Маделайн Монтегю

Иерархия

Глава 1

Волнение, что пульсировало по венам, переросло в тревогу. Билл Дункан ждал, пока мужчина, сидящий за огромным столом Людовика XIV, обратит на него внимание. Он еще ни разу не бывал в особняке Верховного Лорда, раньше его никогда не приглашали, и теперь обнаружил, что окружающее богатство нервирует почти так же, как и человек напротив него.

Он решил оглядеться, пока Калеб Уэстморленд, казалось, не замечал его, осматривая книжные шкафы, занимающие большую часть стен, от пола до потолка забитые томами в кожаных переплетах. Билл запрокинул голову, разглядывая над собой картины. Как и в главном коридоре, по которому его провели сюда, когда он приехал и попросил «аудиенции», их украшала декоративная лепнина, создающая узор, обрамляя каждое изображение, которые, казалось, представляли сцены из мифологии, показывая сражения фантастических существ. Нахмурившись, он порылся в памяти в поисках любого упоминания об этом и, наконец, сдался, не выявив ничего, кроме факта, что для его неопытного взгляда они казались работой мастера. Вряд ли — сказал себе Билл. Конечно же, не принадлежа кисти ни одному из старинных художников, так как особняк построили не так давно, и не то чтобы мужчина многое знал о его истории, но Америка не настолько стара, как возможно эти картины. Репродукции, решил он, хотя и не смог припомнить ничего похожего из уроков искусствоведения.

Он полагал, что должен оторваться от них, и когда, наконец, вновь обратил внимание на Уэстморленда, его словно ударило током. Лорд изучал его, глядя из-под полуопущенных ресниц. Теперь он почти небрежно развалился в кресле, которое скорее походило на трон, в такой же настороженной позе, как у кошки, изучающей мышь и пытающейся решить, следует ли ее съесть, или лучше немного поиграть.

Беспокойство, которое ощущал Билл прежде, вернулось, усилившись от осознания его не безосновательности. После нескольких долгих тягостных минут, Калеб поднял одну руку со спинки кресла, подзывая гостя. Молчаливая команда заставила колени Билла внезапно ослабеть, вызвав желание сбежать. Бросив беспокойный взгляд на закрытую дверь позади, он приказал себе двигаться. Интересно, будет ли немного дико поклониться ему или даже встать на колени — и обнаружил, что не может сделать ни того, ни другого, что хорошо, так как до него наконец дошло — Калеб не только не требовал такого рода почестей, но и запретил их. Навсегда. Это являлось как раз тем, что могло привлечь нежелательное внимание, а Уэстморленд, как и в бизнесе, был безжалостен, защищая свою личную жизнь.

После того, как он рассматривал его несколько беспокойных мгновений, Лорд указал на стул с прямой спинкой перед своим столом. Словно под гипнозом, Билл проследил за жестом, на мгновение застыв, и наконец, послушно сел, задаваясь вопросом, стоило ли вообще приближаться к Уэстморленду в его логове. Солнечный свет, проникавший в комнату через французские двери в западной стене, усиливал впечатление от величественной кошки, высвечивая светлые пряди в рыжевато-коричневых волосах Калеба, и заставляя его золотистые глаза, скрытые в тени, сверкать неземным блеском, который посылал холодные щупальца страха по позвоночнику Дункана. Через несколько секунд жесткий рот Калеба изогнулся в холодной улыбке.

— Ты что, язык проглотил?

Несколько мгновений Билл думал, что обмочится. Он судорожно сглотнул, несколько раз открыв и закрыв рот, отчаянно пытаясь подобрать слова. Задаваясь вопросом, что за идиотизм заставил его подумать, что мужчина может просить у Калеба Уэстморленда награду за свое открытие. Билл был бы счастлив покинуть особняк целым и невредимым. А если он ошибся? И мужчина немного побледнел, осознав, что у него нет почти никаких доказательств своего рассказа, ничего такого, что невозможно оспорить.

— Я видел ее! — выпалил он, не в силах больше выносить неизвестность.

Если бы Билл в подлинном ужасе не уставился на Уэстморленда, то не был бы уверен, что заметил внезапную напряженность в, казалось бы, каждом его мускуле. Словно леденящая душу волна, его охватило предчувствие, что огромный кот готов наброситься на него.

Уэстморленд заставил себя расслабиться. Потянувшись за серебряным ножом для писем, он поднял богато украшенный клинок и начал вертеть его в руках, изучая так, будто никогда не видел прежде.

— Ее? — переспросил Лорд через несколько секунд.

— У нее была метка, — сказал Билл неуверенно, размышляя, хорошо это или плохо, что он снова полностью привлек внимание Уэстморленда.

Его рыжевато-коричневые брови приподнялись, подчеркивая выступающий на лбу вдовий пик.

— Метка?

Билл судорожно кивнул.

— На ее правом запястье… так же, как описано в пророчестве.

Калеб подался вперед, аккуратно положив нож для писем на свой рабочий стол.

— Могу я предположить, что ты оставил ее ждать в своем автомобиле?

Билл почувствовал, что его лицо запылало, будто в огне, а затем так внезапно остыло, что возникла слабость.

— Э-э… нет, — прошептал он сдавленным голосом.

Калеб расслабился, снова откинувшись на спинку. Он поставил локти на ручки кресла, переплетая пальцы, и оперся на них подбородком, изучая мужчину, сидящего перед ним, борясь с желанием перепрыгнуть через стол и вытрясти из него жизнь. Запах страха подстрекал его гнев, как и навязчивое подозрение, что недомерок задумал провести его.

— Значит, ты потерял ее? — тихо проговорил он, недовольно рыча.

Билл начал что-то бормотать, силясь извиниться и оправдаться одновременно.

— Я видел ее только мельком. Это произошло на переполненной городской улице. Я не мог… схватить девушку!

Гнев нахлынул на Калеба. Он с трудом подавил его, сощурившись, взглянув на мужчину.

— Тогда я не понимаю, что ты здесь делаешь.

Билл несколько раз сглотнул. Требования, что он репетировал по пути сюда, мелькали в его голове, но мужчина решил не испытывать судьбу. Тем не менее, это замечание заставило его кое-что вспомнить, и Билл неуверенно порылся в кармане брюк, вытащив свой мобильный телефон.

— У меня есть фотография, — сказал он с надеждой. — Э-э… я так думаю.

В глазах Уэстморленда вспыхнул интерес. Он протянул руку, и Билл подскочил со своего места, опустив сотовый в его ладонь. Калеб мгновение изучал его и, наконец, вытащив чип памяти, подключил его к порту своего ноутбука. Его длинные тонкие пальцы танцевали по клавиатуре, двигали мышкой, а потом он откинулся в кресле, изучая изображение на экране.

Выражение его лица было непроницаемым, и Билл почувствовал, что беспокойство возрастает. Однако даже если бы мужчина вытянул шею, то не смог бы увидеть экран и убедиться, что Лорд отыскал нужную фотографию.

У Калеба подскочил пульс, после того как появилось изображение, но оно на три четверти оказалось снято со спины. Помимо того, что у женщины была отличная задница и великолепная копна вьющихся каштановых волос, спускающихся до узкой талии, он чертовски мало мог о ней сказать. Снимок был сделан, когда она подняла руку, чтобы заправить своенравную прядь за ухо, повернув голову ровно настолько, чтобы дать ему частичный профиль. У нее оказался характерный выступающий подбородок, который свидетельствовал о решимости, длинный прямой нос, с намеком на римскую горбинку, высокие скулы, небольшой рот, тонкие губы, но вдоль линии щеки читался намек на улыбку, которая, казалось, противоречила резким чертам.

Странное, почти удушающее чувство охватило его, когда взгляд, наконец, остановился на ее запястье. Этот символ нельзя было спутать, так как он не выглядел размытым, несмотря на движение руки, и располагался именно там, где и предсказывало пророчество.

Осознание этого повергло его мысли в сплошной хаос.

Она была здесь… сейчас… в его времени и городе.

Это просто не укладывалось в голове, ошеломляло.

Здесь не могло быть ошибки.

Пророчество сбывалось.

Его будущий ребенок объединит сверхъестественных.

Она должна была стать его.

Калеб поднял голову, чтобы посмотреть на человека напротив.

— Найди ее. Если я обнаружу, что это какой-то твой трюк, чтобы набить свои карманы, то ты сможешь прожить достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

Глядя из окна своей квартиры на третьем этаже вниз на грязные улицы, не в первый раз Бронвин задавалась вопросом, что заставило ее переехать в город, но потом вспоминала, почему оказалась здесь — безнадёжность и мучительные воспоминания о бабушке. Покачивая головой от своих мыслей, она отошла от окна и направилась на кухню, которая занимала крошечное пространство в квартире.

Мне не место в городе, раздраженно подумала женщина, открывая свой маленький холодильник и без особого интереса уставившись на полки. Она была сельской девушкой, и, кроме того, захолустье, где Бронвин провела большую часть своих тридцати лет, едва можно было назвать городком, а тем более городом. По правде говоря, она не вписывалась даже туда — словно квадрат в круглый мир — но там, по крайней мере, остались родные сердцу знакомые лица и места. Женщина никогда не думала, что на самом деле будет скучать по Гринвиллю, когда ее жизнь там едва ли считалась приятной, особенно в детстве.

Ее охватила вина за эти предательские мысли. Дети сделали юность Бронвин несчастной, особенно после того, как «лучший друг» разболтал ее «тайну», и все начали называть девушку уродом, но бабушка помогла ей со всем справиться. С этим ничего нельзя было поделать, сказала она себе раздраженно, не желая мысленно возвращаться к тому случаю, который создал большинство ее проблем. Бронвин всегда оставалась одиночкой, но никогда одинокой. Скорее просто подавленной, потому что скучала.

Ей нужна была работа, но она начинала сомневаться, что найдет ее. Женщина провела слишком много лет «трудясь не по найму», помогая бабуле управлять пансионатом, а затем, взяв его на себя, после того, как та умерла, и очевидно, для потенциальных работодателей этого определенно было недостаточно. Не то чтобы она находилась в отчаянии, в том смысле, что не станет голодать, если не получит работу в ближайшее время. Продажа пансионата, унаследованного от бабушки, добавила достаточно средств к ликвидным активам старушки и деньгам, копившимся Бронвин на протяжении многих лет, чтобы позволить себе немного простоя, не ощущая крайней нужды. Женщина едва ли была богатой, или даже зажиточной. Она, конечно, не могла позволить себе просто «уйти на пенсию», но у нее осталось достаточно сэкономленных денег для хорошего отдыха.

Это свободное время беспокоило ее. Женщина слишком привыкла работать, вставая с самого утра до тех пор, пока не ложилась ночью спать. Сейчас в сутках оставалось так много часов, которые она могла посвятить прогулке по мостовой в поисках работы. В конечном счете, ей приходилось возвращаться в тесную маленькую арендованную квартиру и смотреть на четыре стены… раздумывая, что, черт возьми, заставило ее оставить Гринвилль и отправиться за тем, что почти наверняка было погоней за несбыточным. Конечно, бабуля редко ошибалась. У нее не появилось бы репутации экстрасенса, если бы ее предсказания вообще не сбывались, но Бронвин не могла не задаваться вопросом, было ли то будущее, что видела для нее старушка, скорее из категории надежд, чем фактов. Возможно, бабушка просто думала, что ей нужен стимул? Так, если она полагала, что переезд в город поможет ей встретиться лицом к лицу с ее судьбой, зависело ли это вообще от нее самой?

С другой стороны, как гром среди ясного неба, появился незнакомец и предложил купить пансионат точно так, как и предсказала бабушка. С опозданием на многие годы, по мнению Бронвин, она все же собиралась найти мужчину, которому была предназначена, и обзавестись той мифической семьей, как и обещала старушка.

Решив, наконец, что в холодильнике ее ничего не привлекает, она закрыла дверцу и порылась в шкафчиках. Ничто в них также не заинтересовало ее, и женщина вернулась в гостиную, усевшись на ободранный старый диван, который сдавался вместе с квартирой.

Она была голодна, а здесь не нашлось ни черта подходящего.

Потому что я устала есть в одиночестве в этой проклятой каморке, раздраженно подумала Бронвин.

Встав с дивана, она снова подошла к окну, чтобы посмотреть на улицу. Еще не стемнело, но солнце уже опустилось за небоскребы. Скоро наступит ночь. Однако движение только увеличилось. Это действительно казалось небезопасным — выйти одной в темный город, но Бронвин была уже взрослой женщиной! Конечно, намного лучше, если бы она использовала здравый смысл и избегала неблагополучных районов города.

Приняв решение, женщина отошла от окна, целенаправленно направившись в свою маленькую спальню, и опустилась на колени, чтобы порыться в коробке, где все еще держала большую часть своей одежды. Она выйдет поесть, решила Бронвин, и когда сделает это, то окунется в ночную жизнь. Ей было тридцать лет! Если женщина когда-нибудь собиралась заняться сексом, то ее время истекало!

Кроме того, вероятнее всего она не встретит своего суженого, предсказанного бабулей, скрываясь в тесной маленькой квартире!

Бронвин чувствовала себя деревенщиной, когда ее выгнали из двух разных ресторанов, поскольку у нее не было зарезервировано. В течение нескольких минут женщина нерешительно стояла на тротуаре, раздумывая, стоит ли просто сдаться и вернуться в квартиру, наконец, она решила попробовать еще раз.

Это было очень маленькое и оживленное место, но запахи, доносившиеся с кухни, казались божественными, а хозяин не смотрел на нее свысока, будто на таракана, когда та приблизилась к нему и попросила столик. Он улыбнулся, сказал ей подождать и ушел. Размышляя, не пытается ли мужчина оскорбить ее более искусно, чем предыдущие два, Бронвин в итоге была вознаграждена, когда тот вернулся и отвел ее к крошечному столику в углу рядом с кухней.

Она полагала, что это очень неудобное место, но не возражала присесть здесь. Оживленное движение официантов туда и обратно лишило ее возможности почувствовать себя «одинокой», хоть чем-то занимая ее внимание во время ожидания. Еда французской кухни оказалась великолепна, а официант дружелюбен.

Когда Бронвин спросила его, может ли он порекомендовать какие-либо ночные клубы в нескольких минутах ходьбы отсюда, парень достаточно долго топтался у ее столика, чтобы назвать ей почти полдюжины и описать их от музыки до контингента, что обычно там собирался.

Ощутив себя значительно веселее благодаря его дружелюбию, полному желудку и двум выпитым бокалам вина, она покинула ресторан, полна предвкушения и волнения, которых не ощущала ранее, выходя из квартиры. Чувствуя отголосок вины на периферии своего сознания, женщина вышла на улицу. Казалось «диким» и «отчаянным» даже рассматривать поход в ночной клуб — особенно одной — когда она не делала раньше ничего подобного.

Этого бы не случилось, если бы в Гринвилле было много подобных заведений!

В общей сложности у них насчитывалось три бара, все из которых угождали сельским жителям и компаниям ковбоев — а она никогда не была хороша в кантри музыке. К тому же с ее репутацией. Не то, чтобы та появилась по вине Бронвин, просто слухи со школы последовали за ней, и этого оказалось достаточно, чтобы сделать ее мишенью для сплетен и целью парней, которых тянуло на сомнительные подвиги.

Она избавилась от этих мыслей поскольку, наконец, пришла к одному из ночных клубов, упомянутых официантом. Он сказал, что это высококлассный клуб, обслуживающий людей «немного постарше», а не молодежь, поспешно добавил парень, тех, кто преимущественно держался в рамках закона. Женщина попыталась принять это философски. Она считала, что хорошо выглядит для своего возраста, но не обманывала себя, тем, что похожа на подростка. Не было никакого смысла обижаться на правду, особенно учитывая, что он оскорбил ее неумышленно.

Ему удалось расстроить Бронвин, но она сумела отодвинуть это в сторону и попытаться насладиться вечером.

Женщина думала, что в любом случае была бы более подавленной, придя в клуб и обнаружив, что всем там едва исполнилось двадцать.

Очередь у входа заставила ее немного забеспокоиться. Правда, казалось, что почти все мужчины и женщины здесь выглядели на 25–30 лет или чуть старше, но многие из них были одеты в черную кожу или, по крайней мере, в черную одежду. Ее розовый топ на бретельках и синие джинсы, заставили почувствовать себя не в своей тарелке, почти так же, как если бы толпа состояла в основном из подростков.

Бронвин стояла в очереди, обдумывая остаться или уйти, пока, наконец, не достигла входа. Она увидела, что вышибалы также одеты в точно сделанные на заказ черные костюмы, которые удивительно подчеркивали их мускулистое телосложение. Женщина, берущая плату за вход, на мгновение уставилась на нее и стрельнула вопросительным взглядом в двух охранников.

Чувствуя, что ее живот нервно сжался, Бронвин также посмотрела на мужчин, обнаружив, что человек, ставящий всем на входе печати, изучает ее одежду.

— Я не одета для клуба? — спросила она встревожено, забирая купюру, которую протягивала женщине.

Он склонил голову, снова осмотрев ее с ног до головы.

— Вы не были здесь раньше.

Бронвин почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Неужели она так выделялась?

— Я только несколько недель назад переехала в город, — сказала она извиняющимся тоном. — Все в порядке. Я ухожу.

Он преградил ей путь.

— Разве я сказал, что вам не рады? — проговорил мужчина, слабая улыбка изогнула его губы. — Я просто сомневался, знаете ли вы куда идете.

Бронвин моргнула, краснея еще сильнее.

— Официант в «Шато Марсель» предположил, что если я люблю рок-музыку, мне могло бы здесь понравиться.

Его темные брови поднялись, и он стрельнул взглядом на другого вышибалу.

— Знаете, что… я позволю вам войти и осмотреться, так как вы плохо знакомы с городом. Если вам здесь понравится, то возвращайтесь, и мы возьмем ваши деньги.

Бронвин неуверенно улыбнулась ему в ответ.

— Я не отказываюсь платить, — заверила она его. Качая головой, вышибала взял ее за руку и поднял ладонь, печать замерла в воздухе. Однако, вместо того, что бы поставить штамп, он заметил край ее татуировки и перевернул руку, изучая небольшой узор на запястье.

Удивившись и немного засмущавшись, Бронвин наблюдала за выражением его лица, пытаясь расшифровать, что означает этот застывший взгляд. Она не представляла, что такого может быть с татуировкой, однако та оказалась уникальна, раз он нашел ее настолько захватывающей. Хотя у всех остальных, кого она видела в очереди, было более чем одна наколка и все виды пирсинга.

Казалось, он целую вечность смотрел на нее и, наконец, очнулся. Подняв голову, мужчина пронизывающе изучал ее.

— Крутое тату. Где вы его сделали?

Бронвин стало неловко, и она пожала плечами.

— Вообще-то, на самом деле я родилась с этим, — призналась она. — Знаю, это странно. Все дети в школе дразнили меня из-за нее. Бабуля говорила, что это не должно меня беспокоить. Я должна гордиться этим… потому что это настолько необычно, понимаете. Во всяком случае, она вытатуировала вокруг нее вьющуюся виноградную лозу и добавила голову единорога, сказав, что это семейный знак еще с тех времен, когда использовались гербы.

Мужчина нахмурился. Словно не зная об этом, он проследил кончиком пальца узор в центре вьющейся виноградной лозы.

— Вы родились с этим? — пробормотал охранник, его голос звучал странно.

Бронвин неловко пожала плечами.

— Как странно, да? Похоже на солнце и полумесяц, не правда ли?

Вышибала громко сглотнул, бросил на нее быстрый взгляд, и наконец, поставил печать на тыльной стороне ее ладони. Она заметила, что его рука слабо дрожала.

— Да, почти похоже. — Он отвернулся от нее и мотнул головой другому вышибале. — Марко, почему бы тебе не показать все здесь нашей гостье, а? И скажи Клайду и Давиду, чтобы пришли сюда. Я должен поговорить с боссом.

— Ой! Мне бы не хотелось никого беспокоить! — воскликнула Бронвин в смятении, беспокойно оглядываясь на очередь позади себя, и с тревогой отмечая, что толпа неуклонно росла, и так как именно она служила причиной задержки, то на нее смотрела большая часть людей.

Он выпустил ее руку.

— Марко хотел бы показать вам здесь все. Разве не так, приятель?

Марко, красивый блондин, выглядевший чуть старше двадцати, улыбнулся ей.

— Черт, да!

Бронвин не могла не захихикать, когда он нахально подмигнул ей, но женщине по-прежнему было неудобно от того, что произошло. Хотя она смутилась еще больше, оказавшись в центре нежелательного внимания, все же позволила ему затащить себя внутрь, вне поля зрения толпы, которая начала громко возмущаться за задержку. Бронвин оказалась в огромном холле, который выглядел скорее как вход в гранд-отель, чем ночной клуб. С первого шага она погрязла в толстом темно-красном ковре и почувствовала себя идущей по зыбучему песку, пока пересекала холл. Огромная люстра и настенные канделябры освещали помещение мягким золотым светом. Толстые, цвета красного вина бархатные шторы прикрывали двустворчатые двери, которые очевидно вели в главное помещение клуба, что объясняло, почему музыка звучала достаточно приглушенно, еле пробиваясь за его пределы.

Слегка приобняв ее за талию, Марко направился к двум мужчинам, стоявших по обе стороны от двустворчатых дверей.

— Стивен ждет вас двоих снаружи, — сказал он, указывая направление пальцем, когда они поравнялись с ними.

Те двое взглянули друг на друга, давая понять, что приказ стал неожиданностью, но без вопросов зашагали прочь. Все звуки потрясающей вечеринки, приглушенные толстым слоем ковра и штор в фойе, ударили в нее, когда Марко открыл одну из дверей, проведя ее внутрь. Она заметила, что даже обратная сторона входа была обита бархатом, фактически создавая звуковой барьер.

Нахальная рука мужчины, лежавшая у нее на спине, скользнула вверх к плечам, когда они вошли.

— Сперва выпьем. Чего бы вы хотели? — спросил Марко, его губы оказались так близко к ее уху, что теплое дыхание бросило женщину в дрожь.

Бронвин испытывала желание отказаться. Она уже выпила два бокала вина, и это было больше, чем женщина обычно себе позволяла. Мысленно пожав плечами, она отбросила свои сомнения. Бронвин не оставила без внимания тот факт, что уже была слегка пьяна, но по ее расчетам, прогулка и ожидала в очереди заняли не менее часа. Это не повредит, и женщина решила выпить коктейль, который могла бы долго тянуть через трубочку.

Она слегка наклонила голову.

— Посоветуйте что-нибудь, — сказала Бронвин, лукаво улыбаясь от собственной смелости. Взгляд Марко заставил ее маленькое сердечко биться чаще. Его голубые глаза, казалось, пылали внутренним жаром, а губы искривила медленная усмешка. Он тихо рассмеялся.

— Не искушайте меня, — пробормотал мужчина, сопроводив ее к другой стороне помещения, где располагалась длинная барная стойка.

Когда вошел Стивен, Константин развалился в своем офисе на длинной кушетке. Молодая женщина, свернувшись калачиком на полу у его ног, поглаживала бедро мужчины. Вторая, совершенно голая, растянулась рядом с ним на софе, согнув колени и широко расставив бедра, поглаживая свой клитор. Ее глаза были закрыты, лицо расслабленно от удовольствия.

Прикрыв веки, Константин наблюдал за ней, но как только появился Стивен, перевел свой холодный взгляд на него.

— Как ты видишь, я занят.

Стивен застыл как вкопанный, сопротивляясь желанию отступить.

— Вы захотите это услышать, — сказал он с большей уверенностью, чем чувствовал.

Константин поднял одну рыжевато-коричневую бровь.

— Ты говоришь с такой уверенностью, ходящий днем. Убеди меня.

Парень судорожно глотнул.

— Она здесь. Просто прошла мимо меня. Я велел Марко приглядывать за ней.

Константин нахмурился, но, напрягшись, резко сел.

— Она?

— Леди, — сказал Стивен дрожащим голосом. — Ваша леди!

Глава 2

Смесь неверия и волнения, которых он не чувствовал за века, охватила Константина. Скинув женщину со своих ног, он медленно поднялся.

«Это мог быть какой-нибудь поклонник вампиров… кто-то, слышавший о пророчестве и решивший извлечь из этого выгоду», — пробормотал он про себя, бросив пронизывающий взгляд на Стивена. — Покажи мне.

Парень болезненно сглотнул, но не мог уклониться от протянутой руки Константина, даже если бы попытался, он знал, что лучше смириться. Стивен был одним из фаворитов, но недолго бы им оставался, решив перечить. Слепящая боль пронзила голову, пока босс вытаскивал его воспоминания, долго изучая инцидент у двери, а когда все закончилось, парень упал на колени и, свернувшись в тугой комок, боролся с тошнотой.

Константин на мгновение почувствовал угрызения совести, но не более того. Как бы он ни любил Стивена, но давным-давно понял, что нельзя позволять себе слишком привязываться к ходящим днем. Они были трогательно слабы, продолжительность их жизни казалась настолько мимолетной, что позволить себе чувствовать к ним какую-либо нежность считалось равносильным тому, как причинить боль самому себе, а он никогда не был в восторге от этого, в особенности, когда существовал шанс избежать подобного. Зашагав к двери, Константин оставил Стивена восстанавливаться и избавиться от женщин, которые будут разочарованы тем, что он не кормился от них, но это пройдет. Всегда проходило… и они всегда возвращались.

Даже таким ранним вечером как сейчас, клуб уже начал заполняться, когда мужчина добрался до главного зала. Однако, несмотря на то, что на танцполе вращались полуголые тела, его рост давал преимущество, позволяя быстро осмотреть помещение и разглядеть свою добычу, по крайней мере, Марко. Нахмурившись, оттого что не увидел женщину, он прошел по танцплощадке, не обращая внимания на ходящих днем и своих собратьев, расступавшихся перед ним, освобождая путь. И когда, наконец, увидел стоявшую рядом с Марко девушку, то испытал облегчение, а затем изумление от паники, охватившей его, что он не заметил ее сразу. Она была среднего роста, чуть застенчивой, может немного больше, чем чуть-чуть, но Константин отбросил все эти предположения, что незнакомка возможно просто не в его вкусе. Назовите его старомодным, но он всегда предпочитал высоких женщин с роскошными формами. И определенно не сомневался, что существовал какой-то знак в том, как красные вспышки подчеркивали ее крайне обычные коричневые волосы. В пророчестве не говорилось о том, что она будет "совершенством"… только то, что девушка являлась единственной… первой. Фактически пророчество лишь предполагало, что она будет первой. Девушка вполне могла являться единственной, хотя как тогда сбудется пророчество, и к черту все, если в этом существовала хоть толика смысла.

Он отбросил эти мысли, так как дошел до Марко и их таинственной леди. С более близкого расстояния стало видно, что она определенно низкорослая, но, безусловно, не карлик. Ее макушка достигала его плеча… почти, что означало, что ему открывался прекрасный вид сверху. Волосы оказались светло-каштановыми, роскошно густыми и насыщенного оттенка, с намеком на завитки тут и там, вызывая желание зарыться пальцами в эту массу и убедиться, такие ли они шелковистые на ощупь, как выглядят. Его Леди определенно была очень фигуристой, и, по крайней мере, не гналась за модельной внешностью. Запрокинув голову, девушка улыбнулась Марко, и у Константина появилась возможность рассмотреть лицо, которое он много раз пытался себе представить. Мужчина почувствовал непривычный укол собственничества.

Он был приятно удивлен, она не выглядела красавицей, но, определенно, оказалась довольно симпатичной. Остановившись, чтобы более тщательно рассмотреть, Константин решил изменить свое мнение, его Леди, безусловно, красива, хотя и не в классическом понимании. Ее черты были недостаточно симметричны и гармоничны, чтобы приобрести эту исключительность: рот немного маловат для лица, губы тонкие, нос длинноват. И надо признать, ее красивые глаза казались слишком большими, а подбородок чересчур округлым и выступающим, что делало ее уязвимой и задиристой одновременно. И хотя кожа выглядела идеально гладкой, как он и ожидал, у нее была легкая россыпь веснушек. Это казалось интригующим, симпатичное лицо. Радовало то, что если девушка и не совсем в его вкусе, по крайней мере, у него не возникнет проблем с тем, чтобы уложить ее в постель.

— Босс! — воскликнул Марко, вздрогнув так, что пролил свой напиток на рубашку.

Константин изучал его, неодобрительно нахмурившись из-за броского обращения, о чем он раньше особо не заботился, так и из-за того, что парень запачкал свою рубашку, брюки и левый ботинок. Будучи аккуратным человеком, он не терпел неряшливости. И нахмурился еще больше, так как Марко поставил свой стакан на барную стойку и вытер мокрые руки о штанину.

— Это Константин д'Волдмир — владелец клуба. Мистер д'Волдмир, это Бронвин… — Немного покраснев, он добавил извиняющимся тоном: — Бронвин, мне очень жаль, но я не расслышал вашу фамилию.

Девушка хрипло рассмеялась, и Константин почувствовал прилив желания, что поразило его. Она была гораздо больше, чем просто симпатичная, когда улыбалась, решил он рассеянно, не вполне понимая, как такое возможно, когда ее улыбка явно выглядела кривой — один уголок выше другого, а мужчина всегда считал что-то асимметричное… тревожным, так как это нарушало баланс. И, тем не менее, он ответил на ее смех собственной улыбкой.

— Уильямс, — сказала она.

— Enchante[1], мисс Уильямс, — пробормотал Константин и, взяв ее за руку, склонился, чтобы слегка поцеловать тыльную сторону ладони, с удивлением понимая, что действительно очарован. Это была возможность узнать о ней больше, и он не чувствовал угрызений совести пользуясь этим.

Мужчина не увидел ни темноты, ни света, а скорее что-то среднее. В головокружительном калейдоскопе воспоминаний, которые пролетали мимо него слишком стремительно, чтобы выхватить что-то одно, внезапно возник образ старухи. Женщина излучала гнев. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что карга на самом деле смотрела на него. «Она защищена, ты, развратная сволочь! От подобных тебе, использующих силу, чтобы подчинить своей воле! Ни один человек или животное не сможет просто предъявить свои права и получить ее дар. Я позаботилась об этом. Ты должен завоевать ее сердце, отдавая свое, если у тебя есть что отдавать. Только тогда ты получишь дар».

Резко выпрямившись, Константин выпустил руку Бронвин. Испытывая головокружение от произошедшего, он чувствовал себя странно истощенным, и в высшей степени растерянным. В голове стояло странное гудение.

— Вы в порядке?

Моргая, пытаясь избавиться от необычных ощущений, Константин на несколько секунд тупо смотрел на встревоженное лицо Бронвин. "Ведьма", прошептал он.

Встревоженный вид пропал.

— Что?

Константин с усилием принудил свои губы улыбнуться.

— Что за напиток вы пьете? — сымпровизировал он.

Она посмотрела на него с некоторым любопытством и если уж на то пошло, подозрительностью, но наконец улыбнулась… Марко.

— Я забыла. Как ты это называл?

Охранник тревожно улыбнулся, быстро стрельнув извиняющимся взглядом на Константина.

— Золотой Кадиллак.

— На вкус как молочный коктейль, — заметила она.

Константин махнул рукой в сторону Марко.

— Тебе нужно привести себя в порядок, — сказал он прохладно. — Я позабочусь о нашей гостье.

— Ой! — воскликнула Бронвин, борясь с неприятным чувством, что каким-то образом доставила Марко неприятности, и вызвала такое внимания владельца, словно была какой-то знаменитостью. Раздумывая, не пришли ли они к ошибочному заключению, что девушка являлась какой-то важной шишкой. — Это мило, но совершенно не нужно. Я бы не хотела причинять вам неудобство. Я, наверное, в любом случае не задержусь надолго. Я почти допила свой напиток.

Константин взял ее под руку.

— Это не составит никакого труда, уверяю вас. Догадываюсь, что вы только переехали в город? — спросил он, когда повел ее подальше от бара, двигаясь в направлении укромного столика, огороженного от остального клуба и отведенного специально для него.

Она встревожено посмотрела на Марко.

— Я не причинила ему неприятностей?

— Я кажусь вам людоедом? — спросил он беспечно.

Девушка задумалась над этим, только чуточку дольше, чтобы ее ответ стал чем-то большим, чем вежливой ложью.

— Нет.

— Но?

— Я действительно доставила ему неприятности. Он просто был милым, и парень у двери сказал ему показать мне все здесь, и я не помню его имени.

Константин помог ей сесть в кабинку, и затем опустился рядом. Она отодвинулась чуть дальше… на противоположную сторону. Смесь досады и веселья промелькнула в Константине, когда он изучал наивный затравленный взгляд, что она послала ему через стол. Мужчина поднял руку, и через мгновение у их столика появилась официантка.

— Принесите леди Бронвин еще один Золотой Кадиллак. Я буду свой фирменный коктейль.

— О, нет! — воскликнула Бронвин испуганно, когда официантка исчезла, прежде чем она смогла возразить. — Мне действительно больше не нужно. Я уже достаточно пьяна, и могу заблудиться по дороге домой, если выпью еще, — добавила девушка в шутку, чтобы смягчить свой отказ.

Константин пожал плечами.

— Я провожу вас домой.

Бронвин уставилась на него, чувствуя, что ее лицо горит.

— Это… э-э… очень любезно с вашей стороны предложить, но я просто пошутила. Уверена, что смогу найти дорогу домой.

— А дом находится…?

В ее голове предостерегающе зазвенели колокольчики.

— О, только пару кварталов, — сказала она небрежно. — Мне нравится ваш акцент, кстати, у вас красивое имя. Оно испанское или французское?

Константин хитро улыбнулся.

— Ни то, ни другое. — Выражение, промелькнувшее на ее лице, заставило мужчину почувствовать себя неловко, не понятно почему, пока в голову не пришло, что он был с ней невежлив. Кроме того, ему явно не удалось увлечь ее, и то, что увидел Константин, было не обожанием. Привыкший приводить в восторг любую женщину, которая привлекала его, он точно определял одним легким прикосновением, что движет ими. Мужчина обнаружил, что ему не нравится чувство неопределенности, которое тугим узлом связало его внутренности. Он недовольно нахмурился, но решил попробовать другую тактику, если не мог "прочитать" ее, находя это весьма тревожащим. Не осталось ничего другого, кроме как попытаться выведать информацию способом ходящих днем — вопросы и еще раз вопросы. — Что привело вас в город?

Лицо Бронвин стало настолько красным, что она ощутила жар по всему телу. Девушка откашлялась, придумывая ложь, которая не прозвучала бы совершенно невероятно.

— Я просто… решила, что готова к переменам.

Раздражение и веселье вспыхнули в Константине. Веселье победило.

— Вы очень плохая лгунья, Бронвин, — пробормотал он ласково, бессознательно используя свой голос, чтобы загипнотизировать ее. — Может быть, когда узнаете меня получше, вы скажете правду?

Бронвин почувствовала, что цвет ее лица поменялся несколько раз, в то время как она пыталась придумать ответ. В первую очередь в ее голове, помимо неловкости за то, что он сразу распознал ложь, возникло недоверие, что мужчина действительно хочет узнать ее лучше. Он был таким удивительно красивым, настолько совершенным, что заставил ее чувствовать себя неловкой, косноязычной, потрясенной и боящейся открыть рот, опасаясь выглядеть как деревенщина, какой себя и ощущала. Почему такой мужчина как он заинтересовался именно ею? Конечно же, Константин знал, что Бронвин ему не ровня. Он явно был богат, хорошо образован, и, таким образом, вне ее лиги. Если только у него не возникло фетиша на наивных гадких утят?

Она считала, что даже в это трудно поверить, хотя казалось более вероятным, чем все остальное, что приходило ей на ум. Девушка легко могла представить себе его под руку с восходящей звездой или топ-моделью, женщиной богатой и поразительно красивой. Не то чтобы она действительно была гадким утенком, просто обыкновенной, и, тем не менее, далеко не красавицей.

Девушка чувствовала себя намного более комфортно с Марко, несчастно осознала Бронвин, посчитает ли ее Константин ужасно невоспитанной, если она извинится и уедет прежде, чем принесут напиток, который ей не хотелось.

— Это было просто… то, что я обещала Нане, — смущаясь, наконец сказала девушка.

Он с интересом поднял брови, но прежде чем она смогла решить, следует ли добавить что-то еще, вернулась официантка. Вытащив свой бумажник из джинсов, Бронвин попыталась заплатить за напиток. Константин отослал официантку прочь.

— Вы мой гость, — сказал он почти недовольно. — Какой джентльмен позволит леди платить?

Бронвин скривилась.

— За оба напитка, если она пожелает, — прошептала Бронвин, а затем глубоко вдохнула и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Нана всегда говорила: «Леди не должна позволять джентльмену покупать ей напитки, потому что на самом деле он может и не быть джентльменом и подумать, что оплачивает нечто другое».

На мгновение Константин тупо уставился на нее и неожиданно для себя усмехнулся, хотя он уже начинал подозревать, что эта «Нана» собиралась стать серьезным препятствием для достижения его цели.

— Неужели? Кто эта Нана?

Бронвин почувствовала, что ее горло сжалось.

— Моя бабушка. Она умерла… — Она замолчала, пытаясь вспомнить, как давно это произошло. В некотором смысле, это казалось вечностью. С другой… трудно было осознать, что прошло так много лет. Бабушка угасла за три месяца до ее восемнадцатого дня рождения. К счастью, людям из округа потребовались месяцы, чтобы прийти к решению, а за это время ей уже исполнилось восемнадцать лет и они не могли выселить ее и отправить в приемную семью как несовершеннолетнюю.

— Я сожалею о вашей утрате.

Бронвин посмотрела на него в ответ на эту холодно произнесенную банальность. Она не ожидала, что мужчина поймет или почувствует что-нибудь ради нее, в конце концов, он был незнакомцем, и лучше бы вообще не беспокоился об этом, если ему явно безразлично. Девушка слегка улыбнулась.

— Вы и сами не очень талантливый лжец.

В его холодных голубых глазах блеснул гнев.

— Вам лучше отпустить эти воспоминания.

— Легче сказать, чем сделать.

Он пожал плечами, чувствуя себя немного неловко.

— Это становится проще с практикой. Хотя еще лучше просто избегать этого с самого начала.

Бронвин кивнула.

— Такова цена, которую вы платите за любовь. Я бы предпочла страдать из-за этого до конца моих дней. Она была особенной во многих смыслах. Я не могу и не хочу себе представлять, какой бы стала моя жизнь без нее.

Мужчина выглядел удивленным.

— Если бы вы могли стереть воспоминания и боль вместе с ними, вы бы не сделали этого? — спросил он с любопытством.

— Нет, если это означало необходимость отказаться от воспоминаний.

Мужчина, нахмурившись, глядел на свой бокал, вращая ножку между двумя длинными изящными пальцами.

— Стивен упоминал что-то о татуировке, которую ваша бабушка сделала вам. Вы не возражаете, если я посмотрю? — Бронвин с сомнением изучала его, но наконец протянула руку через стол, ладонью вверх.

Константин уставился на рисунок, чувствуя, что дышать стало тяжелее. Он задавался вопросом, правильно ли понял, в основном потому, что никогда по-настоящему не верил, что увидит такое. Через некоторое время он потянулся, чтобы проследить отметины у нее на запястье, которые были, бесспорно, настоящими. Это могло оказаться не более чем странное совпадение, что она родилась с родимым пятном, которое так напоминало солнечные лучи, а веснушки формировали на ее коже полумесяц и звезды. Каждый, кто ищет рисунки в природе, может найти их, если вглядывается достаточно долго и упорно, например, в облака, которые, казались, лицом женщины или драконом. Природный рисунок и сучки на ветке дерева походили на лошадь или птицу. Он не верил этому, в некотором смысле зная чего хочет.

Мужчина не находил женщину, сидящую напротив него, нежеланной — отнюдь нет, что было удивительно для него, и все же, она оказалась так непохожа на ту, которую Константин себе представлял все эти столетия, что чувствовал себя почти обманутым. Он ожидал, девушка будет идеальной во всех отношениях и станет воплощением красоты в его глазах. Усмехаясь, Константин понял — это самая обыкновенная женщина, симпатичная, не больше, но её улыбка заставляла его хотеть улыбнуться в ответ, а смех — почувствовать внутри странное волнующее тепло. Это женщина способна дать ему то, что он никогда не смог бы получить самостоятельно, независимо оттого, насколько велики стали его силы за века. Она должна была стать матерью первого вампира, который вырос бы сильнее любого рожденного до него, с момента их возникновения, когда прародители расы выходили из утробы матери, и одновременно оказался бы ходящим днем.

Вернувшись домой, Бронвин не знала, как относиться к проведенному вечеру. Отчасти потому, что была слегка одурманена алкоголем и еще больше мужчинами, которых встретила, но не могла отрицать, что наслаждалась проведенным с ними временем. Она никогда не получала так много внимания от стольких красавцев!

Розовый топ на бретельках, решила она счастливо, он оказался намного более удачным выбором, чем девушка думала вначале! На самом деле ей понравилось, как она выглядела, но немного сомневалась, потому что считала это слишком "молодежным" для нее, и даже развратным, чем то, что Бронвин когда-либо носила.

Она чувствовала себя грешницей, оставив грудь свободной, потому что топ предполагал глубокий вырез, и девушка не могла надеть бюстгальтер, но странным было то, что ей понравилось это чувство.

Может, она привлекла их интерес потому, что казалась немного распутной? Или все дело в ее поведении? Бронвин чувствовала себя хорошенькой и сексуальной, поэтому показалась им более привлекательной? Выбросив эти мысли из головы, она переоделась для сна, заползла в кровать и обнаружила, что как только закрывает глаза, усиливается головокружение, но если глядеть на потолок качка прекращается.

Марко и Стивен — оба были красивыми мужчинами, хотя первый, по ее мнению, безусловно, самый привлекательный из них. К сожалению, он оказался и самым молодым. В клубе было темно, как в принципе и снаружи, но она предполагала, что отношения с Марко едва ли считались законными.

В любом случае, женщина думала, что он просто пытается показаться милым. Пусть и флиртовал, но возможно просто из вежливости.

Бронвин не знала, что думать о Константине. Физически он был близок к «офигительно великолепному» в классическом смысле. Черты его лица выглядели слишком совершенными и симметричными. Это заставляло ее хотеть «поглазеть» на него, и в то же время вызывало неудобство. Она сомневалась, что телосложение мужчины было столь же идеальным, как и лицо. Он казался европейцем, а они не походили на американцев, которые постоянно находились в поисках физического совершенства. Трудно было убедить себя в этом, когда он смотрелся столь невероятным в тот костюме, но тогда, может, одежда делала человека, а не наоборот? Не то чтобы это имело значение. Константин был не из ее лиги, и даже если он казался необыкновенно щедрым, как хозяин, она ни на мгновение не верила, что у него к ней возник какой-то особый интерес. Бронвин думала, что, наверное, сегодня вечером выглядела так хорошо как никогда в своей жизни, но знала свои пределы и не сомневалась, что они стали весьма очевидны и для него.

К тому же, он не выглядел «далеко за тридцать», если даже ему и было столько. У нее не оказалось большого опыта общения с мужчинами, но она много наблюдала. Женщина полагала, что все мужчины, независимо от возраста, хотели женщин от восемнадцати до двадцати пяти. Что определенно наблюдала в случае большинства пар, прошедших через пансионат. Женатые или нет, они почти неминуемо сворачивали шеи, когда мимо проходила молодая девушка, а все остальные становились невидимками.

Эти мысли вызвали воспоминания о ее собственных попытках пойти на свидание, и настроение резко упало. Вздыхая, она ударила кулаком по подушке и перевернулась.

Господи! Одна ошибка, и казалось, ей придется жить с этим вечно! Оглядываясь назад, Бронвин задавалась вопросом, что заставило ее доверить свою "страшную жуткую тайну" "лучшей подруге"? Если бы она просто держала рот на замке, никто никогда бы не узнал о ее уродстве! Но нет, ей просто необходимо было рассказать это, и Мэри Эллен просто пришлось разделить эти сочные лакомые кусочки со своим двоюродным братом, у которого рот был размером с Техас!

Пытаясь уйти от воспоминаний обо всех этих ужасных вещах, которые впоследствии пережила, Бронвин перевернулась на спину и снова уставилась в потолок. Однако, несмотря на все её попытки забыться, туманный образ Джонни Паттерсона, незваным призраком прошлых времен, возник в ее сознании. Как ни странно, она больше не могла ясно видеть его лицо, только улыбку, настолько завораживающую, что готова была сделать для него все, что угодно.

Женщина думала, что парень другой, не похожий на тех, с кем она выросла и которые мучили ее в течение многих лет. Джонни был новеньким в городе, и девушка оказалась настолько глупа, думая, что он не слышал сплетен. Бабуля пыталась предупредить, но Бронвин была «влюблена» и не слушала, заплатив за свое упрямство болью и унижением. И не только болью от потери девственности с мальчиком, который знал о сексе еще меньше чем она. Джонни был так груб и неосторожен, что она плакала, когда это закончилось, а он, обозлившись, бросил ее, потому что слухи не подтвердились, и у нее не было двух влагалищ! Он на самом деле выглядел возмущенным, а потом пошел в школу и сквозь зубы лгал другим спортсменам, что взял ее девственность дважды! Лживый змей.

Ну, это просто заставило их всех неистово желать ее! Она, возможно, стала бы самой популярной шлюхой в школе, если бы не возражала против того, чтобы потрахаться и разбежаться, но Бронвин навсегда выучила свой урок. Она была, пожалуй, единственной девушкой, у которой не состоялось ни одного свидания за все время учёбы в средней школе!

Она даже не предполагала, что невежественные идиоты решили, что у нее два влагалища! И откуда ей знать? Все, что они делали, это бросали на нее косые взгляды, шептались за спиной и хихикали. Когда девушка узнала, то поняла, что вряд ли пойдет на свидание, если только какой-нибудь парень не захочет взглянуть на ее двушку. Дерьмо! Она должна была догадаться, что означало это чертово прозвище "Двушка" — двое на одну Бронвин! Она сбросила одеяло и встала, направляясь в ванную принять горячий душ, чтобы расслабиться. Женщина была спокойна, пока воспоминания не дали о себе знать!

Раздевшись, она разглядывала себя, пока ждала, когда нагреется вода. Внешних признаков, что Бронвин была другой, не существовало, она выглядела обычно. Если бы только девушка так сильно не волновалась из-за этого, то не почувствовала необходимости довериться своей лучшей подруге! Хотя, какая дурочка не волновалась бы, обнаружив, что у нее две матки и четыре яичника? Узнав, что она фактически была двумя людьми с органами близнеца, который не полностью развился внутри нее?

И она действительно было так, потому что тесты, которые над ней проводили, также выявили, что она — химера[2], одновременно сочетающая в себе ДНК матери и отца. Даже ее матки принадлежали "разным" людям!

Бронвин бы этого не узнала, если бы не проблемы с менструациями — по крайней мере, пока бы не выросла, и возможно справилась с этим лучше. Может быть, тогда вся ее юность не оказалась бы загублена.

Или если бы она держала свой секрет при себе. Или, ее доверие к Мэри Эллен не было бы столь безграничным. Или сумей девушка уехать из Гринвилля и жить в другом месте. Эта мысль заставила ее остановиться, забравшись под душ, и позволив горячей воде смыть с нее напряжение. Женщина жила вдали от прошлого! У нее наконец появился шанс на свидание, без риска, что парень хотел заняться с ней сексом, потому что у нее два влагалища!

Константин не знал, что она урод! И не существовало никаких причин думать, что ему следует это знать!

Если, конечно, он действительно ею интересовался.

Глава 3

Просто отлично, что на следующий день было воскресенье, и клуб Руж оказался закрыт. Полдня Бронвин грызло то, что у нее не получится посетить его и снова увидеть Константина, но после полудня, здравый смысл вернулся.

Она не знала, почему этот мужчина выбрал ее, но как не старалась, не могла не думать, что все его слова или действия указывали на то, что он действительно интересовался ею. Когда Бронвин поняла это, то почувствовала облегчение и разочарование. Она не выставила себя дурой, мчась назад, как влюбленный щенок! Слава богу!

Как бы девушка не была расстроена, ее настроение не упало полностью. Бессвязные мысли накануне ночью, наконец, остановились на чем-то "значительном" — свободе. Бронвин была свободна от черной тучи, которая висела над ней почти всю ее жизнь или, по крайней мере, так казалось. Она находилась в городе, где ее абсолютно никто не знал! Если девушка с кем-то и познакомится, то может пойти на свидание, не беспокоясь, что единственная причина, по которой ею заинтересовались, это ее мочеполовая система! Конечно, она не настолько наивна, чтобы думать, будто они не заинтересованы в том, чтобы уложить ее в постель — этим, казалось, были озабоченны все мужчины — но у нее, по крайней мере, появился шанс, что она заинтересует их как личность. Бронвин не возражала, в конце концов, это было реальностью жизни, и если не заниматься сексом, у нее не появятся дети! В любом случае, она хотела испытать эту часть жизни, как "нормальная". Девушка мечтала узнать, каково это быть желанной — как женщина, а не урод!

Поразительно, какой она стала легкомысленной и беспокойной. Ей стукнуло тридцать, а в ее жизни случалось не больше, чем парочка свиданий! Поскольку Бронвин обнаружила, что даже после школы репутация все еще бросала на нее тень. Даже те несколько мужчин, с которыми она пыталась встречаться после окончания учебы, не были в ней заинтересованы. Они все еще преследовали ту мечту о женщине с двумя влагалищами и были настолько озабоченны этим, что едва смотрели на ее лицо!

Бронвин была свободна! Могла делать все, что хотела, вести себя столь же сумасбродно, как мечтала еще подростком! Она была одинока, без работы и денег! Могла тусоваться!

В понедельник утром, вместо того, чтобы первым делом отправиться на поиски заработка, что вошло у нее в привычку, девушка отправилась в магазин за одеждой. Ценники ее неприятно удивили и вернули обратно на землю. Если бы она разгулялась в магазине, то осталась бы без гроша прежде, чем успела оглянуться!

На самом деле ей требовалось не так уж много. Все в клубе «Руж» носили кожу, но хотя Бронвин примеряла все, что могло подойти, в конце концов, ей пришлось признать, что она просто не "создана" для кожи. Та не просто ее полнила, а сжимала в неподходящих местах, отчего фигура выглядела грузной. Стоит ли говорить, что Бронвин чувствовала себя в этом невероятно неуклюжей. Взамен она решила купить черное платье. Юбка выглядела достаточно короткой и слегка расширялась на бедрах, заставляя талию выглядеть уже. Глубокое декольте впереди и на спине не предусматривало бюстгальтер, но ей понравилось ходить без него. Она могла чувствовать себя более свободно.

От ценника у нее разболелась голова, и девушка решила остановиться на достигнутом и найти пару обуви, которая бы выгодно подчеркивала это платье. Высокие шпильки действительно ей понравились, тем более в них она выглядела высокой. Но пришлось отказаться от их покупки, обнаружив, что в них невозможно ходить, не подвергаясь риску вывихнуть лодыжку. Один напиток, и она упадет на задницу, и тогда действительно будет выглядеть сексуально! Бронвин не была особенно довольна туфлями на низком каблуке, на которых, наконец, остановилась, но надеялась, что в любом случае акцент останется на платье, особенно учитывая его стоимость!

Невзирая на это, она потратила еще немного на новую стрижку, после своего "дикого" похода по магазинам, но все-таки решила посветить остаток недели поиску работы, и наконец оказалась вознаграждена, главным образом потому, что официантка, которую подменяла, только что уволилась.

Зарплата оставляла желать лучшего, но, по крайней мере, это было чем-то знакомым. В пансионе она накрывала на стол и готовила. Бронвин была уверена, что сможет с этим справиться.

Новое место работы требовало еще одного похода по магазинам, за униформой и удобной обувью, заодно девушка купила еще и пару красивых топов, добавив их к своей растущей коллекции "сексуальной" одежды. Ее новый график работы не предвещал нечего хорошего для желания стать тусовщицей. В первый же день она обнаружила, что придется работать в выходные. Однако это была дневная смена и Бронвин решила, что не существовало никаких причин, препятствующих ей пойти в клуб в пятницу вечером. За исключением того, что она устанет больше, чем когда сама управляла пансионом. Суббота была еще хуже — она пришла на работу в полдень и обнаружила, что одна из девушек ушла, и босс хотел, чтобы Бронвин отработала две смены. Хорошей новостью стало то, что он дал ей выходной в воскресенье. Но к восьми вечера, когда она освободилась, то не была уверена, что ей хватит сил дойти до своей квартиры, а тем более до вечеринки.

Добравшись до дома, Бронвин увидела припаркованный длинный блестящий черный лимузин. Какой бы уставшей она не была, такой автомобиль в ее районе оказался достаточно необычен, чтобы привлечь внимание, и девушка с любопытством изучала его. Когда Бронвин проходила мимо, окно в задней части лимузина опустилось.

— Я подумал, вам могла бы понравиться поездка в клуб.

Девушка подскочила, когда бестелесный голос послышался из темных глубин автомобиля. Она уже напряглась, готовая помчаться в дом, но внезапно поняла, что узнает говорящего. С ключами в руке, Бронвин наклонилась, осторожно всматриваясь в салон. Почти в то же мгновение Константин подался вперед и открыл дверь, и ее взору открылась его долговязая фигура на заднем сидении, она уставилась на него в состоянии полного шока.

— Что вы здесь делаете? — удалось, наконец, спросить ей.

Он слегка улыбнулся.

— Предлагаю вас подвезти.

Бронвин нахмурилась, беспокойно оглядев улицу.

— Как вы узнали, где я живу?

Константин легко пожал плечами. Сложив руки на своей широкой груди, он прислонился к машине.

— Так случилось, что мой водитель узнал вас.

Сомнения девушки усилились.

— Но… как он узнал меня?

— Он покупал вам выпить, когда вы посещали клуб.

Бронвин закрыла глаза, вспоминая.

— Марко?

Тот вышел, когда она назвала его имя, улыбаясь ей. Девушка почувствовала, как ослабло напряжение.

— Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил ей Константин. — Вас подвезти?

— О! Ну… я уже дома. Я живу здесь. Но спасибо за предложение!

Константин искоса взглянул на нее и усмехнулся.

— Я думал, вы хотели бы выйти в свет.

Бронвин моргая, уставилась на него, пытаясь понять.

— Вы имеете в виду свидание? С вами?

— Не с Марко же, — сухо парировал он. — Несмотря на то, что он будет за рулем.

Девушка покраснела, но ее раздражение было недолгим.

— Извините. Вы застали меня врасплох.

— Это хорошо или плохо?

Бронвин скривилась.

— Я только что с работы после двух смен подряд. Я бы с радостью пошла, но… не одета для выхода в свет, — объяснила она, не говоря, что просто слишком устала, чтобы еще чувствовать энтузиазм для развлечений.

— Я подожду.

Бронвин в нерешительности прикусила губу. Нана никогда бы не одобрила, если бы она пригласила незнакомого мужчину в квартиру, но девушка не могла себе представить Константина насильником или убийцей. У него был собственный бизнес, даже если это и ночной клуб, он вряд ли мог оказаться опасным. Конечно, ему же можно доверять!?

— Это может занять какое-то время. Хотите подняться?

То как он улыбнулся, заставило ее занервничать.

— Вы приглашаете меня к себе домой?

Она смутилась.

— Вероятно так. В действительности, вам было бы удобнее подождать в машине.

Однако мужчина уже оттолкнулся от машины и с надеждой направился к ней. Мысленно пожав плечами, девушка открыла дверь, остановившись, чтобы взглянуть на Марко и раздумывая, должна ли она также пригласить и его. Хотя он уже вернулся в машину, а Константину, казалось, не нравилось то, что спутница обдумывала это. Просто невежливо пригласить Константина и оставить бедного Марко сидеть в машине!

— Он должен присматривать за автомобилем, — сказал Константин холодно, будто на самом деле читал ее мысли.

— Я не подумала об этом, — ответила Бронвин, открывая дверь и входя внутрь. — Лифт не работает.

Константин остановился и обернулся, но не стал комментировать, последовав за ней вверх по лестнице.

К тому времени как Бронвин достигла своего этажа, она слегка задыхалась, но подъем не имел к этому отношения. Девушка остро осознавала присутствие Константина позади себя, усилием сосредоточившись на шагах, чтобы не споткнуться. Когда они достигли нужного этажа, она бросила на него смущенный взгляд и направилась по коридору к своей квартире.

— Это действительно выглядит странно, — проворчала девушка, когда добралась до двери и вставила ключ в замок.

— Как так?

Бронвин нахмурилась, жалея, что озвучила свои мысли.

— Я не знаю. Думаю, просто не ожидала, что столкнусь с вами… и я никогда раньше никого не приглашала к себе в квартиру.

Никогда не приводила ни одного мужчину к себе домой, не говоря уже о таком, как Константин! Он выглядел настолько неуместно в ее гостиной, что она почувствовала, как лицо начинает гореть от смущения.

— Квартира небольшая, — пробормотала Бронвин, — но мне не нужно много места, и я не брала с собой ничего из мебели, когда переехала.

Судя по его выражению лица, она могла сказать, что он не захочет присесть на диван.

— Я его почистила, когда переехала. Знаю, что выглядит ужасно, но он чистый.

Мужчина слабо улыбнулся.

— Прошу прощения, если я причинил вам неудобство. Если это заставит вас почувствовать себя лучше, то сказал бы, что я был и в худших местах.

Бронвин посмотрела на него с удивлением.

— В самом деле?

— Я не был рожден в богатстве. Я… приобрел его.

Это действительно заставило ее почувствовать себя лучше. Она улыбнулась ему чуть более свободно.

— Хотите что-нибудь выпить? Сок? Чай? У меня нет спиртного.

Он покачал головой.

— Не беспокойтесь. Меня вполне устроит просто подождать.

Несмотря на его замечание, Бронвин было неудобно заставлять его ждать, она боялась, что он потеряет терпение. Предоставив Константина самому себе, она пошла в свою комнату и на всякий случай закрыла за собой дверь. Быстрый душ оживил ее, но волнение уже пронизывало вены. Она насухо вытерлась и пошла за своим новым черным платьем, что висело в шкафу в спальне. Девушка нервничала, что впустую потратила деньги, но теперь была так рада, что сделала это! По крайней мере, у нее было что надеть и она не заставит его стыдиться, когда их увидят вместе!

Бронвин нанесла немного косметики на лицо и надушилась, а затем слегка подсушила волосы феном, пока они не стали почти сухими. Она была рада, что не позволила парикмахеру остричь свои их в "стильную" короткую стрижку, вместо этого, попросила уложить и подрезать концы. Это выглядело гораздо лучше, чем любая прическа, что была у нее прежде, и волосы все еще оставались достаточно длинными, чтобы заставить чувствовать себя женственной.

Она не признавалась даже себе, что не хотела стричься, потому что Константину могли нравиться длинные волосы, они были единственным, что в ней кто-нибудь и когда-нибудь хвалил. Или потому, что ее не устраивало, что они могли оказаться короче, чем у него. Конечно, он зачесывал их назад и убирал в хвост, но Бронвин заметила, что они были действительно длинными.

Он выглядел удивленным, когда она вышла, что смутило ее.

— Это слишком? — спросила девушка с тревогой.

Мужчина моргнул, наконец, встретившись с ней взглядом. Слабая улыбка изогнула его губы.

— Красиво, даже слишком, для моего сердца.

Смутившись от его экстравагантной похвалы, Бронвин рассмеялась и покраснела.

— Платье великолепно, — сказала она, со счастливым видом разглаживая его рукой. — Я не смогла перед ним устоять.

Он так быстро приблизился к ней, что девушка моргнула от удивления, когда обнаружила, что Константин возвышается над ней.

— Платье прекрасно. Вы великолепны.

— Ой! — сказала Бровин, очарованная и задыхающаяся от его близости.

— Это так мило! Мне также подстригли волосы! Они вам нравятся?

Что-то промелькнуло в его холодных голубых глазах, когда он посмотрел на нее. Небольшая хмурая складка появилась между его бровями.

— Вы милая. Откуда вы, малышка Бронвин?

Девушка криво улыбнулась.

— Это вежливый способ указать на то, что я из Стикса?

— Там все такие милые, как вы? — пробормотал он.

Внезапно в ее голове возник образ "подруги", которая так жестоко предала ее. Она отвела взгляд.

— Я не знаю. Я никогда не интересовалась девочками, — пошутила Бронвин.

Он усмехнулся.

— Какое разочарование! Значит, нет никакой возможности для сексуальных извращений втроем?

Девушка послала ему острый взгляд, но сумела улыбнуться.

— Никакой. Если вы "за" сексуальные извращения, то обратились не по адресу.

Мгновение Константин пронзительно смотрел не нее и, наконец, затем взял под руку.

— Вы не должны бросать мне такой вызов, — пробормотал он, подводя ее к двери.

— Это может соблазнить меня вступить с вами на путь греха и посмотреть, насколько далеко я смогу зайти.

Бронвин почувствовала теплое покалывание внутри, которое мгновенно признала как возбуждение. Это прогнало чувство тревоги, которую вызвал его дразнящий комментарий.

— Это не вызов.

— Теперь я разочарован.

— Лучше сейчас, чем позже, — заметила Бронвин язвительно, когда они покинули ее квартиру и направились к лестнице.

— Я думаю, мы должны опробовать лифт, — сказал Константин, направляя ее в сторону от лестницы. — Я не уверен, что вы сможете преодолеть три лестничных пролета на этих каблуках.

— Я сомневаюсь, что они уже починили его, — предупредила она. Однако, к ее удивлению, свет зажегся сразу.

— Ага! Так я и думал. Вы просто проверяли меня на выносливость.

Бронвин на мгновение непонимающе уставилась на него, а затем усмехнулась.

— И не думала!

— Тогда я более отсталый, чем думал, — проворчал мужчина, усмехаясь, ввел ее в кабинку. — И разочарован тем, что вы не думали об этом. Потому что я определенно думал.

— Думали? — спросила Бронвин затаив дыхание, когда он прижал ее вплотную к задней стенке лифта.

Мужчина склонил голову, слегка задевая своими губами ее, приоткрытые от удивления.

— Думал, — уверил он спутницу. — В каждой мыслимой позиции, а некоторые из них и вовсе неосуществимы, я уверен.

Как бы Бронвин не была удивлена, она не колебалась, не чувствовала никаких сомнений или сигнала тревоги. Независимо от того, что Константин утверждал, она была уверена, что провела больше времени, фантазируя о нем, чем он и не думала.

Его губы были холодными, что на мгновение удивило ее, но когда его рот захватил ее губы, она потеряла связь с окружающим миром. Встав на цыпочки, Бронвин схватила лацканы его пиджака, придвигаясь к нему ближе, поскольку он углубил поцелуй, исследуя языком ее рот. При первом же соприкосновении, ее затопил жар. Она почти забыла, каким сексуально возбуждающим может стать поцелуй. Чувствовать, как мускулистое тело прижимается к ее, впитывать его вкус и запах.

Освобождая сдерживаемое дыхание, она втянула его язык, когда он начал отстраняться, поощряя его остаться с ней, в ней. Руки, обнимающие талию, напряглись, привлекая еще ближе, пока девушка не прижалась к нему всем телом. Ощущение, как его эрекция с силой вжалась в ее живот, зажгло кровь даже больше чем поцелуй, и в течение бесконечного мгновения она сосредоточилась на том, чтобы запомнить, как мужчина обнимает ее, сводя с ума.

Девушку заполнило разочарование, когда лифт звякнул и медленно открылся.

— Мы приехали наверх.

Константин послал ей взгляд горящий обещанием. Отпустив ее, он подошел к панели и нажал кнопку вестибюля.

— В таком случае, — пробормотал мужчина, снова обнимая ее, — нам придется занять себя на несколько минут дольше.

К тому времени пока лифт достиг первого этажа, Бронвин оказалась готова ко второму шагу. Она была сильно разочарована, когда Константин прервал поцелуй, хотя, казалось, он сделал это неохотно, и отстранился. Она посмотрела на него с укоризной или, по крайней мере, попыталась. Его лицо напряглось под ее взглядом. Мгновение он казался неуверенным, а потом пригладил ее волосы и вывел из лифта.

— Куда мы едем? — спросила Бронвин потрясенно, когда они вышли на улицу, усаживаясь на заднее сиденье лимузина.

Мгновение мужчина с любопытством изучал ее.

— Вы ели?

Бронвин задумалась.

— Немного картофеля фри, — призналась она. — Бесплатная еда — одна из льгот для работников ресторана, но у меня было не слишком много времени на это.

Выражение его лица стало насмешливым.

— Это… учреждение, в котором вы работаете, едва ли квалифицируется как ресторан, и я не могу понять, почему вы придаете значение какому-то жирному картофелю фри.

Бронвин криво улыбнулась ему.

— Потому что пока горячий, он действительно вкусный, а я была голодна.

Константин решительно опустил стекло между передним и задним сидениями автомобиля.

— Доставь нас в «Фонтебло».

Девушка с любопытством посмотрела на него, когда он сел обратно и закрыл перегородку.

— Это ресторан, — слегка улыбнулся мужчина. — Мы не можем оставить вас чахнуть от голода.

Бронвин фыркнула.

— Не так велика опасность! Разве нам не нужно было зарезервировать столик?

— Нет. Я его владелец.

Все еще возбужденная от его поцелуев, Бронвин откинулась на роскошное сиденье, закрывая глаза.

— Вы не собираетесь заснуть на мне, не так ли?

Бронвин усмехнулась.

— Не раньше, чем вы накормите меня, — прошептала она. — Я слышала, что еда в Фонтенбло просто фантастична.

— Тогда, вы должны честно рассказать мне, что вы о ней думаете, когда попробуете.

Она подняла брови.

— Я всегда честна… если это не требование вежливости.

Когда он никак не прокомментировал это, девушка, наконец, открыла глаза. Она была удивлена, обнаружив, что он пристально смотрит на нее.

— Что?

Константин покачал головой.

— Я заметил в вас это сразу же. И, тем не менее, вас удивительно трудно прочитать.

— Меня? — спросила Бронвин, довольная, что он считал ее загадочной. Это было особенно приятно тем, что исходило от такого таинственного человека, как Константин. — Бабуля всегда говорила, что я открытая книга.

Он хмыкнул.

— Не для меня.

Бронвин с любопытством нахмурилась.

— Значит, вы привыкли к тому, что в состоянии с легкостью читать людей?

— Верно.

— И вам не нравится то, что вы не можете прочитать меня?

Мужчина вскинул брови.

— Неужели я так сказал? Так случилось, что я считаю вас очаровательной новинкой.

— О, — ответила Бронвин, поворачивая голову, чтобы выглянуть в окно, так как лимузин выезжал на автостраду.

— Мм, — проворчал Константин. — Что за мрачные мысли сейчас бродят в вашей голове?

Бронвин слегка улыбнулась его тону, несмотря на то, что ее настроение упало.

— Я просто подумала, что именно поэтому вы пригласили меня на свидание.

Он наклонился к ее лицу, приподняв пальцем подбородок, и заставил взглянуть на него.

— Кто причинил вам боль, Бронвин? Скажите мне.

Девушка покраснела, обнаружив, что не может выдержать его пристальный взгляд.

— Что заставило вас так подумать? — спросила она так беспечно, как сумела.

Он нетерпеливо выдохнул, отпустив ее.

— Даже для такого как я, далекого от человечества, некоторые вещи очевидны. Я могу видеть боль в ваших глазах, даже если вы пытаетесь это скрыть. Я пойму, если вы не захотите мне довериться. Вы не достаточно хорошо меня знаете… пока. Но… по крайней мере, должны признать, что все, что я говорю, не предназначено для того, чтобы ранить вас?

— Конечно! Я не думаю, что вы хотели причинить мне боль. Действительно!

Константин слегка коснулся пальцем ее щеки.

— Я говорил это с добрыми намерениями.

Бронвин с большей легкостью улыбнулась ему, ругая себя за то, что подумала, будто он имел в виду другое.

Она слишком привыкла к ехидным замечаниям, с которыми выросла. Ей нужно оставить прошлое позади и видеть в людях хорошее, а не плохое.

— Я также считаю вас захватывающей новинкой, — сказала она, поддразнивая его.

Он тихо засмеялся, по-видимому, обдумывая это, а затем рассмеялся открыто.

— Вы даже не представляете, — пробормотал мужчина в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Тогда скажите мне, — потребовала девушка. — Я хочу знать о вас все… откуда вы, например. Вы никогда не говорили мне этого.

Константин успокоился.

— Я жил во многих местах.

Бронвин с любопытством нахмурилась.

— В самом деле? В таком случае, сколько вам лет?

Константин посмотрел на нее, и мгновение казалось, что он снова борется с желанием рассмеяться.

— Века, — ответил мужчина, с притворной серьезностью.

— Отлично! Если не хотите, тогда не говорите!

— На сколько лет я выгляжу?

— О нет! Вы не заставите меня сделать это! Если я не угадаю, то вы обидитесь.

Его глаза сверкнули весельем.

— Держу пари, что не угадаете.

Бронвин повернулась, чтобы посмотреть на него. На его лице не было абсолютно никакой подсказки. Ему могло оказаться где-то от двадцати пяти до тридцати пяти. Он выглядел зрелым, но у него еще не появились морщины, которые бы указали, что он мог быть старше, чем выглядит. Волосы, также никакой подсказки. Они были светло-русыми. И все же ей пришлось признать, что в них могло скрываться любое количество седины.

Она решила, что в качестве предосторожности лучше будет допустить ошибку, независимо от того, что говорил Константин.

— Двадцать пять?

Он посмотрел на нее.

— Я думал, что вы серьезная.

Она нахмурилась.

— Тепло, горячо или холодно?

Мужчина поднял брови.

— Прошу прощения?

— Насколько близко?

— Я думал, вы хотели угадать.

Бронвин пренебрежительно фыркнула.

— Ну! У меня должны быть какие-нибудь подсказки! Двадцать девять?

— Нет.

— Это было теплее или холоднее?

— Сколько вы хотели бы, чтобы мне было?

— О! Это несправедливо! Вы мне нравитесь таким, какой есть.

Веселье в его глазах потускнело.

— Вы так думаете?

— Да, думаю.

— Тогда это не имеет значения, не так ли?

— Конечно, нет! Я просто хочу узнать вас.

— Я родился давным-давно в маленькой деревне под названием Ранштадт.

Бронвин нахмурилась.

— В самом деле? Это звучит… по-немецки, — решила она.

— Теперь вы.

Девушка рассмеялась.

— Я родилась в крошечной деревне под названием Гринвилль — давным-давно!

Мужчина оценивающе посмотрел на нее.

— Двадцать пять.

— О, вы замечательный мужчина! Это так мило! Я не скажу вам! Кроме того, сейчас моя очередь.

Глава 4

Константин пришел к мысли, что уже готов. Было на удивление трудно сдержать свое нетерпение и не предъявить права на Бронвин, но он использовал время в свою пользу. И обнаружил, что защитное заклинание, которое старая ведьма наложила на девушку, оказалось намного сильнее его способностей, и он не мог разрушить его, что приводило мужчину в ярость больше, чем все, что он мог вспомнить за века. Но Константин сумел сдержать свой гнев и сосредоточился на том, чтобы обыскать город, а потом и страну в надежде обнаружить ходящего днем, обладающего магией, сопоставимой с волшебством старой ведьмы, которую Бронвин так ласково называла Нана.

Самый сильный, кого нашел Константин, просто пожал плечами и сообщил, что никто, кроме ведьмы, которая сплела заклинание, не сможет его разрушить. Он предложил ему найти ее. Удивление колдуна превзошло только его веселье, когда ему сообщили, что ведьма мертва уже почти десятилетие. Эти новости взбесили Константина. Если бы наглец сам не был защищен мощным заклинанием, вампир бы уже выдавил из него жизнь.

Проклятые ходящие днем и их баловство магией! Кто бы мог подумать, что в наши дни смертные все еще способны владеть такой силой! Он считал, что это знание было давно утеряно.

Константин пришел в ярость, когда колдун оставил его, посоветовав, что если тот хочет заполучить женщину, то должен действовать в пределах границ, которые ему определила ведьма.

— В смысле? — холодно спросил вампир.

— В данном случае, ваши силы вам ничем не помогут. Чтобы достичь своей цели, придется пораскинуть мозгами. Если бы вы позаботились объяснить ситуацию, я был бы счастлив помочь вам любым способом.

Константин, прищурившись, посмотрел на старика, но, несмотря на свой гнев и разочарование, не собирался доверять ему. К настоящему времени лишь несколько его самых доверенных фаворитов знали о его интересе к Бронвин, и даже они понятия не имели, что на самом деле предвещало пророчество.

Он видел это именно так. Она была предназначена прародителю, но в текстах не было сказано какому именно. Кроме него, остался только один, правда, на другом конце света, но все же достаточно сильный, чтобы создать проблемы, с которыми у него не возникало никакого желания иметь дело. И Мастер вампиров не собирался позволить Мордехаю узнать, что девушка из пророчества нашлась.

Когда колдун ушел, Константин выплеснул гнев, оставив свой клуб почти в руинах. Он провел следующие несколько дней в плохом настроении, пытаясь сдержать свой нрав, чтобы обдумать, как заполучить желаемое. Наконец, ему пришло в голову, что Марко предпринимал слишком много усилий, чтобы остаться незамеченным, и он послал Стивена, чтобы тот разыскал пропавшего слугу.

Константин оказался не особенно рад, когда его все-таки привели, так как тот плохо выглядел. Но с отвращением понаблюдав за ним несколько мгновений он, наконец, выгнал всех из комнаты и принялся исследовать его мозг в поисках того, что ему требовалось. Однако, к сожалению, то, что вампир обнаружил, сообщило ему очень мало.

Присев, он стал ждать, пока слуга оправится от этого испытания, размышляя, как удивительно мало удачных свиданий было у Марко перед его обращением, сомнительно, что он вообще окажется хоть чем-нибудь полезным.

— Сколько тебе лет? — спросил Константин, когда фаворит, наконец, пришел в сознание.

Нахмурившись, тот тупо уставился на него, поскольку пытался подсчитать ответ.

— Тридцать… я думаю. Подождите! Двадцать восемь.

Мастер учел это.

— Сколько тебе было лет, когда я обратил тебя?

Марко уставился на него.

— Двадцать три.

Раздражение вспыхнуло в Константине.

— Ты был сексуально активен с пятнадцати лет. В это трудно поверить, так как из того, что я сумел разглядеть, у тебя не так уж и много этого гребаного опыта!

Парень покраснел, неловко передвинувшись.

— Если вы предполагаете, что я что-либо скрыл… то прекрасно знаете, что это невозможно.

Он точно не знал почему, но в действительности не думал, что за прошедшие несколько лет Марко приобрел достаточно сил, чтобы бросить ему вызов. Тем не менее, это чертовски сбивало его с толку.

— Казалось, ты хорошо подкатывал к очаровательной Бронвин, когда я подошел, — сухо отметил Константин. — Как это тебе удалось, ведь ты не мог использовать чары или порабощение?

Марко выглядел немного удивленным. Потом нахмурился.

— Она была немного подвыпившей, когда появилась. Я всего лишь вел себя дружелюбно и развлекал ее, пока вы не подошли, — добавил он немного осторожно. — Я не знаю. Думаю, мы просто сошлись.

Губы Константина сжались.

— Объясни, как это "сошлись".

Парень пожал плечами.

— Этому трудно дать определение.

— Попытайся.

— Это — смертная вещь, — сказал Марко нервно. — Вы встречаете кого-то, и вас к нему влечет, потому что вам нравится, как этот кто-то выглядит. Иногда, вы обнаруживаете, что это нечто большее. Вам нравится ее индивидуальность, а ей ваша, и затем вы "сходитесь".

— И это означает "влюбленность"?

Марко уставился на него.

— Я этого не говорил.

— Тогда я не заинтересован в этом, — раздраженно сказал Константин. — Когда приходит "влюбленность"?

Фаворит удивленно посмотрел на него.

— Не знаю, я никогда не был влюблен. Я встречал много женщин, которых хотел, — добавил он с оттенком удовольствия.

— Это я видел, — сухо сказал Константин. — И ты даже сумел "завалить" некоторых из них. Как тебе это удалось?

Он видел, что Марко борется с негодованием.

— Здесь, или пан или пропал, — сказал парень, наконец. — Вы пытаетесь поцеловать девушку, и если она вам это позволяет, и ей это нравится, то пытаетесь склонить ее к большему. Если вы ей интересны, она позволит вам это сделать. Если нет — оттолкнет в сторону и скажет, что вы пошлый ублюдок. Сам я всегда обходил стороной правило трех свиданий. Если мы уже три раза встречались, и она до сих пор не позволила мне себя поцеловать, не говоря уже о чем-то большем, тогда я просто отказываюсь от дальнейших попыток и иду дальше. Иногда девушки позволяют затащить их в постель на первом свидании, иногда на втором или третьем, но если на третьем свидании вы не добрались даже до первой базы, то шансы когда-нибудь достичь ее невелики. Я вполне уверен, что Бронвин позволила бы мне поцеловать себя к концу вечера, — закончил он несколько вызывающе. — Мы сошлись. Кроме того, ну, вы знаете, она была влажной.

Константин сузил глаза.

Марко начал потеть.

— Алкоголь. Вы работаете с тем, что у вас есть, а у смертных нет чар и способности порабощать, чтобы получить то, чего они хотят. Алкоголь снижает запреты, путает их, и Бронвин… ну, я видел, что она станет легкой добычей. Во-первых, девушка не привыкла к выпивке. Чтобы уложить ее на задницу, много бы не потребовалось. Во-вторых… думаю, она одинока, и ей причинили много боли. Некоторые девушки такие. Они просто слишком… мягкие. С ними так часто обходились как с дерьмом, что они отчаянно нуждаются в любви.

Константин посмотрел на него с отвращением.

— Тебе определенно повезло, что ты не пытался. Ты заменим, Марко. Легко. В любую ночь недели, в клубе есть множество полных надежд новообращенных. Ты свободен.

Вампир стал еще более расстроен и сердит, когда ушел слуга. Он был так уверен, что Марко — ключ к ритуалу спаривания смертных. Это должно произойти, так или иначе, понял он. Старая карга знала об этом, черт ее возьми! Он не хотел в нее влюбляться, черт все побери!

Константин пока даже не рассматривал возможность связать себя с вампиром, и предпочел бы сделать это с кем-то из себе подобных, чем со смертной! Возможно, защитное заклинание будет снято, если первородный сумеет завоевать ее любовь, и обратить девушку. Но недоброе предчувствие подсказывало, что злобная старуха сотворила это заклинание как постоянную защиту от таких, как он. Что делать, если Мастер вампиров, кошмар из кошмаров, действительно привяжется к ней — к смертной? Будет ощущать боль и страдание, когда она покинет свое смертное тело! Возможно в течение десятилетий!

Даже теперь он испытывал острый приступ боли, когда позволял себе вспомнить о своей смертной матери, а мужчина потерял ее много веков тому назад… потому что она не позволила ему обратить себя. Женщина считала его чудовищем и отказалась даже думать о том, чтобы стать такой же.

Стоило ли это эмоциональное потрясение того, чтобы просто зачать ребенка?

Может ему следует, в конце концов, связаться с Мордехаем и предоставить эту честь ему? Дело не в том, что мужчине не нравились преимущества от возможности стать ходящим днем. Тем не менее, пророчество намекало на это, и он не мог убедить себя, что это не станет частью "дара", пусть у самой Бронвин нет никакой магии. Константин был в этом абсолютно уверен. И все же она была сосудом. В этом он также не сомневался, но не мог исследовать эту магию, не в силах "увидеть" ее, чтобы определить границы могущества.

В конце концов, вампир был вынужден признать, что как бы его не раздражали наложенные ограничения, он не мог заставить себя просто отойти и уступить свою удачу другому.

Из горстки прародителей, которые вошли в этот мир, Константин пережил века. Бронвин пришла к нему. Это могло означать только то, что она предназначена ему и только ему. А если это так, то для него не должно стать невозможным изучить образ действия смертных и завоевать ее! Он был готов соблазнить девушку и уложить к себе в постель, чтобы произвести наследника царства вампиров, однако обнаружил, что прошла уже почти неделя, а у нее, судя по всему, не возникло никакого намерения участвовать в этой игре!

Константин был вынужден отправить своих слуг на ее поиски, так как проклятая старуха проследила, чтобы он не смог сформировать с ней связь. И ему пришлось уговаривать ее — простыми словами — прийти к нему! Сам по себе это был неприятный опыт! Однако вампир признавал, что в этом также присутствовало определенное количество волнения. Он не привык к сомнениям — и понял, что ненавидит их — но игра стоила свеч.

Она пригласила его в свой дом! Девушка радушно приветствовала мужчину, без каких-либо серьезных усилий с его стороны. Конечно, она понятия не имела, что он вампир или, что приглашение приравнивалось к предложению себя в полное распоряжение Первородного. Что, конечно, не имело никакого значения из-за проклятого заклинания защиты! Это открытие неприятно потрясло Мастера! Но даже в этом случае он добился явного прогресса.

Константин наслаждался самым приятным вечером на своей памяти, который не включал в себя секс от заката до рассвета или вкушение ее сладкой сущности, которая стала ему жизненно необходима, как только он поцеловал девушку. Мужчина сумел убедить себя, что на самом деле это его идея и его выбор, предвкушать, а не удовлетворять свои желания немедленно. Скоро он испробует ее, подарит ей больше удовольствия, чем она когда-либо себе представляла, и тогда девушка станет глиной в его руках — безвозвратно его — в независимости от того, что думала старуха.

А теперь, после того как мужчина напоил и накормил ее, после того как весь вечер развлекал, терпеливо ожидая момента, когда девушка уступит ему, она заснула на обратном пути к своей квартире!

Константин посмотрел вниз на ее голову, лежавшую на его плече, со смесью эмоций, которые было трудно определить. Он никогда не встречал женщины, которая бы просто спала в его компании! Это означало определенную степень доверия, ему следовало поздравить себя с этим, и все же он не смог окончательно убедить себя, что это не банальная усталость. Но это было предпочтительнее чем то, что она заснула от его занудной болтовни, подумал Константин сардонически.

Бронвин проснулась, когда автомобиль подъехал подъезду отвратительного жилого дома, но так нетвердо стояла на ногах, что он искренне сомневался, что она в состоянии добраться до квартиры собственными силами. Мужчина забрал обувь и сумочку, которые она бросила на сиденье лимузина, затем поднял девушку на руки, отпустил Марко и направился внутрь… все еще уверенный, что получит свое вознаграждение.

Убедившись, что в здании больше никого нет, Константин проигнорировал лестницу и лифт, стремительно взлетев на третий этаж и легко приземлившись возле ее двери.

— Вау! — пробормотала Бровин сонным или может быть пьяным голосом, подняв голову и растерянно оглядываясь вокруг, пока он возился с ключами от двери, вместо того чтобы просто открыть ее, теперь, когда хозяйка все-таки проснулась. — Это был самый быстрый лифт из когда-либо ехавших!

Мужчина никак это не прокомментировал, так и не придумав ответа, который бы ее не встревожил. Наконец вставив ключ в замочную скважину и открыв замок, он просто прошел в квартиру, пинком закрыв за собой дверь. Бронвин уткнулась носом в его шею, когда Константин направился в спальню, и член, который уже был твердым, заставил его испытать еще один приступ боли.

— Ты нес меня на руках!

— Одно из двух: либо так, либо положить тебя в холле, чтобы ты ползла наверх сама, — проворчал он.

Бронвин залилась громким неуклюжим смехом, что развеселило его, несмотря на довольно отчаянное положение.

— Я не настолько пьяна, — пробормотала она, когда мужчина поставил ее на ноги рядом с кроватью.

— Нет? — спросил он язвительно.

Девушка удивленно посмотрела на него, обвела взглядом комнату и повернулась, чтобы забраться в постель. Константин щелкнул пальцами, избавляясь от своей одежды, и последовал за ней. Ему пришлось немного повозиться, чтобы снять с нее проклятое платье, которое ей удалось каким-то образом закрутить вокруг себя. Когда вампир отпустил ее, чтобы отбросить ненужную ткань в сторону, девушка упала на подушки, взметнув свои руки вверх, будто сдаваясь.

— Не смей засыпать при мне, Бронвин, — зарычал Константин, бросившись к ее горлу, его терпение достигло предела.

Ее пьяный смех застрял в горле и превратился в стон, когда он проложил дорожку из нежных поцелуев к впадинке у шеи и выше. В его горле пересохло, мужчина чувствовал пульсацию ее нектара у своих губ. Он должно быть сладкий, такой же сладкий и чистый как она. Однако, несмотря на горящий нестерпимый голод в животе, его клыки не удлинились.

"Ты не можешь применить к ней свои силы. Проклятье!"

Искушение разорвать зубами тонкую кожу и добраться до ее горячего нектара, что пульсировал так соблазнительно близко, жгло его. Он с трудом осознал, что совершив это, только причинит ей боль, так как у него не было никакой возможности обезболить укус и сделать ее покорной своей воле. Как только вампир разорвет кожу, чтобы насладиться ею, то не сможет остановиться. Девушка умрет, забрав свой дар с собой.

Все же взяв себя в руки, он поднял голову и внимательно посмотрел ей в лицо, его тело пульсировало другими потребностями. Мужчина ощутил, как в нем поднимается волна ярости и разочарования от чувства неуверенности, что ему не удастся удовлетворить их.

Константин понял, что не может не попытаться. Бронвин была открыта для него, уже горячая и готовая. Он прижался к ее губам, целуя со всей сдерживаемой жаждой. Девушка обняла его за шею и, несмотря на грубость, поцеловала в ответ, и им овладело странное желание защитить ее.

Мужчина смягчил свой поцелуй, ласково поглаживая своим языком ее нёбо, собирая от ее сущности все, что только мог, лишь бы утолить голод.

— Кон! — умоляюще простонала она, когда он прервал поцелуй.

Мастер вампиров убил бы любого, кто осмелился произнести его уменьшительное имя, но все же, как ни странно, это воспламенило его. Он погладил дрожащими от нетерпения руками ее груди, взял их в ладони и втянул в рот спелые вишенки.

— Сладкая крошка, — хрипло прошептал мужчина, и, когда она охотно, даже нетерпеливо, развела бедра, заскользил рукой по животу и, обнаружив жаждущую плоть, погладил складочки, собрав влагу кончиком пальца.

Как только он коснулся ее внутри и почувствовал влажное тепло, тесноту тела, то понял, что больше не в силах сдерживаться. Что должен ощутить, как этот жар и влажность обволакивают его, чтобы успокоить боль, которая начала так сильно пульсировать. Казалось, его виски просто взорвутся. Скользнув в колыбель ее бедер, Константин проник в нее головкой своего члена.

Сладкая агония вскружила ему голову. Борясь за контроль, он опустился на нее всем своим весом, зарывшись лицом в подушку рядом с ее головой.

— Ma sucre mignon[3]! Маленькая сладкая конфетка! Твой жар так восхитительно обжигает меня, думаю, я пролью свое семя и не доставлю ни одному из нас удовлетворения, которого мы так жаждем.

Она хрипло вздохнула, подняв свои ноги, чтобы охватить ими его бедра.

— Не покидай меня! Я думаю, что сейчас кончу!

По его телу прошла дрожь. Стиснув зубы, он проник глубже, понемногу раскачиваясь взад и вперед, пока не смог проникнуть еще дальше, при этом, все еще ощущая непреодолимое желание испробовать ее. Мужчина помедлил секунду, чтобы сориентироваться, когда почувствовал, как Бронвин потерлась об него, и Константин понял, насколько ограничен физический мир.

Она была на целый фут ниже, чем он, и ее лицо находилось на уровне его груди. Он пытался переместиться, скользя по ее телу вниз, ища губы, но почувствовал, как выскальзывает член. Вновь проникнув в нее, мужчина попытался призвать свои силы, чтобы удовлетворить потребность почувствовать свой язык у нее во рту, но обнаружил, что не может управлять большей их частью.

"Черт возьми! Тебе не приходило в голову, злобная старая ведьма, что я хочу этого?" Он мысленно ругался, но настоящей связи со старухой вне защитного заклинания Бронвин у него не было. Константин даже не мог поспорить!

Через мгновение, разочарованный, он обнял ее, крепко прижав к себе, неистово двигаясь в поисках удовольствия, которое сомневался найти. Бронвин металась и порывисто вздрагивала под ним, выкрикивая его имя. Сердце, которое редко давало о себе знать, вдруг почти болезненно забилось в груди. Все внутри него напряглось, и мужчина почувствовал, как содрогнулось его тело, и горячее семя почти болезненно вырвалось из него, лишив дыхания.

Он был выжат, наконец, перестав вздрагивать. Прошло много времени, прежде чем вампир понял, что этот опыт не походил ни на что, когда-либо испытанное прежде.

Константин чувствовал жар своего тела, а не только ее в своих яйцах и члене. Когда ему удалось собраться с силами, чтобы скатиться с нее, мужчина был в шоке от того, что ощущал тепло всем своим телом. В течение некоторого времени, после того как все закончилось, он лежал, уставившись в потолок, пытаясь убедить себя, что жар, который чувствовал, был ее, что просто поглотил его, как часто делал, трахая смертную женщину.

Однако чувство казалось другим, и это тревожило его. Через некоторое время, мужчина вдруг понял, что обдумывая это, лежал рядом с ней, пока не почувствовал первые слабые лучи утреннего солнца. Во всей этой суматохе и неразберихе, он совсем не следил за временем, поэтому вскочил с кровати, со вздохом облегчения вернув себе все свои силы, и поспешил к своему логову.

Вампир все еще был в смятении, когда ушел от мира смертных и приготовился ко сну. Действительно ли в нем произошли изменения, удивлялся он? Или это было чем-то мимолетным, вызванным волшебством старухи? Константин этого не знал, что его весьма беспокоило.

Он осознал, что пролил в Бронвин свое семя, когда, наконец, начал погружаться в сон. Горячее, дающее жизнь семя. Дар от его мертвой матери или магия?

Эти мысли заставили его забеспокоиться, снова разбудив. Возможно, мужчина уже выполнил свое предназначение? Может быть, ему больше не нужно проходить через этот тревожащий опыт еще раз?

«Ты должен завоевать ее сердце, отдавая свое, если у тебя есть, что отдать. Только тогда ты получишь дар». Слова старой ведьмы прозвучали в его голове, насмехаясь над ним. Проклятый гребаный ад!

Глава 5

У Бронвин болели глаза! Кряхтя, она перевернулась и уткнулась лицом в подушку, чтобы преградить доступ свету, который бил ей в лицо. Однако, сделав глубокий вздох, девушка почувствовала дразнящий аромат Константина, который задержался на подушке, и ее заполнили воспоминания о прошедшей ночи, принеся с собой тепло.

Несмотря на муки похмелья, Бронвин почувствовала прилив желания. Она даже не подозревала, что секс может быть таким замечательным! Просто воспоминания о том, что с ней делал Константин, заставили ее испытать восхитительное горячее покалывание и предвкушение от наступления нового дня, чего никогда не случалось прежде.

Голова раскалывалась от боли, но девушка решила, что уже достаточно долго провалялась в постели. Морщась, она села и, держась за голову, попыталась вспомнить, что пила накануне. Вино за обедом. Бронвин не могла вспомнить точно, но думала, что больше одного бокала, пока они сидели и разговаривали. После этого он пригласил ее в свой клуб и уговорил выйти на танцпол для медленного танца, который заставил ее голову закружиться, а температуру повыситься.

Бронвин нахмурилась. Может, ей не стоит сваливать все на мастерство Константина? Она знала, что выпила по крайней мере один коктейль, после того как приехала в клуб, и учитывая, что никогда не употребляла спиртного, этого оказалось достаточно. Однако усилил ли алкоголь ее впечатление, или наоборот притупил чувства? Может быть, стоило и раньше смешать секс с алкоголем, и тогда ее прежний опыт не стал бы настолько ужасен?

Выбросив эти мысли из головы, она направилась в ванную. Только приведя себя в порядок, девушка испытала мимолетное чувство паники касательно времени и работы. К счастью вспомнив, что босс неохотно вычеркнул ее из графика, после того как накануне она отработала двойную смену.

У нее был целый день, чтобы потратить его на себя, вернее то, что от него осталось. Бронвин оказалась немного шокирована, обнаружив, что проспала большую его часть. Вероятно, было очень поздно, когда она, наконец, добралась до дома. Ведь девушка работала до восьми, затем купалась, наряжалась… обедала… танцевала.

Пока она варила кофе, ей в голову пришла мысль, о которой не хотелось думать. Константин не провел с ней ночь. Он довел ее до дома, оттрахал до умопомрачения — и сделал это превосходно — а затем ушел. Бронвин вздохнула. По крайней мере, мужчина не бросил ей на кровать на прощанье деньги.

Девушка пыталась придумать благовидный предлог, почему он позабавился и сбежал, но ничего не шло в голову, кроме того, что Константин получил то, зачем пришел. У нее случалось не слишком много свиданий, но она слышала достаточно жалоб от других женщин, чтобы знать "бросай-и-беги" — обычная практика для таких парней. Бронвин не ожидала от него такого поведения, но до этого даже не предполагала, что он вообще появится. Это ставило девушку в тупик. То, что ее опыт в этом деле не богат, не так уж и плохо. К тому же он иностранец, а у них, вероятно, был совершенно другой взгляд на такие вещи, тем более что она переспала с ним на их первом же официальном свидании.

Ей повезло, что мужчина не бросил ей несколько банкнот! О чем девушка только думала?

Она была слишком пьяной, чтобы думать чем-то кроме своего влагалища!

Не то, чтобы это оправдывало ее. Она хотела Константина, потому что он ей нравился. Выпивка только ускорила грехопадение. Даже если бы Бронвин оказалась кристально трезвой, а мужчина попытался затащить ее в постель, девушка наверняка бы первая потянула его к кровати!

Через некоторое время Бронвин поняла, что реальная причина, по которой она чувствовала себя такой подавленной, это страх оттолкнуть его. Слишком легко! А бабуля прочитала ей множество лекций на эту тему!

Ей стоило знать лучше! Она больше не ребенок, а взрослая женщина. Бронвин не могла оправдать свое скверное поведение необузданными гормонами, даже если очень сильно хотела этого. Следовало думать мозгами!

Ну, сейчас, об этом уже слишком поздно беспокоиться. Она облажалась! А если у нее действительно не было шансов? Девушка понимала, он не из ее лиги. Скорее всего, единственное, что заставило его пригласить ее на свидание, это возможность заняться сексом.

После того как в течение многих часов Бронвин боролась с похмельем, депрессией и своей совестью, то наконец, решила, что нужно проветриться. Девушка не хотела принимать слишком большую дозу аспирина, только чтобы притупить боль на некоторое время. Она все еще чувствовала себя как в аду.

Бронвин вышла из дома, когда уже садилось солнце, это заставило ее остановиться, на улице похоже было не так многолюдно. Через мгновение, отмахнувшись от этого, она вспомнила, что сегодня воскресенье — что объясняло пустые улицы — девушка решила немного пройтись и возможно перекусить, так как не ела со вчерашней ночи.

На самом деле она не собиралась идти к клубу, но в какой-то момент обнаружила, что стоит на обочине и пристально смотрит на него. Учитывая, что Бронвин прогуливалась перед ним уже в течение нескольких минут, то все же решила уйти. Девушка не хотела, чтобы Константин подумал, что она сталкер[4], если случайно увидит рядом.

Как раз когда Бронвин отвернулась, из клуба вышел мужчина. Скосив глаза, чтобы рассмотреть его, она пошла быстрее, поняв, что это Марко, отчаянно надеясь, что он ее не заметил.

Люк Серый Волк в течение нескольких часов изучал здание напротив, ожидая возможности схлестнуться с Томми Две Лошади из-за территориальных войн. В действительности, улица, на которой он стоял, предположительно считалась нейтральной, поскольку граничила не только с его, но и с владениями Две Лошади, но тот похоже так не думал. По сути то, что он пересек его территорию один раз, было уже слишком.

Даже единожды слишком много! Это был вызов, и если до недавнего времени им хоть как-то удавалось сохранить в городе мир, то теперь война между их кланами казалась неизбежной… если только он не схватит его за задницу, сразившись здесь и сейчас.

Он не сомневался, Томми знает, что его ждут. В действительности мужчина не видел, как тот заходил внутрь, но чувствовал его запах и видел членов стаи, которые последние несколько часов небрежно прогуливались по противоположной стороне улицы.

Он не мог решить, то ли Томми занял по отношению к нему выжидательную позицию, то ли признавал, что допустил ошибку, раз не вышел и не ответил на вызов.

«Ну, а я не признаю неявку в качестве капитуляции», подумал Люк сердито. Он пришел преподать ублюдку урок, и не намерен уходить, пока не сделает этого!

Новый аромат присоединился к запаху Томми и его собственному, Люк взглядом поискал источник. На углу квартала, который он охранял, находился мужчина, человек, присевший рядом с автомобилем. Обычно он не удостаивал простых смертных больше чем взглядом, но в этом пижоне чувствовалось что-то действительно странное. Тот не менял и не проверял колеса. Во-первых, находился далеко от шин, а во-вторых, подпрыгивал и смотрел через оконное стекло, на что-то с другой стороны.

Заинтересовавшись, Люк проследил за направлением его взгляда, но ничего не заметил. Что бы там не привлекло внимание подлого ублюдка, это находилось вне пределов его видимости. Подняв голову, мужчина втянул воздух, полагая, что это, несомненно, еще один человек, хотя и не мог понять, что за игру они вели.

Пока это не мешало его замыслам, ему было плевать, но существовал шанс, что все могло измениться, поскольку этот мудак выбрал его улицу, чтобы играть в свои игры, а он в данный момент поджидал Томми Две Лошади, чтобы принять вызов.

Люк не обнаружил ничего необычного, что не особо его удивило, он уже собрался отмахнуться от этих смертных, независимо, что они делали, когда уловил экзотический аромат, который отличался от всего, что мужчина когда-либо прежде ощущал. Мгновенно заинтригованный, он попытался втянуть его больше, в попытке распознать.

Что бы это ни было, оно приближалось. Люк наполнил этим запахом свои легкие, что почти заставило его зашататься. Его член требовал внимания, и шерсть встала дыбом, так как зверь пробился на первый план, угрожая вырваться на свободу.

Он вкусил волшебство! С привкусом сверхъестественного! И женщины!

Напрягшись всем телом, мужчина ощутил, как его гормоны вышли из-под контроля, заставляя желать большего, чем дразнящий аромат в воздухе, поэтому он сосредоточил свой взгляд на повороте, ожидая того мгновения, когда впервые увидит обладательницу самого изысканного парфюма, который Люк когда-либо ощущал.

Она обогнула здание в конце улицы и лишила его дыхания. Какое-то время, все, что он мог делать, это жадно разглядывать женщину, каждый мускул в его теле напрягся, а рот наполнился слюной.

Люк будто бы застыл в знак признательности за видение, которое приближалось к нему. Его зверь грозил сорваться с цепи, и, нагнув, трахнуть ее, а он был чертовски уверен, что не хочет испугать своего маленького ангела.

Какое-то движение поблизости, наконец, разрушило чары, и Люк перевел свой голодный взгляд в поисках источника неприятности. Тот ничтожный ублюдок, что вел себя так странно, неотступно следовал за ней по другой стороне улицы, время от времени выглядывая, чтобы посмотреть на нее — его женщину — поверх капотов машин вдоль обочины.

«Что за черт»? Он уже собирался броситься на него, когда учуял очень неприятный запах, такой сильный, что заставил его остановиться — вамп.

Люк ощетинился, удивляясь, что делал бессмертный так близко к его территории. Он терпеть не мог хладнокровных кровососущих сопляков!

Долго гадать не пришлось. Вамп достиг того же самого угла, откуда появилась мать его будущих детей, огляделся, увидел женщину и последовал за ней. Люк не сомневался, что именно она была его целью, и сразу же решил проигнорировать ничтожного человечишку.

Женщина почти поравнялась со зданием через улицу, когда открылась дверь и возник Томми Две Лошади.

Вот черт! Он доложен был догадаться, что этот ублюдок выберет неподходящее время, чтобы появиться!

Ему потребовались две слишком долгих секунды, чтобы понять, что соблазнительный аромат его ангела, по всей вероятности, повергнет Томми в сексуальную лихорадку так же быстро, как и его.

И это произошло. Внимание противника сосредоточилось на ней. Мгновение, он просто смотрел на нее остекленевшими глазами, а потом вместе с двумя помощниками, вышедшими следом, перепрыгнул через вереницу ступенек, ведущих вниз на тротуар, приземлившись прямо перед девушкой.

Хорошего понемножку! Он не знал, что, черт возьми, происходит, но застолбил эту женщину и никакое-гребаное-существо не отнимет ее у него!

Бронвин чувствовала, что за ней следят, но не сразу поняла, что происходит, когда трое смуглых мужчин с длинными черными волосами приземлились около нее, словно упав с неба. Она уставилась на человека напротив, который дышал так тяжело, будто только что пробежал милю. Его глаза казались дикими и так блестели, что волна адреналина породила инстинкт бежать.

Вместо этого каждый мускул в ее теле застыл. Она глубоко вздохнула, чтобы закричать. Но мужчина наклонился и врезался в нее как полузащитник, забрасывая на свое широкое плечо и выбивая из легких воздух. Девушка изо всех сил пыталась вздохнуть, безрезультатно царапаясь и молотя его по спине.

Громкий крик отвлек ее, заставив тело покрыться мурашками. Быстро взглянув на того, кто орал, как индеец на тропе войны, Бронвин заметила, что он выглядел также как первый. Его лицо исказилось в диком рычании, а длинные черные волосы развевались на ветру, когда тот мчался прямо на нее и обидчика. Самый большой гребаный индеец, которого она когда-либо видела в своей жизни!

Бронвин заметила это только мельком. Крик, который он испустил, привлек также внимание и похитителя, тот развернулся лицом к дикому мужчине.

Краем глаза, поскольку ее бросало из стороны в сторону, она увидела Марко, который тоже мчался в ее сторону.

«О, Боже! Бедный идиот! Он не ровня этим животным!»

Крик сам собой вырвался из ее горла, поскольку ублюдок, который держал ее, вдруг подбросил девушку в воздух. Она изо всех сил махала руками и ногами, пытаясь сохранить равновесие, когда летела вверх, а затем вниз на тротуар. Но другой мужчина подпрыгнул, перехватив ее, будто сумасшедшие люди решили поиграть ею, как мячом в американский футбол!

Она так сильно врезалась в него, что удар оглушил ее. Но это, казалось, совсем не подействовало на парня. В тоже мгновение, как ноги мужчины коснулись земли, он побежал. Другой — откуда, черт мать его, взялись все эти индейцы? — бросился на него, сбив с ног. Бронвин крепко закрыла глаза, поскольку увидела, что приближается к земле. Но она не упала, кто-то поймал ее и снова подбросил.

— Я сдеру кожу с каждого сукиного сына, если хоть один из вас убежит с ней! — проревел кто-то.

Бронвин подхватывали и подбрасывали столько раз, что она была полностью дезориентирована, но достаточно быстро сообразила, что находится в центре бандитской разборки, однако была слишком потрясена и травмирована, чтобы испытывать сильный страх.

Люк понял, что это адски сложно — одновременно драться и следить за женщиной. Снова и снова его охватывало желание обратиться и уничтожить противников, но каждый раз он сопротивлялся своему зверю, понимая, что как только сделает это, весь клан последует его примеру и Томми со своим тоже. Если так случится, женщину, скорее всего, порвут в клочья, а Люк и так достаточно о ней беспокоился. Кроме того, он сдерживался, зная, что она испугается — очень испугается — обнаружив, кем являются окружающие. Только боги знали, что может прийти ей в голову, когда женщина окажется в окружении двух дерущихся воинственных наполовину обратившихся стай ликанов.

Его накрыло волной гнева, что едва не стоила ему контроля, когда Люк увидел, что люди Томми пытались перебросить ее к краю сражения, где могли бы убежать с ней, а проклятый богами вамп стоял там же и ждал возможности схватить ее. Проревев своим людям приказ, чтобы они не позволили им убежать с ней, он использовал свою ярость, чтобы одним ударом уложить Томми, а затем направился к цели — своей женщине.

Люку удалось выхватить ее у мужчины, который только что поймал девушку, так сильно врезав этой сволочи кулаком, что почувствовал, как сломались лицевые кости. Серый Волк снова бросился вперед, так пнув вампа, который направился к нему, что ублюдок отлетел к машине, помяв ее крыло. Ликан приземлился на крышу автомобиля и снова бросился вперед, побежав в направлении своей собственной территории.

Люк надеялся, что причинил кровопийце достаточно повреждений, чтобы вывести его из игры, но сомневался в этом и не остановился, пока не достиг стены кладбища. Перепрыгнув, он приземлился с другой стороны с резким стуком, что заставило женщину прекратить визжать, по крайней мере, временно, и помчался дальше. Как правило, вампы были не в восторге от освященной земли, но мужчина знал, что это не остановит ублюдка, если он действительно хочет заполучить женщину.

И, очевидно, так и было. Люк так и не достиг пункта назначения, столкнувшись с вампом, который возник прямо на его пути.

— Отпусти ее!

— Я так не думаю, мудак! Она моя! Я не позволил Томми Две Лошади забрать ее, и чертовски уверен, что не отдам ее гребаному кровопийце!

— Мой мастер увидел ее первым. Поставь ее на землю.

— Да пошел ты и твой мастер! — зарычал Люк.

Тем не менее, он поставил девушку на землю. У него не было выбора. Мужчина не мог держать ее и драться, не желая подвергать женщину опасности. А она, безусловно, пострадает в этой драке. Чтобы взяться за вампа, он оказался перед необходимостью обратиться, каким бы молодым и неопытным тот не казался.

— Спрячься детка. Я позабочусь об этом мудаке.

Вместо того чтобы в тоже мгновение, как он отпустил ее, упасть на землю, она в изумлении уставилась на него.

— Мне было бы намного лучше, если бы ты спряталась, пока я разберусь с этим, — уговаривал Люк. — Это будет не очень привлекательно.

— Но… это же Марко, — сказала она, очевидно, слишком ошеломленная и сбитая с толку, чтобы осознавать в какой опасности находится.

— Ты знакома с вампом? — потребовал он, внезапно почувствовав ком в животе.

— Вамп?

— Вампир, детка, или он не потрудился сообщить тебе об этом? — мрачно спросил Люк.

Она посмотрела на него так, как если бы тот сошел с ума, а затем взглянула на вампа, которого назвала Марко.

Тот прищурился.

— Он говорит тебе спрятаться, потому что не хочет, чтобы ты увидела, что он такое.

Бронвин с удивлением посмотрела на Марко. В течение нескольких мгновений, все, о чем она могла думать, что он не отрицал слов незнакомец. Это же было слишком нелепо, чтобы поверить?

— Что он такое? — спросила девушка ошеломленно.

— Люпус-волк. Или оборотень.

— Ты был прав в первый раз, вамп! Я Люк Серый Волк. И ты находишься на моей территории. Тебя превзошли силой и численностью. Я буду милым и дам тебе шанс убрать отсюда свою тощую задницу.

В глазах Марко сверкнуло беспокойство, но тот стоял на своем.

— Это территория Константина. Не будь дураком, ты же не хочешь ссориться с прародителем. — Он взглянул на девушку. — Возвращайтесь в клуб, Бронвин.

— Не делай этого! — зарычал, мужчина, который представился, как Люк Серый Волк. — Почему бы тебе не позвонить своему старому папочке Конни? Если она его, то почему он не здесь?

Губы Марко напряглись, но он ничего не сказал.

Люк ухмыльнулся.

— Он не заявил на нее свои права. Если бы он укусил ее, то всегда бы знал, где она находится, и не заставлял бы своих лакеев повсюду следовать за ней.

Марко фыркнул.

— Говоря о лакеях…

Люк зарычал.

— Ты ошибся, — сказал он мрачно. — Я Люпус. Мои люди никогда не были рабами, подобно твоему виду, и никогда никому не подчинялись.

Бронвин неуверенно застыла, эти двое, наконец, перестали обмениваться оскорблениями и закружили вокруг друг друга, в поисках возможности нанести удар.

Оглядев тускло освещенное кладбище, она стала отступать, пока не натолкнулась на надгробие и почти опрокинула его. Этот промах заставил ее сердце забиться немного сильнее. Оглядевшись, в надежде найти безопасное место, девушка увидела мерцающий блеск десятков пар глаз. Не человеческих глаз.

Стук ее сердца почти оглушал, Бронвин скрывалась в тени, пока не нашла дорожку, которая возможно вела к свободе, и начала медленно двигаться в этом направлении, так как позади нее разносились звуки боя — рычание зверей, глухой звук, как плоть ударяется о плоть. Внезапно обладатели горящих глаз бросились вперед, но к ее облегчению пробежали мимо, помчавшись к Марко и незнакомцу-люпусу. В то мгновение, как они оставили ее позади, она пошла быстрее к уличному фонарю, который находился по ту сторону стены, окружавшей кладбище.

Когда Бронвин добралась до нее и начала искать выход, в отдалении послышался вой сирен. Она, конечно, не могла перепрыгнуть через нее, как тот человек-волк.

— Иди сюда! Я помогу тебе! — позвал мужской голос из-за стены.

— О, слава богу! — воскликнула Бронвин. — Я не могу найти ворота!

— Вам придется перелезть через стену. Я позвонил в полицию! Они будут здесь с минуты на минуту! — заверил ее незнакомец.

С ворчанием, ему удалось взобраться на стену и нагнуться к ней. Бронвин думала в течение нескольких останавливающих сердце мгновений, после чего взяла его за руку, собираясь втянуть его к себе, а не наоборот. Оказалось, он думал также, но колебался, с ужасом глядя на бой в отдалении, и наконец, спрыгнул вниз.

— Поставьте вашу ногу на мои руки, и я приподниму вас.

Бронвин подчинилась и, к счастью, он сумел поднять ее достаточно высоко, чтобы она зацепилась за край и спустилась с другой стороны. Девушка слышала, как он изо всех сил пытается перелезть через стену и, наконец, показались голова и плечи. Он почти упал, приземлившись на колени, но немедленно вскочил.

— У меня есть машина, вниз по улице! — воскликнул незнакомец, хватая ее за руку, и почти бегом потянув за собой.

— Я живу всего в нескольких кварталах отсюда, — сказала Бронвин, запыхавшись, и дернула руку, чтобы освободиться.

— Вы никогда не доберетесь туда! Это, по меньшей мере, еще три квартала. Они закончат задолго до этого и придут за вами! Нам нужно спешить!

Прошло несколько секунд, прежде чем до ее потрясенного сознания дошло, что он сказал. Девушку охватил холодный страх, когда она, наконец, поняла его.

— Откуда вы знаете, где я живу? — спросила она прерывающимся от страха голосом.

— Что? — спросил тот, нетерпеливо оглядываясь на нее, когда ей, наконец, удалось заставить его остановиться.

— Как вы узнали, где я живу?

Он выглядел потрясенным.

— Я не знаю. Вы сказали несколько кварталов.

— Но вы сказали, три! Кто вы?

Мужчина покачал головой, ринувшись к ней и схватив в медвежьи объятья.

— Меня зовут Билл Дункан. Простите. Я не хотел пугать вас еще больше, но мы должны выбраться отсюда, прежде чем они снова придут за вами!

— Но вы сказали, полиция уже в пути!

— Боже мой, женщина! Вы думаете, полиция сможет сделать что-нибудь с вампирами и ликанами? Вы даже в своей квартире не будете в безопасности! Я могу отвести вас к человеку, который сможет защитить от них… если мы поспешим.

— Вы никуда меня не отведете, пока я не узнаю, что происходит! Кто может меня защитить? Как? Если это — правда, и они вампиры и оборотни, как кто-нибудь может защитить меня от них?

— Господи, женщина! После того, что вы видели, вы все еще не верите, что они существуют? Слушайте… мой босс… Лорд Уэстморленд. Он послал меня найти вас! Он сможет о вас позаботиться. Не сомневайтесь в этом. Все они не могут ему противостоять, поверьте мне!

— Отправил вас найти меня? Почему? Я не знаю его. Я никогда о нем не слышала!

— Метка на вашей руке! — сказал он с раздражением. — Это пророчество. Это все, что я знаю. Ради Бога, женщина! Давайте уйдем, прежде чем они придут за нами!

Бронвин собиралась сказать ему, что не собирается никуда с ним идти, когда на тротуар прямо позади него, приземлилось ужасное создание. Она закричала, но это предупреждение запоздало и возможно, его бы уже ничто не спасло. Одним ударом своей огромной лапы зверь оторвал мужчине голову. Девушка в ужасе смотрела на испуганное выражение лица Билла Дункана, когда его голова покатилась вниз по тротуару. На нее нахлынула головокружительная волна тошноты.

Проигнорировав это, Бронвин развернулась и побежала обратно в том направлении, откуда пришла.

Существо схватило ее за развевающиеся волосы, сбивая с ног. Прежде чем она упала на тротуар, ее обхватили волосатые руки и быстро развернули. Девушка так жестко приземлилась на плечо существа, что это выбило из нее дыхание, и когда он потащил ее вниз по тротуару, каждому усилию поймать глоток воздуха препятствовал новый жесткий удар в солнечное сплетение. Ее неотвратимо затягивало в водоворот черноты бессознательного состояния, затуманивая зрение. Она двумя руками схватила животное за шерсть и достаточно близко притянула к себе, чтобы укусить за спину. Он дико взвизгнул и споткнулся, больше от удивления, чем от самой боли, не сомневалась девушка.

Еще сильнее, чем раньше, ее ударили за попытку освободиться. Почти в тоже мгновение она упала, и они, кувыркаясь, покатились вниз по тротуару. Прежде, чем монстр снова смог подняться на ноги, рядом с ним тяжело приземлился другой.

— Отойди от нее, Томми Две Лошади, или я вырву твое сердце и запихну его тебе в горло!

— Помогите! — удалось слабо выдохнуть Бронвин.

— Просто дай мне минутку дорогая, пока я не оторву голову этому ублюдку.

Мгновенно в ее сознании возник образ головы незнакомца, подпрыгивающей вниз по тротуару, и Бронвин поняла, что больше не может сдерживать черноту. Зрение покинуло ее, но она ясно слышала звуки борьбы. Когда они прекратились, девушка открыла глаза и обнаружила прямо перед собой смуглое лицо.

— Не начинай снова вопить, детка, — упрашивал Люк. — Скоро у нас будет слишком большая компания. Я должен увести тебя отсюда.

Когда мужчина поднял ее на руки, Бронвин зашипела от боли, и он бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Боги, ты ранена, детка! Я знал, что должен был убить того сукиного сына. Просто держись. Я найду того кто тебя осмотрит.

Бронвин хотела возразить, но прежде чем смогла что-нибудь сказать, Люк поднял голову и испустил "боевой клич", он ревел так и раньше, когда мчался к ней на помощь, или, по крайней мере, звучало очень похоже. Однако на сей раз, результат был иным. Едва затихло эхо, как из-за угла на огромной скорости выехал темный фургон, завизжав, остановившись, и раскачиваясь рядом с ними. Дверь автомобиля открылась, и Люк запрыгнул вместе с нею внутрь. Там оказалось темно, но она была уверена, что рядом находились еще несколько человек.

— Она ранена?

— Конечно, она ранена, болван! Разве она выглядит иначе? Давай доставим ее в клинику к Клэнси.

— Я не ранена, — слабо возразила Бронвин. — Правда. Я просто хочу вернуться домой.

Его руки на мгновенье сжались вокруг нее, пока он удобнее устраивал ее на своих коленях.

— Все в порядке, детка. Ты не должна бояться. Никто здесь не причинит тебе боли.

Бронвин задавалась вопросом — на месте ли ее мозги, потому что она чувствовала себя совершенно спокойно. С облегчением вздохнув, девушка положила свою щеку на его мускулистую грудь и расслабилась, пытаясь выбросить из головы ужас прошедшего получаса. Ей повезло или она просто была слишком измучена, но ей удалось задремать. Она проснулась, почувствовав, как движение прекратилось, и фургон остановился.

Когда Люк выбрался с ней наружу, Бронвин обнаружила, что они находятся позади небольшого одноэтажного здания. Несколько темных фигур вышли из фургона за ними, но не пошли следом. Ее оглушил собачий лай, ослепил свет в помещении, а ноздри атаковал запах питомника.

— Где мы?

— В клинике.

Бронвин достаточно пришла в себя, чтобы осмотреться.

— В какой клинике?

Люк криво усмехнулся, когда она посмотрела на него.

— Которая была ближе всех. К сожалению, я не одет для чего другого. Но Клэнси знает, что делает. Он может перевязать тебя, если будет нужно, вправит кости, если что-то сломано.

Бронвин была все еще слишком ошеломлена, чтобы протестовать, но чувствовала себя совершенно разбитой, обнаружив, что он привез ее в клинику для животных.

Она немного успокоилась при виде мужчины, который встретил их у входа и провел в смотровую, где Люк, в конце концов, усадил ее на стол, который выглядел также стерильно, как и все остальное в больнице. Когда он отошел, девушка увидела, что мужчина имел в виду, говоря "не одет" для чего другого. Мужчина вообще не был одет!

И, боже мой, какое у него тело! На нем остались следы борьбы — глубокие уродливые царапины и синяки, но даже при всем этом, она никогда не видела более совершенного мужчины. Люк обладал такой замечательной фигурой, что его нагота не казалась непристойной.

Его черные глаза сверкали, когда ей, наконец, удалось перевести свой взгляд с красивого тела на его лицо, которое также было прекрасно. И принадлежало чистокровному коренному американцу, если девушка не ошибалась. Во всяком случае, самому чистокровному, какого она когда-либо видела. За исключением того, если он говорил правду о «чистокровном волке». И если верить увиденному, мужчина мог превращаться в монстра, а затем без усилий обратно в эту чудесную форму.

— Что случилось? — деловито спросил доктор, привлекая ее внимание.

Люк выглядел немного смущенным, пожав плечами.

— Она попала в эпицентр драки, — сказал он неловко.

— Это я вижу, — сухо парировал Клэнси. — Было бы проще обследовать ее без одежды.

Бронвин пристально посмотрела на него, а затем на Люка. Тот недовольно нахмурился, но наконец, пожал плечами и вышел.

— Вы не человеческий доктор, не так ли? — спросила девушка в ту же секунду, как Люк закрыл за собой дверь.

— Нет, обычно нет, — охотно согласился Клэнси. — Вы хотите, чтобы я тоже вышел?

— Я, правда, не думаю, что у меня есть что-либо кроме синяков, — отозвалась Бронвин, вместо ответа на его вопрос.

— Ну, в любом случае, позвольте мне взглянуть. Как я понимаю, вы пережили потрясение или даже два. Иногда из-за скачка адреналина боль не чувствуется.

Бабуля говорила то же самое. Понимая, что ее сопротивление тает, Бронвин кивнула и с усилием села. Доктор помог ей встать на ноги и отвернулся, пока она раздевалась. Когда девушка сняла одежду, он подал ей простыню и помог снова залезть на стол. Несмотря на то, что мужчина был ветеринаром, он казался вполне компетентным и нежным, когда осторожно осматривал ее кости на предмет перелома.

— Насколько я вижу, ничего не сломано. Где-нибудь в особенности болит?

Везде. Она чувствовала себя настолько избитой, что не могла сказать, где болит сильнее, за исключением жгущих рваных ран, которые получила от скольжения по асфальту.

— Только царапины на руках и коленях от удара о тротуар.

— Ну, я очищу их, чтобы убедиться, что туда не попала никакая инфекция, а затем нанесу на них немного мази. Никаких шишек? — добавил он, исследуя ее голову.

— Думаю, что ударилась головой.

— Да. Нашел одну. Сколько пальцев я показываю?

— Два.

— День недели?

— Воскресенье.

Он кивнул.

— Думаю, Люк должен присмотреть за вами, но я не вижу ничего страшного.

Бронвин пожевала губу, раздумывая, может ли ему доверять. В конце концов, ее к нему доставил Люк.

— Вы… друзья с Люком?

Он резко взглянул на нее.

— Он альфа. Я один из братьев стаи, и да, я считаю его своим другом. — Врач нахмурился. — Это не означает, что я здесь не ради вас. Хотите поговорить?

Бронвин вздрогнула.

— Я, правда, не знаю, что происходило, но каждый пытался меня схватить — казалось, они даже дрались за меня. Но я не могу себе представить почему. И тогда Люк… — Она с усилием сглотнула. — Он был… он выглядел иначе, схватил меня и привел сюда.

Клэнси поднял брови.

— Ну, я предполагаю, что это вас напугало, но я знаю Люка. Если он схватил вас, то у него были чертовски веские причины. Вам повезло, что он был там.

Бронвин бросила на него возмущенный взгляд.

— Я просто шла по тротуару, размышляя о своих собственных делах! Следующее, что помню, как они решили сыграть мною в футбол… Подождите минутку! Вы сказали, что являетесь его братом по стае?

— Ах! Вы сделали маленькое милое открытие, да? Не думаю, что вы верили в каких-либо монстров до сегодняшнего вечера?

Бронвин покраснела.

— Он не… сумасшедший?

Клэнси расхохотался.

— Нет, не больше, чем любой из нас, — сказал он весело. — Теперь вы можете сесть, и я позабочусь об этих отвратительных ссадинах.

Схватившись за простыню, Бронвин села и повернулась, свесив ноги со стола.

Как только Клэнси закончил очищать ее раны, раздался стук в дверь. Он бросил на нее вопросительный взгляд.

— С вами все будет в порядке, если я его впущу? Или мне запереть дверь?

Мгновение Бронвин изучающе смотрела на него и, наконец, кивнула.

— Она говорит, что ты можешь войти, если будешь себя хорошо вести. Мы уже заканчиваем.

Люк был одет в джинсы, но его прекрасно вылепленная грудь по-прежнему оставалась голой. К ее удивлению, уродливые следы когтей, которые девушка видела за несколько минут назад, теперь стали не более чем воспаленными красными царапинами. Он вопросительно посмотрел на доктора.

— Я думаю, с ней все будет в порядке. Некоторое время ты должен приглядывать за ней, так как она получила неприятный удар по голове, но не думаю, что нам есть, о чем беспокоиться. Имей в виду, если у нее проявятся какие-либо симптомы, доставь ее в ближайшую больницу. Но если бы у нее было какое-то кровотечение, то симптомы бы уже обнаружились.

Люк расслабился. Посмотрев на нее, он вдруг усмехнулся и протянул руку.

— Я Люк Серый Волк.

Мысленно пожав плечами, Бронвин протянула ему свою руку.

— Бронвин Уильямс.

Улыбка застыла на его лице, когда он взял ее ладонь в свою и посмотрел на нее. Бронвин потребовалось мгновение, чтобы понять, что он смотрит не на всю ее руку. Мужчина уставился на метку на внутренней стороне запястья. Его голова резко дернулась вверх. В течение нескольких секунд, он просто смотрел на девушку.

— Во имя богов! У тебя есть метка!

Глава 6

Бронвин отдернула свою руку. Люк почти рефлекторно сжал ее, прежде чем отпустить. Девушку захлестнуло очень странное ощущение дежа вю. Почти как если бы это было только вчера, а не почти десять лет назад, она услышала пророчество своей бабушки:

«Однажды появится мужчина, который предложит купить пансион. Ты должна согласиться и переехать в большой город. Я знаю, ты не захочешь, но пансион — не твоя судьба. Ты встретишь ее в городе. Он будет знать, что ты родилась с этой меткой, и тоже будет искать тебя.

Он очень особенный. У него будет дар, который отличается от всего, что ты могла себе вообразить, он не такой, как обычные люди. Однако ты не должна соглашаться на просто какого-то мужчину, каким бы подходящим его не считала, а дождаться, когда откроется твоя судьба. Ты предназначена для чего-то особенного. Дождись своей судьбы — мужчину, чьего ребенка ты выносишь.

Ты не должна бояться, когда встретишь его. Независимо от того, кто он или каким страшным может показаться, потому что является «другим», мужчина никогда не обидит тебя, и никогда не позволит никому причинить тебе вред.

— В каком смысле «особенный»? — спросила она. — И почему я буду его бояться? Он будет… как-то изуродован?

Бабуля усмехнулась.

— Ты будешь думать, что он самый красивый мужчина, какого ты когда-либо видела».

Бронвин с усилием сглотнув, отвела взгляд. Она никогда не думала, что ее бабушка ошибалась в предсказаниях, и все же чувствовала неожиданное сомнение. Потому что где-то в подсознании считала, что Константин был тем особенным, кому Бронвин предназначена.

Или может, она просто надеялась на это? И если то, что женщина слышала на кладбище — правда, он на самом деле вовсе не человек. Не более чем тот, что стоит перед ней.

— Ты знаешь о метке.

Бронвин прикусила губу, не желая смотреть на него.

— Конечно, знаю, — сказала она раздраженно, — я родилась с ней.

— Это не то, что я имел в виду. Существует пророчество, связанное с этой меткой.

Это привлекло ее внимание.

— Какое?

Люк долгое мгновение изучал ее своим проникновенным взглядом.

— Так ты не знаешь?

Бронвин нахмурилась.

— Я знаю только то, что говорила об этом Нана.

— И что Нана говорила об этом?

Женщина почувствовала, что ее лицо пылает. Она неловко откашлялась.

— Что появится незнакомец и предложит купить пансион, и я должна буду согласиться, переехав в город, так как там находится моя судьба. — Это была правдой, даже если не всей. Однако Бронвин не собиралась сообщать ему, что должна стать матерью его детей! Во всяком случае, пока не знала, был ли он тем мужчиной.

Ей казалось, что самые разные люди интересовались меткой. На нее смотрел Стивен, когда она ходила в клуб, затем ее хотел увидеть Константин. Даже человек, Билл Дункан утверждал, что ищет кого-то с меткой, по поручению своего босса — какого-то Лорда Уэстморленда.

В течение нескольких секунд Люк пристально изучал ее, и наконец, посмотрел на врача, прежде чем снова переключить свое внимание на девушку.

— Я подожду снаружи, пока ты оденешься.

Клэнси закончил перевязывать ее царапины и вышел следом за ним.

Некоторое время Бронвин просто смотрела на дверь, обдумывая свои возможности. Наконец, осознав, что понятия не имеет о том, где находится и как ей вернуться в свою квартиру, или даже безопасно ли туда возвращаться, она соскользнула со стола и начала одеваться. Девушка не совсем доверяла Люку Серому Волку и его мотивам, но, по крайней мере, он, казалось, беспокоился о ней, не говоря уже о том, что спас ее, рискуя собой. Она также должна учитывать, что его интересует метка.

Люк был потрясен. Не помогало и то, что он находился в состоянии почти полного возбуждения, с того момента, как впервые почувствовал запах Бронвин. Голод скользил по нему как яд, обжигая, разрывая сознание на части.

К тому же, его мучили вопросы. Мужчина знал, почему Томми кинулся за ней. Ее аромата было достаточно, что бы свести с ума любого здорового ликана. Что он хотел знать, так почему у нее на хвосте висел вамп, зачем ее искал Константин? И кто, черт возьми, тот обезглавленный труп на тротуаре, и почему он следил за ней.

Однако сильнее всего его потрясла метка на ее руке. Тем не менее, даже то, что Люк натолкнулся на женщину, появление которой давно предсказывало пророчество, было омрачено тем, что ее защищало заклятье.

«Моя магия превосходит твои силы, ликан, так что не думай, что сможешь просто подчинить ее своей воле и взять все, что хочешь. Она защищена. Я предвидела это. Если тебе нужен дар, который она может предложить, тогда ты должен завоевать ее сердце, отдавая свое».

Когда мужчина взял Бронвин за руку, в его сознании возник образ старухи. Эти слова, обращенные непосредственно к нему, по меньшей мере, ошеломили его. Он не сомневался, что она была источником магии, но сам факт вызывал подозрения. Очевидно, ведьма знала все о пророчестве, и, возможно, намеревалась использовать это в свою пользу. Бронвин, казалось, не знала легенды, но это совсем не исключало возможности, что она согласна стать его участницей.

Ведьма, должно быть, знала, что магия, которой она наделила Бронвин, делала ее неотразимой для ликанов. Особенно, если они почувствуют "привкус" сверхъестественного, который был усилен во много раз.

Итак, вопрос оставался открытым: была ли Бронвин женщиной из пророчества? Или же жертвой обмана какой-то злой старой ведьмы? Он покачал головой. Разве это имеет значение? Люк хотел ее так сильно, что едва сдерживал себя. Конечно, было бы замечательно, если бы Бронвин действительно оказалась избранной, и дар силы, который она передаст его щенкам, станет означать, что один из них будет королем. Но только волнует ли его на самом деле это гребаное пророчество богов?

Люк обнаружил, что такая возможность соблазняет его, хотя он ничего не знал об этом, когда решил, что она — его женщина. Или знал? Не это ли неосознанно привлекло его с самого начала? Именно так работало пророчество?

И какого черта за ней следовали проклятые вампы? Наглядная демонстрация силы, решил мужчина. Каким-то образом те узнали о пророчестве, и решили схватить ее и убедиться, что оно не сбудется. Люк не мог придумать никакой другой причины, по которой сам повелитель вампиров Константин хотел бы Бронвин. Хотя, на самом деле мог. Она была красавицей! Он практически не сомневался, что желал бы ее, даже если бы у нее не оказалось магии или паранормальных способностей. Просто в ней что-то было… Люк нахмурился. Бронвин не казалась во вкусе Константина. Не то, чтобы у него была возможность или интерес бродить вокруг вампов, и действительно знать ублюдка, но он, конечно, видел его раз или два, и, как правило, с двумя женщинами, которые вешались на него с обожанием. Обычно, они были столь же светловолосые, как и он, высокие и полногрудые, что не удивительно, так как во времена Константина, несколько столетий назад, это считалось воплощением красоты.

Не сказать, что Бронвин была недостаточно красивой во всех нужных местах, чтобы понравиться любому мужчине со вкусом, но она, безусловно, не такая же высокая и полногрудая блондинистая проститутка, как те женщины, которых Константин предпочитал водить на поводке.

Что ж, ему необходимо провести кое-какие расследования, чтобы добраться до сути. Тем временем, он приложит все усилия, чтобы обеспечить ей безопасность, и попытается держать свои руки подальше от нее.

«Это, возможно, будет самой легкой частью», подумал он, усмехнувшись. Волк боялся, что из-за защитного заклинания, которое наложила на нее проклятая ведьма, и ее открытия, что Люк на самом деле не человек, ему понадобится уйма времени, чтобы затащить ее в постель. Тем не менее, он намеревался чертовски постараться!

Мужчина был не в состоянии устоять перед попыткой. Волк просто надеялся, что эта гребаная ведьма не наложила на нее заклинание, от которого его член увянет в ту же минуту, как только он попробует это сделать!

***

Калеб Уэстморленд был недоволен, когда к нему приехала полиция. Он бросил пугающий взгляд на дворецкого, который сопроводил их в его кабинет. Побледнев, слуга, заикаясь, представил двух детективов и поспешно удалился.

Несколько мгновений изучая полицейских, пока они осматривали его кабинет и, без сомнения, подсчитывали стоимость всего, что там находилось, мужчина, наконец, скривил губы в подобии приветливой улыбки.

— Чем я могу быть вам полезен, джентльмены? — спросил он язвительно.

Тот, кого дворецкий представил как детектива Райли, решительно посмотрел на него.

— Я полагаю, на вас работает мужчина по имени Билл Дункан?

Калеб поднял брови.

— На меня?

Райли, нахмурившись, посмотрел на своего напарника, детектива Брауна, а затем с подозрением взглянул на Калеба.

— Я понял, чем вы занимаетесь, — ответил он холодно.

Калеба охватило раздражение.

— Вот если бы вы поняли, чем занимался он, было бы правильнее.

— Это имя вам ни о чем не говорит?

Уэстморленд ему неприятно улыбнулся.

— Ни о чем. Вы, должно быть, знаете, что у меня где-то около тысячи сотрудников.

— Мы насчитали, что их около двух.

— Правда?

— Правда. А также, правда то, что Билл Дункан работал на вас, по сути он являлся сотрудником вашей компании!

— Хмм, — промурлыкал Калеб с любопытством. — Которой именно?

— Мы пришли сюда не для того, чтобы играть с вами в кошки-мышки! — не сдержался Браун. — Вы знаете этого человека или нет?

Губы мужчины изогнулись в подлинно веселой улыбке.

— А я думал, что игра в кошки-мышки это ваша сильная сторона, — протянул он. Его улыбка исчезла. — Я полагаю, что уже сообщил вам, что это имя мне не знакомо, но, опять же, вы должны понять, что лично я не занимаюсь наймом и увольнениями. Было бы невозможно самому управлять своими холдингами, которые, я уверен, вы знаете, довольно обширны, и по-прежнему получать прибыль. Хотите присесть? Или вы предпочитаете стоять?

Детективы переглянулись.

— Мы больше не будем отнимать ваше время.

Калеб кивнул.

— Доброго дня, джентльмены.

Райли остановился у двери.

— Вам, возможно, интересно узнать, что Дункан был убит вчера вечером. Мы нашли его обезглавленный труп на тротуаре в центре города.

Калеб вскинул брови.

— Зло бродит по нашим улицам, — пробормотал он сочувствующе, а затем язвительно заметил: — Слава Богам, что существует полиция, способная нас защитить.

— Что ты думаешь? — спросил Браун своего напарника, когда они снова залезли в машину. — Считаешь, что он что-то знает об убийстве, но не говорит?

— Я считаю, что он чертовски странный тип, и у меня мороз по коже. Не думаю, что когда-либо встречал более холодного человека или менее сочувствующего ближним. — Он обдумывал вопрос своего напарника, пока тот заводил машину. — Я полагаю, Уэстморленд знает об этом намного больше, чем мы когда-либо сможем из него вытянуть. Но сомневаюсь, что он лично принимал в этом участие. Ты видел это место? Видел его? Ни один волосок не выбился, ни одной ворсинки на тысячедолларовом костюме, и все кругом столь же безукоризненное. Если бы он имел какое-то отношение к убийству, или даже заказал его по какой-либо причине, то мы бы никогда не нашли тело… особенно лежащим на этом проклятом тротуаре, где кто угодно мог об него споткнуться. Что весьма неаккуратно. Я не видел более ужасного убийства, чуть не потерял весь свой завтрак!

Браун кивнул.

— Я чувствовал тоже самое. Ты считаешь, что коронеру все же удастся выяснить, кто оторвал его голову? Может это даст нам зацепку? Это очевидно тупик.

— Хотел бы знать, кто сотворил эту жестокость? Бедный парень! — Он развернул машину. — Давай поедем в «Уэстморленд Медиа» и побеседуем с некоторыми из этих бедных растяп, сослуживцев Дункана. Мы можем поговорить с коронером, перед тем, как вернемся в участок.

Калеба охватило любопытство, поскольку он слушал, стоя у окна. Удовлетворить его? Или оставить так? Он отвернулся, поскольку детективы уже уехали, и пригвоздил дворецкого холодным взглядом.

— Скажи Муру подогнать машину — седан, я думаю, — холодно сказал Калеб.

— Мой лорд, — смиренно сказал Янси через секунду, — вы уверены, что это благоразумно? — Он заметно побледнел, когда Уэстморленд снова повернулся к нему. — Я хочу сказать, вы не думаете, что это заставит полицейских насторожиться, если вы уйдете сразу после того, как они здесь побывали?

Калеб обдумал это и пожал плечами.

— Я не подумал об этом. Это может быть… интересно. Ты прав. Скажи Муру подогнать красную спортивную.

***

Место преступления огораживала желтая полицейская лента. Его было трудно не заметить, даже если бы он не читал об этом в газете.

Припарковав свой спортивный автомобиль, Калеб проигнорировал двух детективов, которые следили за ним, с тех пор как он промчался мимо них, и небрежно ступил на тротуар, остановившись чтобы рассмотреть первую огороженную секцию.

— Голова, — пробормотал про себя мужчина, минуту изучая коричневую запекшуюся кровь, прежде чем пойти дальше по улице к основному месту совершения преступления. — Тело. — Он фыркнул. — Ага. Волк. Мерзкие существа низшего класса. — Он махнул рукой, чтобы приблизить исчезающий аромат к своему носу. — Ликан — не волк. Во всяком случае, большинство из них чистокровные.

И почему такой дурак как Дункан, решил связаться с парочкой ликанов, раздумывал лорд. Он чуть не пропустил аромат, который ответил на этот вопрос. Калеб оправдывал себя тем, что подавляющего запаха зверя и мочи Дункана было достаточно, чтобы испортить такой прекрасный, тонкий аромат.

Его пара, если он не ошибся.

Нотки магии и сверхъестественного стали неожиданными. Мужчина задержался на несколько минут, пытаясь решить, смешались ли они с ее запахом, или здесь был кто-то другой, наделенный силой и участвовавший в неистовом сражении, которое очевидно происходило прошлой ночью. В конце концов, он выбросил это из головы, так как на данный момент не видел решения.

Следуя за запахами, Уэстморленд направился к кладбищу и к месту финальной сцены преступления. Запах ликанов стал гораздо сильнее, несомненно, большинство из них находилось здесь, если не вся стая. Однако в этом районе витала еще и вонь вампира.

— Все интереснее и интереснее, — пробормотал он.

Как только он осмотрелся, то понял, что ни место, где была разворочена земля, ни перевернутые могильные плиты, ни смешение ароматов не приближали его к разгадке тайны. Калеб покинул кладбище, поднял голову, чтобы поймать множество запахов и классифицировать их, и, наконец, пересек улицу. Запах большинства ликанов — тот же что и на кладбище — задержался там. Несколько минут мужчина ходил взад-вперед перед зданием и, в итоге, поймал единственный аромат, ведущий к женщине.

Она или попала в ловушку, расставленную для нее — бедняжка — или случайно оказалась в эпицентре драки за сферы влияния между двумя группами ликанов, понял он. Калеб последовал за ее восхитительным ароматом до угла, и обнаружил, что девушку преследовал вамп. Нахмурившись, он дошел до следующего угла и на несколько минут остановился, рассматривая клуб Руж — логово Константина. Сейчас он спит, подумал Калеб, посмотрев на солнце. Вопрос состоит в том, знал ли тот? Или просто присматривался? Конечно же, это не Константин следил за ней, но это не исключает возможности, что приказ исходил от него.

Через несколько мгновений он снова поймал ее запах и последовал за ним, пока не очутился перед жилым домом. Оттуда он последовал к "Жирной ложке", где запах был слабее, а затем обратно.

Здесь она жила, а там — работала.

Женщина вышла на прогулку, по пути за ней увязался вампир, а затем очутилась в центре боя за сферы влияния. Значит, она уже привлекла интерес вампа, или его хозяина, а также, возможно, ликанов.

Уэстморленд подумал и, в конце концов, решил пока подождать с осмотром ее квартиры. Он уже привлек внимание полицейских этого города, и ему не хотелось, чтобы они трогали ее вещи.

— Где ты, мой маленький папильон[5]? — прошептал мужчина задумчиво, снова забравшись в свою машину. «Бабочка», подумал он, а затем почувствовал налет веселья. — Как подходит. Хаос. Интересно, какова твоя истинная роль в этом? Распространять хаос везде, где бы ты ни проходила, моя бабочка? Я полагаю, мы еще увидимся.

Не обращая внимания на знаки ограничения скорости, Калеб снова направился в свое поместье. Он был слегка раздражен тем, что пообещав разыскать девушку, Дункан оказался таким непростительно бесполезным, но потом ему пришло в голову, что Билл был не таким уж и некомпетентным. Он проявил любезность, умерев поблизости. Если бы не это, у него даже не было бы запаха девушки, нечего, кроме прекрасного изображения ее задницы в паре удобных джинсов, цвета красивых волос и вида ее метки на руке, которая дразнила его.

Калеб был недоволен тем, что кто-то похитил его женщину, но, по крайней мере, теперь у него был ее запах. Так или иначе, ему удастся ее найти.

— Мы должны арестовать ублюдка! — проворчал Браун, когда оба детектива наблюдали, как Уэстморленд во второй раз за день промчался мимо них. Ублюдок даже имел наглость помахать им, проезжая мимо — на десять миль превысив скорость!

— За что? — хмыкнул Райли.

Браун недоверчиво взглянул на него.

— Ты издеваешься надо мной? Мы только что разговаривали с парнем об убийстве. Сначала он утверждает, что не имеет об этом ни малейшего понятия, а затем направляется прямо на место преступления!

Райли закатил глаза.

— У него на столе была сегодняшняя газета с указаниями места преступления. Любой мог бы сложить все воедино.

— Да? Но он не любой. Он тот парень, на которого работал убитый.

— Может быть и так, но у нас на него ничего нет. Так или иначе, но это не то, что беспокоит меня в этом деле.

— Меня все бесит! Какая именно часть в этом деле тебя беспокоит?

Райли взглянул на него исподтишка.

— Я чувствую, что к тому времени как он побывал на месте преступления и прогулялся вниз до жилых домов, то уже точно знал, что произошло здесь вчера вечером. А мы пока ни хрена не знаем. Вот, что меня действительно бесит!

***

— Я не знаю, вождь. Для меня это выглядит как метка, но не кажется ли вам странным, что избранной станет белая женщина?

Люк рассеянно хмыкнул.

— В пророчестве не сказано, что она будет происходить из какого-то племени.

— Я уложу ее в одно мгновение.

Люк, прищурившись, посмотрел на говорившего.

— Только взгляни в ее сторону, Ронин, и я оторву твой член, и им же тебя накормлю.

Тот удивлено уставился на него.

— Но… если она принадлежит стае…

— Она не принадлежит стае! — сказал Люк резко. — В пророчестве ничего об этом не сказано.

— Я считаю, что мы должны созвать старейшин и посмотреть, что они об этом скажут. Буду честен, я не помню это проклятое пророчество, во всяком случае, дословно. А ты?

Люк покачал головой.

— Об этом пророчестве говорят в течение двух или трех сотен лет, может дольше. Я никак не ожидал, что встречу ее. По правде говоря, не обращал внимания, когда они его рассказывали. Думаю, ты прав, мы должны посоветоваться со старейшинами, но это может подождать. Она в беде и нам следует выяснить, почему за ней следили вампы, кто еще преследовал ее, и почему. И в то же время нужно убедиться, что им не удастся ее схватить.

Волк не то чтобы особенно беспокоился о пророчестве, так или иначе у него будут щенки. Он был бы вполне доволен тем, что имел. Проблема состояла в защитном заклинании проклятой старухи. Он не придавал этому нужного внимания.

Это проклятое богами заклинание означало, что Люк не сможет пометить ее, а без этого не удастся заключить брак. Он бы и без своих сил мог затащить ее в постель, но все же сомневался в этом. Единственная вещь, которой обладали мужчины-ликаны его вида, это феромоны, и если она к ним не уязвима из-за этого гребаного заклятья, он в беде. Люк хотел ее, но не мог заполучить, как бы не старался, если только не пометит и не привяжет к себе.

А дальше, еще хуже. Она может просто сбежать от него, беременная щенком, и что тогда? Его первенец исчезнет, и волк не сможет их разыскать!

Люк бесился каждый раз, вспоминая предупреждение старой ведьмы, или как она это там называла. Любовь! Как он должен завоевать любовь женщины, особенно теперь, когда та знает о волке? Если бы все случилось по-другому, если бы ему удалось заинтересовать ее и, возможно, завоевать расположение, прежде чем девушка обнаружила, что он — монстр, которого так боялся ее вид…

Кого Люк обманывал? Он оставался таким же неотесанным даже в человеческой форме. Кроме того, она была белой женщиной. Расовые барьеры с трудом удавалось преодолеть даже в лучшие времена и при лучших обстоятельствах.

Не то чтобы это все, о чем ему следовало беспокоиться. Он подозревал, что происходящее было какой-то своего рода аферой, состряпанной старой ведьмой. Если ее силы хватило, чтобы наложить заклинание, которое по-прежнему действовало, даже после смерти, то вполне могла нанести Бронвин метку так, чтобы та выглядела также натурально, как и все остальное в девушке.

Объект его мыслей заглянул в комнату, где Люк и его приближенные проводили свои совещания. Его член тут же потребовал внимания. Следует лучше себя контролировать, подумал Люк, усмехаясь. Пока Бронвин не подошла к двери, он был лишь в полувозбужденном состоянии.

Волк улыбнулся, когда она простодушно оглядела комнату и остановила свой взгляд на нем.

— Как ты, дорогая? Лучше?

Глава 7

Бронвин почувствовала, как вспыхнуло лицо, отчасти из-за ее неловкого вторжения и отчасти от удовольствия. Не исключая тот факт, что Люк Серый Волк был красив, не говоря уж о его убийственной улыбке. Одной ее оказалось достаточно, чтобы заставить женщину ощутить слабость во всем теле. Конечно, она понимала, что ее, как и любую другую, такой мужчина как он мог осчастливить своей улыбкой, взволновать, назвав "дорогой"; хотя для него такое обращение не более чем привычка.

Девушка криво улыбнулась в ответ, изо всех сил стараясь не обращать внимания, что он был полуголым.

Мужчина редко одевал что-то кроме пары джинсов — ни рубашки, ни обуви — и так же часто его джинсы даже не застегивались, открывая восхитительный низ живота.

— Я все еще чувствую себя так, будто побывала в бетономешалке, но определенно лучше, чем вчера.

Люк с вызовом вздернул свой подбородок.

— Подойди. Я могу это исправить.

Она не сдвинулась с места.

— Я в порядке, правда. Мне просто нужно пройтись, чтобы боль ушла.

Серый Волк взглянул на мужчину рядом с собой. Тот резко встал, вежливо кивнул ей и покинул комнату. Его уход вызвал массовое бегство, и через несколько мгновений Бронвин оказалась наедине с Люком. Он похлопал по кушетке рядом с собой.

— Иди сюда. Я не буду кусаться, обещаю!

Бронвин не могла не рассмеяться на это тонкое замечание, даже притом, что оно заставило ее задрожать. Она все еще не знала, что у него на уме, и понравится ли ей это, но все же пересекла комнату и села рядом. Мужчина быстро схватил ее за плечи и повернул спиной к себе.

— Скажешь мне, если будет слишком сильно.

Подняв брови, Бронвин скользнула по нему взглядом, и он усмехнулся.

— Мои руки, дорогая. Они очень сильные, или достаточно сильные, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Я мог бы забивать ими гвозди.

Женщина бросила на него испуганный взгляд, при этом из-за всех сил пытаясь не рассмеяться.

— Ты думаешь это смешно? — проворчал мужчина, в его голосе звучал смех. — Хорошо, я могу сказать прямо сейчас, что не нахожу это таким уж чертовски смешным.

Она зашипела от боли, когда он начал массировать ее спину, немедленно смягчив свои прикосновения.

— Я полагаю, шипение указывает мне направление. Так лучше?

Бронвин хмыкнула.

— Лучше.

— Ты даже не пытаешься быть вежливой?

— Может не так сильно.

Он наклонился, пока его губы не оказались рядом с ее ухом.

— Это не принесет тебе ничего хорошего, дорогая, если будет не сильно.

Дыхание у ее уха заставило женщину задрожать и вызвало мурашки на плече и шее. Но стараясь не поощрять его, она рассмеялась.

Однако Люк возбудил ее так быстро и легко — эти неприличные грубые поддразнивания, прикосновения, тепло дыхания, аромат. Ее грудь напряглась, соски встали, а внутренние мышцы влагалища начали сокращаться. Она напряглась, надеясь, что он не заметит.

— Ты напряжена, — пробормотал мужчина хриплым голосом. — Расслабься детка. Я не причиню тебе боли.

Бронвин с усилием прочистила горло.

— Не уверена, что могу, — сказала она, немного задыхаясь.

— Почему?

Женщина с трудом сглотнула.

— Думаю, ты знаешь почему.

Несколько минут он ничего не говорил, просто продолжал разминать поврежденные мышцы спины, пока они не разогрелись, расслабились и стали меньше.

— Ложись и позволь мне помассировать твои ступни и ноги.

Бронвин даже не пыталась протестовать. Она наклонилась вперед и вытянула ноги, а Люк встал на колени возле кушетки.

Он начал с ее стоп. Девушка никогда не представляла, что это может быть настолько приятно и так эротично. К тому времени, как мужчина перешел к икрам, она находилась в полубессознательном состоянии, но не настолько, чтобы не напрячься, когда он переместился выше.

Как только Люк начал массировать своими волшебными руками бедра, ее женскую сущность затопило тепло, а внутренние мышцы сошли с ума. К тому времени он достиг ягодиц, и она так сильно хотела, чтобы Люк прижал ладонь к ее промежности, что горло пересохло от желания. Мгновение Бронвин думала, что так и произойдет, но он переместил свои руки выше, продолжая массировать ягодицы, а затем прошелся по ее спине к шее и плечам, снова направившись вниз, а она задрожала от желания. Люк задержался на ее ягодицах, затем вернулся к бедрам и скользнул рукой к ее пылающей сущности. Она чувствовала его ладонь даже через толстую ткань джинсов. Пальцы нещадно дразнили ее, пока той не стало казаться, что даже ткань намокла от желания, которое пульсировало в ней.

— Перевернись.

Судорожно сглотнув, она подчинилась, с трудом встретившись с его пристальным взглядом.

— Если ты хочешь сказать нет, детка, то сейчас самое время.

Бронвин изучающе посмотрела в его напряженное лицо.

— Да.

Часть напряжения, казалось, покинула его. Он поднял ее на руки и отнес обратно в комнату, которую она занимала с тех пор, как ее доставили сюда двумя днями ранее, и забрался с ней на кровать. В течение нескольких мгновений мужчина просто лежал, а его взгляд обжигал своей напряженностью. Наконец он поднял руку, запутал пальцы в волосах девушки и притянул к себе, жадно захватив ее рот своим.

В тот момент, когда она приоткрыла для него свои губы, Люк протолкнул язык внутрь, и ее чувства взорвались. Бронвин коснулась его плеч и сжала их, чтобы обрести равновесие и остаться на земле, прежде чем ее унесет раскаленной волной удовольствия.

Он вкусил… блаженство, а это было даже не лучшей частью. Его язык так искусно сплетался с ее, что Бронвин почти казалось, что она занимается с ним сексом, практически чувствуя, как толстый член проникает в ее влагалище, так же как во рту скользит его язык.

Люк оторвал половину пуговиц на рубашке, пытаясь раздеть девушку, но ее это не беспокоило, особенно после того как он обхватил руками чувствительную грудь, и оторвавшись от губ, уткнулся в нее лицом. А когда Бронвин уже сходила с ума от предвкушения, наконец, накрыл сосок ртом, а другой — зажал между пальцами, слегка сжимая в том же ритме, в каком посасывал грудь. Ее накрыло двойной волной огня — спина выгнулась сама собой. Она отчаянно вцепилась в его волосы обеими руками.

— Сейчас, Люк! Сейчас! — выдохнула женщина.

Оторвавшись от напряженной груди, он снова накрыл ее рот своим. При этом Бронвин почувствовала, как мужчина пытается расстегнуть молнию на ее джинсах. Однако, вместо того, чтобы стянуть их, расстегнул ширинку и скользнул рукой по животу, погладив ее складочки, протолкнув внутрь один палец.

Ее тело содрогнулась. Она застонала, вцепившись пальцами в широкие плечи и выгибая бедра, на мгновение сжав палец Люка внутри, прежде чем он успел вынуть его.

— Детка, ты такая влажная! — прорычал мужчина.

— Я умираю! — раздраженно выдохнула она, отчаянно притягивая его обратно.

— Легче, детка.

Она была готова зарыдать, когда он вернулся к ее груди, и начал снова дергать и щипать ее чувствительные соски. Бронвин была так близка! Проклятье, если он продолжит, она кончит так и не почувствовав его внутри!

В конце концов, казалось, мужчина понял ее отчаяние. Люк схватил джинсы девушки и стащил их вместе с трусиками. Она подалась ему навстречу, обвив мускулистые бедра ногами, и он упал на нее, упираясь своей эрекцией в ее холмик.

Мужчина все еще был в своих проклятых джинсах! О чем он думал!

Спустя мгновение Люк протянул между ними руку, сражаясь с молнией, целуя ее горло, шею и уши, заставляя девушку безумно бесконтрольно извиваться. Бронвин застонала, когда он, наконец, вытащил свой член и резко вошел в нее, она попыталась как можно сильнее сжать его ногами, в то время как мужчина толкнулся и застонал, погружаясь в нее.

Его покрывал пот. Их кожа скользила и липла друг к другу, что не помогало положению, но это окупалось их обоюдной решимостью. Люк сделал еще один отчаянный выпад, чуть не прорвав ее матку, и почти оторвав Бронвин от кровати. Она задохнулась от приступа боли, а затем содрогнулась, когда он вышел из нее, сменив позицию. Мужчина схватил ее за запястья, оторвав ногти от своей спины, и сцепил руки над ее головой. Однако прежде чем женщина успела возразить, он установил темп, который полностью отвлек ее, сосредоточив все внимание на точке, где они сливались в одно целое — центре ее удовольствия. Бронвин пришлось сжать зубы, чтобы не прикусить язык, от его резких толчков, которые так стремительно приближали ее к кульминации, что она увидела звезды, наконец, взорвавшись.

Все ее существо сосредоточилось на восхитительных волнах наслаждения, которые следовали за каждым судорогой, и Бронвин даже не заметила, что он кончил, пока мужчина тяжело не опустился на нее, часто дыша ей в ухо и содрогаясь всем телом.

— Боги, детка! — восторженно пробормотал Люк. — Я так сильно кончил, что чуть не заработал себе чертов сердечный приступ.

Губы Бронвин мечтательно изогнулись, но она не смогла открыть глаза.

— Я тоже, — прошептала женщина немного опьяненно.

Он хрипло рассмеялся и скатился с нее. Бронвин лежала, нежась в своем наслаждении, позволяя мыслям плыть по течению, пока ее тело медленно расслаблялось.

— Ну, это ослабило напряжение, — сказал Люк через несколько минут, вновь подвинувшись к ней и уткнувшись лицом ей в шею.

Его теплое дыхание заставило ее задрожать, а слова всколыхнули смесь раздражения и веселья.

— Говори за себя. Я устала.

— Ты разбиваешь мне сердце, детка. Я только разогрелся.

Бронвин удалось приоткрыть один глаз достаточно, чтобы взглянуть на него.

— Ты серьезно?

В течение долгого времени он пристально смотрел на нее, и наконец, судорожно выдохнул.

— Наверное, нет.

Подтянув ее поближе, мужчина закинул одну ногу ей на бедра, а рукой обнял за талию, опустив голову на подушку.

Бронвин удивилась, но решила, что когда ее обнимают после секса, она чувствует себя действительно прекрасно. Устроившись поудобней, женщина удовлетворенно выдохнула и позволила себе задремать.

***

Константин в ярости уставился на тело Марко.

— Поднимайся, — скомандовал он.

Марко открыл глаза, и мгновение смотрел на своего мастера, не узнавая, и наконец, попытался подняться.

— Тебе повезло, что я подумал о морге прежде, чем его работники нашли время завершить работу, начатую ликанами, — сказал Константин раздраженно. — На самом деле, до этого додумался Стивен, но сейчас это не имеет значения. Собери свои вещи и пошли, пока никто не вернулся.

Марко немного изумленно огляделся и подобрал свою руку и одно ухо. Казалось, не стоило особо беспокоиться о куске мяса верхней части бедра, но мысленно пожав плечами, он взял и его тоже.

Константин скрыл их, пока они, покидая морг, направились по коридору к выходу, минуя коронера.

— Дерьмо! Теперь это место постоянно будет кишеть полицейскими, — проворчал он, быстро шагая к двери.

Марко перемещался не так ловко, но все же, им удалось добраться до выхода прежде, чем начался настоящий ад, когда коронер обнаружил пропажу "тела" и врубил тревогу.

Как только они оказались на улице, Константин осуждающе посмотрел на слугу.

— Не думаю, что в таком виде ты можешь сесть за руль.

— Я могу попытаться.

Константин решительно покачал головой.

— Садись на заднее сиденье, Стивен привез меня сюда, он может и отвезти назад. Я хочу получить отчет о том, что произошло.

Как только они расположились на заднем сидение лимузина, Марко попытался собраться с мыслями и вспомнить, но был слишком слаб из-за нехватки пищи — мысли оставались как в тумане.

— Бронвин гуляла, — сказал он, наконец. — Ходящий днем, которого вы приставили следить за ней, только что вернулся, сообщив, что она проснулась и с ней все в порядке. Так как солнце уже зашло, я решил сам проследить за ней. Я не ожидал беды.

— Что говорит о том, что тебе еще есть чему учиться, — возразил Константин. — Всегда следует ожидать неприятностей, особенно, если одно из составляющих — это женщина, а другой — смертная.

Марко удивленно посмотрел на него.

— Но… Бронвин и то, и другое.

— Совершенно верно. Давай перейдем к той части, где ее схватили. Кто это был?

Марко побледнел.

— Ликаны… я думаю.

Лицо Константина напряглось.

— Ты думаешь? Или ты знаешь?

Марко с трудом сглотнул.

— Они одолели меня. Я не видел, кто схватил ее, но тот с кем я боролся — Люк Серый Волк. Он, казалось, был довольно решительно настроен заполучить ее.

В глазах Константина вспыхнула ярость.

— Приведи себя в порядок. Мы прогуляемся и посмотрим, что сможем узнать.

Вместо того чтобы сказать, что слишком слаб, и не справится с этим, Марко кивнул. Очевидность того, что хозяин еле сдерживался, служило достаточным стимулом, и заставить найти в себе силы. Но все, что ему удалось, это вылезти из лимузина, когда Стивен остановил автомобиль.

— Мне нужна пища, — пожаловался парень, почувствовав головокружение, как только встал на ноги.

— И ты получишь ее, как только я получу то, что нужно мне, — холодно сказал Константин.

Кивнув, Марко попытался сосредоточиться.

— Я только вышел из клуба, когда заметил ее там, на углу. Она повернулась, чтобы спуститься вниз по улице, но у меня сложилось впечатление, что женщина хотела зайти внутрь.

Константин взял его под руку и быстро зашагал вниз по улице к тому месту, которое указал Марко.

— Куда теперь?

Нахмурившись, тот колебался.

— Когда я добрался до угла, на той стороне улицы был мужчина. Он следил за ней.

— Смертный?

— Да… я так думаю… нет, я уверен.

Константин задумчиво нахмурился.

— Без сомнения, это тот обезглавленный труп, который мы нашли. Жаль. Я бы хотел с ним побеседовать. Что произошло потом?

— Из здания, которое находится немного дальше, вниз по улице, вышел ликан. Однако я заметил еще одного через улицу — Люка Серого Волка — который следил за ним. Когда Люк вдруг напрягся, я оглянулся в сторону Бронвин и обнаружил, что она окружена целой стаей. Уверен, они вышли из здания. Я понятия не имел, что те были где-то поблизости, пока они внезапно не появились. Когда ликаны схватили девушку, я помчался к ним, но Люк Серый Волк добрался до них раньше. А затем, там повсюду оказались дерущиеся волки. Я пытался пробиться через них, но они были так поглощены борьбой друг с другом за нее, что перебрасывали от одного к другому.

— Наконец, я заметил, что они намереваются перебросить ее ликанам на краю сражения. Судя по всему, Серый Волк тоже это заметил. Он прервал бой и, выскочив из толпы, схватил ее на секунду раньше меня. Это застало врасплох, и когда я пришел в себя, то увидел, что Волк рванул вместе с ней вниз по тротуару. Я бросился в погоню, и мы оказались во дворе церкви.

Константин с отвращением обвел взглядом кладбище.

— Я не вижу причин идти на… если там нет чего-то, что я должен увидеть?

Марко покачал головой.

— Я схлестнулся там с ликаном. Он был полон решимости броситься в атаку, и пытался убедить Бронвин спрятаться, — вампир запнулся. — Она знает, что мы вампиры. Ликан постарался.

Марко не понял, что за чувства промелькнули на лице Константина, но был уверен, что абсолютная ярость точно присутствовала.

— Я предполагаю, что это объясняет, почему она решила не возвращаться в клуб, — сказал он, наконец.

— Я не видел, куда она подевалась, — признался Марко. — Я думал, что ненадолго задержусь, чтобы разделаться с ними, а затем пойду за ней, но недооценил ликана.

— Не удивительно, — рассеянно проговорил Константин, оглядывая улицу.

Вампир устало сполз по стене, поскольку хозяин зашагал прочь, озираясь вокруг, как будто в поисках чего-то.

— Кот, — сказал он вдруг.

Если бы Марко лучше владел собой, у него хватило бы ума держать язык за зубами, особенно когда он видел, что Мастер разговаривал сам с собой. Однако это замечание удивило его.

— Кот?

Константин резко обернулся, пригвоздив его тяжелым взглядом.

— Раджа.

Он вернулся туда, где стоял Марко, и так долго смотрел на него, что тот даже начал опасаться за свою жизнь. Но, в конце концов, отвел взгляд.

— Возвращайся в клуб.

Успокоившись, Марко собрался с силами и двинулся назад, пытаясь остаться в сознании до тех пор, пока не достигнет клуба и не получит возможность поесть, чтобы восстановить силы.

Константин отвернулся от слуги сразу же, как только отпустил его, рассматривая здание через улицу. В конечном счете, он пересек ее и, запасшись терпением, стал ждать. Ему повезло. Прошло чуть больше часа, когда предполагаемый ликан приблизился к зданию. Когда тот достиг длинной вереницы ступеней, ведущих в здание, вампир вышел из тени.

— Ты должен пригласить меня внутрь.

Довольно долго ликан пристально смотрел на него и, наконец, тряхнул головой.

— Пошел вон из моей головы, вамп! — зарычал он.

— Только, когда ты пригласишь меня войти. Я просто горю желанием пообщаться с твоим альфой. Он случайно не внутри?

Ликан тупо уставился на него и, в конце концов, кивнул.

— Вы должны войти и поговорить с Томми.

Константин ему скупо улыбнулся.

— Благодарю. Я полагаю, что так и сделаю. Веди.

Кивнув, ликан двинулся вверх по лестнице, открыл дверь и отступил назад, чтобы вампир прошел первым.

Войдя, Константин с легким отвращением обвел взглядом помещение, а затем, снова повернулся к зверю.

— Где его найти?

— В пентхаусе.

Константин переводил взгляд с лестницы на лифт, и наконец, так стремительно поднялся по ступеням, что ликан не заметил ничего кроме размытого пятна. Он достиг этажа, на котором находился пентхаус прежде, чем они смогли учуять его запах. Вскинув руки, вампир заставил двойные входные двери отлететь, разбившись о стену.

Ликан раскачивался на женщине, растянувшейся под ним на кровати, но как только в комнату ворвался чужак, мгновенно вскочил, прочно приземлившись на ноги, и весь напрягся, чтобы встретить угрозу.

— У тебя есть то, что нужно мне, — холодно сказал Константин. — Отдай ее мне, ликан, и я позволю тебе умереть быстро.

На мгновение в глазах Томми промелькнул страх, но в следующую секунду он наполовину обратился и бросился на вампира. Константин подождал, пока тот окажется прямо перед ним, а затем отступил в сторону, выпустил когти, и оставил четыре глубокие борозды поперек его живота.

Ревя от боли и разочарования, ликан, будучи не в силах остановить свой бросок, со всей силы влетел в стену рядом с дверью, раскрошив штукатурку и дерево. Почти сразу же вскочив, он, держась рукою за живот, снова повернулся лицом к своему противнику.

— Чего ты хочешь, вамп? — прорычал Томми, остановившись ненадолго, и изо всех сил пытаясь соединить плоть, чтобы удержать внутренности.

Рассмотрев испуганную женщину на кровати и убедившись, что это не Бронвин, Константин зачаровал ее, внушив, чтобы она на некоторое время заснула.

— Бронвин. Где она? — холодно потребовал вампир, снова обратив свое внимание на ликана.

Томми непонимающе уставился на него.

— Я не знаю никакой Бронвин.

— Женщина, которую вы схватили прошлым вечером, — сказал Константин грубо.

Понимание озарило его.

— У меня ее нет, — огрызнулся он, снова нападая на вампа.

На этот раз Константин едва увернулся. Он упрекнул себя за неуклюжесть, задаваясь вопросом — то ли возраст давал о себе знать, то ли просто гнев отвлек его.

— Встань и дерись, черт тебя побери! — зарычал ликан.

Вампир позволил себе холодную улыбку.

— Где она?

— В аду… где будешь и ты, когда я до тебя доберусь, вамп! — прорычал ликан, бросаясь на него в третий раз.

На сей раз, Константин не сделал попытки увернуться. Сконцентрировавшись, он принял на себя всю тяжесть удара, вцепившись своими когтистыми пальцами в горло противника.

— Скажи мне, что ты не сделал ничего глупого, ликан, — рассердился он. — Твоя способность быстро исцеляться означает лишь то, что я могу мучить тебя бесконечно, прежде чем прикончу.

Томми закашлялся, сплевывая кровь, цепляясь за руки, которые сжали его горло, пока не начал чувствовать, что глаза вылезают из орбит.

— У меня ее нет, будь ты проклят!

Константин немного ослабил захват.

— У кого она? — спросил он сквозь зубы.

— У Люка Серого Волка!

— Где мне его найти?

— Я не могу помочь тебе с этим.

— Какая жалость. — Он отпустил Томми и с выражением отвращения, стряхнув кровь со своей одежды. — Мне никогда не нравилась кровь ликанов. Слишком отвратительна.

Тот зарычал от ярости и прыгнул на него, но Константин был к этому готов. Он, как и раньше, отпрыгнул в сторону, нацелившись на горло, и разорвал его яремную вену. Кровь хлынула из зверя красным фонтаном.

Схватившись за горло, ликан упал на колени.

— Что ему от нее нужно? — холодно спросил Константин.

Томми удалось поднять голову и искоса взглянуть на него.

— Есть два варианта… последний не в счет. По всей вероятности, трахать от заката до рассвета.

— Грубо, — сказал Константин холодно. — Я всегда терпеть не мог этого в ликанах.

— Думаю, ты собираешься убить меня медленно, — прохрипел Томми.

— Вот с размышлениями и проблема, так как вы, животные, к этому непривычны. По правде говоря, мне действительно плевать… как долго ты умираешь.

Повернувшись к двери, он изучал ликанов, которые собрались по ту сторону, удерживаемые созданной им силой.

— Я полагаю, что это не единственный выход наружу, — спокойно сказал он, а затем подошел к окну и выпрыгнул, приземлившись снаружи.

Он все еще был в ярости, когда добрался до клуба. Увидев выражение его лица, Стивен отступил назад.

— Она у ликанов. Отправь всех прочесать город и узнать, где ее держит Люк Серый Волк.

Дойдя до лестницы, ведущей в логово, Константин остановился и повернулся, снова взглянув на своих подчиненных.

— Будьте уверены, что полетят головы, если вы, в короткие сроки, не добудете мне эту информацию.

Как только он вошел в свою комнату, то с необычной жестокостью избавился от одежды, разбрасывая клочки по пути в ванную. Картины, преследовавшие его, не заглушила даже льющаяся вода. С открытыми или закрытыми глазами, он видел бедра Томми, раскачивающиеся на женщине, растянувшейся поперек кровати, за исключением того, что это были не Томми и безликая женщина. А Люк Серый Волк и его Бронвин.

Сжав руки в кулаки, он так сильно ударил ими о стену душа, что проломил толстые мраморные плиты.

— Она моя! Я буду отрывать ему конечность за гребаной конечностью, если он коснется ее, — ревел мужчина.

Этот всплеск эмоций притупил его ярость, но ненамного. Выключив воду, он схватил свой халат с крючка у двери и натянул на плечи, и, не потрудившись вытереться, вернулся в спальню, чтобы подумать.

Убив Томи Две Лошади, он, возможно, начал войну между вампирами и ликанами, но ему было все равно. Зверь касался ее! Он заслуживал смерти!

Она моя! И плевать на то, что сказала старая ведьма!

Глава 8

Тем не менее, как бы это ни было ей приятно, Бронвин понимала, что все же находится в плену. Девушка не сомневалась, что потеряла из-за этого работу, и пусть та была не такая уж и замечательная, но ей с трудом удалось получить и ее. Потребовался почти месяц поисков, прежде чем она вообще отыскала хоть что-то.

Женщина не винила Люка. Когда Бронвин попала сюда, то находилась не в том состоянии, чтобы в действительности понять, что же произошло. Девушка была избита, потрясена и смущена, и на протяжении нескольких дней в основном спала, а если и чувствовала что-либо кроме страха, так только благодарность за то, что жива. Она не боялась Люка и его братьев по стае, или, по крайней мере, не думала, что они представляют для нее угрозу. Но опять же, в те минуты действительно верила, что ситуация носит лишь временный характер. Ей причинили боль, возможно чуть не убили, а Люк забрал с собой в попытке спасти. Конечно, он знал о метке и пророчестве, но казалось, не это заставило его помочь — не тогда — и в любом случае девушка никак не ожидала, что знак сделает ее мишенью.

Нана, конечно же, предупредила бы ее, если бы предвидела что-то подобное. Ну вот, теперь она еще больше запуталась. Бронвин никогда не думала, что существуют такие создания, как вампиры и ликаны, хотя, теперь ей снились кошмары о той ночи на кладбище. И может быть, именно поэтому она стала чувствовать себя пленником, а не гостьей? Изменилось чувство угрозы? Возможно, ей просто не хотелось принимать происходящее? И не то, чтобы она росла, не веря в необъяснимые вещи, которые большинство людей считали невежеством и суеверием. Правда, лишь немногие, повстречав ее бабушку, оставались столь же упертыми.

Итак, если она признавала способности своей родной бабули, то должна суметь принять то, что видела своими глазами и слышала лично.

Может, девушка верит в них, но просто не чувствует исходящей угрозы? Бронвин поняла, что на самом деле наполняло ее сердце беспокойством. Она скучала по Константину, не признавая, что он опасен для нее. Даже если бы это оказалось правдой, и тот — вампир, она была совершенно беззащитна перед ним. Он мог сделать все, что хотел. Разве мужчина не укусил бы ее и не высосал кровь, если именно это привлекало его в ней? Или не обратил бы в одну из своих рабынь?

В некотором смысле, девушка полагала, что возможно уже была близка к этому, ее очень влекло к нему, и она наслаждалась его обществом — очень. Бронвин попала под чары Константина, но только "естественным" образом, как женщина, встретившая мужчину, к которому испытывает желание.

Если бы ее не похитили, стало бы очень легко полностью, абсолютно, безумно влюбиться в Константина. Хотя, она была уже на полпути к этому, и мужчина до сих пор занимал ее мысли.

Был ли Люк прав? Константин опасен для нее? Или мужчина просто использовал это как оправдание, чтобы удержать ее из-за метки? Она не сожалела, что уступила потребности, которую ощущала к Люку — отнюдь нет. Бронвин с самого начала нашла его очень привлекательным, и его желание лишь увеличило ее собственное. Он был умный, милый и привлекательный, по-своему очень обаятельный, и сексуальный как грех. А также замечательный любовник, на удивление нежный. Ну, не совсем нежный. По правде говоря, иногда мужчина бывал немного груб, но ей это нравилось. А еще больше ей нравилось, что он всегда обнимал ее после секса.

Было слишком легко привыкнуть спать с ним в одной постели. Этого осложнения она не ожидала. На самом деле, Бронвин считала, что Люк жаждал только секса. Теперь же, начинала сомневаться в этом.

Он думал, что защищает ее. Девушка была уверена в этом, но также убеждена, что Люк не верит, что она является "избранной" из его пророчества — как и она сама, если уж на то пошло — что и удивляло. Так это почему мужчина удерживал ее?

Бронвин подозревала, что его "держитесь подальше" — просто мужской собственнический инстинкт. Он решил, что Константин знал о пророчестве и пытался не допустить, чтобы Люку досталась "избранная", вот поэтому ликан и решил ее спрятать. Она подслушала достаточно разговоров между ним и его людьми, чтобы многое понять.

На самом деле, это было досадно, а не просто странно, обнаружить, что твое родимое пятно имеет значение для других людей. Ее возмущало, что метка останется с ней на всю жизнь. Единственный плюс — предсказание Наны, что в конечном итоге, знак приведет Бронвин к мужчине, который полюбит ее и в которого влюбится она сама, родив ему детей.

Именно это заставило перебраться в жуткий город, хотя она была провинциальной девушкой, и чувствовала себя комфортнее на знакомой территории, независимо от того, как к ней относились дома. У всего всегда существуют положительная и отрицательная стороны, как говорила Нана — баланс.

Люди в ее родном городе казались не очень приятными, особенно мужчины, и она ненавидела сплетни, которые являлись неотъемлемой частью их жизни, но ей нравилось управлять пансионом — быть самой себе начальником, решать, что и когда делать по хозяйству. Ей нравились жильцы, случайные посетители, останавливающиеся провести ночь или несколько, прежде чем двинуться дальше. После смерти бабушка, жильцы были для нее семьей. Каждый день, она обедала и разговаривала с ними. Конечно, разговоры чаще всего выходили скучными и почти никогда действительно интересными, но это не имело значение. Она разделяла еду и беседу. Она не была одинока.

Бронвин не только потеряла все родное сердцу, продав пансион и переехав, но потеряла и чувство принадлежности. Попав в город, девушка чувствовала себя совершенно одинокой, даже хуже, чем после смерти бабушки.

Она не думала, что предсказание Наны неправильное, но стала подозревать, что его, возможно, не удастся исполнить, поскольку оно, казалось, противоречило другим предвестьям. Или Бронвин неверно выбрала город? Может бабушка имела в виду ближайший от родного, но не этот?

«Почему Нана хотя бы не намекнула куда ехать», подумала она мрачно?

Девушка сомневалась, что Люк или Константин были предсказанным бабушкой мужчиной, хотя ее это и расстраивало. Нана сказала, что он окажется "особенным", "другим", но Бронвин не могла поверить, что бабуля видела, как эти мужчины являлись не просто "особенными и другими", а даже не людьми вовсе! Если бы ей было суждено влюбиться в вампира или ликана, безусловно, Нана предупредила бы об этом? Не говоря уже о том, что Бронвин не могла представить себе ни одного из них женатыми! Конечно, на самом деле бабушка не упоминала, что ей суждено вступить в брак. Девушка только так думала, но раз у нее будет от него ребенок… Она предполагала, что бабушка имела в виду "с-тех-пор-они-жили-долго-и-счастливо", но поняла, что придумала это сама.

И что же делать? Прыгать в постель к каждому мужчине, которого посчитает поразительно красивым и особенным, и смотреть, который из них ее "покорит"? Может, ей суждено просто родить ребенка? А что если она повторит судьбу матери? Отчаянно влюбится в мужчину, который не станет заботиться о ней ни на грош, сделает ребенка, а затем исчезнет из ее жизни? И она умрет от осложнений при родах? Бронвин вздрогнула при мысли об этом. Как бы ни хотелось признавать, но в пророчестве ничего не говорилось о ее будущем. Может поэтому Нана изъяснялась столь расплывчато?

Она могла быть беременна уже сейчас, возможно уже выполнив свою судьбу, в ужасе поняла девушка. Хотя, могли ли вампиры иметь детей? Во всяком случае, Бронвин думала, что нет, если легенды говорили правду. Она никогда особо не интересовалась такими вещами, но найти информацию не составляло труда, так как о них существовало множество историй и фильмов.

Если уж на то пошло, девушка была уверена, что никогда не видела, как оборотень или ликан, что, по сути, является одним и тем же, мог оплодотворить человеческую женщину.

Так была ли она в безопасности, по крайней мере, сейчас? И связанно ли это как-то с тем, что девушка не сможет воспитывать своего ребенка? Бронвин выкинула эту мысль из головы. Только потому, что она вдруг стала задаваться вопросом, не повторится ли история, не делало его частью бабушкиного пророчества.

Конечно, Нана никому этого не рассказывала. Никто, говорила она, не должен знать день и час своей смерти заранее. Даже предвидев, она никогда бы этого не сказала.

Бронвин спрятала эти мысли подальше, так далеко, как смогла. Она напугала себя своим воображением, и это лишило ее возможности решить текущие проблемы.

Например, что она собирается делать с пониманием Люка о ее защите? Девушка просто не могла смириться с пленом. Какой бы "золотой" ни была клетка, она все же оставалась клеткой, и каким бы милым ни был Люк, он все же являлся ее тюремщиком. А она слишком увлеклась им, чтобы оставаться спокойной.

Возможно, он был прав, и Бронвин должна держаться подальше от Константина, даже если на самом деле не хочет этого, но насколько она видела, все, что касалось Константина, также подходило и Люку Серому Волку. Девушка, как предполагалось, искала свою судьбу. Это стало главной причиной, по которой она не беспокоилась о сексе ни с одним из них, оставаясь абсолютно уверенной, что ее путь уже предопределен, и не случится нечего неожиданного. Но даже в судьбе находилось место для свободной воли. Каждый сделал свой выбор — путь, который привел к этому. И если бы она сделала другой, или точнее неправильный, ее судьба бы изменилась и возможно не в лучшую сторону — девушка играла с огнем.

«Может быть», думала Бронвин, «следовало поехать в другой город»? Тот, который не кишел бы вампирами, ликанами и еще бог знает чем? Конечно, чтобы сделать это, ей сначала нужно сбежать от Люка, но у него была небольшая армия, охранявшая ее сутки напролет, а он сам каждый день или через день переводил ее на новое место. Разговоры с ним ни к чему не привели, хотя, видит бог, она пыталась!

— Что? — спросила его Бронвин. — Что происходит, Люк? Что ты делаешь?

Он выглядел раздраженным, даже уже от того, что она спросила.

— Я пытаюсь обеспечить твою безопасность, дорогая… или ты упустила эту часть?

— Я верю, что ты так и думаешь, — сказала осторожно девушка.

— Но в этом я одинок, не правда ли?

— Я не могу так жить.

Это, по крайней мере, заставило его остановиться. Он притянул ее к себе на колени и обнял. Сначала она попыталась вырваться, но когда мужчина держал ее, она чувствовала себя так хорошо, в безопасности, что расслабилась, устроившись удобнее.

— Я знаю, детка. Но этот вамп не только пыль в глаза пускает. Константин тебя ищет. Он убил Томми Две Лошади, потому что думал, что ты у него.

Сердце Бронвин, казалось, резко остановилось, а затем помчалось вскачь. Она повернулась, взглянув ему в лицо, и поняла, что Люк сказал правду, по крайней мере, насколько знал.

— Он не сделал бы этого, — сказала она нерешительно.

Его лицо напряглось.

— Детка, тебе чертовски много надо узнать о вампирах! — прорычал он. — Они бы не думали дважды, прежде чем сделать подобное — и Константин, конечно же, тоже. Он — прародитель. Ты знаешь, что это значит?

Бронвин покачала головой.

— Он никогда не был человеком, детка. Вот, что это означает. У других, по крайней мере, есть хоть какие-то воспоминания, какое-то сочувствие к человеческому роду, потому что они когда-то были людьми. Константин — чистокровный вампир, он родился таким, и насколько я знаю, один из последних в своем роде, если не последний. Он раздумывает над убийством человека, не больше чем ты над раздавленной букашкой.

Бронвин почувствовала небольшую боль в желудке.

— Я просто так не раздавила бы букашку и не стала бы думать об этом дважды, — сказала она возмущенно. — Ладно, хорошо, может быть паука, потому что они страшные, а некоторые и ядовиты.

В его глазах затанцевало веселье.

— Сделаем пометку — Бронвин боится пауков, — сказал он, посмеиваясь, хотя почти сразу же успокоился. — Ты слышишь, но не слушаешь меня, детка. Я буду честен. Я не знаю, зачем ты ему нужна. Лишь то, что он прочесывает город в поисках тебя. Томми Две Лошади был альфой одной из крупнейших стай в городе, а ему наплевать на то, что его убийство может начать войну между вампирами и ликанами.

Бронвин внезапно почувствовала холод, холод, пронизывающий до костей.

— Он убил ликана? — хрипло спросила она.

Люк пожал плечами.

— Мы крепкие, но не непобедимы, — сказал он сухо. — А вампиры знают наши слабые места. Да, он убил его. Из того, что я слышал, это заняло у него не больше десяти минут, и не длилось бы так долго, если бы вамп вначале не играл с ним, чтобы получить необходимую информацию. А это кое о чем говорит. Томми Две Лошади был также крут, как и бессмертные.

В течение нескольких минут Бронвин думала, что разрыдается.

— Если… если все это правда, то он придет за тобой Люк!

Тот фыркнул.

— Он уже меня ищет. Томми не удержался и сказал Константину, что я был тем, кто схватил тебя.

Бронвин попыталась слезть с его коленей, но он только сильнее обнял его.

— Я должна уйти! Я не могу остаться здесь — это означает, что я подвергаю опасности… всех!

— Волнуешься за меня? — спросил Люк с улыбкой, которую она находила такой притягательной.

— Конечно, я беспокоюсь о тебе! — сказала она сердито. — Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! И особенно не хочу, чтобы это было на моей вине.

— Ничего со мной не случится и в любом случае это будет не на твоей вине. Это между мной и Константином.

— Но это же из-за меня!

Он покачал головой, но полностью не отрицал этого, и через мгновение Бронвин поняла, что здесь что-то другое. Это было из-за пророчества и из-за того, что Константин считал ее "избранной" ликанов и поэтому искал, или, по крайней мере, так думал Люк. И возможно, это было единственной причиной, по которой Константин ею интересовался, и пытался вернуть.

Бронвин знала, такой мужчина как он — вампир — в действительности никогда не заинтересуется ею как личностью. Она была слишком «обычной». Все это время его влекло что-то еще.

В любом случае, если ее не окажется в поле зрения, то им не за что будет бороться. Девушка не хотела, чтобы что-то случилось с Люком. Мысли об этом причиняли ей боль, но она также боялась, что Люк причинит вред Константину. Бронвин не знала, как это осуществить, но должна же быть хоть какая-то возможность? Люк просто не хотел слушать, и не собирался отступать. Он хотел драться, безумный мужчина-ликан!

Ну, если они желают войны, она не сможет их остановить, но у нее не было никакого желания участвовать в этом. Они могли просто найти другой повод, чтобы попытаться убить друг друга!

Она уходит! Не ясно, как и куда, но девушка приехала в город не для этого! Бронвин не заметила, как все стало таким… сложным, и опасным, но очевидно, она приехала в город в поисках любви и ребенка!

Что если этого пророчества вообще никогда не существовало? А может, в нем говорилось больше, или же ее бабушка принимала желаемое за действительное? Нана достаточно часто говорила, что сожалеет, что ее род вымирает. У нее был только один ребенок, и дочь умерла очень молодой, когда родилась Бронвин!

Девушке казалось, что она никогда не выйдет замуж и у нее не будет собственных детей, после того как в Гринвилле все начали думать о ней как о фрике. И она никому не доверяла, не встречалась ни с кем более одного раза, не говоря уже о том, чтобы жить вместе и создать семью. Что, если бабушка просто рассказала ей историю, чтобы вдохновить на поиски счастья?

Она не знала. У Наны находилось много историй для любой ситуации, и когда Бронвин была маленькой, та использовала их, чтобы поощрить ее или отговорить от того, чего не одобряла. «Вполне возможно», пришла она к заключению.

Сейчас, девушка жалела, что не уделила этому больше внимания. Когда бабушка поведала ей "пророчество", она была слишком погружена в горе, слишком испугана тем, что останется одна, что потеряет единственного человека, которого когда-либо любила, и который заботился о ней. Но возможно, Бронвин сама исказила пророчество, так как все, что касалось последних дней жизни бабушки, не совсем ясно отложилось в ее памяти. Сейчас она уже ничего не узнает наверняка. Наны больше нет. Она не может спросить у нее. Только если найти кого-то с настоящим даром, как у бабушки, и поговорить с ней с того света, но существовало очень мало людей, обладавших истинной силой и очень много тех, кто только делал вид, чтобы вытянуть деньги.

Люк знал, что столкновение неизбежно, и все же вздрогнул, когда, выходя из конспиративной квартиры вместе с Бронвин, увидел, что их ждет Константин. С другой стороны, он должен был признать, что где-то в глубине души хотел положить этому конец.

Во-первых, он всегда старался перевезти Бронвин в течение дня, когда Константин не представлял угрозы. Не то, чтобы глупые легенды о них были правдой, по крайней мере, не полностью. Вампы не сгорали и не превращались в пепел, если на них попадал солнечный свет. Однако это становилось для них чистой пыткой, так как они были крайне светочувствительны, и нескольких минут хватало, чтобы появились ожоги и волдыри, и даже вампиры не находились в восторге от такой боли, и как правило ненавидели любое проявление слабости.

Тем не менее, с тех пор как Люк обнаружил, что Константин решил вернуть Бронвин, то готовился к бою. Он терпеть не мог характер Томми Две Лошади, но даже в этом случае тот был из братства ликанов, и его действительно бесило, что Константин поймал его со спущенными штанами, в буквальном смысле, и убил прежде, чем тот смог понять что происходит.

Не сказать, что Томми доставало смекалки, чтобы понять, что к чему! Он всегда был немного обделен мозгами, как бы не назвать его идиотом, но для того кем тот являлся, ему в действительности много и не требовалось. В любом соперничестве между ликанами ценилось скорее умение и грубая сила, чем мозги. Как только они перекидывались, то становились больше животными, чем кем-либо еще, и даже у него существовали проблемы, так как он больше полагался на инстинкты, чем думал.

Однако вампиры были хладнокровными ублюдками. Они не теряли самообладания, потому что не выходили из себя, как ликаны, всегда находясь начеку, что давало им преимущество в бою, не говоря о скорости и силе. Достойные соперники любому ликану.

Бронвин была права, что не может жить так, как жила с тех пор как он ее спас. Она заслуживает лучшего… и пока ему придется ее прятать, он ненамного продвинется в попытке пометить девушку как свою пару, но мужчина намеревался поступить именно так, и будь проклято это предсказание. Если она не была женщиной из пророчества, пускай. Кто-то другой удостоится этой чести. Люк никогда не надеялся, что станет претендовать на "обещанную", так что не расстроится, если Бронвин ею не окажется. Он бы сильно разозлился, узнав, что она со своей Наной замыслили обмануть их, но думал, что преодолеет это.

Чувствуя, будто воздух выбило из легких, Бронвин изо всех сил пыталась вздохнуть при виде Константина. Она и забыла, насколько он красив, и просто не осознавала, как сильно скучала по нему. Поэтому пыталась убедить себя, что ничего для него не значит, и лучше забыть об этом, чем тосковать по тому, кто никогда ею не интересовался и никогда не будет. Однако он пришел за ней. Не показывает ли это его интерес? Хотя бы чуть-чуть?

Взгляд Константина скользил по ней почти с жадностью, и она почувствовала прилив желания, возбуждения.

— У тебя то, что принадлежит мне, — холодно сказал он, снова встретившись взглядом с Люком.

Ликан перевел взгляд с нее на Константина и почти небрежно скрестил руки на груди.

— Это факт?

Выражение лица Константина застыло.

— Да.

— Ну, ты знаешь, как говорят, что имеем — не храним, потерявши… — Он пожал плечами. — Теперь, это мое.

Бронвин не знала, была ли скорее напугана тем, что Люк собирался спровоцировать драку, или зла и обижена, что они говорили о ней, как о… вещи. Оба почему-то решили, что могут предъявлять на нее права. Если бы не злость, девушка не думала, что у нее хватило бы мужества сделать, то, что сделала, но ее переполняли эмоции. Выдернув руку, которую схватил Люк, она встала между собравшимися вампирами и ликанами.

— А сейчас, подождите одну чертову минуту! Я, черт возьми, не принадлежу ни одному из вас! Я не вещь, которой вы можете владеть! Так что, если вы оба хотите устроить смехотворное побоище, на меня можете не рассчитывать! Я не хочу иметь с этим нечего общего, и очевидно, ко мне это не имеет никакого отношения!

Глаза Константина загорелись юмором, хотя она видела, что он разрывался между весельем и гневом.

— Это смехотворное побоище, как ты красноречиво выразилась, делается ради тебя, моя дорогая. Ты пытаешься мне тонко намекнуть, что выбрала его? Я не хочу тебя расстраивать, но если это так, то он станет очень мертвым ликаном, когда я с ним закончу.

— Да, теперь, когда ты упомянул это, Конни, послушай, что я на это отвечу!

Константин, прищурившись, посмотрел на Люка. Бронвин была почти удивлена тем, что у него из ушей не шел пар. Однако через мгновение он отвел свой взор от Люка, и пригвоздил ее своим проницательным взглядом.

— Просвети нас, ликан Люкки хочет это узнать также как и я.

Люк усмехнулся, но в этом не было никакого веселья.

— Хорошо, Конни! Люкки ликан! Это чертовски забавно. Сам придумал или тебе помогли?

Теперь они выглядели прямо как подростки. Проблема заключалась в том, что они по-прежнему раздражали друг друга, и этим пугали ее до чертиков.

— Как насчет ничьей? — сказала она несчастно, чувствуя, как дрожит подбородок. — А знаете, мне плевать! Вперед! Поубивайте друг друга, если вы твердо решили, но не используйте меня в качестве оправдания!

Она уже хотела зашагать порочь и гордо удалиться, когда двое головорезов Люка схватили ее и потянули назад, в круг ликанов, которые собрались посмотреть на бой. Вампиры запротестовали, особенно Константин. Он казалось, ринулся вперед, но остановился и бросил убийственный взгляд на Люка.

— Если мы закончили с битьем в грудь, полагаю, мы можем приступить? — спокойно сказал он, снимая свой темный пиджак и бросая его своим приспешникам.

Люк выскользнул из своих джинсов, которые были его единственной одеждой, перекидываясь в звериную форму. Он напряг мышцы и принял позицию борца, демонстрируя острые, как ножи, когти.

Бронвин не могла сдержать горестные всхлипы. Это привлекло внимание обоих мужчин. Люк дернул головой.

— Уведите ее внутрь. Она не должна этого видеть, — сказал он грубым голосом, который девушка едва узнала.

— Если причините ей боль, умрете следующими, — сказал Константин двум ликанам, потянувшим ее к зданию, из которого они только что вышли.

— Они не причиняли мне боли, Константин! — отчаянно сказала Бронвин. — Они только старались защитить меня! Пожалуйста, не причиняй никому вреда! Пожалуйста?

Она не знала, услышал ли он ее или нет. Константин не ответил, и что еще хуже, девушка поняла по выражению лиц ликанов, что оскорбила их. Хорошо! Лучше это, чем смерть!

Они отпустили ее, как только втолкнули внутрь и встали у двери. Звуки боя снаружи завладели вниманием Бронвин, и в течение некоторого времени, все, что она могла делать — попытаться хоть что-то увидеть, а потом положилась на слух. Однако несколько мгновений спустя, толпа взволнованно переместилась, и девушка, к сожалению, получила представление о том, что происходит. Оба, Люк и Константин, были в крови, от того, что рвали друг друга своими острыми как бритва когтями.

Бронвин отвернулась от этого ужасного зрелища. Борясь с желанием закричать, она закрыла уши и бросилась прочь, наконец, заметив, что за ней, на самом деле, никто не следит. Вампиры и ликаны полностью сосредоточились на сражении между своими лидерами, горя желанием принять в нем участие.

Оглянувшись на тех, кто должны был охранять ее, и, убедившись, что они действительно поглощены битвой, Бронвин вытерла глаза руками и направилась к ближайшему выходу. Дверь, находилась в пределах их прямой видимости, но окна — нет. Задержав дыхание от страха, что окно заскрипит и выдаст ее, девушка открыла первое попавшееся и вылезла. Всюду стояли автомобили, что напоминало вечеринку технического прогресса позади дома.

Фыркнув, Бронвин направилась вниз по улице, проверяя машины на наличие ключей, и наконец, ей повезло. Рывком, открыв дверь, она забралась внутрь и завела мотор, устояв перед искушением рвануть с места. Это было заманчиво, поскольку действительно могло отвлечь Люка и Константина от убийства друг друга, но Бронвин знала, что это просто отложило бы неизбежное, особенно если они ее поймают.

Ей удалось держать ногу на педали газа легко, пока она не доехала до угла, но инстинкт взял верх и она понеслась. Автомобильные шины завизжали, когда девушка добралась до угла и выехала на дорогу.

Бронвин почувствовала себя лучше, оставив между собой и сражением некоторое расстояние, и попыталась убедить себя, что в действительности они никогда не собирались драться насмерть. Это просто… тестостерон!

Они оба будут очень злы, обнаружив, что она не ждала поблизости, чтобы увидеть кто победит!

Однако сейчас Бронвин не могла об этом думать! Она была свободна! Что, черт возьми, ей делать со своей свободой, если девушка не имела ни малейшего понятия о том, где находится?

Глава 9

Первая рациональная мысль, пришедшая Бронвин в голову — дом. Однако о своей квартире, как о доме, она даже не думала. Им был Гринвилль и пансион, где женщина выросла и которым управляла после смерти бабушки… и который продала.

Ей плевать! Ей следовало вернуться туда, где она чувствовала себя в безопасности, и этим местом был дом. Тем не менее, сначала стоило заглянуть в свою квартиру и забрать вещи.

Бронвин подумала просто бросить их, но привезла несколько сувениров, которые кое-что для нее значили. Большинство же не имело ценности, и она могла их заменить. Но в квартире остались бабулина вышивка и швейная коробка, в которой лежали очаровательный браслет, подарок Наны ей на десятый день рождения, ножницы для вышивки, несколько ее детских фотографий и фотографий бабушки и мамы…

Она не могла бросить эти вещи!

Однако женщина не имела не малейшего понятия о том, где находится. Бронвин действительно плохо знала город, за исключением пары кварталов поблизости от дома, но ничего не выглядело знакомым, тем более ночью!

Стараясь не паниковать, она притормозила, чтобы прочитать названия улиц, но обнаружила, что это нисколько не помогает. Они не были ей знакомы. Плутая и все больше пугаясь, наконец, вдалеке, она увидела автостраду, чувствуя, что почти готова разрыдаться. Если бы женщина только могла туда добраться!

К сожалению, хотя Бронвин и видела шоссе, но не находила улиц, способных вывести туда, и пока пыталась отыскать нужную, обнаружила несколько машин, преследующих ее.

Сердце подскочило к горлу. Она пыталась убедить себя, что они следуют не за ней, но каждый раз оглядываясь, видела их… еще больше машин. Три превратились в пять, а затем в семь.

— О, Боже мой! О, Боже мой!

Увидев, что свет светофора должен измениться, Бронвин вдавила педаль газа в пол, но на полпути ударила по тормозам и вывернула руль, круто повернув, и чуть не проскочив улицу, которую искала. Семь машин позади нее также проскочили светофор.

Женщина была так занята тем, что смотрела в зеркало заднего вида, что чуть не пропустила неприметный выезд на автомагистраль. Она свернула в последнюю секунду и вылетела на автостраду… только чтобы обнаружить, что это восточно-западный коридор. Испытывая желание разрыдаться, Бронвин вздохнула и слилась с потоком машин, пока, наконец, не увидела впереди выезд с автомагистрали. Резко сменив полосу с крайней левой на правую, она направилась именно туда.

«Где эти чертовы полицейские, когда человек в них нуждается», раздраженно подумала девушка! Если бы она водила как нормальный человек, а не как маньяк, то они бы уже ее преследовали! Может быть, женщина просто должна уехать из города и найти место, где сможет переночевать, а затем пробраться обратно и поискать дорогу к своей квартире? Эта мысль подняла ей настроение. Бронвин заплатила за аренду наперед и могла позволить себе подождать неделю или даже две!

Новый план звучал гораздо лучше, чем предыдущий, даже притом, что ей совсем не нравилась мысль о возвращении в квартиру.

Еще раз посмотрев в зеркало заднего вида, она обнаружила, что потеряла, по крайней мере, половину следовавших за ней машин. Или так, или у нее просто разыгралось воображение, и за ней вообще никто не следил. Бронвин хотела этому верить, пока случайно не увидела впереди машину под уличным фонарем.

— Вот черт!

Это был черный фургон, который подобрал ее и Люка в ту первую ночь, а позади него стоял длинный черный лимузин. Девушка истерично захихикала. Если Константин таким образом пытался быть незаметным, то это не сработало! Хихиканье закончилось сдавленным рыданием. Хотя, возможно, это было немного больше, чем слегка истеричный смех. Ее подбросило на колдобине, женщина рванула руль, чтобы вписаться в следующий поворот, и в полном смятении обнаружила, что оказалась в сельской местности. Не то, чтобы она не хотела уехать из города! Но уж точно не с Люком и Константином на хвосте.

Длинная темная пустынная дорога казалась не лучшим вариантом в такой момент. И что еще хуже, там были всего лишь несколько фонарей, а затем ничего. Увидев, что попала в безлюдное место, она, подпрыгивая на ухабах, еще раз свернула, решив вернуться в город и попытаться избавиться от них в более людной местности.

Однако, дорога, на которой женщина очутилась, казалось, проходила по лесу. Здесь не было маленьких опрятных жилых кварталов. Бронвин проехала, по меньшей мере, две мили, прежде чем заметила еще один поворот. Фонари остались позади, но первое, что она увидела, свернув в очередной раз, это четыре фары, как если бы лимузин пытался обойти фургон. Отчаянно надеясь, что они не заметили свет, девушка начала искать следующий поворот — любое место, куда могла бы свернуть и выключить фары.

Вместо этого, Бронвин обнаружила, что направляется прямо к огромным воротам, которые казалось, занимали всю дорогу. Тупик!

Так не может быть! Почему дорога вела только к одному дому!

Через мгновение, к своему облегчению, она поняла, что это просто оптический обман. Дорога огибала ворота. Бронвин, должно быть, попала в фешенебельный район, а это означало, что дома разбросаны то тут, то там, и скорее всего не по улицам. Нужно было развернуть автомобиль, чтобы вписаться в проклятый поворот. Когда Бронвин свернула, машину занесло, но она не заметила никаких признаков преследования.

В свете ее фар вырисовались еще одни ворота. Девушка смотрела на них, раздумывая, что делать, и внезапно поняла, что узнает символ из кованого железа. Она не была уверена, откуда его знает, но он определенно был ей знаком.

Как ни странно, как только женщина подъехала, ворота начали открываться. Бронвин уставилась на них, раздумывая, посмеет ли, но уже исчерпала все варианты. В любом случае она планировала куда-нибудь заехать. Почему нет?

Девушка в нерешительности дрогнула, как и первая, эта дорога уходила в никуда. Заехать в ворота? Проехать мимо? Она развернула автомобиль и рванула вперед, в конце притормозив, так как ее почти занесло на газон. К своему облегчению женщина увидела, что подъездная аллея делает петлю и снова возвращается к воротам. Более того, вдоль нее располагалась ухоженная живая изгородь, которая оказалась почти столь же высокой, как и автомобиль, который она украла! А лучше всего, на дорожке никого не было.

Вероятно, ей повезло, решила Бронвин — подгадать момент, когда уехал владелец! А это означало, что ворота снова закроются!

Подумав решать проблемы по мере их поступления, девушка остановила машину, быстро выключив фары и заглушив двигатель, в качестве меры предосторожности. Отстегнув ремень безопасности, она откинулась на сиденье и закрыла глаза, надеясь, что преследующие ее машины — если это действительно были Люк и Константин — проедут мимо, подумав, что та обогнула ворота.

Пытаясь успокоить дыхание, так, чтобы услышать что-то кроме оглушающего стука сердца, женщина напряженно прислушивалась к звуку проезжающих мимо машин. Вместо этого кто-то постучал в окно. Бронвин чуть не выпрыгнула из кожи — совершенно незнакомый человек наклонился, чтобы заглянуть в автомобиль. Она в смятении уставилась на него, но не могла толком разглядеть, поскольку уличные фонари находились у него за спиной. С неохотой, Бронвин нашла кнопку и опустила стекло.

— Я могу вам помочь?

Это был самый вежливый способ, каким кто-либо когда-либо хотел узнать, почему она нарушила границу частной собственности! Его низкий, почти рокочущий голос послал волну дрожи по ее спине.

— Простите, — сказала женщина сконфужено. — Я… э-э… я заблудилась.

Он уперся руками в автомобиль и наклонился ниже.

— Я вижу. Полагаю, вы искали карту в бардачке?

Бронвин почувствовала, как лицо залилось краской.

— Э-э… я так и не нашла ее. Простите, что нарушила границу частной собственности. Правда, простите! Если бы вы просто могли сказать, как попасть отсюда на автостраду? — спросила она, поглядывая в сторону дороги в поисках каких-либо признаков машин.

— В действительности, я сам никогда не сажусь за руль. Однако если вы зайдете, я позову своего водителя. Уверен, он может указать вам направление.

— О! Я не могу! Не хочу навязываться! — сказала она поспешно, так как увидела первую пару фар и сползла ниже на сиденье.

— Никаких проблем, уверяю вас, — пробормотал он, открывая дверь.

Успокоившись, когда первая машина проехала ворота, Бронвин медлила, ожидая следующую. Еще четыре автомобиля двинулись прочь, быстро следуя друг за другом.

— Вот черт!

— Простите?

Бронвин натянуто улыбнулась.

— Спасибо! Я действительно ценю вашу помощь. Э-э… может вы могли бы позвать его на улицу, я не хочу быть назойливой?

— Я настаиваю. Между прочим, дорога, что проходит за моими воротами, заканчивается тупиком.

— О Боже! Правда? Ох, это плохо! Это очень плохо!

Он взял ее за руку и практически вытащил девушку из машины.

— Полагаю, это мое упущение. Но я не видел причин делать ее длиннее.

Первый из автомобилей вернулся обратно к воротам как раз тогда, как она вывалилась из машины. Женщина бросила на мужчину наивный взгляд.

— Простите. Мне так жаль!

Он громко хмыкнул.

— Не волнуйтесь, дорогая. Я закрыл ворота.

Бронвин взглянула на него испугано.

— От этого не будет никакой пользы.

— Нет?

Она прикусила губу.

— Я знаю, это может прозвучать безумно, но… они не… обычные люди.

Незнакомец положил ее холодную руку на сгиб своей и ободряюще похлопал.

— Лично я никогда не беспокоился об их видах, но вы не должны бояться старых плохих ликанов и вампов. Вы в абсолютной безопасности.

Бронвин в изумлении уставилась на него, пытаясь разглядеть сквозь мрак. В его глазах отразился свет фар автомобилей, подъезжающих к воротам, и они устрашающе запылали. Ее сердце пропустило несколько ударов.

— Вы… один из них?

Его брови поползли вверх.

— Конечно, нет! Я — Раджа, а они просто вампы и ликаны!

Бронвин почувствовала, что ее накрыло волной головокружения.

— Я не понимаю.

— Бедная малышка! — замурлыкал он. — Я должен был больше верить в пророчество, а также в вас. Вынужден признать, я не ожидал, что вы подъедете прямо к моей двери, но это восхитительный сюрприз. Возможно, немного разочаровывающий, но только в том смысле, что я находил поиск весьма воодушевляющим.

Тем временем, они поднялись по лестнице, достигнув круглого крыльца, и Бронвин оглянулась. К своему ужасу, она увидела около ворот почти дюжину автомобилей ликанов и вампиров, которые запрыгивали на восьмифутовую стену, окружающую имение.

— О, Боже мой!

— Да. Думаю, мы должны их дождаться, — спокойно сказал мужчина, а затем прыснул. — Где мои манеры. Я — Калеб Уэстморленд. А вы, кроме того, что мать моих будущих детей?

Удивленно посмотрев на него, Бронвин пыталась вздохнуть, так как, наконец, рассмотрела его в свете фонарей, горевших по обе стороны от входной двери. Люк и Константин были красивы, но Калеб Уэстморленд являлся единственным в своем роде, к тому же, как бы глупо это не звучало, но в нем было что-то кошачье, чего она никак не могла точно понять.

— Бронвин, — произнесла она запинаясь. — Вилльямс.

Он улыбнулся.

— Прекрасно. — Подняв руку, мужчина слегка погладил ее щеку. — Просто прекрасно. Я весьма вами доволен.

Бронвин судорожно сглотнула, но когда он посмотрел в сторону, его чары развеялись, и она проследила за взглядом Калеба.

Люк с дюжиной членов стаи, и Константин с большой группой своих людей почти достигли крыльца. Однако, как ни странно, остановились, будто наткнулись на стену.

Калеб холодно улыбнулся.

— Как вы видите, она благополучно добралась. Теперь, можете удалиться.

Люк поднял руки и как будто уперся ими во что-то, чего она не видела.

— Что за черт?

— Магия, — лаконично сказал Константин. — Отойди от него, Бронвин. Иди ко мне.

Женщина безучастно посмотрела на него и, наконец, взглянула на незнакомца, который представился, как Калеб Уэстморленд.

— Вы владеете магией? — немного хрипло спросила она.

— Это не может удержать тебя! — сказал Константин, его голос звучал немного напряженно. — У тебя есть защита. Просто иди ко мне, детка. Я не убил ублюдка… раз ты не хотела.

Люк фыркнул.

— Это не от того, что ты не пытался! — Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Но я также не убил его. Мы это обсудим. Просто иди ко мне.

Губы Калеба изогнулись в веселую улыбку.

— Это интересно! Такое насилие! Это то, что заставило вас стремглав нестись ко мне? Это даже хорошо. Вы избавили меня от необходимости убить их обоих. Хотя… я, конечно, могу это сделать, если хотите?

Бронвин в ужасе уставилась на него.

Он вздохнул.

— Я так понимаю, это означает «нет»? Очень хорошо… — Когда Калеб снова сосредоточил свое внимание на Люке и Константине, выражение его лица было напряженным. — Вот, что я хотел бы вам сказать, вы ее неприятно испугали и мне это не нравится. Уходите, но если предпочитаете ночевать под открытым небом на моем пороге, думаю, некоторое время смогу это вытерпеть, если этим доставлю удовольствие моей маленькой Бронвин. Только убедитесь, что убрали за собой перед тем, как уйдете.

Затем он повернулся и протянул женщине руку. Она медлила, с грустью оглядываясь на Люка и Константина, но знала, что движение к одному из них приведет к еще одной драке за право решить, кому из них она будет "принадлежать".

Однако присутствие Калеба успокаивало ее. К удивлению, когда женщина снова посмотрела на него, то увидела в его глазах понимание. Он поднял ее правую руку и очень нежно коснулся губами того места, где находилась метка.

— Вы были созданы только для меня, — прошептал он. — Я так долго ждал.

Бронвин судорожно сглотнула.

— Вы…?

Он ухмыльнулся кошачьей улыбкой.

— Твой супруг, любимая.

Бронвин удивленно посмотрела на него, чувствуя себя еще более расстроенной, а не взволнованной. Однако она не видела другого выбора, кроме как следовать за ним, надеясь, что не попадет в очередную ловушку.

— Проклятый гребаный маг! — зарычал Константин, поскольку Бронвин без возражений проследовала за Раджой в дом. — Это все из-за заклятия злой старой ведьмы!

Люк видел, что он, наконец, отвернулся, уставившись на ликана в бессильной ярости.

— Бронвин выковыряла бы твое сердце ложкой, если бы услышала, что ты отзываешься о ее бабушке подобным образом. Что он за… существо, в конце концов?

Константин находился в такой ярости, что хотел проигнорировать вопрос. Однако, в конце концов, забыл о своей вражде с ликаном.

— Раджа.

— Пахнет как кот, — пробормотал один из стаи Люка.

— Потому что он и есть кот, — ответил Константин раздраженно.

— Ты же сказал, что он — Раджа! — вспылил Люк.

Константин закатил глаза.

— Король, — ответил он кратко. — Он лорд кот — кошачий лорд. Верховный король.

— Да неужели? — огрызнулся Люк. — Ну, почему же тогда я никогда о нем не слышал?

— Потому, что ты всего лишь ликан? — сардонически парировал Константин.

Люк прищурился.

— Да, клал я на то, кто он такой! Бронвин "избранная", и она предназначена смиренным ликанам, а именно — мне! И вот, что я хотел бы понять, почему этот сукин сын думает, что она предназначена ему! На самом деле, я также хотел бы понять, почему ты, черт возьми, хотел похитить ее у меня!

— Я не похищал ее, — холодно сказал Константин. — Ты похитил ее. У нее метка. Она предназначена мне. Она — кровавая принцесса… ей суждено родить первого вампира, который будет ходящим днем!

Люк изумленно посмотрел на него.

— Позволь мне прояснить… ты, черт возьми, имеешь в виду, что она должна стать принцессой вампиров? Потому что у нее на руке метка?

— Пророчество предсказало ее появление, — отрезал Константин, теряя терпение. — Она предназначена истинному вампиру, и так случилось, что я — истинный.

— Наше пророчество гласит, что она предназначена истинному, и так случилось, что я один из них! Она родит первого ликана, который станет царем всех стай. Он объединит их, и они займут свое место среди сверхъестественных.

Мгновение Константин непонимающе смотрел на него.

— Ты перепутал пророчество, — холодно сказал он. — Что не удивительно, учитывая…

— Учитывая что? — воинственно зарычал Люк.

— Что ты ликан.

Остальная стая в ответ на это сердито зарычала.

Мгновение Констнтин изучал их, но, в конце концов, отвернулся и бодро зашагал к своему автомобилю. Его слуги последовали за ним. Люк догнал их прежде, чем они достигли стены.

— Ты собираешься уйти? Вот так просто?

Константин бросил на него раздраженный взгляд.

— Ты владеешь магией?

Люк поднял брови.

— Нет.

Вампир остановился.

— Он — Раджа…

— Ты это уже говорил!

Константин стиснул зубы.

— Раджа старше вампиров и ликанов. Они быстрее, сильнее сильнейших из всех племен. Кроме того, они очень умные и хитрые… и владеют магией. Из-за этого я не могу к нему подобраться. Ты тоже не сможешь. Безусловно, если хочешь разбиться о возведенное им защитное заклинание до крови, то помогай себе сам. Я могу даже остаться на какое-то время и посмотреть, просто для развлечения.

— Так ты говоришь, что, черт побери, ни один из нас, не сможет вызволить Бронвин?

— Я этого не говорил.

— Ну, тогда какого дьявола, ты ходишь вокруг да около?

— Мы… я нуждаюсь в сильном маге.

— Я знаю одного, — заговорил один из ликанов Люка.

Тот повернул голову, чтобы смерить мужчину угрожающим взглядом, но оборотень уже снова нырнул на задний план.

Константин выглядел удивленным.

— Если вы планируете натравить на него вашего шамана, орудующего магическим копьем, то сомневаюсь, что добьетесь с ним большего успеха, чем без него.

Люк сердито посмотрел на вампира, но промолчал. Гребаные вампы и их комплексы превосходства! Он держал пари, что его шаман будет полезнее, чем дюжина магов, которых откопает вампир!

К тому времени, как Калеб провел ее внутрь, у Бронвин не попадал зуб на зуб. Секунду он, нахмурившись, изучал ее.

— Горячая ванна! — вдруг сказал мужчина. — Янси! Ты будешь горничной леди. Приготовь моей принцессе ванну в розовой комнате. — Он вопросительно посмотрел на Бронвин. — Тебе нравится розовый, моя дорогая?

Бронвин уставилась на него, как будто тот сошел с ума.

— Буду считать, что да, еще никогда не видел женщину с рыжими волосами, которой бы не нравилось розовое и красное — чудовищное сочетание.

— У меня каштановые волосы, — процедила сквозь зубы Бронвин, в основном потому, что они стучали, но еще и потому, что она нашла замечание обидным.

Он с удивлением оглядел ее.

— Хм. Ты права. Любопытно. На фотографии они выглядели рыжими. Предполагаю, что под таким углом падал свет.

— Какой фотографии?

— Обезглавленный труп? — подсказал он.

У Бронвин расширились глаза.

— Да, вижу, ты понимаешь. Дуган или Диллан, или еще как-то там, мой бывший сотрудник. Теперь, ступай с Янси, дорогая. Он приготовит тебе хорошую горячую ванну, чтобы согреться.

Его своеволие раздражало, но Бронвин никогда не действовала себе во вред под влиянием гнева. Она замерзла, а горячая ванна звучала просто замечательно, и женщина не собиралась отказываться от нее просто, чтобы отстоять свою волю. Судорожно кивнув, Бронвин расслабилась, когда поняла, что это даст ей немного времени в одиночестве, чтобы попытаться разобраться в своем положении. Она последовала за дворецким, поднимаясь по широкой винтовой лестнице.

Дом был роскошным. Бронвин обнаружила, что коридор на втором этаже так же широк, как и лестница — от шести до восьми футов. Даже двери оказались богато украшены. Дворецкий прошел четыре, остановился у пятой, и открыл ее, пропустив Бронвин вперед. Она смущенно расплылась в улыбке.

— Спасибо. Я сама могу приготовить ванну.

Мужчина слабо улыбнулся, что выглядело так, будто это требовало усилий.

— Нет проблем, моя леди. Я буду рад вам услужить. Я все здесь вам покажу, если вы дадите мне минутку подготовить ванну.

Задаваясь вопросом, был ли это вежливый приказ ничего не трогать, Бронвин медленно вошла в огромную комнату, оказавшейся спальней. Вопреки ее ожиданиям, она не была окрашена в розовый. Стены — оклеены обоями, выглядевшими как муар[6]. От широких плинтусов на полу до почти десятифутового потолка вдоль бледной серо-зеленой лозы вились крошечные нежно розовые бутоны роз, очерчивая широкий красивый декоративный потолочный плинтус. Сам потолок был украшен лепниной, создававшей приятный узор. В центре, окруженный лепным овалом, как рамой для картины, располагался рисунок, изображавший двух херувимов, обернутых широкой бледно-розовой тканью.

Кровать выглядела намного больше, чем она когда-либо видела в своей жизни, несмотря на размер комнаты. Покрывало соответствовало обоям. Кроме того, блестящий паркет был покрыт широким пестрым ковром. Мебель — окрашена в белый цвет и состояла из высокого шкафа, бюро и соответствующих стульев, мягкой кушетки и нескольких складных стульев. Маленькие столики находились у подлокотников каждого стула и по обе стороны кровати. Около застекленной створчатой двери располагался большой стол с четырьмя стульями, похожий на обеденный.

Дворецкий, Янси, вышел из открытой двери напротив кровати и поклонился ей. Пересекши комнату, он жестом пригласил девушку внутрь. Из любопытства, Бронвин последовала за ним. Это оказалась гардеробная, заполненная одеждой, почти такая же большая, как и гостиная в ее квартире.

— Думаю, вы сможете найти здесь, во что переодеться. — Он посмотрел на Бронвин, изучая выражение ее лица. — Не стесняйтесь выбирать, что вам нравится. Это было куплено для вас.

Бронвин почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Для меня?

— Конечно, моя леди. Лорд Уэстморленд хотел, чтобы к вашему появлению все было готово. Мы были не вполне уверены, когда вас ожидать, но за такой короткий срок сделали все возможное.

Он закрыл дверь и подошел к большому шкафу, широко открыв его, чтобы она могла видеть огромный телевизор внутри.

— Мы не знали, нравится ли вам смотреть телевизор в постели, пульт находится на прикроватном столике.

Оттуда он двинулся к застекленным дверям и широко распахнул их.

— Сегодня вечером немного прохладно… может вы предпочли бы осмотреть балкон утром… или позавтракать там?

Бронвин была не в состоянии придумать, что сказать, и просто смотрела на него.

Поклонившись, он снова закрыл двери.

— Если вы меня извините, я проверю ванну.

Он снова исчез. Бронвин беспокойно оглянулась и, наконец, присела на край одного из стульев. Она виновато вскочила, когда мужчина вернулся.

— Не хотели бы вы проверить воду, моя леди?

— Уверена все в порядке, — сказала Бронвин.

Он снова одарил ее слабой улыбкой.

— Должен ли я принести вам легкую трапезу?

— Что?

— Вы голодны?

Она не ела, но не была уверена, что сможет.

— Это было бы отлично, спасибо!

Янси поклонился, и, к счастью, ушел.

Несколько секунд Бронвин просто смотрела на дверь, пытаясь прийти в себя. У женщины было странное чувство, что она попала в какой-то сон наяву… или кошмар. Бронвин не знала наверняка куда, но тревожный стук сердца был вполне реальным.

Через некоторое время девушка подошла к раздвижным застекленным дверям и подергала ручку. Обнаружив, что они не заперты, высунула голову и огляделась. Там было пусто, за исключением беспорядочно расположенной уличной мебели, и, оглянувшись на дверь спальни, она бросилась из комнаты к балконным перилам.

Расстояние до земли было пугающим. «Это всего лишь второй этаж», напомнила себе женщина.

Как высоко здесь может быть? Вероятно, тени создавали иллюзию высоты! И все же потребовалось все ее мужество, чтобы перебросить ногу через перила. Несколько мгновений она нервно болталась снаружи, пытаясь нащупать точку опоры. Спустя мгновение, сдавшись, Бронвин схватилась за перила так сильно, как только могла, и опустилась вниз, повиснув на руках, она опустила голову, посмотреть, насколько далеко находились ее ногам до земли.

— Делаешь зарядку, дорогая?

Бронвин пронзительно вскрикнула и завертела головой, чтобы увидеть Калеба, который смотрел на нее по ту сторону ограждения. После секундного изумления, она отпустила перила и, размахивая руками, полетела вниз.

Калеб спрыгнул вниз и успел поймать ее. Она резко приземлилась в его протянутые руки.

— Это было бы неприятным падением! — весело сказал он. Согнув колени, мужчина подпрыгнул вверх, пролетел над перилами и спокойно приземлился на балконе.

— Уже приняла ванну? — вежливо спросил он.

Бронвин изумленно уставилась на него.

— Только туда собираюсь, — ответила она, с дрожью в голосе.

Его губы изогнулись.

— Но для начала решила немного поупражняться, чтобы расслабиться?

Бронвин беспокойно улыбнулась ему.

— Мне требовалась разминка.

Он обнял ее за плечи и понес обратно внутрь.

— Лучше утром, дорогая. Мы вместе пробежимся по парку. Обещаю. Я сказал дворецкому принести ужин на двоих. Надеюсь, ты не возражаешь. У меня так редко бывает компания за ужином.

— Это было бы… славно, — сказала она, выскользнув из его рук и направившись в ванную.

Бронвин вздохнула с облегчением, когда закрыла дверь, но к своему ужасу обнаружила, что там не было замка. Осмотрев помещение, она также не заметила ни одного окна, за исключением огромного витража над ванной, сомневаясь, что он открывается.

— Должен ли я к тебе присоединиться? — спросил Калеб из-за двери.

— Э-э… думаю, лучше не стоит.

Он открыл дверь и несколько секунд изучал выражение ее лица.

— Это означает, нет? Возможно? Или ты еще колеблешься?

Бронвин в смятении уставилась на него.

Он вздохнул.

— Я думаю, нет. У тебя такое выразительное личико, мой ангел. Я могу наблюдать?

Женщина с удивлением посмотрела на него, чувствуя, как краснеет лицо.

— Я вас даже не знаю! — задохнулась она.

— Но милая, как ты собираешься узнать меня, если не будешь предпринимать к этому никаких шагов? — проворчал он. — Отлично! Ты должна знать, мое сердце разбито, но я сдержу свое любопытство… пока. Мы узнаем друг друга после ужина.

Бронвин, нахмурившись, смотрела на дверь, после того как Калеб ушел, затем развернулась и с тоской взглянула на ванну. Неужели она осмелится пойти на это? Он казался полным решимости принять ее с ней. Девушка сочла это оскорбительным, но все еще была удручена множеством потрясений. Лучшее, что она могла — забыть о тревогах, и, раздевшись, поднялась по двум ступеням до ванны. Она только успела опустить ноги, когда голос, который женщина уже начала бояться, испугал ее.

— Абсолютно потрясающе!

Взвизгнув, Бронвин обернулась, поскользнувшись и упав в ванну. Она всплыла, отплевываясь и кашляя. Большая ладонь слегка ударила ее по спине, пока Бронвин не отдышалась и не посмотрела на владельца, который улыбался ей.

— Ты похожа на полуутопленного котенка, — пробормотал он, ухмыльнувшись, а затем несколько уныло исправился: — На очень сердитого маленького котенка.

— Вы говорили, что подождете снаружи!

— Я бы не хотел тебе возражать, но никогда не говорил ничего подобного, — сказал Калеб, легко шагнув назад, чтобы опереться бедром на умывальник, стоявший напротив ванной, и скрестил руки на широкой груди.

Бронвин, нахмурившись, обдумала это, и поняла, что мужчина прав.

— Вы намекали, что сделаете так.

— Ах, но это было только уловкой, чтобы заставить тебя снять одежду, чтобы я мог все лучше рассмотреть. Разве я виноват, что ты так восхитительно наивна, что не заметила этого?

Бронвин угрюмо посмотрела на него и, наконец, отвернулась.

Он вздохнул.

— Я понял намек. Давай быстрее, дорогая, я чувствую запах ужина. — Калеб остановился у двери и развернулся, на этот раз в его глазах не было веселья. — Но позаботься отмыть неприятный запах собаки. Я никогда не любил его, и особенно не хотел бы ощущать его на тебе.

Бронвин уставились на дверь, когда мужчина ушел, борясь со своим гневом и искушением бросить ему в след оскорбление. Как он смеет называть Люка собакой! С любопытством обнюхав руку, женщина не обнаружила никакого запаха, кроме своего собственного, чертовски хорошо зная, что не воняет!

— Он не собака! — проворчала она себе под нос.

— Ликан, если хочешь быть точной, — крикнул ей Калеб из комнаты. — Это то же самое.

Бронвин была уверена, что его голос раздался не прямо у двери. Она просто не знала, как он мог ее услышать. По ней прокатилась дрожь. Константин говорил, что Калеб — маг.

Глава 10

Калеб вернулся через несколько минут, захватив с собой охапку одежды.

— Я не мог выбрать. Полагаю, это будет хорошо на тебе смотреться. Особенно мне нравится цвет, правда, немного формально для вечера вдвоем. Что думаешь?

Бронвин хотелось сказать, что он похож на Безумного Шляпника[7] и может засунуть эти платья туда, где не светит солнце, но подавила импульс. Если мужчина действительно сумасшедший, то указывать ему на это, наверное, было не лучшей идеей.

— Не мог бы ты подать мне полотенце?

— Конечно, любимая, — пробормотал он, явно довольный. Калеб положил одежду на раковину и подошел к стопке полотенец, которой она не заметила раньше, и взял одно.

Бронвин пристально посмотрела на полотенце, затем на его лицо, и наконец, поднялась. Мужчина обернул ее мягкой тканью и вытащил из ванны, опустив на пол, начал вытирать насухо. Она испытывала желание вырвать у него полотенце, но не была уверена, кто выйдет победителем в этой схватке. «Он невероятно дотошный», зло подумала она, когда мужчина опустился на колени, вытирая ноги и ступни, а затем встал позади нее.

Калеб обнял ее за талию, притянув к себе, и зарылся носом в волосы.

— Ммм. Ты так вкусно пахнешь, так бы и съел. Должны ли мы отказаться от пищи и опуститься вниз, чтобы заняться размножением? — промурлыкал он у уха, скользя рукой по ее животу, накрыв ладонью аккуратный холмик, и прижав женщину к твердому стержню, который уперся ей в ложбинку между ягодиц.

Бронвин задрожала. Хотелось сказать себе, что это от отвращения, или, по крайней мере, от нервов, но она чувствовала, что дрожь в животе возникла при его прикосновении, затапливая теплом. Женщина прочистила горло:

— Я голодна. Мужчина усмехнулся, и охотно отпустил ее, из-за чего она начала подозревать, что он сделал это только для того, чтобы проверить ее реакцию.

— Тогда я должен накормить тебя. Одевай, что нравится… кроме этого, — сказал он решительно, забирая из ее рук джинсы, когда Бронвин потянулась к ним.

Неся забракованную одежду двумя пальцами и на расстоянии вытянутой руки, мужчина вышел из ванной.

Она впилась взглядом ему в спину, но взялась за стопку вещей, которую он оставил. По правде говоря, одежда была красивой и явно очень хорошего качества. Тем не менее, ее нервировало, что все оказалось подходящего размера.

В нижней части стопки женщина обнаружила пушистый халат. Ей не особо нравилась идея сесть с ним за стол в таком виде, но все остальное скорее походило на вечерние платья — к тому же не нашлось никакого нижнего белья!

Она скользнула в халат, завязав его на талии, и вышла из ванной комнаты. Калеб стоял рядом с маленьким столиком. Он одобрительно посмотрел на нее и пригласительно выдвинул стул.

Бронвин подошла ближе и села.

К ее облегчению, мужчина расположился напротив. Он снял крышки с блюд, расставленных на столе, изучая содержимое.

— Что будешь, котенок?

Его комментарий напомнил, как он сильно испугал ее, и она чуть не утонула, но женщина и не предполагала, что это станет раздражать даже больше, чем когда он называл ее дорогой, дорогушей или любимой. Она натянуто ему улыбнулась.

— Бронвин.

— Я знаю, котенок. Курятина или говядина?

Несмотря ни на что, Бронвин обнаружила, что проголодалась. Ее живот заурчал, когда она внимательно посмотрела на замечательно выглядевшую еду. Его губы дернулись.

— Попробуешь все?

— Да, пожалуйста.

Он наполнил тарелку и передал ей. Бронвин вежливо, хотя и несколько нетерпеливо ждала, пока Калеб наполнит свою собственную.

— Я заметил у тебя восхитительный местный акцент, котенок, и догадываюсь, что в городе ты прожила недолго? — продолжил он.

— Нет. Я переехала сюда из Гринвилля несколько недель назад. — Она нахмурилась. — Думаю, чуть больше месяца. Кажется, так долго, — пробормотала женщина.

Он задумался, а затем захихикал.

— Всего лишь семьдесят миль по прямой. И я предполагаю, ты там выросла?

Удивленная, Бронвин просто кивнула.

— Моя бабушка управляла пансионом. Я помогала ей с этим.

— Своеобразно.

Бронвин бегло взглянула на него, а потом принялась за еду.

— Я никогда об этом так не думала.

— А ты унаследовала свою магию от матери или отца? Или может от обоих?

Женщина решительно посмотрела на него.

— Я не владею магией.

— Конечно же владеешь, котенок. Достаточно магии… что заставляет меня предположить, что она пришла с обеих сторон.

Бронвин неловко заерзала.

— У моей бабушки были "видения".

Он кивнул.

— Твоя бабушка — могущественная ведьма. Что меня неприятно удивило… но теперь, я понимаю ее намерение. Ты слишком особенная, чтобы оставить что-то на волю случая.

Бронвин почувствовала, что ее горло сжало от волнения.

— Нана не была ведьмой! — выкрикнула она сердито. — Люди ее так называли, но она такой не была!

Мгновение Калеб с удивлением смотрел на нее.

— Ешь свой обед, Бронвин, — сказал он мягко. — Это задумывалось не как оскорбление. По сути, хотя ты можешь мне не верить, это задумывалось как комплимент.

Женщина с усилием сглотнула.

— Это прозвучало, как оскорбление, — сказала она, в конце концов.

— Ты похожа на нее.

Она бросила на него пронзительный взгляд.

— На бабушку? — Мгновение, Бронвин обдумывала это. — Ты рылся в моих вещах! — сказала она обвиняюще.

Мужчина вздохнул.

— Я искал тебя.

— Зачем?

Он потянулся через стол и взял ее за руку, слегка проводя большим пальцем по метке на запястье.

— Потому что знал, ты должны быть здесь.

Его прикосновение завораживало… и странно успокаивало… и волновало одновременно.

— Константин сказал, что ты — маг, ты что-то сделал перед тем, как они появились.

— Защита, ничего более, — пробормотал он, слегка поглаживая татуировку, которую бабушка набила на ее запястье. — Если ты подразумеваешь, что это магия… то всего лишь магия физического мира.

Она потянула свою руку, и Калеб выпустил ее. После того как Бронвин несколько секунд обдумывала услышанное, то, наконец, вернулась к еде, и они закончили трапезу в тишине. Затем он помог ей встать со стула и подвел к кушетке, предложив присесть. Когда женщина устроилась, облокотившись на спинку, Калеб сел у нее в ногах, положив ее лодыжки себе на колени.

— Тебе не любопытно, кто я такой? — пробормотал он, массируя ее ступни.

— Очень.

Он бросил на нее удивленный взгляд.

— Слишком стеснительная, чтобы спросить?

— Я не стеснительная, — сказала она слабым голосом.

Мужчина бросил взгляд на ее лицо.

— Нет, ты не стеснительная. — Он задумался. — Нет… безразличная. Хмм. Осторожная? Подозрительная?

— И то и другое, — тихо ответила Бронвин. — Я не знаю, как вежливо спросить.

Неожиданно Калеб усмехнулся, показав ровные идеально белые зубы.

— Я — Раджа.

— Это… как… колдун?

— Ничего такого скучного, — пробормотал он глубоким мурлыкающим голосом.

Она нахмурилась.

— Ты не собираешься мне рассказывать.

— Но… дорогая, я только что это сделал, — сказал Калеб насмешливо, приподнимая свою рыжевато-коричневую бровь, его глаза мерцали озорным весельем. Взяв ее ногу, он, смотря глаза в глаза, поднес ту ко рту.

Бронвин замерла от удивления. Она попыталась выдернуть ступню, но безрезультатно. Мужчина открыл рот, достаточно широко, чтобы поцарапать нижними зубами подушечки пальцев. Чувствительные нервы звенели, посылая ударную волну от ног к животу, который вздрагивал от чувств, нахлынувших как прибой. Женщина еще не оправилась от этого, когда Калеб принялся посасывать ее пальцы. Желание засмеяться спорило с волнами тепла, которые поднимались от ноги к лону. Она боролась и с тем и с другим, стиснув зубы и вцепившись пальцами, как когтями, в обивку кушетки.

Когда он, наконец, отпустил ногу, Бронвин вдруг почувствовала себя вялой. Калеб рассматривал ее долгое мгновение, а затем поднял вторую ступню. Устав притворяться, что ее это нисколько не волнует, она закинула свободную ногу ему на плечо и толкнула, когда мужчина начал мучить чувствительную кожу, но не добилась никакого эффекта.

Бронвин думала, что потеряет сознание от его ласки, наконец, мужчина отпустил ее, поставив ногу на пол, и поднялся с кушетки.

— У тебя был тяжелый день, дорогая. Я покину тебя, чтобы ты отдохнула, — сказал Калеб спокойно, повернулся и вышел из комнаты прежде, чем женщина смогла собраться с мыслями и хоть как-то отреагировать.

Ее охватило недоверие. Он флиртовал с ней чуть ли не с того самого мгновения, как она приехала, дразнил, пока не возбудил полностью… а потом ушел?

Зачем? Просто, чтобы помучить? Или доказать — себе или ей — на что способен?

На некоторое время гнев вытеснил недоверие, но когда ее разгоряченное тело, наконец, остыло, тот также пошел на спад. Она осталась с чувством неудовлетворенности, но проигнорировала его, сказав себе, что мужчина решил избавить ее от "размножения", о котором упоминал.

Калеб не был сумасшедшим, которому требовалась помощь, хоть Бронвин и сомневалась в этом, но чувствовала, что это уменьшило тревогу.

Она ни на мгновение не поверила, что он — ее судьба, предсказанная бабушкой. Калеб, бесспорно, был самым красивым мужчиной, какого женщина когда-либо встречала. Хорошо, он был "другим", и она не могла отрицать эту "особенность", с учетом продемонстрированного таланта, но Калеб был просто откровенно странным! Он вывел Бронвин из равновесия с того самого мгновения, как постучал в ее окно, и до сих пор держал в напряжении, так что она с трудом понимала, что чувствовала, но была абсолютно уверена — это не "влюбленность".

«Нана не обещала любви с первого взгляда», напомнила она себе, «но подразумевала это. В любом случае, он — странный»! Женщина не могла себе представить, что станет жить с тем, с кем никогда не сможет почувствовать себя комфортно.

Конечно же, Нана этого не обещала, и женщина уже пришла к выводу, что не будет жить долго и счастливо, после того как сбудется пророчество, и даже рассчитывать на брак, семью и белый забор, что большинство считало основной целью своей жизни — включая и ее.

И все же… Бронвин склонялась к Константину или Люку, но не могла уместить эту "склонность" у себя в голове.

Очевидно, Калеб уже какое-то время знал о метке и пророчестве, но в его поведении она не видела ничего, способного убедить, что он придавал этому большое значение, как Люк и Константин.

Однако, если ни один из них на самом деле не верил в пророчество, тем не менее, все они, казалось, были осведомлены о нем, и какой вывод женщине следовало из этого сделать? Как они о нем узнали?

Все еще обиженная замечанием Калеба о бабушке, Бронвин неохотно задумалась об этом. Сплетники небольшого городка шептались за спиной Наны, но насколько она помнила, никогда не говорили этого в лицо — не смели — даже ей самой.

Однако они любили сплетни, и чем более мрачными те были, тем больше им нравились. Хотя, она полагала, что это явилось результатом "ясновидения". Почти все в округе знали, что у бабули возникали видения, и большинство твердо верили, что ее предсказания абсолютно правдивы.

Женщина не была уверена, что может верить каждому слову, что срывалось с уст Калеба Уэстморленда, но что если он знал, о чем говорит? Что если ее бабушка владела магией?

И если она каким-то образом все это устроила? С какой целью?

Бронвин нахмурилась, решив на время не думать об этом, и попыталась припомнить все, что когда-либо говорила или делала бабушка, способное указать на магию.

Ей не пришлось долго искать доказательства, просто в то время она не задумывалась об этом. Тем не менее, после свидания с Джонни Паттерсоном, Бронвин была слишком опустошена, чтобы скрыть, насколько расстроена. Она пыталась. Девушка чувствовала себя такой виноватой из-за того, что занималась с ним сексом, когда бабушка предупреждала о таких вещах, что пыталась это скрыть, опасаясь неприятностей. К тому же ей было ужасно стыдно.

Ей не удалось укрыться от орлиных бабушкиных глаз, хотя, к ее облегчению, та оказалась более чуткой и понимающей, чем она ожидала. Нана не ругала и не наказывала ее. Она взяла девушку на руки, как делала еще в детстве, и стала укачивать, пока та не перестала плакать.

А затем спросила, хочет ли Бронвин, чтобы его член усох. Девушка расхохоталась. Она думала, что Нана сказала это только для того, чтобы развеселить ее.

— Это было бы забавно! — сказала девушка, хихикая. — Но тогда, как же он будет без него? Он и есть член! В любом случае, я бы не хотела, чтобы это с ним произошло.

Нана пожала плечами.

— Я могла бы сделать его фиолетово-черным, и заставить парня думать, что тот скоро отпадет.

Тогда Бронивин задумчиво нахмурилась.

— Я думаю, это послужит ему хорошим уроком! Все было бы не так плохо, Нана, если бы он не заставил меня думать, что я действительно ему нравлюсь. Если бы я знала, что он просто… пытался забраться ко мне в трусики, то все не было бы так… больно! Я сходила по нему с ума! Думала, что тоже нравлюсь ему.

Нана успокаивающе похлопала ее и поцеловала в висок.

— У тебя слишком доброе сердце, милая, не хочу, чтобы ты менялась. Как минимум, он заслужил урок. Любой парень, проявляющий неуважения к чувствам девушки, заслуживает урока хороших манер. Как еще они научатся сдерживать свои животные инстинкты?

Она больше никогда не думала об этом — не так. Бабушка утешала ее, поддерживала, и это все, что требовалось, чтобы прогнать прочь худшую из болей. Однако теперь она вспомнила, что на следующей неделе парня не было в школе, а когда он вернулся, то выглядел бледным и замкнутым. Он больше не смотрел на нее и не говорил с ней, но тогда Бронвин и не хотела этого. В конце года парень со своей семьей переехали.

Теперь она задумалась, действительно ли ее бабушка заставила его член стать фиолетов-черным. Что-то выбило его из колеи. Раньше парень был высокомерным ничтожеством — даже после их "свидания" — не то чтобы девушка могла разглядеть за внешностью и обаянием менее приятные стороны его личности, пока не утратила с ним невинность. В действительности все, что видела Бронвин — его "мужественность", восхищающую ее, даже если некоторые вещи, которые он говорил и делал, беспокоили. Девушка умышленно игнорировала намек на некоторую жестокость.

Доказывало ли это, что ее бабушка обладала какими-то магическими способностями? Или было ничем иным, как просто попыткой вытянуть ее из отчаяния и отвлечь?

Бронвин изо всех сил старалась вспомнить что-то еще, доказывающее, что бабушка владела магией, но помимо того, что окружающие считали ее отличным садоводом, она не могла припомнить ничего, кроме впечатляющего бабушкиного сада, явно не являющегося результатом магии. Это был просто тяжкий труд и хорошие навыки садоводства.

Возможно, у Наны были магические навыки, а она не знала. Бабуля говорила ей, что у каждого есть своя тайная сторона, о которой никто не знает, потому что люди очень тщательно охраняют и редко позволяют кому-то взглянуть на нее.

Разве сейчас это имело какое-то значение? В любом случае, это не меняло того, что Бронвин чувствовала к своей бабушке, правда заставляло ее задуматься, что та для нее уготовила — если вообще что-то уготовила. Она всегда говорила, что "видения" — просто окна в будущее, сквозь которые ей удается смотреть. Нана не могла это контролировать. Даже не могла сказать, что точно сбудется из-за непостоянства будущего.

Главный вопрос, как женщина предполагала, состоял в том, было ли все то, что с ней произошло, с тех пор как она приехала в город, тем будущим, что предвидела бабуля и убедила искать? Действительно ли кто-то из этих мужчин был тем "особенным", отцом ее детей? И если так, как ей это понять?

Через некоторое время, устав от своих мыслей, она встала, чтобы найти что-то кроме повседневной одежды, и наконец отыскала ночную рубашку. Но не нашлось ни трусиков, ни лифчика! Это не могло быть упущением, учитывая то безбожное количество одежды, что хранилось в проклятом шкафу!

Это сбивало с толку, потому что без них Бронвин чувствовала себя такой голой. Хуже того, скольжение атласа по коже при каждом движении, даже дыхании, казалось, повышало ее чувствительность, не давая полностью отойти от отголосков возбуждения, с которыми ее оставил Калеб.

Из-за странного незнакомого места и беспокойства о мотивах Калеба, она не думала, что сможет уснуть, но усталость взяла свое.

Когда женщина проснулась, было раннее утро. Вскочив с кровати, Бронвин направилась в ванную. Уделив достаточно внимания утреннему ритуалу, она, немного шатаясь, прошла в гардеробную. Сбросив ночную рубашку, в которой спала, Бронвин надела короткий топ и спортивные шорты, которые обнаружила накануне ночью. Также она нашла пару теннисных туфель, но, к счастью, Калеб не забрал ее собственную обувь, которая выглядела хорошо разношенной.

Одевшись, женщина вышла через раздвижные двери на балкон. Местность позади дома шла под откос, именно поэтому спуск казался таким пугающе крутым. Она все еще думала, что падение не причинит ей вреда. Надеялась, что не причинит.

Собравшись с духом и расслабленная остатками сна, который так и не смогла сбросить, она перелезла через балконные перила и, не остановившись, чтобы обдумать это, опустилась на всю длину рук, а потом, отбросив беспокойство, разжала пальцы. Когда Бронвин приземлилась, ее ступни горели, и она почувствовала приступ боли в коленях и лодыжках, но поднялась, стряхнув с себя мусор с клумбы, и бросилась к ближайшей черте деревьев.

Кем бы он ни был, накануне ночью в глазах Калеба она видела блеск, указывавший, что мужчина тоже создание ночи, как Константин и Люк. Ликан не был ограничен рамками ночи, в отличие от вампира, но ей не удавалось понять, влияет ли это на Калеба. Однако казалось, это самый безопасный выбор, дневной свет — ее лучший шанс на спасение.

Достигнув деревьев, девушка обнаружила тропинку через лес. Остановившись на минутку, чтобы отдышаться, Бронвин оглядела огромные деревья, скрывающие от нее особняк, в поисках каких-либо признаков преследования. Как бы рада она ни была, что ничего не видит, но сомневалась, что ее не заметили. Отдышавшись, женщина бросилась бежать по дорожке, оглядываясь по сторонам в поисках любого признака автострады или здания, которое указало бы путь к трассе.

Было бы намного легче, доберись она до машины, на которой сюда приехала, но девушка не думала, что тогда смогла бы сбежать. «Просто нужно найти автотрассу», убеждала она себя. А потом можно было остановить кого-то, едущего в город, чтобы собрать свои вещи, либо из города, чтобы затаиться на некоторое время. Бронвин не особо заботилась куда. Она бежала почти пятнадцать минут, прежде чем ее осенило — Калеб говорил, что возьмет ее с собой на пробежку, чтобы сделать зарядку. Женщина не думала, что вспомнила бы об этом, поскольку считала тогда, что он просто флиртовал с ней, если бы не услышала равномерный шлепающий звук у себя за спиной.

— Дерьмо! — выдохнула она, немного дико оглядываясь вокруг. Под деревьями было не так уж много подлеска. Бронвин надеялась, что сможет пройти без проблем, но могла ли она сделать это бесшумно?

Пока женщина колебалась, топот позади нее стал громче, и женщина, наконец, сошла с тропинки, побежав прочь так быстро и тихо, как только могла, пытаясь спрятаться. Как только мужчина пройдет, она сможет вернуться обратно, чтобы не заблудиться в лесу.

Однако, как только Бронвин нашла подходящее место и присела, то услышала оглушительный треск в подлеске. Что-то БОЛЬШОЕ направлялось прямо к ней.

Глава 11

При первом же шуме в подлеске сердце Бронвин подскочило к горлу, а дыхание замерло. Несколько мгновений она была слишком испугана, чтобы реагировать на это, но скачок адреналина всколыхнул ее инстинкты, и женщина побежала так быстро, как могла.

Она понятия не имела, куда направляется. За считанные секунды Бронвин потеряла из виду тропинку. Не важно, как быстро она бежала, или как сильно плутала между деревьями, сворачивая в разных направлениях, позади все равно слышались звуки погони.

В конце концов, вымотавшись так, что ноги передвигались исключительно из упрямства и ужаса, она выбежала из леса на небольшую поляну, покрытую дикими цветами. Ей и в голову не пришло ринуться обратно под защиту деревьев. Женщина пробиралась вперед, пытаясь перепрыгнуть высокие, достающие до бедра полевые цветы.

Внезапно, рык прорезал тишину, заставив её колени подогнуться. Не удержавшись, Бронвин обернулась, чтобы узнать, кто издавал этот рев. Она чуть не проглотила язык, увидев его — огромного чудовищного льва — африканского льва! Дрожа от ужаса, она огляделась вокруг, бросившись к деревьям, но смутно представляя, как вскарабкаться по стволу. Лев отрезал ей путь, загоняя на другую сторону поляны. Прежде чем женщина достигла кромки леса, что-то сильно толкнуло ее в спину и она, потеряв равновесие, растянулась на земле. До того, как Бронвин смогла встать на колени, он уже забрался на нее, горячо и тяжело дыша. Как бы то ни было, женщина попыталась столкнуть его с себя и подняться на ноги. Своей большой головой лев уперся ей в бок, опрокидывая, а затем переворачивая на спину.

Она лежала, широко раскрыв глаза, пока не почувствовала, что они почти выскочили из орбит. Женщина тяжело дышала, каждую секунду ожидая, что ее разорвут острые зубы, когда могучий зверь подошел к ней. Он взглянул на нее, его губы изогнулись в своего рода львиной улыбке. Прошло несколько минут, прежде чем ее ужас спал достаточно, чтобы она в действительности посмотрела на его морду, нависшую над ней, и поняла, что зверь смотрел прямо ей в глаза.

Женщина встретилась с золотистым с поволокой взглядом, который вдруг показался ей таким сверхъестественно знакомым, что Бронвин подумала, она сошла с ума от ужаса. Долго удерживая ее взгляд, он испустил тяжелый вздох и прижался своей мордой к ее животу и груди.

Ей хотелось закричать, схватить двумя руками рыжую гриву и оттолкнуть прочь. Однако ее парализовал страх. Все, что она могла, это смотреть на зверя и бороться за способность дышать.

По ее коже пробежали мурашки, когда дыхание льва коснулось ее голой кожи, и еще больше, когда он… облизал ее, пройдясь своим горячим шершавым языком от живота до шеи, при этом сняв с Бронвин короткий топ. Она глубоко вздохнула и задержала дыхание. Лев поднял морду, на некоторое время встретившись с ней взглядом, а затем снова начал ее облизывать.

Она никак не могла определить — то ли он пытается вымыть ее своим языком, то ли решить, достаточно ли ему нравится ее вкус, чтобы съесть. А когда женщина попыталась медленно отползти от него, зверь поставил свою огромную лапу на ее плечо и прижал к земле.«Игра окончена!», кричал ее разум, это было первой мало-мальски разумной мыслью с тех пор, как на нее напал лев.

Она крепко зажмурила глаза.

Животное облизывало ее грудь и живот, вызывая на коже мурашки, стимулируя нервные окончания, пока Бронвин не почувствовала себя так, будто ее заживо съедают огненные муравьи. Женщина старалась не думать об этом, но ей казалось, что чем больше она пыталась, тем сильнее сосредотачивалась на ощущении того, как лев облизывал ее, словно наслаждаясь блюдом со сливками, полный решимости не пропустить не единой капли. Ее соски, глупые комочки чувствительной плоти, напряглись и покраснели, став сверхчувствительными. Все, что Бронвин могла — это просто неподвижно лежать, пока он облизывал ее снова и снова, до тех пор, пока она не стала бессмысленной массой нервных окончаний, полностью потеряв в этой лихорадке связь со страхом.

Бронвин инстинктивно вздрогнула, почувствовав, что лев погружается носом под пояс ее шорт. Безумно или нет, плохо или хорошо, женщина перевернулась на живот и попыталась отползти от него.

Плохая была идея. Он зацепил ее шорты одним из своих когтей, сдернув вниз на бедра, и она почувствовала жар его дыхания. Бронвин резко вздохнула, когда лев зарылся носом в расщелину ее ягодиц.

Он стянул ее чертовы шорты! Она рванула вперед, когда его нос коснулся лона. Выпустив ненужную ткань, зверь снова попытался поставить женщину на колени. Лев толкнул ее головой, вновь повалив на землю. Однако, на этот раз, в ту же минуту как та упала, он просунул голову ей между ног.

Первое же движение шершавого языка по лону заставило Бронвин подскочить. Даже не взглянув на нее, он поставил свою лапу ей на грудь и толкнул вниз. Она крепко зажмурилась, обнаружив, что не может сбежать от него, но даже не попыталась притвориться мертвой. Лев явно нашел вкус, который привлекал его, причём очень. Он толчком раздвинул ее бедра и с таким самозабвенным усердием принялся облизывать ее клитор и погружать язык во влагалище, лаская нежные складки, что ее тело взорвалось от восторга, несмотря на все те усилия, которые Бронвин прилагала, чтобы избежать этого. Несмотря на ее абсолютную уверенность, что это неправильно, с какой стороны на это ни посмотреть.

Она пыталась не кричать из чистого самосохранения и стыда, но лев продолжал ее облизывать, а женщина — биться в конвульсиях до тех пор, пока уже не смогла сдерживать крик, царапающий горло.

Когда она закричала, он остановился, подталкивая мордой ее вялое тело, пока Бронвин не перевернулась. В ту же минуту он схватил ее за талию, поставив на колени, и забрался на нее.

Женщина вскрикнула, когда зверь проник в нее, но была слишком слаба от предыдущего оргазма, чтобы сделать что-то большое, чем просто безвольно опустить голову и плечи на землю, пока он толкался в нее. Она кончила снова, сильнее, и была почти без сознания, когда лев, наконец, слез с нее. У нее не хватало сил даже опустить свой зад. Лев устроился около нее, снова потянув на себя, пока женщина не упала на него, и удовлетворенно вздохнул.

— Это было… восхитительно, — протяжно произнес он, слишком хорошо знакомым голосом.

Бронвин удалось открыть один глаз, чтобы взглянуть на него. Он снова был в человеческой форме, совершенно голый и абсолютно безразличный к сему факту.

— Значит, это ты меня преследовал! — удалось выговорить ей осуждающим тоном.

— Ммм, — самодовольно пробормотал Калеб. — Понравилась ли тебе утренняя пробежка так же, как и мне? Ведь я же обещал!

— Ты испугал меня до полусмерти! Я думала, ты собираешься меня съесть!

Он хмыкнул.

— Я и собирался. Между прочим, это было бесподобно. Самые вкусные сливки, которые я когда- либо пробовал.

По ней прошла дрожь при напоминании об произошедшем. Бронвин хотелось сказать, что ей не понравилось, но она подумала, что мужчина раскроет её ложь.

— Зачем ты это сделал?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Потому что хотел. Какие еще у меня могут быть причины?

— Но… Константин говорил, ты не можешь применять ко мне свою магию!

Калеб сжал губы.

— Я хотел бы быть уверенным, что не услышу это имя снова, — сухо сказал он. — Так случилось, что я не могу этого сделать… пока.

— Но… ты же был в форме льва!

Мгновение он потрясенно смотрел на нее, а затем расхохотался. Бронвин села и смерила его негодующим взглядом, что, казалось, еще больше его рассмешило. Невзирая на это, мужчина схватил ее, когда она попыталась вскочить и отойти, затащив под себя. Он взял ее за руки, когда она положила их ему на грудь в попытке оттолкнуть, подняв и удерживая над головой.

— Я же говорил, что я — Раджа.

Это замечание несколько остудило ее гнев.

— Раджа — это означает лев?

Он прикрыл глаза.

— Царь зверей, — пробормотал Калеб, зарычав.

— Значит… ты говоришь, что лев — твоя истинная форма?

— Хмм, — равнодушно пробормотал мужчина, зарывшись лицом в ее шею.

— Так это не твой истинный облик? — Вместо ответа он снова хмыкнул, покусывая ее шею и посасывая кожу. — Значит, ты владеешь магией.

— Нет, — возразил он, толкая Бронвин вниз, чтобы обхватить губами кончик ее груди. — Способность менять облик… как это делают ликаны… и другие. Ты действительно хочешь терять время, обсуждая это сейчас?

— Истинная форма Люка тоже не человеческая? — спросила она, слегка встревожено.

— Я не знаю Люка. Я не хочу знать Люка, и, конечно же, не хочу обсуждать Люка, в то время как занимаюсь любовью со своей суженной.

— Я не твоя суженная.

— Конечно же, ты моя пара. Я только что покрыл тебя в истинном виде. — Он запнулся. — Если он чистокровный, то человеческий облик не является его истинной формой. Довольна?

— Ты считаешь, что я твоя пара, потому что поимел меня в своей истинной форме?

— Нет. Я знаю, что ты моя пара, потому что так и есть.

— Почему?

— Потому, что я так сказал.

Бронвин не знала, была она раздражена или удивлена. Женщина криво усмехнулась.

— Ты высокомерный осел!

— Если ты так считаешь, дорогая, — протянул он безучастно — Но красивый, мужественный, высокомерный осел, согласись.

Она ничего не могла с собой поделать. Бронвин знала, что Калеб абсолютно серьезен, и это ее рассмешило.

Он поднял голову и пригвоздил ее обвиняющим взглядом.

— Я здесь нахожусь в процессе кое-чего важного. Сосредоточься.

Бронвин посмотрела на него с притворным раскаянием.

— Да, дорогой, — прошептала она покорно.

Он наклонил голову, долгое мгновение изучая ее.

— Это звучит приятно. — Мужчина переместился вверх, чтобы его лицо оказалась напротив ее. — Попробуй «любимый».

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Да, любимый.

Он опустился ниже и впился в ее губы прежде, чем снова поднять голову, чтобы посмотреть на нее.

— Если бы я тебе нравился, то как бы ты хотела меня называть?

На этот раз Калеб казался серьезным. Она изучала его лицо, пытаясь представить себе, какие слова любви могли бы прийти ей в голову, влюбись она в него.

— Милый.

Он выглядел немного обескураженно.

— Правда? Почему «милый»?

— Не знаю. Потому что Нана любила меня, и называла «милой». Я думаю, для меня это означает любовь.

— Тогда так я и буду тебя называть. Тебе придется придумать для меня что-то более подходящее.

— Как насчет «любовь»? Да, любовь моя?

— Это подойдет. Помни, так ты будешь называть меня, когда полюбишь, — пробормотал он, накрывая ее губы и прекращая разговор.

«Сумасшедший», подумала Бронвин рассеянно, почувствовав, как его горячий поцелуй закружил ее в водовороте чувств. В человеческом обличии его язык не был таким восхитительно шершавым, но он так чудесно поглаживал ее, раздувая томный жар из золы предыдущего оргазма. Его руки умело скользили по чувствительной коже.

Она не была уверена, что мужчина не использовал против нее магию. Он сумел пробудить ее чувства, которым требовалось нечто большее, чем несколько томных поцелуев и прикосновений.

Женщина задохнулась от удовольствия, когда Калеб нащупал головкой члена вход в лоно и пронзил ее одним мощным движением, лишившим Бронвин дыхания, проникая все глубже и глубже, поглаживая чувствительные стенки влагалища. Казалось, он не спешил, наслаждаясь неторопливым скольжением, медленно разжигая ее костер до полномасштабного пожара.

Сначала женщина сдерживалась, отдавшись ощущениям, а затем начала двигаться вместе с ним, почувствовав, что ее охватывает жар, напряжение увеличивается все сильнее, а мышцы сжимаются все туже и туже. Темп увеличился. Калеб положил под нее руку и толкнулся бедрами вперед, погружаясь в лоно полностью, и Бронвин вспыхнула, как римская свеча[8], задыхаясь и дрожа в экстазе.

Когда он утолил свою страсть, то передвинулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Я уверена, что выгляжу ужасно, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Любимая, ты выглядишь как женщина, которую хорошенько оттрахали, и я нахожу это крайне привлекательным, — ответил мужчина со смехом в голосе.

Она почувствовала, как в ответ на его слова губы изогнулись в улыбке. Он поцеловал ее и вскочил на ноги. Нагнувшись, Калеб поднял ее безвольное тело и прижал к своей груди.

— Завтрак стынет. К тому времени, как мы приведем себя в порядок, придется заказать другой.

Это замечание привело Бронвин в чувство — на ней не было ничего, кроме короткого топа.

— Мои шорты! — воскликнула она, пытаясь вырваться из его рук.

— Тебе они не понадобятся. Мы примем ванну, после того как повалялись по земле.

— Но… я голая! Не хочу, чтобы меня притащили в дом голой! Что делать, если кто-то увидит?

— Я тебя не тащу, и Янси не станет смотреть.

— Калеб! — сказала Бронвин, впившись в него взглядом. — Я хочу свои проклятые шорты!

Его брови поднялись в удивлении, но после того, как он с минуту изучал ее, то вернулся и нашел одежду.

— Спасибо, — сказала она, несколько нелюбезно, надевая шорты, а затем пробормотала, понизив голос: — У меня вся внутренняя поверхность бедер мокрая.

Калеб схватил ее и перебросил через плечо, пока женщина не очутилась подвешенной за лодыжки. Она закричала, схватившись за него:

— Что ты вытворяешь, сумасшедший?

— Не хочу, чтобы ты потеряла мое семя, любовь моя. Я хорошо потрудился, чтобы посеять его, — его голос дрожал от смеха.

Она укусила мужчину за ягодицу.

— Ммм, — промурлыкал он, не скрывая возбуждения. — Теперь за другую.

Вместо этого, Бронвин ударила его по заднице.

— Кровь приливает к голове! У меня случится аневризма!

Мужчина засмеялся, стащив ее с плеча и наклонившись, чтобы поставить на землю. Она зашаталась, схватившись за голову, и мужчина снова подхватил ее на руки. — С тебя капает, любовь моя. Я должен найти что-нибудь, чтобы заткнуть дырку.

— Ох, ты такой весельчак!

— Но, это же золотое семя, любимая! Семя Раджи. Его нельзя терять!

— Удивлена, что ты согласился им поделиться, — сухо сказала Бронвин.

— О, я не против делиться им с тобой. На самом деле, уверен, что мне придется повторно посеять его, как только мы вернемся в комнату.

Женщина не думала, что Калеб серьезен, но он доказал, как она ошибалась. Стоило им войти в комнату, он подошел к кровати, бросив ее сверху и перешел к "повторно посеять". К тому времени, как мужчина закончил, у нее так дрожали коленки, что она еле передвигала ноги, пока шла в ванную.

— Мне сделать тебе массаж, моя маленькая бабочка? — замурлыкал Калеб.

— Кушать! — слабо попросила Бронвин.

Он вздохнул с сожалением, но позволил ей обсохнуть и одеться, и присоединился к ней за завтраком, который был горячим, поскольку Янси несомненно заменил холодную еду, пока Калеб "помогал" ей купаться. Когда они закончили, мужчина поцеловал ее в макушку и вышел из комнаты. Она не видела его всю оставшуюся часть дня и даже ночью. Бронвин уже начала думать, что он совершенно забыл о ней. Однако, на следующее утро, когда она решила предпринять еще одну попытку к бегству, Калеб внезапно снова появился в облике льва и погнался за ней, повалил на землю, когда женщина полностью выдохлась, и затрахал до бессознательного состояния, но только после того как облизал ее, вырывая крик наслаждения.

— Ахх! Разве это не весело? — пробормотал он лениво, обнимая ее и устроившись отдыхать на ярком солнце.

— Ох! Просто супер! — слабо согласилась Бронвин, слишком устав, чтобы найти в себе силы язвить.

— Если бы я знал, что получу столько удовольствия от спаривания со своей парой, то сделал бы это раньше, — сказал он задумчиво.

Бронвин в удивлении посмотрела на него.

— Ты не спаривался раньше?

Мужчина глубокомысленно нахмурился.

— О, да! Я забыл. Раз или два, точно.

Она бросила на него кислый взгляд.

— Я думала, ты сказал, что не делал этого раньше.

Он хмыкнул, опершись головой о руку.

— У Раджей это немного по-другому, дорогая. Мы несколько… территориальны по природе.

— Нет! — воскликнула Бронвин саркастически. — Правда?

Мужчина взглянул на нее сверкающим взглядом.

— В действительности, да. Мы, как правило, одиночки, и должен признать, что тоже предпочитаю одиночество, но тогда бы у меня не было никаких… э-э… кого-то, чтобы поиграть время от времени.

Он просто играл с ней? Она чувствовала себя мышью в лапах кота, почти с того самого момента, как оказалась здесь.

Не то, чтобы это не имело своих преимуществ! Тем не менее, Бронвин до ужаса испугалась, когда Калеб решил поиграть с ней в догонялки. Она ничего не могла с этим поделать. Даже теперь, когда знала, что это он в облике льва, видя, как что-то большое и свирепое бросается за ней, инстинкт самосохранения не срабатывал. К счастью, мужчина, казалось, крайне наслаждался погоней, не заметив, что Бронвин на самом деле пыталась скрыться.

Или, может, он просто не понял этого?

Она отбросила эту мысль. Калеб был слишком умен, чтобы не понимать происходящего, и, вопреки этому, женщина впервые подумала, что он и не сумасшедший. У него просто было кошачье чувство юмора, что означало — в любой ситуации ему просто очень нравилось играть.

— Итак… обычно ты спариваешься и идешь дальше?

— На самом деле, самки спариваются и идут дальше. Когда они готовы, то находят мужчину и остаются с ним достаточно долго, чтобы убедиться, что семя прижилось, а затем возвращаются на свою территорию.

Бронвин нахмурилась.

— Значит, ты не знаешь, есть ли у тебя дети?

— Я совершенно уверен, что есть. Как сказал ранее, я спаривался раз или два, возможно три или четыре. Я забыл.

— Тебе… никогда не было одиноко?

Он удивился, но задумался над её вопросом.

— Я так не думаю.

Бронвин кивнула и села, стряхивая с себя траву и листья.

— Итак, — пробормотала она, ковыряя ногой землю, — когда ты будешь уверен, что семя прижилось, я смогу свободно уйти?

Он тяжело вздохнул.

— У меня выскочило из головы, что ты не Раджа.

Она оглянулась на него.

— Это имеет значение?

— На самом деле, нет, но я позабыл, что люди такие разные, главным образом потому, что я никогда не обращал на них большого внимания. Вы беременеете, не так ли?

Бронвин бросила на него удивленный взгляд и почувствовала, что ее лицо залилось краской.

— Я так думаю. — Женщина обдумала варианты и, наконец, сделала решающий шаг. — Тем не менее, я уверена, что с тобой этого не случится. Нана говорила, что я найду мужчину, который меня полюбит. И это его детей я рожу.

Калеб сел.

— Пророчество Раджи гласит, что появится женщина, которая понесет от Раджи и впустит в мир Раджу, который будет могущественнее, чем любой другой прежде.

Бронвин нахмурилась.

— В нем говорится "женщина"? Не другая Раджа?

— Раджина — нет, — исправил он ее. — Оно ясно гласит женщина-мужчина-ребенок, и так как ты носишь эту метку, солнце и луну, символизирующие соединение дитя солнца — тебя и дитя ночи — меня. Хотя, оно не говорит, что это буду непременно я. Только то, что она придет к Радже, и он станет отцом детеныша.

Ее грудь странно сдавило, и на нее опустилась необычная грусть.

— Странно, это пророчество так похоже на ту судьбу, что предсказала мне Нана, и все же они такие разные.

Калеб взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Что это я вижу, любимая? Тревожные мысли?

Бронвин вырвалась из его рук и отвернулась.

— Должно быть "критические дни", — пробормотала она.

Минуту, он выглядел озадаченным, а потом его осенило. Он слегка улыбнулся.

— Пророчество бы не сбылось, если бы не эти дни, милая! Конечно же, у тебя "критические дни". Я мог чувствовать сладкий аромат этого, как и запах ликана, когда ты приехала. Почему еще, ты думаешь, я так старательно спаривался с тобой?

Бронвин через силу улыбнулась.

— Я не подумала об этом. Ты считаешь, что "оплодотворение" уже случилось?

Он выглядел удивленным.

— Ты не знаешь? Я считал, что ты знаешь.

— Люди нет, — сказала она сухо. — Если бы ты принесешь мне упаковку теста на беременность, я смогу проверить.

Он пожал плечами.

— У меня есть идея получше, — пробормотал Калеб со смехом в голосе. — Давай притворимся, что не имеем об этом ни малейшего понятия, и просто продолжим работать над этим. Рано или поздно, оно обязательно случится.

Проблема состояла в том, поняла Бронвин, что если она останется с ним надолго, то это обязательно разобьет ей сердце. Конечно, было безумием, но женщина давно уже поняла, что ее причудливая физиология делала ее по-настоящему странной. Она уже влюбилась в двух совершенно неподходящих мужчин — или, по меньшей мере, самцов. Бронвин не могла рисковать влюбиться еще и в Калеба, особенно, когда он выглядел еще страннее ее. Но нельзя было обойти стороной тот факт, что она чувствовала себя ужасно подавленной, не находя в себе никакого интереса к беременности.

По правде говоря, Бронвин не могла не заметить, что жила намного лучше, вообще не зная о "другой" стороне. Их цели могли отличаться от целей тех придурков в Гринвилле, но результаты оставались теми же, за исключением того, что эти пришли с более высокими ценниками и багажом, и преуспели более чем любой другой.

Если она не была беременна, то, вероятно, упустила свой шанс! Если же была — это ее не особо беспокоило, у нее появится адски много времени выяснить, кто из них оказался удачливее, так как женщина спала со всеми тремя и в такой стремительной последовательности. Ребенок был бы ее. Это все, что имело значение, и кроме того, у нее не могло возникнуть никаких сомнений в том, что ей нравился отец — она была без ума от всех трех.

Не существовало никакой возможности потерпеть неудачу, если только она вообще могла забеременеть. Вот будет ирония!

Тем не менее, она не нашла еще ни одного, который любил бы ее! Все, что ей удалось сделать, это найти троих, которые были вполне готовы воевать друг с другом до смерти, чтобы стать тем, кто «обрюхатит» ее! На самом деле, она считала, что оба — Константин и Люк — уже решили напасть на крепость Калеба и выбить из него весь территориализм.

Глава 12

Это походило на армию, наступающую на "замок" Калеба с тыла — это и была армия, пусть даже и маленькая. Полдюжины служителей Константина стояли за ним, когда он возник перед особняком. По меньшей мере, вдвое больше ликанов вышли из темного леса позади дома.

Стоя на балконе, Бронвин с дрожью наблюдала за их продвижением. Она не чувствовала облегчения от того, что Константин и Люк, похоже, никак не интересовались друг другом в данный момент, но знала, если им удастся победить Калеба, то они вернутся к своим разборкам.

Сначала девушка не понимала, почему Раджа вдруг решил пообедать на балконе, но теперь видела. Он знал, что они появятся, и хотел быть уверенным, что те увидят, как она с ним обедает.

Бронвин бросила на него укоризненный взгляд.

— Я не понимаю тебя, Калеб. Зачем ты провоцируешь их, когда я для тебя ничего не значу?

Мужчина изучал ее из-под полуприкрытых век.

— Не будь смешной. Конечно же, значишь, любовь моя.

— Ты спарился со мной, — сказала она натянуто. — Большинство видов, по крайней мере, остаются со своей парой достаточно долго, чтобы вырастить молодняк! — Женщина резко замолчала, увидев, как его губы гневно сжались.

— Я — Раджа.

Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Знаю. Ты объяснил это и я поняла. Я даже понимаю твое стремление защитить свою территорию, пока ты не будешь уверен, что победил, но ты победил… если это вообще возможно. Я уверена, что или сейчас не способна к зачатию, или уже беременна. Тебе не нужно делать этого… что там у тебя на уме. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Он пожал плечами.

— Они нарушили границы моей территории. Я простил их однажды и позволил уйти целыми и невредимыми — ради тебя.

Бронвин стремительно бросилась к нему.

— Знаю, ты не поймешь, но я беспокоюсь о них. Просто позволь мне уйти и не будет никакой необходимости в борьбе.

Выражение его лица, если это возможно, стало еще более жестким.

— Если ты хочешь, чтобы я пощадил их, любовь моя, то гораздо лучше было бы убедить меня, что они тебя не волнуют.

Она несчастно взглянула на него.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал и особенно не хочу, чтобы пострадал отец моего ребенка.

На мгновение что-то промелькнуло в его глазах, и какое-то время она думала, что он образумится.

— Теперь ты можешь зайти внутрь, любовь моя. По правде говоря, я настаиваю на этом. Детеныш сейчас очень слаб. Ты должна защищать его — защищая себя.

Ее вдруг охватило желание разрыдаться. Калеб так легко бросался словами любви, которые вообще ничего не значили — не для него. Как правило, она прощала ему это, воспринимая как простое проявление индивидуальности и возможно немного неудачный юмор.

— Не надо! Не называй меня своей любовью, если тебе совсем плевать на меня! — сказала она, тыча ему в грудь пальцем.

Бронвин развернулась, чтобы посмотреть на Люка и Константина.

— Я личность, черт подери! Никто, кажется, не видит этого во мне! Для вас всех я только пророчество! Сосуд, в который вы вливаете свое семя! Хорошо! Вы сделали это! Уходите и оставьте меня одну! — прокричала она им.

Затем бросилась внутрь, так сильно захлопнув раздвижные двери, что стекла разбились. На мгновение ее захлестнуло чувство вины, но женщина не остановилась, следуя в ванную комнату, и закрыла за собой дверь, опускаясь на пол.

В течение нескольких минут стояла мертвая тишина, а затем мир, казалось, взорвался. Через витраж она увидела светящийся огненный шар. Гром разорвал небо и разбил окна, а потом, так же внезапно, как и возникла, энергия исчезла, и ее место заняло ворчание, рычание и глухой звук физического боя.

Бронвин закрыла уши. Она не могла думать о том, что происходит снаружи, воображение стало ее злейшим врагом. Когда женщина прикрыла глаза, пытаясь спрятаться от насилия, мысленный взор заполнила кровь. Ужас той ночной битвы, когда Люк похитил ее, никогда не покидал женщину, она до сих пор видела, как они рвали и полосовали друг друга.

Ее обуревало желание выскочить на улицу и попытаться остановить их столкновение, как и желание оказаться так далеко отсюда, как только возможно.

— Ох, Нана! — всхлипнула она. — Почему ты послала меня сюда? Почему?

Бронвин опустила руки на колени, глядя на метку, из-за которой и случилась вся эта неразбериха, и в сотый раз захотела свести ее. Она пыталась сделать вид, что ей нравится, когда бабушка "украсила" ее тату, но это было не так. Бронвин просто не хотела, чтобы Нана чувствовала себя недооцененной. Теперь рыдая, она накрыла рисунок левой рукой, мечтая, чтобы бабуля просто удалила метку, как девушка и просила.

— Я нашла любовь, Нана, — сказала она с дрожью в голосе, — а теперь они пытаются убить друг друга. Скажи мне что делать. Пожалуйста?

Бронвин захлестнуло странное покалывание. Спустя мгновение перед ее мысленным взором возник образ бабушки. Она выглядела несчастной, такой несчастной.

«Я ввела тебя в заблуждение, милая. Надеюсь, со временем ты простишь меня, но это был единственный выход. Тебе причинили так много боли эти ублюдки, которые зовутся мужчинами, я знала, что ты никогда не сделаешь этого, если не поверишь, что мечта маленькой девочки сбудется. Тем не менее, ты не смогла бы получить свой дар, если бы не выбрала этот путь, а у тебя слишком большой потенциал, чтобы отказаться от него. Мужчины, ставшие твоей судьбой, существа паранормального мира, они не люди, которые смогут поселиться с женщиной и растить детей. Но не сомневайся, что родишь ребенка только от того, кто будет в тебя влюблен. Я удостоверилась в этом — малыш будет зачат в любви или вообще никак. Тебе пора домой — туда, где ты ощущаешь себя на своем месте. Может быть больно, но в своем сердце ты знаешь, что не создана для тех девичьих грез. Ты одиночка, как и я, как и те мужчины, которых ты полюбила». Она улыбнулась. «Это не означает, что ты всегда будешь одинока. Поверь мне, они могут скитаться, но у тебя будет их любовь так же, как и ребенок. Они будут всегда возвращаться. Я не могла желать лучших возлюбленных для тебя!

Возвращайся домой, милая. По мере того, как будут расти малыши, будут расти и твои силы. Для тебя настало время получить их. Ты найдешь мою книгу заклинаний в саду. Ты знаешь, где искать. Мне лишь жаль, что я не прожила достаточно долго, чтобы увидеть этот день».

Бронвин зажмурилась сильнее, пытаясь удержать исчезающий образ.

— Не уходи, Нана! Еще нет. Есть еще так много, что ты мне не рассказала. Так много, чего я не понимаю.

Она заплакала сильнее, когда поняла, что не может ни снова вызвать образ бабушки, ни поговорить с ней, в конце концов, осознав, что та вообще не посещала ее. Все это было заклинанием, которое женщина давно наколдовала.

Вздохнув, Бронвин поднялась с пола, умылась и привела себя в порядок.

Когда она вышла из спальни, снаружи стояла тишина — мертвая тишина. Она застыла на середине комнаты и решила, что не хочет знать, но не смогла удержаться. Женщина пересекла комнату и вышла на балкон, чтобы просмотреть на тот ад, что натворили мужчины, которых она любила.

Ее сердце учащенно забилось, от того, что женщина увидела. Они избили друг друга в кровавое месиво и остановились отдохнуть, без сомнения, с целью начать все сначала, как только откроется второе дыхание. Бронвин раздраженно выдохнула:

— У меня есть то, зачем я приехала! — объявила она достаточно громко, чтобы они услышали. — Сражайтесь, если хотите, но я еду домой.

Все трое подняли головы и уставились на нее так, будто у нее выросла вторая голова.

Повернувшись к ним спиной, Бронвин пересекла балкон и вышла из комнаты.

Машина, которую она украла, исчезла, но у ворот обнаружилось множество других. Перебравшись через забор, женщина проверила их все, пока не нашла одну с ключами. Бронвин была почти удивлена, что ни один из них не попытался ее остановить, но слишком волновалась, чтобы задуматься об этом.

Она выполнила свою судьбу, поняла Бронвин, найдя дорогу к своей квартире, и почувствовав чуть ли не головокружительное волнение от этой мысли. Не было необходимости проверять, была ли она беременна. Последние слова Наны все разъяснили.

И она сказала дети — не ребенок!

Это действительно заставило ее почувствовать головокружение, но в тоже время и безумную радость. Дети! Зачатые в любви!

Бронвин сложила только необходимые вещи. В действительности, она их толком и не распаковывала, поэтому быстро загрузила все в машину.

К сожалению, девушка так спешила сбежать отсюда прежде, чем парни придут в себя и приедут за ней, что оставила "позаимствованную" машину у тротуара перед домом.

К тому времени, как она снесла вниз последнюю коробку со своими «сокровищами», три темных седана окружили ее автомобиль. Мужчина в черном отделился от них, как только Бронвин дошла до тротуара, и направился к ней.

На них так и было написано ФБР — конечно, не буквально — но первые мысли, пришедшие ей на ум, были о том, что она снова натолкнулась на группу паранормалов, которые сочли ее "избранной". Бронвин почти с облегчением обнаружила, что это действительно ФБР.

Пока они не забрали ее в городскую тюрьму.

К тому времени, как следователь присоединился к ней в маленькой комнате, где она находилась после своего прибытия, женщина сгрызла себе почти все ногти.

— Я под арестом? — спросила она робко, как только четверо мужчин с каменными лицами сели вокруг стола в центре комнаты.

— Почему вы спрашиваете? Вы что-то натворили? — решительно спросил один из них.

Бронвин удивленно посмотрела на него, пытаясь вспомнить его имя — Райли! Детектив Райли и парень в мятом костюме, с горчичным пятном на лацкане пиджака — его напарник Браун. Двое других в дорогих костюмах были из ФБР, но она не могла вспомнить имен.

— По крайней мере, предполагаю, что у вас должна быть веская причина, чтобы привезти меня сюда. Если вам не известно, почему я здесь, то мне тем более.

Один из агентов ФБР произнес:

— Мы разыскиваем банду.

Бронвин уставилась на него, ожидая пояснений.

— В частности, мы расследуем убийство, с которым, считаем, связана эта банда, — сказал другой.

Как назло, на ум сразу же пришел тот бедный человек, который лишился головы. Она почувствовала, что ее лицо побледнело, не очень-то надеясь, что они этого не заметят.

— Убийство? — ахнула Бронвин еле слышно. — Кто-то был убит?

Браун заглянул в дело, как если бы не мог вспомнить имя бедного парня.

— Билл Дункан. Его обезглавленное тело нашли около кладбища. Был еще один мужчина, неопознанный, чье тело похитили из морга.

Мужчина, говоривший первым, обменялся с ним взглядом, но Бронвин имела лишь смутное представление об этом обмене. Ее воображение живо нарисовало момент битвы около и на кладбище, ту ночь, когда Люк похитил ее.

«На кладбище было тело? Чье?», задумалась она.

Через некоторое время, ей пришла мысль, что они могут говорить о Марко. Она не знала, что произошло после того, как она оставила их перед боем, но Бронвин ведь видела парня позже, с Константином. И все же, он был единственным вариантом. Люк, конечно, не мог быть тем телом, и так как бой состоялся между ним и Марко, то оставался только бедный парень. Кроме того, он казался единственным, кого ошибочно могли принять за труп и кто казался способен встать и уйти.

Женщина не верила, что кто-то из них украл труп из морга. Какой в этом смысл?

Ну, Бронвин не могла знать все тонкости, поскольку они являлись паранормалами.

Бедный мужчина! Вероятно, для него было не слишком приятно проснуться в морге.

— Что вы знаете об этом? — спросил один из агентов ФБР.

— Почему я должна об этом знать? — увильнула она.

— Вы не читаете газет?

— Это было в газетах? — в ужасе ахнула Бронвин.

— У нас есть основания подозревать, что вы можете быть связаны с бандой.

Она несколько раз моргнула, смотря на агента ФБР, пытаясь сменить тему разговора.

— Почему?

— Машина, припаркованная перед вашим домом, принадлежит одному из членов банды, которую мы разыскиваем.

— Какая машина?

Четверо мужчин обменялись взглядами.

— Так вы знаете или не знаете Люка Серого Волка?

Бронвин почувствовала, что цвет ее лица несколько раз изменился в быстрой последовательности.

— Звучит, как индейское имя, я имею в виду коренных американцев.

— Спрашивали не об этом.

— А о чем?

— Вы знаете его?

Бронвин обдумала это. «Достаточно близко», но женщина догадывалась, что агенты не знают, как она и Люк почти целую неделю занимались сексом. На самом деле, женщина не могла утверждать, что знала его.

— Я так не думаю, — сказала она, наконец.

— А как насчет Калеба Уэстморленда?

— Это имя звучит знакомо, — осторожно сказала Бронвин, задаваясь вопросом, видели ли они, как она уезжала из его дома. — Почему вы спрашиваете?

— Здесь может быть связь.

— С индейской… я имею в виду, с бандой коренных американцев?

— Кто говорил, что это банда коренных американцев?

— Вы думаете, что это не так?

Четверо мужчин обменялись еще одним долгим взглядом и очевидно решили сменить тактику.

— Мы полагаем, что вы можете быть в опасности.

Бронвин удивленно посмотрела на них.

— С чего вдруг?

— Из-за вашей связи с индейской бандой! — нетерпеливо рявкнул Браун, хлопнув ладонью по столу.

Женщина подпрыгнула.

— Я думала, что вы сказали, что это не индейская банда?

— Он был в вашей квартире. Зачем бы он пошел туда, если бы не знал вас?

— Люк Серый Волк в моей квартире?

— Уэстморленд.

— Что же он там делал? — спросила она с любопытством, вдруг вспомнив, как тот говорил ей, что искал ее.

— Мы не знаем. Надеялись, что вы сможете ответить на этот вопрос.

Бронвин пристально посмотрела на мужчину.

— Но вы же полиция! Если вы не знаете, с чего взяли, что я могу?

В течение нескольких минут четверо мужчин пристально разглядывали ее, и наконец, встали и вышли из комнаты.

Женщина решительно настроилась найти еще один ноготь, чтобы отгрызть и его. На этот раз они заставили ее прождать более часа.

Агенты ФБР вернулись без детективов и устроились на стульях.

— Давайте попробуем еще раз, что ли?

— Давайте не будем. Если я не под арестом, вы не можете удерживать меня!

— Мы будем признательны вам за сотрудничество, мисс Вильямс.

— Я была бы признательна, если бы меня освободили!

— Значит… вы отказываетесь сотрудничать?

Бронвин с негодованием посмотрела на него.

— Объяснитесь точнее, что вы имеете в виду, говоря, что я не сотрудничаю? Я сижу здесь уже почти два часа! За это время, я могла бы уже быть дома!

Мужчина нахмурился.

— Теперь, когда вы упомянули об этом, сейчас слишком неподходящее время ночи, чтобы решиться переехать. Могу я спросить, почему вы решили уехать?

— Не понимаю, какое вам дело, в какое время дня или ночи я выполняю свои дела, — сказала Бронвин сердито.

— Большинство людей не загружают свою машину посреди ночи, чтобы уехать.

— Ну, так случилось, что я захотела уехать.

— Почему посреди ночи?

— Почему вы постоянно упоминаете, что была середина ночи, как будто человек не может ездить по ночам! Насколько я слышала, это не запрещается законом.

— У вас, вероятно, была веская причина, что двинуться в путь ночью.

— Как вы пришли к такому выводу, Шерлок? Я свободна, одинока… и беременна! Я могу уехать в любое чертово время дня и ночи, когда хочу и я была настроена уехать!

Мужчина впился в нее взглядом.

— Кто отец?

Вопрос заставил ее вздрогнуть. Она почувствовала, что ее лицо залило краской.

— В действительности, я не уверена… э-э… это не ваше дело.

— Это секрет?

Она смерила его сердитым взглядом.

— Нет! Это долбаная загадка! Она называется "я переспала с несколькими парнями" и думала, что вернувшись домой, посмотрю, смогу ли выяснить, кто из них обрюхатил меня!

На этот раз покраснел агент ФБР.

— Одного из них случайно не зовут Люк Серый Волк?

Она тревожно нахмурилась.

— Теперь, когда вы упомянули это, не был ли он немного темнокожим?

Мужчина пристально изучал ее в течение нескольких нервирующих секунд.

— Если вы чувствуете, что ваша жизнь находится в опасности, мисс Вилльямс, мы можем поместить вас под защиту.

— Если это синоним тюрьмы, то нет, спасибо, но благодарю за предложение!

— Речь не о тюрьме. Мы можем перевезти вас в безопасную квартиру и предоставить круглосуточную охрану.

— На самом деле это звучит очень похоже на тюрьму. В любом случае, я не в опасности. Я устала и хочу в туалет.

На этот раз покраснели оба агента. Один кивнул другому, тот встал и направился к двери. В долбаную ванную ее сопровождала женщина коп.

— Сейчас более комфортно? — спросил агент ФБР, когда Бронвин привели обратно.

— О! Чудесно! Спасибо, что спросили. Я могу идти?

— Еще несколько вопросов.

Три часа спустя, Бронвин прекратила даже пытаться ответить на град вопросов. Она встала, посмотрела на пол, нашла место возле одной из стен, и легла.

Женщина-коп пришла и заставила ее подняться.

— Я требую адвоката!

— Зачем? Вы не арестованы, — сказал кретин ФБРовец.

— Тогда я ухожу! Свалите с моего пути!

Они остановили ее у двери.

— Бронвин Вилльямс, мы берем вас под охрану.

— Пошли вы куда подальше! Я собираюсь позвонить адвокату, как только смогу найти телефон, и выдвинуть против вас обвинения, пообщаться с прессой, и натравить на вас всех чертей ада!

Она так устала, что к тому времени как они вывели ее из полицейского участка, все чего ей хотелось, это свернуться где-нибудь, где угодно, и уснуть. Однако когда ее заталкивали — "помогая" — в черный седан, Бронвин увидела мужчину на углу, который выглядел смутно знакомым.

Он был из стаи Люка? Или может она видела его в клубе?

Конспиративная квартира, в которой проснулась Бронвин, оказалась не намного лучше той, что она снимала. На самом деле даже немного хуже — здесь повсюду были вооруженные люди.

Она предположила, что либо не так уж им важна, либо ФБР всерьез не считали ее связанной с "бандой", за которой установили слежку. С ней остались только женщина ФБР внутри и мужчина снаружи.

Они, наверное, не собирали сведения о деловых партнерах Люка, иначе бы не думали, что тощая девчонка-подросток и сопливый паренек смогут ее защитить. С другой стороны, может женщину использовали как приманку, и агенты ФБР прятались на крышах близлежащих домов?

Бронвин до сих пор не могла понять, с чего все решили, что Люк связан с какого-то преступной бандой, а тем более, как они приплели к нему Уэстморленда. Парень будет в бешенстве! Ему не нравилось внимание. Если и было что-то, что она узнала о Калебе, так это, что он очень щепетильно относился к своей личной жизни.

Девушка ни на мгновение не поверила в то, что кто-то из них был замешан в чем-то противозаконном! Полицейские приплели к этому Калеба только по той причине, что заметили его около ее квартиры сразу после "похищения". Они сложили это с его богатством и властью, решив, что честным путем он не мог стать настолько влиятельным.

Ведь даже не стая Люка убила того бедного человека! Это был Томми Два Кого-то там. Она отчетливо помнила, как другие ликаны говорили об этом. Или они знали, что она подслушивает, поэтому сказали, что это сделал альфа другой стаи?

Бронвин подумала, что Люк, возможно, не хотел, чтобы она знала, что зверь, напавший на нее и Дункана, был членом его стаи, но если так, то он не сражался бы с ним за нее?

Достаточно успокоившись, женщины спросила у агента, где ее вещи, узнав, что они находятся у проклятых полицейских и, разозлившись, вовсе перестала разговаривать. Вместо этого, Бронвин заперлась в спальне, и весь день смотрела в окно, пытаясь понять, как ей избавиться от полицейских и ФБР и пойти домой.

Не то чтобы у тех было что-то, в чем они могли ее обвинить! Она не сделала ничего криминального, как Люк и Калеб, так что они не могли обвинить ее в связи с преступниками. Она чертовски хорошо знала, что поместить ее в эту квартиру — не более чем хитрость, чтобы использовать потом в качестве свидетеля против одного из них.

Бронвин особенно волновалась об этом. Но еще меньше хотела стать приманкой. У нее было плохое предчувствие, что если кто-то из парней, в том числе Константин, узнает, где она, то все сразу же окажутся у "конспиративной квартиры". Тем не менее, время шло, и женщина начала думать, что это все менее и менее вероятно. Она поняла, что ждала и надеялась на чудесное спасение потому, что не знала, как самой выпутаться из проблем. ФБР и полицейские полностью проигнорировали требование освободить ее и право на адвоката. Бронвин не могла их заставить, а тем более выбраться из квартиры. Если бы не третий этаж, она, может быть, попыталась бы выбраться через окно, но одного взгляда наружу хватало, чтобы убедиться — это невозможно.

Кроме того, побег, наверное, не решил бы проблемы. Они знали, кто она, и легко бы разыскали, тем более что женщина сказала им, что направлялась домой.

Ковыряясь в еде, принесенную агентами, Бронвин вдруг обратила внимание на шум за окном. Она посмотрела сквозь жалюзи — Константин висел прямо в воздухе, и волна волнения и возбуждения прошла через женщину. Она чуть не окликнула его, прежде чем поняла, что находящийся в другой комнате агент, вероятно, услышит. Вместо этого, очень аккуратно и спокойно подняла жалюзи, а затем начала искать способ открыть окно. Несколько минут сражаясь с ним, она поняла, что это невозможно из-за засохшей краски.

— Не могу его открыть, — сказала она шепотом.

— Пригласи меня.

Бронвин удивленно посмотрела на него.

— Но это не мой дом… Пожалуйста, входи.

Он жестом показал ей отойти от окна.

Девушка с опаской посмотрела на него.

— В другой комнате агент ФБР, — сказала она одними губам, а затем приложила палец к губам, чтобы показать ему, что бы он вел себя тихо.

И едва отошла от окна, как оно разлетелось с самым ужасным грохотом, какой Бронвин когда-либо слышала. Осколки и щепки впились в противоположную стену. Закричав, она подпрыгнула на кровати, в ужасе заламывая руки.

— Боже мой, Константин…!

Женщина не могла больше ничего сказать. Как только Константин влетел в окно, дверь в комнату с грохотом распахнулась. Глаза агента в шоке округлились.

— Оставайтесь на месте, или я буду стрелять!

Глава 13

Константин поднял руки в знак капитуляции.

Агент напряглась, осмотрев его сверху донизу и, обнаружив, что ноги мужчины не касаются пола, резко вскрикнула. Он пригвоздил ее пристальным взглядом, однако прежде чем успел полностью загипнотизировать, из другой комнаты послышался взрыв, и женщина инстинктивно повернулась в сторону угрозы позади.

В этот момент Константин бросился к ней, обхватив агента сзади.

Бронвин завизжала в ответ на внезапный шум и беспорядочную деятельность, и спрыгнула с кровати.

Люк и три других ликана ворвались в открытую дверь, и девушка в неверии уставилась на них, пытаясь осмыслить тот факт, что оба паранормала, казалось, работали вместе.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прорычал Люк, уставившись на вампира.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — сухо ответил Константин, — но абсолютно уверен, что знаю.

Он бросил тело агента в Люка, а затем прыгнул к Бронвин. Один из братьев стаи оттолкнул его от нее и почти забросил женщину на плечо, когда Константин выхватил ее и сбил ликана с ног.

Люк схватил его за плечо, разворачивая и ударяя кулаком. Вампир отлетел в сторону, но ликан успел схватить женщину, поймав за руку и отняв у Константина.

У Бронвин закружилась голова, когда Люк повернулся и бросился к двери, перекинув девушку через плечо, но она сумела поднять голову, чтобы найти вампира. Тот оправился и отбивался от двух ликанов. С лицом, исказившимся от ярости, он свалил одного из них и потянулся к ней и Люку, но в этот момент встретился взглядом с Бронвин и замер.

Услышав его полный разочарования вопль, она поняла, как близок был вампир к тому, чтобы швырнуть в нее и ликана вспышку мощной энергии. У нее не осталось времени задуматься над тем, что его остановил страх навредить ей. Люк выбежал с нею из квартиры. Агент, стоящий на страже снаружи, теперь лежал в коридоре. Она мельком взглянула на него и с облегчением заметила, что тот, казалось, все еще дышит.

Несколько жильцов, привлеченные шумом, преодолев свое чувство самосохранения, открыли двери и выглянули. Но когда увидели банду ликанов, несущихся по коридору, то снова быстро захлопнули двери.

Люк дошел с ней до лифта, дожидаясь, пока тот приедет. Из открывшихся дверей выбежали мужчины, одетые в жилеты с надписью ФБР.

При первых признаках опасности, Люк полуизменился, и его братья по стае последовали за ним. Некоторые из агентов вскрикнули. То ли от шока, что столкнулись со звероподобными мужчинами, то ли просто поддались инстинкту самосохранения, но их пальцы нажали на курки.

Люк вместе с нею развернулся и побежал в другую сторону, в то время как ликаны сомкнулись за его спиной.

Ударив свободной рукой и плечом в дверь первой попавшейся квартиры, он снял ту с петель. Жильцы закричали и побежали прятаться, но едва взглянув на них, ликан бросился к ближайшему окну. Прикрыв Бронвин обеими руками, он выпрыгнул на улицу.

Женщина взвизгнула, когда разбилось стекло, и она почувствовала, что парит в невесомости. Жесткое приземление Люка на пожарную лестницу, через переулок, оборвало ее крик стоном. Он остановился, глядя на улочку под ними и, наконец, заметив внизу полицейские машины, бросился вверх.

Пока Люк взбирался по металлической лестнице, Бронвин в ужасе таращилась на землю внизу, мечтая потерять сознание.

Константин встретил их на крыше. С силой сжав женщину, Люк зарычал и бросился прямо на него, как футболист за мячом. В последнюю секунду, вампир отошел с его пути. Застигнутый врасплох, ликан споткнулся, но сумел устоять и продолжил бежать.

Бронвин мельком увидела Константина, когда Люк остановился, прикидывая расстояние до соседнего здания, и прыгнул, влетев в окно, расположенное напротив.

Вампир рванул вслед за ними как раз в тот момент, когда ликан выскочил в дверь, собираясь запереть ту с обратной стороны.

Так же внезапно как появился, Константин исчез, словно что-то утянуло его через окно. Бронвин уставилась в пустой проем, пытаясь понять, что произошло, но была слишком потрясена, чтобы ее мозг нашел этому хоть какое-то объяснение.

Не заботясь, что за ним тянется след из разрушений, Люк побежал по коридору к другой двери, а затем на главную лестницу. Ожидая, что он спустится, Бронвин почувствовала нахлынувшую волну паники, когда вместо этого мужчина понесся вверх. Ей только удалось немного прийти в себя, как он выбил дверь и выскочил на крышу.

Там их ожидал Калеб.

— Вижу, ты нашел то, что принадлежит мне, — протянул он. — Отдай ее и не придется тебя убивать.

— Это не очень-то удалось тебе в прошлый раз, не так ли? — парировал Люк, оглядываясь вокруг в поисках спасения. — Почему бы мне просто не опустить Бронвин вниз, чтобы она оказалась в безопасности, а ты и я сможем это решить?

Калеб подозрительно посмотрел на него, но, в конце концов, кивнул:

— Согласен. Я также отказываюсь от использования любой магии, чтобы сделать поединок более интересным.

— Ты такой великодушный! — саркастически проворчал Люк, отнеся Бронвин к краю крыши.

Когда он поставил ее на ноги, то, как бы извиняясь, посмотрел ей в глаза.

— Прости, детка. Я заберу тебя через минутку.

Несмотря на то, что она была так потрясена, что едва могла думать логично, ее внезапно охватил страх за него и Калеба. Однако прежде чем женщина успела что-либо сказать, Люк подхватил ее и сбросил с крыши.

Она кричала, размахивая руками и ногами. Жесткий толчок при приземлении заставил ее прикусить язык. Женщина заскользила вниз, бесполезно цепляясь за гладкие края огромной трубы, ее ум пытался идентифицировать, куда она попала и исходящую от этого опасность.

«Строительный мусоропровод», поняла Бронвин, так как на нее летели пыль и грязь, заставляя задыхаться. Это открытие принесло некоторое облегчение, но ненамного, особенно когда она осознала, как высоко находилась. Размахивая руками и ногами, ей, в конце концов, удалось сориентироваться и втиснуть туфли по обе стороны от желоба. Несколько секунд женщина думала, что трение подожжет обувь, но ее спуск начало замедляться, и она стала биться о мусор, валявшийся то тут, то там, поблизости от края, получая ушибы и царапины, но ей удалось не приземлиться в кузов грузовика, когда желоб закончился.

Полностью потрясенная этим опытом, в течение нескольких минут, она просто лежала, тяжело дыша, стараясь удержаться от сердечного приступа и вернуть силу своим конечностям, превратившимся в желе. Когда Бронвин решила, что ей хватит сил подняться, то встала и неуверенно осмотрелась.

Она могла разглядеть огни полицейских машин дальше по кварталу. А подняв голову, услышала шум борьбы, говоривший, что поединок между Калебом и Люком был в самом разгаре.

Внезапно ее охватила ярость.

Сумасшедшие гребаные сверхъестественные! Она же не долбаная бессмертная! А они подумали об этом? Нет! Они были слишком заняты, пытаясь убить друг друга из-за территории — ее влагалища! — считая, что нельзя прерывать чудесную борьбу!

Хорошо, женщина была вынуждена признать, что на самом деле они были с ней удивительно осторожны, учитывая, что сами не беспокоились о сломанных костях и тому подобном. Константин мог бы забрать ее у Люка, применив все свои силы, но сдержался, и она знала, что вампир сделал это из-за нее.

Бронвин надеялась, что с ним все в порядке. У нее было плохое предчувствие, что Калеб мог с ним что-то сделать, так как тот внезапно выбыл из схватки.

Прогнав прочь эти мысли, она посмотрела сквозь тени на пути вниз, и после непродолжительной возни сумела выбраться из желоба, приземлившись сбоку от грузовика. Отряхнув себя и одежду, как только могла, в попытке избавиться от огромного количества грязи и мусора, которые собрала по пути вниз, женщина огляделась вокруг и, наконец, покинула это место.

Когда ей удалось остановить такси, Бронвин в смятении обнаружила, что потеряла сумочку, но в кармане джинсов нашлась пачка банкнот. Женщина даже не помнила, как положила их туда, но этого хватило оплатить поездку и купить билет домой.

Она была уже на полпути к Гривиллю, когда поняла, что пойти больше некуда. Бронвин продала пансион!

Женщина выкинула эту мысль из головы. Так ей сказала Нана.

Ей просто требовалось верить, что у бабушки существовал план, который откроется, когда она туда доберется. Было примерно два часа ночи, когда автобус высадил ее на пустынной остановке в Гринвилле. Бронвин не привлекала идея провести на одной из жестких скамеек до утра, поэтому она пошла в свой пансионат. Неудивительно, что там не горел свет, но что поражало, так это то, что дверь открылась, как только женщина повернула ручку. Пожав плечами, чувствуя, будто дом приветствует ее возвращение, она вошла. Бронвин решила, что владелец поселился в квартире, которую раньше занимали она с бабушкой, поэтому прокралась по коридору к одной из комнат, которую они сдавали в аренду на короткий срок или ночным гостям, и, найдя ее тоже не запертой, вошла, приняла душ, а затем залезла в кровать и провалилась в сон.

Бронвин спала до полудня, а когда проснулась, чувствовала себя лучше, чем прежде — взволнованной и наполненной ожиданием.

Она обнаружила табличку о продаже пансионата, когда проверила дом сверху донизу, и поняла, что тот полностью пуст. С восторгом рассмеявшись, женщина посмотрела на имя риелтора, а затем направилась назад в город, чтобы выкупить свой пансионат обратно, остановившись сначала в банке. Это был один из тех редких случаев, когда у нее появилась причина радоваться, что она жила в таком маленьком городке, где все друг друга знали. Несмотря на то, что Бронвин потеряла документы, это не было проблемой. Они даже не потребовали ее удостоверение личности.

Когда она проверила баланс на счету, заказала новые чеки и получила немного наличных, то направилась к риелтору. Ей повезло. Парень, которому женщина продала пансионат, так и не нашел покупателя. Она выкупила свой дом за меньшую сумму, чем тот заплатил за него, и у нее даже осталась заначка. Риелтор Кэрол, женщина, с которой Бронвин ходила в школу, рассказала ей все местные сплетни, пока заполняла бумаги о продаже, чередуя это с попытками выпытать у нее информацию о возвращении.

Она широко улыбнулась Кэрол.

— О, я не городская девушка. Просто не была там счастлива. К тому же, я забеременела.

Риелтор чуть не свалилась со стула. Несколько мгновений Бронвин думала, что та проглотила язык, но к ее разочарованию, Кэрол пришла в себя:

— Ты беременна?

Она с гордостью погладила свой плоский живот.

— Да, беременна!

— Ну… э-э… Ты вышла замуж?

Бронвин усмехнулась.

— Нет, не вышла! Я имею в виду, как говорила Нана, зачем платить за то, что можно получить даром.

Кэрол едва не упала в обморок от ужаса. Бронвин, на самом деле, была удивлена, что та не перекрестилась и не попыталась отгородиться от нее распятием. Женщина закончила оформлять документы в рекордно короткие сроки, у нее так тряслись руки от плохо скрываемой потребности умчаться и рассказать всем, что она с трудом смогла закончить.

«Для местных это как наркотик», подумала Бронвин с отвращением, покидая офис и направляясь домой. Она была бы дурой, рассчитывая надолго сохранить свой секрет. В действительности, девушка и не собиралась вести себя так, будто что-то скрывает! Если сплетня касалась ее, соседи просто сходили с ума.

В пансионате повис затхлый запах, который она не заметила накануне, что неудивительно, учитывая, насколько устала. Кэрол многое ей рассказала. Мужчина, купивший дом, выгнал ее долгосрочных арендаторов, как только высохли чернила на бумаге — лживый ублюдок — рассчитывая добиться успеха, используя здание, как полупансион. Надеясь, что некоторые из ее предыдущих жильцов, возможно, вернутся, она взяла табличку о том, что сдает комнаты в аренду, и поставила ее у обочины, вместо вывески о продаже.

Задаваясь вопросом, выбросил ли этот лживый ублюдок мебель и вещи, которые обещал сохранить для нее в сарае, Бронвин обошла вокруг дома, проверяя, осталось ли хоть что-нибудь, и с облегчением обнаружила, что все ожидало ее на прежних местах.

По крайней мере, женщина не останется голой! Ее расстраивало, что она потеряла свои любимые вещи, особенно несколько сувениров, которые брала с собой, но попыталась на время выкинуть это из головы, подумав, что, возможно, сумеет вернуть их обратно.

А возможно и нет. Бронвин не знала, что проклятые полицейские сделали с ее машиной и вещами, но после той войны, что произошла накануне, не стремилась связаться с ними и выяснить.

Она более чем ожидала, что полиция и ФБР появятся у ее дверей в любое время, но решила решать проблемы по мере их поступления. По справедливости, у нее не должно было возникнуть проблем, но агенты без сожаления попирали ее права, взяв под стражу!

Бронвин занесла свои коробки внутрь, поставив их в собственную квартиру, и занялась уборкой комнат для сдачи в аренду. К счастью, дом был полностью убран, когда его выставили на продажу. Мужчина, купивший его, даже покрыл все свежей краской. И в действительности ей требовалось лишь проветрить комнаты — стряхнуть пыль и вымыть полы.

Но все же это был большой старый дом, и к тому времени, когда она закончила и снова спустилась вниз, уже совсем стемнело. Бронвин не останавливалась, чтобы купить еды, а так как шкафчики пустовали, то направилась в город, поесть в закусочной. Когда женщина вошла, все болтали со скоростью девяносто миль в час, и вдруг установилось режущее слух молчание, а потом все разом начали говорить о ком-то другом, кого там не было.

Проигнорировав это, Бронвин заняла кабинку и приступила к изучению меню. Она все еще читала его, делая вид, что понятия не имеет о том, что официантка сознательно пренебрегала ею, когда снаружи послышался рев мотоцикла, привлекая внимание. Женщина опустила меню, чтобы посмотреть на улицу.

Ее сердце перевернулось, когда она увидела высокого смуглого мужчину, который слез с мотоцикла и снял шлем, позволив своим длинным черным распущенным волосам свободно упасть на широкие плечи. Все в закусочной коллективно вздохнули, уставившись на него, а затем бормотание мгновенно затихло, когда прозвенел дверной колокольчик и индеец вошел.

Он оглядел закусочную, поймал ее пристальный взгляд, и двинулся прямо к столику Бронвин, сев напротив. Выражение его лица исказилось от ярости.

— Это было адским "до свиданья", — сказал он натянуто.

Женщина удивленно смотрела на него, пытаясь решить, что сказать. Ее охватило легкое негодование, когда она вспомнила, что он бросил ее в мусоропровод, но было трудно поддерживать собственную злость перед лицом его ярости.

Наконец, официантка вспомнила об их столике и направилась к кабинке, широко улыбаясь Люку:

— Что я могу вам принести, народ?

Ликан раздраженно взглянул на нее и схватил меню.

— Что ты будешь, детка?

Бронвин покраснела от взгляда, который бросила на нее женщина.

— Думаю, фирменный ростбиф.

— Принесите два.

— А напиток?

— Сладкий чай, — ответили оба в унисон.

Опершись на спинку сидения, когда ушла официанта, Люк задумчиво смотрел на нее.

— Как ты доехал? — вежливо спросила Бронвин, когда не смогла придумать, о чем еще поговорить.

Он, прищурившись, посмотрел на нее.

— Черт возьми, детка! Я не хочу говорить о гребанной поездке!

Она осуждающе посмотрела на него.

— Ну, мы не будем обсуждать что-либо еще там, где каждый сплетник в городе станет болтать об этом! — тихо сказала Бронвин.

Люк привстал и повернулся, рассматривая ресторанчик. Все, кто глазел на него, тут же отвернулись, как если бы обнаружили нечто увлекательное снаружи, чего не видели по сто раз на дню.

К своему ужасу, когда Бронвин выглянула посмотреть, что привлекло всеобщее внимание, то увидела, как рядом притормозил и припарковался, заняв два парковочных места, лимузин Константина. Марко вышел со стороны водителя, обошел вокруг и открыл заднюю дверцу, пропуская Константина — безупречного, как всегда.

Люк сердито хмурился, когда она взглянула на него.

— Какого черта он здесь делает?

Бронвин закрыла глаза, пытаясь подготовиться к очередной постыдной и, возможно, жестокой сцене, поскольку вампир вошел в закусочную. Когда она открыла глаза, он стоял у стола, глядя на нее.

— Позволите?

Ох! Это очень плохая идея! В любом случае она быстро подвинулась, и Константин, после того как критически осмотрел кабинку, сел на свободное место. Некоторое время он пристально смотрел на Люка.

— Ты также не унываешь, как и всегда, я погляжу.

Люк хмыкнул.

— Горшок над котлом смеется, а оба черны. Как бы то ни было, какого черта ты здесь делаешь?

— Здесь Бронвин, — спокойно ответил он. — Зачем здесь ты?

— Ты, черт возьми, знаешь, почему я здесь! — зарычал Люк. — У меня есть незавершенные дела.

— Забавно. У меня тоже.

Бронвин вздохнула.

Вернулась официантка, улыбаясь Константину:

— Что вам принести?

— Дезинфицирующее средство?

Она тупо уставилась на него.

Он взглянул на Бронвин, когда та пнула его под столом.

— Я не думаю, что у вас есть вино?

— У нас есть пиво.

У Константина дрогнули ноздри.

— Стейк?

— Да, сэр.

— Не прожаренный, с кровью.

— Напиток?

— Любой, что у вас есть.

Официантка снова ушла.

— Мне интересно, должны ли мы подождать, чтобы увидеть, появится ли Раджа, — сухо сказал вампир после ухода официантки.

— Проклятье, только не говори мне, что он тоже приедет? — раздраженно проворчал Люк.

Константин просто пожал плечами.

— Я не ожидал увидеть здесь тебя. Даже не догадывался.

— Послушай! Я был здесь первым. Почему бы тебе не поднять свою задницу и не вернуться назад в город и попробовать свои силы на следующий уикенд?

— Я так не думаю, — холодно сказал Константин. — Я был бы здесь первым, если бы кто-то не проколол все мои четыре шины. Не думаю, что ты знаешь, кто мог покалечить мой автомобиль?

Люк вызывающе усмехнулся ему.

— Ни малейшего понятия.

— Так я и думал.

Бронвин почувствовала головную боль. Несомненно, они оба по-прежнему были в боевой готовности смотаться, прихватив ее с собой.

Она с облегчением вздохнула, кода принесли обед, надеясь, что это достаточно отвлечет их и, возможно, успокоит, и они смогут выйти из закусочной без инцидентов. Эта надежда исчезла, когда ее внимание привлек звук двигателя спортивного автомобиля, и женщина, выглянув на улицу, увидела, как на стоянку выруливает Калеб.

— Ох-ох.

Выражение лица Константина ожесточилось, когда Уэстморленд толкнул дверь, оглядел закусочную, а потом направился прямо к ним. Мгновение он смотрел на сидение, потом огляделся, схватил стул от соседнего стола и сел на углу.

— Я прибыл бы раньше, любовь моя, — пробормотал он, обращаясь к Бронвин, как если бы она была одна, — но пришлось уделить внимание делам.

— Ну, будь я проклят, если знаю, почему ты вообще здесь! — огрызнулся Люк.

— Мне никогда не нравилось с ним соглашаться, но он говорит дело. Слишком далеко от твоей территории, Раджа.

Калеб перевел взгляд с одного на другого и пожал плечами.

— Моя территория сместилась южнее.

Бронвин покраснела от злости.

Вернулась официантка, широко улыбаясь Калебу.

— Что будете заказывать?

Уэстморленд оглядел ее, потом закусочную, и оскалился.

— Что угодно кроме птомаина[9].

Официантка нахмурилась.

— У нас нет ничего подобного, сэр. Фирменное блюдо вечера — ростбиф.

Бронвин подавилась чаем.

— Фирменный бифштекс вкусный, — сказала она, задыхаясь.

— Поскольку его рекомендуешь ты, любовь моя, я закажу его. — Он отвернулся от официантки, стрельнув взглядом на Константина, а затем на Люка. — Говоря о территории…

— Что будете пить?

— Чай! — заказала за него Бронвин, когда Раджа взглянув на нее, прищурив глаза.

Официантка ушла.

Бронвин опустила вилку и помассировала виски. Константин обнял ее за плечи.

— Ты себя плохо чувствуешь, моя дорогая?

— С чего бы мне чувствовать себя нездоровой, — раздраженно спросила женщина, — только потому, что меня протащили через огонь, лед и медные трубы?

Это, казалось, было слишком трудно для их понимания.

— Утреннее недомогание? — подсказал Люк.

Она бросила на него мрачный взгляд:

— Сейчас ночь!

Он вспыхнул.

— Ты знаешь, что я имел в виду!

— Да, также как и каждый-гребаный-человек в пределах слышимости! — зашипела она на него.

Люк неловко заерзал и оглядел ресторанчик.

— Это не то, что надолго останется тайной, в таком месте как это, — проворчал он. — В таком случае, о чем, черт возьми, ты думала, когда вернулась сюда?

Бронвин вздохнула, ковыряясь в еде, хотя ее внутренности теперь завязались узлом.

— Это мой родной город. В любом случае, Нана сказала, что настало время вернуться.

— Так и знал, что эта старая… — жестко произнес Константин, но наткнувшись на останавливающий взгляд Бронвин, продолжил: — эээ… душка приложила к этому руку!

— Вот так просто? — потребовал Люк с возмущением.

Бронвин положила свои приборы.

— Я не хочу обсуждать это здесь! — сказала она решительно. — Если вы трое настроены решительно, то можете пойти ко мне, и мы поговорим.

Глава 14

К тому времени как они добрались до дома, Бронвин была на грани нервного срыва. Она шла пешком, отказавшись ехать с кем-либо из них. По правде говоря, ей было проще вырвать зуб, чем пытаться что-то с ними обсуждать, но женщина не видела пути этого избежать. Слабая надежда, что кто-то из них, или же все сразу, просто решат вернуться, исчезла, когда три транспортных средства последовали за ней. Бронвин подождала, пока мужчины припаркуются и выйдут, а потом двинулась вверх по лестнице на крыльцо и открыла дверь. Оставив ее приоткрытой, она направилась по коридору в свою комнату.

Бронвин не услышала, что за ней последовали, но они же — сверхъестественные существа, способные двигаться с бешеной скоростью и в абсолютной тишине. Но обернувшись, обнаружила, что позади никого нет.

Удивляясь, почему после всего они решили не идти, женщина вернулась и увидела, что все трое стоят у подножия лестницы.

— Я думала, вы войдете?

Трое мужчин обменялись взглядом, который она затруднялась расшифровать.

— На дом наложено защитное заклинание, — сухо сказал Константин. — Мы не можем войти.

Бронвин непонимающе взглянула на него, затем на Калеба. На этот раз он не выглядел веселым.

— Не смотри на меня, дорогуша. Я не имею к этому никакого отношения. Думаю, это сделала ты.

Она удивленно посмотрела на него.

— Я? Я не владею магией!

Троица обменялась еще одним взглядом.

— Значит, ты не можешь его снять? — спросил Люк.

Она пожала плечами.

— Я не знаю как.

— Тогда выйди поговорить, — сказал Константин, с резкостью в голосе.

Бронвин сделала шаг к краю крыльца и остановилась.

— Э-э… вы, правда, не можете войти? Ни один из вас?

Глаза Калеба сверкнули, но она не думала, что от веселья. Так же как и то, что ни Люк, ни Константин не выглядели радостными.

— Даже не думай об этом, детка! — зарычал Люк, а затем добавил чуть более спокойным тоном: — Ты сказала, что готова поговорить.

— Ну… я. Думаю, мы должны, но можем поговорить и здесь. Правильно? — Она села на крыльцо.

— Сегодня ночью действительно хорошо.

Люк посмотрел на нее долгим взглядом и пошел к своему мотоциклу. Бронвин с тревогой смотрела ему в след, проглотив тугой комок эмоций, образовавшийся в горле. Стремление пойти за ним было таким сильным, что она встала. К счастью, в это же мгновение девушка заметила, как напрягся Калеб, и снова села.

— Она не пойдет за ним, — сухо сказал Константин.

Бронвин сердито посмотрела на них — на Люка, пытавшегося ее выманить, и Калеба, готовящегося к прыжку. Она глубоко вздохнула, покачав головой.

— Ты знаешь, что нравишься мне — все вы. Я могла бы безумно влюбиться в любого из вас, если бы вы дали мне хоть пол шанса. Но ни один из вас никогда не принимал мои интересы близко к сердцу. Ни один из вас не рассматривал меня в этом плане. Вы, по-своему, такие же плохие, как те парни, с которыми я выросла, которым вообще было на меня плевать. Они просто хотели узнать, были ли… э-э… слухи обо мне правдивы. А вы втроем — вас интересовало только пророчество.

Несколько секунд Люк сердито смотрел вдаль, и, наконец, слез с мотоцикла и вернулся к остальным.

— Ты же поехала в город из-за пророчества, — сказал он многозначительно.

Бронвин кивнула. Переплетя пальцы, она сложила руки на коленях.

— Я — человек, — сказала девушка серьезно, мимолетно встретившись взглядом с каждым. — Любой из нас, или, по крайней мере, большинство — надеется встретить того, кто полюбит тебя в ответ. Я хотела этого, особенно после того, как умерла Нана, и я осталась одна. У меня даже нет друзей или близких, как у вас, парни.

Она задумалась и посмотрела на Калеба.

— Ну, не то чтобы они у вас действительно были, но вам они и не нужны. Вам не требуется дружеское общение, как мне. Вам никто не нужен.

Женщина посмотрела вниз на свои руки.

— Нана сказала, что я одиночка — как и она — как и все вы. Думаю, что в каком-то смысле она права. Большую часть времени мне комфортно в одиночестве, но я все еще хочу и нуждаюсь в дружеском общении, и действительно верю, что если бы все случилось, как я надеялась, то привыкла бы и стала счастливее со спутником, чем одна. Вот почему я поехала. Нана сказала, что я все пойму, когда придет время, что появится незнакомец и предложит купить пансион. А приехав в город, хотела найти мужчину, который полюбит меня, и которого полюблю сама. Он узнал бы меня по моей метке, с которой я родилась — мужчина, чьих детей я бы родила. Он никогда не причинил бы мне вреда, и не позволил сделать это кому-то другому. Таким образом… я действительно поехала не по той же причине, что и вы. Не поймите меня превратно. Я хотела детей, но думала, что найду спутника, которого полюблю, и кто будет любить меня. Дети должны были стать просто продолжением моей любви, а не целью. — Она нахмурилась. — По крайней мере, они не были МОЕЙ целью. Хотя, Нана сказала, что это именно то, зачем она посылала меня, и настало время вернуться домой.

— Через чары, которые она нанесла на твое запястье? — спросил Константин.

Бронвин кивнула.

— В одну из ночей, когда вы дрались из-за пророчества и из-за того, кому я должна "принадлежать". Я была так расстроена, так боялась, что вы поубиваете друг друга. Думаю, она предвидела и это. Простите. Знаю, вы все думаете, что у нас есть незаконченное дело, но истина в том, что нет. Ни один из нас никогда не был кем-то большим, чем просто… игроком. Ребенок — вот истинное пророчество. Он выполнит его, когда придет время, и тогда, думаю, мы все выясним, какое именно сбудется. Вы внесли свой вклад, а я — свой, по крайней мере, на данный момент.

— Вот так просто? — зарычал Люк. — Мы спаривались, детка?

Бронвин покраснела.

— Ты оплодотворил меня, и он это сделал, и он тоже — или, по крайней мере, вы все имели такую возможность.

Девушке хотелось думать, что это было чем-то большим, чем просто секс. Надеялась узнать, что на самом деле им не безразлична, хотя бы немного, но в душе не очень-то в это верила.

— Вы могли подарить мне ребенка. У каждого из вас была возможность выполнить пророчество своего народа.

— А теперь мы не нужны? — спросил Калеб, зарычав.

Бронвин бросила на него ошеломленный взгляд.

— Но… Калеб! Ты сам мне говорил, что так поступают Раджи! Женщины… э-э… Раджины приходят, когда готовы к спариванию, а потом уходят. Я не понимаю, почему ты чувствуешь себя столь оскорбленным, от того, что я поступаю также.

— Ты не Раджина, — невозмутимо сказал он.

Она пожала плечами.

— На самом деле, существует множество причин. Нана сказала, что пришло время. Она не сделала бы этого, после того, как все так тщательно спланировала, если бы не была уверена, что я уже беременна. Я исполнила пророчество. И теперь, когда у меня хватило времени все подсчитать — уверена, что беременна.

— Но мы не знаем, — жестко сказал Константин.

Она улыбнулась ему, несмотря на холодный взгляд, который он бросил на нее.

— Ну, я же никогда не говорила, что не приветствую того, что вы будете навещать ребенка! Вы все знаете, где я живу. Я не пытаюсь быть капризной или закрыться от любого из вас. Если вас интересует ребенок, и вы хотите его навещать, вам рады в любое время. Думаю, это будет замечательно. Я всегда мечтала иметь отца… или, по крайней мере, получить возможность немного его узнать.

Константин задумчиво изучал ее.

— В пророчестве ничего не сказано о том, что у нас только один шанс оплодотворить избранную. Если ты беременна сейчас, он может быть как моим ребенком, так и любого из нас.

У Бронвин от удивления расширились глаза.

— Знаешь, а ты прав! Я не задумывалась об этом. Конечно, если все так, — добавила она задумчиво, но потом обрадовалась, улыбнувшись. — Ни у одного из вас не появилось бы пророчество, если бы не предполагалось, что оно исполнится.

Константин закрыл глаза, как если бы они болели.

— Я не совсем уверен, что смогу… смириться с решением, которое ты, кажется, предлагаешь, — сказал он через минуту.

— Аналогично! Я чертовски уверен, что у меня будут с этим проблемы, — прорычал Люк.

— Присоединяюсь, — холодно сказал Калеб.

Бронвин вздохнула.

— Ну, это лучшее, что я могу придумать! — отрезала она раздраженно. — Вполне возможно, я не та, которую вы все ждали. Возможно, для вас существует кто-то еще, вокруг кого можно пописать, помечая как свою территорию!

Женщина поднялась с крыльца и зашла в дом.

— Спокойной ночи, — бросила она через плечо, перед тем как захлопнуть дверь и решительно запереть ее.

Бронвин стояла, не шелохнувшись, пока не услышала, как завелись все три машины, а затем прошла в гостиную. Ее плечи опустились. По существу, они требовали, чтобы она выбрала, и женщина не могла винить их — в некотором смысле. Каждый хотел быть единственным, или, по крайней мере, думал об этом. Хотя, они не обещали ей такого же внимания, которого требовали от нее.

Народ Калеба не спаривался в течение всего сезона — ну, она так полагала, поскольку они оставались с самкой, пока та не забеременеет — но это было чертовски мало времени, и очевидно, что они никогда не спали с одной и той же дважды. Или же у Раджи не возникло бы проблем с тем, чтобы вспомнить всех женщин, с которыми он спаривался! Это же касалось и Люка, за исключением того, что ликаны были готовы размножаться с одной и той же сукой снова и снова в течение сезона, деля ее со всеми членами стаи, и даже несколько сезонов подряд, если их внимания не привлечет какая-нибудь другая. А Константин, ну, он был таким же холодным, как и Калеб. Она не пробыла с ним долго, но не похоже, что они в действительности имели по отношению друг к другу какие-либо обязательства, вне разделения кровной связи. Вампиры не размножались, так что у них не существовало причин привязываться друг к другу.

По сути, ни один из них не считал бы себя обязанным хранить ей верность. Они хотели только пометить ее и убедиться, что женщина останется верной! Бронвин была готова остаться с любым из них, если бы чувствовала, что ее любят, по крайней мере, настолько, насколько способны. Но любовь, по правде говоря, человеческое состояние, а они — не люди. Единственным результатом того, что Бронвин уступит их требованиям, в итоге станет лишь разбитое сердце. А его уже достаточно потрепали. Она и так сходила по ним с ума. Девушка не хотела позволить им захватить еще больше места в ее сердце, не тогда, когда они не могли отдать ей хотя бы маленький кусочек своего!

Конечно, Нана говорила, что малыши зачаты в любви, но Бронвин не особо в это верила, особенно после того, как та сыграла с ней такую злую шутку! Вероятно, бабушка поняла, что ее внучка будет готова к их обману, больше нуждаясь в любви, чем в сексе, и поэтому придумала заклинание!

Девушка не задумывалась, манипулировали ли ею в чем-то еще. Она предположила, что для женщин довольно обычно становиться "горячими" во время периода зачатия. У нее иногда случались времена, когда она становилась более чувствительной — даже сексуально озабоченной — и это делало ее легкой мишенью. Она не думала, что займется сексом после того, что сотворил с ней Джонни.

Надежда, что парни, с которыми она встречалась, на самом деле ею интересуются, была частью сексуального желания, но ее собственные потребности действовали против нее. Тем не менее, Бронвин хотела знать, присутствовала ли какая-то магия, внесшая свой вклад в то, что она так быстро и сильно влюбилась в этих сверхъестественных. В конце концов, что еще могло заставить ее страстно желать их, кроме того, что этот опыт гарантированно снесет ей крышу и заставит стремиться к следующему раунду?

Калеб был единственным, казалось, заметившим, что девушка обладает собственным волшебством. Даже она сама не знала, пока ей не сказала бабушка. Возможно, пророчества были не просто предсказаниями, а результатом какого-то древнего колдовства? Или она просто искала оправдание? Вдруг секс с ними стал потрясающим только потому, что они были настолько хороши, а девушка без ума от них? Она не могла думать о каких-то возможных мотивах для такого колдовства. Что означало, оно не исчезнет как пыль, теперь, когда Бронвин сделала то, что ей было предначертано.

Тем не менее, она устроила для них хорошее шоу, сумев убедить, что полном в порядке. Возможно, со временем удастся убедить в этом и себя. Малыши, когда появятся на свет, несомненно, займут все ее время, но до этого еще месяцы и месяцы. Что ей делать все это время? Выворачиваться наизнанку, по-видимому.

Утренняя тошнота поразила ее с удвоенной силой, когда Бронвин проснулась на следующий день. Проведя ужасную ночь, ворочаясь и переходя от одного кошмарного сна к другому, где она плакала и умоляла Константина, а затем Люка, и наконец, Калеба не оставлять ее, и видела, как они отворачиваются и уходят, женщина проснулась в ужасном самочувствии. Она ощутила позывы рвоты, пока чистила зубы, и провела полтора часа над унитазом. Девушка была такой слабой, что когда, в конце концов, смогла выйти из уборной, все на что была способна — добраться до постели. Бронвин подумала, что еда может улучшить ее самочувствие, но в доме ничего не осталось, а идти за покупками казалось не под силу.

Она снова задремала, а когда проснулась во второй раз, то почувствовала себя немного лучше, по-прежнему слабой, но без приступов тошноты. Решив, что лучше вырваться в город за продуктами, пока еще есть силы, женщина открыла дверь и вышла на улицу.

Люк выскочил из-за живой изгороди, образовывающей забор между ее двором и соседним, прежде чем она смогла развернуться и убежать в дом.

Ей хватило самообладания смириться с этим.

Когда он схватил ее и грубо прижал к себе, на нее нахлынула тошнота.

— Ох, Люк! — предупреждающе пробормотала Бронвин. — Не тряси меня! Меня же стошнит прямо на тебя.

Его пристальный взгляд был подозрительным, когда он отпустил ее, а потом сразу же стал беспокойным. Осмотревшись, он помог ей сесть на бордюр, а затем опустился перед ней, с тревогой изучая ее лицо.

— Это действительно неподходящее место, — предостерегающе сказала Бронвин.

— Я быстрый. Если тебя стошнит, смогу отпрыгнуть в сторону, — сказал Люк посмеиваясь. — Детка, ты дерьмово выглядишь!

— Спасибо, — сказала она, усмехаясь, хотя ее подбородок угрожающе задрожал. — Только этого не хватало.

— Черт! Я не имел в виду ничего такого. Ты должна быть в постели. Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок.

Женщина вздохнула.

— Я и чувствую себя так. Мне было так плохо сегодня утром, а в доме нет ничего съестного. Нужно сходить в продуктовый магазин.

Он, казалось, задумался.

— Почему бы тебе не зайти внутрь и не прилечь. Я схожу за покупками.

Это было заманчиво.

— Ты не сможешь занести их в дом.

— Твою мать! Я забыл. Я все же куплю и принесу их сюда. — Люк задумался и пригвоздил ее тяжелым взглядом. — Ты не ела сегодня, не так ли?

Она покачала головой.

— В доме ничего нет, а я плохо себя чувствовала.

— Почему бы тебе не пойти и не поесть в кафе? А я пока пойду, закуплю продуктов, чтобы тебе хватило на некоторое время?

Бронвин была так благодарна за предложение, что испытала желание заплакать.

— Я думаю, что если поем, то смогу сходить за покупками, — сказала она неуверенно.

— Мы позаботимся об этом позже. Что ты хочешь, чтобы я купил?

Бронвин была голодной… и в то же время ее тошнило.

— Не знаю, что могла бы съесть, чтобы еда осталась внутри, — жалобно сказала она.

— Пойдем, возьмем мои колеса.

Девушка даже не думала возражать. К счастью, когда Люк завел ее за изгородь, она обнаружила черный фургон, а не мотоцикл. Бронвин устроилась на пассажирском кресле, и когда мужчина закрыл дверь, свернулась на сиденье калачиком, прислонив голову к окну. Люк скользнул на место рядом с ней и пристегнул ее ремнем безопасности.

— Почему бы тебе не положить голову мне на плечо? Оно не жестче, чем дверь.

— Но здесь окно.

— Можешь вырвать мне на колени. Я не какое-то там ничтожество, которое не может помыться, — сказал он со смесью веселья и раздражения.

Она решила принять его предложение, после того, как ее немного подбросило из-за неровностей на дороге, а там было достаточно выбоин. Люк стал перечислять названия различных блюд.

— Мы просто пообедаем в закусочной.

— Жирным и вредным. В какой?

— Я могу взять суп на обед.

— Отлично.

Он сказал официантке принести стакан воды и крекеров, чтобы Бронвин перекусила, пока ждет заказ. Женщина почувствовала себя намного лучше, а к тому времени, как съела полтарелки супа, почти полностью пришла в себя. Однако решила не испытывать судьбу.

Люк неодобрительно посмотрел, когда она отодвинула тарелку.

— Ты мало съела.

— Не хочу давать своему желудку слишком много боеприпасов.

— Хороший выбор.

Оплатив счет, он отвез ее в продуктовый магазин, толкая рядом тележку. Ей было немного неудобно, когда несколько людей с любопытством смотрели на них, но женщине нравилось, что Люк был полон решимости завоевать ее. К тому времени, как они закончили, Бронвин снова почувствовала себя слабой, и, схватив коробку крекеров, грызла их на обратном пути к дому. Люк донес пакеты так близко, как позволило защитное заклинание. Он рассердился, не сумев пройти дальше, но сдержал свой пыл.

— Спасибо, — сказала Бронвин, подняв один из пакетов, и улыбнулась. — Не знаю, как бы без тебя справилась.

Он кивнул.

— Я загляну к тебе завтра.

Она уже собралась сказать ему, что уверена с ней все будет в порядке, но подавила это желание.

— Ок.

Люк впился в нее взглядом.

— Я бы поцеловал тебя, если бы смог дотянуться, — прошептал он.

Мгновение она пристально смотрела на него, и, в конце концов, поставив сумку на землю, подошла.

В его глазах светился триумф, но он просто прижал ее к себе, уткнувшись лицом в шею и, наконец, так поцеловал, что у нее закружилась голова, и пришлось напрячь колени, чтобы устоять.

— Иди в дом и приляг, — сказал он хрипло.

Когда Бронвин наклонилась поднять пакет, он шлепнул ее по попке.

Она резко выпрямилась, взглянув на него широко раскрытыми глазами. Усмехнувшись, ликан развернулся и направился через двор к своей машине, припаркованной на подъездной аллее.

Удивленно покачав головой, женщина занесла продукты внутрь.

Бронвин немного расстроилась, когда Люк не выполнил обещание, но она чувствовала себя так плохо, что не могла думать ни о чем другом. Крекеры и вода, были основой ее диеты. Они, казалось, успокаивали бурю.

Люк, выглядевший виновато, появился, когда она направлялась за продуктами в следующий раз. Бронвин не упрекала его, какой в этом смысл?

— Я был… загружен работой, в противном случае пришел бы, — прорычал он после того, как отвез ее в бакалею в неловком молчании.

— Я не сержусь, — сказала Бронвин осторожно. — Я была расстроена, но на самом деле и не надеялась.

Мужчина провел рукой по ее лицу, казалось, собираясь сказать что-то еще, но не решился.

— Я нашел доктора, — заявил он вместо этого.

Бронвин немного опешила.

— Мне не нужен доктор.

Люк раздраженно вздохнул.

— Нужен, если ты беременна, а я предполагаю, что так и есть.

— Ох. — Ей действительно не хотелось говорить об этом, когда он находился в плохом настроении, но…

— Это же не… ветеринар, верно?

Его лицо помрачнело.

— Проклятье! — Он остановился на мгновение, справился с внезапным приступом гнева, и двинулся дальше. — Это другое… не бери в голову! Я просто думал, ты хотела бы знать наверняка, и если так случилось, что ребенок мой, то ты знаешь… ну, человеческий доктор не такая уж и прекрасная идея.

— Ох. О! Я не подумала об этом! — Ее замутило, поскольку все резко навалилось на нее. — О, мой Бог! Я действительно этого не учла… — Она посмотрела на него со стыдом. — Не злись на меня. Я не хотела ничего такого. Просто не учла, что кто-то из детей будет наполовину… Это так мило и заботливо с твоей стороны!

— Значит, ты пойдешь?

Девушка несчастно посмотрела на него, когда ее осенило, что если малыш на самом деле окажется не его, у него больше не будет причин здесь околачиваться. Люк, казалось, читал ее мысли.

— Я никуда не уйду, — грубо сказал он, затем ухмыльнулся ей. — Меня будет труднее отмыть, чем метку.

Бронвин громко рассмеялась, так как это смутило ее.

Глава 15

Бронвин не увидела бы его, если бы не выглянула в окно на обратном пути из многочисленных путешествий в ванную. От страха сердце пропустило несколько ударов, прежде чем она узнала неожиданного гостя, а затем подскочило от волнения. Женщина не стала раздумывать, а выбежала из дома, выскочив через черный ход.

В какой-то момент Бронвин решила, что он или ушел, или ей просто все привиделось, но вампир вышел из тени небольшого садового сарая, как только открылась москитная дверь.

Женщина не думала, что увидит его снова, и прежде чем спуститься по ступенькам, угомонила свои неуправляемые эмоции, поборов желание заплакать. Он ждал ее возле сарая, и Бронвин задумалась, не там ли проходит граница защитного заклинания, сдерживающая его.

— Привет, ma belle[10], - прошептал мужчина, когда она приблизилась, его голос звучал странно.

— Константин? — сказала женщина немного беспокойно.

Он отошел от сарая, ступив в лунный свет, и тот засиял в его светлых волосах.

— Ты не ждала меня, — усмехнулся вампир.

Бронвин с усилием сглотнула.

— Я думала, что это ты, но не видела тебя с тех пор, как…

— Я не ходящий-днем, — сказал он горько.

Она с тревогой посмотрела на него, так как поняла подтекст.

— Ты приходил раньше.

— Раз или два, — сухо сказал мужчина. — Я уже начал думать, что придется бросать камни в окошко.

Ее облегчение было таким сильным, что ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы заглушить желание захихикать.

— Мне так жаль! Я никогда не думала о… Я просто считала…

Он скривился.

— Худшее обо мне, без сомнения, поощряемое тем адским отродьем, ликаном.

Бронвин попыталась скрыть улыбку.

— Он ничего не говорил, правда. И я бы все равно не поверила ему.

— Я поражен его сдержанностью… если она у него есть. Предполагаю, он был вполне удовлетворен, калеча мой лимузин на каждом шагу.

— Он не мог! О! Шины.

— Среди прочего, — сказал сухо Константин. — С другой стороны, как аукнется, так и откликнется.

Бронвин беспомощно посмотрела на него.

— Он сказал, что был занят…?

Вампир грубо усмехнулся.

— Занят?

— Что ты сделал?

Мужчина попытался принять невинный вид.

— Я? Я бы не опустился так низко, до детских шалостей, которые он, похоже, так любит. Ты уже должна была б знать, что все проблемы исходят от этого нарушителя спокойствия.

— А ты, конечно же, в этом не участвуешь, — сказала она насмешливо.

Несколько секунд он ничего не говорил.

— Я больше не могу гадать, — наконец промолвил вампир. — Тем не менее, маловероятно, что мы это выясним, не так ли?

— Зачем ты так говоришь? Я, может, и была более чем немного пьяна, но отчетливо помню ту ночь, которую мы провели вместе.

Он скривился. Мужчина, казалось, боролся с чем-то и, наконец, покачал головой.

— Честно говоря, я надеялся, что у тебя нечеткие воспоминания об этом, мне обещали, что так и будет. В противном случае я просто уверен, что это станет сродни катастрофе. Полагаю, прозвучит как неубедительное оправдание, но на самом деле я никогда… не делал этого без помощи своих сил. Я сравниваю это с тем, как если бы смертный пытался подрочить со связанными за спиной руками.

Бронвин удивленно посмотрела на него.

— Это было… самое удивительное, что когда-либо со мной случалось, — сказала она искренне.

На тот момент, мысленно поправила женщина, но ему, конечно же, не обязательно это слышать! В любом случае, все прошло так же замечательно, но просто совершено по-другому, чем с Люком или Калебом.

Он оценивающе посмотрел ей в лицо.

— Ты удивительно добра, — сухо отметил вампир.

Бронвин с сомнением нахмурилась, раздумывая, волновался ли он о собственном мастерстве, или же просто решил, что все прошло плохо, потому что ему совсем не понравилось.

— Ты не получил удовольствия?

Он раздраженно выдохнул.

— Я почти забыл твою сбивающую с толку привычку переворачивать все и находить оскорбления там, где их нет и быть не может. Просто пытаюсь узнать, как все прошло, потому что если плохо, ты ко мне не вернешься. Знаешь, я проводил исследования, когда обнаружил, что связан правилами твоей Наны, и не могу преодолеть эти препятствия. Я — чистокровный. Я никогда не был смертным, и никогда не испытывал ничего, как смертный.

— Ты проводил исследования? — повторила она беспомощно.

— Конечно, хотя это, возможно, не совсем так. — Он скривился. — Марко, как ни странно, был практически бесполезен, а другие не намного лучше. Но, в целом, они казалось, выступали за то, чтобы напоить тебя, чего бы ты очевидно не одобрила.

Бронвин задумалась над этим, пытаясь решить, как ей относиться к его приемам.

— Поэтому ты напоил меня? Чтобы соблазнить?

Он пожал плечами.

— Я так и сказал. Марко посоветовал. Он сослался на то, что это, как бы грубо не звучало… э-э… увлажнит лоно.

Потрясенная, Бронвин прикусила губу, шокировано хмыкнув.

— Это не очень этичный способ соблазнить женщину и тебе он не нужен.

Его брови поднялись почти до волос.

— Не нужен? — Он нахмурился. — Я не мог очаровать тебя. Ты же снова говоришь это не из доброты душевной?

Бронвин покачала головой. Подойдя ближе, она подняла руку к его щеке.

— Ты очаровал меня без каких-либо сверхъестественных сил. Это не имеет ничего общего с моим отказом вернуться, Константин. Просто… знаю, что мне лучше не стремиться к большему, чем то, что я уже получила.

Мужчина нахмурился. Бронвин видела, что ему было трудно поверить, что она ушла, потому что он ей нравился, а не наоборот. Вампир никогда не поймет, потому что, как и сказал — никогда не был смертным. Женщина не знала, был ли Константин просто не в состоянии чувствовать как люди или же это была своего рода самозащита, которой он дистанцировался от других. В любом случае, она знала, что он никогда не сможет понять то, чего не чувствовал.

— Сейчас я абсолютно трезва, — прошептала она, откинув голову назад и поднявшись на цыпочки, поцеловала его в шею.

Сильные руки легли на ее талию, сжав, а затем одна скользнула вверх по спине, а другая — опустилась вниз, обхватив ягодицы и приподняв женщину повыше. Константин наклонил голову и нашел ее губы. Его рот был прохладным, нежное прикосновение вытягивало из нее жар — не тепло — жар, головокружительный накал желания, который женщина даже не могла себе представить до того момента, как их рты встретились и соединились. Из ее горла вырвался стон удовольствия, когда мужчина скользнул языком ей в рот и ударил им по ее, посасывая так, что это зародило в голове эротический образ, как она сосет своим ртом член. В ответ живот сжался, затопив лоно влагой. С внезапным отчаянием, она захотела сделать это для него — полностью в нем раствориться, почувствовать его обнаженное тело на своем и исследовать то своими руками и губами, чего была не в состоянии сделать раньше.

Хватка Константина стала сильнее, а поцелуй более жарким. Он прижимался к ней эрекцией еще плотнее. Через несколько мгновений, мужчина оторвался от ее губ, задыхаясь и немного отчаянно оглядываясь вокруг. Волшебным образом рядом не появилось удобной кровати. В конце концов, он притянул женщину к стене сарая, поглаживая трясущимися руками, исследуя через тонкую ночную сорочку.

Она просунула руку ему под пиджак, пытая расстегнуть рубашку, пока Константин ласкал ее грудь и покрывал невесомыми поцелуями щеки, подбородок и шею. Нагнувшись, он начал посасывать напряженные соски через сорочку, разжигая ее желание все сильнее, ткань начала раздражать, мешая полно ощутить его прикосновения.

Ее соски, сверхчувствительные из-за беременности, сладко ныли и припухли, а когда он слегка прикусил кончик зубами, ее пронзила боль, сладкая, чудесная боль, вызвавшая трепет в нижней части живота. Когда женщина застонала, вампир поднял голову, снова впившись в ее рот, целуя с отчаянной жаждой, ритмично прижимаясь к ней своим налившимся стволом. Она подняла ногу, обхватив его узкие бедра, пытаясь приподняться, чтобы почувствовать там, где нуждалась больше всего.

Константин просунул руку под ночнушку, обхватив ягодицы, и резко поднял женщину вверх по стене, обняв сильнее. Бронвин схватила мужчину за плечи для равновесия и обняла его бедра ногами, открывая себя, выгибаясь, чтобы встретить ритмичные толчки. Толстый член почти вплотную вжался в нежные складочки лона, но и этого было недостаточно. Ей хотелось окутать его своим телом, почувствовать, как твердая плоть растягивает стенки влагалища.

Он, казалось, почувствовал ее жажду проникновения. Потянувшись между ними, Константин расстегнул брюки, обхватил член рукой и устремился к ее лону. Отодвинув крошечные трусики в сторону, он нашел вход и толкнулся глубже. Она задохнулась, когда почувствовала его и, наклонив голову, впилась губами в мускулистую шею. По нему прошла дрожь. Сильные руки напряглись, удерживая для своих толчков, борясь с сопротивлением ее плоти, он, наконец, глубоко пронзил женщину своим членом.

Бронвин охватило головокружительное удовольствие. Она сильнее прижалась к нему, подстегивая установить темп, который должен был привести ее к финалу. Вампир хрипло застонал, медленно вышел, а затем вошел снова. Внезапно, он потянулся между ними и разорвал ее трусики, убрав все препятствия. Затем мужчина стал входить все быстрее. Бронвин прижалась к нему, плотно закрыв глаза. чтобы полнее насладиться трением его плоти о ее.

Она вскрикнула, когда напряженная пружина внутри достигла своего апогея и мир взорвался. По нему прошла дрожь. Глубоко войдя в нее, он замер, изливая семя.

Они прижались друг к другу, содрогаясь от оргазма, изо всех сил пытаясь отдышаться.

— В следующий раз, — невнятно пробормотал Константин, — мы найдем кровать.

Бронвин хрипло захихикала и укусила его за шею. Это вызвало у него еще одну волну дрожи.

Она подняла голову и встретила его затуманенный взгляд.

— Тебе понравилось?

Мужчина наклонился, прижавшись своим носом к ее.

— Это я должен спрашивать.

Женщина потянулась, чтобы прикоснуться к его губам.

— Не должен… если только не был слишком занят, наслаждаясь.

— Возможно, так и было, — подстраховался он.

Константин улыбнулся кривой улыбкой, когда она отклонилась назад, чтобы посмотреть на него, и осторожно вынул из нее вялый член, а потом опустил женщину на землю. — Самое время тебе кое-что об этом сказать, — пробормотал он.

Она хмыкнула.

— Думаешь?

Он вздохнул.

— Если бы с тобой я мог использовать свои силы, ты никогда бы не захотела по-другому.

Она коснулась его впалой щеки.

— Мне понравилось осознавать каждое прикосновение, каждый поцелуй и ощущать тебя внутри. Ничего не может быть лучше этого.

Он выглядел неубежденным, но притянул к себе для легкого поцелуя.

Бронвин удовлетворенно застонала, грешно улыбаясь, когда вампир отстранился, чтобы посмотреть на нее еще раз.

— Это так романтично! Только ты и я, в моем саду, залитым лунным светом… и все соседи прижали носы к окнам, чтобы посмотреть.

Он пренебрежительно фыркнул от веселья и огляделся вокруг.

— Сегодня вечером они пропустили шоу. Иди внутрь. Я уже достаточно заморозил тебя.

Она улыбнулась.

— В следующий раз, когда придешь, просто брось камушек в окно. Хотя, должна предупредить, что сплю мертвым сном, когда действительно устаю.

К ее удивлению, он засмеялся.

— Ты не должна верить всему, что читала в книгах о вампирах, любовь моя.

— Нет?

— Нет. Я никогда не был смертным, но был рожден.

Несмотря на заверения Люка, Бронвин не спешила посещать врача. Отчасти из-за утренней тошноты. Она вообще не испытывала желания куда-либо идти, особенно туда, где ей придется прождать час или больше, а потом столкнуться с тем, что ее будут чем-то тыкать и колоть.

Однако главной причиной был ее предыдущий опыт с гинекологом. Женщина знала, что это неразумно. Не вина врача, это Бронвин проговорилась и стала местным изгоем, но она по-прежнему связывала страдания, которые за этим последовали, с визитом к врачу. В любом случае, Бронвин не видела никакого смысла спешить. Она либо была беременна, либо нет. За исключением утренней тошноты, все казалось в порядке.

Люку, в конце концов, удалось запугать ее, когда по всем расчетам у нее уже было пару месяцев, или, по меньшей мере, шесть недель. Доктор взглянул на округлившийся животик и сообщил, что либо Бронвин ошиблась в сроке, либо же ребенок имеет компанию. После, к счастью, краткого внешнего осмотра, он подтвердил, что женщина определенно беременна, и сказал, что хотел бы увидеть ее через несколько недель, чтобы провести несколько тестов, проверить сердцебиение, и сделать первый ультразвук, чтобы посмотреть на малыша.

"Какие еще тесты", подумала она сердито, уходя. Они уже выкачали из нее почти пинту крови и взяли мочу на анализ. Бронвин вздрогнула, подумав, что дальше входило в повестку дня, но УЗИ и сердцебиение звучало лучше, чем новые уколы.

За все время возвращения домой, девушке удалось ни разу не поссориться с Люком. Она уже начала задумываться, как бы залезть ему в штаны, поскольку на этот раз он довез ее так, что не возникло чувства тошноты.

Однако все, что Бронвин должна была сделать, это упомянуть, что собирается позвонить Константину и Калебу, и сообщить им о следующем визите — в случае, если им интересно — и все пошло под откос. Ей было жаль, что она упомянула это в такой момент, прежде чем успела ознакомиться с той привлекательной частью его плоти, которую так любила. Люк ушел, даже не дослушав ее до конца, черт побери!

И если до этого у нее и существовали проблемы, то только с тем, что женщина бегала в туалет каждые пять секунд и вырывала, по меньшей мере, половину того, что ела, а теперь была еще и возбуждена. Либо все, либо ничего! Сначала она получила то, с чем едва могла справиться — если не больше — а сейчас вообще ни крошки!

На животе уже появился жирок, и талия почти исчезла! Не успеет она и глазом моргнуть, как возможность вернуть эту самую талию совсем пропадет с горизонта.

Однако, как бы раздражена и зла женщина не была, она знала, что ей не удастся избежать трудностей. Люк знал, что она встречалась с Константином, когда похитил и утащил прочь! И не верила, что он был настолько наивен, чтобы думать, что и с Калебом они играла в ладушки!

Для них на карте стояло также много, как и у него, а может и больше! Было неправильно исключать их из игры.

Бронвин не могла забрать свои слова обратно и прогнать остальных, только потому, что Люку они не понравились, и он решил наказать ее, не появляясь.

Она позвонила в клуб и оставила сообщение на автоответчике, затем Калебу домой — передав все дворецкому.

Было крайне удручающе, что Люк злился.

Он удивил ее, появившись, чтобы отвезти на встречу. Остальные — не удивили, не придя вообще. На самом деле, женщина не ждала Константина, так как он не мог выходить при свете дня. И, честно говоря, не ожидала, что Калеб достаточно заинтересован в ребенке.

Люк расслабился, когда двое других не объявились, даже снизошел до того, что сказал ей несколько слов во время поездки к доктору. К тому времени, как они приехали, мужчина был почти весел, что продолжалось вплоть до тех пор, пока он не увидел на стоянке лимузин Константина.

Сердце Бронвин подскочило, но даже тогда, она попыталась убедить себя, что это не может быть он, вампир — или кто-то — вышел из машины в чем-то, напоминающем помесь защитного костюма и наряда Черного Мстителя, и проследовал за ними внутрь. Она старалась не пялиться, но была чертовски уверена, что не преуспела в том, чтобы скрыть шок от его облика.

— Как видишь, я здесь, — сказал он. Его голос был странно искажен респиратором костюма.

Женщина так ужасно переживала за него, что в течение нескольких минут не могла придумать, что ответить.

К сожалению, у Люка не возникло никаких проблем с придумыванием массы острот, чтобы начать разговор.

— Я так рада, что ты смог приехать, — сказала она, наконец. Бронвин только надеялась, что приложив столько усилий, он не будет разочарован. Женщина не могла не думать, что ему, вероятно, ужасно неудобно в жесткой громоздкой штуковине, и кроме того, это было страшным ударом по его достоинству, появиться в общественном месте в таком виде. Мужчина всегда так привередливо относился к своему внешнему виду!

Ей не удавалось заткнуть Люка, хотя несколько раз получилось его отвлечь. Все, что Бронвин могла — это сердито смотреть на него и чертовски желать прийти одной.

«Все не так уж плохо», подумала она, если бы не тот факт, что доктор и его штат обслуживали сверхъестественных существ — в частности ликанов — но какие бы испытания не ждали ее, женщина все же удивилась, что Константин не уставал от шуточек Люка и не врезал ему по лицу или ушел.

Калеб ошеломил ее, появившись в тот момент, когда Бронвин позвала медсестра.

Она неохотно пошла, ужасно боясь, что услышит шум драки в приемной. Действительно неловкий момент настал, когда медсестра сказала, что отец может присоединиться к ней, как только доктор закончит предварительный осмотр. Таким образом, он тоже сможет послушать сердцебиение ребенка, а затем остаться и посмотреть УЗИ.

— На самом деле, я не уверена, кто отец и приглашу всех троих, — казала она, так невозмутимо, как могла.

Медсестра кивнула, записывая что-то в ее карточке.

— Значит, вы альфа-самка?

— Э-э… я не уверена. Парни не принадлежат к одной… э-э… стае. В сущности, у Раджи на самом деле нет стаи, да и у вампиров тоже.

Женщина подняла голову и непонимающе смотрела на нее некоторое время.

— Ну, мы, конечно же, будем не состоянии определить отца на данном этапе!

— Ох, но я бы не хотела, чтобы отец упустил эту возможность! Что делать, если я выберу не того, и это он первый увидит ребенка, а настоящий отец — нет?

Медсестра недовольно посмотрела на нее.

— Я понимаю вашу мысль. Хорошо! Это зависит от врача. Не думаю, что там хватит места для всех.

— Может быть, по очереди? — спросила Бронвин с надеждой. — Мне будет неудобно из-за того, что я пригласила всех, а их даже не пустят внутрь, особенно бедного Константина! Он так ужасно рисковал, выйдя при свете дня.

Медсестра, казалось, немного смягчилась:

— Это решать врачу. Раздевайтесь и забирайтесь на стол. Я поговорю с ним.

Мягко говоря, врач был недоволен, но, в конце концов, согласился, разрешив им войти, если они не станут путаться под ногами. Он не стал ждать, пока их регистрировали. Доктор обнажил ее живот и сдвинул стетоскоп от одного места к другому, мгновение слушая.

По выражению его лица, и по тому, как он перемещал прибор, она не могла понять, то ли врач не может найти сердцебиение, то ли ребенок плавал повсюду, пытаясь убежать от него. Мужчина кивнул, когда Люк, Константин и Калеб вошли, но явно был больше сосредоточен на своей работе.

Наконец, видимо удовлетворенный, он вынул инструмент из ушей и оставил его висеть на шее.

— Вы нашли его? — спросила Бронвин с тревогой.

— О, да! — Доктор взглянул на мужчин, увидел Константина, попытавшись сделать вид, что не испуган. — Давайте выведем это на динамик, чтобы каждый мог услышать.

Нанеся какой-то гель на прибор, он положил его ей на живот. Сразу же Бронвин услышала что-то вроде шума океана.

Крик кита, подумала она с раздражением.

— Это сердцебиение? — спросила она с сомнением.

Он покачал головой:

— Это вы. — После того, как доктор в течение нескольких секунд двигал аппарат, женщина услышала более слабый стук. — Это ребенок.

Бронвин не знала, как парни, но была чертовски разочарована. Шум в ее животе оказался таким громким, что она едва могла расслышать сердцебиение ребенка, хотя доктор преследовал бедняжку в течение почти десяти минут. Наконец, он выключил аппарат и перешел к другому.

— Давайте посмотрим что там, да?

«Почему бы и нет», подумала Бронвин с сарказмом? Они все уже "разделили" шумы в ее животе! И могли бы также посмотреть на красивые внутренности, пока они у нее еще есть!

Наклонив экран под углом, чтобы всем удалось взглянуть, он выдавил гель на новый инструмент и начал тот же процесс. Однако на этот раз она могла видеть размытое зернистое изображение на экране размером с почтовую марку.

— Поехали! Головка, туловище, ножки, ручки.

Бронвин упорно смотрела на экран, но будь она проклята, если могла заметить разницу.

— Он пинается.

— Я ничего не чувствую.

— Пройдет некоторое время прежде, чем вы сможете. Прямо сейчас, он размером с арахис. — Доктор переместил аппарат ближе к ее желудку и снова остановился. — Головка. Вон там ручка. Туловище. Тут же вы можете увидеть его сердечко.

— Это он? — внезапно спросил Люк.

— Пока не могу сказать. Нам придется подождать пару месяцев.

Он снова передвинул аппарат.

— А здесь у нас ребенок номер три. Вот его сердце…

— Стоп! Назад! — воскликнула Бронвин. — Третий ребенок? Там их три?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Нет. Никаких признаков еще одного. Только три.

— Только три?

— Я уверен, — сказал доктор с готовностью. — На данный момент, они очень маленькие. Вполне возможно, что четвертый прячется, но я уловил только три бьющихся сердца, поэтому на данный момент будем считать, что это тройня.

— Кто-то сорвал джек пот! — прокомментировал Люк, его голос дрожал.

Доктор нахмурился.

— Обычно, я согласен, — сказал он, наконец, а затем внезапно усмехнулся Бронвин. — Однако, эта маленькая леди, особенная! Две матки и яичников соответственно.

Она почувствовала себя такой особенной!

— Она — человек. Обычно, я бы сказал, что шансы на то что, что мы говорим о более чем одном отце, астрономические, в данном случае… ну, в зависимости от того, когда она зачала и действительно ли была овуляция из одного или нескольких яичников… К тому же она химера. Каждая из них — матка — в сущности, отдельный человек, из-за ее довольно необычной физиологии. На данный момент, еще действительно слишком рано говорить, но по моему предварительному осмотру дети не выглядят на одной и той же стадии развития. Конечно, это тройня и, как правило, в таком случае, один получает львиную долю питательных веществ, а другие — остатки. Еще слишком рано говорить что-то наверняка, кроме того, что она определенно беременна, и я определенно вижу троих, а это еще одна интересная особенность и одна из вещей, что заставляет меня подозревать более чем одного отца. Клетки делятся поровну. Двое детей в одной матке, третий — во второй. Двое могут быть двойняшками, это если она произвела две яйцеклетки, которые были оплодотворены, или одну, которая разделилась после оплодотворение. Маленький приятель, который сам по себе, возможно, близнец, а может и нет.

— Мисс Уильямс сама близнец, что делает более вероятным то, что у нее будут близнецы.

Люк нахмурился, скользнув оценивающим взглядом по Бронвин. Она поняла, он подозревал, что женщина скрывает свою сестру близнеца.

Ну, так и есть, но только не так, как он думал.

— Почему вы говорите, что она — близнец? Она никогда ничего не говорила о существовании близнеца.

— У нее его нет, просто так случилось, что у нее дополнительная пара половых органов, — сухо сказал доктор. — Это необычно, но в очень редких случаях бывает, что клетка начинает делиться, а затем по какой-то причине не завершает процесс. Когда это случается, то результат, как правило, сиамские близнецы или сросшиеся близнецы. В ее случае, близнец лишь частично развился внутри, что случается еще реже, чем сросшиеся близнецы, но она не является абсолютно уникальной. О других таких случаях уже сообщали — не точно таких же, но они, как правило, имеют дополнительную пару органов, и довольно нередко функционирующих, хотя и не всегда.

— Вы говорите, что вполне возможно, что каждый из нас стал отцом одного из детей? — спросил Константин в недоумении.

Доктор пожал плечами, выглядя неловко, но, наконец, сделал решающий шаг:

— Она должна была… подвергаться действию… в течение относительно короткого периода времени, чтобы это произошло. Не знаю насколько вероятно, но это, конечно, возможно. Если чрезвычайно важно определить отца… или отцов… и кажется, в данном случае, как мне сообщили, она подозревается в качестве избранной из Пророчества, то мы могли бы рассмотреть возможность проведения амниоцентеза[11] на более позднем этапе. Хотя, это рискованно, и я не рекомендую этого делать, когда отцовство может быть определенно после рождения, а мы уже сильно рискуем, учитывая все обстоятельства.

Бронвин колебалась между смущением и возмущением, когда доктор взялся объяснять все так подробно, хотя считала, что невозможно сохранить тайну в данном положении. Однако последнее замечание заставило ее встревожиться.

— Сильно рискуем? — повторила женщина в смятении.

— Многократные роды могут быть рискованны, и вы не идеальный кандидат, учитывая ваш возраст. Но мы будем внимательно наблюдать и проявлять лучшую заботу о вас и детях.

Бронвин снова возмутилась. Он говорил так, будто считал ее старой! Ей всего лишь тридцать лет, черт побери! Что значит, она — поздний цветок!

Глава 16

Излишне говорить, что ни она, ни Люк были не в настроении разговаривать по дороге к ее дому. Мужчина явно разрывался между уверенностью, что все трое — его, и ноющим беспокойством, что ни один, или только один, а Константину и Калебу удалось наставить ему рога. Бронвин металась между неловкостью, что проклятый доктор рассказал парням, насколько она странная, тревогой из-за возможных проблем, и нахлынувшим волнением, чередующимся с ужасом, из-за открытия, что у нее тройня.

Женщина надеялась на близнецов. Нана сказала "дети", и Бронвин прочно зациклилась на этом варианте, и вроде как смирилась с такой возможностью, но трое?

Что это, черт возьми, такое? Проклятье! Никто не говорил, что она получит целую семью одним махом! Никто не предупредил ее! Что Бронвин станет делать с тремя сразу? Она даже не была уверена, что сможет справиться с одним. Женщина думала, что сначала немного попрактикуется, а затем, возможно, рассмотрит вопрос о втором.

Она пыталась, но не могла избавиться от мысли, что раз являлась частью четырех разных пророчеств, то закончит тем, что выполнит их все, когда раньше считала, что предназначена только одному из них — или же никому вообще.

Чудная ситуация. Не родись Бронвин такой странной, то не стала бы "избранной". И не встретила бы Константина, Люка или Калеба.

Это казалось печальнее, чем испытания, которые ей предстояли — забеременеть тройней, родить, и затем выяснить, как справиться с оравой малышей-одногодок, которые так случилось, что могут оказаться наполовину магами, а на другую — вампиром, ликаном, или Раджой.

Она была абсолютно уверена, что понесла по одному от каждого из парней, исполняя пророчество, или как минимум его часть, для каждого из них.

Бронвин точно не знала, что чувствовала по этому поводу, но ощущала, как на нее медленно накатывает шок и странный трепет. Она все еще до глубины души боялась, что с ее первой беременностью возникнут осложнения.

Женщина старалась не думать о том, что ее мать умерла при родах, но это не то, что можно было с легкостью выкинуть из головы. Бабушка никогда не вдавалась в детали, и ей не хотелось знать подробностей. Она всегда чувствовала себя виноватой в произошедшем. Нана никогда не обвиняла ее, но как еще Бронвин могла себя чувствовать, зная, как умерла мать?

Однако, сейчас, она спросила бы обо всем. И стала бы бояться еще сильнее!

Женщина прогнала эти мысли прочь. И как указал тот противный доктор, она — уже не молода. Прошло тридцать лет с ее рождения — многое изменилось в лучшую сторону.

Врач не казался особо обеспокоенным.

Конечно, ведь не одной ей стукнуло тридцать, и не только она сталкивалась с тройной доставкой!

Бронвин хотела бы знать, что творилось в головах парней. Ни один из них не говорил с ней об этом. На самом деле, они вообще ни о чем с ней не говорили. Женщина подумала, что мужчины тоже шокированы, хотя понимала, что быстрое исчезновение Константина связано с ужасным костюмом, в который ему пришлось влезть, чтобы выйти на улицу днем.

Неудивительно, что он так беспокоился о пророчестве! Вероятно, было ужасно не иметь возможности ходить под солнцем!

И, конечно, он никогда не сможет этого сделать, а его сын — да, если она носит его сына.

В голове мелькнуло, что Нана обещала позаботиться, чтобы ребенок был зачат в любви, но Бронвин уже не доверяла своей бабушке, как раньше, обнаружив ее обман. Может, это также было небылицей? Или ложью во спасение. В конце концов, если она любит их, то ребенок был зачат в любви, независимо от того нравилась ли Бронвин им вообще!

Женщина не собиралась искать ответы в пророчестве — в любой из версий.

На самом деле, главным стало то, что сейчас она оказалась предоставленной самой себе. Не осталось наставлений бабушки, на которые можно было положиться, и проклятое пророчество, в действительности, ничем не могло ей помочь. Она утешала себя тем, что оно, казалось, гарантировало, что младенцы выживут. К сожалению, ничего не указывало на то, что она выживет тоже, но женщина решила, что просто не может позволить этому управлять собой. Ей следовало сосредоточиться на том, чтобы позаботиться о себе, а значит, и о них. И потом, всегда оставались кое-какие надежды на счастливое завершение истории.

Остальное, ну, ей по-прежнему придется работать над этим. Возможно, как намекала бабушка, она родит ребенка для каждого из них и осуществит их желания — произвести на свет великих лидеров, которых они ожидали. И может быть, поскольку это важно для них, Бронвин могла, по крайней мере, надеяться, что мужчины станут присутствовать в ее жизни, хотя бы ради детей, если не по какой другой причине.

Дети, по меньшей мере, образовали бы подобие связи, которую она хотела бы создать с их отцами.

Константин, видимо, решил, что позвонить было бы меньшим ударом по его достоинству, чем бросать камушки в окно. Он предложил приехать и забрать ее, чтобы отвезти в город на обед.

Это могло стать очередной попыткой поймать ее и поиграть в одиночку, но он не попытался сделать этого раньше, когда они встретились в саду. Кроме того, казалось, теперь, когда женщина поселилась в пансионе, и никто из них не мог добраться до нее, они были удовлетворены, зная, что находятся в равных условиях.

Она сказала, что согласится на свидание, только если он пообещает не спаивать ее с целью соблазнить.

Мужчина немного неловко засмеялся в ответ на шутку, и Бронвин поняла со смесью веселья и тепла, что это именно то, что он задумал.

— Тебе придется обойтись без вина. Доктор сказал держаться подальше от алкогольных напитков.

Она услышала его вздох.

— Наверное, придется меня… связать! — сказал он с горечью.

Предложение заставило воображение Бронвин лихорадочно заработать.

— Можно мне? Звучит очень весело. Я могла бы делать с тобой все что захочу, а ты не стал бы сопротивляться.

На другом конце линии в течение нескольких минут стояла мертвая тишина.

— Думаю, я только что кончил, — уныло пробормотал Константин.

Бронвин хрипло рассмеялась.

— Просто подожди, пока не увидишь, что я придумала, — пообещала она.

Женщина волновалась как в первый раз, когда он пригласил ее на свидание. И ей не понравилось то, что она увидела в зеркале. Живот уже стал достаточно выпуклым, чтобы походить на уродливый маленький шарик, который не удавалось скрыть.

Было бы проще, не забери проклятые полицейские ее черное платье. На ней все выглядело ужасно!

Конечно, как бы то ни было, она носила это раньше, утешала она себя.

Времени выбежать и купить необходимое не оставалось, даже если бы в Гринвилле и нашелся магазин с чем-то подходящим. У полицейских остались все ее любимые вещи, а Бронвин застряла с одеждой, которую в действительности не хотела брать с собой.

Ее первоначальное воодушевление быстро сменилось унынием, но она решительно отогнала его прочь и искала, пока не нашла достаточно свободную блузку, которая не облегала все ее неприглядные выпуклости, и пару почти новых джинсов со своего последнего "толстого" периода. Еще более удручало то, что они теперь на самом деле ей подходили, но женщина старалась видеть только светлую сторону. По крайней мере, они не смотрелись поношенными, как большая часть одежды.

Может, ей предложить накупить еды и вместе направиться к нему домой?

Собравшись с духом, Бронвин услышала подъезжающий автомобиль, и, поборов искушение бросить последний взгляд в зеркало, пошла встречать гостя. Машина, припаркованная на подъездной дорожке, определенно не была лимузином Константина. Она ужасно походила на черный фургон, который водил Люк.

Он лениво ухмыльнулся, когда она подошла ближе.

— Ты выглядишь достаточно привлекательно, чтобы тебя съесть. Как насчет ужина и кусочка тебя на десерт, детка?

Это было неловко!

— Я бы с радостью… но не могу.

Он с любопытством оглядел ее.

— Ты выглядишь так, будто готова провести со мной вечер.

Бронвин раздраженно фыркнула, когда поняла, что ей не избежать ссоры.

— Константин пригласил меня на ужин.

Ликан вышел из фургона. Прислонившись к двери, он сложил руки на широкой груди.

— Пригласил, сейчас?

Он не выглядел рассерженным. Как ни странно, мужчина даже не казался удивленным и ей совсем не нравился тон его голоса.

— Да, сейчас. Он звонил.

— Ммм. Ну, он не здесь. Ты могла бы с таким же успехом пойти со мной.

Бронвин нахмурилась.

— Я уже пообещала, что пойду с ним ужинать.

Он кивнул.

— Дело в том, что я уверен, он не сможет этого сделать.

Ноющее подозрение, что зрело в глубине ее сознания, стало полноценным.

— Почему ты так говоришь?

— У него было неприятное столкновение с чесноком… как я слышал. И, боги, у него действительно ужасная аллергия. Он заставляет его покрываться нарывами. Ничего страшного, уверен, но думаю, ему придется отложить ужин.

Бронвин в изумлении уставилась на него.

— Люк! Ты не мог!

Он положил руку на грудь.

— Moi[12]? Черт, нет! — Он протянул ладонь. — Понюхай, если не веришь. Я не чуточку не пахну чесноком, и поверь, тот, кто посыпал его лимузин чесночным порошком, обязан им пахнуть.

Взглянув на него, она проследовала обратно в дом и позвонила в клуб. Ответил Стивен, натянутым голосом передав ей извинения Константина, и сообщив, что тому в данный момент нездоровится. Повесив трубку, женщина была в бешенстве. Она испытывала желание припарковать свой зад дома и проигнорировать Люка, но была слишком раздражена, чтобы удержаться от того, чтобы высказаться.

Когда Бронвин вышла наружу, он открывал заднюю дверь фургона.

— Это был грязный трюк, Люк Серый Волк! — отрезала она.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Думаешь? — зарычал мужчина. — Ну, я вернул ему чертов должок, детка! Кто-то на прошлой неделе подложил скунса в мой дом, и он "надушил" меня и половину моих братьев по стае, прежде чем мы смогли прогнать маленького ублюдка.

Бронвин ошеломленно уставилась на него, пытаясь решить, была ли она больше напугана или развеселена. Тем не менее, женщина не посмела засмеяться, учитывая выражение лица Люка.

— Откуда Константин мог взять скунса? И как он подбросил его к тебе домой, никем не замеченный?

— Он — вампир. Он, черт возьми, может проникнуть незамеченным куда ему хочется, просто скрыв себя. И кто-то украл скунса из городского зоопарка, думаю, из этого следует, что он взял его оттуда.

Бронвин покачала головой.

— Просто не могу себе представить, чтобы Константин делал что-то подобное, может быть кто-то другой?

— Думаешь, каждый из них может передвигаться так, чтобы никто об этом не узнал, и появляться по мановению руки? Думаешь, у кого-то еще может быть чертов мотив сделать так, чтобы я какое-то время не околачивался около тебя?

Возможно, Люк только что сочинил эту историю, чтобы усмирить ее гнев из-за своей шутки — которая вероятно была болезненной для Константина — но он, казалось, сердился достаточно, чтобы все выглядело правдоподобным.

Она видела, что мужчина злился еще и из-за того, что она защищала вампира.

На нее снова нахлынуло уныние, только на этот раз его пробудило отчаяние.

«Это не сработает», поняла женщина. Все они были альфа-самцами, и не могли вынести того, что не владеют ею единолично. Она не обманывала себя, думая, что это имеет какое-то отношение к любови. И вряд ли они больше чем отдаленно сознавали, что она является личностью. И, несмотря на тот предупреждающий звоночек, что Бронвин им выдала, они по-прежнему думали о ней, как о призе, который были полны решимости заполучить. Сосредоточенные лишь на том, чтобы превзойти друг друга.

Они постоянно воевали друг с другом. Константин и Люк явно стремились к очередному бою на жизнь или на смерть, провоцируя друг друга. Она была абсолютно уверена, что каждый из них с наслаждением бросался в схватку всякий раз, встречая одного из своих противников. Некоторые из этих битв выглядели даже забавно.

Люк решил напомнить о себе, когда она отвлеклась на свои мысли. Схватив ее, он затащил ее в фургон, и женщина обнаружила, что он переоборудовал его для соблазна. Все задние сидения были убраны и заменены на матрац, занимавший всю заднюю часть. Мужчина затащил ее внутрь и прижал своим весом, прежде чем у нее появился шанс освободиться.

Она смотрела на его мрачное лицо в тусклом свете верхнего света.

Бронвин не хотела терять их. Начать с того, что у нее никогда их и не было!

— Я не могу этого сделать, Люк.

Он наклонил голову, внимательно изучая ее.

— Ты бесишься из-за Константина. Я же говорил тебе, это не я.

Она не потрудилась указать на то, что использовать своего брата по стае, чтобы сделать черное дело — то же самое. Он не знал бы об этом, если бы сам не участвовал. Бронвин вздохнула.

— Не только. Однако, это не то, что я имела в виду. Если бы мне было плевать на тебя, я могла бы это сделать. Жаль, что все не так. Я никогда ни о чем не жалела. Для меня было бы легче просто бездумно наслаждаться сексом.

Выражение его лица напряглось.

— Черт побери, детка, если бы дело было только в сексе, я мог бы получить желаемое намного проще где-нибудь-проклятье-еще!

— Думаешь, я этого не знаю? — сказала она сердито, чувствуя, что подбородок дрожит от боли, несмотря на гнев. — Это все из-за проклятого пророчества, и я знаю, сейчас вы трое здесь только потому, что наслаждаетесь битвой характеров!

— Я никогда не верил в проклятое пророчество, — зарычал он. — Да мне плевать на него, если хочешь знать правду, и всегда было!

Бронвин пристально посмотрела на него. Ей хотелось верить ему. И именно поэтому она знала, что не может доверять своим чувствам.

— Я не хочу с тобой ссориться.

— Тогда не делай этого, — прорычал Люк, наклоняясь, чтобы уткнуться лицом ей в шею.

Она закрыла глаза, борясь с коварным теплом, овладевшим ею и сеявшим хаос в мыслях.

— Мне жаль, что я согласилась видеться с вами и дальше. Я должна была настоять на своем и просто отказаться. Вы все наслаждаетесь вашей маленькой войной и единственная жертва здесь я. Я жалею, даже о том, что вышла сегодня вечером из дома! Жалею, что не вернулась в свою постель, тогда бы мне не пришлось думать, как сделать так, чтобы вы парни не вцепились друг другу в горло!

По ее телу прокатилось странное покалывание, которое отличалось от сексуальной дрожи. Оно казалось совершенно особенным. Люк резко выпустил ее. Когда женщина открыла глаза, то не поняла, где находится. Она смотрела в потолок своей комнаты, а не в крышу фургона Люка. Потрясенная, уверенная, что у нее галлюцинации, Бровнин несколько раз моргнула и, наконец, огляделась по сторонам. Похоже на ее спальню, но как, черт возьми, такое возможно?

Задаваясь вопросом, не приснилось ли ей все, она, наконец, поднялась с кровати. Когда женщина добралась до окна гостиной и выглянула наружу, чтобы убедиться, не выдумала ли произошедшее, то услышала, как завелся двигатель автомобиля. Фары осветили задний двор, а затем Люк, развернув свой фургон, выехал с подъездной дорожки, переключил передачу и уехал, оставляя за собой след резины и "бешенства".

Теперь она чувствовала себя лучше!

Нос защипало от желания заплакать, но она сдержалась, если он зол, то тем лучше. Может быть, мужчина вообще не вернется, что, в конечном счете, решит все проблемы.

Бронвин должна была бы уже понять, что они не станут ее возлюбленными, независимо от того, что сказала бабушка. Не стоило даже пытаться. Это было безумием! Она не знала о чем думала, когда верила что может удержать трех таких… сильных, мужественных, упрямых, высокомерных… альфа-самцов!

Ну! Было чертовски хорошо, что все так сложилось! Женщина попала бы под чары Люка, что совсем неправильно, раз она обещала ночь Константину.

И она не сомневалась, что он бы узнал об этом. Люк бы точно удостоверился в этом. И у него нашлись бы все основания считать, что Бронвин не лучше их — думая только о сексе, и не особо заботясь, от кого его получала.

Она вздохнула. Возможно, было бы даже лучше, считай они так? По крайней мере, для нее. Женщина отогнала эти мысли прочь.

Она вернулась в свою комнату, переоделась в удобный халат и умылась. После этого женщина направилась на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Она незаинтересованно пробовала то одно, то другое блюдо. Бронвин была не очень голодна, в основном, потому что расстроилась, но знала, что лучше не пропускать ужин. Ее будет сильно тошнить с утра, если проснуться на голодный желудок.

Она устроилась в гостиной с яблоком и, наконец, включила телевизор, чтобы тот создавал фоновый шум, а затем продолжила игнорировать его, стараясь направить свои мысли к произошедшему.

Магия, решила женщина, но чья магия? Нана сказала, что она обретет свою с рождением детей, предположительно этот процесс начался уже с зачатия. Однако Бронвин не знала, как пользоваться этой силой. Или здесь задействовано нечто другое?

Ее сердце затрепетало от волнения, когда ей пришло в голову, что Калеб, возможно, имел к этому какое-то отношение, но она неохотно отвергла это. Женщина не видела его с тех пор, как посещала врача. Это не обязательно означало, что он не слонялся где-то поблизости. Она не знала, что Константин находился рядом, пока он не признался ей.

Женщина решила, что вероятно это был не Раджа, но и не она сама. Нана умерла. Бабуля добралась до нее через заклинание, которое сотворила до своей смерти, но ничего не указывало на то, что она была все еще рядом, наблюдая за ней.

Бронвин подняла голову от внезапной мысли и оглядела комнату.

Дом?

Не слишком ли абсурдно?

Надежда вспыхнула в Бронвин, когда она услышала машину, притормозившую перед домом, а затем заехавшую во двор. Вытерев руки о кухонное полотенце, она бросилась в коридор и выглянула в окно. Женщина надеялась, что это либо Люк, либо вернулся один из ее бывших жильцов. Она была настолько потрясена, увидев свой собственный автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке, что прошло несколько минут, прежде чем смогла перевести взгляд с незнакомца, сидевшего на водительском месте, и на темный седан, остановившийся позади. На нее нахлынуло беспокойство, когда ее осенило, что это были полицейские или ФБР, что в принципе одно и то же.

Женщина надеялась, что видит их в последний раз, но не верила, что это так.

Похоже, не было смысла прятаться в доме, в надежде, что они уедут. Раздраженно выдохнув, она бросила полотенце и вышла на крыльцо.

Как ни странно, два агента — темноволосый мужчина и женщина с каштановыми волосами, оба высокие — остановились почти на том же самом месте, что Люк, Константин и Калеб той ночью, когда обнаружили, что дом окутан защитным заклинанием.

На их лицах отразился шок. Они обернулись и вопросительно посмотрели друг на друга.

Тревожно нахмурившись, Бронвин подошла к краю крыльца и села.

— Я могу вам помочь? — спросила она нелюбезно.

Агенты с любопытством повернулись к ней. Мужчина заговорил:

— Я специальный агент Карл Монкс, а это мой напарник, специальный агент Киллиан Смит.

Бронвин в ожидании кивнула.

Монкс жестом указал на машину.

— Мы приехали вернуть ваше имущество.

— Я вижу.

Он неловко переступил с ноги на ногу.

— И принести извинения от имени агентства за то, что произошло.

Бронвин немного расслабилась, но не поверила ни на минуту.

— И?

Монкс и Смит обменялись еще одним взглядом.

— Мы могли бы войти и поговорить с вами несколько минут?

Несмотря ни на что, Бронвин чувствовала легкое веселье.

— Я не знаю, можете ли вы?

Разочарование промелькнуло на лице Монкса.

— Очевидно, нет, — сказал он сухо. — Не пригласите ли нас в…?

Бронвин подняла брови, с любопытством разглядывая их.

— Вы, конечно же, не вампиры, или бы не выходили в дневное время. Вы двое какой-то вид паранормалов, о котором я не слышала?

В глазах Монкса промелькнуло волнение. Смит просто подозрительно напряглась.

— Забавно, что вы об этом спросили…

— Не похоже, чтобы вас это забавляло.

Он выглядел смущенным.

— Я надеялся, что возвращение машины будет своего рода предложением мира, и вы согласитесь поговорить.

Бронвин одарила его мрачным взглядом.

— Вы думали, что доставив мне мои собственные вещи, которые забрали ваши люди, заставите чувствовать к вам дружеское расположение?

— На самом деле, их конфисковал Полицейский Департамент, в качестве вещественных доказательств.

— Доказательств того, что у меня мало денег? — сухо спросила Бронвин. — Потому что это единственное, что они могли определить, обыскивая мои вещи.

— Вы не хотите позволить нам пройти через это… что бы там ни было?

На нее нахлынуло облегчение от того, что он, наконец, подтвердил ее подозрения.

— О, я ничего не могу с этим поделать. Думаю, это дом. Он, кажется, не верит, что вы не предоставляете для меня угрозы.

Мужчина, казалось, обдумывал ситуацию, в течение нескольких минут. Бронвин на самом деле была удивлена, что он даже не подверг сомнению ее заявление, не говоря уже о том, чтобы поднять на смех.

— Что если мы оставим оружие в машине?

Бронвин пожала плечами.

— Думаю, вы можете попробовать, но не считаю, что это из-за оружия. У вас двоих нет сверхъестественных способностей?

— Только наш ум, — сухо сказала Смит, когда, наконец, заговорила.

Бронвин улыбнулась ей.

— Тогда, вы не очень хорошо вооружены, не так ли?

Когда до нее дошло, Смит вышла из себя. Она повернулась к напарнику.

— Это пустая трата времени.

Он пожал плечами, когда та зашагала прочь и забралась в черный седан.

— Я просто хотел, уточнить некоторые детали, если вы готовы поговорить.

— Что вы хотите знать?

— С каким видом паранормальной активности мы имеем дело в городе?

— Что заставляет вас думать, что мы вообще имеем дело с какой-либо паранормальной активностью? Или то, что она ограничивается одним городом, если уж на то пошло?

— Так значит, это не локализовано?

— Я не знаю.

— Что произошло с вами в городе? Я знаю, вы были помещены под стражу, — продолжил агент, прежде чем она смогла задать ему встречный вопрос. — Я также знаю, что произошедшее было так далеко от "нормальной" бандитской разборки, как только возможно.

— Правда? Тогда, как вы думаете, что произошло?

— Свидетели утверждают, видели каких-то монстров, которые прыгали с крыши на крышу. И я должен сказать вам, что, судя по разрушениям, и на минуту не поверю, что это были просто бандиты.

— Ну, я не видела ничего подобного, — сказала она твердо.

— Так что случилось?

Она пожала плечами.

— Я на самом деле не знаю. Было темно. Я плохо вижу ночью. Агенты убежали, и я убежала.

— Женщина, которая была с вами внутри, сказала, что помнит мужчину. Только его глаза. Нечто напугало ее до полусмерти.

— Бедняжка! Ее же не ранили, правда?

— Нет, если не считать за ранение нервный срыв и госпитализацию.

— Это ужасно! Но она будет в порядке?

Он прищурился.

— Думаю, "мужчина", которого она видела, вообще не был человеком. Он был вампиром, и загипнотизировал ее, поэтому женщина ничего не помнит, кроме его "напряженного" взгляда. Я также считаю, что "монстры", которые сумели пережить град пуль и еще одолеть около дюжины агентов, были оборотнями. И тот, который улизнул с вами, прыгая на невероятные расстояния.

Бронвин издевательски рассмеялась.

— Правда? Вы на самом деле верите в оборотней и вампиров?

— На самом деле верю, — холодно сказал он. — И я не единственный. В действительности мы думаем сформировать специальное подразделение для изучения этих "существ", которые похоже считают, что наши законы к ним не относятся, и делают все, что им нравится, когда заблагорассудится.

Бронвин покачала головой и встала.

— Мужчины! Они всегда стремятся все контролировать!

Глава 17

Очень жаль, что она не знала, как плести заклинания. Из-за Люка, Константина и шпионивших агентов ФБР, ей пришлось прятаться в своем пансионате почти в течение недели. Она считала, что должна быть счастлива, раз ей, по крайней мере, не приходится скрываться от Калеба, но не могла скрыть недовольство этим, как и тем, что застряла в доме.

Несмотря на то, что женщина успела сделать запасы, уже начинала бояться, что если осада продлится еще немного, ей просто не хватит еды.

Она решила подождать еще несколько дней, прежде чем рискнуть и выйти. Однако не могла оставаться в доме навечно.

Проще всего было избегать Константина. Как правило, ночью Бронвин все равно оставалась внутри, а он не мог выйти на улицу в течении дня без риска получить болезненные ожоги.

«Конечно», подумала она уныло, «это не помешало бы ему отправить за мной несколько своих приспешников». Всегда хватало претендентов на вампиров, готовых сделать что угодно, лишь бы заслужить обращение.

Тем не менее, женщина не учла такую возможность, пока не вышла из продуктового магазина, неся два тяжелых пакета. Ее схватили и бросили в кузов фургона, прежде чем она смогла сделать что-то большее, чем просто завизжать от неожиданности.

Однако истинная паника не наступила, пока они не связали ее, заткнув рот и нацепив на голову мешок.

Бронвин была уверена, что Люк не пошел бы на такие ухищрения, даже если бы действительно думал, что ее магия начинает пробуждаться.

И это казалось немного экстремальным для полицейских или ФБР.

Она уже начала бояться, что какие-то бандиты похитили ее в целях, о которых женщина просто не хотела даже думать, когда поездка закончилась, двое мужчин подхватив ее, вынесли из фургона и затащили в помещение. Ей казалось, что они проходят мимо других людей, но не слышала никакой музыки, указывающей, что ее притащили в клуб.

Наконец, Бронвин почувствовала, что ее опустили, ощутив, как под ней прогнулся матрас. Ее охватило облегчение, по крайней мере, на мгновение, когда она услышала голос Константина.

— Что за чертовщина?

С ее головы стянули мешок, вырвав при этом несколько выбившихся волосков. Она зажмурилась от внезапного света и боли.

— Вы… идиоты! — взревел Константин. — Если вы причинили ей боль, то будете умолять меня о смерти прежде, чем я сделаю это!

Он сел рядом с ней на кровать, развязал и вынул кляп с таким минимум усилий, что женщина поняла — вампир использовал свои силы, а потом осторожно ощупал ее руками.

— Я не ранена, — сумела сказать она. — Не убивай их. Позволь мне!

На мгновение в глазах Константина промелькнуло веселье, но почти также быстро исчезло. Он обернулся, чтобы взглянуть на двух мужчин, съежившихся сейчас у двери и пытающихся набраться смелости, чтобы рискнуть спастись.

— Вон! Я разберусь с вами двумя позже!

Бронвин села, потирая запястья.

— Ты послал их похитить меня? — спросила она, возмущенно.

Его гнев был оборонительным.

— Я не сделал бы этого, если бы ты была более благоразумна, — сказал он холодно, — хотя ты никогда такой не была!

Бронвин смерила его взглядом.

— Я абсолютно разумна!

— Да! Я видел, как ты отсиживалась в своем проклятом заколдованном пансионате в течение многих недель, отказываясь даже поговорить со мной!

Бронвин фыркнула.

— Это не потому, что я не хотела с тобой разговаривать. Кроме того, кругом шныряло проклятое ФБР… и Люк.

— Я заметил, что ты не упомянула Раджу, — сказал он сухо. — Или вы просто скрываетесь от нас?

— Я не пряталась, черт побери!

— Тогда как ты это назовешь?

Она, надувшись, задумалась.

— Усталость от борьбы, — сказала, наконец, Бронвин, опустив плечи.

Несколько секунд он молча рассматривал ее, а потом схватил за плечи и уложил на матрас, навалившись сверху.

— Ты всегда можешь сдаться, — прошептал мужчина, опуская голову, чтобы покрыть быстрыми поцелуями ее шею.

По ней прокатилась дрожь.

— Я хочу…

— Но?

Она серьезно посмотрела ему в глаза, когда он поднял голову.

— Я вообще тебе нравлюсь? — спросила женщина немного грустно.

Константин скользнул взглядом по ее лицу.

— Иначе, зачем бы я терпел выходки этого Люка-ликана? — сухо спросил он, а затем добавил мягче: — Я тебя обожаю. Ты вскоре станешь матерью моего ребенка.

Бронвин закатила глаза и раздраженно фыркнула, но в горле собрался горький комок, который не удавалось проглотить.

— Почему я не удивлен? — проворчал он. — Ты никогда не верила ни одному комплименту, что я тебе говорил. И почему я надеялся, что ты поверишь этому? Какой у меня может быть мотив лгать?

Бронвин с сомнением посмотрела на него.

— Соблазнение?

На мгновение мужчина задумчиво нахмурился.

— Я понял твою мысль. Это то, к чему ты привыкла, или, по крайней мере, с чем сталкивалась, — сказал он сухо. — Я всегда полагался на свои силы очаровывать, хотя, в редких случаях… гмм… было нужно проявить изобретательность. Я никогда не считал ложь необходимой для соблазнения. Подумай над этим.

Константин слез с нее. Захватив в плен ее взор, он, став рядом с кроватью, снял одежду, отбрасывая ту в сторону. Оставшись голым, мужчина снова оказался около нее и лег на спину, подложив руки под голову.

— Вот, я полностью в твоей власти, — прошептал Константин.

На мгновение Бронвин непонимающе уставилась на него, прежде чем вспомнила их последний разговор.

Она позволила взгляду пройтись по его длине. Она обещала.

Решительно сев, женщина сняла одежду. Сбросив туфли и джинсы, она оседлала его бедра, а затем, избавилась от блузки и лифчика. В животе запорхали бабочки, когда Бронвин посмотрела на его тело. Мужчину никак нельзя было назвать худощавым, скорее стройным и поджарым. Она легонько погладила рельефный пресс, рассматривая член, поднявшийся от первого же прикосновения и потянувшийся к ней. Женщина подумала, что он, наверное, был самым красивым, какой ей доводилось видеть, не то, чтобы у нее накопился достаточный опыт, но этим определенно хотелось любоваться — толстый и гладкий, увенчанный округлой головкой, идеально гармонирующей со стволом.

Она охватила члена обеими руками, несколько секунд медленно поглаживая вверх и вниз, прежде чем убрать одну ладонь, чтобы слегка помассировать мошонку. Когда Бронвин посмотрела на лицо мужчины, его глаза были полуприкрыты, сверкая от переполнявшего их желания.

Отпустив член, она наклонилась, опираясь на руки, чтобы поцеловать мускулистую грудь, слегка прикусывая кожу зубами. Женщина нигде надолго не задерживалась, а прокладывала дорожку вниз, медленно двигая бедрами по его бедрам, пока снова не достигла своей цели. Член дернулся, толкнувшись в ее подбородок, как бы прося внимания.

Она улыбнулась про себя и, решив подразнить мужчину еще немного, слегка прикусила его живот, прежде чем взять напряженную плоть в рот. Его бедра поднялись с постели, когда ее губы сомкнулись на головке члена. В течение нескольких мгновений Бронвин посасывала только вершинку, удерживая ствол одной рукой, подразнивая головку языком.

До того, как он вспомнил, что предложил сдаться не ее милость, его ладони легли ей на голову, а пальцы мгновенно запутались в волосах. Константин опустил руки на кровать по обе стороны от бедер.

Потом она взяла член так глубоко в рот, как только могла. Его пальцы сжались, а ногти впились в матрас. У него непроизвольно вырвался стон.

По ней прокатилась дрожь возбуждения. Ее живот сжался, лоно затопила теплая влага.

Разгоряченная, Бронвин передвинулась ниже, легла на живот, чтобы свободно использовать обе руки. Языком женщина ласкала чувствительную кожу, ритмично поглаживая член от основания до кончика, удостоверившись, что прикладывает достаточное давление, чтобы стимулировать каждое нервное окончание.

Он начал беспокойно ерзать под ней, несколько раз качнув бедрами, прежде чем вспомнил свое обещание — царапая простыню, мужчина пытался остаться неподвижным. Его возрастающий жар питал ее. Наконец, Бронвин занялась его плотью более лихорадочно, стараясь привести к разрядке. Внезапно мужчина высвободил долго сдерживаемое рычание и выгнулся. Схватив ее и уложив на кровать, он проник в нее одним отчаянным движением. Она задохнулась, когда их тела слились, и подняла бедра, встречая следующий удар.

Его член скользил по ее горячему влажному проходу, заставляя женщину сотрясаться от наслаждения, в отчаянии цепляясь за него. Он или понял, что означают ее отчаянные ласки, или был также близок к собственному освобождению, и, не выдержав, установил бешеный темп. Бронвин мгновенно кончила, и Константин последовал за ней прежде, чем угас ее оргазм.

Он все еще тяжело дышал, когда отстранился, чтобы изучить ее лицо.

Видимо удовлетворенный, мужчина лег рядом, прижав ее к своему телу.

— Это был адский секс, — побормотал он, усмехаясь.

Бронвин улыбнулась.

— Просто проклятье! Я думала, что кончу прежде, чем ты окажешься внутри меня.

Он замер на мгновение, и, наконец, засмеялся.

— Ты отвратительная лгунья, Бронвин Уильямс! Если бы я оказался не на высоте, ты имела бы полное право вытолкнуть меня из своей кровати.

— Это не моя кровать, — пробормотала она.

— Пустяк.

Женщина подняла голову, сложила руки на его груди и положила на них подбородок.

— Знаешь, ты мог бы оказать мне хоть немного доверия.

Он поднял брови.

— Отдаю тебе должное, ты почти довела нас до катастрофы. Еще немного и я бы кончил, а с тобой было бы покончено.

— С чего ты взял, что со мной было бы покончено? — прошептала она, улыбаясь ему.

Константин взглянул на нее с любопытством. Подняв руку, он пригладил ее волосы, а затем заправил прядь за ухо.

— Со мной было бы покончено. Ты не представляешь, как сильно я хочу заняться с тобой любовью, не сдерживая свою истинную сущность. Я люблю экстаз, отражающийся на твоем лице, но все же это так мимолетно. Если бы я мог, то любил бы тебя всю ночь напролет, держа тебя на пике экстаза бесконечно, даря больше наслаждения, чем ты можешь себе представить.

Бронвин почувствовала, как по ней прошла дрожь.

— Это не может быть лучше, чем то, что я чувствую с тобой сейчас.

Он пожал плечами.

— Возможно, нет, но это так мимолетно.

Бронвин покачала головой и наклонилась, чтобы поцеловать его в плечо.

— Для этого и существуют секунды.

Мужчина повернулся к ней, подпер голову рукой, и долгое время изучал женщину.

— Секунды?

Она улыбнулась.

— Мммхмм.

— Звучит многообещающе, — пробормотал Константин, положив руку ей на талию, а затем скользнув на бедро.

Он любил ее более неторопливо, приведя их обоих к кульминации только после того, как они бесконечно долго ласкали и дразнили друг друга. Когда им, наконец, удалось отдышаться, мужчина спросил с оттенком веселья.

— Есть ли шанс на третий раз?

Бронвин застонала.

Константин захихикал, игриво шлепнув ее по попке.

— Может, я должен накормить тебя?

Она немного оживилась от этих слов, а затем испугано ахнула.

— Мои продукты! Я как раз вышла из магазина, когда меня схватили.

Хорошее настроение Константина пропало.

— Не волнуйся. Они больше не допустят этой ошибки — вообще ни одной.

— Ты же на самом деле не собираешься… сделать с ними что-то ужасное, правда? — спросила женщина обеспокоенно.

Константин посмотрел на нее с удивлением и недовольством и, наконец, поднялся с кровати, чтобы одеться.

— Ты должна одеться. Я хочу накормить тебя прежде, чем отвезу домой, а близится рассвет.

Бронвин нашла ванную, чтобы вымыться, прежде чем одеться. К тому времени, как она вышла, мужчина был уже одет и ждал. Прежде чем вывести ее из комнаты, он на мгновение прижал ее к себе.

— Как считаешь, что я должен с ними сделать? — спросил он с видом человека, теряющего терпение.

— Уволь за некомпетентность, — сказала она быстро.

Константин бросил на нее удивленный взгляд и, в конце концов, пожал плечами. Однако, провожая ее вниз по лестнице, он усмехнулся, и Бронвин почувствовала себя немного неловко от этого.

К своему удивлению, она обнаружила, что они находились в подвале ресторана, куда мужчина приводил ее раньше. И женщина была удивлена, что не слышала посетителей, когда ее внесли внутрь.

— Они протащили тебя через черный ход, — ответил он на ее вопросительный взгляд.

Подведя Бронвин к столу, мужчина помог ей сесть и, извинившись, ушел. Несколько минут он пропадал на кухне, а затем вернулся.

— Я думал насчет имен, — сказал Константин, сев напротив.

— Имен? — повторила она безучастно.

Он кивнул.

— Думаю, Бэзил звучит чудесно. Бэзил Д'Волдмир. Как считаешь, дорогая?

Бронвин удивленно смотрела на него, пытаясь разобраться в эмоциях, которые внезапно обрушились на нее. Тем не менее, единственное, что билось в ее сознании, это то, что Константин, несомненно, провел много времени, думая о сыне. Женщина улыбнулась ему.

— Думаю, что люблю тебя, Константин Д'Волдмир, — прошептала она.

Его взгляд потеплел, а в глазах мелькнула смесь удовольствия и боли.

— Полагаю, ты одобряешь имя? — сказал мужчина немного тревожно.

— Думаю, оно прекрасно.

***

В глазах Люка сквозила настороженность, когда Бронвин вышла из дома и пересекла двор, направляясь к его фургону.

— Все еще злишься на меня? — спросил он, когда она остановилась и вопросительно посмотрела на него.

Женщина покачала головой.

— В действительности я тогда не злилась на тебя.

Он нахмурился.

— Почему же тогда исчезла?

— На самом деле, это сделала не я, по крайней мере, так думаю.

Мужчина скептически изучал ее, но, наконец, казалось, выбросил это из головы.

— Я пришел с дарами мира. На самом деле, даже с двумя.

Бронвин улыбнулась ему, больше от того, что он хотел оставить все позади, чем от мысли о подарках.

Люк вытащил что-то из кармана джинсов и покачал этим перед нею. Это напоминало индейское ожерелье, сделанное из тонкой полоски кожи с бисером и перьями.

— Оно прекрасно.

Он улыбнулся, его глаза сверкнули, что ее вдруг насторожило. Тем не менее, она повернулась и позволила ликану завязать подарок на шее. Бронвин погладила украшение пальцами, когда развернулась к нему, пытаясь оценить результат. Он открыл заднюю дверь фургона и, потянувшись, щелкнул выключателем, включив верхний свет.

— Я привез обед, — сказал мужчина, когда она настороженно посмотрела на него, заглянув в фургон, обнаружила, что матрац, установленный в кузове, все еще там. В центре, однако, располагались два среднего размера холодильника.

В воздухе витало соблазнение, подумала она с кривой усмешкой, когда мужчина помог ей забраться внутрь и плотно закрыл за собою дверь. Один из холодильников, на самом деле, оказался грилем. Когда Люк открыл его, изнутри доносился божественный аромат, который, по крайней мере немного, отвлек ее от нервного предвкушения.

Это был не самый удобный способ поесть, напоминая своего рода декаденство[13]. Ее кровь вспыхнула нетерпением, и Бронвин пришлось признать, что еда — превосходна.

Люк наклонился к ней, когда она проглотила первый кусочек сочной бараньей отбивной и почувствовала, что он слизнул сок, стекавший по ее подбородку, затем перейдя к шее. В ответ на это соски напряглись, женщина бросила на него такой взгляд, в котором в равной степени сочетались веселье и раздражение, мужчина отстранился.

— Я не капала едой, так далеко на шею!

Его глаза сверкнули.

— Конечно же, капнула. Иначе, почему же еще я бы лизал твое горло?

На самом деле, это было восхитительной игрой, немного неряшливой, но определенно волнующей, особенно когда мужчина начал искать крошки между ее грудями и ниже. Она совсем потеряла интерес к еде, когда он настойчиво слизал несколько капель с ее блузки выше соска, уложив женщину на матрац.

Она смотрела на него затуманенным взглядом, когда он начал снимать с нее одежду, облизывая каждый сантиметр кожи языком, посасывая и покусывая, и когда Люк, наконец, приподнялся, глядя ей в лицо, Бронвин потянула его вниз, ожидая поцелуя.

Он не хотел спешить. Мужчина медленно ласкал ее, разжигая кровь и заставляя кипеть от нетерпения, пока она не была пьяна им, горя как в лихорадке.

Как бы женщина не хотела наслаждаться этим вечно, жар превратился в столь невыносимую потребность, что она стала мысленно умолять Люка войти в нее и облегчить боль. Когда он продолжил дразнить, Бронвин, задыхаясь, попросила в голос.

Наконец, ликан взобрался на нее, дразня кончиком своего члена.

— Скажи мне то, что я хочу услышать, детка, — пробормотал Люк, тяжело дыша.

Она непонимающе смотрела на него в течение нескольких секунд, а потом поняла. Бронвин потянулась к нему.

— Я уже говорила тебе, Люк. Ты не слушал.

— Скажи это! — зарычал он.

Она легонько прошлась губами по его губам.

— Я люблю тебя, Люк Серый Волк.

В его глазах светился триумф, но там также было и что-то большее. Приподнявшись, мужчина вошел в нее до упора, установив ритм, который должен был привести их обоих к блаженству, и когда они вместе кончили, он сказал то, что она никогда не надеялась услышать.

— Я люблю тебя, Белая Ведьма.

***

Только когда утреннее недомогание начало немного утихать, Бронвин вспомнила, что бабушка рассказала ей про книгу заклинаний. Теперь защита, наложенная на дом, стала раздражать ее так же, как Люка и Константина.

Отсутствие Калеба бросалось в глаза, но женщина была бы по-настоящему потрясена, появись он вообще. Она действительно не ожидала снова его увидеть, даже когда родит ребенка… детей.

Это огорчало. Хотя, казалось, Константин и Люк не бросили ее совсем, по крайней мере пока. Она очень скучала по эксцентричным шуткам Калеба — верный признак того, что окончательно на нем помешалась. Он доводил ее до безумия. И она знала, что тот, скорее всего, играл в любовь, но это все равно безумно очаровывало, и она ужасно скучала по его подшучиванию.

Женщина почувствовала себя виноватой, когда, наконец, вспомнила о книге — не то, что бы она думала, что станет ее использовать — но Нана хотела, чтобы та была у нее.

Размышляя над этим, Бронвин вышла из дома с черного хода и пошла в сарай за лопатой. Нана сказала, что девушка "знает", где искать ее. Осматривая сад, Бронвин раздумывала, а не придется ли ей копать до конца своей жизни в ее поисках.

Вздохнув, она начала бродить вокруг, пытаясь придумать, где бабушка могла зарыть книгу, и, наконец, остановилась возле старых солнечных часов в центре сада. В течение некоторого времени женщина непонимающе смотрела на них, когда до нее, наконец, дошло, что декоративные символы на внешнем крае были похожи на тот, что она видела на воротах Калеба — кельтского происхождения.

Странно! Так или иначе, Бронвин не думала, что Калеб или, по меньшей мере, его народ, происходили от кельтов, но опять же она на самом деле ничего не знала о Радже.

И все же, она нашла Калеба из-за символа.

Бронвин осмотрела солнечные часы, а затем начала копать у их подножья, в той точке, что отмечала середину дня или середину ночи. Колдовской час. Почти сразу она на что-то наткнулась.

Отбросив лопату в сторону, женщина встала на колени, руками убирая последний слой земли. Металлический ящик, который она нашла, был ржавым, что не удивительно, так как с тех пор, как бабушка закопала его, прошло более одного десятилетия, до того как она заболела и стала слишком немощной, чтобы ухаживать за садом. Подняв его, Бронвин стряхнула грязь, чувствуя, как сердце защемило от боли и волнения. Защелка проржавела, как и сама шкатулка, не поддавалась, но девушке, наконец, удалось открыть ее. Когда она распахнула крышку, первое, что попалось ей на глаза, это пачка пожелтевших страниц.

Дорогая моя внучка.

Уверена, что это выглядит бедным наследством, но оно важней, чем ты можешь себе представить. Книга, которую я оставила тебе, досталась мне от матери, а ей от ее матери, начиная со времен ранних кельтов.

Она должна была перейти к твоей матери, поскольку всегда передавалась из поколения в поколение, но та не дожила до того, чтобы получить свое наследие, и поэтому я передаю ее тебе, зная, что вскоре у тебя наконец-то появится сила использовать книгу. Даже сейчас, когда твои малыши растут у тебя в животе. Ты будешь более могущественной, чем когда-либо была я, только тем, у кого нежная душа и доброе сердце, позволено владеть сильной магией. Это природное равновесие, а я была слишком черствой, чтобы обладать такой силой.

Однако я не заставила отпасть маленький член Джона! Заметь, я бы сделала это, если бы ты за него не заступилась, послужив мне совестью.

Дом, как ты могла заметить, стал жить своей собственной жизнью из-за всех поколений ведьм, что обитали здесь и плели заклинания, но теперь ты его хозяйка. Первое заклинание откроет двери твоим возлюбленным, когда ты готова будешь пустить их, но если обнаружишь, что твое доверие обмануто, то тебе нужно просто повернуть заговор вспять, чтобы снова прогнать их. Я доверяю твоей мудрости. Я доверяю твоему сердцу.

Наслаждайся жизнью в полной мере и не позволяй никому убедить себя, что ты не имеешь на это право!

С любовью, Нана.

Слова расплывались перед глазами, когда Бронвин дочитала до конца, больше потому, что ей не приходило в голову, что бабушка могла написать ей что-то перед смертью, чем от содержания, хотя оно принесло умиротворение. Все это время оно лежало здесь, в то время как она желала услышать лишь несколько слов от бабушки! Хоть какой-то совет!

Женщина прижала к груди листки, и закрыла глаза, пытаясь почувствовать близость к Нане через пожелтевшие листы бумаги.

Ей это не удалось, и Бронвин захотелось расплакаться.

Наконец, немного придя в себя, она прочла последние несколько строк снова и грустно усмехнулась. Нана оставила ей ключ, открывающий дверь ее возлюбленным, и в то же самое время осторожно предупредила, не допускать, чтобы сердце взяло верх над здравым смыслом.

Когда Бронвин подняла голову, то увидела размытое изображение Калеба. Он стоял возле сарая, как Константин несколькими днями ранее, изучая ее с комичным выражением лица.

Женщина моргнула, чувствуя, что сердце воспарило. У нее было наследство, которое перейдет к ее дочери и три самых замечательных возлюбленных! Она никогда не сомневалась в своей бабушке!

— Здравствуй, моя любовь, — прошептала она.

Он с любопытством наклонил голову, а затем его взгляд стал сосредоточенным, и мужчина поднял руки, подзывая ее к себе.

— Здравствуй, моя любовь.

Эпилог

Пронзительный визг, последовавший за несколькими резкими выкриками, наконец, проник сквозь сонный туман, в котором находилась Бронвин. Она резко села. Калеб поймал ее за руку, когда она начала вставать, и женщина взглянула на него немного раздраженно.

— Они в порядке.

— Как по мне, это не звучит как "в порядке". Я должна проверить.

Поднявшись с кровати, она натянула халат и, завязав его, быстро вышла из спальни.

В игровой, Чандлер визжал и рычал. Она сразу поняла, что стало причиной пронзительного крика. Его мордочку пересекали три царапины, из которых сочилась кровь. Задыхаясь от беспокойства, женщина бросилась к малышу и взяла его на руки, осматривая повреждения. Когда она обняла его, он начал оживленно ерзать и, потянувшись к ее лицу, облизал всю прежде, чем Бронвин успела его остановить. Она отстранилась, борясь с желанием рассмеяться, но вместо этого строго посмотрела на него:

— Непослушный! Непослушный мальчик! Перекинься обратно, Чандлер! Немедленно! Ты тоже Саймон, — добавила она, не глядя на щенка, но наблюдая за ним прищурив глаза.

Чандлер бросил на нее грустный щенячий взгляд и свел бровки вместе, и Бронвин почувствовала, что ее сердце тает. Однако она не собиралась позволять ему этого увидеть.

— Я серьезно! Сейчас же.

Вздохнув, Чандлер послушался, и женщина критически осмотрела царапины на его лице. К своему облегчению, она увидела, что те быстро исцеляются, но все еще была зла на обоих проказников.

— Больше чтоб этого не было! — твердо сказала Бронвин. Она поцеловала сына в кончик носа, прежде чем снова усадить играть.

Женщина повернулась, чтобы взглянуть на Саймона. Он посмотрел на нее широко раскрытыми невинными глазами, и она почувствовала, что ее губы дрогнули, несмотря на намерение как следует их отругать. Подойдя к нему, Бронвин присела, проверить, не поранился ли малыш, и без особого удивления обнаружила, что тот абсолютно нетронут.

— Вы опять играли с мамиными заклинаниями? — потребовала она.

С напыщенным видом он медленно покачал головой, но женщина заметила, что мальчик заложил руки за спину, чтобы защитить свой зад.

— Это очень, очень плохо! Мамочка наложила на вас заклинание, чтобы убедиться, что вы не попадете в неприятности, и что вы сделали?

Тот удивленно посмотрел на нее.

Она неодобрительно взглянула на Калеба, который вошел в комнату вслед за ней абсолютно голым, и слегка стукнула его по макушке.

— Злой ребенок! — решительно сказал он.

— Он не злой! — ответила Бронвин.

Мужчина задумался, с любопытством смотря на него некоторое время, и улыбнулся сыну.

— Хороший мальчик!

— Не поощряй его, Калеб!

Пожав плечами, он развернулся и вышел из комнаты.

— Я буду в нашей «игровой», — пробормотал мужчина, лениво растягивая слова.

Когда она снова перевела внимание на малыша, Саймон ухмыльнулся и подался вперед, чтобы крепко обнять ее за шею.

— Я люблю тебя, мамочка.

Она крепко обняла его в ответ.

— Мамочка тоже тебя любит, но я отшлепаю вас, если вы снова это сделаете. Понятно? — твердо сказала Бронвин, когда отстранилась от него и бросила на малышей строгий взгляд. — Больше не портите мои заклинания. Больше никаких превращений и прежде всего больше никаких драк с братом.

Он невинно посмотрел на нее.

— Он меня поцаляпал. Он кличал на меня.

Она ни на мгновение не поверила, хотя ее не удивило, что Чандлер хотел подставить брата. Покачав головой, женщина поцеловала его в лоб и усадила играть.

— Твой папа пробудет здесь недолго, и я хочу провести с ним немного времени. Играйте мирно, и я позволю вам погулять во дворе. Хорошо?

Она пристально посмотрела на них, надеясь, что они будут хорошо себя вести.

Чандлер счастливо кивнул, подпрыгивая от волнения. Саймон по-кошачьи ухмыльнулся ей, что сразу же заставило ее заподозрить неладное, а Бэзил, как она обнаружила, был очень занят, пытаясь принять ангельский вид.

Решив, что им просто скучно, Бронвин собрала старые игрушки и положила их на место, а затем нашла для малышей "новые". Когда они устроились играть, она сотворила новое защитное заклинание вокруг каждого из них, которое давало им достаточно места для передвижения, но не давало добраться друг до дружки, или тому, что могло хоть как-то им навредить.

Немного поразмыслив, наложила на Саймона еще одно заклинание.

Когда она вернулась в спальню, его отец в форме льва развалился на кровати, нетерпеливо подергивая хвостом. Взглянув на него, Бронвин не смогла удержаться и захихикала.

— Дом недостаточно большой для кошачьих игр, а снаружи день. Мы не можем нагонять страх на соседей!

Некоторое время он изучал ее из-под полуприкрытых век, потом, наконец, широко зевнул и, закрыв глаза, положил голову на передние лапы. Пожав плечами, Бронвин сняла халат и забралась на кровать, свернувшись около него, чтобы вздремнуть. Однако в то же мгновение он уже был на ней. Перевернув ее на спину, лев прижал лапами ее руки к кровати и начал облизывать. Несколько секунд Бронвин боролась, но, наконец, сдалась, уступив трению горячего языка, который методично "мыл" ее от шеи до пальцев ног. Толчком раздвинув ее бедра, Калеб начал лизать влагалище, пока она не схватила подушку, чтобы заглушить крики.

Он выглядел бесконечно довольным собой, вбиваясь в нее, пока не пролил свое семя, а затем снова развалился около нее уже в человеческом обличии. Бронвин улыбнулась про себя.

— Что это за довольная улыбка? — лениво пробормотала она.

— Я убежден, что получу от тебя еще одного сына, любовь моя, — промурлыкал он, гладя ее округлый живот.

Бронвин с сомнением посмотрела на него.

— На этот раз это будут дочери.

— Трое, — согласился он весело. — И еще один сын для меня.

Ее охватила тревога.

— Калеб! Ты не сделал этого!

— Но мне так нравится, как ты кормишь грудью трех младенцев, дорогая! Тебе нужно четыре для ровного счета. Он с интересом изучал выражение ее лица и, наконец, сдавшись, захихикал:

— Нет, моя любовь, я не делал. — Он наклонился, чтобы прижаться лицом к ее шее. — В следующий раз ты подаришь мне еще одного сына.

Она игриво толкнула его в плечо.

— Никакого следующего раза, — сказала Бронвин твердо.

Мужчина поднял голову, чтобы с любопытством взглянуть ей в лицо.

— Но, моя любовь, мне так нравится оплодотворять тебя.

Она захихикала.

- И ты можешь оплодотворять меня так часто и тщательно, как тебе нравится, любовь моя… поскольку уверен, что пока не оплодотворил меня.

Он обдумал это.

— Посмотрим.

Примечания

1

Очарован (фр)

2

Организм, состоящий из наследственного материала различных клеток или тканей

3

Моя сладкая крошка! (фр.)

4

Упорный преследователь

5

Бабочка (фр.)

6

Мокрый шелк

7

Герои произведения «Алиса в Стране Чудес»

8

Фейерверк

9

Трупный яд

10

Дорогуша, моя красавица(фр.)

11

Пункция плодного пузыря

12

Я(фр.)

13

Упадок, культурный регресс

Content

Маделайн Монтегю
Иерархия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания