Лан посмотрел вслед уходящему Миму, произнес:

– Он слишком эмоционален. Впрочем, так и должно быть. Нейла, отправляйся за ним. Не забывай, что ты – наш единственный ключ к этому оружию. Нельзя оставлять его без присмотра: он наделает глупостей…

– Мне кажется, глупостей наделала я, – сквозь слезы произнесла Нейла. – Нельзя было так поступать с ним.

– Великие дела требуют великих жертв. Догони его. Веди его по нужному пути. Ипс уже ждет на Аорте. Когда Гор прибудет в наш лагерь, пусть его взгляды кристаллизуются. Я очень надеюсь на тебя, Нейла. Все силы Россыпи надеются на тебя…

– Я постараюсь… отец.

Нейла нагнала Гора у границы сектора Чистых. С рыданием бросилась на него, повисла, вцепившись в его плечи, как гибкий и сильный хищник. Только в этом не было никакой агрессии – только покорность и боль.

– Я… Я… Я с тобой, Гор, – всхлипнула Нейла.

– Я не верю тебе, – произнес Гор, тем не менее, не пытаясь оторвать от своего лица ее мокрую от слез щеку.

– Моя Линия сливается с твоей, растворяется в ней и исчезает… – произнесла Нейла. – Я – лишь точка в бесконечности твоей Линии…

Это самая заветная формула, которую только мог услышать мужчина от любимой женщины.

Услышав ее, Сервер анализировал серьезность сказанного, и, убедившись в искренности слов и отсутствии какого бы то ни было сомнения у говорившей, делал пометку в одном из своих бесчисленных регистров памяти: отныне эта женщина принадлежит этому мужчине. Она отказывается от всех прав, от защиты собственной Линии и Статута. Только мужчина, услышавший эту фразу, отныне вправе решить ее судьбу.

Немногие в своей жизни решались произнести эту формулу. Ведь испугавшийся мужчина мог не принять такой серьезный дар. И тогда девушка обречена на растворение в Линии Безмолвных. Нередко так и бывало – ведь подобную формулу чаще всего произносят несчастно влюбленные, у которых нет ни малейшего шанса на взаимность. И, произнеся ее, они не несут любимому счастья – лишь горькие воспоминания об отказе и его последствиях…

В случае Гора все иначе. Нейла слишком много для него значит. И эти слова, это крик отчаяния он принял всей душой, в один миг поверив этому порыву. Мим тонко чувствует фальшь. И фальши в словах любимой не было.

Эстет все рассчитал верно.

А у входа в обитель Тику-Лана, словно завороженный всем услышанным стоял, не привлекая внимания и странно улыбаясь, малоприметный человек, в котором совершенно не угадывались скрытые мощь и ловкие повадки Сильного.

Человек машинально сжимал в складках одежды тонкую пластинку усилителя информационных потоков – любимое оружие разведок всех Миров. Только что усилитель донес до него столь густо сконцентрированную информацию, что человек едва устоял на ногах, опьяненный услышанным.

Информация отнюдь не предназначалась для этих ушей. Ему вообще было здесь не место. Но человек этот презрел Статуты и Догмы ради великого слова – Месть.

И преград на его пути не было – и быть не могло.

Похоже, месть действительно удалась на славу. К тому же, подарив на последок потрясающие, пьянящие перспективы, способные с лихвой компенсировать нанесенный самолюбию болезненный удар. В голове человека быстро росли и ветвились сложные планы, и получить от этого процесса столь неслыханное наслаждение мог только он один.

Поджигатель.

Глава четвертая

Они шли по широкой улице Темного сектора. После Земли Гору непривычно было видеть всплески буйной многоцветной растительности, в продуманном беспорядке разбросанные по мягкому покрытию. Да и вообще – улицей подобные пространства между строениями Гор называл по инерции: города на Плацене были производной от традиционных ульев, в которых по определению не было прямых линий.

В этом секторе никого не удивляли идущие пешком: большинство выходцев из Грязных линий вообще не имели личного транспорта. Зачем – если они всего лишь рабочий скот, денно и нощно трудящийся на благо всеобщего благоденствия Конгломерата?

Гор шел впереди, а следом, как тень, двигалась за ним ослепительно красивая девушка, наряд которой выдавал в ней Эстетское происхождение. Нейла притягивала взгляды прохожих: такие небожительницы редко спускаются на сорную, пропитанную потом, землю.

…Это были странные отношения – он, изменившийся, словно обожженный адским огнем, потерявший чувства и твердую землю под ногами, и она – робко и покорно следующая за ним, словно какой-то привязчивый зверек.

Он не оттолкнул ее от себя. Наверное, Гор просто не определился со своими новыми отношениями с этим миром. Все стало иначе, и он чувствовал себя чужим в огромной и пестрой Вселенной, где странным образом ему не нашлось места.

Гором отныне не управляло желание – желание вернуться, вновь обрести дом и близких. Все это исчезло облаком пара, словно от касания безжалостного контура испарителя. И теперь он просто брел – рассеянно смотря вперед и повинуясь простому инстинкту: жить, несмотря ни на что.

Ему надо было увидеть тех немногих, кто остался в его жизни, пусть и вошел в нее через самые несчастливые обстоятельства.

– Мне надо на Зиргу, Нейла, – сказал Гор. – Ты полетишь со мной?

– Я не знаю, где это. Но последую за тобой, куда бы ты не отправился, мой Гор…

Когда-то эти слова звучали бы для него, как песня. Теперь это были всего лишь слова.

– Надо как-то выбраться с планеты, – сказал Гор. – На одних способностях Мима далеко не уедешь. За мной наверняка охотятся те, кто уничтожил мою семью…

– Прости меня, – в который раз произнесла Нейла.

После некоторой паузы она сказала:

– Если мы воспользуемся яхтой отца… моего приемного отца, он не будет возражать. Он будет даже рад…

Гор вяло подумал: а почему бы и нет? Он не встанет в позу обиженного гордеца. Этот человек стал причиной длинной цепи зла, причиненного ему, и любой дар с его стороны следует принимать как должное.

В душе Мима вновь просыпался Герой.

– Я не хотел бы просить Тику-Лана о такой услуге, – сказал Гор.

– Этого не потребуется, – оживилась Нейла, словно обрадовавшись возможности хоть как-то помочь любимому. – Яхта послушна мне так же, как и ему. Я просто должна была уметь пользоваться ей. В случае непредвиденных обстоятельств. Видимо, они наступили…

Гор молча кивнул.

Вся его жизнь состояла теперь из непредвиденных обстоятельств. Что ж, да будет так…

Нажатием на грань линера Нейла вызвала вызвала «каплю» – нечто вроде земного такси. Свободная «капля» мягко упала с неба, будто оправдывая собственное название. Они нырнули сквозь зыбкие стенки внутрь и упали в объятья пассажирских лож.

«Капля» взмыла в небо.

На руку Гора робко легла ладонь Нейлы. Он взглянул на нее и поймал полный надежды взгляд.

Великий, Сервер… А может, не все так безнадежно в его странной жизни…

Из кажущегося хрупким и бесплотным нутра «капли» Гор любовался просторами родной Плацены.

Все-таки, она по-прежнему прекрасна. И никакие события его собственной жизни не могли убить эту красоту. Особенно остро это чувствовалось в сравнении с эклектичной и замусоренной Землей. Здесь не было нелепого чередования буйной зелени и пыльных пустынь, здесь не было безжизненных некрасивых гор с редкими островками зелени. Проплывающие внизу озера были «идеально неправильной» формы, максимально сбалансированной чистоты и наполненностью жизнью. Крутизна и цвет гор соответствовали озерам и цвету неба. Даже облака не принимали совсем уж случайных форм. Во всем была особая, пронзительная красота. Красота, которая дарит силу и долголетие любому, способному ее оценить. Здесь все пребывало в гармонии – как и должно быть в мире, где человеку суждена долгая и мудрая жизнь…

Гор усмехнулся собственным мыслям. Похоже, он стал думать фразами из полузабытых школьных учебников.

А ведь и на Плацене далеко не все так благополучно, если судить по словам Тику-Лана. Ему, Миму, никогда не приходило в голову задуматься над такими проблемами. Искусство всегда помогало Мимам парить над любыми проблемами, легко и беззлобно посмеиваясь над ними. Потому странно, что в качестве движущей силы надвигающегося взрыва Эстеты-заговорщики выбрали именно его, столь далекого от борьбы и насилия.

А может – все произошло именно поэтому. Может, им нужен свежий, лишенный стереотипов взгляд. Эстеты мудры и хитры, и понять их задумки не так просто…

«Капля» упала на территории большого зеленого парка. Гор никогда не был в этих местах. Куда ему – это были территории, избранные Эстетами для отдыха и углубленных размышлений.

Вдалеке устремлялись ввысь гигантские деревья, внушающие чувство уважения перед живой природой. По другую сторону стелились бескрайние многоцветные луга, напоминающие о бесконечности мира. Удивительное нагромождение скал с третьей стороны позволяло представить себе сущность вселенского хаоса. А невысокая густая трава под ногами позволяла тихо прогуливаться или просто лежать, выводя мысленные умозаключения.

Так, во всяком случае, представлялось Гору.

А что символизировали три роскошные яхты, стоящие неподалеку прямо на траве, Гор так и не понял. Возможно, они напоминали Эстетам об их особом привилегированном статусе. А может, стояли здесь просто для удобства. Возможно, Эстетам не слишком нравился мертвый бетонол стандартных судовых причалов и суетливо-рабочая портовая атмосфера.

Они подошли к ближайшей яхте, и Гор сразу же оценил ее отличие от древней каравеллы, на которой был совершен дерзкий побег из Точки невозвращения. На радующем глаз матовом корпусе, похожем на панцирь древнего морского чудовища, не было ни намека на гарь и копоть от ныряния в планетарную атмосферу, следов от межзвездной пыли и кусков метеоритов. Яхта выглядела так, словно ее только что выпустили для какого-нибудь престижного выставочного салона.

Почуяв приближение людей, яхта повела длинными тонкими усами. Нейла приложила ладонь к низко сидящему на гибких опорах корпусу, и тот мгновенно раскрылся впереди – словно бутон огромного тюльпана…

– Добро пожаловать на борт, Сестра, – произнес корабль мягким женским голосом.

– Здравствуй, Сестра, – сказала Нейла, и Гор удивленно взглянул не нее.

– Сестра? – переспросил он.

– Да, я так зову ее, – смущенно улыбнулась Нейла. – Она с детства для меня, словно родная…

Гор прикусил язык. Как мало, оказывается, он знал об этой девушке…

– Приветствую тебя, Сестра, – сказал корабль. – Я соскучилась по тебе…

Внутри яхта оказалась еще великолепнее, чем снаружи. Конечно, Гор не был в состоянии оценить всех тонкостей, но разом почувствовал, насколько дорога и изысканна отделка, насколько заботлива внутренняя среда корабля. Гор бы всего лишь Темным – пусть и достигшим определенной Ступени на пути своего личностного развития. Но оценить подлинную роскошь могли только Эстеты, Ценители или Педанты – оттого их и величают Мудрыми Линиями…

Что же касается Созерцателей, которых также причисляют к Мудрым… Надо полагать, им хватает мудрости снисходительно смотреть на все эти продукты человеческого тщеславия…

Только, вот, интересно – как взбунтовавшиеся Эстеты собираются противостоять интеллектуальной мощи Созерцателей? Ну, это уже не его проблема…

– Здравствуй, новый гость, – произнес голос, который, казалось, лился здесь отовсюду, не становясь от этого менее приятным.

– Здравствуй, Сестра, – отозвался Гор, осторожно усаживаясь в огромное, невероятно удобное кресло.

Нейла тихо хихикнула,

– Как обращаться, к тебе, новый гость?

– Гор.

– Приятно слышать твое имя, Гор! Надеюсь, тебе будет хорошо на борту, и полет пройдет для тебя легко, как приятный ласковый сон…

– Он… Она уже знает, что мы куда-то летим? – спросил Гор у Нейлы.

Но корабль ответил за нее:

– Я чувствую ваше устремление к дальнему пути. Пожалуйста, задавайте параметры полета…

– Летим на Зиргу! – скомандовала Нейла.

– Такого небесного тела не существует, – назидательно сказала Сестра. – Предложите другое направление.

Нейла растерянно взглянула на Гора. Видимо, ее навыки управления яхтой ограничивались умением ставить задачи корабельным регистрам Сервера.

– Конечно, не существует, – проворчал Гор. – Это ведь планета за пределами Конгломерата…

– Задайте параметры полета, – настойчиво повторила Сестра.

– Нейла, я видел у тебя линер… – начал было Гор, но тонкая рука уже предупредительно протягивала ему маленький граненый цилиндрик.

Гор тихо произнес код, тот, что оставил ему Ипс – тот, кто по мнению Гора вполне разбирался в подобной технике. Ипс находился далеко за пределами прямой связи, и Гору не оставалось ничего, кроме как отправить ему короткое сообщение:

– Ипс, у меня есть корабль. Нужны координаты Зирги…

– Яхта Сестра, – добавила Нейла.

Гор удивленно посмотрел на Нейлу, но ничего не сказал. Откуда Ипсу знать такие интимные подробности приемной дочери Тику-Лана?

Каково же было его удивление, когда через пару минут все тот же ровный голос произнес:

– Обновлен список направлений. Прошу подтверждения: мы следуем на Зиргу?

– Да, – просто сказала Нейла. – Именно туда…

Корпус Сестры дрогнул, чуть изогнулся, и панцирная поверхность пошла волнами – словно яхта разминалась перед прыжком. Наверное, так оно и было: чуть присев на тонких пружинящих опорах, корабль легко оттолкнулся от мягкого газона и стремительно понесся по пологой восходящей линии, оставив сочную траву совершенно нетронутой.

Этот полет неуловимо отличался от тех, которые испытывал Гор на каравелле, а после – на маленьких джонках Табора. Не было тряски, перегрузок, воя механизмов – но яхта щедро делилась ощущениями полета через аккуратные намеки гравиполей, тонкие покалывания синапсов. Гор удивленно почувствовал, что совершенно ненавязчиво получил часть ощущений, доступных только лишь Летунам, включенным в работу бортовых систем.

Наверное, так чувствуют себя в полете птицы.

Звездные птицы.

Прошло некоторое время – и Гора свалила совершенно непреодолимая усталость: регенерационные системы яхты решили, что этому пассажиру необходим отдых.

И Гор сладко, без сновнедений, заснул, положив голову на колени Нейлы. Через некоторое время уснула и она, нежно объяв того, в чью волю только что отдала собственную судьбу…

Рогги Бур чувствовал себя на подъеме. Его месть была столь изощренной и масштабной, что сама по себе перечеркивала всю череду предшествовавших неудач.

Ему так и не удалось добыть санкцию на ускорение всей ветви Мимов, и исполнение получилось грязным. Но та потрясающая информация, которая дошла до него, сразу же развязала ему руки.

Похоже, он приблизился к разгадке череды нелепых и постыдных событий, имевших место на Земле и тайной Базе при ней.

В могучем и крепком, как старое дерево, Конгломерате, появилась гнильца. И не воспользоваться этим было бы глупо.

Поджигателя готовили для того, чтобы оборачивать любые кризисные ситуации в сторону интересов Конгломерата. Но теперь Рогги Бур посчитал нужным усомниться в приоритете интересов Конгломерата Миров перед своими собственными.

Ведь та, последняя информация, наконец, правильно расставила акценты в запутанных вопросах, на которые все никак не находилось ответа.

Он давно подозревал, что с этой Землей что-то не так. Что не зря Созерцатели окутали туманом жизнь, казалось бы, совершенно никчемной планеты, на которой и жить-то толком не представляется возможным. Он, лучший Поджигатель Базы, а теперь, пожалуй, и лучший в принципе, он всегда знал, что на планете краткоживущих вершатся очень важные дела.

Узел событий – вот оно, то, что так долго искал и не мог найти Поджигатель! Как же сам он – ловкий манипулятор причинно-следственных связей – не догадался раньше? Видимо, разгадка тайны этого грязного мира вовсе не столь очевидна.

Теперь следует проверить информацию по перекрестным каналам. Косвенных подтверждений подслушанного будет вполне достаточно.

Это шанс. Шанс раскрыться во всей полноте своих собственных способностей. Которые, к тому же, можно значительно усилить…

…Поджигатель задышал чаще. Теперь он знал секрет непобедимого Мима. И этим секретом он воспользуется в полной мере.

Боится ли он?

Конечно. Даже Сильному знаком страх близкого дыхания смерти. Но сладкий яд невероятной, сверхчеловеческой силы – он гораздо слаще самой жизни.

К черту Конгломерат! К черту этих нелепых заговорщиков! Есть только Рогги Бур, величайший Поджигатель всех времен!

И он заставит мир пылать адским огнем!

…Рогги Бур с трудом взял себя в руки.

Мим уже успел исчезнуть из виду вместе со своей подружкой. Это не беда. Теперь он у него на поводке. А на Земле есть замечательная поговорка: месть – это блюдо, которое подают охлажденным. Он успеет вонзить нож в трусливое сердце Мима.

Позже.

Сейчас важно другое.

Сохранить Узел событий. На будущее. Эта штука должна принадлежать ему – и только ему одному. Как это сделать? Очень просто. Ведь и у Поджигателей есть свое нехитрое правило, которое гласит: «Поджигай – и властвуй!»

Так и поступим…

Яхта вышла из прыжка на условном пограничном рубеже. Здесь, по воображаемой плоскости, проходящей через три невзрачные с виду звезды, проходила граница пространства, освоенного Конгломератом Миров. Поскольку силы Конгломерата давно не участвовали в полномасштабных сражениях, свой хлеб они отрабатывали, охраняя границы завоеванных Миров. И не столько от вторжения извне – сколько от бегства недовольных за пределы освоенных объемов пространства.

Каждый недовольный – это потенциальный враг! Вот лозунг, с которым Мусорщики ревниво охраняли интересы Метрополии. Ближайшая пограничная группировка базировалась где-то в этом секторе на мобильной станции, способной к мгновенной переброске в любую точку пространства, где требовалось произвести досмотр или захват подозрительного корабля.

Впрочем, в самом пространстве царили не Мусорщики.

Здесь властвовали Летуны.

Гора разбудил мягкий, но настойчивый голос:

– Сестра! Проснись, сестра! Сторожевой бриг предлагает выйти на связь…

«Предлагает…» – усмехнулся Гор, протирая глаза.

Все-таки, этот корабль стремится свести «на нет» любое неудобство, и даже сухие формальности сводит к приятной беседе.

– Связь! – приказала Нейла.

Она проснулась чуть раньше.

В безмятежную тишину салона ворвались тревожные звуки космоса. Конечно, это был лишь эфирный фон, но других ассоциаций у Гора не возникло.

– Крыло сохранения тишины и спокойствия, бриг «Беспощадный», – раздался сухой бесполый голос. – Частная яхта класса «экселент», вы направляетесь в сторону Запретного пространства! Возможные варианты: ошибка курса, намеренное нарушение. Сбавить скорость и обосновать ответ…

– Приоритет Линии Мудрых! – заявила Нейла.

Заявила гордо и властно.

И ей это нравится, отметил про себя Гор. Неужто она действительно хочет изменения сложившегося порядка вещей? Если разница между Линиями исчезнет – о каких приоритетах можно будет говорить?..

– Данный приоритет отменен, – сказал Летун. – Измените курс, возвращайтесь…

– Как, отменен? – поразилась Нейла.

«Ну, вот, началось»… – неожиданно весело подумал Гор и скомандовал:

– Сестра, продолжай полет в заданном направлении. Полная скорость.

– Без одобрения сторожевого Крыла? – усомнился корабль. – Сестра, это серьезное нарушение…

– Вперед, Сестра! – воскликнула Нейла.

Гор мгновенно ощутил рост скорости: внешние синапсы яхты передали ему ничтожную часть ощущений.

– Владельцам яхты «экселент»! – голос заговорил на повышенных тонах. – Вернитесь в границы приоритета Конгломерата! В противном случае вы будете внесены в реестр неблагонадежных…

– Сожалеем, но боюсь, так и случится! – весело крикнул Гор.

– Внимание! Вы внесены в реестр неблагонадежных и будете немедленно уничтожены!

– Ухожу в прыжок! – поведала яхта нарочито спокойным, бархатистым голосом. – Сторожевой бриг готовится произвести залп…

– Давай, давай скорее! – воскликнул Гор.

А что ему оставалось, как не прикрикивать на умную машину – если он сам не в силах влиять на события?

Быстрая и легкая яхта успела уйти в прыжок за мгновение до того, как занимаемый ею объем накрыл бесшумный огненный смерч.

Этого не видели ни Гор, ни Нейла: яхта успела вынырнуть из внепространственных дебрей в добром десятке световых лет от точке прыжка.

– Зона неизвестности, – сообщила Сестра. – Точка назначения прямо по курсу, в целях контроля над неизвестной средой двигаться будем в обычном пространстве. Это займет некоторое время, расчет которого я произвожу…

Гор почувствовал, как яхту качнуло. Видимо отклонение от курса было ничтожным, но скорость давала о себе знать…

– Пылевое облако по курсу, – сообщила Сестра. – Это может повлиять на скорость… Помехи… Внимание! Встречным курсом – два маломерных судна…

– Вот это да, – пробормотал Гор. – Не думал, что космос столь тесен…

И вспомнил вдруг о том, что рассказывали в Таборе о Зирге и ее окрестностях. Воспоминания не порадовали.

– Определен класс кораблей, – произнесла Сестра. – Промысловые баркасы. Проходят на безопасном расстроянии…

Внезапно Гора посетило странное чувство – словно тесно обхватили за плечи, и стало труднее дышать.

– Что… Что это? – растерянно поеживаясь, спросила Нейла.

Видимо, ее ощущения были схожи с его собственными…

– Проклятье… – пробормотал Гор, уже сообразив, что происходит.

Сестра тут же подтвердила худшие предположения:

– Угроза! Мы попали в зону действия силового трала! Скорость падает, не исключена возможность опасных перегрузок…

– Гор, что это? – испуганно крикнула Нейла.

Их сдернуло с кресел, потащило к мигающей тревожными цветами образной панели. Яхта била тревогу.

– Рейдеры… – сквозь зубы процедил Гор.

Он не боялся встречи с космическими головорезами. Он опасался за Нейлу.

Панель образов наглядно демонстрировала, как два небольших суденышка, уровняв скорости с яхтой, двигались вокруг нее с противоположных сторон, словно закручивая невидимую сеть.

– Сестра, выйди на связь с ними! – потребовал Гор.

– Я произвела ряд попыток. Безуспешно…

– У нас есть оружие?! – крикнул Гор, тщетно пытаясь подняться на ноги.

Нейла пыталась помочь ему, но выходило только хуже. Перегрузки росли.

– Для яхт моего класса вооружение не предусмотрено, – назидательно произнесла яхта. – В целях избежания разрушения конструкции и нанесения вреда вашему здоровья снижаю мощность силовой установки…

– Мы сдаемся?! – прорычал Гор.

– Мы поступаем разумно, – утешила его Сестра.

И как он только не предусмотрел подобного варианта! Он же прекрасно знал – что это за места, здесь, в районе этой самой Зирги! И если им повезло долететь до нее на каравелле, это ничего не означает. Впрочем, рейдеров могла просто не заинтересовать древняя рухлядь. То ли дело – яхта класса «экселент»… Только каким образом негодяи смогли столь быстро и точно узнать об их прибытии? Неужели – тот Летун со сторожевого брига?..

Перегрузки внезапно закончились. И «промысловые баркасы» были теперь совсем близко.

Гор разглядывал невзрачные корпуса кораблей захватчиков. Он мало разбирался в кораблях, но на первый взгляд это действительно были обычные бедняцкие промысловики, собирающие по крупицам космические камни, со скудным содержанием ценных руд.

Он ожидал абордажа. Но ничего подобного не произошло. Их просто потянули куда-то в сторону от заданного ослабевшей Сестрой курса, и через некоторое время на панорамную образную панель из тьмы вылезла тускло подсвеченная далеким солнцем каменная глыба.

– Приплыли… – пробормотал Гор по-русски.

– Что? – не поняла Нейла.

– Главное – соблюдать спокойствие, – сказал Гор, вновь перейдя на единый. – Если нас не уничтожили сразу – Значит, не тронут и теперь. Возможно, потребуют выкуп. Возьмут твой линер, наберут код отца…

Гор сам не верил в то, что говорил. Зачем неизвестным бандитам рисковать, общаясь с враждебным Конгло, когда проще просто избавиться от экипажа, а дорогую яхту и ценности, находящиеся на ней – продать за хорошую цену нуворишам вольных миров?

Скорее всего, их просто убьют. Или нет: убьют его, а красавицу Нейлу выгодно продадут в какое-нибудь заведение – танцевать обнаженной в подсвеченном аквариуме…

Так… А ведь эта мысль не лишена ценности…

– Слушай меня Нейла, и ничего не бойся. И главное – не удивляйся…

Баркасы неуклюже плюхнулись на грубо обработанную поверхность астероида. Они бы немедленно отскочили от него, словно какие-нибудь жестяные мячи, но гравитаторы плотно, как присоски, вцепились в камень, наливая дополнительной массой корабли и людей. Теперь последние могли свободно перемещаться по поверхности, не боясь случайно оттолкнувшись, навсегда упорхнуть в звездное небо.

Братья-головорезы, не спеша, натягивали легкие скафандры. Кровосос, старый опытный тральщик, проверял заряд мощного импульсного тукера и нетерпеливо поглядывал в допотопную образную панель, за которой виднелся неплохой куш в виде маленькой, но безумно роскошной яхты, уткнувшейся в камень и прижатой мощным энерготралом.

– Сундук, давай, поторопись, – сквозь зубы процедил Кровосос. – Не то наши гости откинут копыта со страху – яхту открыть будет некому.

– Ничего, я открою, – спокойным баском отозвался лысый, жирный, покрытый дикими татуировками детина. – Не было еще ни одной посудины, которую бы я не вскрыл вот этими руками…

Он продемонстрировал огромные ладони, сплошь в наколках, по которым можно было изучать все географию колоний Свободных Миров. Он натягивал пустотный комбинезон прямо на голое тело, чем неизменно вызывал отвращение брезгливого Кровососа.

– Я готов, – негромко произнес Фарш и постучал по стеклолиту шлема. – Пойдем…

… Они выскочили «на свежий воздух», как любил выражаться Фарш – профессиональный грабитель кораблей и безжалостный убийца. Молодой уже включил автоматику тента: вскоре их скроет тонкий, но надежный слой маскировочной ткани, который, помимо всего прочего, даст возможность нормально дышать на этой мертвой поверхности.

Никогда не предугадаешь, кто и как может появиться из нутра такой вот дорогой игрушки: бывало из распахнувшегося лаза выскакивали вооруженные до зубов отморозки – любители приключений и легких денег. Таких обычно укладывали сходу, но это чревато потерями среди своих. Поэтому ребята настороже. Вскоре подошли Гриб и Клинок со второго баркаса, а над головой вздулась пленка воздушного пузыря.

Кровосос откинул стеклолитовое забрало.

– Быстро мы его, – сказал Сундук. – Спасибо Прыщу за ценную инфу…

– А когда нас Прыщ подводил? – пожал плечами Фарш и поправил на костлявом плече ремень испарителя. Это тяжелое оружие не нравилось ему. В схватке он предпочитал молекулярный тесак, заткнутый вместе с ножнами за широкий пояс.

– Не нравится мне эта легкость, – процедил Кровосос, сплевывая на камень. Плевок мгновенно обратился в лед: камень еще не успел нагреться, несмотря на старания биосервера по поддержанию комфортной атмосферы.

– Бывает же и просто удача, – ухмыльнулся Клинок, ловко вертя пальцами изящный и смертоносный ланцет. – Сколько можно нищих трясти?

– Ладно, – решительно сказал Кровосос. – Только смотрите в оба…

Он подошел к яхте и уверенно постучал по упругому борту.

– Эй, хозяева, открывайте! Выходите, мы ничего дурного вам не сделаем. Нам нужна только яхта…

Фарш глупо хохотнул. Он знал цену обещаниям босса.

Пленники яхты сдались на удивление быстро. Лопнули перепонки входа, который немедленно осветился изнутри приятным светом. И на гостеприимный булыжник ступили пассажиры дорогого судна.

– Ох, ты, Чертовый Сервер! – пробормотал Сундук. – Вот так сюрприз…

Перед изумленными захватчиками стояли, испуганно таращась на зверские рожи две фантастически роскошные девицы.

Фарш присвистнул от удовольствия: такого приза он не ожидал.

Девушки робко направились в их сторону, осторожно касаясь взглядами полуопущенных глаз похотливо ухмыляющихся лиц.

Опытные бандиты, казалось разом поплыли, немедленно погрузившись в нехитрые фантазии. Даже хладнокровный Кровосос едва не потерял бдительность. Однако взял себя в руки и направился в сторону яхты, не отводя ствола тукера от входа и не спуская глаз с нежданных красоток.

– А откуда вы взялись в нашей глуши, такие сладенькие? – мерзким голосом пропел Клинок.

Девушки лишь улыбались в ответ, и улыбки эти выглядели многообещающе.

Только обещания не оправдались.

Первым шагнул навстречу красоткам Фарш. Он расслабленно отвел в сторону раструб испарителя и по-хозяйски схватил за руку понравившуюся ему брюнетку.

Рука у девушки оказалась на ощупь твердой, как дерево. Только удивиться данному обстоятельству бандит уже не успел: голова его с хрустом неестественно повернулась назад, одарив застывшей улыбкой все еще ухмыляющихся приятелей. Последние попытки бандитов все-таки схватиться за оружие закончились вревращением в три облачка пара.

Оружие, оставшееся без хозяев, удивленно звякнув, рухнуло на камень.

Кровосос не стал испытывать судьбу. Почуяв неладное, он сразу же бросился под яхту и, пробежав несколько шагов, нырнул в выдолбленный в скале проход.

…Гор сбросил с себя непривычную маску соблазнительницы и с кривой усмешкой на губах спросил у Нейлы:

– Ну, как? Тебе понравились мои окрепшие способности?

Нейла все еще тряслась от страха, не в силах говорить. Трудно представить, каково ей было улыбаться в глаза убийцам, а потом наблюдать, как они сами прощаются с собственной, как оказалось, ничего не стоящей, жизнью…

– Но… Но ведь Мим не может… Не может… – пробормотала Нейла, поднимая взгляд на Гора.

– Убивать? – усмехнулся Гор. – Могу. Теперь могу. И представь себе – не испытываю при этом особых угрызений совести. За это отдельное спасибо твоему приемному отцу…

Гор знал, что произносит жестокие вещи, которые, возможно, и не стоило говорить Нейле. По крайней мере сейчас.

Но упоение боем еще не прошло. Герой в теле Мима сражался рука об руку с легкомысленной красоткой, и это было странное ощущение. Нельзя сказать, что совсем уж неприятное…

Гора передернуло: неужели он превращается в чудовище? Такое же, как эти ублюдки, только наделенное к тому же особым даром безнаказанности и вседозволенности?

Если это так, то с ним происходят страшные вещи.

– Иди в яхту! – коротко приказал Гор.

Надо действовать быстро и четко, а не заниматься саморазрушительными измышлениями. Этот подонок не должен ускользнуть.

Гора захватил азарт погони. Он сам уже не знал – зачем ему нужен этот оставшийся бандит. Ведь не будет же он, в самом деле, в одиночку преследовать яхту?

Он не думал об этом, когда переступал через тело пирата со свернутой шеей. Он просто подобрал за длинный ремень испаритель и, спеша, прошел, вдоль корпуса яхты, всматриваясь в камни, подсвеченные огоньками прожекторов. Наконец увидел то, что искал: утопленную в скальную породу треугольную дверь.

Гор не очень представлял себе, как действует испаритель. Он просто направил его раструб на дверь и принялся плавно водить воображаемым контуром. С металлом ничего не произошло. Зато испещренный трещинами и выбоинами камень вокруг зашипел, запузырился, исходя струями раскаленного пара. И вдруг массивная, толстая, как в банковском хранилище, дверь, повалилась вовнутрь, с тяжким звуком грохнувшись о поверхность. За жирными клубами дыма показалась точно такая же – внутренняя дверь.

Гор повторил разрушительную процедуру и со второй дверью. И едва успел увернуться от убийственного потока раскаленного воздуха: из глубины каменной берлоги раздалась плотная очередь вакуумных импульсов. Оставшийся в живых бандит, очевидно, решил дорого продать собственную никчемную жизнь.

Что ж, придется поторговаться…

– Малой, прикрой меня… – донеслось до чуткого слуха Гора.

Эти слова ему не понравились. Выходит, бандитов осталось двое. Как бы не обошли со спины…

Гор отбросил разрядившийся испаритель. И подобрал длинный и тонкий ланцет – все, что осталось, от одного из пиратов.

Изощренное оружие, по статусу полагается одним лишь Хирургам – высшему командному звену Сильных. Но бандитам плевать на статус. Только как эта штука действует?..

Гор осторожно надавил на холодный металлический выступ. Из рукоятки показалось тонкое сверкающее лезвие. Нажал сильнее – лезвие стремительно метнулось вперед – на несколько шагов, изогнулось в полете, и остановило движение перед самой стеной. И мгновенно втянулось обратно. Похоже на огромную стрекательную клетку, какие бывают у медуз…

Гор, сжал в кулаке ланцет и бесшумно двинулся вперед, в глубину скального убежища, на ходу переходя в Мир образов. Это было опасно – он мог не успеть вернуться в роль Героя.

Так и случилось. Затаившийся за металлическими ящиками бандит заметил его обратный переход – и всадил порцию импульсов точно в то место, где появился Гор. Увернувшись, Гор почувствовал, что не может передвигаться с прежней скоростью: ногу задел вакуумный микровзрыв. Из последних сил бросился вперед, кувыркнулся и заметил врага, словно стоящего на потолке: притупленной болью восприятие давало сбой. Но, все же, хватило сил, чтобы выбросить вперед руку с безжалостным оружием.

На этот раз враг не успел среагировать. Хищное лезвие врезалось в жертву.

Сам Гор был потрясен увиденным. Наткнувшись на живое, тонкое жало заметалось в безумной пляске и столь же мгновенно отпрянуло назад. Секунду ничего не происходило.

А затем тело противника вдруг брызнуло во все стороны тонкими струйками крови – будто взорвалось изнутри – и рассыпалось на сотни кусочков, оставив на месте человека лишь кучу рубленного мяса и переломанных костей.

Это было настолько чудовищно, что даже показалось Гору… прекрасным.

Он снова ужаснулся самому себе.

И спешно переключил внимание на пораженную ногу. Та была здорово обожжена. Но, превозмогая боль, двигаться еще было можно.

Гор шел вперед, обследуя помещение за помещением, не давая последнему, подло прячущемуся врагу шанса на ответный ход.

И, наконец, увидел его.

Белобрысого, насмерть перепуганного мальчишку, затаившегося в углу какого-то склада, с ножом в хилой руке.

Гор посмотрел на мальчишку долгим тоскливым взглядом, сказал:

– Так вот, каким промыслом ты занимаешь, Андрей. Думаю, не стоит говорить об этом твоей маме?

Мальчишка все еще дрожал от страха, не в силах произнести не слова.

– Так, – произнес Гор. – Помнится, я обещал тебе работу…

Испуг на лице Андрея сменился заметным интересом.

– Не обещаю, что работа будет интересная, и что за нее я вообще стану платить. Ведь аванс ты уже стащил у меня на Зирге, помнишь? Но из этой дыры я тебя, все же, вывезу. И властям сдавать тоже не буду.

Гор убрал за спину руку, в которой все еще сжимал ланцет.

– Ты будешь моим проводником по Вольным Мирам. Справишься?

– Ну, это не мешки в гавани таскать, – буркнул мальчишка, с опаской косясь на отведенную за спину руку Гора. – Попробую. Только расскажите – как вы всех в одиночку уложили?..

На борту стремительного корвета «Ненависть» царило гнетущее напряжение. Отсеки, плотно забитые десантом, притихли в ожидании. Санитарам нечего праздно шататься по кораблю во время маневров, совершаемых Летунами. Попав под горячую руку Вожака, можно легко распрощаться с жизнью: своей властью тот вправе уничтожить любого, находящегося на борту.

Это важнейшая Догма открытого космоса.

Летуны на своих кораблях не просто экипаж – они боги.

И это правильно, думал Поджигатель. В своем новом миропорядке он оставит за Летунами такое право. Пожалуй, это единственное, что он не сломает и не переделает по собственным представлениям об устройстве Вселенной.

Рогги Бур улыбался своим странным мыслям. Те неслись далеко впереди событий, но Поджигатель уже знал: так будет.

Он стоял в очерченном мерцающей краской круге за спиной Вожака. Выходить из этого круга ему нельзя. Он мог лишь корректировать команды Вожака в рамках полученной от командования формулы Приказа.

На огромной панели образов висело объемное изображение Базы и на ее фоне – Земли. Те были в миллионах миль от корвета – ничтожное расстояние для зонда, который, к счастью, не слишком спешил донести свой разрушительный груз до Базы.

Рядом с стоял тот, кто до сих пор внушал Рогги Буру врожденный трепет и уважение – так уж на генетическом уровне устроены Сильные.

Это был Хирург – командующий Санитарами сектора. По традиции его имя не было известно окружающим. Достаточно внушающего ужас звания.

Хирургами не рождались. Выходец из ветви Санитаров должен был выжить в самых страшных испытаниях, пройти десяток Ступеней, и лишь через тысячу лет, когда любой Темный уже отправлялся на положенное ускорение, получал возможность стать Хирургом.

Рогги Бур знал, как из десяти достойнейших кандидатов выбирают одного Хирурга. Они бьются насмерть – и победить в этом поединке можно, лишь вырвав цепкими пальцами сердце из груди еще живого соперника.

Потому в серьезности этого человека сомневаться не приходится. Вот он – огромного роста, поза расслаблена, но чувствуется, какие силы мышц и духа сконцентрированы в одном теле. Одним взглядом этот монстр способен остановить врага. А, двигаясь во главе ударной фаланги, он многократно усиливает ее мощь.

Рогги Бур знал, что Хирург считает главным в этой операции именно себя. Поджигатель для него – всего лишь инструмент, сотрудник для важных, но, все же, вспомогательных, операций. Ведь именно он, Хирург спускается с неба на непокорные планеты, сея ужас и разрушение. Он идет навстречу огню и собирает лавры победителя.

Все это так. Но скоро все поменяется. И суровый Хирург будет преданно целовать ноги бывшему Поджигателю. Но после, после…

– Скажите, Рогги, как вам удалось взять эту формулу? – негромким, но внушающим оторопь голосом поинтересовался Хирург. – Ведь информацию нельзя считать подтвержденной…

– Верно, – вежливо ответил Поджигатель. – Только обстоятельства не позволяют медлить…

– И все же? – нахмурился Хирург.

Он не любил недомолвок.

– Пришлось задействовать кое-какие связи в Метрополии, – честно признался Рогги Бур. Лгать в лицо Хирургу – неблагодарное дело. – Я высококлассный Поджигатель, мне без подобных связей не обойтись…

– Вы мне нравитесь, Рогги, – прищурился Хирург, и Рогги Буру показалось, как там, в узеньких щелочках глаз, полыхнуло адское пламя. – Я бы хотел, чтобы такой специалист, как вы, работал в моем секторе. Вы бы добились еще большего, ручаюсь…

Рогги Бур внутренне расхохотался: этот мясник действительно считает, что он, ведущий интеллектуал своей ветви, будет ему прислуживать! Знал бы он об истинных планах того, кому предлагает эту подачку…

Впрочем, надо отдать должное Хирургу: многим Поджигателям подобное предложение весьма польстило бы.

И Рогги Бур вежливо улыбнулся в ответ:

– Ваше предложение крайне заманчиво. Я тщательно его обдумаю…

Перед глазами возникла подтянутая фигура Вожака. Как и полагается Летуну во время боевой операции, одет тот в роскошную, белую парадную форму. Истинный бог космоса…

Бог был собран и сдержан в словах.

– Объект обнаружен, – Вожак бросал слова скупо, строго отмеренными дозами. – Это дооснащенный разведывательный зонд. Движется к Базе. Варианты действий: уничтожение, захват?

Летуны не спрашивали советов, не слушали приказов. Они только лишь предлагали варианты – и лишь тому, кто обладал формулой. Так уж заведено.

– Уничто… – произнес было Рогги Бур, но улетевшая далеко в грядущее мысль заставила его остановиться. – Стоп! Отмена уничтожения! Захват!

– Вы в своем уме, Рогги? – зловеще произнес Хирург. – Вам же было приказано уничтожить детонатор!

Вожак выжидающе смотрел на Поджигателя: свиток с формулой был у него в руке. Хирурга он игнорировал. Тот не имел никакой власти на борту корвета.

– Захват! – быстро произнес Вожак. – Подтверждение?

– Подтверждаю! – гаркнул Поджигатель.

– Вы меня разочаровываете, Рогги, – зловеще произнес Хирург. – Выходить за рамки формулы…

– Так надо, – заверил Хирурга Поджигатель. – У вас будет возможность убедиться в этом…

Поджигатель лгал. Он не собирался никому предоставлять возможностей убеждаться в своей правоте. Ему было достаточно собственного убеждения.

Нужно предотвратить уничтожение Земли, прежде, чем он осуществит задуманное. Кроме того, Узел событий наверняка можно использовать в собственных интересах.

Ну, а потом…

Нельзя исключать ситуации, когда ему, наконец, захочется избавиться от этого странного беспокойного Узла. Иметь под рукой детонатор – это всегда дополнительный козырь…

– Захват осуществлен! – провозгласил Вожак.

На огромной панели, помимо многочисленных непонятных навигационных и технических образов, плыло теперь изображение зонда – с маленьким шаром-детонатором на месте аппаратного блока. Забавно…

– Выкладки аналитиков, – произнес Вожак, во вживленные височные синапсы которого стекалась информация всех судовых систем. – Зонд класса «ползун» мог быть запущен только с крупного ударного судна, находящегося в пределах планетарной видимости.

– Что это значит? – командным голосом спросил Хирург.

Вопрос был проигнорирован.

– Что это значит? – косясь на опасного соседа, быстро повторил Рогги Бур.

– В системе чужие корабли. Боевые. Один либо несколько.

– Наши действия?

– Варианты: выжидать, вызвать помощь, зондировать пространство.

– Тритий вариант! С уточнениями!

Вожак на секунду запнулся: уточнения со стороны носителей формулы они не любили.

– Слушаю уточнения, – произнес он.

– Десант – скинуть на околоземную Базу, – сказал Рогги Бур. – И начать зондирование.

– Уточнения приняты, – отчеканил Вожак. – Десант отправляется на околоземную Базу. Командир десанта, займите место в отделяемом отсеке.

Хирург хлестнул тяжелым взглядом Поджигателя и быстро направился к своим бойцам.

– Начинаю зондирование! – произнес Вожак. – Ударная готовность!

Это был боевой приказ. Летуны забегали по мостику, занимая штатные позиции, сливаясь с нитями управления «Ненавистью».

Рогги Бур наблюдал за происходящим, чуть раскрыв рот: он ловил каждое мгновение того темного, но невероятно сладкого пути, который вел его к вершине.

…Зловеще красивое, тонкое и сильное тело корвета чуть вздрогнуло, запульсировало, наполняясь особым предбоевым напряжением. И вдруг упруго сократилось, выплюнув вперед густой веер микрозондов. Эти зонды, в отличие от пойманного, не отличаются скрытностью, зато обладают огромной скоростью и подпитываются энергией пославшего их корабля.

Примерное направление было задано, исходя из параметров полета детонатора. И вскоре на образной панели стала вырисовываться обновленная карта системы, именуемой здесь Солнечной.

Вот, почти мгновенно, преодолена орбита маленькой красной планеты, мелькнул пояс астероидов, вот остался позади первый газовый гигант, вот прополз второй, обремененный чудными кольцами, вот….

– Всевидящий Сервер… – неожиданно для самого себя пробормотал Поджигатель. – Черт меня раздери…

– Смертельная готовность! – взвизгнул Вожак и весело звякнули на нем парадные эполеты.

Зависший в в пространстве корвет вдруг вздулся мускулами орудий, перетянутый полупрозрачными, звенящими от напряжения перепонками силовых полей. Ради таких моментов и жил этот корабль. Длинные сегментарные усы, усеянные синапсами автономных кластеров боевого Сервера, задергались, словно принюхиваясь к новой угрозе.

А на боевой панели во всей красе выплывала из небытия притаившаяся в тени планеты-гиганта Стая ударных кораблей неизвестной принадлежности. Почуяв обнаружение, корабли запустили заглушенные энергетические установки и осветились перепонками силовой защиты…

– Два брига, корвет и фрегат! – констатировал Вожак. – Не опознаются. Поместить в регистр «враг»…

– Исполнено!

– Враг наращивает скорость, движется к нам. Примерное направление… База!

– Вызываем помощь? – быстро спросил Поджигатель.

– Бессмысленно! – отрезал Вожак. – Варианты: уйти в прыжок либо принять бой!

Этот летун в щегольской форме делал недвусмысленный акцент на втором, очевидно самоубийственном варианте! Его можно понять: лет триста корабли Конгломерата не сталкивались со столь серьезным противником. Драккары рейдеров – не счет…

Поджигатель быстро анализировал ситуацию.

Уйти – значит, свести «на нет» свой единственный шанс! Враг явно намерен довершить грубой атакой «в лоб» то, что не удалось сделать неприметному зонду. То есть – уничтожить, размолоть в пыль Базу вместе с Землей и со всей этой системой.

Остаться – значит, наверняка погибнуть. Но, может – и вырвать из лап судьбы тот единственный шанс…

– Принять бой! Защитить Базу любой ценой! – прохрипел Поджигатель. – С поправкой…

– Атака! – обернувшись к подчиненным, гаркнул Вожак. – Держать на корвет! Зонды – боевой режим! Какие поправки?

Рогги Бур опешил, не сразу сообразив, что последний вопрос обращен к нему.

– Да… Поправка: детонатор отделить от зонда и катапультировать вот в этот сектор. Его подберут…

– Исполнять! – крикнул Вожак, быстро отходя в сторону.

Худой и бледный, как смерть Летун подскочил к Рогги Буру, чтобы принять координаты. Этот тоже – в легкомысленной «парадке». Он хорошо будет смотреться застывшим, плывущим в невесомой прохладе мертвого корабля…

Корпус тряхнуло: корвет отстрелил контейнеры с десантом. Как ушел в микропрыжок контейнер с детонатором, почувствовать было бы невозможно. Внутренности корабля наполнились низким гудением боевых систем. Он наливался энергией, чтобы за несколько секунд боя выплеснуть девять десятых всех запасов мощности.

Корвет несся навстречу врагу – прочь, как можно дальше от Базы, которую должен защищать. Видимо враг уловил суть задуманного: чужой корвет оторвался от Стаи, пытаясь обойти «Ненависть» по широкой дуге. Он был похож на нее, словно близнец – корабли были однотипными, и уже из этого обстоятельства следовало делать какие-то очень важные выводы…

Но на них не было времени.

Этот неосторожный маневр стоил врагу жизни. Роящиеся среди вражеских судов зонды вдруг слились в острый стремительный клин – и устремились на вражеский корвет, еще не успевший вывести силовые установки на полную мощность.

Вспышка – и изображение чужой стаи стало заметно хуже и схематичнее: большая часть зондов погибла, приняв на себя первый удар.

– У-у-у!.. – Летуны издали незнакомый Рогги Буру боевой клич. Видимо – клич победы.

Впрочем, о победе говорить пока не приходилось. Страшный и мощный, как само зло, фрегат шел прямо на встречу, объединив собственные силовые поля с тесно прильнувшими нему бригами. Теперь на панели образов Стая выглядела как красиво переливающийся синеватый треугольник.

Поджигатель снова почувствовал дыхание смерти. Надвигающаяся сила вчетверо превосходила одинокий корвет. И еще Рогги Буру не нравился болезненный блеск в глазах Вожака.

– Любой ценой! – проговорил Вожак, быстро манипулируя прозрачными нитями.

Поджигатель кожей почувствовал стоящую рядом смерть. Он затравлено огляделся, лихорадочно вспоминая, где здесь находятся эвакуационные боты.

Но Вожак сам спас его от позорного бегства.

– Сброс носителя формулы! – рявкнул он.

Очерченный под ногами круг взорвался лопнувшими лепестками, и Рогги Бур полетел вниз – влекомый силой гравиполей, что, протащив по извилистым транспортировочным трубам, швырнули его в тесную кабину катапультируемого бота.

Удар аварийного отстрела – и Поджигатель потерял сознание.

Он не видел, как, повинуясь редчайшему озарению, Вожак приказал навигаторам вывести корвет на режим прыжка. Окутанный синими молниями корабль частично выпал из привычной реальности. Обманутые Вожаки врага, считая, что одинокий противник решил улизнуть в прыжке, напрасно поливали приближающийся корабль потоками убийственной энергии. Она все еще могла пригодиться им в самый последний момент – когда корвет, словно передумав уходить в спасительный прыжок, вдруг возник в опасной близости от нелепо столпившихся кораблей противника.

И вмиг отключил защитные поля.

Вся сила ударов, вкупе с вырывающейся на свободу взбесившейся энергией уничтоженного корвета хлынула на врага. Как и следовало ожидать, предпочтение, отданное ударной мощи, сыграло дурную шутку с защитой. А близкое расположение кораблей довершило страшную игру «Ненависти».

Первым не выдержал один из бригов, присовокупив свою долю взбесившейся энергии к разрушающей силе взрыва. Конец второго брига и могучего фрегата последовали незамедлительно…

«Ненависть» сделала свое дело.

Триста лет без войн дали о себе знать. Летунам стоило снова учиться тактике космического боя.

… А на висящей неподалеку планетке под названием Земля, прибавилось работы специалистам-Поджигателям. Ведь так не просто убедить общественное мнение краткоживущих, что ослепительная вспышка в ближнем космосе – это всего лишь взрыв газовой кометы. Космогоническое явление, вроде давешнего падения астероида на поверхность Юпитера.

Как иначе объяснить обывателям аварию грузового галеона, следовавшего с околоземной Базы?

Рогги Бур очнулся в тот момент, когда бот грубо воткнулся в земную атмосферу. Это транспортное средство не создано для комфортных путешествий. Оно должно просто сохранить жизнь.

А потому после тряски и болезненного удара о поверхность, бот быстро и заботливо покрыл кожу своего пассажира невидимым защитным гелем, воткнув в ноздри и рот умные фильтры, надежно оберегающие от смертельной биосферы Земли.

И только после этого капсула распалась на части. Затем зашипела, словно шкварки на сковородке – и рассыпалась вничто.

Рогги Бур стоял посреди вспаханного поля, шатаясь, и все еще не веря в собственное спасение. Стандартный передатчик, крохотная бусинка в слое защитного геля на уровне виска, поведал об успешном уничтожении четырех вражеских единиц за счет героической гибели одной-единственной собственной единицы. Конгломерат не забудет своих героев, и кланы отличившихся Летунов получат награду и наследственное славное имя…

Поджигатель не выдержал – и захохотал, потрясая руками, пугая наблюдавших за происходящим фермеров, что работали невдалеке на неказистом тракторе с прицепленной ржавой сеялкой.

Оставалось сделать только одно. То главное, ради чего он и рвался сюда, защищая эту столь мерзкую и такую манящую планету…

Он вынул из ноздрей отчаянно сопротивляющиеся фильтры, с трудом, до удушливой тошноты, преодолел сопротивление ротового фильтра, что цеплялся своими щупальцами за небо, язык, зубы, стараясь не допустить гибели своего носителя…

И медленно, с самоубийственным наслаждением, вдохнул полной грудью смертельно отравленный, но столько обещающий взамен, ядовито-сладкий воздух Земли…

Глава пятая

Странное дело – но теперь, после недолгого отсутствия, суетливая и небезопасная Зирга показалась Гору куда более родным местом, чем Плацена, на которой он родился, вырос и в конце-концов стал самим собой. Наверное, это произошло от того, что ничего здесь не было связано с болью и потерями. Скорее, напротив – на Зирге Гор впервые после возвращения с Земли почувствовал свободу…

Всего этого нельзя было сказать про Нейлу. Если когда-то, во времена полузабытого детства, она и была простой девочкой из звездного Табора, то теперь стала девушкой, отвечающей всем канонам Линии Мудрых, с вполне сложившимися представлениями о правильном и порочном.

Многое на этой вольной планете пугало и отталкивало ее. Даже странно, что когда-то она смогла нарушить устои своей ветви и пойти на столь предосудительную связь с Мимом. Или же это действительно было лишь частью плана странной эстетской организации, именующей себя Россыпью?

Когда Нейла нежно, словно ища поддержки, охватывала его руку и прижималась к нему, Гор предпочитал думать, что все его измышления – просто паранойя слишком много пережившего сознания.

…Когда яхта еще только заходила на посадку, Гор уже начинал мысленно строить план последующих действий.

Тогда он поймал себя на мысли, что постепенно осваивает очередную роль – роль, которой не смог еще дать название.

Конечно, это был уже не Мим – его скрытое «я», обросшее опытом, переживаниями странствий и кровавых схваток.

Это не был и бесстрашный, готовый в миг броситься в толпу врагов Герой, ставящий собственные цели и защиту близких выше самой жизни.

Эта новая роль отдавала некоторой сухостью, прагматизмом. Она требовала сосредоточенности, умения просчитывать ходы и ставить куда более перспективные задачи.

Гор думал об опасности, нависшей над планетой Земля – той, что сделала его сильнее, лишив при этом большей части отмеренной судьбой жизни. Эту опасность он не в силах предотвратить. Но что-то внутри подсказывало, что данная проблема волнует не его одного. И это не тот вопрос, который стоит решать именно сейчас.

А сейчас его беспокоила безопасность Нейлы и его друзей.

Странно, но он успел истосковаться по смешному, глубокомысленному и наивному Зигу, решительному и надежному, как АК-47, Маху и чудной девочке Даше, в которую изуверы-повстанцы умудрились вселить чудовищные разрушительные силы.

Он хотел просто увидеться с ними. Чтобы вместе решить, наконец – как быть дальше?

…Линер Ипса почему-то молчал. Видимо, по-прежнему находился вне досягаемости для прямой связи. Гор отправил ему текстовое послание, в котором сообщил, что находится на Зирге в ожидании ответа.

А пока оставалось лишь ждать. И здесь присутствие аборигена по имени Андрей было как нельзя кстати.

Они шли по набережной, тянувшейся вдоль кромки океана, насколько хватало глаз. Бетоноловая стена, подымающаяся из зеленоватых океанских волн, намекала на сильные шторма. А, может, просто отвечала эстетическим вкусам местных. По стене шли прогулочные дорожки, здесь были многочисленные питейно-развлекательные заведения, некоторые подобия скверов и парковки транспорта. В отличие от Плацены, автоматического аналога такси здесь не было: древние колымаги, мигающие цветными лампочками, управлялись жуликоватого вида хозяевами. Ни дать, ни взять – типично земные таксомоторы, только на более высоком технологическом уровне.

Местное светило своим странным спектром постоянно напоминало о том, что это, все же, не Земля, не Плацена, а чрезмерно свободолюбивый мир под названием Зирга, а потому расслабляться не стоит ни на минуту.

Один только плененный малолетний пират Андрей чувствовал себя вполне комфортно в этой среде.

– И все же – почему «Андрей»? – не переставал донимать мальчишку Гор.

– Почему-почему… – бурчал в ответ Андрей. – В честь одного из предков назвали. Говорят, он был особенный…

Мальчишка замолчал.

– Ну? – Настойчиво произнес Гор.

– Вранье, конечно, – пожал плечами Андрей, – но будто бы он сбежал из какой-то планеты-тюрьмы, Точки… Как ее…

– С Точки невозвращения?! С Земли?! – воскликнул Гор.

– Вроде, так она называлась. Это где-то в пространстве Конгло, почем нам здесь знать…

– Вот, дела… – удивленно проговорил Гор. – Мир тесен… И что про него известно?

– Да ничего не известно, – отмахнулся Андрей. – Он умер быстро: на той планете атмосфера плохая. Но он был герой – из такой тюряги слинять! И всех мужчин рода в честь него стали Андреями называть. Это у него «погоняло» такое на той планете было…

Гор только качал головой и тихо посмеивался. Все-таки, Зиг не врал – и кто-то, задолго до них, действительно умудрился сбежать с Земли.

Впрочем, эта проблема уже перестала быть актуальной. Бежать теперь не было нужно. Нужно определиться со своим дальнейшим путем. Ведь человек жив лишь тогда, когда движется вперед.

В конце-концов, он ведь последний Мим! Не повод ли – основать новую ветвь?!

Гор впервые за долгие часы обнял и прижал к себе молчаливую Нейлу. Девушка прильнула к нему в ответ. А белобрысый Андрей, глянув на них, хитро ухмыльнулся. Было во всей этой сцене что-то умиротворяющее и рождающее надежду…

В благостные размышления Гора ворвался скрежет линера Нейлы. Та достала маленький многогранник.

– «Тебя ищут на Зирге! Срочно лети на Вторую Аорты! Мы тебя найдем. Ипс» – прочла Нейла. – Что это значит?

– Это значит, что я – последний оставшийся в живых Мим, – произнес Гор. – И находиться со мной вам очень опасно…

– Я тебя не брошу! – заявила Нейла, и Гор понял, что так тому и быть.

– Андрей, уходи, я отпускаю тебя! – сказал Гор мальчишке.

Тот лишь гордо вскинул голову:

– Можно подумать, я не ушел бы сам, когда захотел бы! Я обещал быть вашим проводником – и буду.

– Ну, ладно, – не стал спорить Гор, – проводи нас до яхты.

Взяли местное такси – странный гибрид плохо ездящего автомобиля и плохо летающего неведомо чего – и добрались с горем пополам до гавани. К счастью, у Нейлы оставалась пара иридов мелкого достоинства, и им не пришлось устраивать разборки по поводу оплаты проезда на виду охраны гавани.

У широких дверей входа в административную башню, Гор остановился. Что-то заставило его насторожиться. Он отвел Нейлу и Андрея в сторону. И вовремя: из массивных стеклолитовых дверей вышло несколько Мусорщиков в тяжелом боевом облачении. Стражи порядка выглядели напряженно: очевидно, кого-то искали.

И Гор сразу же предположил – кого именно.

– Скажи, Андрей, разве у вас на Зирге служат Мусорщики из Конгло?

– Служить – не служат, – ответил Андрей, с интересом рассматривая солдат Конгломерата. – На Зирге собственные силы безопасности. Но у нас вольная планета: если правительству хорошо заплатили, она может выдать преступников и Мусорщикам…

– Вот, что значит – настоящая свобода, – усмехнулся Гор. – А ну, Андрюха, поработай-ка проводником, как и обещал. Ты знаешь, есть ли какой-нибудь другой вход в Гавань?

Мальчишка оживился, чувствуя, что становится полезным этому сильному, непобедимому бойцу. Хитро прищурился, скосился в сторону, словно определяя, нет ли слежки, и сказал:

– Конечно знаю – я вырос в этих местах. Пошли за мной, только тихо…

Они двинулись вдоль высокой бетоноловой стены и вскоре уперлись в нагромождение огромных металлических конструкций. Профилированные стены торчали во все стороны, уходили ввысь и ниспадали ярусами так, что от созерцания всего этого хаоса начинала кружиться голова.

– Продовольственные склады, – деловито пояснил Андрей. – Здесь мы и попробуем просочиться…

Слово «просочиться», как нельзя более точно отвечало то, что пришлось делать Гору и Нейле. Подросток легко пролазил в, казалось, недоступные щели. Гор, со своим мастерством Мима, тоже справлялся. А вот Нейле приходилось туго, и вскоре ее дорогое платье превратилось в грязные лохмотья.

Зато теперь они стояли под защитой металлических листов у основания бетоноловых пирсов, и имели возможность наблюдать вдалеке свою яхту, что выгодно выделялась на фоне старых, неказистых промысловых судов.

Только теперь ее, вдобавок, окружало множество неприятного вида военных.

– Мусорщики… – проговорила Нейла. – Мы пропали… Сестра пропала…

– Да, – сказал Гор. – До Сестры нам теперь никак не дотянуться. Всевидящий Сервер… Как же убраться с этой чертовой планеты?

– Если возьмете меня в свой экипаж, я помогу! – заявил вдруг Андрей.

Гор с сомнением покосился на мальчишку. Тот выглядел вполне серьезным.

– Ты говори, а я подумаю, – предложил Гор.

Андрей лишь презрительно фыркнул в ответ:

– Это не деловой разговор! Я с пеленок хожу на баркасах! Я всю систему Зирги, как свои пять пальцев знаю!..

– Ладно, ладно, – быстро сказал Гор. – Я не собираюсь составлять экипаж, но если он появится, ты будешь в нем первым…

– Правым крылом Вожака! – потребовал Андрей.

– Да ради бога, – легкомысленно согласился Гор. – Если Вожак не будет против…

– Если вы скажете – он не будет против, – хитро произнес мальчишка.

– Хватит болтать! – отрезал Гор. – Что ты там придумал?

Андрей осторожно высунул голову в дыру с ржавыми рваными краями, осмотрелся.

– Ага, – сказал он, кивая куда-то в сторону. – Стоит еще. Во-он то ржавое корыто. Это орбитальный буксир старого Дю. Если уговорим его, он вытащит нас до орбиты…

– Что нам делать на орбите? – пожал плечами Гор.

– Ну… – замялся мальчишка.

В это время за спиной послышался грохот переворачиваемых грузов и короткие команды Сильных. Времени на выбор не оставалось.

– Вперед! – скомандовал Гор. – Давай, веди нас к этому самому Дю. Только бегом!

Вид буксира вызвал оторопь у Гора и слабый вскрик у Нейлы: такое барахло в принципе не могло подняться в безвоздушное пространство! Но Андрей уже отдернул дверь – та со скрипом отвалилась на ржавых петлях – и нырнул в затхлую дыру.

– Дю! Дядя Дю! Ты где? – глухо раздалось из глубины этого, видимо, все еще летающего сарая.

– Да здесь, я, здесь… – ворчливо прохрипел голос.

– Дядя, нужно срочно подняться!

– Это еще зачем? Я устал, только прилечь собирался…

– Дю! Меня на баркасе с грузом застукали! Догонят – на Целину отправят…

– Так что же ты молчишь?! Залезай быстрее… А это кто такие?

– Это со мной!

– М-да… Молодой ты, а уже такие приключения на свою корму находишь, что просто диву даешься… Вот дед твой разумный человек был! И стал бы богатым и уважаемым мэтром, кабы бы не получил импульс в затылок. Я тебе давно говорю: надо всегда знать, где стоит остановиться…

Бормоча всю эту чушь, старый, сухой и скрюченный Дю последовательно завинтил люк, дернул за какую-то рукоятку, и Гор сразу почувствовал движение. Тут же сорвалась и повисла на проводках треснутая посередине древняя панель образов. Похоже, буксир был старее самого хозяина, а тому на вскидку можно было дать не менее полутора тысяч лет – если он, конечно, был выходцем из Линии Темных. Определить это по испещренному глубокими морщинами лицу было крайне затруднительно.

Гор огляделся.

Обстановка была довольно гнетущая. Что-то напомнило внутренности разбитого морского судна, в котором он скрывался на Земле. Только в корабельное нутро проникал хотя бы свежий ветерок…

Сидеть здесь тоже было не на чем. Одна лишь трехногая табуретка, на которую устало опустился сам Дю.

– И куда мы летим? – почтительно поинтересовался у старца Гор.

Но Дю уже дремал, прислонившись к грязной стенке. И за него ответил мальчишка.

– Вы только не волнуйтесь, – виновато произнес он. – Все равно ведь других вариантов не было…

Эти намеки Гору не понравились. Он аккуратно взял парня за воротник и проникновенно спросил:

– Ты во что нас втягиваешь, Малой?!

– Только не называйте меня так при НИХ, – запричитал Андрей. – Они слышали в эфире про какого-то Малого, только не знают, что это я..

– Кто – они? Куда мы летим?!

Мальчишка шмыгнул носом, отвел взгляд и проговорил:

– У меня приятели здесь. На драккаре… Его на Зиргу не пускают – за его Вожака, Зуба, награда назначена…

Гор выпучил глаза от изумления. Такого он, все-таки не ожидал.

– Так ты нас снова к пиратам тащишь?! – взревел Гор, и старый Дю беспокойно зачмокал во сне.

– Это не те, не те! – забормотал мальчишка. – Это их конкуренты… Враги. Как только они узнают, что ты мочканул Кровососа с компанией – станешь свой в доску!

Гор аж дыхание потерял от избытка чувств. Но быстро взял себя в руки.

– А чего ж ты с конкурентами на дело ходил? Или как это у вас называется?

– А что? – нахохлился мальчишка. – У Зуба давно дело застопорилось. А мне карьеру делать надо. Только вы не говорите, что я там был! И Малым меня не называйте, а?

– Ладно, посмотрим, – буркнул Гор.

– А ведь вы можете и этих… Того! – сказал вдруг Андрей и характерно провел ладонью по шее. – И у нас будет свой драккар! Вы будете Вожаком, а я – помощником! И я на первоклассные цели наводить буду!

Гор посмотрел на мальчишку, который вдруг показался ему не меньшим чудовищем, чем он сам.

Хотя, о чем он говорит? Может, здесь, в вольных мирах, предательство, подлость и убийство являются составляющей частью доблести и успеха?..

Он смотрел, как Нейла тихонько запустила пальцы в мальчишечью шевелюру, и Андрей вдруг сник, перестав нести свою страшную кровавую чушь. Все-таки, он был просто ребенком. Только взрослеть ему приходилось, пожалуй, слишком быстро…

Грохнуло, мерзко заскрежетало. Гор, подхватывая Нейлу повалился на стенку буксира.

– Что? А? Все? – пробормотал проснувшийся от встряски Дю. – А! прибыли! Ну, вот, и все…

Он принялся крутить большое колесо герметизатора. Такое Гор видел только в старинных образных фильмах. Минута – и дверь, истошно скрипя, отвалилась куда-то вовне.

И тут же внутрь буксира сунулся толстый ствол тукера. А следом осторожно пролезла жуткого вида лохматая и бородатая голова.

– Привет, Чик! – степенно произнес Андрей. – Принимай гостей…

– Это кого же ты притащил, Дрон? – рокочущим басом поинтересовался Чик.

– Это крутой дядька, – убедительно сказал Андрей. – Это он Кровососа с его шайкой завалил…

– Да? – с сомнением произнес Чик. – Ну, пусть заходит. А что за баба?

– Это с ним.

– Жаль. А то я уж подумал, что это ко мне…

Чик утробно рассмеялся своей незатейливой шутке и освободил проход.

Пока они шли по узкому коридору драккара, Нейла тихонько спросила у Андрея:

– А почему его зовут «Чик»?

– А ты видела какой тесак у него из сапога торчит? – ухмыльнулся Андрей. – «Чик» – и готово…

Больше вопросов Нейла не задавала.

Проход закончился длинным овальным помещением с несколькими круглыми образными панелями. Вообще, внутренне устройство драккара отличалось от тех немногих кораблей, на которых довелось летать Гору. Казалось, все здесь сделано из грубого клепаного металла. Но, скорее всего, функционального значения клепка не имела. Видимо, это дань какой-то традиции. Как и маленькие настенные факелы, чадившие вроде бы самым натуральным огнем и дымом.

В большом овальном зале – иначе не назовешь – на толстых тюфяках сидело около десятка крепких мужчин. Все были, как один, бородаты и вид имели суровый.

В памяти Гора немедленно всплыли виденные когда-то картинки… Ну, да! Там, на Земле, он видел кино про викингов! А до этого, на Плацене, он смотрел учебные образы про древнюю Конкисту – там тоже были люди, похожие на этих…

Только вот Гору прекрасно известно, кто на самом деле такие, эти бородатые водители драккаров.

Свирепые и безжалостные грабители звездных трасс…

И Гор привычно натянул на окаменевшее лицо непробиваемую маску Героя. Потом передумал, и заменил ее менее приятной, но более эффективной в данной ситуации маской Негодяя. С такими людьми можно говорить только на их языке: на языке силы. И что-то подсказывало Гору, что у него есть все основания найти здесь полнейшее взаимопонимание…

В дальнем, сужающемся конце зала, в каком-то старинном, грубом и, в то же время, густо украшенном резьбой и позолотой, кресле сидел коренастый, с лохматой рыжей бородой, человек. Одежда на нем, как и на прочих обитателях этого странного корабля, была грубая, мешковатая, с многочисленными металлическими вставками.

Человек сверлил Гора и Нейлу маленькими, злыми и подозрительными глазками.

– Это правда? – спросил он, наконец. – Вы действительно одолели Кровососа? Если так – то зачем? Что не поделили?

Видимо, это был главарь. Вожак, как принято говорить на кораблях.

За спиной Гора, прямо в ухо, словно некое зловещее напоминание, густо дышал Чик.

– Мы не поделили мою яхту, – вызывающе заявил Гор. – Я угнал ее с Плацены, и это стоило мне немало нервов…

– Угнал яхту? – удивленно воскликнул кто-то. – Ты Летун, что ли?

– А если Лентун, – то зачем сбежал из Конгло? Чем тебе там плохо?

– Все знают, что Летуны никогда не предают собственные корабли!

– Он лжец!

– Да, брось ты, Лекарь! Он же просто фантазер, – хихикнул кто-то. – Врунишка, которому давно не отрезали уши…

Пираты добродушно захохотали. Правда, добродушие это попахивало смертью.

– Он правду говорит! – запальчиво воскликнул Андрей.

– Ты хороший малый, но больно доверчивый, – сказал Вожак, умиленно поглядев на мальчишку, и тут же перевел уже совершенно жесткий взгляд на Гора. – А вот ты кто такой?!

– Я Мим, – спокойно сказал Гор.

Десяток глоток разом грохнуло в дружном раскатистом хохоте. Видимо, участие Мима в расправе над известными головорезами представлялось пиратам комичным.

– И как же ты прикончил Кровососа? – крикнул кто-то. – Защекотал его насмерть?

– Парни просто от смеха подохли!

– Ну, ты и впрямь, Мим! Горазд врать да шутить…

Андрей вспыхнул, но ничего не сказал. Гор даже позавидовал выдержке мальца. Тому, действительно, не следовало выставлять себя свидетелем происшествия.

– Нужны доказательства? – спокойно спросил Гор.

Смех прекратился. Нейла нервно вцепилась в руку Гора, и он аккуратно избавился от ее ладони, осторожно отведя в сторону.

– А хотя бы… – прищурившись, произнес Вожак.

И тут же зловещего вида Чик, выронив из сапога знаменитый тесак, и удивленно ойкнув, полетел кубарем прямо к ногам изумленного Вожака. Следом Гор неспешно отправил отобранный у пирата тукер.

Воцарилось молчание. Все ждали реакции главаря, посматривая то на него, то на Гора. Наконец, Вожак как-то крякнул, нелепо хлопнул рука об руку и заявил громко и тожественно:

– Убедил!

Снова грянул смех – на этот раз одобрительный.

Гор доказал свое «негодяйство».

И вскоре уже выкладывал адаптированную на ходу версию происшедших событий.

По этой версии выходило, что он, потомственный Мим, узнав о массовых беспричинных расправах над сородичами, тайно бежал с родной планеты, захватив в заложницы дочь ненавистного Эстета в месте с ее личной яхтой. И теперь пытается прорваться туда, где, как ему известно, прячутся немногие оставшиеся в живых его друзья-Мимы…

Поскольку он не сильно искажал события, рассказ получался вполне убедительным. Особенно запало в души пиратов его сожаление по поводу пропавшей яхты: он так рассчитывал выгодно продать ее на Зирге, но эти проклятые Мусорщики…

– Да-а, – запуская толсты пальцы в бороду говорил Боров, – яхта класса «Экселент» – это ценный приз. Жаль, очень жаль…

Гор лишь усмехался: наткнись этот драккар на Сестру в открытом пространстве, удача вряд ли была бы столь благосклонна к нему и Нейле. Эти ребята выглядят пострашнее тех головорезов-любителей. Да и больше их гораздо…

– А мы, видишь, без дела сидим, – мрачно поделился с Гором Вожак. – Наводчики ничего толкового не дают, на Зиргу спуститься без наличности – тоже не вариант. Ведь за мою голову назначена награда.

– А если с наличностью? – поинтересовался Гор.

– Тогда – другое дело! – рассмеялся Вожак. – Я сам бы принес свою голову и сам бы за нее заплатил! И все остались бы довольны. Зирга – вольная планета…

Пираты плотоядно расхохотались.

– Эй, тихо! – крикнул лысый бородач, дежуривший у панели управления. – Сюда летит большой мусорный бак…

Гор с трудом сообразил, что «мусорный бак» – это корабль с Мусорщиками на борту.

– Внимание! Господа на судне, внешне напоминающем пиратский драккар, – произнес спокойный и жесткий голос, с некоторым оттенком иронии. – Советую немедленно передать к нам на борт двоих преступников. Это мужчина-Мим и женщина ветви Эстетов…

Вожака перекосило от ярости.

– У нас вольное пространство и вольный корабль! Никаких Мимов и Эстетов у нас нет! Убирайтесь к Вонючему Серверу!

– В случае продолжения укрывательства я вынужден буду вскрыть вам борт и запустить вовнутрь очень злую штурмовую команду, – пообещал голос. – И санкции от сил безопасности Зирги у меня есть!..

– Это мы еще посмотрим! – оскалившись, произнес Вожак.

– Спасибо, за то, что не выдаете нас Мусорщикам! – произнесла Нейла.

– Да мне плевать на вас! – рыкнул Вожак. – Они просто смеют говорить со мной таким тоном, словно я не Рыжий Могильщик, а какая-нибудь пыльная шавка из промысловой гавани!

– Пусть только полезут, – доставая молекулярный тесак, произнес Чик. – Мы почикаем их на начинку для собачьих консервов…

Пираты заметно оживились. Смертельное столкновение казалось неминуемым. Андрей побледнел и, попятившись, скрылся где-то в недрах корабля.

– Э… Уважаемый… Как там вас… Рыжий Могильщик! – произнес Гор, похлопывая по плечу ставшего невменяемым Вожака. – Скажите, а что вас интересует больше: немедленная драка с Мусорщиками или хорошая сумма иридов чуть позже?

Вожак недоуменно уставился на Гора. На панели образов грозно увеличивался в размерах корабль Мусорщиков

– Видите ли, уважаемый, – с расстановкой произнес Гор. – На планете под названием Вторая Аорты меня с нетерпением ждут хорошие друзья. И моему прибытию они будут настолько рады, что с удовольствием расстанутся с количеством иридов, покрывающих расходы на перелет и ваш пропуск на гостеприимную поверхность Зирги…

– А-а! – зарычал Рыжий Могильщик, одобрительно похлопывая Гора по плечу. – Слушай меня, похоронная команда! Запускай движки! Снимайся с этой вонючей орбиты! Жмем, что есть дури, на Аорту! Одного хорошего человека чего-то вдруг подвезти захотелось…

На сочной зеленой поляне под ласковой звездой по имени Аорта сидели двое – молодой и старый. Хотя трудно сказать наверняка – кто из них действительно старше. Нет ничего более относительного, чем возраст. Кто-то уже в детстве начинает проявлять старческие замашки, кто-то черствеет в юности, а кто-то, напротив, и в преклонные годы выглядит на зависть окружающим, щедро делясь с ними избытком жизненной энергии.

В глазах молодого таилась пропасть пережитых событий, потерь и готовой перехлестнуть через край тоски. Он смотрел вдаль, на холмистый горизонт Второй Аорты и молчал.

Старый же, напротив, посматривал иронично, а из глаз его, казалось, сейчас вырвутся задорные искорки…

– Странно все вышло, – сказал Гор. – Я всегда хотел быть просто Мимом. Не думал, что мне придется браться не за свое дело, а главное – лишать жизни других. Мне кажется, я просто потерял самого себя…

– Да, на первый взгляд это не очень хорошо, – кивнул старый Мим Йоко. – Только можно посмотреть на все это и с другой стороны. Мне кажется, ты вовсе не потерял себя. Ты по-прежнему мой лучший ученик, и тебе выпало играть самую трудную роль. Просто роль эту ты играешь не на подмостках, ты играешь ее в реальной жизни…

– Да… Только я так и не понял до сих пор – что же это за роль такая…

– Хм… Я бы мог сказать, что ты играешь человека, который находится в поисках собственной роли…

– Так можно сказать про любого…

– Конечно. Только не у каждого эта роль – главная…

– Что ты хочешь сказать, Йоко?

– Что бы ты не играл, любая твоя из твоих ролей – это главная роль. На тебя обращены лица зрителей. И ты должен помнить об этом. Как я учил вас, малышей…

– «Зритель должен верить»…

– Верно – зритель не должен ни на секунду усомниться в истинности твоей роли. Сыграй свою роль так, чтобы люди чувствовали правду, чтобы у них захватывало дух, чтобы они чувствовали восторг… А если случаются трагические моменты – чтобы грусть и печаль были светлыми, с искорками надежды. Ведь в этом и есть назначение Мима – дарить надежду…

– Как я могу дарить надежду другим, если у меня самого ничего не осталось…

– Ты обманываешь самого себя. У тебя осталось многое. И чем больше ты потеряешь – тем острее ты будешь это чувствовать.

– Я не понимаю тебя, Йоко…

– Ты – последний Мим. Я уже не в счет. Так уж получилось, что судьба сохранила меня. Наверное, чтобы увидеть своего ученика еще разок. И потому я говорю тебе самые важные слова, которые способен произнести. Но я не в силах донести до тебя то, что ты должен пережить сам, пронести через себя. То, что необходимо для шага на новую Ступень…

– Да, я уже многое пережил…

– Ты изменился, Гор. И, наверное, уже близок к пониманию. Я не могу сказать тебе «это хорошо, что ты постиг все эти мучительные переживания». Ведь то, что важно для искусства, убийственно для человека. Стремясь ввысь, ты сжигаешь частицы самого себя…

– Да…

– И что же тогда самое главное для Мима, Гор?

– Что?…

– Эх, Гор, Гор… Сколько раз я говорил тебе…

– Искусство?

– Нет…

– Самосовершенствование, мастерство?

– Нет…

– Но что же тогда?

Йоко вздохнул и посмотрел на Гора светлыми мудрыми глазами, которые делали его морщинистое лицо удивительно молодым.

– Самое главное – это зритель! Все остальное – это только лишь путь от тебя самого к твоей главной цели – безраздельно, упоенно верящим в тебя зрителям…

Оба замолчали, вслушиваясь в тихое пение птиц и стрекот насекомых.

Из-за невысоких деревьев показался тонкий девичий силуэт. К Мимам подходила Нейла.

– А я считаю, что самое главное для меня – она, – задумчиво произнес Гор, любуясь движением фигуры подруги.

Йоко лишь тихо рассмеялся.

Он был очень старым Мимом.

Он все знал. Ну, почти все…

Легкомысленные легкие конструкции, из которых был построен гостевой городок в самой живописной местности Второй Аорты будто нарочно стремился ввести наблюдателя в заблуждение. Первое впечатление вообще говорило о том, что эта планета – просто курорт, рай для тех, кто решил оторваться на время от суеты жизни.

Аорта находилась в стороне от каких-либо звездных маршрутов Вольных Миров, не говоря уже о плотно заселенном пространстве Конгломерата. И уже это должно было бы насторожить этого самого наблюдателя.

Но лучше бы ему было, все-таки, заглянуть под толстый слой вулканической породы, лишь присыпанный декоративной пылью почвы и цепляющейся за нее жизнью.

Эта планета была крепостью. Сгустком злой, агрессивной энергии, способной выплеснуться и дотянуться своими щупальцами до ближайших звезд. В недрах каменного шара, усиленного энергетической арматурой, кипела работа. Здесь все было подчинено идее разрушения. Множество творчески настроенных умов работали, подпитываемые лишь ненавистью к тому миру, который вырастил их, дал знания и статус, наделил более продолжительной жизнью, чем миллиарды других, менее ценных индивидуумов.

Странное дело – почему идеи переустройства мира приходят именно к тем, кто в этом, казалось бы, нуждается меньше всего? В чем разгадка этого парадокса? Почему именно выходцы из элитарной ветви Эстетов вдруг почувствовали отвращение к собственной элитарности, к суровому благополучию Линейного мироустройства?

Может быть, все дело просто в том, что законам Вселенной в принципе чуждо постоянство? Что на смену стройности и порядку неизменно должен придти Хаос?…

…Эти мысли мелькнули в голове Гора, когда он увидел, как в отдалении из бесшумно разверзшихся недр, словно чудовищный гриб полез кверху пузатый корпус боевого корабля. Стряхнув с себя остатки почвы, корабль развернулся и, с ревом рассекая воздух, умчался в небо.

Там, на орбите скапливалась невиданная за тысячелетия группировка ударных кораблей и станций отражения внешних угроз. Гор помнил еще ту оторопь, которая напала на свирепых и бесстрашных пиратов, когда их драккар вынырнул прямо перед стаей хищных брандеров без опознавательных огней.

Россыпь упорно строила собственный флот.

Наверное, Рыжему Могильщику и его приятелям стерли память. И это в лучшем случае. Повстанцы очень щепетильны в вопросах секретности и шутить с ней не любят.

По спине Гора пробежал легкий холодок. Он вспомнил слова Тику-Лана о его намерении уничтожить Землю. Интересно, это были всего лишь угрозы?..

У открытого всем ветрам входа в павильон его уже ждал Ипс.

– Рад тебя видеть, Гор, – произнес все тот же механический голос. – Надеюсь, сегодня ты примешь правильное решение…

– Я тоже рад тебя видеть, Ипс, – только и сказал Гор. – А где наши?

– Они уже ждут нас…

Зиг, Мах и Даша стояли под огромным полупрозрачным куполом, любуясь бегущими по стеклолиту картинками. Какие-то схемы, диаграммы, образы… Высокий седовласый Эстет что-то негромко комментировал, показывая рукой то на одно, то на другое изображение. Впрочем, едва Гор сделал пару шагов по этому залу, тот повернулся к нему и приветливо улыбнулся.

– Здравствуйте, Гор Дэй, – сказал Эстет. – Мы очень ждали вас…

Друзья почему-то лишь помахали Гору издали. Вид они имели смущенный. И Гора это насторожило.

– Меня зовут Роу, – сказал Эстет и протянул руку.

Это было странно: Гор никогда еще не пожимал руку Эстету. Если не считать Зига, разжалованного в Обреченные.

– Роу… – пожимая протянутую руку, вопросительно произнес Гор.

– Вы хотите знать имя моего клана, которое обычно присовокупляют к имени Эстеты? – улыбнулся Роу. – Так его больше нет. Я отказался от принадлежности к Линии. Видите ли, мы здесь все равны. Мы – просто люди…

Роу расцвел в счастливой улыбке.

– Надеюсь, вы присоединитесь к нам, как и ваши друзья? – Роу кивнул в сторону Зига, Маха и Даши.

– Я не знаю, зачем мне это, – пожал плечами Гор. – Я не разделяю ваших убеждений. Точнее – я к ним просто равнодушен…

– Напрасно, – произнес Роу, продолжая улыбаться. – А ведь именно Россыпь сделала вас таким, какой вы есть, Гор…

Лицо Гора дернулось, кулаки непроизвольно сжались.

– Вы стали настоящим бойцом, лидером, – продолжал Роу. – Нам нужен такой. Представьте, что в перспективе вы станете во главе нового мира. Да, да… Я говорю совершенно серьезно. За вами пойдут люди – этого мы и старались добиться столь неприятными для вас методами. Но теперь лишения позади. А впереди – борьба, победа, слава…

Гору казалось, что он бредит. Неужели этот человек говорил серьезно?!

Друзья посматривали на Гора с некоторым опасением: видимо его чувства слишком явно отражались на лице.

– Вы лишили меня жизни… – проговорил Гор.

– Мы работаем над новыми технологиями регенерации, – проникновенно произнес Роу. – Мы сделаем все, чтобы вернуть вам годы, потерянные на Земле. Спешу вас обрадовать: в скором времени мы уничтожим это мрачное святилище зла…

Бывший Эстет говорил, улыбался совершено искренне. Словно не понимал, какие чудовищные слова вырываются у него изо рта!

– На Земле миллиарды людей… – прохрипел Гор.

– Да, это очень печально, – кивнул Роу. – Но люди эти больны, и мгновенное ускорение лишь облегчит их страдания. К тому же вы знаете про проблему Узла событий. Для блага человечества всех Миров…

Гор не слушал его. Он уже принял решение и теперь смотрел на друзей, словно ища в их взглядах поддержки.

Но друзья выглядели растерянными. Даже Даша – замаскированное оружие, созданное силами Россыпи для его, Гора, спасения.

Наконец, Гор взглянул в чистые глаза седовласого идеалиста Роу и произнес:

– Я рад за то, что вы избрали такой путь. Боритесь за счастье человечества всех Миров – я не против. Только об одном прошу вас: не трогайте один-единственный мир, который не в силах противопоставить вам ничего. Даже достаточно длинной жизни…

Роу недоуменно посмотрел на Гора и хотел, было, что-то сказать, но Гор властно вскинул руку, и продолжил:

– Вы все можете отказаться от собственного происхождения во благо кого бы то ни было. Браво! Но я – потомственный Мим! Я был Мимом, остаюсь им и умру, как и полагается Миму, играя свою последнюю роль. И это мой собственный выбор.

– Но… – попытался заговорить Роу, но был перебит повысившим голос Гором.

– Я ничего не знаю про счастье для всего человечества. По-моему, такое вообще невозможно. Но я готов умереть за счастье нескольких близких мне людей. Вот оно, мое человечество!

Гор указал на недоуменно следящих за ним Зига, Маха, Дашу, тихо подошедших Нейлу, Йоко и маленького пирата Андрея.

– Вы лишили меня близких. Наверное, совсем не желая вреда. Ну, конечно, так просто получилось. Боюсь, что так же, не желая вреда, вы уничтожите еще великое множество людей. И, знаете – я помогу вам в ваших благих начинаниях! Я не дам вам неосмотрительно угробить целую планету. Я буду защищать Землю в меру своих сил – и пусть хотя бы так я отдам долг своему погибшему роду…

Гор тяжело дышал: в эти слова он вложил все свое убеждение, всю ярость и скопившуюся боль.

– За вас сейчас говорят эмоции, Гор Дэй, – примирительно произнес Роу. – Мы понимаем, что вам довелось пережить многое. Мы вам поможем…

– Я ухожу, – решительно произнес Гор. – Друзья, кто уйдет вместе со мной? Я не могу больше здесь оставаться…

– Мы с тобой, Гор, – сказал Мах. – Я достаточно повоевал за чужие идеи. Мне надоело…

– Здесь меня снова не признают Эстетом, – пожал плечами Зиг. – И зачем только я возвращался?

– Хочу на Землю! – заявила Даша. – Здесь интересно, но скоро занятия в институте начнутся.

Нейла молча подошла к Гору. Ведь у нее больше не было собственной судьбы.

– А меня закиньте на Зиргу! – заявил Андрей. – Глядишь, я вам еще пригожусь…

– А я останусь, – произнес старый Мим Йоко. – Слишком поздно мне начинать бегать с планеты на планету. Но ты молодец, Гор. Поступай только так, чтобы тебе верили. Как истинный Мим…

– Что вы несете, Йоко?! – взвизгнул вдруг Роу. – Мы же договаривались! Вы должны были провести беседу! Убедить, заставить, внушить! Вы же Мим, наконец, кого я учу…

Гор уже направлялся к выходу. Друзья шли следом.

– Вы очень разочаровали нас, Гор Дэй! – зло крикнул вслед Роу. – И вам это даром не пройдет…

Гор тихо рассмеялся.

– Вы умрете через ничтожно жалкий срок, так и не поняв своих истинных возможностей!

Гор улыбался…

– Я не дам вам корабля! Вы будете бродить по этой планете и думать над моими словами!..

Но у входа Гора уже ждало множество маленьких, весело раскрашенных кораблей.

Хорошо, что он заранее догадался связаться с Бароном.

Только бы эти борцы за всемирное счастье не открыли стрельбу по беззащитному Табору…

Стоявший у входа Ипс только лишь покачал головой и тихонько показал свой линер. Гор кивнул в ответ.

Он впервые видел, как улыбается Безмолвный.

Барон согласился закинуть Гора с друзьями на Зиргу: лететь до Земли Табор не мог. Во-первых, это слишком далеко для утлых суденышек. Во-вторых, Барон просто боялся расправы со стороны властей Конгломерата.

Зато сразу после старта со Второй Аорты он, улыбаясь, бросил на пол мостика тяжелый кожаный саквояж.

– Что это? – не понял Гор.

– Безмолвный передал, – расплылся в улыбке Барон. – Сказал – ваша доля…

– Ага! – воскликнул Мах, и бросился к саквояжу.

Из распахнутой кожаной пасти сверкнуло иридием.

– Вот же, есть справедливость в Мирах! – произнес Зиг.

– Ух, ты! – завопил Андрей, в глазах которого засверкали отблески драгоценного металла. – Никогда не видел таких деньжищ!

– Хватит врать-то! – одернул его Гор.

Даша взяла одну из монет и, повертев, пожала плечами:

– По мне, так лучше бы в «евро»…

– Ну, Ипс, дает, не ожидал от него, – признался Гор. – Теперь, думаю, мы решим вопрос с кораблем до Земли…

– Не боишься – обратно в Точку невозвращения? – спросил Мах, запуская пальцы в звонкие монеты.

– Если у нас будет возможность в любой момент улизнуть оттуда – то нет! – сказал Гор. – Я решил навести порядок на этой планете…

– Как скажешь, – легко согласился Мах. – Мне кажется, в Конгломерате зреет война. Не очень-то хочется оставаться между молотом и наковальней. Хватит с меня «горячих точек».

– Смотрите! – воскликнула Нейла. – Как красиво!

– Вот это да! – эхом отозвался Андрей.

Все обернулись к панели образов.

Все небо было усеяно цветными огнями. Они складывались в невероятные узоры, переливались, двигались, затмевая звезды.

Какая-то огромная, не поддающаяся никакому воображению масса проползла мимо. На ее фоне карликом проплыл быстроходный боевой фрегат.

Зрелище, действительно, завораживало…

– Флот Россыпи… – проговорил Зиг. – Страшная мощь… По-моему, мы улетаем вовремя.

Табор взмыл в небо, едва друзья сошли на поверхность Зирги. Гор оставил Барону достаточно монет, и теперь тот мог потерпеть с дозаправкой до следующей планеты.

А здесь друзьям предстояло запастись всем необходимым для того, чтобы прочно и надежно обосноваться на той планете, которая некогда была для них тюрьмой.

Шустрый и инициативный Андрей мигом умчался на разведку – в гавань. С ним, вообще, все было понятно: его оставляли на родной Зирге.

Но Нейла… Сколько Гор не убеждал ее вернуться к отцу, она не соглашалась. Гор знал, что, забирая ее с собой, он губит ее так же, как Земля уже погубила его.

– Я виновата в том, что произошло с тобой, – говорила Нейла. – И теперь я пойду с тобой до конца. У меня нет своей судьбы…

Это действительно было так.

И Гор гнал прочь тяжелые мысли. Тем более, что в глубине души был несказанно рад этому обстоятельству: хоть и ненадолго, но он обретет ее. Пусть не на родной Плацене, но в совершенно новом мире, который попытается все же сделать своим…

Они сидели в той же прокуренной таверне, где длинноволосые девушки исполняли свои удивительные водные танцы. Только не зрелища занимали друзей. Они обдумывали предстоящее возвращение в преисподнюю.

– Главное, все тщательно спланировать, – деловито рассуждал Мах, составляя список. – У нас должно быть убежище, должно быть оружие и должен быть транспорт. Я имею в виду – космический транспорт…

Удивительно – Мах ни на секунду не сомневался в целесообразности возвращения на Землю, хотя и знал о таящихся там опасностях. Просто он безоглядно верил Гору – своему новому, совершенно неоспоримому лидеру.

Людям нужен лидер. С ним легче – ведь огромный груз ответственности можно переложить на его могучие плечи.

И еще людям нужна вера – вера в более сильного, того, кто поведет их за собой, укажет правильный путь.

Видимо, Гор правильно играл свою новую роль.

– У меня остались счета в Земных банках, – самодовольно произнес Зиг. – На Земле такая уязвимая финансовая система – достаточно просто хорошо владеть теорией информации, что создать иллюзию собственного богатства. И не нужно никакого груза иридия или золота – просто набор цифр…

– Ой, а меня, наверное, на Земле уже с фонарями ищут, – схватившись за румяные щечки, произнесла Даша. – Я ведь своим обещала позвонить! Совсем забыла…

Гор смотрел на Дашу и не знал – действительно ли она говорит правду, или же все сказанное ею – просто заложенная в память иллюзия? Все-таки странно, что Россыпь оставила им свое удивительное оружие. Или у Даши есть еще и другие, еще более тайные функции?..

Гор крутил в руках толстостенную чашку с горьким горячим тапом и смотрел на друзей с легким оттенком вины.

Куда он их тащит? Как он может распоряжаться судьбами этих людей, отправляясь на растянутую во времени расправу над самим собой? Да, он решил взять на себя ответственность за лишенных правильного представления о мире краткоживущих – таких, как Даша.

Но при чем здесь Зиг, Мах и, наконец, Нейла?

– Друзья, – медленно произнес Гор. – Спасибо вам за то, что идете по одному пути со мной. Только я хочу сказать вам: у вас всегда будет возможность вернуться. Для этого у нас всегда должен быть наготове корабль.

– Без корабля мы все равно не попадем на Землю, – пожал плечами Мах. – А там видно будет…

Со стороны входа донесся какой-то шум. Из него выделялся высокий мальчишечий голос. Наконец, преследуемый громилой-охранником, к столику подбежал всклокоченный Андрей.

– Меня пускать не хотели, – сообщил он, затравленно озираясь и поправляя слезшую на бок куртку.

– Детям нельзя! – пробасил подошедший гориллообразный охранник с неприятным шрамом на щеке.

– Хорошо, мы уходим! – сказал Гор, подымаясь, и оставляя на столике несколько иридов.

Едва они вышли на свежий воздух, Андрей быстро заговорил, задыхаясь от возбуждения:

– Есть, есть! Она там, только стоит в резервном секторе – ее отбуксировали, наверное! Охраны никакой – только пара полицаев. Но они всегда там бродят. Значит, яхту специально никто не охраняет!

– И ты думаешь, нас к ней так просто пропустят? – с сомнением произнес Гор.

– Да вы что? – воскликнул Андрей. – То, что стоит в резервном секторе, обычно хранится для продажи с торгов. Это значит, что яхта считается конфискованной…

– Ну, как же мы ее тогда возьмем? – пожал плечами Гор. – Это же будет считаться кражей. Я принципиально против воровства…

Андрей отпрянул назад, глядя на Гора, как обычно смотрят на идиотов. Видимо, Гор говорил совсем уж нелепые вещи.

– Это же ваша яхта! – чуть не закричал мальчишка. – А Зирга – вольный мир! Если бы здесь кто-то посмел отнять у меня мою собственность, не заплатив за это иридами…

– Я тебя понял! – Гор остановил его взволнованную речь. – Всевидящий Сервер – а ведь ты прав! Мы не нарушали местных законов…

– Здесь важнее обычаи! – вставил мальчишка. – А главный обычай – защищать свою собственность до последнего импульса…

– Идем в гавань! – решительно скомандовал Гор.

Все-таки, знакомство с маленьким обитателем портовых трущоб оказалось невероятно ценным.

В течении нескольких минут Андрей связал Гора с какими-то темными личностями, которые за пару иридов снабдили компанию охапкой грязной технической формы и провели тайком на ближайший пирс. Здесь уже ждала грузовая платформа с нагромождением металлических контейнеров. В один из них по команде унылого, кривого техника и залез Гор вместе с товарищами.

На прощанье Гор бросил Андрею маленький тубус с иридами. Мальчишку не стоило портить деньгами. Он и без того порядком подпорченный. Андрей смотрел на Гора с растерянной тоской. Будто только теперь он понял, что расстаться с этим бесстрашным победителем головорезов и одновременно – веселым Мимом – придется навсегда.

Хлопнула массивная крышка – и часть прошлого отрезало навсегда.

Платформа долго блуждала между пирсами, судя по звукам, сгружая контейнеры у разных кораблей. И Гор справедливо ожидал, что так же поступят и с их темным и душным железным ящиком.

Однако их не сгрузили. Их, как бы невзначай, уронили на твердый бетонол, отчего несчастные пассажиры контейнера принялись кувыркаться внутри, словно в каком-то жестоком аттракционе. Благо, металлическое нутро было прокрыто сравнительно мягкой теплоизоляционной пеной, что предотвратило травмы.

Едва контейнер прекратил безумную скачку, широкая квадратная дверь в торце тяжело грохнулась оземь.

Перед глазами, совсем неподалеку виднелись знакомые обводы Сестры.

– Вперед! – скомандовал Гор, толкая перед собой Нейлу.

Та уже знала, что делать. Девушка быстро, но не срываясь на бег, направилась к яхте. Подойдя к ней, приложила ладонь к корпусу.

Лаз приветливо распахнулся.

Гор, Зиг, Мах и Даша, схватив тяжелые тюки с закупленным на Зирге грузом, направились к яхте.

Боковым зрением Гор заметил нерешительно направляющегося в их сторону полицая.

Все. Теперь надо действовать решительно.

– Бегом! – крикнул Гор.

Когда лаз уже зарастал за Гором, забравшимся вовнутрь последним, по обшивке загрохотали импульсы тукера. Но было слишком поздно.

– Сестра, вверх! Мигом, прошу тебя!

– Рада приветствовать тебя, Сестра, – произнес корабль знакомым женским голосом. – Двигатель был запущен, едва я увидела тебя, Сестра. Странный наряд, но тебе идет, правда…. Я ждала тебя. Знала, что ты вернешься. Уже летим, Сестра…

Гор чувствовал возбуждение и какой-то особый душевный подъем. Словно он родился заново, словно у него открылось второе дыхание, словно он впервые ощутил твердую землю под ногами. У него была любимая, был звездный корабль, были верные друзья и целая планета, которая нуждалась в нем – хотя и не подозревала об этом!

– Курс – на Землю! – весело скомандовал Гор.

– Такого направления нет, – назидательно произнесла Сестра, но Гор, улыбаясь, уже ждал послания от Ипса, который умел ловко обращаться с кораблями – даже на огромном расстоянии.

– Направления обновлены, – чуть удивленно произнесла Сестра. – Летим на Землю?

– Да! – рассмеялась Нейла.

За бортом, внесенные внутрь образной панелью, уносились вниз и в сторону вольная планета Зирга, окруженная огнями кораблей, станций, заводов и орбитальных отелей.

– Должна проинформировать вас, что яхта несколько перегружена, и путь займет времени чуть больше стандартного, – произнесла Сестра. – Небольшой перегруз вызван нахождением на борту шести существ вместо стандартно допустимых трех…

– Ничего, мы потерпим, – улыбнулся Гор.

– Подождите, – произнес Зиг. – Как это – «шесть существ»? Ведь нас только пятеро. Я, Гор, Нейла, Мах, Даша…

Краска мгновенно сошла с лица Гора. Он потянулся за ланцетом, который всегда теперь держал под рукой «на всякий случай».

Но было поздно.

Из-за совершенно неуместной на звездном корабле дорогой портьеры выскользнула тощая фигура.

Все замерли: в вытянутой костлявой руке человека с мертвенно осунувшимся лицом мелко дрожал тукер. Ствол был направлен точно в голову Гору.

Нейла вскрикнула и прижалась к его плечу.

– Тебе просили передать привет, Мим, – хриплым, булькающим голосом произнес незнакомец. – От Поджигателя. Знаешь такого?

Гору не оставалось ничего, кроме, как медленно кивнуть. Мелькнула паническая мысль о нырке в Мир образов. Но это было бы просто предательством: ускользнув, он подставил бы под выстрелы друзей…

– Я ждал тебя, Мим, – продолжил человек, – чтобы передать послание…

Он был очень плох, этот говоривший. Казалось, что он сейчас свалится от болезненной слабости.

Но чтобы нажать на скобу тукера много сил не нужно….

– Вот оно…

И медленно, словно в липком ночном кошмаре, тощая рука сдвинулась в сторону. На совсем незначительный угол.

И хлестко хлопнул один-единственный импульс.

– Это все, что меня просили передать… – произнес человек, прежде, чем рухнуть на отделанный деревом пол гнилой грудой костей.

Гор с ужасом ощутил на плече нарастающую тяжесть.

Нейла еще цеплялась за него, но силы уже оставляли ее тонкие пальцы.

– Прости… Прости меня…

С левой стороны ее груди, с хирургической точностью было пробито отверстие….

Опустошенным сознанием Гор, почему-то представил себе, как взорвалось ее сердце.

И тут же болезненно ощутил, как брызнуло кровью его собственное…

Он сидел над ее телом, уже ни о чем не думая, лишь отмечая тонким краем сознания обрывки разговоров за спиной:

– …игрушка… запрограммированная на убийство…

– …но почему не его? Почему Нейлу?

– …месть… жестокая, изощренная месть…

– …да, идем прежним курсом…

– … как выбросить эту мерзость за борт?..

Гор смотрел в застывшие светлые глаза Нейлы и чувствовал, как кто-то невероятно могущественный в очередной раз ставит в его жизни точку.

И снова, с необъяснимой, бесчувственной жестокостью возвращает его из мертвых.

Часть третья

Маски врагов

Как это здорово, как это болезненно сладко, как это возвышенно и сильно – когда у тебя есть свой, настоящий, лютый, ненавистный и столь же ненавидящий тебя враг.

Пожалуй, иметь такого врага – даже лучше, чем иметь друга…

Из Монологов Мима

Глава первая

Гор стоял на берегу все еще пенящегося, грязного после шторма моря.

Он уже научился не думать о том, что таит в себе вода и воздух этой планеты. Он даже мог теперь наслаждаться ее своеобразной скупой красотой.

И еще он научился не думать о собственных потерях. Не думать о близких. Не думать он Нейле…

Ведь солнце осталось солнцем, небо – небом, и множество людей по-прежнему хотят прожить счастливо свою недолгую жизнь, не подозревая, насколько ничтожную ценность она представляет – что для костных экспериментаторов над ними, что для бесстрашных борцов за свободу всего остального человечества…

Этот восход ничем не хуже, чем восход над потерянной навсегда Плаценой. Правда, никто не работал специально над его красотой, придавая прозрачность и приятный оттенок небу, береговой линии – изящество и отточенность, а волнам – искусную хаотичность для утонченности восприятия. Все здесь брошено на произвол природы.

Может, это и к лучшему.

Ведь если никто до сих пор не взялся за переустройство этого мира, значит, он, Гор, будет первым, кто примет на него все права.

Гор отвел взгляд чуть в сторону. Там склонялся к горизонту тонкий серп Базы. Вот еще одно место, где считают, будто бы имеют право вмешиваться в земную жизнь. Что ж, придется доказать этим ребятам, что они не правы. А главное – что там, на огромной высоте, спрятавшись от искусственно ослабляемых технологий землян, они зря наслаждаются собственной безнаказанностью.

За все приходится платить.

Гор жестоко заплатил за свою любовь. А кто-то заплатит за излишнее любопытство…

Раздался тихий перестук прибрежной гальки. Подошел Мах.

– Мы нашли их, – сказал он. – Новая панель Зига работает, как надо!

– Сколько их? – спросил Гор.

– Сотни, если не тысячи. Кластеры не успевают обрабатывать информацию. Похоже, что теперь мы действительны не одни.

– Это здорово…

– Да, здорово. Только… Только как-то страшно…

Гор удивленно взглянул на Маха.

– Тебе страшно, Михей? – он почему-то назвал Маха старым земным именем. – Это на тебя не похоже…

– Ты не так меня понял, Гордей, – криво улыбнувшись, покачал головой Мах. – Я просто хотел сказать: если вокруг нас тысячи только прозревших, то выходит, на Земле скрывают…

– …миллионы Обреченных! – пораженно воскликнул Гор.

Некоторое время они помолчали, переваривая эти жутковатые цифры. Наконец, Мах негромко произнес:

– Ты знаешь, Зиг предположил, что на Земле вообще никогда не производилось специального заселения. Земля – вовсе не часть Конкисты, как остальные Миры Конгломерата. Это с самого начала была тюрьма. Место для Обреченных на медленное умирание…

Гора передернуло.

– Но несколько миллиардов человек…

– Помнишь, что нам говорили в Россыпи? Конгломерат прогнил насквозь. Некоторые недовольные летят в Вольные миры. А что делать с остальными, у кого нет возможности для бегства?

– Думаешь, их всех – сюда?…

– Думаю, что немалая часть краткоживущих – это просто лишенные памяти Обреченные.

– Но… Как на Земле не догадываются об этом?

– Зиг говорит, что догадываются. Разговоры, слухи, газеты, телепередачи и даже клубы, посвященные изучению всякого… аномального. Но Поджигатели делают все, чтобы истории о пришельцах из иных миров вызывали только раздражение и смех. База отлично контролирует общественное мнение…

Гор покачал головой.

Слишком много проблем. Слишком много для той роли, которую он на себя взял.

Роль Лидера оказалась самой трудной. Куда труднее роли Героя. Ведь она обременена не только искусно воссозданной Мимом маской – но еще и самым настоящим, ощутимым каждой клеточкой тела грузом ответственности.

И ноша эта была тяжкой…

Над головой раздалось низкое гудение. В сторону моря скользнула пузатая тень четырехмоторного винтового самолета.

– Противолодочный, – пробормотал Мах. – Здесь неподалеку начинаются морские учения… Как их там… «Морской бриз»? «Морской шторм?…»

– Тебе не кажется это странным? – произнес Гор. – Едва мы стали осваиваться на Земле, вокруг сразу же началась вся эта возня…

– Кажется, – кивнул Мах. – Боюсь, наше убежище не столь надежно. Кто-то знает о нем или, по крайней мере, догадывается. Тот, у кого есть влияние на политиков, армию…

– Поджигатели? – произнес Гор.

– Видишь, ты сам ответил на свой вопрос.

– Ладно, – сказал Гор. – Пошли к остальным…

…Зиг и раньше поражал воображение Гора своей удивительной предусмотрительностью. Но когда оказалось, что у Зига на Земле есть еще одно, запасное убежище, оставалось только развести руками.

– А почему же мы тогда прятались в каком-то ржавом корабле? – справедливо возмущался Мах

– Но ведь нас могли поймать и вернуть обратно – в Точку невозвращения, – пожимал плечами Зиг, протирая свои толстые очки. – Тогда бы я снова, через некоторое время вернул себе память. Зачем раскрывать сразу все карты?

– Так у тебе здесь, наверняка, еще что-то припрятано – кроме того, о чем мы уже знаем? – предположил Гор.

– Все может быть, – уклончиво ответил Зиг. – Но это не имеет отношения к делу. Разве здесь – плохое укрытие?

Укрытие, местонахождение которого Зиг раскрыл перед самым подлетом к Земле, действительно, было неплохим. Более того – оно было куда более масштабным, чем тот, раскрытый уже подвальчик под маленьким домом в прибрежном поселке.

Впрочем, и во втором случае Зиг тяготел к морю. Новое убежище было спрятано под морским дном. Зиг снова не смог объяснить, кто и как его построил, ссылаясь на намеренно устроенные провалы памяти.

Так или иначе, от потенциального противника обширные, выплавленные в скале катакомбы были отделены десятью метрами мутноватой черноморской воды. Призрачная труба лифта выстреливала на поверхность стремящихся подышать свежим воздухом или же сразу – резиновую лодку с ошалевшими гребцами – и так же стремительно утягивала желающих вернуться на дно морское.

До берега в этом месте было метров сто пятьдесят, а потому добираться вплавь до невидимого щупальца было не очень удобно. Впрочем, имелся и нормальный выход через замаскированную в скале дверь.

Этот подводный бункер Зиг любовно окрестил Гротом. Здесь можно отсиживаться бесконечно долго, надежно укрываясь от Поджигателей, замаскированных Мусорщиков и прочих напастей.

Но Гор рассматривал Грот всего лишь, как временное убежище. У Лидера, осваивающего его тело и разум, были далеко идущие планы.

…Гор сидел посреди зала за широким столом, уставленным компьютерными мониторами. Зиг справедливо решил воспользоваться опытом Поджигателей – максимально использовать местные, земные ресурсы. И хотя примитивные технологии доставляли массу неудобств, бесконечные банковские счета Зига позволяли брать количеством.

Сейчас на мониторах Гор видел метки всех найденных хитроумными приборами прозревших. По всему выходило, что на Земле начиналась какая-то эпидемии «прозревания». И этим следовало пользоваться.

Вчера Мах доставил сюда первую партию прозревших. И теперь трое испуганных людей стояли перед ним, переминаясь с ноги на ногу и, видимо, ожидая новых неприятностей на свою голову. Одеты они были разношерстно, но в целом прилично. Видимо, природное трудолюбие позволяло им найти средства к существованию.

Острым взглядом Гор сразу увидел в этих несчастных своих братьев по Линии: все трое были Темными.

– Меня не интересует, по какой причине вы оказались в Точке невозвращения, – сказал Гор особым, чеканным голосом Лидера. – Меня интересует только – хотите ли вы вновь стать безмозглыми краткоживущими либо – обрести новую цель в жизни?

Все трое переглянулись.

– Мы не понимаем вас, – робко сказал долговязый длинноволосый мужчина. – И ваш друг – Сильный – объяснял непонятно. Я сам – из Промышленной Ветви. У себя на Каче я был строителем. И здесь, когда ко мне вернулась память, я оказался на стройке. Для меня мало, что изменилось. Только я знаю – жить мне осталось не так много. Вот если бы я вернулся на Качу…

– Вы действительно ничего не понимаете, – сказал Гор. – Вы стали краткоживущим – это факт. При этом среди местных вы все равно будете считаться долгожителями. Что, впрочем, не важно. Важно то, что вы никогда не вернетесь в родные миры. Ведь там вы – преступники. Как вы себе представляете возвращение?

Прозревшие нерешительно топтались на месте. Им нечего сказать, и в глазах у них лишь страх и бесконечная тоска. Гор почувствовал к ним жалость: узнал в них недавнего себя – такого же растерянного и подавленного…

– Послушайте, – сказал Гор чуть мягче. – Я пытался вернуться в миры Конгломерата. Там нас не ждут, поверьте!

– Что ж, останемся здесь, – легко согласился одутловатый, начинающий лысеть мужичонка в потертом пиджачке. – Честно говоря, я уже и привык. Вернусь в свой РЭП…

– Вы дослушайте до конца, – проговорил Гор. – Я предлагаю вам борьбу! Настоящую борьбу за свое собственное место под солнцем! Свои Миры надо вернуть силой – иначе те, кто вас отправил сюда повторят все с начала… У нас пока мало возможностей. Но если все прозревшие объединятся…

– Мы ведь всего-навсего Темные, – жалко улыбнулся мужичонка. – Как мы будем бороться с Мусорщиками, Санитарами? Нет, я лучше вернусь в свой РЭП. Скоро отопительный сезон начнется…

– И будешь ждать, пока не явится какой-нибудь Поджигатель, чтобы ускорить твое жалкое существование?! – вспыхнул Гор.

– А может, и не явится, – глядя в пол, тихо проговорил мужичонка. – Я человек маленький, веду себя тихо, не болтаю лишнего…

– И, пожалуй, я вернусь на стройку, – сказал долговязый. – Меня все равно, как бы нет – я гостарбайтер, никто. Кому я нужен?

Гор почувствовал, что аргументы его ничтожны. Как доказать кроту, что он должен летать? Как заставить Грязного сражаться с Сильным?

Видимо, он слишком оптимистично смотрел на вещи…

– А я пойду с вами, – проговорил третий – пухлый и бледный парень, совсем не воинственного вида… – Мне всегда было противно, что я родился и умру в своей Линии. Я всегда хотел посмотреть на другие Миры, но в Ветви Рудокопов это не принято…

– Мы же договорились, – пробормотал мужичонка в пиджаке.

– А плевать я хотел! – воскликнул парень и нелепо, но с чувством сжал белые пухлые кулаки. – Не хочу больше в штольню! Дайте мне этот… как его… из там чего стреляют?

– Как звать тебя, герой? – совершенно серьезно спросил Гор.

– Кирилл… Нет! Кик! – запальчиво крикнул парень. – Кик – вот мое настоящее имя!

… – Процент готовых встать на нашу сторону прозревших из числа Темных ничтожен, – глядя в монитор, говорил Мах. – Зато бывшие Сильные – все, стопроцентно!

Последние слова Мах произнес с гордостью.

– Уж не хочешь ли ты ввести у нас в компании Линейную структуру? – усмехнулся Гор.

– Нет, что ты… – смутился Мах. – Это я так, для полноты информации сказал…

– Для еще большей полноты информации добавлю, – произнес Зиг. – Из бывших Мудрых – на сегодняшний день всего трое. Трое – прозревших и тут же вставших на нашу сторону. И это странно… Неужели так мало Мудрых нарушали Статут и получали Воздаяние?

– Думаю, дело не столько в самом нарушении, сколько в умении уйти от Воздаяния, – усмехнулся Мах. – На то ведь они и Мудрые. И в этом смысле ты, Зиг, не на высоте.

– Что ты хочешь этим сказать, Мах? – нахмурился Зиг, и очки его свирепо съехали к переносице…

– Это просто грубый армейский юмор, – примирительно сказал Гор. – Маха испортила местная служба.

– А то я уж подумал, что меня пытались назвать дураком… – пропыхтел Зиг.

Мах только лишь усмехнулся: он ничего не имел против приятеля, но позлить Эстета, почему-то всегда доставляло ему удовольствие.

– Итак, давайте подведем предварительные итоги вербовки, – сказал Гор. – Что мы из себя представляем на сегодняшний день?

Спонтанный план Гора Мах окрестил вербовкой. По сути, так оно и было: Гор повторял то, что пытался проделать с ним когда-то его ненавистный враг – Поджигатель.

Только в отличие от него, отказавшихся не уничтожали. Мах волновался, что отпущенные на свободу прозревшие могут стать проблемой. С этим Гор не спорил. И Мах попросил Зига сотворить что-либо с памятью «отказников».

Но Зиг с негодованием отмел это предложение. У бывшего Эстета были собственные принципы. Маху не оставалось ничего, кроме как мрачно и терпеливо ждать удара исподтишка. О чем он бурчал при каждом удобном случае.

Мах глянул в какую-то распечатку и сказал:

– Сегодня мы – это около двухсот Сильных, десятка три Темных и четверо Мудрых, включая Зига…

Зиг возмущенно крякнул.

– Что характерно, – продолжил Мах. – Ни одного Летуна, ни одного Безмолвного…

– Летуны долго не живут вне кораблей, ты это знаешь, Мах, – желчно сказал Зиг. – Мудрых мало – но это действительно стоящие люди, поверьте мне…

– Наша интеллектуальная мощь, – сказал Гор, чтобы справедливо подбодрить приятеля.

– Именно, – согласился Зиг. – И между прочим, один из них – Педант.

– Что?!

– Неужели?

– Вот именно, – прищурился Зиг. – Мы еще не восстановили все тонкие слои его памяти, но, возможно, скоро покажется интересная картина…

– Если это действительно Педант, – произнес Мах, с которого будто сдернули пелену насмешливости, – он должен быть вхож в высшие политические круги Конгломерата…

– Несомненно, – важно кивнул Зиг. – В этом смысле его память сильно пострадала. Но мы работаем над восстановлением.

– Подобная информация может пригодиться, – задумался Гор. – Высшая политика Конгломерата… Страшные дебри. Но кто его знает…

– Я знаю одно, – сказал Мах. – Педанта будут искать Поджигатели. И перероют всю Землю, если надо. Кстати, мне совсем не нравятся военные маневры у нас над головой.

– Думаешь, это как-то связано с вербовкой? – проговорил Гор.

– Я думаю, что этот чертов Рогги Бур решил тебя достать, Гор, – сказал Мах. – Ты уж прости меня, брат…

– Все верно, – кивнул Гор. – Я не понимаю этого человека… Почему его игрушка не убила тогда меня? Почему… Нейла…

Гор замолчал.

Мах поерзал на стуле и произнес через силу:

– Мне кажется, он не просто Поджигатель. Он псих. Маньяк. Ему нравится причинять тебе боль. Помнишь тогда – когда мы бежали из того ржавого корабля на берегу, – он долго оттягивал удовольствие прикончить нас. Правда, из-за этого и просчитался. Думаю, ты ему нравишься…

– Что?! – Гор вскочил, опрокинув кресло.

Его шатало от ярости: он был готов броситься на Маха, осмелившегося произнести в его адрес столь грязные слова…

Мах недоуменно посмотрел на Гора, замахал руками:

– Что? Гор, нет, ты меня неправильно понял! Ты ему нравишься как враг! Знаешь, что такое для Сильного – обрести настоящего врага?

– Откуда мне знать?! – зло бросил Гор, поднимая упавшее кресло. – Все эти ваши Кодексы, ритуальные убийства и другие мерзкие штуки…

– Да, – произнес Мах. – Это действительно должно казаться странным для других Линий. Но ведь и смиренное трудолюбие Темных, у меня всегда вызывало оторопь. Доведение до совершенства удара киркой или виртуозное владение резкой металла…

– Я тебя понял Мах, прости, – примирительно сказал Гор.

Ему стало стыдно за этот всплеск начальственного гнева – чего-то незнакомого раньше, странного и даже мерзкого. Быть Лидером непросто, очень непросто. И лучше к вечеру эту маску снимать. Она очень прилипчива…

– Так о чем это я? – нахмурился Мах. – Ага… Ты, Гор – теперь его враг. Враг настоящий. Ведь ты показал ему реальную силу при личной схватке. И просто убить тебя – это показать неуважение и врагу, и самому себе. Ты понимаешь?

– Не очень, – признался Гор.

Мах оживился и заговорил быстрее, страстнее:

– Этой вражде должны быть принесены жертвы, понимаешь? И чем больше жертвы – тем ценнее будет и твоя смерть. Это противостояние имеет логическое развитие. И свою высшую точку, точку накала ненависти, жажды убийства и удовлетворения смертью…

– Что это еще за чертова точка такая?!

– В идеале – это война…

В наступившей тишине Гор пронзительно смотрел на Маха, пытаясь понять – серьезно ли он говорит обо всем об этом. Мах выглядел совершенно серьезным. Он вдруг стал бледен и вроде бы даже осунулся. Он свято верил в сказанное.

Это было его личное откровение.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что этот Рогги Бур, этот кровавый мясник, называющий себя Поджигателем, просто помогает нам создавать свою собственную армию? – проговорил Гор.

– Во всяком случае, он не препятствует тебе до поры до времени, Гор, – произнес Мах. – Может, конечно, это только лишь моя паранойя. А может, Поджигатель хочет, чтобы вокруг тебя стало как можно больше единомышленников. Уничтожив их, он многократно уничтожит тебя – а это величайшее наслаждение… Прости, но это древнее поверье Сильных. Оно запрещено Кодексом. Но другое поверье заставляет Сильных идти против любых запретов. Именно этим они и сильны.

– И что же делать? – растерянно произнес Зиг.

– Будем делать то, что считаем нужным, – отрезал Гор. – Пусть даже ты прав, Мах. Тогда наша цель – насладиться смертью всех, кто станет рядом с Поджигателем…

Гор не мог поверить в то, что произнес подобные слова. Но Мах ободряюще улыбнулся ему:

– Правильно, Гор. Мы покажем этому ублюдку то, что он хочет увидеть. И он захлебнется зрелищем…

Рогги Бур наслаждался новым ощущением – ощущением безграничной власти над окружающими. Он был хорошо подготовлен к тому, чтобы направить свою новую силу в правильном направлении. Его Линейная сущность – сущность Поджигателя – пела в нем, наполняя душу музыкой разрушения.

Мир вокруг внезапно изменил окраску, звуки поменяли тональность, и истина стала ясна, как хорошо очищенное небо Метрополии. И истина эта заключалась в следующем.

Он – избранный. Он особенный, не такой, как окружающие его Сильные, Мудрые и прочие клеточки огромного организма под названием Конгломерат.

Организм этот болен. И только он, Рогги Бур способен выходить его, вылечить – и… стать его хозяином. Конечно, в процессе лечения придется иссечь немало пораженных тканей. Но это ничего.

Он знает, что делать…

Иногда Поджигателю казалось, что все его чувства – всего лишь бред отравленного земной атмосферой сознания. Но он входил в кабинеты властителей этого мира – и парой небрежно брошенных фраз развязывал войны. А затем, заходя в другие кабинеты столь же легко прекращал бесполезно истребление человеческого материала. Кто его знает – может, этот Узел событий еще пригодится?

Когда он научится им пользоваться…

А сейчас много других дел…

Его личный враг… Презренный Мим… Вот он, словно на ладони – возится на морском бережку, считая, что надежно спрятался от его глаз. Рогги Бур мог бы раздавить его одним пальцем, коснувшись турели точечного испарителя на боевой площадке Базы… Но это лишено смысла и не доставит удовлетворения, достойного нанесенной обиде. Он, Поджигатель, стал слишком силен, чтобы поступить так просто. Он подождет, понаблюдает за этим шустрым тараканом, которому гораздо интереснее просто отрывать лапку за лапкой… И где-то в перспективе – с наслаждением пригвоздить тяжелой подошвой к полу…

А пока назрели куда более насущные проблемы.

Стать первым куратором Базы из числа Сильных оказалось совсем несложно. Достаточно было убедить пару Стратегов из Метрополии в том, что База вместе с Землей находится под угрозой удара извне.

И это было правдой: участие Рогги Бура в битве, героическая победа и чудесное спасение стали отличными козырями в дальнейшей игре.

Его авторитет рос. Но этого было мало.

Ему нужна была власть.

Не было более удачного момента, чем начало противостояния Конгломерата и дерзкой мятежной Россыпи. Самым замечательным обстоятельством во всем этом было до смешного удачное совпадение интересов Поджигателя и повстанцев.

И ему, и слишком много возомнившим о себе Эстетам-отступникам был нужен хаос.

Хаос… Лучший инструмент для достижения власти. Безвременье, в котором, словно во внепространственном прыжке никчемный клерк может во мгновение ока допрыгнуть до самой верхней ступеньки в пирамиде власти, а всесильные Созерцатели (кто они вообще такие, эти Созерцатели? Кто их видел? Кто с ними, вообще, разговаривал? О чем?), даже они – могут в секунду превратиться в пыль, в ничто. И никто этого даже не заметит – настолько все будут увлечены разрушением и спасением собственных драгоценных шкур…

Славная Ветвь Поджигателей научила его пользоваться такими моментами. Его люди уже сеют ненависть к отступникам в рядах Сильных. Его агенты подстегивают Россыпь скорее начать свое разрушительное движение.

Но главное – он должен побудить и одну, и другую сторону начать совершать ошибки. О, как это прекрасно: одна, удачная ошибка влечет за собой другую, та – следующую… И словно в смешной забаве краткоживущих тысячи костяшек домино обрушиваясь, друг на друга, несут во все стороны эстафету провалов, неудач и катастроф.

А ему, тайному дирижеру грандиозной симфонии хаоса останется только вовремя вставлять красивые нотки в раскаты вселенского взрыва…

Рогги Бур рассмеялся своим мыслям. В действительности все было не так просто, как хотелось бы.

Однако с чего-то следовало начинать.

…На главном плацу Базы было объявлено торжественное построение. Обычно оно не касалось персонала из числа Мудрых, Темных, Безмолвных. Но сегодня особый случай: бывший куратор Кору-Зан передавал свои полномочия новому куратору Рогги Буру.

Идея обустроить все в особой торжественной манере была перенята Поджигателем у краткоживущих. Пусть Галактика привыкает: он принесет с собой много нового из маленького суетливого Узла событий. Подобные ритуалы должны войти в привычку: Поджигатель знает, как впечатываются в сознание массовые сцены. И он покажет им…

Рогги Бур внутренне расхохотался: неужели он сам стал немного похож на Мима? Иначе откуда в нем эта тяга к постановочным эффектам? Очевидно, не врут предания: ты всегда принимаешь в себя частичку своего врага…

…Рогги Бур медленно шел перед строем. Санитары стояли плотными зловещими рядами, прямо-таки излучая силу, нагоняя оторопь даже на него самого. Не смягчала впечатления даже включенная парадная цветовая гамма панцирей. На их фоне Мусорщики – гроза непокорных, карающий меч власти – смотрелись просто жалко.

Под лопаткой сладко посасывало: знакомое чувство опасности вперемешку с острейшим удовольствием.

Навстречу горделиво, вразвалочку, двигался Кору-Зан.

Этот кретин все еще считает построение простой формальностью. Он еще не успел познать разницу между формальностью и ритуалом….

– Почтенный Рогги Бур, – довольно вальяжно произнес Кору-Зан. – Ввиду распоряжения, поступившего из Метрополии, на мой взгляд, довольно странного, спонтанного и не вполне обоснованного, я передаю вам свои полномочия куратора Базы…

И Кору-Зан небрежно протянул Поджигателю небольшой, но массивный Куб Полномочий. Он словно демонстрировал, что для него, Эстета столь знатного клана, эти полномочия представляют не столь уж большую ценность.

В отдалении раздались смешки: это прочие Заны обсуждали преемственность института кураторства. Они не были Сильными, и считали, что вопросы поведения на плацу их мало касаются.

Рогги Бур чуть заметно улыбнулся, заложил руки за спину. На поясе звякнул клинок: это редкий случай, когда Поджигателя можно увидеть в форме, тем более – парадной. Рогги Бур медленно, не глядя на Куб, обошел Эстета по кругу, словно рассматривая его, как какое-нибудь экзотическое животное. Кору-Зан, несколько опешив, продолжал стоять с Кубом в вытянутой руке, пока та не онемела от усталости.

– Так, так… – громко сказал Рогги Бур.

Нет, это только показалось, что он повысил голос: просто заранее настроил усилитель звука – чтобы донести смысл собственной речи до каждого присутствующего.

– Так вы утверждаете, что распоряжение Метрополии не вполне обосновано? – произнес Поджигатель, и его слова разнеслись эхом по огромному залу.

Кору-Зан нервно пожал плечами:

– Какое это имеет значение – что я считаю? Забирайте Куб. Мне пора…

– Постойте, почтенный куратор! – насмешливо произнес Рогги Бур. – Ведь вы все еще куратор – пока не передали полномочия мне?

– Чего вы хотите? – злобно сверкнув глазами, спросил Кору-Зан.

Эстеты в отдалении возмущенно зароптали.

– Я хочу, чтобы вы поняли, за что вы оставляете пост, и почему ваше место занимаю я.

Кору-Зан промолчал, косясь на стоящего в отдалении, у элитной когорты Санитаров, Хирурга. Наблюдая за происходящим, тот неодобрительно хмурился. Стоявший рядом комендант был бледен и, казалось, не на шутку встревожен.

– А я объясню, – охотно произнес Рогги-Бур. – Вы выпустили с Земли опасных преступников, из-за которых в Конгломерате уже погибло множество людей всех Линий.

Строй Сильных чуть заметно качнулся.

– Вы допустили бессмысленную гибель отборной когорты Мусорщиков и полуфаланги Санитаров, присланных вам в помощь. Вы и только вы виновны в их бесславной смерти…

Ряды Сильных заволновались сильнее.

– По вашей вине База едва не была уничтожена. Вы просто наплевали на ее безопасность во имя собственных интересов. Если бы детонатор достиг Базы – всех их (Рогги Бур обвел широким жестом присутствующих) уже не было бы в живых. А главное – вы уничтожили бы важнейший объект Конгломерата – Землю!

Санитары и Мусорщики зароптали в строю – немыслимое дело! Но даже жесткий и непреклонный поборник дисциплины – Хирург – оставил это без внимания: он пристально смотрел на оратора и только на него.

– Но… Я ведь не виноват… – чуть слышно проговорил Кору-Зан. – Просто просто обстоятельства так сложились…

От былой спеси бывшего куратора не осталось и следа. Можно было выпроваживать его с позором. Но не того эффекта добивался Поджигатель.

Он поднял кулак в отливающей металлом перчатке и прокричал:

– И я, тот, кто с нынешнего момента обличен всей полнотой власти на Базе, я говорю: этот человек – ничтожная тварь, достойная только одного – немедленного и беспощадного ускорения!

Никто не успел опомниться, а Поджигатель уже выхватил из тонких ножен клинок – традиционное оружие Поджигателей, которое и существовало-то лишь для парадов.

Это была изящная и смертоносная «зажигалка».

Несколько коротких яростных взмахов – и несчастный Кору-Зан визжал, охваченный языками синего пламени. Еще пара секунд – и он осыпался на пол горсткой сухого пепла.

И из этого пепла Рогги Бур извлек Куб Полномочий – тот самый, который ему добровольно протягивал бывший куратор…

Но самым поразительным в этой картине было не это.

Самым удивительным было то, что происходило все это под громогласный одобрительный рев Сильных. Комендант тоже кричал «убей»! И даже Хирург смотрел на своих подчиненных с одобрением.

Скованные ужасом Эстеты посмотрели на то, что осталось от лидера их клана, подняли глаза на Поджигателя…

И вдруг зааплодировали.

Рогги Бур улыбался: ему нравились его новые возможности.

Все прошло, как надо.

Гор стоял на скале рядом с Махом и смотрел на водную гладь. Ее было не так просто разглядеть среди множества боевых кораблей, что заполонили пространство до самого горизонта. Странным образом корабли образовывали собой полукруг, центр которого находился где-то над глубоко запрятанным подводным Гротом. Над головой стрекотали противолодочные вертолеты. Вдалеке десантный корабль производил высадку бронетехники и пехоты.

Гор почувствовал странную духоту, хотя погода стояла довольно прохладная.

Кто-то смеялся над ним. Кто-то почти в открытую демонстрировал свою силу и пренебрежение…

Гор почувствовал злость. Лидер в нем требовал призвать наглеца к ответу, Мим отчаянно сопротивлялся, Герой прикидывал средства и возможности, с помощью которых можно было бы достать врага.

– Видал? – мрачно сказал Мах.

– Еще бы, – ответил Гор.

– Это Поджигатели. Издеваются над нами. Показывают свою силу. Щелкни кто-то из них пальцами, и Грот забросают глубинными бомбами. Или еще какую дрянь учинят – под самым благовидным предлогом…

– Только ведь они этого не делают…

– Видимо, не было приказа. Ждут.

Гор помолчал, прикусив губу. Надо отогнать ощущение мерзкой беспомощности и непонимания. Надо найти выход…

– Пора действовать, – сказал Гор.

– Нас еще слишком мало, – возразил Мах. – Что же нам – на эти корабли нападать?

– Землян трогать нельзя, – сказал Гор. – Их вообще надо беречь.

Мах неопределенно хмыкнул.

Гора вдруг осенила острая, пугающая мысль.

– Слушай, – произнес он. – Тебе все эти внезапные маневры ничего не напоминают?

– Что?

– Вся эта толчея кораблей, самолетов, бряцание оружием, новости по телевизору…

– Ну, не знаю. А что – по телевизору? Опять кое-кто напал на кое-кого, под знаменем демократии. И, как всегда, за собой оставил руины и горы трупов…

– Ну?!

– Постой… Нет, не понимаю.

– Земля – это Узел событий.

– Так… Ты хочешь сказать, что Россыпь…

– Да. Где-то там, на прекрасной и благополучной Второй Аорты клепают огромную армию, чтобы нести луч света в темное царство Конгломерата. Земля – это узелок, развязывать который будут по всей Галактике…

– Но… как это возможно?!

Мах явно нервничал, не в силах сопоставить столь грандиозно разнящиеся масштабы событий

– Этот вопрос не ко мне, – покачал голов Гор. – Я просто думаю, что скоро нашим врагам станет не до нас.

– Предлагаешь дождаться этого момента и…

– Предлагаю ускорить этот момент. Кто его знает – может нас не раздавили только потому, что момент не наступил.

– Гор, я не понимаю…

– Поверь, я – тоже. Я просто чувствую…

С легкой подачи Зига операцию окрестили «Чумой». Соответственно, отряды собранных для нее сил носили номерные названия: Чума-1, Чума-2 и так далее. Бойцов этих отрядов с мрачной иронией Гор именовал карателями.

При этом никакого особо выдающегося оружия у карателей не могло быть по определению.

Были только баллоны высокого давления, в каких обычно хранят кислород. Только на этот раз закачивали в них обыкновенный земной воздух.

Первая атака поднимающей голову Земли носила скорее психологический характер. Потому Мим дал волю своей артистической фантазии.

Экипировка карателей включала закупленные у каких-то проворовавшихся прапорщиков костюмы химической защиты, которые в сочетании с противогазами и заплечными баллонами с воздухом создавали непередаваемый эффект. От баллонов тянулись шланги к зловещего вида раструбам на рукоятках со спусковыми скобами.

Этот дикий вид был придан карателям неспроста. Так подчеркивалось, что пришедшие с Земли презирают стерильность Миров Конгломерата, им же самим противопоставленную зловонной, погрязшей в нечистотах Земле.

Все это было бы похоже на один большой розыгрыш, если бы друзья не знали подлинной силы Земли.

Ее силой был Страх. Страх, всасываемый с молоком матери, вбиваемый в голову учителями, внушаемый строгим Статутом.

Земля была смертельно ядовита. И это знали все.

И перейти в наступление она могла, лишь выбросив вперед свои ядовитые щупальца…

Гор шел впереди, зажав в руках ключ от Тоннеля – то самый, отобранный некогда Дашей у одного из поверженных врагов.

На этот раз Гор решил не звать на помощь девушку-оружие. Похоже, она действительно вернулась в семью, – так давно не появлялась. Это было, конечно странно и удивительно. Но с другой стороны – успокаивало Гора. Ведь он очень боялся за эту девчонку, даже зная о том, какую силу она из себя представляет…

Некоторой проблемой, способной затормозить продвижение и предупредить противника, было оцепление, состоящее из морских пехотинцев. Район учений был оцеплен, словно те, кто незримо управлял процессами стремились захлопнуть таким образом мышеловку. Это было несколько странно: ведь не думали же Поджигатели всерьез, что грозного Мима с отрядами, составленными из Сильных, сможет остановить цепочка молодых краткоживущих с примитивным оружием, да еще и с холостыми учебными патронами…

…За несколько минут проход был очищен, и Чума двинулась дальше.

Ближайший лаз в Туннель был не столь далеко – в курортном приморском поселке, километрах в десяти от выхода из Грота. Проделать этот путь в химических костюмах было непросто, и Гор засомневался уже в рациональности задумки, однако отступать было поздно.

…Все было странным, нелепым, как какой-то болезненный сон.

Рогги Бур внезапно проснулся, открыл глаза: что-то происходило. Секундой позже он понял: ревели сигналы тревоги. Тревога была высшей категории – «смертельная». Такое возможно только при угрозе гибели Базы или ее персонала.

Рогги Бур истошными воплями вызывал на связь Хирурга. Ответа не поступало. Одеваясь на бегу, он бросился по длинному коридору в сторону боксов, где располагалась элитная фаланга.

Его встретила лишь пустота спальных ячеек и брошенные вещи. Не долго думая, он схватил брошенный кем-то тукер (штурмовые испарители внутри Базы находились под замком во избежание возможной катастрофы).

Рогии Бур тряс панель связи и пытался вызвать коменданта. И это тоже оказалось бесполезным. Он вызвал Сервер и прокричал срывающимся голосом:

– Характер! Характер угрозы!!!

– Несовместимое с жизнью отравление среды, – равнодушно произнес Сервер.

– Как, как это? – не понимающе бормотал Поджигатель.

– Мощное проникновение земной атмосферы. Объявлена полная эвакуация…

– Но… но я же… – начал Рогги Бур и заткнулся.

Откуда тупому Серверу знать, что этот вопящий идиот уже за десятерых совершенно добровольно наглотался знаменитого земного воздуха?! Что это не так уж и страшно, если не сильно переживать за продолжительность существования…

Да и надо ли Серверу это знать?

Ведь это его – и только его – тайна…

– Так, – сказал Рогги Бур. – Дай мне ближайший путь до посадочной грани. Буду эвакуироваться, раз надо.

– Сожалею, – произнес Сервер. – Это невозможно…

– Что?! Как это – невозможно?! – крутясь на месте, прокричал в пустоту Поджигатель.

– На Базе объявлен карантин. Никто не имеет права покидать ее и возвращаться. Посадочная грань деактивирована.

– Проклятье! – заорал Рогги Бур и бросился вперед по коридору, свирепо размахивая тукером.

…Они вышли на уровне Сильных – один за другим проходя сквозь рваный лаз Туннеля. Зиг быстро сориентировался в пространстве: он умел связываться с Сервером и теперь у него были для этого все необходимые средства.

«Чума» дружно, как один лязгнула затворами, блокирующими вентили баллонов. И, сверкая линзами противогазов, двинулась вперед.

– Здесь, – тихо сказал Зиг.

За огромной, как ворота, дверью начинался жилой сектор Сильных.

– Ну, что ж, – сказал Гор, – мне кажется, здесь плохо пахнет. Давайте-ка, попшикаем немножко по углам, освежим атмосферу…

Свистнули клапаны – и воздух Земли ворвался в стерильное пространство Базы.

Такого эффекта не ожидал никто.

Дикий вой сирен оказался ничем по сравнению с той паникой, которая началась на уровне. Из боксов выскакивали Санитары в исподнем и, увидев карателей, почему-то бросались наутек. Некоторые падали на металлизированный пол и начинали биться в предсмертных конвульсиях.

За вооруженными воздухом «Чумой-1» и «Чумой-2» пряталась «Чума-3», держа наготове вполне реальные автоматы Калашникова. Только воспользоваться ими так и не пришлось.

Гор не мог взять в толк: неужели эффект от земной атмосферы действительно был столь разрушителен?

Двое карателей схватили одного из умирающих Санитаров. Схватили крепко: порой и мертвый Санитар мог утащить собой в могилу парочку-другую зазевавшихся врагов. К ним немедленно подскочил Зиг.

– Что с ним? – спросил Гор. – Неужели он отравлен?

– Смотрю! – сообщил Зиг, вглядываясь в панель образов компактного регенератора. – Не могу поверить…

– Что?! – крикнул Гор.

– Он задохнулся!

– Я и говорю – отравился?

– Да нет же! Он просто остановил дыхание! Он боялся… вдохнуть!

Потрясенные таким неожиданным эффектом каратели лишь молча переглядывались. То ли говорить им мешали зловещие морды бесполезных противогазов, то ли заглушал слова тревожный вой сирен…

– Зиг, проверь всех в этом чертовом шаре! Мы должны иметь возможность отступить, если они решат дать отпор!

– Но… Никого нет, Гор.

– Как это – никого? Кто-то должен оставаться на каких-нибудь уровнях. База ведь громадная…

– Никого… Вообще никого… База пуста. Оставшиеся в живых – эвакуировались на кораблях…

– Что значит – оставшиеся в живых?

– Что значит… Гор, посмотри сам…

Сирены внезапно перестали выть, и в ушах теперь звенела пронзительная, мертвая тишина.

«Чума» двигалась к посадочной грани, и весь путь был усеян телами Санитаров. Все, как один, предпочли умереть, так и не вдохнув ядовитого воздуха…

– Бред какой-то, – бормотал Гор. – Я всего ожидал – но такое…

– Обрати внимание: погибли только Санитары и Мусорщики. Эстеты, Темные и Безмолвные, надо полагать, успели эвакуироваться…

– Действительно, странно, – проговорил Гор. – Мах, что скажешь?

– Сила воли, – угрюмо проговорил Мах. – И чувство долга. Им столько вдалбливали, что дышать земным воздухом без фильтров запрещается, что они все восприняли буквально, до последнего пунктика Приказа. А исполнение Приказа – это святая обязанность. И лучше умереть, чем нарушить его…

– Но почему – запрещается? – воскликнул Зиг. – Ну, надышался бы, ну потерял бы чуть-чуть здоровья…

– Ты не понимаешь, Зиг, – усмехнулся Мах. – Про «чуть-чуть» это мы с тобой знаем, да и то не уверены. А глотни этот бедолага земной атмосферы – и его пинком под зад из Санитаров. Знаешь, что это означает?

– Н-нет… – пробормотал Зиг.

– Братство Сильных, – с какой-то горечью произнес Мах. – На запчасти для полевых регенераторов его. Вот и все дела…

– Ого… – пробормотал Зиг. – Постой, но ведь если они считаются зараженными, как же их – на органы-то?..

– Полевой регенератор восстанавливает бойца только на время боя, – туманно сказал Мах.

Вопросов больше не было.

Это была странная победа. Но все же они победили.

Рогги Бур выкатился наружу, под дождь, в липкую скользкую грязь. Он встал и тут же, поскользнувшись, упал подняв веер жирных черных брызг. Он обернулся назад.

– Проклятье!

На этот раз лаз Туннеля оканчивался срезом огромной железной трубы, лежащей в числе прочих в гигантском штабеле. Ему пришлось лететь вниз метра полтора – хорошо, что грязь смягчила удар.

Земля, казалось, решила подыграть проклятому Миму – это ведь он устроил всю эту чертовщину на Базе! Поджигатель стоял под дождем, и толстые водяные струи оставляли на лице полосы. Молнии били в горизонт, а гром – казалось – прямо в мозг.

Он сжимал кулаки и старался не сорваться на дикий, полный ярости крик.

Ему нанесли ответный удар. Такой же неожиданный и подлый – какие любил наносить он сам. Он только-только почувствовал вкус власти – и тут же повержен в ничто…

Рогги Бур поднял глаза к черному небу. Самое время выкрикивать проклятья. Но почему-то вдруг захотелось смеяться.

И Рогги Бур зашелся в скрипучем, болезненном и безрадостном смехе.

– Настоящий… Настоящий враг… – криво улыбаясь проговорил он. – Что ж, ты доказал это. Ты набрал силу, а значит, поступать с тобой следует, как с настоящим врагом…

Он наверняка потерял очки в глазах Метропролии, упустив Базу. Но эту беду стоило обратить в свою пользу. Надо только добраться до резервного корабля…

Он огляделся, пытаясь сообразить, где находится. Невдалеке ревел от натуги тягач: он тащил к штабелям очередную партию труб.

Рогги Бур неспешно подошел машине и, забравшись на подножку, дернул ручку двери.

– Э, чего надо? – просипел крепкий краснощекий водитель.

Рогги Бур внимательно посмотрел в мутные усталые глаза водителя и с расстановкой произнес:

– Сейчас ты отцепишь свои трубы и поедешь туда, куда я скажу. Понял? Повтори!

– Я отцеплю трубы и поеду… А куда?

Поджигатель тоже владел приемами Убеждения…

База огромна.

Просто чудовищно огромна.

То, что кажется снаружи обыкновенным каменным шаром, изнутри представляет собой многослойную, многоуровневую структуру с плотным ядром в центре. Это ядро, видимо, и есть та самая бомба, о которой говорил приемный отец Нейлы.

Все остальное – бесконечный, многоуровневый лабиринт, в котором можно спокойно расположить все население Земли, дав ему при этом возможность и дальше размножаться теми же темпами.

И Гор вдруг подумал: ему и его товарищам удалось столь быстро захватить Базу по одной простой причине.

Просто в действительности она не принадлежала никому.

Люди Конгломерата занимали ничтожную ее часть. А ведь где-то лежат древние, никому не нужные корабли, и где-то в глубине этого титанического сооружения наверняка полно других, не менее удивительных загадок.

И еще одно чувство посетило Гора. Он впервые понял, что не должен больше скрываться. Не должен бежать, прятаться, маскироваться, забиваться в норы. Здесь, в этом странном пустом пространстве, он почувствовал себя спокойно.

Конечно, это не дом. Но место, которое может стать его крепостью. Какой-то частичкой его самого, оплотом, на который можно опереться. Местом, где можно собрать единомышленников – сколько бы их не пришло к нему.

Всех своих зрителей.

– Да, – прошептал Гор, оглядывая огромное треугольное пространство с устремленными ввысь и сходящимися под острым углом стенами. – Это будет сцена… Моя сцена…

Сцена… Место, в котором искусные Мимы вяжут хитрые узлы событий…

Гор рассмеялся. «Весь мир театр, и люди в нем – актеры!» Так вот, кто первым раскрыл сущность этой планеты! Узел событий. Игра. Театр…

Гор прошел в центр огромной прозрачной площадки. Отсюда он виден сверху, с краев, снизу. Небывалые объемные подмостки…

Гор закрыл глаза, развел в стороны руки.

Он снова Мим. Просто Мим, который еще не решил, какую маску следует надеть в следующий миг.

– Я здесь! – звонко крикнул Герой, окидывая пространство решительным и веселым взглядом. – Я хотел этого – и я мог это сделать!

Он расхохотался и, восторженно всплеснув руками, рухнул на колени.

– Я разметал их, как слабых щенков, я шел сквозь них – и они в страхе бежали прочь! Я победил, и эта победа заслужена! Теперь это место принадлежит мне, мне и моим друзьям! Приходите, друзья! Здесь всегда найдется место для ночлега, ужин и бокал хорошего вина! Ты на нашей стороне? Значит, ты – друг!

Тело Мима дернулось, будто сломавшись, и на ноги медленно поднялся другой человек. Движения его и эмоции чуть скованы, зато тщательно выверены.

Лидер.

Он тоже улыбался – но улыбка его была сдержанной, скорее, вежливой, чем счастливой.

– Братья по оружию, – произнес он, неспешно двигаясь вдоль незримого строя. – Мы пошли на отчаянный, безумный шаг. И ваша смелость вознаграждена. Мы победили в этом сражении. Но нельзя забывать о большой доле случая в нашей победе. Успех следует закрепить. И сейчас мы работаем над этим. Но должен признаться вам: за наше счастье, нашу свободу и право считаться людьми нам придется бороться. И, боюсь, плоды нашей борьбы увидят не все. Увы, такова истинная цена свободы. Надеюсь, вы верите мне и пойдете за мной дальше – так же, как я пройду вместе с вами весь этот путь – до конца…

Гордая и значительная фигура Лидера дрогнула и нелепо изогнулась.

На сцене остался просто Мим.

– Почтеннейшая публика! – воскликнул Мим, двигаясь по кругу с завораживающей, гипнотизирующей пластикой. – Перед вами новая, совершенно новая сцена! И вы, да-да-да, все вы присутствуете на удивительной премьере этого нового театра… Что?…

Мим обернулся вокруг себя и сел, поджав ноги с выражением изумления на лице.

– Как?! – воскликнул он. – Вы не знаете, чем удивительно предстоящее представление? Это действительно так?!

И Мим расхохотался – заливисто, заразительно, как могут смеяться только Мимы, когда хотят, чтобы все вокруг подхватили эту искорку веселья и принялись беспричинно смеяться, заражая друг друга цветастыми всплесками счастья.

– Что ж, – вытирая слезы, сказал Мим. – Значит, я открою вам большой секрет…

Лицо Мима подернулось пеленой таинственности. Он приложил к губам тонкий палец и сделал несколько осторожных шагов, озираясь, словно в поисках посторонних ушей.

– Друзья, вы должны помнить, – загадочно округлив глаза, произнес Мим. – Это большая тайна. И она останется тайной только в том случае…

Мим сделал паузу. И внезапно, воздев руки к небу, вытянувшись вслед за ними, торжественно выкрикнул:

– Если о ней узнает весь мир! Ведь это – величайшая тайна всех времен!

Мим насмешливо скрючился и, лукаво глядя исподлобья, рассмеялся:

– Конечно же, это не так. Только мы с вами будем знать эту тайну. Ведь все вы, мои дорогие зрители, сами того не зная, участвуете в представлении. Вы – это зеркало, в которое смотрится Мим. А Мим, играющий на подмостках – не больше, чем ваше в нем отражение.

Отныне мы с вами будем играть нашу собственную жизнь так, как сочтем это нужным, а вовсе не так, как это видится дрянным режиссерам.

Сыграть надо так, чтобы наша жизнь стала красивым и поучительным спектаклем – для всех остальных зрителей Вселенной.

И я знаю: кто-то могущественный и ужасно любопытный смотрит на нас сверху – и ждет удивительных слов и поступков.

Так давайте сыграем нашу жизнь так, чтобы у него дух захватило от зависти!

Гор повернулся вокруг собственной оси – и принялся изящно отвешивать поклоны – во все стороны, не оставляя вниманием никого из незримо присутствующих зрителей.

Донеслись негромкие хлопки. Гор мгновенно «сбросил маску» и посмотрел в сторону, откуда доносились звуки.

Ему хлопал Зиг.

– Я много раз видел твои способности в деле, но ни разу – на сцене, – сказал Зиг, подходя поближе. – Ты и вправду – великий Мим.

– Спасибо, дружище, – улыбнулся Гор. – Я бы и рад остаться на сцене, но…

– Великий Мим должен играть саму жизнь, – подхватил Зиг. – Я помню, что говорил тебе старый Йоко. И он, пожалуй, прав…

– Он прав хотя бы потому, что мне просто не дадут спокойно играть то, что я захочу, – усмехнулся Гор, глядя в высокий острый потолок. – И чувствую, играть мне придется немало отрицательных персонажей…

– Почему? – спросил Зиг.

– Грядет война, – сказал Гор. – А маски, которые предлагает война – страшны и омерзительны…

Гор задумчиво прошелся по кругу. В глубине под прозрачным полом База жила собственной жизнью: что-то сверкало, переливалось, мерцало. Видимо, так происходило не одну тысячу лет. Люди приходили и уходили. Они не нужны Базе.

Это База нужна им.

– А здесь мы устроим театр, – заявил Гор.

– Театр? – удивился Зиг. – Зачем?

– Еще не знаю, – признался Гор. – Но, наверное, для того, чтобы я просто мог здесь жить. Жить и… скручивать новые узлы событий.

– Ах, вот ты о чем… – проговорил Зиг.

Бывший Эстет очень проницателен. В нем не бурлят эмоции и страсти, он не полагается на предчувствия и интуицию. Он умеет находить и анализировать информацию.

И делать верные выводы.

Глава вторая

Вожак пограничного брига «Беспощадный» пребывал в состоянии благостного умиротворения. И это касалось не только спокойного прохождения службы. Честно говоря, скорее даже, вопреки ему. Сектор изобиловал врагами доминанты Конгломерата, и «Беспощадному» нередко приходилось превращать корабли непокорных нарушителей в беспорядочную взвесь атомов.

Его радость больше касалась несколько увеличившегося иридиевого счета в надежном банке одного из Вольных Миров. Просто Вожак, известный в определенных кругах по прозвищу Прыщ, считал себя достойным большей участи, нежели стандартное восхождение по узкой Линии Сильных. Он считал себя настоящим Вольным, о чем, конечно же, не особо распространялся среди сослуживцев.

Работа на границе имеет свою специфику. Рано или поздно твои интересы пересекутся с интересами тех, для кого звездные границы имеют довольно условное значение. А точнее – не имеют значения вовсе. И эти некоторые умеют находить контакты даже с увлеченными своим делом Летунами. Ведь какой Летун не мечтает о своем собственном корабле? Таком, на котором он может парить свободно, от звезды к звезде, не слушая идиотских приказов командования…

Прыщ был именно таким. И потому в его секторе показатели числа нарушений были довольно низки. Прыщ предпочитал не замечать их – за определенную компенсацию собственной совести.

Кое-кто из команды был в курсе. И дело спорилось. Однажды должен был наступить момент, когда Прыщ перестанет быть Летуном. И станет просто Прыщем. А лучше – носителем какого-нибудь дурацкого имени, сгенерированного вариатором фальшивых индивидуальных кодов.

Ну а пока его бриг бороздил вакуум в пограничной плоскости, не давая пощады тем, кто пытался нарушить незыблемость этой плоскости.

Не заплатив хорошенько за это…

Он стоял на мостике, небрежно заложив руку со снятой перчаткой за спину. Подчиненные четко знали свои обязанности и вмешиваться в их работу было бессмысленным занятием.

Все-таки, хорошо, что на боевых судах не все отдано на откуп бездушной автоматике. Иначе для чего формировать экипажи, как назначать задания и взыскивать за их невыполнение? Дисциплина и Приказ – мощные движущие силы на флоте…

В благонравные размышления Прыща порвался тревожный писк поисковых синапсов: Сервер обнаружил нарушителя.

– Со стороны Туманности три-три-семь вышло из прыжка маломерное судно – доложил Слухач.

– Определить принадлежность, идти наперерез! – скомандовал Вожак, мигом занимая командную точку – ту, откуда он мог в любой момент перехватить нити управления бригом.

– Принадлежность не определена. Определен класс судна. Это промысловый сейнер…

– Что ему здесь надо? – пробормотал Прыщ.

Доверенные люди ничего не сообщали ему ни о каком сейнере. Так что можно его захватывать, либо уничтожать при попытке к сопротивлению.

– Связь! – скомандовал Вожак.

Пискнули помехи и растворились, сглаженные Сервером.

– Экипажу неопознанного сейнера! – сурово заговорил Вожак. – Немедленно заглушите двигатели и приготовьтесь к досмотру!

Бриг легко настигал нарушителя, и вскоре был уже на расстоянии абордажного броска.

В эфире раздался смешок. Нагловатый и неожиданный.

– Вы оскорбляете меня, любезный, – сказал голос. – С чего вы взяли, что это – сейнер?

– Не понял… – проговорил Вожак.

– Это не сейнер, – таинственным голосом произнес голос. – Это брандер…

В следующий миг на месте нарушителя образовалась небольшая, но очень яркая звезда. Синапсы умерли, и бриг ослеп.

– Быстро восстановить обзор! – заорал Прыщ. – И связь с Крылом – мигом!

– Связи нет! – доложил Слухач. – Сожжены усы. Отращиваю новые.

– Так отращивай быстрее! – гаркнул Прыщ. – Канониры – цель!

– Отправили импульс в последнюю точку нахождения цели, – доложил Старший Канонир. – Только цель-то самоликвидировалась…

– Знаю! – зло проговорил Вожак. – Чертовщина какая-то. Зачем он взорвал себя?

– Резервные синапсы наращены! – доложил Механик. – Даю изображение…

Изображение действительно появилось. Только хорошего настроения Летунам не прибавило.

Прямо на них, словно в жутком кошмаре пьяного юного кадета, занимая всю плоскость образной панели, перла огромная, просто небывалая Стая неопознанных кораблей.

– Это не наши! – доложил Слухач.

Но все поняли и без этого: метки под контурами кораблей тревожно мерцали, уведомляя о беспомощности Сервера в определении принадлежности Стаи…

Прыщ нервно сглотнул: почему-то он сразу же подумал не об опасности, а о пропавшем теперь навсегда иридиевом счете.

– Экипажу брига «Беспощадный», – произнес все тот же нагловатый голос. – У вас есть десять секунд, чтобы прекратить попытки дальней связи с вашим боевым крылом. И для того, чтобы войти в состав нашей Стаи. Это хорошее предложение, советую принять его…

– Кто вы? – проговорил Вожак.

– Восемь секунд, – ответил голос.

– Дайте нам подумать! – голос Прыща дрогнул.

Эти слова были ошибкой: сомнение Вожака – повод для его смещения с занимаемой должности в экстренной ситуации.

– Принимаю командование! – визгливо вскрикнул Правый Помощник.

– Подтверждаю! – отозвался Левый Помощник.

– Канониры, сосредоточить огонь на ближайшем… Что это там?

– Фрегат!

– На фрегате! Слухач – дальнюю связь, быстро!

Прыщ не слушал всего этого. Он был подлецом. Но при том – отличным Летуном. Он знал, каковы шансы пограничного брига против такой армады.

И он не стремился в герои. Если за это не платили иридами.

Он просто сделал шаг назад – и провалился на нижний уровень.

– Пять секунд! – донеслось до него по громкой связи.

До капсул уже не добраться.

Прыщ был на оружейной палубе, видя на себе недоуменные лица Канониров. В следующее мгновенье он прыгнул в орудийный кокон – тот, что защищает корабль от взрыва собственных снарядов.

– Отстрел порта «семь»! – крикнул Прыщ.

Бриг повиновался: не все формальности были соблюдены для лишения его полномочий Вожака.

Субатомное орудие было вышвырнуто вон – как если бы оно грозило внутренним взрывом. В разверзшийся орудийный порт, потоком воздуха вышвырнуло в пустоту так ничего и не понявших канониров. Впрочем, им было все равно: честолюбивые и глупые помощники уже решили за них их судьбу.

Прыщ едва не был убит перегрузками. Но тело Летуна способно и не на такое.

Защитный кокон уберег его от чудовищной вспышки, в которой через секунду растворился непокорный бриг. Припав к невидимой оболочке, стирая с нее потный конденсат, Прыщ безумными глазами смотрел на прущую сквозь пространство мощь.

Огромная вражеская сила пересекла границу миров незамеченной.

Чуть позже, почувствовав, что задыхается от недостатка кислорода, Прыщ применил еще одно средство из арсенала своей Ветви. Он легко и быстро впал в полумертвое небытие. Теперь его тело могло сотни лет барахтаться в этом секторе.

И это было не столь уж плохим вариантом: ведь его банковский счет продолжал нарастать процентами…

На мостике чудовищного многокорпусного барка «Освобождение» проходило совещание Вожаков объединенных ударных Стай.

В отличие от принятых в Конгломерате традиций, руководил совещанием не Летун, а идеологический лидер Россыпи. Никто не спорил: Россыпь заказывала музыку и имела право на первое и последнее слово. Ведь именно Россыпь обещала свободу и счастье, которые несли теперь в своих орудиях и десантных трюмах ее ударные корабли…

Бывший Эстет, интеллектуальная элита Конгломерата, а теперь – Просто Человек Роу с улыбкой общался с Равными Себе Просто Людьми. С одной поправкой: Роу был Главным из Равных.

– Друзья мои, – говорил Роу и Вожаки напряженно слушали его, словно ожидая от лидера некоего откровения. – Мы переступили черту, за которой уже нет возврата назад.

– За Россыпь! – потрясли кулаками Летуны, и Роу тоже привычно сжал в кулак тонкую руку.

– Теперь мы должны четко действовать по нашему плану, – продолжил Роу. – На стороне Конгломерата – сила. На нашей стороне – внезапность. И неожиданные направления ударов. Наша сила – в разбросанности флотов Конгломерата и сплоченности наших Стай…

Вожаки лишь кивнули на эти слова. Эстет говорил банальности, без слов ясные каждому Летуну.

Но… Надо отдать ему должное: Роу отказался добровольно от своего эстетства и теперь тщательно изучал искусство Летунов. И с той же охотой делился своими особыми познаниями с Летунами, Темными, Безмолвными. Все это происходило странно, неуклюже, вызывая неловкость у выходцев из разных Линий…

Это, по большому счету, вообще было бессмысленно: ведь известно, что человек рожается или Летуном, или Эстетом – и другого не дано. Но нужно было переступить через барьер в сознании. И в этом Роу имел определенный успех.

Правда, для закрепления успеха требовалось кое-что еще, обозначенное как стратегическая цель «Ничто». И для этого «кое-чего» и создавалась Объединенная Ударная Стая Россыпи.

– Друзья, – проговорил Роу. – Я хочу уступить слово Впередлетящему наших Стай. Пусть скажет тот, в чьих руках сейчас наши с вами жизни – и свобода тысяч миров…

Вожаки облегченно вздохнули: идеологическое вступление закончилось. Теперь пойдет профессиональный разговор…

Дор К’Cид, Впередлетящий мятежных стай, был немолод. Ему давно перевалило за вторую тысячу лет. Он еще помнил чудовищные битвы прошлого, в которых начинал Канониром, а заканчивал Вожаком лидирующего фрегата. Ему никогда не светили высокие посты в Адмиралтействе Метрополии. Но это и не нужно было старому вояке: его тянуло вновь окунуться в волнующую полномасштабную бойню.

Он был тощ, подтянут, лысая голова упрятана под легкий форменный шлем с эмблемой Россыпи.

– Господа! – пророкотал он. – Или как там теперь у нас принято – друзья! Наше положение я признаю критическим. Шансов у нас мало и тем ценнее будет победа.

Роу побледнел: старый черт нес идеологически не выверенную околесицу. Еще чего доброго распугает Летунов…

Но Летуны жадно смотрели в рот своему лидеру: это был легендарный боец, и верили ему куда больше, чем чрезмерно утонченному Роу.

– Итак, наша главная цель – «Ничто». Но для успешного нанесения удара необходимо спутать карты противника. Вот схема Миров доминанты Конгломерата с поправкой на присоединенные и ускоренные в течение последних усредненных лет.

Впередлетящий сделал широкий жест, и присутствующие оказались погружены в иллюзорное межзвездное пространство. Над головой Впередлетящего засверкала какая-то туманность, придавая ему довольно мистический вид.

– Я предлагаю следующее, – чеканил он. – Мы сейчас вот в этом секторе. Через пару дней о вторжении станет известно в Метрополии. Сюда начнут стягивать Стаи. Предположительно отсюда, отсюда, отсюда… Традиционная тактика Конгломерата предполагает накопление полуторократного превосходства над противником для нанесения ему гарантированного поражения в заданном секторе пространства. Следовательно, ориентироваться нужно не на время прибытия отдельных Стай противника, а на формирование крупных объединенных Стай, подобных нашей либо единого флота, что слишком громоздко и маловероятно. Кстати, в последнем случае у нас, как ни странно, появляются дополнительные возможности для маневра. Однако…

Впередлетящий уверенными движениями длинных рук в белых перчатках принялся крутить звездное небо над собой, отчего у Роу слегка закружилась голова.

– Смотрите: это – важнейшие промышленные Миры, не имеющие серьезной защиты со стороны флота. Это – базы снабжения и технической поддержки Стай. Это – полигоны десантных сил Сильных…

Резким движением звездный ветеран начертил в небе ломаную малиновую линию.

– А вот это – маршрут нашего ударного броска. Спрашивается: чем он обусловлен?

Вожаки сверкающими взглядами впились в обозначенные в небе точки и эту завораживающую линию.

– Это обусловлено, во-первых, возможностью последовательно подорвать обороноспособность врага. Частично, разумеется. Во-вторых, важно то, что противник именно так и воспримет наши намерения, не разгадав основной план. В-третьих, этот путь потребует от врага максимального количества времени на сбор необходимой группировки, которую он решится противопоставить нам…

– И если он соберет такую группировку – то разобьет нас? – стараясь говорить спокойно, поинтересовался Роу.

– Несомненно! – чуть ли не восторженно воскликнул Впередсмотрящий. – Прямое противостояние с Конгломератом для нас изначально гибельно. Даже если бы мы собрали силы вдвое большие, чем у него! Экономическая мощь Конгломерата позволит быстро сократить потери, а Линейная Структура общества – моментально мобилизовать все человеческие ресурсы. Так уже было во время Второго Вторжения Дикого флота из туманности Аурус. Тогда мы выстояли только благодаря мощному тылу. А теперь мы просто не успеем уничтожить достаточную часть населения…

– Да у нас и нет такой цели, – всплеснул руками Роу. – Ведь мы сами несем ему свободу, а никак не смерть!

Впередлетящий насмешливо посмотрел на Роу. Его громадный опыт многое говорил ему. Только врожденные и закостеневшие Догмы не позволяли спорить с Эстетом, роняя его авторитет в глазах починенных.

– Вопрос о наших возможностях я задал только для того, чтобы подчеркнуть самое важное обстоятельство в предстоящей кампании, – поучительно произнес Роу, но сам себя поймал на мысли, что он будто бы оправдывается перед этим могучим и несгибаемым воякой. – Цель нашей первой атаки – вовсе не силы Конгломерата, победить который «в лоб» мы не в состоянии. Наша цель – порождение хаоса.

– Наша цель – «Ничто», – кивнул Впередлетящий, неопределенно махнув в сторону обширного полупустого участка схемы. – И я исхожу из той предпосылки, что уничтожение этой цели действительно повлечет за собой воцарение хаоса в Конгломерате. В противном случае нас ждет неизбежное поражение. Но в любом случае мы будем биться до конца!

– За Россыпь!

– За Россыпь!

На подлете к центральным системам Метрополии Сервер резевного корабля, на котором Рогги Бур покинул негостеприимную Солнечную систему, перехватил новостной пакет. Рогги Бур любовался образами разрушения и не мог сдержать улыбки.

Все идет, как нельзя лучше. Переменчивая удача, видимо, решила снова вернуться на его сторону.

Вальяжно раскинувшийся по Галактике Конгломерат, давно уже считал себя ее абсолютным властителем.

Минули героические времена Конкисты, когда бесстрашные исследователи ныряли вникуда, чтобы найти те немногие миры, которые можно приспособить для нужд разрастающегося человечества. Времена, когда суровые, готовые на жертвы колонисты прощались навсегда с близкими, отправляясь в путешествие в один конец, с тем, чтобы вырвать у скупой природы холодную мертвую планету – и вдохнуть в нее жизнь, любовно исправить ее недостатки, подчеркнуть достоинства и наполнить ее существование смыслом.

Прошли и другие времена – когда несчастливые, но завистливые и алчные глаза устали лицезреть доставшееся тяжким трудом благополучие Конгломерата. Когда огромные армады боевых кораблей обрушили смерть и разрушение на едва вставший на ноги союз миров.

Тогда Конгломерату удалось отстоять большую часть освоенных планет. Войны позволили ему окрепнуть, а его структуре – кристаллизоваться и оформиться в удобный и эффективный инструмент поддержания самого себя. Считается, что именно тогда появились Линии.

Но теперь Конгломерат уже не тот. Свою силу он использует лишь для того, чтобы раздавать шлепки несуразным соседям и собственным Мирам, которые по тем или иным причинам решили противопоставить себя большинству.

Рогги Бур знал правду. Эта правда была удивительна – и в то же время смешна, как и все великое. Ведь все, что творилось в огромной, просто чудовищно огромной Галактике, было не больше, чем отражением событий, происходящих в скромной обители копошащихся в своем тесном мирке краткоживущих.

Все уже было – все, что только могло произойти в Галактике – все это уже было на маленькой голубой планете. Или еще только будет. Но все узлы вяжутся именно там – и в этом главная тайна этого противоречивого места.

И теперь, пропитанный насквозь земной атмосферой, пораженный загадочными убийственными полями и странной органикой этой планеты, Поджигатель стал гораздо проницательнее, хитрее и дальновиднее. И он хвалил себя за то, что сохранил этот маленький невзрачный шар – детонатор, способный в один миг разрубить все самые трудные и невозможные на свете узлы…

Одно настораживает и заставляет задуматься: почему в процессы не вмешиваются всезнающие и всесильные Созерцатели? Что им известно, что позволяет им спокойно предаваться дальнейшему созерцанию, когда привычный мир, кажется, вот-вот рухнет ко всем чертям?!

…А новостной пакет бесстрастно высыпал на Рогги Бура ворохи более, чем впечатляющей информации.

У Конгломерата появился новый, совершенно неизвестный ранее враг. (Поджигатель лишь ухмыльнулся на это утверждение. Новостные каналы, как обычно, говорят лишь частицу правды, что, в общем-то, то же самое, что и прямая ложь. Кто бы раскрыл Линиям то обстоятельство, что за всеми вражескими силами стоят заговорщики из числа собственной, Конгломерата, элиты?…)

…Система Собачьей Горовы – полигон и место дислокации десяти легионов Санитаров, перевалочная гавань ударных Стай и ремонтная база флота. Ее уничтожение началось с внешних систем обороны. Вражеская армада вывалилась из прыжка вопреки всяким законам тактики – плотным порядком, единым энергетическим коконом. Если бы ее встретили достаточно мощные силы флота, такая тактика не имела бы шансов…

Но флота здесь не было, и нападавшие прекрасно об этом знали. Оборонительные станции вспыхивали одна за другой, пока армада не нависла над самой Собачьей Головой.

Что толку в храбрости и самоотверженности Санитаров? Ведь враг не собирался захватывать планету. Он просто вывалил в атмосферу несколько примитивных расщепляющих зарядов.

Собачья Голова просто перестала существовать. Вместе с отборными войсками. И миллионами самых обыкновенных Темных, Безмолвных, Мудрых…

…Система Хрустальной Руки, ажурное переплетение производственных мощностей, накопителей энергии и просто прекрасных мест для работы и жизни всех Линий. Сметена без малейших остановок, просто – прохождением чудовищной армады через систему по пологой дуге, от прыжка к прыжку.

Все. Никакой промышленности в системе больше нет. Планеты, по крайней мере, на долгий срок, непригодны к жизни.

А враг уже терзает следующую жертву – Тау Единорога. Сюда успели подскочить две небольшие ударные Стаи. Но силы были слишком неравными. Конгломерат снова потерпел поражение.

Огромный неповоротливый флот разучился воевать. Из резерва вызывались ветераны былых войн, расконсервировались древние барки, фрегаты, бриги, исполинские линейные корабли. Суетливо формировались ударные группировки…

А враг уже врезался в Гамму Кролика. Здесь ему пришлось легче всего: испуганные жители эвакуировались, слабые силы самообороны отступили в глубокий космос. И армада с наслаждением давила резервную базу – сотни законсервированных кораблей, которые могли бы встать в строй, если бы их успели вовремя оживить…

– Вот, вот оно! – плотоядно сверкал глазами Рогги Бур, горячечно разговаривая сам с собой. – Это я! Я подтолкнул их! Идите, идите за мной, глупые слепые детишки…

Отчасти это правда: если бы Нюхачи Конгломерата чуть раньше прознали о готовящемся вторжении, все могло получиться не столь удачно. Но Россыпь совершила фальстарт. И хорошо от этого, пожалуй, только одному человеку.

Поджигателю.

Еще на выходе из прыжка, у границы внешних систем Метрополии шлюп Поджигателя взяли на перехват две стремительные бригантины с символикой Конгломерата на бортах.

На строгие запросы Рогги Бур лишь оскалился, предъявив особый кураторский код. К его удивлению Вожаки проигнорировали особые полномочия. Впрочем, пропустили дальше, перепоручив под присмотр крылу легких клиперов. Это была серьезная заявка полномасштабные меры безопасности.

Хотя Рогги Буру показалось, что Вожаками просто получен сигнал: доставить бывшего куратора на весьма неприятный «разбор полетов».

Он знал, что разговор предстоит непростой. Но, вместе с тем, он ждал этого разговора.

Все вокруг менялось. И этими быстрыми переменами следовало столь же стремительно пользоваться.

…Его корабль дистанционно лишили управления и принудительно повели к одной из окраинных планет Светила. Видимо, в центр Метрополии попасть доведется не скоро. Впрочем, торопиться ему некуда…

То есть – как это некуда?!

Поджигатель вдруг задохнулся от нахлынувшего ужаса. Ему стало тесно в унылой кабине корабля. Хотелось вырваться наружу и бежать с воплями: «Всевидящий Сервер, что же я наделал?!»

Поджигатель вспомнил, что времени на реализацию амбициозных планов теперь у него до смешного мало.

Он стал невероятно силен.

Но жизнь его сжалась в маленький морщинистый, сдувшийся воздушный шарик, какие он видел у детей краткоживущих. Какое там – он сам теперь стал одним из них…

Поджигатель зарычал и до боли сжал кулаки.

Не-ет, он не будет ждать! Он придет – и возьмет все, все, что посчитает нужным!

…Корабль плавно опустился на бетоноловую площадку. Рогги Бур вскочил с кресла и решительно шагнул в распахнувшийся лаз.

Место было пустынным. И хорошо простреливалось.

А еще вокруг, в два ряда стояли крепкие Мусорщики элитной когорты. В руках не только традиционные скальпели, но и самые натуральные полноразмерные тукеры.

Однако, война…

Видимо, разговор предстоял непростой.

Подошел рослый Мусорщик, осматривая прибывшего, словно сверяясь с какими-то данными.

– Рогги Бур, куратор объекта?.. – произнес Мусорщик.

Мог бы и не спрашивать. Но у Мусорщиков формальности – на уровне религии…

– Да, – сказал Рогги Бур, – и я хотел бы.

Он не успел больше произнести ни слова. Что-то звонко лопнуло в голове, ноги подломились, и сознание покинуло его…

…что бы тут же вернуться.

Он сидел в довольно удобном кресле. Напротив такое же занимал человек совершенно ослепительной наружности.

Слово «ослепительный» всплыло в сознании как-то само собой. Просто по-другому трудно описать мужчину столь безукоризненной внешности. Ему, Поджигателю, немало повидавшему на своем веку, приходилось встречаться с людьми самого высокого ранга. Но этот…

Все, начиная от костюма и обуви, заканчивая малейшими нюансами прически, цвета лица и ногтей – все в нем было особенное…

«Стратег!» – осенило Поджигателя.

С руководителями такого уровня ему еще не приходилось сталкиваться. Да они и сами не особо стремились спускаться со своих высот к таким персонажам, как он. Эти люди мыслят совсем другими масштабами, их категории – планеты, световые года, города, миллионы человек, миллиарды иридов…

Видимо, ему, Поджигателю, удалось-таки вызвать интерес к своей скромной персоне. Только какого плана этот интерес? Не хотят ли на него просто взглянуть напоследок, прежде, чем засунуть в горелку ускорителя?

– Я полагаю, вы уже догадались, кто я такой, – сказал человек.

– Вы – Стратег… – пробормотал Рогги Бур.

– Да, именно так. А вы, я слышал, не только Поджигатель высшего класса, но еще и опытный куратор?

Последнее было сказано совершенно серьезным тоном, но в нем Рогги Бур почувствовал такой подтекст, что его передернуло. Правда, «передернуло» довольно условно: создавалось ощущение, что тело накачали какой-то химической дрянью, сковывающей движения. Во избежание эксцессов, надо полагать…

– Я спешу к своему руководству, – проговорил Рогги Бур. – Я должен донести до него подробности катастрофы на околоземной Базе…

– Боюсь, что вам будет трудно объяснить все эти подробности, куратор… Простите – бывший куратор. У меня есть мысль не допускать вашего общения с Верховным Поджигателем…

Рогги Бур удивленно посмотрел на Стратега. Тот по-прежнему выглядел невозмутимо. Это начинало раздражать.

– Почему? Почему вы хотите… нарушить субординацию?

Стратег рассмеялся – холодным выверенным смехом, по которому нельзя было судить об истинных эмоциях смеявшегося. Так надо уметь.

– У меня есть подозрение, что вы – не совсем тот, за кого себя выдаете. Я никак не возьму в толк: как могли назначить куратором столь важного объекта Поджигателя, единицу серьезную, но с большим трудом поддающуюся контролю…

Рогги Бур внутренне сжался: сейчас, сейчас этот умник разложит его по полочкам, раскатает в тонкий блин и в итоге превратит в горстку пепла за ненадобностью…

– Вы давно заинтересовали меня. Коллеги поначалу не принимали мои подозрения всерьез. Но вскоре убедились в моей правоте: вы, Поджигатель высшего уровня, вышли из-под контроля. Уже давно вами движут вовсе не интересы Конгломерата…

Рогги Бур угрюмо молчал, ожидая продолжения. Он давно уже не был просто Поджигателем. Неизвестно, знал ли об этом Стратег. Но в любом случае сила Стратега чудовищна. И Рогги Бур все еще не был уверен в своих возможностях что-либо ей противопоставить…

– Сначала мы думали, что вы работаете на повстанцев. На этих идеалистов, которые именуют себя Россыпью. Однако ваши действия не укладывались в логику развития событий. И когда вы, признаю, действительно самоотверженно защищали Базу от враждебной Стаи, у нас появилось некоторое сомнение…

Стратег как-то недоуменно кашлянул, сел поудобнее. Продолжил:

– Решение назначить вас куратором прошло мимо меня. И это очень странно. Я сделал вывод, что вы успели наладить небывалые связи в руководстве. Очень странно для рядового, пусть даже, первоклассного, специалиста. Я пытался раскрутить этот клубок в поисках нитей, ведущих к силам, стоящим за вами. И знаете – не нашел ничего!

На лице Рогги Бура появилась кривая усмешка: неужели этот умник, Стратег, в руках которого половина политики Конгломерата, не смог понять одной простой вещи?..

– Я один, – сказал Рогги Бур. – Нет никого за мной.

…Нет лучшего способа сбить с толку оппонента, чем ударить его чистой правдой.

– Все, что я делал – делал только в интересах Конгломерата, которому честно и изо всех сих служу всю свою жизнь…

…На эту правду лучше всего ляжет любая ложь, которую заблагорассудится сказать позже…

– Я чувствовал, что враг пытается уничтожить нас изнутри, – горячо говорил Рогги Бур, уже начиная верить в собственные слова. – Я не знал, что делать. Мне казалось – руководство тоже замешано. И тогда я решил принять удар на себя. Мне удалось стать куратором Базы. Я знал, что первый удар враги нанесут именно по ней. Почему? Мои агенты на Второй Аорты докладывали о планах Россыпи. Я передавал эти сведения выше, но они терялись, так и не дойдя до руководства…

– Вы хотите сказать, что среди Поджигателей есть предатели? – произнес Стратег, нахмурившись.

Ну, вот, умник, ты сам это сказал! Никогда не расслабляйся, общаясь с профессиональным провокатором! Тем более – обретшим новые, невероятные возможности. Осталось только подсечь эту рыбку – и можно водить ее, как заблагорассудится рыболову…

– Я ничего такого не хочу сказать! – испуганно сказал Рогги Бур. – Мои коллеги чисты и неподкупны…

– Проверим… – упрямо произнес Стратег. – Так что же произошло на Базе? Оставшиеся в живых несут какой-то бред…

– Что именно? – невинно поинтересовался Поджигатель.

Стратег, опытный политик, не должен был отвечать на этот вопрос. Но вербальные коды уже тихонько разжижали его сознание. Железная логика вполне могла дать сбой…

– Твердили про отравление неизвестного характера…

Стратег замолчал. Его разум снова под контролем. Но Поджигатель уже знал: Стратег не является абсолютно неуязвимым. И скоро он, Рогги Бур, станет сильнее любого из этой самодовольной политической касты. Если сумеет остаться в живых…

– Да, – печально сказал Рогги Бур. – Россыпь применила аэрозольные яды неизвестного происхождения. Я спасся только потомку, что был недалеко от лаза в Туннель. На Земле всегда есть резервные корабли. На таком я и вырвался. Правда, боюсь, нахватался земной атмосферы…

Рогги Бур тяжело вздохнул.

Интересно, Стратегам известно про особенные свойства атмосферы Земли? Или это тайна Ветви Эстетов и Созерцателей?

Но Стратег не заметил подвоха и ушел в сторону:

– А с чего вы взяли, что нападавшие были из Россыпи?

– А кто ж тогда? – почти искренне изумился Рогги Бур. – У кого еще есть ударные корабли – те, которыми они пытались уничтожить Базу до этого?

– Допустим, – произнес Стратег. – Но ведь они не уничтожили Базу. Они ее захватили. Зачем?

– У них просто не было детонатора, – предложил вариант Рогги Бур.

– Откуда вы знаете про детонатор? – прищурился Стратег.

Поджигатель слегка запаниковал.

Вот это да! Неужели эта информация имела какой-то особый, тайный смысл?

– Я ничего не знал, – пожал плечами Рогги Бур. – Слухачи корвета перехватил сигнал вражеской Стаи: на разведывательном зонде к Базе двигался какой-то детонатор. Понятно, для чего он мог использоваться. Я приказал Вожаку корвета выбросить его за пределы системы. Вот и все…

Стратег долго изучал Поджигателя, не меняя позы, даже не двигая мышцами лица. От взгляда на эту мертвенную неподвижность у Рогги Бура заныла спина.

– Вы лжете, – сказал Стратег. – И лжете постоянно. Странно, что я не могу уловить вашу мотивацию. Но теперь это не важно. Прекрасно знаю, что вытянуть из Поджигателя достоверную информацию при отсутствии у того желания ею делиться невозможно никакими средствами. Так что вы больше не представляете для меня ценности. А поскольку Конгломерат находится на военном положении, вы подлежите немедленному ускорению.

Поджигатель воспринял эти слова со злой улыбкой. Он не боялся смерти. Но он должен был проверить – не зря ли он так долго травил себя ядовитым воздухом планеты Земля…

– Вывести его и ускорить немедленно, – не меняя интонаций, произнес Стратег. – Будьте внимательны: он очень опасен.

Пленника подхватили под онемевшие руки и потащили прочь от приземистого здания неподалеку от посадочного пирса. Стратег мог не предупреждать Мусорщиков: руки и ноги совершенно не слушались Рогги Бура. И с этой точки зрения он действительно не представлял опасности.

Он почувствовал удар: почва метнулась ему навстречу, приняв в свои далеко не мягкие объятья. Инерцией его перевернуло на спину, и он увидел направленный в лицо ствол тукера.

Какая злая насмешка судьбы! Сколько раз он стоял там, на месте этого Мусорщика, безвольного исполнителя чужих приказов.

– Давай, Мусорщик, смети этот мусор с лица планеты! – выкрикнул Рогги Бур. – Ну, же, Бригадир!

Ствол тукера дрогнул. Код-искра сработал.

– Я не Бригадир… – неуверенно проговорил Мусорщик. – Я рядовой среднего звена бригады…

– Ты – Бригадир… – убежденно произнес Рогги Бур. – Как Стратег, я имею право присваивать тебе заслуженное звание…

– Стратег… А… А кто тогда… Там? – Мусорщик махнул рукой в сторону серого здания.

– Это шпион, Нюхач. Враг, который выдает себя за Стратега. Мы должны вместе с тобой обезвредить врага! Видишь, он ранил меня? Я не могу двинуться с места…

Душа Рогги Бура пела: Убеждение действительно работало со все нарастающей силой!

Вот ему помогают встать на ноги еще трое подскочивших Мусорщиков, а мнимый Бригадир отдает команды по окружению фальшивого Стратега.

– Брать живым! – мрачно кидает Бригадир. – Нам еще понадобятся его показания…

…В бедро что-то болезненно укололи, и Рогги Бур почувствовал, что вновь может двигаться. Он нетвердой походкой зашел в здание, похожее на бункер – надо полагать, это и было что-то вроде убежища от ударов из космоса.

Идеальный человек теперь стоял на коленях, скрученный пятью рослыми Мусорщиками. Его бедра прижимали грубые металлизированные ботинки, голову оттягивали назад клешни активных перчаток, изо рта торчал кусок какой-то тряпки. Лицо его выражало полнейшее недоумение.

– Еще сопротивлялся, сволочь! – доложил Бригадир. – Пытался выдать себя за вас…

– Это обычная уловка вражеских Нюхачей, – серьезно сказал Рогги Бур. – Молодец, Бригадир, ты настоящий профессионал.

Рогги Бур склонился над лицом схваченного Стратега и взглянул прямо в обезумевшие глаза. Да, великий и проницательнейший Стратег, вот ты и совершил свою первую ошибку – ту, которая по злой иронии судьбы станет и последней.

Твоя власть над пленником была подавляющей. Но ты совсем не подумал о его власти над твоими собственными рабами…

– А ты недостаточно профессионален – слишком заботился о чистоте этих дурацких кресел, когда следовало позаботиться о чистоте исполнения твоего приказа. Смотри, как надо! Бригадир!

– Слушаю!

– Ускорь его. Сейчас же! Мигом!

Поджигатель не успел еще закончить фразу, а уже смачно плюнул тукер, и тело Стратега вспучило внутренним вакуумным взрывом – и с хрустом сжало будто бы огромной крепкой рукой. Только кровь брызнула изо рта и ушей, запачкав Мусорщиков и забрызгав одежду Рогги Бура.

– Благодарю за хорошую работу! – произнес Поджигатель, отряхиваясь. – Одним Нюхачом у бунтовщиков стало меньше…

– За Конгломерат! – рявкнуло несколько глоток.

Рогги Бур удовлетворенно сжал кулаки

Теперь он покажет, что такое настоящая работа Поджигателя. Он заставить вспыхнуть все вокруг! Пусть подыхают планеты, корабли, звезды – а он будет наслаждаться зрелищем! И столь же искусно дергать за огненные ниточки…

– А теперь, господа, следуем на Колосс. У нас еще много работы…

– Эй, погодите, – замотал головой один из Мусорщиков – молодой, скуластый, смотрящий исподлобья с неприкрытой подозрительностью. – Здесь что-то не так. Этот человек – мы же должны были арестовать…

Договорить молодой не успел. Два гулких импульса – и его изуродованное тело упало к ногам Поджигателя.

– Еще один вражий Нюхач, – пробормотал Бригадир. – Сволочь… Я вовремя прихлопнул его?

В глазах Бригадира мелькнула и тут же погасла искорка сомнения: Рогги Бур с достоинством пожал ему руку.

– Молодец, Бригадир! Все вовремя. Благодарю за бдительность!

Гор стоял перед огромной панелью образов и рассматривал Землю.

Только теперь он с запоздалым удивлением понял – какая она красивая. Даже безо всей этой отточенности линий, изящных мазков облаков и гирлянд горных цепей, придаваемых планетам изощренными Конструкторами.

Это была дикая, нетронутая, ну, чуть-чуть подпорченная самими же землянами, красота.

Она была другая. Такими, наверное, видели планеты открывавшие их Конкистадоры… Хотя изначально пригодных для жизни планет были единицы. И, наверное, Земля поначалу показалась им просто раем…

Как хорошо, что Земля – вовсе не рай и не ад!

Как хорошо, что кто-то мудрый дал ей столь точное определение – Узел событий. Ведь скорость, с которой сменяют друг друга события на этой маленькой планете, просто поражает воображение обывателя Конгломерата! Точнее – поражала бы, если бы этот же обыватель не боялся одного упоминания о Земле – места, где обрываются судьбы…

Гор вздохнул и пошел прочь от панели, на которой немедленно вспыхнули умиротворяющие пейзажи родной Плацены. Наивный Сервер не знал, что, у Мима теперь нет родины с таким названием.

Теперь его дом – здесь, на Базе, которую он быстро и без лишних обсуждений провозгласил Бастионом. Пожалуй, это был самый большой Бастион в истории человечества.

Тем более, если учесть, что только для частичного обследования его внутреннего пространства была снаряжена целая экспедиция. Была мысль исследовать и ее пыльную поверхность, захламленную земными космическими аппаратами, но это оставалось делом более отдаленной перспективы.

Гор хотел иметь полное представление о собственных ресурсах и возможностях.

– Нейла! – позвал он.

– Да, дорогой… – отозвался знакомый голос.

– Я направляюсь к Сцене. Пожалуйста, дай мне туда новостной блок.

– Конечно, любимый…

То, что Гор придал Серверу Базы (а теперь – Бастиона) черты личности потерянной возлюбленной, некоторые восприняли как признаки паранойи, другие – снисходительно, третьи – с молчаливым одобрением. Но ни один из бывших Обреченных не решился бы обсуждать решение Лидера вслух.

Такова была сила нового образа Мима.

…Стараниями Маха и Зига в Бастион стекались все новые и новые прозревшие. Правда, не всех удавалось найти и доставить в это сравнительно безопасное место: Поджигатели и Мусорщики на Земле увеличили активность, быстро разыскивая и безжалостно истребляя тех Обреченных, к кому по какой-либо причине вернулась память. Видимо, сказалось тревожное ощущение начала войны. Войны страшной, беспощадной.

Межзвездной войны.

И Гор видел, как вокруг него собирается не просто множество спасенных с планеты-тюрьмы, не просто единомышленники и благодарные ему прозревшие.

Это формируется новая армия. Армия, которую уже прозвали Армией Мима. Армия эта не принадлежит ни к одному из существующих в Галактике и за ее пределами союзов миров, не принадлежала она и какой-нибудь отдельной планете.

Это была Его собственная армия. Армия, которая одновременно самым удивительным образом становилась Театром в руках Мима.

Сам Гор еще не осознал сути происходящих вокруго процессов. Он больше был занят процессами, творящимися у него в душе.

Гор Дэй менялся. Он стал ощущать свою значительность, ценность каждой своей мысли и каждого произнесенного слова. Это было одновременно и здорово, и волнующе, и даже немного страшно…

Но это был новый путь, его собственный путь, который выводил его из пучин безвольного забытья и вел вперед – в пугающие дали Грядущего…

Так, в своей жизни, ускоренной таинственными чарами планеты Земля, Мим по имени Гор Дэй проходил очередную Ступень внутреннего совершенства.

Зиг застал Гора в Театре – резиденции Мима, обособленной от прочей территории Бастиона. Главной частью Театра была Сцена – та самая прозрачная площадка с возможностью обзора во всех трех измерениях.

Зиг увидел Мима, сидевшего с закрытыми глазами, скрестив ноги, с руками, упертыми в колени – в позе, похоже, заимствованной Мимом у земных йогов. Или наоборот – кто может разобраться во всем этом? Сам Гор предполагал, что земные йоги произошли от опустившихся Мимов времен колонизации. Кто его знает?

Гор был в плотно облегающем трико-хамелеоне – традиционной одежде Мимов.

Каждая мышца, каждая косточка худощавого тела играла, притягивая взгляд – Мим был настоящей живой машиной по производству зрелищ…

Зиг терпеливо ждал, пока Гор не выйдет из оцепенения. Ждать пришлось долго. Застывшая на лице друга улыбка вызывала у бывшего Эстета иррациональный страх. Гор действительно изменился…

Впрочем, изменения происходят со всеми прозревшими…

Гор открыл глаза и медленно, с какой-то сладостной истомой, проговорил:

– Знаешь, Зиг, это очень странно… Сегодня я впервые примерил маску своего противника. Да, да – Поджигателя. Я собирал все, что знал о нем по крупицам, пока не получилась полная картина его личности. Ну, на сколько возможно, полная…

И кажется я его, наконец, понял. Это, наверное, звучит странно, дико, но я ощутил: как это здорово, как это болезненно сладко, как это возвышенно и сильно – когда у тебя есть свой, настоящий, лютый, ненавистный и столь же ненавидящий тебя враг!

Пожалуй, это даже лучше, чем иметь друга…

Зиг замер с открытым ртом. Из уст Мима слова эти звучали довольно зловеще.

Гор рассмеялся и встал, тряхнув Зига за плечо:

– Не трусь, дружище! Это всего лишь маска. Одна из множества злобных масок врагов. Боюсь, скоро многим из нас придется нацепить подобные маски. Трудно будет идти на войну с приветливой улыбкой…

– Ты думаешь, нам обязательно придется… иметь дело с врагом? – робко спросил Зиг.

– Другого пути нет, – покачал головой Гор. – Мы все – между молотом и наковальней. И Конгломерат, и Россыпь, и все космические шакалы, которые только и ждут, когда ослабеют гиганты – все в первую очередь ринутся сюда. Ведь Земля – это…

– Узел событий… – проговорил Зиг.

– Да, – пожал плечами Гор. – Каждая из сторон видит в этой планете что-то свое. Для одних – это Узел, который надо либо завоевать, либо уничтожить, для других – это тюрьма, для третьих – это дешевая лаборатория для опытов над людьми. Теперь это еще и мощное оружие…

– Оружие?

– Ты забыл, что в центре Бастиона – сверхмощная бомба. Которая в умелых руках может стать неплохим козырем в начавшейся войне…

– Как-то не думал об этом, – пробормотал Зиг.

– Полагаю, есть еще многое, о чем мы даже не догадываемся, – сказал Гор. – Одно я знаю четко: у нас есть, где жить, что защищать и чем защищаться. У нас есть планета, у нас есть Бастион для ее защиты. Что нам еще нужно?

– Армия, флот, оружие… Да мало ли что? – всплеснул руками Зиг. – Неужто, ты говоришь серьезно?

Гор вдруг расхохотался – и плавно перетек в центр своей Сцены. Теперь он снова был Мимом. Он был дома.

– Серьезно… Что означает это слово? – воскликнул Мим, изображая глубокую задумчивость. – Наверное, это действительно мудрое отношение к действительности – строгое, взвешенное, правильно… А по правде – смертельно скучное.

Мим расхохотался и ловко прошел по сцене «колесом».

Зиг уже привык к таким штучкам приятеля, и шока, как когда-то, уже не испытывал. Он понимал: происходящее – и есть суть мыслительного процесса Мима. И он имеет полное право воспользоваться собственной Сценой, чтобы волю поразмышлять о сути вещей. Тем более – именно ему принимать решения, от которых будет зависеть и его, Зига, жизнь…

– Так что лучше? Скука смерти или смерть от скуки? – кричал Мим. – Я думаю, мы должны полагаться не на серьезные решения, а на те, что идут из глубины души… Вот о чем, о чем кричит твоя душа. Зиг?!

Мим тут же оказался рядом с Зигом и мигом сотворил с его лицом маленькое чудо: Зиг улыбался самой счастливой улыбкой в своей жизни. И мысли его – стройные, выверенные мысли Эстета, потекли вдруг веселыми звонкими ручьями…

– Я думаю… – воскликнул Зиг. – Я думаю… надо стремиться вперед, бежать, опережая не только врага, но даже его тайные мысли! Вперед, только вперед, без оглядки…

– Да, мой друг, именно! – восклицал Мим, заходясь в странном ломаном танце. – Мы ринемся вперед на крыльях своей мечты, и силой нашей станет вера в нашу и только нашу правду! Мы не несем счастья всем – это невозможно! Мы хотим счастья только для нас – и тех, до кого сами сможем дотянуться…

Глава третья

Рогги Бур никогда не испытывал такого волнения: он впервые приближался к Колоссу – главной, материнской планете Метрополии.

Каменному сердцу Конгломерата.

Это особый мир. Мир кристальной чистоты Линий и самых ортодоксальных взглядов на мораль, общественный уклад и политику Конгломерата.

Возможно, где-то здесь обитали и Созерцатели – самые странные и загадочные существа, ибо назвать их людьми просто не поворачивался язык. Непонятно каким образом, но именно они стоят за всеми процессами, происходящими в пространстве Конгломерата и далеко за его пределами. Они находятся на невероятно более высоких Ступенях Совершенства, чем любая человеческая особь из любой Линии. Видимо, все дело в громадном жизненном опыте, которым они могли бы похвастаться, если бы имели такую черту характера.

Но какой характер может быть у существа, прожившего больше десяти тысяч земных лет – нам знать не дано.

Несмотря на свои обширные связи в самых разных Линиях и Ветвях, Поджигатель не знал никого, кто мог бы похвастаться личной встречей с одним из Созерцателей. Формально Созерцатели будто бы были выходцами из Линии Мудрых. Однако и это не известно наверняка.

Впрочем, меньше всего Поджигатель ожидал встречи с Самими. Реальной политикой управляли Стратеги. И здесь Рогги Бур чувствовал свою слабину. Его расправа с одним из них могла оказаться роковой ошибкой. Сам Рогги Бур постоянно твердил себе, что это была вынужденная мера.

Но тот, кто прочно засел у него внутри – властный, алчный, жадный до крови – продолжал смаковать это убийство, словно какое-то особое, редкое и дорогое блюдо.

Стратеги – самые проницательные из человеческих существ. Они видят насквозь. И Рогги Бур в этом уже убедился.

Ему действительно страшно – и это еще сильнее влекло его вперед, навстречу с неизбежным. Азарт борьбы, жажда новых вершин сильнее простой человеческой натуры.

И ядовитый воздух Земли, разъедая его существо, действовует, как катализатор, заставляя идти вперед.

Только вперед.

Любой ценой.

И лучше всего – с большой переплатой…

…Колосс не был планетой в прямом смысле слова. Его облик, как и облик системы в целом, был призван восхищать и подавлять одновременно.

Здесь все шло против привычных законов природы, как бы говоря: те, кто создал все это – невероятно могущественны. Они – и только они – имеют право устанавливать законы, принимать решения и наказывать отступников.

Корабль Рогги Бура приблизился к Колоссу – и на панели образов отобразились его величие и вечная тайна.

Колосс представлял собой не одну, а четыре планеты, непостижимым образом расположенные на вершинах невидимой равносторонней пирамиды. Расстояние между отдельными планетами Колосса равнялось примерно одному их диаметру. И в самом центре этого чудовищного, невозможного образования светила маленькая, не слишком яркая звездочка.

Настоящая звезда Системы Колосса, окончательно разбивая в пыль физику Мироздания, Светило, спокойно плыла по орбите вокруг этой странной пирамиды вместе с десятком планет и прочих небесных тел.

Видимо, это была задумка Созерцателей: показать всем живущем мощь человеческого разума. А, может, просто было невинным развлечением истосковавшихся в пустыне бесконечной жизни существ. Никто не мог знать ответ на этот вопрос: Колосс существовал так давно, что рассыпались в пыль все предания о его появлении.

Но извращенный ум Рогги Бура немедленно сделал собственный вывод: власти Метрополии просто не хотят излишне просвещать население Конгломерата. Власть всегда должна быть окутана тайной и налетом мистики: тогда это внушает трепет подданным и облегчает манипулирование людьми.

Стоит взять на заметку подобный прием. Несомненно – вскоре он может пригодиться…

Рогги Бур стоял на мостике роскошной яхты Стратега и наслаждался зрелищем, знакомым лишь по школьным образам да по агитационным растяжкам.

Вот они – замершие в пространстве гигантские статуи двух Созерцателей, меж которых неизменно следует каждый идущий на Колосс корабль. Размеры статуй сопоставимы с размерами планет. И никто не знает – сделаны ли они из реальных материалов, или же это – всего лишь образы, созданные хитрой и мощной техникой.

В любом случае, мощь и величие этих фигур внушают трепет любому пролетающему мимо. Каждому кажется, что скрытые тенью капюшонов лица поворачиваются вслед ему, вглядываются ему в глаза, в саму душу…

Интересно, что экипаж каждого корабляобязан включать всю бортовую образную технику и собираться на мостике, созерцая процесс прибытия на Колосс. Это своеобразный ритуал, готовящий гостей Метрополии, настраивающий их на особый, глубокомысленно-серьезный лад.

За спиной благоговейно шептались Мусорщики, которым пришлось сопровождать на Колосс бывшего пленного, странным образом превратившегося в почетного гостя. Корабль Стратега не нуждался в особой проверке защитных систем Главного Сервера и был пропущен в зону чудного нагромождения гравитационных полей Колосса.

Рогги Бур не смог удержать злой усмешки: подавляя врожденные религиозные чувства, даже наивную веру во всепрощающий Всевидящий Сервер, Метрополия сама создала новую религию.

И главным ее богом был Страх. Страх нарушить Догмы, перейти границу дозволенного Линиями, вторгнуться в зону чужого приоритета… И эта дикая пирамида Колосса была главным храмом этой религии, отдающей мертвенным холодом безнадежности…

– Приветствую вас, Стратег Хатху!

Рогги Бур не сразу сообразил, откуда идет странный, лишенный человеческих чувств голос. А когда понял, то почувствовал, как спина его покрывается холодным и липким потом.

К нему обращалась одна из циклопических статуй, отделенная от корабля тысячами миль вакуума: чуть повернув голову, она шевелила едва заметными в тени губами. И Поджигатель чувствовал на себе ее взгляд и даже какую-то легкую усмешку. Будто бы статуя легко раскусила его самозванство….

Это было эффектно. Но Мусорщики восприняли сказанное вполне спокойно: им не раз приходилось покидать Колосс и возвращаться.

Только Поджигатель вдруг почувствовал себя маленькой букашкой, невесть что возомнившей о себе в своих наивных стремлениях преодолеть непреодолимое…

Корабль подхватили силовые щупальца гавани. Здесь не полагались на мастерство Летунов и работу автоматики кораблей. Главный Сервер брал на себя всю полноту заботы о безопасности Колосса.

Все же, вопреки ожиданиям Рогги Бура корабль приземлился вовсе не в местной гавани. Невидимые руки поставили его на вытянутую под формы корабля площадку на вершине какого-то очень высокого здания.

Рогги Бур вышел на воздух.

И на некоторое время замер, пораженный открывшимся видом.

Яхта нависала над острой, как заточенный нож крышей громадного сооружения безумно сложной конструкции. После минуты растерянных раздумий Рогги Бур понял, что это – верхушка гигантского дворца.

Ну, конечно же! На Колоссе обитают Четыре Стратега, по одному на каждую из планет – вершин пирамиды. И сейчас он на территории огромного дворца ускоренного им Стратега. Который, как, оказалось, имел имя – Хатху.

И теперь ему, Поджигателю, следует хорошенько поразмыслить над тем, как оправдать перед остальными тремя стратегами внезапное бесследное исчезновение коллеги и собственное его появление – на яхте убитого, во дворце убитого…

Рогги Бур готовился к жестокой схватке за собственную жизнь. И схватка эта будет не на уровне рефлексов и физической реакции. А на гораздо более высоком уровне – уровне логики и умения убеждать.

Рогги Бур смотрел на раскинувшиеся у подножия дворцовых стен красоты: густые леса, разбросанные по полянам редкие строения жилых сот, замысловатый изгиб реки изумрудного оттенка, заснеженные горы вдалеке и теряющееся в дымке море. Этот ландшафт, несомненно, формировали лучшие художники – хоть искусство формально и не в почете у Мудрых. Еще одно противоречие, создающее внутренне напряжение сложной системы Линий…

Невдалеке на площадке появились люди. Около десятка человек в длинных темных одеждах. Они медленно приближались, и вскоре Поджигатель узнал в них Хирургов.

Это было странно: он никогда не видел более одного Хирурга сразу – слишком дорогими и мощными были эти единицы. Но теперь он почувствовал новую волну растерянности и безнадежности: этих ребят ему не одолеть никогда. Поджигатель может многое, а такой, как он – в десятки раз больше. Но для этого нужен простор, нужен маневр, который совершенно невозможен под контролем этих десяти машин смерти.

– Здравствуйте, Стратег, – почтительно, но без излишнего подобострастия сказал один из Хирургов. – Мы ждали вас. Будьте любезны, следуйте за нами…

Рогги Бур повиновался, внутренне крича от ужаса.

Неужели они не признали в нем подмены?! Может, следует сказать правду сейчас, пока не стало слишком поздно?!

Но злое существо и коварное внутри приказало: «Терпи! Выдержи паузу – и нанеси удар!»

Всевидящий Сервер, какой к дьяволу удар?!

…В сопровождении зловещей охраны Рогги Бур спустился с посадочной площадки на несколько уровней в глубь здания. Перед глазами мелькали удивительные интерьеры, поражающие своей роскошью и подавляющие масштабами.

Наконец, Поджигатель оказался в огромном темном зале – настолько большом, что стены и потолок его терялись в темноте.

Внезапно исчезла охрана, а над головой вспыхнули звезды.

Поджигателю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно происходит в данный момент в этом странном помещении. А для этого нужно было узнать в трех огромных темных шарах над головой три планеты – вершины пирамиды Колосса.

Ведь на поверхности четвертой стоял он сам.

Вспышка света – и под тремя планетами проявились три огромных человеческих образа, подсвеченных, словно прожектором, маленькой звездочкой по центру Колосса.

Теперь Рогги Бур окончательно понял все.

Эти трое – Стратеги. И они взирают на него, самозванца, вставшего на чужое место – место одного из четырех величайших людей Конгломерата, выше которых одни только полубожественные Созерцатели…

– Это… Это какая-то ошибка! – скорбно заламывая руки, воскликнул Поджигатель. – Я не должен был находиться здесь! Я просто искал встречи с вами, чтобы…

– И ты нашел ее, – спокойно сказал один из Стратегов облаченный в замысловато-складчатый белый балахон, седой, длинноволосый, с такой же белой и длинной бородой.

Своим видом он совсем не походил на того идеального человека, которого Рогги Бур уничтожил руками глупого Мусорщика.

– Я просто хотел сказать… – Рогги Бур снова попытался взять слово, но был небрежно остановлен другим Стратегом.

– Мы знаем, все, что ты мог бы сказать в свое оправдание, – произнес Стратег совершенно другого облика – атлетически сложенный, гладко выбритый, в короткой тунике, которая, почему-то не выглядела нелепо на этом человеке. – Ты убил одного из нас. Ты признаешь это?

Рогги Бур понял, что это – конец. И он с дерзкой, злобной гордостью выкрикнул:

– Да, это сделал я! Я убил мудрого и непобедимого Стратега. И даже моя смерть не сможет скрыть этого факта! Я убил его – и это мое самое большое достижение в жизни. Теперь вы довольны?!

– Ты прав, – невозмутимо произнес третий Стратег, как ни странно, очень похожий на того, убитого Поджигателем Хатку. – Это твое самое большое достижение в жизни. Тебе ведь известно, как становятся Хирургом?

– Да… – машинально проговорил Рогги Бур. – Это звание завоевывается в кровавом поединке…

Он уже успел устать от ожидания неизбежной расправы. Но Стратеги не особо торопились.

– И знаешь, – продолжил говоривший, – избрание нового Стратега не во многом отличаются от знакомой тебе процедуры. Когда умирает один из нас, начинается отбор, основанный на изощренности ума и жестокости. Но в твоем случае такого отбора не требуется. Ведь, убив Стратега, ты сам сделал свой выбор…

Рогги Бур ощутил в своей голове удар грома. Услышанное было настолько странным и поражающим воображение, что стоило, пожалуй, потерять сознание от избытка чувств.

Но этого никогда не позволило бы злобное существо, разрастающееся внутри него: оно уже ликовало и исполняло дикую победную пляску.

– Убить Стратега не под силу обыкновенному человеку, – сказал седой. – И никакие обстоятельства не могут служить оправданием для смерти нашего коллеги. Мы знаем, что ты – Поджигатель. И видим, что ты – не простой Поджигатель. С тобой яростная разрушающая сила…

– Именно то, что нужно Стратегу Конгломерата для победы в этой войне, – сказал атлет.

– А… У меня есть выбор? – неожиданно для себя произнес Рогги Бур. – Право отказаться?

…Перед газами поплыли картины прошлого.

Когда этот самый вопрос ему, самовлюбленному властелину краткоживущих, задавал тот, казавшийся просто ничтожным Обреченным – Мим.

И теперь Поджигатель с интересом прислушивался к собственным ощущениям. Он примерял на себя маску врага – неловко, неумело, не так, как это смог бы сделать настоящий Мим.

Но ему вдруг так захотелось примерить эту роль – роль своего смертельного врага…

Он сладко рассмеялся…

И услышал ответ:

– Да. Ты вправе выбрать смерть.

– Что ж, – все еще улыбаясь, произнес тот, что оставался Поджигателем последние минуты. – Я выбираю жизнь. И я выбираю силу.

Гир К’Оберт, Первый Вожак Пятнадцатого ударного крыла, в мрачном раздумье смотрел на ломаную голубую линию, прочерченную Сервером в образном объеме над мостиком. Ведомые преданно смотрели на него, ожидая авторитетных выводов.

Пятнадцатое крыло было укомплектовано не полностью. Не хватало кораблей снабжения и судов, стоявших в очереди на расконсервацию в связи с началом военных действий. Обычно в таком составе крыло прекрасно справлялось с возложенной на него задачей по контролю за окраинными мирами этого сектора. Гир К’Оберт был известен в ближайших беспокойных мирах, как безжалостный истребитель рейдеров, удачливый охотник за контрабандистами и черными промысловиками. Бандитские боевые группировки иногда доходили до размеров полноценной Стаи, но крыло и его Первый Вожак знали свое дело.

Однако же новый враг был другим. Это уже не разношерстные банды, заинтересованные лишь в наживе и веселой драке с заведомо более слабым противником.

Появившаяся ниоткуда армада была мощной, слаженной, а главное – имела крепкую мотивацию. Гир К’Оберт знал, за что сражается его противник. И хотя не разделял его взглядов, подсознательно понимал, что мотивация эта – мощнейшая.

Для Летунов рангом пониже, как и для большинства населения Конгломерата, агрессор был просто захватчиком – хищником, стремящимся завоевать исконные территории, с таким трудом освоенные за множество поколений легендарной Конкисты…

Но не об этом думал сейчас Вожак: ломаная линия, соединяющая метки Миров над головами Летунов символизировала собой разрушительный путь кораблей противника. И этот путь проходил как раз мимо района дислокации Пятнадцатого ударного.

– Господа, – сухим деловым тоном произнес Гир К’Оберт. – Боюсь, что наше крыло – это единственная сила, которая может оказаться на пути противника в текущий временной период. И нам придется принять бой либо принудить противника к бою, чтобы связать его до подхода основных сил.

– Одно замечание, – произнес молодой, но уже вполне заслуженный Ведомый – Фетч, Вожак корвета-лидера «Отчаянный». – Этот бой будет неизменно гибельным для нас…

– Вы что же, Ведомый, никогда не мечтали доблестно пасть в бою за честь Конгломерата? – усмехнулся Гир К’Оберт.

Он знал, что не может упрекнуть в малодушии ни одного из своих подчиненных. Но обстоятельства требовали жестких решений и жесткого разговора.

– Я готов отдать свою жизнь немедленно! – вспыхнул Ведомый, и худое лицо его нервно дернулось. – Лишь бы время нашего противодействия было достаточным для подхода Объединенных Стай.

Ведомые одобрительно загудели. Никто не хотел умирать глупо и бессмысленно. У Летунов есть обычай – бесстрашно и не раздумывая бросаться в бой, как в беспощадное огненное жерло звезды – а именно так уходят из жизни Летуны, отжившие положенный век.

Но перед последней атакой должны быть взвешены все шансы.

– Никто не собирается губить целое крыло ради иллюзорного выигрыша времени, – прищурился Гир К’Оберт. – Мы должны знать намерения противника и его возможности. А нанесенный ему ущерб должны сделать максимальным…

Он ткнул наградным скальпелем в звездное небо, наполняющее воздух над мостиком:

– В первую очередь мы должны выяснить – куда идет это запутанное наступление? Где мы должны ждать врага? Готовы ли выкладки Навигаторов?

Ведущий Навигатор тихо вышел из тени Гир К’Оберта.

– Есть три варианта основной цели противника, мой Вожак, – негромко сказал он, и все присутствующие разом задержали дыхание: Навигаторы всегда говорили чуть слышно, чтобы не спугнуть внезапное озарение, на котором строилась система мысленного анализа. – Первый: нападение на систему Гарги. Здесь крупная база Стремительных Стай «невидимок». Но основная часть кораблей ушла на соединение с группой Объединенных Стай, и враг не может не догадываться об этом…

Как иллюстрация его слов, от ломаной синей линии стали отходить тонкие красные ответвления, демонстрирующие предполагаемые направления ударов.

– Дальше! – приказал Гир К’Оберт.

– Вторая возможная цель – промышленный пояс Каменных Зубов. Но брать его есть смысл, если противник намерен удержать его и эффективно использовать полученные ресурсы…

– Дальше!

– Каменное Кольцо Катиса. Потенциально – превосходная база для сепаратистов….

– И это все?

– Из того, что может заинтересовать столь крупные силы – все.

– Благодарю, Навигатор. – сказал Гир К’Оберт, внимательно посмотрев на подчиненных. – Господа Ведомые, какие будут соображения по поводу сказанного? Может, кто-то готов сделать выводы? Может, готовы предложения?..

Ведомый Фетч неожиданно покинул положенный по статусу сектор мостика и подошел к Гир К’Оберту. Только смотрел он не на Первого Вожака, а в космическую схему над его головой.

– А это что за система? – Фетч ткнул пальцем в белой перчатке в маленькую звездочку прямо над головой. – Она в зоне досягаемости армады, но почему-то никак не обозначена. Это странно, мой Вожак…

– Действительно… – нахмурился Гир К’Оберт. – А вы внимательны, Ведомый. Навигатор, поясните!

Навигатор в нерешительности замялся. Это было впервые, когда он не выполнил приказ Первого Вожака незамедлительно.

– Мой Вожак… Дело в том, что эта информация не в моей компетенции…

– Что?! – взревел Гир К’Оберт. – В своем секторе я нахожу систему, не имеющую обозначения – и вы смеете говорить мне…

– Простите, мой Вожак, – побледнев, произнес Навигатор. – Но эта система – вне вашего Сектора. И она в компетенции Нюхачей. Видите серую метку?…

Гир К’Оберт с трудом взял в себя в руки.

– Ведущего Нюхача ко мне, живо! – скомандовал он.

Все оказалось не так просто. Ведущий Нюхач следовал на втором фрегате. Так принято во избежание одновременного уничтожения обеих ветвей командования. Среди Летунов Нюхачи, как и Поджигатели, не пользовались большим уважением. Но обладали властью, способной, если не заменить Вожаков, то, как минимум, парализовать их действия. Нюхачи были незаменимы в политической разведке. Но на флоте их считали пережитком истории…

…Ведущий Нюхач возник на мостике тихо, как тень.

Он и выглядел, словно тень: неприметно, неброско, одет не по форме – тот, кого совершенно невозможно запомнить и после узнать в толпе. Такой специалист и не должен надолго оставаться в памяти. Его сила в скрытности. И, разумеется, в способностях хранить свои и выведывать чужие секреты.

– Приветствую вас, Экзетур! – не очень-то искренне произнес Гир К’Оберт. – И сразу к делу. У нас возник вопрос…

– Про забытую каталогом систему? – закончил за Вожака Нюхач.

Он подошел поближе и впился взглядом в маленькую желтую звездочку.

– Обстоятельства вынуждают меня требовать достоверных данных! – гаркнул Гир К’Оберт.

– Я подчиняюсь, мой Вожак, – кивнул Экзетур, глядя на Вожака. – Только с этого момента все присутствующие будут находиться под патронажем моей Ветви с дальнейшей корректировкой памяти…

– Погань Сервера! – ругнулся Гир К’Оберт. – Ваши игры в секретность нас погубят! Да, я даю согласие!

Нюхач сухо улыбнулся и сказал:

– Это система Земли.

На мостике наступила тишина. И тишина эта была недоброй. Наверняка каждый из летунов воспринял упоминание этой планеты как дурной знак.

– Будь я проклят… – проговорил Гир К’Оберт. – Я так долго копошусь в этом секторе, но впервые узнаю о том, что этот поганый мир совсем рядом.

– Сервер обновил данные, – пояснил Нюхач. – В связи с началом войны для ударных Стай открыты на картах все секретные объекты. Под нашим контролем, разумеется…

– Навигатор! Нет, вы, Экзетур! Дайте прямой и ясный ответ: могут ли вражеские Стаи иметь в качестве основной цели эту систему?

Нюхач внимательно посмотрел на схему, и несколько помедлил с ответом, исподлобья изучая присутствующих – словно старался запомнить их лица. И сказал, четко, разделяя слова, не давая ни малейшего повода к сомнению:

– Исходя из ваших выкладок и информации, которой владею я, скажу прямо: несомненно, их главная цель – Земля…

Где-то на границе Солнечной системы, там, куда так и не добрался предполагаемый наблюдатель, с пространством вновь стали происходить странные вещи. Огромный объем пустоты наполнился тонкими, ветвящимися разрядами, словно здесь неведомо откуда возникли коконы гигантских электрических пауков, а затем в безмолвной пустоте вакуума раздались гулкие, совершенно неправдоподобные раскаты грома. Конечно, раздались бы они только для того, кто имел бы возможность их услышать.

Но мертвому пространству не нужны зрители. И оно равнодушно выплеснуло в реальность чудовищную массу металла, композитов и сжатой энергии, что через мгновение оформилось в армаду кораблей Объединенных Ударных Стай мятежной группировки, именующей себя Россыпью.

Впереди, хищно шаря в пространстве чувствительными усами-синапсами неслись быстроходные разведывательные клиперы. Следом, прикрывая Стаи по периметру, плыли корветы и бриги.

Дальше шли основные ударные силы: фрегаты и линейные корабли.

А в самом центре, подавляя все остальные суда громадными размерами, пер, подминая под себя пространство, многокорпусный ударный барк «Освобождение».

На мостике флагмана царило оживление, которое странным образом сочеталось с напряженностью, не покидавшей мятежных Летунов с самого начала их безумного рейда.

– …Мы зашли столь далеко, что оглядываться назад просто нет смысла! – с горячностью лидера говорил Роу. – Нам удалось ввергнуть Конгломерат в состояние шока – и это большое достижение на первом этапе. Россыпь всегда будет помнить это, доблестные Летуны…

– Это достижение – всего лишь временное, – скептически заметил Впередлетящий Дор К’Cид. – Шок пройдет, и Конгломерат примется наводить порядок. Нам так и не удалось накрыть основную массу законсервированных Стай на Огненном Облаке, и теперь эта сила присоединится к прочим, тем, что сгорают от нетерпения схлестнуться с нами в прямом бою. И я полагаю, такой бой будет не в нашу пользу. А потому, любезный Роу, я по-прежнему уповаю на истинность вашей информации по поводу этой планеты…

Впередлетящий ткнул стеком в центр схемы, изображающей планетную систему Земли.

– Мой Впередлетящий! – торжественно проговорил Роу и обвел взглядом собравшихся на мостике Вожаков и Ведомых. – Вы проделали долгий путь, и последний шаг должен стать решающим. Через короткое время планета войдет в зону прицельной стрельбы, и вы поставите точку в этом великом рейде.

– Господа… Прошу прошения – друзья – максимальная готовность! Фрегатам и корветам – сосредоточить огонь на Базе, «Освобождение» займется самой Планетой. Роу, Каков энергетический потенциал Базы?

Роу развел руками:

– Любезный Дор К’Cид, это и есть тот фактор неизвестности, который не удалось преодолеть нашим аналитикам. Ясно лишь то, что База полностью автономна и ее Сервер сам принимает решение о построении обороны. Но также не известно ни одного случая внешней атаки Базы. Остается уповать только на ваш боевой опыт…

– Прекратить разговоры! – вдруг рявкнул Впередлетящий. – Посторонние – за черту! Вожакам и Ведомым занять боевые посты! Готовность – «Смерть»!

Роу в почти суеверном ужасе отшатнулся от Впередлетящего и метнулся за мерцающую черту. Теперь, когда Впередлетящий стал подлинным богом войны, он, Роу, идейный вдохновитель рейда, превратился в ничтожную букашку, чье жизненное пространство было четко и недвусмысленно обозначено.

Оставалось лишь пассивно наблюдать за событиями, которые с неизбежностью стремились к своему логическому завершению.

Стаи вздрогнули и окутались синеватыми энергетическими коконами.

Они осторожно приближались к Земле.

– Гор, беда! Катастрофа!

Зиг с криками ворвался в Театр, и принялся метаться по его огромному пространству, не находя Гора. Он был взволнован, редкие волосы торчали грязными клоками, лицо густо покрывали капельки пота. Знаменитые очки в толстой оправе нелепо сползли на бок.

Он нашел Гора у огромной панели образов, что служила стеной одной из площадок для размышлений, оставшихся со времен господства Эстетов. Мим стоял, заложив руки за спину, и любовался скоплением голубоватых звездочек, под которыми панически сверкали оранжевые символы тревоги.

– Гор… Ты уже знаешь?!

– Смотря что… – не отрывая взгляда от «звездочек», произнес Гор. – Это ведь корабли Россыпи?

– Да, – упавшим голосом сказал Зиг. – Это точно они. Ты следишь за новостями?

Губы его задрожали. Казалось, он сейчас заплачет.

– Они идут к Земле, – заскулил Зиг. – Через несколько часов без сомнения последует удар! Гор, надо улетать! Надо немедленно брать Сестру и…

Гор одарил приятеля таким тяжелым взглядом, что у того все слова попросту застряли в горле.

– Улететь? – произнес Гор. – И оставить всех НАШИХ?

Он покачал головой и снова устремил взгляд на приближающиеся точки кораблей.

– Только недавно я понял истинную цену жизни и свободы. И в эту цену никак не входит предательство…

– Но… Но что же делать? – воскликнул Зиг, в бессилии опускаясь на металлизированный пол

Раздались быстрые шаги и следом знакомый голос Маха:

– Ага, вижу, что все уже в курсе!

В отличие от Зига, говорил он бодро и даже как-то жизнерадостно, словно надвигающаяся опасность лишь придавала ему сил. Это было неудивительно: Сильный оставался Сильным.

Как и Гор, Мах и Зиг тоже чувствовали прилив необычайных сил, подаренных Землей в обмен на многие годы жизни. И если интеллект Эстета теперь играл с ним злую шутку, лишь усиливая неблагоприятные прогнозы и, как следствие, панику, то Мах ощущал душевный подъем и рвался в бой.

Ему было наплевать на соотношение собственных и вражеских сил.

– Не могу понять природу твоего оптимизма, Мах, – сварливо проговорил Зиг. – Скоро нас превратят в рваные клочья раскаленного вещества – а ты все размахиваешь голыми кулаками.

– Я не думаю, что нам надо предаваться унынию, – возразил Мах. – Я убежден, что База снабжена какими-то средствами защиты. И тебе Зиг, придется разыскать их…

– Да? – уныло проговорил Зиг. – Надо… Попытаться…

– Так, – проговорил Гор. – А почему бы не спросить у самой Базы… Нейла!

– Да, дорогой…

Тихий голос ушедшей подруги Мима заставил содрогнуться даже бесстрашного Маха. Все-таки, эта причуда мима была выше его понимания.

– Скажи мне, Нейла, знаешь ли ты о надвигающейся угрозе?

– О чем ты, Гор? – Сервер, казалось, несколько удивился.

– Я о приближающихся боевых Стаях…

– Да, я вижу корабли, – сказала Нейла. – Это человеческие корабли. Не вижу угрозы…

– То есть… как?! – изумился Мах. – Как это – «не вижу»! Они ведь явно готовятся к атаке! И что значит – «человеческие»? А какие угрозы могут быть еще?..

– Посторонние, – загадочно ответила Нейла.

– Да при чем здесь Посторонние? – воскликнул Зиг. – Тебя собираются уничтожить свои, человеческие корабли! Ты можешь ударить по ним первой?!

– Ударить по людям? – в голосе Нейлы послышалось огорчение. – Как можно! Зачем?

– Они враги! Они хотят уничтожить нас! И мы – тоже люди!

– Вот как… – казалось, Нейлу поставило в тупик это морально-этическое противоречие. – Хорошо, я буду иметь в виду данное обстоятельство. Если я почувствую реальную угрозу, то предприму все меры, чтобы свести человеческие жертвы к минимуму…

– И на том спасибо, – пробурчал Мах. – Зиг, ты можешь подкрутить что-нибудь в мозгах у этой дамочки?

– Не надо ничего подкручивать, – сказал Гор решительно. – Давайте созовем совет. Видимо, пришла пора принимать серьезные решения…

Внезапно панель образов озарилась вспышками, по Театру прокатились совершенно неуместные раскаты грома.

– Что… Что это? – недоуменно произнес Гор.

– Допрыгались… – проговорил Мах, разглядывая длинные строчки символов, рассыпавшихся по панели образов. – Это уже корабли Конгломерата. Похоже, намечается серьезная мясорубка. И боюсь, что фаршем окажемся мы с вами…

– Рассыпной маневр! – гаркнул Дор К’Cид. – Вражеские Стаи на дистанции неприцельного огня!

Роу с ужасом наблюдал, как суетливо носились взад-вперед Летуны, какие перекошенные лица у Навигаторов, Вожаков и у самого Впередлетящего.

Объединенные стаи разделились, и энергетические пуповины, скреплявшие их принялись лопаться, как паутинки. Армада стремилась избежать попадания под массированный обстрел.

Его, впрочем не последовало.

– Слухач! Доложить обстановку! – приказал Дор К’Cид.

– Ударная Стая Конгломерата, примерно в размере стандартного ударного крыла! – немедленно отозвался Слухач.

Опутанный трепещущими полупрозрачными жилками нервных окончаний, он напрямую получал информацию со всех синапсов Объединенных стай. Если Впередлетящий был мозгом и волей Стай, то Слухач был всеми их чувствами одновременно.

– Одно крыло? – нахмурился Впередлетящий. – Кому пришло в голову прислать против нас столь такие малые силы?

– Возможно, это все, что находилось поблизости, – предположил один из Ведомых. – Какая-нибудь пограничная Стая.

– Логично, – несколько успокоившись, произнес Дор К’Cид. – Что говорят расчеты? Каковы взаимные шансы и стоит ли ввязываться в бой?..

– …Получается довольно интересный расклад сил, – продолжал Первый Канонир Пятнадцатого ударного крыла. – При всей нашей уязвимости некоторые обстоятельства могут существенно повысить наши шансы…

Канонир был опытен и опален в боях языками радиоактивного пламени, отчего сам вид его внушал трепет. Но внешность его мало касалась существа дела.

– Давайте без лирики! – отрезал Гир К’Оберт.

Он напряженно вглядывался в боевую панель, где кошмаром любого Вожака мерцали символы целей.

Враг был чудовищно силен. И командовал вражескими кораблями настоящий мастер: внезапность удара, на которую рассчитывал Первый Вожак, рассыпалась об умелые действия противника. Его корабли столь быстро рассредоточились, что сюрприз оказался смазанным. И Гир К’Оберт отменил команду на массированный удар. Стрелять по отдельным мишеням, надежно прикрывающим друг друга – только понапрасну тратить энергию.

– Итак, – продолжал Первый Канонир, указывая на символы своих и вражеских кораблей, – возникает вопрос: почему враг не воспользовался преимуществом и не обрушил всю силу удара на нас?

– Почему? – нетерпеливо спросил Гир К’Оберт.

– Он мог бы уничтожить нас, это несомненно. Но совокупная энергия залпа на время ослабила бы защиту армад противника…

– Это и так понятно! Какие из этого следствия?

– База! – торжественно произнес Канонир. – База, что висит на орбите около третьей планеты системы! Она наверняка обладает собственной огневой мощью!

– Вы хотите сказать – Враг боится удара этой Базы по своим, ослабленным после залпа силам?

– Именно!

Первый Вожак нервно дернул плечом:

– Но откуда нам знать об огневой мощи Базы? У меня нет такой информации…

– Зато она есть у меня, – раздался тихий, но весьма неприятный голос.

– А, это вы, Экзетур, – невольно скривившись, произнес Гир К’Оберт. – И какова же суммарная мощь этого объекта?

– Достаточная, – туманно ответил Нюхач. – Ваш Канонир, пожалуй, прав. И я тоже не стал бы принимать поспешных решений. Самое время выжидать…

– А чего нам ждать? – нахмурился Первый Вожак. – Думаете, они станут дожидаться, пока к нам подойдет поддержка?

– Думаю, надо выждать, пока они не совершат ошибку, – криво улыбнулся Нюхач. – Они пришли, чтобы ударить по Земле. И как только они это сделают – самое время ударить по ним, ослабленным мощным выплеском энергии…

– А почему бы нам не связаться с самой Базой и не скоординировать наши Действия? – сказал Гир К’Оберт, внимательно изучая данные н а боевой панели.

– Если бы это было возможно, я бы так и поступил в самую первую очередь, – нехотя произнес Нюхач. – Но, к сожалению, этого нельзя сделать.

– Причина? – спросил Первый Вожак.

– Это уже вне вашей компетенции, почтенный Гир К’Оберт, – покачал головой Экзетур.

Первый Вожак был явно не доволен таким ответом. Но виду не подал.

– Ясно, – сказал он. – Слухачам – повышенное внимание! Канонирам – быть готовым к залпу по передовым фрегатам. Навигаторам – рассчитать траекторию, наименее благоприятную для удара противника. У меня все – приступить к выполнению поставленных задач!

Летунов с мостика как ветром сдуло. Исчез с глаз и Нюхач. Напоследок Гир К’Оберт небрежно бросил:

– Фетч, задержитесь!

Молодой Ведомый замер на ходу и повернулся к Первому Вожаку.

– У меня к вам одно дело, Фетч, – сказал Гир К’Оберт. – Мне чертовски неудобно воевать, когда от меня скрывают информацию.

– Я вас прекрасно понимаю, мой Вожак! – сказал Фетч, вытянувшись в готовности выполнить любой приказ.

– Вот и славно, – кивнул Гир К’Оберт. – Ну, а потому, я бы попросил вас помочь развеять этот проклятый туман.

– Что я должен делать?

– Возьмите спасательный бот, абордажную команду и слетайте-ка на эту Базу. Уверен, от нас скрывают какие-то мерзкие факты. Я не хочу, чтобы с этого пыльного шара всадили залп нам в спину…

– Я понял вас, мой Вожак, – быстро ответил Фетч, и глаза его сверкнули азартом. – Я разузнаю все, что будет в моих силах…

Гор сидел на Сцене, прямо на теплом прозрачном металле, в своей излюбленной расслабленной позе. Так ему легче думалось. Вокруг в хмурой задумчивости расположились члены спонтанно собравшегося Совета, на который были возложены функции обороны. Хотя говорить об обороне было бы, пожалуй, слишком самонадеянно, так как по большому счету зависела она лишь от доброго волеизъявления самого Бастиона. Вернее, его мозга и души – Нейлы.

Все чувствовали растерянность и подавленность. И для этого были все основания.

Немного времени прошло с момента появления зловещей армады Россыпи, как, откуда ни возьмись, вынырнула не менее агрессивная Стая Конгломерата. Не приходилось сомневаться, что, начнись сейчас в окрестностях планеты нормальная звездная баталия, независимо от ее исхода, можно было бы попрощаться с жизнью.

Война шла на уничтожение.

Сильные, Мудрые и Темные, собравшиеся здесь, помалкивали, предпочитая слушать Гора, Маха и Зига, авторитет которых по-прежнему был на недосягаемой высоте.

– Я вот что думаю, – сказал Мах, нарушив ставшее уже угнетающим молчание. – Оба флота вместо того, чтобы превратить все вокруг себя в огненное месиво, начали какие-то непонятные танцы. Предполагаю, что развязке мешает некое равенство шансов.

– И что из этого следует? – пожав плечами, спросил Зиг.

– Из этого следует, – произнес Гор, что наступило определенное равновесие, нарушив которое, можно повлиять на события…

– Ты что же, предлагаешь воевать с двумя боевыми Стаями?! – воскликнул Зиг. – Или хочешь спровоцировать конфликт между ними? Боюсь, что в случае такого конфликта…

– Что ты, Зиг, – усмехнулся Гор. – Может, я и стал несколько безумен, но не настолько! Я хочу совершенно другого – вообще избавиться от этого конфликта. Просто перенести его в другое место…

– Как это? – прищурился Мах.

– Разве у нас нет эффективного оружия? – Гор театрально развел руками. – Того, которого в Конгломерате боятся больше самой смерти? Вот оно, повсюду!

– Земной воздух? – понял Мах. – Но как?..

– Не «как», а «где»! – заявил Гор. – Конечно же, нет смысла использовать его против Стай. Но вот против тех, кто стоит за ними…

– Планеты Конгломерата? И Россыпи? – догадался Зиг.

– Да! – сказал Мах. – Аорта и Метрополия…

Молчавшие до этого члены Совета подняли невероятный галдеж: такое предложение не могло не вызвать возбуждения. Никто не мог забыть историческую атаку Чумы на неприступную, как казалось, Базу. Но посягнуть на святая святых…

Метрополия для большинства жителей Конгломерата была не больше, чем сказкой о красивой и нереальной жизни, о могущественных Стратегах и таинственных Созерцателях. Мало кто за свою долгую жизнь сумел хотя бы раз воочию увидеть поражающий воображение Колосс, восхититься чудной архитектурой и утонченными жителями.

И уж точно никому не могло прийти в голову придти туда с оружием.

Но теперь все изменилось. Метрополия была «по ту сторону», так же, как и никому неизвестная Вторая Аорты.

– Все это здорово, – скептически произнес один из бывших Сильных. – Но ведь планета – это не База. Как доставить туда столько земного воздуха и людей?

– Для этого потребуется целый флот, – проговорил какой-то Темный. – Которого у нас нет и быть не может…

– А кто сказал, что у нас нет своего флота? – с усмешкой произнес Мах.

…Древние каравеллы, нефы и джонки лежали там же, где их и оставили когда-то Гор, Мах, Зиг, Даша и странный Безмолвный Ипс. Десятки, если не сотни подернутых дымкой времени корпусов были разбросаны по матовой поверхности уровня повсюду, на сколько хватало глаз.

Все они, как один, были повреждены одним и тем же способом – гигантским трехгранным клином, насквозь пробившим корпуса.

– Друзья, перед нами – серьезный фронт для работы, – деловито произнес Мах. – Но, насколько мне известно, в нашей маленькой Армии немало выходцев из Грязных… Ой, прошу прощения…

– Все нормально, – пробасил какой-то детина могучего телосложения, в котором доминировал раздутый, как аэростат, живот. – Называй меня хоть Темным, хоть Грязным – все равно я отличный механик… И сразу же скажу тебе: дело, конечно, поправимо. И не такие дыры в кораблях штопали. Только вот где взять механизмы? Где – усилители рабочей силы? Кто будет ворочать металл и где взять это самый металл?

– Я думаю… – начал было Мах, но его прервал невысокий морщинистый человек в мешковатой одежде.

– Да тут все ясно, дорогой мой человечек, – махнул он рукой. – На металл придется пустить часть самих этих кораблей, так как более идентичного материала мы все равно не найдем – такого десять тысяч лет уже не делают. А механизмами поработаем сами. Я вот видел, что после Санитаров осталась боевая броня…

– Точно! – воскликнул толстяк. – Там же мощнейшие усилители движений! Не чета нашим монтажным робам…

– Только, боюсь, тебе в такую броню нипочем не влезть, – заметил морщинистый. – Или придется для брюха люк выпиливать…

Темные дружно расхохотались своему особому рабочему юмору.

Мах не успел даже произнести заготовленную заранее агитационную речь, а Темные уже деловито решали производственные задачи.

Вот и думай здесь – правильно или неправильно деление на Линии? Попробуй, заставь земляного работягу пахать вот так, из чисто спортивного интереса!

– Эй, Кача, я где-то видел большую транспортную платформу!

– Это уровнем выше. Пошли Куру, он все равно по Серверам мастер, а когда еще до этого дойдет.

– …Посмотрите, как я вам в костюме Санитара?

– Брутально, Коха, брутально! Расслабься, а то еще выстрелишь от возбуждения.

– Осторожнее – не нажми там чего-нибудь, не то взорвемся к чертовой бабушке…

– А если попробовать резать броню испарителем на слабом контуре?

– И думать забудь! Испаритель ему подвай! Вот, нормальный ионный резак – пользуйся…

– Ох, и дырища, скажу я вам! Сразу вспоминаю, как на Земле к стоматологу ходил…

– Тико, заткнись! Ни слова о земных стоматологах! Не то я вернусь и разделаюсь с вами со всеми!

– Ну, что, предлагаю разбиться на смены… Господа Безмолвные, прошу сюда, это вас тоже касается…

– А чего это ты раскомандовался, Орди?

– Я – из ветви Прорабов и в этой шкуре уже четыреста пятьдесят лет. Есть другие кандидатуры?

– Нет, нет… Мы видим, человек ты серьезный, давай, командуй…

…Неожиданно Мах почувствовал себя лишним на этом празднике созидания и ремонта. Казалось, Темные истосковались по привычной работе – той, что была заложена в них генетически. Наверное, работая вот так, выкладываясь от души, они обретали потерянную почву под ногами – так же как и Гор – в своем Театре, на собственной Сцене.

– Что же мне тогда делать? – пробормотал Мах сам себе. – Бандитов здесь ловить? Или…

…Через несколько минут Мах уже стоял перед строем натасканных им же карателей, экипированных по полной программе.

– Запомните, бойцы! – зычно возглашал он. – Наша сила – не в оружии. Ведь что такое наше оружие? Воздух! Но не в ядовитом воздухе наша сила – мы дышим им и все еще живы. А сила наша – в страхе! В страхе тех, кто обрек нас навсегда дышать этим воздухом. И мы должны нести впереди себя страх – лютый ужас, такой, чтобы никому из встреченных нами на пути никогда и ни при каких обстоятельствах не пришло в голову лезть на планету под названием Земля! Пусть многим из нас она принесла боль и страдание. Но она – это все, что у нас теперь есть. Мы – ее единственный оплот, и наш дом – это надежный и крепкий Бастион. И крепок он не толстыми стенами и не кратерами на поверхности. Крепок он нашим боевым духом и желанием сражаться за себя, свой дом, свою свободу… Уф… Не слишком пафосно, друзья?..

– Любимый! Любимый, проснись!

– Да, Нейла… Сейчас… Погоди… Нейла?!

Гор вскочил на скомканной постели, судорожно смахивая со лба капельки холодного пота.

Ему и впрямь показалось вдруг, что говорит с ним не бездушная машина, создающая ласковую иллюзию, а настоящая, живая Нейла…

– Что случилось? – хрипло спросил Гор.

– К Бастиону приближается чужой бот. Опознается, как принадлежащий Конгломерату. Что делать с ним, как ты считаешь?

Эта манера живого общения постоянно сбивала Гора с толку. Так и начинаешь верить в одушевленность машин…

– Прими его на посадочную грань. И сопроводи меня туда поскорее. Чтобы я успел его встретить.

– Как скажешь, дорогой…

…Гор с отстраненным интересом наблюдал, как из маленького кораблика, что довольно коряво плюхнулся на обширную и пустую посадочную грань, посыпались тяжело вооруженные Санитары. Панцири были герметично захлопнуты: синапсы наверняка сообщили хозяевам об агрессивной среде, заполняющей пространство. Этих ребят уже не взять врасплох, как тех Санитаров, умерших из одного только гипертрофированного чувства долга.

Эти знали свое дело, были сильны, быстры, готовы расправиться любым врагом по первой подсказке рефлексов. Потому Гор не стремился вступать с ними в какое-либо общение. Ведь всякому везению может придти конец.

Потому все свое внимание Гор немедленно переключил на того, кто не очень-то вписывался в эту компанию: это был Летун, судя по всему, довольно высокого ранга. Так же, как и Санитары, он был отделен от среды Бастиона. Только скафандр его был легким, с характерными знаками отличия командного состава Летунов.

– Подключитесь к Серверу и проверьте, кто здесь есть живой! – скомандовал Летун.

Двое Санитаров бросились к ближайшему нервному узлу Сервера, обозначенному большим красным квадратом в поверхности посадочной грани. Гор несколько обеспокоился: ему совсем не хотелось, чтобы вражеские лазутчики разнюхали все подробности и передали любой из враждебных Стай.

И Мим в нем снова взял верх. На этот раз его потянуло на импровизацию.

Гор незаметно вынырнул из Мира образов за спиной Летуна. Теперь он умел выходить из этого зыбкого, нереального состояния и частично – и только для одного конкретного человека. Бдительные Санитары охранявшие периметр, ничего не замечали.

– Все спокойно, ничего не происходит… – прошептал ему на ухо Гор, не сомневаясь, что чувствительные синапсы передадут его слова сквозь прочный стеклолит.

– Конечно, все спокойно, – так же тихо согласился Летун.

Убеждение сработало безотказно. Этим надо пользоваться.

– Как тебя звать? Ты кто?

– Фетч… Ведомый Пятнадцатого крыла…

Летун быстро и охотой выдавал информацию, а Гор с беспокойством наблюдал за тем, как Слухачи из числа Санитаров ловко подсоединяют универсальную панель к нервному узлу. Следовало поспешить…

– Слушай меня внимательно, – быстро прошептал Гор. – Ты – мой пленник. Сейчас ты быстро помчишься в Театр и найдешь Маха. Вот что ты ему передашь…

…Санитары заметили, как из-под днища бота выскочила и бросилась наутек худощавая фигура. Немедленно ей вслед были направлены с десяток тукеров и один испаритель.

– Отставить! – приказал Фетч. – Не стрелять! Пусть бежит.

Санитары равнодушно взглянули на Летуна и опустили оружие.

– И вы там – прекращайте ковырять узел. Мы возвращаемся.

– Но мы уже практически внедрились! – сообщил один из Слухачей.

– Вы слышали приказ? – повторил Фетч. – Мы улетаем…

Абордажная команда чувствовала недовольство, досадную неудовлетворенность, которая всегда случается при отмене приказа. Санитары были готовы вычистить все обозримое пространство и захватить столько объема, сколько возможно удержать. Так бы они и поступили. Но отданы они были в распоряжение Летуна, который не понимал, да и не мог понимать всего, что чувствует настоящий боец. Летуны видят противника только на гигантских расстояниях и наносят удар одним движением пальца. Как такой человек может командовать десантом?..

Но Приказ был отдан, и команда вынуждена подчиниться. Быстро свернувшись, она погрузилась в бот. Бот запустил двигатели – и кувыркнулся в услужливо провернувшуюся посадочную грань.

– Мой Вожак! – бодро докладывал Ведомый. – Все оказалось не так плохо, как мы предполагали. База полностью покинута персоналом, но функционирует нормально. Технические подробности пусть сообщит боец…

Вперед шагнул Слухач в форме Санитара абордажной команды. В его голове уже созрел текст, который он считал своим собственным. Сила Убеждения Мима значительно выросла – теперь она проникала в сознание самого убеждаемого, склоняя того к чудесам правдоподобной выдумки в заданной Мимом направлении.

И опытному командиру Гир К’Оберту, слишком доверявшему собственным подчиненным, ничего не оставалось делать, как внимать предложенной версии разведданных.

– Мой Вожак! – деловито произнес Слухач. – Боевые возможности Базы таковы, что вражеской армаде будет не просто преодолеть ее оборону. С учетом имеющихся у нашего крыла сил мы наблюдаем абсолютный паритет.

– Так почему бы нам не нанести упреждающий удар совместно с этой Базой? – Гир К’Оберт принял предложенную игру.

– К сожалению, настройки Сервера таковы, что База абсолютно автономна. Она будет действовать только в случае явной угрозы извне и не подчиняется внешним командам…

– Ладно, допустим, – задумчиво проговорил Гир К’Оберт. – Ситуация похожа на патовую…

Настало время для Гора, который стоял сейчас, вытянувшись перед Первым Вожаком, прочно влившийся в роль оставленного в Бастионе Летуна.

Эта роль сразу понравилась Гору. У Летунов все было просто: летать, сражаться, умирать во имя родины. Особое кастовое чувство, возвышенное отношение к чести и долгу – это внушало уважение. Хотя Мим был далек от всех эти перипетий субординации, рангов и званий, он чувствовал странную близость этой Ветви Сильных к нему, к Миму.

Все дело было в неистребимом налете романтики, который за века не смогли согнать с Летунов суровые и сухие Догмы. Летуны жили только в полете и, оказываясь на поверхности планет, страшно тосковали по звездным путям. Большую часть жизни они были разлучены со своими семьями, но тоска по родным и близким была несравненно меньшей, чем тоска по далеким звездам.

Оторванный от корабля Летун постепенно впадал в депрессию, и дело могло кончиться летальным исходом, если его вовремя не возвращали в полет. Летуны чувствовали тонкие всполохи реликтового излучения, ловили бесплотный эфир, будто свежий морской ветер, наслаждались таинственными, ни для кого больше не слышными, звуками космоса.

Летуна невозможно встретить в бюрократическом аппарате какой-либо из планет. И даже Великое Адмиралтейство Конгломерата Миров базировалось на огромном древнем корабле немыслимой конструкции. Адмиралтейство вело свою работу, только с сознанием того, что в любую секунду может сорваться с орбиты Колосса и умчаться прочь – в черные глубины космоса…

Такие чувства переполняли Гора, когда он становился Ведомым Пятнадцатого ударного крыла по имени Фетч. И теперь ему стоило немалого труда сохранять выдержку и спокойствие, свойственное боевому офицеру.

Ведь одним спонтанным решением на карту им было поставлено многое. Очень многое.

– Мой Вожак! – взвешивая каждое слово, произнес Гор. – У меня созрела мысль, которую я не могу не донести до вашего сведения.

– Я слушаю вас, Ведомый, – сказал Гир К’Оберт. – Вы снова показали себя с самой лучшей стороны, и я не могу обойти вниманием ваши идеи.

– Мысль такая, – сказал Гор. – Поскольку паритет сил на некоторое время парализовал движение противника, этим надо воспользоваться.

– Конечно, – кивнул Гир К’Оберт. – Для того мной и вызваны дополнительные силы из ближайших секторов…

– Но этих сил все равно не достаточно для полномасштабного удара, – констатировал Гор.

Странно, но, войдя в роль Летуна, он стал неплохо ориентироваться в некоторых вопросах космической тактики. Однако этим не следовало злоупотреблять.

– Я предлагаю, чтобы подход дополнительных сил возглавил или хотя бы консультировал тот, кто знаком со сложившейся обстановкой. Это может быть только один из нас. Не буду кривить душой, мой Вожак: на эту роль я предлагаю себя.

– Так… – с интересом разглядывая Ведомого, произнес Гир К’Оберт.

Гор продолжал с горячность, не дающей повода для сомнений в его решимости действовать.

– Я предполагаю отправиться навстречу Седьмому и Сто пятому крыльям. Мы выйдем из прыжка неожиданно – в самом центре армады противника! Это внесет смятение в его ряды. Без сомнения, вы сумеете воспользоваться возможностью, мой Вожак.

– Но такая тактика была бы совершенно гибельна для вас, – произнес Гир К’Оберт.

Но Гор чувствовал, что нашел слабину в монолите этого звездного волка: то, что предлагал Гор, а точнее – Фетч, играемый Мимом, – сулило высокие шансы на неслыханную победу.

Гир К’Оберт мог войти в историю войн как флотоводец, малыми силами сокрушивший чудовищную мощь врага… Пусть даже ценою жертв своих многочисленных соратников.

– Это отличная идея Фетч, – проговорил Первый Вожак. – Если вы считаете себя в силах осуществить ее…

– Я готов отправиться немедленно! – твердо сказал Гор и вытянулся перед Вожаком, словно на параде. – Дайте мне быстроходный корабль – и я не потеряю ни мгновения времени!

Усомниться в смелости Ведомого и подозревать того в стремлении улизнуть из готовящейся мясорубки Гир К’Оберт уже не мог: Фетч показал себя самым отчаянным младшим командиром.

И решение было принято немедленно – как и подобает настоящему Вожаку звездных Стай.

– Берите клипер «Месть». Следуйте к Сто пятому крылу. Я отправлю по дальней связи требование приостановить последний прыжок до вашего появления. Отправляйтесь немедленно!

…Гор ступал на мостик клипера «Месть», думая о том, как удачно ложилось его название на задуманный им план.

И еще он смотрел на Землю – маленький голубой шар на большой боевой панели, возле которого притаился в ожидании удара серебристый Бастион.

Странно все-таки думать о том, что земляне по-прежнему продолжают свою короткую суетливую жизнь, не подозревая о том, какой разменной монетой стало их тесное обиталище.

Волна жалости лизнула сердце Гора. Только тогда, когда на тебя обрушиваются тяжкие потери, ты начинаешь слышать боль и страдания других.

«Вот он, мой дом…» – подумал Гор, прежде, чем клипер накренился в скоростном маневре и стал набирать скорость для прыжка.

Глава четвертая

… Первой реакцией Маха на слова полоумного Летуна, неизвестно, откуда взявшегося в Бастионе, было недоумение.

– Здравствуй Мах, – сказал этот странный Летун, которого привели хмурые каратели из отряда внутренней безопасности. – Не удивляйся, этими губами говорю я, Гор. Ну, ты понимаешь, о чем я. Что по другому я не мог передать тебе это послание. Так получилось, что я отправляюсь в Метрополию. По крайней мере, я сделаю все, чтобы добраться до Колосса. А ты знаешь, что теперь я могу гораздо больше, чем прежде. Я постараюсь хорошенько подготовиться к приему. Я говорю о нашем, флоте, флоте Земли. Делай все так, как и планировалось. Я буду прикрывать вас с Колосса. И пусть нам поможет Всевидящий Сервер…

После этих слов, произнесенных со всеми характерными интонациями Мима, Летун сник и больше не разговаривал. Похоже, он впал в серьезную депрессию.

Но для Маха эти странные слова стали поводом к самой серьезной деятельности.

Вражеские стаи по-прежнему маневрировали в ближнем космосе, но Мах уже готовил дерзкий и непредсказуемый удар в самое сердце врага.

Этот враг был двойным, что усложняло задачу. Но Маха лишь еще заводила неслыханная дерзость замысла.

– …Это безумие! – кричал Зиг – все такой же всклокоченный и снова заросший недельной щетиной: постоянные беспокойные раздумья выбили его из состояния относительно спокойствия. Его аналитический ум не находил логичного выхода из сложившей ситуации.

– Да, это безумие! – сверкая глазами, восклицал Мах. – Но разве тебе не хочется окунуться в него, забыв про страх, который давит нас и день, и ночь, не отпуская ни на минуту?

– Нет! Мне хочется спокойной жизни! – плаксиво говорил Зиг. – А с тех пор, как я связался с тобой и с Гором, вся моя жизнь превратилась в кошмар…

– Не ври самому себе, – усмехнулся Мах. – До встречи с Гором у тебя вообще не было никакой жизни – только страх перед Мусорщиками, которые вот-вот придут и лишат тебя твоей уютной и комфортной жизни…

– Какой там уют, когда жизнь каждую минуту словно сквозь пальцы утекает, – тоскливо проговорил Зиг. – Но все равно я боюсь…

– Это нормально, – подбодрил друга Мах. – Мы все боимся. Но ведь главное – это не страх, а стремление побороть его…

– Я не могу…

– Ничего, дружище! Дело Мудрых – думать, дело Сильных – принимать решения. И если Мудрые будут сомневаться – Сильные заставят их поступить правильно!

Мах рассмеялся собственной чересчур уж брутальной логике. Зигу же ничего не оставалось делать, кроме, как вздыхать.

На Сцене, которая успела уже стать главным местом для сборищ руководства Армии Мима, появилось несколько усталого вида Темных во главе с их предводителем – Орди.

В Армии Мима быстро сложилась спонтанная форма демократии, основанная на традициях и Догмах. В отличие от повстанцев Россыпи Гор не считал нужным искусственно ломать сложившуюся веками систему Линий. И оказался прав.

Выходцы из разных Линий и Ветвей быстро самоорганизовывались, словно кристаллы в подходящей питательной среде. Главное в Линейной структуре всегда была функциональность – и теперь это работало, как нельзя лучше. Так, никто не сомневался в вескости слова Орди. Ведь он происходил из Ветви Прорабов – и рабочие слушали его слова, раскрыв рот. В Армии Мима не просочились еще разлагающие идеи Россыпи. И бывшим Обреченным, чья жизнь съежилась и обесценилась, как старые бумажные деньги, было плевать на борьбу за всеобщее равенство.

У их Лидера, Мима, тоже были другие жизненные приоритеты.

– Ну, что, – довольным баском произнес Орди. – Принимай работу, начальник.

Темные за его спиной тихо засмеялись, обмениваясь грубыми шутками. Они были довольны проделанной работой.

Итак, прошло не так много времени – и самообразованная бригада Темных судоремонтников объявила о завершении восстановления ста десяти древних каравелл.

На Маха эта цифра произвела сильное впечатление. Каждая каравелла при плотной загрузке могла нести в себе до сотни человек. Таким образом, Армия Мима могла потенциально перебросить через пространство порядка десяти тысяч бойцов.

Ничтожную каплю в бушующем море галактической войны.

И огромную силу в руках хитрого и коварного Мима.

Ведь многое на войне зависит от правильного выбора маски…

Звездные Стаи продолжали кружить вокруг Земли, оставаясь незамеченными для близоруких земных приборов. Их интересовало только поведение противоположной стороны. Каждая из них ждала подвоха. Либо ошибки врага, которая дала бы повод немедленно и беспощадно наказать его неосмотрительность.

Но пока все замерло. И это не могло не раздражать многоопытного Впередлетящего Россыпи.

– Наше ожидание затянулось, – мрачно проговорил Дор К’Cид, окидывая взглядом обширную тактическую схему, заполнившую все пространство мостика. – Я убежден, что сюда уже движутся силы поддержки Конгломерата.

– Сколько раз я уже говорил, – горячился Роу, – надо было нанести удар сразу, как только мы заметили врага!

– Вы меня подвели, Роу, – покачал головой Впередлетящий. – У меня слишком мало информации об этой Базе. Теперь вы утверждаете, что внутри ее – бомба, способная разнести в клочья всю систему…

– Ударив по Базе, мы выполним нашу задачу, заодно уничтожив вражеские стаи! – стукнув кулаком о ладонь, воскликнул Роу.

Он и не подозревал, насколько сложно окажется общаться с этими проклятыми Летунами! Ведь они должны были строго подчиняться его и только его приказам!

Но ведь он сам проповедует равенство и братство между Линиями! Проклятье! Надо было бы ввести некоторые коррективы в платформы Россыпи: равенство и братство следует отложить до полной и окончательной победы! А ведь эта победа казалась уже такой близкой!

Но нет! Подозрительный старикан оказался еще и трусом… если не трусом – то досадным перестраховщиком. К сожалению, его авторитет среди Летунов гораздо выше, чем у него, великого Эстета, глубину интеллекта которого никогда не постичь этим примитивным воякам…

Всевидящий Сервер! Как он может думать таким образом – словно проклятый ортодокс Линейной Системы?! Все люди – братья, и он, Эстет – всего лишь один из них, такой же, как эти тупоголовые Летуны… Проклятье! О, нервы, нервы…

– Ударив по Базе мы можем потерять все, – важно подняв указательный палец, заявил Дор К’Cид. – Если взрыв действительно произойдет – мы потеряем большую часть кораблей, даже если спасемся сами. И хорошо, если при этом ваша теория про Узел событий окажется верной. Но! Но во время предыдущей, неудачной операции мои корабли пытались применить некий детонатор…

Впередлетящий сделал многозначительную паузу и продолжил:

– И отсюда несложно сделать простой вывод о том, без этого детонатора никакого взрыва не произойдет вообще. И выплеснув энергию на предполагаемое уничтожение планеты, при определенном сопротивлении Базы, мы потратим ее впустую, одновременно подставив себя под удар вражеских Стай.

– Это все только предположения! – в ярости вскричал вдруг Роу. – Вы просто жалкий трус!

Лицо его налилось краской, кулаки в ярости сжались. Казалось, он сейчас бросится на Впередлетящего. Летуны вокруг замерли в напряженном ожидании. Подобный конфликт в руководстве мог привести к совершенно непредсказуемым последствиям.

Сам Дор К’Cид выглядел совершенно невозмутимым. И об эту невозмутимость разрушилась спонтанная вспышка ярости Роу. Он примирительно поднял Руки:

– Простите меня, дорогой друг! Это все напряжение последних дней…

– Я понимаю, – дружелюбно кивнул Дор К’Cид. – Ваши слова про мою трусость не имеют для меня обидного значения, так как всем Летунам известна истина…

«Вот, вот она – пропитавшая все насквозь кастовость, – с тоской и ненавистью думал Роу. – Сильные, Мудрые – все мы разные, совершенно чуждые друг другу даже в момент общей борьбы. Как много еще предстоит сделать, сколько костей переломать, сколько крови пролить, пока настоящая истина не заменит в их головах ложную…»

Сам же тихо улыбнулся и спросил:

– И что же теперь делать, Впередлетящий?

– Если вас действительно интересует, что надо делать, – произнес Дор К’Cид, – то я готовился бы к отступлению. Конгломерат не сразу придет в себя от нашего рейда, и у нас будет возможность подготовиться. А главное – подвести итоги проделанной работе без собственных потерь. Ответный удар наверняка последует – и лучше будет, если мы обстоятельно рассчитаем наши возможности.

– А Узел событий? – спросил Роу. – Что мы будем делать с ним? Вот он, перед нами!

– Остается лишь надеяться на ошибку врага, – пожал плечами Впередлетящий. Поверьте – я ей моментально воспользуюсь. А на вашем месте я бы уже готовился к затяжной и кровопролитной войне. Быстрого удара и воцарения так необходимого хаоса нам не удалось достичь…

И добавил странную, совершенно не свойственную его натуре фразу:

– Видимо, на этой планете только что связали узел, который не развязать, если тянуть с нашей стороны. Надо бы попробовать потянуть за другой конец…

Клипер «Месть» мчался навстречу союзной Стае, когда его Вожак вдруг отдал неожиданный приказ:

– Навигатор! Мы меняем курс!

– Принимаю вводную, – отозвался Навигатор.

– Идем на Колосс.

Навигатор вздрогнул и покосил на Вожака.

На любом из кораблей Конгломерата слово Вожака – это больше, чем закон. Это просто веление твоего собственного мозга, у которого ты сам являешься не более, чем органом, стремящимся как можно скорее выполнить приказ центральной нервной системы. И будь Навигатор просто Летуном, он так бы и поступил.

Но Летуном Навигатор был не в первую и даже не во вторую очередь. Потому что принадлежал он к особой Ветви Линии Сильных.

Он был Нюхачом.

Его непосредственный начальник, Экзетур, решил, что в столь важном полете на клипере не будет лишним иметь свои глаза и уши. И не ошибся.

Ведь Вожак – он Вожак только на своем корабле. В Стае он – всего лишь Ведомый, такая же часть общего организма, как и Навигатор.

И вот теперь Ведомый ослушался приказа своего Вожака. Это больше, чем преступление. В сложившейся ситуации это больше похоже на измену.

И… Нет, не может быть…

Нюхач не видел внешних проявлений подвоха. Но особым чутьем, которое присуще только его Ветви, почуял, что Вожак – совсем не тот, за кого себя выдает.

Это был тревожный сигнал. Нюхач почувствовал особое состояние – беспокойство, которое обволакивало все его существо, заставляя лихорадочно искать выход, искать решение.

Теперь он, Навигатор, во что бы то ни стало, должен что-то предпринять. Но никто не должен заметить его работы.

У Нюхачей свой Кодекс. И свои, особенные методы работы.

А потому Навигатор быстро взял себя в руки и отрапортовал:

– Принято, мой Вожак. Мы изменили курс…

Гор смотрел на плавно приближающиеся гигантские статуи Созерцателей. Это действительно стоящее зрелище. Кому, как не ему, Миму оценить мастерство древних скульпторов, которые смогли придать этим фигурам то значение, которое они и несли каждому, кому доводилось подлетать к сердцу Метрополии, к могущественному центру бескрайнего Конгломерата Миров.

И Мим без труда считывал это значение, отчего на лицо его, лицо Летуна по имени Фетч, падала тень тяжких раздумий.

Он с ясностью видел, что приближающаяся грандиозно нелепая пирамида Колосса ставит абсолютную точку в его стремлении вернуться в этот широкий звездный мир. Ведь этот мир этот, а точнее – все Миры Конгломерата – были чужды всему, что было столь дорого и близко ему, что составляло сущность его души, его личности.

Гор оставался Мимом – жрецом веселой и грустной игры смеха, радости и слез, которые нужны лишь для того, чтобы через очищение грустью узреть радостную красоту Вселенной.

Мир Колосса был полной противоположностью этого взгляда.

Строгость, порядок и расчет – вот она, основа процветания человечества и гармонии каждой отдельной клеточки его гигантского организма. Человек – лишь функция чудовищной, геометрически выверенной машины. Там, где всем правят строгие прямые Линии, нет места для веселых мыльных пузырей и легкомысленных мазков кистью.

Может где-то, на окраинных мирах, вроде его Плацены, Мимы еще могли жить привычной жизнью, внося веселый хаос в размеренную повседневность. Но кто-то сильный, с холодный рассудком и черный сердцем легким движением пальцев затушил этот тлеющий огонек…

– Какая из Вершин вас интересует? – в мысли Гора ворвался голос Навигатора. – Куда совершать посадку? Сервер сделал запрос…

Гор мысленно усмехнулся и небрежно бросил:

– Садимся на Первую.

– Первая принять не может, – немедленно отозвался Навигатор. Как показалось Гору – слишком уж быстро. – Принять нас готова только четвертая Вершина.

– Хорошо, – сказал Гор. – Четвертая, так четвертая…

Гор равнодушно глянул на Навигатора и подумал: предательство, как ни странно, иногда играет на руку. Кто, как не предатель укажет тебе путь в самое логово врага.

Еще одна развившаяся способность: обостренное умение чувствовать фальшь. Если и раньше Мим с легкостью мог поймать на вранье простого смертного, то теперь ему впервые удалось раскусить самого настоящего Нюхача. Это очень полезная способность.

И несколько пугающая.

Гор очень боялся, что начнет видеть вокруг себя ту правду, на которую раньше не обратил бы внимания.

Ему совсем не хотелось видеть насквозь друзей и близких. Так он мог окончательно потерять веру…

Но все потом. А сейчас, на Четвертой Колосса его ждут самые верные люди, в верности которых никогда не придется усомниться.

Его верные враги.

Главное – расслабиться и держать наготове маски. Не зря же он последнее время столь часто облачался в разные роли.

Он Мим. Это обстоятельство и есть его главное оружие.

Боевая панель вспыхнула, явив Гору лицо почтенного мужчины средних лет. Именно почтенного, немедленно внушающего уважение, доверие и некоторую робость.

Здесь умели встречать гостей.

– Доблестная команда клипера «Месть», – мягко, с достоинством произнес человек, – Приветствую вас от лица сил безопасности Метрополии. Что привело в систему Колосса этот боевой корабль?

Вопрос был стоящий. Боевому кораблю действительно нечего делать на Колоссе без специального приглашения.

Вообще-то поначалу Гор ожидал стрельбы с последующей погоней и поголовным катапультированием. Однако, почувствовав предательство, он сразу успокоился: их будут брать тихо, не создавая излишнего беспокойства достопочтенным обитателям этого элитного Мира.

А потому Гор не нашел лучшего варианта, чем просто подыграть этому учтивому человеку (или машине в обличии человека? Это не имело особого значения).

– Мы следуем на Четвертую Колосса с важным донесением для… Стратега.

Гор сам удивился, что произнес эту фразу. О том, кто обитает на Колоссе, он имел весьма смутное представление. Но давным-давно, еще в гимназии ему что-то рассказывали о хитрых Педантах и Великих Стратегах, которые денно и нощно, не смыкая глаз, следят за миром и благополучием родного Конгломерата.

Людям, живущим в замкнутых мирках собственных Линий, а порою вообще не покидающих круга общения своих Ветвей, глубоко наплевать на государственное устройство чудовищно огромного Конгломерата. Ведь даже не все звезды, входящие в это образование можно разглядеть в небе невооруженным взглядом. Стратеги же – это вообще что-то из детских сказок…

Почему-то Гору вдруг вспомнилась земная песенка со словами «мы родились, чтоб сказку сделать былью». И он улыбнулся собственному легкомыслию. Ведь если впереди и ждала его сказка, то сказка страшная…

– Донесение для Стратега? – почтенный собеседник Гора не выглядел удивленным. Видимо, его вообще нельзя было удивить.

Он просто произнес любезным голосом:

– Это очень серьезно. Поэтому, будьте добры, примите от нас сопровождение в составе двух корветов, и четырех бригов. Для вашей собственной безопасности.

Гору ничего не оставалось, кроме как столь же любезно улыбнуться и отдать честь короткой отмашкой руки в белой перчатке.

Ничего удивительного Гор не увидел и в том, что корабли обещанного сопровождения появились в течение нескольких секунд, словно уже заранее поджидали его в этом районе пространства.

Хлопок – и обзор заволокло синим силовым полем.

– Нас сканируют мощным потоком излучения! – выкрикнул Слухач. – Боятся, что мы несем в себе прыжковую бомбу!

Прыжковая бомба – кошмар космической войны. По сути своей представляет собой обыкновенный прыжковый двигатель с корабля массой фрегата. Включенный на поверхности планеты, он мгновенно отправляет в прыжок к иным мирам значительную часть атмосферы. Довершает катастрофу сметающий все и вся ураган оставшегося воздуха, мчащегося в образовавшуюся холодную пустоту. По сути это – вакуумный боеприпас планетарного масштаба.

Об это машинально сообщило Гору сознание того, чью роль он играл. Гор так и не понял механизма этого странного явления: ведь он просто входил в роль, но не проникал в память того, кого играл… Или происходило нечто, понять чего он просто не в силах?

– Нас ведут! – мрачно сообщил рулевой и убрал руки с невидимых нитей управления.

Воцарилась атмосфера невеселого ожидания. Хоть Гор и старался воздействовать на команду силой Убеждения, Летуны давно уже почуяли неладное. Все-таки тяжело работать с таким крепким и сплоченным коллективом. Помогала только сила авторитета Вожака боевого клипера Фетча, которого Гор теперь считал одной из самых удачных своих ролей.

Боевая панель больше не давала вразумительного изображения, и о приземлении Летуны вместе с Гором узнали лишь по характерному толчку опор о поверхность. И тут же медленно проявилась образная панель.

Но Гор не смотрел на нее. Он уверенной походкой шел навстречу своей судьбе.

Ступив на гладкий, как стекло бетонол, Гор не увидел бесчисленных орд вооруженных до зубов Санитаров. Прием, оказанный лицу, явно находящемуся под подозрением в измене, был, как минимум, странен.

Правда, клипер по-прежнему окружали боевые корабли, которые и не думали глушить силовые установки. Но невдалеке ждал кортеж из роскошных экипажей, а к Гору подходил не кто иной, как тот самый почтенный господин, что выходил на связь на подлете к Колоссу. Одет он был безупречно, и вел себя крайне обходительно.

– Приветствую вас, почтенный Фетч, – приветливо сказал человек.

Гор от неожиданности едва не протянул руку для рукопожатия – по приобретенной на Земле варварской привычке. Он снова произвел приветственную отмашку и приготовился произнести слова своей, сочиняемой на ходу легенды.

Но человек опередил его.

– Стратег ждет вас, – произнес он и жестом пригласил Гора проследовать с ним к экипажу.

Все это было очень странно. Но Гор не позволял мыслям идти вразброд, строя всевозможные версии и накручивая неприятные ощущения обмана, ловушки, загнанности и страшной развязки.

Все было просто не так, как это можно было себе представить. Но ведь и Гор всегда делал ставку на импровизацию. А потому следовало спокойно принять предложенные правила и ждать, что из этого выйдет…

Экипажи мягко неслись на небольшой высоте над поверхностью.

Это не было похоже не земные правительственные кортежи, которые несутся по дороге железной змеей с воем сирен и миганием маячков, распугивая случайных прохожих и зазевавшихся водителей.

Экипажи парили над травой, полями, деревьями, водой, выстроившись в клин – словно стая перелетных птиц. Это было красиво, это завораживало – как и вся местная природа, любовно переделанная для максимального комфорта счастливых обитателей Четвертой Колосса. Как темно-синяя вода озер и прозрачное небо – в котором, если присмотреться, виднелись три тонких серпа Первой, Второй и Третьей планет Колосса. Это тоже удивительно: с поверхности соседние Вершины должны были казаться гигантами…

Гор сидел на удобном диване позади водителя, которого могло и не быть в столь совершенной машине, но который лишь подчеркивал высокий статус того, кто имел счастье нестись по просторам этой планеты в такой особенной обстановке.

Гор еще вяло подумал про каких-то древних землян, которых перед ритуальной смертью подвергали всяческим плотским удовольствиям. Но, отмахнувшись, прогнал и эту мысль.

У него была цель – и цель эту надо реализовать. Даже не имея на то возможностей.

Ведь сотня старых, как сам Конгломерат, каравелл, скоро двинется в сторону этого чудного мира, чтобы напомнить ему: не всем во Вселенной живется столь хорошо и вольготно. Что нельзя строить какой бы то ни было распрекрасный мир на костях миллиардов тех, кого считают недолюдьми, годными лишь для реализаций амбиций тех, кто взял себе право называться Мудрыми.

Умом Гор понимал, что уже не сможет, как рассчитывал, пользуясь своими способностями, проникнуть в руководство сил обороны Колосса и хоть как-то помочь своим кораблям достичь цели. Хотя бы некоторым из них… Конечно, идея эта с самого начала была безумной, но…

Но теперь и об этом придется забыть. Мах поведет свои каравеллы безо всякого прикрытия. И даже если ему удастся миновать осадившие Землю вражеские Стаи…

– Почтенный Вожак, мы прибыли! – сообщил водитель, судя по внешности, из числа Сильных, но в странной незнакомой форме.

– Да, да, спасибо, – сказал Гор, выбираясь из экипажа на сочный газон.

Кортеж немедленно тронулся с места – и почти бесшумно растворился вдали. Рядом с Гором остался лишь этот рафинированный, как и весь этот пейзаж, человек.

Гор медленно поднял голову.

Он стоял у подножия колоссального дворца. Это был именно дворец – той самой архитектуры, которой нередко грешат иллюстраторы средневековых историй, только увеличенный во много раз и дополненный совершенно новыми подробностями. Гор даже растерялся: он не мог понять – кто у кого взял саму эту идею?

Но в мозгу вспыхнули туманные слова.

«Узел событий…»

Конечно же, многое из того, что происходило в Мирах Конгломерата, было лишь отражением беспокойных перипетий жизни планеты Земля. Конечно, если легендарный Узел действительно существует…

– Пройдемте внутрь. Вас ждут, – произнес провожатый, и Гор машинально последовал за ним.

Пришедшие в движение плоскости под ногами неощутимо подбросили их верх – и вот они уже идут по широким коридорам, роскошной отделки и совершенно невообразимой архитектуры. Если выразить впечатления Гора одним словом, то все здесь было «слишком». Слишком большое, слишком изысканное, слишком красивое…

Впрочем, Гора явно привели сюда не на экскурсию. Через несколько минут он остался один в огромном пустом зале, который, в отличие от других, не блистал отделкой и изяществом обводов стен и потолка. Просто крепкие стены из серого камня и такой же мрачный потолок. Где прятались источники мягкого ненавязчивого света, осталось неясным.

Видимо, здесь Гору следовало ждать развязки. Неужели здесь и сейчас начнут разоблачать того, кто, прикинувшись Летуном по имени Фетч, коварно проник с неизвестными целями в сердце ведущего войну Конгломерата? Неужто допросы с пристрастием принято проводить вот в таких циклопических дворцах, а не в душных сырых камерах пыток?

Просто бред какой-то…

…До Гора донесся звук шагов. Он повернул голову.

К нему приближался какой-то человек в легком костюме по местной моде. Человек сразу же показался Гору знакомым.

– Привет тебе, мой враг! – насмешливо произнес человек.

И Гор узнал его.

Это был Поджигатель.

Тот, который столько раз стремился отнять его собственную жизнь, а не сумев сделать этого, отнял жизни его близких…

Нейла.

Гор с криком ярости бросился на Поджигателя.

Вот он совсем близко! Осталось только протянуть крепкие пальцы к его горлу…

Дикая боль пронзила все его существо. Гор лежал на каменном полу и в судорогах страшных мучений пытался вспомнить: кто он? Зачем?..

– Что же ты, Мим? Неужто так и не научился справляться со своими эмоциями? И даже допинг земного воздуха не помогает тебе?

Голос Поджигателя доносился издалека, словно сквозь ватную стену. Гор безрезультатно пытался подняться на ноги.

– Убийца… Гнусный Поджигатель… – вялым лепетом срывалось с его губ.

– Да, я убийца, – смакуя слово, произнес Рогги Бур. – Только представь себе – уже не просто Поджигатель. Странным вывертом судьбы я теперь не кто иной, как Стратег… Да, да – я один из тех самых Стратегов, которыми тебя пугала матушка, когда ты не хотел есть кашку… Ой, я кажется задел тебя за живое?

Гор с ревом вскочил и из последних сил бросился на мерзавца.

И рухнул, будто наскочив на бетонную стену.

– Что? – сочувственно произнес Стратег. – Не помогают чудесные способности? Ну, извини. Навредить Стратегу в его собственном дворце никак невозможно. Здесь мне и стены помогают, как говорят на нашей чудной Земле… Ты ведь помнишь Землю?..

– Зачем я здесь? – прохрипел Гор, с трудом садясь на холодном полу.

Стратег расхохотался в ответ.

– Ты задаешь удивительные вопросы, Гор Дэй, из несуществующей Ветви Мимов, – с удовольствие произнес Стратег. – Откуда мне знать, зачем ты направлялся на эту планету? На мою, между прочим, планету! Я полагаю, не для того, чтобы навестить меня, своего старого друга…

Гор поднял на бывшего Поджигателя тяжелый взгляд.

– Почему ты тогда не убил меня? – спросил Гор. – Тогда, когда твоя игрушка убила Нейлу?

Рогги Бур присел, чтобы его глаза оказались напротив глаз Гора. В них светилось счастливое безумие.

– Неужели ты не понял? – задыхаясь от какой-то болезненной радости, произнес он. – Я уже не хочу убивать тебя…

– Но ведь я – твой враг… – тихо сказал Гор.

– Да! – восторженно воскликнул Рогги Бур. – Настоящий, матерый, отъявленный враг! Такой, будто я сам тебя взлелеял и вырастил…

– Иметь такого врага – даже лучше, чем иметь друга… – глухо, сам себе сказал Гор.

– Да! Да! Ты понял! – расхохотался Рогги Бур и резко поднялся.

Он обошел Гора по кругу, рассматривая того, словно ценный трофей, и произнес с каким-то новым пафосом:

– Я мог бы тебя убить. И тогда, и сейчас. Но дело в том, что истинная победа над врагом заключается в его бесконечных поражениях, его муках и терзаниях. Просто убить врага – значит проиграть…

Гор смотрел на этого человека, как на невиданное, страшное и непонятное чудовище. Ибо кто, как не чудовище может произносить такие слова и совершать подобные поступки?

– Я не буду убивать тебя. Пока. Более того – я дам тебе шанс отыграться…

Рогги Бур остановился, словно внезапно задумавшись – и рассмеялся собственным мыслям.

– Уж не вообразил ли ты себя сверхчеловеком? – поинтересовался Гор. – Таким, которому ничто не угрожает, который всесилен и бессмертен?

– Представь себе – нет! – с удовольствием отвели Рогги Бур и заглянул в глаза Гору.

Взгляд этот был тяжелым и страшным. Хоть новоявленный Стратег и скалился сейчас во весь рот.

– Я знаю, что смертен. Более того, – он хихикнул, – Я поставил себя в равные с тобой условия. Я достаточно наглотался ароматного земного воздуха. И теперь мне осталось жить ненамного больше, чем тебе…

– Ты психопат, безумец, – спокойно сказал Гор. – Что может быть ценнее собственной жизни?

– Как что? – удивился Рогги Бур. – Конечно же – видеть бесконечные мучения своих злейших врагов. И смерть многочисленных врагов помельче. Ведь теперь ты понимаешь меня, Мим?

– Зачем ты все это говоришь мне?

– Мне просто необходимо, чтобы ты знал! Иначе все мои замыслы просто потеряют смысл!

Стратег развел руками, будто досадуя на непонятливость собеседника.

– Я готовлю тебя к бесконечным мукам и поражениям, – Рогги Бур продолжал смаковать собственные слова. – И первые начнутся очень скоро. Ты даже не представляешь своей удивительной и очень значительной роли в предстоящей катастрофе. Ты ведь любишь играть роли, Мим?

– Давай, давай, быстро! – прикрикивал Мах.

Длинные вереницы нелепых фигур в резиновых балахонах с огромными горбами за спинами тянулись к распахнутым зевам каравелл. Странный флот из древних, наскоро залатанных кораблей, названный, как и сама операция «Чумой» готовился к своему последнему походу.

Не очень обширные и совсем не приспособленные для перевозки десанта трюмы заполнялись людьми. Им нечего было терять: у себя на родине они объявлены вне закона, а их жизнь давно уже превратилась в затянувшуюся отсрочку преждевременной смерти. Конечно, одного этого факта мало, чтобы заставить людей броситься навстречу страшной неизвестности.

Но не зря Мим устраивал свои регулярные представления на Сцене своего Театра. Убеждение окрепшего Мима, помноженное на количество внимательных глаз, становилось огромной движущей силой. Действовать оно продолжало и теперь, когда самого Мима не было рядом.

Подслеповатые синапсы старинных кораблей с удивлением взирали на своих нежданных пассажиров…

Если бы эти корабли могли говорить… Наверняка они поведали бы много удивительных историй о покорении холодного космоса, о заселении безжизненных планет, о героической и почти забытой уже Конкисте. И уж точно: они очень удивились бы столь внезапно прерванному отдыху. Их сон был долог, очень долог. И предстоящий поход они ощутили бы не больше, как миг в своей долгой и удивительной жизни…

Бывший Мусорщик Мах, а теперь – командующий Амией Мима – не был расположен к столь лирическому настроению. Его беспокоил ряд серьезных проблем.

И первой из них была нехватка Летунов для управления каравеллами. Говоря прямо, изо всех прозревших Сильных Летуном оказался только один. Ему предстояло вести флагман. Каждый Сильный обладал некоторыми навыками в управлении звездными кораблями.

Но вести древние каравеллы…

Все это могло обернуться катастрофой. Правда Зиг сумел объединить усилия нескольких Эстетов, чьим призванием до Воздаяния была работа с интеллектуальными системами. Теперь управление всеми кораблями сосредоточилось в одних единственных руках.

Единственный Летун Армии Мима с земным прозвищем Отто и родным именем Оотс с легкой руки Маха был назначен Впередлетящим. Это выглядело бы как насмешка, будь этот флот настоящим: как мог именоваться высшим Летунским званием тот, в подчинении которого не было ни одного Летуна?

И Оотс с насмешкой над самим собой принял это звание. Так или иначе, ему предстояло небывалое в истории звездных Стай предприятие: в одиночку вести в бой сотню плохо управляемых старых галош.

Другой проблемой, о которой Маху даже не хотелось думать, был прорыв такой армады сквозь линии враждебно настроенных боевых стай. Конечно, он рассчитывал на прикрытие со стороны Нейлы. Но истинную мощь Бастиона до сих пор не знал никто. И Мах предпочел бы никогда не узнать этого. Тем не менее, он готовился к большим потерям уже на первом этапе операции.

И, наконец, самым больным вопросом оставалось прибытие в систему Колосса. Где-то там сейчас должен быть Гор. Ведь он обещал помочь, подстраховать свой неказистый флот.

Но ждать вестей от Мима не приходилось. И оставалось лишь уповать на удачу и неожиданность столь странного вторжения.

Мах рассчитывал на банальный обман защитных систем Метрополии. Ведь каравеллы, по сути, не несли в себе никакого оружия. И даже просканированные насквозь, не выдали бы секретного замысла.

Оружием Мима по-прежнему был собственный страх Конгломерата перед его же опасной игрушкой – маленьким шариком по имени Земля. И часть этого шарика, легкую, невесомую, должны были доставить на Колосс неповоротливые каравеллы Маха.

Погрузка была завершена, и Маху предстояло последним взойти на борт одной из каравелл. Он окинул взглядом горстку Мудрых и Темных из тех, кому предстояло охранять Бастион до возвращения флота вместе с Мимом.

Если, конечно они вернутся…

– Нейла, приготовься выпустить корабли! – скомандовал Мах.

– Ты же знаешь, я всегда готова помочь тебе, друг мой, – ласково ответила Нейла.

Мах ступил уже на посадочные сходни, как услышал негромкий. Спокойный голос Нейлы:

– Мах, не торопись. Ты забыл взять с собой еще одного бойца…

– Внимание! В районе Базы показалась движущаяся цель! – доложил Слухач.

– Так, держи ее! – приказал Гир К’Оберт. – Что за цель? Она определяется?

– Да, определяется… Но это, наверное, какая-то ошибка…

– Ну?!

– Цель определилась как поисковая каравелла класса «три»!

– Этого не может быть, – произнес Первый Вожак. – Таких нет в пространстве уже… уже десять тысяч лет… Уточните принадлежность цели!

– Принадлежность… Колосс!

– Что значит – «Колосс»? Это судно принадлежит Конгломерату?

– Сервер говорит только «Колосс»

– Всевидящий Сервер… Что за корабль-призрак…

Гир К’Оберт не верил своим глазам: на боевой панели проплывал силуэт самой настоящей каравеллы времен Конкисты! Да, да – в то время не было еще Конгломерата, и система Колосса была единственным, что объединяло немногие разрозненные Миры…

– Мой Вожак, это похоже на провокацию! – сказал быстро подошедший к мерцающей ограничительной линии человек.

– Я понимаю это, Экзетур, – отозвался Гир К’Оберт. – Мы просканировали его – он не несет оружия.

– И все-таки…

– Мой Вожак, смотрите – еще один! – крикнул Слухач. – И еще! Еще!!!

Гир К’Оберт обмер: мимо его Стай двигалась призрачная армада древних кораблей. Это было похоже на бред, на эпизод какой-то страшной сказки…

Но Первому Вожаку не пристало впадать в мистику.

– Вести цели! – приказал он. – Приготовиться к уничтожению! Слухач – дайте связь с ними!

– Связи нет!

– Тогда готовность «Смерть!» Бить только младшим оружием на минимуме мощности!

– Правильное решение, мой Вожак! – пробормотал побледневший Нюхач.

Летуны заметались по мостиками всех кораблей крыла. Уничтожение этой армады не представлялось сложным делом: она не имела вооружения, не несла эффективных систем защиты.

Был во всем этом какой-то подвох…

– Мой Вожак! Связь! – доложил Слухач.

– С каравеллами? – встрепенулся Гир К’Оберт.

– Никак нет. С Колоссом. Пришел экстренный приказ.

– От кого?

– Это… Это Четвертый Стратег…

Гир К’Оберт на миг лишился дара речи. В Конгломерате не принято нарушение стройной системы субординации – ведь это прямое посягательство на принципы Линейной Структуры. Поэтому обычно Первый Вожак имел дело только Впередлетящим. И даже приказ из Адмиралтейства стал бы для него шоком.

Но приказ самого Стратега…

Гир К’Оберт увидел перекошенное от ужаса лицо Нюхача и понял, что он не одинок в своем изумлении.

– Что в приказе? – хрипло спросил Первый Вожак.

– «Пропустить каравеллы, при необходимости обеспечить прикрытие. Об выполнении доложить…»

Гир К’Оберт судорожно сжал зубы. И раздельно проговорил:

– Доложите: «Приказ исполнен. Жду дальнейших распоряжений» Стоп! Про дальнейшие распоряжения – лишнее. Просто: «Приказ исполнен».

– Сделано! – доложил Слухач.

Летуны молча наблюдали, как призрачная армада ползет сквозь строй мощных ударных кораблей, тяжело и неуклюже набирая скорость для прыжка. Словно жалкие насекомые среди гордых птиц…

Гир К’Оберт резко оборвал в себе эти презрительные мысли. Перед ним проходили удивительные, легендарные корабли.

И он отдал бы многое, чтобы узнать правду об этих кораблях и об этом их таинственном полете…

– Что это? Что, происходит?! – тыча пальцем в боевую панель, кричал Роу. – Откуда взялись эти корабли? Что же это – к противнику пришла поддержка?! Что же вы молчите, Впередлетящий?!

Дор К’Cид долго не отвечал, всматриваясь в неясные образы, плывущие в объемной схеме. На лицо его упала тень задумчивости и легкой печали.

– Что вы кричите, милейший Роу? – произнес наконец он. – Какая это может быть поддержка? Это же рухлядь – старинные поисковые корабли. Каравеллы, которым место лишь в музеях Метрополии. Просто удивительно – откуда они взялись? Неужели летят с этой вашей Базы?

– Но как вы собираетесь реагировать на это, Дор К’Cид? – не унимался Роу.

Его одолевал страх. Страх перед неизвестностью и невозможностью самому вмешаться в события. Даже встречать смерть лицом к лицу не так страшно, когда ты можешь сопротивляться сам, используя свои руки, свой разум и волю! А сейчас его воля – в руках Летунов, живущих непонятными и странными предрассудками…

– Я вообще не собираюсь на это реагировать, почтенный Роу. – усмехнулся Впередлетящий. – Каравеллы не несут в себе оружия – сканеры показали это. А гадать – откуда, куда и с какой целью они летят – занятие бессмысленное и неблагодарное. И вам я бы тоже посоветовал успокоиться.

Роу лишь скрипнул зубами в ответ.

«Успокоиться!»

Звучит, как издевка! Все задуманное давно уже пошло прахом, и теперь Россыпи предстоят тяжелые времена. Это только такому древнему старику, как этот Дор К’Cид плевать на идеи Роу и его соратников: он отжил свой век, закостенев в своих Догмах.

Но ничего… Придет, придет время Россыпи, и крепкий кулак стряхнет этот элитарный налет и с гордых Летунов, и с других самонадеянных Сильных. Происхождение перестанет иметь какое-либо значение в судьбе человека.

Истинное значение будет иметь только сила…

Рогги Бур стоял на посадочной площадке дворца. Отсюда открывался наиболее величественный вид на его владения.

Да, все произошло спонтанно, быстро и неожиданно: словно действительно существует этот незримый и всемогущий Всевидящий Сервер, который может в один миг исполнить самые заветные желания.

И вот его желания почти исполнены: он практически на вершине власти, и у ног его – поверженный враг. Что еще нужно для полноты ощущений?

Рогги Бур рассмеялся: если ты и есть где-то, невидимый исполнитель желаний, то ты – наивный простак! Неужели ты и впрямь считаешь, что он, Поджигатель по рождению, остановится на достигнутом?

Нет, это было бы слишком просто!

Ведь сейчас – только лишь начало пути. Пути, полного разрушения, хаоса и в результате – подлинного, а не формального могущества!

Да, он – Стратег. Тот, кем становятся, пройдя определенные ступени, соблюдя некий ритуал. Что же это означает?

Это означает, что на его место полно других претендентов! Что ему оставаться Стратегом столько, сколько посчитает нужным слепой случай! Ведь даже при всей его растущей силе он не гарантирован от нелепой случайности.

Да еще висят над головой три страхующих друг друга шара – его коллеги-Стратеги, ревностно следящие друг за другом, не дающие расслабиться и получить истинное наслаждение властью!

…Рогги Бур окинул взглядом окрестности дворца. Да, это его владения. Но всего лишь временные. До тех пор, пока он Стратег.

Нравится ли ему быть Стратегом? Пока да. Но сила в нем растет, и скоро ему станет тесно на Колоссе вместе с теми, с кем он обязан делиться, советоваться, согласовывать…

Рогги Бур улыбнулся синему небу.

Как хорошо, что у него есть Враг!

Как это удачно, что теперь его враг сидит у него под замком!

Как здорово, что у врага есть друзья – много друзей!

Как здорово вершить собственные замыслы руками своих врагов!

Гор сидел на холодном полу огромного каменного мешка. Здесь держал его не только камень – многочисленные защитные системы дворца Стратега пристально следили за ним, исключая всякую возможность побега.

Гор гнал прочь мрачные мысли.

Но те неизменно приползали обратно – страшные, склизкие, отвратительные, как ночные кошмары.

Гор видел перед глазами ужасные картины гибели своих товарищей – тех, кто рассчитывал на него, когда отправлялся в далекий путь на древних суденышках, в стремлении доказать Галактике, что и они – люди. Что они, так же, как и все остальные, имеют право на жизнь – и право потребовать, чтобы в их маленький, тесный и душный мир никто не совал свои жадные лапы…

Теперь он уповал только на удачу Маха, Зига и прочих Прозревших, и молил Всевидящий Сервер даровать им победу. Маленькую, бескровную, но яркую…

Чтобы не сойти с ума, Гор принялся играть для самого себя – Темных и Сильных, Мудрых и Безмолвных. Он надевал разные маски, втекал в разные роли и вел сам с собой бесконечные диалоги.

В нем вспыхивала любовь, сверкала ненависть, чернела злоба, истекала кровью месть.

Если кто-то, помимо бездушных автоматов, следил сейчас за этим плененным Мимом, он мог бы решить, что тот обезумел от одиночества и безысходности.

Но Гор вовсе не был безумцем. Просто в нем искала выхода та клокочущая сила, которая пробудилась когда-то на таинственной планете под названьем Земля. Сила, разменянная на жизнь, требовала выплеска. Она хотела новых достижений, новых масок, новых ролей.

И Гор иногда начинал чувствовать, что просто становится рабом этой силы. Этого нельзя было допустить – и он выплескивал ее новыми и ролями, которые трясли его тело, словно в кинопленке, пущенной на повышенной скорости.

И когда силы покидали его – он падал в изнеможении на ледяные камни.

Мим всегда оставался Мимом. Даже тогда, когда его единственным зрителем оставался он сам…

Глава пятая

Меньшая часть Флота Мима ушла в сторону далекой Второй Аорты. Ей придавалось не столь большое значение, хотя, может быть и напрасно.

Просто другая его часть шла в несравненно более опасный поход.

Она вышла из прыжка в опасной близости от Колосса. Может, все дело было в предельно устаревших Серверах. А может, напротив, в мастерстве нового Впередлетящего.

Оотс гордо стоял на мостике, окутанный мерцающими нитями управления и вглядывался в две далекие пока точки – легендарные Статуи Ворот Колосса.

Летун понимал: он ведет свою армаду в самую жуткую пасть, откуда, скорее всего, выбраться уже не удастся. Он живо представил себе панику, что охватила сейчас Адмиралтейство, что болталось в пространстве где-то не столь далеко. Как несутся в сторону робко столпившихся каравелл стремительные корабли Сил обороны Колосса – элитные Стаи Конгломерата.

На что они рассчитывали, вторгаясь в святая святых бескрайнего союза миров? Оотс не смог бы ответить на этот вопрос.

Видимо, все дело было в убежденности. Да, да, в той убежденности в совей правоте, которой сумел заразить их Великий Мим по имени Гор Дэй…

– Перед нами четыре Вершины Колосса, – произнес Оотс. – К которой направимся?

– Какая ближайшая? – быстро испросил Мах, вглядываясь в удивительное зрелище небывалой системы планет.

– Четвертая Колосса, – ответил Оотс.

– Все – туда! – приказал Мах. – У нас нет времени на выбор и маневры…

Армада длинной змеей вползла в циклопические Ворота. Статуи проводили корабли бессильными злобными взглядами невидимых глаз. О, если бы они могли схватить, смять, разорвать врага! Но им оставалось лишь созерцать происходящее.

Как, видимо, и делали сейчас таинственные Созерцатели.

Они не считали нужным вмешиваться в дела простых смертных…

– Мах, к Четвертой Колосса путь перекрыт! – крикнул Оотс. – Плотное кольцо боевых кораблей! Видимо, нас ждали. Нам не прорваться!

– Проклятье! – выругался Мах. – Варианты?!

– Вижу узкий коридор – в сторону Второй Колосса…

– Давай, давай туда! – крикнул Маз. – Полная скорость!

– Что могу… – отозвался Летун.

Это было странно. Очень странно: их плотно теснили от Четвертой планеты Колосса, при этом оставляя совершенно свободное пространство для движения в сторону Второй. Если и был в этом какой-то тактический замысел, ни Оотс, ни, тем более. Мах, его не понимали. Оставалось лишь пользоваться ситуацией.

И было еще одно обстоятельство, показавшееся Летуну самым необъяснимым.

По ним не стреляли! И даже не пытались каким-то образом задержать, прекратить движение инородной Стаи. Хотя у Колосса для этого имелись все возможности.

Создавалось ощущение, что их… просто подталкивали к совершенно неприкрытой Второй Колосса.

Уж не дело дли это рук Гора?!

– Десант! – рявкнул Мах, и его голос прогремел по всем кораблям Флота Мима. – Приготовиться к высадке! Все помнят, что надо делать? Покажите им, что значит СТРАХ! Заставьте их почувствовать тоже, что чувствовали вы! С нами Всевидящий Сервер! На нас – маски, несущие страх!..

С ревом, в сполохах раскаленной плазмы, оставляя за собой длинные дымные следы, каравеллы одна за другой врезались в очищенную до предела, рафинированную атмосферу Второй Колосса. Словно дождь из огромных падающих звезд озарил небо еще минуту назад безмятежной планеты.

Только загадывать желания было уже поздно.

Стратеги вызвали своего нового коллегу на экстренную связь. Рогги Бур шел в Зал Связи, не торопясь. Он выглядел внешне спокойным. Хотя внутри просто сгорал от возбуждения и самодовольства.

Его план работал.

Стратег-Поджигатель – мыслимое ли это дело? Оказывается, да! И вскоре он заставит вспыхнуть в Галактике пожар такой силы, что содрогнутся звезды…

И теперь он стоял на положенном по статусу месте, под тремя символами планет, и на него негодующе взирали те, кто разделили с ним власть.

Стратеги.

– Что происходит, коллега Бур?! – сжимая кулаки, рычал лысый атлет в белой тунике. – Почему все Силы обороны собраны у вашего протектората, а мой остался совершенно без прикрытия?! Вы знаете о том, что сейчас на поверхность Второй Колосса высаживается десант неизвестного противника?!

– Конечно, я знаю это, – спокойно, чуть ли не смиренно произнес Рогги Бур. – К сожалению, я не успел перебросить защитные Стаи к вашей планете…

– Но откуда вам стало известно о нападении? – с подозрением спросил седовласый Стратег с Первой Колосса.

– Мне ничего не было известно, – невинно моргнув, сказал Рогги Бур. – Просто я неоднократно участвовал в боевых действиях и вынес из этого кое-какие уроки. А именно: всегда, в любую минуту ожидать нападения. Ведь мы ведем войну, верно?

– Но кто мог знать?! – в бессильной ярости кричал второй Стратег. – Эти бунтовщики вовсе не так сильны! И что это за древние каравеллы, которые внешние системы вообще не приняли за врага?!

– Вот и я о том говорю, – развел руками Рогги Бур. – Кто бы мог знать?..

– Коллега Бур проявил величайшую предусмотрительность, – торжественно произнес похожий на манекена, третий Стратег. – И это делает ему честь: ведь он едва только занял этот высокий пост. А вам, коллега, это непростительно…

Рогги Бур мысленно аплодировал: этот болван отлично ему подыграл. Осталось только подыграть ему самому…

– Держитесь, коллега! – воскликнул он. – Я уже выслал вам помощь. Отборные Стаи идут в сторону вашего протектората!

– Что? – второй Стратег отвлекся в сторону. Он слушал кого-то, и вряд ли то, что ему говорили, было хорошими новостями.

На некоторое время звук пропал. И седовласый Стратег сурово произнес:

– Мне кажется, коллеги, что один из нас проявил непростительную слабость.

– Совершенно с вами согласен, – сказал третий Стратег. – Допустившему врага на территорию своего собственного протектората не место среди Стратегов…

Рогги Бур вздохнул и развел руками:

– Мне нечего сказать – я всего лишь новичок среди вас. Но готов подчиниться коллективному решению…

– Решение принято! – провозгласил первый Стратег. – Теперь у нас снова одно место вакантно…

Второй Стратег, успевший уже стать бывшим, вернулся на связь, оглашая зал свирепыми криками:

– Они уже идут по поверхности! Мусорщики ничего не могут сделать: эти твари отравляют атмосферу какими-то ядами…

Стратеги теперь даже не смотрели в его сторону.

– Я знаю, что это за отрава, – сказал Рогги Бур. – Это воздух с планеты Земля. Яд, сокращающий жизнь…

Атлет взвыл, и его изображение пропало.

– Коллега Бур, мы надеемся на вашу помощь, – сказал первый Стратег. – Вы опытный боец, вы справитесь.

– Но… Но мне потребуются полномочия… – скромно произнес Рогги Бур.

– Я подписываюсь под формулой! – твердо сказал первый Стратег и в центре зала вспыхнул текст формулы полномочий с огненной подписью под ним.

– Я тоже! – кивнул третий Стратег, и под формулой вспыхнула вторая подпись.

– Не сомневайтесь, – пообещал Рогги Бур. – Я уничтожу врагов. Только боюсь, что Второй Колосса придется туго.

– Нет места более мерзкого, чем Земля, – скривился третий Стратег. – Если его воздух попал в атмосферу Колосса…

– Главное – пресечь утечку информации! – заявил первый Стратег. – Об этом инциденте Конгломерат знать не должен…

Рогги Бур мысленно расхохотался.

Теперь только он будет решать, что и кому должен Конгломерат!

«Чума» неспешно двигалась по поверхности цветущей, идеально ухоженной поверхности Второй Колосса, выпуская сжатый воздух Земли из заспинных баллонов.

Это была всего лишь ничтожная капля в атмосфере планеты, но изнеженные синапсы Сервера планеты, вопили от боли и страха.

Сюда, в заповедник изысканной чистоты, была принесена отвратительная разъедающая грязь из самого мерзкого места во Вселенной.

Плотные ряды чудовищ, облаченных в грязно-зеленые балахоны, в мерзких масках с запотевшими окулярами, входили в селения, одним своим видом изгоняя оттуда вопящих от страха людей. Эти маски словно говорили: мы, чудовища, не хотим дышать вашим ароматизированным воздухом! Нет, лучше вашу атмосферу мы сравняем с адской атмосферой Земли.

И тогда здесь, у вас, в самом безопасном, как вы думали, месте, появится своя Земля, наполненная новыми прямо на глазах разлагающимися краткоживущими…

Отряды Мусорщиков, брошенные навстречу карателям, вынырнувшим из преисподней, дрогнули при виде приближающихся тупорылых резиновых морд. А когда в их сторону из грубых раструбов распылителей рванулись струи жирного воздуха с адской планеты для приговоренных к смерти, они бросились прочь под отчаянный вой встревоженных синапсов Сервера. И куда бы они ни бежали, все системы связи кричали, еще больше нагнетая страх: «Смерть! Смерть! Смерть!»

Мах двигал вперед своих странных солдат, словно опытный шахматист, который ловко и быстро переставляет фигуры. Заразив один район, каравелла собирала карателей и перепрыгивала в другой – пока большая часть планеты не наполнилась отчаянным воем и совершенно неуправляемой паникой.

…Мах знал, что земной воздух, какими бы отрицательными качествами ни обладал, в действительности не причинял столь существенного вреда, как это казалось жителям Колосса и настроенным по их представлениям системам Сервера. Люди стали жертвой своих собственных стереотипов и природной мнительности. И еще он знал, что в следующий раз такого эффекта от подобной диверсии им уже нигде и никогда не добиться.

А потому надеялся на то, что эта ставка была сделана правильно…

Все системы управления Конгломератом, расположенные в этой части Колосса были парализованы. Это был успех, на который Мах даже не рассчитывал. При этом его Армии Мима никто не противопоставлял серьезной силы.

И начинало казаться, что все происходящее напоминает игру в поддавки…

Рогги Бур с удовольствием принимал сводки о катастрофе на Второй Колосса. Это была огромная удача. Это была не просто искра. Это было настоящее пламя.

Которое стоит теперь, как следует, раздуть.

Его люди уже открыли каналы связи для свободного потока информации во все Миры Конгломерата. Все должны знать о катастрофе в Метрополии. И если пойдут слухи, что погибла не одна планета, а весь Колосс рухнул – будет еще лучше.

Так зарождается Хаос. Он, Поджигатель – верный слуга его величества Хаоса. Он знает, как поощрить его, как помочь распространиться вширь и вглубь, и – как получить с него хорошие дивиденды.

Впрочем, хаос должен быть управляемым. И наступает момент, когда его стоит несколько притормозить.

Хаос нужен везде – только не в собственном доме.

Взмахом руки Стратег образовал в воздухе панель образов.

– Впередлетящий, на связь! – скомандовал Роги Бур.

– Слушаю вас, Стратег!

Командующий Силами обороны нетерпеливо смотрел с мерцающей панели. Он не вполне понимал смысл действий Стратега, который не давал ему броситься на врага и пресечь все это безобразие в зародыше.

Но разве может он рассуждать о замыслах Стратегов? Его дело – исполнять приказы. И сейчас он готов броситься в бой – лишь бы только не было новой отсрочки…

– Впередлетящий, слушай приказ Стратега, – произнес Рогги Бур, стремясь, чтобы его исторический приказ навеки впечатался в память этого Летуна. – Сейчас ты должен произвести уничтожение вражеского десанта. Вторая Колосса заражена смертельным воздухом с Точки Невозвращения. И я считаю нецелесообразным высадку туда десанта…

Рогги Бур сделал торжественную паузу, глядя на то, как изумленно вытягивается лицо Летуна.

– Ты произведешь массированный орбитальный удар. Целями будут вражеские корабли на поверхности и отдельные группировки противника…

– Понял…

– Это не все. Это будет первая фаза операции. В следующую очередь уничтожению подлежат все гавани и все замеченные корабли Второй Колосса. Ни одно судно не должно унести с собой эту заразу…

Впередлетящий молчал, и от всего услышанного лицо его становилось черным.

– И, наконец, третья стадия. Ты нанесешь массированные удары по трем крупнейшим мегаполисам.

– Но это же…

– Правильно. Это Приказ.

– Гм… Такой приказ должны подтвердить все четыре Стратега.

– Одного уже нет, – серьезно сказал Рогги Бур. – Ну а остальные…

Коротким взмахом он вызвал формулу полномочий.

Впередлетящий мрачно вгляделся в пылающие огнем подписи.

– Приступаю к исполнению, – без особого энтузиазма сказал он.

– Давай, Летун, действуй! – подбодрил его Стратег. – Твое имя уже вписано иридиевыми буквами в историю боевых Стай!

Рогги Бур неторопливо прошелся по погрузившемуся в тишину Залу Связи.

Что ж, он провел отличную комбинацию. Настало время немного расслабиться… Да, он совсем забыл за своими делами! Ведь у него во дворце есть превосходная игрушка!

Его персональный враг!

Гор чувствовал, как за пределами его каменного мешка что-то происходит. Это ощущение приходило откуда-то изнутри, словно от некой его незнакомой сущности, которой было известно гораздо больше, чем простому человеку. Он чувствовал, как там, за стенами его новой тюрьмы, вступают в свои права боль, страх и ненависть. И от этого бездеятельное заточение становилось еще более невыносимым.

Поэтому, когда он снова услышал знакомую поступь, он даже обрадовался. Насколько можно обрадоваться новой встрече с ненавистным врагом.

Поджигатель выглядел празднично. Он прямо-таки излучал довольство.

– Ты сияешь так, будто только что уничтожил планету, Поджигатель – мрачно сказал Гор.

Рогги Бур расхохотался.

– Да ты совсем недалек от истины Мим! – сказал Рогги Бур. – Последнее время ты все чаще веселишь меня! Может, останешься у меня – в качестве придворного шута?

Поджигатель с издевкой рассматривал своего персонального врага.

Все-таки, это не очень интересно, когда твой враг уже у тебя в руках. Пропадает тот азарт, то особое напряжение погони. Остается лишь придумать некое изощренное средство, чтобы унизить его, заставить того страдать максимально мучительно и долго. Благо, теперь у него есть время и все возможности для этого.

– Пожалуй, я сделаю из тебя забавного уродца, – задумчиво разглядывая Гора, произнес Стратег.

Он обошел сидящего на полу Мима, кивая с важным, деловым видом.

– Да, да! Пожалуй, это будет лучшее завершение нашего затянувшегося конфликта. Убивать тебя, так ты уже понял, мне совершенно не интересно. Только вот следует определиться, как интереснее реализовать мою идею. Укоротить тебе руки и ноги? Превратить тебя в забавного карлика? Ха-ха! Я даже представляю, как мои мастера придают твоему лицу все более и более забавное выражение… Или сделать из тебя живое настольное украшение? Хм… Пожалуй, это будет наглядно и экономно. Представь: твоя живая голова в качестве моего пресс-папье…

Гор равнодушно внимал жутким фантазиям дорвавшегося до невиданной власти убийцы. Он прекрасно понимал, что слова бывшего Поджигателя легко могут реализоваться самым жутким образом.

Но страха уже не было. Что-то подсказывало, что его друзья все-таки реализовали их общий дерзкий план. В противном случае о провале Рогги Бур сообщил бы в первую очередь.

– А что, – произнес Гор, глядя прямо в глаза врага. – На Колоссе все в порядке? Я беспокоюсь о благополучии этого замечательного места. А то на некоторых планетах случаются порой очень неприятные проблемы с атмосферой…

Стратег криво улыбнулся:

– Твой смелый план был хорош, – признал он. – Только, видишь ли, в чем дело: польза от любого плана не всегда достается его авторам. Скажу честно: я с удовольствием подыграл твоему безумному замыслу. Конечно, он был изначально обречен на провал, как и все дилетантские выходки бунтовщиков-самоучек. Но с моей помощью тебе удалось достичь высоких результатов…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – медленно произнес Гор. – Какая еще помощь от тебя, грязная тварь?!

Стратег, казалось, с удовольствием принял это оскорбление.

– Твои люди с жаром бросились выполнять мои собственные планы, – усмехнулся он. – Почему бы мне не поощрить их в этом замечательном начинании? Мне нужен был хаос – и этот хаос с большим желанием устроили твои безумные друзья-Обреченные. Право же – даже в пьяном бреду я не придумал бы нарядить собственную армию в дурацкие противохимические балахоны! Ты и впрямь артист, Мим! Шоумен – так ведь говорят на Земле? И твое шоу удалось на славу!

– И что же принесло тебе мое шоу? – хрипло спросил Мим.

Ненависть снова брала в нем верх. Но это была бессильная ненависть.

– Оно принесло мне власть. Еще больше власти в копилку моих желаний. Но твое шоу быстро наскучило мне. И я решил уволить артистов. Уволить в принципе – из этого мира…

Мим в ярости бросился на Стратега и снова был сбит с ног охранными системами.

Невыносимая боль терзала его, а бывший Поджигатель продолжал смаковать подробности:

– Я отдал приказ раздавить твоих заразных тараканов. Их просто сожгут с орбиты – одного за другим. Спешу утешить тебя: вместе с твоими друзьями погибнет целая планета. Но самое забавное: все Миры вскоре узнают о тебе и твоих друзьях, как о самых беспощадных убийцах в истории. Ты ведь этого добивался?

Рогги Бур рассмеялся и добавил:

– Мои же лавры будут куда скромнее: простой спаситель человечества от заразы, пришедшей с гнусной планетки под названием Земля…

Гор бессильно рычал, катаясь по полу, а Поджигатель говорил и говорил. И, казалось, мучениям не будет конца.

Но вдруг что-то случилось.

Каменные стены дрогнули, и в духоту этого зала пыток ворвался свежий ветер. Мим краем воспаленного сознания услышал крик своего врага и топот убегающих ног.

А чуть позже, когда боль схлынула, он увидел над собой синее небо. И знакомое лицо на его фоне. Такое близкое… и совершенно неуместное здесь, в этом чужом и негостеприимном мире.

– Даша?! Откуда?! Как!?

Даша смотрела на него большими удивленными глазами. Простая земная девушка, хрупкая и беззащитная – она только что чудом выдернула его из лап чудовища!

– Вы хотели, чтобы я пропустила самое интересное? – надув губки, произнесла она. – Мне просто стало обидно…

– Как ты здесь очутилась? – поднимаясь на ноги, произнес Гор.

Они были на посадочной площадке – на самой вершине гигантского дворца. Рядом стояла Сестра – не очень ровно, занимая место яхты Стратега и любопытно водя усами чувствительных синапсов. Заметив взгляд Гора, Даша дернула плечиком:

– Его яхта мешала посадке. Пришлось ее слегка подвинуть…

Снизу донесся гул взрыва. Гор глянул: там догорал экипаж, раздавленный рухнувшей с огромной высоты тушей корабля.

И тут Гор встрепенулся:

– У нас совсем мало времени! По нашим собираются нанести удар! Я только не знаю, как и где…

– Зато я знаю, – спокойно произнесла девушка. – Прыгаем в яхту, быстро! Тебе помочь?..

Они неслись в сторону Второй Колосса. И Гор видел на образной панели бесчисленные метки боевых кораблей: они брали несчастную планету в плотное кольцо, блокируя отступление дерзких каравелл и готовясь превратить ее поверхность в раскаленное, булькающее лавой месиво.

И Гор вдруг отчетливо понял, что никаких шансов спасти друзей у него в действительности нет. И его собственное спасение навсегда останется для него лишь напоминанием, вечным укором его непомерным амбициям и пренебрежению чужими жизнями…

Панель образов внезапно озарилась синеватым мерцанием.

– Кажется, не все так плохо, – загадочно произнесла Даша. – Похоже, на помощь идут, если не друзья, то, по крайней мере – враги наших врагов…

Гор не понял этих слов. Ему оставалось лишь наблюдать, как вспыхивают в пространстве мириады новых и новых меток – тех, что обозначали прибытие из прыжка ударных звездных Стай…

– Ну, что, ну что там?! – взволнованно сжимая кулаки, кричал Роу.

Его сердце отчаянно колотилось: ведь решение, которое он принял накануне, было самым отчаянным в его жизни.

Информаторы передали по дальней связи о катастрофе на Колоссе. Это было неожиданным подарком – и единственным шансом удачно завершить рейд, внеся достаточную долю хаоса в размеренную жизнь Конгломерата.

И Объединенные стаи, неожиданно для противника, отступили из системы Земли, быстро и слаженно уйдя в прыжок.

И вот они там, куда даже не помышляли сунуться в начале длинного разрушительного рейда. В самом центре напыщенного и уверенного в своей несокрушимости Конгломерата.

– Похоже, мы сделали правильный выбор, – осматривая тактическую схему, с удовлетворением произнес Впередлетящий. – Информаторы донесли верно: Оборонительные силы Колосса в разброде. Смотрите – они скопились у одной вершины. И ближайшая к нам – Первая Колосса – совершенно беззащитна… А это значит…

В один миг Впередлетящий из пожилого ветерана превратился в лютого зверя войны:

– Готовность «смерть»! – яростно крикнул он. – Всем канонирам – сосредоточить импульсы на поверхности Первой Колосса! Цели – системы защиты, административные полисы, дворцы Стратега! Удар – по готовности!

Объединенные Стаи Россыпи стали расходиться широким веером, одновременно наливаясь синевой силовых полей. Какой-то корвет не выдержал строя и налетел на одну из колоссальных статуй Созерцателей. И тут же вспыхнул, озарившись внутренним убийственным пламенем. Огромный обломок плеча Созерцателя медленно вращаясь, полетел в сторону Колосса.

Оскалившиеся было на собственную планету Силы обороны, среагировали немедленно. Четкие и быстрые перестроения перенаправили клин удара в сторону нового, нежданного врага.

Но было уже поздно. Они не успевали.

Корабли Россыпи раздулись, наливаясь энергией – и разрядились множественными импульсами по намеченным целям Первой Колосса.

На планете воцарился ад. Кипящая земля, превращенная в пар вода, раскаленная атмосфера. Смерть и разрушение – вот она, истинная цена свободы…

– Внимание! – выпучив налившиеся кровью глаза, кричал Впередлетящий. – Не увлекаться боем! Приготовиться к отражению контрудара и к быстрому отходу!

Словно в подтверждение его слов на значительном расстоянии от Колосса в сполохах безумных молний вышла еще одна группа кораблей.

Это было преследовавшее корабли Россыпи Пятнадцатое ударное крыло под командованием Первого Вожака Гир К’Оберта.

– Проклятье! – выругался Гир К’Оберт. – Враг слишком далеко! Мы можем не успеть! Внимание всем! Готовность «смерть»! Идем на полной к Первой Колосса! Экзетур!

– Да, мой Вожак… – бледно отозвался Нюхач.

Казалось, он кожей чувствовал беду.

– Если Колосс пострадает от этой армады – это будет целиком недоработка вашего ведомства! – заявил Первый Вожак. – Вы не смогли даже предоставить мне точные координаты Колосса!

– Вы же знаете, в целях безопасности они постоянно меняются, – проблеял Нюхач.

– А еще я знаю, что сейчас враг наносит удар по Первой Колосса, – мрачно вставил неположенную реплику Слухач.

– Грязный Сервер! – зарычал Гир К’Оберт. – Вперед! Вперед!..

– Мах, скорее сюда! Это надо видеть!

Оотс указывал рукой на образную панель. Взмыленный, задыхающийся в жаркой противохимической робе, Мах ворвался на мостик флагманской каравеллы, что, как и все остальные стояла теперь на поверхности охваченной ужасом Второй Колосса.

– Они уходят… – глядя в схематичное звездное небо, проговорил Мах. – Черт меня раздери, они действительно уходят! Что же за кутерьма творится в этой проклятой системе?

– Из прыжка вышло две крупные Стаи, – сказал Оотс. – Сначала та, что покрупнее, следом – поменьше. Похоже, что на шум потянулись наши друзья, которые теснили нас у Бастиона…

– Неужто мы одним ударом очистили и пространство вокруг Земли?! – восторженно воскликнул Мах.

– Я бы не стал сейчас слишком веселиться, – быстро, по-деловому, произнес Оотс. – Смотри, силы обороны оттянуты к Первой Колосса. У нас появился единственный шанс прорваться сквозь образовавшуюся брешь!

– Тогда – всем на взлет! – приказал Мах.

…Одна за другой, сквозь продырявленное сито обороны Колосса взлетали и тут же уходили в прыжок каравеллы.

Невероятная миссия завершилась практически без потерь…

Гор наблюдал за происходящим с борта крошечной яхты, на которую в пылу космического сражения даже не обращали внимания свирепые фрегаты и корветы.

– Этого просто не может быть… – шептал Гор. – Это просто какое-то чудо…

– Может быть, чудо, – улыбнулась Даша. – Но, скорее всего – просто верно завязанный узел. Такой, который легко развязывается, если его потянуть за правильный конец…

Гор с новым любопытством посмотрел на эту девушку. С виду – обыкновенную краткоживущую с Земли. Ту, что таила в себе огромную, необъяснимую силу…

– Я никак не могу понять… – проговорил Гор. – Если тебя через отца Нейлы прислала ко мне Россыпь, то почему ты не действуешь в ее интересах? У тебя было столько шансов помочь ей, ударив по нам изнутри?

– А с чего ты взял, что я прислана именно Россыпью? – улыбнулась Даша.

Гор хотел было ответить, но слова застряли в его горле.

– Летим к Земле, Сестра, – сказала Даша.

– Рада исполнить твое желание, сестра, – ответил корабль.

Роу быстро проникся общим чувством яростного сражения, которое охватило Летунов во главе с Впередлетящим. Первая Колосса уже перестала представлять из себя какое-либо значение во властвовании над Конгломератом. Орбитальными ударами она была отброшена в прошлое. На долгие-долгие годы.

И этот факт теперь послужит мощным ударом по фундаменту всей Линейной Структуры. Ведь, как говорят в некоторых Мирах – рыба гниет с головы…

Но теперь Объединенным Стаям Россыпи приходилось отступать, отбиваясь от пришедших в себя Сил обороны. Да еще приближался давний враг – тот, что увязался за ними из системы Земли.

– Если мы немедленно совершим прыжок к Земле, у нас будет время для мгновенного нанесения удара! – заявил Впередлетящий. – Все координаты точны, прыжок будет выверенным, а удар четким. Враг не успеет за нами…

– Да! Да, Впередлетящий, – крикнул Роу, сотрясая над головой кулаком. – Доведем наше дело до конца!

В яростные восклицания командования ворвался отрезвляющий голос Слухача:

– Мой Впередлетящий, беда! На Второй Аорты высажен десант! Тотальное заражение атмосферы! Рабочие из числа Темных в панике покидают наши заводы!

– Проклятье! – Роу побледнел и в беспомощности уставился на Впередлетящего.

– Все! – твердо сказал тот. – Хватит легких побед! Возвращаемся на Аорту. Удар в спину может погубить все!

Роу лишь кисло кивнул в ответ.

Быстро набирая скорость, преследуемые Силами обороны и Пятнадцатым ударным крылом, корабли Россыпи уходили в прыжок.

А за кормой оставались столь желанные разрушение, хаос, смерть…

Рогги Бур принимал обрывистые и противоречивые сводки от Стай, еще не остывших от ярости битвы. Одна за другой из прыжков выходили спешившие на помощь Метрополии боевые Стаи.

Чудовищно раздутый Конгломерат оказался неспособным справиться с ничтожными силами, за которыми он азартно гонялся по Галактике, как глупый пес за верткой осой. А оса преспокойно села псу на нос и ужалила его в это ценное и такое беззащитное место.

Все получилось не так, как рассчитывал бывший Поджигатель, а ныне – Четвертый Стратег Конгломерата.

Все вышло еще лучше.

Вместо одного поверженного Стратега он получил двух. Правда, ценой упущенного флота из древних каравелл.

Но это мелочи по сравнению с открывающимися т перспективами.

Конечно, Линейная Структура сложна и крепка. Вырвать власть из сложного нагромождения бюрократических условностей будет непросто. Но он уже сделал серьезный шаг на пути к дискредитации и развалу этой гнилой системы.

Теперь можно не торопиться. Следует расслабиться и как следует продумать дальнейшие шаги.

Некоторую досаду вызывал побег его персонального врага – Мима. И снова на помощь ему пришла странная сила, которую несло с собой это существо, что выглядит как вполне обычная краткоживущая с планеты Земля.

Эта сила волновала его, будя воображение и заставляя строить всевозможные предположения и догадки… Ни к чему это, совсем ни к чему. Придет время – и он разберется во всех этих тайнах. В конце-концов, для него не должно оставаться тайн в его собственных владениях…

О, нет… Неужто он уже считает всю Галактику своими владениями? Не стоит забегать столь далеко вперед, не стоит.

И все-таки, хорошо, что Миму удалось улизнуть…

Рогги Бур сладостно закатил глаза.

…Это означает, что он дал новый шанс своему врагу. И теперь у него, Рогги Бура, есть множество возможностей пересечься с ним, снова и снова, доказывая Миму его ничтожество, заставляя его страдать и видеть страдания его друзей и близких.

Да, верный враг куда лучше близкого друга…

И как хорошо, что у него остался этот маленький, но такой ценный детонатор. Кто знает – когда ему окончательно надоест существование этого суетливого и противоречивого Узла событий?..

Ну, а сейчас пора вернуться к делам насущным.

– Вожаков Стай на связь! – приказал Рогги Бур.

Адмиралтейство давно отказалось от примерного наказания своих подчиненных, считая его варварской традицией.

Но теперь пришли новые времена, и он, самый удачливый Стратег, принял решение о возобновлении воинского Возмездия за поражения в бою.

Осталось только отобрать достойных кандидатов для публичной казни. И он произведет отбор лично…

Каравеллы плотным строем возвращались к Бастиону.

Все – и Мах, и Зиг, и все, забившиеся в трюмы люди, и Гор, который вместе с Дашей летел на яхте далеко в стороне – все находились в приподнятом, невероятно возбужденном состоянии. Эфир засоряли бессвязные ликующие выкрики, которые полуслепые земные радиотелескопы принимали за таинственные помехи, не поддающиеся объяснению и расшифровке.

Холодный и сдержанный обычно Оотс не выдержал и по своему подчеркнул торжественность момента, выстроив каравеллы причудливым парадным строем.

Правда, оценить эту красоту было некому: звездная техника по-прежнему оставалась невидимой для Земли.

У землян свои задачи: неосознанно, но упорно плести замысловатые узлы событий, смысла и значения которых не в силах понять человеческому разуму…

Эпилог

…Гор сидел на берегу моря. Обыкновенного земного моря, не очищенного, не обеззараженного и не подкрашенного для лучшего восприятия искушенным взглядом.

Он любовался той красотой, понять которую можно, лишь родившись на этой, не самой счастливой планете.

И сейчас Гор чувствовал: он рождается заново.

Это был его Мир. Странный, суетливый, стремящийся как можно быстрее прогнать через себя все новые и новые толпы поколений. Неумеренный и жадный, глупый и чванливый, совершенно не ведающий истины. Даже не подозревающий о том, что творится в звездном небе над ним.

Этот мир не знал и того, что у него появился свой собственный защитник и покровитель.

А может, это и к лучшему. Так у землян будет меньше шансов в очередной раз проявить свою излюбленную черную неблагодарность.

Гор привык к безответной любви. И любовь к этому миру займет теперь пустоту в его душе.

Мим стал самим собой благодаря Земле. И он будет дальше учиться понимать ее. И защищать от тех, кто считает, будто владеет правом принимать решения о судьбе планет и людей.

– Эй, Гор, – раздался издалека веселый окрик Зига. – Что ты торчишь здесь в одиночестве?

– Наверное, он соскучился по твоему подводному убежищу, Зиг! – усмехнулся Мах, который приближался к берегу вместе с Зигом и Дашей.

– Возможно, – улыбнулся Гор. – Ведь все время бежать и прятаться – тоже может войти в привычку…

Друзья рассмеялись этой шутке. Теперь это действительно была просто шутка.

– Все изменилось, Гор! – сказал Мах. – Наши враги получили достойный отпор и теперь долго не сунутся сюда…

– Тем более, им теперь не до нас, – добавил Зиг. – А потому стоит подумать о том, как жить дальше…

– А что об этом думать? – пожал плечами Гор. – Надо просто жить. Нам, краткоживущим, не так уж много и осталось…

– Люди, которые шли вместе с тобой на смерть, не хотят жить просто так, – твердо сказал Мах. – И поверь – они заслуживают большего…

– Пойдем с нами, – сказала Даша, протягивая Гору руку. – Все давно уже ждут тебя…

Гор стоял на своей Сцене и видел бесчисленное множество глаз, следящих за каждым его движением.

Теперь он начал понимать, сколь велико воздействие Роли, которую он играет для них и как сильна Маска, которую он столь небрежно надевает и сдергивает со своего лица.

Он перестал быть просто Мимом. Он становился Великим Мимом.

А это означает – он действительно не сможет теперь жить только для себя одного.

Даша стояла невдалеке и смотрела на него, так же, как Зиг, Мах, Оотс и многие, многие другие…

Они ждали. Ждали от него новой роли.

– Гор, сделай то, чего от тебя ждут! – умоляюще произнесла Даша. – Эти люди заслужили, чтобы ты сыграл для них эту роль…

– Я уже сделал все, что собирался, – невесело усмехнулся Гор. – Я взорвал этот мир…

Гор знал: его победа мимолетна. Знал, что впереди ждут еще многие и многие испытания, и никто не может поручиться, что он сможет с достоинством преодолеть их.

Но сейчас была минута торжества.

И посреди Сцены, окруженный своими восторженными Зрителями, Гор примерял на себя другую, ранее не испробованную роль.

Эта роль волновала его и, в то же время, отталкивала, она манила его небывалыми благами – и сулила всяческие беды и несчастья.

Но это была новая роль. А что может быть интереснее для Мима, чем новая роль? Роли существуют для того, чтобы их играли, а публика живет для того, чтобы жадно внимать тему, что происходит на Сцене.

Гор Дэй, потомственный Мим и обретший новую жизнь Обреченный, под дружные овации и восторженный рев толпы примерял на себя роль Победителя…

Content

Владислав Выставной
Я пришел взорвать мир

Пролог

Часть первая Свалка ненужных людей

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть вторая Возвращение из мертвых

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть третья Маски врагов

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Эпилог