Рене Бернард

Каникулы озорницы

Глава 1

Мисс Мартин,

Ваша восторженная и живая натура наполняет радостью жизнь окружающих людей, но Вы обязаны приложить усилия в вопросах владения собой и соблюдения приличий. Я знаю, что Ваше заветное желание — произвести впечатление и выделиться среди своих ровесниц, однако Вам следует постоянно сдерживаться и помнить о своём окружении. Думайте перед тем, как действовать, моя дорогая, и я уверена, что Ваша лучшая сторона себя проявит.

Таким образом, из всех заданий, которые я даю своим учащимся на каникулы, Ваша задача, возможно, самая простая и, боюсь, самая пугающая. Ваша цель — пережить праздники без происшествий и доказать всем, что Вы обладаете сдержанностью и манерами настоящей леди.

Удачи, мисс Мартин.

С искренними пожеланиями, миссис Шарлотта Харрис.

«Пережить праздники без происшествий», прошептала Алисса Мартин, снова рассматривая элегантный почерк. Она прикусила нижнюю губу и засунула сложенный лист веленевой бумаги[1] в свой ридикюль. На первый взгляд, задание казалось лёгким. Но мисс Мартин с её богатым восемнадцатилетним опытом выдающегося невезения было трудно обмануть. Неважно, какие усилия она прилагала в изящных и любезных манерах, которые требуются от достойной юной леди, она приносила в мир больше веселья и озорства, чем кто-либо другой мог претендовать. С нахмуренными бровями она ещё раз обдумала свою задачу.

Не то чтобы она являлась неуклюжим созданием! Алиссу, которая ростом была выше остальных девушек в школе миссис Харрис для юных леди, часто хвалили за гибкость при изучении фигур танцев и за ловкие руки при вышивании. Она проводила бесконечные часы, отрабатывая неторопливую походку и выполняя упражнения в комнате для рисования и столовой, пока у нее не начинала кружиться голова. Не имеет значения, насколько она преуспела в своих академических занятиях — Алисса покачала головой. Нет, все её изысканные достижения блекнут в сравнении с воспоминаниями её знакомых.

Взамен школьные подруги с удовольствием вспоминали каждое восхитительное несчастье и часто умоляли её рассказать о них. Их вряд ли можно было винить. Кто ещё случайно пришил себя к подушке кресла, добавил листья ядовитого сумаха[2] к школьной цветочной композиции, или оказался взаперти на школьной крыше во время обыкновенной игры в «охоту на мусор»[3]? Алисса не питала иллюзий относительно своей удачи. В каждом случае она могла бы поклясться, что делает правильный выбор. И только потом, когда начинался хаос, ей приходилось признавать оплошность. Было трудно не смеяться над собой вместе с подругами, в особенности учитывая, что надувать губы и упиваться жалостью к себе — это не в её характере.

Вместе с тем, Алиссе было чего бояться.

В конце концов, ей скоро предстоит выход в свет, и общество не особенно склонно прощать богатым молодым женщинам неблагородных кровей ошибки в соблюдении приличий. Её отец сделал значительное состояние в коммерции и торговле, но начинал в относительной неизвестности. Вливание нового капитала было желанным в сфере высших классов, однако конца не было желающим публично проигнорировать любого, кому не хватает утончённости. Если Алисса собирается сделать хорошую партию, как того хочет её отец, то ей придётся доказать, что является ровней любой дебютантке голубых кровей или желанной титулованной добыче.

Алисса заправила выбившийся светлый локон под шляпку и вздохнула, пытаясь отогнать в сторону тревоги, в то время как карета стала проезжать по более знакомой местности. Почти дома, улыбнулась она, радуясь возвращению домой после столь долгого отсутствия. Она соскучилась по отцу, видясь с ним лишь по праздникам. Но теперь она закончила обучение, и миссис Харрис отослала её с последним заданием и напутственным словом. Через несколько недель ей предстоял дебют, так что ещё оставалось время, чтобы победить наихудшие страхи. Если выбирать между публичным унижением и преследованием романтически настроенных хищников, то Алисса знала, что пугает её больше. Девушка с трудом могла вообразить, чтобы мужчина, целующий ей руку и декламирующий стихи, будет более ужасным испытанием, чем обнаружить в конце дня то, что на ней были непарные туфельки. Последнее было наиболее вероятной катастрофой, судя по её опыту.

Миссис Харрис постоянно предупреждала своих учениц об опасности увлечься любовью и быть слепой к вещам практическим. Её выпускницы гордо сторонились романтической чепухи. Алисса решила, что просто будет предельно осторожной, сближаясь с противоположным полом. Вот если испытания Купидона включают в себя чернильницу и плохо подобранную шляпку, тогда ей стоит волноваться. Алисса рассмеялась, её юмор снова заявил о себе. «Пережить праздники без происшествий». Она расправила плечи. «Насколько это может быть трудно?»

«Храни тебя, Б-боже, вес-сёлый жентильмен!» Ветер донёс невнятное пение её кучера, вызывая у неё улыбку. Отец послал этого мужчину вместо обычного кучера, и она могла только сделать вывод, что он подкрепился глотком-другим, чтобы не замёрзнуть. Он показался весельчаком, но Алисса не ожидала исполнения колядок. Она была уверена, что несмотря на фальшивость и примечательное отсутствие многих согласных, именно дух песни имел важнейшее значение.

— Вс-спомни младенца Иисуса, который родился в д-день Рождества! — ревел кучер.

Она постукивала ногой, тихонько подпевая, до тех пор, пока карета не накренилась, подскочив на нескольких выбоинах, что почти сбросило девушку с мягкого сиденья. Возможно, личность того, кто поёт, все же имеет решающее значение. Прежде чем она могла выглянуть из окна, чтобы предложить сбавить ход, следующий ужасный удар убедил её в том, что проблема не только в скорости.

— Эй! Там! — голос кучера был полон тревоги.

Алисса ухватилась за сиденье и упёрлась рукой в оконную раму, пытаясь сохранить равновесие.

— Э-эй, в самом деле, — простонала она, внезапно обнаружив, что слишком испугана, чтобы закричать. Хотя, кажется, кучер кричал за них двоих.

Мир утратил очертания, когда карета потеряла контакт с дорогой и внезапно остановилась. У Алиссы ушло несколько секунд, чтобы удостовериться в том, что, если не считать пугающего наклона экипажа и странного звука текущей воды, она сама была цела и невредима. Девушка проверила свои руки и ноги, и ей удалось опустить окно на двери, которая теперь находилась немного выше неё. Забравшись на сиденье, она выглянула из окна.

— Сэр? Сэр? Вы ранены?

— Вы ждите там, миш-ш! Я п-пошёл за помощью! Не б-бойтесь, миш! — голос кучера доносился с гораздо большего расстояния, чем она рассчитывала.

У Алиссы отвалилась челюсть, когда она высунулась из окна и увидела, что каким-то образом лошади и её нетрезвый кучер благополучно остались на дороге, в то время как карета вместе с ней свалилась с насыпи, приземлившись почти посередине неглубокого ручья. До того, как мисс Мартин успела запротестовать или предложить освободить её более быстрым способом, кучер удалился прочь, своей нетвёрдой походкой превращая ситуацию в настоящий фарс.

— Сэр! Постойте! Сэр, Вы… — Алисса прикусила губу, прежде чем закончить фразу уже для собственных ушей, — Вы, кажется, идёте в неверном направлении. Деревня находится на востоке.

Вот тебе и дух праздника!

Она осторожно вернулась на место, чтобы найти свой ридикюль. Пристально разглядывая сумочку со своим заданием внутри, она могла только надеяться на то, что карета, упавшая в воду, не считается «инцидентом» в понимании миссис Харрис. В конце концов, едва ли можно винить леди в такой неудаче? Или можно?

Мысли о миссис Харрис моментально укрепили её решимость помнить о своей выучке. В любой ситуации настоящая леди всегда сохраняет спокойствие. Как им рассказывали на лекциях, женщины надлежащего воспитания выделяются на фоне остальных, которые теряют присутствие духа. Алисса поправила шляпку и медленно выдохнула. Ручей выглядел неглубоким, и даже если ледяной ванны не избежать, самым худшим исходом могут стать мокрые юбки, чулки и ботинки. Несчастный случай или нет, она просто будет рассматривать дорогу домой как обычное физическое упражнение.

Кроме того, сказала она себе со вздохом, долгая ходьба предоставит ей достаточно времени, чтобы придумать способ, как не навлечь гнев отца на её пьяного возницу. Это самое меньшее, что леди может сделать для чрезмерно «вес-сёлого жентильмена».

День выдался прохладный и хмурый, но пока облака держали влагу при себе. Лиланд Йетс не жаловался на то, что его любовь к свежему воздуху была связана с риском. Лиланд был человеком того типа, которые бросят вызов самой сильной буре, если это означает, что при этом они насладятся часом-другим уединения. Общество приводило его в замешательство, и даже самая приятная компания могла стать испытанием. Он был одиночкой и предпочитал хорошую книгу жалобам и воплям общественных собраний. Он ненавидел позёрство и бесконечные, амбициозные пререкания, имевшие место в самых элитных кругах Лондона. Будучи вторым сыном титулованного лорда, Лиланд сам прокладывал себе дорогу в мир, с намерением заработать состояние собственным умом и своими руками. Хотя другие аристократы свысока смотрели на людей, пятнавших своё имя погоней за выгодой, Лиланд гордился своими достижениями и отказывался жить в модной праздности. Он развил в себе умение держать при себе язвительное мнение относительно бестолковых мужчин, которые не могут застегнуть брюки без посторонней помощи.

Он с готовностью принял приглашение Рида Мартина на праздники. Его давно восхищал подход этого человека к ведению дел. Лиланд был убеждён, что если ничто не помешает, то ему удастся провести одну-две важные и сулящие прибыль беседы во время визита. Мартин ему обещал, что гостей будет немного, и лишь небольшая часть его времени окажется востребованной.

— Приезжайте, катайтесь верхом и отдыхайте, сэр! Подальше от унылых зимних лондонских улиц. И, если пожелаете, то можете стряхнуть пыль с коллекции переплетённых в кожу томов, которые собирала моя жена, — посмеивался Мартин.

Притягательность тихого деревенского Рождества имела силу, но намёк Мартина на обширную библиотеку сделал приглашение неотразимым. В конце концов, что ещё нужно мужчине, кроме покоя и…

Лиланд придержал коня, изумившись при виде пары лошадей, запряженных в отсоединённое дышло. Ось сломалась прямо под упряжкой и застряла на низко висящей ветке. До него донеслись странные звуки, и Лиланд стал побаиваться, что наткнулся на ужасную аварию. Он быстро подъехал и раскрыл рот в изумлении, глядя на открывшееся перед ним зрелище.

Экипаж стоял прямо посередине ручья. Но удивление вызывало не необычное расположение кареты. В обрамлении платья и нижних юбок в воздухе яростно брыкалась пара восхитительных ног, их владелица застряла в окне кареты. Очевидно, окно упало и захлопнулось, прищемив её в талии. Мелькание чулок, изящных щиколоток и икр увлекало до крайней степени, и Лиланд задумался о том, как это создание оказалось в таком положении. Открывавшийся вид предлагал более чем мимолётное удовольствие, и хотя, казалось, было не по-джентльменски задерживаться с признательностью на нём, молодой человек считал, что ни один мужчина, носящий брюки, не смог бы избежать соблазна насладиться подобным представлением. Было ясно, что женщине требуется помощь, но это единственный факт, насчёт которого он мог поклясться.

Лиланд осторожно направил коня вниз по насыпи. Вместо криков о помощи из окна кареты доносилось нечто вроде невнятной лекции. Он не был уверен, но предположил, что слышит что-то вроде вдохновляющей речи, прерываемой ворчанием, которое сопровождало извивающиеся попытки девушки освободиться. Она говорит с кем-то, кого зовут миссис Харрис?

Он прокашлялся, чтобы сгладить сюрприз своего появления сзади.

— Могу я предложить Вам руку, мисс?

Брыкание немедленно прекратилось, и он уловил тихий писк, когда его дама, потерпевшая бедствие, усвоила, что она больше не одна.

— О! О, Господи!

Лиланд на секунду замер, удивлённый разочарованием, которое расслышал в её коротком придушенном вскрике. Это было далеко от облегчения, которое он предвкушал.

— Вы предпочитаете подождать кого-то другого?

Его вознаградили лёгким стоном и раздражённым взмахом ноги.

— Нет.

— Как, во имя всего святого, Вы ухитрились проделать это? — Лиланд не смог удержаться от вопроса, пока рассматривал соблазнительные формы её ягодиц и уловил ещё один проблеск тонких лодыжек и чулок с крохотными ленточками.

— Если хотите знать, — раздался её спокойный голос, словно они обсуждали выбор шляпки, — дверь заклинило, и я сочла окно логическим выходом. И поскольку я не хотела оказаться в воде вниз головой… Ну, я уверена, что у меня бы получилось, если бы экипаж не сдвинулся с места и окно не захлопнулось прямо на мне.

— Понимаю.

Его вознаградили ещё одним судорожным движением, прежде чем яростный вздох достиг его слуха, и раскаивающаяся теперь девица продолжила:

— Вы когда-нибудь мечтали стать невидимкой?

Лиланд подъехал ближе, качая головой:

— Полагаю, сейчас не подходящий момент для выполнения Вашего желания. Это вряд ли удобное положение.

— Не стала бы его рекомендовать. — Она сделала несколько безнадёжных колебаний бёдрами. — Не могли бы Вы мне помочь?

— Как пожелаете.

Он с самого начала, естественно, намеревался вызволить её, но на короткий миг до него дошло, что это не будет обыкновенным рыцарским поступком, как она могла вообразить.

Заставив коня приблизиться, он смог подставить свою ногу под её бойкий задик, чтобы снять вес с оконной рамы. Он надеялся, что так ей будет удобнее, но при их контакте его пульс подскочил вверх, как сигнальная ракета. У Лиланда сжалось горло от пронзившего его острого желания. Мягкая выпуклость круглой попки на его твёрдом мускулистом бедре вызвала прилив воспоминаний, достаточный, чтобы дыхание участилось, а член набух. Хотя руки так и тянулись к её соблазнительным изгибам, он воздержался от того, чтобы прикасаться к ней, пока она протестующее извивается. Даже если она окажется шлюхой, он предпочёл бы вначале прийти к соглашению, прежде чем дело зайдёт далеко.

— Сэр! Я не уверена, что…

— Не беспокойтесь, — сказал Лиланд, подводя лошадь ближе и убедившись, то девушка надёжно сидит у него на ноге. — Я мигом Вас вытащу.

Окно захлопнулось на защёлку, поэтому Лиланд потянулся над её бёдрами, восхищаясь ощущением ее тела рядом со своим телом. Добившись уверенного, но мягкого объятия, он смог использовать свою свободную руку, чтобы открыть защёлку и поднять раму.

— Я держу Вас. — Через секунду она освободилась, и у него на руках оказалась женственная фигурка. Она вскрикнула, словно протестуя, но ничего не сказала. Ему пришлось приложить усилия, чтобы удержаться на лошади и не уронить её в воду. Лиланд мог только повторить. — Я Вас держу.

Он так сказал, чтобы её успокоить, но собственнический тон собственного голоса заставил его немного нахмуриться. Пока молодой человек её размещал у себя на коленях, ближе к своей груди, то заметил, что многообещающий вид ног и попки девицы соответствует всему остальному. Она молода и невозможно привлекательна, с разрумянившимся лицом и шляпкой, криво сидящей на золотистых кудрях, спускающихся по спине. Вырез её платья и плащ вряд ли можно было счесть провокационным, и это вызвало в Лиланде опасение, что с компаньонкой или без, она, вероятно, не принадлежит к доступным девушкам, как он предполагал. Однако… мужчина может надеяться.

— Там есть ещё пассажир? — спросил он, не трогаясь с места. Если Лиланд немного растягивает столь приятное событие, то не собирается испытывать и следа вины. Боги не всегда бывают столь щедры и, по его убеждению, только дурак упустит возможность насладиться моментом. — Могу поклясться, что слышал, как Вы обращаетесь к кому-то внутри. Миссис Харрис?

— Нет, — быстро поправила его она, и её румянец принял приятный розовый оттенок, что заставило его задуматься о том, насколько всё остальное её тело подвержено таким очаровательным переменам.

— Где же Ваша компаньонка? Ибо Вам она необходима, как никому другому.

— Сэр, это… это неприлично, — выдавила Алисса, цепляясь руками в перчатках за отвороты его плаща, чтобы сохранить равновесие.

— Я могу опустить Вас вниз, — предложил Лиланд невозмутимо. — Но боюсь, вода холоднее, чем кажется.

Она осторожно посмотрела на него, прежде чем ответить, её прекрасные голубые глаза заблестели от смеха:

— Возможно, берег подойдёт больше?

— Коль Вы настаиваете… — подыграл он, направляя лошадь к насыпи. Достигнув сухой земли, он со всей осмотрительностью опустил её вниз и спустился сам, тщательно держа плащ закрытым, чтобы скрыть, насколько «неприличной» стала ситуация.

— Я так понимаю, Вы не пострадали?

— Со мной… всё хорошо. — Девушка поправила шляпку и затем одарила его улыбкой, от которой дух захватывало. — Ну, это было настоящее приключение.

— По меньшей мере, — согласился он.

Она протянула ему руку в перчатке:

— Благодарю за то, что спасли меня из моего экипажа.

Лиланд усмехнулся её формальному жесту, принимая её руку и наклоняясь над ней.

— Позвольте мне представиться. Я…

— Ох, нет. Пожалуйста… — Она отдёрнула руку, слегка покраснев. — Я не грубиянка, правда! Это только из-за… Ну, если Вы представитесь, мне тоже придётся назваться, и для Вас моё имя всегда будет ассоциироваться с этим постыдным инцидентом. Это несправедливо.

— Несправедливо?

— В пересказе Вы всегда будете героем, а я навечно останусь дурёхой, которая застряла в окне кареты, — пояснила она со вздохом и снова улыбнулась так, что у него растаяло сердце. — По этой причине леди может солгать, защищая свою репутацию.

Лиланд не знал, что сказать. Целая вечность, когда он мог положиться на своё остроумие, испарилась вследствие её речи. Он попробовал найти достойный ответ. Хотя они были чужими людьми, вместо того, чтобы оскорбиться её отказом принять знакомство с ним, он развеселился.

— Но тогда у Вас будет фальшивая репутация. Разве это не хуже?

Она расправила плечи, словно готовясь к обстрелу:

— Вы правы. Мне просто придётся признаться во всём. Разве если…

— Если?

— Если Вы не будете столь любезны поклясться, что никому никогда не расскажете о том, что здесь сегодня произошло. Тогда мне не придётся лгать.

Лиланд покачал головой. Кем бы она ни была, у неё был подлинный талант вскружить голову мужчине.

— Я мог бы, но не каждый мужчина упустит шанс быть провозглашённым героем.

Алисса рассмеялась:

— Чепуха! Мужчины всегда придумают повод похвастаться.

Ему пришлось побороться, чтобы сдержать смех при виде этой «невинной младенческой мудрости».

— Тогда мне нужно будет придушить свои инстинкты. Даю Вам клятву не разоблачать Вашего затруднения.

Девушка кивнула, радуясь тому, что дело так счастливо уладилось, и сделала прелестный реверанс:

— Спасибо за Вашу осмотрительность. А теперь, если Вы меня извините, мне действительно пора.

— Стойте. — Лиланд отказывался верить, что она собиралась просто сделать реверанс и уйти. — Куда Вы пойдёте? Отсюда до ближайшей деревни мили и…

— Погода пока держится, и я в состоянии пройти остаток пути. — Её подбородок решительно вздёрнулся. — Упражнения бывают весьма полезны.

— Как джентльмен, я едва ли могу уехать и оставить Вас идти пешком, мисс. По крайней мере, возьмите мою лошадь. — На лице Лиланда застыло разочарование. Одно дело словесные баталии со слабым полом. И совершенно другое, когда тобой полностью пренебрегают.

Она запрокинула голову, внимательно разглядывая протянутые ей поводья, и затем скрестила руки.

— Простите, если я Вас оскорбила, у меня не было такого намерения. Боюсь, что… — Она глубоко вздохнула перед тем, как продолжить. — Сэр, я обещала не попадать ни в какие неприятности на праздниках, и боюсь, что, если возьму Вашу лошадь, то это только ухудшит положение.

Ничего подобного он не ожидал услышать от неё.

— Ухудшит?

— Признаюсь, я не очень умелая наездница. И поскольку я уже посрамила себя с одним несчастьем, а невидимость, как Вы уже указали, не вариант, мне лучше не искушать судьбу. И как я верну лошадь незнакомцу? Моя семья сочтёт меня конокрадом. Поэтому я лучше пойду домой пешком и сохраню хотя бы кусочек собственного достоинства перед тем, как начну объяснять отцу, где находится мой багаж.

— Но…

— Я никому не скажу, если Вы не скажете.

— Это безумие.

Девушка вздохнула и улыбнулась, её глаза весело поблёскивали:

— Уверена, что Вы меня ещё поблагодарите за избавление.

— Мисс! — Лиланд был не тем мужчиной, чтобы следовать бессмысленным указаниям. — Нам следует прийти к компромиссу, который без сомнения защитит Вашу клятву и Ваш кусочек гордости.

Она расцепила руки:

— Компромисс?

— Мы можем ехать вдвоём, пока не подъедем к Вашему дому. Тогда, если пожелаете, Вы сможете пройти остаток пути и прибыть домой пешком, так, чтобы никто не узнал о нашей поездке.

— Я… Вам, вероятно, не по пути…

— Не имеет значения. — Лиланд не собирался сдаваться. Кем бы она ни была, девушка не проделает по холоду дорогу во много миль в одиночку. — Я буду знать, что Вы благополучно добрались без дальнейших происшествий. А поскольку Вы не назвались, и мы оба будем хранить молчание относительно утреннего события, думаю, что у Вас закончились оправдания, мисс.

У неё открылся рот, но никакого встречного возражения не последовало. Вместо этого она заправила выбившийся локон обратно под шляпку, и это жест на мгновение отвлёк его, а потом она, наконец, ответила:

— Как Вам будет угодно.

Алиссе было некого винить, кроме себя самой. Поездка верхом стала разрушительным ударом для её чувств. Одно дело перенести шок от прикосновения чужих мужских рук, которые извлекли её особу из экипажа, обхватив бёдра и держа за талию таким образом, что у неё голова пошла кругом. Даже краткое пребывание у него на коленях вызвало ошеломляющий наплыв новых ощущений, что же говорить об этом! Не короткое смущение, а бесконечные минуты, проведенные между его бёдер, жар широкой груди за её спиной, его руки обнимают её за талию, прижимая ближе к нему. Алиссу так долго предостерегали относительно мужчин. Она была уверена, что таким весёлым образом Судьба преподносит ей урок. Этот мужчина слишком хорош собой, чтобы бродить по окрестностям, спасая женщин и рыцарственно настаивая на том, чтобы провожать их домой. Почему он не сопровождает свою жену, или невесту, или подругу? Её первоначальное впечатление от его неотразимой внешности не померкло, когда она украдкой бросила несколько взглядов назад и вздохнула.

Под простой шляпой для верховой езды его волосы были черны как уголь и немодным образом достигали воротника сзади. Черты лица не были ни острыми, ни грубыми, и сам он являл собой образец мужественности и силы. Тёмно-карие глаза подчёркивались изящными бровями, что придавало ему аристократичный вид, но ничто в его манерах или одежде не указывало на денди, и Алиссе оставалось ломать голову над этим джентльменом, который мог быть кем угодно от нищего до принца.

Пошёл снег, и теперь она не сомневалась, что её замысел пройти оставшееся расстояние пешком привёл бы к печальным последствиям. Однако она считала, что лучше окоченеть от холода, чем непрестанно чувствовать, что каждый дюйм её тела находится в контакте с этим человеком. Слои одежды служили слабой преградой, и она поверить не могла в предательство собственных чувств. Она представляла себе мужские объятия неясным и тягостным опытом, но это! Каждый его выдох щекотал ей затылок, маня прильнуть к нему, растаять в греховной и непривычной капитуляции. Унижение от нахождения в положении, наихудшем из всех вообразимых, перешла в слабую тревогу о том, что миссис Харрис, должно быть, упустила какую-то жизненно важную информацию в своих предостережениях насчёт противоположного пола.

Не то чтобы этот мужчина был каким-то развратником или она ещё когда-либо встретит его после того, как она расстанется с ним в старой роще возле имения отца, но Алисса искренне надеялась, что у неё необычная реакция на него. Если все мужчины оказывают такое воздействие на биение девичьего сердца, то неудивительно, что женщин окрестили слабым полом. Это просто невозможно!

Она выпрямила спину, пытаясь разрушить его чары, но без всякой пользы. Её движение только ухудшило ситуацию. Трение юбок и белья о бёдра казалось чужеродным, словно её плоть никогда не чувствовала их прикосновений. Казалось, влажный жар струится по её телу, и губы Алиссы свело от желания крепче прижаться к нему и позволить этому восхитительному ощущению одержать верх над здравым смыслом.

Она закусила щёку изнутри, чтобы вернуть мысли в русло благоразумия. Свисать вниз головой из окна кареты вредно для мозга. В следующий раз я буду настаивать на том, чтобы смирно посидеть пару минут перед тем, как залезть на лошадь.

Нужно как-то отвлечься. Наиболее подходящий вариант — разговор, но это будет непросто. Она повела себя как дурно воспитанный ребёнок, отказавшись назвать своё имя. Она вела себя непростительным образом. Утешая себя уверенностью в том, что никогда не встретится с ним снова, Алисса вздохнула и сделала попытку исправиться.

— Мне очень жаль, что я причиняю Вам столько неприятностей.

— Вряд ли это можно назвать неприятностями, хотя, я признаю, у Вас, кажется, к ним талант. — Сердитый рокот его голоса вибрациями прошёл сквозь неё, вызвав мурашки на коже и очередную приятную дрожь вниз вдоль позвоночника.

Отрицать истинность его слов не имело смысла.

— Вы даже не представляете, сэр.

— Вам достаточно тепло? — спросил Лиланд.

Достаточно тепло? Не помню, чтобы даже в августе мне было настолько тепло.

— Да, спасибо, — выдавила Алисса, с предательской лёгкой дрожью в голосе. Она немного поёрзала и услышала, как мужчина сделал резкий вдох. — О, я причинила Вам боль, сэр?

— Нет! — Его отрицание прозвучало мгновенно и убедительно, но одной рукой он бросил поводья и обхватил её за талию, словно удерживая на месте. — Просто… посидите немного спокойно.

Интимное прикосновение его руки к её животу заставило Алиссу замереть, вместе с озарившей её мыслью, что его странный тон означает, что она, может быть, не одинока в своём затруднительном положении. Девушка украдкой глянула назад и столкнулась с его прямым взглядом. Он смотрел так напряжённо и собственнически, что Алисса утратила желание бороться с хаосом, происходящим в собственном теле. Выражение его тёмно-карих глаз лишило её речи, и она затаила дыхание.

Лиланд покачал головой:

— Очевидно, я недооценил Ваш талант создавать трудности.

Алисса повернула голову вперёд и усмехнулась:

— По справедливости говоря, Вас честно предупредили, сэр. — Она заметила первый поворот старой рощи и решила, что пришло время проститься со своим благодетелем. — Отсюда я смогу дойти.

— Отсюда? — Это вопрос выражал лёгкое удивление, но она понимала, что этот человек был вправе счесть её безрассудной и плохо воспитанной.

— Мой дом совсем близко, — заверяла она, пока молодой человек спускался и помогал ей спешиться. — Надеюсь, я не стану причиной того, что Вы заблудитесь. Эта тропинка приведёт Вас обратно к дороге, а оттуда до деревни всего несколько миль.

Он загадочно улыбнулся:

— Уверен, что найду дорогу отсюда.

— Ну, спасибо ещё раз, — сказала Алисса, отряхивая плащ и желая не тосковать по его теплу на своей спине. Она протянула руку. — Надеюсь, однажды мы встретимся снова при более благоприятных обстоятельствах.

Лиланд не выглядел убеждённым в её искренности, но, несмотря на это, любезно принял её руку.

— Буду ждать этого момента, — он коротко склонился над её рукой и отпустил так скоро, как того требуют приличия.

Алисса туже запахнула шарф и повернулась, чтобы начать проворно двигаться к дому на неуверенных ногах. Побочное действие объятий незнакомца продолжалось, вместе с его лёгким запахом. Через несколько шагов она рискнула оглянуться и была слегка удивлена тем, что мужчина уже сел на лошадь и исчез.

Ну что ж! Девушка поправила шляпку. Его вряд ли можно винить. Чего ещё она ожидала? Нового протеста, что леди не следует идти пешком одной по такой погоде? Не то чтобы она хотела, чтобы он последовал за ней. Одно дело объяснить отцу и слугам прибытие на своих собственных ногах, но привести домой мужчину? Ни одно школьное каникулярное задание на свете не сможет послужить оправданием!

Нет, так даже лучше. Она сможет тихо приблизиться к дому, и если повезёт, шумиха вокруг её багажа и кареты быстро утихнет, и никто не спросит, как она самостоятельно выбралась из ручья, не замочив юбок.

Через несколько минут показался дом, и Алисса ускорила шаг.

Худшее из моих праздничных несчастий официально позади.

Глава 2

От женщин одни беды.

Лиланд гордился тем, что держался на безопасном расстоянии от их расчётливых коготков. Он потратил годы на то, чтобы добиться успеха и заработать состояние, с намерением утвердиться без помощи семейных связей. Выгодная женитьба была единственным общественно одобряемым способом разбогатеть для мужчины его положения, но что-то в нём сопротивлялось такой перспективе. Он видел других мужчин, включая своего отца, которые теряли своё благосостояние и репутацию из-за женщин, которые приносили им одни несчастья. Лиланд долго тешил себя мыслью, что не так слеп к опасностям, как другие аристократы.

По крайней мере, не был слеп до сегодняшнего дня.

Безусловно, эта девушка представляет собой источник неприятностей, и любой мужчина с остатками здравого смысла знал бы наверняка, как ему следует поступить. Но будь он проклят, если на него на какое-то время не нашло затмение. Она попросила его расстаться с ней на границе владений гостеприимного мистера Мартина. Поскольку Лиланд прибыл несколько дней назад, у него была уйма времени, чтобы освоиться, и он мгновенно узнал старую рощу. Слишком много совпадений. Она, очевидно, одна из гостей Мартина.

Встречи не избежать.

Спасённая им девица прибудет пешком, и он ощутил некое предвкушение шока на её лице, когда их формально представят друг другу. Она взяла с него клятву хранить молчание, но ему было любопытно, признается ли она в происшествии с каретой, едва завидев его.

Лиланд нахмурился, когда конюший подошёл к нему, чтобы принять поводья, пока он слезал с коня. Он напоминал себе, что её реакция не имеет для него значения. Но вместо нетерпения возобновить знакомство с классикой в библиотеке мистера Мартина, он поймал себя на глупых мечтаниях о таинственной гостье и о том, как разыграется эта пьеса в последующие дни. Его мысли обратились к не столь невинным образам её круглой попки, прижавшейся к нему, к тому, какой лёгкой и тёплой она была в его объятиях, к упругим и пышным формам. Она так идеально ему подошла ему. Тяжело поверить в то, что девице неизвестно, какую реакцию она пробуждает. Каждое маленькое чопорное движение прижимало её задик плотнее к его возбужденному члену, и Лиланд не мог решить, намеренно ли она его мучает, или невинным образом устраивается на лошади. В любом случае, он был бы счастлив подвергаться такой пытке ещё миль тридцать.

— Будь оно проклято, — прорычал он, идя к дому. Он приехал сюда ради праздника, на Рождество, подальше от закопчённого и тусклого Лондона — не ради потенциально опасной связи. Девушка отказалась назвать своё имя, и это означает, она может быть кем угодно с любым количеством знакомых, что сразу раздавит первоначальный намёк на интерес.

Не то чтобы он планирует проявить интерес! Последнее, что ему нужно, путаться с женщиной, которая может оказаться даже любовницей хозяина дома.

Нет, она сказала, что поклялась не причинять неприятностей на праздники, и Лиланд, как никто другой, готов поддержать её клятву. Это затруднение в его деревенских каникулах официально позади.

— Моя дорогая! Вот ты где, — Рид Мартин протянул руки своей единственной дочери, спускавшейся по лестнице. — Говорят, ты пришла пешком, и я не могу в это поверить. Скажи мне, что ты не шла всю дорогу от Лондона!

Алисса поспешила к нему, краснея от его шутки.

— Папа, что за глупости. — Она поцеловала его в щёку и мгновенно согрелась в его объятии. — Карета сломалась в пути, а я не собиралась проводить праздники, сидя у дороги.

— А где же Гилберт, твой кучер? — спросил он, хмурясь. — Если он оставил тебя беззащитной на обочине, я лично с ним разберусь!

Она успокаивающе погладила его по щеке:

— Я настояла на том, чтобы он пошёл в деревню за помощью, а потом поняла, что нахожусь совсем близко от дома и моего дорогого отца, чтобы ждать. Не будь с ним строг. Мне не терпелось добраться до дома, а прогулка была короткой.

Мартин отпустил её, сияя от гордости и любви:

— Что ж, тогда давай посмотрим на тебя. Какой прекрасной леди ты стала! Тебя просто не узнать.

Он произносил эти слова каждый год, когда она возвращалась из школы, но они всегда её радовали. Её мать умерла, когда Алисса была совсем маленькой, и благодаря тому, что внимание отца было целиком занято коммерцией, девочке приходилось прикладывать много усилий, чтобы доказать, что даже без влияния матери, она может стать леди. Если любящий отец слышал отчёты об её проделках в школе, он никогда не осуждал её. Наоборот, он хвалил Алиссу за яркий прогресс и укреплял её намерение не разочаровывать его.

— Я стала выше, — застенчиво проговорила она.

— Ты копия своей покойной матери, — отец стиснул руки — а теперь я прекращу болтовню, чтобы окончательно не расчувствоваться. Ты достаточно отдохнула, чтобы встретить наших гостей?

— Ты снова пригласил мистера Тёрнера в этом году? — Это был один из самых давних приятелей отца, общепризнанный старый ворчун, но Алисса любила его истории о праздниках прошлых лет, когда её мать украшала собою залы и как хозяйка принимала гостей.

Он покачал головой:

— Его подвело здоровье, и я боюсь, он бы не выдержал поездки. Но он посылает тебе наилучшие пожелания и спрашивает о тебе.

— Он так добр, — Алисса взяла отца под руку, пока они шли через салон. — Полный дом гостей на это Рождество?

— Не слишком много, — уверил её он. — Послезавтра приезжает твоя кузина, и Каннингемы уже здесь. Миссис Вульф явилась со своими мопсами! И ещё мистер Йетс.

— Мистер Йетс?

— Я познакомился с ним в клубе и, возможно, буду вести с ним дела в будущем. Как я понимаю, его семья зимует где-то в Южной Европе, а мистер Йетс предпочитает оставаться ближе к дому. Я смог убедить его присоединиться к нм на праздники. Немалый подвиг, могу тебя заверить!

— Разве у нас дурная слава?

— Ах, нет, боюсь, что мистер Йетс не из тех, кто веселится. Но я обещал ему достаточно покоя и тишины, и пока что, думаю, он вполне доволен.

Когда они дошли до дверей гостиной, Алисса собралась с силами. Она давно привыкла к пожилым эксцентричным приятелям отца и его угрюмым деловым партнёрам.

— Я буду тиха как церковная мышь, отец. Мистер Йетс даже не узнает, что я здесь.

Взгляд отца был скептическим, но благожелательным, и она подтолкнула его к дверям, прежде чем он смог указать очевидные упущения в её заверениях. Поворачивая за угол, Алисса изобразила свою самую лучшую улыбку хозяйки дома.

— Вот и она! Ох, Рид, она разобьёт бесчисленное множество сердец! — изливала чувства миссис Вульф, пересекая комнату, как корабль на всех парусах. Она была давним другом семьи и соседкой, с которой Алисса мирилась ради отца. Большой бюст миссис Вульф с трудом удержался на месте, когда она наклонилась, чтобы поцеловать Алиссу в щёку. Мопсы бросились им под ноги, и Алисса отступила назад так быстро, как могла.

Она заметила фамильярное использование имени отца, но был неподходящий момент, чтобы придираться к вопросам этикета.

— Вы мне льстите, миссис Вульф. Очень рада видеть Вас здесь, с Вашими… прекрасными пёсиками.

Одно из этих милых созданий забралось Алиссе под юбку, и у неё появилось отчетливое ощущение, что одна из её лодыжек подвергается атаке.

— Они прелестны, не так ли? Я никуда не могу поехать без них, — просияла миссис Вульф, не обращая внимания на хаос.

Алисса изо всех сил старалась согласиться, озираясь в поисках союзников. Миссис Каннингем предусмотрительно осталась сидеть, мудро держа ноги под кушеткой. Мистер Каннингем поднялся, чтобы учтиво поклониться, но также вернулся в убежище своего места при первой же возможности. Они улыбались со своих насестов, хотя мистер Каннингем внимательно следил за устроившими засаду собачонками.

Её отец откашлялся, отпуская Алиссу, чтобы иметь возможность пройти в комнату и не наступить на одного из любимцев миссис Вульф:

— Энергичные создания…

— Ох! — Ещё один укус в лодыжку, и Алисса пожалела, что ей не хватило предусмотрительности остаться в дорожных башмаках, а не менять их на более изящные туфельки, которые, очевидно, были мопсам по вкусу. — К-как много их у Вас сейчас, миссис Вульф?

Лёгкий пинок только сделал всё похожим на игру, и миссис Вульф по-прежнему не замечала дилемму Алиссы, которая буквально оказалась в ловушке в дверном проёме.

— Пять, — с гордостью ответила леди, подхватывая одного из преступников на локоть руки и отчаливая в сторону кресла ближе к камину. Она глянула назад на Алиссу. — Вы не присоединитесь к нам? Миссис Каннингем как раз собиралась рассказать нам о помолвке старшей дочери.

— Мои поздравления, миссис Каннингем. Ферн, должно быть, в восторге. — Алисса перенесла вес на другую ногу, стараясь отодвинуться от всё более безжалостных зубов мопса. Пёс, очевидно, решил, что она слишком вкусная добыча, чтобы отказываться от неё, и занял позицию, достойную мастера стратегии.

Её вечная немезида — сила тяжести — вступила в конфликт.

Во время ещё одной попытки не раздавить мопса и не лишиться ноги случилось неизбежное. С лёгким удивлённым вскриком Алисса обнаружила, что падает спиной назад.

Но вместо позорного падения, сильные руки подхватили её сзади, и знакомый голос пророкотал в ухо:

— Простите, мисс.

— Бинкли! — вскричала миссис Вульф, увидев, наконец, негодного мопса, выбирающегося из-под юбок Алиссы. — Что за гадкий мальчик!

На мгновение Алисса не была уверена, кого миссис Вульф называла «Бинкли» — мопса или её спасителя. Мужчина всё ещё держал её, вежливо ожидая, пока она успокоится, в то время как шок и удивление мешали прийти в себя.

Что он здесь делает? Миссис Вульф только что назвала его «гадким мальчишкой»? Что бы сказала эта женщина, если бы могла прочесть мои мысли? Если бы она знала, что каждый раз, когда этот человек прикасается ко мне, я превращаюсь в развратницу?

Алисса отстранилась, мучительно осознавая, что её щёки пылают от смущения, когда она повернулась к нему:

— Б-благодарю Вас, сэр.

— Мистер Лиланд Йетс, — радостно вмешался отец, — Вы только что познакомились с моей дочерью Алиссой.

Лицо мужчины, дважды спасшего её за сегодняшний день, оставалось невозмутимым:

— Мисс Мартин, рад встрече.

Девушка сделала реверанс, снова мечтая о том, чтобы стать невидимой.

— Мистер Йетс. — У нее перехватило дыхание, пока изучала его внешность. В свежем и безупречно модном костюме он выглядел еще более привлекательно, чем прежде.

— Присоединяйтесь к нам, мистер Йетс, — пригласила миссис Каннингем, указывая на свободное кресло. — Мы так мало видели Вас за последние несколько дней.

— Прошу извинить за моё отшельничество. Боюсь, что у меня нет способностей к гостиным. И я предпочитаю библиотеку. — Он ощутимо колебался.

— Ах, Ваших способностей достаточно, сэр! — проворковала миссис Вульф.

Алисса оглядела комнату, не увидев ничего, что могло бы соблазнить мужчину остаться здесь. Выбирая между миссис Вульф с её чёрномордыми мародёрами, обещанными рассказами Каннингемов о помолвке их дочери и её собственным появлением в роли грубого хозяйского отпрыска, что из этого могло привлечь мужчину? Взгляд на отца подтвердил, что ему нечего было предложить мистеру Йетсу в качестве спасательного круга от восторженных уговоров миссис Вульф. У Алиссы не оставалось иного выбора, кроме как попытаться спасти этого человека в одиночку.

— Таланты мистера Йетса не подлежат обсуждению, — проговорила она с улыбкой, словно они были заодно. — Однако мы вряд ли можем соперничать с тихим уединением библиотеки, не так ли?

Вот. Вежливое начало, чтобы позволить бедняге выбраться из капкана. Она уверена, что миссис Харрис бы одобрила её.

— Библиотека предоставляет иные виды развлечений, мисс Мартин, — ответил он, его глаза блестели озорством. — И мне бы не хотелось, чтобы у гостей Вашего отца сложилось неправильное впечатление обо мне.

К её изумлению он прошёл через комнату, заняв место возле обрадованной миссис Вульф. Мопсы быстро окинули его взглядом, но не предприняли попытки подкатиться под него или попробовать на вкус обувь.

— Ах, так гораздо лучше! — миссис Вульф триумфально сияла. — Теперь мы все сможем лучше познакомиться.

Поскольку, как казалось, все взгляды сошлись на мистере Лиланде Йетсе, Алисса села на одну из оконных подушек, всё ещё в шоке от того, что обнаружила в доме отца мужчину, бывшего свидетелем её унижения чуть раньше в тот же день.

— Да, — согласился он и погладил одного из мопсов. — Давно Вы знакомы с Мартинами, миссис Вульф?

Она на глазах раздулась от гордости и счастья оказаться в центре внимания:

— Так давно, насколько может растянуться моя память. Я помню, как мистер Мартин купил этот дом, чтобы угодить своей молодой жене, и я помню все приключения его дочери, когда она едва вышла из пелёнок.

— В самом деле? — невинно спросил Лиланд. — Мисс Мартин не производит впечатления великой искательницы приключений.

Глаза Алиссы расширились, когда она сообразила, как мистер Йетс ловко отвёл огонь от себя — и перевёл его на неё. Симпатия к нему испарилась, и она про себя поклялась пнуть его в голень, как только представится возможность.

— О, да! — Ликующе продолжала миссис Вульф. — Маленькое озорное создание! Пусть её скромный вид Вас не обманывает!

Она повернулась к хозяину дома:

— У неё приключений было больше, чем у любого другого ребёнка из всех, кого я знаю. Вы помните, мистер Мартин? Лазала по деревьям и носилась вокруг как дикарка. Я думала, Вы прибегнете к тому, чтобы посадить ее в клетку.

— Она едва ли была диким зверьком, миссис Вульф! — мягко запротестовал отец.

— Ха! Будучи пойманной в голом виде в саду викария…

— Мне было восемь лет! Я не была озорной, и уж точно не была голой! — Выдержка Алиссы рухнула, когда она заметила, с каким вниманием все следят за скандальным поворотом беседы. В особенности Лиланд Йетс. — Я погналась за кроликом, и он залез в нору. Я сняла с себя платье, чтобы не запачкаться. Я поскользнулась!

Смех раздался в комнате, и миссис Вульф всплеснула руками:

— Вот, видите, мистер Йетс? Никогда не скажешь.

Мистер Йетс покачал головой:

— Я бы не был так уверен в этом.

Алисса задохнулась:

— Я уверена, сэр! Я абсолютно убеждена, что мои дни погони за кроликами остались в далёком прошлом.

— Я только имел в виду, что эта история показывает нам творческий ум и, очевидно, уникальный способ разрешения проблем, — серьёзное выражение его лица наконец-то расплылось в улыбке. — Я не собирался намекать на то, что нам следует беспокоиться о Вашем нынешнем благонравии.

Алисса скрестила руки, разрываясь между порывом дать ему в ухо или улыбнуться в ответ. Этот мужчина просто выводит её из себя!

— Моя дочь не похожа на других, — сказал её отец тоном, полным покровительственной гордости. — И на сегодня хватит историй. — Он подошёл к ней и положил ласково руку на плечо: — Даже самые достойные леди имеют право оставить свои детские неудачи при себе.

Алисса положила свою руку поверх его, радуясь его защите:

— Спасибо, отец.

Миссис Вульф надулась, открыто раздосадованная тем, что шутка окончилась слишком быстро:

— Безусловно, мистер Мартин, но мы не желали зла. Кто не порадуется приятным воспоминаниям?

Миссис Каннингем, будучи удивительно скромной, мягко вступилась:

— Мне всегда хорошо в Вашей компании, миссис Вульф.

— Вы так милы! — разливалась миссис Вульф. — Но мы забыли о Ваших собственных замечательных новостях! Я уверена, мистер Йетс с удовольствием послушает о грядущем бракосочетании Вашей дочери с мистером Боннером этим летом.

— О, может, избавим беднягу! — засмеялся отец. — Ни один холостяк не желает слушать о грядущем бракосочетании.

— Мало кто из тех, кого не заарканили, могут выдержать эту тему, — согласился мистер Каннингем. Он бросил любящий взгляд на жену, быстро коснувшись её руки. — Подождите, пока он ощутит стрелу Купидона и встретит свою избранницу, тогда он станет радостно претерпевать истории о свадебном приданом и столовом фарфоре.

Мистер Йетс решительно покачал головой:

— Вы ошибаетесь насчёт меня. Я не верю в ангелочков со стрелами и не ищу себе пару.

— Никто не ищет! — Отец заговорщически посмотрел на мистера Каннингема. — Однако ищем мы их или нет, они всё равно находятся.

Мистер Йетс поёрзал в кресле:

— Боюсь, что перевес не на моей стороне, и у меня нет союзников.

Алисса прикусила губу. Она была бы рада согласиться с тем, что он вправе выбирать свою судьбу. Но в свете предстоящего ей дебюта, Алисса понимала, что любой её комментарий прозвучит фальшиво. В конце концов, удачный брак считается «главным призом», и спорить против этого означает расстроить отца и насторожить его, что дочь обучилась в школе миссис Харрис большему, чем латыни.

— Ах, видите! Мисс Мартин выглядит ужасно расстроенной, мистер Йетс, — хохотнула миссис Вульф.

— Вы ошиблись насчёт моей реакции, — проговорила Алисса, не желая, чтобы случилось недоразумение. — Зависть не то же, что разочарование, миссис Вульф.

— Вы завидуете нашему бедному холостяку? — оживлённо подстегнула её миссис Вульф.

Алисса подняла подбородок, готовясь защищаться и понимая, что все смотрят на неё, поэтому сделала всё, чтобы изобразить беззаботную браваду:

— Мужчины обладают роскошью делать всё, что пожелают. Я просто завидую умениям мистера Йетса. В конце концов, он выглядит достаточно проворным, чтобы избежать стрелы Купидона, если будет держаться подальше от него. Что касается меня, то я, кажется, не могу избежать столкновения даже с маленькой собачкой.

Её ремарка положила конец безвыходной ситуации, поскольку все зашлись хохотом. Смеялись над ней, но Алисса заплатила эту цену без колебаний.

Она рассматривала свои руки, сложенные на коленях, пока разговор не перешёл на менее мучительные темы. Мистер Каннингем расспрашивал о новых гончих отца, затем миссис Вульф сравнила теперешнюю погоду с бурями прошлого месяца. Когда Алисса уверилась, что опасность позади, она осмелилась поднять глаза. Шум голосов затих, когда она поняла, что мистер Йетс смотрит прямо на неё. Не осуждая и не так, словно она была мишенью для отличной шутки. Вместо этого его тёмно-карие глаза, кажется, внимательно изучали её. Он смотрел так, будто хотел определить её секреты или разрешить важный вопрос. Алисса не знала, должна она ли оскорбиться или позволить такую личную оценку. Было бы легко опустить подбородок и прервать её бесстыдное признание его наблюдения. Но это было бы трусостью, и что-то в ней отказывалось сдаться.

Я не боюсь Вас, мистер Йетс. И не боюсь осрамиться перед Вами, как уже доказала несколько раз подряд. Так что смотрите вдоволь!

Хотя дрожь в животе опровергала её отважные размышления. Его внимание лишило девушку присутствия духа, словно мерцающий жар пронзил её и напомнил об их совместной поездке верхом. Ни один мужчина никогда не держал её столь интимно, и Алисса снова могла чувствовать его мощную грудь и плечи за своей спиной.

Она покраснела и отказалась от борьбы, отведя взгляд в относительную безопасность, на полки с диковинками. Впервые ей вспомнились предупреждения миссис Харрис — более весомые и существенные. Очевидно, мужчины гораздо опаснее, чем непарные туфли.

Будь проклят этот человек! Его ждёт, по меньшей мере, увечье голени!

Когда Алисса снова посмотрела на Лиланда, то увидела, что он перенёс всё своё внимание на её отца. Теперь она могла рассмотреть его без помех. Одетый в тёмные цвета, смягчённые лишь белизной шейного платка, он походил на сидящую среди них пантеру. Его волосы были в модном беспорядке, угольно-чёрные завитки отливали оттенками красного дерева. Его черты были хорошо очерчены и элегантны. Алиссе понравились твёрдые линии его губ и крохотная морщинка между бровей, появившаяся, когда миссис Вульф сказала нечто особенно раздражающее. Отец описывал его как человека, который не склонен к веселью, и она ему верила. Хотя девушка подозревала, что мистер Йетс скрывает искромётное чувство юмора, которое по какой-то причине не хочет обнаруживать перед остальными.

Эта мысль вызвала у Алиссы улыбку. Она могла бы относиться к нему как к любому другому знакомому отца. Кроме возраста, он ничем не отличается от других гостей-мужчин, которых они принимают. Он будет тяготеть к мужской компании, предпочтёт разговоры о лошадях и делах, и их пути пересекутся лишь с вежливым кивком.

Теперь, если бы о на только могла представить себе мистера Йетса с подагрой, иллюзия была бы полной.

Глава 3

Сон к ней не шёл, и Алисса, наконец, прекратила с ним бороться. Отбросив простыни, она вздохнула и решила как можно лучше воспользоваться тихими часами темноты. Она никогда не растрачивала напрасно время, подаренное случайным приступом бессонницы — хотя этот приступ принял новый неожиданный поворот. Её мозг просто безостановочно прокручивал ощущения давешней поездки в компании с мистером Йетсом. Изнурительное занятие, что и говорить.

Надев халат и шлёпанцы, она подошла к окну, чтобы полюбоваться зимним пейзажем снаружи. Иней покрыл всё тонким мерцающим слоем, который то показывался, то пропадал, когда облака закрывали луну.

Дом. Она скучала по нему, месяцами находясь в отъезде, длительное отсутствие только добавляло привлекательности каждой запомнившейся детали дома и его обитателей. Зато каким сладким было возвращение. Вещи Алиссы доставили вечером, карету и лошадей спасли без особого труда. Но информация о происшествии и состоянии Гилберта дошли до отца, и он отвёл её в сторону после ужина, чтобы крепко обнять и выразить своё беспокойство. Благодаря её просьбам, отец снисходительно отнёсся к бедному Гилберту. Вместо увольнения за его веселье кучера назначили месяц убирать конюшни, и Алисса почувствовала облегчение. Она прижалась лбом к холодному стеклу, желая не заставлять отца волноваться и больше радовать его.

Потуже затянув пояс халата, Алисса пришла к решению, что ничего нельзя поделать, кроме как оставить весь этот день позади. Она не нуждалась в свече, чтобы найти дорогу в библиотеку. Почитать хорошую книгу, усевшись в своё любимое кресло — это будет мой подарок к возвращению домой от самой себя. Это уж точно очистит её рассудок от назойливого мистера Йе…

— Разве за юными леди не всегда ходят следом драконши-компаньонки?

Алисса замерла в проходе, увидев того самого мужчину, который уже оккупировал её любимое кресло, однако ответила с готовностью:

— Миссис Хэйл не понравилось бы такое описание, будь она здесь. К несчастью, заболела её сестра, и она уехала домой ухаживать за ней на праздники.

Пантера покинула своё место у пылающего камина:

— Оставив Вас без защиты?

Девушка вызывающе вздёрнула подбородок:

— Я не … не беззащитна.

Лиланд поднял брови, оглядывая комнату:

— Вы привели с собой одного из мопсов?

Она улыбнулась:

— Они чудовищны. А я нуждаюсь в защите?

Он закрыл книгу, которую держал:

— От таких, как я?

— Я… я имею в виду… — проговорила она, запинаясь, — Вы не…

— Опасен? — подсказал он с кривой ухмылкой.

От этого вопроса у Алиссы пробежала странная дрожь по позвоночнику. Мистер Йетс сбросил сюртук и шейный платок, на нём была простая белая льняная рубашка, навыпуск поверх элегантных бриджей. Он стоял перед ней в своём растрёпанном изяществе, с голым горлом. Она не могла глаз отвести от этого обнажённого кусочка плоти. Алисса представила, что может видеть, как его пульс бьётся в напряжённой шее, не отставая от её собственного бурного сердцебиения.

— Вы гость моего отца. У него нет привычки приглашать… опасных мужчин в дом.

— Понимаю. — Его непроницаемый взгляд обжигал её кожу. — Вы в этом уверены?

Девушка едва не сделала шаг назад:

— Вы намеренно пытаетесь казаться более страшным, чем на самом деле. Сегодня Вы благородно спасли меня — это не было поступком негодяя. К тому же, я думаю, вряд ли кровожадные головорезы устраивают засады в библиотеке, среди ночи, читая …

Она сделала шаг, чтобы разглядеть, какую книгу он держит:

— Джонатана Свифта?

— Я временами нахожу пессимистов весьма увлекательными, — легко сознался он, с не извиняющимся выражением лица. — Возможно, они заставляют меня чувствовать себя более жизнерадостным по сравнению с ними.

— Обычно Вы не столь жизнерадостны?

— Едва ли, но опять же мы, головорезы, должны придерживаться традиций.

Алисса засмеялась:

— Я это запомню.

— Что ж, — проговорил Лиланд, скрещивая руки на груди и переступая с ноги на ногу. Он взглядом прошёлся по ней сверху донизу с явно благоприятной оценкой, заставляя Алиссу вспомнить, что она не одета для литературных дебатов. — Должен сказать, что мне никогда не приходило в голову, что мой выбор чтения настолько … откровенен.

— Ох, — тихонько вскрикнула она, охваченная смущением. Когда мистер Йетс говорил об опасности, она представляла себе взломщиков и убийц, в то время как он намекал на подводные камни, таившиеся в разговоре с малознакомым человеком, наедине, среди ночи, будучи в одной ночной сорочке. — О, Боже мой!

— Я так и подумал, — он серьёзно кивнул, но его тёмно-карие глаза искрились весельем.

Алисса нервно коснулась узла на поясе:

— Я… Мне нужно идти. В конце концов, я в любом случае не собиралась здесь задерживаться. Возьму любимую книжку и пойду.

Девушка прошла к полкам и взяла томик, даже не глядя на него. Прижав его к груди, она повернулась к нему:

— А теперь мне остаётся только пожелать Вам доброй ночи.

Лиланд оставил свою книгу в кресле и подошёл ближе, огни камина играли на его лице. Алисса ощутила одновременно всплеск удовольствия и небольшую вспышку страха. Словно каждый нерв в её теле внезапно был настроен на него, не беспокоясь о времени суток.

Он протянул к ней руку, и у Алиссы перехватило дыхание. Конечно же, он не осмелится…

Его пальцы сомкнулись на обложке книги, легко забрав её из рук девушки.

— Руководство леди Пибоди по искусству цветочной композиции?

— Я… у меня бессонница, — возразила она.

— Это должно решить проблему. — Он возвратил ей книгу. — Любимая книжка?

Она вырвала у него маленький томик, мечтая добраться до книги по искусству давать пинка в голень:

— Здесь есть несколько увлекательных анекдотов.

Алисса подняла на него глаза, и новая волна осознания окатила её. Лиланд находился близко, но странным образом недостаточно близко.

Уходи. Пожелай ему спокойной ночи и просто уйди. Ты ведёшь себя, как нюня.

Вместо этого она услышала, как говорит:

— Я должна Вас поблагодарить за то… что Вы сдержали слово. Сегодня у Вас был превосходный шанс побить истории миссис Вульф о моих проделках Вашей собственной.

— Джентльмен хорош лишь настолько, насколько крепко его слово. — Его глаза потемнели, принимая выражение, которое вызвало очередной шелковистый виток наслаждения у неё вдоль хребта.

— Мне повезло, что Вы именно такой джентльмен, — шепнула Алисса.

Лиланд медленно покачал головой, его улыбка в свете камина наложила на девушку чары, которые удерживали её на месте, пока он приближался:

— Разве я утверждал подобное?

— Вы… — Алисса внезапно забыла, что он утверждал раньше, и то, что держит творение леди Пибоди, словно щит. — Вы так говорили.

— О, — сказал он, кивая, — тогда, полагаю, так и есть.

Его рука медленно поднялась и захватила длинную прядь волос, змеившуюся у неё через плечо.

— Всё же, мне кажется, что я слишком поторопился, упустив шанс похвастаться Вашим спасением. Разумеется, Ваш отец был бы рад…

— Вы не сделаете этого!

— Ну, — Лиланд пожал плечами, и этот повседневный жест отвлёк её внимание от сильной руки, удерживающей её волосы. — Я чувствую себя виноватым, поскольку согласился обмануть Вашего отца, человека, которого я глубоко уважаю и чьё доверие в бизнесе надеюсь заслужить. Всё моё существование и моя репутация теперь под угрозой, и я целиком в Вашей власти. Едва ли кажется справедливым с Вашей стороны попросить о такой вещи без…

— Без чего? — Алисса затаила дыхание.

— Без оплаты, — подсказал он, голосом низким и нежным как ласка.

— Вы хотите денег? — взвизгнула девушка в шоке.

Лиланд, не веря своим ушам, поднял брови, его пальцы временно оставили свою нежную игру в её волосах:

— Мисс Мартин, Вы умеете говорить совершенно удивительные вещи.

— Тогда какую плату Вы предлагаете? — спросила Алисса.

— Я думал о поцелуе.

На какое-то мгновение она могла поклясться, что расстояние между ними исчезло, и воздух в библиотеке наэлектризовался. Это ощущение возникло так быстро, что она не успела испугаться, и Алисса поразилась тому, что, даже не прикасаясь к ней по-настоящему, этот человек способен пробудить в её крови лихорадочный жар.

На краткий миг губы Лиланда скользнули по губам девушки, прикосновением легче пёрышка, полным обещания, но прежде чем она могла изумиться этой шокирующей нежности, его руки обняли её, ладони распластались на спине, и первые впечатления исчезли в сладостной дымке, когда его губы полностью завладели её ртом. Губы Алиссы раздвинулись под атакой ослепляющей страсти, и мир пропал в ощущениях, вызванных его языком. Лиланд зубами прикусил пульсирующую плоть её нижней губы, и суставы Алиссы расплавились во вспышке восхитительного удовольствия. Дерзость, до сих пор ей неведомая, овладела ею, когда она в ответ попробовала его на вкус. У неё вырвался ещё один звук, но далёкий от вздоха пристойной леди. То был стон требовательный, который она издала без рассуждений, прижимаясь к нему ещё теснее и желая большего.

Без предупреждения Лиланд нежно завершил поцелуй, его дыхание участилось, когда он медленно отступил назад, чтобы держать девушку на расстоянии вытянутой руки.

— Мисс Мартин…

— Да? — Она стояла неподвижно, неровно дыша и пытаясь сосредоточиться на его лице. Приступ ужаса охватил её при мысли о своей распущенной реакции на его поцелуи. О, Господи. Я уверена, что у леди возникла бы хотя бы мимолётная мысль о протесте. Он недоволен тем, что я этого не сделала?

Мистер Йетс полностью отпустил её и наклонился, чтобы поднять выпавшую у неё книгу, и Алисса ощутила, как ускользает интимность момента.

— Ваши секреты в безопасности со мной, — он протянул ей тонкий томик и слегка поклонился, фактически завершая их обмен. — Надеюсь, вы получите удовольствие от превосходной компании леди Пибоди.

Девушка кивнула, всё ещё пребывая в опьянении, и убежала в вихре кружев. Вместо того чтобы испытать облегчение, Алисса находилась в смущении от резкого окончания поцелуя и от того, что была этим немного разочарована.

Разочарована? Тем, что он проявил себя джентльменом? Как это возможно? Что бы сказала миссис Харрис? Что-то суровое относительно того, что следует помнить об окружающих и лучше владеть собой, вне всяких сомнений. О, силы небесные! Я стояла там в одной сорочке, вовлекая его в разговор, а затем… Я позволила ему …

Алисса была убеждена, что шокировала этого мужчину. Торопясь в свою комнату, она могла только благодарить небо, что единственной свидетельницей её лунатизма была леди Пибоди со своими цветочными композициями.

Лиланд наблюдал, как она уходит, и у него ушло несколько минут на то, чтобы восстановить самообладание.

Проклятие!

Он вернулся к своему креслу у камина, чтобы зашагать перед ним в раздражении. Лиланд пришёл в библиотеку, чтобы сбежать от призраков Алиссы Мартин, которые нарушали его покой, только для того, чтобы встретить её во плоти. Она явилась в библиотеку, подобно видению, в кружевах цвета слоновой кости и зелёных ленточках, и вся его суровая философия пошла прахом.

Маленькие вычурные часы на каминной полке прозвонили полчаса, и Лиланд, наконец, прекратил маршировать. Он не собирался прикасаться к ней, не то что вступать в оживлённую игру чувственного шантажа. Но это не выглядело игрой. Впервые в жизни его непогрешимый разум не напомнил об опасных последствиях.

Её неопытность была чарующе очевидной, но она была не столь сильным потрясением в сравнении с её невинной и беспечной реакцией на его прикосновение. Тем не менее, эта девушка — дочь хозяина дома. Лиланд — гость под их крышей. Было бы чистым злодеянием воспользоваться приглашением Мартина, чтобы совратить его дочь. Она также в нескольких неделях от дебюта и обладает состоянием, за которое станет соперничать каждый холостяк в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти. Сухой внутренний голос напомнил ему, что мисс Мартин как раз та самая спелая ягодка, которой он должен был завладеть согласно ожиданиям его семьи.

Собственные клятвы о личной порядочности и декларации против подобного брака теперь хрустели как зола на зубах. Если джентльмен хорош лишь настолько, насколько крепко его слово, то Лиланд Йетс попал в серьёзный переплёт.

Глава 4

— Хорошо спала?

Алисса залилась румянцем, садясь за стол для завтрака.

— Да, спасибо, отец.

Он радостно усмехнулся, не зная, как неловко ей отвечать на этот вопрос, и снова вернулся к своей еде.

— Думаю, нет отдыха лучше, чем в первую ночь по возвращении домой.

— О, да, — согласилась девушка, сосредоточившись на тарелке с яичницей. Она не помнила, как уснула прошлой ночью, но странные жаркие сновидения с участием Лиланда преследовали её до утра. Когда солнце безжалостно выгнало её из постели, Алисса решила, что целоваться опасно для здоровья. Как долго можно прожить без крепкого ночного сна?

— А, — приветственно воскликнул её отец. — Мистер Йетс! Я сомневался, увидим ли мы Вас сегодня утром.

Алиссе удалось не выронить вилку до того, как она изобразила на лице улыбку:

— Доброе утро, мистер Йетс.

— Доброе утро, мисс Мартин.

Он сел напротив неё и выглядел полностью отдохнувшим и слишком привлекательным, по мнению Алиссы.

— Очень рад, что Вы оба здесь, — продолжил мистер Мартин, — мне нужно просить об одолжении.

— О каком одолжении? — спросила Алисса.

Он отодвинул в сторону тарелку с лососем.

— Миссис Вульф пригласила меня сопровождать её за покупками в деревню. Очевидно, она хотела бы приобрести ещё несколько подарков и всякой всячины к Рождеству, и мне не хочется отпускать её одну.

— Вы слишком заботливый хозяин для этого, сэр, — заметил Лиланд.

— А … одолжение? — с нажимом проговорила Алисса, немного сбитая с толку.

— Боюсь, что также я обещал взять мистера Йетса на прогулку по поместью сегодня днём. Я подумал, что поскольку ты тоже любишь кататься верхом, моя дорогая, то нет причины, по которой ты не можешь занять моё место.

Отец посмотрел на неё взглядом, исполненным надежды, как школьник, рассчитывающий выпросить поблажку.

— Я бы не побеспокоил тебя, но миссис Вульф очень настойчива, и я обнаружил, что не возражаю немного пройтись по магазинам перед праздниками.

Алисса с трудом сглотнула, не желая разочаровывать отца, но — находиться наедине с человеком, который заставляет её кости превращаться в желе? После того поцелуя?

— Я бы с удовольствием, но уверена, что мистер Йетс предпочитает дождаться тебя, отец. Возможно, завтра или…

— Погода слишком хороша, чтобы мешкать, и она может не задержаться надолго, — вмешался Лиланд, который выглядел как сама невинность, хотя его глаза загорелись весельем при виде её реакции. — Я убеждён, что прогулка будет ещё приятнее с таким милым гидом. Сознаюсь, что ждал с нетерпением этой прогулки, сэр, и с Вашей стороны крайне великодушно предложить Вашу дочь в качестве проводника.

— Видишь? — Отец потянулся через стол, чтобы взять Алиссу за руку. — Нет нужды терять этот день, в конце концов.

— Должен ли я попросить миссис Каннингем сопровождать нас? — предложил мистер Йетс, и Алисса чуть не вскрикнула от удивления. Она едва ли ожидала, что он будет ратовать за её защиту. Прежде чем она могла выступить в поддержку возвращения к подобающему этикету, её отец взмахнул рукой:

— Она не ездит верхом, и честно говоря, я думаю, в таких обстоятельствах едва ли требуется компаньонка.

— В каких обстоятельствах? — спросила она, не в силах удержаться от вопроса.

Отец хохотнул, благосклонно глядя на них:

— Полагаю, что могу доверять мистеру Йетсу, как человеку хорошо известному своей репутацией избегать романтических обстоятельств. Нет, я совершенно не беспокоюсь.

Алисса не была уверена, стоит ли ей быть польщённой его доверием или немного обидеться от того, что он так жестоко заблуждался. Она рискнула взглянуть на мистера Йетса, и была вознаграждена одной из его улыбок, от которых замирало сердце.

Лиланд повернулся к её отцу:

— Благодарю Вас, сэр.

Это заговор! Что ж, мне всё равно. Я Вас не боюсь, и Вы можете выглядеть сколь угодно привлекательным! Алисса задумалась. Если она удержится в седле, то он не сможет подстроить ещё один из этих поцелуев. Я привяжу себя к седлу, если придётся!

Она подстегнула свою лошадь, втайне благодарная послушной маленькой кобыле и её хорошим манерам. К своей чести, мистер Йетс, кажется, не имел возражений против прогулочного шага, к которому его более резвый конь был вынужден приспособиться. Погода прояснилась, хотя некоторые заплатки зимней белизны сохранились в ложбинах и тенистых рощах. Алисса любила холмистые склоны и восхищалась отцом за то, что сохранил остатки старого леса, который значительно поредел за годы от рук предыдущих арендаторов и фермеров. В детстве она всегда воображала эти деревья старинными друзьями и приютами для фей и духов, о которых ей рассказывала нянюшка. Сейчас красота пейзажа была суровой и неоспоримой. Когда они объехали территорию поместья, проезжая по дорожке, вьющейся через рощу, Алисса была благодарна за то, что едет на лошади сама — хотя одного вида бёдер Лиланда в облегающих бриджах из оленьей кожи для верховой езды было достаточно, чтобы взволновать её кровь. Она взглянула на него, намереваясь направить свои мысли в иное русло:

— Расскажите мне о себе, мистер Йетс.

Он высоко поднял брови:

— С чего мне начать, мисс Мартин?

— Любой из обычных пунктов подойдёт, — предложила она с улыбкой. — Ваша семья? Ваш дом? Возможно, вы можете рассказать мне о Вашем бизнесе?

Лиланд засмеялся:

— И утомить Вас до слёз?

— Сомневаюсь, что Вы настолько скучный.

Он пожал плечами:

— Только если Ваши стандарты развлечений чрезвычайно занижены.

— Вы специально остаётесь таинственным, — смеясь, выдвинула обвинение Алисса.

— Джентльменам не позволено иметь тайны? Одним лишь леди? — парировал он.

— Ага! Теперь Вы заявляете, что являетесь джентльменом!

Лиланд загадочно усмехнулся:

— Я пытаюсь.

— Вы, сэр, повеса, и Вам меня не обмануть ни в коей мере. — Девушка вздёрнула подбородок, прилив уверенности в себе добавил запала её дерзким словам.

— Хвала Господу, — сказал он. — Но как Вы узнали, что я повеса?

Алисса покраснела:

— Ну… Мне известны признаки.

Его скептицизм был почти осязаем и побудил её продолжить:

— Вам следует знать, что я хорошо информирована о поведении негодяев.

— Хорошо информирована. Понятно. И каковы же признаки?

— Негодяи хороши собой и обаятельны, с непринуждёнными, флиртующими манерами, которые делают их очень любезными. Негодяй игнорирует правила порядочного общества, но он подобно хамелеону повсюду приспосабливается и часто принят во всех кругах.

— Звучит как гнусный тип, — перебил Лиланд с хмурым лицом, но глаза выдали его веселье. — Такого определённо следует избегать.

Она насупилась, сообразив, что всё вышесказанное прозвучало как комплимент этому проклятому мужчине.

— Негодяям не хватает убедительности, — добавила она сурово.

— Итак, человек с тайной мог бы…

— Джентльмену никогда не нужно изворачиваться, — Алисса кивнула с триумфом, будучи довольной тем, что их спор принял остроумный оборот.

— Что ж, — Лиланд наклонился так, словно раскрывал секрет, — тогда это точно ограничит Ваш поиск супруга. Я так понимаю, Вы ищете очень честного человека, который некрасив, совершенный зануда, но с хорошими рекомендациями и благородными знакомствами. И, разумеется, как строгий последователь правил приличия, он не должен проявлять никакого интереса к Вашей персоне, помимо осторожных попыток подержать или — осмелюсь сказать — поцеловать Вашу руку?

Алисса рот раскрыла от изумления. Её описание негодяя не казалось смехотворным, когда она произносила эти слова, но его противоположность была просто абсурдной. И всё же, в этом споре она едва ли могла проиграть.

— Вы намеренно искажаете значение сказанного мною! И специально пытаетесь загнать меня в тупик!

В порыве эмоций, девушка подстегнула свою доверчивую кобылу сойти с тропинки, намереваясь создать дистанцию между ними. Но вместо яркого проявления независимости снова вмешалась судьба. У неё на уме был раздражающий мистер Йетс, а не выбранное ею направление. Плотность деревьев не позволяла развить тот надменный галоп, который она рисовала в своём воображении, и несчастье случилось уже через несколько шагов. Низко растущие ветки создали неподатливую сеть ловушек, сухие прутья и сучки запутались в шляпке Алиссы и в её локонах, остановив её продвижение. Боль была неожиданной, но унижение от того, что она застряла на глазах у мистера Йетса была ещё хуже.

Алисса попыталась освободиться сама, но только добилась того, что кобыла от её усилий сдвинулась ещё на шаг:

— Эй, девочка!

— Мисс Мартин? — из безопасности дорожки донёсся голос Лиланда.

— Да, мистер Йетс? — спокойно отозвалась Алисса, в намерении нагло всё отрицать и спасти остатки гордости. По крайней мере, я удержалась в седле.

— Могу я предложить Вам руку?

Её сердце пропустило удар от знакомых слов. Дважды за эти дни она ухитряется застрять — и снова здесь этот восхитительный мистер Йетс оказывается рядом, чтобы спасти её.

— Я… Я, кажется, изображаю Авессалома[5].

Алисса слышала, как он приближается, топот копыт его коня приглушала мягкая земля.

— Оставайтесь на месте. — Его голос звучал успокаивающе, чтобы кобыла не шарахнулась в сторону. Лиланд подъезжал медленно, лавируя среди низких ветвей и объезжая самые худшие из них, чтобы добраться до девушки. Наконец, он подвёл коня к ней. Выражение лица у него было озабоченным, но также обнадёживающим. — Просто стойте спокойно, насколько это возможно, мисс Мартин, и мы Вас быстро освободим.

Алисса начала кивать, поморщилась, когда волосы натянулись:

— Полагаю, Вы собираетесь мне напомнить, что невидимость не представляется возможным вариантом?

Он улыбнулся:

— Мне такого в голову не приходило. Но вначале займёмся Вами, а потом сможем вернуться к спору.

Лиланд протянул руку и стал оценивать нанесённый ущерб.

Алисса затаила дыхание, когда он так медленно отломил некоторые прутья и освободил её голову от шляпки. Шляпа зацепилась за другую острую ветку, но он осторожно предпринял попытку спасти модную принадлежность её туалета. Он коротко осмотрел шляпку перед тем, как сунуть её себе за спину.

— Худшее уже позади? — осторожно спросила она, загипнотизированная его добротой.

— Почти, — заверил её Лиланд. Снимая свои перчатки, он снова наклонился вперёд. На сей раз он встретился с ней взглядом, и Алисса почти выронила поводья. Он находился невозможно близко, и внезапно больше всего на свете ей захотелось снова испытать его поцелуи.

— Если Вы возьмёте поводья и удержите лошадь на месте, я уверена, что могла бы справиться сама, — предложила она.

Он покачал головой:

— Терпение, моя красавица.

Алисса раскрыла рот, чтобы раскритиковать молодого человека за неуместный комплимент, но его прикосновение подавило её протест. Лиланд начал нежными руками вынимать шпильки из её волос, выпутывая длинные локоны из жёстких прутьев и заставляя девушку задыхаться от ощущения его пальцев, касающихся её лица, обнажённой шеи и перебирающих шелковистые пряди.

— Ой, — шепнула Алисса, когда одна упрямая ветвь отказалась ослабить хватку.

Лиланд опустил руку и погладил её по щеке, его пальцы прошлись вниз по подбородку к шее. Прикосновение его было чистейшим грехом.

— Не двигайтесь.

Приказ, который легче отдать, чем выполнить, мистер Йетс! Чёртов мужчина! Он намеренно мучает меня!

Только треск веток и ритм их дыхания эхом разносился по роще, пока Лиланд освобождал её, дразня каждым ласковым прикосновением.

Наконец, её волосы были полностью свободны, золотой каскад непослушных завитков, спускающийся вниз по её спине. Эффект оказался опьяняющим. Чтобы мужчина обезоружил её с такой медленной и нежной аккуратностью — такого она никогда даже не представляла. Леди никогда не допустила бы подобных вольностей. Она чувствовала себя обнажённой и уязвимой с распущенными волосами, ненавидя жар, заливающий её щёки, покрывающий их предательскими пятнами.

— Вы… — Язык перестал повиноваться ей, когда она увидела вспышку желания у него в глазах.

Одним плавным движением Лиланд вытащил её из седла и притянул к себе на колени. От неожиданности девушка начала бороться с ним, но он был гораздо сильнее неё.

— Вы не должны…

Его губы спустились ниже, прокладывая чувственную дорожку вдоль лица и горла Алиссы.

— О, мой… — промурлыкала она, цепляясь за лацканы его сюртука, упиваясь его вниманием и предлагая себя. Роща закружилась, в то время как мир сузился до них двоих. Запустив одну руку в ее волосы, Лиланд принял меры, чтобы овладеть ситуацией. Пуговицы жакета поддались, и его рука скользнула по её рёбрам, задевая жемчужные пуговицы блузки — прикосновение легче шёпота, которое исследовало преграды между его кожей и её и вызвало прилив жара вдоль позвоночника, лужицей растекающееся между ногами.

Губы Лиланда оставили пульс на горле девушки и, наконец, нашли её рот. Этот поцелуй начался вовсе не нежно, а напротив, обнажил их общую жажду. Жёсткие, требовательные поцелуи воспламенили её, и Алисса могла лишь прильнуть к нему и наслаждаться остро-сладким вкусом его рта. Её губы казались набухшими и мягкими по сравнению с его, и она стонала, пока его язык обводил каждый чувствительный изгиб и пульсацию. Когда рука Лиланда двинулась вдоль дерзкой выпуклости груди, а его большой палец стал дразнить её вершинку сквозь слои шёлка, потребность Алиссы усилилась до наслаждения, которое было почти болезненным.

О, Господи! Леди не стала бы… О, мой Бог! Но Алисса была не в состоянии изобразить даже лёгкое подобие сопротивления его прикосновению. Вместо этого она хотела оторвать жемчужные пуговки и ощутить жар на себе его ладоней. Девушка распахнула глаза, поражённая собственными желаниями.

Лиланд зарычал в ответ, когда она выгнула спину, инстинктивно умоляя о большем. Он притянул её ближе и сместился назад, чтобы крепче прижаться к ней бёдрами:

— Ты соблазнительница…

Эти слова вселили в Алиссу мужество, и она дерзко проложила дорожку поцелуев вдоль его шеи, чтобы обнаружить такое же чувствительное местечко у него на горле и возбудить его. Инстинктивно она сжала зубы над местом, где бился пульс, и была мгновенно вознаграждена, поскольку он крепче обнял её и рукой нащупал пуговицы блузки. Гладкие жемчужины легко расстегнулись, а завязки её сорочки и корсета сдались так же быстро.

Прикосновение обнажённых пальцев Лиланда к пышному изгибу её груди вызвало у Алиссы нервную дрожь. Его губы снова поймали её рот, упиваясь её вздохами и стонами, в то время как сосок затвердел под его рукой, круговой дразнящий танец пальцев следовал за движением его языка, унося девушку по спирали экстаза. Лиланд оторвался от её губ, чтобы попробовать на вкус коралловый пик, и Алисса уверилась, что нет ощущения более порочного и сладкого, чем мягкое трение его горячего языка об её набухший сосок.

Это… Это вне всяких… ничто… в целом мире… Алисса утратила дар связной речи, и почти всхлипывала от жгучей потребности, захлестнувшей её. Рука Лиланда оставила её спину и прошлась по контуру бедра сквозь ткань амазонки, и девушка затрепетала. Если он намерен… Она не имела никакого представления о том, куда заведёт этот танец, но каждый нерв в её теле, казалось, вибрировал от этой разведки. Она плотнее прижалась к твёрдым бёдрам Лиланда, вызвав очередной каскад напряжения и жара. Он медленно потянул юбку вверх, его пальцы нащупали тёплую плоть её бедра выше чулка, распуская ленточки, чтобы дразнить кожу своим прикосновением. Медленно его рука двинулась вверх, и Алисса задумалась, не может ли человек умереть от греховного восторга.

И вдруг Лиланд резко остановился, его глаза были широко раскрыты, когда он поднял голову.

— Я… Я причинила тебе боль? — смущённо спросила девушка.

Он покачал головой и затем улыбнулся.

— Шляпная булавка.

— Шляпная булавка?

Лиланд пошарил за спиной и извлёк оттуда слегка измятую шляпку. Их объятия сдвинули её с места, и мистер Йетс пострадал от бесчестного укола в спину.

— Возмездие за попытку вести себя как джентльмен, — сказал он, качая головой. Уверенно, но нежно он начал застёгивать её бельё, спокойно восстанавливая то, что столь лихорадочно развязал.

Алисса была способна лишь переводить дух, когда его пальцы прикасались к её обнажённой коже:

— Я не знаю, что сказать.

Она была уверена, ни один учебник по этикету никогда не затрагивал подобную ситуацию. Её лицо горело от стыда при мысли о вольностях, которые она позволила этому мужчине, о тех вольностях, о которых она умоляла.

Лиланд смотрел на неё столь пристальным и голодным взглядом, что она задрожала в его руках.

— Давайте вернёмся на дорогу и спокойно возвратимся домой. По дороге Вы сочините для меня хорошую лекцию, и я обещаю, что приму любое наказание, которое Вы сочтёте подходящим.

Алисса кивнула, выдавая себя озорной улыбкой:

— Хороший план.

— А теперь повернитесь лицом к моему плечу. Не хочу, чтобы Вас оцарапало. — Заботливо прижимая её к груди, он вывел кобылу назад через рощу к дорожке, по которой они ехали.

Алисса была благодарна за отсрочку, молясь, чтобы румянец исчез с её щёк, пока она не смотрит ему в глаза. Оказавшись на дороге, они спешились.

Девушка нервно закончила застёгивать свою блузку под горлом, отряхнула юбку и запахнула плащ, мечтая, чтобы лекция придумалась сама собой. Настоящая леди уже разразилась бы убийственным выговором. О, Боже мой!

— Может быть, поедем назад?

— Не сразу, — Лиланд полез в карман и протянул горстку шпилек, которые вытащил во время её спасения. — Вначале вам понадобится это.

Алисса приняла их с дрожащим смешком:

— Ах, да! Это потяжелее объяснить, чем потерю кареты.

— Я бы предложил свою помощь, но… — Промелькнувший в глазах блеск желания говорил сам за себя. Было бы весьма неразумно проверять их выдержку, позволяя ему снова притронуться к ней.

— Нет, — с готовностью согласилась она. — Я… Я справлюсь сама. Просто подержите, пожалуйста, мою шляпку.

Она никогда не совершала этого простого действия на глазах у мужчины. После жарких объятий казалось глупым просить его отвернуться, пока она закалывает волосы. Однако интимность этого момента отрицать невозможно. Нервничая, Алисса попыталась отвлечь его от откровенного любования её попытками:

— У Вас в волосах сучок, сэр.

Лиланд легко его обнаружил и резко вырвал из тёмного завитка у основания шеи:

— Благодарю Вас.

Она улыбнулась, завидуя его беззаботности:

— Вы… У Вас просто талант спасать меня, мистер Йетс. Я должна снова Вас поблагодарить, хотя думаю, что теперь Ваш черёд платить.

Он в изумлении посмотрел на неё:

— Вы просите меня поцеловать Вас?

— Нет, — Алисса залилась румянцем, мечтая, чтобы к ней вернулось утраченное остроумие. — Я думала, Вы могли бы… ответить по меньшей мере на один или два вопроса о себе. Я хочу рискнуть… тем, что заскучаю.

Лиланд затряс головой и начал смеяться. Настоящим сердечным смехом, который совершенно изменил его внешность и заставил воспарить её сердце. Серьёзный мистер Йетс стал ничем иным, как призраком, в данный момент, и ей доставило удовольствие видеть, как он пытается отдышаться от хохота.

— Как же так получается, мисс Мартин, что я никак не могу предугадать, что Вы скажете или сделаете?

Алисса, заканчивая закалывать заплетенные в косу волосы на макушке головы и располагая остальные локоны, радостно ответила:

— Я не уверена. Думаю, я как раз очень предсказуема. Искренне верю, что это весь остальной мир предпочитает оставаться не поддающимся расшифровке.

— Что ж, одно известно наверняка. — Лиланд протянул ей шляпку для завершающего штриха. — Совершенно невозможно предаться скуке в Вашем присутствии, мисс Мартин.

Алисса пристроил шляпку на место с застенчивой улыбкой. Я могла бы сказать о Вас то же самое, сэр. Будь он проклят, этот мужчина.

— Ты невозможно высокая! — вскрикнула от восторга Вайолет, которая прибыла позже, в тот же день, заключая Алиссу в объятия, угрожающие раздавить рёбра, на входных ступеньках в дом. — Ты клялась, что больше не вырастешь!

— Мне было двенадцать, — выдохнула Алисса, улыбаясь над плечом своей кузины. — Ты не могла надеяться, что заставишь меня сдержать эту клятву.

Они обе рассмеялись, и Алисса отстранилась, чтобы также рассмотреть переменившуюся внешность Вайолет. Прошли годы с тех пор, как они виделись. Вайолет всегда была миниатюрной, с хрупкой экзотической красотой, которой Алисса завидовала. Как оказалось теперь, кузина Вайолет в расцвете тоже не разочаровывала. Каждый блестящий чёрный локон был на месте, подчёркивая идеальные фарфоровые черты, и её карие глаза сияли именно так, как помнилось Алиссе.

Она покачала в удивлении головой:

— Вайолет, вместо того, чтобы казаться усталой и увядшей, ты выглядишь такой свежей, словно объехала вокруг деревни.

— Чепуха! Как мило с твоей стороны говорить такие вещи. — Вайолет пожатием плеч отвергла комплимент, сняла шляпку и последовала за Алисой в дом. — Родители шлют свои самые тёплые пожелания и, разумеется, хотят, чтобы я выразила за них сожаление, что они не смогли воспользоваться гостеприимством твоего отца в это Рождество.

— Мы очень ждали, что они присоединятся к нам.

— Ох, не надо! Они мне дороги, как никому другому, — перебила её Вайолет с весёлым энтузиазмом. — Но, поверь мне, с нюхательными солями матушки и склонностью папеньки выкрикивать, поскольку он ни за что не признается, что плохо слышит, они сущее наказание!

Алисса удержалась от возражения, поскольку не знала, как поспорить об этом. Она всегда любила причуды тёти и дяди. Возможно, потому, что рядом с ними её собственные причуды выглядели нормальными.

Пока они двигались к комнате для гостей, приготовленной к её приезду, Вайолет продолжала:

— Не могу дождаться, когда ты расскажешь мне больше о школьных временах. Твои письма были крайне занимательными, но я подозреваю, что ты опустила самые интересные подробности!

Алиссе нечего было возразить. Она бы никогда не доверила все свои бесславные несчастья бумаге.

— Я могу придумать несколько, чтобы сделать тебе приятное. Но только если ты расскажешь, как ты наслаждаешься своим появлением в свете.

— Ох, это так весело! — Они зашли в комнату, и Вайолет потащила её на маленькую кушетку, чтобы посидеть тет-а-тет. — Само волнение первого танца настоящее волшебство. И, конечно, возможность вступать в личные разговоры с неженатыми мужчинами, не боясь осуждения.

— О, да, — невинно ответила Алисса. Ей было хорошо известно о правилах, которые она нарушила с мистером Йетсом. Она просто решила, что эти правила неприменимы к тем странным обстоятельствам, которые толкали её в его объятия.

— Ты сама увидишь! — заверила её Вайолет с величайшей самоуверенностью молодой женщины, обладающей целым годом опыта пребывания в Обществе.

Алисса постаралась изобразить необходимый энтузиазм:

— Не могу дождаться.

— Тебе нечего бояться, кузина, — сказала Вайолет, похлопывая её по руке, словно утешение. — Ты не безобразна, в конце концов, и как только известие о твоём состоянии распространится, у тебя появится возможность выбирать себе поклонников.

Алисса тряхнула головой и попыталась улыбнуться. Вайолет всегда говорила без обиняков.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом.

Вайолет пожала плечами:

— Расскажи мне. У вас много гостей? Вы ожидаете ещё кого-то в канун Рождества?

— Несколько человек. Ты последняя из прибывших, однако дом не переполнен. Приехали Каннингемы, хотя их дочь Ферн остаётся в Лондоне с друзьями. Миссис Вульф. Ты, возможно, помнишь её по предыдущим визитам. Она привезла целое стадо мопсов. И … ещё мистер Йетс.

— Мистер Йетс?

— Деловой партнёр отца, — добавила Алисса, желая предоставить возможность Вайолет сделать собственные выводы.

— Ох, — проговорила та, надувая губы, — без обид, но я бы хотела, чтобы дядя пригласил кого-то молодого и привлекательного.

Алиссе пришлось закусить губу изнутри, чтобы удержать честное выражение лица:

— Да, да. Его друзья это его друзья, и они не имеют с нами ничего общего.

Вошёл лакей с сундуками Вайолет, и горничные принялись их распаковывать. Их уединение было нарушено, и Алисса оставила кузину, чтобы та смогла проследить за тем, как разложены вещи, принять ванну и переодеться после поездки. Ее грызла совесть за маленький обман относительно мистера Йетса, но ничего не поделаешь. Вайолет сама увидит, насколько он «молод и привлекателен», и Алисса размышляла над тем, удастся ли ей оправдаться равнодушием — как будто она никогда не замечала, что он хорош собой.

Или как будто она надеялась, что этого не заметит Вайолет.

Бессмыслица! Алисса поправила себя, намереваясь не позволить здравому смыслу оставить её полностью. Если мужчина красив, то это её не касается. Девушки, которые официально не выезжали, по правилам должны находиться в блаженном неведении в отношении любой из черт, которыми мужчина вроде мистера Йетса может обладать. И если Вайолет находится в более выгодном положении, чтобы составить опись всех его привлекательных особенностей, то это ничего не меняет.

Когда Алисса вошла в свою комнату, её глаза остановились на переплетённом в кожу томе, лежащем возле кровати. Леди Пибоди молчаливо насмехалась над нею, словно говоря, что, не важно, выезжает Алисса или не выезжает, но вдовствующая любительница ботаники не упустила того факта, что большую часть предыдущей ночи девушка лежала без сна и безуспешно старалась не думать о глазах мистера Йетса.

Алисса снова вздохнула и упала в кресло у камина. С неотвратимым бороться бесполезно. Мистер Йетс познакомится с её прелестной кузиной, которая никогда не застревает в окнах карет, не запутывается в деревьях, не преследует кроликов, и это произойдет. Он перенесёт свои головокружительные поцелуи на Вайолет, и она ничего не сможет сказать.

По крайней мере, если он обратит внимание на Вайолет, то станет равнодушен ко мне, и, возможно, я смогу как следует выспаться — с помощью или без помощи старой пропылённой леди Пибоди.

Неизбежное произошло не так скоро, как того опасалась Алисса. Мистер Йетс принёс свои извинения за пропущенный ужин тем вечером, ел у себя в комнате и работал над своей корреспонденцией. Алисса ожидала, что почувствует некоторое облегчение, поскольку не была уверена, что сможет смотреть на этого человека без того, чтобы краснеть как дурочка.

На следующий день Вайолет была желанным спасением от миссис Вульф и её мопсов. Кузины сбежали в оранжерею, к пальмам в горшках и растениям, где Вайолет потчевала свою младшую подругу восхитительными историями своего первого сезона в свете.

— Танцы — самая лучшая часть, — уверяла её Вайолет. — Я даже стоптала несколько пар туфель, можешь себе представить?

— За один вечер? — спросила Алисса, намеренно преувеличивая своё равнодушие в надежде, что Вайолет рассмеётся и сменит надоевшую тему.

Её тактика потерпела поражение.

— За несколько ночей, глупенькая! Не то чтобы они были рассчитаны на большее, кстати говоря. Есть что-то волнующее в том, чтобы пожертвовать модным и прелестным клочком шёлка и лент ради удовольствия танцевать.

— Или ради того, чтобы торговцы обувью заработали больше денег?

Вайолет задохнулась от ужаса:

— Алисса! Ты не должна говорить такие вульгарные вещи! Коммерция неподходящая тема для дамской беседы.

— Не понимаю, почему практическое понимание торговли обувью вызывает отвращение. — Алисса прикусила нижнюю губу и решила, что вопрос не заслуживает битвы. — Но я уверена в твоей правоте. Я постараюсь запомнить твой совет.

Выражение лица Вайолет смягчилось, и она взяла Алиссу за руку:

— С тобой всё будет хорошо. Кроме того, ты счастливица. Ты можешь выкраситься в синий цвет и поджечь волосы и всё равно сможешь подцепить мужа.

— И как я смогу это устроить?

— Твоё приданое, глупышка! — Вайолет выпустила её руку. — Тебе простят всё.

— Как утешительно.

Если обсуждение коммерции вульгарно, то почему торговля моим состоянием и моим будущим менее оскорбительно?

— О, не будь такой кислой. В конце концов, у тебя есть преимущества, за которые другие девушки готовы умереть, и когда речь идёт о браке…

— Ах, вот вы где, мои дорогие! — прервала их миссис Вульф. — Я говорила Вашему отцу, что вас будет просто не разлить водой.

— Простите, что я монополизировала её, миссис Вульф, — сказала Вайолет, не пугаясь её вмешательства. — Мы планируем вечеринку для кануна Рождества.

Алисса вскрикнула, шокированная этой ложью, но её голос был заглушён более громким одобрением миссис Вульф:

— Как очаровательно! Какие же планы?

— Развлечения.

— Какого рода развлечения? — не отставала миссис Вульф, явно заинтригованная. — Игра?

— Небольшое музыкальное представление. — Вайолет нагнулась, чтобы погладить одного из мопсов. — У Алиссы чудесный голос, и мы думали, это было бы отличный сюрприз для её отца.

Мопс залаял, и миссис Вульф засмеялась собачьему восторгу:

— Замечательно! Что ж, если это секрет, я, естественно, буду молчать. Пойдём, Бинкли, оставим леди наедине с их планами и замыслами.

Как только миссис Вульф оказалась вне зоны слышимости, Алисса не удержалась:

— Почему ты ей солгала? Музыкальное представление? Ты серьёзно?

— Маленькая инсценировка! Твоему отцу будет приятно, и я уверена, что ты будешь выглядеть очень мило. Ты же поёшь, не так ли?

У Алиссы отвисла челюсть, она остолбенела от надвигающейся катастрофы:

— Что-то вроде этого, но не…

— Прекрасно! — Вайолет олицетворяла собой спокойствие. — Твой отец не ожидает многого, и у меня есть замечательная идея насчёт наших костюмов. Они будут прелестно смотреться во время песни. Я буду играть на фортепиано, и это будет нечто вроде дуэта.

— Костюмы?

— Конечно! Ты официально хозяйка приема, и ожидается, что ты будешь проводить вечерние торжества.

— Да, но подразумеваются обычные игры, или проследить, чтобы не закончился глинтвейн. Я не уверена, что я…

Вайолет подняла бровь, её взгляд был вызовом чистой воды:

— Не говори мне, что стесняешься.

— Стесняюсь не совсем то слово, которое я бы выбрала. Я просто… не сценична.

Что было глубоким преуменьшением, но Алисса была не готова признать поражение.

— Но я тоже буду выступать. Это не то же самое, если я в одиночку брошу тебя на растерзание волкам, кузина.

Как раз именно такое чувство.

— Разумеется, не бросаешь. Ты просто застала меня врасплох.

Вайолет хихикнула:

— Будет весело!

— Весело, — без выражения повторила Алисса. До вечеринки оставалось ещё два дня. До этого момента она только слегка нервничала из-за собравшихся гостей. Девушка предвкушала оживлённый вечер со святочными играми. Но теперь она размышляла над тем, что насморк был бы её единственным спасением.

Вайолет драматически вздохнула:

— Я собиралась рассказать тебе о своей идее до того, как внезапное появление миссис Вульф напомнило мне о ней. Кроме того, я не хотела, чтобы она узнала, что мы говорим о замужестве. Она могла оказаться свахой! В конце концов, разве у неё нет племянника или двух, затаившихся в Котсуолде?

— Только один, — проговорила Алисса, содрогаясь при этой мысли.

— Ставлю на то, что он сильно смахивает на мопса, — заговорщически шепнула Вайолет, и обе рассмеялись.

Алисса встала:

— Пойдём, я должна узнать, чего хотел мой отец.

— Спасения от миссис Вульф, не иначе! — Вайолет грациозно поднялась, следуя за ней.

— Вайолет, пожалуйста! Они старые друзья, и ничего больше. Она едва ли… имеет виды на него.

— Я ни на что не намекала. Моя мать всегда утверждала, что давным-давно ему следовало снова жениться. Просто загадка, почему он не сделал этого.

— Никакой загадки, — Алисса повернулась спиной к кузине. — Мои родители очень сильно любили друг друга. Однажды испытав такую любовь, вряд ли кто-то согласится на меньшее.

— На меньшее? — Вайолет была явно настроена скептически. — Я бы не подумала, что так романтична.

— Я не романтична!

— Так ты полагаешь, что неправильно вступать в брак без большой любви?

Алисса скрестила руки, защищаясь:

— Мы говорим о моём отце.

— А теперь давай поговорим о тебе.

Как выпутаться из этой ситуации?

— Эта тема вряд ли представляет интерес. Я не настолько глупа, чтобы ожидать, что мужчина начнет растекаться лужицей, когда я захожу в комнату.

— А чего ты ожидаешь?

Вопрос довольно простой, но он заставил её заколебаться. Миссис Харрис объясняла очень подробно, какими коварными могут быть общественные дебри, и что любовь чаще является в облике жестоких охотников за приданым, чем добросердечных героев. Но Алисса видела любовь своих родителей и втайне надеялась на собственное чудо. Всего лишь год или два назад девушка решила, что выбирая между угрозой охотников за состоянием и браком не по любви, она предпочтёт управлять домом своего отца и превратиться в счастливую чудаковатую старую деву. Миссис Харрис в этом была права. Лучше жить независимо, чем лишиться всего из-за неправильно выбранного мужчины.

— Я ожидаю, что, несмотря на то, что в этом не будет моей вины, стану величайшей катастрофой этого лета. Я уверена, что познакомлюсь со множеством интересных людей, и, когда всё закончится, думаю, у меня будет увлекательный дневник, чтобы некоторое время поразмыслить над ним.

— Э… м-м-м, — Вайолет, казалось, лишилась дара речи.

Осмелев, Алисса продолжила:

— Что касается любви всей моей жизни, поверь мне, Вайолет, я не питаю иллюзий. Он меня не заметит, пока не споткнётся об меня, и даже тогда, я уверена, он просто испытает удовольствие, рассказывая друзьям о забавной молодой женщине, с которой однажды столкнулся.

— Только если он не поклянётся сохранить это в тайне, — прозвучал из-за спины голос Лиланда, и Алисса замерла не месте.

— Мистер Йетс! — Она развернулась к нему лицом. — Я думала, Вы катаетесь верхом.

— Погода загнала меня внутрь, — он выглядел недовольным.

Вайолет толкнула её в спину, и Алисса поняла, что час настал.

— Позвольте мне представить мою кузину Вайолет Хорнер. Она приехала только вчера, поздним вечером.

Вайолет произвела идеальный реверанс, её лицо порозовело, подчёркивая прелестный цвет лица, и у Алиссы живот свело от ужаса. Они были бы прекрасной парой, красота её кузины на фоне его смуглых черт.

— Мистер Йетс.

— Мисс Хорнер, — Лиланд чопорно поклонился и затем выпрямился. — Надеюсь, Ваше путешествие было сносным.

— Я успела до непогоды, и мне очень повезло, сэр.

— Да, пожалуй… Если Вы меня простите, мне нужно заняться ещё одним делом до ужина. — Он снова поклонился и прошёл мимо них по коридору.

Только когда затихло эхо его шагов, Вайолет обрела голос:

— О, Господи!

— В точности мои мысли, — шепнула Алисса, слишком тихо, чтобы Вайолет могла услышать.

— Ах ты, проказница! Я ожидала увидеть пошатывающегося старикашку!

— А разве нет? — пожала плечами Алисса.

Вайолет игриво ударила её в плечо:

— Тебе хорошо известно, что нет.

— Полагаю, так и есть, — уступила она, подбирая юбки, чтобы продолжить путь в кабинет отца.

— Что тебе о нём известно? — быстро спросила Вайолет, хватая её за локоть.

Ещё один хороший вопрос.

— Только то, что я говорила раньше. Он деловой партнёр отца. Думаю, они познакомились в клубе. — Глядя на неудовлетворённое выражение лица Вайолет, она подумала о том, что можно добавить нейтрального. — Он очень усердный и трудолюбивый.

— Он холост? Он всегда такой серьёзный? Он богат? И что это была за шутка относительно секретов?

Алисса остановилась, освобождаясь от хватки своей кузины:

— Не женат — да; я точно не знаю относительно его состояния и никогда не думала спрашивать. Вайолет, прошу тебя!

— Я прошу прощения, — проговорила кузина, которая, кажется, думала о другом. — Было бы неприлично с твоей стороны задавать такие вопросы.

Алисса могла видеть, как работает мозг её подруги. Как она и боялась, мистер Йетс удовлетворял её требованиям. Если Вайолет увидит в нем достаточно состоятельную добычу, то он будет влюблён в неё ещё до утра Рождества. С самого детства Алисса знала, что Вайолет стоит только захотеть, чтобы получить.

— Я уверена, что миссис Вульф известны ответы на твои вопросы. Сваха или нет, она не позволит холостяку избежать расспросов. Она пьёт чай в гостиной с миссис Каннингем, и я знаю, что они будут рады компании. Я присоединюсь к вам после того, как увижусь с отцом, хорошо?

— Да, пожалуйста, — Вайолет поцеловала её в щёку и покинула в счастливой спешке узнать побольше о привлекательном мистере Йетсе.

Отец улыбнулся, когда она вошла, и Алисса окунулась в безопасность и радушие в его присутствии:

— Я отвлекаю тебя от работы, папа?

— Даже если так, я счастлив. Человек может поседеть над колонками и цифрами, и какой в этом прок? — Он поднялся из-за стола и обошёл его, чтоб взять её за руки.

Алисса притворилась, будто рассматривает его волосы и лицо:

— Я не вижу седины.

Эта ложь была произнесена с любовью и была вознаграждена ожидаемым смехом.

— У тебя талант любящей дочери не видеть того, что видят другие, и я не буду осуждать тебя. — Он подвёл её к скамье с подушками возле камина, где они удобно устроились. — А теперь, ответь мне. Ты получаешь удовольствие от каникул и визита своей кузины?

— Да, конечно!

Внимательный взгляд отца был более искренним:

— Алисса, тебя выдают твои глаза, моя дорогая.

— Это не каникулы. Я в восторге от того, что я дома и провожу время с тобой. Я уверена, это просто… наверное, нервничаю из-за дебюта.

Он покачал головой:

— Тогда тебе не о чем волноваться. Что представляет собой быстрый реверанс в Сент-Джеймс и несколько минут в обществе иссохших вдов? Дворцовая формальность и ничего больше для такой красивой девушки как ты.

— Формальность, которой я бы предпочла избежать.

— Каждая девушка мечтает о такой возможности. Кроме того, как все эти симпатичные лорды и удалые графы найдут тебя, как не на представлении Королеве и в течение Сезона?

Алисса взяла его за руку:

— Отец, прошу тебя. Я знаю, как много ты сделал, чтобы подарить мне этот дебют. Но я уже участвовала в светской жизни неофициально, как хозяйка твоего дома и твоя компаньонка. — Она улыбнулась: — Очень легко управлять домом для тебя.

Он покачал головой:

— Алисса, ты слишком молода и красива, чтобы тратить лучшие годы своей жизни в заботах о своём дряхлом отце.

— Ты так хочешь избавиться от меня?

— Едва ли! — засмеялся отец. — И не думаю, что позволю первому встречному, кто сделает предложение, быстро тебя увести! У меня на тебя большие надежды, моя дорогая.

Алисса вздохнула, но сделала всё возможное, чтобы казаться приободрённой заявлением отца. Растолковывать суть не было смысла.

— Миссис Вульф сказала, ты хочешь меня видеть.

— О… да! Ничего срочного в самом деле. Просто миссис Вульф предложила сопровождать нас в Лондон, чтобы помочь тебе в подготовке к дебюту. И я подумал, что поскольку миссис Хэйл может быть не в состоянии продолжать работать в качестве твоей компаньонки, это может быть прекрасным решением.

— Ох!

— Ты выглядишь удивлённой. Но ты давно знаешь дорогую миссис Вульф, и она меня заверила, что такое близкое знакомство может облегчить задачу. В особенности, поскольку ты созналась, что нервничаешь…

— Нет! Я имею в виду, да, я сказала, что немного… нервничаю. Но миссис Хэйл не упоминала, что не вернётся до… Я имею виду, что у меня есть компаньонка, отец.

— Но её сестра очень больна и нуждается в ней, и я уверен, что она с облегчением освободится от своих обязанностей здесь. Мы не можем оторвать её от семьи в такой момент.

Его возражение было правдивым, и Алисса почувствовала, что бессердечным будет вступать в прения по этому вопросу. Миссис Хэйл добрый друг, но вряд ли можно утверждать, что её дебют важнее, чем больная сестра. Однако сама мысль о миссис Вульф, нависающей над ней в её первый Сезон, была неприемлемой и гарантировала бессчётное количество происшествий!

Прежде чем она могла придумать дипломатичный ответ, её отец продолжил:

— Я знаю, миссис Вульф может быть немного несдержанной, но я искренне верю, что она заботится только о твоих интересах.

Лучше у ж леди Пибоди.

— Уверена, что она заботится.

Отец воззрился на неё так, словно она объявила об отмене налогообложения:

— Это будет запоминающийся Сезон, я тебе обещаю!

Он заключил дочь в объятия, и Алисса могла только усмехнуться над его плечом.

Ох, отец, могу пообещать то же самое.

Глава 5

На следующий день мопсы устроили настоящую суматоху. Главарь шайки, Бинкли, пропал из комнаты своей преданной владелицы, и поиск его превратился в одну сплошную катастрофу. Придя в отчаяние от потери своего любимого питомца, миссис Вульф слегла в расстроенных чувствах, в то время как остальные гости и прислуга занялись его обнаружением и возвращением в целости и сохранности. Алисса быстро вызвалась искать снаружи. Она была убеждена, что Вайолет повиснет на мистере Йетсе, и у неё не было настроения наблюдать за тем, как разворачивается их роман.

Теперь у неё имелся прекрасный предлог сбежать из дома. Или, по меньшей мере, предпринять прогулку скорым шагом, чтобы выкинуть из головы наводящие уныние образы мистера Йетса, целующего прекрасное личико Вайолет, или его худощавых сильных рук, которые вынимают шпильки из смоляных кудрей Вайолет.

— Бинкли! — позвала Алисса, но без всякой спешки. Я бы тоже сбежала, малыш. Должно быть, он сыт по горло маленькими свитерами и бесконечными хозяйскими знаками внимания. А кроме того, он просто может планировать очередную засаду. Она представила себе песика прячущимся среди живых изгородей, подобно замаскированному разбойнику с большой дороги, и рассмеялась.

— Где ты, Бинкли? На мне мои лучшие ботинки! Вкусная обувь и нежные щиколотки! — Девушка плотнее запахнула толстый шарф и продолжила путь. Снег почти растаял, за исключением небольших сугробов под деревьями, оставив дорожки грязными и скользкими. Алисса попыталась сосредоточиться на своём пути и избежать размышлений о том, сколько раз Вайолет удалось невинно прикоснуться к мистеру Йетсу за время ленча. По крайней мере, Алисса старалась, пока визжащая клякса черной и желто-коричневой расцветки не выскочила из подлеска. Она изумлённо вскрикнула, и погоня началась. Алисса попыталась поймать мопса до того, как он скрылся, но Бинкли был слишком рад игре, чтобы положить ей скорый конец.

Это было похоже на ловлю поросёнка, смазанного салом. Они бегали вниз по лугу и вокруг деревьев, пока девушка не выбилась из сил и не начала задыхаться. Однако она не собиралась позволить своему противнику выиграть, поэтому попробовала новую тактику — бежать в противоположном направлении, чтобы поймать маленького грубияна до того, как он сообразит, что она не следует за ним по пятам.

Стратегия была безупречна, за исключением того, что Алисса так сосредоточилась на своей добыче, что забыла о земле под ногами. Лужа была глубокой и холодной как лёд, и прежде чем девушка могла изменит курс, чтобы уменьшить ущерб, она поскользнулась на скользкой почве и приземлилась прямо в грязь. Вскрик удивления и испуга сменился смехом, когда Алисса признала бесславный конец своей короткой карьеры в качестве ловца собак.

— Что же здесь такого забавного?

Алисса мгновенно умолкла в изумлении и смущённо поднялась на ноги:

— Мистер Йетс!

Господи, Боже мой, у этого человека просто дар видеть меня в самые худшие моменты, разве не так?

— С Вами всё в порядке, или, возможно, смех — первый признак заболевания?

Она расправила шарф и насквозь промокший плащ, выбираясь из слякоти:

— Со мной всё хорошо! Я представляла директрису моей школы и думала, что она сказала бы о леди и грязных лужах.

— Ей пришлось бы что-то сказать, как я понимаю, — Лиланд выглядел невозможно красивым и ничуть не расстроенным её выходкой.

— Без сомнения что-то насчёт леди, которым в первую очередь следует держаться подальше от луж с грязью.

— А не что-то о том, чтобы подождать мужчину, который расстелет свой плащ, перед тем как переходить через лужу?

— О, нет, — игриво поправила его Алисса. — Миссис Харрис никогда бы не посоветовала устроить такой жеманный спектакль. Это не соответствует духу её школы для юных леди.

— Какие именно уроки Вы получали в этой школе?

Она пожала плечами и озорно улыбнулась:

— Обычные уроки, я уверена.

Лиланд рассмеялся:

— Сомневаюсь, что что-либо в Вашей жизни можно назвать «обычным», мисс Мартин.

Алисса поглядела вниз на свой испачканный плащ и юбки, прежде чем усесться со звучным хлюпаньем на ближайший камень:

— Как убеждённый холостяк, что Вы можете знать о жизни юных леди?

Лиланд смотрел на неё и знал, что ей неизвестно о грязном пятне на своём носу и о том, как соблазнительно она выглядит. Он не мог вспомнить другую женщину, которая не превратилась бы в такой момент в визжащую гарпию. Алисса, напротив, воплощала собой жизнерадостный беспорядок.

— Совершенно верно. Но с расстояния, как полагаю, что можно сделать некоторые выводы.

— Какие именно выводы?

— Вы можете обидеться как представительница своего пола, — Лиланд умолк, получая от беседы больше удовольствия, чем хотел признать. После вчерашней прогулки верхом, когда он нехарактерным для себя образом позволил желаниям одержать верх над здравым смыслом, он ощущал облегчение от того, что она снова расслабилась в его компании.

— Боюсь, Вам придётся рискнуть. Как я смогу убедить Вас в обыденности моей жизни, если не знаю, что Вы считаете обычным для юной леди?

— Очень хорошо, — проговорил он, прислоняясь к дереву. — Я слышал, что молодые леди проводят за туалетными столиками больше времени, чем где бы то ни было. Что их интересы и темы разговоров ограничены модой, побрякушками и сплетнями. Я представлял себе, что они вышивают и рисуют акварели днями напролёт.

Её веселье стало очевидным, когда она всплеснула руками:

— Беспомощные и безнадёжные!

— Я так понимаю, что не все леди таковы? — нарочно подбросил приманку Лиланд.

— Ну, я не такая, хотя, полагаю, что падение в лужу не идет мне на пользу. Но, по крайней мере, я не стремлюсь быть беспомощной.

— А другие леди стремятся?

— Возможно, поскольку они верят, что именно этого желают мужчины, — созналась Алисса.

— Так значит это наша вина?

— Не все мужчины придерживаются подобного мнения, и не все молодые леди находятся в печальном состоянии перманентного обморока, прикованные к своим туалетным столикам, мистер Йетс. Если они изображают обмороки, я уверена, что это лишь потому, что от них этого ожидают.

— Уловка, к которой вы не прибегаете?

Алисса порозовела, но глаз не отвела:

— У меня нет к ним таланта. Я искусна во многих навыках, которые считаются необходимыми для утончённой юной леди, но я боюсь, что никогда не смогу полностью справиться с собой.

Она понизила голос до театрального шёпота:

— Я ужасно рисую акварелью, у меня не хватает терпения для вышивания, и я никогда в жизни не падала в обморок.

Лиланд изобразил притворный ужас, как будто был шокирован её признанием, борясь со смехом:

— Вы очень необычны!

Она спрыгнула со своего насеста, чтобы шутливо ударить его в плечо:

— Гадкий человек!

Он поймал её руку, и теплота его смеха сменилась чем-то гораздо более мощным. Лиланд медленно потянул за каждый мокрый палец её кожаной перчатки, освобождая запястье и лаская чувствительную кожу там. Замерзающие облачка пара от их дыхания смешались и исчезли, а Лиланд узнал, трепет опасного жара и желания.

Поцелуй её.

Отпусти её.

Противоречивые импульсы удерживали его на месте, но лишь на короткое мгновение. Он продолжал держать пальцы девушки, ощущая, как бьётся его сердце. Она не отстранялась, её лицо было запрокинуто в невинном ожидании очередного водоворота, который создавался, как только они оказывались близко друг к другу. Но с каждым проявлением слабости Лиланду становилось всё труднее и труднее отпускать девушку. Титул джентльмена служил ему единственным мерилом для себя самого и остальных, но когда Алисса Мартин оказывалась рядом, то это было последним, к чему он стремился. Когда её отец попросил их поехать вместе верхом, было слишком легко принять подарок судьбы. Лиланд собирался извиниться за поцелуй, шантажом полученный в библиотеке, но он ни о чём не жалел. А когда она застряла в чаще, сожаление было вызвать ещё труднее.

Сожаление или сдержанность. Кажется, у меня не хватает ни того, ни другого, когда речь идёт об этой женщине.

Алисса опустила веки, и молодой человек сдался примитивному инстинкту обладания. Он наклонился, чтобы поцеловать её, нетерпение зажгло пожар в волнующейся крови, а член напрягся. Им двигало желание, и Лиланд заключил её в объятия для жадного поцелуя. Губы Алиссы раздвинулись при вторжении, а её вздохи подстёгивали его, пока он упивался нежной сладостью губ и языка, поглощая и пробуя на вкус, исследуя каждую точку, пока не утратил представление о том, где заканчивается он сам и начинается она. Лиланд назвал её сиреной, но его собственное тело, казалось, пело с каждым её вздохом. Женственные изгибы манили его, и руки сами по себе двинулись по её спине вниз, к тонкой талии, и затем к упругим холмам ягодиц. Распластав на них пальцы, он поднял девушку, намеренно прижимаясь к ней возбуждённым членом, наслаждаясь трением сдерживающей их ткани и осознавая роскошный жар у неё между ног.

— Лиланд, — задыхаясь, ухитрилась выговорить Алисса, её губы скользили по чувствительной мочке его уха, вызывая у него ударные волны вниз по позвоночнику. — Грязь… Ты погубишь свой сюртук…

Лиланд улыбнулся, наслаждаясь странной логической путаницей в её хорошенькой головке. Он наклонился и на короткий момент отпустить её, только для того, чтобы подхватить на руки, прижав к груди:

— Я не уверен, что нам следует волноваться именно о погубленном сюртуке, моя сладкая.

— Ох, — шепнула Алисса, и он насладился жарким и затуманенным выражением её глаз, в то время как она пыталась обрести самообладание, очнувшись от его чар.

— Алисса, — взвизгнула Вайолет, появляясь на дорожке, с раскрытыми от ужаса глазами.

Лиланд мгновенно застыл, ощутив отвращение к вторжению и перемену в лице Алиссы — страх и стыд затопили её глаза, но, без сомнения, урон был нанесён.

Если только… Он решил нагло выкрутиться из ситуации.

— Я держу Вас, — шепнул он, не делая попыток поставить её на ноги. Алисса ойкнула от удивления, и он более громко обратился к мисс Хорнер, пока спектакль не был испорчен:

— Она упала и нетвёрдо держится на ногах. Слава Богу, что пришли Вы, мисс Хорнер.

— Я пришла сказать вам, что мы обнаружили Бинкли в саду… — Вайолет оценивающе смотрела на пару, но явно почувствовала себя удобнее при взгляде на кузину. — Ты испачкалась!

— Я думаю, это едва ли имеет значение, — решительно вмешался Лиланд. — Она может быть ранена.

— Н-нет! — запротестовала Алисса, но её смятение и вспыхнувшие щёки придали его лжи убедительности. — Со мной всё хорошо, правда!

— Вот, давайте усадим Вас и убедимся. — Он нежно прислонил её спиной к камню, рискнув заговорщически подмигнуть, когда повернулся к Вайолет спиной. Он встал на колени перед Алисой. — Чувствуете себя лучше?

— Да, благодарю Вас, — ответила Алисса. — Я так глупо поскользнулась.

Щёки Вайолет вспыхнули, её раздражение сделалось очевидным. Она сделала шаг вперёд, недовольно щурясь, полезла в карман и вытащила носовой платок. Вайолет вытерла грязь с носа кузины, затем перевернула ткань, чтобы Алисса могла видеть результаты.

Лиланд в разочаровании стиснул зубы при виде того, как из глаз Алиссы исчезли последние проблески уверенности в себе.

Алисса покачала головой, выхватывая злополучную тряпку из рук Вайолет:

— Мне нужно пойти в дом и переодеться, мистер Йетс, спасибо за помощь.

Она поспешно повернулась и ушла, Вайолет за ней, и Лиланд остался смотреть, как две женщины следуют по дорожке. В зимнем свете его взгляд был прикован к Алиссе. Она шла немного впереди своей кузины, настоящая королева, равнодушная к следующему по пятам брюзжащему созданию. Он подозревал, что её чувства были задеты цензурой Вайолет куда сильнее, чем она притворялась. Как и чьей-либо другой критикой, он был уверен.

Что за клубок противоречий она собой представляет. Это не должно иметь значения для него, ничего из этого. У неё будет дебют, и она выйдет за паршивого аристократа голубых кровей. Сама эта мысль вызвала у Лиланд боль в животе. В комнатах, где использование неправильной вилки означало отторжение, как сможет выжить это воздушное создание? Как быстро озорной свет в её глазах сменится несчастной тишиной?

Лиланд никогда не воображал Алиссу Мартин, когда мечтал о своём идеале. Она не обладала ни одной из черт, которые он включал в список необходимых для его жены. Вместо этого каждый миг с нею становился приключением, каждый разговор был непредсказуемым и увлекательным. Она не признавала условностей, но он не видел в ней ничего неженственного. Каждый раз, когда он прикасался к ней, она становилась живым пламенем в его руках, и он терял над собой контроль.

В сравнении с ней все остальные женщины — бледные кривляющиеся тени.

Это не должно ничего значить для него.

Но — помоги ему, Боже — Лиланд действительно начинал осознавать тот факт, что Алисса Мартин значит для него больше, чем он бы хотел. И ничего нельзя с этим поделать.

— Ты практически повисла на нём! — Вайолет почти выплёвывала слова.

Алиса хранила молчание, пока они не дошли до её комнат, не желая устраивать ссору в общих комнатах отцовского дома:

— Твой неожиданный приход создал у тебя неверное впечатление, кузина. Я вряд ли вешалась на…

— Он держал тебя, и было очень похоже, что ты собираешься его поцеловать!

Щёки Алиссы покраснели от ярости. Однако она не могла позволить, чтобы Вайолет узнала самоё худшее.

— Я поскользнулась, как ты ясно можешь видеть, — девушка указала на заляпанные грязью юбки, — и он хотел меня поддержать. Мистер Йетс джентльмен и проявил всего лишь вежливость. Ты путаешь, я полагаю, мои действия с собственными чувствами в этом случае.

Вайолет скривила рот:

— Может быть.

— Вот, видишь? — Алисса повернулась к зеркалу, её беспокойство возобновилось от того, как её вид мог поразить домашних. О, Господи, он снова почти поцеловал её — и они были на грани полного бесчестия. Один выдох отделял её от падения, и её это ни на йоту не волновало. Милостивый Боже, я выгляжу как крыса-утопленница. Неужели он мог захотеть поцеловать мокрую крысу?

Вайолет стояла рядом с нею, и контраст между ними был мучительно очевидным. Вайолет представляла собой видение подлинной красоты и женственности, в то время как Алисса выглядела как грязный ребёнок. Алисса отвернулась от зеркала, позволяя Вайолет судить самой.

Вайолет помолчала немного и вздохнула:

— Просто… Он всегда такой серьёзный. А когда я увидела, что он тебе улыбается…

— Тяжело сохранить унылый вид возле девушки, упавшей в грязную лужу, кузина. Я едва ли могу винить этого человека.

— И я едва выудила из него десяток слов, а с тобой ему явно комфортно, — Вайолет несомненно дулась, и Алисса раздражённо стиснула зубы:

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что… тебе следует быть более осторожной. Кто-либо менее понятливый может увидеть в твоём поведении некоторые вещи и неправильно истолковать твои поступки. Я имею в виду, для девушки, которая заявляет об отсутствии желания поймать мужа, можно подумать, что ты как раз ищешь внимания мистера Йетса.

— Ты это не серьёзно!

— Ты ещё не выезжаешь. Наверное, ты не понимаешь правил.

— Мне известны правила!

— Хорошо! — улыбка Вайолет не коснулась её глаз. — Ты мне дорога, кузина. И я бы не хотела увидеть, как ты по незнанию опозоришь себя или своего отца.

Алиссе стало трудно дышать, так она была зла.

— Благодарю тебя за совет, — ответила она, прежде чем могла получше обдумать свои слова. — В особенности исходящий от той, кто открыто заявляет о желании подцепить мужа любой ценой. Ещё несколько недель, и я уверена, что стану больше думать о своих драгоценных танцевальных туфлях, чем о чём-либо другом. Например, какой вульгарной и отчаявшейся я выгляжу, когда преследую мужчину только потому, что он является единственным подходящим в пределах досягаемости. Тебя нисколько не волнует он сам, Вайолет! Тебя волнует только то, сможешь ли ты завоевать его!

— Как ты смеешь! — Кузина топнула ногой.

— Что ж, ты выиграла! Здесь тебе не нужно ни уничтожать соперницу, ни пытаться перехитрить ее! Оседлай этого мужчину, если хочешь! Выезжаю я в свет или не выезжаю, но могу заверить тебя, что я — последняя женщина на свете, которую выбрал бы мистер Йетс.

Вайолет открывала и закрывала рот, как рыба, вытащенная из воды.

— Теперь, если ты меня извинишь, я собираюсь вызвать горничную, чтобы она приготовила мне горячую ванну и помогла переодеться к ужину, — Алисса смотрела, как кузина вылетела из комнаты, и внезапно её бравада и ярость утихли. Это была мелочная женская склока, и теперь она боялась, что потеряла гораздо больше, чем дружбу своей двоюродной сестры.

Слова Вайолет, несмотря на недружелюбный тон, не были неуместными. Алисса снова была зачарована гипнотическим взглядом мистера Йетса и его тёплыми объятиями, сгорая от нетерпения получить удовольствие, которым он её одаривал. Её поведение было бездумным и неоспоримо развратным.

Девушка резко дёрнула шнур звонка и с влажным хлюпаньем уселась на деревянный дорожный сундук. Если и была тонкая грань, она не заметила её среди райских ласк, но она знала, что вышла за рамки приличий. Лиланд Йетс — сила, с которой следует считаться, и ничто из сказанного миссис Харрис не было даже близко способным вооружить Алиссу против его поцелуев. Единственная вещь не вызывала сомнений. Она находится в ужасной опасности оказаться влюблённой без надежды на успех и с разбитым сердцем. Можно ли это считать «происшествием»?

Глава 6

— Вайолет? — Алисса тихонько постучала в дверь. Горячая ванна и перемена одежды существенно успокоили её нервы. Если бы она только успела принести извинения Вайолет до обеда… Ей требовался союзник, а не враг, и спор возник изначально по её вине. Независимо от того, какой эффект оказывает мистер Йетс на её чувства, она не имела права срываться на Вайолет. Кузина всегда была верной подругой с мудрым советом наготове. Алисса стремилась рассказать Вайолет о приглашении отца к миссис Вульф и получить немного дружеской симпатии и поддержки.

Однако на её стук ответа не последовало.

— Простите, мисс Мартин, но она уже спустилась вниз, — сказала одна из горничных, проходивших по коридору, и Алисса признала своё поражение.

— Спасибо, Бетси. Я постараюсь к ней присоединиться.

Бетси присела в реверансе и быстро исчезла в коридоре, и Алиссе пришлось в одиночестве спускаться по лестнице. Возможно, она ещё сможет застать Вайолет одну, в удобный момент, чтобы исправить положение. Она сочиняла речь, пока шла, и потеряла нить рассуждений прямо перед дверями гостиной. Она резко остановилась, когда поняла, что двери остались приоткрытыми. Голос миссис Вульф был легко узнаваем.

— Говорю Вам со всей искренней убеждённостью, миссис Каннингем, ни одному мужчине не следует растить дочь в одиночестве! О, он сделал всё возможное и был вынужден обратиться к чужим людям и наставникам, но какая от них помощь?

— О, я уверена, не всё так ужасно. Она…

Миссис Вульф остановилась лишь для того, чтобы вдохнуть:

— Разве можно сравнить чужих людей с любящим руководством матери? Мисс Мартин избалованна и, как я опасаюсь, слишком образована, как случается с единственными детьми. Со стороны бедного мистера Мартина было естественно поступать таким образом, без женской мудрости и обуздания его щедрости.

— О, — воскликнула миссис Каннингем.

С удобного наблюдательного пункта Алиссы по другую сторону двери это звучало так, словно миссис Каннингем мудро предпочла воздержаться от ответа. Подслушивание было ужасным поступком, но Алисса не могла себя заставить пошевелиться.

— По меньшей мере, я могу предложить ему помощь теперь, с её дебютом. — Миссис Вульф слегка понизила голос, и Алисса покраснела, осознав, что наклоняется, чтобы разобрать следующие слова. — Это очень важное время в жизни молодой женщины. Для меня будет честью помочь Ри… мистеру Мартину направить его дочь к супружескому счастью.

Безнадёжно. Четыре недели в её компании, и я буду мечтать выйти замуж за первого, кто предложит — лишь бы избавиться от неё!

— Мисс Мартин! — радостно окликнул её мистер Каннингем, подойдя сзади. — Леди ещё не собрались?

— Да, разумеется. Я просто… задумалась о том, что мне стоит принести мою шаль.

— В холле сквозит гораздо сильнее, чем в гостиной и столовой, уверяю Вас! Пойдёмте, моя дорогая, я уверен, что все нас ждут. Я сам вечно опаздываю, так что мне просто повезло встретить Вас.

И Алиссу провели через порог, прямо на линию обстрела.

— Ах, вот и моя милая девочка! — Миссис Вульф встала, приветствуя её своими обычными удушающими объятиями. — Я так поняла, ты немало потрудилась сегодня днем, чтобы найти моего потерявшегося Бинкли. Хочу поблагодарить тебя.

— Не нужно благодарности. Насколько я знаю, его, в конце концов, нашли в саду.

— Можете себе представить? Все бегают вокруг, но этот подвиг совершила наша застенчивая миссис Каннингем! Просто сидя на месте! — жизнерадостно восхищалась миссис Вульф, возвращаясь на своё место.

— Я… Мне помогла кухарка, — созналась миссис Каннингем, краснея. — Большую часть работы проделал кусок вчерашнего цыплёнка, завёрнутый в салфетку.

— По крайней мере, Вам удалось его спасти, не прибегая к урокам плавания, — добавила Вайолет, входя в комнату. Улыбнувшись, она продолжила. — Как разумно с Вашей стороны, миссис Каннингем, подумать о приманке.

— Да, как разумно, — тихо повторила Алисса, понимая, что шансов на примирение или извинения нет. Она заслужила этот несчастный вечер своим плохим поведением накануне.

— Наши собственные собаки имеют пристрастие к птице, — добавила миссис Каннингем, — так что это была всего лишь удачная догадка.

— Наши собаки, конечно, крупнее! — Мистер Каннингем вступил в разговор, радуясь знакомой ему теме. — Они годятся для охоты, но достаточно воспитаны для дома.

К счастью, беседа очень скоро ушла в сторону от намёка Вайолет на сегодняшнюю выходку Алиссы, переключившись на охотничьих собак и их предпочтения. Потом, с появлением неотразимого мистера Йетса вместе с её отцом, всех пригласили к столу, и они проследовали в столовую с минимальными церемониями.

Алисса сделала всё от неё зависящее, чтобы избежать более оживлённого конца стола. Было трудно сказать, как действуют чары Вайолет на мистера Йетса, но между миссис Вульф и Вайолет явно существовало женское взаимопонимание. Сосредотачиваться на рассказе мистера Каннингема о работе его новой мельницы стало ещё труднее, когда Алисса поняла, что вновь обсуждается тема грязных луж.

— Что там говорилось раньше об уроках плавания? — спросила миссис Вульф.

— Боюсь, Алисса упала в грязную лужу, бедняжка! — призналась Вайолет. — Просто чудо, что она до смерти не замёрзла.

— Это едва ли можно назвать падением, — возразил мистер Йетс, чьё лицо выражало неудовольствие.

— Мистер Йетс очень добр. Он слишком мил, чтобы рассказать, что она была в грязи с ног до головы, — вздохнула Вайолет. — Она, должно быть, испортила Ваш плащ, мистер Йетс.

— О, Господи! — расхохоталась миссис Вульф.

— Я подошла к ним и была довольно резка, — заметила Вайолет, устремляя взгляд на намеченную жертву. — Я должна извиниться перед мистером Йетсом. Просто, увидав мою дорогую кузину в таком состоянии, я была убита беспокойством за неё. Надеюсь, я не зашла слишком далеко, сэр.

— Как же Вам было не расстроиться? — Быстро проговорила миссис Вульф. — Но что за зрелище! Ручаюсь, это было даже лучше того случая, когда мисс Мартин пыталась покрасить своих котят!

Сидящий напротив мистер Мартин откашлялся, и миссис Вульф ответила ему раскаивающейся улыбкой:

— Но мы можем оставить истории на другой раз…

Вайолет засияла и наклонилась к мистеру Йетсу:

— Миссис Вульф уже рассказала Вам о наших планах на завтрашний вечер в канун Рождества?

Он покачал головой:

— Нет, не рассказала.

— У меня не было шанса! — проговорила миссис Вульф, откусывая. — Вы практически неуловимы, сэр!

— Уверена, он просто занят множеством дел! Вы не должны его дразнить, миссис Вульф. У мистера Йетса есть более важные занятия, чем наши замыслы. — Вайолет коснулась своей рукой его руки, когда потянулась за своим бокалом. — Но завтрашним вечером мы завоюем Ваше внимание.

Лиланд с осторожностью изогнул бровь:

— Каким образом Вы этого добьётесь?

— Алисса и я будем исполнять песню. Рождественскую колядку, и я гарантирую, что Вы не сможете от неё глаз отвести! — ухмыльнулась Вайолет. — Незабываемое зрелище.

Он посмотрел через стол и поймал взгляд Алиссы. Её последняя надежда избежать музыкального представления испарилась, когда все остальные сидящие за столом выразили своё одобрение.

— Какое это будет удовольствие! — проговорила миссис Каннингем.

— Лучше уж прелестные мисс Мартин и мисс Хорнер, чем я сам, — пошутил мистер Каннингем. — Все знают, что от моего пения собаки начинают выть.

Засмеялись все, кроме одного или двух человек. Алисса знала, почему она не смеётся, но почему мистер Йетс не понял шутку, осталось загадкой.

Наконец, обед закончился, гости разошлись по своим комнатам и по своим делам. Алисса решила проводить отца в кабинет, где его обычным вечерним ритуалом был портвейн с сигарой. На пороге она заколебалась, пока взвешивала в уме, как затронуть новую и деликатную тему, беспокоившую её, когда она наблюдала за отцом во время ужина.

— Папа, ты… тебе ведь нравится миссис Вульф, не так ли?

Он покраснел, прикрыв глаза на долю секунды, и Алисса поняла, что получила ответ.

— Она была мне хорошим другом на протяжении многих лет, и не буду отрицать, что я восхищаюсь её живой натурой.

— Тогда я счастлива за тебя.

Он покачал головой:

— Ты прозрачна как стекло, моя дорогая. Ты не можешь понять, как я могу идти на компромисс после того, как сильно я любил твою мать.

— Нет… ну, возможно. Ты всегда клялся, что никто не займёт её места, и хотя я ничего не имею против, миссис Вульф не… не та, кого я себе представляла рядом с тобой.

Рид Мартин рассмеялся:

— Ты говоришь как настоящая курица-наседка, хлопочущая надо мной, словно я неоперившийся птенец. Но я не юноша и обладаю некоторым опытом, Алисса. Мне следует оставить великую любовь твоему поколению. Мне для счастья уже не требуются такие изумительные вершины, как раньше.

— Ты уверен? — Она наклонилась вперёд, более обеспокоенная тем, что отец признаёт свои чувства столь послушными. — Может быть, когда мы поедем в Лондон, ты найдёшь себе настоящую пару.

— Ах, — отец взял её руку в свои ладони. — Ты, всё-таки, романтик!

— Едва ли! — Алисса улыбнулась. — А ты бы не хотел, чтобы я была такой?

— О, дорогая. Ты стала чересчур серьёзной. — Он мягко сжал её пальцы. — Чего я хочу для тебя… так это хорошей партии.

Она кивнула, её взгляд упал на свою руку в его ладонях:

— А для себя?

— Я не сделаю поспешного выбора, обещаю тебе. Если я снова женюсь, то только по самой лучшей причине. Хорошо?

— Хорошо, отец. — Алисса поцеловала отца в щёку и оставила его наедине с портвейном.

Глава 7

Беседа с отцом оставила Алиссу в ещё большей растерянности и недоумении, чем раньше. Он дразнил её за недостаток романтизма и сказал, что любовь является исключительно территорией молодых, но затем снова заявил, что хочет, чтобы его дочь сделала хорошую партию.

Алисса даже сейчас могла слышать эхо слов миссис Харрис. «Женщина, обладающая здравым смыслом и состоянием, может игнорировать тех, кто желает нажиться на её будущем». Является ли мистер Йетс одним из тех мужчин, о которых предупреждала миссис Харрис?

Она в сотый раз поправила подушку и задумалась над тем, что причиняет больший вред — думать о мистере Йетсе или пытаться не думать о мистере Йетсе.

Она согласилась с последним утверждением и отбросила простыни, садясь с раздражённым стоном. Очень хорошо, поскольку не-думанье о нём нарушает мой покой, давай-ка этим займёмся!

Она глубоко вздохнула и позволила себе мысленно нарисовать его перед собой. Каким уверенным и серьёзным Лиланд выглядел сегодня вечером, в сравнении со всеми остальными. Каким весёлым и расслабленным он был, застав Алиссу одну во всём её грязном великолепии. Это почти два разных человека, но вместо беспокойства она ощутила немного странную гордость за свою способность смешить его, выводя из неразговорчивости.

Этот талант у меня имеется, как никакой другой. И мистер Йетс, кажется, не возражает против моих неудач в вышивании… или против хаоса, который начинается в моём присутствии.

Алисса встала и взялась за поиски своего халата и туфель. Что в этом мужчине притягивает меня?

Она прижала холодные пальцы ко лбу и подождала неизбежного ответа. Он смеётся только в подходящие моменты и никогда за мой счёт. Он защищает меня, даже когда я по глупости пачкаю юбки. А когда он притрагивается ко мне… Мне только хочется, чтобы он трогал меня ещё и ещё.

Вот! Разве я ещё не сплю?

Алисса улыбнулась своему неудачному эксперименту.

Вряд ли я сплю. Всё, о чём я могу сейчас думать, это возвращение леди Пибоди на её законное место на полке, в надежде, что Лиланд снова окажется там, в библиотеке.

Наконец, победил здравый смысл. Девушка вышла из комнаты, решительно оставив бесцветные советы леди Пибоди по искусству цветочных композиций. Взамен она держала в руках несколько рождественских подарков. Час был поздний, и она не стала искать свечу.

Музыкальная комната, соединяющаяся с зелёным салоном, была украшена к празднику, и даже в лунном свете она излучала приветливое тепло. Вечнозелёные гирлянды висели над каминной полкой и тяжеловесной мебелью, и было легко вообразить, как будет выглядеть комната через несколько часов, со всеми зажженными свечами и хрустальными отсветами. Ничто не может сравниться с праздничной элегантностью Рождества.

Некоторые подарки уже стояли на боковом столике, так что Алисса добавила свои к общей груде. Она приготовила для Вайолет заграничные кружева и гребень для волос, но теперь уже не считала свой подарок подходящим. Она могла только надеяться, что кузина воспримет их как знак восхищения, а не как ещё один злостный намёк на тщеславие.

Комнату озарил свет, когда через дальнюю дверь вошёл мистер Йетс:

— Вы следите за мной, не так ли?

Алисса ощутила трепет от того, что он вновь её нашёл:

— Я… Я могла бы обвинить Вас в том же, сэр!

Он покачал головой, удерживая свою позицию в дверном проёме:

— Не в этот раз.

Она скрестила руки.

— Я пришла сюда первой, что делает Ваше появление, я бы сказала, более подозрительным.

— Я не мог заснуть. Мне показалось, что я слышу шум внизу. Если я подозревал или надеялся, что это можете быть Вы, что ж, эту информацию я оставлю при себе. — Лиланд улыбался, ставя подсвечник на стол, и у Алиссы дыхание перехватило при виде его лица в свете свечей.

На еженедельных чаепитиях миссис Харрис ее неоднократно наставляли в том, как опасно смотреть на одно лишь красивое лицо — миссис Харрис уверяла их всех, что за поверхностью часто скрывается монстр. Глядя сейчас на Лиланда, девушка размышляла о том, что прячется за его гипнотизирующей внешностью. Если сорвать её, как длинный сюртук, какого рода чудовищем он окажется? Было трудно представить его себе с чешуёй. Алисса склонила голову, чтобы обдумать головоломку, но поняла, что мысль о Лиланде, снимающем с себя сюртук, неожиданно одержала верх.

Алисса мгновенно выпрямилась, изумляясь тому, что её рассудок столь капризен после ночи адресованных себе лекций о дисциплине. Вместо невинного философского мысленного диспута о природе мужчин, образ Лиланда, который расстёгивает пуговицы своей сорочки, ускорил её пульс и заставил полностью забыть о предмете их разговора.

— Мисс Мартин? — мягко подсказал он, подходя ближе.

— Я… м-м-м… Да? — Её щёки вспыхнули от смущения. — Простите, мои мысли немного отвлеклись на минуту.

— Думаю, я бы отдал что угодно лишь бы узнать, где они находились.

— Я… Я не скажу.

— Как пожелаете… тогда мы позволим Вам сохранить Ваши секреты. — Его голос звучал столь формально, что девушка улыбнулась. Только мистер Йетс способен обращаться к ней среди ночи так, словно они находятся на встрече у адвоката — эту грань его характера она находила особенно чарующей.

— А о чём думали Вы? — спросила Алисса, прежде чем смогла удержаться, но любопытство победило.

— Я думал о том, что обладаю чрезвычайным талантом заставать Вас в халате в самых невероятных местах. — Его рука потянулась, чтобы поймать конец пояса на её талии, нежно удерживая в плену.

— О, — она порозовела, не в силах опровергнуть утверждение.

— Но я также думал о том, что являюсь одним из самых эгоистичных мужчин, которые мне известны. — Его пальцы потянули зелёный атлас, придвигая девушку на несколько дюймов ближе.

— Действительно? — Алисса пыталась следить за его словами, её сердце пропустило удар, пока она раздумывала, возможно ли сопротивление. Они словно очутились во сне.

— Мне следовало проводить Вас в дом задолго до того, как пришла Вайолет. Вместо этого я держал Вас там, в мокрой грязной одежде… потакая своим желаниям. — Лиланд удерживал пояс между ними, но больше не тянул, позволяя ей держаться на безопасном расстоянии от него — пока что.

— Вашим желаниям?

— Я так наслаждался Вашим обществом, что не мог расстаться с Вами. Казалось неважным, что на Вас надето… У меня есть эгоистичное желание удерживать Вас полностью в моём распоряжении.

— О, — Алисса закусила нижнюю губу. — Ну, это… эгоистично, полагаю.

— Вы простите меня? — Лиланд начал улыбаться.

— Правила слишком запутаны для меня. — Она пожала плечами, не в силах удержаться от ответной улыбки. — Это ведь я гонялась за тем маленьким жирным бандитом и поскользнулась в грязи. Я предупреждала Вас, что притягиваю беспорядки.

— Я никогда больше в Вас не усомнюсь.

Комфортное молчание воцарилось между ними. Алисса обнаружила, что открыто рассматривает его лицо и пытается разоблачить человека, скрывающегося за этими тёмными глазами. Ей пришло на ум, что миссис Харрис могла быть права. Любой мужчина, достаточно привлекательный, чтобы заставить леди забыть о скромности, может быть опасным, по большому счёту. Но если она находится в опасности, то почему не ощущает этого? Почему она чувствует себя более живой, когда Лиланд рядом — её тело гудит от неуправляемой энергии, которую она не может ни понять, ни контролировать?

— Мистер Йетс?

— Да?

— Не возражаете, если я что-то спрошу?

Он благосклонно кивнул:

— Вовсе нет.

— Видите ли, мне немного известно о Вас.

— А что бы Вы хотели узнать?

Алисса заколебалась на мгновение, прежде чем заговорила:

— Вы охотник за приданым?

Лиланд поперхнулся и закашлялся на минуту, но к его чести бедняга сумел восстановить самообладание достаточно быстро, не ослабив хватки на её поясе:

— Что за вопрос?

— Вы правы. Мне не следовало…

— А что именно Вам известно об охотниках за приданым, мисс Мартин?

Вся её школьная премудрость внезапно показалась ей такой пустой и незначительной.

— Уже поздно, и я устала… Так что я уверена, что собиралась спросить Вас, почему Вы столь… добры ко мне.

Вместо того чтобы оскорбиться Лиланд казался удивлённым:

— Вы намекаете на то, что любой джентльмен, проявляющий к Вам внимание, должен быть охотником за состоянием?

— Полагаю, это было бы глупо, — призналась Алисса. — Но меня учили, что юная леди, обладающая состоянием, никогда не может быть чересчур осторожной.

— В этом нет никакой логики, мисс Мартин. — Он подошёл на шаг ближе, обводя одним пальцем очертания её подбородка. — Вы обладаете достаточной красотой и шармом, чтобы привлечь к себе мужчину. Вам следует больше верить в свои женские чары. В противном случае, когда весь Лондон окажется у Ваших ног, что Вы скажете? Или будете винить только своё состояние, чтобы объяснить все предложения о браке, которые Вы получите?

— Вы льстите…

— Нет, — мягко перебил её Лиланд. — Я никогда не преувеличиваю, и до встречи с Вами мог бы поклясться, что не являюсь таким человеком, с которым обсуждают качества охотников за состоянием.

— Я просто была груба. Мне не следовало спрашивать Вас.

— Мисс Мартин, у Вас есть все права задавать вопросы, я и должен Вам несколько ответов. — Он притянул Алиссу ближе, позволяя пальцам пройтись по обнажённой коже вдоль её горла. — В настоящий момент, я едва ли чувствую себя джентльменом, поскольку удерживаю Вас здесь, в раздетом состоянии, и могу думать лишь о том, как поцеловать каждый дюйм Вашёго тела.

— О, Господи, — шепнула она, мечтая о том, чтобы он объявил себя развратником, и она могла сдаться его желаниям и своим. — Каждый … дюйм?

Лиланд кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, пока он пододвигался ближе, его дыхание овевало её лоб. У Алиссы волосы на затылке встали дыбом в нетерпеливом ожидании его прикосновения. Он остановился в одном или двух дюймах от неё, и эта пытка была почти невыносимой.

— У В-вас дар приводить меня в смущение, сэр. — Девушка слегка покачнулась, борясь с желанием поддаться импульсу и вырвать поясок из его рук, развязать халат и сбросить кружевное одеяние на пол.

Его лицо стало ещё серьёзнее, когда он отступил назад, отпуская её из незримых пут и намеренно разрушая чары, которые наложил на неё.

— Мой брат обладает титулом, мисс Мартин. От меня, как от второго сына, ожидается, что я найду жену с солидным приданым. Но я не желаю играть эту роль. Как видите, я навлёк позор на семью, отдав предпочтение коммерции перед выгодным браком. Я сам выбрал свой путь, запятнав руки торговлей и повернувшись спиной к тому, что другие мужчины сочли бы более лёгкой дорогой.

— О, — сказала Алисса, складывая руки на груди, чтобы прикрыть свой халат.

— Я не заинтересован в том, чтобы добраться до Вашего отца через Вас, — продолжал Лиланд, с раздражением в голосе. — Я не заинтересован в том, чтобы увеличить своё богатство путём приобретения жены.

— Понимаю.

Он покачал головой, его тёмные глаза оставались непроницаемыми в свете свечей.

— Не думаю, что Вы понимаете. Поскольку, как видите, в соответствии с Вашим образованием, я как раз тот, кого следует избегать. Хоть я и не охочусь за приданым, я вряд ли являюсь тем джентльменом, которого Вы заслуживаете.

Прежде чем Алисса смогла собраться с мыслями и возразить, Лиланд отступил ещё на шаг в тень.

— С нетерпением жду Вашего пения на завтрашнем вечере, мисс Мартин.

Он грациозно поклонился, прежде чем быстрыми шагами выйти из комнаты.

Лиланд стискивал зубы, пока шёл по тёмному дому к своим комнатам. Он сказал ей правду, но не всю. Для её же добра, говорил он себе, но эта мысль не приносила утешения.

Целыми днями он вопиюще игнорировал правила приличия и тонул в её сапфировых голубых глазах, используя любую возможность притронуться к ней. Сегодняшний день не был исключением, и видения о том, как он укладывает Алиссу под себя на шёлковый ковёр у них под ногами, заставляли его тело содрогаться от желания. Но вместо этого она задала простой вопрос, и вожделение сменилось чем-то иным.

У него имеется достаточно денег, но даже с самой выгодной позиции он едва ли является самым лучшим претендентом на её руку. Никто не поверит, что Лиланд преследовал её, не держа в уме глубокие карманы её отца. Чёрт побери, его собственная семья первой будет аплодировать его манёвру.

И какова же тайная истина?

«Вы охотник за состоянием?», спросила она.

Да. Возможно, в некоторой степени, это так. Я хочу погубить тебя, испробовать на вкус, сделать тебя своей любыми возможными средствами. И будь проклято всё остальное!

Глава 8

Рождественский вечер наступил, несмотря на бессонную ночь Алиссы или на её несчастное состояние после последнего свидания с мистером Йетсом. Пока горничная заканчивала укладывать ей волосы, она старалась удержаться от проигрывания в уме его последних слов.

Разве не было утешения в том, чтобы окончательно убедится, что он не является охотником за состоянием?

Очевидно, нет. Не теперь, когда — помоги ей, Господи! — его отказ только заставил её ещё сильнее желать его. Во время его речи Алисса поняла, что оскорбила Лиланда сверх меры, требуя подтверждения, что он не негодяй. Путаница самого худшего рода. Какое бы мимолётное увлечение он к ней не испытывал, оно обратилось в прах.

Девушка поспешно сглотнула, чтобы удержать снова подступившие слёзы. Что ж, по крайней мере, я получила ценный урок насчёт постановки прямых вопросов — лучше их не задавать, если ты не готова получить на них ответы.

Стук в дверь послужил желанным отвлечением, и Алисса крикнула:

— Войдите!

Вайолет вошла, видение в бледно-зелёном платье с тёмно-зелёными лентами вдоль лифа и крошечными бантами того же цвета на рукавах. Она выглядела очень привлекательно, благодаря простому силуэту платья.

— О, как это замечательно, Алисса! Музыканты уже здесь и другие гости тоже скоро прибудут.

— Ты выглядишь такой красивой! — Алисса встала, чтобы взять её за руки, изумляясь тому, как кузина сменила гнева на милость. — Я… Я так рада, что ты с нами, Вайолет. Надеюсь, ты сможешь простить…

— Ничего не говори об этом! Я уже всё забыла, и, в конце концов, сейчас Рождество. Кто ссорится на Рождество? — Вайолет обняла её, и Алисса вздохнула с глубоким облегчением. По крайней мере, она не пожертвовала их дружбой ради мистера Йетса.

— Вот, позволь мне помочь тебе закончить. — Вайолет жестом отослала горничную и радостно взялась за дело. — У тебя такие милые кудряшки. Давай поглядим, удастся ли их укротить.

Алисса рассмеялась:

— Ничего не выйдет.

Она встала, чтобы удержать Вайолет от попыток. Она убедилась, что добилась на голове такого порядка, какой судьба могла подарить ей на один вечер. Её собственное платье было цвета слоновой кости в футляре из органзы. Лиф и рукава были усыпаны нежными мелкими жемчужинами, заставляя её чувствовать себя русалкой в обрамлении морской пены. Но рядом с отражением Вайолет в зеркале было трудно не ощутить себя менее красивой.

— Кроме того, — продолжила она. — Никто не посмотрит на меня, если в комнате будешь ты.

Вайолет грациозно пожала плечами:

— Ты очень добра, но нам пора! Всё готово, и нам следует идти вниз, чтобы быть на месте, встречая гостей.

— Разумеется!

Рука об руку, они спустились, и Алисса ощутил прилив нервозной энергии. Это будет замечательный вечер, и пережить его «без происшествий» станет окончательной проверкой.

Её план был прост. Она станет вести себя как идеальная леди, ограничится одним бокалом пунша и сделает всё возможное, чтобы избежать встречи с мистером Йетсом.

Вечер находился в разгаре, и её стратегия, кажется, сработала. Гости благополучно прибыли, представляя количеством модное число восемнадцать. Комнаты выглядели идеально, и она радовалась оживлённому потоку смеха и зрелищу праздничного фарфора в свете свечей. Пока девушка прогуливалась и переговаривалась со старыми знакомыми и соседями, она заметила, что все выглядят достаточно весёлыми.

Сидр и вино текли рекой, и Алисса сочла обязанностью уделить внимание миссис Вульф, чтобы убедиться, что она чувствует себя как дома и всем довольна. В конце концов, если эта женщина делает её отца счастливым, то кто Алисса такая, чтобы выражать недовольство?

— Вы пробовали торт, миссис Вульф? Я могу Вам принести что-то?

Миссис Вульф засмеялась и погладила её по предплечью:

— Я не из тех, кто отказывается от житейских удовольствий. Я съела уже два куска, спасибо тебе, милая девочка! Какой приятный вечер!

Алисса снова обвела взглядом сцену и кивнула. По крайней мере, мистер Йетс не объявился, чтобы испортить её спектакль уверенности в себе.

— Спасибо за Ваши слова.

Вскоре после этого её нашла Вайолет и мягко стиснула за локоть:

— Тебе пора переодеться.

— Уже?

Кузина сильнее сжала её руку, чтобы помешать сбежать:

— Не будь дурочкой! Пошли.

Вайолет повела её к двери в зелёный салон.

— Я оставила твой костюм здесь, чтобы тебе не пришлось подниматься наверх сменить одежду.

— Я не могу переодеваться в салоне! — Другая женщина бы справилась с этим, но с моей удачей? Я слишком хорошо себя знаю, чтобы рисковать потерей даже одного предмета одежды в радиусе миле от публичного места!

Вайолет хихикнула, запирая за ними двери салона.

— Всё будет отлично, гусыня! Я тоже здесь переоденусь и даже закрою дверь на замок, чтобы нас никто не смог побеспокоить.

— О, конечно! — Алисса сдалась, не в силах оспорить логику Вайолет или помешать её энтузиазму.

Вайолет потащила её через комнату к расписной восточной ширме:

— Я буду первой.

Через несколько мгновений Вайолет выпорхнула из-за створки, превратив своё зелёное платье в творение ангелов. Она повернулась к Алиссе. — Ты сможешь затянуть мою шнуровку?

— Да, конечно, — Алисса потянула за ленты цвета слоновой кости, удивляясь мастерству исполнения. — Не могу поверить, то ты это сшила сама. Они прелестны, Вайолет.

Так и было. Изящные крылья украшали её спину, и органза цвета слоновой кости превратила платье кузины в пастельно-зелёный наряд с приятными широкими контурами. Длинные прозрачные рукава были с буфами и были украшены такими же ленточками и маленькими колокольчиками.

— Твои точно такие же и должны надеваться прямо поверх платья. Этот цвет просто совершенство! — Вайолет втолкнула её за ширму и указала на наряд, предназначенный для Алиссы. В точности как у Вайолет, он дополнялся крыльями и лентами. — Вот, я тебе помогу его надеть. Признаюсь, что работала над ними всю ночь. Видишь? Это просто надевается через голову, и затем завязывается поясом под грудью. Вот так, давай я тебе поправлю крылья. Кстати, во время последнего припева приготовься и подними руки. Так будет более драматично.

— Правда? — Алисса начала поднимать руки, чтобы попрактиковаться, но Вайолет поймала её за запястье.

— Не сейчас! Я завязываю банты на рукавах!

Через мгновение Алисса из русалки преобразилась в ангела. В салоне не было зеркал, но ей и не требовалось. Несмотря на все свои опасения насчёт пения, она внезапно ощутила праздничное настроение и немного расхрабрилась.

— Ты прелестно выглядишь, — залюбовалась Вайолет своей работой. — Все будут смотреть только на тебя!

— Ох!

— Просто смотри и повторяй за мной, и ты будешь на высоте!

Прежде чем Алисса смогла выразить своё беспокойство по поводу дуэта иди указать, что никогда не была на сцене «на высоте», Вайолет утащила её назад через коридор в музыкальную комнату. Разговоры сменились одобрительным молчанием, пока девушки следовали к пианино.

Алисса в последний раз пожалела, что они так мало репетировали, но тут заиграла музыка, и ей осталось только следовать указаниям Вайолет. К счастью, Вайолет вступала первой своим выразительным сопрано, которое подчёркивало мелодию и красоту колядки. Когда пришла очередь Алиссы, она вышла вперёд, намереваясь не разочаровать. Её голос был мягче, чем у кузины, меланхоличное контральто, менее подходящее для салонных представлений, но Алисса знала, что может, по крайней мере, вести мелодию. Пока она пела, её уверенность в себе немного окрепла, и она поддалась магии момента.

После того как девушка сделала глубокий вдох, эта уверенность слегка пошатнулась, поскольку она безошибочно ощутила, что шов разошёлся. Она могла только надеяться, что это не слишком заметно. Но в последнем припеве, когда Алисса подняла руки, как советовала Вайолет, проблема стала очевидной. Оба шва разошлись под руками, и рукава соскользнули. Она попыталась их удержать, но это движение заставило развалиться заднюю часть костюма, и одно из крыльев комически повисло сзади. Алисса не осталась равнодушной к смешкам и откровенно изумлённым взглядам, устремлённым на неё. Вид девушки в разваливающимся на части костюме ангела, которая поёт рождественскую колядку, был неимоверно смешным, и хихиканье усилилось, когда Алисса сделала реверанс после заключительного аккорда.

Краем глаза она узнала мучительно привлекательную фигуру мистера Йетса и не рискнула даже взглянуть на него, на случай, если он тоже борется с собой, пытаясь скрыть веселье.

Вежливые аплодисменты сделали её колени ватными, но прежде чем она успела попросить Вайолет развязать пояс и освободить её от порванной ткани, кузина вывела её к отцу, стоящему в центре собравшихся.

— Он захочет тебя обнять. Давай!

— Я не…

Отец был красным от попыток удержаться от смеха. Он шагнул к ней, чтобы подбодрить дочь:

— Моя дорогая! Ты была прекрасна.

— Ты слишком добр. Похоже, я выросла больше, чем Вайолет ожидала, с момента нашей последней встречи, — Алисса повернулась с вопросом, но сделала это слишком поспешно, ударив отца и джентльмена, стоящего рядом, обвисшим крылом. Ощутив соприкосновение, она попыталась исправить положение, но вместо этого ударила ещё одну гостью, миссис Колтер, которая взвизгнула от удивления.

Миссис Вульф, которая предприняла попытку помочь, постигла та же участь.

— Вот так, дорогая, позвольте мне.

Но самообладание Алиссы рассыпалось в прах. Вздохи и хихиканье перемежались с недвусмысленным смехом при виде оригинального представления — падший ангел среди людей, и это было больше, чем могли вынести взвинченные нервы девушки. Она заметила мистера Йетса, продвигающегося к ней, и решила, что пережила достаточно позора за один вечер.

— Если Вы меня простите, миссис Вульф, я переоденусь в салоне.

Алисса, наконец, добралась до дверей салона, удерживая слёзы унижения в глазах.

Она тяжело сглотнула и прислонилась на миг к двери, когда звуки сдавленного смеха донеслись до неё сквозь толстую дверь. О, Боже мой. История об этом разнесётся во все уголки Англии ещё до Нового года… и только подумать — я волновалась, что могу надеть туфли разных цветов!

Борьба со слезами была проиграна, и Алисса позволила им пролиться.

— О, Господи! — Вайолет вздохнула, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Я ведь обещала всем, что это будет запоминающееся представление.

Некоторые гости рассмеялись её остроте, но замолчали, когда приблизился Лиланд.

— Мисс Хорнер, это было непростительно.

Её удивление сменилось ледяным выражением безразличия:

— Я не сделала ничего плохого!

Не говоря ни слова, Рид Мартин повернулся к ней спиной и направился к салону. Лиланд пошёл за ним и схватил его руку. Рид обернулся, сердясь за задержку:

— Я должен позаботиться о моей дочери!

— Простите, сэр, — сказал Лиланд, ослабляя хватку. — Я хотел бы просить об этой чести.

Гнев уступил любопытству:

— В самом деле?

Лиланд встретил его взгляд, молясь, чтобы Мартин понял, несмотря на хаотичность момента, и позволил ему увидеть Алиссу:

— Нет ничего, что я желал бы больше.

Взгляд Мартина ненадолго обратился к двери, его тревога и забота о своём единственном ребёнке были очевидны. Но затем он снова посмотрел на Лиланда, на этот раз более пристально, словно впервые оценивая его:

— Вы ведь не смеялись, не так ли, мистер Йетс?

— Сегодня? Нет, конечно, но…

— Нет. Не сегодня. Я имею в виду, за ужином, прошлой ночью. Когда все остальные смаковали истории про грязные лужи и её котят… Вы не присоединились к ним.

Это было утверждение, а не вопрос. Лиланд мог только согласно кивнуть, прежде чем Рид продолжил:

— Даже в тот первый день, когда миссис Вульф слишком открыто распространялась относительно проделок моей дочери в саду викария, я не помню, чтобы Вы смеялись.

— Это милые воспоминания, но явно не из числа тех, которые я бы хотел слышать в качестве шутки. — Лиланд переступил с ноги на ногу, находясь в неуверенности, отчитают ли его или похвалят. В любом случае, он болезненно осознавал каждую секунду, которую Алисса страдала в одиночестве по ту сторону двери. — Пожалуйста, сэр. Не уверен, что могу это объяснить. Если Вы мне только позволите…

Рид кивнул и понизил голос так, чтобы только Лиланд его услышал:

— Вы напоминаете мне себя в Вашем возрасте. И я скажу Вам, что мать Алиссы управляла мною улыбками и смешными женскими штучками, которые и по сей день остаются для меня загадкой — но я бы не поменял бы ни одного мгновения с ней на более благоразумный выбор.

Глаза пожилого человека затуманились от эмоций.

— Иди к ней.

Лиланд не задержался, даже чтобы осознать потрясение от благословения Рида. Вместо этого он быстро направился к двери. С облегчением обнаружив, что она не заперта, молодой человек вошёл. Радостный шум праздника мгновенно пропал, и он обнаружил её — падшего ангела в слезах у камина.

— Мисс Мартин… — Он встал на колени перед нею, с нежностью изучая её состояние.

— Э-этот… узел… слишком туг-гой, — прошептала она, её дыхание прерывалось всхлипами и заставляло болтающиеся крылья вздрагивать в унисон. — Он не… н-не развязывается.

Девушка выглядела столь уязвимой. Лиланду больно было видеть её такой несчастной.

— Вот, сейчас. Я уверен, что они не приросли навсегда. Я Вам помогу. — Он протянул руку, чтобы вытереть её щёку, не в силах не притрагиваться к ней. — Вы слишком прекрасны, чтобы плакать.

Она икнула в последний раз, но шок от его слов, казалось, помог ей успокоиться.

— Вы в-выпили слишком много пунша, мистер Йетс.

Он улыбнулся. Это последнее, что он ожидал услышать от неё.

— Я не выпил ни одного бокала, мисс Мартин.

— О, — Алисса рискнула ответить застенчивой улыбкой. — Тогда Вы просто говорите приятные вещи, чтобы удержать меня от дальнейшей потери перьев.

Девушка находилась слишком близко и была такой забавной и невозможной, что поцелуй стал неизбежным. Подавляемое желание вырвалось наружу, когда Лиланд обнял её и ощутил на вкус. Её реакция была пьянящим эфиром, который прорвал остатки его самоконтроля. Губы девушки раскрылись, давая ему желанный доступ дразнить и обследовать каждый чувствительный изгиб и поверхность её сладких уст. Алисса повторяла его движения, и когда их языки встретились, то комната начала кружиться. Его член напрягся, спазм потребности прокатился по позвоночнику. Ангел в объятиях Лиланда задрожал, когда он зубами прикусил её губы, и он проглотил её нежные вздохи и стоны. Он оставил её рот только чтобы проложить дорожку невесомых поцелуев вдоль её горла. Какие звуки станет издавать его ангел, когда испытает оргазм под его губами?

Каждый её дюйм. Она моя.

— М-мистер Йетс?

О, Господи. Никаких разговоров. Пожалуйста, не…

— Что-то горит?

Лиланд медленно поднял голову и понял, что сегодняшние приключения ещё не совсем закончились — одно из крыльев оказалось слишком близко к камину. Огонь распространялся быстро, и через миг она окажется в смертельной опасности. Он среагировал мгновенно, толкнув её на ковёр, и начал бить своими рукавами по крыльям из органзы. Потом, используя своё тело, чтобы защитить Алиссу, он стал кататься с ней по комнате, чтобы наверняка потушить пламя.

Этот манёвр произошёл так быстро, что она просто вцепилась в него в удивлении, когда он оказался на ней.

— Ну, это превзошло мои ожидания.

— Правда? Вам в школе такого не рассказывали?

Они оба смеялись, пока интимность их объятий не дошла до сознания Лиланда. Алисса довольно удобно расположилась под ним, верхняя часть его туловища оставалась на весу, а остальное тело плотно прижималось к ней между бёдрами, пульсируя от возбуждения. Отец Алиссы позволил ему утешить её, но Лиланд был справедливо убеждён, что происходящее немного выходит за границы того, что подразумевал Рид Мартин.

— Счастливого Рождества, мисс Мартин.

— Вы говорите это всем пылающим ангелам, я уверена, сэр.

— У меня слабость к таким ангелам, как Вы.

Он начал подниматься, но создавшееся трение стало ошибкой. Мир сошёлся на пульсе его собственного сердца и острой потребности снова её поцеловать.

Всего лишь ещё один поцелуй.

Лиланд приблизил свои губы к ее губам. Вначале скользящим прикосновением, дразнящим и лёгким, как пёрышко, он обводил каждый уголок её рта и чувственных пухлых губ, пока Алисса не затрепетала под ним. Её руки взметнулись к его груди и начали своё исследование, пробираясь под его жилет и блуждая там. Кожа Лиланда горела от желания освободиться от преграды между своим телом и кончиками её пальцев. Он углубил поцелуй, и новый огонь охватил их обоих. Будучи новичком в искусстве страсти, Алисса оказалась прилежной ученицей, увлекая его за собой. Её ладони скользнули ниже, к его талии и бёдрам, изучая и принося наслаждение. Лиланд поймал её за кисть, пока она в невинности своей не зашла слишком далеко, и он не утратил способность мыслить.

Это очень опасно. Они всего в нескольких ярдах от…

— Алисса? — Голос Вайолет обрушился на них, как ведро ледяной воды. Лиланд инстинктивно прижал кончики пальцев к губам Алиссы, чтобы призвать её к молчанию, и они замерли на месте — парализованные самой мыслью об их обнаружении, чтобы пошевелиться.

— Ты здесь, милая моя?

При этом вопросе они рискнули быстро оглядеться, чтобы узнать, где находятся. Очевидно, на этот раз судьба подарила мисс Мартин счастливое стечение обстоятельств — они оказались на полу за кушеткой — на время вне поля зрения от входа.

— Кузина? — снова позвала Вайолет, не так сердечно на этот раз, хотя её шаги приближались.

С бьющимися сердцами, они могли только ждать, пока тянулись секунды, когда наконец звуки шагов Вайолет стали удаляться, дверь захлопнулась, и они снова остались наедине.

Лиланд убрал руку.

— Вы в порядке?

Она усмехнулась и кивнула. Они снова были заговорщиками, и она не проявляла ни малейшего раскаяния:

— Вы пытаетесь воспользоваться ситуацией, сэр?

Этот вопрос испугал его. Боже всемогущий, да! Не будь твоего отца и всего этого рождественского приёма по ту сторону двери…

Лиланд начал подниматься:

— Нет.

Алисса села и ухватила его за плечо, другой рукой держась за жилет, чтобы помешать его окончательному уходу:

— Это неправильный ответ, мистер Йетс.

— Нет? — Он тряхнул головой. — Я… Несмотря на то, как это выглядит…

Она толкала его, пока они оба оказались на коленях, придвинувшись так близко к Лиланду, что при вдохе её груди прижимались к его телу:

— Я уже поняла, что Вас не интересует. Пожалуйста, просто скажите, что Вас интересует.

Лиланд повиновался приказу без колебаний:

— Меня интересует попытаться узнать, как именно устроен Ваш ум. Меня интересует узнать, что в жизни есть другие вещи, кроме моего бизнеса. Меня интересует Ваш дар смешить меня, и я крайне заинтересован в том, чтобы погубить надежды всех остальных мужчин в Англии, которые Вас захотят и полюбят в ту же секунду, как увидят.

— Этот ответ гораздо лучше, мистер Йетс, — проговорила Алисса с удовлетворённой улыбкой, откидывая со лба его спутанные волосы. — Вы случайно не поможете мне освободиться от этого ужасного костюма?

— Прошу прощения? — Он изогнул бровь и послал ей красноречивый взгляд, полный эротических обещаний. — Вы просите помочь Вам раздеться?

— Узлы… Если бы Вы помогли мне снять эту проклятую штуку. — Она начала вставать на ноги, чтобы он мог оказать ей услугу. — В ней немного неудобно.

— Разумеется. — Молодой человек легко поднялся и развернул её, чтобы быстро развязать узелки, не отказывая себе в нескольких мимолётных ласках её затылка и плеч, пока занимался работой. — Вот так! Вы снова смертны, мисс Мартин.

— Благодарю Вас, сэр.

Лиланд отряхнул жилет:

— Мы вернёмся к гостям?

— Если Вам не стыдно со мной показаться после… всего? — Она указала на свои обуглившиеся и брошенные крылья.

— Никогда. — Лиланд полез в карман и вытащил носовой платок. Медленно и нежно, он провёл им по кончику её носа, чтобы снять пятно сажи. — Ни за что, любовь моя.

Эпилог

Дорогая миссис Харрис,

Приложив особые усилия, чтобы выполнить своё школьное задание на каникулы, я сознаюсь, что, судя по всему, провалила его. Могу Вас заверить, что сделала всё от меня зависящее, чтобы помнить о своём окружении и вести себя при любых обстоятельствах как истинная леди. Несмотря на отсутствие серьёзного публичного скандала или разрушения за это время, я, оглядываясь назад, успела совершить следующее:

— застрять в окне кареты;

— столкнуться со стаей прожорливых мопсов и потерять в результате один ботинок;

— запутаться в ветках деревьев и испортить отличную шляпку;

— принять ванну в грязи в саду моего отца;

— испытать на себе возгораемость ангельских крыльев (честно говоря, я только чуть-чуть опалила их);

И, наконец,

— с радостью принять предложение руки от мистера Лиланда Йетса из Лондона, прекрасного человека с исключительной репутацией и характером, которого я просто обожаю.

Надеюсь, Вы не слишком разочарованы, поскольку я остаюсь

Вашей преданной ученицей,

Мисс Алисса Мартин.

Примечания

1

Веленевая (велень, фр. velin — тонко выделанная кожа) бумага — высокосортная (чисто целлюлозная, без древесины), хорошо проклеенная, плотная, без ярко выраженной структуры, преимущественно желтоватого цвета. При ее изготовлении использовалась черпальная форма с тканевой сеткой, не оставлявшей на листе бумаги каких-либо отпечатков, линий. Поэтому полученный лист был равномерен на просвет и внешне похож на тонкий велень, откуда и произошло название бумаги. Впервые веленевая бумага была изготовлена в Англии в 1757 году Д. Баскервилем. (Википедия)

2

Сумах (лат. Rhus) — род листопадных или вечнозелёных растений сем. анакардиевых. Однодомные или двудомные деревья (выс. до 12 м) или кустарники, реже древесные лианы Виды с ядовитым соком иногда выделяют в род Toxicodendron. Из плодов С. сочного (R. succedanea) в Японии получают воск.

3

«Охота на мусор» (scavenger hunt, англ.) — игра, участники которой должны найти и собрать за ограниченное количество времени определённые предметы.

4

Подагра — болезнь, вызываемая нарушением обмена веществ, с преимущественным поражением суставов.

5

Авессалом (Авшалом — отец мира, покоя) — библейский персонаж, третий сын Давида от Маахи, дочери Фалмая (Талмая), царя Гессура (2Цар. 3:3). За бесчестие сестры Фамари (Тамар) убил брата Амнона, потом восстал против отца, был разбит, во время бегства запутался длинными волосами в ветвях дерева и был убит. (Википедия)

Content

Рене Бернард
Каникулы озорницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания