Мелани Милберн

Война сердец

Глава 1

Мейя ошеломленно посмотрела на тест-полоску. У нее сдавило горло, словно от удушья. Тест на беременность оказался положительным.

Молодая женщина присела на край ванны и судорожно сжала дрожащие колени. В ее душе, будто яркий метеор, мелькнула надежда, но затем быстро угасла.

Этого просто не может быть.

Мейя сосчитала до десяти, глубоко вздохнула и снова посмотрела на тест-полоску. Она несколько раз моргнула, однако результат теста не изменился.

Неожиданно в дверь настойчиво позвонили, и Мейя вскочила. Ее сердце колотилось в груди, как некий сумасшедший маятник. Быстро спрятав тестовый набор в ближайший ящик, расположенный под двойной раковиной, молодая женщина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Гонзо уже прыгал у двери и радостно лаял в знак приветствия, но Мейе не нужно было обращать внимание на поведение пса, чтобы понять, кто стоит за дверью. Никто никогда так настойчиво не звонил, кроме ее бывшего мужа, Джорджио Саббатини. Он постоянно нажимал на кнопку звонка слишком сильно и удерживал ее нажатой чересчур долго. Джорджио желал видеть Мейю и не намеревался принимать отказ.

Мейя сознательно изобразила холодность, когда открыла дверь.

— Дж… Джорджио, — сказала она, надеясь, что он не заметит волнение в ее голосе. — Я думала, что ты пришлешь одного из своих сотрудников за Гонзо. Разве мы не об этом договаривались?

— В этот раз я решил приехать лично. — Мужчина наклонился, чтобы почесать за ушами у развеселого пса, а потом поднялся в полный рост и встал, нависая над Мейей. В его темно-карих глазах отчетливо была видна язвительность, когда он посмотрел на нее в упор. — Удивительно, что ты оказалась дома. Я был уверен, что ты проводишь время со своим новым любовником-англичанином. Как его зовут? Хью? Герберт?

Мейя прикусила губу, не в первый раз сожалея о том, что согласилась пойти на дурацкое свидание вслепую, устроенное ее подругой, с которой она посещала группу занятий йогой.

— Его зовут Говард, — резко проговорила она. — Но в прессе об этом не написали.

Джорджио цинично выгнул бровь:

— Значит, он не сорвал с тебя одежду в прихожей своей квартиры и не вел себя распутно?

Мейя бросила на бывшего мужа уничтожающий взгляд и со стуком захлопнула дверь.

— Нет, — парировала она. — В таком стиле чаще поступаешь ты, не правда ли?

Джорджио одарил Мейю ленивой улыбкой, при виде которой у нее зашевелились волоски на затылке.

— Ты не противилась мне, дорогая, — заметил он вызывающе, и Мейя затрепетала.

Она повернулась на каблуках, будучи не в состоянии смотреть ему в лицо. Мейя до сих пор съеживалась от стыда, вспоминая, как она повела себя в ночь после свадьбы брата Джорджио. Молодая женщина так и не поняла, что тогда на нее нашло. Вскружило ли ей голову шампанское, или она просто устала от страданий? Впрочем, между ними был просто безудержный секс. Для Джорджио это совершенно ничего не значит. Он, вероятно, уже завел несколько любовниц после того, как они расстались. Согласно последней статье в газете, в настоящее время у него бурный роман с лондонской моделью, которая рекламирует нижнее белье. Прочитав об интрижке бывшего мужа, Мейя почувствовала себя так, словно в ее сердце всадили острый нож. Но она скорее умрет, чем продемонстрирует Джорджио свои эмоции.

Мейя ощутила, что он подошел к ней. Ее кожу покалывало, она уловила аромат цитрусового лосьона после бритья и знакомый запах мужского тела. Несмотря на твердое решение забыть Джорджио, она ничего не могла с собой поделать. Сердце болезненно сжалось, как только он положил руки ей на плечи. Мейя перестала дышать, когда Джорджио прижался к ней всем телом.

— От тебя вкусно пахнет, — пробормотал он, наклонив голову так, что его губы почти касались ее шеи. — Новые духи?

Каким-то образом ей удалось обрести дар речи.

— Убери от меня руки, Джорджио! — воскликнула она. «Пока я не повернулась к тебе и не совершила очередную глупость», — мелькнуло у нее в голове.

Он чуть крепче сжал плечи Мейи — всего на долю секунды, но у нее еще чаще забилось сердце.

— Наш развод не означает конец наших отношений, — произнес Джорджио; от его дыхания на ее шее приподнялись волоски, выбившиеся из прически. — Может быть, нам следует насладиться друг другом, прежде чем на документе о разводе высохнут чернила, а?

Мейя понимала, что он имеет в виду, и его слова ранили ее сильнее, чем новость о романе с лондонской моделью. Джорджио наплевать на то, что их брак разрушился. Он беспокоится только о том, что в случае развода вынужден будет выплатить Мейе крупную сумму. Члены семьи Саббатини считаются чуть ли не особами королевской крови. Когда Мейя вышла замуж за Джорджио пять лет назад, они не заключали брачный контракт. Молодые и влюбленные, они были уверены в том, что семейная жизнь будет длиться до тех пор, пока их не разлучит смерть, — так уж повелось у Саббатини.

Мейя повернулась к нему, и у нее снова болезненно сжалось сердце, когда она посмотрела в его темные, как ночь, глаза.

— Что ты хочешь? — спросила она.

Джорджио принялся поглаживать ее плечи. Мейя немедленно ощутила, как у нее слабеют ноги. Она собрала волю в кулак, стиснула зубы и уперлась кулачками в грудь бывшего мужа, собираясь оттолкнуть его.

— Не прикасайся ко мне, — злобно процедила она.

Джорджио легко охватил ее руки одной рукой и удерживал их, словно она была ребенком.

— Хорошая тогда выдалась ночь, верно? — протянул он. — По-моему, это была самая лучшая наша ночь, как думаешь?

Мейя с трудом сглотнула. Она старалась не вспоминать о той ночи, когда они занимались любовью с такой безудержной страстью, но это было выше ее сил. Однако зачем пришел Джорджио? Хочет повторить страстную ночь или решил заключить перемирие, чтобы добиться от нее уступок по выплате содержания после развода?

— Джорджио… та ночь была сумасшедшей, глупой ошибкой, — произнесла она, избегая его взгляда.

Женщина высвободилась из его объятий, отошла в сторону и скрестила руки на груди. Еще слишком рано сообщать ему о беременности. Мейя боялась ошибиться или сглазить, как бывало раньше. Она и не помнила, сколько раз делала тест на беременность, но результат теста разбивал все ее надежды и мечты. И на этот раз пока нет никаких существенных доказательств. Если беременность не подтвердится, Джорджио, по крайней мере, сможет наладить отношения с какой-нибудь другой женщиной. Они оба начнут жизнь заново. Пять лет Мейя и Джорджио жили бессмысленными надеждами. Ему уже тридцать шесть. Большинство его друзей и коллег в настоящее время имеют по два или даже три ребенка.

Мейя не родила мужу ни одного малыша.

Джорджио прошел вслед за ней в маленькую гостиную. Мейя спиной чувствовала его взгляд, по ее позвоночнику пробежали мурашки. Но она должна держать себя в руках. Нельзя раскисать в присутствии Джорджио. Следует делать вид, что она разлюбила его. Мейя не покладая рук придумывала для себя новые приоритеты и занятия, в которых не было места для Джорджио. Общаться с ним нужно прохладно и сдержанно. Она должна доказать ему, что он уже утратил эмоциональную или чувственную власть над ней.

Она стала сильнее, намного сильнее.

Шесть месяцев разлуки с Джорджио помогли ей обрести уверенность в себе. Она больше не пряталась в тени богатства и привилегий рода Саббатини. Молодая женщина заново начала делать карьеру, которую по наивности забросила, пытаясь вписаться в стиль жизни Джорджио и его семьи. Мейя очень гордилась тем, чего она достигла за то время, что они жили врозь. Но вот судьба преподнесла ей сюрприз и сбила с намеченного курса. Сумеет ли Джорджио догадаться о ее секрете? Он пристально смотрел на Мейю, и ей казалось, что он заглядывает в ее душу.

— Что еще за переезд в Лондон, о котором я слышал? — поинтересовался Джорджио.

Мейя посмотрела на него, поджав губы и решительно расправив плечи:

— Меня приглашают на собеседование по поводу вакансии преподавателя в частной школе.

Он нахмурился:

— Ты согласишься там работать, если тебя возьмут?

Мейя опустила руки и сжала кулаки, пытаясь выглядеть спокойной.

— Не понимаю, почему я должна отказываться, — сказала она, с вызовом глядя на него. — В Италии меня ничто не удерживает.

На подбородке Джорджио дрогнул мускул, будто он жевал нечто твердое и неприятное на вкус.

— А как насчет Гонзо? — задал он вопрос.

У Майи сжалось сердце при мысли о том, что придется расстаться с псом, которого она взяла еще щенком. Но в лондонском многоквартирном доме запрещают держать домашних животных. Кроме того, огромная дворняга будет очень скучать по Джорджио. После того как они развелись, пес вел себя как непослушный ребенок.

— Я решила, что ему лучше остаться с тобой, — ответила она.

Джорджио слегка поморщился:

— Странный поворот событий, но благоприятный. Больше недели ты спорила со мной по поводу того, с кем должна остаться собака. Я уже собирался приказать моему адвокату затеять процесс о признании меня единственным опекуном пса.

Мейя повела плечом с притворным безразличием.

— Я уверена, что Гонзо забудет обо мне, как только приедет на твою недавно отремонтированную виллу, — заметила она. — Кстати, когда ты туда перебираешься?

Джорджио запустил пальцы в волосы. От этого жеста у Мейи екнуло в груди. В последнее время она часто вспоминала о характерных манерах Джорджио. Он улыбался так, словно жизнь совсем не казалась ему забавной. Он морщил лоб, когда на чем-то сосредотачивался. Его глаза сверкали и темнели, если он хотел заняться с ней сексом. Молодая женщина мысленно отмахнулась от непрошеных образов. Джорджио пробуждал у Мейи слишком много эротических воспоминаний о том, что произошло в ту единственную ночь.

— Еще не знаю. Через неделю или две, я думаю, — откликнулся он. — Маляры пока не закончили покраску, к тому же возникли задержки с тканями для штор.

И вновь на нее нахлынули ненужные воспоминания. В прошлом именно Мейя выбирала ткани для штор и обивки мебели на вилле. Она занималась этим с таким энтузиазмом и надеждой на будущее! Как только ей стало известно, что Джорджио начал полную реконструкцию виллы и сада, она решила, что он намерен таким образом избавиться от всех следов ее присутствия. Сердце Мейи разрывалось на части, когда она размышляла о том, что все комнаты на вилле однажды будут заполнены его детьми, рожденными от другой женщины.

— Когда ты уезжаешь? — спросил Джорджио, нарушая напряженное молчание.

Она с усилием подняла на него глаза:

— В следующий понедельник.

— Довольно внезапный отъезд, не так ли? — Он нахмурился. — Мне казалось, ты давным-давно отказалась от преподавательской деятельности. Или ты хочешь продемонстрировать окружающим, что я выплачиваю тебе недостаточное содержание после развода?

Мейя не попалась на приманку:

— Меня не волнует, что думают обо мне люди, Джорджио. Я хочу вернуться к преподаванию, потому что должна воспользоваться своими знаниями. Мне вообще не следовало отказываться от карьеры. Я понятия не имею, о чем думала, когда бросила работу.

Он продолжал хмуро смотреть на нее.

— Сначала ты была очень довольна тем, что перестала работать, — сказал Джорджио. — Ты утверждала, что твоя карьера не так важна, как моя. Ты просто ухватилась за возможность стать хозяйкой дома.

Мейе стало не комфортно, когда она припомнила свои романтические заблуждения. Хотя она ни на минуту не поверила в то, что Джорджио женился на ней по любви, ей хотелось, чтобы он со временем полюбил ее. Джорджио сделал ей предложение, чтобы соблюсти традиции и оправдать ожидания своей семьи. Ему уже исполнилось тридцать лет, и по традиции мужчине из рода Саббатини следовало обзавестись женой и наследником. Джорджио осыпал Мейю бриллиантами, и она позволила ему обмануть себя. Она поверила, что в один прекрасный день они будут сказочно счастливы. Как молода и наивна она была! Ей было всего двадцать два года, она только что окончила университет и поехала за границу, где и влюбилась по уши. Спустя пять лет, проведенных в мучительном браке, она наконец повзрослела и поняла, что не у всех сказок бывает счастливый конец.

— У меня на глазах была пелена, — произнесла Мейя, зная, что он решит, будто она — обычная охотница за богачами. — Деньги, известность, роскошные отели и виллы, экзотические праздники. Какая девушка устоит?

Джорджио резко сдвинул брови, в уголке его рта пульсировала жилка.

— Если ты считаешь, что получишь половину моего состояния, то очень заблуждаешься, — отрезал он. — Пусть мне придется выдержать десятилетнюю тяжбу в суде и привлечь целый штат юристов, но я тебе не уступлю.

Мейя вздернула подбородок, глядя на него. Джорджио все и всегда мерил деньгами. Пять лет назад она стала для него очередным выгодным вложением. Однако истина заключалась в том, что они оба потерпели неудачу. Ни он, ни она не принесли друг другу счастья. Деньги какое-то время способствовали их браку, но потом Мейя поняла, что им следует развестись.

— Этим ты только задерживаешь развод, — сказала она. — В любом случае я прошу у тебя немного.

Джорджио фыркнул:

— Немного?! Брось, Мейя! Ты хочешь получить виллу в Белладжио, а она принадлежала семи поколениям моей семьи. Для Саббатини вилла бесценна. Я предполагаю, что именно поэтому ты хочешь отнять ее у нас.

Мейя заговорила решительнее:

— Виллу должны были продать много лет назад, и ты об этом знаешь. Мы были там всего один раз, и ты чувствовал себя как лев в клетке. Оба твоих брата не бывают на вилле месяцами, и с тех пор, как мы поженились, твоя мать не ездила туда ни разу. Почти круглый год вилла пустует, если не считать штат прислуги. Она приносит только убытки.

Джорджио отвел взгляд в сторону. Он наотрез отказывался обсуждать трагические события, которые произошли в его семье, когда он был ребенком. Каждый раз, когда Мейя пыталась поговорить с ним о смерти его сестры, он воздвигал между собой и женой непроницаемую стену сопротивления. Ей было ненавистно, что он от нее таится и лишает права узнать даже самые простые вещи. Но Джорджио Саббатини жена требовалась лишь для того, чтобы выставить ее напоказ в качестве экспоната.

Он повернулся спиной к Мейе и прошелся взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки.

— В один прекрасный день моя мать найдет в себе силы и вернется на виллу, — сказал он. — Но до тех пор вилла не продается.

Мейя облизнула внезапно пересохшие губы.

— Ты планируешь поехать туда в ближайшее время? — поинтересовалась она. — Сколько лет прошло с тех пор, как мы были там, Джорджио? Два, три года или четыре?

Он повернулся и посмотрел нее, его взгляд стал горящим и угрожающим.

— Не провоцируй меня, Мейя, — предупредил Джорджио. — Виллу ты не получишь. Кстати, весьма вероятно, что на ней будут жить Лука и Бронте. Вилла — идеальное место для их малышки Эллы.

Мейя почувствовала, как сжалось ее сердце, когда она подумала о темноволосой голубоглазой девочке, которую Лука представил своей семье несколько недель назад. Его жена, Бронте, была австралийкой. Они познакомились два года назад в Лондоне, но Лука разорвал их отношения, так и не узнав о том, что Бронте беременна. Их воссоединение и брак стали одними из самых романтичных и ярких событий, какие только знала Мейя.

Находясь рядом с прелестной малышкой Эллой в день свадьбы ее родителей, Мейя мучительно размышляла о том, что ей так и не удалось произвести на свет наследника. Скорее всего, именно накаленные до предела эмоции заставили ее поступить глупо и безрассудно, когда закончился свадебный прием. Она настолько затосковала и отчаялась, что согласилась на предложение Джорджио выпить бокальчик перед сном.

Первая ее ошибка заключалась в том, что она не задумываясь поднялась в номер Джорджио в миланском отеле Саббатини, где состоялся свадебный прием. Вторая ошибка состояла в том, что она позволила ему себя поцеловать. И третья ошибка… Ну, она бесстыдно бросилась в объятия Джорджио. Она повела себя как шлюха, а он бесстрастно расстался с ней, когда все закончилось. Казалось, еще немного — и он оплатил бы ее услуги.

— Я хочу получить эту виллу, Джорджио, — отчеканила Мейя, выдерживая его жесткий взгляд. — Я, безусловно, заслуживаю компенсации. Я могла бы запросить намного больше, и ты об этом знаешь.

Он выпятил челюсть, явно не желая сдаваться, теперь его глаза стали темнее ночи.

— Я не хотел бы, чтобы ты заблуждалась на мой счет, Мейя. Мое желание развестись с тобой так же сильно, как и твое. Но вилла не является предметом торга. В этом вопросе я тебе не уступлю.

Его непримиримость только подпитывала упрямство Мейи.

— Сволочь! — бросила она бывшему мужу. — Ты баснословно богат и не хочешь отдать мне такую малость.

— Зачем тебе понадобилась вилла? — поинтересовался Джорджио. — Ты переезжаешь в Лондон в ближайшие дни. Для чего тебе тридцатикомнатная вилла?

— Я хочу ее переделать, — заявила Мейя, воинственно тряхнув головой. — Из виллы может получиться сказочный отель и спа-центр. От всего этого я получу дополнительный доход. Хотя, конечно, придется вложить в дело огромные деньги.

Глаза Джорджио сверкнули, как молния.

— Ты сознательно меня мучаешь? — спросил он. — Боже, Мейя, я предупреждал тебя, что не стоит заходить так далеко.

— Почему? — не уступала молодая женщина. — Ты волнуешься по поводу того, что проявишь человеческие чувства: гнев, страсть или, может быть, даже уязвимость?

Атмосфера в комнате накалялась. Воздух, казалось, вибрировал от напряжения. У Мейи начало покалывать затылок.

— Значит, ты именно этого добиваешься, Мейя? — спросил Джорджио низким и бархатистым голосом и сжал обе ее руки в своей ладони. — Ты хочешь, чтобы я потерял контроль и овладел тобой, как в прошлый раз?

Тело Мейи обдало жаром, ее запястья заныли от прикосновения разгоряченных и цепких, словно наручники, пальцев Джорджио.

— Ты не посмеешь! — выпалила она.

Он прижал ее к своему пылающему мускулистому телу.

— Я уже посмел. Раньше, — напомнил Джорджио. — И ты ни секунды не жалела об этом.

От стыда у молодой женщины зарделись щеки.

— Я перебрала тогда шампанского.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Это единственный способ заставить тебя переспать со мной? — спросил он. — Перестань, Мейя. Я видел, что ты с тоской поглядывала на меня еще до того, как сделала первый глоток шампанского. Я заметил страсть в твоих глазах немедленно, как только ты вошла в церковь и взглянула на меня.

Мейя слишком хорошо помнила тот момент, о котором он говорил. Войдя в церковь в день свадьбы Луки и Бронте и встретившись взглядом с Джорджио, она испытала такое чувство, будто смотрела на него в первый раз. Вся ненависть к нему и обида испарились. Мейя видела перед собой высокого властного и красивого мужчину с невыносимо притягательными темно-карими глазами, которые в тот момент смотрели только на нее.

— У тебя слишком раздуто воображение, впрочем, как и твое эго, — сказала она. — Ты уверен, что любая женщина, которая на тебя смотрит, хочет тебя. — Мейя высвободилась из его рук и отошла в сторону, бросив через плечо: — Тебе следует увести Гонзо прямо сейчас. Его поводок висит на стене в коридоре.

— Я никуда не пойду, Мейя, — процедил сквозь стиснутые зубы Джорджио.

Молодая женщина повернулась, стараясь не обращать внимания на то, что у нее засосало под ложечкой от волнения.

— Джорджио… — Она облизнула внезапно пересохшие губы. — Мы сказали друг другу все. Остальным должны заниматься наши адвокаты.

Снова повисло напряженное молчание.

— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать развод, — бросил Джорджио.

Мейя снова облизнулась:

— Н-нет?

Он пристально смотрел на ее губы:

— Я приехал, чтобы пригласить тебя.

Она тревожно заморгала:

— Пригласить? Куда? Надеюсь, ты не имеешь в виду что-то неприличное. Я ни за какие посулы не соглашусь принять от тебя возмутительное, оскорбительное и развратное предложение.

Джорджио снова сжал чувственно-пухлые губы в тонкую линию:

— Честное слово, я не собираюсь предлагать тебе что-либо подобное, хотя это кажется мне соблазнительным, учитывая, как все у нас получилось в прошлый раз.

— Все кончено, Джорджио, — отрезала Мейя. — Мы разводимся.

Пару секунд он пристально смотрел ей в глаза, прежде чем заговорил:

— Я не забыл, что мы разводимся, Мейя. Мы оба этого хотели. Развод нужен нам обоим, чтобы продолжать двигаться вперед по жизни.

Мейя кивнула, не говоря ни слова, потому что не доверяла сейчас своему голосу. Конечно, между ними все кончено. Кстати, именно она первая подала на развод. Зачем же лицемерить и надеяться, что их отношения можно воскресить? И не важно, что тест на беременность оказался положительным.

Джорджио запустил пальцы в волосы, убирая пряди со лба, затем прошел в другой конец комнаты. Мейя заметила усталость на его лице.

— В следующие выходные мой дед празднует девяностолетие, — сказал Джорджио, повернувшись к ней. — Он хочет, чтобы ты пришла на прием.

Мейя была безмерно удивлена:

— Почему же он тогда не позвонил и не пригласил меня, а послал тебя? Почему не отправил приглашение по почте? Что происходит?

— Ты же знаешь, что за человек мой дед, — произнес Джорджио. — Он упрямый старый болван, который считает, что мы собираемся загубить вполне крепкий брачный союз. Он пожелал, чтобы я лично тебя пригласил. Дедушка, видимо, думает, что я по-прежнему имею над тобой какую-то власть. — Джорджио насмешливо посмотрел на нее. — Я же сказал, что он старый дурак.

Мейя развернулась на каблуках и принялась ходить по комнате.

— Я больше не буду посещать мероприятия, которые устраивает семья Саббатини, — решительно заявила она. — Ни за что. Особенно после того, что произошло между нами в прошлый раз.

Джорджио поднял руки:

— Я обещаю не прикасаться к тебе, ладно?

Она остановилась на полпути и свирепо на него уставилась:

— Не слишком-то я верю твоим обещаниям. Совсем недавно ты прикасался ко мне, словно к своей собственности.

Джорджио криво усмехнулся, и у нее в очередной раз екнуло сердце.

— Считай, что это неискоренимая привычка, или обыкновенная инстинктивная память, или что-то в этом роде.

Мейя презрительно скривилась:

— Инстинктивная память? Какое смешное оправдание, не правда ли? Мы собираемся развестись, не забывай. Теперь ты не имеешь права ко мне прикасаться.

Мимолетная улыбка исчезла, Джорджио нахмурился:

— Слушай, Мейя, если ты придешь на праздник, старик будет очень рад. Разводимся мы или нет, он по-прежнему считает тебя членом семьи. Он ужасно расстроится, если ты не появишься.

Мейя покусывала губу, разрываясь между стремлением отдать дань уважения деду Джорджио и нежеланием провести какое-то время рядом с мужчиной, чарам которого ей очень трудно противиться.

— Если я и пойду, то только потому, что твой дед хочет моего присутствия, а не ты, — сказала она.

Джорджио звякнул ключами в кармане, словно хотел поскорее уйти. «Миссия выполнена», — с грустью подумала Мейя. Он добился того, чего желал, и теперь отправляется наслаждаться свободой.

Мейя наблюдала, как бывший муж идет к парадной двери маленького дома, который она арендовала. Ей очень хотелось попросить его вернуться, но слова застряли в горле.

Возврата нет.

Они оба этого хотели.

Все кончено.

— Я заберу Гонзо за день до твоего отъезда в Лондон, — сказал Джорджио, открыв дверь.

— Отлично, — произнесла Мейя, обхватив себя руками, чтобы унять волнение.

В последний раз Джорджио окинул ее с головы до ног темным и непостижимым взглядом:

— Перебрала ты шампанского или нет, но та ночь была великолепной, моя дорогая. Достойное завершение наших отношений.

Мейя быстро отвернулась, желая скрыть слезы.

— Пожалуйста, уходи… — попросила она и удивилась тому, что говорит спокойно.

Мейе показалось, что прошла вечность, прежде чем Джорджио закрыт дверь. Ей почудилось, что хлопок закрывшейся двери разрезал ее сердце пополам.

Глава 2

Субботний прием по случаю девяностолетия Сальваторе Саббатини был в полном разгаре, когда на него прибыла Мейя. Она уже почти передумала идти на день рождения старейшины рода, но потом поняла, что, если не явится к определенному времени, за ней приедет Джорджио.

Молодая женщина твердо решила держаться от Джорджио на максимально возможном расстоянии. Она намеревалась скрывать свой секрет как можно дольше. Мейя сделала еще три теста на беременность, и все они дали положительный результат. Она была вне себя от восторга оттого, что в ней зародилась новая жизнь.

— Синьора Саббатини! — Один из официантов в униформе предложил ей напитки на подносе. — Хотите шампанского?

Мейя ответила со сдержанной улыбкой:

— Я бы выпила апельсинового сока, спасибо.

Взяв бокал из матового стекла, она прошла в зал для приемов, где разодетая публика готовилась приветствовать почтенного юбиляра. На прием были приглашены голливудские звезды и известные финансисты, два представителя королевских семей Европы, а также члены семьи Саббатини и близкие друзья Сальваторе.

Мейя тщательно нарядилась по случаю торжества. На протяжении пяти лет она одевалась в костюмы от-кутюр. Сегодня на ней было платье цвета розовой фуксии. Благородный оттенок удачно подчеркивал ее белокурые от природы волосы и легкий загар. Молодая женщина надела туфли на высоких каблуках, но тем не менее была намного ниже Джорджио, который внезапно появился из ниоткуда и коснулся рукой ее талии.

Мейя слегка вздрогнула и едва не пролила сок.

— Какого черта ты подкрадываешься ко мне? — гневно поинтересовалась она, бросая на него раздраженный взгляд.

— Ты сегодня очень изысканно выглядишь, Мейя, — произнес Джорджио, будто не слыша ее слов. Он придвинулся ближе, и его дыхание согрело ее шею. — М-м-м… Опять новые духи, да? Они тебе идут.

Мейя нахмурилась и отошла в сторону.

— Иди и общайся с друзьями, — посоветовала она. — Иначе все примутся сплетничать, увидев нас вместе. Я не хочу, чтобы репортеры породили очередную сенсацию.

Его улыбка была порочной, темно-карие глаза сверкнули.

— Пусть сплетничают. Неужели я не могу проводить время с женщиной, которая скоро станет моей бывшей женой? Кроме того, нам нужно кое-что обсудить.

Мейя поджала губы:

— Я не изменила свое решение по поводу виллы и отослала бумаги обратно твоему адвокату. Я не позволю тебе откупиться от меня единовременной выплатой определенной суммы. Ты прекрасно знаешь, чего я хочу.

— Я знаю, — подтвердил Джорджио, беря бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. Сделав большой глоток, он прибавил: — Но дело в том, что я хочу оставить эту виллу себе.

Мейя посмотрела на него с опаской:

— Но вдвоем мы не сможем ею владеть, верно?

Он направил на нее решительный и жгучий взгляд:

— Я кое-что придумал. Я хочу, чтобы в течение следующих двенадцати месяцев вилла оставалась без изменений и перестроек.

Она нахмурилась:

— А после?

Джорджио отпил еще шампанского, медленно его смакуя. Он намеренно затягивал ответ, заставляя Мейю почувствовать себя беспомощной и незначительной.

— После, если ты по-прежнему будешь стремиться получить виллу, тебе придется выкупить ее у моей семьи, — закончил он.

Мейя закатила глаза:

— Ах, помилуй!

— В чем дело, Мейя? — спросил Джорджио. — Я буду выплачивать тебе такое огромное содержание, что ты сможешь купить десять вилл.

Она отодвинулась от него:

— Мне не нужны твои дурацкие деньги.

Желая поскорее убежать от любопытных взглядов гостей, Мейя выскользнула на балкон. Она не ожидала, что Джорджио последует за ней, но, прежде чем она успела закрыть балконную дверь, он оказался рядом.

— Почему ты так упорствуешь? — поинтересовался Джорджио, прислонившись к двери.

— Разве я упорствую? — возмутилась она. — Именно ты прислал мне на подпись кипу юридических документов толщиной в две телефонные книги.

Джорджио задумчиво наморщил лоб:

— Мне необходимо защитить интересы акционеров и инвесторов. Не принимай это на свой счет. Бизнес требует точности.

Мейя поставила бокал с соком на подставку для цветочных горшков, поскольку боялась выронить его.

— О да, тебя интересует только бизнес. Наш брак был обыкновенной деловой сделкой. Единственная проблема заключалась в том, что я не поставила обещанный товар.

— Что ты хочешь этим сказать? — Его голос стал твердым, а взгляд напоминал кинжал.

Мейя опустила глаза и прерывисто выдохнула:

— Ты знаешь, что я имею в виду, Джорджио.

Наступило продолжительное молчание.

— Я очень хотел, чтобы наш брак стал счастливым, Мейя, — тихо сказал он. — Но мы оба сделали друг друга несчастными.

Она посмотрела на него со страдальческим видом:

— Ты ничего не понял, да?

— Что я должен понимать? — спросил Джорджио, повышая голос от волнения. — Мы были женаты пять лет, Мейя. Я знаю, что порой тебе было нелегко. И мне было нелегко видеть, как ты… — Он не закончил фразу и, отойдя от балконной двери, осушил свой бокал.

Мейя посмотрела на напряженную спину Джорджио и поняла, что он эмоционально отстраняется от нее, как случалось всегда, если они спорили. Он отказывался говорить о потерях, которые они пережили. У нее складывалось ощущение, что Джорджио принципиально не желает прислушиваться к знакам судьбы: каждый ее выкидыш будто говорил о том, что в их отношениях что-то складывается не так. А Мейя очень хотела поговорить с ним о каждом из потерянных детей, которым заранее придумывала имена. Она желала поделиться с мужем утраченными надеждами и мечтами.

Джорджио ненавидел неудачи. Он был безжалостным бизнесменом, которого безмерно раздражали поражения в том или ином виде. Джорджио Саббатини устраивал только успех — как в свое время его деда и покойного отца, которые создали всемирную сеть роскошных отелей, не имеющую себе равных. Он всегда жаждал одного — получить результат — и не останавливался ни перед чем, чтобы добиться своего.

Джорджио решил, что Мейя станет для него идеальной женой: образованная, уравновешенная, красивая, молодая и здоровая. Но она не смогла стать настоящей женой Саббатини. Она не произвела на свет наследников династии, и члены семьи Джорджио стали смотреть на нее с жалостью и разочарованием…

Джорджио поставил бокал на стол из кованого железа, а затем повернулся к Мейе.

— Мой дедушка умирает, — проговорил он тихо и очень серьезно. — Он сказал мне об этом сегодня утром. Ему осталось жить месяц или два, не более. Об этом пока никто не знает.

У Мейи заныло сердце.

— О, нет…

Джорджио с трудом сглотнул, у него дернулся кадык.

— Вот почему он настаивал, чтобы сегодня вся семья была в сборе. Дед пожелал устроить большой праздник. Он не хочет ничьей жалости. Через пару недель он обо всем расскажет всей семье.

Мейя понимала, почему Сальваторе организовал такое пышное празднование своего юбилея, стараясь не думать о предстоящей кончине. Гордость была неотъемлемой чертой всех членов семьи Саббатини.

— Спасибо за то, что сказал мне, — мягко произнесла она, не вполне понимая, впрочем, почему Джорджио не сообщил печальную новость Луке и Нику.

Он встретил ее взгляд:

— Я прошу тебя отложить отъезд в Лондон. Позвони в школу и скажи, что не сможешь приехать на собеседование. Объясни, что вынуждена взять отпуск по семейным обстоятельствам.

Мейя уставилась на него, разинув рот:

— Но я не могу взять отпуск до тех пор, пока не получу работу. Вакансию отдадут другому претенденту.

Джорджио повел плечом:

— Значит, вакансия тебе не предназначалась. Если они считают тебя лучшим кандидатом, то будут ждать.

Мейя нахмурилась:

— Вне сомнения, они не станут меня ждать. Я наименее опытный претендент на должность. Я не преподавала с тех пор, как окончила университет и прошла преподавательскую практику. Я упущу возможность получить работу, если не приеду на собеседование.

— Прямо сейчас работа тебе не нужна, Мейя, — заметил Джорджио. — Я согласился платить тебе невероятно щедрое содержание. Если ты захочешь работать, в будущем у тебя будет полно шансов.

Мейя бросила на него осуждающий взгляд:

— Я смотрю, у тебя выработалось философское мнение по всем вопросам.

Джорджио нахмурился и с вызовом выгнул бровь:

— А я смотрю, ты слишком иррациональна и эмоциональна.

Мейя отвернулась и посмотрела вдаль, вцепившись пальцами в перила с такой силой, что заболели суставы.

— Тебя действительно беспокоит здоровье твоего дедушки или ты пытаешься заставить меня изменить решение о разводе?

Джорджио не отвечал так долго, что можно было подумать, будто он ушел. Слышался только мягкий стук дождевых капель.

— Ты получишь развод, но не сейчас, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы мой дед умер спокойно, полагая, что у нас с тобой все хорошо.

Мейя обернулась и округлила глаза:

— Ты просишь меня вернуться и жить с тобой, словно я — твоя жена?

Джорджио выдержал ее взгляд с завидным хладнокровием.

— Максимум на месяц или на два, — уточнил он. — Наш развод очень расстроил деда. Я только сейчас это понял.

Мейя уловила подтекст в его словах.

— Так ты меня обвиняешь в его неизлечимой болезни, да?

Он возвел глаза к потолку, давая ей понять, что она ведет себя неразумно.

— Я этого не говорил, Мейя, — возразил Джорджио. — Моему деду девяносто лет. Нет ничего неожиданного в том, что он страдает от какого-то недуга в столь преклонном возрасте. Его неизлечимую болезнь можно было предвидеть. Он всю жизнь очень много курил. Ему еще повезло, что он прожил так долго. Моему отцу повезло меньше.

Она продолжала свирепо смотреть на него:

— Без сомнения, ты считаешь, что я подорвала здоровье Сальваторе. Я объявила о том, что требую развода, а через несколько месяцев выяснилось, что он умирает. Я обо всем догадалась, даже если ты не хочешь это признать.

У Джорджио дернулся подбородок.

— Мой отец умер через несколько дней после нашей свадьбы, — напомнил он. — Это была просто трагическая случайность. В этом никто не виноват.

— Я не говорила о смерти твоего отца.

У него снова дернулся подбородок.

— Выкидыши такая же неизбежность, как старение, Мейя. — Джорджио говорил очень тихо, едва шевеля губами. — Они происходят гораздо чаще, чем ты думаешь.

Мейя почувствовала, что краснеет, и отвернулась от него.

— Если мы снова будем жить вместе, то безмерно усложним себе жизнь и в конечном счете затянем развод, — произнесла она после небольшой паузы. — Мы всех обнадежим, а потом снова лишим надежд…

— Над этим нам предстоит хорошенько поразмыслить, — согласился Джорджио. — Но в данный момент я считаю, что наилучший вариант — наше воссоединение.

Мейя презрительно скривила губы:

— Зачем? Ты хочешь воспользоваться дополнительным временем, чтобы разработать план сохранения финансовых активов?

Он укоризненно заметил:

— Ты никогда не отличалась особым цинизмом.

Мейя вздернула подбородок:

— Я повзрослела, Джорджио. Когда получаешь от жизни пинки, невольно становишься циником.

Он отошел в сторону, чтобы насладиться видом безупречно ухоженных садов. Мейя заметила, что он вцепился руками в перила. Ей было известно, что Джорджио с детства боится высоты. Она узнала об этом случайно. Бесчисленное количество раз Мейя видела, как он борется с собой, стараясь искоренить свой страх. Его упорство время от времени и изумляло, и разочаровывало ее.

— Я хочу, чтобы мой дед умер в мире, — сказал Джорджио после долгого молчания. — Я сделаю все, чтобы так и было.

У Мейи не было и тени сомнения в том, что Джорджио безжалостен в достижении своей цели. Он готов пойти даже на возобновление отношений с женой, которую никогда не любил. Он, несомненно, привык лгать и притворяться ради того, чтобы получить желаемое.

Мейя коснулась рукой пока еще плоского живота, и у нее замерло сердце.

Джорджио повернулся лицом к балконной двери.

— Лука, — пробормотал он, заставив себя улыбнуться. — Я не видел, когда ты пришел.

Лука был моложе Джорджио на два года. Улыбка освещала его лицо, темно-карие глаза, такие же, как у старшего брата, сияли.

— Мы приехали поздно, — объяснил Лука. — Элла сегодня днем спала дольше обычного.

Он повернулся к Мейе, наклонился и расцеловал ее в обе щеки.

— Как хорошо, что ты пришла сегодня, Мейя, — произнес он. — Бронте будет рада с тобой встретиться. Она немного нервничает, когда приходится практиковаться в итальянском языке на виду у всех.

Мейя неуверенно улыбнулась.

— Бронте незачем волноваться, — возразила она. — Все обожают ее и маленькую Эллу.

Лука гордо улыбнулся.

— Мы должны сделать заявление… — На секунду он запнулся, затем продолжил: — Мне очень жаль, если огорчу вас обоих, но мы с Бронте ожидаем второго ребенка.

Молчание длилось всего долю секунды. Мейя заговорила первой:

— Лука, это действительно замечательная новость. Я так рада за вас обоих! Какой у нее срок?

— Не могу сказать точно, — признался Лука, выглядя немного робким. — Мы только что сделали домашний тест на беременность. Честно говоря, нужно провериться у доктора.

Джорджио одарил брата крепким рукопожатием и взял его за руку:

— Я очень рад за вас. Замечательно иметь еще одну племянницу или племянника, которого я обязательно стану баловать.

Лука почувствовал облегчение оттого, что его заявление было воспринято так позитивно.

— Ну, — произнес он, не переставая улыбаться и интригующе поглядывать то на брата, то на Мейю, — а что вы делаете здесь в полном одиночестве?

Опять наступило молчание, похожее на затишье перед бурей.

Джорджио первым нарушил тишину.

— Мы с Мейей тоже должны сделать заявление. — Он обнял молодую женщину за талию и привлек к себе. — Мы решили помириться. Развода не будет.

Меня взглянула на него, открыла было рот, но не произнесла ни слова.

Лука посматривал на них обоих, растягивая губы в радостной улыбке:

— Замечательная новость! Вы уже сообщили дедушке? Для него это будет лучший подарок на день рождения.

Джорджио самодовольно улыбнулся.

— Мы как раз собирались это сделать, не так ли, дорогая? — поинтересовался он, взглянув на Мейю.

Мейя хотела все отрицать. Она хотела сказать Луке, что его брат — корыстный и безжалостный человек, который пойдет на все, лишь бы добиться своей цели. Но она знала, что это может расстроить Сальваторе. Старик умирает, и Лука прав: заявление о примирении его старшего внука с бывшей женой — лучший подарок на день рождения.

Она едва заметно улыбнулась Луке:

— Все произошло так неожиданно…

Лука усмехнулся, глядя на брата:

— Я должен сообщить Бронте. Она очень обрадуется. Нужно принести шампанское.

Он взял пустой бокал Джорджио, а затем подошел туда, где Мейя оставила бокал с недопитым апельсиновым соком. Лука поднял ее бокал, повернулся и удивленно спросил:

— Ты теперь не употребляешь спиртные напитки, Мейя?

Молодая женщина почувствовала на себе тяжелый взгляд Джорджио.

— По-моему, я никогда не злоупотребляла алкоголем, — заметила она.

— Сегодня вечером мы обязательно должны праздновать! — воскликнул Лука и, лучезарно улыбаясь, ушел с балкона, чтобы найти свою молодую жену и дочку.

— Лука прав, — протянул Джорджио после паузы, которая казалась бесконечной. — Сегодня мы должны праздновать.

Мейя бросила на него злобный взгляд:

— Как ты мог солгать своему брату? Что за фарс?

Он скривил губы, молчаливо выражая полное безразличие к ее мнению.

— Я мечтаю, чтобы мой дед прожил оставшиеся ему дни в мире и покое. — Джорджио пожал плечами. — Ты говорила, что хочешь получить виллу в Белладжио. — Он бросил на нее решительный взгляд и прибавил: — Поверь мне, Мейя, для тебя это единственный способ стать владелицей виллы.

Глава 3

Мейя кипела от гнева, когда покидала балкон вместе с Джорджио, который крепко держал ее за талию. На прием прибыли новые гости, постоянно сверкали вспышки фотоаппаратов. Мейя задалась вопросом: не пригласил ли Джорджио представителей прессы специально для того, чтобы она не смогла отрицать их примирение? Она окажется полной идиоткой, если начнет противоречить ему. В конце концов, она провела с ним много времени на балконе. Люди наверняка уже начали сплетничать о них.

— Перестань скрежетать зубами, малышка моя, — проговорил он вполголоса, когда они направились к Сальваторе.

Мейя процедила сквозь зубы:

— Ты все подстроил, да? Ты сделал так, чтобы я не смогла тебе отказать. Ты знал, что я не рискну расстраивать твоего дедушку.

Его рука крепче обхватила ее талию; прикосновение было и собственническим, и угрожающим.

— Притворяйся, Мейя, — произнес Джорджио. — Посмотри на дедушку. Он очень всем доволен. Наше с тобой заявление и сообщение Луки и Бронте станут, в буквальном смысле, венцом праздника.

Заявление делать не пришлось. Как только Джорджио и Мейя вошли в зал, все повернули голову в их сторону. Гости начали перешептываться, ахать и подталкивать друг друга локтями. Засверкали вспышки фотоаппаратов. Затем Сальваторе посмотрел на Джорджио и Майю, и его старое морщинистое лицо расплылось в восторженной улыбке.

— Это то, что я думаю, Джорджио? — спросил старик; слезы блестели в его глазах. — Ты и Мейя изменили свое решение развестись?

Мейя почувствовала, как Джорджио взял ее руку и осторожно сжал.

— Да, дедушка, — подтвердил он. — Мы решили не разводиться.

Сальваторе схватил свободную руку Мейи и почти раздавил ее между своими костлявыми ладонями.

— Мейя, ты и мой внук сделали меня сегодня счастливым. Я не могу выразить, как много это значит для меня. Вся семья собралась вокруг меня, чтобы порадоваться этой замечательной новости.

Мейя почувствовала, как захлопывается дверца золотой клетки, в которой она провела последние пять лет.

Потребовали принести еще шампанского, фотографы защелками камерами. Лука и его жена объявили о второй беременности Бронте. Это сообщение, по мнению Мейи, заслуживало гораздо большего внимания, чем заявление Джорджио.

Мать Джорджио поприветствовала Мейю со сдержанным энтузиазмом. Мейя понимала осторожность Джованны: она усложнила жизнь ее сына, подав на развод. Но Джованна была с ней любезна и поблагодарила за решение снова стать членом семьи Саббатини. Кроме того, свекровь Мейи была в восторге оттого, что стала бабушкой. В малышке Элле она души не чаяла и с радостью восприняла известие о новой беременности Бронте.

Николо, или Ник, как его обычно называли, самый младший брат, повел себя менее снисходительно. На его лице было привычное насмешливое выражение, когда он подошел к Мейе после того, как Джорджио отправился за очередным стаканом сока для нее.

— Итак, ты, похоже, передумала разводиться после того, как познакомилась с жизнью обычных людей, да, Мейя? — начал он. — Рад, что ты образумилась. Тебе ничего не удастся отсудить у Джорджио. Ведь в его распоряжении находится целый штат первоклассных юристов.

Мейе удалось сохранить внешнее хладнокровие, хотя в душе у нее кипели страсти.

— Привет, Ник, — произнесла она. — Как поживаешь?

Он покачивал свой почти пустой бокал с шампанским из стороны в сторону и смотрел на нее проницательными карими глазами.

— Достаточно хорошо, — наконец сказал Николо.

Мейя посмотрела поверх широких плеч младшего Саббатини, желая отыскать его спутницу.

— Что с тобой случилось? Сегодня ты без голливудской звезды? — поинтересовалась молодая женщина, насмешливо подняв брови.

Ник одарил ее кривой усмешкой, чем напомнил Джорджио, который изредка пребывал в игривом настроении.

— Да. Я не думаю, что дедушка одобрит мою нынешнюю любовницу. Несколько минут назад он удрученно посмотрел на меня, вот я и решил выпить.

— Тебе только… тридцать два года? — спросила Мейя.

Ник кивнул с мрачным видом:

— Ты же знаешь правило мужчин Саббатини: как только тебе исполняется тридцать лет, ты обязан жениться.

— Лука женился в тридцать четыре, — напомнила молодая женщина. — С такими вещами не следует спешить. В конечном итоге можно ошибиться.

Ник снова принялся покачивать бокал, по-прежнему буравя ее взглядом:

— Как, например, ты?

Его слова повисли в воздухе.

— Я не считаю, что ошиблась, выйдя за твоего брата, — произнесла Мейя, в душе сожалея о том, что не верит сама себе. — В нашей жизни просто началась черная полоса, вот и все.

В этот момент к ним подошел Джорджио и вручил Мейе бокал с соком. Должно быть, он догадался о теме разговора, поскольку, прищурившись, взглянул на младшего брата.

— Надеюсь, ты оставишь свое мнение о браке при себе, Ник, — бросил он. — Я не хочу, чтобы ты расстраивал Мейю.

Улыбка Ника мгновенно стала очаровательной.

— Я всего лишь сказал, что очень рад ее возвращению в нашу семью, — произнес он. Выражение его лица стало немного серьезнее, когда он обратился к Мейе: — Надеюсь, у вас все получится. Я говорю искренне, Мейя.

Мейю мучил вопрос: почувствовал ли Ник ее неуверенность? Младший Саббатини всегда отличался буйным нравом, любвеобилием и дикими выходками, однако со временем у него развилась отличная интуиция. Ник с трудом взял себя в руки после трагической смерти отца. Всем в семье было известно, что его мать, да и дед тоже, мечтали, чтобы он нашел себе подходящую жену. Ник же постоянно твердил, что не готов остепениться. Он обладал независимой натурой и ненавидел обязательства. Даже в семейном бизнесе он был единственным, кому делалось определенное снисхождение. Ник обожал путешествовать по миру и редко задерживался в одном месте дольше, чем на неделю или две. Как только он приобретал необходимое оборудование для сети семейных отелей и заканчивал проверку хода строительства, его словно ветром сдувало.

— Спасибо, Ник, — поблагодарила Мейя. — Я намерена очень постараться.

После короткого общения с гостями и членами семьи Джорджио увел Мейю в укромный уголок. Он видел, как она нервничает. Ее лицо было бледным, пару раз она вытерла испарину со лба, будто ей было жарко.

— Не обращай внимания на Ника, — посоветовал он, наблюдая, как его младший брат принялся болтать с потрясающей рыжеволосой красоткой.

— Ник есть Ник, — угрюмо откликнулась она.

— Да, действительно. — Джорджио вздохнул и посмотрел на Мейю. — Ты выглядишь усталой. Сегодня был тяжелый вечер. Хочешь, я отвезу тебя домой?

Ее пальцы скользили по бокалу, который она держала. Джорджио отобрал у нее бокал, испугавшись, что она его выронит.

— Извини, — пробормотала Мейя, застенчиво глядя на него снизу вверх, потом прикусила нижнюю губу.

Джорджио задумчиво смотрел на нее. Наверное, он слишком сильно надавил на Мейю. Ему следовало бы обсудить все с бывшей женой более обстоятельно. Она явно была шокирована таким стремительным развитием событий. Но он и сам еще не оправился от признания деда. Джорджио всегда казалось, что Сальваторе будет жить вечно. Несмотря на морщины и артрит, ум у старика оставался острым, и он по-прежнему активно занимался делами «Саббатини хоутел корпорейшн». Джорджио смутило то, что дед доверился именно ему, рассказав о своей болезни. С тех пор как умер отец Джорджио, Сальваторе перекладывал все больше и больше ответственности на плечи старшего внука. Джорджио понимал, что ему будет очень трудно навсегда попрощаться с человеком, который был ему не только дедом, но и деловым партнером и другом.

Мейе тоже будет нелегко. За пять лет брака с Джорджио у нее сложились особые отношения с Сальваторе. Она выросла без отца и осталась круглой сиротой, когда ей было всего десять лет. Мать Мейи погибла в результате несчастного случая. Девочку воспитала двоюродная бабушка, которая никогда не была замужем и не имела собственных детей. Мейя не слишком охотно рассказывала о своем детстве. Эта тема явно была для нее болезненной, поэтому Джорджио старался не заводить об этом разговор.

Он пришел в восторг, когда Мейя выразила огромное желание родить детей. Ее намерение стало чуть ли не основной причиной, по которой Джорджио сделал ей предложение. Увы, все беременности заканчивались выкидышами. Джорджио очень переживал, но скрывал свои чувства от Мейи. Он не хотел, чтобы она думала, будто подводит его. Ему было известно, что она винит только себя в неспособности родить ребенка. Наконец после четвертого выкидыша Джорджио задался вопросом: нет ли его вины в столь печальном исходе? Однако результаты медицинских тестов показали, что у обоих супругов отменное здоровье.

И тогда он и Мейя стали планировать зачатие. Они делали все, что предписывали им доктора: чертили графики температуры тела, высчитывали периоды овуляции и занимались сексом в якобы самое благоприятное для зачатия время. Но все равно Мейе не удалось выносить ребенка.

Обратиться к услугам суррогатной матери или согласиться на искусственное оплодотворение Джорджио не желал. Он был против вмешательства посторонних людей в столь интимный процесс.

Его тело напряглось, когда он вспомнил, как они занимались сексом в день свадьбы Луки и Бронте. Это был лучший секс в его жизни, и Джорджио жаждал продолжения. Протянув руки, он коснулся плеч Мейи, обтянутых шелковой тканью платья.

Мейя слегка вздрогнула и посмотрела на него.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она вполголоса.

— Предполагается, что мы помирились, дорогая, — напомнил он и, пользуясь возможностью, прижался губами к ее лбу. — Все уверены, что мы будем прикасаться друг к другу на публике. Тогда все будут уверены, что дома, наедине, мы ведем себя намного раскованнее.

— И где теперь находится этот дом? — поинтересовалась Мейя с мягким придыханием. — У тебя или у меня?

Джорджио печально улыбнулся и выпрямился.

— Мой дом — он когда-то был нашим — не совсем готов для проживания. Почти все ночи я провожу в отеле. Сегодня мы должны поехать к тебе, в противном случае репортеры решат, что наше воссоединение — фикция.

— Ты уверен, что они последуют за нами по пятам? — спросила она и озабоченно нахмурилась.

Джорджио одарил ее насмешливым взглядом:

— Неужели ты забыла, как могут вести себя представители прессы? Разве они не преследовали нас с тобой последние шесть месяцев после того, как мы расстались?

Мейя прикусила язычок, вспомнив о тех случаях, когда ей приходилось скрываться от назойливых репортеров. Они ухватились даже за ее глупое свидание с Говардом Херрингтоном. На первых полосах газет была опубликована их фотография, на которой их отношения выглядели гораздо более интимными, чем было на самом деле. На снимке Мейя наклонилась к Говарду, который что-то ей говорил. Фотограф захватил тот момент, когда их губы почти соприкасались. Увидев снимок в газете, Мейя решила, что это будет своеобразная месть Джорджио, чья фотография появилась на страницах прессы всего неделю назад. На ней он был изображен со своей подругой-моделью.

Мейя оглядела толпу гостей. Прием был в самом разгаре, несколько пар танцевали, а оркестр исполнял танцевальные хиты. Она вспомнила те времена, когда танцевала в объятиях Джорджио: он кружил ее по залу, у нее голова шла кругом, но она не переставала танцевать. Первые дни их брака были веселыми и захватывающими.

Как только Мейя встретила Джорджио, она потянулась к нему и его семье, подсознательно ища некий спасительный якорь, которого ей не хватало на протяжении большей части жизни. Тогда Мейе показалось, что она находится в безопасной и защищенной от бурь гавани.

Она не хотела быть брошенной на произвол судьбы.

Она всего добивалась самостоятельно.

Но сейчас правила игры изменились. Да, она вернулась к Джорджио, но лишь на время. Нет никакого смысла в том, чтобы лелеять какие-то надежды.

Сердце Мейи заныло при мысли об умирающем Сальваторе. Он был очень жизнелюбивым человеком и любил власть, которая была дана ему как старейшине рода. Мейя многому научилась за последние пять лет, наблюдая за семьей Саббатини. Каждый из братьев был неповторимой личностью. Они были похожи внешне, но на этом их сходство заканчивалось. Джорджио был наиболее близок с дедом. Мейя подозревала, что именно поэтому Сальваторе поведал ему о своей болезни в первую очередь. Сальваторе знал, что у Джорджио хватит сил поддержать остальных членов семьи в трудные времена. Он станет пристально следить за развитием семейного бизнеса и будет неуклонно следовать по своему пути, не поддаваясь колебаниям и панике. Джорджио будет горевать, конечно, но вдали от людских глаз. Ему не потребуется поддержка.

Он никогда не нуждался ни в чьей поддержке.

Джорджио подвел Майю к деду и матери, чтобы она с ними попрощалась. Сальваторе сжал в ладонях руку старшего внука и произнес:

— Ты сделал меня очень счастливым человеком, Джорджио. Я надеялся и молился, чтобы вы помирились. Я не сомневался, что ты сумеешь вернуть жену, как только поставишь перед собой такую задачу.

Мейя растянула губы в улыбке, когда Сальваторе обратил на нее свой взор:

— Мейя, ты хорошая жена для моего внука. Ты сделала его мягче и человечнее. Не бросай Джорджио, малышка. Ты напоминаешь мне мою обожаемую жену Марию. Она была очень сильной женщиной, хотя выглядела маленькой и хрупкой. Как и у нее, у тебя стальная воля. Я понял это сразу же, как только с тобой познакомился.

— Я желаю вам насладиться праздником, — сказала Мейя, наклонившись, чтобы расцеловать старика в обе щеки. Смахнув слезинки с глаз, она прибавила: — Я люблю вас.

Сальваторе снисходительно улыбнулся, когда она шагнула к Джорджио, который обнял ее за талию.

— Я никогда в этом не сомневался, — заметил старейшина рода. — Теперь отправляйся домой вместе с мужем и убеди его в своей любви.

Глава 4

Мейя отперла дверь своего дома.

— Дом слишком мал для нас двоих, — заметила она.

Гонзо подпрыгивал от радости, размахивая хвостом, будто метрономом.

Джорджио закрыл дверь, повернулся и почесал Гонзо за ушами, затем выпрямился и встал лицом к Мейе.

— Ничего страшного. Почему бы и нет? — спросил он. — Ведь здесь есть кровать, не так ли?

Мейя почувствовала, что у нее скрутило живот.

— Д-да… но односпальная.

Джорджио усмехнулся, в очередной раз шокируя Мейю, после чего заявил:

— Значит, ляжем на односпальной.

Она сделала шаг назад и подняла руки, словно защищаясь.

— Ни в коем случае, — запротестовала Мейя. — Делить кровать я с тобой не буду. Ты можешь лечь на диване.

Джорджио взглянул на дешевый диван, который она приобрела на распродаже подержанных товаров. Это была своеобразная попытка отгородиться от роскоши, в которой Мейя прожила последние пять лет. Его губы презрительно скривились.

— Я бы даже Гонзо не позволил спать на таком диване, — произнес он. — Кроме того, неужели ты думаешь, что я на нем помещусь?

Мейя немного вздернула подбородок и принялась пятиться назад.

— Меня это не волнует.

Схватив ее за руку, Джорджио быстро привлек ее к себе и уставился на нее горящими, как угольки, глазами.

— Мне кажется, ты что-то пропустила в нашем недавнем разговоре, Мейя, — сказал он глубоким бархатистым голосом. — Мы воссоединимся по-настоящему, а не только ради того, чтобы дурачить прессу.

Мейя округлила глаза, ее сердце учащенно забилось.

— Что ты имеешь в виду? — От волнения к горлу подступил ком; она с трудом сглотнула. — Неужели ты хочешь, чтобы… чтобы… — Мейя снова сглотнула, когда увидела, как потемнели его глаза.

Джорджио принялся поглаживать ее руку, его движения были завораживающими и чувственными. От его прикосновений Мейя обмякла и ощутила возбуждение.

— Мы могли бы воспользоваться ситуацией, — вкрадчиво произнес он, нарушая напряженную тишину. — Почему бы нам не выяснить, связывает ли нас сегодня такая же страсть, как в ночь после свадьбы Луки и Бронте?

Меня попыталась высвободить руку, но его хватка оказалась стальной.

— Я… я на это не соглашалась. — Она изо всех сил старалась говорить спокойно и сдержанно. — Я думала, что мы просто будем притворяться… в общественных местах. Но не дома. Не тогда, когда останемся одни.

Джорджио нащупал пульс на ее запястье и стал медленно поглаживать руку женщины. Мейя понимала, что может легко забыть обо всем, что взращивала последние шесть месяцев: о независимости, уверенности в себе и иммунитете к ласкам Джорджио. Все, увы, осталось без изменений: стоило ему лишь взглянуть на нее, и ее тело охватывал трепет.

Джорджио притянул ее ближе, предоставляя возможность почувствовать его разгоряченное и возбужденное тело.

— Ты же знаешь, мы всегда теряем голову, когда остаемся наедине, — пробормотал он.

Мейя постаралась собрать воедино остатки благоразумия. Она была особенно уязвима сейчас, после того, как узнала о незапланированной беременности. Доктора не советовали ей заниматься сексом на ранних сроках — во избежание осложнений.

— Я не хочу спать с тобой, Джорджио, — отрезала Мейя со всей решимостью, на какую была способна.

— Ты и сама знаешь, что лжешь, — произнес он, обдавая ее лицо своим теплым дыханием, к которому примешивался аромат кофе. Палец Джорджио продолжал ласкать ее запястье.

— Я… я не лгу, — пролепетала она, с трудом сглотнув.

Выражение его лица стало сурово-язвительным, словно в кровь мужчины впрыснули яд.

— Герберт не одобрил бы секс с бывшим мужем? — усмехнулся он.

Мейя снова съежилась от осознания того, как глупо она поступила, сделав одинокого мужчину орудием мести Джорджио за его сексуальные подвиги.

— Говард, — процедила она сквозь зубы. — Его зовут Говард, и я не спала с ним.

Джорджио рассмеялся, продолжая ласкать ее запястье:

— Бедный Говард! Он наверняка не смог бы уснуть, окажись он с тобой в одной постели.

Мейя свирепо на него уставилась:

— А как насчет твоей модели, рекламирующей нижнее белье? Удалось ли тебе заснуть, пока ты был с ней?

— Удалось, — признался он, наклоняясь, чтобы осторожно сжать зубами мочку ее уха. — С ней было ужасно скучно.

Мейя отвернулась и выгнулась так сильно, что почувствовала боль в спине и резко вскрикнула:

— Ой!

Джорджио немедленно отпустил ее руку и обнял Мейю, чтобы помочь ей удержаться на ногах.

— Дорогая, в чем дело? Разве я сделал тебе больно? — спросил он, нахмурившись.

Мейя покачала головой и высвободилась из его рук, потирая поясницу.

— Ничего, — сказала она, избегая взгляда Джорджио. — Я думаю, что, возможно, перегрузила мышцы на занятиях йогой.

— Давай помассирую, — предложил он.

«О нет! — взмолилась про себя Мейя. — Не нужно усугублять и без того сложную ситуацию».

— Я в порядке, честное слово. Мне просто нужно принять горячую ванну.

— Где ванная комната? — поинтересовался Джорджио. — Я наберу воды в ванну.

Мейя посмотрела на него с подозрением:

— Стоит ли тебе изображать любящего мужа? Нас никто не видит, Джорджио. Здесь нет камер папарацци, репортеры не подглядывают в окно.

К счастью.

Уголки его губ слегка растянулись.

— Ты всегда будешь неправильно интерпретировать мои намерения? Я просто делаю то, что сделал бы для любого человека.

Мейя смерила его презрительным взглядом:

— О да, для любой женщины, которую ты пытаешься затащить в постель.

Джорджио пробормотал что-то себе под нос, скорее всего, грубое ругательство. Но Мейя уже прошла в кухню, с шумом открыв и захлопнув дверцу шкафа, откуда достала стакан. Налив в стакан воду из-под крана, она повернулась и прислонилась к раковине, чтобы сохранить равновесие, потому что у нее дрожали ноги.

Джорджио последовал за ней в кухню, которую до этого момента Мейа считала достаточно просторной. Теперь, когда он стоял на расстоянии вытянутой руки от нее, кухня показалась ей крохотной.

— Ты ведешь себя как ревнивица, Мейя, — сказал он, прислонившись к столу напротив и скрестив ноги в лодыжках.

Мейя осушила стакан и с легким звоном поставила его в раковину.

— Зачем мне ревновать? — Ее тон был язвительным. — Уже шесть месяцев мы живем порознь. Мы оба свободные люди. Ты можешь спать с кем угодно. Впрочем, как и я.

Ее ответ рассердил Джорджио.

— Сколько раз ты встречалась с этим Хью? — грозно спросил он.

— Говардом. — Мейя от досады закатила глаза. — Его зовут Говард. ГОВАРД.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— И не собираюсь, — бросила она, отталкиваясь от раковины. — Во-первых, это не твое дело, а во-вторых, я не желаю знать подробности того, с кем встречаешься ты в настоящее время.

— Но ты-то должна понимать, что нельзя верить тому, о чем пишут в прессе. — Джорджио покачал головой.

Она иронично выгнула брови:

— Забавно, что в вопросе взаимоотношений с женщинами ты не придерживаешься собственных принципов. Хотя ты, похоже, вырабатываешь для себя те правила, которые не подходят остальным.

— Мейя, мы так ни до чего не договоримся, — произнес Джорджио и выпрямился. Вздохнув, он пригладил ладонью волосы. — Ты устала. Ты выглядишь так, будто едва держишься на ногах. Почему бы тебе не пойти спать? Не волнуйся, я устроюсь на диване.

Мейя колебалась. Ему не удастся заснуть на крохотном диване, это ясно. Она не понимала, почему Джорджио неожиданно решил быть с ней вежливым. Прежний Джорджио уже давно затащил бы ее в постель. При одной мысли об этом у Мейи вспыхнули щеки.

— Всего лишь на одну ночь, — сказал он. — Я боюсь, что не выдержу дольше на этой развалюхе. О чем ты думала, когда арендовала это жилище?

Мейя сложила руки на груди и посмотрела на него с издевкой:

— Я, честно говоря, удивлена, что ты, богач и сноб, вообще согласился ночевать в такой лачуге.

Он рассмеялся, и его смех не был язвительным, как раньше. За пять лет их брака Джорджио редко смеялся искренне и беззлобно. Именно поэтому от его смеха у Мейи пробежала по спине дрожь, а на затылке приподнялись волоски.

— Мейя, — произнес он, выражение его лица вдруг стало серьезным, — мне известно, что ты до сих пор не смирилась с тем, что мы воспитывались в разных условиях. Я не в силах изменить эту ситуацию. Ты должна быть благодарна мне за то, что я тебе даю. Многие женщины остаются ни с чем после развода. Когда мы официально разведемся, ты будешь получать намного больше денег, чем смогла бы заработать преподаванием, даже если бы оказалась на вершине учительской карьеры.

Джорджио быстро подошел в ней и положил руку ей на плечо, затем пальцем дотронулся до чувствительного местечка на затылке.

— Завтра же мы переедем на мою виллу, — заявил он. — Наплевать, что не повешены шторы и не высохла краска. По крайней мере, там у нас будет больше пространства и возможности уединиться.

Мейя старалась не обращать внимания на его прикосновение, однако тело молодой женщины жило по иным законам. Если Джорджио сейчас ее поцелует, ей будет трудно устоять. Ее губы просто жаждали поцелуя.

— А как насчет прислуги? — поинтересовалась она, подумав о толпе услужливых людей, которые были готовы исполнить каждую прихоть хозяев.

Подобная ситуация сильно раздражала Мейю. Она устала от постоянных многозначительных взглядов, которые слуги бросали на ее живот, от их недоуменно поднятых бровей, когда она и Джорджио обменивались резкими фразами. Главная проблема состояла в том, что они не могли вести жизнь обычной супружеской пары. Все последние пять лет Мейю не оставляло ощущение, что они с мужем живут в аквариуме — правда, в очень дорогом аквариуме.

Джорджио убрал руку с ее затылка и засунул руки в карманы.

— Я немного упростил свою жизнь, — сказал он. — Я принял к сведению то, что ты говорила мне во время одной из ссор. Вилла действительно становилась похожей на отель Саббатини, а не на дом. Я вырос в окружении прислуги, поэтому ее присутствие для меня нормально, однако ты считала слуг излишне навязчивыми. Впрочем, ты проводила в доме гораздо больше времени, чем я. Так вот, я уволил весь персонал.

Мейя с трудом верила своим ушам. Она смерила Джорджио долгим взглядом. Он криво усмехнулся:

— Ты мне не веришь, дорогая? Почему? Ты не можешь поверить, что я сам готовлю себе еду?

— Я могу представить, как ты изображаешь на кухне знаменитого шеф-повара, — заметила она. — Но мне трудно вообразить, что ты управляешься с пылесосом или шваброй, не говоря уже о стирке.

— Я не выполняю всю работу по дому, — произнес Джорджио с ленивой улыбкой. — Дважды в неделю на полдня приходит Карита, моя новая домработница.

— Она молода и красива? — спросила Мейя. Перед ее мысленным взором немедленно возник образ модели, рекламирующей нижнее белье, одетой в туфли на высоких каблуках, мыски которых украшены пушистыми шариками, и с тряпкой в идеально ухоженных руках.

Джорджио вынул руку из кармана и, едва касаясь, провел ладонью по зардевшейся щеке Мейи:

— Ты в самом деле ревнуешь, да?

Мейя вздернула подбородок, но не смогла равнодушно отнестись к его прикосновению.

— Но и ты ревнуешь. Ты снова и снова твердишь о Говарде, считая, будто я выйду за него замуж, как только мы окончательно оформим наш развод.

В его взгляде мелькнуло что-то зловещее и угрожающее. Наступившее молчание было напряженным. Оно продолжалось всего несколько секунд, однако Мейе показалось, что прошло несколько лет.

— Ты уже готовишься выйти замуж? — спросил Джорджио, отойдя от нее.

— Я не задумывалась об этом, — призналась она, вздохнув. — А ты?

Он посмотрел на нее, а затем снова отвернулся:

— На меня уже не оказывается такое давление, как прежде. Сейчас мама и Сальваторе радуются, что Лука и Бронте поженились и обзаводятся детьми. Когда мы окончательно расстанемся, у меня будет больше времени подумать о том, какие отношения с женщиной мне нужны.

— Таким образом, ты не собираешься снова жениться по расчету, как я понимаю, — заключила Мейя.

— Брак по расчету? Хм. Этот брак был удобен для нас обоих, дорогая, — сказал Джорджио, задумчиво сдвинув брови. — Я дал тебе все, что мог. Ты ни в чем не нуждалась. В этом я уверен. Наши отношения до поры до времени развивались нормально. Но теперь мы не можем изменить ход событий.

«Если бы ты меня любил, — с тоской подумала Мейя, — тогда, возможно, у нас было бы будущее». Джорджио глубоко вздохнул:

— Мне нужно хоть немного поспать, да и тебе тоже. У тебя, случайно, нет запасной зубной щетки?

— По-моему, щетка лежит в одном из ящиков под раковиной, — объяснила она. — Чистые полотенца ты найдешь на сушилке.

Джорджио прошел мимо нее и стал подниматься по узкой лестнице. Оказавшись в ванной комнате, он почувствовал себя гигантом. Ему пришлось согнуться почти вдвое, чтобы изучить свое отражение в зеркале. Он выглядел уставшим, как и Мейя. И да, она оказалась права: он тоже ее ревновал. Джорджио даже не спал с той легкомысленной моделью, хотя девица была не против. Ему представилась возможность хорошо развлечься, но он ею не воспользовался. Вместо этого он отослал модель прочь, а сам выпил полбутылки виски.

Джорджио вздохнул, не желая об этом думать, и открыл выдвижной ящик под раковиной. Ящик был заполнен обычными женскими штучками: в нем лежали ватные шарики, пинцет, тампоны, салфетки и новая нераспечатанная зубная щетка.

И тут он увидел нечто очень интересное…

Глава 5

Мейя стелила постель для Джорджио на диване.

Она расправляла одеяло, когда почувствовала, что он вошел в комнату. У нее приподнялись волоски на затылке, а Гонзо лег на живот и заскулил, словно перед особенно грозным штормом.

— Мейя!

Она перестала приглаживать одеяло, повернулась и увидела выражение лица Джорджио. Ее глаза опасливо сверкнули, когда она рассмотрела, что он держит в руке. У Мейи екнуло сердце и пересохло во рту.

— Я… ты не должен был это найти, — пробормотала Мейя. И тут же поняла, насколько жалко выглядит.

Джорджио осторожно положил тест-полоску, показывающую положительный результат, на небольшой журнальный столик возле дивана.

— Когда ты собиралась мне об этом сообщить? — спросил он.

Мейя снова облизнула пересохшие губы, чтобы обрести дар речи.

— Я… я не думала, что следует тебе говорить, потому что…

— Потому что он не мой? — безжалостно бросил Джорджио.

Мейя вздрогнула и открыла рот. Она не могла произнести ни слова от шока и обиды. Ей даже показалось, что она сейчас упадет в обморок. Тысячи сверкающих огоньков заплясали перед глазами Мейи, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана, чтобы удержать равновесие. Она не ожидала от Джорджио подобной реакции. Как он смел подумать о ней такое? Но потом она вспомнила, как репортеры смаковали и раздували сенсацию по поводу единственного свидания, на которое она решилась после расставания с мужем. Конечно, он решил, что она забеременела не от него. Кроме того, она не смогла забеременеть от Джорджио в течение долгого времени. Очень легко предположить, что она забеременела от другого мужчины. Мейя прикусила губу и попыталась представить себя на месте Джорджио. Ей стало стыдно. Когда не удавалось забеременеть или случался выкидыш, Мейя обращала внимание только на свои переживания. Ее совершенно не интересовали чувства мужа. Возможно, он не считал себя дееспособным и здоровым, потому что не был в состоянии выполнить свое главное предназначение в браке…

Джорджио отошел от нее и принялся ходить по комнате. Спустя минуту он остановился, повернулся и уставился на Мейю с таким отвращением, что она занервничала.

— Ты надеялась скрыть это от меня? — спросил он. — Ты забеременела в ночь после свадьбы моего брата? Знаешь, ты тогда повела себя в нехарактерной для тебя манере. Сначала ты настаивала на разводе, а оставшись со мной наедине, принялась срывать с меня одежду.

— Я не срывала с тебя одежду. Мы оба были почти полностью одеты, если не считать… Ты знаешь, о чем я говорю.

Джорджио побагровел от ярости:

— Да, ты не разменивалась на прелюдии. Ты так стремительно на меня обрушилась, что о предохранении и подумать было некогда.

Мейя попыталась успокоить его:

— Все было не так, Джорджио…

— Черт побери, а как? — с горечью поинтересовался он.

«Было замечательно, как в старые времена. Наша близость была спонтанной, страстной и совершенно незабываемой», — подумала она, понимая, что не сможет произнести это вслух.

— Я не собиралась спать с тобой в ту ночь, — сказала Мейя. — Подобная мысль никогда не приходила мне в голову.

«Лгунья!» — укорила она себя.

Мейя не могла думать ни о чем другом с того момента, как вошла в церковь и увидела, что Джорджио стоит рядом со своим братом. Увидев его, она вспомнила собственную свадьбу, к которой готовилась с таким волнением. Джорджио был тогда великолепен, и она гордилась тем, что он решил сделать ее своей женой, хотя ни разу прямо не заявил, что любит ее.

Неудивительно, что она перебрала с шампанским на приеме по случаю свадьбы Луки и Бронте. Неудивительно, что она не послушалась доводов разума, когда Джорджио предложил ей подняться к нему номер, чтобы обсудить условия развода. Какой же дурой она была! Он намеренно создавал условия для обольщения и, по иронии судьбы, теперь винит во всем только ее.

Джорджио указал на нее пальцем.

— Ты расчетливая охотница за золотом, — бросил он. — Я не такой идиот, каким ты меня считаешь. Как ребенок может оказаться моим, если в течение двух с половиной лет ты не могла от меня забеременеть? — Джорджио нарисовал число 2,5 пальцем в воздухе. — Два с половиной года, Мейя! Ты знаешь, сколько раз за это время мы занимались сексом?

Мейя едва сдерживала слезы, но гордость не позволяла ей расплакаться.

— Ты отец ребенка, Джорджио, и я советую тебе насладиться этой новостью, пока есть возможность, ибо беременность может прерваться.

Его кадык дергался вверх и вниз, будто Джорджио пытался проглотить валун.

— О чем ты говоришь?

Она встретила его хмурый взгляд, в ее глазах стояли слезы.

— У меня срок шесть недель. Я никогда не вынашивала ребенка дольше восьми недель, и ты об этом знаешь. Большинство врачей говорят, что риск выкидыша минимален после двенадцати недель беременности, другие врачи называют четырнадцать недель.

Шесть недель… Джорджио сделал в уме подсчеты, и у него скрутило живот.

Шесть недель.

Одна тысяча и восемь часов назад.

Мейя действительно забеременела в ночь после свадьбы Луки и Бронте. В ту ночь, когда Джорджио полностью утратил над собой контроль и отнесся к ней как к шлюхе, даже не потрудившись позаботиться о том, чтобы она благополучно вернулась домой. Он отправил ее прочь без единого слова. Гордость заставила его молчать. Он не пожелал просить Мейю остаться сначала на одну ночь, потом еще на одну и так далее. Он отпустил ее потому, что она сама этого хотела. Черт побери, они оба этого хотели! Они были крайне несчастны вместе, придирались друг к другу по мелочам. Конечно, она первая заговорила о разводе, но прошло немного времени, и Джорджио согласился с тем, что они должны расстаться.

Но если они ждут ребенка, сможет ли он теперь пойти на развод? Джорджио противился разводу изначально, строя Мейе козни и усложняя ей жизнь. Он не только не хотел терять финансы, но отчасти мстил ей, потому что ненавидел проигрывать. Он не смог сохранить их брак. Он не смог подарить ей ребенка, которого они оба так отчаянно желали. Их брачный союз распался, и он не смог этому противостоять. У Джорджио имелся целый список оправданий, почему им пришлось расстаться: смерть отца, возложенная на него дополнительная ответственность, проблемы с зачатием. Казалось, все, что происходит, загоняет его в тупик. В конце концов по одну сторону барьера оказалась Мейя, пожелавшая получить фамильную виллу, а по другую сторону — Джорджио, которого мучил вопрос: что он делал неправильно все пять лет семейной жизни?

Однако надо немедленно отказаться от своих ужасающе жестоких обвинений. О чем он думал, обвиняя Майю в распутстве? Ведь в прошлом она не давала никаких поводов для осуждения. С тех пор как они поженились, она была верна ему, несмотря на непристойные слухи, которые распространялись о его похождениях. Джорджио всегда восхищался стойкостью жены, несвойственной многим ее сверстницам. Он стал ее первым мужчиной и никогда не забывал драгоценного для них обоих момента первой близости.

Джорджио откашлялся, чувствуя себя школьником, а не тридцатишестилетним мужчиной, управляющим многомиллиардной корпорацией.

— Мейя, — начал он, — я не знаю, как выразить, но я хочу…

Блеск ее серых глаз оборвал его на полуслове.

— Я не позволю тебе делать тест на отцовство сейчас, — заявила она. — Только после рождения ребенка, если все пройдет удачно. Это слишком рискованно.

От чувства вины у Джорджио сдавило грудь.

— Я не собираюсь делать тест на отцовство.

— Н-нет? — Она продолжала настороженно смотреть на него.

— Нет, — повторил он. — Если ты говоришь, что ребенок мой, значит, он мой. Сроки совпадают в любом случае. И я не предохранялся. Вне сомнения, это мой ребенок.

Она отвернулась от него с отвращением.

— То есть ты хочешь сказать, что, если бы возникли сомнения по поводу сроков, ты тут же отправил бы меня в медицинскую лабораторию на анализ? — Мейя бросила на него презрительный взгляд через плечо. — Боже, какой же ты бессердечный ублюдок, Джорджио Саббатини!

Джорджио стерпел и промолчал, так как понимал, что обвинение вполне заслуженное. За шесть месяцев, прошедших с момента их горькой разлуки, он открыл для себя новую Мейю. Она оказалась намного сварливее и скандальнее, чем он предполагал. Прежде Джорджио считал Мейю скромной и уступчивой женщиной. Тем не менее во время затянувшегося отчуждения между ними он увидел, что она умеет спорить и сопротивляется ему на равных, и это чрезвычайно возбуждало его.

— Я был шокирован, когда нашел тест-полоску, — сказал Джорджио. — Ты знаешь, я не люблю сюрпризов. У меня не было времени все тщательно продумать.

Он откинул пряди волос со лба, мельком подумав о том, что следует подстричься. Мейя имела обыкновение запускать пальцы в его волосы и следила за тем, чтобы он вовремя посещал парикмахера.

Но это было давным-давно…

Мейя повернулась к нему, по-прежнему настороженно глядя на него. Она прикоснулась руками к своему плоскому животу, и Джорджио взмолился, чтобы судьба позволила ей выносить малыша.

— Я не хотела сообщать об этом всем, — произнесла Мейя. — Я не переживу, если все будут строить предположения, выношу я ребенка или нет.

Джорджио догадался, что ее тревожит. Он давно привык к вниманию прессы. Но Мейя выросла в совершенно ином мире. Она жила тихо и спокойно в маленьком пригороде, а затем в Сиднее, куда поехала учиться. Ей становилось не по себе, когда люди узнавали ее на улице, останавливали, задавали вопросы, фотографировали. Почти с самого начала их семейной жизни Мейя замкнулась в себе, будто хотела отгородиться от внешнего мира. Джорджио, к сожалению, понял это только теперь, когда слишком поздно что-либо менять.

Почему он не захотел поберечь жену? Отчего не подготовил ее к тем трудностям, которые сам воспринимал совершенно спокойно? Джорджио не сомневался, что Мейя легко привыкнет к тому образу жизни, который он ведет. Однако она выросла не в высшем обществе. Женившись на Мейе, он стремительно ввел ее в совершенно незнакомый ей мир — мир беспощадный, где люди беззастенчиво используют друг друга для получения финансовой прибыли и подъема на более высокую ступень социальной лестницы. Мейя сделала все возможное, чтобы приспособиться к его миру, но жестоко поплатилась за это.

После того как Мейя ушла от него, Джорджио получил возможность пересмотреть свою собственную жизнь. У него не было времени погоревать о внезапной смерти отца. Его по-прежнему мучили воспоминания о трагической гибели трехмесячной сестры, случившейся много лет назад. Джорджио всегда знал, что обязан произвести на свет наследника, чтобы смягчить страдания матери и деда, которые достаточно натерпелись от разрушительных потерь. Они подсознательно, а может быть, даже сознательно хотели заменить умершую маленькую дочку и внучку ребенком Джорджио. Ни мать, ни дед не приезжали на виллу в Белладжио с тех пор, как умерла Кьяра. Мейя была совершенно права, когда утверждала, что вилла пустует на протяжении почти всего года. Но это никто не обсуждал. Разговор был бы слишком болезненным для синьоры Саббатини, особенно после смерти ее мужа. Джорджио понимал, что должен рассказать Мейе об этом трагичном событии, но предпочел отмолчаться. Во время единственной поездки в Белладжио вместе с Мейей он чувствовал, что его нервы напряжены до предела. Ему было слишком трудно противостоять воспоминаниям о том месте, где он провел детство.

— Я приложу все силы, чтобы держать прессу в неведении, — сказал он. — Но я не могу ее полностью контролировать. Ты уже была у врача?

На мгновение Мейя поджала губы.

— Нет, еще нет. — Она смотрела на него, словно растерянный ребенок. — Я не могла решить, следует мне верить тесту или нет. Я думала, что, может быть, лучше подождать неделю или две… Ну, чтобы быть абсолютно уверенной.

Джорджио знал, чего именно она ждет, и до него окончательно дошло, до чего неправильно он вел себя в прошлом. Он позволил жене думать, будто считает ее ранние выкидыши чем-то вполне естественным. Он надеялся, что, полагаясь на философский подход в этой ситуации, поможет ей преодолеть ощущение неудачи и потери. Джорджио было известно, как она переживает по поводу каждой неудачной беременности. Он тоже ужасно переживал. Но почему он не сказал Мейе о своих чувствах? Может быть, его откровение помогло бы ей лучше справиться с потерями.

Наблюдая за тем, через что прошли его родители, потеряв дочь, Джорджио запретил себе демонстрировать чувства.

Каждый раз, когда Мейя беременела, она начинала планировать, как ребенок будет расти, получать образование, а потом жениться или выходить замуж. Джорджио в таких случаях отмалчивался. Неудивительно, что Мейя считала его бессердечным ублюдком.

— Для начала тебе нужно получить подтверждение доктора, — решительно проговорил он. — Мы должны найти врача, который сохранит нашу тайну, но я уверен, что это не проблема. Тебе необходимо как можно больше отдыхать. Ты сейчас хорошо себя чувствуешь?

Мейя прикусила нижнюю губу, в очередной раз напомнив ему маленького растерянного ребенка.

— Меня тошнит, но не сильно, — призналась она. — Я стала быстрее уставать, и у меня немного болит поясница, но, похоже, я просто перезанималась йогой.

— Я считаю, что ты должна прекратить занятия йогой, пока не получишь разрешение у доктора, — заметил Джорджио. — Кроме того, ты должна успокоиться, Мейя. Это самое важное событие в твоей жизни. Судьба дает нам шанс.

Она отвела от него взгляд.

— Не суетись из-за меня, Джорджио. Это ничего не изменит. Если я потеряю ребенка… — Она глотнула воздух, будто слова ранили ее. — Я боюсь надеяться…

Джорджио подошел и обнял Мейю.

— Постарайся ни о чем не беспокоиться, дорогая, — посоветовал он, хотя сам уже начал беспокоиться за нее. — Что будет, то будет. Мы не можем ничего контролировать. Но мы способны принять необходимые меры предосторожности, чтобы ребенок выжил.

Она подняла на него полные страдания глаза:

— А если не выживет?

Что мог ответить Джорджио? Он хотел того же, что и Мейя. Он страстно мечтал о рождении наследника, в жилах которого будет течь его кровь. Он не сомневался в том, что у него будут дети — до тех пор, пока они с Мейей не столкнулись с препятствиями. Как и многие другие люди, Джорджио наивно предполагал, что всегда будет получать желаемый результат.

Жизнь, с ее причудами и поворотами, заставила его пересмотреть это предположение. Сейчас он мало что принимал как должное. Джорджио жил настоящим моментом, постоянно спрашивая себя: удастся ли ему добиться того, чего он хочет? Работа помогала ему двигаться дальше, тешила его амбиции, но этого было недостаточно. Совсем недостаточно. Он хотел получить то, что уже было у Луки. Конечно, Лука много страдал, но в конце концов у него появилась красивая любящая жена и великолепная малышка дочь, а скоро родится второй ребенок. Лука стал по-настоящему счастливым человеком.

Такого же счастья хотел и Джорджио, но, если ему не суждено стать счастливым, ничего не поделаешь. Правда, ему не нравилось полагаться на милость судьбы. Он любил все контролировать.

Но иногда, увы, обычного контроля оказывалось просто недостаточно.

— Мейя, — начал он, изо всех сил стараясь подобрать нужные слова, — если и на этот раз ничего не получится, и ты будешь настаивать на разводе, мы все обсудим. Сейчас мы соединились только ради моего деда. Твоя беременность — приятный сюрприз. Нам остается только надеяться на благополучный исход.

Джорджио увидел, как от боли исказились черты ее лица.

— Мне пора ложиться спать, — бросила Мейя, давая понять, что беседа завершена. Она вздернула подбородок и выпрямила узкие плечи. Ее серые глаза угрожающе сверкали.

Джорджио протянул руку к поводку Гонзо:

— Я выведу этого парня прогуляться, пока ты укладываешься в постель. Если я понадоблюсь тебе ночью, просто позови.

Она одарила его очень решительным взглядом и сухо сказала:

— Я не нуждаюсь в тебе, Джорджио. Я со всем справлюсь сама.

Несмотря на пса, который вилял хвостом и восторженно прыгал в ожидании ночной прогулки, Джорджио не спускал глаз с Мейи, удивляясь ее несговорчивости. Услышав о том, что она больше в нем не нуждается, он посуровел:

— Ты беременна от меня, Мейя. Я не собираюсь бросать собственного ребенка. Я изменил свое решение. Мы с тобой никогда не разведемся.

Глава 6

«Если только я не потеряю этого ребенка, как я теряла предыдущих», — размышляла Мейя, когда Джорджио вышел из дома с собакой. Ей было невыносимо думать о том, как он будет считать дни в бесполезном и бесплодном браке с ней, если только…

Если только он не полюбит ее.

Молодая женщина упрекнула себя за то, что все-таки позволяет себе надеяться. Она уже давно махнула рукой на возможность того, что Джорджио когда-нибудь ее полюбит. Зачем себя терзать, если совершенно очевидно, что он не изменится?

Мейя вышла из маленькой гостиной и стала готовиться ко сну. Она быстро сняла макияж с лица и провела обычную процедуру по уходу за кожей. Мейя посмотрела на дорогие лосьоны и кремы немного печально. Она хотела выбросить изысканную косметику, которую приобретала, пока была женой Саббатини, но потом решила, что это неразумно.

Ей не нравилось вспоминать тот ужасный день, когда она решила уйти от Джорджио. Мейя покинула его дом в тот момент, когда он находился вместе со своими бухгалтерами на важной финансовой конференции в Цюрихе. Она решила, что у нее не хватит духу расстаться с ним, если она сообщит ему о своем решении лично, хотя за последние несколько месяцев отношения между супругами стали довольно напряженными. Они много спорили, ссорились по пустякам, словно соседи по комнате в общежитии, которые надоели друг другу до чертиков.

Мейя очень расстраивалась из-за того, что ей казалось, будто Джорджио начинает ее ненавидеть. Она частенько замечала, как он смотрит на нее с задумчивым видом, словно раздумывает, как с ней следует поступить.

В какой-то момент они решились на искусственное оплодотворение. Пока Мейя наблюдалась у доктора, они не занимались любовью неделями… Ну, если говорить точнее, три месяца. Инъекции гормонов сделали Мейю капризной и раздражительной. А потом Джорджио предстояло сдать сперму. Но до этого дело не дошло…

Секс стал для них обыденностью, обязанностью и убил все чувства, которые были между ними изначально, хотя Джорджио никогда не говорил Мейе, что любит ее. Они поженились не по любви, но она надеялась, что постепенно он в нее влюбится. Однако Джорджио не был сентиментальным человеком. Мейя не могла себе представить, чтобы он позволил себе стать уязвимым. Он соблюдал дистанцию даже в отношениях с женой.

У Мейи было достаточно друзей, у которых не сложилась семейная жизнь. Самые благополучные пары могут распасться, если судьба подкинет им испытания. Мейя гордилась тем, что решила никогда не отказываться от своего мужчины. Она собиралась стать верной любящей женой, которая будет прилагать все усилия для сохранения брака. Но в конце концов у нее опустились руки. И дело было не только в ней. Джорджио стал от нее отдаляться — медленно, но верно. Она почувствовала это очень быстро, но объяснила его холодность трагической смертью отца и возложением на Джорджио дополнительной ответственности за семью.

Те три недели, пока Джанкарло Саббатини пребывал в полубессознательном состоянии, оказались самыми тяжелыми. Было невыносимо видеть, как такой сильный и натренированный человек превращается в развалину.

Мейя, как могла, старалась поддержать свою свекровь в это ужасное и трагическое время, но Джованна демонстративно сблизилась с сыновьями, и Мейя почувствовала себя отвергнутой. В конечном итоге на нее вообще перестали обращать внимание.

На следующий год у Мейи случились выкидыши, и Джованна не преминула заметить, что она естественным путем зачала и родила троих здоровых сыновей и дочь. Подтекст ее заявления заключался в следующем: что не так с невесткой, если она не в состоянии сделать то же самое? Мейя простила свекрови несправедливый упрек, оправдывая ее поведение тем, что она горюет. Джованна редко покидала семейную виллу, и доктор даже прописал ей антидепрессанты.

Никто в семье Саббатини, кроме Сальваторе, не говорил о смерти малышки Кьяры.

Мейя узнала от старшего Саббатини, что именно Джорджио обнаружил мертвую сестру в ее кроватке. Ему тогда было всего шесть лет.

Когда она пыталась поговорить об этом с мужем, он отказался что-либо обсуждать.

Мейя страдала оттого, что Джорджио все больше от нее отдалялся. Она поняла, что их отношения разладились. Он перестал ей доверять. Впрочем, муж никогда ей не доверял. Он оставался для нее вещью в себе и ни разу не продемонстрировал никаких признаков уязвимости.

После того как Джорджио вернулся из Швейцарии и нашел в своем кабинете записку от Мейи, через пару дней он разыскал ее и сообщил о том, что займется бракоразводным процессом. Он говорил холодно и равнодушно, будто обсуждал юридический вопрос с деловым партнером. Джорджио не выказал ни гнева, ни каких-либо других эмоций. Он пробыл в доме Мейи около пяти минут.

Мейя поняла, насколько нежизнеспособен был их брак с самого начала. Они выросли в слишком разных мирах. Как и у дворняги Гонзо, у нее не было денег, она была круглой сиротой. А Джорджио родился к семье аристократов и как должное воспринимал богатство и привилегии…

Услышав, как внизу открылась дверь, Мейя быстро скользнула в кровать и натянула одеяло до подбородка. Она выключила лампу, хотя любила почитать перед сном. Ей, как правило, не удавалось заснуть, если она не почитает хотя бы несколько минут. Закрыв глаза, Мейя лежала, едва переводя дыхание. На лестнице послышались тихие шаги.

Молодая женщина не знала, то ли ей гневаться, то ли радоваться. Она повернулась лицом к стене, открыла глаза и посмотрела на серебристую луну. Мейя долго лежала, прислушиваясь к любым звукам.

Через некоторое время на лестнице снова послышался шум. Но это был не Джорджио, а Гонзо. Пес поскребся в дверь и заскулил.

Мейя легла на спину и простонала. Она пыталась приучить Гонзо спать на собачьей подушке в прачечной, но он, видимо, предпочитал нежиться на простынях из египетского хлопка.

Мейя сбросила одеяло, прошлепала к двери и открыла ее.

— Нет, Гонзо, — сказала она строго. — Ты должен спать внизу. Она указала пальцем направление. — Иди вниз. Сейчас же.

Наверх поднялся Джорджио, и Мейя обмякла всем телом, увидев его. Из одежды на нем были только облегающие плавки. Он уставился на нее, как голодный зверь.

Как только Мейя справилась с собой и перестала жадно разглядывать натренированное, мускулистое тело Джорджио, она произнесла учительским тоном:

— Я не могу с ним справиться. Он не в первый раз выкидывает такой трюк.

Джорджио уперся широким плечом в дверной косяк, и Мейя шагнула назад. Гонзо, воспользовавшись предоставленной возможностью, быстро протиснулся в комнату, вскочил на кровать, пару раз покрутился на месте, затем улегся и с блаженным вздохом закрыл глаза.

— Посмотри, что ты натворил! — в сердцах воскликнула Мейя. — Я воспитывала его несколько недель, а ты поставил крест на всех моих усилиях. — Она щелкнула пальцами для пущего эффекта.

Джорджио схватил ее руку, поднес ко рту и стал осторожно целовать пальцы.

— Похоже, любое существо мужского пола, которое тебе знакомо, жаждет разделить с тобой постель, дорогая, — произнес он. Я не виню Гонзо. Твой диван — самый неудобный предмет мебели, который я когда-либо видел и на котором лежал.

Мейя высвободила свою руку:

— Гонзо должен спать в прачечной на своей подушке, на покупку которой, должна заметить, я потратила кучу денег.

Джорджио пожал плечами, словно выражая солидарность с собакой:

— Твоя кровать выглядит гораздо привлекательнее.

Мейя скрестила руки на груди и приложила все усилия, чтобы усмирить его взглядом.

— Если ты думаешь, что я собираюсь делить постель с вами обоими, то ты заблуждаешься.

Джорджио закрыл дверь ногой.

— Ч-что ты делаешь? — спросила Мейя, пятясь.

Он медленно оглядел ее тело, скрытое под атласной ночной рубашкой. Она ощутила, как ее охватывает жаркий трепет и учащенно бьется сердце. Мейя прерывисто задышала:

— П-перестань, Джорджио. Прекрати сию же минуту. Ты же знаешь, что о сексе сейчас не может быть и речи. Это слишком опасно.

Он обхватил ладонью ее затылок и подошел чуть ближе:

— А кто говорит о сексе? Существуют и другие способы насладиться и уменьшить чувственное напряжение.

Мейя прекрасно понимала, о чем говорит Джорджио, и от осознания этого кровь забурлила в ее жилах. В прежние времена они ублажали и ласкали друг друга, обходясь без соития.

— Забудь об этом, Джорджио, — сказала она, стараясь говорить унылым тоном. — Я устала. Меня совершенно не интересуют твои сексуальные игры.

Он схватил Мейю за руки и прижал ее к своему возбужденному телу.

— Давай, сокровище мое, — взмолился Джорджио, и она мгновенно обмякла. — Сделай так, как делала в прошлом.

Сердце Мейи затрепетало. Еще немного — и она уступит искушению.

Однако она твердо решила, что не станет ублажать Джорджио.

Не сейчас.

Не при таких обстоятельствах.

Она не намерена удовлетворять его прихоти.

— Ты и Гонзо будете спать здесь, — распорядилась Мейя, снимая халат со спинки кровати. — А я лягу на диване.

— Не стоит, Мейя. — Джорджио откинул упрямую прядь волос со лба. — Папарацци от нас уже отвязались. Я отправляюсь ночевать в отель. Увидимся утром. Упакуй свои вещи. Я организую их перевозку на виллу.

Мейя молча наблюдала за тем, как Джорджио выходил из ее спальни, затем стала считать его шаги, пока он спускался по лестнице.

Через несколько минут она услышала шум отъезжающего автомобиля.

Мейя обернулась и посмотрела на Гонзо, который крепко спал, похрапывая, на ее кровати. Она слегка тряхнула головой и улеглась рядом с ним. Молодая женщина была уверена в том, что никогда не заснет. Но, так или иначе, ритмичное сопение и храп собаки ее убаюкали. Она перевернулась на бок, поджала ноги и погрузилась в сон…

Глава 7

Следующим утром в дверь позвонили в тот момент, когда Мейя склонилась над раковиной. Ее тошнило. Она никогда не испытывала ничего подобного. У нее появилась ощущение, что она страдает морской болезнью. У Мейи кружилась голова, ее раздражали любые запахи в доме. Она открыла банку собачьих консервов, отдала ее Гонзо, а после этого ее начало тошнить.

Снова раздался звонок в дверь, на этот раз залаял Гонзо.

Мейя простонала и вытерла бледное как мел лицо полотенцем для рук. Вокруг глаз у нее залегли темные круги от усталости.

Молодая женщина вцепилась в перила лестницы мертвой хваткой. Она боялась, что упадет в обморок. Каким-то образом ей удалось добраться до входной двери и открыть ее.

— Что, черт побери, происходит? — Джорджио буквально влетел в дом. Он обхватил Мейю за плечи, помогая ей сохранить равновесие, и отрывисто приказал Гонзо не крутиться под ногами. — Тебе плохо, Мейя? — спросил он, нахмурившись.

— Так сильно меня никогда не тошнило, — тихо пробормотала она. — Рвота продолжается уже целый час. Я не выношу запаха корма для Гонзо…

— Так, сейчас все решим, — сказал он. — Я пришлю кого-нибудь за твоими вещами. Тебе необходимо отдохнуть. Ты должна сосредоточиться на ребенке. Первым делом ты отправишься к доктору. Как можно скорее.

Тошнота не проходила. Мейя вытерла влажный от пота лоб.

— Я не хочу, чтобы мне говорили о вероятности выкидыша, — простонала она, ее подбородок слегка дрогнул. — У меня и так длинный послужной список.

Джорджио почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Ты не потеряешь этого ребенка, если я тебе помогу.

Она посмотрела на него с болезненной гримасой:

— Ты не можешь контролировать все на свете, Джорджио. Надеюсь, что ты наконец понял это.

Джорджио отказывался рассматривать возможность неудачи, поэтому стиснул зубы и упрямо заговорил:

— Пока беспокоиться не о чем, Мейя. У тебя маленький срок, но началась сильная рвота. Я где-то читал, что это хороший признак, подтверждающий сильную гормональную активность. Мы должны надеяться на успех, которого так долго ждали.

Она отвернулась от него и опустила плечи, будто готовясь к поражению.

— Я очень боюсь надеяться, — прошептала молодая женщина. — Я чувствую, что судьба готовит мне подарок, но я еще не получила его. Не могу избавиться от ощущения, что в последнюю минуту все опять сорвется и мои надежды рухнут.

— Ты не должна сдаваться, Мейя, — заявил Джорджио. — Сейчас ты обязана думать только о хорошем.

Она обернулась и посмотрела на него.

— Но нет никаких гарантий, правда? — Мейя вздохнула. — Я знаю, тебе не хочется говорить об этом, но ты потерял сестру, когда ей было всего три месяца. Она была живым, дышащим, активным ребенком. А сейчас во мне сидит крошечный эмбрион, который полностью зависит от моего здоровья. А вдруг, когда он или она родится, мы потеряем его или ее, как ты потерял свою маленькую сестру?

Выражение лица Джорджио стало бесстрастным. Мейя поняла, что перешагнула границу дозволенного. Разговоры о Кьяре были под запретом. Но Мейе хотелось поверить в то, что ее беременность поможет возродить отношения с Джорджио.

— Это совершенно разные ситуации, — сказал он сдержанно. — Конечно, выкидыши у тебя случались, но нам все-таки удалось зачать ребенка естественным путем. Мы должны принять то, что подарила нам судьба.

Она с силой сжала губы, отчего они побелели, как и лицо.

— А если опять ничего не получится?

Во взгляде Джорджио читалась стальная решимость.

— Мы не потерпим неудачу, Мейя.

— Джорджио… — начала она неуверенно. — Что ты чувствовал, когда я теряла детей?

Он вдохнул и медленно выдохнул.

— Я был опустошен и переживал за тебя и за себя. Да, я не демонстрировал свои чувства, но таков мой характер: я всегда замыкаюсь в себе, когда наступают трудные времена. — Джорджио помолчал. — Я должен был выглядеть сильным, чтобы ты могла на меня опереться. Я только теперь понимаю, до чего неправильно себя вел.

— Жаль, что ты скрывал от меня свои переживания…

— Что изменилось бы? — спросил он.

Мейя опустила плечи:

— Я не знаю…

Джорджио прикоснулся к ее щеке:

— Я не хотел обременять тебя. Я был уверен, что тебе хватает и собственных страданий. Но теперь мне понятно, что, если бы я был откровенен с тобой, ты поняла бы, каково мне приходится.

«Это многое объясняет», — подумала Мейя, но тем не менее молодая женщина все еще беспокоилась по поводу сохранения их брака. Если она опять не сумеет родить ребенка, будет ли Джорджио по-прежнему настаивать на продолжении их совместной жизни? Если же роды пройдут благополучно, сможет ли она жить с осознанием того, что Джорджио продолжает оставаться с ней не по любви, а исключительно ради ребенка?

— Ты сообщил деду о моей беременности? — спросила она.

— Пока нет, но, думаю, мы должны сказать ему об этом как можно скорее. У него улучшится настроение, как только он узнает, что может еще раз стать прадедом через несколько месяцев. Я буду молить небеса, чтобы он дожил до рождения своего правнука.

Мейя услышала нотки страдания в его голосе. Она по-прежнему не могла поверить в то, что жизнелюбивый и энергичный старейшина рода Саббатини скоро умрет. Мейя не представляла свою жизнь без Сальваторе. К тому же на плечи Джорджио ляжет двойная нагрузка. Ему придется поддерживать семью в трудное время и одновременно управлять бизнесом.

— Я тоже хочу, чтобы он дожил до этого дня, — тихо проговорила она.

— Мы расскажем ему сразу же после визита к врачу, — решил Джорджио. — Помочь тебе собраться? Поедем на моей машине, если не возражаешь.

Мейя откинула назад мягкие шелковистые волосы:

— Мне нужно принять душ…

— Поторопись, а я тем временем позвоню доктору. — Джорджио достал мобильный телефон. — Я поручу одному из сотрудников перевезти Гонзо и твои вещи на виллу.

Все происходило так стремительно, что Мейя едва могла собраться с мыслями. Душ помог ей восстановить силы. Сильная тошнота отступила. Мейя надела джинсы и свитер, набросила на плечи плащ и спустилась вниз. Джорджио нетерпеливо ждал.

Он одарил ее столь редкой для него искренней улыбкой, что у молодой женщины сжалось сердце.

— Ты выглядишь намного лучше. Сейчас не тошнит? — спросил Джорджио.

Она покачала головой:

— Нет, теперь я в порядке.

Джорджио придерживал дверь открытой, приказывая Гонзо сидеть на подушке в прачечной, а не болтаться возле двери, через которую пес собирался выскочить на улицу.

— Гонзо перестает слушаться, — заметил Джорджио, подводя Мейю к автомобилю, припаркованному перед домом, что было не совсем законно. — Ты слишком мягко с ним обращаешься.

Он отключил сигнализацию с помощью пульта дистанционного управления.

Она бросила на Джорджио обиженный и немного злой взгляд.

— Он расстроился из-за переезда на новое место жительства, — объяснила Мейя. — Теперь я понимаю, почему дети плохо себя ведут, когда их родители разводятся. Переезд в другой дом для них — настоящее бедствие.

Джорджио открыл для нее дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Не я первым подал на развод, — напомнил он, выразительно посмотрев на нее.

— Нет, но все равно подал бы рано или поздно, — бросила она.

Джорджио не ответил, захлопнул дверцу и обошел автомобиль, чтобы расположиться на водительском сиденье. Его лицо стало мрачным и задумчивым.

Сердитая Мейя пристегнула ремень безопасности. Она подождала, пока он сядет за руль, потом сказала:

— Поверь, я делаю все возможное, Джорджио. Я не специально избаловала Гонзо. Пес скучает по тебе, вот и все. Я не сразу поняла, как ему плохо без тебя.

Он окинул ее непостижимым и невероятно серьезным взглядом:

— Ну, теперь ему больше не придется беспокоиться.

Мейя опустила руки на колени, сцепив пальцы.

— Мы ничего не обсудили, как полагается, — вздохнула она. — Ты заявил, что мы никогда не разведемся, но это зависит не только от тебя. Наверняка я тоже имею право голоса.

Джорджио завел мотор, взревевший, как реактивный самолет, и резко переключил скорость.

— На этот раз, Мейя, тебе придется подчиниться. Я устал от того, что меня представляют плохим парнем. Я делал все, что мог, в данных обстоятельствах. Конечно, я являюсь не самым лучшим мужем в мире, но и не самым худшим. Нас с тобой постигли горькие неудачи. Но многие люди переживали в браке гораздо больше трагедий, чем мы. Мы оба должны повзрослеть, чтобы продолжать жить.

Мейя стиснула зубы, пытаясь сдержать ругательство. Джорджио всегда удавалось заставить ее почувствовать себя капризной девчонкой. Тому способствовала девятилетняя разница в возрасте. Он, несомненно, был опытнее ее, а она, по его мнению, не могла справиться даже с элементарной задачей.

— Но у нас нет ничего общего, — возразила Мейя. Я не понимаю, как мы можем спасти брак, который уже развалился.

— У нас с тобой гораздо больше общего, чем ты полагаешь, — произнес Джорджио. — Мы оба любим собак, например.

Она, округлив глаза, уставилась на него:

— Многие любят собак. Это не означает, что они могут стать отличными партнерами в жизни.

— Это далеко не все, Мейя, — заметил он. — Мы с тобой сексуально совместимы. Ты не можешь это отрицать, не так ли?

Мейя отвела взгляд, почувствовав внезапное возбуждение. Она быстро скрестила ноги, надеясь успокоиться.

Джорджио пожал ее судорожно сцепленные руки.

— На всякий случай, если поблизости окажутся папарацци, сделай счастливое лицо, дорогая, — попросил он. — Для меня жизненно важно, чтобы дед поверил в подлинность нашего примирения.

Джорджио убрал руку, чтобы переключить скорость.

— Тебе не стыдно лгать деду? — поинтересовалась она. — Ты всегда был с ним очень близок. Не боишься, что он разгадает нашу игру?

Джорджио слегка повел плечами.

— Честно говоря, я не считаю, что лгу, — бросил он. — Теперь я искренне хочу воссоединения. О разводе не может быть и речи.

Мейя нахмурилась, глядя на Джорджио, а он смотрел только на дорогу.

— Однако ты не умолял меня вернуться, когда я начала бракоразводный процесс, забыл? — в свою очередь напомнила она.

Джорджио бросил на нее мимолетный непроницаемый взгляд, потом снова уставился на дорогу:

— Я был уверен, что делаю тебя несчастной. Мне казалось, что нет смысла продолжать соблюдать приличия и мучить тебя. Но, так или иначе, теперь ты должна хорошо понимать, что я не привык умолять.

«Опять чертова гордость Саббатини поднимает голову», — мысленно простонала Мейя.

— Считаешь, что единственный способ вернуть меня — банальный шантаж? — язвительно спросила она. — Ты знал, что я не откажусь поддержать Сальваторе, поэтому использовал его болезнь в своих интересах.

— Ты говоришь так, словно я выдумал болезнь деда для достижения собственных целей, — возмутился Джорджио. — Я отдал бы все на свете, лишь бы дед пожил еще лет десять, но судьба распорядилась иначе.

— И все же нынешняя ситуация в конечном итоге работает на тебя, верно? — заметила она. — Ты отсрочишь очень невыгодный для тебя с финансовой точки зрения развод на несколько недель, если не месяцев.

Джорджио посмотрел на нее, как на маленького непослушного ребенка, которого он отчитывает:

— Развод затянется на много лет, Мейя. Ты должна с этим смириться. В семье Саббатини не принято разводиться.

Она бросила на него свирепый взгляд:

— Ты по-прежнему считаешь, что меня интересуют твои чертовы деньги? За деньги можно купить многое, Джорджио, но нельзя приобрести самое ценное в жизни.

— Мне казалось, что ты наслаждаешься богатством, — сказал он, пожав плечами. — Я не слышал, чтобы ты жаловалась на частые праздники и избыток драгоценностей и дизайнерской одежды.

— Ты, вероятно, не заметил, но я оставила на твоей вилле почти все вещи, которые ты мне покупал, — бросила она, — в том числе и драгоценности.

— Я убрал их в безопасное место. — Джорджио холодно улыбнулся. — Они находятся в сейфе. Я настаиваю, чтобы ты отныне их надевала.

Мейе хотелось послать его куда подальше вместе с драгоценностями, но потом она напомнила себе, что Сальваторе должен счастливо прожить отпущенные ему дни. Сейчас не время ссориться с Джорджио. Придется объявить перемирие и помочь ему и остальным членам его семьи пережить печальный уход старейшины рода Саббатини.

В приемной доктора было много пациентов, но Мейю и Джорджио пригласили в кабинет без очереди.

Доктор Россини, как оказалось, был на удивление оптимистично настроен по поводу нынешней беременности Мейи.

— У вас отличное состояние здоровья, синьора Саббатини, — заверил он. — Вы, возможно, весите немного меньше нормы, но быстро наберете вес, как только станете лучше питаться и больше отдыхать. Я сделаю расширенный анализ крови. Домашний тест на беременность не слишком надежен, так что, если вы хотите, мы можем сделать вагинальное УЗИ.

— Ты предпочитаешь, чтобы я подождал снаружи? — спросил Джорджио.

Хотя предстоящая процедура была более интимной, чем обычное УЗИ брюшной полости, Мейя покачала головой. Она не хотела лишать Джорджио радости получить первое представление о своем ребенке. Кроме того, молодая женщина чувствовала, что очень нуждается в его поддержке.

— Нет, пожалуйста, останься.

— Проходите сюда. — Доктор Россини провел их в комнату по соседству.

Врач оставил их на нескольких минут, пока Мейя устраивалась на гинекологическом кресле.

Она бросила на Джорджио обеспокоенный взгляд, но он ободряюще ей улыбнулся:

— Постарайся ни о чем не беспокоиться, дорогая. Доктор, похоже, уверен, что с тобой и с ребенком все в порядке.

Доктор Россини, надев перчатки, приступил к процедуре. Он указал на монитор, где был виден крошечный эмбрион длиной всего четыре сантиметра.

— Вы можете заметить его сердцебиение, — говорил врач. — Эмбрион хорошо развивается. Маленькие отростки по бокам в ближайшие несколько недель превратятся в ноги и руки. Пока ваш ребенок выглядит здоровым. Поздравляю!

По щекам Майи покатились слезы, когда доктор закончил процедуру. Джорджио молча протянул ей чистый белый платок, его глаза подозрительно блестели. Мейя принялась убеждать себя в том, что пока слишком рано надеяться на удачу. Ей и прежде делали УЗИ на ранних сроках беременности, и все равно она теряла ребенка.

Поездка на виллу Джорджио прошла в напряженном молчании. Мейю очень интересовало, о чем он думает. Она поглядывала на него снова и снова, стараясь отыскать ответ в выражении его лица. Но он выглядел сосредоточенным и немного хмурился.

Они прибыли на виллу, и Мейя несколько раз удивленно моргнула, поскольку дом был перекрашен. Большая работа была проделана в садах. На одной из террас был вырыт огромный бассейн, который и весной, и летом будет освещаться солнцем.

Интерьер виллы тоже преобразился. Новые шторы и красивые ламбрекены, которые доставили только накануне вечером, висели на окнах, мраморный пол был отшлифован, а ступени парадной лестницы были устланы ковром с высоким ворсом. В воздухе витал запах свежей краски, везде царила атмосфера новизны и надежд.

— Что скажешь? — спросил Джорджио, показывая ей комнаты на первом этаже.

— Это… Это удивительно, — ответила Мейя, поворачиваясь и стараясь охватить взглядом все. — Красивая палитра. Я бы так хорошо не справилась. Ты нанимал дизайнеров по интерьеру?

Он насмешливо посмотрел на нее:

— Целую команду. Мне очень хотелось освежить виллу. Я чувствовал, что необходимы изменения.

Прежде Мейя была уверена, что Джорджио затеял ремонт из желания избавиться от всех следов ее присутствия. Но она полностью пересмотрела свое мнение, когда он показал их прежнюю спальню. В комнате снесли стену, чтобы увеличить пространство, и установили новую гардеробную, а также оборудовали совершенно новую ванную комнату, которая была в два раза больше прежней.

В центре ванной комнаты располагалась глубокая чашеобразная ванна, а в углу — стеклянная душевая кабина. Дополняли интерьер две раковины с висящими над ними зеркалами в золоченых рамах и изящные шкафчики.

Гардеробная комната рядом со спальней была почти такого же размера, как кухня в крохотном домике Мейи. Но больше всего молодую женщину удивило то, что вся ее одежда и вещи, которые она не взяла с собой, висели на вешалках ровными рядами или были аккуратно уложены в выдвижные ящики. Мейя повернулась и посмотрела на Джорджио:

— Почему ты не выбросил те вещи, которые я оставила, или не отдал их в благотворительный фонд?

Джорджио пренебрежительно скривил губы, но в его глазах читалась радость триумфа, когда он вручил ей обручальное кольцо, которое она сняла несколько месяцев назад.

— Это похоже на компенсационную сделку с целью обезопасить себя от проигрыша, — заявил он. — Я рискнул. Мои риски окупились. У меня не пропадало ощущение, что ты изменишь свое решение, как только поймешь, от чего отказываешься.

Глава 8

Если бы не смертельная болезнь деда Джорджио, Мейя покинула бы виллу прямо сейчас, чтобы доказать его неправоту.

— Твоя самоуверенность неуместна, Джорджио, — произнесла она натянуто, надевая кольцо на палец. — Тебе известно, что я нахожусь здесь только из-за твоего деда и нашего ребенка. Кстати, они оба могут умереть через несколько недель.

Он сдвинул брови:

— Перестань так говорить. У меня складывается впечатление, что ты хочешь потерять этого ребенка. Ты слышала, что сказал доктор? Нет никаких оснований для пессимизма и уныния. Ты пребываешь в добром здравии, и ребенок выглядит здоровым для своего возраста.

Она с яростью уставилась на него, скрестив руки на груди:

— Не указывай мне, что я могу и что не могу говорить, а также чувствовать или не чувствовать.

Джорджио пригладил волосы, и Майе захотелось запустить пальцы в его шевелюру, как она частенько делала прежде. Соблазн оказался почти невыносимым. Ей было жизненно необходимо прикоснуться к нему, чтобы обрести уверенность. Возвращение на полностью изменившуюся виллу сильно повлияло на Мейю. Всего в нескольких метрах дальше по коридору находилась детская, которую она восторженно обустраивала несколько лет назад. Приказал ли Джорджио переделать ее до неузнаваемости?

Она боялась спросить его об этом.

— Мейя! — Он подошел к ней и мягко коснулся руками ее плеч. — Прости меня. Я забыл, что у тебя сейчас идет гормональная перестройка в организме, не говоря уже о беспокойстве по поводу того, что произошло в прошлом. Я тоже беспокоюсь. Я ужасно волнуюсь и боюсь, что скажу или сделаю что-нибудь не так. Мне не хочется повторять прежние ошибки. Пойми, я все еще учусь. Для меня все ново. На этот раз я хочу создать идеальные условия для тебя и для ребенка. Поверь мне, дорогая, я не желаю сейчас ссориться с тобой. Единственная моя цель — забота о тебе.

Мейя вздохнула, пытаясь успокоиться, и посмотрела в его темно-карие глаза.

— Как ты поступил с детской? — спросила она. Джорджио снова намеревался надеть маску отстраненности и безразличия, но Мейя увидела, как едва заметно дрогнули уголки его рта, словно он приказывал себе изменить поведение. В душе Джорджио бушевали эмоции: он изо всех сил старался избавиться от традиционной реакции на неудачные беременности Мейи.

— Я приказал сделать там косметический ремонт, — произнес он. — Сейчас детская пустует.

Она украдкой вздохнула:

— Можно взглянуть на комнату?

Джорджио шагнул в сторону и придержал для нее двери:

— Конечно.

Мейя шла по коридору и пыталась избавиться от ощущения возврата в прошлое. Она была очень взволнована во время первой беременности. Она сделала кучу покупок, заполняя виллу детскими вещами, начиная от плюшевых мишек и заканчивая резиновыми колечками для прорезывающихся зубов. Она купила крошечные костюмчики, памперсы и слюнявчики. Она даже научилась вязать и по вечерам вывязывала пинетки. Она настояла на том, что будет сама оформлять детскую для будущего ребенка.

Но ни одна из ее надежд не оправдалась.

Детская комната, забитая игрушками и различной одеждой, словно издевалась над ней каждый раз, когда она проходила мимо. Через несколько месяцев Мейя снова забеременела и с новой надеждой и энтузиазмом принялась строить планы на будущее.

После четвертого выкидыша молодая женщина заперла дверь детской комнаты и больше никогда туда не заходила.

Открывая дверь детской теперь, она бередила не зажившую рану. Прислушиваясь к легкому скрипу дверной ручки, Мейя чувствовала, как в душе с новой силой возрождаются боль утраты, разочарование и ощущение безнадежности.

Комната была оформлена в голубовато-кремовых тонах и совсем не походила на детскую. Это была просто еще одна спальня с мебелью в парижском стиле.

— Она очень… милая, — сказала Мейя, обернулась и посмотрела на Джорджио, растянув губы в улыбке с такой старательностью, что заныли мышцы лица. — Ты проделал хорошую работу. Никому и в голову не придет, что когда-то здесь была… детская.

Джорджио потянулся к ней, и она шагнула в его объятия, уткнувшись лицом ему в грудь. Ладонью он обхватил ее затылок, прижимая Мейю к себе и зная, что невозможно найти слова, которые могли бы заставить их обоих забыть боль утрат. Джорджио стоял и обнимал Мейю, вдыхая запах ее тела и наслаждаясь близостью.

Через некоторое время она высвободилась из его объятий и смахнула слезы с глаз.

— Извини, — тихо проговорила молодая женщина и грустно улыбнулась. — Что-то расшалились нервы. Сентиментальность для меня нехарактерна.

Джорджио нежно заложил пряди волос ей за уши и погладил по щеке.

— Это легко понять, — заметил он, мгновение помолчал, потом продолжил: — Мне было трудно согласиться на ремонт в этой комнате. У меня сложилось ощущение, что я предаю то, чего мы оба хотели. Я стал чувствовать себя еще большим неудачником.

Мейя снова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

— Надеюсь, Гонзо не будет оставлять следы грязных лап на мебели.

— Я уверен, что он будет вести себя прилично, как только вернется на старое место жительства, — сказал Джорджио. — Его и твои вещи скоро привезут. Кстати, я переговорил с твоим арендодателем. Я заплатил неустойку, и он согласился расторгнуть договор досрочно.

— Спасибо, — поблагодарила она, отводя взгляд в сторону. — Похоже, ты все продумал.

— Я обязан продумывать все до мелочей, Мейя, — решительно произнес он. — Теперь, если ты не слишком устала, я думаю, было бы неплохо поехать к деду и сообщить ему новость. Согласна?

— Конечно, — ответила Мейя, в очередной раз натянуто улыбнувшись.

Сальваторе уже проинформировал остальных членов своей семьи о том, что ему недолго осталось жить.

Джованна плакала, но немедленно взяла себя в руки, как только в дом вошли Джорджио и Мейя. Она поцеловала своего старшего сына, а затем поприветствовала невестку, причем немного теплее, чем накануне.

— Я очень рада, что ты вернулась к моему сыну, — сказала Джованна. — Нас ждут печальные времена, но, по крайней мере, я теперь спокойна за тебя и Джорджио.

Мейя в ответ пробормотала пару ничего не значащих фраз.

Лука явно был ошеломлен, но старался сдерживаться. Ник выглядел скучающим: он лениво прислонился к книжному шкафу, будто более подходящих предметов мебели в доме не было. Однако Мейя знала, что Ник старательно скрывает под маской равнодушия истинные чувства. Как и его старший брат, он не любил демонстрировать свои эмоции.

Джорджио собрал всех вместе и, убедившись, что дед удобно устроился, произнес:

— У нас с Мейей есть для вас новость. Правда, срок очень маленький, и мы не будем спешить и покупать одежду, игрушки все остальное заранее.

Джованна открыла рот от изумления:

— Так скоро? Но вы провели вместе только одну ночь. Почему ты уверен, что…

— Мама… — сурово предостерег ее Джорджио.

— Это произошло в ночь после моей свадьбы? — оживленно поинтересовался Лука; его глаза сверкали. — Конечно, вы оба старались вести себя благоразумно на людях, но я заметил, что вы смотрите только друг на друга. В воздухе слышался треск, как от электрических разрядов. Все обратили на вас внимание и сплетничали.

Мейя почувствовала, что покраснела до корней волос:

— Нам следует извиниться, если мы вели себя так открыто. Я надеюсь, мы не обидели тебя и Бронте?

— Вовсе нет, — ухмыльнулся Лука. — Я очень рад, что вам удалось зачать ребенка.

Джорджио взял Мейю за руку.

— Мы тоже очень рады, — подхватил он. — Судьба подарила нам еще один шанс, и на этот раз мы не потеряем ребенка. Что бы ни случилось, мы останемся вместе.

Джованна подошла и обняла Мейю, от радости заговорив с ней по-итальянски и по-английски одновременно. Мейя вспомнила начало своего брака, когда сблизилась со свекровью. Но смерть Джанкарло и выкидыши заставили Джованну отгородиться от невестки.

Лука заключил Мейю в братские объятия, поздравляя ее и Джорджио. Затем он отправился домой, чтобы сообщить новость Бронте, которая осталась на вилле с Эллой.

Ник подошел к Мейе с насмешливой улыбкой и многозначительно посмотрел на ее живот, затем на брата.

— Хорошая работа, — сказал он, обращаясь к Джорджио. — Я не сомневался, что ты своего добьешься. Теперь тебе остается только удержать ее рядом с собой. О, кстати, тебе необходимо убедиться в том, что ребенок твой. На это недавно намекнула мама.

Джорджио грубо выругался и сжал кулаки, готовый наброситься на младшего брата.

— Я нисколько не сомневаюсь, что ребенок мой, — процедил он сквозь зубы.

— Мейя… — Голос Сальваторе прервал неприятную сцену.

Молодая женщина подошла к сидящему в кресле Сальваторе и сжала его руки.

— Вы рады за нас, Сальваторе? — спросила она, волнуясь и стараясь сдерживать дрожь в голосе.

Его глаза блестели от слез.

— Теперь я умру совершенно счастливым человеком, — заявил старик. — Я знаю, что этот ребенок выживет. Я молился за него. Бог одному дает жизнь, а у другого ее забирает. Таков порядок вещей.

Мейя была не слишком довольна тем, что Бог забирал ее предыдущих детей, но не собиралась разочаровывать старика.

— Я тоже очень счастлива, — произнесла она. — Я до сих пор не могу до конца поверить в такое чудо.

— Это чудо, — согласился Сальваторе. — А теперь мне остается позаботиться о том, чтобы мой младший внук остепенился, и тогда моя жизнь будет прожита не зря.

Ник что-то пробормотал себе под нос, и Джорджио бросил на него укоризненный взгляд.

Мейя выросла без братьев и сестер, ей пришлось привыкать к тому, как общаются между собой братья Саббатини. Вне сомнения, в семье существовала иерархия. Лука, сильный и способный человек, не стремился тем не менее захватить лидерство. Ник, напротив, будучи очень похожим на Джорджио, не хотел подчиняться его командам только потому, что был младше на четыре года. Они часто боролись друг с другом за власть, их размолвки могли продолжаться несколько дней, а порой и недель. Джорджио считал, что Ник должен повзрослеть и взять на себя больше ответственности. Ник, в свою очередь, полагал, что старший брат одержим тотальным контролем и обязан заняться собственной судьбой, вместо того чтобы пытаться контролировать других людей.

— Я хочу шампанского, — объявил Сальваторе. — Тебе шампанское нельзя, моя малышка Мейя, но мы должны поднять бокалы за будущего ребенка. Джорджио, прикажи принести шампанское.

Несколько минут спустя в комнате послышался звон бокалов и счастливый смех. Невозможно было предположить, что семья Саббатини только что узнала о приближающейся смерти Сальваторе. Всем казалось, что они находятся на очередной вечеринке. Сальваторе чувствовал себя в своей стихии, наслаждаясь моментом и празднуя продолжение династии.

Но все хорошее обычно быстро подходит к концу. Так было и на этот раз. Сальваторе побледнел и явно выглядел усталым. Джорджио сразу же решил действовать. С помощью медсестры он проводил деда наверх и убедился, что ему удобно. Только после этого он собрался покинуть спальню старика.

— Джорджио, — остановил его Сальваторе, лежа в постели. — Я прошу тебя кое-что сделать для меня.

— Сделаю все, что скажешь, дедушка, — произнес Джорджио.

Сальваторе перевел дух:

— Я хочу, чтобы ты послал за Джейд Соммервилл. Она моя крестница и живет в Лондоне, как ты знаешь. Я хочу попрощаться с ней, пока не стало слишком поздно.

Джорджио нахмурился. По последним данным, необузданная дочка делового партнера Сальваторе, Кита Соммервилла, в очередной раз опозорила семью, закрутив роман с женатым мужчиной. Но Сальваторе всегда питал слабость к непокорной Джейд. Он постоянно придумывал оправдания ее неподобающему образу жизни, утверждая, что она ведет себя так из-за того, что осталась без матери в очень юном возрасте. Джорджио придерживался иного мнения. Он считал, что Джейд — точная копия своей распутной матери, Гарриет Соммервилл, и нечего ее оправдывать и пытаться спасти.

— Если ты этого хочешь, — сказал он, — я попробую заставить ее прилететь к тебе через несколько дней.

— Спасибо… — Сальваторе тяжело задышал, и медсестра подала ему кислородную маску.

Джорджио хотел было помочь, но Сальваторе отмахнулся от него, бормоча сквозь маску:

— Уходи, Джорджио. Я справлюсь. Просто убеди Джейд приехать.

— Как он? — спросила Мейя, когда Джорджио вернулся в гостиную.

— Плохо, — сказал он мрачно. — Я не думаю, что дед проживет столько, сколько отмерили ему доктора. Возможно, они просто пытались его успокоить.

Мейя почувствовала, как у нее сдавило сердце.

— Только бы он не страдал… Я этого не вынесу… Джорджио погладил ее по щеке.

— Ему делают инъекции морфина, — мягко проговорил он. — Медсестра находится рядом с ним круглосуточно. На данном этапе это все, что мы можем сделать.

Мейя стояла рядом с Джорджио. Она чувствовала тепло его тела и хотела опереться на него, как делала раньше. Как было бы замечательно ощутить покой и комфорт в его объятиях и на мгновение поверить в то, что он о ней искренне заботится.

— Ты замечательный внук, Джорджио, — произнесла она. — Собственно, ты прекрасно относишься ко всей своей семье. Мне иногда кажется, что они слишком на тебя полагаются. Они ожидают от тебя чересчур многого. — Она опустила глаза и прикусила нижнюю губу. — Может быть, я тоже слишком многого от тебя ждала.

Пальцем он поддел ее подбородок и посмотрел ей глаза.

— Я должен был дать тебе гораздо больше, — заявил Джорджио. — Но, может быть, на этот раз все будет иначе. Для меня все изменилось. Не знаю, как ты, но я чувствую, что все стало совершенно другим.

Мгновение Мейя изучала выражение его лица:

— Ты имеешь в виду ребенка?

Он наклонился и прижался губами к ее лбу:

— Я имею в виду все.

— Синьор Саббатини! — В дверях появился слуга с телефоном в руке. — Вам звонит родственник из Рима. Он хочет получить последнюю информацию о состоянии здоровья вашего деда.

Мейя сдержала разочарованный вздох. Их прервали в самое неподходящее время. Но, несмотря ни на что, она не видела никакого смысла в том, чтобы заставлять Джорджио раскрыть свои чувства. Конечно, он будет считать, что все по-другому. Он с нетерпением ждет появления на свет наследника, особенно теперь, когда жизнь деда висит на волоске.

Некоторое время спустя они уехали, попрощавшись с матерью Джорджио, которая поселилась в доме Сальваторе после смерти мужа.

Как только они вернулись на свою виллу, Мейю охватила усталость. Джорджио сразу же это заметил и настоял на том, чтобы она поднялась наверх и легла в постель.

— Где ты планируешь спать? — спросила она, глядя на него с подозрением.

— Где, по-твоему, я планирую спать? — поинтересовался он. — В своей кровати, конечно.

— Но мы… мы не должны спать вместе. — Мейя запнулась.

— Доктор не говорил, что мы не должны это делать, — сказал Джорджио. — Я специально спросил его, пока ты одевалась после УЗИ. Он просто посоветовал соблюдать осторожность и не быть слишком энергичными.

Мейя рассвирепела от того, что он обсуждал за ее спиной подобные вопросы, но потом согласилась с тем, что ей, возможно, было бы мучительно неловко говорить об этом с врачом.

— Я не соглашалась возобновлять с тобой интимные отношения, — попыталась сопротивляться молодая женщина. — Мы расстались несколько месяцев назад. Ты не можешь ожидать, что я прыгну в твою постель, словно ничего не произошло.

— Ты ушла от меня, а не я от тебя, — напомнил Джорджио, теряя терпение. — И вообще, ты довольно быстро ухватилась за возможность переспать со мной, как только она появилась. Я не успел прикоснуться к тебе в ту ночь, как ты начала, будто обезумевшая, срывать с меня одежду.

Мейя никогда никого не била по лицу. Она ненавидела любое насилие, но теперь, толком не понимая, что делает, она подняла руку и залепила Джорджио звонкую пощечину, да так сильно, что его голова мотнулась.

Мейя, онемев от ужаса, наблюдала, как на его щеке появляется темно-красное пятно. Прижав руки ко рту, она сдержала изумленный вздох.

Атмосфера немедленно накалилась.

Гнев, отвращение и презрение появились во взгляде Джорджио, когда он пристально посмотрел на жену.

Глаза ее были полны стыда, угрызений совести и слез.

— Извини… — выдохнула она. — Я не знаю, что на меня нашло… Прости… Я сделала тебе больно?

Джорджио подошел к ней, взял ее руку, которую покалывало после удара, и приложил к своему лицу, словно холодный компресс. Он продолжал смотреть на Мейю в упор, но в его глазах больше не было гнева. Джорджио растянул губы в насмешливой улыбке.

— Ты в самом деле стала очень беспокойной, не так ли, сокровище мое? — сказал он. — Я никогда не думал, что ты можешь быть столь воинственной. Но, конечно, я заслужил такое обращение.

— Нет, я повела себя неправильно. — Меня отдернула руку и, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его щеке.

Джорджио затаил дыхание, а она наслаждалась запахом его тела и ароматом цитрусового лосьона после бритья.

Время остановилось.

Мейе стало трудно дышать, ее веки задрожали. А когда Джорджио опустил голову и припал к ее губам, она закрыла глаза.

Глава 9

Мейя была потрясена, насколько нежным оказался поцелуй Джорджио. В ночь после свадьбы Луки и Бронте их обоих захватила страсть. Они с жадностью накинулись друг на друга, словно дикие звери. Оба потеряли над собой контроль.

Сейчас все было по-другому.

Поцелуй Джорджио был изысканным, отчего у Мейи захватывало дух.

Это был медленный, сладострастный и пробуждающий желание поцелуй. Она ощутила, как распаляется и обмякает ее тело.

Джорджио осторожно ласкал языком ее рот, моля разомкнуть губы. И Мейя уступила, постанывая от удовольствия, когда его язык скользнул в ее рот.

Джорджио продолжал целовать Мейю, а его руки скользнули вниз по ее спине и остановились на пояснице. Он прижал Мейю к своему трепещущему возбужденному телу.

Джорджио принялся неторопливо расстегивать блузку Мейи. Когда он прикоснулся кончиками пальцев к ее груди, она вздрогнула от восторга.

Мейя прильнула к нему, молчаливо побуждая не останавливаться. Он опустил голову и принялся посасывать и покусывать зубами ее напряженные соски, а она прерывисто задышала под напором сладострастных ощущений.

— Ты пополнела, — заметил Джорджио низким сексуальным голосом, продолжая ласкать ее грудь. Затем он поднял голову и снова поцеловал Мейю в губы. Прервав поцелуй и тяжело дыша, он произнес: — Я боюсь не справиться с собой, поторопиться и навредить тебе и ребенку.

Разочарование, которое испытала Мейя, оказалось сродни неожиданному холодному душу.

— Ты же говорил, что доктор считает, будто все будет в порядке, — произнесла она, обнимая мужа за шею, чтобы не позволить ему отстраниться.

Его грудь тяжело вздымалась.

— Мейя, я очень тебя хочу.

Она притянула его голову к своему лицу.

— Тогда возьми меня, — прошептала женщина.

Джорджио поднял ее на руки, словно она практически ничего не весила, и понес наверх, в главную спальню. Он уложил Мейю на кровать и стал раздеваться, горящим взором наблюдая за тем, как раздевается она.

Джорджио опустился на кровать рядом с ней, стараясь быть предельно осторожным, чтобы не навредить Мейе, и снова припал к ее губам в страстном поцелуе.

Их близость ограничилась взаимными ласками, после чего Джорджио поднялся и надел брюки.

— Куда ты идешь? — спросила Мейя.

— Я принесу тебе что-нибудь выпить и поесть, — сказал он, застегивая молнию. — После того как мы уехали от деда, прошло много времени. Ты должна подкрепиться.

«Его заботит только ребенок», — грустно подумала Мейя, повернулась к нему спиной и уставилась в стену. Нежно коснувшись рукой живота, она начала молиться, чтобы ребенок выжил.

Когда Джорджио вернулся в спальню с соком и едой на подносе, Мейя крепко спала. Она лежала, свернувшись калачиком и подложив руку под щеку. Темные пушистые ресницы резко контрастировали с ее платиновыми волосами.

Он осторожно поставил поднос на столик и присел на край кровати, решив понаблюдать за ней.

Порой Джорджио и сам не знал, как он относится к своей жене. Он никогда не намеревался влюбиться в нее или в какую-либо другую женщину. На протяжении большей части своей жизни Джорджио упорно трудился над тем, чтобы научиться держать эмоции под контролем. Он заставил себя отказаться от них из чувства самозащиты. Точно так же давным-давно он запретил себе испытать боль, когда увидел в кроватке мертвую сестренку. В детстве горе родителей напугало его. Маленький Джорджио постоянно думал только об одном: он сам, или кто-то из его братьев, или родители тоже могут неожиданно умереть. Он решил, что папа и мама нуждаются в нем, а потому он обязан быть сильным и поддерживать всех членов семьи. Кстати, именно этим ему пришлось заниматься напрямую, когда его отец попал в автомобильную аварию и впоследствии скончался. У Джорджио просто не было времени проявлять собственные чувства. Он должен был заниматься практическими делами: организовать пышные похороны, перерегистрировать все важные документы на свое имя и так далее. Он действовал автоматически. Собственно, всю свою жизнь он так поступал.

Эмоции пугали Джорджио. Уязвимость, которая свойственна каждому влюбленному человеку, безмерно его страшила.

Он видел, как Мейя, уступив своим эмоциям, полностью теряет контроль над собой. Его жена постоянно пребывала во власти чувств, металась и мучилась, вместо того чтобы действовать рационально.

Но такова была прежняя Мейя — женщина, которая понравилась ему с первого взгляда. Застенчивая, невинная, не очень уверенная в себе девочка, которая жаждала оказаться в кругу большой и заботливой семьи.

Джорджио протянул руку и отвел прядь волос от ее щеки. Она тихонько вздохнула и слегка причмокнула губами, словно ребенок. Он посмотрел на ее руку, которая мягко и собственнически прикрывала живот.

Джорджио ощутил, как у него болезненно сжимается сердце. Он осторожно положил свою руку поверх руки Мейи и молчаливо взмолился о том, чтобы ребенок выжил и не расплачивался за грехи своего отца.

Мейя проснулась ночью и обнаружила, что Джорджио лежит, опершись на локоть, и смотрит на нее. Лунный свет, проникающий через окно, освещал спальню. Джорджио слегка хмурился, словно его что-то тревожило. Лицо мужа было задумчивым.

— Я надеюсь, что не мешала тебе, — сказала Мейя, облизнув пересохшие губы.

Взяв пальцами несколько непослушных прядок, он заправил их ей за ухо.

— Ты нисколько мне не мешаешь, — произнес Джорджио. — У меня часто бывает бессонница.

Мейя затрепетала от предвкушения, когда его длинные пальцы прикоснулись к ее уху, а затем погладили шею.

— Ты слишком много работаешь, — хрипло заметила она. — Ты выматываешься. Когда в последний раз у тебя был выходной?

Он печально скривил губы и стал поигрывать ее локонами.

— Я должен управлять большой корпорацией, Мейя, — напомнил Джорджио. — Я не могу отойти от дел особенно сейчас, когда умирает дед.

— А Лука и Ник помогают тебе?

Джорджио нежно намотал ее волосы на указательный палец:

— Они оказывают мне большую поддержку и очень усердно работают, но некоторые вопросы я обязан улаживать лично.

— Ты не ответил на мой вопрос, — бросила она. — Когда у тебя в последний раз был выходной?

Джорджио перестал теребить волосы жены и посмотрел ей в глаза.

— Я обязательно возьму несколько выходных дней после смерти деда, — ответил он. — Может быть, мы с тобой поедем куда-нибудь, если доктор разрешит. Наверное, это будет наш второй медовый месяц.

Мейя обвела пальцем контур его верхней губы, темная щетина над которой царапала ее нежную кожу.

— Если мы потеряем этого ребенка…

Джорджио схватил ее за палец и нежно поцеловал его кончик, не сводя взгляда с Мейи.

— Мы его еще не потеряли, дорогая, — заверил он. — Держись и надейся. Мы прошли вместе через многое. Будем надеяться, что на этот раз мы оба получим то, чего хотим.

Джорджио припал к ее губам, и Мейя про себя взмолилась о том, чтобы его слова оказались правдой, хотя она прекрасно понимала, что хочет от Джорджио намного больше, чем он готов ей дать.

Глава 10

Проходили недели, и Мейя стала все реже видеться с Джорджио. Болезнь Сальваторе прогрессировала, ему требовалась круглосуточная помощь. Джорджио приходилось одновременно сдерживать напор нахальных репортеров, руководить корпорацией и каждый день сидеть у постели обессилевшего деда. Мейя впервые заметила, что бешеный темп, в котором жил Джорджио, не был его добровольным выбором. Он вел себя так потому, что на него полагалось слишком много людей. Мейя всеми силами старалась приободрить мужа и следила за тем, чтобы вилла стала для него комфортным и спокойным убежищем. Иногда он приходил домой уже после того, как она засыпала. Мейя потихоньку привыкала к жизни на вилле. В доме царила совершенно иная атмосфера, не было прежнего огромного штата прислуги.

Она старалась поддерживать Джорджио, проводила долгие часы с Сальваторе, чтобы другие члены семьи могли отдохнуть. Мейя наслаждалась беседами со стариком, а когда он изъявлял желание, читала ему газету или любимый роман.

Несмотря ни на что, Джорджио по-прежнему делил с Мейей постель. Они предавались страстным ласкам, но отказывались от полноценного секса, чтобы не навредить ребенку.

Она вынашивала ребенка уже почти двенадцать недель и до сих пор с трудом верила в происходящее. Джорджио, вне сомнения, ужасно волновался и радовался тому, как протекает ее беременность. Он был нежным и заботливым с Мейей. Со стороны он казался любящим мужем, который с гордостью ожидает появления на свет желанного ребенка.

Члены семьи Саббатини радовалась за Мейю, хотя их радость и омрачалась болезненным состоянием Сальваторе. Бронте, любимая жена Луки, быстро подружилась с Мейей, которая вызвалась обучить ее итальянскому языку. Пару занятий они провели на вилле Луки, и малышка Элла присоединилась к ним с большим энтузиазмом. Мейя любила проводить время с девочкой, которая расцветала с каждым днем. У Бронте было четырнадцать недель беременности, она светилась от счастья и успокаивала и приободряла невестку.

Мейю по-прежнему иногда сильно тошнило, но Бронте уверяла ее, что это очень хороший знак. Справедливость ее слов подтверждал и доктор, на осмотр к которому Мейя ходила регулярно.

Молодая женщина сидела, подогнув ноги, читала книгу и ждала возвращения Джорджио, когда услышала, как открывается входная дверь виллы. Гонзо заскулил, будто почувствовал неладное еще до того, как Джорджио вошел в комнату.

Книга выскользнула из рук Мейи. Она едва заметила, что та с глухим стуком приземлилась на ковре у ее ног.

— Джорджио… — прошептала она в ужасе.

Он с тоской посмотрел на нее и сдержанным тоном произнес:

— Дед умер два часа назад. Он ушел с миром.

У Мейи задрожали губы, на глаза навернулись слезы. Она вскочила на ноги и, споткнувшись, упала в объятия Джорджио. Мейя крепко обняла мужа, стремясь взять на себя часть его страданий.

— Мне так жаль, — проговорила она, изо всех сил пытаясь держать эмоции под контролем. — Он был такой замечательный! Нам его будет очень не хватать.

Джорджио прижался подбородком к макушке жены и крепче обнял ее.

— Да, нам будет его не хватать, — согласился он. — Но Сальваторе хотел, чтобы мы продолжали жить. Он настаивал, чтобы мы не жалели его и не горевали слишком долго. Он завещал, чтобы мы жили полной жизнью, как всегда поступал он сам.

«Жаль, что судьба неумолима, — с грустью подумала Мейя. — Можно наслаждаться жизнью сполна, но как только судьба наносит болезненный удар, невольно начинаешь относиться ко всему настороженно».

Через некоторое время Джорджио отстранился от Мейи и обнял ее за плечи.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил он. — Что сказал доктор? Я сожалею, что не смог пойти на прием вместе с тобой. Ты получила мое текстовое сообщение? Я задержался, беседуя с врачом моего деда, и опоздал.

Хотя Мейя была немного удивлена такой быстрой переменой темы, она сообразила, что таким образом Джорджио старается смягчить душевную боль и вообразить, будто ничего не произошло. Он будет горевать по деду, но вдали от всех.

— Да, я получила твое сообщение и нисколько не обижена. Не волнуйся, я ходила к врачу на регулярный прием. Доктор Россини считает, что тошнота должна прекратиться через несколько недель.

Джорджио улыбнулся и положил руку на ее по-прежнему плоский живот.

— Никто и не догадается, что ты вынашиваешь ребенка, — произнес он. — Как скоро начнет расти живот?

— Бронте говорит, что беременность будет заметна через месяц или два, — пояснила Мейя. — У нее живот стал расти только на сроке пять с половиной месяцев.

— Я думаю, мы должны объявить прессе о твоей беременности сразу же после похорон деда, — сказал Джорджио. — Посмотри, как много внимания привлекли Лука и Бронте. Сначала все интересовались Эллой, потом их свадьбой, теперь второй беременностью. Люди обожают подобные новости. Они их жаждут.

Мейя нахмурилась, глядя на него:

— Но мне казалось, что ты собираешься скрывать мою беременность от прессы как можно дольше.

Джорджио опустил руки и подошел к бару. Он налил воду со льдом в высокий бокал и передал его Мейе, затем налил себе коньяк.

— Мой дед хотел, чтобы фамилия Саббатини ассоциировалась с процветанием и успехом, а не с болезнью и смертью, — начал он. — Мы обязаны сделать это ради наших инвесторов, сотрудников и посетителей отелей, чтобы напомнить им всем, что жизнь продолжается. Мы обязаны заниматься делом в обычном режиме. Объявление о нашем долгожданном ребенке отвлечет внимание людей от новости о кончине Сальваторе.

Мейя пришла в ярость. Она ненавидела саму мысль о том, что репортеры станут ее преследовать и, возможно, подвергнут ее жизнь и жизнь ребенка опасности.

— Значит, для тебя это всего лишь бизнес-стратегия, не так ли? — спросила она.

Джорджио сделал большой глоток коньяка, прежде чем ответить:

— Ты слишком эмоционально реагируешь, впрочем, как обычно, Мейя. Я просто говорил о том, что нам нужно сосредоточиться на положительном, а не на отрицательном. Я управляю огромной международной корпорацией и не хочу, чтобы на нее оказывалось хотя бы минимальное негативное воздействие, чего никогда не допускал и дедушка. Такова была его последняя просьба.

Мейя отвернулась, с громким стуком поставив бокал на журнальный столик.

— Я не желаю, чтобы весть о моей беременности выплеснулась на страницы прессы по всей стране, если не по всей Европе. Причем только для того, чтобы ты заработал достаточно денег.

— Мейя…

Она повернулась к нему и зашипела, словно дикая кошка:

— Не разговаривай со мной покровительственным тоном. Ты отлично знаешь, что я ненавижу вмешательство прессы в мою жизнь. Это была одна из причин, по которой рухнул наш брак.

Джорджио поджал губы.

— Наш брак рухнул потому, что мы оказались недостаточно зрелыми, когда столкнулись с проблемами и не сразу поняли, что жизнь не всегда идет по плану. Ты вела себя как избалованный ребенок, который не мог получить то, чего хотел.

От негодования Мейя повысила голос:

— Ты смеешь называть меня избалованным ребенком? А как насчет твоей избалованности, владелец частного самолета и автомобилей «ламборгини» и «феррари»? Ты понятия не имеешь, что такое бороться за жизнь. Ты всегда все принимал как должное, поданное тебе на подносе из фамильного серебра.

Джорджио раздраженно вздохнул:

— Я не собираюсь с тобой спорить. Ты расстроилась из-за смерти Сальваторе. Мне вообще не следовало упоминать о заявлении для прессы.

Мейя продолжала бушевать. Она сложила руки на груди и уставилась на него.

«Избалованный ребенок? Неужели?» Что Джорджио имел в виду, говоря такое? Наверное, он развелся бы с ней в мгновение ока, если бы не боялся потерять часть своих финансов.

Мейя наблюдала за тем, как он налил себе двойную порцию коньяка. Обычно Джорджио не увлекался алкоголем. Судя по всему, он ужасно переживает, но продолжает прятать свои эмоции. Он заявил, что Мейя расстроена из-за смерти его деда, но, как обычно, ни слова не сказал о своих чувствах.

— Джорджио… — Мейя сцепила пальцы рук, не зная, что говорить.

— Перестань, Мейя, — поморщился он, поднося бокал к губам.

Пару мгновений она молчала, потом спросила:

— Как чувствует себя твоя мать?

Джорджио даже не потрудился повернуться к ней лицом, а лишь повел плечом:

— Она расстроилась, конечно. Вне сомнения, смерть деда напомнила ей о кончине нашего отца, но сейчас ее поддерживают члены семьи: Лука, Бронте и маленькая Элла. Девочка — лучшее лекарство от горя для всех нас, честно говоря. Ник прилетит завтра. Он в Монте-Карло. Вероятно, упивается азартными играми или спит с молодыми актрисами.

— Ты не одобряешь его образ жизни, не так ли? — поинтересовалась Мейя после небольшой паузы.

Джорджио наконец повернулся к ней, держа бокал в руке:

— Ты обвиняешь меня в том, что я имел привилегии, которых не было у тебя, но ни на минуту не задумываешься о том, что по праву первородства я взвалил на себя огромную ответственность, в том числе и за братьев. Лука был достаточно взрослым и тем не менее едва не разрушил собственную жизнь и жизнь Бронте. Ник до сих пор не научился отвечать за свои поступки. Правда, у меня складывается ощущение, что он вот-вот этому научится.

— Неужели? — спросила Мейя. — Что заставляет тебя так считать?

Джорджио одарил ее мрачным взглядом:

— Дед рассказал мне вкратце о своем завещании. Должен признаться, некоторые пункты очень не понравятся Нику. Если он в течение года не выполнит требование деда, то будет лишен наследства.

Мейя вздрогнула от изумления:

— Сальваторе составил такое завещание?!

Джорджио кивнул и сделал еще один большой глоток коньяка.

— Ник будет рвать на себе волосы, когда узнает о последней воле деда. Если он захочет оспорить условия завещания, ему придется подготовиться к очень дорогому и длительному судебному процессу. Я надеюсь, что он не пойдет по этому пути. В противном случае пресса устроит настоящий цирк. Кроме того, судебное разбирательство может навредить «Саббатини хоутел корпорейшн».

— Я не привыкла к такого рода вещам, — заметила молодая женщина. — Когда моя мать умерла, она даже не оставила завещания. Ей нечего было завещать мне.

Джорджио поставил бокал на барную стойку.

— Ты, должно быть, очень горевала, поскольку она умерла внезапно. Ты почти ничего не рассказывала о том времени.

Мейя старалась не думать о своем прошлом. Она ненавидела воспоминания об одиноком детстве, о том, как жила у двоюродной бабушки, которая считала любые проявления добрых чувств к ребенку ненужным баловством.

Время, проведенное Мейей в школе, оказалось самым худшим в ее жизни. Девочке было больно наблюдать за тем, как родители ее одноклассников приходят на школьные вечеринки и радуются на выпускном балу. Ее двоюродная бабушка не присутствовала ни на одном мероприятии. Юнис Корнуэлл не верила ни в какие конкурсы, поэтому не пришла в школу даже в тот день, когда директор вручал Мейе премию за отличную успеваемость.

— Это было не самое приятное время в моей жизни, — медленно проговорила она. — Моя двоюродная бабушка возмущалась по поводу того, что меня ей навязали. Мне не нравилось жить в ее доме. Я уехала от нее сразу же, как только смогла.

— Бедная, маленькая сиротка Мейя, — натянуто произнес Джорджио, подходя к ней. — Неудивительно, что тебя потянуло ко мне и моей большой семье.

— Я потянулась к тебе, а не к твоей семье, — запротестовала она.

Он приподнял волосы у нее на затылке, заставляя вздрогнуть от исступленного восторга.

— Ах да, — улыбнулся Джорджио. — И тебя по-прежнему ко мне тянет, не так ли, сокровище мое?

— Мне трудно это отрицать — ведь в настоящее время доказательство моих чувств к тебе находится у меня в животе, — усмехнулась она.

Свободной рукой Джорджио коснулся ее живота — мягко, но властно.

— Я хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас.

Мейя почувствовала, как ее тело охватывает трепет. При виде его страстного горящего взгляда ее сердце забилось чаще. Джорджио обвел пальцем контур ее груди, и соски мгновенно напряглись.

— Ты спрашиваешь у меня разрешения или констатируешь факт? — произнесла она дрожащим от нетерпения голосом.

Он опустил голову, Мейя ощутила на губах его дыхание и запах коньяка.

— А я должен спрашивать у тебя разрешения, дорогая?

Мейя ответила Джорджио не словами, но действиями. Она страстно и откровенно вернула ему поцелуй и погрузилась вместе с ним в водоворот наслаждения.

Глава 11

Похороны Сальваторе Саббатини были пышными. Старейшина рода прожил достойную жизнь и достиг большого успеха. Поминки были организованы в семейном отеле Саббатини. На них в основном присутствовали члены семьи и близкие друзья, но в зал каким-то образом удалось проникнуть и двум репортерам. Мейя наблюдала за всем, стоя в сторонке, как вдруг ей в лицо направили большой объектив камеры.

— Синьора Саббатини, — затараторил папарацци, — правда ли, что вы ждете ребенка?

Мейя была застигнута врасплох и после слишком долгого молчания пробормотала:

— Без комментариев.

— Поговаривают, что отцом ребенка может быть Говард Херрингтон, с которым у вас был непродолжительный роман во время вашей ссоры с мужем. Всем известно, что вы с мужем не могли зачать ребенка в течение последних нескольких лет. Вам есть что сказать об этом?

Джорджио внезапно появился рядом с Мейей. Таким разъяренным она его никогда не видела.

— Слухи абсолютно беспочвенны, — заявил Джорджио. — Ребенок мой, в этом нет сомнения. Теперь уходите отсюда, пока я не приказал службе безопасности вас выпроводить.

Журналист ретировался, а Джорджио взял Мейю под локоть и отвел ее в одну из свободных комнат. Он закрыл дверь и с беспокойством посмотрел на жену.

— Ты в порядке? — спросил он. — Я испугался, что ты упадешь в обморок.

Мейя прижала дрожащую руку ко лбу:

— Я должна была подготовиться к тому, что может появиться пресса… Я вела себя как рыба, выброшенная на берег: открывала и закрывала рот, не находя слов.

Джорджио потер ладонью щеку и висок.

— Я надеялся, что нам удастся этого избежать, — вздохнул он. — Вот почему я хотел сделать официальное заявление для прессы, чтобы исключить глупые домыслы и спекуляции. Гораздо сложнее контролировать слухи, поскольку они исходят из неизвестных источников.

Мгновение Мейя изучала его задумчивое лицо.

— А ты сам не сомневаешься в том, что ребенок твой, Джорджио?

— Нет, конечно нет. — Он откинул пряди волос со лба. — Уже нет.

— Что ты имеешь в виду под «уже нет»? — взволнованно спросила она. — Что-то или кто-то подтвердил мою честность?

Их взгляды встретились, и пару секунд Джорджио молчал, прежде чем ответить:

— Я случайно встретился с Говардом Херрингбоном.

На этот раз Мейя не стала его поправлять, хотя он назвал фамилию с ошибкой.

— Случайно встретился? — усмехнулась она, скептически подняв брови. — Я не могу себе представить, при каких обстоятельствах ты мог с ним «случайно встретиться».

— Ладно, сознаюсь, — бросил Джорджио после напряженной паузы. — Я разыскал его и заплатил за разговор. Он подтвердил, что ты встречалась с ним всего один раз в ресторане. Свидание организовала ваша общая знакомая.

Мейя была вне себя от гнева, кровь пульсировала у нее в ушах.

— Значит, ты мне не доверял, — процедила она сквозь зубы. — Ты сменил гнев на милость только тогда, когда получил подтверждение непосредственно от Говарда.

— Взгляни на ситуацию с моей точки зрения, Мейя, — предложил Джорджио. — Ты ушла от меня, потому что мы не могли зачать ребенка. Что еще я должен быт предположить, обнаружив, что ты беременна?

— Я ушла от тебя не потому, что ты не мог зачать ребенка, — возразила она. — Я ушла потому, что наш брак рухнул.

— Несмотря на это, ты явно не торопилась сообщить мне о беременности, — заметил Джорджио. — Я узнал об этом случайно, когда открыл ящик под раковиной, разыскивая зубную щетку.

— Я собиралась тебе обо всем рассказать, — произнесла она.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Когда? Ты решила подождать, так же как Бронте? Ты хотела сообщить мне о ребенке, когда ему исполнится год?

Мейя тут же бросилась защищать новую подругу:

— Ошибку совершил Лука, а не Бронте. Он бросил ее, не пожелав ничего объяснить. Он не доверял ей до такой степени, что не рассказал правду о своей болезни.

— Лука очень скрытный человек, — вступился за брата Джорджио. — Об операции и болезни он не сказал даже нам.

— Я не хочу об этом говорить, — заявила Мейя. — У них с Бронте все наладилось, они очень любят друг друга. Неужели ты за них не рад?

— Я рад за них, — произнес он. — Но я не забыт, что Лука пропустил первый год жизни своего ребенка. Никто не может повернуть время вспять. В течение года Бронте обманывала не только его, но и всех нас. Я бы никогда не простил тебя, если бы ты поступила как Бронте, лишив меня возможности общаться с ребенком.

Мейя сердито посмотрела на него:

— Как бы мне это удалось, если у меня постоянно случались выкидыши на шестой неделе беременности?

Обстановка мгновенно накалилась. Джорджио шагнул в ее сторону:

— Мейя…

Она, словно защищаясь, скрестила на груди руки.

— Не усложняй и без того сложную ситуацию, — попросила молодая женщина. — Ты заставил меня вернуться к тебе, чтобы твой дед провел последние дни жизни в мире и покое, но теперь он умер. Я больше не обязана оставаться рядом с тобой. Ты не можешь заставить меня. Я имею право собрать свои вещи и уехать сегодня же, и ты никоим образом не сможешь меня остановить.

Глаза Джорджио гневно сверкнули.

— Если ты уйдешь от меня на этот раз, Мейя, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я слишком мягко отнесся к нашему первому расставанию. Мне казалось, что тебе следует немного отдохнуть от меня. Но теперь я не собираюсь с тобой церемониться. Я заберу у тебя ребенка, как только он родится. И не советую тебе сомневаться в том, что я поступлю именно так.

Мейя занервничала, когда до нее начал доходить смысл его слов, полных злобы и ненависти. У нее пересохло в горле. Сейчас Джорджио сражается с ней не только за деньги, но и за собственного ребенка. Он сделает все, чтобы сохранить контроль и над финансами, и над своим наследником. Мейя для него ничто — всего лишь очередная пешка на шахматной доске его жизни, которую можно двигать так, как ему заблагорассудится. Если бы Джорджио любил ее, ему и в голову бы не пришло столь жестокое заявление.

— Ты сможешь осуществить свои замыслы, если только этот ребенок родится, — сказала она голосом, полным горечи и ледяного презрения.

— Доктор уверен, что ты родишь абсолютно здорового ребенка, — проговорил Джорджио. — Я хочу этого ребенка, Мейя. Не заставляй меня начинать затяжной бракоразводный процесс и бороться с тобой за право опеки над ребенком. Не сомневайся, я не позволю тебе выиграть.

Она бросила на него свирепый взгляд:

— Мне давно известно, что ты становишься жестким и бессердечным, как только речь заходит о получении того, чего ты хочешь. Ты готов обречь себя на брак без любви на долгие-долгие годы, лишь бы не уступать и не позволять мне принять собственное решение.

— А мне кажется, ты даже не знаешь, чего хочешь, — парировал он. — Ты говорила, что мечтаешь развестись со мной, но как только мы провели несколько часов вместе на свадебном приеме, ты оказалась в моей постели. Ничего не изменилось, Мейя. Ты хочешь меня, а я хочу тебя.

Мейя ненавидела себя за то, что становится слабой и управляемой рядом с Джорджио. Почему она не способна противостоять ему?

— Как долго, по-твоему, продлится наш фестиваль вожделения? — язвительно поинтересовалась она.

Темно-карие глаза Джорджио заблестели, словно он решил бросить ей вызов.

— До настоящего времени меня все устраивает, — заверил он. — Честно говоря, если бы в непосредственной близости от этой комнаты не было толпы людей, я овладел бы тобой прямо сейчас.

Мейя почувствовала непроизвольный отклик своего тела на эти слова. Ее кожа покрылась мурашками при одной мысли о том, что он снова займется с ней любовью. Теперь они занимались любовью регулярно, и каждая последующая ночь была гораздо лучше предыдущей.

Послышался стук в дверь, который разрушил сексуальное напряжение, повисшее в воздухе.

Джорджио подошел к двери и открыл ее.

— Кто там? — рявкнул он.

— Ох… извините. — На пороге стояла покрасневшая Бронте, жена Луки. — Я искала Джейд Соммервилл. Я видела ее мельком на похоронах, а потом она куда-то исчезла. Может быть, она ушла, не попрощавшись?

Джорджио пробормотал себе под нос, что не обязан следить за каждым, кто приехал на похороны, коротко извинился и вышел.

Бронте посмотрела на трепещущую невестку, которая, похоже, не могла сдвинуться с места.

— Ты в порядке, Мейя? — спросила она. Мейя опустила руки и вздохнула:

— Извини, что Джорджио был груб с тобой. На него свалилось столько забот…

— Я знаю, — сочувственно произнесла Бронте. — Сейчас очень печальное время для всей семьи. А бедняге Джорджио долгое время приходилось все держать под контролем. Неудивительно, что он стал немного раздражительным. А как ты?

— Я в порядке, — сказала Мейя, отводя взгляд в сторону.

Воцарилось короткое, но красноречивое молчание.

— Слушай, ты можешь не отвечать, если считаешь, что я лезу не в свои дела, но трудно не заметить, какие напряженные отношения сложились между тобой и Джорджио, — проговорила Бронте. — Это из-за стресса после смерти Сальваторе или из-за чего-то другого?

Мейя почувствовала, как у нее задрожал подбородок, но она быстро справилась с собой:

— У нас есть кое-какие проблемы, но я не сомневаюсь, что со временем мы с ними разберемся. Со мной сейчас совсем не просто общаться. Никак не могу поверить, что всему виной гормональная перестройка организма.

— Ах, Мейя. — Бронте подошла и обняла ее. — Милая бедняжка моя. Я отлично понимаю, что тебе трудно, но ты должна быть настроена позитивно. Скоро у тебя будет заметен животик, и ты отчетливее почувствуешь реальность происходящего.

Мгновение спустя Мейя высвободилась из ее объятий.

— Конечно, но мне очень трудно ладить с Джорджио. Дело в том, что я никогда не знала, как ним общаться. Я не в силах эмоционально сблизиться с ним. Он мне этого не позволит.

Бронте нахмурилась:

— Ты все еще любишь его, не так ли?

— В этом-то и проблема, — призналась Мейя, с грустью вздохнув. — Я люблю его, как прежде. Точнее, я люблю его сильнее, чем раньше.

— Но?… — Бронте с беспокойством посмотрела на невестку.

— Джорджио не умеет любить, — вздохнула молодая женщина. — Во всяком случае, он не демонстрирует мне свою любовь.

Бронте нахмурилась:

— Но вначале он, должно быть, тебя любил. Ведь он женился на тебе.

У Мейи снова задрожал подбородок, и она прикусила нижнюю губу, чтобы успокоиться.

— Наш брак не был вызван романтическими чувствами. Скорее, это был союз по расчету.

Брови Бронте взлетели вверх.

— Что ты имеешь в виду?

Мейя тяжело вздохнула:

— Мы с Джорджио познакомились незадолго до того, как с его отцом произошел несчастный случай. Я влюбилась в него, а он женился на мне только потому, что семья ожидала его брака, особенно после того, как отец стал недееспособным. Единственной целью Джорджио было рождение наследника. И я согласилась выйти за него замуж, надеясь, что когда-нибудь он влюбится в меня. Но, конечно, не дождалась этого. Мы принесли друг другу одни несчастья, особенно после того, когда стало совершенно очевидно, что я не сумею выполнить свои обязанности и родить нескольких детей.

— О, дорогая! — воскликнула шокированная Бронте.

— Мы снова сошлись только из-за Сальваторе и ребенка, — продолжала Мейя. — Если бы не беременность, мы расстались бы немедленно после смерти старика. Джорджио страстно стремился начать новую жизнь. Того же хотела и я.

Выражение лица Бронте стало жалостливым.

— О боже… Неужели ты думаешь, что у него кто-то есть?

Мейя вспомнила о стройной модели, рекламирующей нижнее белье, и боль пронзила ее душу, словно острый меч.

— Я не знаю… Может быть. Надеюсь, что нет…

Бронте с нежностью прикоснулась к руке Мейи:

— Может, мне стоит попросить Луку поговорить с Джорджио?

Мейя покачала головой:

— Нет, пожалуйста, не впутывай Луку в наши отношения. Мы с Джорджио должны разобраться сами.

— Дай ему время, Мейя, — посоветовала Бронте. — Слишком много событий произошло за очень короткий период. Я заметила, что Джорджио постоянно берет на себя ответственность за других людей и их страдания. Наверное, такова обязанность старшего брата. Как только волнения улягутся, кое-что изменится. Вне сомнения, он ведет себя как заботливый муж. Мы с Лукой на днях обсуждали это. Джорджио истово тебя оберегает. Он следит за тем, чтобы ты достаточно отдыхала и не переутомлялась. Он был ужасно зол на нас за то, что мы позволили тебе просидеть у постели Сальваторе несколько часов за неделю до его смерти. Джорджио заявил, что ты не должна так долго находиться рядом с больным. Я тогда чуть не испугалась — настолько он разъярился. Но Лука заверил меня, что Джорджио просто очень заботится о тебе и о ребенке.

Дверь открылась, и в комнату вошел Лука, держа на руках непоседливую Эллу.

— Ах, вот и она, — сказал он, подмигивая Бронте. — Вот мамочка.

— Мама, мама! — жалобно завопила Элла и протянула ручонки к Бронте.

Мейя ощутила зависть. Как же ей хотелось обнять собственного ребенка и быть вместе с любящим мужем!

— Этой барышне пора спать, — сказала Бронте с сожалением, улыбаясь Мейе. — Хочешь, завтра пройдемся вместе по магазинам? Я за тобой заеду. Я нашла интересный бутик с одеждой для беременных и новорожденных. Я присмотрела там розово-белый топ и брюки с регулируемым поясом, которые тебе очень подойдут.

Мейя улыбнулась:

— Я бы купила этот комплект. У меня пока нет специальной одежды для беременных.

— Отлично, — заявила Бронте, укладывая головку сонной Эллы на свое плечо. — Я заеду за тобой в одиннадцать, договорились?

Мейя наблюдала, как Лука обнял любимую жену, и они вышли из комнаты.

Дверь захлопнулась и немедленно открылась снова. В комнату влетел мрачный Ник.

— О, извини, — бросил он, увидев Мейю. — Я принял тебя за другого человека.

— Прости, что разочаровала, — произнесла Мейя, не в силах сдержать язвительность.

Выражение лица Ника немного смягчилось.

— Слушай, Мейя, я знаю, что ты осуждаешь мой образ жизни, но не могли бы мы с тобой — ради Джорджио — попробовать наладить отношения? Я очень рад, что вы снова вместе. Джорджио необходимо постоянное женское влияние. Он очень изменился, когда ты от него ушла.

— Я не могу дать ему ту семью, о какой он мечтает, — с горечью проговорила молодая женщина. — Какое уж тут влияние.

— Не клевещи на себя. Ты проделала большую работу. — Ник посмотрел на ее живот, затем быстро перевел взгляд на лицо Мейи.

— Я искренне сожалею о смерти твоего дедушки, — сказала Мейя, пытаясь прервать неловкое молчание.

Ник посуровел и стал выглядеть старше своих тридцати двух лет.

— Этот старый ублюдок решил испортить мне жизнь! — выпалил он. — Но я не собираюсь ломать себя, чтобы выполнить его или чье-либо еще желание.

— Ты говоришь точно так же, как твой брат, — заметила она, немного скривившись.

— Ага, ладно, я приму это как комплимент, хотя прямо сейчас, клянусь Богом, с удовольствием расквасил бы нос Джорджио. Я просто уверен, что именно он подбил старика на этот шаг.

— На какой шаг? — спросила Мейя.

— Забудь, — бросил Ник, открывая дверь. — До скорого.

Глава 12

Джорджио был молчалив по дороге домой, и Мейе не хотелось выводить мужа из задумчивого состояния. Она все еще немного злилась на него.

Откровения Бронте по поводу того, что Джорджио рассердился, когда она провела несколько часов у постели Сальваторе, ее удивили. Он ни разу не заговорил с ней об этом, однако на следующий же день нанял для Сальваторе еще одну сиделку.

Мейя положила руку на живот, задаваясь вопросом: чувствует ли ребенок, как сильно она его любит?

— Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Джорджио, взглянув на нее. — Болей нет?

Мейя опустила руку на колени.

— Ты беспокоишься о ребенке или обо мне? — спросила она, мечтая получить у него поддержку.

Он поджал губы, поворачивая руль.

— Именно сейчас у меня прибавилось много забот, и ты, безусловно, одна из них, — сказал он.

— Спасибо, — довольно язвительно проговорила она. — После твоих слов я почувствовала себя гораздо лучше.

Джорджио вздохнул, выключил двигатель и повернулся к ней:

— Приношу свои извинения за то, что грубо повел себя, когда ты снова заговорила о разводе. Нельзя сказать, что я считаю наш брак удавшимся, но мне кажется, мы могли бы постараться и наладить наши отношения.

Мейя посмотрела ему в глаза. Интересно, хватит ли у нее смелости спросить у Джорджио, какие чувства он к ней испытывает? Однако она не была уверена в том, что поверит ему, даже если он скажет, что любит ее.

Бракоразводные процессы знаменитостей всегда были отвратительными. Кроме того, они получали широкую общественную огласку. Именно поэтому Джорджио всеми силами стремится избежать развода.

Он протянул руку и костяшками пальцев провел по ее щеке, отчего Мейя восторженно затрепетала.

— Я обещал деду позаботиться о тебе, — хрипло проговорил Джорджио. — Он относился к тебе, как к внучке. Наверное, Сальваторе считал тебя некой заменой покойной Кьяры.

Мейя прижала его ладонь к своей щеке.

— Ты постоянно отказываешься говорить со мной о Кьяре, — произнесла молодая женщина. — Я даже не видела ее фотографию.

Взгляд Джорджио помрачнел, он убрал руку от ее лица.

— Она была точной копией Эллы, — признался Джорджио и вцепился в руль.

— Должно быть, ты пережил страшное потрясение, когда ее обнаружил, — прошептала Мейя, представляя трагическую сцену.

Молчание длилось всего несколько секунд, но им обоим показалось, что прошло намного больше времени.

— Да, — ответил Джорджио и посуровел, вспоминая тот ужасный день. — Я вошел в ее комнату. Там было пугающе тихо. И тогда я понял, что Кьяра не двигается. Она была очень бледной, как восковая кукла.

Мейя сглотнула подступивший к горлу ком:

— О, Джорджио…

— Мы должны идти в дом, — заявил он, быстро меняя тему. — Ты слишком много времени провела на ногах, да и я тоже измотан. Нынешняя неделя выдалась чертовски тяжелой.

Мейя последовала вместе с Джорджио к вилле, радуясь тому, что он поддерживает ее, обнимая за талию. Он совсем чуть-чуть разоткровенничался. Тем не менее он явно пытался сблизиться с ней ради ребенка. Откровение далось Джорджио нелегко. Мейя видела, сколько противоречивых эмоций отражалось на его лице, когда он рассказывал, как нашел младшую сестру.

Оказавшись дома, Джорджио моментально заключил Мейю в объятия.

— Почему бы тебе не пойти наверх и не приготовить ванну? Я присоединюсь к тебе через несколько минут. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков и отправить электронные письма.

Мейя почувствовала, как взволнованно задрожало ее сердце. Ей всегда нравилось принимать ванну вместе с Джорджио.

Она сидела в глубокой ванне, наполненной водой с ароматной пеной, когда вошел Джорджио. Он был полностью обнажен. Мейя с упоением разглядывала его широкую грудь, покрытую жесткими волосками, коричневатые соски, плоский живот, худые бедра и мускулистые ноги.

Он подошел и с мягким всплеском погрузился в ванну.

— Как вода? — спросил Джорджио.

— Становится горячее с каждой минутой, — с вызовом заявила она и преднамеренно выгнула спину, чтобы продемонстрировать ему грудь.

Оглядев ее, Джорджио резко втянул в себя воздух. Его ноздри затрепетали, словно у норовистого жеребца.

— Ты хорошеешь с каждым днем, — произнес он, опускаясь ниже и обвивая Мейю ногами.

Мейя опустила руки и, не сводя с Джорджио призывного взгляда, стала его ласкать под водой.

— Тебе нравится? — спросила она.

— Ты отлично знаешь, что нравится, — пробормотал он, улегшись на спину, когда Мейя продвинулась вперед и легла на него.

После довольно продолжительных ласк они отправились в спальню, нисколько не заботясь о том, что оставляют лужи воды на мраморном полу.

Джорджио никогда прежде не видел жену в таком игривом настроении. Сегодня Мейя вела себя как знойная соблазнительница, предлагающая ему изысканную и желанную сексуальную игру.

После бурной развязки Джорджио приподнялся и оперся на локоть, глядя на Мейю, чьи щеки зарделись от удовольствия.

— Когда твой живот начнет расти, мы не сможем заниматься любовью так неистово, — заметил он. — Нам придется применить некий творческий подход.

Джорджио увидел беспокойство в ее взгляде.

— Иногда мне кажется, что ничего не происходит… — вздохнула Мейя. — Будто я вижу сон, и меня скоро разбудят и скажут, что я не беременна. Словно у меня нет ребенка.

Он отвел волосы от ее влажного лица.

— Ты действительно беременна, дорогая, и ты отлично держишься. Все отмечают, как прекрасно ты выглядишь. Ты определенно расцветаешь. Совсем скоро ты ощутишь, как ребенок толкается в животе. — Джорджио положил руку ей на живот. — Я не могу дождаться, когда почувствую, как он или она бьет ножками.

— Бронте сказала, что пройдет еще несколько недель, прежде чем я почувствую первый толчок, — произнесла Мейя.

— Обязательно расскажи мне, что ощутишь, ладно? — попросил он.

— Конечно, — проговорила она, потупив взор и проводя пальцем по его ключице.

Несмотря ни на что, Джорджио по-прежнему беспокоился о том, что Мейя может от него уйти. Он решил не заключать с ней брачный договор до свадьбы, а после, когда его отец попал в аварию, на составление контракта уже не было времени.

Ему было не слишком приятно угрожать жене тем, что он оформит единоличную опеку над ребенком, но Джорджио не мог дождаться этого ребенка и не собирался позволять Мейе перевезти его в Австралию или хотя бы в Англию. Тогда у него не будет возможности видеть малыша каждый день и заниматься его воспитанием. Джорджио не собирался присоединяться к сообществу разведенных отцов, ибо знал, что эти мужчины крайне редко видят своих детей, проводят выходные и Рождество в одиночестве, пока ребятишки отмечают праздники с матерями и их новыми мужьями.

Джорджио хотел дать своему ребенку ощущение стабильности и счастья. Его детство было идеальным до тех пор, пока не умерла Кьяра. Прошло несколько десятилетий, прежде чем он сумел вспоминать тот ужасный день без содрогания. После смерти дочери его родители стали похожими на тени; им понадобилось несколько лет, чтобы хоть немного справиться с горем. Однако им удалось сохранить брак, несмотря на пару отцовских романов на стороне. Мать Джорджио нашла в себе силы и простила его, и они оставались близкими и любящими супругами вплоть до смерти Джанкарло.

Но Джованна Саббатини всегда любила своего мужа. Она любила его, несмотря на страдания из-за смерти дочери. Она любила его, несмотря на измены. Она любила Джанкарло до конца его жизни, когда он навсегда закрыл глаза, лежа в ее объятиях.

Джорджио не был уверен, что Мейя испытывает к нему подобные чувства. Он считал, что она его не любит. В самом начале она была ослеплена его богатством и образом жизни. После первого года супружеской жизни Мейя перестала говорить ему о любви, что более или менее доказывало неискренность ее чувств.

Джорджио было стыдно признаться в том, что он не был в нее влюблен, когда попросил выйти за него замуж. Брак с Мейей был ему выгоден.

Лишь недавно он стал подолгу задумываться о своих чувствах к Мейе. Его отношение к ней менялось подобно временам года: оно становилось то холодным, то горячим, то теплым. Разочарования, которые они пережили вместе, заставили Джорджио замкнуться в себе. Он страшился неукротимых всплесков эмоций Мейи, которые она время от времени демонстрировала. Они начали ссориться, и в конце концов она ушла от него. Но Джорджио не сомневался, что, если бы не требование семьи произвести на свет наследника и не ожидания окружающих, он и Мейя отлично ладили бы друг с другом, причем не только в постели. Близость между ними была просто замечательной; он постоянно восхищался ее телом и тем, какие острые ощущения они испытывают вдвоем. Однако их связывал не просто секс, а нечто большее. Мейя оказывала ему замечательную поддержку на протяжении всего периода мучительной болезни деда. Долгими часами она сидела у постели Сальваторе и читала ему. На вилле она следила за тем, чтобы все было в порядке, и Джорджио, возвращаясь домой после тяжелого дня, имел возможность отдохнуть. Мейя незаметно и старательно поддерживала его, предлагая утешение, когда требовалось, однако не забывала о своей вновь обретенной независимости и не позволяла Джорджио доминировать над ней, как прежде…

Голос Мейи прервал его размышления:

— Как ты считаешь, мы должны узнать пол ребенка на следующем УЗИ?

— А ты сама хочешь узнать или предпочтешь сюрприз? — спросил Джорджио.

— Не хватит ли нам сюрпризов? — поинтересовалась она, насмешливо посмотрев на него.

Он улыбнулся и, наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб.

— Ты постоянно удивляешь меня, — сказал Джорджио и провел губами по ее щеке.

Мейя облизнула губы, ее глаза сверкнули от предвкушения и страстного желания. Он медленно-медленно опустил голову, припал к ее губам и услышал тихий стон.

«Никто не умеет целоваться так хорошо, как Джорджио», — подумала Мейя. Не то чтобы она часто целовалась с мужчинами до замужества, однако понимала, чем целомудренный поцелуй отличается от откровенного. Джорджио целовал ее неистово, решительно и страстно, отчего по ее телу пробегала чувственная дрожь.

Когда он припал к ее груди, Мейя выгнулась и почувствовала, как напряглись соски. Она стонала и извивалась под ним, но он продолжал дразнить ее неторопливыми ласками, держа в своей власти.

Когда Мейя решила, что больше не в силах выдерживать сладострастную пытку, Джорджио перевернул жену на живот и вошел в нее.

Слушая его постанывания, Мейя задалась вопросом: было ли ему так же хорошо с какой-нибудь другой женщиной? Однако гадать тут бесполезно. Придется выбрать подходящий момент и спросить его об этом напрямую.

Глава 13

Когда Мейя на следующее утро открыла глаза, Джорджио рядом с ней не оказалось. В этом не было ничего необычного, поскольку он всегда просыпался рано, однако интуиция подсказала ей, что происходит нечто неладное.

Мейя отбросила простыни, накинула банный халат и тихо пошла в сторону лестницы. Она услышала, как он разговаривает по телефону в своем кабинете. В принципе, в этом тоже не было ничего необычного, даже в столь ранний час, потому что сеть отелей располагалась в странах с различными часовыми поясами. Однако ее удивило то, что Джорджио преднамеренно говорил приглушенным голосом и явно очень сердился.

Он беседовал по-английски и, несомненно, с женщиной.

Чем дольше Мейя слушала телефонный разговор, тем сильнее сжималось ее сердце. Хрупкие надежды на счастье мучительно умирали.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты никогда не звонила мне на этот номер. — Джорджио был разъярен. — Наше общение, как ты это называешь, давным-давно завершилось. У меня сейчас другие приоритеты.

Собеседница на другом конце провода, должно быть, что-то ответила, ибо мгновение Джорджио молчал, а затем продолжил суровым тоном:

— Я намерен отрицать каждое из твоих заявлений. У тебя нет доказательств. Любой человек поймет, что для тебя это просто легкий способ добывания денег.

Мейя не выдержала и отправилась в кухню, отчаянно желая выпить воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.

Именно там она увидела утреннюю газету.

На первой полосе красовался яркий заголовок: «Миллиардер и владелец международной сети отелей Джорджио Саббатини. Каков он? Эксклюзивное интервью дает его любовница — известная модель».

Рука Мейи задрожала, когда она перевернула страницу и увидела фотографию Джорджио и той самой модели, рекламирующей нижнее белье. Ее звали Талеша Бартон. На снимке она и Джорджио были запечатлены в уютной обстановке в ночном клубе. Талеша была полной противоположностью Мейи: полноватая, высокая, темноволосая, с экзотическими чертами лица, большими миндалевидными глазами и чувственными губами.

Эксклюзивное интервью пестрело дерзкими интимными деталями. Модель поведала о том, как встретила расстроенного Джорджио Саббатини и провела с ним бурную ночь в некой квартире.

«Джорджио — удивительный любовник, — утверждала красотка. — Он может заниматься сексом всю ночь без перерыва. Это был лучший секс в моей жизни».

Мейя ощутила прилив тошноты, с трудом сглотнула и сложила газету, дрожа всем телом от гнева, отчаяния и неописуемой боли.

Джорджио вошел в кухню в тот самый момент, когда она отвернулась от стула, на котором лежала газета.

— Мейя!

Молодая женщина бросила ему газету. Она распалась на отдельные страницы и приземлилась у его ног.

— Сволочь, — процедила Мейя сквозь зубы. — Ты обманывал меня. Ты спал с ней.

Джорджио мрачно нахмурился.

— Стой, подожди минуту, — сказал он, переступая через газетные страницы. — Неужели ты считаешь, что написанная здесь чепуха является правдой?

Мейя была близка к истерике. Ощущение боли и предательства была настолько острым, что грозилось вырваться наружу. Она чувствовала себя раздавленной вероломством Джорджио. Кроме того, подробности его измены стали достоянием общественности. Как она теперь будет смотреть в глаза людям? Все вокруг будут поглядывать на нее и перешептываться, называя ее наивной дурочкой, поскольку она полагает, что Джорджио не вернется к прежней жизни плейбоя при первой же возможности. Сколько еще ей с этим мириться? Настанет ли время, когда она освободится от этой пытки?

— Как ты мог спать с этой… этой… потаскухой? — спросила она.

Его глаза напоминали льдинки.

— Ты предполагаешь, что я на самом деле спал с ней, хотя у тебя нет на то никаких доказательств, кроме статьи в газете? Клянусь Богом, ей заплатили очень много денег за то, чтобы она поведала репортерам эту сказочную историю.

— О, пожалуйста! — Мейя с презрением закатила глаза. — На фотографии вы сидите и обнимаете друг друга, словно на свидании.

— Если я не ошибаюсь, у тебя тоже было «свидание», — напомнил Джорджио.

Мейя напряглась:

— Я говорила тебе, что ничего не произошло. Кто-то специально подобрал фотографию, которая выглядела особенно интимной.

— Все равно, — отрезал он. — Да, я признаю, что действительно пару раз приглашал ее на свидание и собирался с ней сблизиться, но передумал. В то время я позволил прессе кормить общественность всякими домыслами. Я был зол на тебя за то, что ты ушла от меня, поэтому мне было наплевать, если ты прочтешь обо мне и об этой модели в газете. Теперь все обстоит иначе.

— Иначе потому, что тебе так хочется, Джорджио? — сказала Мейя с горечью. — Тебе нужна послушная уступчивая женушка, которая готова сидеть дома и воспитывать твоих детей, пока ты будешь крутить романы на стороне… как твой отец.

Джорджио сжал губы с такой силой, что побелели уголки рта.

— Не приплетай сюда моего отца! — Он повысил голос. — Моя мать давно простила ему измену. Это их дело, а не наше. И в любом случае отца уже нет в живых. Он не имеет возможности оправдаться.

— Твоя мать была дурой, приняв его обратно, — возразила Мейя. — Но, может быть, как и в случае со мной, твой отец поставил ее в безвыходное положение? Неужели он шантажировал Джованну, чтобы она приняла его назад? Или она страшилась того факта, что придется в одиночку воспитывать троих малолетних сыновей?

Джорджио пригладил волосы:

— Ты не представляешь, через что им пришлось пройти. Они потеряли свою маленькую девочку, единственную обожаемую дочь. Горе сломало их. Моя мать ужасно страдала, и в конце концов семейный доктор прописал ей сильные успокаивающие лекарства, которые сделали ее на какое-то время практически невменяемой. Мне часто приходилось ухаживать за младшими братьями, кормить их, купать и укладывать спать, если няня покидала наш дом без уведомления, поскольку моя мать в минуту отчаяния оскорбила ее. — Джорджио ненадолго умолк, чтобы перевести дыхание. — Отец не справлялся с семейными проблемами. На нем лежало управление гостиничным бизнесом. Дед и бабушка делали все, что могли, но никому не удавалось уменьшить боль потери. Я жил в страхе, боясь потерять маму и папу. Меня не оставляла уверенность, что они не хотят больше жить. Я должен был сделать все, что в моих силах, чтобы поддержать их и сохранить семью.

Мейя слушала Джорджио не перебивая. Ей казалось, что каждый раз, рассказывая о своей сестре, он выдавал ей чуть больше информации о том трагическом периоде. Джорджио постепенно впускал жену в свою жизнь и в свою душу, и эта неторопливость помогла Мейе лучше понять, почему он столь долго дистанцировался от нее и почему так тщательно прятал свои эмоции от окружающих. Джорджио еще в детстве вынужден был стать самым сильным в семье и поддерживать родственников, пока вокруг них рушился мир.

— Наконец обстановка начала меняться к лучшему, — продолжал он. — Я считаю, что, по иронии судьбы, именно романы моего отца вывели мать из депрессии. Она осознала, что обязана продолжать жить и постараться сохранить брак, который был таким счастливым до смерти Кьяры.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Мейя. — Я не понимала, как тяжело вам приходилось. Особенно тебе. Ты был совсем юным, но уже помогал членам своей семьи и взвалил на себя ответственность за всех.

Джорджио хмуро посмотрел на нее.

— Над семейными отношениями приходится постоянно работать, Мейя, — заметил он. — Проблемы случаются даже у любящих пар. А хуже всего приходится тем, кто находится под пристальным наблюдением представителей прессы. Все события в нашей семье широко освещались на страницах газет и журналов.

Мейя округлила глаза, уставившись на него и желая услышать только правду и ничего, кроме правды.

— Ты спал с этой моделью?

Прошло немало времени, прежде чем он ответил:

— Стыдно признаться, но я хотел с ней переспать. Однако в самый ответственный момент я подумал, что это не самое лучшее намерение. Вне сомнения, Талеша Бартон разозлилась и решила мне отомстить, запятнав мою репутацию грязными откровениями в прессе.

От облегчения у Мейи даже закружилась голова. Она верила Джорджио, потому что он, несомненно, был честен с ней, даже чересчур честен. Он признался, что был готов переспать с Талешей. Кстати, у него было полное право поступить так, ибо в тот момент он жил один.

— Ты собираешься делать заявление для прессы по поводу ее интервью? — спросила Мейя. — Ты потребуешь публиковать опровержение или подашь на нее в суд?

— Я натравлю на Талешу своих юристов, — решил Джорджио. — Чем раньше скандал будет пресечен, тем лучше. Если эта дамочка позвонит тебе, не разговаривай с ней. Просто повесь трубку. Она явно решила поживиться за мой счет. — Он подошел и кончиком пальца поддел ее подбородок. — Я не могу обещать тебе, что пресса оставит меня в покое или что не появятся откровения других женщин, с которыми я встречался до знакомства с тобой. Помни: все они охотятся за моими деньгами. Но я клянусь, что буду опекать тебя и нашего ребенка и постараюсь создать семью, о которой мы оба мечтали.

Мейя решила идти до конца, поэтому спросила:

— Если я потеряю ребенка, ты все равно будешь возражать против развода?

Джорджио помрачнел, словно вопрос вызвал у него раздражение. Мейя истолковала его реакцию по-своему. Конечно, Джорджио хотел сохранить их брак не только из-за ребенка. Он не желал дробить свои финансы, и его никоим образом не устраивал дорогостоящий бракоразводный процесс.

— Существует много счастливых супружеских бездетных пар, — сказал он через минуту. — Во всяком случае, теперь время на нашей стороне. Мы сможем попытаться еще раз или все-таки прибегнуть к искусственному зачатию.

— Разве любовь — не предпосылка счастливого и полноценного брака? — спросила она настороженно.

Его взгляд стал непроницаемым.

— Ребенок станет приятным сюрпризом. — Казалось, Джорджио говорит с трудом. — Ты утверждала, что когда-то любила меня. Может быть, ты найдешь в себе силы снова меня полюбить?

— Ты считаешь, что пять лет назад я не была достаточно зрелой, чтобы понять, люблю ли я тебя по-настоящему? — поинтересовалась Мейя, нахмурившись.

— Ты была ошеломлена, дорогая, — проговорил он. — Ты сама об этом говорила. Какая девушка устоит перед дизайнерской одеждой, постоянными праздниками, роскошными виллами и отелями?

— О, ради бога! — воскликнула она в отчаянии. — Я сказала это с единственной целью — чтобы тебя разозлить. Меня нисколько не поразило твое богатство. Ну, может быть, совсем чуть-чуть. Я влюбилась в тебя, а не в твои деньги или образ жизни. Я просто хотела быть с тобой, потому что ты мне нравился.

Пару мгновений Джорджио смотрел на нее, потом спросил:

— Интересно, а теперь ты знаешь, каков я на самом деле?

Мейя не отвела взгляд.

— Я буду знать, если ты скажешь мне об этом, — тихо проговорила она.

— Я хочу стать тем человеком, который сможет сделать тебя счастливой, Мейя, — произнес он, прикасаясь к ее щеке. — Но я скуп на эмоции. Мне неприятно жить с душой нараспашку.

— Но разве ты не понимаешь, что невозможно жить, если никого не любишь и ни в ком-то не нуждаешься? — спросила она. — Что за отец из тебя получится, если ты не способен демонстрировать чувства?

— Если ты предполагаешь, что я не люблю своего ребенка, то ты ничего не поняла, — возмутился Джорджио. — Я готов отдать за него жизнь.

— А как насчет меня? — осмелилась задать вопрос Мейя. — Ты отдал бы за меня жизнь?

Он крепко взял ее за плечи, его глаза сверкали.

— Я уже отдал свою жизнь за тебя, Мейя, — заявил Джорджио. — Я согласился возобновить наши отношения, не так ли? Я мог бы бросить тебя и начать все сначала с другой женщиной, но не сделал этого.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом спрашиваю, — произнесла она, выдерживая его пристальный взгляд.

— Иногда ты задаешь слишком много вопросов. — Он отпустил ее, словно прикосновение к ней обжигало его руки. — У меня много дел, я должен заниматься бизнесом. Я буду отсутствовать почти всю неделю.

Мейя нахмурилась:

— Ты уезжаешь?

Джорджио нетерпеливо объяснил:

— Я управляю огромной международной корпорацией, Мейя, и тебе об этом известно. После смерти деда у меня прибавилось обязанностей. Я вынужден проводить совещания в трех странах, подолгу работать с документами и проверять финансовые отчеты.

Молодая женщина прикусила губу, немного растерявшись, но в итоге решила пойти ва-банк.

— А как же я? — спросила она. — Я не хочу оставаться здесь в одиночестве. Разве я не могу поехать с тобой?

Джорджио снова надел маску безразличия:

— Я считаю, что тебе не следует сейчас путешествовать. Клиника доктора Россини находится в нескольких минутах езды от виллы. Кроме того, перелет может оказаться для тебя слишком утомительным. В любом случае, все мое время будет посвящено бесконечным совещаниям.

Мейя стало очень обидно, потому что он явно не желал, чтобы она была рядом с ним.

— Хорошо. — Она скрестила руки на груди и надула губы. — Не сомневаюсь, что мне удастся найти занятие.

— Мейя, не забывай, что папарацци пристально следят за нами, — напомнил Джорджио. — Они, как шакалы, будут следовать за тобой повсюду. Я не хочу, чтобы ты пострадала от их действий.

— Я смогу справиться с прессой, — заверила она, глядя на лежащую на полу газету.

Он сдвинул брови:

— Я требую, чтобы ты ни при каких обстоятельствах не общалась с журналистами. Ты меня поняла?

Мейя вздернула подбородок:

— Тебя беспокоит, что я могу за деньги рассказать, какие отношения на самом деле сложились между нами?

Его темно-карие глаза гневно сверкнули.

— Если ты это сделаешь, то горько пожалеешь, Мейя, — отчеканил Джорджио. — Я говорю абсолютно серьезно. Ты причинишь боль не только мне, но и моей семье. Неужели ты действительно готова рискнуть и потерять все ради дешевой мести?

Мейя посмотрела в его сверкающие глаза, но потом не выдержала и уставилась в пол.

— Не волнуйся, я не собираюсь общаться с прессой. Надеюсь, ты понимаешь, что я не лгу.

Джорджио снова поддел пальцем ее подбородок. Его взгляд был мрачным и непостижимым.

— Иногда я сомневаюсь в том, что хорошо тебя знал, — сказал он с сожалением. — Честно говоря, для меня так и осталось загадкой, какова реальная Мейя.

«И я не знаю настоящего Джорджио», — подумала молодая женщина, когда он опустил голову и поцеловал ее в губы.

Глава 14

Мейя чуть не забыла о том, что договорилась вместе с Бронте отправиться за покупками. Услышав лай Гонзо, она сообразила, что уже одиннадцать часов.

Она открыла дверь, и Бронте сразу же заключила подругу в крепкие объятия.

— Ты в порядке? — спросила она. — О, боже мой, что за ужасная статья в газете! — Она отстранилась от Мейи и посмотрела на нее. — Ведь ты не поверила ни единому слову, не так ли?

Мейя прикусила губу, не зная, как ответить.

— Джорджио не будет тебе лгать, Мейя, — заверила ее Бронте. — Лука убедил меня, что Джорджио является человеком слова. Если он сказал, что не спал с этой женщиной, значит, так и было.

— Он собирался с ней переспать, — поправила ее Мейя, снова ощутив душевную боль.

Бронте взяла Мейю под руку:

— Но не переспал, и это главное. Бывают женщины хуже хищников. Они считают богатых и влиятельных людей ценными призами. Джорджио слишком умен, чтобы позволить себе увлечься дрянной и ничтожной охотницей за чужими сокровищами. Ты должна им гордиться. Он хочет, чтобы ваш брак возродился и стал счастливым. Джорджио не сделает ничего, что может угрожать вашим отношениям.

Мейя одарила невестку печальной улыбкой:

— Ты, похоже, знаешь его лучше, чем я, хотя ты познакомилась с ним всего пару месяцев назад.

— Ах да, но я знаю Луку, а он из того же теста, что и Джорджио, — заметила Бронте. — А теперь мы идем по магазинам. Я оставила Эллу с Джованной, но не хочу слишком утомлять свекровь. Она все еще очень переживает из-за смерти Сальваторе. Как держится Джорджио?

— Он немногословен, — неторопливо проговорила Мейя, размышляя о поведении Джорджио после смерти деда. — Для него подобное состояние обычно. Таков его способ справляться с трудностями. Я думаю, что он скорбит вдали от людских глаз, а в том, что Джорджио действительно переживает, я не сомневаюсь. Он уехал по делам на несколько дней.

— Он сообщил, куда отправился?

Мейя покачала головой:

— Нет, а я не спрашивала. Знаю лишь, что он отказался взять меня с собой.

Бронте нахмурилась:

— Может быть, Джорджио не захотел утомлять тебя долгим путешествием. Жить в отелях, даже таких роскошных, как отели Саббатини, очень утомительно, особенно во время беременности.

Мейя пожала плечами:

— Возможно…

Бронте прикоснулась к ее руке.

— А ты действительно хотела, чтобы он взял тебя с собой? — спросила она.

Мейя прикусила нижнюю губу, стараясь не расплакаться:

— Я просто хочу, чтобы он любил меня. Разве я о многом прошу?

— Почему ты решила, что Джорджио тебя не любит? — мягко спросила Бронте. — О любви намного лучше говорят поступки, а не слова. Конечно, слова любви тоже важны, но некоторые мужчины очень сдержанны в проявлении эмоций. Твой Джорджио — закрытый человек.

— Разве Лука не признавался тебе в любви?

— Признавался, но только тогда, когда мы приехали в Италию. Наберись терпения, Мейя. Несколько недель назад ты и Джорджио были готовы развестись. Он не позволит тебе приобрести над ним власть только потому, что любит тебя. Он боится, что ты воспользуешься его признанием и снова уйдешь от него. Ни один человек в здравом уме не будет в такой ситуации демонстрировать свои эмоции, особенно Саббатини. Ты же знаешь, что все они ужасные гордецы.

Мейя понимала, что Бронте права, но она до сих пор не была уверена в том, что Джорджио любит ее так, как ей этого хотелось бы. Мейе оставалось только надеяться, что ребенок пробудит в нем любовь к ней.

Поход за покупками оказался очень удачным. Бронте настояла на том, чтобы Мейя поехала к ней и провела там остаток дня. К вечеру Лука уехал по делам, и Мейя решила задержаться еще немного и поужинать с Бронте.

Один из водителей Луки отвез ее домой, когда было почти десять часов вечера. Открывая дверь, она услышала, как Гонзо воет на трезвонящий телефон.

Мейя бросила сумки на пол, потрепала собаку по голове и схватила трубку:

— Алло!

— Ты можешь представить, как я о тебе беспокоился? — прорычал разгневанный Джорджио. — Где, черт побери, ты бродишь и почему не взяла с собой мобильный телефон? Я названиваю тебе весь день.

Мейя досадливо поморщилась, вспомнив, что перевела телефон в режим вибрации, пока вместе с Бронте обедала в ресторане, а потом просто забыла активировать звонок.

— Извини, пожалуйста, — сказала она. — Я ходила по магазинам с Бронте. Остаток вечера провела вместе с ней и Лукой. Я не слышала, как звонит телефон.

— Никогда не делай так снова, — потребовал он. — Я решил, будто что-то случилось с ребенком.

Меня сдержалась и вздохнула, чтобы успокоиться.

— Ребенок в порядке. Я провела прекрасный день. Я купила себе специальную одежду.

Наступило продолжительное молчание. Наконец Джорджио нарушил его, заговорив скрипучим голосом:

— Какого цвета?

— Розово-белого, — ответила Мейя. — Я не хотела покупать этот комплект, но Бронте настояла.

— Я рад, что ты хорошо провела время, — заметил он. — Жаль только, что ты не сообщила мне о своих планах заранее.

— Я забыла о предложении Бронте прогуляться по магазинам, — пыталась оправдаться Мейя. — Кстати, почему я должна докладывать тебе, куда иду, если ты не посвящаешь меня в свои планы?

— Я же сказал, что отправляюсь в командировку.

— Но не уточнил куда.

— Сейчас я в Праге, потом отправлюсь во Францию, в Лион, завтра и послезавтра буду в Нью-Йорке. Я вернусь в выходные. В субботу вечером в отеле устраивается благотворительный бал. Я бы хотел, чтобы ты присутствовала на нем вместе со мной, если ты, конечно, не возражаешь.

Мейя ответила согласием и после недолгого молчания добавила:

— Бронте и Лука собираются на виллу в Белладжио на этой неделе, всего на пару дней. Они пригласили меня поехать вместе с ними. Ты не против? Я вернусь к благотворительному балу.

— Конечно, я согласен. — Джорджио немного успокоился. — Честно говоря, я думаю, что поездка пойдет тебе на пользу.

Снова наступило молчание.

— Гонзо скучает по тебе, — тихо промолвила Мейя.

— Я тоже по нему скучаю.

— А по мне скучаешь? — спросила она и тут же упрекнула себя за прямолинейность.

— Моя постель пуста без тебя, — уклончиво ответил Джорджио.

Мейя почувствовала, что от тоски у нее сжалось сердце.

— Моя тоже, — откликнулась она.

— Мейя… — начал он, но затем остановился и молчал так долго, что ей стало ясно: муж решил не откровенничать.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — сказал Джорджио. — Береги себя, пока меня не будет, хорошо?

— Со мной все будет в порядке, — заверила его она, подавляя разочарование. Мейя в очередной раз не услышала от Джорджио того, что мечтала услышать.

Мейя покормила Гонзо после возвращения из Белладжио, где она отлично провела время с Лукой, Бронте и Эллой, и собралась распаковать маленькую сумку, когда услышала, как к дому подъезжает автомобиль Джорджио. Ее сердце екнуло от радости. Гонзо взволнованно залаял и рванул вниз по лестнице. Мейя неторопливо последовала за псом, не желая демонстрировать свой энтузиазм.

Джорджио погладил пса и поднял глаза на жену, спускавшуюся по лестнице.

— Дорогая, — улыбнулся он, — ты сияешь. Хорошо отдохнула с Лукой и Бронте?

— Это было замечательно, — призналась она, ответив на его поцелуй.

Губы Майи пахли клубникой, и Джорджио хотел целовать ее бесконечно.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Джорджио, беря в руки пакеты, которые вынул из автомобиля.

Ее серые глаза беспокойно сверкнули.

— Мне ничего не нужно, — заявила Мейя. — У меня и так слишком много одежды.

— Это не одежда, — возразил Джорджио. — Вернее, одежда, но не для тебя.

Она сделала шаг назад, когда он протянул ей первый пакет.

— Нет, Джорджио, убери. Сейчас не время.

Он нахмурился.

— В чем дело, Мейя? Это обыкновенные вещи для ребенка. Я купил такого милого плюшевого медвежонка! Позволь мне показать.

Джорджио нагнулся, собираясь достать игрушку из пакета, но к тому времени, когда он выпрямился, Мейя уже повернулась и покинула холл.

Он взял сумки и направился следом за женой в гостиную, продолжая хмуриться. Она вышла на балкон (первый этаж их виллы был достаточно высок) и забилась в самый дальний угол.

Джорджио почувствовал, что его охватывает слишком знакомая паника, потому что он увидел, как жена вцепилась руками в перила.

— Мейя, подойди ко мне. Давай поговорим, — попросил он.

Она повернулась и, опираясь на перила, бросила на него свирепый взгляд:

— Почему бы тебе не подойти и не поговорить со мной здесь?

Джорджио изо всех сил стиснул зубы.

— Черт побери, отойди от края балкона! — решительно проговорил он, и струйка пота потекла между его лопатками.

Мейя продолжала смотреть на мужа с вызовом, выражение ее лица было неумолимым.

— Тебе придется подойти ко мне и увести отсюда, потому что я не вернусь в гостиную до тех пор, пока ты не избавишься от всех этих пакетов и их содержимого.

Джорджио в недоумении почесал затылок. Он потратил целое состояние, наслаждаясь покупками. Он предпочел ходить по магазинам детской одежды, а не заниматься финансовыми отчетами. Джорджио купил игрушечную железную дорогу на случай, если родится мальчик, и множество мягких игрушек и кукол для девочки. Он даже заказал в США детскую кроватку, которую можно собрать самостоятельно. Он не мог дождаться, когда соберет кроватку и покроет ее лаком. Джорджио мечтал как можно скорее приступить к оформлению детской комнаты. Теперь он сожалел о том, что распорядился произвести там косметический ремонт. Но Мейя не заходила туда годами, и он в порыве горя решил переделать детскую, которая напоминала об их потерях и неудачном браке.

— Мейя, что за ребячество? — воскликнул Джорджио, протягивая ей руку. — Заходи внутрь, и давай все обсудим, как взрослые люди.

Она упрямо покачала головой:

— Избавься от покупок. Сейчас же!

Джорджио грубо выругался, выбежал в холл, схватил пакеты и засунул их в один из шкафов в холле.

Он вернулся и с невероятным облегчением обнаружил, что Мейя вернулась в гостиную, однако выражение ее лица по-прежнему было жестким и злобным.

— Ты не хочешь объяснить мне, что происходит? — спросил он.

Она страдальчески округлила глаза.

— Как ты можешь такое спрашивать? — У нее задрожал подбородок.

Джорджио по-прежнему ничего не понимал. Он еще раз попытался выяснить, но реакция Мейи показалась ему бессмысленной. Он старался быть ей хорошим мужем. Он собирался стать заботливым отцом. И он не сомневался, что любая женщина на ее месте обрадовалась бы подобной предусмотрительности.

— Мейя, скажи, чем ты расстроена. Я не силен в интуиции, так как привык иметь дело с фактами и цифрами. Мне доступны конкретные вещи, а не абстрактные.

В ее глазах стояли слезы, когда она повернулась к нему:

— Ты хотя бы представляешь себе, каково возвращаться домой, в полностью оформленную детскую комнату, сразу после выкидыша? Ты понимаешь, каково это?!

Джорджио с трудом сглотнул. Он не ответил, поскольку не знал, что говорить. Слова застряли в горле и разрывали его, словно кинжалы.

— Четыре раза, — продолжала Мейя, подняв четыре изящных дрожащих пальчика. — Четыре раза я возвращалась в этот дом ни с чем. Возвращалась к плюшевым медведям, детским костюмчикам и пинеткам, которые сама связала. Я чувствовала себя дурой и неудачницей. Я считала, что сглазила и погубила ребенка, слишком рано покупая ему игрушки и одежду. Я ни за что не повторю прежние ошибки. Только тогда, когда ребенок будет у меня на руках, я начну покупать для него все, что необходимо.

Наконец Джорджио обрел дар речи.

— Дорогая, мне очень жаль. Я должен был догадаться. — Он запустил пальцы в волосы, потом опустил руку. — Прости, я повел себя по-идиотски. Я просто обязан был сообразить, что ты чувствуешь. Я старался порадовать и развеселить тебя, но прямо сейчас тебе необходимо нечто иное, верно? Тебе требуется эмоциональная поддержка.

Мейя кивнула, сдерживая рыдания, а Джорджио подошел, обнял ее и прижал к себе. Несколько долгих минут он держал ее в крепких объятиях. Глаза Джорджио жгли слезы, он понимал, что повел себя как бесчувственный чурбан.

Неудивительно, что Мейя его ненавидит.

Неудивительно, что она постоянно грозится уйти от него.

Ведь он ни разу не раскрыл перед ней глубину своих чувств. Мейя, которой пришлось перенести столько трудностей, не может позволить себе расслабиться, пока не родится здоровый ребенок. А это должно случиться только через двадцать пять недель.

Джорджио должен ждать — ради них обоих.

— Мейя, — сказал он, обнимая ее и глядя ей в глаза. — Прости меня за то, что я безобразно вел себя. Позволь мне попытаться все начать сначала. Я не уверен, что добьюсь успеха, но очень хочу попробовать.

Она одарила его слабой улыбкой, но ее глаза были по-прежнему печальны.

— Тебе, человеку, доверяющему только логике, мои слова могут показаться бездоказательным бредом, но я ничего не могу с собой поделать. Я не хочу, чтобы судьба снова отобрала у меня возможность быть счастливой. Я так давно мечтаю стать матерью! Я смотрю на Бронте и завидую ей. Увидев мамочку с ребенком или с двумя и тремя детьми, я готова кричать от разочарования, потому что сама не в состоянии осуществить то, что для женщины считается само собой разумеющимся.

— У нас все получится, Мейя, — убеждал ее Джорджио, взяв жену за запястья и поглаживая большим пальцем чувствительную кожу.

— Ты всегда уверен в том, что добьешься желаемого, — заметила она, слегка опустив уголки губ.

Я не всегда добивался желаемого. — Джорджио вспомнил тот день, когда он нашел записку Мейи, в которой она заявляла, что подает на развод.

Тогда он мгновенно выключил все чувства и эмоции, как привык поступать во время стрессовых ситуаций. Джорджио действовал словно на автомате, будто предстоящий бракоразводный процесс — обычная неприятная сделка, по поводу которой он вынужден будет вести переговоры, собираясь выиграть. Но в душе он кричал от разочарования, его гордость была оскорблена. Джорджио Саббатини проиграл, и весь мир стал свидетелем его поражения. Ничто не могло остановить неблагоприятное для него развитие событий. Он съеживался всякий раз, когда о его неудачном браке упоминалось в прессе. Развал семьи Джорджио стал предметом сплетен и своеобразной наживкой для недобросовестных журналистов, которые жаждали сенсаций и принципиально отвергали истину.

— Ты добиваешься своего почти всегда, — настаивала Мейя. — Например, ты заставил меня вернуться к тебе. Ты забыл о том, что заявил, что не примешь мой отказ?

— Это правда, — согласился Джорджио, поднося ее руку к губам и поочередно целуя пальцы. — Но разве твое место не рядом со мной?

Мейя знала, что нет никакого смысла отрицать очевидное. Не говоря ни слова, она подняла голову, чтобы ответить на его сказочно нежный и страстный поцелуй.

Глава 15

Благотворительный бал стал очень значительным мероприятием. Джорджио сообщил на нем об организации большого детского приюта в Африке и устроил презентацию.

Мейя слушала мужа с напряженным вниманием. Она понятия не имела, что он занимается подобными проектами.

Ее сердце болезненно сжалось, когда она увидела на экране крошечного печального темноглазого малыша. Его родители погибли во время гражданской войны, но он выжил благодаря работе благотворительного фонда и деятельности таких людей, как Джорджио и преданных своему делу помощников-волонтеров. О детях заботились, им подыскивали приемных родителей. Их обучали, дарили им игрушки и одежду, устраивали интересные экскурсии. Всего этого невозможно было добиться, если бы не финансовая помощь Джорджио.

Мейя расстроилась. Получается, она должна быть благодарна судьбе — ведь у нее есть многое из того, чего лишены эти ребятишки. Да, она долго не могла родить ребенка, но в мире есть несколько миллионов детей-сирот, которые отдали бы все на свете ради того, чтобы их любили, лелеяли и опекали.

Она решила, что обязательно присоединится к Джорджио и будет помогать ему спасать детей, лишенных родительской опеки. Она сделает все, что в ее силах, чтобы они получили достойную путевку в жизнь.

Джорджио вернулся к столу, за которым сидела Мейя, и, когда оркестр стал исполнять очередную музыкальную композицию, спросил, не хочет ли она потанцевать.

— С удовольствием потанцую, — сказала она, беря мужа за руку.

Мейя шагнула в его объятия так спокойно и уверенно, будто никогда с ним не расставалась. Они танцевали легко и непринужденно, словно профессиональные исполнители бальных танцев.

Сделав несколько головокружительных туров по залу, Мейя подняла глаза и посмотрела на Джорджио с любовью и уважением:

— Почему ты не говорил мне о том, что помогаешь детям-сиротам? Я понятия не имела, что ты спонсируешь благотворительный фонд. В последние месяцы о нем много писали, но мне не приходило в голову, что ты имеешь к нему какое-то отношение.

Джорджио мастерски увел жену от фотографа, который уже приготовился сделать снимок.

— Я размышлял о твоем детстве. Ты рассказывала, что после смерти матери из родственников у тебя осталась только пожилая злобная бабушка. Меня поразило, что на свете живет бесчисленное множество детей, которые оказались в таком же плачевном положении, если не хуже. Я решил, что если не смогу иметь собственных детей, то позабочусь о тех ребятишках, которые родились, но остались без опеки. Организация благотворительного фонда была самым замечательным предприятием в моей жизни. С этим ничто не сравнится. Не описать словами, как приятно видеть светящиеся лица детей, когда я прихожу к ним с подарками, игрушками и одеждой. Мне кажется, что я стал отцом тысячи детей.

Мейя была так тронута, что на ее глаза навернулись слезы.

— Я так горжусь тобой! Можно ли мне когда-нибудь поехать с тобой, чтобы встретиться с этими детьми?

Джорджио крепко и покровительственно обнял ее:

— Вы, юная леди, никуда не поедете, пока не родится ребенок. Вы поняли?

— Но, Джорджио, я хочу быть частью всего этого, — возразила Мейя. — Мне хочется помочь тебе.

— Ты будешь мне помогать, но на моих условиях, — распорядился он. — Я требую, чтобы ты была осторожна и родила здорового ребенка. Я не возьму тебя в страну, истерзанную войной, где не хватает медицинской помощи.

— А если бы я не была сейчас беременна, ты разрешил бы мне поехать с тобой? — спросила она.

Джорджио нахмурился и долго смотрел на Мейю, потом наконец ответил:

— Нет, не разрешил бы.

— Но почему? — удивилась она.

— Пошли. — Он взял ее за руку и увел с танцпола.

— Куда мы идем? — спросила Мейя.

— Мы едем домой, — ответил Джорджио, забирая их пальто из гардероба.

Мейя расположилась на заднем сиденье автомобиля рядом с Джорджио. Он сидел очень прямо и смотрел в окно. Джорджио так сильно сжал челюсти, что, казалось, был слышен скрип его зубов.

— Что случилось? — осторожно поинтересовалась молодая женщина.

— Ничего не случилось, — ответил он, все еще отказываясь встречаться с ней взглядом.

— Джорджио, я не понимаю, почему ты вдруг резко переменился, — произнесла она. — Я лишь попросила тебя брать меня с собой в будущем.

Он повернулся и посмотрел на нее с необъяснимым выражением на лице:

— Об этом не может быть и речи. Я категорически запрещаю.

— Из-за ребенка, не так ли? — решила уточнить Мейя, чувствуя, как в душе пробуждается обида. — Ты не хочешь, чтобы я навредила ребенку.

— Конечно, я не желаю, чтобы ребенок подвергался опасности. — Последовала секундная пауза. — И ты тоже.

Мейя погрузилась в молчание, которое продолжалось до тех пор, пока водитель не доставил их на виллу.

* * *

Оказавшись дома, Джорджио снял пиджак и бросил его на спинку ближайшего дивана, затем повернулся к Мейе.

— Конечно, ты уверена, что я забочусь только о наследнике, — начал он. — Вспоминая, как вел себя прежде, я не удивлен, что ты пришла к такому выводу. Я ни разу не заговорил с тобой о своих чувствах. — Джорджио посмотрел на слегка округлившийся живот жены под атласной тканью платья.

Мейя ощутила, как екнуло ее сердце, когда их взгляды снова встретились.

— В твоем желании иметь детей нет ничего плохого, — заметила она. — Я тоже мечтаю о детях.

Он печально усмехнулся.

— Ты заслуживаешь гораздо больше, чем я могу тебе дать, Мейя. Я смотрю на Луку и Бронте и вижу, что они искренне друг друга любят. А я обделил тебя. Мы поженились не по любви. А потом, когда ты захотела от меня уйти, я тебя отпустил. — Джорджио потер гладко выбритый подбородок, нахмурился и прибавил: — Я не могу поверить, что так сглупил.

Горло Мейи внезапно сдавило, она сглотнула.

— Мы были с тобой несчастны, Джорджио, — сказала она. — Не было никакого смысла оставаться вместе. Ты не любил меня, а я любила…

— Не надо это говорить.

Мейя нахмурилась:

— Не говорить что?

— Я не хочу слышать о том, что ты больше меня не любишь, — с трудом выговорил Джорджио. — Я не думаю, что смогу вынести твое откровение. По крайней мере, не сейчас.

— Тем не менее, — продолжала Мейя, — я всегда тебя любила. Ты почему-то уверен, что я была покорена твоими деньгами и привилегиями. К тому же ты считаешь, что я была незрелой. Вероятно, я и сейчас не повзрослела. Да, мне не стоило быть такой глупой и наивной. Я не удосужилась понять тебя и попробовать разобраться в том, что ты чувствуешь. А ведь ты намного заботливее, чем хочешь казаться. Я вижу, как ты опекаешь членов своей семьи, причем делаешь это из любви, а не из чувства долга. Мне нравится, что потребности других людей ты ставишь выше собственных.

Джорджио преодолел расстояние между ними и взял ее за обе руки:

— Как ты можешь по-прежнему меня любить, если я часто тебя подводил?

Мейя улыбнулась, хотя слезы катились из ее глаз.

— Точнее, мы оба друг друга подводили, — поправила она мужа. — Мы не разговаривали о том, что ощущаем. Я всегда обвиняла тебя в скрытности, но теперь понимаю, что должна была проявить больше такта. Ведь тебе пришлось пройти через столько испытаний! Ты разочаровывался и грустил, когда мы теряли наших детей, но не поддавался эмоциям, стараясь защитить меня и членов своей семьи. Ты ограждаешь от проблем всех, кого любишь.

Джорджио притянул ее к себе и крепко обнял; Мейя с радостью прильнула к нему всем телом.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Ты можешь мне не верить, но я тебя люблю. Мне ужасно стыдно, что я не любил тебя, когда мы поженились. Только после того, как мы стали жить в браке, я разобрался, какие чувства к тебе испытываю. — Он немного отстранился от жены и посмотрел сверху вниз на ее заплаканное лицо. — Ты упорно старалась доставить мне удовольствие. Ты прилагала намного больше усилий, чем я, пытаясь сохранить наш брак. Я же с глупым высокомерием считал, что все обязательно пойдет по плану, а когда начались проблемы, назвал себя неудачником. Я не смог сделать тебя счастливой. Я не смог дать тебе ничего стоящего. И когда ты решила уйти, я отпустил тебя.

— Ах, дорогой! — воскликнула Мейя, обнимая его за талию. — Мы оба совершили много ошибок. Но сейчас мы снова вместе.

Джорджио с обожанием погладил ее по лицу.

— Да, но только благодаря милости судьбы. — Он поморщился и добавил: — А что было бы, если бы я не попросил тебя подняться ко мне в номер в ночь после свадьбы Луки и Бронте, чтобы поговорить о разводе? Вдруг ты послала бы меня к черту? Мы могли бы упустить шанс. Мы могли бы разрушить наши жизни.

Мейя сильнее прижалась к нему:

— Я поднялась в твой номер только потому, что ничего не могла с собой поделать. Я так сильно по тебе скучала! Наверное, именно поэтому я спорила с тобой из-за того, кому достанется Гонзо. Пес был последним связующим звеном между нами, и я не хотела его терять.

Он обхватил ладонями ее лицо:

— Ты в самом деле собиралась поселиться в Лондоне?

Мейя кивнула:

— Я пришла к выводу, что единственный способ тебя забыть — уехать как можно дальше. Тогда-то я и решила отдать тебе Гонзо. В прессе о тебе судачили постоянно. Я больше не могла это выносить.

Джорджио усмехнулся.

— Да? Ну, позволь и мне сказать: тебе повезло, что ты не слышала, как я ругался, увидев в газете статью о тебе и том парне по фамилии Херрингбон. — Он обнял ее за плечи. — Несколько дней подряд я рвал и метал и все крушил на своем пути, пока ко мне не начали относиться с опаской. Честно говоря, я не мог сдерживать ярость.

Мейя улыбнулась и прижалась щекой к груди мужа. Она не стала говорить ему о том, что он снова переврал фамилию Говарда Херрингтона. У нее сложилось ощущение, что они больше никогда не вспомнят об этом человеке.

— Я бы никогда не согласилась на это глупое свидание, если бы не была так несчастна, — призналась она. — Я приревновала тебя к той модели и…

— Мейя, — сказал Джорджио, продолжая прижимать ее к себе. Его лицо снова стало мрачным. — Ты должна верить мне, когда я говорю, что у меня не было интимной близости с этой женщиной. Она была настолько глупой и беспринципной, что я немедленно вспомнил о тебе. Я понял, что неправильно поступил, заставив тебя отказаться от карьеры. Неудивительно, что ты так страдала и скучала. Ты — умная молодая женщина с большими перспективами.

— Ты не заставил меня отказаться от карьеры, — возразила она. — Просто я сочла, что ради тебя и твоей семьи мне лучше не работать.

— Это одно и то же, — заявил он. — Я мечтаю, чтобы ты вела полноценную жизнь и была счастлива, дорогая. Если хочешь преподавать, я не против. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы помогать тебе. Пообещай только, что никогда больше не уйдешь от меня.

Мейя улыбнулась, когда он поцеловал ее.

— Никуда я не уйду, — произнесла она с удовлетворенным вздохом. — Я вполне счастлива там, где нахожусь.

Пять с половиной месяцев спустя…

Мейя посмотрела на крошечный извивающийся сверток в руках и почувствовала, как торжествует ее душа. Какое чудо! Она держит на руках собственного ребенка! Хотя малыш появился на свет раньше срока, он был абсолютно здоровым и очень хорошеньким. Он унаследовал упрямый подбородок своего отца, и Мейя улыбалась всякий раз, когда смотрела на него. Мальчик оказался довольно голосистым и своим пронзительным криком часто заявлял о своем присутствии.

Джорджио вытирал слезы с глаз, наблюдая за женой и новорожденным сыном. Он сам перерезал пуповину и знал, что никогда не забудет того момента, когда увидел выходящую из материнского лона темноволосую головку мальчика, а затем и его тельце.

— Никак не можешь поверить? — Мейя улыбалась и с гордостью смотрела на мужа.

Джорджио покачал головой. От эмоций у него сдавило горло, он не мог говорить, поэтому взял ее за руку и крепко сжал.

— Как мы его назовем? — спросила она, глядя на ребенка, которого пристроила у груди.

Младенец принялся жадно сосать молоко.

Джорджио откашлялся.

— Нам не хватило времени, чтобы обсудить имена, — заметил он. — У этого маленького бедняги нет даже одежды. Придется мне отправиться в магазин.

Мейя застенчиво посмотрела на мужа.

— Честно говоря… Я купила несколько вещичек на прошлой неделе, — призналась она. — Бронте взяла меня с собой в магазин, и я просто не могла удержаться. Она выбирала одежду для Эллы и будущего ребенка, и я к ней присоединилась.

Джорджио с нежностью отвел пряди волос от ее покрытого испариной лба.

— Значит, ты обрела некую уверенность в том, что все пройдет как следует?

— Я была уверена в одном: ты будешь любить и поддерживать меня, что бы ни случилось, — тихо поправила она.

Джорджио нежно поцеловал ее в губы и произнес:

— Ребенок — это бонус, дорогая. Красивый, драгоценный бонус к нашим отношениям, которые стоят дороже всех денег в мире.

— Я люблю тебя, — сказала Мейя, моргая и смахивая с глаз слезы радости.

Муж улыбнулся и подушечками пальцев стер слезы с ее щек.

— Я тоже тебя люблю. Мою любовь не выразить словами. Я буду любить тебя всегда.

Ребенок заерзал и выпустил грудь. Мейя осторожно покачала сына и подняла глаза на Джорджио.

— Ну, как мы его назовем? — спросила она. — Твои идеи?

Джорджио коснулся пальцем крошечной розовой щечки сына и предложил:

— Давай назовем его Маттео.

— М-м-м, мне очень нравится, — протянула Мейя. — Что означает это имя?

— «Подарок Бога», — объяснил Джорджио и улыбнулся, с любовью глядя на жену, держащую на руках драгоценный подарок милостивой судьбы.

Content

Мелани Милберн
Война сердец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15