Белва Плэйн

Обещание счастья

Часть I

1973

Глава 1

– Повернись, – пробормотала Изабелла, зажимая в губах булавки.

Устремив взгляд в трюмо, Маргарет наблюдала, как ловкие пальцы управлялись с шелковыми складками. Подняв голову, она увидела в зеркале свои растрепанные курчавые рыжие волосы и непривычную наготу плеч над искусно уложенными оборками.

Мать девушки вздохнула:

– Не знаю, Изабелла, как это у тебя получается.

– Шитье для меня развлечение, Джин. А уж сшить подвенечное платье для собственной невестки, которую я знаю с самого рождения… Многим ли выпадает такое удовольствие?

Сверкающие глаза Изабеллы выражали нежность и любовь. Они были опалового цвета и так же широко расставлены, как и у ее сына. Адам унаследовал от матери энергичный характер и чувство собственного достоинства. Но если она любила поболтать, то Адам был молчалив. Его интеллигентное лицо с правильными чертами казалось мрачным. Да, мрачное романтическое лицо. Загадочное. Героическое. Маргарет уже в пятнадцать лет полюбила Адама.

«Если он когда-нибудь бросит меня, я умру», – вдруг подумала она.

Адам позвонил в прошлый понедельник, сразу после того как Маргарет приехала домой на весенние каникулы. До этого он не звонил почти неделю. А ведь раньше они говорили по телефону каждый вечер после восьми. Всего три минуты, но у Маргарет постоянно возникало ощущение, что во время разговора Адам обнимает ее, хотя его университет и ее колледж разделяли целых два штата.

Когда же все начало меняться? Да и изменилось ли что-то на самом деле? В конце концов, у Адама сейчас последний семестр перед защитой диплома. Так что, возможно, у нее просто разыгралось воображение. Какая-то недосказанная фраза, отведенный в сторону взгляд, пропущенный телефонный звонок… Если упорно отыскиваешь подобные признаки, то непременно найдешь их, не так ли? Всегда можно извлечь нечто из ничего, просто потому, что ты слишком чувствительна. Да, именно так. Она слишком чувствительна.

Маргарет оглядела знакомую комнату, надеясь, что эта привычная обстановка вернет ей уверенность в себе. Здесь все обволакивало каким-то необычайным теплом. Оно исходило от самого дома, прочного особняка в викторианском стиле, стоявшего на широкой улице. Этот дом, построенный ее прадедом, украшали высокое переднее крыльцо и деревянные резные детали. Тепло исходило и от радостных криков детей, игравших внизу во дворе, и от двух женщин, скромных, добрых, оставшихся вдовами после корейской войны. Каждая из них работала и воспитывала ребенка.

Маргарет и сейчас видела группу ребятишек: они образовали круг, в центре которого находилась шестилетняя Найна, верховодившая соседскими детьми. Эта маленькая осиротевшая племянница Джин была очень обаятельной и самостоятельной.

Адам иногда шутил:

– Когда мы поженимся, люди, не слишком близко знающие нас, решат, что Найна – наша дочь.

– Как там они себя ведут? – спросила Джин. – Я всегда волнуюсь, когда не вижу Найну.

– Напрасно ты так тревожишься, мама. Найна отлично приспособлена к жизни. С таким хорошеньким личиком и неукротимой энергией ей удастся добиться своего. И потом, ты же знаешь, когда она под моим присмотром, с ней ничего не случится. – Маргарет улыбнулась. – Не сомневайся, у меня она не забалует.

– Ты будешь хорошей матерью. – Изабелла поднялась с колен.

– Хорошей матерью! – рассмеялась Джин. – О да, разумеется, но у нее есть несколько неотложных дел. Она должна окончить колледж в мае, потом закончит учебу Адам, а на двадцатое июня назначена свадьба… Господи, я забыла сообщить фотографу дату свадьбы! Я сейчас же позвоню ему.

– Подожди, – сказала Маргарет. – Я… я не вполне уверена в дате свадьбы.

Женщины изумились:

– Что ты хочешь этим сказать?

Снимая шелковое платье, Маргарет внезапно почувствовала себя незащищенной и очень уязвимой.

– Мы подумали… Адам считает… что слишком много событий одновременно. Все эти даты… Возможно, ему понадобится время, чтобы кое-что купить для себя…

– Купить? – пожала плечами Изабелла. – Все, что ему нужно, – это новый костюм. Между тем он так равнодушен к одежде, что мне еще придется уговаривать его.

Затаенные мысли женщин внезапно вырвались на поверхность. Атмосфера тепла незаметно исчезла.

– Видите ли, дело не только в этом. Вы, наверное, согласитесь, что Адаму понадобится немного больше времени, возможно, пара недель: ему необходимо привыкнуть к новой работе.

– Стоило ли ждать апреля, чтобы додуматься до этого? – раздраженно заметила Джин.

И она, и Изабелла насторожились. Даже не глядя на них, Маргарет знала, что сейчас они обмениваются вопросительными взглядами. Как же они обе желали этого брака! Одна из них получала надежного зятя, другая – хорошую невестку, поэтому будущее не предвещало никаких неприятных неожиданностей. Маргарет прекрасно понимала это.

– Адам никогда не говорил мне ничего подобного! – заявила Изабелла.

– У нас не созрело решение. Эта мысль возникла только что. Просто мысль. Так или иначе, на этой неделе мы определимся. – Женщины пристально смотрели на Маргарет. Ее словно обдало холодом. Она натянула джинсы, застегнула блузку и беспечно добавила: – Господи, да нет здесь никаких проблем. Какая разница, июнь или июль? Мы обязательно сообщим вам о своем решении на этой неделе.

Изабелла успокоилась скорее, чем Джин, и убрала подвенечное платье в пластиковый мешок.

– Ладно, дело ваше. В любом случае я успею закончить юбку, – оживилась она. – Зайду еще раз, проверю длину, вот и все.

Как только мать и дочь остались вдвоем, Джин поинтересовалась:

– Что случилось, Маргарет? У тебя неприятности?

– Нет.

– Если что-то случилось, то я не уеду и не оставлю тебя одну.

– Тебя встревожил такой пустяк, как перенос дня свадьбы?

– Значит, в остальном все в порядке?

– Конечно.

На лбу Джин появились две вертикальные морщины, знакомые Маргарет и означающие, что мать волнуется.

– Иногда мне кажется, что я вообще не должна уезжать. Индия – это же безумие.

– Значит, консульская служба направляет Генри в Индию? И тебе придется ехать с ним туда? Может, поэтому ты так и взволнована?

– Должно быть, глупо с моей стороны думать о замужестве после стольких лет вдовства.

– Напротив, это вполне разумно.

Джин выглядела усталой. Казалось, за годы работы в библиотеке она поблекла так же, как обложка книги, когда-то глянцевая. Ей не хватало времени любить мужа и быть любимой. На долю Джин выпала лишь ежедневная рутинная работа и забота о ребенке. Маргарет испытывала такую жалость к матери, что иногда у нее возникало ощущение, будто они поменялись ролями и Джин – ее дочь.

– Знаешь что, мама, – решительно начала Маргарет, – Генри – хороший человек, и тебе очень повезло. Я рада за тебя. Перестань беспокоиться за меня. Все будет в порядке. Я справлюсь с любыми трудностями.

– Верно, ты сильная. Но я оставляю на тебя Найну. Когда на твоем попечении шестилетний ребенок, это не лучшее начало семейной жизни.

– Успокойся. Я люблю Найну, да и Адам не возражает.

– Он действительно благородный принц. Но и ты, Маргарет, принцесса, красивая и добрая. По-моему, ты даже слишком уж хороша.

– Слышу слова любящей матери. А теперь, если не возражаешь, я хочу почитать, а потом пойти прогуляться.

Послеобеденное солнце грело слабо, старый, чахлый куст сирени был еще таким же голым, как зимой. Сидя в кресле у окна, Маргарет разглядывала знакомый пейзаж, а между тем в голове ее роились тревожные мысли.

Девушка радовалась тому, что родилась в этом доме, и теперь, когда мать оставляет дом на нее, возможно, она и умрет здесь. Нет, конечно, не в этой комнате, а в большой, напротив холла, с массивной темной кроватью и гардеробом, который, как казалось Маргарет в детстве, возвышался над ней темным гигантом.

Она вспомнила о своих детских мечтах стать врачом, о том, как представляла себя в операционной или даже в плавучем госпитале, несущим чудеса современной медицины в отдаленные уголки мира.

– Нельзя овладеть всеми профессиями, интересными тебе, – говорили ей друзья. – А интересуешься ты слишком многим.

Повзрослев, а особенно в последние годы в колледже, Маргарет поняла, что должна сделать выбор. Адам был старше ее и внутренне готов перейти от студенческой жизни к работе. Еще в колледже он стал членом студенческого общества, сейчас наверняка получит диплом с отличием и за ним уже закреплено рабочее место здесь, в Элмсфорде, в одной из самых преуспевающих компьютерных фирм штата. Перед Адамом открывались блестящие перспективы. А для Маргарет медицинский факультет оставался неосуществимой мечтой, поскольку университет штата находился более чем в двухстах милях от Элмсфорда.

Но у них с Адамом не возникало сомнений в этом решении – совместном решении. Они были всем друг для друга. Именно всем.

Внезапно Маргарет охватила жажда деятельности. Она вскочила с кресла, натянула свитер и стремглав сбежала по лестнице.

Во дворе Джин качала Найну на качелях.

– А я думала, что ты занимаешься, – удивилась мать.

– По-моему, я уже выучила все, что нужно.

Джин улыбнулась, как обычно, скрыв тревогу за улыбкой.

– А я-то говорила знакомым, что если тебе нечего читать, ты читаешь телефонную книгу.

Так оно и было. Воображение переносило Маргарет на вершины гор, в прошлое, в неведомые места. Сегодня утром она прочитала в телефонной книге забавное имя: Сократ О'Брайен. Возможно, в прошлом какой-то О'Брайен был моряком, плавал в Средиземном море, познакомился с гречанкой и привез ее в Америку? А этот Сократ – их сын? Или эти О'Брайены – ученые, изучающие древность и называющие своих детей, например, Психеей или Кассандрой…

Качели поскрипывали, раскачиваясь вверх и вниз. И было нечто гипнотическое в этом монотонном, равномерном скрипе. Казалось, они скрипят: Психея, Кассандра.

Когда качели взлетали вверх, ноги Найны оказывались выше головы, и она весело смеялась, а когда качели падали вниз, девочка вскрикивала в притворном страхе. Ее привезли сюда из Чикаго после того, как умерла сестра Джин. Найна стала ребенком Джин и Маргарет, точнее, ребенком Маргарет. Невинная малышка, плод беззаботных любовных утех, никогда не знала своего отца.

«Найна, Найна», – скрипели качели.

– Что случилось, Маргарет? Ты как будто за тысячу миль отсюда, – заметила мать.

Маргарет подошла ближе.

– Мне нужен свежий воздух и разминка. Я целый день проторчала в доме.

– Это все нервы. Я помню, как волновалась перед свадьбой. Пойди, дорогая, прогуляйся.

На красивую старую улицу выходили фасадами ухоженные дома. Позади многих из них были сады и огороды, почти во всех держали собак, которые бродили по своим владениям с хозяйским видом. Маргарет и Джин тоже имели огород, очень хороший, и сами возделывали его, а вот собаки не завели.

«Заведем собаку, когда Найна подрастет. Общение с животным пойдет ей на пользу», – подумала Маргарет.

Мысли ее перескакивали с одного на другое, избегая реальности. Она шла, опустив голову и засунув озябшие ладони в карманы свитера.

Миновав улочки девятнадцатого века, Маргарет спустилась в современный город, в который превратился Элмсфорд. Здесь располагалась центральная библиотека – увитое плющом здание в готическом стиле, где мать работала старшим библиотекарем. По соседству находилась средняя школа, где новичок Маргарет Келлер привлекла к себе внимание старшеклассника Адама Крейна. Разумеется, они задолго до этого знали о существовании друг друга, однако «знать о существовании» и «привлечь внимание» – совершенно разные вещи. Прошли годы, и вот теперь в шкафу Маргарет лежали подвенечное платье и атласные туфли.

Задумавшись, девушка пришла на игровую площадку. Отсюда открывался вид на реку, по ближнему берегу которой высились промышленные предприятия. За рекой на сотню миль тянулись поля кукурузы и пшеницы, а среди них, как островки в море, зеленели небольшие рощи.

Маргарет считала, что в теплом приятном месте, как Элмсфорд, ей было хорошо расти самой, да и для воспитания детей город благоприятен. Она не любила странствия, как и Адам, хотя в мыслях он блуждал очень далеко. И вот сейчас девушка стояла на площадке, продрогшая от пронизывающего ветра, и размышляла…

Школьная наставница, миссис Хаммел, сказала ей прошлым летом:

– Надеюсь, Маргарет, что ты не будешь спешить. Ведь ты хотела стать врачом, готовилась к этому, а теперь оставила свою мечту. Тебя вынуждают к этому обстоятельства?

– Я склоняюсь к компромиссу. Изучу здесь биологию и химию, а потом начну работать.

– Это действительно компромисс?

– По-моему, да. Буду преподавать будущим докторам.

– Что ж, хорошо.

Миссис Хаммел, подруга Джин, не стала возражать, хотя и догадалась: что-то здесь не так. Поэтому она торопливо добавила:

– Ты очень способная. И еще совсем молодая.

Молодая! Сейчас Маргарет чувствовала себя совсем старой. Она ужасно, до боли тосковала по Адаму. Если бы только можно было поговорить с ним не по телефону, а глядя на его спокойное лицо! В отличие от нее Адам всегда сдерживал эмоции, и когда Маргарет охватывали сомнения, всегда успокаивал ее.

А в этот раз не успокоил… После того как он каким-то странным тоном предложил повременить со свадьбой, Маргарет спросила, не скрывает ли Адам чего-то от нее. И Адам уклончиво ответил:

– Просто экзамены трудные, и я очень устал. Да и какое значение имеют две недели?

У Маргарет появилось точно такое же ощущение, какое бывало во время урагана, когда гас свет и родной дом с его углами и закрытыми дверями казался опасным и незнакомым.

А может, Адам устал от нее? Или нашел другую? Такое случается. Но с ними?..

Надо прямо спросить его. Маргарет устремилась к дому. Взобравшись по склону, она остановилась, чтобы отдышаться, и прислонилась спиной к старой каменной стене.

Нет, спросить Адама напрямик слишком трудно. Надо ждать, положившись на судьбу. В конце концов, унижаться она не станет. Хотя, возможно, ее понятия о гордости давно устарели, поскольку царит полное равноправие между мужчинами и женщинами. Но, даже имея равные права, они все же разные.

На прошлой неделе Адам вспомнил о ее дне рождения, прислал цветы, сборник стихов Одена и коробку шоколада. Маргарет обожала шоколад, а Адам говорил, что с ее фигуркой она может позволить себе это.

«Ты сама ищешь неприятности, – подумала Маргарет. – Видишь то, чего нет».

Почти из-под ее ног выскочил потревоженный бурундук и побежал вдоль стены. Он бежал очень странно, зигзагами, и Маргарет удивило, что при таком крохотном мозге какая-то сила побуждает его бежать зигзагами. Что же замечают маленькие глазки бурундука, чего она, стоя здесь, не видит?

Да, то, что видят одни, не видят другие.

Маргарет вышла на улицу. Ее мать, религиозная женщина, часто повторяла: Господь не посылает никому больше страданий, чем тот может вынести. Возможно, это и так, однако жизненный опыт Маргарет, хотя и совсем небольшой, заставлял ее сомневаться в справедливости этих слов.

«Если Адам когда-нибудь бросит меня, – снова подумала Маргарет, – я умру. Или нет, я не умру, но захочу умереть. Буду жить и мечтать о смерти, что еще хуже, чем уйти из жизни».

Глава 2

Когда он видел Рэнди или внезапно вспоминал о том, что видел ее в студенческом городке, все в нем моментально отзывалось на это. Рэнди не выходила у него из головы. Сидя в лекционном зале, занимаясь в своей комнате, он знал, даже не глядя на часы, когда она позвонит или подойдет к двери его комнаты. Иногда замечал, как незнакомые люди улыбаются ему, а потом осознавал, что и сам улыбается.

Адам даже никогда не представлял себе, что мужчина способен испытывать такую страсть. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал к Маргарет.

Рэнди была небольшого роста, пухленькая, однако вовсе не полная, а с округлыми формами. И нежная: она носила одежду мягких тонов, с кружевами и цветные шарфики. И голос ее звучал ласково. Рэнди была на редкость соблазнительна и прелестна. О таких девушках Адам читал только в книгах. Отличалась она и сдержанностью, хотя очаровательно смеялась и оживленно болтала. Однако на публике Рэнди держалась замкнуто. Несмотря на это, мужчины замечали ее скрытые достоинства. Адам часто видел, как они смотрят на Рэнди, и понимал, что внушает им зависть, когда идет с ней под руку.

Она работа в офисе, в городе, и жила в маленькой уютной квартирке рядом со студенческим городком. Рэнди была чьей-то двоюродной сестрой – Адам уже и не помнил, чьей именно, – и посещала лучшие вечеринки в обществе самых интересных парней с медицинского, юридического и инженерного факультетов. Однако никто из этих парней никогда не говорил, что Рэнди – его девушка. Она вела себя независимо до того момента, как познакомилась с Адамом.

Впервые он обратил на Рэнди внимание, когда она сидела в первом ряду и смотрела мюзикл, поставленный студенческим драматическим кружком. У Адама была небольшая роль в этом мюзикле. Когда в конце выступления артисты раскланивались перед публикой, Адам поймал на себе взгляд Рэнди. Он даже не знал ее имени, как-то видел мельком, и все. Но через несколько дней на репетиции, снова увидев в зале Рэнди, Адам решил познакомиться с ней. Она сказала, что любит музыку.

– Я выросла в доме дедушки. Он играл в оркестре, хорошо разбирался в музыке. Вот почему и я кое-что в ней смыслю. Впрочем, таланта у меня нет, да и слуха, пожалуй, тоже.

Адам, неплохо знавший музыку, оценил ее скромность.

– Не хочешь зайти ко мне и послушать записи? – предложила Рэнди.

– С удовольствием.

Они сразу почувствовали симпатию друг к другу. Так продолжалось полгода, а потом Рэнди однажды спросила:

– Говорят, у тебя есть девушка?

– А кто тебе сказал?

– Да всем это известно.

В то воскресное утро они завтракали на кухне в квартире Рэнди. Адам помнил, что на Рэнди был розовый халат, его цвет и лучи солнца оттеняли ее волосы, казавшиеся черным шелком.

– Как ее зовут? – спросила Рэнди.

– Маргарет.

– А правда, что ты собираешься жениться на ней летом?

– Собирался.

– Значит, раздумал?

– Я пока еще ничего не решил.

– А чего же ты ждешь?

Адам вскочил, и Рэнди с упреком посмотрела на него.

– Видишь ли, это… все очень сложно. – Адам сознавал, что слова его звучат нелепо и глупо.

Сложно! Он представил себе лицо Маргарет, обрамленное короткими, вьющимися волосами, ее округлые, серые глаза. Сначала это лицо выражало спокойствие, потом недоумение, затем изумление и, наконец, страдание – мучительное страдание, вызванное его словами: «Маргарет, я должен сказать тебе…»

– А почему ты скрывал ее от меня? – не унималась Рэнди.

– Да, мне не следовало этого делать. Но я считал, что незачем упоминать об этом, поскольку решил… решил… порвать с ней.

– А какая она?

Адама ошеломил этот вопрос. Как же он позволил себе так запутаться? Уже много месяцев он обманывал себя обещаниями, что завтра или в крайнем случае на следующей неделе разберется со своими сердечными делами и все объяснит Маргарет. И своей матери, и Джин, и соседям, уверенным в том, что его брак с Маргарет столь же неизбежен, как восход солнца. Однако Адам все откладывал и откладывал это.

– Адам, я же спросила тебя, какая она?

– Симпатичная. Она хочет… стать врачом.

– А что еще?

– Дружелюбная. Да, у нее много друзей.

– А как она выглядит?

– Рэнди, прошу тебя…

– Просто скажи, она лучше меня?

– Она… совсем другая.

– В каком смысле?

– Она не гонится за модой, ее не волнуют такие вещи…

– Ну почему ты не хочешь говорить? – Рэнди чуть не расплакалась от отчаяния. – Неужели не понимаешь, как мне обидно? Рассказывай!

– Рэнди, дорогая! – Адам вдруг испугался, что потеряет Рэнди. – Я не хотел обидеть тебя. Только не плачь, пожалуйста. Конечно, мне следовало порвать с Маргарет в прошлом сентябре и с самого начала рассказать тебе о ней. Но я боялся, поэтому вел себя как жалкий трус. Мне очень стыдно.

– Еще бы!

– Клянусь тебе уладить все на этой неделе.

– А ты правда не хочешь жениться на ней? Я слышала, что вы помолвлены уже несколько лет.

– Да какие там несколько лет! Совсем недавно. Послушай, Рэнди, что бы я ни испытывал к Маргарет, с этим покончено.

– Надеюсь, что это так.

– Конечно. Посмотри мне в глаза. Что ты видишь в них?

– Не знаю.

– Рэнди, ничто не разлучит нас с тобой.

Адам поцеловал ее, а еще через полчаса после слез и упреков они вернулись в постель.

Это произошло три месяца назад. И вот сейчас, направляясь прохладным весенним вечером домой к Рэнди, Адам думал о том, что так ничего и не уладил, а сделал лишь несколько нерешительных шагов. Однако даже они вызвали переполох.

Вчера мать позвонила ему уже третий раз подряд. Она вообще-то была спокойной женщиной, поэтому ее возбуждение и упреки произвели на Адама особенно сильное впечатление.

– Причины, по которым ты откладываешь свадьбу, просто смехотворны, Адам. Если бы я не знала, как сильно ты любишь Маргарет, у меня закрались бы подозрения. Ты ведешь себя безответственно, а я ведь знаю, что это тебе несвойственно. Надеюсь, к работе ты не будешь относиться подобным образом.

Ладонь Адама, сжимавшая телефонную трубку, вспотела.

– Мама, я и сказал Маргарет, что задержка связана с моей будущей работой.

Через неделю он прилетит домой и все честно выложит Маргарет. Но мать не должна узнать об этом первой.

– Мама, у меня через десять минут занятия, мне надо бежать.

– Ты ставишь эту милую девушку в неловкое положение. Что она скажет людям? Все это плохо выглядит со стороны. Все считают, что свадьба состоится в июне, а…

– Все, мама, я побежал.

Эта милая девушка! Да, Маргарет была абсолютно честна с ним, однако до недавнего времени и он никогда не обманывал ее.

Перед тем как отправиться на войну в Корею, отец Адама оставил для него письмо, велев вскрыть, когда сын станет взрослым. Среди прочих наставлений отец просил Адама быть искренним, не совершать низких поступков. Перед глазами Адама до сих пор стояли ровные строчки отцовского письма, и он чувствовал себя предателем.

Маргарет любила его, и Адам, отвечая ей взаимностью, считал себя вполне счастливым. Ничто не нарушало безмятежности их отношений, пока не появилась Рэнди. С этого момента Адам стал другим. Неужели же он негодяй? Бог свидетель, Адам никогда не был жестоким и никогда не подозревал, что способен причинить боль Маргарет. Просто он не мог ничего поделать с собой. Что ж, не он первый и не последний, кто оказался в такой ситуации. Да ведь самые трогательные стихи и музыка посвящены именно тому, что сейчас происходит между ним и Рэнди!

Адам подумал, что, несмотря на стихи, когда дело касается конкретного случая, слова бессильны. Он поднял воротник, защищаясь от ветра, и ускорил шаг. Ему казалось, что быстрая ходьба упорядочит его мысли.

Адам успокаивал себя тем, что у Маргарет в жизни много возможностей. Она вполне может выйти замуж за Фреда Дэвиса, никогда не скрывавшего своих чувств к ней. Хороший человек, веселый, добрый, хотя и слишком требовательный. Презирая его, Адама Крейна, Фред с радостью воспользуется ситуацией. А еще Маргарет сможет учиться на медицинском факультете, если это по-прежнему интересует ее. Трудно сказать, поскольку последние несколько лет ее интересовал только он, Адам. Ну что ж, теперь она вернется к своей мечте.

«Что случилось?» – спросила Маргарет, когда во время весенних каникул он робко предложил повременить со свадьбой. Тогда Адам намеревался продолжить этот разговор и сказать наконец об истинной причине. Однако удивление и тревога Маргарет напугали его, и он начал убеждать ее в том, что ничего не изменилось. Но ему не удалось успокоить Маргарет. Наверное, вообще не следовало затевать беседу на эту тему.

Адам позвонил в квартиру Рэнди. Из-за двери доносилась музыка тридцатых годов. Отворив дверь, Рэнди обняла Адама и впустила в квартиру. На столике в нише стояла ваза с нарциссами и бутылка вина, из кухни, отгороженной ширмой, аппетитно пахло.

– Что за праздник? – спросил Адам. – Сегодня какой-то особенный день?

– А почему бы и нет? У нас каждый день особенный, не правда ли? У тебя усталый вид.

– Я и впрямь устал. Пришлось закончить реферат, поэтому прошлой ночью я спал всего два часа. – Адам опустился на софу. – В работе, возможно, тоже будут возникать такие ситуации, поэтому надо привыкать.

– Полагаешь, тебе понравится такая жизнь?

– Мне придется любить ее, Рэнди, даже если я не всегда буду делать то, что хочется.

– Тогда я рада за тебя. Подожди минутку, я накрою на стол. Все уже готово.

Маленькая квартирка Рэнди была заполнена самыми разнообразными вещами. В прихожей стоял прислоненный к стене велосипед, на небольшом столике лежала неразобранная почта. Сквозь приоткрытую дверь в спальню Адам видел постель, занимавшую большую часть комнаты. В свете ночника он заметил, что на постели розовое белье. Иногда оно бывало голубого цвета. Адам улыбнулся, ощущая домашний уют, и при виде постели его охватило возбуждение. Позже, когда они поженятся, этот уют станет частью его повседневной жизни.

Однако сначала ему предстоит преодолеть высокую гору. У Адама защемило сердце при мысли о том, что подвенечное платье Маргарет уже готово. Он подумал, на какие вопросы ему придется отвечать дома, о презрении и упреках, которые обрушатся на него.

– Я купила прекрасное калифорнийское красное вино. Давай выпьем, надеюсь, это поднимет тебе настроение, – предложила Рэнди.

Они выпили бутылку вина, вкусно поужинали, поскольку Рэнди была превосходной хозяйкой. А потом отправились в постель и после часа восхитительных любовных утех уснули.

Когда Адам проснулся утром, Рэнди лежала рядом с ним на спине с открытыми глазами и смотрела в потолок. Ему показалось, что она слишком серьезна, и он ласково спросил:

– О чем ты думаешь?

– О том, какой ты замечательный.

Адам рассмеялся:

– Замечательный? Это определение подходит скорее к тебе, чем ко мне.

Еще полностью не очнувшись ото сна, Адам притянул Рэнди к себе, но она ускользнула, накинула розовый халат и села на край постели.

– Просыпайся, Адам. Мне надо сказать тебе кое-что.

Тон Рэнди насторожил Адама.

– В чем дело?

– Я беременна.

– Господи!

Рэнди внимательно смотрела на него. Некоторое время оба молчали, и Адам понял: Рэнди ждет, как он отреагирует на эту новость. Возможно, боится, что сообщение не обрадует его. Если так, то она ошибается. Новость действительно ошеломила его, но тут же пришла утешительная мысль: ничего страшного, на работе ему обещали отличное жалованье, так что…

Адам улыбнулся:

– Отлично. Это неплохо, весьма неплохо.

В глазах Рэнди появились слезы. Адам сел и обнял ее.

– Успокойся! Я понимаю, все это так неожиданно, но мы справимся. Мы поженимся, даже до моего выпуска, если хочешь. – Адам погладил живот Рэнди. – Мы будем молодыми родителями.

– Я хочу сделать аборт, – бросила Рэнди.

От неожиданности Адам разжал объятия.

– Нет, ни в коем случае!

Адам в изумлении вскочил с постели и встал перед Рэнди.

– Послушай, Адам, не изображай безутешное горе.

– Нет, – повторил он.

– Для тебя что, это дело принципа?

– Я ведь не насиловал тебя! Уничтожить ребенка… значит, уничтожить часть меня. Часть нас с тобой.

Рэнди не отвечала, едва сдерживая слезы. Адам обнял ее за плечи и ласково промолвил:

– Для аборта нет никаких причин. Подумай, Рэнди, ты не права.

– Причина есть, но мне очень трудно объяснить ее тебе, Адам.

– И все же попытайся.

– Я не могу выйти за тебя замуж. Поэтому не хочу, чтобы ребенок рос без отца.

– Что значит не можешь? – И тут Адама осенило: – Ты замужем, да?

– Нет, но собираюсь. Не за тебя.

Сначала Адам решил, что ослышался. Затем он ощутил такую боль, словно Рэнди с силой ударила его кулаком в грудь. Внезапно его охватил жгучий стыд. Осознав, что стоит голый, Адам рванулся к ближайшему предмету одежды. Это оказалось его пальто, и он закутался в него.

– Адам, на самом деле все не так уж страшно. Пойми, для тебя тоже так будет лучше.

– Боже мой! – Ее слова обожгли Адама, как пощечина. – Может, ты все-таки объяснишь мне, в чем дело.

– По-моему, мы поставили друг друга в затруднительное положение. Ты не уладил свои отношения с той девушкой. Много месяцев обещал, но знаю, что так и не сделал этого.

– Черт побери, а какое это имеет отношение к тому, что ты собралась замуж за другого? Если, конечно, ты не спятила.

– Еще никогда и ни над чем я не размышляла так долго и тщательно.

– О чем ты говоришь? Кто этот парень? Где он? Как это произошло? – Адам не мог смотреть на Рэнди, которая закуталась в халат, словно защищаясь от нападения. Да и вообще, он не мог смотреть на нее, потому что пришел в ярость.

– Если выслушаешь меня спокойно, я тебе расскажу. Я начала с того, что ты так и не порвал отношения с Маргарет.

– Ты ничего об этом не знаешь.

– Если бы порвал, то сказал бы мне.

– Но какое это имеет значение? Неужели только поэтому ты нашла себе другого мужчину? Отвечай!

– Не знаю, что было первопричиной. Как-то все переплелось вместе.

Рэнди подняла голову, и Адам увидел, как по ее щеке медленно катится слеза. Он отошел в сторону, с силой ударил кулаком в ладонь, а затем опустился на стул и обхватил голову руками.

– Возможно, если бы ты не был связан обещанием… Как-то вечером, когда я была у тебя в гостях, позвонила твоя мать. Ты ушел в комнату соседа, чтобы поговорить по параллельному телефону, и закрыл за собой дверь. Однако я невольно услышала твой разговор. Ты был очень расстроен, и я подумала, какими же сложностями опутаны наши отношения. А этот мужчина – Чак, назову тебе только его имя, потому что мне не нужны новые неприятности… так вот Чак связан с той организацией, где я работаю. Он увидел меня и пригласил на ужин…

«Понятное дело», – мрачно подумал Адам.

– Мы встретились несколько раз, а потом Чак сделал мне предложение. Он разведен, живет в Калифорнии, показывал мне фотографию своего дома… такой красивый, с пальмами и бассейном…

– Красивый, с пальмами и бассейном… Ты понимаешь, как это отвратительно звучит? – Адам не знал, как пережить этот ужас.

– Возможно, но поверь мне, Адам, дело не только в этом. Чак очень хороший и добрый человек. И не старик, ему еще нет и сорока. – Рэнди вытерла щеки рукавом халата. – Ты не представляешь себе, как часто я не могла уснуть по ночам и плакала. Потому что ты мне очень нравишься, Адам. Наверное, ты мне не веришь, и я ничуть не виню тебя, но это все правда. Клянусь, мне очень нелегко далось это решение, я буквально разрывалась между ним и тобой.

– Я с удовольствием разорвал бы тебя своими руками. Да тут и дураку ясно, что ты просто морочила мне голову. Мы чудесно проводили время в постели, и тебе большего не требовалось. А как только появился богатый дяденька, ты тут же бросила меня. Вот и вся история. Ты самая настоящая сучка.

– Нет, я не сучка. Я просто практичный человек. Полагаешь, мой жизненный путь был устлан розами?

– У большинства людей он не устлан розами.

– Верно, но это моя жизнь. Я хочу получить от нее все, что смогу. И еще хочу, чтобы меня понимали.

– А тебя и нетрудно понять. Тебя манит блеск богатства.

– Что ж, это так, не отрицаю. А разве есть люди, не любящие деньги? Я часто говорила тебе, что хочу посмотреть мир. Я же ничего не видела, кроме этого города. Люди приезжают сюда учиться в университете, рассказывают о тех местах, откуда приехали и куда намерены отправиться после учебы. А я слушаю их и думаю: а когда же я поеду куда-нибудь? В Калифорнию, в Нью-Йорк… да куда угодно.

– И у тебя возникло такое желание только сейчас, когда появился хороший и добрый человек из Калифорнии.

– Я никогда не скрывала своих заветных желаний.

Да, возможно, Рэнди и говорила о каких-то своих желаниях, но они казались настолько тривиальными, что не заслуживали внимания.

– В глубине души я всегда чувствовала, что не буду счастлива в таком небольшом городке, как твой Элмсфорд. Я считала, что он мало чем отличается от нашего, ну разве что чуть побольше. А если бы я была несчастна сама, то мне не удалось бы сделать счастливым и тебя.

– Какая самоотверженность, какое благородство!

– Мне очень жаль, Адам, что все закончилось так. Но я должна была быстро принять решение.

«Какая же она соблазнительная, – подумал Адам. – Черные волосы, молочно-белая кожа, шелковый халат, маленькие бархатные тапочки… все такое изысканное». Внезапно его охватило желание растоптать Рэнди. Ему стало ясно, каким образом человек совершает страшное преступление.

– Прошу, пойми меня, – взмолилась Рэнди, – ну хотя бы попытайся!

А все их ночи и дни… неужели они ничего не значили?

– Этой ночью мы занимались любовью… Что это значило для тебя? Почему ты пошла на это?

– Я хотела, чтобы все закончилось красиво и мы запомнили бы эту ночь.

Всхлипнув, Рэнди протянула руки к Адаму, но он грубо оттолкнул их и пошел в ванную одеться.

– Ты не был бы счастлив со мной, Адам, – сказала Рэнди, когда он вернулся.

Сердце Адама билось учащенно, пальцы дрожали, когда он застегивал пальто. Рэнди проводила его до двери. Проходя мимо столика, на котором стояла пустая бутылка вина, Адам бросил:

– Хорошенький вышел праздник.

– Это был прощальный ужин, Адам. Я надеялась, что поступаю правильно, и сейчас убедилась в этом. И для тебя так будет лучше. Вот увидишь. И ты забудешь меня быстрее, чем тебе кажется.

– Да пошла ты к черту! – Адам с силой захлопнул за собой дверь.

От ярости сердце неистово колотилось, и он прислонился к перилам, чтобы немного успокоиться. Затем через парк Адам отправился к себе в общежитие. Мысли о пустой комнате, книгах и воскресной тишине угнетали, причиняли боль. Утро выдалось облачным и хмурым, с резкими пронизывающими порывами ветра. Адаму казалось, что весь мир сошел с ума, лишившись логики и здравого смысла.

А Рэнди – это лишь соблазнительное тело без сердца и ума. Конечно, она не лишена чувств, об этом свидетельствует ее пристрастие к музыке. И все же Рэнди с такой легкостью играла с ним, хотя прекрасно понимала, как он привязался к ней, а когда подвернулся подходящий момент, просто отшвырнула его. Что же тогда означали ее слезы? Ведь Рэнди бросила его, отняла частицу души и сердца. А ведь говорила, что любит его!

На темной, гладкой поверхности пруда виднелись белые островки подтаявшего льда. Среди них плавали утки. Адам остановился, наблюдая за ними. «Эти утки похожи на меня, – подумал он. – Они не знают, куда податься». И тут ему в голову пришла мысль, что эти же слова могла бы сказать и Маргарет, если бы он бросил ее так, как Рэнди его… Адам долго стоял на промозглом ветру у пруда и наблюдал за утками.

«Я всегда чувствовала, что не смогу быть счастлива в таком маленьком городке, как твой Элмсфорд. И ты не был бы счастлив со мной».

Поразмыслив, Адам осознал, что действительно не может представить себе, как Рэнди сгребает листья во дворе его дома в Элмсфорде. А для Маргарет это привычное дело… Но его первая любовь досталась не Маргарет. Очень жаль.

Адам не знал, сколько он простоял возле пруда. Ладони в теплых перчатках, засунутые в карманы пальто, озябли, и ему некуда было идти, кроме своей комнаты в общежитии.

Далеко за полночь Адам все еще не спал: мысли теснились в его голове.

«А разве обязательно любить? – спросил он себя. – Неужели мало доверия и дружбы, уважения и восхищения? Может, этого даже больше чем достаточно? Что хорошего принесла мне любовь?»

Конечно, ему незачем связывать себя обязательствами. И нет необходимости жениться в двадцать пять лет. Или жениться вообще. Но с другой стороны, он ведь уже связан обязательством. Адам подумал о том, что подвенечное платье Маргарет, так ею и не надетое, висит в шкафу. Представил себе Маргарет подавленной и униженной, такой, каким он сейчас ощущает себя.

Как рационалист, Адам считал, что человек – хозяин своей судьбы. И сейчас ему казалось, что его романа с Рэнди вообще не должно было быть. Просто он отклонился от предназначенного ему пути.

Внезапно Адам с гадливостью вспомнил «прекрасный дом с пальмами и бассейном». Богатство не интересовало его. Надо зарабатывать, чтобы хватало на достойную жизнь, и этого достаточно. Он устроится на работу и отдаст ей все свои силы. Его не ждет заманчивый мир, который живописала Рэнди, но это будет хороший мир, где он постарается обрести счастье.

Завидная должность, хорошая девушка – вот что его ждет, и надо быть благодарным судьбе за это.

Часть II

1988–1994

Глава 3

Июньским вечером самого длинного дня в году отблески солнца окрасили траву в лимонный цвет. В тени вязов, где расположились несколько человек, трава казалась темно-синей. Огонь догорел под решеткой для барбекю, и рядом со столиком для пикника две белки подбирали крошки праздничного пирога. Под столиком дремала собака, никому не мешавшая. С дальнего конца двора, за огородом, в котором пышно разрослись томаты и горох, доносились громкие удары крокетных шаров. Найна, приехавшая домой на каникулы, играла с Адамом и детьми.

Маргарет, наблюдавшая за этим маленьким миром, как обычно, подыскивала подходящее слово, чтобы описать его, но не нашла ничего лучшего, чем «уют».

– Адам выглядит великолепно, – заметила кузина Луиза, – ничуть не старше, чем в день вашей свадьбы.

И это было правдой. Его волосы песочного цвета остались густыми, легкая сутулость совсем не усилилась за пятнадцать лет, и, по мнению Маргарет, ее муж все еще был элегантным.

– А что ты скажешь о Маргарет? – спросил кузен Гилберт. – Она ведь тоже совсем не постарела.

Гилберт и Луиза словно желали подтвердить глупую поговорку, утверждающую, что супруги с течением лет начинают внешне походить друг на друга. Они оба были полными, румяными, дружелюбными, общительными и добрыми.

– Маргарет и в восемьдесят останется красавицей, – промолвил Фред Дэвис, задумчиво и печально глядя на нее светло-голубыми глазами.

– Ох, к тому времени я вся покроюсь веснушками, – отшутилась Маргарет, имея в виду веснушки на своих белых руках. – Пока, слава Богу, благодаря широкополым шляпам они не обсыпали мое лицо.

Маргарет ощущала блаженный покой. Это был один из тех благословенных моментов, когда казалось, что в жизни все идет именно так, как нужно. Пятнадцать лет! И сейчас, глядя на старую крышу, под которой проживали она, Адам, Меган, Джулия и Дэнни, Маргарет мечтала о невозможном: чтобы жизнь всегда была такой, как в эту минуту.

– А вы не хотите расстаться с этим щенком? – Фред погладил щенка дворняги, лежавшего у него на коленях.

– Я, пожалуй, знаю, кто согласился бы взять его, – отозвалась Маргарет. – А что? Ты ведь не собирался заводить собаку, не так ли?

– Пожалуй, теперь я не прочь. С тех пор как в прошлом году я потерял Дениз, дом стал пустым. Сначала я даже радовался тому, что она не оставила мне детей, потому что они росли бы без матери, а сейчас сожалею об этом. – И Фред задумчиво повторил: – Дом стал пустым. Звуки моих шагов отдаются в нем слишком гулко.

Луиза сочувственно вздохнула.

– Я найду для тебя собаку, – пообещала Маргарет. – Как – то я подобрала на дороге брошенную больную колли, и с тех пор раза два-три в месяц ко мне заглядывают бездомные собаки. Так что я подберу тебе хорошую и большую.

– Нет, меня вполне устроит этот щенок. Он маленький, поэтому может сопровождать меня повсюду и даже сидеть со мной в офисе.

Маленькое животное и высокий, крупный мужчина, казалось, совсем не подходили друг другу, хотя у Фреда были очень ласковые руки и взгляд. В нем появилось что-то трогательное с тех пор, как он овдовел. Фред был всего на пять лет старше Адама, однако выглядел далеко не так молодо. И на лице у него словно застыло тоскливое выражение. Он всегда был кем-то вроде старшего брата для соседского мальчишки Адама и одним из немногих людей, которых тот с удовольствием принимал у себя.

– Он очень одинок, – неоднократно говорила Маргарет. – Ему обязательно надо снова жениться.

Адам всегда шутливо отвечал на это:

– Фред ждет тебя.

А Маргарет тоже шутливо парировала:

– Почему? Разве ты собираешься развестись со мной или покончить жизнь самоубийством?

И вот теперь она сказала Фреду:

– Хорошо, щенок твой. Его зовут Джимми, если только ты не дашь ему другое имя.

– Пусть будет Джимми. – Фред печально и задумчиво посмотрел на Маргарет.

– Надо узнать у Адама, как он маринует мясо, – вмешалась в разговор Луиза, меняя тему. – Я видела твою полку со специями. Там есть такие, о которых я даже не слышала.

Маргарет улыбнулась.

– Путешествуя, мы всегда заглядываем на рынки. В прошлом году мы обошли почти все китайские магазины в Сан-Франциско. Адам знает такие овощи и фрукты, о существовании которых я и не подозревала. У него в жизни две любви – компьютер и экзотические рецепты.

– Почему это только две? У меня три любви, – возразил Адам, появившийся вместе с командой игроков в крокет.

– Меган, Дэнни и я. Особенно я! – воскликнула Джулия.

Ей исполнилось десять, и, как и старшая сестра, она была почти точной копией Адама.

– Наша команда выиграла, – сообщил Дэнни. – Мы с Найной их разгромили, правда, Найна?

– Да, и еще раз разгромим. – Найна потрепала Дэнни по рыжим волосам, чего мальчик терпеть не мог.

Дети обожали Найну, наделенную таким обаянием, против которого никто не мог устоять. Своевольная девочка превратилась в уверенную в себе молодую женщину, полную энтузиазма. Маргарет считала, что в этом есть и ее заслуга, поскольку она убеждала Адама предоставить Найне свободу выбора и позволить идти своим путем.

– Я слышала, ты добилась больших успехов в Нью-Йорке, – обратилась Луиза к Найне.

– Больших успехов? Нет, но если мне немного повезет, то, возможно, добьюсь. В прошлом месяце я окончила колледж и получила степень бакалавра гуманитарных наук, то есть теперь я немного разбираюсь в английской литературе.

– Что это ты так прибедняешься? – усмехнулся Адам. – По-твоему, хороший колледж и степень бакалавра – это так себе, пустяк?

– Наверное, по мнению многих людей, так оно и есть. А потом, ты же знаешь, я не была образцовой студенткой. Надеюсь, ты не сравниваешь меня с Маргарет. – Найна взглянула на Маргарет. – Иногда мне кажется, что я не оправдала твоих надежд. С каким упорством ты по вечерам вколачивала в меня химию и математику! Вон там. – Найна показала на окно. – Мой стол стоял у окна. И ты никогда не теряла терпения, никогда не упрекала меня.

– Да тебя не в чем было упрекнуть. Ни тогда, ни сейчас. Ты была сама собой и, к счастью, занималась тем, чем хотела.

С какой-то особой нежностью, отличной от той, какую она испытывала к собственным детям, Маргарет посмотрела на Найну. В желтом коротком платье она выглядела необычайно юной.

– Жаль только, что Нью-Йорк так далеко. – Эти слова вырвались у Маргарет сами собой.

– Верно. Но это чудесный город! Каждый день можно выбрать из сотни вариантов, что посмотреть или послушать. Думаю, я не смогла бы жить в маленьком городке, – заявила Найна, но тут же торопливо добавила: – Разумеется, Элмсфорд совсем не маленький городок.

– Расскажи нам, как у тебя дела, – попросила Луиза.

– Я окончила еще курсы дизайнеров и начала искать работу…

– Расскажи, что произошло раньше, еще в школе, – уточнила Маргарет.

– А в школе у нас проводили конкурс: предлагали составить план комнаты. Мне досталось задание – комната для мальчика восьми лет, поэтому я подумала о тебе, Дэнни, а поскольку знала, что тебе нравится, у меня была отправная точка для работы. И я выиграла этот конкурс, – скромно закончила Найна.

– Не стесняйся, – подбодрил ее Гилберт. – Здесь все свои. Продолжай.

– Кто-то написал статью о победителях конкурса, я показывала ее, когда искала работу. С третьей попытки меня приняли. Вот и все.

– Ты очень удачно начала, – заметила Маргарет. – «Кроузьер и Декстер» – известная фирма. Когда я просматриваю в парикмахерской журналы по дизайну и искусству, в них часто упоминают о ней.

– Да, фирма действительно солидная, – согласилась Найна. – Мне повезло. Меня обучают как молодого специалиста, я многое уже усвоила. Мы работали над оформлением самого крупного в городе выставочного зала. Было очень интересно.

– Кроузьер и Декстер – мужчины или женщины? – поинтересовалась Луиза.

– Мужчины, Уилли и Эрни.

– Ага, а который из них положил на тебя глаз? – съязвил Гилберт.

Найна рассмеялась.

– Они оба женаты, так что тут и говорить не о чем. Я найду себе друга и без них.

– Не сомневаюсь, – подал голос Фред, все еще держа на коленях щенка. Его лицо выразило такое притворное сожаление, что все засмеялись. – Ох, будь я помоложе, мисс Найна! Но я помню тебя еще в детской коляске.

Начало темнеть. На западе в небе забрезжила узкая розовая полоска. Затем поднялся легкий ветерок и замолкли птицы.

Адам встал.

– Пойдемте в дом. Кто хочет попкорна?

«Он всегда знает, чего хотят дети», – подумала Маргарет. Как бы подтверждая эту мысль, Луиза проговорила:

– Счастливые дети, Адам занимался с ними почти весь день.

– Да, и они это ценят.

Поев на кухне попкорна, дети и мужчины в сопровождении собак пошли в кабинет Адама посмотреть новый компьютер. Женщины перешли в гостиную.

Найна оглядела знакомую комнату: часы в виде банджо, старые фотографии, круглый стол с книгами по биологии и химии.

– Кажется, прошли века с тех пор, как я жила здесь. Вы собираетесь когда-нибудь переехать из этого дома?

Маргарет покачала головой.

– Зачем? Это наш дом.

– А он вам не надоел?

– Его построил твой прадед.

– Это все сантименты.

– Возможно, и так, но меня это не волнует. – Маргарет улыбнулась.

Найна всегда откровенно высказывалась. Но это и хорошо. Важно знать, о чем люди думают на самом деле.

– Тогда позволь мне поработать над ним. Здесь много пространства, высокие окна и потолки. Я использую это.

– И что ты сделаешь?

– Для начала избавлюсь ото всей этой громоздкой мебели.

– Зачем? Она в прекрасном состоянии, мы следим за ней, полируем. Это старинная мебель.

– Старинная, да не та. Если бы она была восемнадцатого века или в стиле французского императора, тогда другое дело.

– Какого императора? – усмехнулась Маргарет.

– Наполеона, разумеется.

– Первого или Третьего?

– Ох, ты же знаешь, я не сильна в истории. Но один симпатичный предмет, стол например, изменил бы всю комнату. – Найна огляделась. – А еще небольшой столик из красного дерева рядом с этим креслом и парочка светильников над каминной полкой. Всю обивку нужно сменить на светло-голубую и темно-красную, поставить два современных кресла… люблю эклектический стиль. Так и тянет заняться этой гостиной.

– Остынь, дорогая. Мы не можем себе этого позволить.

– Неужели?

– Представь себе. У нас нет таких денег, чтобы тратить их на мебель красного дерева. Адам – не владелец компьютерной компании. А сколько получают учителя, ты знаешь. И не забывай, нам надо дать образование детям, а их трое. Да и нет у меня никакого желания менять мебель.

– Мы с тобой такие разные, но я тебя очень люблю. – Найна расцеловала Маргарет в обе щеки.

– Мы с Гилбертом собираемся осенью в Европу, – сообщила Луиза. – Я намерена остановиться в Нью-Йорке на пару дней и повидать тебя, Найна.

– Это будет здорово. Я оставлю вам свою визитную карточку.

Гилберт владел компанией, производившей обогреватели и кондиционеры. Этой супружеской паре доставляло почти детское удовольствие покупать то, что Адам называл игрушками для взрослых, вроде меховых пальто или «ягуара». Адам говорил, что Луиза и Гилберт «укомплектованы с избытком», и Маргарет знала: муж терпит их только ради нее. В интеллектуальном плане они совсем не подходили Адаму, но были щедрыми и добрыми людьми. По возрасту Гилберт едва не годился Маргарет в отцы, а своего отца она почти не знала…

– Эй, мужчины, невежливо с вашей стороны оставлять нас здесь одних! – крикнула Найна. – Идите сюда. Успеете еще повозиться с компьютером.

Первым появился усмехающийся Фред.

– Если бы Адам говорил по-китайски, я понял бы его с таким же успехом. Полупроводники, диски, драйверы… Я знаю только кирпичи, цемент и сколько будет дважды два. Вот в строительстве я разбираюсь. А если серьезно, то мне надо бы заняться своим образованием. Мы живем в новую эпоху – эпоху Адама.

Адам, явно польщенный, обратился к Джулии:

– Как насчет нашего вечернего музицирования, миссис Шопен?

От этого шутливого семейного прозвища Джулия смутилась и покраснела, но чувствовалось, что оно ей по душе. Маргарет вспомнила о теориях, утверждающих, что средний ребенок в семье всегда самый трудный. Пока никаких особых трудностей Джулия им не доставляла, возможно, потому, что была талантлива.

– Что будешь играть? – спросил Адам. – Новую вещь Эрика Сати?

Джулия кивнула.

– Я еще не выучила ее как следует, учительница дала мне эту вещь всего две недели назад. Но я постараюсь. Это вальс, – пояснила она собравшимся, – он называется «Миндаль в шоколаде».

– Мелодия из какого-то шоу? – спросила Луиза. – Что-то я не слышала ее.

– Нет, очень старинный вальс, – с важным видом ответила Джулия. – А Эрик Сати – французский композитор.

Это была успокаивающая, даже убаюкивающая музыка. Маргарет видела профиль дочери: та отдавалась гармонии вальса. Все замерли, даже восьмилетний Дэнни сидел тихо, но, наверное, не потому, что ему нравилась музыка – он предпочитал бейсбол, – а из уважения к отцу, для которого музыка была важной частью жизни. «Дэнни и отец очень близки», – подумала Маргарет, разглядывая круглые щеки сына, маленький нос и курчавые, как у нее, волосы. Затем она перевела взгляд на двенадцатилетнюю Меган, уже читавшую популярные медицинские книги. Может, ей удастся стать врачом…

Найна улыбалась, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Ее густые каштановые волосы были собраны в высокую прическу над маленьким, привлекательным лицом; на довольно пухлых, чувственных губах блестела та самая красно-коричневая помада, какой она начала пользоваться в пятнадцать лет, когда стала тратить карманные деньги на косметику.

Маргарет размышляла о тайне рождения Найны. Никто не знал ее отца. Джин сочла за лучшее сказать Найне, что ее отец умер, а сейчас уже было поздно менять версию. Возможно, этот человек действительно умер.

Маргарет снова с нежностью оглядела своих детей. Они не знали подобной неопределенности, на все вопросы получали ответы, от них ничего не скрывали. Их мать и отец жили вместе, и так будет всегда.

Пятнадцать лет! В историческом плане это всего лишь мгновение, но для семьи это мгновение было полно событий. Бодрая и веселая мать Адама долго жила с ними, но заболела болезнью Альцгеймера и сейчас находилась в клинике. Джин и ее второго мужа сбило в Гонконге такси: муж погиб на месте, а Джин попала в больницу, где провела три месяца, прежде чем Маргарет привезла ее домой. Здесь она вскоре умерла. Когда туристы, приезжавшие из Гонконга, расхваливали этот чудесный город, Маргарет бросало в дрожь. В ее памяти от этого чудесного города остались только больница и дешевый отель. После Гонконга Маргарет родила мертвого ребенка, а уж потом на свет появился Дэнни… Оглядываясь назад, задумываешься: как же удалось справиться со всем этим?

Наверное, когда люди любят друг друга, трудности только укрепляют их брак. Вместе можно все преодолеть. И они преодолели, а теперь живут хорошо и спокойно. У Адама прекрасная работа, она сама – учительница. С детьми все в порядке. Найна нашла свою дорогу. Чего же еще желать от жизни?

Прозвучали последние аккорды вальса. Все зааплодировали, даже Фред отвлекся от щенка. Луиза и Гилберт поблагодарили за угощение и чудесный день. Найна попрощалась с ними, так как утром уезжала.

– Не забудьте, что обещали осенью навестить меня в Нью-Йорке.

– Мы тоже обязательно приедем в Нью-Йорк, – сказал Адам. – Последний раз мы были в опере четыре года назад, так что заслужили небольшой отдых. И с тобой заодно повидаемся.

После ухода гостей в доме заперли двери и погасили во дворе фонари. Заднюю дверь закрывала Маргарет и всегда ждала, пока с последней прогулки прибегут собаки. Небо затянули облака, упало несколько капель дождя.

Луиза сказала, что это был чудесный день. Так оно и есть. «Благословенный день, – подумала Маргарет. – Какие мы счастливые!»

Единственным признаком наступившей осени были засохшие листья. Они облетали с деревьев перед домом Найны. Адам стоял у окна, уже готовый уйти, но женщины все еще болтали за чаем с пирожными. Приятно было наблюдать, как они радуются этой встрече, с каким энтузиазмом говорят о детях и работе. Да и у самого Адама было прекрасное настроение. На завтрашний вечер, перед самым отъездом домой, они взяли билеты в «Метрополитен-опера», а в компании появились слухи о возможном выходе на европейские рынки. Если так, то его непременно ожидает повышение. Рамзи, вице-президент их компании, отвечающий за разработку программ, вероятно, отправится в Европу, и тогда… От столь приятных размышлений Адама оторвали слова Маргарет:

– Адам заслуживает того, чтобы стать главой конструкторского отдела. И это мнение не только его любящей жены. Ты же знаешь, жены всегда хвалят своих мужей, но я слышала от посторонних людей, как они ценят его знания. Все понимают, чего он стоит. Остается надеяться, что и босс это понимает.

– Когда разбогатеете, позвольте мне заняться вашим домом, – сказала Найна. – Подожди, ты увидишь, какие вещи заказали Луиза и Гилберт. Они предоставили мне полную свободу действий. Это было здорово.

– Я никогда не буду богатым, – подал голос Адам. – Люди, которые что-то делают или изобретают, редко зарабатывают так же много, как те, кто продает плоды их труда.

В словах Адама прозвучала горечь. Он понял это и остался недоволен собой, так как не хотел, чтобы его считали завистником или неудачником. Поэтому тут же добавил:

– Просто здорово, что ты сумела сотворить всего с одной комнатой.

– Тебе действительно нравится? Уилли и Эрни позволили мне приобрести мебель без наценки. А еще подкинули премию. Они отличные парни. Я собиралась купить для этой стены модные шкафы, но потом решила, что не буду же вечно жить в студии, и вместо шкафов купила себе кольцо.

Найна вытянула руку; на пальце сверкнул красивый круглый камень зеленовато-голубого цвета.

– Прекрасный камень, – похвалил Адам. – Аквамарин, да?

– Безмятежный, как море в штиль, – заметила Маргарет. – Представляю, как приятно тебе смотреть на него каждый день.

Слова жены несколько удивили Адама, поскольку она никогда не проявляла интереса к ювелирным украшениям, и он никогда не дарил их ей. Украшения Маргарет ограничивались жемчужным ожерельем и узким браслетом, возможно, даже не золотым, оставленным ей матерью. В любом случае у них и без того слишком много расходов, чтобы думать об украшениях. «Сочувствую тому мужчине, которому достанется Найна, – подумал Адам. – Ему придется хорошенько поразмыслить, прежде чем связать с ней судьбу, если только он не так богат, чтобы дарить ей кольца и антикварные столики».

– Сейчас я работаю над убранством самой чудесной библиотеки, – сообщила Найна. – Панели темного дерева от пола до потолка, на окнах портьеры цвета мха, а окна очень высокие с видом на Центральный парк. Представляете? Но самое интересное – это книги. Собрания сочинений – Диккенс, Бальзак и множество других авторов, и все книги в кожаных переплетах в тон портьерам.

– Книги, которые никогда не читали и не будут читать, – буркнул Адам.

– Совершенно верно, хотя хозяева отнюдь не глупые люди. Он какой-то воротила с Уолл-стрит, а она очень интересная и остроумная женщина.

– Какие-нибудь нувориши? – предположил Адам.

Найна пожала плечами, и Адам отметил, что не замечал прежде у нее такой привычки.

– Я сейчас встречаюсь с людьми, о существовании которых раньше и не подозревала. Слышу, как они говорят о ресторанах, театрах, курортах и бизнесе. Очень забавно. – Найна рассмеялась. – И поучительно.

– Мы так скучаем без тебя, – вздохнула Маргарет. – Все, а особенно Меган. Для двенадцатилетней девочки она слишком взрослая.

– А думаешь, я не скучаю обо всех вас? Вот вы уходите, а я не сказала и половины того, что хотела.

– Для этого есть телефон. – Маргарет поднялась. – Звони по воскресеньям и после восьми. Адам, помнишь наши телефонные разговоры, когда я училась в колледже, а ты – в университете? Нам приходили огромные счета за разговоры.

– Как бы девочка не пропала здесь, – промолвил Адам, когда они вышли на улицу.

Маргарет рассмеялась:

– Хочешь сказать, что Найну затянет пучина порока?

– Она и сама может этого не заметить. Посмотри на нее: двадцать один год, красивая, никого из близких в Нью-Йорке. Самая подходящая кандидатура для кривой дорожки.

– Ей двадцать два, она обаятельна и умна, умеет постоять за себя. – Маргарет снова рассмеялась. – А ты просто старый пуританин. Подумай о том моменте, когда наши девочки вступят во взрослую жизнь. Боюсь, твои прекрасные белокурые волосы быстро поседеют. Но не беспокойся, для меня ты все равно останешься самым привлекательным мужчиной в мире.

Адам и Маргарет шли по Пятой авеню. Ловя в витринах отражение счастливого лица жены, Адам подумал: «Какая же она хорошенькая, и как мы здорово смотримся вместе!» Внезапно налетел порыв холодного ветра, и Адам наклонил голову. А когда снова поднял голову, увидел ее.

Уже впоследствии, осмысливая то, что произошло – а Адам сотни раз вспоминал эту сцену, – он находил всего лишь одно определение: она материализовалась из воздуха. Адам не чувствовал никаких признаков ее приближения, не испытывал смутной тревоги, не успел что-либо подумать или придать лицу соответствующее выражение. Она просто возникла из каких-то цветных пятен на улице, из калейдоскопа незнакомых лиц и предстала перед ним. Рэнди.

Ее возглас прозвучал как музыкальная строчка:

– Ох, Адам! Это ты, да?

Взгляд Адама, едва скользнув по лицу Рэнди, устремился куда-то вверх над ее головой, где в небе проплывали серые облака.

– Да, это я. Здравствуй. Это моя жена Маргарет. А это…

– Рэнди Бантинг, сейчас меня так зовут. Адам, не могу поверить, что прошло пятнадцать лет, а ты?

– Тоже не могу.

– А ты совсем не изменился.

Теперь Адаму пришлось посмотреть на Рэнди, чтобы ответить ей банальным, ожидаемым комплиментом:

– И ты совсем не изменилась.

Однако Рэнди здорово изменилась. Она выглядела модной и элегантной. Адам хорошо научился за эти годы – хотя и не от Маргарет, а скорее от молодой Найны – отмечать такие детали, как дорогая сумочка с медными пряжками на ремне. Кто-то оплачивал все эти предметы роскоши. Эта мысль промелькнула у Адама и вызвала вспышку гнева, а ведь еще минуту назад он мог бы поклясться, что не способен так злиться.

– Я недавно приехала из Калифорнии, вот, гуляю по городу, – сообщила Рэнди. – А где вы остановились?

– Вон там. – Адам указал в сторону отеля. – На той стороне улицы.

– Надо же, и я там остановилась. Давайте спрячемся от этого ветра и выпьем по чашечке чая. Как раз загорелся зеленый свет. Идемте.

Как же глупо он поступил! Ему следовало тут же сказать, что у них назначена встреча. Но он не сделал этого, и через пару минут все трое уже вошли в отель. Рэнди всегда умела добиваться своего. Следуя к столику в чайной, Адам еще больше разозлился на себя.

– Вы учились с Адамом? – из вежливости поинтересовалась Маргарет.

– Я? Да Боже упаси. Я и школу-то едва окончила. – А вот смех у Рэнди совсем не изменился, остался таким же задорным и раскатистым. – А вообще-то я работала в городе и жила рядом с университетом. Ближе всего к моему дому находился инженерный факультет, я посещала все студенческие вечеринки и чудесно проводила время.

Женщины внимательно оглядели друг друга. Адама порадовало, что Маргарет, простая и естественная, производит прекрасное впечатление. Значит, и Рэнди это заметит. Господи, да почему его волнует, что Рэнди подумает о Маргарет? Разве ее мнение имеет сейчас для него какое-то значение?

– Да, когда тебе двадцать, жизнь полна развлечений, – продолжила Рэнди. – Адам, ты ничего не слышал о Смитти? Или о Томе Барнзе? Хороший парень, но редко бывал трезвым.

– Я никого не встречал и ни о ком не слышал, – отозвался Адам. Затем, желая смягчить свой резкий ответ, добавил: – Мы с Маргарет очень заняты, она преподает биологию и химию в школе в Элмсфорде.

– Ох, это здорово! В другой жизни и я попытаюсь сделать что-то важное. А вообще-то мне всегда нравилась студенческая атмосфера. – Рэнди снова рассмеялась. – Наверное, поэтому меня привлекали студенты, и ты в том числе, Адам. О, я была так увлечена вашим мужем! – призналась она Маргарет.

Маргарет улыбнулась, но Адам догадался, что Рэнди кажется ей глупой и злой.

Однако Рэнди не была ни глупой, ни злой. Прямолинейная, она не задумываясь выкладывала то, что у нее на уме. Адам старался не встречаться взглядом с женой, понимая, что сейчас она, наверное, смотрит на него.

А Рэнди, вроде и не замечая того, что Адам и Маргарет затихли, продолжала болтать о вчерашней пьесе в театре, о Калифорнии. Уже через десять минут Адаму надоела ее болтовня.

– Я сейчас в полной растерянности, – призналась Рэнди. – В силу определенных обстоятельств… Впрочем, незачем распространяться о них, но, как бы там ни было, я сейчас пытаюсь решить: остаться в Калифорнии или уехать оттуда. Поэтому путешествую по стране и ищу место, где мне захотелось бы остаться. По-моему, такое место – Нью-Йорк.

«Интересно, что она называет «определенными обстоятельствами»? – подумал Адам. – Наверное, развелась с мужем. А как же дети?» И тут, вспомнив о том, что у Рэнди мог бы быть ребенок от него, Адам почувствовал себя крайне неловко.

Женщины продолжали болтать о пустяках. Наконец Рэнди радостно воскликнула:

– Неожиданная встреча, правда? Кто бы мог подумать, в самом центре Нью-Йорка! – Адам мысленно согласился, что и не помышлял о таком. – Если приедете в Лос-Анджелес, непременно найдите меня. Я пока еще живу там, а номер телефона есть в справочнике.

«Неужели она действительно полагает, что мы позвоним ей?» – размышлял Адам.

– Спасибо, – вежливо отозвалась Маргарет. – Возможно, мы когда-нибудь и приедем в Лос-Анджелес.

– Ладно, пойду. У меня сегодня насыщенный день. А вы, случайно, не знаете, где здесь поблизости книжный магазин? Мне нужно купить пару книг.

Вопрос был обращен к Маргарет, поэтому та ответила, что книжный магазин в нескольких кварталах от отеля и работает допоздна.

– Отлично, пойду в магазин. Была рада встрече.

– А эта Рэнди, оказывается, была увлечена тобой, – промолвила Маргарет.

– Так же, как и Фред – тобой, – парировал Адам.

– А она эффектная женщина, да?

– Наверное. Возможно, благодаря одежде.

– А я-то считала, что ты никогда не обращаешь внимания на женские наряды.

– Ради Бога, Маргарет, в чем дело? – раздраженно бросил Адам.

– Просто любопытно узнать, что тебя так расстроило.

– Расстроило? Меня? Да о чем ты говоришь?

– Ты чувствовал себя очень неловко, ерзал в кресле. Это было заметно.

– Я ерзал потому, что кресло чертовски неудобное, а кроме того, я проголодался.

После ужина они вышли прогуляться. Ветер утих, город сверкал огнями, витрины магазинов пестрели хризантемами.

– Прекрасный вечер, – заметила Маргарет. – Но мне почему-то вдруг захотелось спать. Может, вернемся в отель?

– Мне еще слишком рано спать, но ты иди. А я пройдусь до парка и вернусь.

Адам шел медленно, глядя по сторонам. Нью-Йорк казался ему слишком шумным, он не хотел бы жить здесь, поскольку гораздо уютнее чувствовал себя в Элмсфорде. Но тем не менее Нью-Йорк внес приятное разнообразие в его жизнь. День сегодня прошел прекрасно, несмотря на неожиданную встречу с Рэнди. Надо же, столкнуться с ней среди миллионов обитателей Нью-Йорка!

Адам подошел к книжному магазину. Магазин был полон народа, а на ярко освещенной витрине он увидел книгу, которую давно собирался прочитать, поэтому решил зайти и купить ее.

Но тут Адам вспомнил, что Рэнди направилась в этот книжный магазин. Правда, едва ли они попадут в магазин в одно и то же время. И все же исключить этого нельзя. Адам остановился перед витриной, размышляя, зайти ли в магазин. Вообще было бы интересно узнать, как Рэнди жила все эти годы. Так, просто ради любопытства. Ладно, надо зайти в магазин, ее наверняка там нет.

Но, войдя, Адам тут же увидел Рэнди: она стояла у прилавка и смотрела на дверь.

– Я была почти уверена, что ты придешь, – промолвила она. – Но мне пришлось ждать целый час.

– Ты действительно полагала, что я захочу увидеться с тобой?

– Конечно. А разве у тебя не возникло такого желания? Только не убеждай меня, что ты напрочь лишен любопытства.

– Если хочешь знать, я зашел сюда купить вон ту книгу. – Адам указал на стопку книг на прилавке.

– Ну и покупай.

Адам протянул продавцу кредитную карточку. Рэнди терпеливо ждала. Когда он направился к двери, она последовала за ним.

– Вернусь с тобой в отель. Я так долго торчала в магазине, что продавцы, наверное, приняли меня за воровку.

– Меня это не интересует. И вообще нам не о чем с тобой говорить.

Каблуки Рэнди дробно стучали по тротуару – она почти бежала, чтобы поспевать за размашисто идущим Адамом.

– Иди чуть помедленнее, – попросила она. – Даже если ненавидишь меня.

Адам посмотрел на Рэнди сверху вниз. Какая же она маленькая! Он привык ходить рядом с высокой женой. Тут до него дошло, что он ведет себя грубо, поэтому Адам сказал:

– У меня нет никакой ненависти к тебе. Все в прошлом. Но не хочу говорить ни о чем.

– То есть о прошлом, да?

– Да. – Адама внезапно охватило желание пробежать оставшееся до отеля расстояние.

– Ладно, не будем. А знаешь, я наслышана о твоих успехах. Один из наших давних приятелей рассказывал мне о тебе. Говорил, что у тебя хорошенькая жена. Так оно и есть.

– Спасибо.

Они вошли в вестибюль отеля и направились к лифтам.

– Что ж, спокойной ночи, – промолвил Адам.

Рэнди схватила его за руку.

– Подождешь минутку?

– Зачем?

– Мне надо поговорить с тобой. Я почти не отниму у тебя времени. – Рэнди умоляюще посмотрела на него.

– Нам не о чем говорить, – бросил Адам. – Мне непонятны твои действия, ты караулишь меня в магазине, и вот теперь затеваешь какой-то разговор… Чего ты ждешь от него?

– Ничего. Просто хочу тебе кое-что сказать.

– Ну, говори.

– Только не здесь. Давай сядем. – В голосе Рэнди снова послышалась мольба. – Можем посидеть там же, где пили чай. Прошу тебя.

Адам последовал за Рэнди, и они заказали кофе. Поскольку их сейчас разделял лишь небольшой столик, им невольно пришлось смотреть друг на друга. Минуту они молчали. Адам злился на себя за то, что уступил Рэнди и пришел сюда.

Она посмотрела ему в глаза, и от этого пронизывающего взгляда Адама бросило в дрожь.

– Неужели ты никогда не хотел знать, что случилось… после? – спросила Рэнди.

– Ты же сказала тогда, – пробормотал Адам, – что сделаешь аборт и выйдешь замуж.

– Я не вышла замуж за него и не сделала аборт.

– Что?!

Руки Адама задрожали так, что когда он поставил чашку на стол, кофе расплескался и залил рубашку.

– Я даже дошла до дверей клиники, но войти туда так и не решилась. Я вспомнила, как ты повторял: «Это неправильно, это неправильно» – и как выглядел при этом.

Ошеломленный Адам выдохнул:

– А что было потом?

– Я уехала в Калифорнию. Сказала ему, что беременна, но Чак воспринял это спокойно. Он любил детей. А потом у меня был выкидыш. Наверное, оно и к лучшему, поскольку мы прожили вместе всего два года, и ребенок остался бы без отца. Когда мы расстались, я поступила на работу к брату, который к тому времени перебрался в Лос-Анджелес и стал преуспевающим торговцем недвижимостью. Потом я познакомилась с мужчиной, который был гораздо старше меня и сделал мне предложение. Так я и стала миссис Бантинг. Мы жили в огромном доме с розовыми мраморными ванными комнатами, статуями на лужайках, двумя теннисными кортами… Никогда не видела ничего подобного.

Адам, вновь обретя дар речи, язвительно заметил:

– Такие дома бывают у тех, кто не в ладах с законом.

– Может, это и так, но он был добрым. А потом умер. Оставил мне немного денег, совсем немного, поскольку у него девять внуков. Тогда я вернулась на работу к брату, но вскоре тот приобщил к бизнесу своего сына, и дела пошли не так хорошо, как хотелось бы. И вот я здесь.

– Для чего ты мне все это рассказываешь? Меня это не касается.

– Я подумала, что тебя, наверное, терзала мысль: а не растет ли сейчас где-нибудь твой ребенок? Решение сделать аборт было импульсивным. Таким же импульсивным, как и решение расстаться с тобой.

– Импульсивным! – вскричал Адам с такой яростью, что некоторые из посетителей обернулись к ним. – Просто импульсивным, и все!

– Нет, не все, оно еще было болезненным для меня.

– Сучка, – пробормотал Адам. – Ты настоящая сучка.

– Если бы я не встретила тебя сегодня, то спокойно уснула бы ночью. А теперь знаю, что не усну.

– Что ты имеешь в виду? И вообще, что тебе нужно? Выкладывай, Рэнди, и не пытайся играть со мной в кошки-мышки.

– Да ничего мне от тебя не нужно. И я не представляю для тебя угрозу. Просто мне очень жаль, что я в свое время так обидела тебя, вот и все. Я думала об этом все эти годы и хотела сказать тебе об этом.

Рэнди накрыла рукой ладонь Адама, но он демонстративно отдернул ладонь.

– Что за игру ты затеяла? Ладно, какова бы она ни была, я не желаю в ней участвовать. Ты для меня прошлое, мертвое, забытое прошлое.

– Совсем ли забытое? Неужели ты никогда не задумывался о том, что произошло бы, если бы мы…

– Нет! – отрезал Адам.

– Ох, а надо бы. Я вот задумывалась. И это вполне естественно. Однако, в конце концов, это только фантазии. Я вполне счастлива, надеюсь, ты тоже.

– Очень счастлив, – заверил ее Адам и подумал: «Сначала Рэнди говорит, что не сможет заснуть, а теперь вот утверждает, что вполне счастлива».

Пальцами с ярко-розовыми ногтями Рэнди перебирала жемчужины ожерелья. «Наверняка знает, как привлекателен этот жест», – решил Адам и взял чашку с кофе. Тут его глаза встретились с глазами Рэнди – ласковыми, темными, блестящими, похожими на сливы.

– Пойми, Адам, у нас с тобой все равно ничего не получилось бы. Даже если бы я и согласилась поехать с тобой в твой город или куда-то еще. Не получилось бы, несмотря на нашу любовь. Мы с тобой слишком разные.

– Ну и незачем толковать об этом, – вспыхнул Адам.

– Конечно, незачем. Просто я вижу тебя и вспоминаю прошлое.

А вот Адаму не хотелось вспоминать то серое утро, когда он, охваченный отчаянием, стоял в одиночестве у пруда в парке. Лед уже таял, и в пруду плавали утки. Все эти годы он не вспоминал об этом и не желал вспоминать сейчас.

– Ладно, вот и побеседовали, – промолвил Адам. – Воспоминаний хватило бы на целую книгу, но поскольку я не собираюсь писать ее, то лучше пойду.

Рэнди поднялась.

– Хорошо. Прощай, Адам. Желаю удачи.

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга, затем обменялись рукопожатием и расстались.

Минут десять Адам стоял на улице перед дверями отеля, вдыхая прохладный вечерний воздух. Вспомнилась фраза Шекспира о том, что жизнь – это театр, а люди – актеры. Значит, он и Рэнди просто играли свои роли, а затем спектакль закончился, и они разбрелись по своим домам.

– Где ты был? – воскликнула Маргарет, когда Адам открыл дверь их номера. – Я уже начала волноваться. Эти рассказы о грабежах в Нью-Йорке…

– Задержался в книжном магазине. Купил бы еще полдюжины книг, если бы было место в багаже. Эй, а это что такое?

На столе стоял поднос с бутылкой шампанского и букетом цветов.

– У нас праздник, – улыбнулась Маргарет.

– Мы отмечаем наш отпуск? Прекрасная идея.

– Нет, праздник гораздо более важный. Сегодня годовщина того дня, когда ты сделал мне предложение.

«Женщины, – подумал Адам, – помнят все».

– Это один из самых счастливых дней в моей жизни. А самый счастливый – день нашей свадьбы, – призналась Маргарет.

Просияв, Адам заключил жену в объятия и поцеловал.

– О, Маргарет!

Затем откупорил бутылку шампанского, наполнил бокалы и произнес:

– За любовь! И за наше вечное счастье!

Глава 4

Как-то утром в середине января Адам оторвался от просмотра таблиц, лежавших на его столе, чтобы ответить на телефонный звонок. И неожиданно услышал знакомый голос:

– Привет! Это Рэнди. Удивлен?

Он действительно очень удивился, но спокойно ответил:

– Да, немного. Ты звонишь из Нью-Йорка или из Калифорнии?

– Не угадал. Я здесь, в Элмсфорде. Я занималась сдачей в аренду дома в Рэндолф-Кроссинг и заехала по делам в Элмсфорд.

Адам ощутил досаду. Ему захотелось сказать Рэнди, чтобы она отвязалась от него.

– Мне так много надо сказать тебе, Адам. Я понимаю, ты сейчас занят…

– Да, очень занят.

– Тогда, может, пообедаем вместе? В любое удобное для тебя время. Я проведу в городе весь день.

– У меня уже назначена на обед деловая встреча.

– Не найдешь ли для меня минут двадцать, ближе к пяти? Ради нашей старой дружбы.

– Рэнди, мы никогда не были друзьями.

– Но надеюсь, теперь станем. И ничего большего, Адам, уверяю тебя. Я же говорила тебе во время нашей встречи в Нью-Йорке, что не связываю с тобой никаких планов. А ты, похоже, решил, будто я что-то замыслила.

Возможно, Рэнди и не хотела провоцировать его этим замечанием, но Адам услышал в нем вызов.

– Уверяю тебя, я и в мыслях этого не держал.

– Вот и хорошо. Давай встретимся в кофейном баре отеля «Брэдли». Думаю, ты не захочешь появляться дома с запахом спиртного.

– Я волен появляться дома в любом состоянии, Рэнди. За кого ты меня принимаешь?

– Тогда в половине шестого?

– Ладно, в половине шестого.

Прежде чем вернуться к своим таблицам, Адам несколько минут задумчиво разглядывал снежинки, которые падали на оконное стекло и таяли. Внезапно у него пропало всякое желание работать. Зачем, черт побери, он согласился на эту совершенно ненужную встречу? У Рэнди нет никаких причин для этой встречи, а у него, напротив, есть множество причин, по которым ему не следует видеться с ней. Если бы Адам имел возможность связаться с Рэнди, он позвонил бы ей и предупредил, что не придет в отель.

Похоже, Рэнди не слишком повезло в жизни. Но она сама в этом виновата. А все же интересно, что у нее на уме? Вообще-то Рэндолф-Кроссинг находится довольно далеко от Элмсфорда. Что же она тут делает? Помнится, Рэнди говорила что-то о выборе между Калифорнией и Нью-Йорком. Может, она снова собралась замуж?

«Все же я вел себя с ней довольно грубо», – подумал Адам. Он вспомнил, как дружелюбно она говорила с ним во время встречи в Нью-Йорке, как восхищалась Маргарет, расспрашивала о детях. Что ж, нет ничего плохого в том, если после работы он встретится с ней на несколько минут.

* * *

– Во время нашей последней встречи я испугалась, что утомила тебя своими проблемами, – сказала Рэнди. – Но теперь мои дела пошли лучше.

– Рад это слышать.

Сейчас Рэнди показалась Адаму более знакомой, чем в прошлый раз. Она выглядела как уроженка Среднего Запада, одета была как обычная горожанка: вязаная шерстяная шапочка, плотная куртка с вязаными манжетами и воротником. Но когда Рэнди сняла куртку, в глаза Адаму бросились ярко-красный галстук и шелковый шарф с розовыми цветами.

– Не помню, говорила ли тебе, что в свое время занималась торговлей недвижимостью в Калифорнии.

– Говорила.

– Так вот я подала здесь заявку на лицензию, и как только получу ее, приступлю к работе. Это небольшое агентство, им руководят женщины, но район развивается, так что для меня это хорошая возможность.

– Но что привело тебя в наши края?

– Женщина, руководящая агентством, знает моего брата, а он рекомендовал меня. В конце концов, я ведь родилась на Среднем Западе и вот решила вернуться домой. Здесь два больших жилых района, – с энтузиазмом продолжила Рэнди. – Один, с многоэтажными домами, напоминает мне Калифорнию. Но я предпочла бы жить в другом. Там чудесные маленькие домики с большими дворами, рядом лес.

Слушая Рэнди, Адам размышлял о том, что ей нужно от него. Он не имел связей в сфере торговли недвижимостью, поэтому не мог быть полезен ей. Более того, его всегда утомляли разговоры Фреда Дэвиса о строительстве, закладных на недвижимость и тому подобном. Адам внимательно наблюдал за Рэнди. Ее голос завораживал его, как и пальцы, не знавшие покоя. Происходило это не от того, что она нервничала, Рэнди просто легко перебирала пальцами то коралловое ожерелье, то откидывала прядь волос, упавшую на щеку.

– Рэндолф разрастается. Думаю, люди охотно потянутся сюда, потому что это одно из немногих холмистых мест в штате. Рэндолф всего в пятнадцати милях от Элмсфорда, и это очень удобно. Так что надеюсь, дела пойдут хорошо. Я вообще талантливый риэлтер. Наверное, потому, что мне нравится встречаться с людьми и подыскивать им хорошие дома. Забавно, но после десяти минут разговора я уже знаю вкусы своих клиентов. – Рэнди улыбнулась. – А ты по-прежнему готовишь свой острый соус?

– Господи, ты и это помнишь? – удивился Адам.

– Я ничего не забыла.

Адам отвел взгляд, заметил за соседним столиком двух японцев и подумал, что они делают в Элмсфорде. Внезапно ему стало не по себе.

– А теперь расскажи мне что-нибудь о своей жизни, – попросила Рэнди. – А то я все говорю и говорю, а ты молчишь.

– Да нечего мне рассказывать.

– Брось, Адам. Каждому есть что рассказать.

– Ну, может, и есть, если тебя интересуют компьютерные технологии, микрочипы и тому подобное.

Адам сознательно давал понять Рэнди, чтобы она оставила его в покое. Но Рэнди не сдавалась:

– Если хочешь говорить об этом, я готова тебя слушать, хотя предпочитаю разговор о людях. У тебя ведь уже взрослые дети, да? Забыла, сколько им лет.

– Тринадцать, одиннадцать и девять.

– У тебя есть их фотографии?

– Нет.

– Ты не носишь в бумажнике их фотографии? Не верю.

Неожиданно Адама охватило неодолимое желание показать Рэнди своих симпатичных детей – счастливое доказательство того, что все у него в жизни хорошо и без нее. Протянув Рэнди семейную фотографию в полном составе, Адам ощутил гордость и чувство удовлетворенной мести.

– Прекрасная фотография, – задумчиво промолвила Рэнди. – Ты, вероятно, очень счастлив.

– Конечно.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю?

Разумеется, Адам знал, но не имел ни малейшего желания предаваться мучительным воспоминаниям.

– И у тебя еще все будет хорошо, – заверил он Рэнди. – Найдешь человека, которого полюбишь.

– Поскорее бы. Мне ведь уже тридцать семь.

– Люди создают семьи и в более позднем возрасте.

Поставив локти на стол, Рэнди обхватила лицо ладонями и подалась вперед. В вырезе ее блузки Адам увидел ложбинку между грудями. И тут в его памяти всплыли груди Рэнди, то, каковы они на ощупь. Он торопливо перевел взгляд на японцев.

– Почему ты отвернулся? – спросила Рэнди.

– Разве? А я и не заметил.

– Да, ты отвернулся. Не бойся, не укушу.

– Какие глупости! – Адам вспыхнул.

– Да, ты прав, извини. Мне не следует дразнить тебя.

Адам нахмурился.

– Верно. Я слишком стар для таких штучек, да и ты тоже.

– Убедил. Просто иногда на меня находит дурацкое настроение. Выпьем еще по чашечке?

– Нет. Мне пора домой.

– Понимаю.

Повисло неловкое молчание. Адаму не хотелось говорить на прощание что-то обычное для таких случаев, например: «я позвоню» или «позвони, как сможешь». «Жаль, – с иронией подумал он, – что мама научила меня вежливости. Иначе я просто взял бы пальто и ушел». Но, как человек вежливый, он помог Рэнди надеть куртку.

– Желаю удачи, Рэнди. Уверен, у тебя все образуется.

Она лучезарно улыбнулась.

– Вот, возьми, это моя визитная карточка. К работе я приступлю только в следующем месяце, когда получу лицензию, но здесь мой домашний адрес и телефон, на тот случай, если кому-то из твоих знакомых понадобится купить или продать дом. Буду благодарна, если направишь ко мне клиента.

– С удовольствием, – сказал Адам, и они расстались.

По пути домой он испытывал неловкость. Рассказать ли Маргарет об этой встрече? Поразмыслив, решил не говорить. Ведь если расскажет, значит, придает этой встрече значение, чего на самом деле не было.

Адам злился на себя за то, что, так долго вообще не вспоминая о Рэнди, теперь терзал себя какими-то абсурдными предположениями. Ведь смешно сейчас даже думать о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он женился на Рэнди. И все же Адаму не удавалось отделаться от этих мыслей. Возможно, он отказался бы от работы в Элмсфорде, уехал бы отсюда, поскольку было бы неудобно… Но тогда не родились бы Меган, Джулия и Дэнни, Адам вспомнил о тех тяжких днях, когда боролся с собой, пытаясь придумать, как сообщить Маргарет, что им надо расстаться…

Он с силой вцепился в руль автомобиля. Ну что за идиотские мысли!

Свернув, Адам направился к дому. Маргарет сейчас в теплой кухне готовит ужин, а девочки помогают ей. Порой, когда Маргарет приходилось проверять слишком много тетрадей, девочки готовили ужин сами, и у них всегда получалось вкусно, поскольку мать их многому научила. На лужайке перед домом Адам увидел Дэнни; тот вместе с большой овчаркой по кличке Руфус поджидал отца. Освещенный дом, ожидающий его сын, снежный вечер, первые звезды – все это наполнило Адама невыразимой радостью. И он едва не расплакался.

Глава 5

Дэнни понадобился новый письменный стол. Этот рослый девятилетний мальчик вполне мог воспользоваться столом Найны, стоявшим в ее комнате между окнами, но Маргарет сказала:

– Я не хочу ничего трогать в комнате Найны.

Там все осталось без изменений. Яркий клетчатый ковер, который Найна попросила подарить ей на четырнадцатилетие, выглядел совсем новым. Сначала этот ковер ужаснул Маргарет, однако со временем она привыкла к нему. На стене висели репродукции картин Моне, а на постели так и остался плюшевый кенгуру.

– Уверен, она не станет возражать, если Дэнни воспользуется ее письменным столом, – возразил Адам.

– Дело совсем не в этом. Просто эта комната принадлежит Найне, пока она не выйдет замуж.

Маргарет понимала, что все это излишняя щепетильность, поскольку Найна уже не вернется в эту комнату, у нее будет собственный дом. И все же что-то убеждало Маргарет оставить эту комнату без изменений, хотя она сама предложила девушке выбрать свою дорогу в жизни. Маргарет сознавала причину своего поведения: из ее памяти так и не изгладилась ужасная картина – беспризорная девочка в грязном платье, потерявшая мать, родившую ее неведомо от кого.

– Луиза знакома с человеком, который делает прекрасную сосновую мебель. Прочно и недорого. Он живет вверх по реке, на этом берегу, в Санти. Может, поедем к нему в субботу утром? – предложила Маргарет. – Заодно устроим пикник и посетим индейский музей. Я слышала, что там новая экспозиция.

Субботний день выдался приятным для всей семьи. Для Дэнни заказали большой письменный стол, девочки купили в магазине при музее расшитые бисером индейские мокасины. Потом устроили пикник на природе, пожарили мясо, полакомились шоколадными пирожными с орехами, испеченными Маргарет накануне. Полуденное солнце пробивалось через свежую листву деревьев. В небе пролетал клин канадских гусей, спешащих на летнее место обитания, и их протяжные крики нарушали полуденную тишину.

«Какие же у меня хорошие дети, – подумала Маргарет, наблюдая, как они внимательно смотрят на небо. – Такие искренние, скромные, не затронутые пошлостью наших дней. Они – мое творение. Я вырастила их. И это настоящее чудо».

– Какие красивые горы, – промолвила Меган.

– Это не горы, – поправил дочь Адам, – а небольшие холмы. Чтобы увидеть настоящие горы, надо ехать на север. Или на запад.

– А слышите ветер? – спросила сентиментальная Джулия.

– Да нет никакого ветра, – усмехнулся Дэнни. – Посмотри на листья, они не колышутся.

– Нет, колышутся, взгляни-ка получше.

– Ну, может быть, такой ветер не шумит.

– А кто знает, что это за деревья? – Адам обвел глазами детей.

– Сосны, конечно, – ответила Меган.

– Да, но какие именно?

Никто не знал, поэтому Адам объяснил. Маргарет подумала, что из него получился бы прекрасный учитель. Впрочем, он и был учителем в своей семье. Маргарет всегда удивляло то, что Адам, такой замкнутый и необщительный на людях, преображался в обществе детей. Любых детей, не только своих. Как будто чувствовал себя с ними в полной безопасности. Хотя почему такому мужчине, как Адам, чувствовать себя уязвимым?

– Это красные сосны, очень молодые. Они вырастают до восьмидесяти футов.

– Наверное, к тому времени они становятся совсем старыми, – уточнила педантичная Меган.

– Не очень старыми. К тому времени им лет двести или чуть больше.

– Двести лет?

– Это не так уж много для деревьев. Например, хвойное дерево тсуга живет более пятисот лет. А калифорнийская секвойя может прожить – угадайте сколько?

– Две тысячи лет, а то и больше, – ответила Меган.

– Давайте поедем в Калифорнию и посмотрим на них, – предложил Дэнни.

– Калифорния очень далеко отсюда, – отозвался отец.

– Но ведь тетя Луиза и дядя Гилберт ездят туда.

– Дядя Гилберт – богатый человек. У него своя фирма.

Маргарет не хотела, чтобы Адам говорил об этом. В голосе его прозвучала легкая неприязнь, хотя для этого не было причин. Ни Маргарет, ни ее муж не стремились к роскоши, понимая, что это невозможно. Адам даже с пренебрежением относился к материализму Найны.

– Не обязательно быть богатыми, чтобы отправиться в путешествие на джипе, – вставила Маргарет. – Вдоль дорог полно туристических баз и мотелей, не очень дорогих. По-моему, было бы здорово отправиться в путешествие по стране.

– Возможно, следующим летом, – откликнулся Адам. – Посмотрим.

– А почему не этим летом? – робко поинтересовалась Маргарет. – Начнем с национального парка Бэдлендс, затем штат Юта… Мы с мамой однажды были в Солт-Лейк-Сити, там так здорово… Потом Йосемитский национальный парк и, может быть, Сан-Франциско, если хватит времени.

– Не знаю. Ты забыла, что я сам себе не начальник.

– Помню, – уныло промолвила Маргарет. – Ладно, давайте соберем бумажки и банки из-под содовой. Наведем порядок и поедем домой.

Дэнни поинтересовался, когда у него будет новый письменный стол.

– Папа привезет его домой на следующей неделе.

По дороге детям захотелось кока-колы.

– Мы можем остановиться в Рэндолф-Корнерс, – заметила Маргарет. – Мы ведь проезжали через этот городок, да? Я что-то не обратила внимания.

– Он называется Рэндолф-Кроссинг, – поправил Адам, который, напротив, обратил на него особое внимание.

Сейчас, сидя за рулем, Адам устыдился того, что непривычно грубо вел себя с Рэнди. Более того, было просто глупо вести себя так, будто он боится этой женщины.

Но что же ей все-таки нужно от него? С одной стороны, вроде бы понятно что. Но если он ошибается? Если он просто самодовольный идиот, возомнивший себя неотразимым мужчиной.

– Какой приятный городок! – сказала Маргарет, когда они остановились возле кафе. – Посмотри на ту сторону улицы. Цветочный магазин, магазин одежды, книжный магазин. Насколько я помню, раньше их не было.

– Не было, – согласился Адам. – И все же за последние пять минут проехало не больше пяти машин. Похоже, люди не очень-то охотно селятся здесь.

– Верно, – подтвердила официантка, женщина средних лет. – Но ничего, дайте только время. Вон там, в Гроув, так они называют это место, на холме строятся отличные новые дома. Я бы не отказалась там жить. Правда, половина из них пока еще не продана. Может, дети еще хотят кока-колы?

– Пожалуй, им хватит, – улыбнулась Маргарет.

– Со временем дома заселятся, так всегда бывает, – уверенно заявил Адам. – Но торговцам недвижимостью, наверное, трудно ждать, пока это произойдет.

– Эта официантка очень одинока, – сказала Маргарет, когда они вернулись в машину.

«Жена быстро составляет впечатление о людях, – подумал Адам. – Она хорошо разбирается в них. А я – нет».

– По-моему, эта женщина – вдова, – продолжила Маргарет. – Наверное, есть дети, но они разъехались, и с тех пор она их не видела. Живет одна, печальная, одинокая.

– И ты определила это всего за пару минут? – удивился Адам. – Да тебе надо писать романы. Грустные романы.

Конечно, Адам просто дразнил жену, однако в словах его была доля истины. Добрая и благожелательная Маргарет всегда сочувствовала людям.

В следующую субботу все в семье были заняты своими делами, поэтому за письменным столом Адам отправился один. На обратном пути он поехал через Рэндолф-Кроссинг. Другой путь был короче, но день стоял прекрасный, и дорога с этой стороны реки проходила через живописную холмистую местность.

Подъезжая к Рэндолф-Кроссинг, Адам выключил радио, чтобы оно не отвлекало его от размышлений. Конечно, эта дорога была гораздо приятнее, поэтому он запросто мог предпочесть ее без каких-либо особых причин. И все же Адам сознавал, что в его решении есть элемент… пожалуй, любопытства? Ему было интересно узнать, как дела у Рэнди. Может, он случайно встретит ее в городке. Впрочем, едва ли. А не встретит, тоже ничего страшного. В конце концов, он не делает ничего плохого.

Время приближалось к полудню, когда Адам въехал на главную улицу города. Проголодавшись, он решил съесть бутерброд, а заодно почитать газету. Улица была пустынной, поэтому, остановившись недалеко от кафе, Адам стал ждать, пока кто-нибудь войдет туда, хотя сам не понимал зачем. Ждать Адаму пришлось довольно долго, он даже задремал, пригревшись на солнышке, проникавшем в машину. Затем он увидел, как в кафе вошли несколько мужчин. Тогда Адам тоже вошел и сел за столик лицом к двери. Официантка встретила его как старого знакомого и приняла заказ.

Когда дверь кафе снова распахнулась, на пороге появились оживленно болтающие женщины. Адам сделал вид, что поглощен чтением газеты. Между тем он напрягся, словно ожидая чего-то, надеясь, что это произойдет, и вместе с тем боясь этого.

– Адам! – услышал он знакомый голос. – Господи, как ты тут оказался?

Вспомнив встречу в книжном магазине на Пятой авеню, он смутился.

– Да вот… ездил за мебелью… решил перекусить. А ты?

– Я тут работаю. Наш офис в соседнем доме. Девочки, это Адам Крейн, мой давний друг. Не возражаете, если я покину вас и посижу с ним?

Никто не возражал, и Рэнди села за столик Адама, как обычно, поставив локти на стол и подперев лицо ладонями.

– А теперь скажи мне, почему ты относишься ко мне с таким пренебрежением? – осведомилась Рэнди.

– Я? Это просто смешно.

Стараясь не смотреть Рэнди в глаза, Адам уставился на ее губы.

– Что ты так смотришь? У меня стерлась губная помада?

– Нет, все в порядке.

– И все же ты не ответил на мой предыдущий вопрос.

– Ты имеешь в виду телефонные звонки?

– Да. Я была уверена, что твоя мать научила тебя хорошим манерам.

– Извини, мне, конечно, следовало позвонить тебе, но на работе была такая запарка, что я забыл.

– Да я звонила тебе пять раз. Ты не мог постоянно забывать о моих звонках. Просто ты избегаешь меня.

– Извини, – повторил Адам и подумал: «Идиот, осел, заладил "извини" да "извини"».

Рэнди рассмеялась.

– Я звонила, надеясь получить от тебя несколько полезных профессиональных советов относительно этого района, этой части штата. Ты же вырос здесь.

– Мне очень жаль, – пробормотал Адам.

– Ладно, не смущайся. Я нашла других советчиков. Как пицца, вкусная?

– Что? Та, которую я ем?

– Нет, та, которую ест вон тот мужчина. Да что с тобой, Адам?

– Я не сообразил. Я заказал сандвич, а официантка, наверное, перепутала заказ и принесла мне пиццу. На вид вроде бы ничего, поэтому я ее и оставил.

– Отрежь мне кусочек. Если понравится, я тоже закажу. И перестань извиняться.

Не успел Адам взять с соседнего стола чистую вилку, как Рэнди схватила его вилку.

– Я пользовался ею, – предупредил Адам.

– Ну и что? У тебя СПИД, что ли? Нет, такому уравновешенному, преданному женатому мужчине это не грозит. Так что мне не о чем беспокоиться.

Адам видел, что Рэнди насмехается над ним. И он, действительно хранивший верность жене, с вызовом бросил:

– Что ты о себе возомнила? Уж не умеешь ли ты гадать по ладони или с помощью магического кристалла? Ты же ничего обо мне не знаешь, Рэнди.

Рэнди задумчиво оглядела Адама.

– Ты прав. Но не будем об этом. На самом деле мне опять нужен совет. Я расскажу тебе о своей проблеме… если только ты не спешишь.

Адам посмотрел на часы, они показывали половину первого. Он планировал вернуться домой поскорее, поскольку обещал помочь Дэнни искупать лохматого Руфуса. Потом собирался привезти Джулию от подружки, пока Маргарет и Меган ездят на другой машине за покупками.

Рэнди заметила, что он колеблется.

– Это не займет много времени. Дело вот в чем. Кажется, я говорила тебе, что снимаю здесь квартиру. Хорошая квартира, рядом, на этой же улице, однако арендная плата довольно высокая, а больше здесь никто ничего не сдает.

Рэнди откусила кусочек пиццы. Адам с удовлетворением отметил, что она не стала говорить с набитым ртом. Глядя на ее ухоженные руки с розовым маникюром, он подумал, что у Маргарет тоже красивые руки, вернее, проворные. Адам вспомнил ловкие руки жены, которые готовили еду, возились с пробирками в химической лаборатории, сажали овощи. Эти женщины были такими разными. Они даже ели по-разному. Маргарет спокойно, а Рэнди торопливо и с удовольствием, она все делала с удовольствием… Мысли лихорадочно теснились в голове Адама.

– Услышав про дом, выставленный на продажу, – продолжила Рэнди, – я поняла, что это будет грандиозное приобретение. Он не так далеко отсюда, но расположен почти в лесу.

– В лесу? Где это?

– Ты что, не слушаешь меня? Я же только что рассказала тебе об этом местечке, которое мы называем Гроув. Так вот мне нужен совет практичного человека.

– Если тебе нравится этот дом и ты можешь купить его, то покупай. Надеюсь, у тебя вскоре появится семья…

– Этого никто не знает.

– Ты молодая, привлекательная женщина, так что тут все ясно.

– Однако в последнее время мой почтовый ящик не забит письмами с предложениями руки и сердца. И еще раз хочу напомнить тебе, что мне уже тридцать семь.

Маргарет тоже тридцать семь. Господи, ну почему же он все время сравнивает их? Наваждение какое-то.

– Мне нужно, чтобы кто-то объективно оценил этот дом. Наша фирма, разумеется, будет рада получить комиссионные, я понимаю, но именно поэтому не могу положиться на ее мнение. Раз уж ты здесь… не взглянешь ли на этот дом?

Адам снова посмотрел на часы. Конечно, глупо связываться с Рэнди, смотреть ее дом. Вроде бы невинная просьба, но она может повлечь за собой телефонные звонки, а ему это ни к чему.

– Да это совсем рядышком. – Заметив нерешительность Адама, Рэнди рассмеялась. – Ты наверняка подозреваешь, что я задумала соблазнить тебя. Господи, ну и чудак же ты, Адам! Наши отношения в далеком прошлом. И не имеют никакой связи с той деловой услугой, о которой я прошу тебя.

– Ладно, ладно, поехали.

Они направились туда, откуда Адам приехал, а затем свернули с шоссе. Адам тревожно поглядывал на часы, прикидывая, когда попадет домой. Не следовало уступать Рэнди. Ох, не следовало!

– Ты что, везешь антикварный стол?

– Нет, прекрасную копию. Один парень из Санти делает отличную мебель. Это для сына.

– Я помню фотографию, которую ты мне показывал. У него курчавые рыжие волосы. Симпатичный мальчик.

– Дэнни терпеть не может свои волосы.

– Он похож на мать? Еще тогда, в Нью-Йорке, она показалась мне очень хорошенькой.

Адаму не хотелось говорить о Маргарет. Это вызывало у него чувство вины. А мысль о том, что он чувствует себя виноватым, не делая при этом ничего дурного, терзала его. В конце концов, если мужчина женат, это еще не значит, что он обязан каждую минуту проводить дома и ни с кем не разговаривать.

– Я так рада за тебя, Адам. Ты заслуживаешь счастья. – Рэнди помолчала. – Ты ведь счастлив, да?

– Да, очень. Очень счастлив.

– Я действительно рада за тебя, Адам.

Разговор становился слишком уж личным, и Адам вновь ощутил неловкость. Однако любопытство возобладало, и с его губ невольно сорвался вопрос:

– Почему ты сделала это?

– Что сделала?

– Ты знаешь, о чем я говорю.

– Ушла от тебя? Потому что была дурой. Непроходимой молодой дурой с глупыми мечтами о роскошной жизни в Калифорнии. Кроме того, я ревновала. Ты не спешил с нашей свадьбой.

Адам промолчал. Не следовало ему задавать этот вопрос, не надо ворошить прошлое.

– Но все это старая история, – беззаботным тоном бросила Рэнди. – Сворачивай на проселочную дорогу. Я же говорила, что это близко.

Дорога шла через сосновый лес, по пологому склону холма, на котором разместился десяток живописных небольших домиков. Домики были отделены друг от друга старыми деревьями и густым кустарником. Адам свернул на подъездную дорожку.

Дом был современный, но стилизованный под старинные американские бревенчатые хижины. Они вышли из машины, и Адам последовал за Рэнди на поляну, окруженную деревьями.

– Там, внизу, река, – пояснила Рэнди. – В бинокль ее хорошо видно.

– У меня мало времени, пойдем в дом, – сказал Адам.

В доме стоял нежилой запах. Краска на стенах облупилась, а маленькая кухня была совсем запущена: сломанные ручки у плиты, протертый линолеум.

– Кухню придется ремонтировать, – проговорила Рэнди.

– И ремонт обойдется недешево.

– В городе есть мастер, который по выходным ремонтирует кухни. И цены у него приемлемые. А гостиная очень хорошая, правда? Я поставлю здесь круглый стол, пару красивых кресел перед камином… Но я, наверное, утомила тебя. Всегда забываю, что мужчин не интересует интерьер.

– Если только они не декораторы. Моя молодая кузина Найна работает в Нью-Йорке в дизайнерской фирме, ею руководят двое мужчин.

– Найна? А я видела ее на фотографии?

Адаму пришлось показать Рэнди все фотографии, которые он носил в бумажнике. Она разглядывала их очень внимательно.

– У нее необычная внешность. Девушка не такая красивая, как Маргарет, но очень симпатичная. Она уроженка Нью-Йорка?

– Нет, Найна до недавнего времени жила здесь.

Вопросы Рэнди начали раздражать Адама. Уж больно она любопытна. Какая ей разница, где родилась Найна? Но ведь он сам упомянул о Найне. Ну просто пришлось к слову.

– Давай посмотрим спальни. Их две, но я буду пользоваться этой. Кровать поставлю напротив окна. Мне нравится, когда окна высоко под потолком. С улицы ничего не видно, а лежа на кровати, можешь смотреть на верхушки деревьев, звезды или луну.

Адам отвел взгляд от того места, где Рэнди намеревалась поставить кровать. Без сомнения, это будет широкая кровать с розовым покрывалом. Зайдя в ванную, Адам осмотрел ее и сообщил Рэнди, что кафель в хорошем состоянии, менять ничего не нужно. И тут его внезапно охватила паника. Он почувствовал такую опасность, будто нечто неизвестное и пугающее могло появиться в этом доме.

– Давай побыстрее, – сказал он Рэнди. – У меня нет времени.

На обратном пути в машине повисло столь тягостное молчание, что Адаму пришлось нарушить его:

– Вообще-то тебе стоит пригласить строительного инспектора, чтобы он целиком обследовал дом, крышу, водопровод и канализацию. Я в этом плохо разбираюсь, – сказал Адам вслух, а про себя подумал: «И ты знала, что я в этом не разбираюсь, когда приглашала меня осмотреть дом. Да и сам я прекрасно понимал это».

– Высади меня около моего дома, – попросила Рэнди.

Они подъехали к ее дому.

– Если бы ты не спешил, я пригласила бы тебя зайти. Большое спасибо тебе, Адам, я воспользуюсь твоим советом и приглашу строительного инспектора. Потом сообщу, что он сказал. Но дом тебе понравился?

– Да, красивый дом, очень тебе подходит.

Адам приехал домой гораздо позже, чем рассчитывал, злясь за это на себя. Однако он разозлился еще больше, увидев припаркованную возле своего дома машину Фреда Дэвиса. Оставалось только надеяться, что Маргарет не пригласила его на ужин. Фред бывал очень веселым и остроумным, но сейчас у Адама не было настроения веселиться.

– Где все? – спросил Адам, войдя в кухню, где Маргарет разбирала сумки с продуктами. – Извини, я задержался. Что тут делает Фред? Если ты поможешь мне вытащить стол из джипа… он не тяжелый, просто громоздкий… то я быстро съезжу за Джулией.

– Успокойся и отдышись. Джулия дома, ее привез Фред. Он во дворе, расставляет фигуры для крокета. Дэнни не терпится поиграть.

– Неужели ты позвонила Фреду, чтобы он съездил за Джулией?

– Конечно, нет. Он заехал сообщить нам нечто приятное и сам вызвался съездить за Джулией, поскольку ты задерживался. А что случилось?

– Колесо спустило. Но хорошо, что это случилось рядом с заправкой. Там поменяли колесо.

«Черт побери, почему я не могу сказать ей правду? – подумал Адам. – Я встретил Рэнди – помнишь ее? – и мы заехали посмотреть ее дом». Противно было чувствовать себя лжецом.

– А что за приятную новость хочет сообщить Фред?

– Да вот и он. Фред сам тебе скажет.

На лице Фреда, которого сопровождали дети, сияла счастливая улыбка. Он уселся за кухонный стол, вытащил из кармана сложенную карту и расстелил ее на столе.

– Вот, смотри сюда, сто миль к востоку от канадского национального парка Банф. Помнишь зятя Дениз? Ты встречался с ним, когда он с женой приезжал сюда из Канады погостить. Он тогда рассказывал об их летнем лагере. Лагерь! Слишком скромное название для этого места. Там у озера стоят прекрасные домики. Главный дом очень большой, и хорошая новость заключается в том, что меня пригласили отдохнуть там недельки три. И я могу взять с собой пять-шесть друзей, лучше всего с детьми, поскольку туда приезжают их собственные внуки. Вот я и приглашаю вас всех. Ну, что скажешь?

Все взгляды устремились на Адама. Ему вспомнился разговор на прошлой неделе об отпуске. Но Адаму не хотелось ехать в Канаду. А все ждали, что он с радостью согласится.

– Очень любезно с твоей стороны, Фред, – вяло промолвил Адам, – но даже и не знаю, что сказать.

Дети умоляюще посмотрели на отца.

– Папа, соглашайся.

– Все не так просто. Вы же знаете, я работаю.

– Понятно, но тебе же положен отпуск. Мы отлично проведем время, – заверил его Фред. – Водные лыжи, каноэ, яхта, пикники на островах. Озеро огромное. Там и теннисный корт есть.

«Рай для миллионеров», – подумал Адам. Он слышал о том, что сестра Дениз вышла замуж за канадского угольного магната.

Маргарет поняла сомнения мужа.

– Они хорошие люди. Помню, как они навещали Фреда и Дениз. Простые люди, дружелюбные.

Адам не сомневался, что Маргарет очень хочется поехать. Если бы не обстоятельства на работе, он согласился бы, чтобы порадовать ее. Но в компании прошел слух, будто Рамзи не едет в Европу, а это означало, что для него, Адама Крейна, продвижения по служебной лестнице не предвидится…

– Мне очень жаль разочаровывать вас, но я не смогу поехать. Мне не дадут отпуск. График отпусков был составлен еще в начале года.

– Но почему бы не попытаться попросить отпуск? – настаивала Маргарет.

– Ничего уже нельзя изменить.

Но это было неправдой. График отпусков соблюдался довольно условно, и Рамзи, если бы Адам попросил его, вполне возможно, дал бы ему отпуск.

Повисло тягостное молчание, болью отозвавшееся в душе Адама. С деланным оживлением он продолжил:

– Поезжайте без меня. Я не возражаю. А у меня тут полно дел, так что…

– Да что за отпуск будет без тебя, – печально промолвила Маргарет. – Такого никогда не было…

– Мама, мамочка, – заныли дети.

– Два года назад я ездил на конференцию в Вашингтон на целую неделю. Ничего, обошлись же без меня?

– Служебная командировка – это совсем другое.

Адам испытывал смутный страх и неопределенность. И все от того, что он не хотел оставлять дом, не хотел отдыхать бедным родственником у богатых незнакомых людей, не хотел бросать работу, опасаясь, как бы там в его отсутствие не случилось чего-то. Кроме того, их дом не оснащен охранной сигнализацией, стоящей очень дорого. А что, если сюда залезут грабители и украдут его новый компьютер и книги? А кто присмотрит за собаками?

Кое-какие причины сам Адам считал идиотскими, но так или иначе, он не желал ехать в Канаду.

– Папа, это нечестно, ты же сам знаешь, – не сдавался Дэнни.

Фред, как всегда, проявил такт:

– Я, пожалуй, поеду, а вы все обсудите без меня. Ответ не обязательно давать немедленно.

– Не останешься ли на ужин? – предложила Маргарет.

– Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.

За ужином начали обсуждать предложение Фреда. Все шло спокойно, поскольку в семье руководствовались здравым смыслом. В конце концов было решено, что Адам остается дома.

– Пока тебя сегодня не было, я разговаривала с Найной, – сообщила Маргарет, когда они остались одни. – Фред пригласил и ее, и она очень обрадовалась. Сказала, что обязательно вырвется на десять дней. Дел у них летом не так уж много, так что проблем с отпуском у нее не предвидится. Очень любезно со стороны Фреда, правда? Ведь он мог пригласить кого-нибудь другого.

– Но он, конечно же, пожелал пригласить тебя. В этом нет ничего нового. Мне, наверное, следовало бы приревновать тебя к нему.

Тема любви Фреда к Маргарет, была давно исчерпана, так что это была затертая шутка. Однако сейчас она показалась Адаму уместной.

– Возможно, я поступаю глупо, предоставляя ему такую возможность.

– Господи, Адам, о чем ты говоришь!

Маргарет расчесывала волосы, стоя у окна. Золотистые лучи вечернего солнца освещали ее светлое лицо с глубокими серыми глазами и высокими скулами. Адам видел – жена очень счастлива от того, что отправится в такое приятное путешествие с детьми. И еще он понимал, что она удивлена, даже огорчена его отказом. Маргарет знала, что мужа тревожит неопределенность ситуации на работе, но он не хочет говорить об этом. Как же хорошо она изучила его! И как хорошо он понимает ее! Впрочем, в этом нет ничего удивительного после шестнадцати лет совместной жизни и многих лет дружбы до брака.

– С Найной тебе не будет там скучно, – заметил Адам. – Она умеет веселиться.

– Я предпочла бы тебя. – Положив руки на плечи Адама, Маргарет прижалась к нему всем телом. – Иногда мне кажется, что ты не представляешь себе, как сильно я люблю тебя.

Адам поцеловал жену.

– Представляю. Ты потрясающая женщина. Потрясающая!

Маргарет ожидала от мужа не такой реакции. Она надеялась, что Адам уложит ее в постель и будет ласкать и любить. Но у мужчин такое бывает только спонтанно. Да и вообще все люди разные, а она всегда была более страстной, чем он. Или Адам стареет.

– Ты устал. – Маргарет разжала объятия. – Ложись спать, я скоро приду.

Глава 6

Посадив семью на самолет, Адам дождался, когда лайнер взмыл в воздух, а потом поехал домой, где его ждал составленный Маргарет список дел. Ему предстояло поливать розы, прополоть грядки с овощами, наполнять кормушки для птиц и так далее. Выполнив первоочередные дела, удовлетворенный Адам отправился на кухню.

Маргарет заполнила холодильник продуктами, не забыла даже про яблочный пирог. Адам сел за кухонный стол и, прислонив к кофейнику книгу, стал есть и читать. Покончив с едой, он вымыл тарелки, выгулял собак, а потом еще полчаса прохаживался быстрым шагом, как делал это ежедневно.

Вернувшись в дом, Адам разложил на столе рабочие материалы, с удовольствием осознавая, что ему никто не помешает, и занялся изучением новых программ. Адаму предстояло дать заключение, стоит ли их компании пользоваться этими программами. От этого сложного вопроса, возможно, зависело дальнейшее продвижение Адама по службе, поэтому он кропотливо трудился несколько часов. Прослушав новости, он пошел спать.

На следующее утро, в воскресенье, позвонила Маргарет и сообщила, что долетели благополучно, потом ехали на машине по горной дороге и оказались в чудесном месте. Дети в восторге, Найна передает привет.

– У тебя сонный голос. Ты спал? – спросила она.

– Нет, нет, я уже встал. Только что собирался спуститься на кухню и приготовить яичницу с ветчиной.

– Я так скучаю без тебя! А еще мне стыдно: я в таком роскошном месте, а ты дома завтракаешь в одиночестве.

– Маргарет, дорогая, со мной все в порядке. Отдыхай и развлекайся. Поцелуй за меня детей.

На самом деле Адам лежал в постели и толком не проснулся. Странно было не ощущать рядом Маргарет. И еще он вдруг осознал, что трехнедельное пребывание жены в обществе мужчины, небезразличного к ней, вовсе не тревожит его. Фред всегда повторял, что Маргарет – лучшая в мире женщина. В подобной ситуации Адаму следовало бы волноваться, хотя он знал преданность Маргарет. Но почему же это совсем не задевает его?

Отогнав ненужные мысли, Адам спустился на кухню, позавтракал, взял воскресные газеты и вышел на улицу. К десяти часам солнце стало сильно припекать, птицы замолкли, укрывшись в листве. Вернувшись в дом, где было прохладно, Адам сел за компьютер. К полудню он все же вспотел и подумал, что неплохо было бы иметь бассейн, как у нескольких их друзей. Хорошо бы кто-нибудь из них пригласил его в гости.

Затем Адам вспомнил, что пора пообедать. Посмотрев после обеда телевизор, он поднялся в спальню, где был кондиционер, и немного почитал.

День близился к концу, и Адам думал уже о понедельнике.

* * *

В понедельник ему на работу позвонила Рэнди.

– Я обещала сообщить, когда появятся новости насчет дома. Надеюсь, не отрываю тебя от работы?

Во время обеда у Адама была назначена важная встреча, но он решил, что можно опоздать на несколько минут.

– Нет, не отрываешь. Так какие у тебя новости?

– Инспектор дал заключение, что дом в порядке, и я купила его! Я так рада, но вместе с тем слегка напугана, поскольку пришлось взять довольно большую ссуду. Ох, ну и черт с ним, живем ведь один раз, правда?

– Правда.

– Сегодня перед работой я заехала туда. Просто не верится! Это мой дом! Там так прохладно, даже прохладнее, чем в моей квартире с кондиционером. А как в Элмсфорде?

– В офисе у меня нормально, а на улице настоящее пекло. И дома тоже, – неизвестно зачем добавил Адам.

– У тебя дома нет кондиционера? – удивилась Рэнди.

– Этому дому сто лет, и он довольно большой. Если устанавливать кондиционеры повсюду, придется ломать стены… В общем, овчинка не стоит выделки.

– Детям, наверное, тяжело переносить такую жару. Они ведь играют, бегают и перегреваются на солнце.

– К счастью, дети уехали. В Канаду, на озеро.

Адам и сам не понимал, почему говорит Рэнди об этом. Какое ей дело до его дома и детей?

– Думаю, тебе очень одиноко, – промолвила Рэнди.

– Вовсе нет. Я приношу домой работу, так что есть чем заниматься вечерами. – Помолчав, Адам сказал: – Прими мои поздравления! Ты совершила серьезный шаг, но уверен, что не пожалеешь об этом.

– Надеюсь. Может, как-нибудь ты… с семьей… заедешь ко мне? Только после того, как я наведу порядок в доме.

– Спасибо за приглашение.

– По-моему, в этом нет ничего неудобного. Наши отношения в далеком прошлом, правда?

– Разумеется.

– Так что буду рада видеть тебя, Адам. В любое время.

Билл Дженкс, заглянувший в кабинет Адама, показал на часы.

– Обед.

Адам кивнул.

– Рэнди, мне пора идти. Я позвоню тебе, – пообещал он, а сам подумал: «Не буду я звонить ей. Мне не нужны лишние неприятности».

У Адама разболелась голова, и он ушел с работы пораньше. За обедом Дженкс бегло просмотрел его отчет и усомнился в том, что он удовлетворит Рамзи.

– Полагаю, он ждет от тебя более глубокого анализа.

А когда Адам попросил совет, Дженкс ответил уклончиво. Адаму даже показалось, что Дженкса обрадует, если Рамзи не понравится отчет. Возможно, Адам ошибался, ибо и сам замечал за собой излишнюю подозрительность, да и Маргарет говорила ему об этом. Но Маргарет не знала мира жесткой конкуренции, где репутацию человека может погубить за пять минут любая интрига во время игры в гольф.

В таком мрачном настроении Адам вернулся домой, выпустил собак, принял душ и надел шорты. Выйдя на улицу, он налил в кормушки для птиц воду, поскольку она испарилась под лучами палящего солнца. Решив, что физический труд снимет напряжение, Адам вытащил из сарая газонокосилку и подстриг переднюю лужайку. Вернувшись в дом, он снова принял душ. Сделав бутерброд, Адам уселся в гостиной перед телевизором. Передавали пятичасовые новости, но ничего интересного он не услышал.

«Буду рада видеть тебя, Адам. В любое время».

Опустив голову, он обхватил ее ладонями, а когда поднял взгляд, то сразу увидел фотографию Маргарет с детьми, сделанную в прошлом году. Адам встал, подошел к окну, затем прилег на софу, надеясь вздремнуть. Но из этого ничего не вышло.

Говорят, все начинается с головы. Да, все началось у него в голове, с видений давно забытых сцен. А потом разошлось по всему организму, и Адам уже едва сдерживал неистовый внутренний взрыв. Сердце рвалось из груди, и Адам подумал, что с ним происходит что-то страшное, он теряет контроль над собой и здравый смысл.

Внезапно его охватило такое безудержное желание, что он содрогнулся.

Часы показывали двадцать минут шестого. Движение на север всегда небольшое, он доберется за полчаса…

Если Рэнди не окажется дома, Адам ничего не потеряет от этой поездки, напротив, даже что-то выиграет, убедившись, что на самом деле не хочет ее.

В шесть часов Адам остановил машину перед домом Рэнди. И тут же его охватил страх. Не стоило приезжать. Следует прислушаться к голосу разума, развернуться и уехать. Однако он понимал, что не сделает этого… Выйдя из машины, Адам миновал цветочные клумбы и позвонил в дверь.

– Кто там? – раздался голос Рэнди.

– Адам. Ты предложила мне приехать в любое время.

– Я в халате, но если тебя это не смущает, заходи.

Охваченный необъяснимым смятением, Адам устремил взгляд не на Рэнди, а на ее комнату. И сказал первое, что пришло на ум:

– Я помню эту картину.

Над софой висел пейзаж: белая итальянская вилла в окружении ярких цветов и бездонное голубое небо.

– Я очень люблю эту картину. Взяла ее с собой в Калифорнию, а теперь привезла сюда. Несколько тарелок, принадлежавших моей матери, и моя кровать – вот вещи, с которыми я не расставалась.

Дверь в спальню была приоткрыта, и Адам вспомнил, что Рэнди никогда не закрывала ее. В доме матери, где он вырос, двери в спальни всегда держали закрытыми, да и Маргарет всегда закрывала их. А вот Рэнди…

Адам опустился в кресло, а Рэнди присела рядом, на край софы. Ее белый шелковый халат распахнулся, обнажив упругое бедро. Адам смотрел на это бедро, размышляя, что же произошло с тем неистовым желанием, которое привело его сюда. Внезапно его охватил страх.

Рэнди потянулась и вздохнула.

– Как хорошо дома! У меня сегодня был трудный день, но, похоже, я уговорила покупателей. А ты? Чем занимался после нашего разговора?

– У меня полно было всяких дел.

Рэнди внимательно оглядела Адама.

– Какой-то ты напряженный, того и гляди взорвешься. Тебе надо расслабиться.

– Это проще сказать, чем сделать.

– Давай я помассирую тебе шею и плечи. Наклонись.

Прикосновение сильных пальцев Рэнди доставляло ему удовольствие. Массируя Адама, Рэнди ласково приговаривала:

– Вот так, хорошо, а тут сплошные узлы…

Адам закрыл глаза, чувствуя, как тело начинает расслабляться.

– Ты не устала? – спросил он через некоторое время.

– Нет, для меня это хорошая практика. – Рэнди наклонилась так близко, что Адам ощущал на спине и шее ее теплое дыхание.

– Где ты научилась этому?

– Да нигде. Просто получается само собой. Как и это. – Она поцеловала Адама в затылок.

Он вскочил с кресла, обернулся и уставился на нее. Рэнди с вызовом смотрела на него, ее губы тронула улыбка.

– А ты не забыл, зачем приехал? – прошептала она.

– Нет…

– Так что же ты медлишь?

– Иди ко мне. Сними…

Но шелковый халат уже упал к ногам Рэнди. «Такая же пухленькая, но стройная, кожа белая, как шелк, – подумал Адам. – Она совсем не изменилась, как будто мы расстались только вчера». Он подхватил Рэнди на руки и понес в спальню.

* * *

Проснулся Адам около шести утра. Рэнди лежала рядом, прижавшись к нему. На какое-то мгновение у него возникло ощущение нереальности происходящего: окно не там, обои незнакомые, на них нет бабочек и птиц. Но тут он все вспомнил, и у него бешено заколотилось сердце. Адама охватила паника. Надо бежать, быстрее бежать отсюда…

Осторожно выбравшись из постели, он оделся и на цыпочках выбрался из квартиры. К семи он добрался домой. Сосед, поливавший лужайку, помахал ему рукой. Адам подумал, что соседа наверняка заинтересовало, почему в такой час он вернулся домой, а не уезжает из дома.

Адам выпустил собак, сделал себе чашку растворимого кофе, затем поднялся наверх, принял душ и переоделся. Стоя у шкафа в спальне и доставая костюм, висевший рядом с платьями Маргарет, Адам посмотрел на подушку жены, и его охватило чувство вины.

Черт побери, как же могло такое случиться?

Вчера на него что-то нашло. Но он не станет больше видеться с Рэнди, даже на людях. Никаких ленчей, выпивок после работы. Ничего!

На работе Адам попросил секретаршу ни в коем случае не соединять его с миссис Бантинг, пояснив:

– Она продает недвижимость, ужасно надоедливая особа.

Выяснив к вечеру, что в течение дня миссис Бантинг звонила трижды, Адам отправился домой в самом дурном расположении духа. Ясно, что Рэнди теперь не оставит его в покое. Адам ощутил жгучий стыд.

Теперь он понял, чего так боялся. Боялся, что это повторится и у него не хватит силы воли еще раз порвать с Рэнди.

Нет, надо держать себя в руках. Твердо намереваясь придерживаться этого решения, Адам вернулся домой и занялся обычными делами: постриг траву, поужинал, покормил собак и начал просматривать почту.

Дети прислали открытку с живописным горным пейзажем, а Маргарет – трогательное письмо:

«Мне следовало настоять, чтобы ты поехал с нами. Здесь так хорошо, тебе очень понравилось бы. Я волнуюсь за тебя, потому что ты слишком много работаешь. Ты никогда не жалуешься, но должен щадить себя. Ох, Адам, ты не представляешь себе, как сильно я люблю тебя…»

Зазвонил телефон. Адам снял трубку и услышал веселый голос Рэнди. Он и не подозревал, что она осмелится позвонить ему домой.

– Откуда ты узнала мой номер телефона? – резко спросил Адам.

– Нашла в телефонной книге, глупышка.

– Ты не должна звонить мне домой.

– Почему? Ты же один. А на работе ты не хочешь со мной разговаривать.

– Слишком много дел. Извини, у меня был трудный день.

– Да перестань, Адам. Бедняга, я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым. Я ведь не спала утром и слышала, как ты улепетывал тайком.

– Я не хотел тревожить тебя.

Рэнди рассмеялась:

– Забавно. Ладно, не будем об этом. Только скажи мне: тебе было хорошо со мной?

– Ради Бога, Рэнди…

– Я знаю, что было хорошо. Замечательно, как в прежние времена. Признаюсь, с тех пор я не испытывала ничего подобного.

– Ради Бога, Рэнди, – повторил Адам.

– Ты можешь сказать что-нибудь еще? Я звоню, чтобы успокоить тебя. Я не собираюсь осложнять тебе жизнь, поскольку не желаю осложнять собственную. Хватит с меня трудностей, мне нужен хороший одинокий мужчина без проблем. Мы поженимся, будем жить в моем доме и смотреть из постели на звезды.

Адам прекрасно понимал, что Рэнди дразнит его, но все же не удержался и спросил:

– А у тебя уже есть на примете такой мужчина?

– Да крутятся возле меня несколько мужчин, но я еще не выбрала. Ладно, Адам, у тебя был трудный день, да и у меня тоже. Да и говорить нам больше не о чем. Спокойной ночи.

Положив трубку, Адам подумал: «Что она имела в виду? Не о чем говорить в данный момент или вообще?» Если Рэнди действительно собралась замуж, то она, без сомнения, найдет себе подходящую партию. Вот и хорошо, тогда он избавится от нее.

Но едва Адам представил себе Рэнди с другим мужчиной, как его охватили безумная ревность и мучительное желание.

Весь следующий день эта картина преследовала его. Немного отвлек Адама лишь разговор за обедом с Дженксом.

– Что слышно о Рамзи? – поинтересовался Адам. – Кто-то отправляется вместо него в Европу?

– Рамзи вообще может лишиться своего поста, – сообщил Дженкс. – Или его переведут в главный офис компании. Если мы объединимся с другой компанией, события развернутся по одному из этих сценариев. Однако пока ничего не известно и, наверное, все прояснится только через несколько месяцев.

– Значит, мы все находимся в подвешенном состоянии?

– Вот именно. Если произойдет слияние, кого-то из нас повысят в должности, кого-то понизят, а кого-то уволят. Такова уж судьба наемных работников.

Адам подумал, что Дженкс так небрежно говорит о столь важных вещах, поскольку ему увольнение не грозит. «Интеллектуально он гораздо ниже меня, но если встанет вопрос о том, кого уволить, то скорее всего уволят меня».

Столь мрачная перспектива удручала Адама. Найдет ли он работу, если его уволят? При реструктуризации компаний на улицу выбрасывают тысячи специалистов. А на зарплату Маргарет жить нельзя.

Этим вечером Адам вернулся домой озлобленный. Какими же достоинствами обладают Дженкс, Фред Дэвис или этот балбес Гилберт, что совершенно не беспокоятся за свое место? Ну с Дэвисом все понятно, он унаследовал отличный участок земли в самом центре Элмсфорда. А Гилберт ничего собой не представляет, просто общительный рубаха-парень, а об уровне его интеллекта и говорить нечего.

Собаки, скучавшие весь день, радостно встретили Адама, но он выпустил их на улицу, даже не приласкав. В пустом доме шаги Адама отдавались гулким эхом. Он наспех поел, вымыл тарелки и теперь не знал, куда себя деть. Похоже, его ждет мучительная бессонная ночь.

Адаму вспомнилась прошлая ночь. Сегодня Рэнди не звонила ему. Возможно, действительно решила, что им больше не о чем говорить. Наверное, Рэнди считает его слабаком, боящимся удовольствий. А кому он причинил вред своей вчерашней изменой? Судя по газетным статьям, более половины женатых мужчин в стране тайком развлекаются на стороне. Правда, потом они, как правило, разводятся.

Но бросить Маргарет, прекрасную жену и мать его троих детей! Такое даже в голове не укладывается.

Проходя мимо зеркала в холле, Адам несколько минут разглядывал свое отражение. Чуть больше сорока, стройный, выглядит молодо, никакой лысины. Он даже не пользуется очками.

Адам вспомнил слова, сказанные Рэнди много лет назад, когда они стояли перед зеркалом в ее квартире: «Какая мы чудесная пара, правда?»

Мужчина и женщина, обнаженные и горящие желанием, они действительно были прекрасной парой. И вот сейчас он стоит перед зеркалом один, вспоминает…

Часы показывали семь. Адам запер дверь, сел в машину и рванул с места. Он ехал так быстро, что не чувствовал жары, поскольку его обдувал приятный ветерок. В глубине души Адам сознавал, сколь абсурдно то, что желание так легко избавляет его от забот и страхов. Но так оно и было. Сейчас он чувствовал себя молодым и свободным.

Адам нажал кнопку звонка, и совершенно нагая Рэнди, смеясь, распахнула дверь.

– Я знала, что ты приедешь! – И она бросилась в объятия Адама.

Глава 7

Непредсказуемая, подчиненная только желаниям жизнь Рэнди поражала Адама. После занятий любовью Рэнди запросто могла сразу выскочить из постели и пойти на кухню разогревать гамбургеры. А к гамбургерам посреди ночи Адам уж точно не привык. Он улыбался, вспоминая, как они с Маргарет завтракали одетые. А после занятий любовью всегда засыпали.

Дома, даже по выходным, супруги жили по часам. Суббота предназначалась для тех дел, которыми Маргарет, занятая в школе, не могла уделить внимания на неделе: библиотека, дантист, музыкальные уроки Джулии, покупка или ремонт обуви, стрижка Меган или посещение вместе с Дэнни собрания скаутов. Они все время куда-то ездили, строго придерживаясь режима. Иногда Адаму казалось, что освободить семью от всего этого можно, лишь поломав все часы.

Такие нелепые фантазии не раз приходили ему в голову.

Как-то на работе Адам поймал себя на том, что пристально разглядывает фотографию Маргарет, стоявшую на его столе. От ее безмятежного, искреннего взгляда ему стало так стыдно, что он поспешно отвернулся. Ведь Адам знал, что как только закончится рабочий день, он отправится в Рэндолф-Кроссинг.

В следующую субботу Адам приехал к Рэнди с собаками, сообщив, что пробудет у нее до вечера воскресенья и не может оставить животных одних.

– Бедняжки, я и так всю неделю не уделял им внимания. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Конечно, нет, и очень хорошо, что они не умеют говорить.

Рэнди предложила провести выходные в ее новом доме. Возле двери уже лежали приготовленные спальные мешки и стояла сумка-холодильник.

– Электричество там есть, так что еду мы приготовим. А если плита не в порядке, разведем костер.

Они действительно развели костер и приготовили на нем еду.

– Вспоминаю детство. – Адам задумчиво смотрел на пламя костра.

– А помнишь, сколько лет прошло с тех пор?

Адам не хотел думать об этом. Сейчас он мечтал только об одном – лечь навзничь на траву и положить голову на колени Рэнди. Легкий ветерок доносил запах сосен, щебетали птицы. Как же давно он не лежал вот так на траве, забыв обо всем на свете!

– Бедняжка, – промурлыкала Рэнди, – ты так напряжен. – Она почти по-матерински ласково погладила Адама по волосам.

Он не испытывал желания делиться с ней своими заботами: ответственностью за будущее детей, финансовыми проблемами, нависшей, как жуткий призрак, угрозой увольнения.

– Бедный мальчик! Рэнди хочет только одного – чтобы ты был счастлив. Делай все, что угодно. Если устал, мы можем сегодня даже не заниматься любовью. А сейчас попробуй уснуть.

И он уснул. Когда Адам проснулся, Рэнди сидела в той же позе. Он приподнялся на локтях и, глядя ей в лицо, спросил:

– О чем ты думала, пока я спал?

Рэнди устремила взгляд на реку.

– Тебе действительно интересно?

– Да.

– Я думала о том, как жаль, что мы потеряли столько лет.

Адам понимал: Рэнди ждет, что он возразит ей. Но Адам не мог назвать потерянными годы, в течение которых спокойно жил с женой, воспитывал прекрасных дочерей и сына.

И все же он помнил, что когда-то Рэнди была для него всем. Помнил, как был убит, когда она бросила его. Взяв ладонь Рэнди, Адам поднес ее к губам и поцеловал.

– Год, проведенный вместе с тобой, был для меня самым счастливым, – призналась Рэнди. – Нам было так хорошо. Конечно, ты не забыл, как ужасно все кончилось. Что ж, наверное, я заслужила наказания. Чак оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. А потеря ребенка принесла мне и горе, и облегчение. Увы, это бедное дитя отнюдь не ждала спокойная, обеспеченная жизнь. Бантинг был хорошим человеком, но я совсем не любила его, так, прибилась к нему на время, а потом он умер. Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы он не умер…

Голос Рэнди дрогнул. Адам хотел утешить и приободрить Рэнди, но в этот момент она вскочила и показала на собак, развалившихся на крыльце.

– Эй, посмотри, как они по-хозяйски устроились. Прошу тебя, Адам, считай и ты этот дом своим. Приезжай сюда, когда пожелаешь.

– Рэнди, мне не удастся приезжать часто.

– Понимаю. Но можно придумать какую-нибудь конференцию в другом городе на несколько дней, а то и на неделю. Мы будем прекрасно проводить здесь время, прячась от любопытных глаз. Вот получу первые приличные комиссионные и займусь обустройством дома.

Адам улыбнулся.

– Звучит очень заманчиво.

Вечером они лежали на полу в доме и сквозь высокие окна смотрели на звезды.

– Пока ты не уснул, я расскажу тебе, что придумала. Знаешь группу мотелей на шоссе южнее Элмсфорда? Ну так вот я запросто смогу время от времени ночевать там. А ты в эти дни будешь пораньше уезжать из дома, ссылаясь на служебные дела, и встречаться со мной в мотеле. Вот так мы будем проводить вместе пару часов.

«Нет, с меня хватит этих двух недель, – подумал Адам, – иначе я уже не остановлюсь…» Мысли о постоянной лжи, о том, что после свидания с любовницей он будет ложиться в постель с Маргарет, терзали его.

– Я не выношу лжи, – тихо промолвил Адам.

– Да, это не слишком приятная штука, но и не самая худшая. Иногда приходится слегка покривить душой. Все дело в том, что это наше личное дело и этим мы не вредим никому.

Адам тоже считал, что они не вредят никому.

– Ладно, дорогой, хватит об этом. Мы сегодня провели с тобой чудесный день, а завтра нас ждет еще один.

В понедельник Маргарет позвонила Адаму на работу.

– Господи, я чуть с ума не сошла! – вскричала она. – Уже собиралась звонить в полицию, но меня отговорили. Где ты был прошлой ночью?

– Дома. Где же еще?

– Ничего не понимаю. Я звонила тебе несколько раз, начиная с восьми часов. Неужели ты не слышал звонки?

– В восемь я был во дворе, кое-чем занялся в саду, погулял с собаками и вообще решил задержаться на воздухе. В доме жара, настоящее пекло, прохладно только в спальне, но там мне не хотелось быть.

– Последний раз я звонила в одиннадцать.

– В это время я уже спал. Я сплю как убитый, ты же знаешь.

– Ну, слава Богу, что с тобой все в порядке. А я так волновалась, всю ночь не спала.

– Извини, Маргарет, что так получилось. Ты звонила просто так или чтобы сообщить что-то важное?

– Почувствовала себя очень одинокой и захотела услышать твой голос. Я написала тебе письмо, но мне показалось, что этого мало. Наверное, сегодня ты получишь его.

– Ладно, вы скоро приедете?

– Через десять дней. По-моему, это ужасно долго.

Пока Адам разговаривал с Маргарет по телефону, в голове его лихорадочно теснились мысли. Он ведет двойную жизнь, хотя не принадлежит к числу тех мужчин, которых такая жизнь привлекает. Впрочем, как распознать тех, кого она привлекает, у них что, на лбу написано? Положив трубку, Адам почувствовал, что весь покрылся потом.

Вечером пришло письмо от Маргарет. Она вложила в конверт фотографию Дэнни с большой форелью, которую он, вероятно, поймал сам. Посмотрев фотографию, Адам опустился на диван и стал читать письмо.

«Дождливый день, на улице настоящий штормовой ветер. Все сидят внизу и играют в настольные игры, а я дремала до обеда. Но, честно говоря, не хочется ни спать, ни читать. Мне хочется «общаться» с тобой… хотя не уверена, что это точное слово. Если бы аэропорт не был так далеко, я, наверное, улетела бы к тебе. Наша разлука кажется мне бесконечной, поэтому впредь мы будем проводить отпуск только вместе. В моей спальне огромная кровать, она даже больше нашей двуспальной, но без тебя мне в ней ужасно одиноко. Понимаешь, что я имею в виду? Конечно, понимаешь, ведь столько лет мы каждую ночь были рядом. О, мой дорогой Адам!

Вообще мне не на что жаловаться. Здесь чудесно. Родственники Фреда очень гостеприимные, ничуть не кичатся тем, что владеют всем этим. Дети прекрасно проводят время. Джулия с удовольствием играет на пианино, когда ее попросят. У Меган появился приятель, симпатичный парень семнадцати лет, и она этим очень гордится. Джулия, естественно, завидует ей. Но он скоро улетает в родной Ванкувер. А Дэнни, как всегда, всеобщий любимец.

Совсем недавно ко мне в комнату заходила Найна и, увидев, что я пишу письмо, попросила передать тебе сердечный привет. У нее тоже есть молодой человек, вернее, мужчина, потому что он на двенадцать лет старше Найны. Зовут его Кейт Андерсон, и он без ума от Найны. Познакомились они на работе, не знаю, насколько у них все серьезно, но я посоветовала ей не торопиться. Ведь Найне всего двадцать три. А она напомнила мне, что я вышла замуж в двадцать один. Я же возразила, что ты – совсем другое дело, потому что уже тогда не походил на других мужчин, ибо чувствовал ответственность. По ее мнению, Кейт тоже такой и напоминает Найне тебя. Она говорит, что для Кейта это наивысший комплимент.

Найна показала мне несколько фотографий своей новой квартиры – три комнаты в отреставрированном особняке. Просто удивительно, как у нее все хорошо складывается. И по службе получила повышение, поскольку своими проектами привлекла для фирмы новых покупателей – нью-йоркскую молодежь с ограниченными средствами, но экстравагантными вкусами. Так что я просто счастлива за Найну и горжусь ею. Фред постоянно повторяет, что она очаровательна, и вздыхает при этом: «Ах, если бы я был помоложе!» Что ж, мне тоже хотелось бы, чтобы он был помоложе, ведь Найна, безусловно, была бы счастлива с ним. Он «соль земли», как говорила мама. Только не вздумай ревновать меня к Фреду, мистер Адам Крейн».

Адам выронил письмо, поразившее его своей точностью и искренностью. Слова Маргарет повергли его в состояние ужаса, как бы загнали в какое-то темное место с голыми стенами, без окон и заточили там.

– Они возвращаются в воскресенье вечером, – сообщил Адам Рэнди в пятницу.

– Что ж, значит, у нас есть еще два дня.

– Нет, я ведь каждый день у тебя, поэтому совсем запустил сад. Так что придется заниматься им всю субботу. Там уже сорняки по колено.

После того как пришло длинное письмо от Маргарет, Адам дважды говорил с ней по телефону. Однако звук ее голоса в отличие от написанных слов наполнял его чувством раскаяния и стыда. Он стыдился своих поступков и раскаивался в том, что поставил и себя, и жену в такую ситуацию. Главное, чтобы Маргарет ни о чем не узнала. Никогда.

– Рэнди, она… моя семья… они никогда не должны ничего узнать.

Она укоризненно посмотрела на Адама и улыбнулась.

– Помнишь, сколько раз ты уже говорил мне об этом? Разумеется, они ничего не узнают. А если каким-то образом и узнают, то уж точно не от меня.

– Ты же понимаешь, дети… я не могу…

– Понимаю, дорогой, все понимаю.

Они сидели в квартире Рэнди, за окном чирикали воробьи, и Адам вспомнил, что не кормил дома птиц, хотя обещал Маргарет делать это. Рэнди тоже устремила взгляд в окно.

– Но ты же не хочешь сказать, что на этом наши отношения закончатся? – внезапно спросила Рэнди.

Адам покачал головой.

– Помнишь мое предложение? Скоро будет готов мой дом, а пока можно встречаться в мотеле.

Адам кивнул.

– Все будет хорошо, дорогой. В любом случае у нас просто нет другого выхода.

«Да, другого выхода нет», – подумал Адам, а вслух сказал:

– Не понимаю, что со мной происходит. Вроде бы я должен чувствовать себя счастливым, но не испытываю ничего, кроме презрения к себе. – И уже, наверное, в сотый раз повторил: – Но ведь мы с тобой не делаем никому ничего плохого, правда?

Рэнди поднялась с кресла, Адам тоже встал, подошел к ней и обнял. Она была такой пухлой и нежной, что его охватило возбуждение. Сейчас ему казалось, что он капитан, который ведет корабль сквозь шторм, или же стоит на ветру на скале, над бушующим океаном. И Адам знал, что благополучно проведет корабль и выстоит на ветру. Да, он справится.

Все очень просто. Ему нужна такая женщина, как Рэнди.

Глава 8

Найна отступила назад, желая посмотреть, все ли готово, и решила, что все в порядке. Комната выглядела так очаровательно, что ее можно было бы сфотографировать для любого иллюстрированного журнала. Над каминной полкой висело большое круглое зеркало, и в нем отражалась комната, выдержанная в нежно-розовых и светло-зеленых тонах. Круглый стол был накрыт на двоих, на нем стояли старинные фарфоровые тарелки, купленные в магазине уцененных вещей, и старинная ирландская кружевная скатерть, приобретенная там же. В центре стола в хрустальной вазе красовался букет, который Найна сама составила и подарила себе на Рождество.

Все эти вещи, как и новая квартира, были бесценны для Найны. Они составляли для нее особый чувственный мир, ей нравилось разглядывать их, прикасаться к ним. Друзья Найны, имевшие квартиры в этом же доме, так или иначе были связаны с миром моды: фотомодель, студент-архитектор, начинающий актер, проживавший вместе со своей подружкой-балериной. Их всех объединяла любовь к показам мод, городским музеям и концертным залам; иногда, если позволяли средства, они посещали дорогие рестораны.

Время тянулось слишком медленно. Найна сняла с полки книгу, надеясь чем-то отвлечься в ожидании звонка в дверь. Кейт всегда отличался пунктуальностью, и Найна с улыбкой вспомнила, что это его качество очень ценила Маргарет. С момента их знакомства прошло уже полгода, и они стали очень близки.

Однако, не прочитав и пары фраз, Найна отложила книгу, прошла в спальню и посмотрела на себя в зеркало. То, что она увидела, ей понравилось: стройная фигура, черные бархатные брюки, белый свитер, глаза, светящиеся ожиданием, блестящие волосы, собранные в высокую прическу.

Найна вспомнила свой разговор с Кейтом, состоявшийся в одном из нью-йоркских бистро.

– Тщательное изучение человечества… – начал Кейт, но замолчал и, склонив голову сначала на один бок, затем на другой, некоторое время разглядывал Найну, как статую. – В Нью-Йорке есть три основных типа женщин: дамы из Верхнего Ист-Сайда, шикарные, одетые и причесанные по моде следующего года; женщины из Гринич-Виллидж – попроще, иногда они очень естественные и хорошенькие, но порой одеты довольно неряшливо, в джинсы и мешковатые свитера. Третий тип – любительницы театров. Однако ты не попадаешь ни в одну из этих категорий.

– Возможно, потому, что я уроженка Среднего Запада, – пошутила Найна.

– Нет, ты необычна в любой обстановке. Знаешь, что меня сразу привлекло к тебе? Твой голос. Я говорил с кем-то из мужчин в мастерской, когда…

– Ты говорил с Эрни об антикварной китайской лампе твоей матери, которую кто-то поломал.

– Ты даже это помнишь?

– Да. Я тогда подумала, что еще не встречала такого симпатичного мужчину, и поинтересовалась, кто ты такой.

Найна ничуть не лукавила, упомянув о том, что Кейт ей сразу понравился. Он пришел в их мастерскую, чтобы починить лампу ко дню рождения матери. И ее поразили в этом довольно молодом человеке уверенность и утонченные манеры, обычно присущие людям старшего возраста. В нем непостижимым образом сочетались молодость и умудренность опытом.

Эрни никогда еще не видел его, но, заметив реакцию Найны, спросил:

– Он тебе понравился, да? Аристократический тип, нос с небольшой горбинкой, глубокий голос. Очень привлекательный парень. И ко всему прочему искренний, убежден.

– Эрни! Ну что за глупости ты говоришь?

Между Эрни, Уилли и Найной установился дружеский контакт, далекий от официальных отношений начальников и подчиненной. Они дискутировали по поводу работы, оживленно спорили, подшучивали друг над другом.

– Да какие уж тут глупости! Я наблюдал за тобой, пока ты разговаривала с ним. Ты ему тоже понравилась.

– А какое это, черт побери, имеет значение?

– Возможно, и никакого. Но он оставил лампу для ремонта и реставрации, и если только не попросит, чтобы ее доставили ему на дом, то явится сюда на следующей неделе. Если ты будешь в это время в мастерской, считай, у тебя есть шанс.

– И все же это глупости, Эрни.

Однако теперь Найна понимала, что порой сбываются даже самые невероятные фантазии. Когда от Кейта поступил заказ доставить лампу ему домой, оказалось, что посыльный занят чем-то другим. И Найна повезла ему лампу на такси.

Пятнадцатиэтажный дом на Пятой авеню рядом с музеем не произвел на Найну особого впечатления. За время работы она посещала множество подобных домов. Поднявшись на лифте, Найна позвонила в дверь, и открыл ей сам Кейт.

Несколько секунд они стояли молча, уставившись друг на друга.

– Входите, входите, – наконец проговорил Кейт. – Мама так обрадуется. Завтра у нее прием по случаю дня рождения, и она очень беспокоилась, что лампу не починят к сроку.

Он осторожно поставил лампу на стол рядом с камином, поправил абажур и воткнул вилку в розетку.

– Сами видите, без этой лампы комната пустая. – Кейт подмигнул Найне. – Она смотрится замечательно.

В комнату вошла стройная женщина с серебристыми волосами и в платье такого же тона.

– Ох, какая прелесть! – Она всплеснула руками. – Прекрасная работа, лампа стала еще лучше, чем была.

– Мама, этим мы обязаны мисс…

– Келлер, – подсказала Найна. – Но в основном ею занимался мистер Декстер…

– Это не имеет значения. Главное, что маме нравится.

– Очень нравится. И весьма любезно с вашей стороны, мисс Келлер, что вы доставили ее сюда.

– Я рада, что вы довольны. Поздравляю вас с днем рождения.

Найна направилась к двери, но Кейт остановил ее:

– Подождите. Я провожу вас вниз и попрошу швейцара поймать такси.

– Спасибо, но я и сама справлюсь с этим.

– Нет, я помогу вам, – настоял Кейт.

В лифте они спускались молча, избегая смотреть друг на друга.

– Кстати, если вы согласны прогуляться, мы можем зайти куда-нибудь выпить, – предложил Кейт, когда они вышли на улицу. – Здесь есть неплохое местечко на Третьей авеню, недалеко отсюда.

– Знаю. Я сама живу рядом с Третьей авеню.

– Так вы согласны?

– Да, – рассмеялась Найна.

– А что вас рассмешило?

– До меня только что дошло, что вы очень похожи на свою мать.

– Да, мне все об этом говорят.

– Но вы, пожалуй, более веселый человек, чем она.

– Верно. Но это у меня от отца. Он умел во всем находить смешную сторону, даже в болезни, которая свела его в могилу. Но что мы все обо мне, я хотел бы что-нибудь узнать про вас. Откуда вы? Явно не из Нью-Йорка.

– Да, я со Среднего Запада, уроженка небольшого городка. А как вы догадались?

– Трудно объяснить, просто я как-то почувствовал вас. Точно так же, как вы почувствовали меня в тот день в мастерской.

Посмотрев на Кейта, который вдруг стал очень серьезным, Найна призналась:

– Да, вы правы.

– Вот и хорошо. Теперь мы знаем, что заинтересовали друг друга.

Найну охватило неведомое ей прежде радостное возбуждение. «Пусть будет что будет», – подумала она, идя рядом с Кейтом.

В «неплохом местечке на Третьей авеню» Кейта явно хорошо знали. Хозяин приветливо поздоровался с ним и сам усадил их за столик. Кейт заказал виски, Найна – аперитив, и они продолжили разговор. Потом Кейт заказал еще и ужин на двоих.

– Здесь прекрасная итальянская кухня. Уверен, вам понравится. Я здесь часто бываю.

– А почему вы не ужинаете дома? Разве вы живете не с матерью?

– Мама сегодня приглашена в гости. Она болела, недавно перенесла операцию, вот почему я так хотел, чтобы лампу успели отреставрировать к ее дню рождения. Для нее это очень важно, хотя со стороны и может показаться смешным.

– Я прекрасно понимаю ее.

– Найна, прошу вас, расскажите мне о себе.

И Найна рассказала. А затем Кейт поведал о себе. Найна узнала, что он инвестиционный банкир, некоторое время жил во Франции, неплохо разбирается в искусстве и активно спонсирует медицинские исследования в области лечения рака, Кейт был на двенадцать лет старше ее.

Когда они расставались у дома Найны, Кейт попросил ее снова встретиться с ним и нежно поцеловал в щеку. То, что он не приставал к ней, еще больше расположило Найну к нему. Вернувшись домой, она оглядела себя в зеркало. Ей показалось, что она выглядит как-то иначе, что-то новое появилось в ее лице. Наверное, это означает, что она влюбилась. Раньше Найне казалось, что она не способна влюбиться с первого взгляда. И вот теперь это, без сомнения, произошло.

Во время второй встречи Кейт отвел Найну в китайский кинотеатр. Оказалось, что он бывал и в Китае. И когда после кино они отправились ужинать в китайский ресторан, Найна буквально засыпала его вопросами об этой стране. Отвечал Кейт просто, без всякого хвастовства. Найна знала многих мужчин, которые, обладая куда меньшим жизненным опытом, воображали о себе невесть что. Простота Кейта еще более подкупила ее.

И вообще другие мужчины казались мальчишками по сравнению с Кейтом. И не только молодые люди, знакомые Найны по Элмсфорду, но и взрослые мужчины, с которыми она встречалась уже здесь, в Нью-Йорке. А Кейт был настоящим мужчиной, достойным всяческого уважения. И эту ночь они провели вместе.

На следующий день посыльный принес ей домой гардению с кремовыми бутонами. К подарку прилагалась записка, где Кейт сообщал, что цветок требует трепетного ухода. Моя и протирая его блестящие листья, Найна поймала себя на том, что относится к нему так же любовно, как к человеку. Даже ее скудного сексуального опыта хватило, чтобы понять – с Кейтом все было совсем по-другому. Ночь, проведенная с ним, открыла Найне, что в объятиях опытного и ласкового любовника можно получать от секса особое наслаждение. Найна благодарила случай, который свел их. Удивительно, что все началось с поломавшейся фарфоровой лампы!

И потянулись прекрасные, полные любви летние дни и недели. Они посещали художественные галереи и концерты, тайские или русские рестораны, ирландские пабы.

Соседка Найны по площадке, заметив как-то, что Кейт ушел в десять вечера, съязвила:

– Что-то твой дружок не очень долго задерживается у тебя.

– Нам хватает времени. Он живет с матерью рядом, на Пятой авеню.

– А может, вовсе и не с матерью?

– Не говори глупости. Она сейчас больна, и Кейт на время переехал к ней. Он необычайно заботливый сын.

– И весьма богат, насколько я понимаю.

Соседка была слишком любопытной, но доброжелательной, поэтому Найну только позабавил этот вопрос.

– С чего ты взяла?

– Ну как же, все-таки Пятая авеню.

– Возможно, он и богат.

– А у вас все серьезно?

– Надеюсь.

– Неплохой вариант, совсем неплохой. Хорошо жить на Пятой авеню.

– Меня это не волнует, – отрезала Найна.

И это было правдой. Найну выводил из себя любой намек на то, что ее чувства к Кейту зависят от денег. В финансовом плане она была совершенно независима и гордилась этим. Все, чем Найна владела, она заработала своим трудом.

Через месяц после знакомства с Кейтом Найна переехала из студии в квартиру, где и жила сейчас.

– Хорошая квартира, – похвалил Кейт, – но, на мой взгляд, ты заслуживаешь лучшего. Я предпочел бы, чтобы ты жила в доме с лифтом и швейцаром.

– Я не могу себе этого позволить.

– Я помогу тебе, – предложил Кейт.

– Нет. Спасибо, но нет.

– А может, снимем хорошую квартиру в складчину?

– Исключено.

Кейт поинтересовался, почему Найна не хочет этого. Она прекрасно знала почему. Нельзя смешивать любовь и деньги. Найна не сомневалась, что то же самое ей сказали бы Маргарет и Адам. Однако, не желая распространяться на эту тему, она ответила:

– Я независимый человек. Похоже, ты этого еще не понял.

– Как же, не понял. Ты даже не позволила мне купить тебе маленький серебряный браслет, выставленный в витрине магазина.

– Но цветы и конфеты я принимаю от тебя с удовольствием, – рассмеялась Найна.

– Звучит как фраза из старинной книги по этикету.

– Между прочим, так оно и есть. Я частенько брала у бабушки книгу «Этикет» Эмили Пост и читала ее.

– Да, эта леди – непререкаемый авторитет. Правда, на секс у вас с ней разные взгляды. – Кейт лукаво подмигнул.

– Это совсем другой вопрос.

– Скажи, а леди считает приличным принимать в подарок книги?

– Конечно, про книги я совсем забыла.

После этого разговора книжные полки в квартире у Найны стали быстро заполняться. До этого она читала много специальной литературы, чего требовала учеба, а теперь заинтересовалась романами и стихами. Вот и теперь, когда Найна нетерпеливо ожидала прихода Кейта, на столике перед ней лежал томик Бальзака.

От телефонного звонка Найна вздрогнула и взмолилась: только бы не Кейт с извинениями, что не сможет прийти. Но звонила Маргарет.

– Я так и думала, что застану тебя дома. Наверное, лежишь, задрав ноги вверх, и отдыхаешь после долгого и трудного дня, – заметила Маргарет.

– Да, день был долгим, но не трудным, потому что я люблю то, чем занимаюсь. И ноги у меня не задраны вверх, на них новые туфли, поскольку я ожидаю на ужин Кейта.

– Тогда не буду тебя отвлекать. Особых новостей у меня нет, просто позвонила поболтать. Что ты приготовила на ужин? Стейк с картофелем, или он тоже, как и все, избегает жиров и холестерина?

– Что я приготовила на ужин? Да уже никто не готовит дома, здесь, во всяком случае. В окрестностях полно прекрасных мест, где можно поесть. Но я купила копченую рыбу, сделала салат из овощей и постелила на стол потрясающе красивую кружевную скатерть. Ты должна увидеть мою новую квартиру. Две больших комнаты и кухня, очень хорошая квартира. Может, приедете как-нибудь на выходные?

– Ты же знаешь, я легка на подъем. Да и Адам тоже, особенно если есть шанс попасть в оперу. Но, наверное, в ближайшее время ничего не получится. – В голосе Маргарет прозвучали тревожные нотки. – Адам говорит, что дела на работе идут не так хорошо, как хотелось бы. Все обеспокоены тем, что произойдет в ближайшем будущем. Но работают не жалея сил. Иногда Адам возвращается не раньше половины двенадцатого, а иногда и того позже. А встает в половине шестого и спешит на работу. Прямо каторга какая-то. Мы теперь очень редко ужинаем вместе, от чего особенно страдает Дэнни.

Хотя Найна уже давно жила далеко от дома, у нее защемило сердце. Заранее предвидя ответ, она все же спросила, не может ли чем-то помочь.

– Что ты, дорогая, твоя помощь не нужна. Уверена, скоро все уладится. Нам ведь уже приходилось переживать подобные ситуации. Помнишь азиатский кризис? Тогда было еще хуже.

– У Дэнни скоро день рождения. Что ему подарить?

– Выясню и сообщу тебе. Только не трать много денег.

– Ровно столько, сколько смогу себе позволить.

– Иногда ты проявляешь излишнюю щедрость, Найна. Я хочу, чтобы у тебя были сбережения.

– Маргарет, дорогая, не волнуйся за меня. Ох, звонок в дверь! Это Кейт! Поговорим завтра или в субботу. Пока.

– С кем ты говорила по телефону? – поинтересовался Кейт. – Мне показалось, будто я слышал слово «дорогой». Уж не появился ли у меня соперник?

– Глупышка, ты слышал слово «дорогая», я разговаривала с Маргарет.

Кейт поцеловал Найну, и она почувствовала, что у него холодные губы и щеки.

– Господи, да ты продрог!

– На улице жутко холодно, даже снег идет.

– Ничего, я тебя согрею. Как прошел день?

– Неплохо, вот только я ужасно проголодался. Что у нас на ужин? Мы могли бы пойти в ресторан, но ты отказалась. Тебе помочь?

– Нет, уже все готово. Открой вино. Оно хорошее? Я только начинаю разбираться в винах, хотя могла бы знать об этом и побольше. Маргарет и Адам любят изысканные вина.

– А что это у нас? «Сен-Кер»? Вполне приличное вино.

В квартире было очень уютно: небольшой столик, под окном дремала кошка, старинные часы тихо пробили семь раз. Мужчина и женщина ужинали после рабочего дня. «Как муж и жена, – подумала Найна, но тут же одернула себя: – Надо быть поскромнее, подожди, пока тебе сделают предложение».

– Поедешь на Рождество в Элмсфорд? – спросил Кейт.

Не зная, какие планы на Рождество у Кейта, Найна замялась.

– Я полечу во Флориду, – сообщил Кейт. – У моего брата там дом, и он живет в нем круглый год.

– Тогда и я съезжу на несколько дней в Элмсфорд. Я так скучаю по ним, особенно по детям.

– Ты всегда говоришь о своих родных как о каких-то особенных людях.

– А они и есть для меня особенные. И отношения у нас необычные. Маргарет старше меня на пятнадцать лет, нечто среднее между матерью и старшей сестрой. Но скорее она для меня все же мать. – Найна задумалась. – Маргарет жертвует всем ради других. Отказалась от медицинского факультета ради любви. Заботилась о матери и свекрови, преподает в школе, воспитала троих отличных детей, де еще меня. Храни ее Господь.

– Звучит почти неправдоподобно.

– Однако это правда. Но Маргарет отнюдь не мученица, поверь мне. Все дело в том, что она обожает Адама. Ради него Маргарет готова на все.

– А он ее тоже обожает?

– Конечно. Поэтому у них такой удивительный дом – родной приют для нас всех. Все считают, что Крейны – идеальная пара.

Кейт наклонился через стол и взял Найну за руку.

– Ты замечательная девушка.

– Согласна, но тебе, наверное, следовало бы сказать «женщина».

– Господи, да какая разница! Иногда мне кажется, что ты еще ребенок – наивный и доверчивый. А иногда я вижу, что ты амбициозная, умная и сексуальная молодая особа. Раздвоение какое-то.

– Эх, видел бы ты меня сегодня! Извини, что хвастаюсь, но мне необходимо рассказать кому-нибудь… то есть именно тебе… сегодня утром я подписала контракт стоимостью почти сто тысяч долларов на обновление обстановки пентхауса. Я подумала, что Эрни и Уилли с ума сойдут от радости, они-то решили, что пришла обычная дамочка, слоняющаяся по магазинам, а я подбила ее на такой контракт.

– Если дело и дальше так пойдет, скоро ты станешь их партнером.

Найна вздохнула.

– Надеюсь, так оно и будет. Им нравится работать со мной, а мне – с ними. Когда я заболела – это было еще до нашего знакомства, – они каждый вечер присылали мне еду. Тебе надо бы посмотреть, где они живут. Им принадлежит целый дом. Над магазином двухэтажная квартира, а между этажами лестница из белого мрамора. В квартире настоящий музей: французский антиквариат, картины, современные скульптуры, цветочные композиции. Они устраивают грандиозные вечеринки. Возможно, когда меня пригласят в следующий раз, я и тебя возьму с собой. Если, конечно, захочешь пойти, – торопливо добавила Найна.

– В данный момент я хочу пойти с тобой вон туда. – Кейт кивнул в сторону спальни.

Вскоре они уже мирно лежали на постели, утомленные любовью.

– Ох, пора вставать, – промолвил Кейт. – Я так не люблю уходить от тебя. Как бы хотелось остаться на всю ночь!

– А ты не можешь?

– Увы! Сейчас уже половина десятого, и мое отсутствие может обернуться настоящим скандалом.

– Хорошо, что тебе идти всего пару кварталов.

– Да, минут десять. Послушай, Найна, я вот о чем думаю… Ты сможешь взять после Рождества несколько выходных?

– Я совсем недавно была в отпуске… А что?

– У меня дела в Праге, вот я и подумал, не поедешь ли ты со мной?

Найна села на постели.

– О, как я хочу в Европу!

– Тогда спроси своих хозяев. Надеюсь, Эрни и Уилли отпустят тебя.

Найна просияла:

– Мне тоже кажется, что они согласятся. В конце концов я их уговорю.

– О, милая моя Найна!

Полет проходил на высоте тридцать семь тысяч футов; земля осталась далеко внизу.

– Я сегодня утром читала прогноз погоды, – промолвила Найна. – Оказывается, в Праге еще холоднее, чем у нас.

– Не волнуйся. По-моему, ты хорошо подготовилась к холодам, впору хоть на полюс отправляться.

– Эрни посоветовал мне купить дубленку. Я и сама всегда хотела иметь дубленку, да все не могла собраться.

– Не представляю, зачем люди летят в Европу зимой. Разве что кататься на лыжах, – сказал Эрни, когда Найна сообщила ему о поездке. – Так что купи дубленку. Пожалуй, тебе пойдет черная, да и шапку к ней не забудь.

И вот теперь дубленка и меховая шапка висели в гардеробе самолета, а новая кожаная дорожная сумка стояла под сиденьем. Стюардесса разносила коктейли, пилоты передавали информацию о полете, и все это давало ощущение полной безопасности.

– Даже не верится, – пробормотала Найна.

– Во что, дорогая?

– В то, что мы летим в Европу. Пилот говорил, что скорость семьсот миль в час, да? А мы летим уже полчаса, значит, пролетели триста пятьдесят миль над океаном.

Кейт улыбнулся:

– Мне нравится наблюдать за твоей реакцией. У тебя такое серьезное выражение лица, глаза круглые от изумления. Так ведет себя ребенок, попадая в огромный магазин игрушек.

«Нет, дело не в изумлении, – подумала Найна. – А в чем, я тебе не скажу».

Истина заключалась в том, что, летя в роскошном салоне первого класса и чувствуя прикосновение плеча Кейта, Найна ощущала себя замужней женщиной. Наверное, то же испытывала Маргарет, когда по вечерам смотрела на Адама, который, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, слушал музыку.

– Я очень счастлива, – прошептала Найна.

– И я, малышка. Я тоже очень счастлив.

Приземлившись в Праге, они увидели глубокий белый снег. Кейт взял напрокат машину. Двигаясь медленно из-за гололеда, он рассказывал Найне о достопримечательностях города:

– Вон там, на холме, Градчаны, так сказать, город в городе, с дворцами, кафедральным собором, ратушей, музеем, монастырем… да ты сама все увидишь. Мы проведем там почти целый день. А вон река Влтава. Господи, до чего же здесь холодно! Только посмотри на эти ледяные торосы. А летом на Карловом мосту толпы людей: художники, рисующие портреты туристов, музыканты, веселящиеся и танцующие дети – потрясающее зрелище. Тебе, несомненно, захочется вернуться сюда. Я здесь уже третий раз.

Ничто не ускользало от внимания Кейта. Найну поражали его память и обширные знания.

– А ведь мы не спали со вчерашнего утра, – заметил Кейт. – Давай сразу поднимемся наверх и хорошенько выспимся.

Но наверх подниматься не пришлось. В их номере, состоявшем из двух комнат, была огромная кровать, массивные кресла и диван – все уютное, но очень старомодное.

– Типичная среднеевропейская обстановка, – усмехнулся Кейт. – Непривычная для представителя фирмы «Кроузьер и Декстер», да?

Найна тоже рассмеялась, представив, как поразила бы подобная обстановка Эрни и Уилли. Однако пуховая перина после тридцати часов бодрствования казалась прекрасной. Это была первая ночь, которую они провели вместе.

И тоже впервые они занимались любовью перед завтраком.

– А утром все по-другому, – призналась Найна.

– Какая разница? – удивился Кейт.

– Не знаю… не могу объяснить.

На самом деле Найна прекрасно знала: разница заключалась в ощущении надежности того, что они принадлежат друг другу и могут делать все, что захотят и когда захотят.

– Сегодняшний день посвящаем Градчанам. Весь день, – решил Кейт. – Можем поехать на автобусе или отправиться пешком. Только предупреждаю: подъем на холм очень крутой.

– Заберемся, – заверила его Найна, возбужденная и радостная. – Я хочу увидеть все. – Она раскинула руки. – Весь мир.

С вершины холма открывался потрясающий вид. Кафедральный собор казался окутанным каменным кружевом. Сады вокруг летнего королевского дворца тоже были великолепны, несмотря на покрывавший их снег. В музее Кейт подвел Найну к портрету дамы с длинными, блестящими волосами.

– Это Тициан, – пояснил он. – А дама, изображенная на портрете, жила несколько веков назад, но ты похожа на нее.

– Не вижу никакого сходства.

– Посмотри внимательнее. У вас даже одинаковый изгиб бровей. – Кейт с удовольствием перевел взгляд с портрета на живую женщину.

Вернувшись вечером в номер отеля, они увидели на столе цветы.

– Цветы должны были стоять здесь к нашему приезду, – нахмурился Кейт. – Кто-то забыл об этом, но это непростительно.

Очень аккуратный, Кейт никогда не опаздывал, никогда не забывал даже о пустяковом обещании. Найна уже поняла, что он нетерпим к людям другого склада.

Вот так и закончился их первый день.

А затем пролетело еще несколько дней. Они побывали в ратуше Старого города, посетили концерт, отведали в маленьком ресторанчике гуляш и штрудель. В художественной галерее Кейт купил акварель с видом на Влтаву: ему хотелось, чтобы Найна привезла ее домой.

– Эту картину писал настоящий художник, а не любитель. Вставишь в хорошую рамку, будешь любоваться ею и вспоминать наши дни в Праге.

– Неужели ты думаешь, что я забуду их?

– Милая Найна! Чудесная Найна! Я хотел бы объехать с тобой весь мир.

– Я жду приглашения!

– Тогда, может быть, начнем с Монголии?

Найна сделала вид, что обдумывает это предложение.

– Я предпочла бы начать с Парижа.

– Отлично. Это довольно просто.

Невероятная мысль пришла в голову Найне и не покидала ее вплоть до ужина в отеле. Наконец, решившись, она спросила:

– А мы посмотрели здесь уже все?

– Все? Конечно же, нет. Только самую малость.

– А не уехать ли нам отсюда на день раньше, чтобы провести этот день в Париже? Это было бы так замечательно!

Кейт вытащил из бумажника кредитную карточку, чтобы расплатиться за ужин, затем убрал ее в бумажник и достал дорожный чек. Но затем снова вытащил кредитную карточку. Предложение Найны осталось без ответа. Кейт помрачнел, словно оно смутило его и поставило в тупик.

– Не стоит говорить здесь об этом, – вымолвил он наконец. – Давай поднимемся в номер. Все равно мне надо кое-что сказать тебе.

В номере Кейт опустился в массивное кресло, Найна села напротив него. Помолчав, Кейт встал, подошел к окну и уставился в темноту. Найне казалось, что прошла целая вечность.

Наконец Кейт обернулся. Вид у него был необычайно удрученный.

– Париж придется отложить на следующий раз. В этом городе мы не можем появиться вместе.

– Не понимаю, почему мы не можем показаться вместе?..

– Выслушай меня. – Кейт прошел в другой конец комнаты, повернулся и начал: – Приходилось ли тебе совершать нечто глупое и непростительное? И, сознавая это, оттягивать признание из-за стыда и страха?

– Нет, – ответила Найна, и сердце ее учащенно забилось.

Кейт пристально посмотрел на нее.

– Я женат, Найна.

Она оцепенела. Женат. Если бы он сказал: «я ограбил банк» или «я застрелил человека», это не так ошеломило бы ее.

– Мне следовало сказать тебе об этом в тот вечер, когда ты принесла лампу. Но я хотел снова увидеть тебя и опасался услышать отказ. Многие женщины не придали бы значения тому, что я женат, но я почувствовал: ты не из их числа. Я боялся потерять тебя, И сейчас боюсь.

Да как он посмел! Как Кейт мог так поступить!

– Я подал на развод, поэтому мой обман не так уж отвратителен. Но вся беда в том, что это чертовски длинная процедура. Если бы только ты помогла мне пережить все это…

Найна бросила взгляд на Кейта и подумала: «Оказывается, я совсем не знаю тебя».

– Вот поэтому мы и не можем вместе показаться в Париже, – продолжил Кейт. – Там почти всегда встречаешь знакомых. А здесь риска гораздо меньше, особенно зимой. Когда-нибудь я повезу тебя в Париж, но…

– Меньше риска? – возмутилась Найна. – Но о каком риске речь, если ты разводишься?

– Не все так просто. Об этом еще никто не знает. Все по-прежнему считают, что у нас прочная семья.

– Прочная семья! Негодяй! Ты солгал мне, прячешь меня как какую-то шлюху, с которой тебе стыдно показаться на людях!

Слезы брызнули из глаз Найны, и она закрыла лицо ладонями. Господи, какая боль! Как будто ее пронзили кинжалом, и теперь она истекает кровью.

Опустившись рядом с Найной на колени, Кейт попытался отвести ладони от ее лица и вытереть слезы.

– Найна, дорогая, умоляю тебя, не плачь. Будь снисходительна ко мне. Я понимаю, что заслужил эти гневные слова. Но ты ведь тоже любишь меня, я знаю. Подумай об этом, и ты простишь меня.

Женат! От неистовой ревности Найна содрогнулась всем телом. Значит, все это время, когда она лежала рядом с Кейтом, слыша биение его сердца, ощущая тепло его тела, вдыхая его запах… все это время он принадлежал другой женщине, которая носила его имя, обручальное кольцо, хранила в ящике брачное свидетельство… Женат! Найна похолодела и лишилась дара речи; из ее горла вырвался лишь сдавленный вскрик.

– Найна, ради Бога, скажи что-нибудь.

Прижав пальцы к губам, Найна прошептала:

– Как ее зовут?

– Синтия.

– А дети у вас есть?

– Найна, дорогая, не надо об этом. Тебе и так очень больно. Я развожусь, и это все, что ты должна знать. Все прочее не имеет значения.

– Нет, я хочу знать все. Значит, дети есть, но ты не желаешь говорить мне об этом. – Она вытерла слезы. – Сколько у тебя детей?

Кейт поднялся.

– Двое. Мальчик и девочка.

Дети. Жена. Дом. Сейчас Найна видела Кейта совсем в другом свете. Он уже больше не казался ей прекрасным молодым мужчиной, с которым она еще несколько часов назад гуляла по Праге, полная уверенности и надежд. Найна вскочила с кресла, схватила дубленку и бросилась к двери.

– Подожди, Найна! Что ты делаешь? Найна…

Дверь захлопнулась перед ним. В этот момент раздвинулись двери лифта, и кабина двинулась вниз. Выскочив на улицу, Найна пустилась бежать. Она была в ярости и осознавала это, понимала, что неразумно бежать вечером по улицам чужого города… Однако Найна бежала, сама не зная куда. Ее гнало отчаяние, рухнувшие надежды, предательство Кейта. Как он мог? «Господи, как же я ненавижу его!»

Люди оглядывались на Найну, наверняка думая, что либо ее преследуют, либо она сошла с ума. Ей стало трудно дышать, и Найна остановилась, сделав вид, что разглядывает витрину магазина. Впереди в конце улицы виднелось широкое открытое пространство, вероятно, та самая знаменитая площадь, где они рассматривали старинные часы, а потом ходили в церковь. Да, церковь – вот что ей сейчас нужно!

В церкви было лишь несколько человек, они сидели на скамьях и смотрели на алтарь, возле которого, стоя на коленях, молилась пожилая женщина. Дрожа от пронизывающего холода, Найна плотнее запахнула дубленку.

Ее охватило желание немедленно оказаться дома. Если бы только она смогла перенестись туда по волшебству, то зарылась бы с головой в подушки и уснула. Но у Найны не было с собой ни денег, ни билета. Она полностью зависела от Кейта. Поэтому и сидела, глядя на мерцающие свечи и молящуюся пожилую женщину.

Наконец прихожане разошлись, и Найна осталась одна почти в полной темноте. Наверное, многие мужчины и женщины, как и она, преданные и обманутые, на протяжении веков приходили под своды этой церкви и размышляли о том, что им теперь делать. Возможно, они принимали решение, выходили из церкви и шли навстречу судьбе. Не сидеть же ей всю ночь здесь, злясь и изнемогая от горя…

Найне оставалось только вернуться в отель. Она издалека заметила Кейта: он стоял в дверях, вглядываясь в замерзшую улицу. Увидев Найну, он бросился ей навстречу.

– Найна, я разыскиваю тебя несколько часов. Я чуть с ума не сошел. Подумал, не случилось ли с тобой что-то страшное, ведь ты могла…

– Что могла? Покончить с собой?

Галстук у Кейта развязался, он был без пальто. Заметив это, Найна поверила в то, что он волновался за нее, и ей стало жалко Кейта.

– Не стой на улице, – промолвила она. – А то подхватишь пневмонию.

В номере Кейт попытался помочь Найне снять дубленку, но она оттолкнула его:

– Не прикасайся ко мне, Кейт.

– Хорошо, хорошо, не буду. Но выслушай меня. Ты должна узнать всю историю.

– Историю твоей прочной семьи?

– Она вовсе не прочная. Я же сказал: мы просто делаем вид.

– Значит, живете вы вместе?

– Да, в одном доме. Но спим в разных комнатах, клянусь тебе. – Помолчав немного, Кейт продолжил, и чувствовалось, что слова даются ему с болью: – Мой маленький сын болен, вернее, перенес операцию. Он родился с изуродованной ступней, и первая операция не помогла. А потом возникли осложнения, и врачи сказали, что нужна еще одна операция, но не раньше следующего года. Я не могу… не могу сейчас бросить его в таком состоянии. Ему только восемь лет. Ты понимаешь это? – В голосе Кейта слышалась мольба.

– Понимаю.

– Прошу тебя, сними дубленку и сядь. Выслушай меня до конца, а потом уж принимай решение.

Найна промолчала.

– В следующем году, как только Эрик поправится, все встанет на свои места. Не будет ни денежных проблем, ни проблем с детьми. Синтия о них позаботится. Она хорошая мать.

«Должна ли я верить ему?» – спросила себя Найна.

– Не знаю, что еще сказать. Я очень виноват перед тобой. И прошу простить меня.

«Должна ли я простить его?» – снова спросила себя Найна.

– Найна, разве мои слова не убедили тебя?

– Возможно, и убедили. – Найна постепенно смягчилась. Однако гордость, желание обрести уверенность побуждали ее подробнее расспросить Кейта. – Я выслушала твою версию. А что… она… думает обо всем этом?

– Мы условились не обсуждать сейчас наш развод, пока хранить все в тайне ради детей, особенно ради Эрика. Но все уладится, обещаю. – Кейт робко улыбнулся. – Как ты смотришь на то, чтобы наши отношения пока сохранились в прежнем виде? Мы сможем иногда куда-нибудь выезжать. К счастью, моя работа требует разъездов, и я часто допоздна задерживаюсь в городе.

– Значит, ты живешь не в городе?

– Нет, примерно в часе езды на поезде.

– А я-то думала, что ты живешь с матерью.

– Я никогда не говорил тебе об этом.

– А твоя мать знает…

– Господи, конечно же, нет. Я скажу ей, когда все закончится, не раньше. Моя мать считает развод грехом.

– Я не считаю развод грехом, но мне было бы очень неприятно, если бы такое произошло со мной.

– Естественно. Однако если бы ты была несчастна в браке, то думала бы иначе.

– А ты несчастен?

– Был несчастен, пока не встретил тебя.

– А какая она?

– О, это трудно объяснить…

– Опиши мне ее.

– Найна, зачем? Мне неприятно…

– Значит, по отношению к ней ты хочешь быть честным?

Кейт покачал головой.

– Ладно, так и быть. Она умная. Имеет степень доктора психологии. Капризная.

– Продолжай.

– Мы не подходим друг другу. Что еще сказать? Может, достаточно?

– Но вы живете вместе?

– Что ты имеешь в виду? Секс? Но я уже говорил, что мы спим в разных комнатах. Мы не были близки после рождения Сюзен. А ей сейчас шесть лет.

Значит, Кейт не принадлежит этой женщине, законной жене, хотя у них общий дом, дети, обручальные кольца и свидетельство о браке. Найна с облегчением вздохнула. Боль немного утихла. Однако ей хотелось услышать кое-что еще.

– А как она выглядит?

– В ней нет ничего особенного – такого, что сразу привлекает мужчину.

Найна улыбнулась, и, заметив это, Кейт просиял:

– Мы помирились, Найна? Все останется, как было?

И когда Найна вымолвила «да», Кейт обнял ее. А она, испытав огромное облегчение, разрыдалась у него на плече.

Глава 9

– Звонила Найна, – сообщила Маргарет, отходя от телефона. – Приедет в следующие выходные на годовщину нашей свадьбы. Очень мило с ее стороны, правда? Полет сюда такой дорогой, а годовщина самая обычная, не юбилей. Но она хочет побыть с нами.

– А еще Луиза, Гилберт и Фред, – напомнила Меган. – Особенно Фред. Они с Найной могли бы стать хорошей парой.

– О чем ты говоришь? Он слишком стар для нее.

– Но друг Найны тоже старше ее на двенадцать лет, – возразила Меган. – Нет, Найна должна выйти за Фреда. Тогда она будет жить рядом с нами. Фред построит дом, а Найна со вкусом обставит его. У Фреда много денег, и Найна купит все, что захочет.

– Опять деньги, – вмешался в разговор Адам. – Я уже устал от этих постоянных разговоров о деньгах Фреда. А уж от тебя это вообще удивительно слышать.

– А что я такого плохого сказала? – обиделась Меган. – И потом, я не слышала, чтобы кто-то в нашей семье постоянно говорил о деньгах Фреда.

– Просто Фред сам так много говорит о них, что не дает никому из нас вставить слова.

Маргарет бросила на мужа укоризненный взгляд. Что-то последнее время он стал слишком нетерпимым и раздражительным. Правда, такое бывает не часто, а лишь в тех случаях, когда у него плохое настроение. Но в такие моменты Адам чересчур бурно реагирует на вполне невинные замечания, как, например, сейчас на слова Меган. Впрочем, Фред уже давно стал объектом язвительных замечаний Адама…

Меган бросила на отца недовольный взгляд. Пятнадцать лет – именно тот возраст, когда подросток упорно отстаивает свое мнение.

Стараясь обратить все в шутку, Маргарет сказала:

– Ладно, если ты намерена в следующие выходные выступить в роли свахи, пожалуйста. Девочки, одна из вас побеседует с Фредом, а другая – с Найной.

– Ох уж эти женщины, только и говорят что о свадьбах, – пренебрежительным тоном бросил Дэнни.

– А когда у Найны свадьба? – спросила Джулия.

– Полагаю, она приезжает сюда для того, чтобы обсудить этот вопрос, – ответила Маргарет.

Внезапно она подумала, что Найна, возможно, привезет с собой Кейта, желая удивить их всех. Последние полтора года Найна упоминала о нем в каждом телефонном разговоре и в каждом письме. Судя по ее словам, он замечательный человек, так чего же тогда они ждут? Маргарет не считала, что любовь проверяется временем, поэтому не одобряла затяжку со свадьбой.

– Если они поженятся, – мечтательно промолвила Джулия, – то мы с Меган, наверное, будем подружками невесты. Я хочу длинное платье. Розовое. И букет алых роз.

– Возможно, Найна не захочет устраивать пышную свадьбу, – усмехнулась Меган. – Она практичная девушка, а свадьба стоит дорого. Процесс бракосочетания длится несколько минут, а тратится на это куча денег.

– Я так не думаю, – возразила Маргарет. – Такое событие бывает раз в жизни, и ты навсегда запоминаешь его. У нас была такая замечательная свадьба! На мне было прекрасное платье, его с любовью сшила мне твоя мать, помнишь, Адам?

– Да, – буркнул Адам.

«Что-то его раздражает, – подумала Маргарет. – Возможно, то, что я пригласила на годовщину нашей свадьбы Фреда и Луизу с Гилбертом. А они не по душе Адаму… Надеюсь, никто из них об этом не догадывается. Ведь они с Фредом были в молодости такими близкими друзьями. Мы приглашали их каждый год, и будет странно, если не пригласим в этом году. К тому же они хорошо ко мне относятся, я буду рада их видеть».

Обхватив ладонями чашку кофе, Адам рассеянно уставился поверх нее на противоположную стену. Если бы в этот момент он посмотрел на Маргарет, то увидел бы, что она опечалена и удручена. Но Адам не взглянул на жену. И снова, в который уже раз, Маргарет показалось, что муж сейчас не с ними.

Взяв напрокат в аэропорту машину, Найна подъехала к дому Крейнов в полдень. Держа в одной руке тяжелый чемодан, а в другой – большую квадратную коробку, она быстро шла по дорожке, радостно восклицая:

– Какая прекрасная погода! Юбилей вашей свадьбы всегда выпадает на такой погожий денек. Ох, как приятно снова оказаться здесь! У меня такое ощущение, будто я не видела вас всех много лет. Дэнни, если ты еще будешь расти, то вымахаешь под два метра. Эй, возьмите вещи, пока у меня не отвалились руки. Это подарок. Женаты восемнадцать лет! Неужели такое возможно?

Маргарет подумала, что появление Найны похоже на глоток свежего воздуха. Всех обрадовал ее приезд, потому что вся семья очень любила Найну.

– Посмотрите скорее, что в этой коробке. Надеюсь, подарок вам понравится. Во всяком случае, Кейт не сомневался в этом, поскольку это была его идея. Только осторожно, штука хрупкая.

Это оказался миниатюрный макет японского сада размером с половину карточного стола. Пышные карликовые деревья окружали традиционный японский дом. Ухоженная дорожка вела от него к расположенному в углу святилищу, выкрашенному в красный цвет; через пруд был перекинут изящный арочный мост. От композиции веяло необычайным покоем.

– Так, уберите вон ту вазу, что стоит на столе между окнами, – распорядилась Найна. – Ваза тут совершенно ни к чему. А подарок поставьте на стол. – Она отступила на шаг. – Ну совсем другое дело, правда?

– Найна, у тебя прекрасный вкус! – воскликнула Луиза. – Комната приобрела совсем другой вид.

– На сей раз следует отдать должное вкусу Кейта.

– Наверное, он очень интересный человек, – заметил Гилберт. – Когда же мы с ним познакомимся?

– Познакомитесь как-нибудь.

А дальше весь день прошел так, как это бывало из года в год. Играли в крокет; Луиза беззлобно сплетничала; девочки и Найна секретничали, Гилберт рассказывал старые анекдоты; Фред готовил пунш по собственному рецепту; Адам занимался барбекю; не обошлось и без традиционного торта. Ближе к вечеру за Меган заехал ее приятель, только что получивший водительские права. Преисполненный гордости, он повез Меган на дискотеку. Дэнни отправился играть в бейсбол, Луиза и Гилберт уехали домой. Адам предложил Фреду задержаться, дав тем самым понять жене, что настроен по отношению к нему дружески.

Маргарет поднялась в комнату Найны. Та уселась в кресло и положила ноги на софу.

– Так и кажется, будто ты сейчас сядешь за стол делать уроки, – сказала Маргарет. – Словно никогда и не уезжала отсюда.

– Верно. Я ощутила то же самое, едва увидела дом. – Найна зевнула. – Ох, прости. Я совершенно расслабилась. В Нью-Йорке я не могу себе позволить ничего подобного, вечно спешу куда-то. Но такая суматошная жизнь мне тоже нравится.

– Найна, ваша поездка в Европу была серьезной?

– Да уж куда серьезнее.

– Значит, вы обручены? – Маргарет машинально бросила взгляд на руку Найны, надеясь увидеть там кольцо, но увидела только браслет.

Ее взгляд не ускользнул от Найны.

– Кольца у меня нет.

– Это не имеет значения. У меня тоже не было. Адам не мог позволить себе такую роскошь, а я как-то и не задумывалась об этом.

– Кейт может себе позволить. Проблема совсем не в этом.

– А в чем?

– Тебе действительно хочется это знать?

Смутная тревога охватила Маргарет.

– Если не хочешь, не говори.

– Он женат.

– Что?! – Маргарет покачала головой. – Извини, но мне это не нравится.

– Почему? Он разводится с женой.

– И причина развода – ты?

Найна рассмеялась:

– Господи, да нет же. Они давно собирались развестись.

– Что-то я не понимаю. Почему же тогда не развелись до сих пор?

– У их сына проблемы со здоровьем. Они не хотят травмировать его, пока он не поправится.

– Значит, они продолжают жить вместе?

– Да, к сожалению для Кейта.

– Мне это не по душе, Найна.

– А для меня это не имеет значения.

– Но вы вместе уже второй год.

– Маргарет, неужели, по-твоему, я не сознаю этого?

Услышав в тоне Найны агрессивные нотки, Маргарет решила говорить более осторожно и убедительно:

– По-моему, если оба супруга согласны на развод, это не занимает так много времени.

– Мы поженимся в следующем году.

– Почему же нельзя было подождать, когда он разведется…

Найна оборвала Маргарет:

– И что мне делать? Перестать встречаться с ним? Бросить его?

– Нет, тебе не следует бросать его. Просто лучше немного подождать, пока он станет свободным. А когда человек женат… Сколько у него детей?

– Двое.

– О нет, Найна, это неправильно. Тебе не следовало ехать в Европу с мужчиной, у которого дома остались жена и двое детей…

Найна удивленно уставилась на Маргарет.

– Вот уж не ожидала от тебя такой категоричности. Я думала, что ты поддержишь меня, порадуешься, что я любима и счастлива.

– Я рада, что ты любима, и желаю тебе счастья. Неужели ты усомнилась во мне?

– Да что-то особой радости я не вижу.

– Мне просто не нравится, что тебе приходится скрывать свои отношения с этим человеком. Постоянно опасаться того, как бы вас не увидели вместе. Это нехорошо, Найна. Если вы действительно любите друг друга, подождите. В ваших отношениях не должно быть ничего предосудительного.

– Предосудительного? О чем ты?

– Я говорю о том, что он женат.

– Маргарет, на дворе девяносто второй год. Откуда у тебя такие предрассудки?

– Эти предрассудки стары как мир.

– Вот уж не подозревала, что ты такая ханжа.

– Не только ханжи отличают хорошее от дурного.

– Маргарет, я приехала домой не для того, чтобы выслушивать лекцию на тему морали.

– Не злись на меня, Найна. Я вовсе не собираюсь читать тебе нравоучения. Однако, согласись, я имею право высказать свое мнение.

– Ну хорошо, хорошо. Я не злюсь. Ты изменишь свое мнение, когда познакомишься с Кейтом. Он тебе понравится. Умный, обаятельный… он очарует тебя, уверена. Летом, как только Кейту удастся вырваться на выходные, я привезу его сюда.

«Как только удастся вырваться, – подумала Маргарет. – От кого вырваться? От жены и двоих детей?» Она повторила этот вопрос вслух:

– От кого вырваться, от жены и двоих детей?

Найна неестественно рассмеялась:

– Похоже, я совершила ошибку, разоткровенничавшись с тобой.

– Вовсе нет. Интересно, а твои боссы знают об этом?

– Кроме тебя, знают только они. И относятся к этому совершенно спокойно.

– Разумеется. Ведь они не любят тебя так, как я. С чего им беспокоиться за тебя?

– Просто у них более либеральные взгляды.

– Найна, дорогая, послушай меня. Будь осторожна, доверяясь мужчине. Он должен заслужить твое доверие. Ведь никогда не знаешь…

– Господи, мне и в голову не приходило, что ты такая сухая… бесчувственная.

– А я не замечала в тебе бессовестности.

– Ты назвала меня бессовестной?

– Да. Полагаю, жена Кейта не знает о ваших отношениях. Разве не так?

– Так. А зачем все осложнять? Кстати, Маргарет, мне неприятно, что ты назвала меня бессовестной.

– Мне и самой трудно было произнести это слово, но ваши тайные отношения похожи на воровство.

– Но мы с Кейтом любим друг друга! Ты помнишь, что такое любовь? Не понимаю, как женщина может осуждать женщину. Это невероятно!

– Вот как? Тогда послушай меня. Ты называла себя феминисткой, утверждала, что все женщины сестры и должны помогать друг другу бороться против самоутверждения мужчин. Подобные разговоры я слышала не только от тебя, но и от многих других женщин. – Маргарет подошла к Найне и посмотрела ей в глаза. – Так где же твоя преданность сестрам? Ведь ты ничего не знаешь о жене Кейта, не знаешь, хочет ли она на самом деле развестись с ним. А что, если она глубоко несчастна?.. Все женщины сестры! Какая чушь! Женщина уводит чужого мужа, и ей наплевать на ту, кого он бросил!

– Неправда! Кейт был глубоко несчастен с ней задолго до встречи со мной. И это ее вина, если она не способна удержать мужа и сделать его счастливым.

– Говори потише, пожалуйста. Тебя могут услышать внизу.

– Маргарет, может… ты вообще никогда не любила? Судя по твоим словам, ты ничего не знаешь о любви.

– Да как ты смеешь говорить такое обо мне и Адаме? Ты выросла в этом доме, в нашей семье. И видела здесь только любовь. Адам сказал бы тебе то же самое. Мы хотим лишь одного – чтобы ты не совершила ошибку. Этот мужчина…

– Этот мужчина – любовь всей моей жизни. Он не ошибка.

– Найна, женщины совершают ошибки из-за любви. Поверь мне. Ведь у тебя сейчас нет никакой уверенности в будущем. Ваши отношения могут закончиться, и сердце твое будет разбито.

– А вот с этим я сама разберусь. И вот что я скажу тебе, Маргарет: ты испортила мне прекрасный день. – Найна расстегнула свой чемодан и начала рыться в нем. – Я очень не скоро прощу тебе твои слова. Если вообще когда-либо смогу их простить.

– Не глупи, Найна. Каждая из нас высказалась откровенно, и это хорошо. А злость пройдет.

– Сомневаюсь.

– Ну, это несерьезно.

– Что ж, если у тебя такое мнение о Кейте, я не привезу его сюда. Да и мое присутствие здесь, похоже, нежелательно. Я уезжаю немедленно. Есть вечерний рейс, а если я опоздаю на него, то просижу в аэропорту до первого утреннего рейса.

Маргарет протянула руки к Найне, но та оттолкнула ее и направилась, к двери.

– Я уеду тихо, не надо устраивать сцен.

Стоя в спальне, Маргарет слышала, как Найна прощалась со всеми. Она бодрым голосом объяснила, что планировала провести здесь только день, поскольку на работе ее ждут неотложные дела. Джулия уговаривала ее остаться, Фред выразил удивление, а Адам – сожаление. Затем хлопнула входная дверь и раздался шум двигателя отъезжающей машины.

Дрожа, совершенно разбитая, Маргарет стояла посреди спальни. Ей казалось, что на дом налетел ураган, и теперь его обитатели бродят среди руин, собирая уцелевшие вещи… В свое время Джин, а теперь и сама Маргарет очень опасались того, чтобы жизнь Найны не сложилась так, как у ее матери. И вот появился этот мужчина, Кейт… Возможно, это было предчувствие…

– Ты действительно поверил, что она собиралась к нам всего на один день? – спросила Маргарет.

Адам уже лежал в постели и пытался читать, наблюдая за женой, которая возбужденно ходила по спальне и расчесывала волосы.

– Возможно, ей стало скучно, и она захотела вернуться к своему дружку, парню, любовнику… называй его как хочешь.

– Пойми, Адам, все это ужасно! Я себе места не нахожу, переживаю так, как если бы такое случилось с Меган или Джулией.

Адам пожал плечами.

– Меган и Джулия еще девочки, а Найна взрослая, поэтому имеет право делать то, что хочет.

– А не ты ли в свое время говорил о соблазнах большого города и прочем? Я поддерживала тебя, считала, что не следует отпускать Найну одну. Но сейчас, похоже, тебя не интересует ее судьба.

– Интересует. Однако я не вижу, как мы можем повлиять на ситуацию.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – в отчаянии вскричала Маргарет.

Адам отложил книгу.

– Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, хотим мы этого или нет. Или…

– Или что?

– Или пропадаем.

Маргарет удивилась, услышав такие слова от Адама. «Пропадаем»? О чем это он? Пристально посмотрев на мужа, она заметила в нем признаки смертельной усталости. Наверное, на работе его заездили. Адам трудится целый день, да еще каждую неделю у него три, а то и четыре вечерних совещания. Справедливое возмущение и страх за мужа отодвинули мысли о Найне на второй план.

– Адам, мне кажется, ты что-то скрываешь от меня, – ласково промолвила Маргарет. – Не надо. Поговори со мной, милый, позволь мне помочь тебе.

– Ладно, расскажу. Дженкс получил прибавку к жалованью, а я нет. И от меня это скрывали, я узнал случайно.

– Какая несправедливость! – Маргарет села на край постели и нежно погладила мужа по лбу. – А ведь ты заслуживаешь прибавки больше, чем он. Да, я понимаю тебя.

Адам внимательно посмотрел на жену.

– Ты так добра!

– Добра? Ты говоришь странные вещи. Я – твоя жена и люблю тебя.

Адам взял ладонь Маргарет в свои ладони.

– Ладно, дорогой, будь как будет. И черт с ним, с этим Дженксом, и со всеми остальными. У нас есть все, что нужно. А главное, мы вместе.

Благодарно улыбаясь, Адам закрыл глаза.

Глава 10

– Красиво, правда? – спросила Рэнди.

После того как ушел последний гость, они стояли возле нового бассейна, послужившего поводом для дружеского ужина. В лучах заходящего солнца вода походила на позолоченную монету.

– Рабочие сказали, что за несколько дополнительных долларов соорудили бы бассейн большего размера.

– Отнюдь не за несколько долларов, Рэнди, Это обошлось бы еще в три тысячи.

– Ох, Адам, да ты просто скряга!

– Ты забываешь, Рэнди, что я вынужден быть скрягой.

Адам подумал, что для нее вполне естественно забывать о таких вещах. Да и что, собственно говоря, Рэнди известно о его финансовых проблемах? Конечно, он мог бы и не оплачивать половину стоимости бассейна. Но с другой стороны, Адам проводил так много времени в доме Рэнди, что считал своим долгом вносить вклад в его обустройство.

И вот наконец дом закончен. Новая кирпичная терраса, новые желтые навесы, кресла, столики, клумбы.

– Вот и кончается лето, – задумчиво промолвила Рэнди.

Адам взглянул на часы.

– Да и день уже закончился. Я помогу тебе все убрать и поеду домой.

– Что за спешка? Ты же сказал, что твои домашние пошли на выставку собак.

– Да, но вдруг кто-то из них предложит заехать ко мне в офис, решив сделать сюрприз.

– Господи, когда же ты избавишься от этого смертельного страха? Впрочем, тебя всегда тревожили пустяки. То боялся, что не сдашь вовремя курсовую, то, что не получишь диплом с отличием. Однако ни одно из твоих опасений не оправдалось.

– Это совсем другое дело, – возразил Адам.

Чтобы убрать посуду, пришлось несколько раз сходить на кухню и обратно. И если Рэнди делала это не спеша, то Адам торопился. Вечное напряжение двойной жизни преследовало его. Праздник получился удачный, да в доме Рэнди ему всегда было хорошо, пока не наступало время уходить.

В такие моменты Адама охватывал страх, что, вернувшись в ничего не подозревающую семью, он невольно совершит какую-нибудь ошибку и выдаст себя. Или что кто-то уже нашептал о его предательстве Маргарет.

– Кухня получилась хорошая, правда? – спросила Рэнди. – На нее ушли последние деньги Бантинга. Однако их и было-то не так много. Лучше, что они вложены в дом, а не лежат в банке.

Кухню Рэнди обставила по европейскому образцу. Адам не разбирался в деталях обстановки. Дома у него была обычная кухня, и за все время жизни с Маргарет они меняли там что-то только в случае необходимости.

Однако для Рэнди новая сверкающая кухня имела большое значение. Адам с удовольствием наблюдал, как она почти с детской радостью занимается убранством дома, развешивает на окнах кружевные занавески, накрывает лампы абажурами с бахромой. Все это выглядело безвкусно, но вместе с тем мило и трогательно.

– Пойду в душ переодеться, – сказал Адам.

– Выставка собак продлится до пяти, я читала об этом в газете.

– От тебя ничего не ускользает, но мне все равно пора.

Рэнди слегка надула губы.

– Ты всегда уезжаешь, а я тебя и так редко вижу.

– Дорогая, это совсем не так.

– Конечно, я преувеличиваю. И понимаю, ты делаешь все, что можешь. И все-таки было бы чудесно, если бы ты жил здесь.

Адам промолчал, понимая, что попал в очень сложную ситуацию, а желание Рэнди неосуществимо. В Элмсфорде его ждала семья, четыре человека…

Словно прочитав его мысли, Рэнди промолвила успокаивающим тоном:

– Ладно, не будем об этом. Знаешь что? Давай вместо душа искупаемся в бассейне. Последний раз в сезоне, ведь скоро наступят холода. – Рэнди сняла шорты и побежала к бассейну. – Догоняй!

Оба бросились в бассейн.

– Холодно, как на Аляске, – засмеялась Рэнди. – Адам, согрей меня. Давай представим, что мы в постели. Ты занимался любовью в бассейне? Это будет здорово. Ну давай, смелее!

«Все дело в том, – размышлял Адам, направляясь в Элмсфорд через Рэндолф-Кроссинг, – что к нашим отношениям подходят все типичные выражения о влюбленных, вроде «они без ума друг от друга» или «они не могут жить друг без друга». Так оно и есть на самом деле».

Рэнди знала тысячу способов, как доставить удовольствие мужчине. Однако не только сексуальность влекла Адама к ней.

Ему было очень хорошо с Рэнди. Атмосфера ее дома успокаивала его, позволяла ему забывать о Рамзи и Дженксе, о том, что его незаслуженно лишили прибавки к жалованью. В кругу друзей Рэнди он чувствовал себя комфортно. Все эти люди были такими веселыми, такими независтливыми по сравнению с теми, с кем Адаму приходилось общаться в другой жизни: с коллегами по работе, соседями и даже глупыми родственниками Маргарет, Луизой и Гилбертом…

«Интересно, а что известно о моей жизни друзьям Рэнди?» – подумал Адам. Рэнди уверяла, что они почти ничего не знают о нем. А если что-то и знают, то ничего страшного, поскольку они не знакомы с окружением Адама.

Да, все это так. Но никогда нельзя быть ни в чем вполне уверенным. Ведь он ведет очень опасную игру. Адам вспомнил, как однажды приехал к Рэнди рано утром, чтобы позавтракать с ней, а в результате опоздал на важное утреннее совещание. Да, он ведет весьма опасную игру… хотя эта игра по-своему возбуждает и увлекает.

– Мы прекрасно провели время на выставке, – рассказывала Маргарет. – Конечно, это не та выставка, на которой мы с тобой когда-то были в Нью-Йорке… ох, сколько лет прошло с тех пор… но у нас мне тоже очень понравилось. Мы разговаривали с владельцами овчарок… Ой, ты, наверное, голоден? Ужин будет на столе через пять минут. Я приготовила твой любимый кукурузный суп.

– Я не хочу есть.

– Захочешь, как только сядешь за стол. Неудивительно, что у тебя нет аппетита, такой чудесный день ты проторчал в душном офисе. Кстати, Дэнни хочет поговорить с тобой.

– Папа, я вот что подумал. Зак уже старый, а когда он умрет, Руфусу будет очень одиноко.

– Не спеши хоронить беднягу Зака.

– Папа, я был бы рад, если бы Зак жил хоть сто лет, но он долго не протянет.

– К сожалению, это правда.

– Так, может, нам завести еще одну собаку?

– Когда? Сейчас или после смерти Зака?

Дэнни признался, что с удовольствием взял бы щенка сейчас. Адам ответил, что надо спросить у мамы.

– Не возражаю, – отозвалась Маргарет, слышавшая их разговор. – Придется купить подстилку и миску.

– Мама, правда? Ты согласна? Спасибо, мамочка!

– Только с одним условием. Щенка возьмем летом, когда начнутся школьные каникулы. Потому что сейчас нас целыми днями не бывает дома, и им некому заниматься.

– Хорошо. Значит, следующим летом. Договорились?

– Договорились.

Адам поймал себя на том, что наблюдает за своей семьей как бы со стороны.

– Ты совсем ничего не ешь, – заметила Маргарет.

– Так устал, что есть не хочется.

– Ладно, не заставляй себя. Может, посидишь в кресле в гостиной и послушаешь, как играет Джулия? А позже, глядишь, и аппетит появится.

Адам ушел в гостиную, где задремал в кресле под убаюкивающую мелодию Листа. Очнувшись, он услышал разговор Маргарет и Меган.

– Тебе понравились подарки, которые прислала нам Найна? – спросила Меган.

– Да. Я вообще очень рада, что вы так дружны.

– А как мы можем дружить, если не видимся с ней? Она ведь больше не приедет сюда, да?

– Это зависит только от Найны.

Адаму не хотелось касаться этой болезненной темы. Последние три месяца после демонстративного отъезда Найны он вообще старался не думать о ней. Однако это не получалось. Поначалу Найна и Маргарет еще переписывались. Найна обвинила Маргарет в том, что та сказала ей «непростительные» слова. На что Маргарет ответила, что просто хотела дать совет, поскольку чувствовала, да и сейчас чувствует, что Найна совершает непоправимую ошибку. Разговор о Найне возникал множество раз, да и как же могло быть иначе, если все считали Найну членом семьи. Маргарет деликатно объяснила детям, почему Найна больше не приезжает к ним.

– У меня болит сердце за нее, да и за всех нас, потому что мы скучаем без нее, – сказала Маргарет.

Как-то, оставшись наедине с мужем, Маргарет спросила, почему иногда ей кажется, что он придерживается другого мнения относительно поведения Найны.

– Не знаю. Возможно, я не считаю нужным обсуждать то, что уже свершилось, – ответил Адам, понимая, что лукавит. – В любом случае мы должны меньше говорить об этом в присутствии детей.

– А что делать, если они все время спрашивают? Мы ведь никогда от них ничего не скрывали, и потом, в таком возрасте они уже должны знать, что случается в жизни.

И вот сейчас, полулежа в кресле и прислушиваясь к разговору Маргарет и Меган, Адам подумал: «Разве я могу осуждать Найну, когда сам веду двойную жизнь? Нет, скорее не двойную, а половинчатую, потому что полноценной жизни у меня нет. Когда я с Рэнди, меня тянет домой, а когда я дома, меня тянет к Рэнди…»

– О, ты проснулся, – заметила Маргарет. – Хорошо, что поспал. Может, теперь все-таки поешь? Я могу разогреть суп, или хочешь салат с яичницей?

«Господи, какая же она добрая!» – подумал Адам. Хотя он весь день пил и ел, ему не хотелось обижать жену отказом.

– Я бы съел суп.

– Вот и хорошо. А я составлю тебе компанию.

Адам ел на кухне вкусный суп под любящим взглядом жены и чувствовал себя ничтожеством, грязью под ногами этой святой женщины.

Позже, наверху, Маргарет вышла из ванной в новой красной шифоновой ночной сорочке и остановилась в дверях спальни, ожидая реакции Адама.

– Уж не на танцы ли ты собралась? – пошутил он.

– Тебе нравится?

– Очень.

Маргарет приступила к ежедневному вечернему ритуалу: присела у трюмо и стала расчесывать волосы.

– Я ведь почти никогда не носила красное. Говорят, рыжеволосым красное совсем не идет. А по-моему, ничего.

– Тебе все к лицу.

– Ну ладно. – Маргарет отложила расческу. – У нас обоих был длинный и трудный день. Так что выключаем свет и спим, да?

И тут, к изумлению Адама, она спустила с плеч бретельки, и ночная сорочка соскользнула к ее ногам.

До Адама дошло, что ему следовало бы выразить восхищение туалетом жены. Надо было самому снять с нее ночную сорочку. Но, к сожалению, он не сделал этого.

Во взгляде Маргарет безошибочно читался призыв, поэтому Адам решил приласкать ее. Когда жена легла рядом с ним, он обнял ее и притянул к себе. Шепча нежные слова, она прильнула к нему всем телом.

Но ничего не произошло. Последнее время они бывали близки все реже и реже, и Адам со страхом ожидал того момента, когда его совсем перестанет тянуть к Маргарет. И вот, похоже, такой момент наступил. Ему вполне хватало сексуальных отношений с Рэнди, поэтому и не возникало других желаний.

Чувство вины и стыд отняли у Адама последние силы, и он пробормотал:

– Я не могу. Прости, не могу.

Маргарет попыталась поцеловать его, попыталась…

Лишь несколько часов назад в бассейне, а потом на полу перед камином Адам был полон энергии, а сейчас только шептал:

– Прости, я слишком устал.

Маргарет отодвинулась, легла на спину, взяла Адама за руку и промолвила успокаивающим тоном:

– Не волнуйся, я все понимаю.

«О Господи, она еще старается утешить меня!» – мелькнуло в голове Адама.

Некоторое время они лежали молча, потом Маргарет сказала:

– Все же надо выяснить, почему ты всегда так устаешь.

– Ничего, все пройдет.

– Нет, Адам, я прошу тебя пройти обследование. Ты очень давно не был у врача.

– Да здоров я. Это просто чертова работа. Многие жалуются, не я один такой.

– И все же покажись доктору Фарли. Обещаешь?

– Ладно, ладно, я схожу к нему.

– Когда?

– Скоро.

– Пойди на этой неделе. А то будешь все время откладывать, я тебя знаю.

«Нет, ты не знаешь меня, – подумал Адам. – О, Маргарет, ты уже не знаешь меня».

– Адам, прошу тебя, обещай мне.

– Хорошо, обещаю.

«Сейчас я и сам себя не знаю», – пронеслось в голове Адама.

Глава 11

Всю неделю, а то и больше Маргарет лежала вечерами без сна, положив голову на плечо мужа. Она понимала, что он напуган потерей потенции, поэтому и не предпринимает никаких попыток заняться любовью. Ей хотелось согреть Адама своим теплом, вселить в него уверенность. Конечно, секс – это огромное удовольствие, но не все в жизни сводится только к сексу. Маргарет казалось, что сейчас для Адама важнее осознавать, что он любим и не одинок. Если бы это произошло в те годы, когда они были молоды, это стало бы настоящей трагедией. Маргарет не покидала уверенность, что у мужа все наладится. Он просто переволновался и переутомлен.

На десятый день, когда Маргарет спросила Адама, что сказал доктор Фарли, он ответил, что тот не обнаружил никаких отклонений.

– Значит, в физическом плане все в порядке?

– Да.

– Тогда, наверное, есть психологическая причина. Он предупредил тебя об этом?

– Нет.

– Господи, да что же он тогда сказал?

– Ничего конкретного.

Такой ответ очень удивил Маргарет, поскольку доктор Фарли, опытный врач, всегда подолгу и обстоятельно беседовал с пациентами.

– Но он хоть что-нибудь предложил тебе?

Маргарет показалось, что мужа очень смущает этот разговор. Она подумала, что доктор, вероятно, посоветовал Адаму обратиться к психологу. Да, это не исключено, если он не обнаружил никаких физических отклонений. Зная Адама, Маргарет утвердилась в своей мысли: доктор посоветовал обратиться к психологу, а Адаму это не по душе.

– Уверена, он посоветовал тебе обратиться к психологу, – промолвила Маргарет. – Скажи мне правду.

Чувствуя себя как попавшая на крючок рыба, Адам признался, что так оно и было. Маргарет начала настаивать на визите к психологу, и в конце концов Адам сдался:

– Ладно, пойду, пойду! Только не знаю, где взять для этого время, не говоря уж о деньгах.

– Время найдешь, и денег у нас хватит.

– Хорошо, я пойду к психологу, только отстань.

Прошло две недели. В постели по-прежнему ничего не происходило, а Адам молчал. Тогда Маргарет сама пошла к доктору Фарли. Когда она опустилась на стул перед его столом, ее охватил страх. Отличаясь прекрасным здоровьем, Маргарет очень редко посещала докторов.

– Я пришла потому, что меня беспокоит Адам, – начала она. – Муж очень изменился… хотя вам все это известно.

– Я не в курсе дела, – отозвался доктор Фарли.

– Он что, ничего не сказал вам?

– Да я вообще не видел его.

– Как не видели? По словам мужа, он две недели назад был у вас на приеме. Вы как будто не нашли у него никаких физических отклонений и посоветовали обратиться к психологу… и вот я пришла, надеясь, что вы поможете мне убедить его…

– Да я уже года два не видел вашего мужа, миссис Крейн.

Ошеломленная Маргарет пробормотала:

– Тогда я просто ничего не понимаю…

– Расскажите мне все по порядку.

И Маргарет рассказала все, время от времени смахивая слезы.

– Что же мне теперь делать? – спросила она. – Я, конечно, не считаю это такой уж огромной потерей… есть и другие радости жизни. Но Адам, видимо, придерживается иного мнения, и, по-моему, он очень несчастлив. Не хочу хвастаться, но люди считают нас образцовой семьей, у нас прекрасные дети, и я всегда была благодарна за это судьбе, но… с Адамом что-то случилось. Доктор, что же мне делать?

– Советую вам прежде всего успокоиться. Вряд ли у вашего мужа что-нибудь серьезное, не поддающееся лечению. Так что идите домой и скажите мужу, что вам известен его обман насчет визита ко мне. Постарайтесь заставить его поведать вам всю правду. Вы сообразите, как это сделать. А потом приходите ко мне вместе.

Доктор Фарли был добрым человеком, и совет его звучал вполне разумно, однако Маргарет не покидала мысль, что в такой ситуации вряд ли можно найти простое решение.

А в это время примерно в полумиле от кабинета доктора Фарли Адам, возвращавшийся в офис после обеда, встретил на улице Фреда Дэвиса. Фред садился в свой фургон, когда увидел Адама и окликнул его:

– Адам, как поживаешь? Рад тебя видеть. Мы теперь редко встречаемся, поскольку ты работаешь по субботам.

– Я работаю не каждую субботу.

– Ну, почти каждую. Возвращаешься в офис? Может, тебя подвезти?

– Спасибо, не надо. – Адам ответил улыбкой на улыбку Фреда, чертовски дружелюбного парня. – При такой работе, как у меня, мне полезен свежий воздух.

– Ох уж этот свежий воздух! Вот при моей работе его иногда слишком уж много, особенно когда холодно.

В машине залаяла собака, хлопая лапой по стеклу.

– Это Джимми, – сказал Фред. – Ему нравится кататься на машине. Я сегодня возил его в одно отличное местечко к северу от Рэндолф-Кроссинг. Там уже несколько лет ведется строительство домов. Оно называется Гроув.

Адам взмок так, словно на нем был резиновый комбинезон. Смущенный, он пробормотал что-то невнятное.

– Ты был там когда-нибудь? – поинтересовался Фред.

Выражение лица Фреда было простодушным, и вопрос прозвучал вполне невинно, поэтому Адам спокойно ответил:

– Да проезжал как-то мимо. Хорошее место.

Фред кивнул.

– Кажется, пару недель назад я видел тебя там.

Адам покачал головой.

– Меня? Нет, ты, наверное, ошибся.

– Забавно. Значит, тот парень был очень похож на тебя. Такие же светлые волосы и зеленый «форд». – В глазах Фреда вспыхнули лукавые искорки.

Адама прошиб озноб. Он снова покачал головой.

– Это совпадение. Говорят, у каждого человека есть двойник. А может, даже и не один.

– Ты прав, но меня смутила машина – такой оттенок зеленого цвета, как у тебя, встречается редко. Но, заметив в машине женщину, я понял, что это не ты.

– Конечно, это был не я.

«Он знает, – подумал Адам. – Этот жизнерадостный Ублюдок все знает и предупреждает меня. Ради Маргарет».

– Ну ладно, Фред, мне пора. Рад был тебя видеть.

«Черт бы тебя побрал, – размышлял Адам, удаляясь от Фреда. – Надеюсь, он ни о чем не догадался по моему лицу. А что Фред делал в Гроув? Ведь это место никто не посещает, кроме торговцев недвижимостью. Разумеется, он никогда ничего не скажет Маргарет, чтобы не причинять ей боль. Однако надо предупредить Рэнди. Теперь нам придется прятаться в доме, как беглым грабителям. Проклятие! А ведь хочется от жизни такой малости – немного спокойствия и свободы. Разве я причиняю кому-то вред? Нет. Я забочусь о своем доме, в семье царят спокойствие и согласие, это хорошо отражается на детях. И я намерен сохранять такое положение и впредь».

Сев за свой стол в офисе, Адам вновь вернулся мыслями к разговору с Фредом. Может, все-таки стоило признаться, что в машине был он? Сказать, например, что отвозил домой сотрудницу, которая почувствовала себя плохо на работе. Да, будь у него время, он придумал бы и более правдоподобную историю. Но, к несчастью, от таких шоковых ситуаций теряешься.

Адам постарался заставить себя работать, однако никак не мог сосредоточиться. Домой он приехал расстроенный и злой.

Маргарет была на кухне одна. Стоя у окна и наблюдая, как муж с распущенным галстуком и переброшенным через руку пиджаком направляется из гаража в дом, она почувствовала приближение беды. «Ладно, как бы там ни было, я готова к неприятному разговору», – решила она. И сразу же перешла в наступление:

– Значит, ты был у доктора Фарли, да?

– Что тебе еще нужно?

– Перестань, Адам! Ты не был у него. Ты солгал мне. Почему?

– Я не обязан объясняться по этому поводу.

– Адам, я – твоя жена. И требую ответа.

– Разговаривай в таком тоне со своими учениками, но не со мной.

– Мои ученики очень удивились бы, узнав, что взрослый человек ведет себя так глупо. Если ты не хотел идти к доктору, так и сказал бы. Зачем же лгать?

– Я солгал, чтобы ты отстала от меня.

– А тебе не приходило в голову, что я приставала к тебе только ради твоего же блага? Что ты скрываешь от меня? У тебя что, рак или какая-то другая болезнь, о которой ты боишься говорить даже со мной?

– Нет у меня никакого рака, и вообще нет никаких болезней.

Хотя Маргарет злилась на мужа, ей казалось, что сейчас он выглядит как человек, который стоит на улице в незнакомом городе и просит помощи. Ее гнев смягчился.

– Сядь и успокойся, пока не пришли дети, – попросила Маргарет. – Я хочу знать, что с тобой происходит. Разве я не имею на это права?

– Маргарет, всему виной трудный период в моей жизни. У меня сложное положение на работе, и это сказалось на семейных отношениях. Уж тебе-то это прекрасно известно.

Маргарет поняла, что муж говорит о нарушении потенции. Бедняжка! Обычно это гораздо больший удар для мужчины, чем для женщины. Вполне понятно, что Адам боится обсуждать это, не хочет копаться в этой проблеме, считая, что все ухудшит. Где-то она читала о чем-то таком. Сейчас в газетах и журналах полно статей на темы психологии.

– Ну хорошо, я все понимаю. Не будем говорить об этом. Давай поужинаем, а потом послушаем музыку. Я больше не сержусь на тебя, надеюсь, ты тоже не сердишься.

– Не сержусь. – На губах Адама появилась робкая, благодарная улыбка. Такую улыбку Маргарет замечала у мужа в последнее время, особенно в те моменты, когда была особенно ласкова с ним.

И все-таки Маргарет не покидала тревога, хотя она и не понимала толком ее причину.

Маргарет купила несколько популярных иллюстрированных книг по сексологии, но, ознакомившись с ними, пришла к выводу, что мало почерпнула из них. Главное заключалось в том, что если у мужчины нет желания, то у него ничего не получится. Маргарет оставила книги на ночном столике, чтобы Адам увидел их, но прочитал он их или нет, она так и не узнала. Сейчас ей оставалось только терпеть. Маргарет часто спрашивала себя: когда все это началось? На ум приходил один ответ: в ту ночь, когда Адам так откровенно отверг ее. Однако она понимала, что все началось раньше, с различных инцидентов, которые если и не привели к нынешней беде, то значительно осложнили их повседневную жизнь.

Например, несколько недель назад между Адамом и Меган разразился совершенно не типичный для их семьи спор.

– Чуть больше чем через год мне будет семнадцать, – весело заявила Меган. – Папа, каковы мои шансы на то, чтобы получить в подарок машину?

Адам, молчавший весь вечер, оторвался от газеты и сердито бросил:

– У тебя нет никаких шансов. Абсолютно никаких.

– Папа! Ну почему?

– Потому что я не миллионер.

– Но разговор идет о подержанной машине. Для этого вовсе не надо быть миллионером, – взмолилась Меган. – А я добавлю те деньги, которые получила, работая няней.

– Я сказал – нет, – отрезал Адам. – Сколько же развелось испорченных детей, считающих, что весь мир – это большой магазин игрушек!

– Но если я испорченный ребенок, то кто же меня испортил?

– Все, хватит, не хочу об этом больше слышать. Тема закрыта.

В их доме никогда раньше так не разговаривали, и изумленная Меган посмотрела на мать.

Маргарет пришлось вступить в разговор:

– Меган, тебе еще нет и шестнадцати. Так что давай подождем, когда тебе исполнится семнадцать, и тогда поговорим об этом. Но на мой взгляд, было бы очень удобно, если бы ты имела небольшой автомобиль.

Адам вскочил и вышел из комнаты.

Маргарет заметила, что дети ошеломлены. Она, конечно, знала, что во многих семьях часто возникают ссоры, и многие отцы привыкли вот так кричать на детей. Но Адам не из тех отцов, в их семье такого никогда не случалось. Внезапно гостиная показалась Маргарет чужим, незнакомым местом.

– Папа устал, – смущенно пробормотала Маргарет.

– А он всегда устает, – бросила Меган.

– Это неправда.

Однако Маргарет знала, что последнее время муж все чаще приходит домой усталым и все реже бывает таким, как прежде.

Адам и сам сознавал, что очень изменился. И это постоянно тревожило его. Он стал вспыльчивым, раздражительным, даже агрессивным.

Зачем он накричал на Меган? Ведь она, как и большинство подростков, мечтает иметь автомобиль. Адам решил позже зайти к ней в комнату, попытаться объяснить свое поведение и извиниться…

А зачем он в прошлую субботу наорал на Дэнни? Уехав обедать к Рэнди, Адам совсем забыл, что обещал Дэнни отвезти его собаку, у которой болело ухо, к ветеринару. Весь остаток дня сын дулся на него, и тоже пришлось извиняться…

И еще Адама крайне беспокоило поведение Фреда. Каждый раз, когда по субботам Фред заезжал к ним, что случалось на протяжении многих лет, Адам пугался, хотя и надеялся, что Фред не посмеет сказать ничего плохого о нем. В конце концов, что ему известно? Да ничего такого. И все же страх не покидал Адама. Он не уверен в том, что в один прекрасный день Фред что-нибудь не ляпнет. Он внимательно наблюдал за Фредом, ловил малейшие перемены в его настроении. А если Фред не заезжал в субботу, это тоже настораживало Адама. Вдруг он не приехал потому, что снова увидел в Гроув его машину и Рэнди в ней?

На работе дела тоже шли плохо; циркулировали всевозможные слухи. Вроде бы головной офис компании вел в Нью-Йорке переговоры о продаже прав на свои программы поскольку срочно требовались деньги. С другой стороны, утверждали, что компания в прошлом году каждый квартал получала хорошую прибыль. Здесь, в Элмсфорде, уволили троих молодых и способных программистов. Конечно, они были новичками, не имели необходимого опыта, а из старых работников его уровня пока никого не уволили, но…

А что, если слухи обоснованны и грядет неминуемое сокращение? И его, Адама, однажды пригласят в отдел кадров и вежливо, с сожалением… При мысли о том, как он будет выслушивать все это, Адама бросало в холод. Ведь у их семьи такие большие счета. «Или же они просто кажутся большими мне, живущему на одно жалованье, – с горечью думал Адам. – Наверное, я до самой смерти буду трудиться и волноваться».

Они жили скромно, у них не возникало никаких экстравагантных желаний. Нельзя же считать экстравагантным желание дать детям хорошее образование. «Моя мать дала мне хорошее образование, – размышлял Адам, – но я был у нее единственный. А у меня трое детей, и о каждом надо позаботиться. Будь я Фредом Дэвисом, то построил бы еще парочку домов, и никаких проблем. Или будь у меня столько денег, сколько у этого дурня Гилберта…»

Приходилось тратить деньги и на Рэнди. Они очень часто обедали или ужинали вместе, но после того как Фред засек его машину в Гроув, приходилось выбираться куда-нибудь подальше от Рэндолф-Кроссинг. Иногда они проводили выходные в Чикаго или в Хьюстоне. Дома Адам говорил, что уезжает на конференции. Конечно, это были прекрасные, веселые дни, но они стоили денег. В сущности, Адам содержал два дома.

И все чаще путался. Два года назад, проснувшись в спальне Рэнди, Адам никак не мог сообразить, почему у них с Маргарет другие обои. А сейчас, просыпаясь рядом с Маргарет, он искал взглядом высокое окно и небо, а потом понимал, в чем дело, и уже до утра лежал без сна, терзаясь стыдом и сомнениями.

Адам часто смотрел на спящую жену и видел ее озабоченное лицо. Наверное, тревоги преследовали ее и во сне. Маргарет достойна того, чтобы быть желанной и любимой. Но с тех пор как в жизнь Адама вошла Рэнди, у него пропало влечение к жене. Адам понимал, как обижает Маргарет такое отношение к ней, но ничего не мог изменить.

Что же делать? Чем все это закончится?

Как-то утром, в постели, Адам прислушался к звукам, доносившимся снизу. Вот хлопнула задняя дверь: это кто-то выпустил во двор Руфуса и Зака; открылась входная дверь: это кто-то забрал с лужайки утреннюю почту. Легкая перебранка в холле: наверное, девочки поспорили из-за свитера или шарфа… Охваченный страхом, Адам вскочил. Господи, надо прекратить эту двойную жизнь, пока она не уничтожила его семью! Это же родные и любимые люди. Что же он делает с ними?

– Думаю, нам надо расстаться, – сказал Адам после того, как они с Рэнди проговорили почти час.

– Ты имеешь в виду…

– Да. – Слова застряли в горле Адама. Он знал, что женщины дают волю слезам, а мужчины сдерживают слезы до боли в горле.

– Адам, неужели ты уйдешь от меня после всего того, что было за эти два года? Мы… мы жили с тобой как муж и жена. Это твой дом, Адам!

«Это мой дом, а мои дети в другом доме. Вот если бы можно было жить в одном доме с Рэнди и детьми… Но это полный абсурд».

Рэнди подошла к камину и устремила взгляд на пламя. Она разожгла камин задолго до приезда Адама, так как знала, что ему это нравится. Приготовила горячий пунш, поставила на стол вазу с осенними листьями. Так встречают мужей любящие жены.

Не в силах больше наблюдать за Рэнди, которая стояла возле камина со склоненной головой и поникшими плечами, Адам подошел к ней, повернул к себе и хриплым голосом пробормотал:

– Я не хочу расставаться с тобой, но что мне делать? Я не в силах разрываться на части. Путь, по которому мы с тобой следуем, ведет в никуда.

– А мне это безразлично, Адам. Лучше уж этот путь, чем вообще ничего.

– Рэнди, я не могу предложить тебе никакого будущего.

– Но ты и есть мое будущее. Мне ничего не надо, кроме тебя. Ох, Адам, я так люблю тебя! Ты не можешь бросить меня. Я тебе не позволю. Да ты и сам этого не хочешь.

Да, он действительно не хотел уходить от Рэнди. Она прижалась к нему всем телом, обняла и прошептала:

– Мы справимся. Только бы хоть иногда быть вместе… как сейчас… и все будет хорошо. Милый мой, все обойдется. Расставание – это смерть, но обещай мне, что мы будем жить.

Заглянув в ее красивые, заплаканные глаза, Адам сдался:

– Да, любимая, мы будем жить.

Вечером, когда Джулия закончила свои музыкальные занятия, Адам, как это часто бывало, попросил ее сыграть что-нибудь для него. Он предпочитал романтическую музыку Шуберта или Брамса. Когда Адам закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, Маргарет заметила на его губах легкую улыбку. Это была странная улыбка, словно он улыбался чему-то тайному, своему. Решив, что по одной улыбке ничего не угадаешь, Маргарет вернулась к проверке тетрадей.

Через некоторое время она вновь посмотрела на мужа и подумала, что ее огорчает и пугает собственная беспомощность. Она изо всех сил старается разрядить ситуацию и успокоить, возможно, больного мужа, а он никак на это не реагирует. Как будто постоянно находится в каком-то другом месте. Даже когда делает что-то привычное, приятное вместе со всеми – ужинает, ходит на семейные прогулки, помогает по дому, – часть его словно отсутствует. Вот если бы поговорить с кем-то откровенно и облегчить душу! Но такого человека нет. Даже с Найной Маргарет не стала бы обсуждать столь интимную тему.

Найна была еще одной ее болью. Между ними произошел полный разрыв. Мало того, это коснулось и детей. Бедные дети! Как же им все это понять и пережить?

Маргарет не замечала никаких тревожных признаков, и вдруг все резко изменилось: ветры и волны понесли куда-то их маленькую семейную лодку. А карты у них нет, и они плывут по течению.

Глава 12

Стоял один из тех погожих дней, какие иногда выдаются в декабре. Хотя лишь недавно закончилась осень, казалось, будто на дворе весна. Золотистые лучи солнца светили сквозь голые ветви деревьев, воробьи прыгали по еще зеленой траве.

Адам, взглянув в сторону окна, возле которого спиной к нему стояла Рэнди, предложил:

– Пойдем погуляем. Свежий воздух и прогулка излечат твою хандру.

Не поворачиваясь, Рэнди промолвила:

– Мою хандру не вылечишь свежим воздухом и прогулкой. Я слишком подолгу бываю одна, вот в чем беда. Да, конечно, на работе я весь день общаюсь с людьми, но когда вечером возвращаюсь сюда, в эти пустые комнаты… это просто невыносимо. Не могу тебе описать, что я чувствую в такие моменты.

– Понимаю, – ответил Адам.

– На День благодарения меня пригласили в гости. Все были с семьями, а я одна. И думала только о том, как хорошо было бы провести этот вечер вместе с тобой.

Рэнди впервые говорила не намеками, а вполне откровенно, и это напугало Адама. Подобный разговор не предвещал ничего хорошего, и, как бы в подтверждение этому, Рэнди обернулась и посмотрела на Адама печально и укоризненно.

– И то же самое будет на Рождество. Потом наступит сочельник, все мои подруги будут в полночь целовать своих друзей или мужей, а я изображу счастливую улыбку. Все это так угнетает! Понимаешь, Адам, я впадаю в депрессию.

– Нет, нет, – возразил Адам. – Ты такая сильная, ты справишься.

– Но я ведь не железная.

Страх Адама усилился, когда он увидел слезы в глазах Рэнди. Да, она добрая, спокойная женщина, но под воздействием эмоций способна предпринять что-нибудь ужасное, не думая о последствиях.

– Я понимаю, как тебе трудно, – промолвил Адам, – но обещаю сказать дома, что у меня трехдневное совещание в самом начале января. И мы проведем эти три дня вместе. А на праздники я буду связан по рукам и ногам. Дети, приедут родственники из Денвера, рождественская вечеринка на работе… ну ты же знаешь.

– Неужели нам не удастся устроить хоть малюсенький праздник? В один из дней ты отпросишься с работы, скажем, часа в четыре. Сошлешься на неотложные дела и приедешь сюда. Я приготовлю праздничный ужин, и мы устроим праздник. А уедешь, когда захочешь. Договорились?

– Ох, Рэнди, я за последнее время и так наделал много глупостей…

– Адам, прошу тебя, это будет наш рождественский секрет.

– Тебе невозможно отказать. – Адам покачал головой, удивляясь себе.

– А я это знаю, – рассмеялась Рэнди.

Вскоре после четырех, когда Адам покинул офис, пошел легкий снег. Но к тому времени, когда он был уже на полпути к дому Рэнди, снег повалил густыми хлопьями. Мелькнула мысль вернуться домой, пока не поздно, однако Адам не сделал этого.

В доме Рэнди царила праздничная атмосфера. Она приготовила Отличный ужин, они выпили шампанского и занялись любовью.

Когда Адаму настало время уезжать, Рэнди пошла проводить его. Снега намело столько, что он с трудом открыл входную дверь.

– Ты не доберешься до Элмсфорда по такой дороге, – заметила Рэнди.

– Но остаться здесь на ночь я не могу.

– А если ты застрянешь на дороге? Ведь ты якобы находишься на совещании в офисе.

– Придется рискнуть.

– А может, это судьба подает нам знак? – оживилась Рэнди.

Адам понял: она намекала на их будущее. Они смотрели друг на друга с немым вопросом: что же делать?

Поцеловав Рэнди, Адам сел в машину и осторожно съехал с холма.

К счастью, дорога на всем протяжении была либо ровной, либо шла под уклон. Адаму не встретилось ни одной машины; видимо, никто не рискнул провести длинную и холодную ночь в пути. Да и он совершил глупость, отправившись в такую погоду в Гроув, однако желание увидеть Рэнди возобладало над осторожностью и здравым смыслом. Чертыхаясь и с трудом удерживая автомобиль, когда его заносило на скользких участках, Адам улыбался, ему вспоминалась Рэнди в красном бархатном халате и золотистых домашних туфлях. Искушение, сладкое искушение в бархатном халате.

До Элмсфорда Адам добирался два часа, но когда уже въехал в город, удача отвернулась от него. При последнем повороте с шоссе на узкую улочку машину занесло, она развернулась и врезалась в высокий сугроб.

И начались мучения. Как ни пытался Адам вывести машину из сугроба, ничего не получалось. Двигатель ревел, колеса буксовали, и, почувствовав запах горелой резины, Адам сдался. Несколько минут он стоял на пустынной улице и размышлял, что же делать. Считая мобильный телефон ненужной роскошью, Адам так и не приобрел его, но если бы у него сейчас даже и был мобильный телефон, кому бы он мог позвонить в такой час? Адам уже собирался оставить машину и отправиться домой пешком, но тут на улице появились два парня и посоветовали ему зайти в соседний бар и попросить о помощи.

Владелец бара сказал, что у его брата есть тягач, и предложил позвонить ему.

– Но это вам обойдется недешево, мистер.

– Я заплачу сколько надо.

Часы показывали уже половину второго ночи, когда автомобиль Адама въехал на подъездную дорожку дома. В доме горел свет, значит, Маргарет не спит, и придется давать ей объяснения. Вставив в замок ключ, Адам услышал торопливые шаги и возгласы жены:

– Я чуть с ума не сошла! Господи, где ты был? Я звонила тебе на работу, думала, ты торчишь там, но услышала только автоответчик. Потом проснулась Меган, мы обе решили, что произошло что-то страшное… авария… Но где ты был?

– Совещание затянулось. А потом, мне даже неловко признаваться в этом, но я и еще пара ребят заехали в бар отеля «Брэдли».

Маргарет вздохнула.

– Ладно, ты дома, жив-здоров. Но мне и в голову не пришло, что ты заехал куда-то выпить с друзьями. – Она робко улыбнулась. – Раньше за тобой такого никогда не водилось. Прошу тебя, в следующий раз найди минутку и позвони.

– Конечно, мне следовало позвонить. Глупо, что я не подумал об этом.

– Все хорошо, что хорошо кончается. Да ты весь промок! Прими прямо сейчас же горячий душ. Бедняжка Меган, я еле снова уложила ее спать. Она так встревожилась, что даже позвонила Фреду.

– Фреду? Какого черта ты позволила ей сделать это?

– Я не позволяла. Меган спустилась вниз и позвонила и только потом рассказала мне. Она спросила Фреда, следует ли нам позвонить в полицию.

– В полицию! И что он сказал?

– Что не стоит волноваться, а уж тем более звонить в полицию. Фред не сомневался, что с тобой все в порядке. Не знаю, откуда у него такая уверенность.

На следующий вечер компания, в которой работал Адам, устраивала рождественскую вечеринку. Обычно такие мероприятия проводились в офисе, но на этот раз сняли ресторан в отеле «Брэдли».

– Похоже, это хороший знак, – предположила Маргарет, когда они одевались, чтобы отправиться на вечеринку.

– Почему ты так думаешь?

– Наверное, у компании дела идут хорошо, если она позволяет себе такие расходы.

– Вовсе не обязательно. Возможно, как раз наоборот. Дела плохи, а руководство хочет подсластить горькую пилюлю.

Маргарет промолчала. Они по-разному смотрели на жизнь. Маргарет была оптимисткой, хотя иногда ее оптимизм даже граничил с наивностью. Как пессимист, Адам относился к жизни более реалистично, чем Маргарет. Но в последнее время Маргарет замечала в высказываниях мужа непривычный цинизм, и это огорчало ее.

Она надеялась, что вечеринка поднимет настроение мужа. По этому случаю Маргарет купила новое платье. Так много она никогда еще не тратила на себя, но не устояла перед своим любимым цветом – чем-то средним между фиолетовым и синим. И вот сейчас, стоя перед зеркалом, она поправляла серьги с искусственными сапфирами.

Меган и Джулия, одобрившие новое платье матери, теперь стояли в гостиной и ожидали, пока родители спустятся.

– Вы похожи на подружек невесты, которые стараются поймать брошенный ею букет, – усмехнулась Маргарет.

– Мама, мы еще не видели тебя такой. Ты выглядишь потрясающе. Правда, папа?

– Да, очень красивое платье, – согласился Адам.

– Мама, ты должна одеваться так каждый день, – заметила Джулия.

Меган фыркнула.

– Ты с ума сошла? Ходить в таких платьях в школу?

– Ладно, пошли, а то опоздаем, – оборвал разговор Адам.

Уже в машине Маргарет спросила:

– Дорогой, тебе действительно понравилось мое новое платье? Мне почему-то показалось, что не очень.

– Да, да, понравилось. Я же сказал, что красивое платье, очень красивое.

Маргарет подумала, что это только слова. Если бы Адам обнял ее, проявил хоть какой-нибудь знак внимания и нежности! Ее так и подмывало сказать ему начистоту: «Я ни в чем не виню тебя, потому что люблю, но и мое терпение небезгранично. Ты даже не пытаешься поговорить со мной. Если ты действительно болен, я помогу тебе. Ведь я люблю тебя! Неужели ты не понимаешь, что, несмотря ни на что, я люблю тебя…»

На глаза Маргарет навернулись слезы. Дурацкие слезы, дурацкие мысли. Иногда она даже подозревала, что у Адама появилась другая женщина. Но это полный абсурд. «Не будь идиоткой, – приказала себе Маргарет. – В твоем возрасте так себя не ведут».

Остаток пути в машине царило молчание.

Маргарет всегда быстро овладевала собой. К тому моменту, когда они входили в ресторан, она уже чувствовала себя вполне уверенно. Более того, она поймала себя на том, что как ребенок радуется атмосфере праздника. Яркие огни, звуки музыки, красивые наряды и цветы очаровали Маргарет, и ее захлестнуло удовольствие.

У Крейнов не было близких друзей среди служащих компании. Адам считал, хотя жена и не соглашалась с ним, что работу следует четко отделять от личной жизни. Однако Маргарет заметила среди собравшихся много знакомых, бывших учащихся и родителей учеников ее школы.

Адам молча стоял рядом с женой и потягивал коктейль. Маргарет захотелось вовлечь его в атмосферу праздника.

– А где новый сотрудник из главного офиса? – шепотом осведомилась она.

– Кто? Какой новый сотрудник?

– Ну тот, о котором ты рассказывал. По-моему, ты говорил, что его фамилия Хадсон.

– А, ты об этом. Вон он. Седовласый мужчина рядом с дамой в черном платье.

– Адам, стоит поближе познакомиться с ним. Он ведь заместитель Рамзи, не так ли?

– Я не люблю навязываться.

– Ну так познакомь с ним меня.

– Не знаю, удобно ли это. Ну ладно, пошли.

Руди Хадсон и его жена оказались доброжелательными людьми.

– С тех пор как мы приехали сюда, я много слышала о вас, – сказала Рут Хадсон Маргарет.

– Обо мне?

– Да. Две мои соседки знают вас по школе. Они так превозносили ваш педагогический талант, что я представляла себе вас пожилой, умудренной опытом учительницей. А потом услышала в Обществе Красного креста, что вы там тоже работаете.

– К сожалению, я бываю там не так часто, как хотелось бы, На все не хватает времени.

Руди Хадсон, с интересом разглядывавший Маргарет, обратился к Адаму:

– Вы ни единым словом не обмолвились о своей красавице жене. Но я не вправе обвинять вас в том, что вы скрываете такое сокровище.

Смущенная Маргарет пробормотала, что открыли двери ресторана. Когда супруги Хадсон отошли, Адам обозвал Руди идиотом.

– Почему же он идиот? – возмутилась Маргарет. – Потому что назвал меня сокровищем? А разве это не так?

– Просто дежурный комплимент.

– Да, возможно, «сокровище» – это уж чересчур, – не сдавалась Маргарет. – А как насчет слова «хорошенькая»? С этим ты согласен или нет?

– Ну что ты привязалась? Ведь сама прекрасно это знаешь.

– А мне хотелось бы услышать это от тебя.

– Ну ладно, ты хорошенькая.

За столом мужчины заговорили о работе, а женщины объединились в свой кружок. Маргарет сидела между Маделин Дженкс и Рут Хадсон.

– Вот мы и встретились наконец-то, – сказала Маделин. – А между рождественскими вечеринками совсем не видимся, разве что случайно столкнемся в супермаркете.

Маргарет кивнула.

– Верно, но мы все так заняты. Иногда хочется, чтобы в сутках было на четыре или пять часов больше.

– Конечно, какие у мужчин дела, кроме работы, – согласилась Маделин. – Пришел вечером домой, поел и отдыхает, а мы редко ложимся спать раньше полуночи.

– Да, у многих мужчин так оно и есть, – отозвалась Маргарет. – Но только не у наших.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Рут Хадсон.

– Они же допоздна торчат на работе! Да еще эти вечерние совещания. По-моему, они трудятся слишком много.

– Но совещания бывают не так уж и часто, – возразила Маделин.

– Как это не часто? Каждую неделю два или три раза. – Маргарет развела руками. – Конечно, работа есть работа, но все же они очень уж перегружены. Вот вчера, например, Адам вернулся в половине второго ночи. А тут еще этот снегопад… Я так волновалась.

Рут и Маделин промолчали и переключили внимание на разговоры мужчин. Потом кто-то произнес короткую поздравительную речь, и заиграл оркестр.

Адам, не любивший танцевать, неуклюже двигался с Маргарет. Поэтому испытал облегчение, когда ее начали приглашать другие мужчины. Маргарет танцевала с удовольствием, а в конце вечера пришла к выводу: если не считать одной мелкой неприятности, то в общем-то у нее в жизни все хорошо.

Сидя в своем кабинете, Адам никак не мог сосредоточиться на бумагах. Его терзали вопросы, настоятельно требовавшие решения. Порвать ли ему отношения с Рэнди? С одной стороны, следует. Но с другой – нет. Они любят друг друга. Но Маргарет явно несчастна, у нее и сейчас наверняка болит сердце, а если она что-то узнает, то это убьет жену. Что же касается детей… Адам не мог без содрогания представить себе их реакцию. Итак, что остается? Оставить все как есть?

В дверь постучала одна из секретарш.

– Мистер Дженкс просит вас зайти к нему в кабинет.

«Зазнавшийся ублюдок», – подумал Адам. До повышения Дженкс сам заходил к нему, если возникала необходимость, а теперь вот вызывает к себе, потому что стал начальником.

В приемной дожидались своей очереди два сотрудника. Теперь у Дженкса был кабинет и приемная, разделенные стеклянной перегородкой.

– Я слышал, тебе не нравится работать в нашей компании, – начал Дженкс.

Эти слова ошеломили Адама.

– Не понимаю, о чем ты.

– Вот жалуешься, что у тебя слишком много работы.

– Я никогда… с чего ты… абсурд какой-то. Кто тебе такое сказал?

Дженкс посмотрел Адаму в глаза.

– Ну как же! Сплошные вечерние совещания, после которых ты приходишь домой в половине второго ночи. Это сказала твоя жена.

– Моя жена?!

Как и при встрече на улице с Фредом Дэвисом, Адам покрылся потом.

– Только не ругай жену, Крейн. Она пожаловалась из лучших побуждений. Я это прекрасно понимаю.

– Не знаю, с чего это Маргарет завела такой разговор. Я никогда не обсуждаю с ней дела компании и свою работу. И мне нравится моя работа, ты же знаешь.

– Однако разговоры о задержках на работе и вечерних совещаниях создают впечатление, что компания неэффективна. А это вовсе не так, и тебе это хорошо известно. – Дженкс говорил так громко, что его наверняка слышали в приемной. – Поэтому советую ни тебе, ни кому-либо из твоих домашних не говорить больше ничего подобного.

– Разумеется. Произошла ошибка, видимо, Маргарет неверно поняли…

– А что касается твоей личной жизни, то разбирайся с ней сам. Главное, чтобы она не вредила работе. Тебе все ясно, Крейн?

«Он отчитал меня как нерадивого школьника», – подумал Адам.

– Да, ясно, – пробормотал он.

– Вот и хорошо.

Сотрудники, сидевшие в приемной, бросили быстрый взгляд на Адама и тут же отвернулись. Чувствуя себя совершенно униженным, Адам прижал ладони к пылающим щекам и устремился по коридору в свой кабинет.

Едва он расположился за столом, его охватила ярость, возникло желание вернуться к Дженксу и сказать: «Ты мог бы поговорить со мной наедине как джентльмен. Было бы еще лучше, если бы ты не обратил внимания на всю эту глупую бабью трепотню. А что касается намеков на мою личную жизнь…» Однако Адам не мог вернуться в кабинет Дженкса.

Господи, если бы только была возможность сбежать от этой запутанной жизни, постоянно наносившей ему удары! Уехать с Рэнди в какое-нибудь тихое местечко, сидеть на солнышке, гулять в сосновом лесу, ни о чем не думать. Но приходится постоянно думать.

Адам представил себя канатоходцем, потерявшим равновесие и падающим вниз. Уцепиться ему не за что. Если уж их взаимная неприязнь превратила Дженкса в его врага, то и подумать страшно, что произойдет в будущем. Очень скоро поползут слухи. Кроме того, в компании недавно появился двадцатичетырехлетний талантливый программист. А при содействии Дженкса такой парень запросто может подсидеть Адама и…

Перед тем как вернуться домой, Адам три раза объехал вокруг квартала, чтобы унять сердцебиение и ярость. Маргарет накрывала на стол к ужину.

– Не ждала тебя так рано, – сказала она. – Мы уже собрались ужинать без тебя.

– Пусть дети ужинают одни. У меня нет аппетита, а с тобой я хочу поговорить наверху. Сейчас же.

Маргарет последовала за мужем в спальню. Охваченная тревогой, она опустилась на банкетку перед трюмо.

– Послушай, Маргарет, – резким тоном начал Адам. – Сегодня меня вызывал к себе Дженкс. Он вытер об меня ноги. Зачем ты сказала его жене, что мне не нравится работать в компании?

– Что?! Ты с ума сошел? Я никогда не говорила ничего подобного.

– Но что-то ты ей сказала? А он сделал именно такой вывод.

Маргарет задумалась. Что же такое она сказала? В любом случае это наверняка был какой-то пустяк. Адам в упор смотрел на жену, словно требуя, чтобы она все вспомнила.

– Я жду, Маргарет.

– Ну-у, я говорила о том, что служащие компании очень много работают. Но на самом деле это звучало одобрительно. А еще я упомянула о частых вечерних совещаниях и о том, что ты накануне, в снегопад, добрался домой только в половине второго. Вот и все.

– Все? Значит, это все? Да ты просто непроходимая дура! Возможно, ты разбираешься в химии и в воспитании подростков, но о реальной жизни не имеешь ни малейшего понятия. Раскрыла рот в присутствии этих дам…

– Мы просто беседовали…

– Нашла с кем откровенничать, с женой Дженкса! Если меня понизят в должности или даже уволят, то виновата в этом будешь ты! Понимаешь?

Маргарет замерла. За все годы их совместной жизни Адам никогда не разговаривал с ней так злобно, никогда так не оскорблял. Он тяжело дышал, глаза его сверкали и, казалось, выражали ненависть. Возмущенная, она расправила плечи.

– А теперь ты послушай меня! – Маргарет схватила мужа за лацканы пиджака. – Я тебя достаточно наслушалась. Если ты болен – а я считаю, что так оно и есть, – то тебе надо обратиться к врачу, о чем я просила тебя раз двадцать. Но независимо от того, болен ты или нет, я не стану больше выслушивать твои оскорбления. Ты не имеешь права так обращаться со мной. Что происходит? И вообще, ты как будто не здесь, а в каком-то другом месте, где я не могу отыскать тебя. Мне приходится бороться с призраками, и я устала от этого. Устала терпеть, устала пытаться понять тебя, ведь всему есть предел…

– Ох, какая же ты несчастная! Поговори с другими женщинами, чьи мужья шляются, где им вздумается, а когда приходят домой, устраивают скандал по малейшему поводу. А вот я либо торчу на работе, либо вожусь в саду или учу детей работать на компьютере. Я когда-нибудь ударил тебя? Повысил когда-нибудь голос?

– Лучше бы ты хоть однажды сделал это! Дал бы выход тому, что тебя терзает. Что с тобой случилось, Адам? Почему ты не хочешь говорить об этом? Я чувствую себя совершенно одинокой. Я все время пытаюсь… – Маргарет расплакалась. – Почему ты так относишься ко мне, обвиняешь в том, чего я никогда не совершала и не совершу? За что ненавидишь меня, Адам? Я знаю, что ненавидишь… я вижу это в твоих холодных глазах.

– О какой ненависти ты говоришь? Это просто смешно.

– А по-моему, не смешно. В этом доме вообще давно не звучал смех. Когда я вспоминаю, как было раньше… – Маргарет вытерла слезы и неожиданно произнесла то, что последнее время все чаще приходило ей в голову: ~ У тебя появилась другая женщина.

Адам развел руками.

– Я прихожу домой и объясняю жене, что из-за ее дурацкой болтовни могу вылететь с работы, а она не находит ничего лучшего, как обвинить меня в том, что у меня есть другая женщина. Разве в этом есть какой-то смысл?

Разумеется, логика тут отсутствовала, все факты не были связаны между собой, но мысль о другой женщине настолько прочно засела в голове Маргарет, что она повторила:

– Да, у тебя есть другая женщина. Такое случается с женами каждый день, почему же не могло случиться со мной?

– Маргарет, это неправда, – тихо промолвил Адам.

– Мы прожили с тобой восемнадцать лет, вот тебя и потянуло на свеженькое. Кто она, Адам? Кто эта женщина, которая намерена занять мое место?

– Да ты просто истеричка! Выдумываешь какую-то чушь.

Заметив, что Адам смотрит ей через плечо, Маргарет обернулась и увидела, что в коридоре перед приоткрытой дверью их спальни стоят изумленные дети. Она ужаснулась. Дети не должны ни видеть, ни слышать ничего подобного.

– Что вы тут делаете? – вскричала Маргарет. – Мы… просто поспорили, вот и все. Идите ужинать.

– Да, марш вниз! – поддержал ее Адам. – Кто вас сюда звал? Ничего не случилось. Уходите.

Дети отправились вниз, но Маргарет заметила искаженное ужасом лицо Меган.

– Вот видишь, чего ты добилась, – упрекнул ее Адам. – Ты видела Меган? Нечего сказать, хорошенький пример ты показываешь дочери.

Маргарет всхлипнула. Она, которую все неизменно считали уравновешенной женщиной, опозорилась перед собственными детьми. Дрожа всем телом, Маргарет закрыла лицо ладонями и рухнула в кресло.

Она не знала, сколько так просидела, но, подняв голову, увидела, что Адам сидит на банкетке и смотрит на Нее.

– Прости, это все я начал. Приехал домой и сорвал зло на тебе, – извиняющимся тоном сказал он. – Уверен, Дженкс просто раздул из мухи слона. Это на него похоже. Так что прости меня.

Маргарет вытерла слезы и молча кивнула.

– А то, что ты говорила насчет другой женщины… это неправда.

– Не знаю, почему я подумала… но в какой-то момент поверила в это, – пробормотала Маргарет. – А потом увидела детей и поняла, что это невозможно. Ты не предал бы их, я знаю.

– Ладно, сейчас спущусь вниз и успокою детей. Они, наверное, здорово перепугались. Однако им следует знать, что в порыве эмоций человек способен говорить неприглядные вещи. Хотя в этом доме они такого не слышали.

– Не слышали, – согласилась Маргарет.

– Я принесу тебе что-нибудь поесть, – предложил Адам.

– Зачем? Неужели у меня такой ужасный вид?

– Ничего ужасного. Просто видно, что ты плакала. Разреши мне поухаживать за тобой.

– Хорошо. И объясни все детям, ладно?

– Конечно, объясню.

Адам ушел, а Маргарет сидела и думала, что сейчас слышала прежнего, нежного и доброго Адама, каким знала его всегда. Но тем не менее он даже не попытался прикоснуться к ней. И за руку не взял! Странно! Все это очень странно.

Что же все-таки происходит?

– Так что она подозревает меня, – закончил свой рассказ Адам. – Не хочет подозревать, но подозревает.

Рэнди вздохнула.

– Насколько я понимаю, обещанное тобой маленькое путешествие в начале января теперь не состоится?

– Ну как мне после этого уехать? Кроме того, и на работе мои дела плохи, я же говорил тебе.

В этот момент раздался бой часов. Рэнди взглянула на них и воскликнула:

– С каким удовольствием я выбросила бы эти проклятые часы! Когда ты здесь, они напоминают мне тюремного охранника, который кричит: «До конца свидания осталось десять минут!» Ненавижу эти часы.

– Но сейчас только половина третьего. Я побуду до четырех.

– О, ты же сегодня приглашен на субботний прием.

– Рэнди, дорогая, не смейся надо мной. У меня нет никакого желания ехать на этот прием в дом Гилберта и встречаться с его друзьями-снобами, всеми этими членами загородных клубов. А больше всего мне не хочется встречаться с Фредом Дэвисом.

– А, это тот, который сует нос в чужие дела? Любовник твоей жены?

– Не говори так, Рэнди. И вообще, не надо говорить о ней.

– А почему? Неужели ты все еще настолько любишь ее, что ревнуешь?

– Рэнди, прошу тебя. У моей жены нет любовника, хотя я не возражал бы, если бы Фред был ее любовником.

Адам опустился на пол рядом с креслом Рэнди, поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Я бы очень хотел видеть тебя не такой печальной.

– Это в твоих силах, Адам. – Рэнди выдержала паузу. – Развестись вовсе не так сложно, как ты, наверное, думаешь.

Слово «развод» потрясло Адама.

– Да я и не думал о разводе, – пробормотал он.

– А почему? Разве ты не имеешь права на счастье?

– Рэнди! – встревожился Адам. – Ты ведь не собираешься бросить меня?

Рэнди поцеловала Адама в лоб.

– Бог свидетель, я не хочу этого, но…

– Рэнди, я говорю глупости. Поверь мне, все будет хорошо.

– Нет, Адам. Так больше продолжаться не может. Ты не выдержишь эту двойную жизнь.

– Почему не выдержу? В Европе, кстати, считается вполне естественным, когда женатый мужчина имеет любовницу. Иногда даже жена знает об этом. Но их семейная жизнь течет без всяких потрясений, дети не страдают, поскольку у них есть отец. По-моему, это не лучший выход, но не резать же по живому…

– Да, это был приемлемый выход, когда женщины, находившиеся в моем положении, другого выхода не имели. Им приходилось мириться с ситуацией. Но сейчас у женщин куда больше прав.

– Рэнди, я люблю тебя. Хочу жить с тобой в этом доме, хочу от тебя ребенка. Не удивляйся. Почему у нас не может быть ребенка?

Рэнди всхлипнула, и Адам понял, что точно угадал ее желание. Однако он надеялся, что она согласится, пока оно неосуществимо.

– О, Адам, как я устала от всех этих тайных встреч. Меня преследует страх, что кто-то увидит нас в твоей машине, необходимость оглядываться и опасаться. Я чувствую себя как мелкая воровка.

А Адам вдруг осознал, что в его жизни наступил критический момент. Казалось, он стоит на вершине холма и видит внизу перекресток. Теперь все зависело от того, какую дорогу он выберет.

Однако до перекрестка еще надо добраться, поэтому не обязательно делать выбор сейчас. Он взял ладони Рэнди в свои.

– Рэнди, милая, но ты же знала, на что шла. И говорила, что все понимаешь.

– Да, но это было более двух лет назад. Разве я догадывалась, во что превратится моя жизнь? Я считаю себя твоей женой, ты сам говорил об этом много раз. Так что езжай домой, Адам, и поговори с ней. Скажи, что ваши отношения изменились, она сама это видит, поэтому нет смысла продолжать жить вместе и мучить друг друга. Скажи ей, что она еще молода и устроит свою жизнь… Кстати, сколько ей лет?

Сказать такое Маргарет? – подумал Адам. Сказать это женщине, которая жила только ради него и семьи? Сказать это матери его детей? Да у него просто язык не повернется.

– Ей тридцать девять, – ответил он Рэнди.

– Она на год старше меня, но по части семейной жизни гораздо опытнее. Дети уже почти взрослые, и это хорошо, ты не оставляешь ее с младенцами на руках. Дети все поймут.

Да, поймут, как бы не так! Может, они еще выйдут провожать его на крыльцо, когда он будет переносить свои вещи в машину?

– Я много читала об этом, – продолжила Рэнди, – и везде говорится, что для детей лучше развод, чем сохранение развалившейся семьи.

– Мне трудно об этом судить, – пробормотал Адам.

– А я тебе говорю, что лучше. Ты сам рассказывал мне, что начал кричать на них. И что ты скажешь о той сцене, которую они наблюдали, стоя в коридоре? Разве это хорошо для детей?

– Разумеется, нет.

– Вот именно. Ты же не уезжаешь в Австралию и не бросаешь их. Живя всего в пятнадцати милях от них, ты сможешь навещать детей в любое время. Так что в конечном счете они только выиграют. Неужели ты не понимаешь? Дети наверняка чувствуют, что ты больше не любишь их мать. Уже давно не любишь, если вообще любил когда-то.

Да, Адам никогда не любил Маргарет, то есть не испытывал к ней того чувства, когда сердце отсчитывает часы и минуты до новой встречи. Да, он очень хорошо относился к ней, старался не обижать. И все же это не любовь… а нечто иное.

Адам поднялся и надел пиджак.

– Мне пора. Дорогая, я не хочу уезжать от тебя, но приходится.

– Понимаю. – Рэнди проводила его до двери. – Адам, не считай, будто я давлю на тебя. Я не прошу, чтобы ты поговорил с ней сегодня же.

– Сегодня вряд ли получится. – Желая хоть как-то скрасить расставание, Адам улыбнулся. – Мы же сегодня приглашены в гости, помнишь? – Он вздохнул.

Рэнди рассмеялась.

– Желаю приятно провести время. Может, хоть угощение доставит тебе удовольствие. – И уже серьезно Рэнди добавила: – Дорогой, подумай над моими словами. Соберись с духом и поговори с ней.

– Хорошо.

По пути домой Адаму почему-то вспомнилась картинка из учебника по истории средних веков: орудие пыток, на котором вздергивали человека. Как же оно называлось? Дыба? Да, точно. Дыба.

Вечерами за ужином они уже редко вели разговоры на привычные темы: школа, спорт, местные события. Маргарет казалось, что все в семье понимают: в их жизни произошла серьезная перемена или вот-вот произойдет. Куда исчез энтузиазм Адама? Он теперь уделял детям мало внимания, не рассказывал им о природе. Охладел даже к музыке, поскольку во время вечерних занятий Джулии, как правило, дремал в кресле.

А кроме того, Адам перестал спать по ночам. Поначалу Маргарет слышала, как муж ворочается с боку на бок, а однажды ночью, проснувшись, она обнаружила, что его нет в постели. Он расхаживал взад и вперед по коридору. Дождавшись мужа, Маргарет спросила:

– Адам, что с тобой? Почему ты не спишь?

– А что тебя так встревожило? Разве ты никогда не слышала о бессоннице? – Увидев, что лицо жены выражает отчаяние, Адам пробормотал: – Прости, я, наверное, потревожил тебя. Пожалуй, будет лучше мне на некоторое время обосноваться в нижней спальне.

Нижней спальней называли небольшую комнату на первом этаже в задней части дома. Когда-то там спала мать Маргарет.

У Маргарет защемило сердце, и она подумала, что бессонница – просто отговорка.

– Хорошо, Адам, как хочешь.

Меган поинтересовалась, почему отец перешел в нижнюю спальню.

– Он плохо себя чувствует, – объяснила Маргарет, – и не хочет будить меня по ночам.

– Понятно, – холодно промолвила Меган.

«А что же будет дальше? – спросила себя Маргарет. – Вот он уже покинул нашу постель. У меня не осталось плеча, к которому можно прислониться. Если бы здесь была Найна… но в последний раз мы разговаривали почти год назад, прошлым летом. Так что придется надеяться только на себя. Это все, что мне остается».

Глава 13

С террасы, над которой только что установили навес и где теперь расставляли мебель, Найна видела голубые воды Атлантики и белоснежные пляжные зонтики вдоль берега. Из всех окон фасада виллы открывался вид на морской горизонт. Найна подумала, что если отсюда полететь через океан, то, вероятно, можно приземлиться в Марокко.

Вилла была чудесной: просторная, повсюду цветы – в огромных стеклянных горшках. Нетипичная для Флориды, эта вилла напоминала плантаторский дом на Бермудах или Карибских островах. Экстерьер был выдержан в бледно-розовых тонах, и Найна обставила виллу так же, как плантаторы, привозившие дорогую мебель из Англии. Уилли и Эрни доверили ей основную часть работ. Найна немного нервничала, чувствуя большую ответственность, но все получилось хорошо, все остались довольны, и теперь она испытывала гордость.

– Ты молодец, Найна, что велела рабочим сделать навес над террасой, – сказала одна из дочерей владельца виллы. – Мы с Джерри проводим здесь только школьные каникулы, когда во Флориде так жарко, что невозможно находиться на улице.

Стол уже накрывали для обеда, когда Найна закрепила последний шнур на последней шторе. Отъезжая на автомобиле от виллы, она увидела, как с пляжа возвращается домой владелец, держа на плечах маленького мальчика. Найна подумала, что сейчас вся семья сядет за стол и начнет обсуждать дальнейшие планы на день. И хотя эта роскошная вилла ничуть не напоминала дом в Элмсфорде, и там, и здесь возникало ощущение стабильности и спокойной семейной жизни.

Вернувшись в отель, Найна решила последний раз искупаться в море перед возвращением в Нью-Йорк, но в этот момент раздался телефонный звонок.

– Как дела? – спросил Кейт.

– Все отлично. Живу в роскошном отеле. Уилли и Эрни балуют меня как принцессу.

– А ты и есть принцесса. Кстати, гостей принимаешь?

– Что ты имеешь в виду?

– У меня небольшое дело во Флориде, и я могу выкроить денек, если ты хочешь меня видеть.

– И ты еще спрашиваешь? У меня шикарный номер с огромной кроватью.

– Нет, нет, к тебе в отель я не поеду. Там могут оказаться знакомые.

– А где же мы встретимся?

– На конной ферме моего брата. Вернее, на нашей с ним конной ферме. Мне надо уладить там кое-какие дела. Прилетишь туда? От тебя это минут двадцать лета.

– А как же брат?

– Можно ли ему доверять? – Кейт засмеялся. – Разумеется, можно. Но его там не будет. Служанки приготовят нам отличный ужин. Ну как, нравится тебе мое предложение?

– Очень!

Длинный, низкий дом окружали дубы. Раскинувшиеся чуть дальше зеленые ровные поля были разделены загородками. На полях под яркими лучами полуденного солнца паслись лошади.

– Совсем не похоже на Флориду! – воскликнула Найна.

– Да, многие так считают. Никогда не забуду тот день, когда впервые увидел это место. Шел сильный дождь, и оно вовсе не казалось привлекательным, но я понял, что хочу купить его. Самое забавное, что я бываю здесь очень редко. А вот мой брат и его семья проводят здесь много времени, и им тут очень нравится.

Они вошли в просторную гостиную с двумя каминами, кожаными диванами и книжными полками. В углах стояли вешалки с одеждой, теннисные ракетки, рыболовные снасти.

– В основном это вещи детей Пита, моего старшего брата. Идем, я покажу тебе, где ты будешь спать. Вернее, где мы будем спать. А потом прогуляемся и осмотрим окрестности. Ты знаешь что-нибудь о лошадях?

Найна рассмеялась:

– Только то, что они едят овес и люди ездят на них.

Радостный, оживленный, Кейт отвел Найну наверх, в комнату с темными испанскими шкафами и резной кроватью, накрытой красным шелковым покрывалом.

– Очень жаль, что ты не умеешь ездить верхом, – посетовал Кейт. – Хотя сейчас у тебя прекрасный шанс научиться.

– О нет, только не в этот раз.

– Почему? Боишься?

– Нет, но меня смущает то, что я буду выглядеть очень неуклюже. И кроме того, у меня нет одежды для верховой езды.

– Джинсы прекрасно подойдут. Я сейчас скажу Камилле, чтобы она взяла для тебя в комнате девочек шляпу и сапоги. Шляпа от солнца, а сапоги нужны потому, что кроссовки не входят в стремена. Если тебе понадобится что-то еще, попроси у Камиллы. – Удаляясь, Кейт добавил: – Она вполне сносно говорит по-английски.

Найна зашла в отделанную мрамором ванную. Приоткрытая дверь вела отсюда в другую спальню, на стенах которой висели фотографии и медали. Подойдя поближе, Найна поняла, что они принадлежат парню примерно такого же возраста, как Дэнни. На одной из фотографий парень держал под уздцы лошадь.

– Хорошая фотография, правда? – раздался позади Найны женский голос.

– Вы, должно быть, Камилла. – Найна повернулась к молодой девушке и увидела у нее в руках сапоги и шляпы.

– Вот, примерьте. Он хороший мальчик. А у вас есть дети?

– Нет. – Найна не желала распространяться о своей личной жизни.

Но Камилла оказалась разговорчивой:

– А вот у них пять детей. Крупные мальчики, высокие. Приезжают сюда и целый день катаются на лошадях. Хорошая семья.

– Вот это мне подойдет. Спасибо, Камилла.

Кейт ждал Найну у двери, и они вместе отправились к загонам.

– Я захватил сахар. Угостишь им лошадей и лучше познакомишься с ними. – Они подошли к загородке и облокотились на нее. – Вот посмотри, это чистопородный английский скакун.

Статный жеребец с черной лоснящейся кожей просунул морду между жердями.

– Он знает, что мы ему кое-что принесли. Протяни ладонь, Найна.

Через пару минут к ним направилось еще несколько животных.

– Пит почти всех знает по именам, даже тех, которых намерен продать. Взгляни вон на того золотистого красавца. Замечаешь в нем нечто необычное?

– У него морда тоньше, чем у других, и шея гораздо длиннее.

– Верно. Он родом из Центральной Азии. Древняя порода, очень редкая. Забыл, как его зовут. Пит услышал о нем и каким-то образом сумел купить его. Очень сильный, изящный, но не такой резвый, как английский скакун. Пойдем в конюшню, оседлаем для тебя лошадь.

В конюшне было прохладно и пахло сеном. Кобыла облизывала жеребенка, родившегося накануне.

– Красивый вырастет жеребец, как вы считаете, мистер Кейт? – спросил один из конюхов.

– Да, красивый и ласковый, как его мать. У вас найдется спокойная лошадь для моей спутницы? Она впервые сядет в седло.

Для Найны оседлали послушную немолодую кобылу. Кейт объяснил, как сидеть на ней и управляться с поводьями.

– А теперь вперед, Найна. Не беспокойся, я следую за тобой.

Найна немного нервничала. Сначала лошадь шла медленным шагом, но вскоре Найна пустила ее легкой рысью. Ласковый легкий ветерок обдувал раскрасневшиеся щеки Найны.

Это был чудесный, незабываемый день.

Пламя свечей затрепетало от порыва ветра, проникшего сквозь открытое окно. Из гостиной сюда, в столовую, долетала музыка. Найна, державшая в руке бокал с вином, чувствовала себя великолепно.

Взглянув на нее, Кейт улыбнулся.

– Тебе здесь нравится?

– Очень. Ты не хотел бы здесь поселиться?

– Я не могу себе этого позволить. Моя доля в этом поместье очень скромная. А брат зарабатывает деньги на лошадях. Вот он действительно богат, а я – нет.

Найна подумала, что в последнее время Кейт довольно часто заводит разговор о деньгах. Вероятно, у него финансовые проблемы. Она положила руку ему на плечо.

– По-моему, тебя что-то тревожит. Наверное, мысли о том, как содержать два дома. Не бойся, у меня нет никаких иллюзий по поводу твоего состояния. Я сама хорошо зарабатываю и при этом весьма экономна. Я ведь росла отнюдь не в роскоши.

Кейт промолчал, и Найна поняла, что его тронули ее слова. Звуки музыки напомнили Найне вечера в их доме в Элмсфорде. Их дом… они были вместе…

– Тебе не понравился торт? – спросил Кейт.

– Понравился, но я и так уже много съела.

– Что с тобой, Найна? Чем ты озабочена?

– Ты сам все знаешь.

Кейт вздохнул.

– Да, все очень сложно. Позавчера друг рассказал мне, во что ему обходится развод. Астрономическая цифра.

– Почему? Так дороги судебные издержки?

– Это только часть суммы. Главное – услуги адвокатов.

– А ведь ее отец – адвокат, поэтому знает, как устроить настоящую битву в суде. Как по-твоему, до этого дойдет?

– Не знаю. Я не заглядываю так далеко. Это был очень трудный год. Операция Эрика… мама опять заболела…

Найна понимала, что Кейт – жертва своей жены, которая как камень на шее не дает ему спокойно жить и быть счастливым.

– Мне очень жаль тебя, – сказала она. – Жаль нас обоих.

Кейт подошел к Найне и обхватил ладонями ее лицо.

– Не надо говорить об этом. Только потерпи, и все будет хорошо.

Найна улыбнулась.

– Надеюсь.

– Все непременно будет хорошо! Послушай, мы же приехали сюда отдыхать и веселиться. У нас впереди чудесная ночь!

Кейт поцеловал Найну, и она прильнула к нему. «Терпение и еще раз терпение, – сказала она себе. – Все образуется. Ты получишь то, о чем мечтаешь. Глупо тратить драгоценное время на волнения и тревоги. Доверься ему и люби его так, как он доверяет тебе и любит тебя».

И все же Найне порой не хватало терпения, особенно в те дни, когда она уставала, а погода портилась. И вот однажды Найна попросила Эрни одолжить ей на время свою машину.

– Она понадобится мне, возможно, во вторник.

– Что ж, ты трудишься как пчелка. Не вижу причин отказать тебе. А куда ты собралась?

– В Вестчестер. Не волнуйся, я ненадолго и твою новую машину не поцарапаю.

Найна заранее нашла адрес в телефонной книге и посмотрела по карте, как проехать туда. Уже находясь в окрестностях Вестчестера, она спросила себя: «Что это? Болезненное любопытство или мазохизм так настойчиво гонит меня к дому Кейта? Но, так или иначе, я поступаю глупо, поскольку мне станет плохо от одного только вида его дома». И все же Найне хотелось взглянуть на него.

Дом Кейта оказался именно таким, каким она представляла себе его: низкий, белый, на вершине зеленого холма. Найна припарковала машину не слишком близко от подъездной дорожки – в таких местах соседи обычно весьма настороженно относятся к появлению незнакомых людей. По обе стороны от центральной двери было по три окна. Одно из них, на втором этаже, вероятно, в комнате Кейта. А может, он спит в задней части дома? Найна вообразила, как он выходит из дверей и направляется к подъездной дорожке.

И тут центральные двери распахнулись; из дома вышли женщина и двое маленьких детей. Издалека Найне не удалось как следует разглядеть их, но она заметила, что в руках они держат лопаты.

Все казалось настоящей идиллией: мать с детьми сажают что-то возле дома. Но Найна-то знала, что эту женщину муж не любит, если вообще когда-то любил.

«Почему бы тебе не смириться с реальностью? – мысленно обратилась Найна к этой женщине. – Произошла ошибка, надо признать ее и отпустить Кейта. Дура, ты ему больше не нужна!»

Найне хотелось крикнуть это в лицо женщине. Но она включила передачу и, подавленная, вернулась в город.

Ник всегда держал в своем баре столик для них. Найна сидела за столиком и ждала Кейта. «Местечко рядом с Третьей улицей» стало для них почти домом, а Ник – как бы членом семьи.

– Звонил мистер Кейт, – сообщил Ник. – Просил передать, что задержится на двадцать минут. Принести вам что-нибудь выпить, или подождете?

– Спасибо, Ник, я подожду.

Найна подумала, что так больше продолжаться не может. После чудесной ночи во Флориде они с Кейтом виделись всего три раза, поэтому сейчас она сгорала от нетерпения, ожидая, когда Кейт войдет в бар. Последнее время они виделись редко и мало, всегда что-то мешало: дела, больная мать… Но ведь некоторые люди ждут друг друга годами. Что ж, если придется ждать годы… она готова ждать. Но нужно знать сколько. Так будет легче. Или не будет? Найна ощущала ужасную неуверенность…

– Я дико проголодался. – Кейт поцеловал Найну, сел и развернул салфетку. – Не успел даже пообедать. А как у тебя прошел день?

– Очень хорошо. Эрни так хвалил меня за работу во Флориде, что я даже смутилась.

– Если дела пойдут так и дальше, ты скоро станешь богатой женщиной.

– Я не думаю о богатстве. Да, мне нравятся хорошие вещи, но я спокойно обойдусь и без них, поскольку привыкла довольствоваться малым.

– Ты всегда так говоришь. Я слышал это раз пятьдесят.

– Правда? А я и не замечала.

– Есть ли какие-нибудь хорошие новости? Девочки приедут навестить тебя?

– Нет, мать не отпускает их. Адам не возражает, но Маргарет говорит, что поскольку я не общаюсь с ней, она не отпустит Меган и Джулию ко мне на весенние каникулы. Очень жаль, потому что девочки никогда не были в Нью-Йорке.

– Да, жаль. Ты устроила бы им чудесные каникулы.

– По словам Адама – я звонила ему на работу, – Маргарет очень подавлена тем, что произошло между нами. Она хочет, чтобы я приехала к ним. Но без тебя я не поеду. Господи, меня бесит позиция Маргарет! Что делать мужчине, который вынужден жить с женой, хотя даже не спит с ней? Что ему, принести себя в жертву, что ли? – Найна вздохнула. – Никогда не считала Маргарет такой ограниченной. Она ведь всегда была терпимее Адама, хотя я обожаю его. Он мой брат и лучший друг.

– Рад за тебя. Даже независимой женщине весьма важно иметь друга-мужчину на тот случай, если ей понадобится помощь.

– Надеюсь, мне никогда не понадобится его помощь. Вот и все мои новости. А что у тебя?

– Да ничего особенного.

Найна вопросительно взглянула на Кейта.

– Совсем ничего?

– Так, дела идут потихоньку. Препятствия всякие…

Найне не хотелось портить вечер, затрагивая болезненную тему, и тем не менее она испытывала желание услышать нечто большее.

– А что за препятствия? – осторожно поинтересовалась она.

– Обычные препятствия. Стоит ли сейчас говорить об этом?

– Ты никогда мне не рассказываешь… по-моему, все это очень странно… я ведь до сих пор даже не знаю, как выглядит твоя жена.

– Я же говорил тебе. Что ты еще хочешь знать?

– Ты говорил, что она старообразна, вот и все.

– А разве этого недостаточно?

– Ну почему ты не хочешь рассказать мне что-то еще?

– Найна, прошу тебя, давай оставим эту тему и насладимся ужином.

Кейт покрутил свой бокал, сделал глоток вина и поморщился.

– Ник мог бы найти что-нибудь и получше. Хотя, наверное, я стал слишком привередлив. Мой брат прекрасно разбирается в винах и меня приучил к хорошему вину. Помнишь то вино, что мы пили у него?

– Да, вино было отличное, но я не знаток вин.

– Это было превосходное вино. Знаменитое бургундское.

Найне не хотелось беседовать о вине. Из головы не выходили слова Кейта: «Дела идут потихоньку… всякие препятствия…» Внезапно на нее навалилась усталость. Сейчас как раз появилось время поговорить откровенно, узнать, что это за препятствия. Она отложила вилку, намереваясь задать вопрос, но Кейт опередил ее.

– Хотел подождать, пока мы поужинаем, но не могу больше ждать. Знаешь, почему я опоздал? Вот из-за этого. – Торжественно улыбаясь, Кейт расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана узкую бархатную коробочку. – Открой ее и не вздумай сказать «нет».

– Но зачем, Кейт? Зачем? Ты же знаешь, я…

– Открой!

Охваченная смешанными чувствами, Найна открыла коробочку и ахнула. На черном бархате лежал сверкающий браслет с крупными бриллиантами. Кейт улыбался, радуясь, что его подарок произвел на Найну такое впечатление.

– Ну как? – спросил он.

– Потрясающая вещь! Но тебе не следовало… Спасибо, но это уж слишком роскошно для меня. Я не могу принять такой подарок, Кейт.

– Не глупи, Найна. Слишком или нет, об этом мне судить. Надень, я хочу посмотреть, как он выглядит на твоей руке.

Найна надела браслет на запястье. Он ослепительно сверкал, и этот блеск убеждал ее в том, что она не создана для такого подарка.

Кейт удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Не слишком узкий и не слишком широкий. Элегантный, в классическом стиле.

– Он не соответствует моему образу жизни, – возразила Найна. – Разве ты не видишь? Я не ношу таких вещей. Я очень благодарна тебе, но, прошу, пойми…

– Ты вполне сможешь надевать его, отправляясь на встречу с определенными клиентами.

– Вот именно, с определенными.

Найна подумала, что с радостью приняла бы любой подарок Кейта, будь она его женой. Но в ее нынешнем положении… это преждевременно. Что-то здесь не так.

– Кейт, это восхитительный подарок, но, дорогой, сейчас он не совсем уместен… Прошу тебя, забери его, – взмолилась Найна.

– Нет, не заберу. Браслет тебе очень идет, такой же красивый, как и ты, и я настаиваю, чтобы ты взяла его. Ты никогда не принимала от меня даже скромных подарков. Не зли меня, Найна. Спрячь его в сумочку. – Кейт серьезно посмотрел на нее. – Послушай, Найна, возможно, это и грубый способ, но своим подарком я хочу сказать тебе спасибо за все то счастье, которое ты даешь мне.

На глаза Найны навернулись слезы. Слова Кейта растрогали и обескуражили ее. Она даже устыдилась своего отказа.

Кейт засмеялся.

– На, возьми мой носовой платок. Забавные существа женщины, они плачут, когда счастливы. А ты ведь счастлива, правда?

Найна видела, что Кейт очень доволен. Так обычно выглядят взрослые, доставив радость ребенку. И она подумала: «Разве я могу огорчить его? С Кейта достаточно и того, что каждый вечер он возвращается в дом, где не хочет жить».

– Найна, тебе действительно нравится браслет?

– Нравится, хотя я по-прежнему считаю, что тебе не стоило покупать его. Но я никогда не забуду ни этот вечер, ни твоих слов.

Ужин закончился на чудесной ноте. Когда они вышли на улицу и вдохнули свежий весенний воздух, Найна предложила:

– Может, прогуляемся до моего дома пешком?

– Найна, я не могу сегодня. Я тороплюсь на поезд, мы с моим партнером едем ко мне домой, где будем составлять от чет. – Кейт поцеловал Найну. – Так что у меня полно дел.

Несколько минут Найна провожала взглядом такси, уносившее Кейта в потоке машин. Как прекрасно быть любимой! Какая же она счастливая! Как она могла хоть на секунду усомниться в этом? И всю дорогу домой, встречая незнакомых людей, Найна желала им всем быть такими же счастливыми, как она.

Глава 14

– Не стоило тебе приезжать сюда, – сказал Адам. – А вдруг она увидит тебя?

– Не беспокойся. Я постараюсь не попасться ей на глаза.

Адам перевел взгляд с телефона на стоявшую на столе семейную фотографию с Найной в первом ряду. Бедная девушка, она совсем запуталась! Он хорошо понимал и ее, и этого парня Кейта, ведь они с Рэнди оказались в такой же ситуации.

– За меня не волнуйся, – заверила его Найна. – Несколько дней после приезда сюда я очень мучилась, но сейчас успокоилась. Разумеется, я не стала звонить Кейту на работу, когда впала в депрессию, а позвонила тебе. И ты, как всегда, помог мне. Удивительно, как хорошо ты меня сейчас понимаешь.

– Да, я понимаю тебя.

– Мне хотелось бы, чтобы и Маргарет смягчилась ко мне. Странно, вы всегда так ладили с ней, но даже тебе не удается убедить жену не относиться к нам с Кейтом так враждебно.

– Попытаюсь еще раз.

– Не надо, Адам. Я очень рада тому, что Меган выиграла конкурс на лучшее сочинение. Мы всегда знали, что она умная девочка, а эта победа – лишнее тому подтверждение. Я хочу послать ей подарок.

– В этом нет необходимости. Просто напиши ей и поздравь.

– Нет, такое событие надо отметить как следует.

– Луиза и Гилберт тоже так считают. Я слышал, Луиза что-то затевает.

– У нее доброе сердце. Я люблю Луизу.

– Ты всех любишь.

– Верно. Что ж, мне пора. Я позвоню тебе. До свидания, Адам.

– Не падай духом, Найна. Все будет хорошо. Любовь всегда находит выход.

– Любовь всегда находит выход, – сказала Рэнди, – и мне совершенно ясно, что ты уже почти нашел его.

Адам не сразу ответил ей. Его так раздирали внутренние противоречия, что теперь, когда разговор заходил на эту тему, он обычно отмалчивался. Едва на ум приходил какой-то довод «за», тут же возникал аргумент «против».

Дом Адама походил теперь на гробницу, и ему хотелось покинуть его. Лежа ночами без сна, он слышал голос матери: «Неужели ты так поступишь с Маргарет? Вспомни, как вы приносили домой новорожденных детей и вместе кормили их. Вспомни, как Маргарет ухаживала за мной, твоей матерью. Мало кто из невесток способен на такое».

– Иногда мне кажется, что я скоро сойду с ума, – промолвил Адам.

– Не сойдешь, дорогой. Одним прекрасным утром ты проснешься и поймешь, что все проблемы решены. Но хватит об этом. Куда ты повезешь меня на обед в субботу по случаю моего дня рождения?

– Лучше бы это был ужин, но в субботу вечером я занят. Пришла наша очередь принимать соседей.

– Я это учла и поэтому зарезервировала столик на половину первого.

– А где?

– Ты так перегружен, что забыл. Это «Вилландри», французский ресторан, открывшийся в прошлом месяце. Моя начальница посетила его и осталась очень довольна. Говорит, будто это единственное место в округе, где можно отведать настоящую французскую кухню.

– Но он довольно далеко.

– Всего пятьдесят миль по шоссе. Что такое пятьдесят миль в хороший весенний день? И ты вовремя вернешься домой. В любом случае ближе нет приличного места, где мы могли бы показаться вместе.

«Вилландри» оказался типичным французским рестораном, каких много в крупных городах. На стенах висели картины с изображениями замков, повсюду стояли цветы. Проворные официанты и хорошая кухня. Отведав цыпленка с грибами в винном соусе, Адам порадовался тому, что они приехали сюда.

Знакомых здесь не было, публика состояла из тех, кто прибыл из столицы штата, расположенной в шестидесяти милях отсюда. На всякий случай Адам уже решил, что в крайнем случае представит Рэнди как клиентку их фирмы из другого штата. Это почти успокоило его.

И вдруг Адам замер. Метрдотель провел к столику возле двери двух новых посетительниц. Одна из них была Луиза, а другая – Меган.

– Боже мой! – Адам уронил вилку на пол.

– Что случилось? – встревожилась Рэнди.

– Здесь моя дочь Меган. Вон та девушка в желтом костюме.

– Не паникуй. Что ты намерен делать?

– Это конец!

– Не говори глупости. А кто вторая женщина?

– Известная тебе кузина Луиза. Наверное, это и есть ее сюрприз для Меган.

– Адам, возьми себя в руки. Что случилось, то случилось.

– Если бы здесь был другой выход, я расплатился бы и смылся, пока меня не заметили. Но здесь его нет. – Адам огляделся.

– Смывайся через кухню, – предложила Рэнди.

– Рэнди, к чему этот сарказм? Боже, Меган идет в туалет. Как я объясню…

– Скажи, что я клиентка фирмы, консультант… кто угодно.

– Да, да, конечно… Эй, Меган, что ты тут делаешь? Я и не знал, что ты бываешь здесь.

– А я здесь впервые. Луиза возила меня по магазинам, а потом мы заехали сюда.

– Понятно. – Адам поднялся, поцеловал дочь в щеку и снова сел. – Не буду тебя задерживать. – Ему очень хотелось, чтобы Меган поскорее ушла.

Однако, хорошо воспитанная, Меган ждала, пока ее представят. А может, ее просто одолевало любопытство…

– Это моя дочь, Меган. А это мисс…

– Бантинг. Рэнди Бантинг, – отчеканила его спутница.

Какого черта она это сделала? Адам носком ботинка пнул ногу Рэнди и пояснил:

– У нас деловая встреча. Компьютерная фирма должна идти в ногу со временем, вот мы и обмениваемся новыми идеями. – Адам сознавал, что несет какую-то чушь.

– А вы похожи на отца, – заметила Рэнди.

– Да, мне это часто говорят. – Меган внимательно вглядывалась в покрасневшего Адама.

– Но она гораздо красивее меня. – Адам попытался улыбнуться.

Меган не улыбнулась в ответ. Глядя на ее по-взрослому серьезное выражение лица, Адам почувствовал, что его из жара бросило в холод.

– Рада была познакомиться. Приятного аппетита. – Меган удалилась.

– Ты мне чуть ногу не сломал, – сказала Рэнди.

– А я и хотел сломать. Какого черта ты назвалась своим именем?

– Это лучшая тактика.

– Ты не понимаешь, что натворила!

– Послушай, дорогой, это неизбежно случилось бы, так что лучше уж раньше.

– Что значит лучше? Тебе легко говорить. Ты видела мою дочь, а дома у меня еще двое детей.

– Да, я видела твою дочь. Полагаешь, с ней случится истерика из-за меня? На мой взгляд, она взрослая и умная девушка.

– Я хочу уйти отсюда. Можешь поторопиться?

– Могу. Прекрасный вышел обед в честь дня моего рождения.

– Ты сама его испортила. Если бы ты держала язык за зубами, я бы выкрутился.

– Выкрутился бы до следующего раза. Адам, мне надоело прятаться. Назови мне точно день, когда ты уйдешь от нее.

– Это что, ультиматум?

– Пожалуй. Я устала от унижений, вот и все. И не смей упрекать меня за то, что я назвалась своим именем. Я ускорила события, и потом ты будешь благодарен мне за это. А теперь пошли отсюда.

Лавируя между столиками, они избежали встречи с Луизой. В машине Рэнди откинулась на сиденье и заявила, что хочет спать. Адам ехал молча. Кровь стучала у него в висках. Наверное, поднялось давление. А что? Может, кровоизлияние в мозг – не такой уж плохой выход, если смерть наступит мгновенно. Решение всех проблем.

Адам посмотрел на Рэнди. Ресницы ее дрожали, значит, она просто притворяется, что спит. Едва он заметил скатившуюся по щеке Рэнди слезу, злость на нее стала утихать. Возможно, правда действительно лучшая тактика. И все же это так сложно… Адам подумал о Найне. Однажды, когда они разговаривали по телефону, Найна расплакалась, и его охватило сожаление от того, что он не в силах помочь ей. А Рэнди он тоже не в силах помочь? Адам нежно прикоснулся ладонью к ее колену.

– Следи за дорогой, – буркнула Рэнди. – И не смотри на меня.

– Не могу не смотреть.

– А мне показалось, что ты злишься на меня.

– Злился, но это уже прошло.

– Ты должен принять решение, Адам. А теперь, извини, я и впрямь хочу спать.

Рэнди проснулась, когда машина остановилась возле ее дома.

– Зайдешь? – спросила она.

– Нет, поеду домой, посмотрю, какая там обстановка.

– Не возвращайся, пока не назовешь мне точную дату, – тихо промолвила Рэнди. – Я говорю серьезно. – Она снова заплакала, Адаму было больно смотреть на нее.

– Я постараюсь, – пробормотал он. – Жди меня, Рэнди, я постараюсь.

С этими словами Адам уехал.

Когда Адам вернулся домой, Меган, так и не сняв свой новый модный желтый костюм, сидела в гостиной и читала. Она посмотрела на отца поверх книги, и Адаму показалось, что она как-то по-новому оценивает его.

– Мама дома? – спросил он.

– Наверху. Армстронги не придут, миссис Армстронг простудилась. А мама переодевается.

– Что ж, поужинаем в тесной компании. – Помолчав, Адам как бы невзначай добавил: – Не многовато ли для нас с тобой сегодня двух пиршеств?

– Пожалуй.

– А тебе понравилось в ресторане? Луиза наверняка угостила тебя чем-то самым вкусным, да?

– Конечно.

– Ты сказала, что вы ездили по магазинам.

– Да.

– И что ты купила?

– Свитер и косметику. Косметика – подарок от дяди Фреда. Он дал мне денег, чтобы я купила то, что хочу.

– Меган, мы с мамой очень гордимся тобой.

– Спасибо.

Адам никак не мог приступить к главной части разговора. Наконец, кашлянув, он начал:

– Меган, я хочу попросить тебя кое о чем. – Адам понимал, что нехорошо заводить секреты от матери с кем-то из детей. Он никогда раньше так не поступал, но сейчас хотел избежать лишних неприятностей. – Пожалуйста, не рассказывай никому про нашу сегодняшнюю встречу. Здесь нет ничего такого, просто деловой обед, вот и все. Но, боюсь, мама неправильно поймет. Не стоит огорчать ее.

Меган посмотрела на отца долгим, холодным взглядом.

– А почему это огорчит маму?

– Трудно сказать. Просто самые невинные вещи можно превратно истолковать…

– Но скрыть что-то от мамы – это все равно что солгать ей. Поэтому…

– Папа! Мы играли в бейсбол, и мне удалось сделать круговую пробежку! – Дэнни вбежал в комнату в сопровождении Руфуса.

– Круговую пробежку? – Адам обрадовался тому, что Дэнни прервал их разговор с Меган. – Это здорово. Ну-ка расскажи нам об этом.

О своих успехах Дэнни продолжал рассказывать и за ужином. Адам, делая вид, что с интересом слушает его, время от времени поглядывал на Меган. Да, он сглупил, попросив дочь о таком одолжении. Вот Дэнни и Джулия с удовольствием сохранили бы такой секрет, это было бы для них своего рода игрой. Но Меган – умная и уже взрослая девушка. А Рэнди отнюдь не походила на клиентку, с которой Адам встретился за деловым обедом. Она вела себя слишком раскованно, так что Меган, возможно, поняла, в чем тут дело. И его просьба скорее всего только повредит ему.

– Мама, я слышала, что Меган повезло: она не попала в твой класс по биологии, – сказала Джулия.

– Родителям не разрешено обучать своих детей. Но почему считают, что ей повезло?

– Потому что ты гораздо строже, чем миссис Дункан.

Маргарет позабавил этот ответ дочери.

– Меган, а ты почему все время молчишь? – обратилась Маргарет к дочери. – Ты ничего не рассказала нам про роскошный обед.

– Все было очень хорошо. Мы…

– Мама, можно мне еще креветок? – попросил Дэнни. – Мы никогда не едим креветки, только когда приглашаем гостей.

– Возьми в холодильнике, Дэнни. Но учти, что тебе не следовало перебивать Меган.

– Да мне особенно нечего рассказывать. Вот только… – Меган открыла было рот и тут же закрыла его.

– Что – только?

– Да так, пустяки.

– Меган, почему ты говоришь загадками? Ну-ка выкладывай все как есть.

– Просто мы встретили в ресторане папу. Он тебе не рассказывал?

– Да я только что приехал, – проговорил Адам. – У меня и времени на это не было. Да, я обедал там с одной перспективной клиенткой. Кстати, Меган, миссис Браунинг нашла тебя очень привлекательной.

Меган устремила на отца внимательный взгляд.

– Ее фамилия не Браунинг. А Бантинг. Рэнди Бантинг.

– Бантинг? – воскликнула Маргарет. – Эта та женщина, которую мы встретили в Нью-Йорке? Ты был знаком с ней во время учебы в университете?

– Да, Бантинг. А я назвал ее иначе? Я и имел в виду Бантинг.

– Насколько я помню, она жила в Калифорнии, – заметила Маргарет.

– Да, но недавно переехала сюда, и дела случайно свели нас.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

Адам предпринял рискованный ход.

– Как же не говорил, Маргарет? Я рассказывал тебе, что мы случайно встретились.

– Нет, Адам, не рассказывал.

– Странно, а я уверен, что рассказывал. Ладно, так или иначе, это не имеет значения.

Маргарет посмотрела на мужа взглядом, который был красноречивее всяких слов. Она все поняла! Все!

Меган уставилась в свою тарелку. Она тоже все поняла. «Ох, Меган, зачем ты сделала это?» – мысленно упрекнул ее Адам.

И только до Дэнни и Джулии не дошло, что происходит. Некоторое время за столом болтали только они. Наконец Маргарет сказала:

– Я уберу со стола.

– А мама еще сделала мороженое, – сообщил Дэнни. – С земляникой.

Адам, чувствуя, как у него пылают щеки, с удовольствием ел мороженое. Но ему казалось, что ужин слишком затянулся. Он не знал, как вести себя с Маргарет, когда они останутся наедине. Возможно, это будет зависеть от того, что скажет она. Дурное предчувствие охватило Адама.

После того как Джулия закончила свои музыкальные занятия, Дэнни поднялся к себе наверх готовить уроки, а Меган ушла к подруге, Адам остался в гостиной один. «Стены этой старой гостиной никогда не слышали того, что, наверное, услышат сегодня вечером», – подумал он.

Пожалуй, ему следовало самому пойти к Маргарет, а не дожидаться ее в гостиной. И что бы они ни сказали друг другу, предстояло решить главный вопрос: что теперь делать? Адам вспомнил, что в последнее время все их разговоры с Рэнди заканчивались для него именно этим вопросом: что же делать?

Когда Адам вошел в спальню, Маргарет уже надела длинную белую ночную сорочку. Это удивило его. Неужели она решила лечь спать, даже не поговорив с ним.

– Ты начнешь? – спросила Маргарет. – Или я?

– Лучше ты.

– У меня все тот же вопрос. Почему ты лжешь мне?

Адам не предполагал, что разговор пойдет так. Он полагал, что сам поведет его, выберет подходящий момент – вероятно, в конце – и затронет тему развода. Адам не собирался даже упоминать о том, что у него есть другая женщина. Теперь ему приходилось обороняться.

– Я бы не сказал, что я солгал тебе, – осторожно парировал Адам. – Просто забыл предупредить, что собираюсь пообедать с женщиной. Но я не вижу в этом…

– Прошу тебя, не говори со мной как с ребенком, – оборвала его Маргарет. – Неужели ты вообразил, что я подниму скандал из-за деловой встречи с женщиной за обедом? Нет, Адам. Давай сразу перейдем ко всем тем странностям, которые теперь складываются в единую картину. Давай поговорим о так называемых поздних совещаниях, о якобы внеурочной работе по субботам, о том, что ты давно уже даже не прикасаешься ко мне.

Голос Маргарет задрожал.

– Даже не прикасаешься! Словно я заразная… Теперь мне все ясно. Ты удовлетворяешь свои желания на стороне. А я тебе надоела.

– Нет, ты ошибаешься. Ты не надоела мне, Маргарет, ты…

– Я думала об этом многие недели, месяцы, хотя и не желала этого, пыталась избавиться от дурных мыслей, убеждала себя, что у тебя временный кризис. Даже подозревала, что ты тайком посещаешь врача. Вот что приходило мне в голову, а вовсе не то, что ты завел интрижку на стороне. Дура, какая же я дура! – Маргарет шлепнула себя ладонью по лбу. – Все это время ты изменял мне, а я о таком и не помышляла. Даже в тот вечер, когда я сказала, что у тебя появилась другая женщина, а ты отрицал это, мне так хотелось поверить в это! Да, очень хотелось, Адам. – Она начала всхлипывать. – А может, я все-таки понимала правду, но боялась признаться себе в этом?

«Вот и началось то, чего я боялся больше всего, – подумал Адам. – И что же мне делать?»

Он не был готов к этому разговору, не находил слов, чтобы успокоить жену, поэтому только уклонялся, огрызался и тянул время.

– Попробуй убедить меня в обратном, если тебе удастся! – продолжала Маргарет. – Но разумеется, ничего у тебя не выйдет. Посмотри в зеркало на свое лицо. На нем написана вся правда. Боже мой! – Дрожа, она опустилась на кровать.

Адаму было необычайно жаль жену, но он не знал, что предпринять. Чувствуя слабость, он тоже сел, надеясь каким-то образом выдержать и пережить этот кошмар. Адам потянулся к Маргарет, чтобы обнять ее за плечи, но внезапно замер словно парализованный.

Мучительно тянулись минуты – пять, семь, десять… Наконец Маргарет подняла на него страдальческий взгляд:

– Ты ответишь мне? Это ведь моя жизнь, вся моя жизнь. Неужели ты не понимаешь?

Адам тяжело вздохнул.

– Не знаю, что сказать.

– Только скажи мне почему? Почему?

– Не знаю… Так получилось. Такое часто случается.

– Но почему с нами? Разве мы не были счастливы, Адам?

Он почувствовал себя загнанным в угол. Не в силах смотреть в глаза Маргарет, он отвернулся к окну и пробормотал:

– Безрассудное увлечение. Я бы так это назвал.

Маргарет вскочила с постели, и Адама поразила резкость ее движений. Она смахнула со столика на пол небольшую фарфоровую вазу.

– Тогда давай все разрушим. Ты ведь своим увлечением уже разрушил наш кров, не так ли? И ради кого? Ради той жуткой женщины, которую мы встретили в Нью-Йорке. Ты сам рассказывал мне, как она бегала за тобой… и ради нее ты разрушил все. Началось это, конечно, давно, потому что все эти годы она не оставляла тебя в покое.

– Нет, просто она переехала сюда. Это вышло случайно.

Маргарет сжала маленькие кулачки.

– Да, Адам, случается всякое, но ты забыл одну деталь: у нас трое детей. И я не позволю обидеть их, не позволю разрушить нашу семью. Давай поговорим спокойно и все уладим. Но сначала обещай мне порвать с этой женщиной.

– Маргарет, я виноват. Но Бог свидетель, я не хотел и не хочу причинять тебе боль. Однако многое в жизни происходит и меняется независимо от наших желаний. Не знаю, что тебе еще сказать.

Маргарет подошла к окну и остановилась возле него. На тихой, знакомой улице никого не было. У Адама мелькнула мысль: а что сейчас происходит на той, другой знакомой улице?

Когда Маргарет отвернулась от окна, глаза ее снова были полны слез.

– Как же это унизительно! – тихо промолвила она. – Вы вдвоем обманывали меня, смеялись над моей глупостью и доверчивостью.

– Никто над тобой не смеялся.

– А где она живет? Чем занимается? Поскольку она наверняка все знает обо мне, я тоже имею право все знать о ней.

Видя, что Адам колеблется, Маргарет потребовала:

– Говори. Иначе я сама все узнаю.

– Она торгует недвижимостью. У нее дом недалеко от Рэндолф-Кроссинг.

– И сколько продолжается ваша связь?

– Два года.

Измученный допросом, Адам внезапно ощутил такую же беспомощность и злость, как и во время последнего разговора с Дженксом. Конечно, у Маргарет есть право задавать все эти вопросы. Любая женщина на ее месте поступила бы так же. И тут, словно читая его мысли, Маргарет закричала:

– Любая другая женщина на моем месте просто вышвырнула бы тебя из дома. А может, еще и огрела бы сковородой по голове. Или подала бы на развод.

Развод. Адам подумал, что развода не избежать. И тем не менее он испытывал сейчас страх.

– Часто развод – лучшее решение.

Изумленная Маргарет уставилась на него.

– Что ты сказал?

– Развод – не самое худшее.

– Для нас?

– И для нас, – подтвердил Адам. – Все равно мы с тобой несчастны.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнула Маргарет, задыхаясь.

– Нам обоим лучше посмотреть правде в глаза.

– О какой правде ты говоришь? Может, я схожу с ума? Или действительно слышу это? Ты бросишь меня, уйдешь от всего… – Маргарет развела руками, и, как понял Адам, этот жест означал дом и детей, – …ради этой женщины?

– Маргарет, все не так просто…

– Господи, что же у нее есть такое, чего нет у меня? – Маргарет всплеснула руками.

– Дело не в том, что у тебя чего-то нет. Просто я люблю ее. Она любовь всей моей жизни.

– Любовь всей твоей жизни? Значит, ты лгал мне? Лгал все девятнадцать лет?

– Мне казалось, что я люблю тебя. Но так получилось…

– Что получилось? Ты понимаешь, что говоришь?

Адам промолчал.

– А как же дети? Мы ведь жили ради них.

Лицо Маргарет выражало такое изумление, словно она увидела человека, который проехал мимо автомобиля, потерпевшего аварию, и не помог раненым пассажирам. Адаму показалось, что жизненные силы покидают жену, и испугался за нее. Ведь это он ранил Маргарет и так жестоко обошелся с ней. Осознав, что натворил, Адам шагнул к жене.

– Не дотрагивайся до меня! – крикнула она. – Мне не нужно твое фальшивое сочувствие.

– Оно не фальшивое. Ты даже не представляешь, как я сожалею о том, что так поступил с тобой. Я не хотел, но ничего не мог поделать с собой.

Маргарет рухнула на кровать, а Адам продолжил тихим голосом:

– Маргарет… я буду заботиться обо всех вас. Не думай, что я забуду о тебе и детях. Я никогда так не поступил бы. Я останусь заботливым отцом, каким был всегда. А что касается тебя… ты еще молода и заслуживаешь…

– Убирайся! – закричала Маргарет. – Тебе нечего больше сказать мне. Ты все сказал. Вон отсюда!

Оставив Маргарет лежащей на кровати, Адам спустился в маленькую комнату, где жил последнее время. Что ж, вот он и сделал это. Объяснение, которого он так боялся и так долго откладывал, состоялось. Однако Адам не испытывал удовлетворения. Конечно, ему стало легче от того, что больше не надо лгать и притворяться. Но ведь он убил душу Маргарет. И, несмотря на уверенность в том, что она не пропадет без него… Фред Дэвис, а может, и еще кто-то неизвестный… Адам уничтожил часть Маргарет, и она уже никогда не будет такой, какой была. Очень жаль! А завтра придется сообщить детям…

Адам долго сидел, размышляя и все взвешивая. Возможно, он зря был столь прямолинеен. Наверное, не следовало говорить такие слова, как «любовь всей моей жизни». Хотя… это же правда.

Примерно через час Адам осторожно пробрался в кухню, закрыл за собой дверь, снял телефонную трубку и набрал номер.

– Все, Рэнди, я сделал это.

Глава 15

Когда рыдания стихли, Маргарет почувствовала, что ей холодно. В комнате было темно. Наверное, кто-то зашел и выключил свет. Маргарет поднялась с кровати, включила лампу и дрожа уставилась на розовый абажур. Она медленно оглядела спальню. В ней ничего не изменилось. А может, ей все привиделось? Может, Адам не сидел в зеленом кресле и не говорил о разводе? В доме стояла тишина, обычно наступавшая после полуночи. Но через несколько часов обитатели проснутся и займутся своими делами.

Как же такое могло случиться? Что теперь будет с ними всеми?

Маргарет вышла в коридор. Двери в спальни детей были открыты, и во мраке коридора она увидела Джулию, а рядом в кресле большого плюшевого медведя. Что же будет с Джулией, с этой нежной, романтической девочкой?

– Боже мой! – пробормотала Маргарет, ухватившись за перила лестницы. Руфус, лежавший тут же на подстилке, услышал ее шепот и поднял голову. Маргарет нагнулась и погладила его. Пес завилял хвостом. Проявление любви к ней собаки необычайно взволновало Маргарет. Если бы Руфус понимал человеческий язык, она опустилась бы на колени и излила бы ему душу.

Маргарет подумала о Найне. Интересно, что она скажет, узнав про их разрыв? Судя по образу жизни Найны, она, вероятно, найдет оправдание для Адама.

Маргарет вернулась в спальню и лежала в темноте без сна, снова и снова возвращаясь к сегодняшнему вечеру, ставя перед собой вопросы, вероятно, не имевшие ответа. Как можно пренебречь многими годами спокойной и благополучной жизни из-за какой-то женщины, появившейся неведомо откуда и разрушившей их отношения? «В какой-то из обычных дней, когда я вела занятия в школе, потом занималась покупками и домашними делами – а может, в одну из ночей, когда я спала, положив голову на плечо Адама, – эта женщина уже направлялась сюда, чтобы украсть моего мужа и все разрушить. У нас ведь такие прекрасные дети. Неужели это не имеет для него значения?»

Возникали и другие вопросы. Удалось бы ей пресечь все это, если бы она узнала? Ведь такое не происходит с первой встречи. Или происходит? Эта женщина приехала сюда, чтобы увидеть Адама. А он… Как в химии, реакции протекают по определенным законам.

Только с первыми лучами солнца Маргарет наконец уснула.

Когда она проснулась, полуденное солнце светило в окно. В доме слышались голоса и обычные звуки. Маргарет не сразу сообразила, что сегодня воскресенье и у нее болит голова. Адам потребовал развода. Вскочив с постели, она подбежала к зеркалу. Ее поразили распухшие веки. Первым побуждением было вернуться в постель и зарыться в подушку, чтобы никто не видел ее отчаяния. Но тут в дверь постучала Меган, и Маргарет поняла, что скрывать свое состояние не только глупо, но и невозможно.

– Я так долго ждала, пока ты проснешься, – сказала Меган.

– Я ужасно выгляжу, да? – спросила Маргарет.

– Ничего. Умойся холодной водой и надень солнцезащитные очки.

– Мне надо принять душ и одеться.

– Мама, мне не следовало говорить об этой женщине?

– Ты поступила правильно.

– Но теперь нас ждут неприятности?

– Надеюсь, что нет.

– Расскажешь, что происходит?

– Пока нет. Меган, я слышала голос отца на крыльце. С кем он разговаривал?

– С дядей Фредом, который совершает свою воскресную прогулку. Мама, ты, наверное, хочешь есть?

– Нет, спасибо. Если захочу, я сама себе что-нибудь приготовлю.

– На улице тепло, почти как летом. Я собиралась поиграть в теннис с Бетси. Но, может, я нужна тебе?

– Нет, дорогая. Иди играй и развлекайся.

Стоя под душем, Маргарет плакала, и слезы смешивались со струями воды. Как он мог так поступить с Меган? Ей семнадцать лет, а ее в такой чудесный весенний день терзает страх.

Открыв окно ванной, располагавшееся над крыльцом, Маргарет услышала голоса двух мужчин.

– Постарайся хотя бы больше не расстраивать ее, – проговорил Фред.

– Господи, да я совсем не хотел огорчать ее. Просто так получилось. Никто из нас не был счастлив все эти годы. А почему, я не знаю.

– Тут нет ничего сложного, Адам. Во всяком случае, с твоей стороны все очень просто. Ты влюбился по уши.

– Мне не нравится твой саркастический тон, Фред. Любовь существует, и тебе это известно.

– Все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это слово. Извини, но некоторые люди ошибочно принимают за любовь зуд в паху.

Маргарет никогда не слышала от Фреда таких выражений.

– Фред, если ты пришел сюда, чтобы доставить мне лишние неприятности, то лучше уйди.

– Если бы я хотел доставить тебе неприятности, то мог бы сделать это давным-давно. Ты даже не подозреваешь, сколько раз я видел тебя с этой женщиной.

В разговоре возникла пауза; слабая и дрожащая Маргарет ждала продолжения.

– Какого черта ты приперся сюда в такую рань? – осведомился Адам. – Тебе позвонила Маргарет?

– Нет, мне позвонила Меган.

– Меган ничего не знает об этом.

– Она знает больше, чем ты полагаешь. А об остальном догадывается.

– Если по-твоему, Фред, ты делаешь благое дело, то ошибаешься, поскольку все осложняешь. Ты вмешиваешься в нашу жизнь, и я прошу тебя уйти. Ты стоишь на крыльце моего дома, куда я тебя не приглашал.

Охваченная гневом, Маргарет высунулась из окна и крикнула:

– Как ты смеешь прогонять Фреда! Это и мой дом! Я сейчас спущусь!

Поспешно надев старый свитер и юбку, она появилась на крыльце в домашних шлепанцах, с растрепанными волосами и без солнцезащитных очков.

– Может, нам стоит зайти в дом? – предложил Фред, увидев ее.

– Да, я выгляжу ужасно, – сказала Маргарет. – Но что поделаешь, если и в душе у меня творится бог знает что.

На полу в гостиной валялась газета, которую выронил Адам, произнеся слово «развод».

– Он сказал тебе? Адам хочет развестись со мной, – обратилась Маргарет к Фреду.

Фред нахмурился.

– Сказал. Но я этого не понимаю.

Фред и Маргарет посмотрели на Адама.

– Да, это намерение шокирует. Развод кажется вам чем-то ужасным, а мне – нет. Вот если бы вы оказались в моей ситуации…

– Да при чем тут твоя ситуация?.. Ты не смеешь так поступать, – заявил Фред.

– Мы с Маргарет не были счастливы…

– Ты говорил мне об этом. Но дело касается не только вас двоих. Есть еще трое детей, которым не хочется жить в разбитой семье.

– Разбитой! Ты говоришь так, будто мы больше никогда не увидимся и не скажем ни слова друг другу. Я остаюсь их отцом. На детях это не отразится.

– Отцом, который ушел из дома и живет с другой женщиной, – презрительно бросил Фред.

Адам вскочил с кресла и направился к двери, но Фред опередил его и загородил выход.

– Нет, Адам, ты так просто отсюда не уйдешь.

– Неужели? Разве ты вправе руководить моими действиями?

– За Маргарет некому заступиться. Я знаю вас обоих очень давно, поэтому считаю себя участником этой трагедии. Садись, и давай поговорим. То, что ты скажешь, не выйдет за стены этой комнаты.

Фред Дэвис сейчас как будто всем распоряжался. Маргарет никогда не слышала, чтобы он когда-либо говорил таким властным тоном, особенно с Адамом, нетерпимым к этому. Но сейчас, несмотря на свою браваду, Адам сносил обвинения. Он сидел угрюмый, покрасневший, и Маргарет подумала, что такое выражение, наверное, бывало у Адама после разносов Дженкса или Рамзи.

– До определенного времени ты жил и вел себя как благородный человек, – начал Фред.

Стоя над Адамом и Маргарет, Фред походил на врача, дающего указания пациенту. Глядя на него, Маргарет испытала облегчение и подумала: «Я верю, что ты направишь Адама на путь истинный, поскольку знаешь, как это сделать».

Из груды фотографий, лежавших на столе, Фред выбрал ту, на которой были изображены Меган, Джулия и Дэнни.

– Взгляни на них. Сколько бы времени ты ни проводил с ними после того, как оставишь их мать, посмеешь ли ты смотреть им в глаза? Как объяснишь, почему бросил их мать? Потому что влюбился? Ведь это неубедительно, правда?

Адам молчал. Тогда Фред взял со стола другую фотографию.

– Если не ошибаюсь, это твоя мать, да? Я хорошо помню, что она была очень дружна с Маргарет. Как по-твоему, что она сказала бы о твоем намерении развестись?

Адам иронически хмыкнул.

– Моя мать? Да она убила бы меня.

– Не сомневаюсь, – сухо бросил Фред. Некоторое время он внимательно разглядывал фотографию Изабеллы. – Наверное, в те времена люди были другими, – тихо промолвил он, словно обращаясь к самому себе. И, повернувшись к Адаму, снова заговорил резким тоном: – Хорошо, давай поговорим. Начнем с самого начала.

Это был очень долгий разговор. Фред, зная, чего добивается, настойчиво шел к своей цели и как бы вел к ней сопротивляющегося Адама. Многие годы после этого разговора Маргарет вспоминала, как Адам, подавленный неопровержимыми аргументами, постепенно сдавал свои позиции.

Шел уже шестой час, когда Фред подвел итоги.

– Что ж, все сказано, и мне ясно одно: тебе следует обратиться к психоаналитику.

– Не думаю, – возразил Адам. – Не могу даже помыслить о том, чтобы исповедоваться чужому человеку. Я и с тобой-то говорю только потому, что меня удерживает здесь убитая горем Маргарет.

– Гораздо легче говорить с незнакомым человеком, чем терпеть мое вмешательство в вашу жизнь, – возразил Фред.

– Никаких психоаналитиков, – стоял на своем Адам.

Испугавшись, что разговор зайдет в тупик, Маргарет вмешалась:

– Надеюсь, нам удастся справиться без посторонней помощи. Несчастье началось с того момента, когда сюда приехала эта женщина. Я могу точно назвать время. Если она уедет, Адам, и если ты пообещаешь никогда не видеться с ней, то уверена, мы вернемся к прежней жизни. – Маргарет подумала: «Я должна забыть о гордости; ведь речь идет о моей жизни, о нашей жизни». Она встала, подошла к Адаму, остановилась перед ним и взмолилась: – Умоляю, давай попробуем начать все сначала. Прошу тебя, Адам, не бросай меня. Я люблю тебя. Несмотря на то что ты натворил, я люблю тебя.

На глазах Адама выступили слезы.

– Я останусь. Останусь. И не буду больше видеться с ней. Даю слово.

«Считай, – сказала себе Маргарет, – что твой муж воюет за океаном, как это было с моим отцом. Ты же знаешь, что эти три года он не обходился без женщин. Но тебе приходится смириться с этим ради собственного спокойствия».

Но, к несчастью, Рэнди живет не в Европе и не в Азии, а здесь, всего в пятнадцати милях…

– Я видела ее лишь мельком, – сказала Луиза. – На мой взгляд, она простушка, ничего особенного. Много косметики, одета безвкусно. Ты понимаешь меня.

Маргарет испытывала необходимость с кем-то поговорить. Поскольку Луиза видела Рэнди, Маргарет поделилась с ней кое-какими подробностями.

– Они были знакомы еще до того, как мы поженились. Она вдова, горит желанием снова выйти замуж, поэтому и пристает к Адаму, чтобы он познакомил ее с кем-нибудь.

Луиза, конечно, вряд ли поверила в эту сказку, но, как вежливая и добрая женщина, не стала ни о чем допытываться.

– Ему надо избавиться от нее, – отозвалась она. – Пусть прямо скажет, чтобы Рэнди не надоедала ему.

Меган тоже ждала объяснений, и Маргарет хотела, чтобы они прозвучали правдоподобно.

– Скажу тебе как женщина женщине, что я вела себя как полная идиотка, устроив этот скандал. Не спала всю ночь, плакала… тебе, наверное, было страшно видеть свою мать в таком состоянии. А ведь это была всего лишь деловая встреча за обедом. Но я как дура раздула из мухи слона.

Меган, как и Луиза, вряд ли поверила объяснениям Маргарет, но обняла мать и поцеловала.

И вот, словно ничего и не произошло, в доме наладилась прежняя жизнь. Внезапно прекратились вечерние совещания, Адам каждый день ужинал дома. Возобновились субботние семейные пикники, и Адам снова готовил свои любимые блюда. А когда Дэнни поручили играть в школьном спектакле роль Линкольна, отец помогал ему гримироваться и репетировать.

Наблюдая за всем этим, Маргарет все больше убеждалась, что Адам действительно старается восстановить прежние отношения. Она не знала, что именно вернуло мужа в семью: увещевания Фреда, фотографии детей или мысль о том, что мать не одобрила бы его действий. Возможно, Адам и сам этого не знал. Раз или два Маргарет порывалась спросить мужа, как он порвал с Рэнди, однако не сделала этого.

Адам вернулся в их спальню, войдя туда как-то вечером и нерешительно остановившись на пороге. Маргарет необычайно обрадовалась. Сделав вид, что не придает этому особого значения, она улыбнулась и поинтересовалась, съел ли он мороженое. За многие годы у Адама вошло в привычку есть мороженое перед сном.

– Может, съешь его в постели? – предложила Маргарет.

С того вечера она приносила мороженое ему в постель. Адам ел мороженое, Маргарет читала, потом они разговаривали, выключали свет и засыпали.

Но Адам по-прежнему не прикасался к жене.

И часто в постели, в машине по дороге домой из школы, за столом во время семейной беседы Маргарет охватывало дурное предчувствие. Она испытывала странное напряжение, как животные перед грозой.

Глава 16

– Что ты делаешь со мной? И с собой? Я этого не перенесу! – вскричала Рэнди сквозь слезы.

Стоя в тесной и душной телефонной будке, Адам переминался с ноги на ногу. Эти послеобеденные звонки выматывали его. Да и говорить уже было не о чем.

– Рэнди, мы не должны больше встречаться. Я же объяснял тебе… может, через год или два… Но сейчас я не могу. Я сдержал слово… но все так сложно… я не в силах больше говорить с тобой.

– Не в силах, – захныкала Рэнди. – А как же я? Я каждый день, каждую ночь одна. Совсем одна.

– Дорогая, но ты сама предъявила мне ультиматум…

– Я не думала, что все так обернется. Не предполагала, что ты сделаешь такой выбор.

– Мне пришлось. Дом. Дети. Ты же понимаешь. Давай заканчивать, мы и так говорим уже полчаса.

– Значит, на работу тебе звонить нельзя?

– Конечно, нельзя. Тем более так долго разговаривать.

– А можно я позвоню тебе домой?

– О, Рэнди, прошу тебя…

– А когда я увижу тебя? Мы ведь не виделись уже три месяца.

– Рэнди, мне сейчас так тяжело, помоги мне.

– Нет. Я хочу увидеть тебя. Я люблю тебя. Или ты хочешь сказать, что больше не любишь меня? Да?

– Нет, Рэнди, дорогая.

– Подари мне один час в субботу. Всего один час.

От такого напора Адам сходил с ума. Он застонал.

– Мы должны ехать к родственникам. Они устраивают вечеринку. Не специально для нас, но так получилось, что в этот день у нас годовщина свадьбы.

– О, сердечно поздравляю с таким праздником. И сколько же лет?

Адам вздохнул.

– Ты даже не можешь ответить? Сколько?

– Девятнадцать.

– Бедняжка, мне жаль тебя! Ладно, иди домой и празднуй со своей Маргарет. Надеюсь, она ублажит тебя, потому что от меня ты больше ничего не получишь. Я порываю с тобой отношения. На этот раз я решила окончательно.

Рэнди бросила трубку, и Адам услышал гудки.

– Правда, здорово для разнообразия отметить юбилей нашей свадьбы в гостях?

Маргарет хотелось, чтобы Адам согласился с ней. Он так и сделал.

– Народу будет немного, – сказала Луиза. – Я знаю, как вы ненавидите большие сборища.

Маргарет выглядела встревоженной. Последние несколько месяцев она выворачивалась наизнанку, стараясь угодить Адаму, порхала по дому, как птичка, хотя с большим удовольствием почитала бы или вздремнула. Видя и понимая все это, Адам испытывал неловкость.

– Я говорила тебе, что Фред послал своих рабочих построить беседку во дворе у Луизы? Ей всегда хотелось иметь такое место, где можно посидеть в тени на свежем воздухе и почитать.

«А что Луиза читает, кроме комиксов?» – подумал Адам.

– И они построили очень красивую беседку.

Разумеется, по этому поводу и устраивался праздник. Гилберт хотел похвастаться перед гостями.

В центре лужайки, позади дома, стояла новая беседка с фигурными решетками, увитыми розами. Лужайку окружали оригинальные разноцветные клумбы, где явно потрудился талантливый садовый архитектор. И стоило это наверняка весьма дорого.

Адам наблюдал за гостями, которые неторопливо прохаживались, приветствовали друг друга возгласами и воздушными поцелуями. Большинство из них Адам знал по крайней мере по имени. Они здоровались с Адамом, но проходили мимо, никто не останавливался поболтать с ним. Все как будто чувствовали, что ему приятнее побыть одному.

Маргарет, как всегда, была душой праздника. Адам видел ее белое льняное платье и рыжие волосы, мелькающие в толпе гостей. И он подумал, что она живет с мужчиной, который не только не спит с ней, но и не дотрагивается до нее. Это несправедливо по отношению к Маргарет, она напрасно теряет с ним время. Однако помочь жене Адам ничем не мог.

– Стол с угощениями в доме, – сказала Луиза. – Я опасалась, что здесь слишком жарко, поэтому стол накрыли там. Пойдем со мной, Адам.

Адам понимал, что Луиза следит за ним. То же самое делали Гилберт и Фред Дэвис. Все эти защитники Маргарет были очень любезны с Адамом, словно давая ему понять, что он полностью прощен. Адам последовал за Луизой в столовую.

Когда Маргарет нашла мужа, он стоял в одиночестве с полной тарелкой и ел.

– О, вот ты где. Помнишь, я говорила тебе о знакомых, которые разводят овчарок? Так вот они здесь и сказали мне, что у них сейчас есть щенки. Может, заедем к ним как-нибудь вечером на этой неделе? Пусть Дэнни посмотрит щенков.

Энтузиазм Маргарет, мысль о новом знакомстве, о новых заботах – все это вызвало раздражение у Адама, и он замялся с ответом.

– Мы же обещали Дэнни, – напомнила Маргарет.

– Да, да, конечно.

– Тогда я пойду и договорюсь с ними.

Адам уловил обрывки разговора:

– …в этом году двое едут в колледж. Это куча денег, но Гарвард стоит того.

– …получилось просто очаровательно. Они приглашали декоратора из Нью-Йорка, родственницу Гилберта или Луизы.

Адам уже долгое время не общался с Найной, и она ничего не знала об их «проблеме». «Будь Найна здесь, – подумал он, – она поддержала бы Маргарет, если бы я ушел от нее. Если бы ушел. А интересно, что бы сказала Найна об их «проблеме», учитывая ее отношения с Кейтом?»

Как его раздражали все эти люди, собравшиеся здесь! И все их разговоры о делах, деньгах… А вот дома у Рэнди он мог бы лежать на солнышке голый и не думать ни о чем. Дома у Рэнди…

– Ну как, дома все в порядке? – донесся до Адама знакомый голос Фреда.

Перед ним стояла высокая женщина, поэтому он не видел Маргарет и не слышал, что она ответила Фреду. Эх, врезать бы хорошенько этому Фреду. Похоже, он вообразил себя полицейским, надзирающим за досрочно освобожденным преступником.

В этот момент Фред и Маргарет подошли к Адаму.

– Фред только что рассказал мне о своих планах. Осенью он едет отдыхать в Грецию.

– Вам тоже нужно куда-нибудь поехать, – посоветовал Фред. – Я всегда считал, что путешествия полезны с медицинской точки зрения. Они сочетают приятное с полезным. Уверен, вы найдете кого-то, кто сможет остаться с детьми. – Он вопросительно посмотрел на Адама.

– Посмотрим, – процедил Адам сквозь зубы.

Черт побери, а на этот раз кем вообразил себя Фред? Ангелом-хранителем, врачом, психологом, дающим советы молодоженам?

Внезапно Адам почувствовал, что устал от всего: от того, что за ним наблюдают, от советов и поучений. Как невыносимо находиться среди неинтересных ему людей! Мысленно помахав всем рукой, Адам послал их к чертовой матери.

– После работы мне надо заехать в пару мест, так что, возможно, я не успею к ужину, – сообщил Адам жене на следующий день.

Когда он вернулся домой, уже почти стемнело. Адам поставил машину в гараж, вошел в дом и увидел, что Маргарет поджидает его у двери кухни. По выражению ее лица Адам понял: она знает, где он был. На мгновение его охватила ненависть к жене.

– Ну, что скажешь? – спросила Маргарет тоном учительницы.

– А что говорить? Ты знаешь, где я был.

– Да, я догадалась.

– Все бесполезно, Маргарет. Я обещал постараться, и старался все эти месяцы. Но у меня ничего не вышло.

– Девятнадцать лет… – промолвила Маргарет.

– Я ничего не могу с собой поделать.

– Какая же ты сволочь!

– Я не хочу ссориться с тобой. Давай поговорим спокойно.

– А она просто воровка. Даже к проституткам я отношусь с большим уважением. Эти бедные женщины по крайней мере не крадут мужчин у семьи, а торгуют своим телом. Это хотя бы честно, – рассмеялась Маргарет.

– Тише, тебя могут услышать дети.

– Ну и что? Они все равно узнают, так почему бы не сейчас? Адам Крейн, образцовый джентльмен, ученый, связался с грязной шлюхой.

– Маргарет, пожалей детей.

– А сам ты жалеешь их?

– Маргарет, не надо ссориться. Я иду спать.

Дрожа всем телом, Маргарет опустилась на ступеньки лестницы. В нижней спальне зажегся свет, а это означало, что Адам снова ушел туда. Вспоминая разговор с мужем, Маргарет убеждала себя, что не все кончено. Ведь она так старалась, и казалось, жизнь налаживается. Адам обещал… он не хочет, чтобы дети страдали… утром все будет иначе… Как говорится, утро вечера мудренее.

Около восьми утра Маргарет, спустившись вниз, увидела, что Адам стоит в прихожей среди коробок, чемоданов и сумок. Наверное, он всю ночь упаковывал вещи. Не веря своим глазам, она уставилась на мужа.

– Я ухожу, – сообщил он.

Маргарет заплакала.

– Как ты можешь? Адам, не уходи, – взмолилась она. – Прошу тебя, не бросай нас.

Адам молча взял две коробки и вышел через заднюю дверь, у крыльца которой уже стояла машина.

– Ты сошел с ума, – прошептала Маргарет, когда он вернулся.

– Возможно. – Адам взял чемодан и снова вышел.

Один за другим сверху спустились дети. Они стояли и смотрели на мать.

– Не бойтесь, я здесь и никогда не брошу вас, – заверила их Маргарет.

– Я тоже не бросаю вас, – сказал Адам. – То, что произошло, касается только меня и вашей матери. К вам это не имеет никакого отношения. Я остаюсь вашим отцом, и вы всегда можете рассчитывать на меня.

Все молчали. Забрав вещи, Адам сел в машину. Маргарет и дети наблюдали с крыльца, как он проехал по улице и свернул за угол. «Наверное, мы представляем собой довольно живописную картину, – подумала Маргарет. – Ошеломленные девочки и мальчик, плачущая женщина и лохматый пес».

Глава 17

А на восточном побережье в этот момент было около десяти утра, стояла жара и шел дождь. Найна, приехавшая в аэропорт, высматривала Кейта среди прилетевших пассажиров. Поддавшись внезапному желанию, она решила сделать ему сюрприз и встретить самолет из Феникса. Сейчас Найна ждала Кейта, охваченная радостным, почти детским возбуждением.

Найна уже продумала, что скажет Кейту: «Я хорошенько подготовилась к встрече. Вот книга, о которой ты говорил вчера, а в этой коробке еда. Надеюсь, она лучше той, которой тебя потчевали в самолете. Вот видишь, я беспокоюсь за тебя, меня тревожит твой безумный ритм жизни, ты не знаешь ни минуты передышки. После Флориды мы так и не встретились с тобой ни разу по-настоящему».

Каким же пустынным казался ей город, когда в нем не было Кейта! Конечно, Найна сознавала, что до Кейта лишь десять минут езды на такси, но во время одиноких прогулок перед рассветом эти десять минут и десяток миль превращались для нее в бесконечные расстояния и долгие годы.

Сколько еще так будет продолжаться? Если бы можно было потереть лампу Аладдина и устранить все препятствия… эту его нелюбимую, упрямую жену, которой не удалось сделать Кейта счастливым.

И вдруг Найна увидела его. Вот оно, дорогое лицо, знакомые торопливые шаги. Окликнув его, Найна радостно бросилась к нему навстречу.

Но тут она наткнулась на взгляд Кейта, выражавший ужас. Рядом с ним шла женщина. Найна окинула ее взглядом: гладкие рыжевато-каштановые волосы, приятное лицо, плащ… большой живот. Она явно беременна…

Кейт как бы умолял Найну взглядом: ради Бога, не надо. Не надо!

– Я привезла вам бумаги из офиса, – промолвила Найна. – Вы забыли их.

– Спасибо. – Кейт взял у нее пакет. – Очень любезно с вашей стороны. – И повторил: – Спасибо.

Кейт полагал, что она повернется и уйдет. Однако ноги у Найны подкосились. Пауза несколько затянулась. Женщина вопросительно посмотрела на мужа…

– Моя жена, – представил ее Кейт. – А это мисс… Джордан.

– Здравствуйте. – Женщина дружелюбно улыбнулась.

Наконец, овладев собой, Найна кивнула и направилась прочь. Однако шла она медленно, поэтому невольно слышала разговор Кейта с женой.

– Киди, ты ни о чем не беспокойся. Завтра я заберу твою маму из больницы, а что касается меня, то мне до срока еще пара недель.

– Дорогая, береги себя, таблетки от кашля я положил тебе в карман.

Дорогая. Киди. Оказывается, жена называла Кейта своим, ласковым именем. Свернув за газетный киоск, Найна осторожно выглянула из-за него. Кейт обнимал жену и целовал на прощание.

Найна бросилась бежать. Она мчалась так, словно кто-то гнался за ней. На улице Найна остановила такси, юркнула в него и сжалась на заднем сиденье.

– С вами все в порядке, леди? – спросил водитель.

– Да, просто голова разболелась.

Все кончено! Их тайный роман завершен. Только что все рухнуло. Найна подумала: «Надо держать себя в руках, нельзя распускаться. Сегодня ко мне должна прийти клиентка. Как же ее зовут? Статная женщина лет шестидесяти с густыми седыми волосами. Ей нужны образцы обоев. Так, а где они?»

Господи, она отдала их Кейту! Перепутала пакеты, потому что пакет с книгой и едой лежал рядом на сиденье. Ей захотелось разрыдаться, побыть одной, полежать…

– У тебя такой вид, словно ты потеряла лучшего друга, – заметил Уилли, когда Найна вошла в мастерскую.

– Я плохо себя чувствую.

– Только меня не зарази, – предупредил Эрни. – Ты же знаешь, как тяжело я переношу простуду. Пожалуй, тебе лучше поехать домой.

– Не могу. Должна прийти миссис… не помню ее фамилию. А я потеряла образцы обоев. Вчера весь вечер подбирала… и вот потеряла.

– Да, девочка, ты явно не в себе, – сочувственным тоном заметил Уилли. – Отправляйся домой, а с клиенткой я сам разберусь. Прими пару таблеток аспирина.

Дождь прекратился, но день был таким хмурым и пасмурным, словно мир умирал. «Ну и пусть умирает», – подумала Найна, бросившись на постель. Она разрыдалась и дрожала так, что стучали зубы. Но даже здесь, у себя дома, она не решилась закричать. Вдруг услышат соседи, позвонят в полицию или вызовут «скорую». Подняв голову, Найна наткнулась взглядом на фотографию Кейта в старинной бронзовой рамке. Она стояла на столе. Вскочив, Найна смахнула фотографию на пол, и осколки стекла разлетелись по всей комнате.

Прошло много времени, прежде чем мысли Найны начали проясняться. Конечно, ей следовало догадаться. Ведь она видела различные признаки, но не знала, как их толковать. Этот мужчина, сын такой педантичной матери, с его любовью к порядку, образованностью и вкусами… сколько он рассказывал ей в Праге об истории и искусстве… с его безукоризненными манерами – такой мужчина вряд ли поддался бы мимолетному желанию и совершил ошибку, женившись не на той женщине, какая ему нужна. И уж тем более не стал бы разрушать семью и разводиться с ней. Любой идиот понял бы, что этот мужчина вполне доволен своей женой, домом и детьми.

«А ты, Найна, бедная дурочка, вообразила, будто ради тебя он бросит все, что любит и чем так гордится? Да ты была для него просто игрушкой, возбуждающим коктейлем, десертом».

«Он лгал мне! – Найну охватила ярость. – Он обещал и лгал. Дурачил меня. И я начала надоедать ему. Да, симптомы этого были, только я не хотела замечать их».

На следующий день, ближе к вечеру, раздался звонок в дверь. Опухшая от слез, измученная головной болью, Найна решила не открывать.

– Мы знаем, что ты дома! – раздался из-за двери голос Уилли. – Это мы с Эрни. Открой нам.

– Я больна. Я же предупредила вас, что не приду на работу.

– Ты не больна. С тобой что-то стряслось. Я слышу, что ты плачешь.

– Нет, я действительно больна.

– Если ты не впустишь нас, мы простоим здесь всю ночь и устроим скандал.

Найна впустила Уилли и Эрни и обо всем поведала им. Когда она закончила, Эрни вздохнул:

– Не хочу обижать тебя, Найна, но этого следовало ожидать.

– Почему?

– Уилли, рассказать ей?

– Конечно, расскажи.

– Понимаешь, мы видели его несколько месяцев назад на выставке антикварной мебели. Он был с женой, выбирал английскую мебель на стенде рядом с нашим. Меня Кейт узнал, но сделал вид, что мы не знакомы. Потом мы выяснили у продавца, что они пристраивают к дому еще одно крыло, расширяют библиотеку и добавляют специальный кабинет для компьютера. Другими словами, заботятся о будущем.

– Почему ты скрыл это от меня? – Найна вытерла слезы. – Извини, что плачу.

– Поплачь. Тебе надо хорошенько выплакаться и все забыть.

– Но почему ты все-таки скрыл это от меня?

– А кому охота сообщать такую дурную весть? Да ты нам и не поверила бы. Даже слушать не стала бы.

– Ты прав.

Некоторое время все трое молчали.

– Почему он так поступил со мной? – Найна помотала головой, словно отвергала самую возможность подобного вероломства. – Зачем морочил мне голову?

– Ты необычайно привлекательная женщина, Найна. Не такая, как все.

– Да уж, куда там. Мне он это тоже говорил. Не такая, как все.

– Но это действительно так, – подтвердил Уилли. – В тебе есть какое-то несовременное очарование, его сейчас редко встретишь. Ты талантливая, самостоятельная. Короче говоря, находка для мужчины.

– Короче говоря, я вещь, которой он пользовался столько, сколько ему это было удобно. – Найна уставилась на свои пальцы, вспоминая ласковые слова, прогулку в снегопад, страстные ночи – все, что было хорошего за эти три года. – Что ж, мне надо пережить это, – промолвила она.

Лица мужчин выражали доброжелательность и сочувствие, поэтому Найна не испытывала унижения, говоря с ними откровенно.

– Одно время мне казалось, что он начинает уставать от меня. Но я гнала эти мысли и убеждала себя, что это просто смешно. – Внезапно Найна вскочила с кресла. – Но если он действительно намеревался порвать со мной, то почему подарил мне этот браслет? Вот, посмотрите.

– Очень, очень приятная штучка. Тысяч двадцать пять – тридцать, – заметил Эрни.

– Двадцать семь. Но я, разумеется, верну его.

Изумленный Уилли уставился на нее.

– Не вздумай, Найна. Не будь дурой.

– Я сразу не хотела брать браслет. Но Кейт настоял, поэтому я и думаю, что он до сих пор любит меня.

Эрни покачал головой.

– Ох, святая простота! Позволишь мне быть откровенным?

– Конечно.

– Это был прощальный подарок, своего рода компенсация, чтобы ты не устраивала скандала при расставании. Надо сказать, он дешево отделался. Мог бы по крайней мере подобрать к браслету серьги, а еще лучше ожерелье.

«Я никогда не знала этого мира, – подумала Найна. – Он фальшивый. Маргарет была права».

– Значит, компенсация. И что же будет дальше?

– Возможно, Кейт временно устал от тебя, А может, решил стать преданным мужем и примерным семьянином. Такое случается.

– Уилли, откуда ты все это знаешь?

– Просто держу открытыми глаза и уши, Кстати, когда ты ела последний раз?

– Не помню. Наверное, вчера утром.

– Тебе нужно хорошенько поесть. Прими душ и приведи себя в порядок, а мы с Эрни сходим за продуктами.

– Но я не хочу есть.

– Захочешь. Иди, приводи себя в порядок, а то выглядишь как ведьма.

Найна подчинилась. Через час был готов превосходный ужин.

– Тебе сейчас нужно отправиться в тихое место и успокоиться. Езжай домой, к своей семье. Ты ведь не навещала их целый год. Да, мы знаем почему, но Кейт больше не помеха. Так что забудь о гордости и езжай. Звонить предварительно не надо, о таких вещах трудно говорить по телефону. Устрой им сюрприз.

Так считали Уилли и Эрни.

В аэропорту Найна взяла напрокат машину и поехала в Элмсфорд. При первом взгляде на родные места, на мост через реку, на школу, к горлу ее подступил комок. Через десять минут она подъедет по знакомой улице к старому дому, где нет ни лжи, ни обмана. Там ее ждут родные, семья, надежная и прочная.

На подъездной дорожке Найна увидела фургон Фреда Дэвиса и «БМВ» Луизы, что удивило ее, поскольку был будний день. Однако больше здесь ничего не изменилось. Руфус, лежавший в тени, бросился Найне навстречу. Погладив его по голове, Найна подошла к двери и нажала кнопку звонка. Дверь ей открыла Луиза.

– О! – воскликнула она, бросив взгляд на чемодан Найны. – А я и не знала, что тебе кто-то сообщил.

– Что случилось? – встревожилась Найна. – Несчастный случай?

– Адам ушел, – мрачно сообщила Луиза.

– Как ушел?

– Нашел другую женщину, а утром в понедельник собрал вещи и уехал. Входи. Маргарет здесь.

Глава 18

Кроме Маргарет, по настоянию Луизы, поднявшейся наверх отдохнуть, все собрались в гостиной и сидели в таких напряженных позах, будто ожидали приговора врача в больнице. Найне казалось, что они так и сидят здесь с понедельника, внезапно заговаривают, обмениваются мыслями, а потом так же внезапно замолкают.

– Я никогда не одобрял выбора Маргарет, – заявил Гилберт. – Адам всегда был с причудами. Спросите Луизу, сколько раз я говорил об этом. Он считал себя выше всех и поглядывал на людей со снисходительной и саркастической улыбкой, потому что окончил университет с отличием, а они нет.

В этой сцене было что-то сюрреалистическое. Ведь они говорили про Адама… просто уму непостижимо! Найна надеялась, что приедет домой, бросится в объятия Маргарет, расскажет ей все, извинится за свое поведение, а та поцелует и успокоит ее. Но вот теперь Найна сидела вместе со всеми в гостиной, а ее чемодан так и стоял на полу возле ног.

– Он никогда никого не любил, – поддержала мужа Луиза. – Это всем было ясно. А уж нас Адам просто не выносил. Да, вел себя достаточно вежливо, но почти не разговаривал с нами. Наверное, считал, что не стоит тратить на нас время.

– Адам – спокойный человек, – вмешалась Найна.

– Спокойный? Нет, он необщительный и скрытный.

Все они представляли себе Адама совсем другим, чем Найна. И все же в их словах была истина. Ведь Адам бросил Маргарет. Ушел! Несмотря на жару и духоту в комнате, Найну прошиб озноб.

– Фред, а ты говорил Маргарет, что видел его с другой женщиной? – поинтересовался Гилберт.

– Нет. Не знаю, следовало это сделать или нет. Обычно женам такого не говорят. Кому охота сообщать плохие новости?

Найну бросило в жар. Не готовая встретиться взглядом с этими людьми, она потупилась.

– Маргарет! Трое детей! – воскликнула Луиза, словно только что осознала всю чудовищность содеянного Адамом. – Подумать только, Маргарет столько лет ухаживала за его больной матерью! Большинство невесток сдали бы ее в дом престарелых.

– На Маргарет было жалко смотреть. – Гилберт обратился к Найне. – Она все время спрашивала: что я делала не так, в чем моя ошибка?

– А я каждый раз повторяла, что ей не в чем винить себя, – добавила Луиза. – Во всем виноваты только Адам и эта шлюха. Гилберт, не смотри так на меня, это слово вполне применимо к женщинам, лишенным всяких моральных принципов.

– Сейчас нужно думать о том, как помочь Маргарет, – вмешался в разговор Фред. – Первым делом ей понадобится хороший адвокат.

– Адвокат, – повторила Маргарет, входя в гостиную. – Пожалуй. Хотя мама всегда советовала мне держаться подальше от адвокатов.

– Да, если без них можно обойтись, – согласился Фред.

Маргарет вздохнула. Найну поразил и этот тяжелый вздох, и сам вид Маргарет. За тот год, что они не виделись, Маргарет разительно изменилась. Постарела, похудела, под глазами темные круги.

– У тебя есть кто-нибудь на примете? – спросила Маргарет у Фреда.

– Да. Сегодня утром я наводил справки и остановился на Стивене Ларкине. Его дядя, Барт Ларкин, был одним из лучших специалистов штата по разводам. В прошлом году Он умер, и практика перешла к Стивену. Хочешь поговорить с ним?

– Наверное, придется.

– Что же теперь будет с детьми? – Луиза тоже вздохнула. – По-моему, Джулия особенно сильно переживает случившееся.

– Да. Она… больше всех привязана к отцу. Кстати, дети скоро вернутся от соседей: те повезли их куда-то отвлечь. Так что надо подумать об ужине.

– Ты сиди, а я что-нибудь приготовлю, – вызвалась Найна.

– Бросьте, – вмешалась Луиза. – Мы с Гилбертом съездим за пиццей. Дети всю жизнь отлично питались, так что ничего не случится, если сегодня обойдутся без домашнего ужина.

– Вы все так добры ко мне, – промолвила Маргарет.

– Для этого и существуют семья и друзья, – сказал Фред.

Во время ужина разговор за кухонным столом был беспорядочным и отрывочным. Но Найна понимала, что девочки и Дэнни очень рады видеть ее. Она приехала сюда искать утешения, но теперь ей надо утешать других – взрослую женщину и троих детей.

После ужина в доме воцарилась тишина. Маргарет, пытаясь сохранить заведенный в доме порядок, попросила Джулию поиграть, но та отказалась, и все разошлись по своим комнатам. Маргарет принесла Найне постельное белье и обняла ее.

– Спасибо, что приехала. Я так скучала без тебя.

– Я рада, что приехала, поскольку нуждаюсь в тебе…

– А я – в тебе.

– Мы сейчас с тобой в одинаковом положении. И все из-за мужчин.

– Из-за кого же еще?

– Как ты думаешь, мы справимся?

– А у нас нет другого выхода.

– О, Маргарет, я чертовски устала, и ты, должно быть, тоже. Давай спать, а завтра поговорим.

Найне казалось, что устало все: и сам дом, и ночь за окном. На деревьях не шевелился ни один листок. Постелив постель, она посидела у окна и посмотрела на двор, на дерево, которое Маргарет помогала ей сажать в тот день, когда Найне исполнилось семь лет.

– Сейчас это маленькая веточка, – сказала тогда Маргарет, – но когда-то из нее вырастет настоящее дерево высотой с дом. Только не забывай поливать его и ухаживать за ним.

В памяти Найны всплыла подсмотренная недавно сцена. Жена Кейта, которую она так ненавидела, тоже помогала детям сажать деревья. Значит, собиралась остаться в этом доме и увидеть, как вырастут деревья. Внезапно Найна представила себе, что эта женщина с миловидным лицом и большим животом внезапно постарела, так же, как Маргарет, которая сейчас сидела одна в своей спальне или лежала в постели.

Как и Маргарет, та тоже планировала свое будущее, то будущее, которое она, Найна, пыталась отнять у нее.

Найна заплакала. Она постоянно плакала после разрыва с Кейтом, но на этот раз это были слезы стыда.

А напротив, через коридор, Меган лежала в своей спальне, смотрела на пятно лунного света на потолке и шептала:

– В тот вечер, когда вы ругались с мамой, я поняла, что у тебя есть другая женщина. Ты все отрицал, и мама поверила тебе, а я – нет. Потом я увидела ее в ресторане. Я возненавидела эту женщину, и она поняла это. Мы смотрели друг другу прямо в глаза. Я готова была убить ее. Как ты мог так поступить с мамой? Если бы ты знал, как ученики любят ее! А родители моих друзей говорят о ней с таким уважением! Как же ты посмел? И теперь мама все время плачет из-за тебя. Все мужчины негодяи. Вот и у нас в школе мальчишки говорят, что любят, а сами только и норовят полапать. А на следующей неделе у них уже другая жертва. Им нельзя доверять.

У Меган учащенно забилось сердце. Она поднялась и села на край постели, продолжая шептать:

– Я так любила тебя! Ты был самым лучшим в мире отцом. Как ты мог так поступить? Сел утром в машину и уехал. Смогу ли я теперь доверять кому-нибудь? Нет, ты больше не мой отец. А я так любила тебя. Но теперь я не хочу тебя видеть. Ты сейчас живешь с этой гадкой женщиной и, наверное, думаешь, что я буду приезжать к тебе и хорошо относиться к ней. Даже не мечтай об этом, потому что я никогда не приеду.

Джулия перевернула подушку, мокрую от слез. Говорят, глупо считать, что сердце может разорваться от горя, но с того утра, когда уехал папа, у нее болело сердце. Джулия положила ладонь под маленький бугорок левой груди. Ей показалось, что сердце стучит слишком натужно, как двигатель, перед тем как заглохнуть. Ну и наплевать. Пусть глохнет. Тогда папа поймет, что он натворил, и ему будет стыдно.

«У него было такое холодное и злое лицо! Он даже не посмотрел на нас, просто сел в машину и уехал. Должно быть, мама сделала что-то ужасное, раз папа так разозлился.

А мама все время плачет. Значит, если она сделала что-то, то сожалеет об этом. Иначе зачем ей плакать? Говорят, папа уехал к другой женщине. Меган видела ее и сказала, что совсем ничего особенного. Но зачем тогда уходить к ней? Я этого не понимаю. Надо будет спросить папу, когда увижу его. Я попрошу папу вернуться. Я хочу, чтобы он вернулся».

Руфус, который всегда спал в коридоре, словно понимая, что сейчас он нужен Дэнни, пришел в спальню и лег рядом с его кроватью. Дэнни погладил его по голове.

Мальчик пытался разобраться в своих чувствах. Но они были такими противоречивыми. Иногда в голову лезли непозволительные мысли: Дэнни представлял себе отца рядом с молодой женщиной, непременно блондинкой, с волосами до плеч, маленькими упругими грудями… Он думал об этом вечером, когда ел пиццу и украдкой наблюдал за мамой.

Но мама совсем не старая. Он обратил внимание на ее руки. На пальце до сих пор обручальное кольцо, чистые, ухоженные розовые ногти. А вот даже пудра на щеках не могла скрыть того, что она плачет и страдает.

Внезапно к горлу Дэнни подступил комок. А не из-за него ли папа бросил такую замечательную женщину и такой хороший дом? «Может, я во всем виноват?» Дэнни припомнил статью из журнала, которую читал, ожидая приема у дантиста. В ней говорилось, что дети часто считают себя причиной развода родителей. Тогда, мельком взглянув на цифры, он решил, что это просто статистика. А теперь вот и сам входил в эту статистику.

Дэнни хотелось спуститься вниз и съесть что-нибудь, например булочку с шоколадной глазурью. «Возможно, тогда я почувствую себя лучше», – сказал он себе, хотя понимал, что это не поможет.

Маргарет задернула шторы, чтобы лунный свет не мешал ей думать. Ей необходимо было сейчас сосредоточиться, чтобы справиться со своим горем и прекратить бесплодные терзания.

Тот вечер в Нью-Йорке, когда они встретили эту женщину… Неужели за те пять минут она околдовала Адама? А потом они пили в номере шампанское, и – она точно помнила это – Адам предложил тост за их любовь. Значит, он любил ее тогда?

«Бесполезные вопросы, – решила Маргарет. – Лучше думай сейчас, что делать».

Прежде всего необходимо оберегать детей. И главное, ни в коем случае не оскорблять в их присутствии отца. Надо держать себя в руках, дети и так насмотрелись достаточно слез, которые ей не удалось сдержать. Так что больше никаких слез. Следует понимать, что каждый ребенок реагирует на случившееся по-своему. Необходимо проследить, чтобы они не переставали общаться с друзьями, расспросить учителей, как дети ведут себя. Потом встретиться с адвокатом, которого порекомендовал Фред. Если уж нельзя обойтись без опоры, надо принять помощь Фреда. Он искренне хочет помочь.

Закончив составлять в уме список насущных дел, Маргарет попыталась уснуть. Однако вопросы так и остались без ответа. А что обо всем этом думает Адам? Куда делись девятнадцать лет совместной жизни?

– Супружеская измена не считается преступлением, – пояснил Стивен Ларкин. – Так что никакого наказания она за собой не влечет.

Адвокат, сверстник Маргарет, был темноволосым, худощавым, несколько сурового, даже аскетичного вида. Маргарет поймала себя на том, что сравнивает других мужчин с Адамом.

– Значит, и причиненное горе, и разбитое сердце, и оскорбленные чувства – все это сводится только к бумажной волоките?

– Боюсь, что так.

И Маргарет, не в силах больше сдерживаться, выплеснула эмоции на незнакомого человека, сидевшего за столом напротив нее.

– Но почему это случилось со мной? Ведь ни одна женщина не думает, что судьба так обойдется с ней!

– Вы живете в Америке в тысяча девятьсот девяносто третьем году, – спокойно заметил адвокат. – Так почему же такого не может случиться?

– Но ведь никто не живет с мыслью о том, что его семья распадется. Я посвятила ему всю жизнь. Хотела стать врачом, но это нарушало планы Адама, и я отказалась от своей мечты. С радостью отказалась ради него! Я никогда и не помышляла о другом мужчине.

И тут Маргарет расплакалась. Ей было стыдно, и она закрыла лицо ладонями.

Адвокат деликатно отвернулся и сделал вид, что роется в своих бумагах. Когда Маргарет успокоилась и вытерла слезы, он тихо сказал:

– Я чувствую, как вам больно.

– Наверное, я просто слабохарактерная женщина.

– Не думаю. Да и ваш друг Фред Дэвис совсем другого мнения о вас. Он сообщил мне много полезной информации.

– Он и о вас очень хорошо отзывался. Поэтому я и здесь.

– Вам придется приходить сюда не раз. Вы наверняка слышали, что бракоразводные дела движутся медленно.

– Значит, теперь вы свяжетесь с Адамом?

– С его адвокатом, если у него есть таковой.

– Не знаю, есть ли у него адвокат. Я не общаюсь с мужем. Дэнни и Джулия говорят с ним по телефону, а Меган наотрез отказывается, и это меня очень беспокоит… Вам, наверное, нужен его адрес? Я сообщу вам его. Он живет… у этой женщины.

– В этом нет необходимости. Фред первым делом дал мне адрес.

На этом разговор закончился. Уходя, Маргарет остановилась в дверях, обернулась и печально промолвила:

– Едва ли для вас это сложное дело. Никаких имущественных споров; нет и больших денег, из-за которых стоило бы биться.

– У вас все образуется, – заверил ее Ларкин. – Наверное, сейчас вы в это не верите, но так оно и будет.

Адам проснулся глубокой ночью. Он не знал точно, что его разбудило, возможно, ощущение радости и счастья. Посмотрев в окно на сияющие звезды, Адам ощутил порыв выйти на улицу. Не потревожив Рэнди, он выбрался из постели, открыл дверь и вышел в тишину ночи. Защебетала и умолкла ночная птица. Адаму казалось, что самым громким звуком в этом очаровательном месте был сейчас стук его сердца.

Он испытывал блаженство и покой. Правда, предстояло решить еще множество вопросов, но главный вопрос решен. Он живет с Рэнди, они здоровы, молоды и свободны.

В то утро, как и уже несколько дней подряд, Адам уезжал на работу в Элмсфорд с чувством невероятного облегчения. Внезапно у него мелькнула мысль заглянуть в городе в ювелирный магазин и купить золотой браслет. Поскольку раньше Адам никогда не покупал ювелирные изделия, цена браслета ошеломила его. Но он представил себе, как вынет украшение из кармана и протянет Рэнди… Это стоило любых денег. И Адам удовлетворенно улыбнулся.

На работе Адам сказал, что заболел и будет отсутствовать несколько дней. Он болел очень редко, поэтому сейчас не чувствовал за собой никакой вины. Да и вообще он ни в чем не считал себя виноватым.

– Что ты тут делаешь? – раздался сзади голос Рэнди.

– Неужели я разбудил тебя? Я старался не шуметь.

– Нет, я просто ощутила, что тебя нет рядом. – Рэнди обняла Адама и прошептала: – Я так счастлива! До сих пор не верю, что это правда.

– Рэнди, мне так хорошо здесь с тобой!

– Конечно, это же наш дом. А завтра ты привезешь сюда детей.

– Только двоих. Меган не поедет.

– Девушки в ее возрасте очень упрямы. Но не волнуйся, у нее это пройдет. А мы прекрасно проведем время с Джулией и с Дэнни. Надеюсь, ты предупредил их, чтобы они взяли с собой купальные костюмы?

– Конечно. А еще сказал Дэнни, что его ждут булочки с шоколадной глазурью. Помнишь, я говорил тебе, что он обожает эти булочки.

– Да. Очень важно, чтобы твои дети почувствовали себя здесь дома.

– Рэнди, ты такая замечательная! Единственное, что меня беспокоит, так это праздники. Хотелось бы, чтобы дети встретили Рождество с нами.

– А мы отметим его на следующий день, устроим им второе Рождество. А сейчас пойдем спать. Тебе завтра рано вставать – ты должен ехать за детьми.

День выдался прекрасный – яркий, солнечный и не очень жаркий.

– Ух ты, вот это да! – одобрительно воскликнул Дэнни.

Адам подумал, что восклицание сына относится не только к дому и к бассейну, но и, возможно, к Рэнди.

В шортах и красных сандалиях она походила на девчонку. С самого начала Рэнди повела себя очень правильно. Похвалила платье Джулии, а Дэнни сказала, что, судя по росту, ему можно дать четырнадцать лет.

Обойдя дом, все четверо остановились, наблюдая за Руфусом, который бегал вокруг бассейна.

– Не возражаешь, что мы привезли его с собой? – обратился Адам к Рэнди.

– Конечно, нет. Отличный пес. Наверное, его приходится часто расчесывать.

– Это моя обязанность, – сообщил Дэнни. – Я расчесываю его каждый день. Не бойтесь, если он забежит в дом. В доме он никогда себе ничего не позволяет.

Рэнди улыбнулась Адаму. «Замечательный, – говорила ее улыбка, – замечательный мальчик». Так оно и было на самом деле. А Джулия, худенькая девочка с выступающими лопатками, скоро станет необычайно грациозной и хорошенькой девушкой. Адам преисполнился отцовской гордости за своих детей.

– Не хотите ли поплавать? – предложила Рэнди. – Дэнни, ты можешь переодеться в ванной, а ты, Джулия, иди со мной, я покажу тебе комнату для гостей. Адам, мы тоже переоденемся?

Адам ощутил неловкость, следуя за Рэнди в их спальню. Дети, проходя мимо спальни, наверняка заметили в приоткрытую дверь большую постель, и Адам понимал, какие ассоциации она вызовет у них. Но смущение прошло, вытесненное реальностью дня, прекрасной реальностью пребывания вместе с Рэнди и детьми.

Когда Адам вышел на улицу, Дэнни уже плавал в бассейне, а Джулия в своем голубом платье сидела в тени.

– Джулия, ты что, забыла купальник?

– Мне не хочется плавать.

– Что с тобой, ты здорова?

– Все в порядке, просто не хочу плавать.

– Ну ладно. А не хочешь ли почитать что-нибудь? – предложил Адам. – Журнал или газету?

– Нет.

Джулия украдкой разглядывала Рэнди в ее белом атласном бикини. Дэнни тоже задержал на Рэнди долгий взгляд. Адам внезапно осознал, что вовсе не подумал об отношении детей к Рэнди. Он размышлял лишь о том, что они обрадуются встрече с ним.

– Папа, давай наперегонки! – крикнул Дэнни. – Я тебя запросто обгоню.

И действительно, обогнав отца, Дэнни предложил посоревноваться в нырянии.

– Я в этом не силен, – признался Адам.

– А я здорово ныряю, – похвалился Дэнни. – Научился в прошлом году в лагере скаутов.

– А в этом году поедешь в лагерь? – поинтересовалась Рэнди.

– Нет, – ответил Дэнни, а когда удивленный Адам спросил почему, добавил: – Мы не хотим оставлять маму одну.

Произнесенное в совершенно невинном контексте, слово «мама» вызвало неловкую паузу. Заполнила ее Рэнди:

– Джулия, твой отец говорил мне, что ты прекрасная пианистка.

– Я пока не пианистка.

– Ну еще не Рахманинов, но у тебя великолепные способности, – приободрил дочь Адам. – Миссис Уоттс предложила тебе вчера разучить новую вещь, или ты продолжаешь играть вальс?

– У меня вчера не было урока.

Ни лицо Джулии, ни голос абсолютно ничего не выражали. Она сидела, аккуратно скрестив ноги в лодыжках, как ее научили в танцевальной школе, словно неживая. Адама охватило раздражение, но вместе с тем его встревожило поведение дочери.

– Ты не должна пропускать уроки… – начал он, но Джулия оборвала отца:

– Я больше не буду заниматься музыкой.

– Что? Да ты шутишь.

– Нет, не шучу, – все тем же спокойным тоном ответила Джулия.

Да, не таким представлял себе Адам сегодняшний день. Однако он не мог оставить столь важный вопрос.

– Ты совершишь большую ошибку, перестав заниматься. Как прекрасно овладеть исполнительским мастерством! Я мечтал бы об этом, но у меня нет таланта.

Тут к ним подбежал Дэнни, игравший с Руфусом, и сообщил, что пес хочет пить.

– Я принесу чашку с водой, – вызвалась Рэнди. – Мне все равно надо на кухню посмотреть, что там у нас с обедом.

– Послушайте, – быстро начал Адам, когда она ушла, – я понимаю, вам все это кажется очень странным, мы еще поговорим об этом подробнее, а сейчас я скажу вот что. Никто ни на кого не злится. Я не злюсь на вашу маму. Она очень хорошая мама.

Адам замолчал. Дети внимательно смотрели на него, ожидая продолжения. И, понимая, что они хотят услышать, Адам собрался с духом и проговорил:

– Я ушел от нее не потому, что она плохая. А потому, что я люблю Рэнди.

Дети молчали.

– Вам она понравится, когда вы узнаете ее получше. Непременно понравится.

– Дэнни, может, приведешь Руфуса сюда? – крикнула Рэнди. – На улице жарко, а у него такая густая шерсть.

Дэнни вместе с собакой отправился в дом, а Джулия, в глазах которой поблескивали слезы, достала из сумочки носовой платок.

«Настоящая маленькая леди с сумочкой», – подумал Адам и обнял дочь за плечи.

– Все не так плохо, дорогая. А будет еще лучше. Вот увидишь.

– Не надо, – Джулия отстранилась, – не обнимай меня.

– Ладно, не буду.

Несколько минут они стояли рядом. Джулия всхлипывала, а Адам думал о своем. Ничего, скоро все наладится, миллионы детей прошли через это. Просто Джулия слишком чувствительный ребенок и переживает все острее, чем другие дети.

Адам поклялся себе, что во всех других аспектах жизнь его детей не претерпит изменений. Он проследит за этим. Завтра у него встреча с адвокатом. Они все уладят по-хорошему. Адам готов выполнять свой долг по отношению к семье… Интересно, что скажут на работе, когда узнают эту новость? Но во всяком случае, там узнают ее не от него, он не из тех, кто распространяется о своей личной жизни.

– Я нормально выгляжу? – спросила Джулия. – У меня нет зеркала.

– Отлично выглядишь, как всегда. Иди в дом и предложи Рэнди помочь с обедом.

Остаток дня прошел хорошо. Адам считал, что трапеза всегда способствует сближению. Рэнди, отличная хозяйка, приготовила вкусные макароны, салат и десерт. Дэнни уплетал за двоих.

– Ты им действительно угодила, – прошептал Адам.

– Они же такие славные, и это твои дети, – ответила Рэнди.

Когда пришло время ехать домой, дети вежливо поблагодарили Рэнди. И Адам снова испытал гордость за них. Маргарет хорошо воспитала детей, они не похожи на современных разболтанных и невежественных подростков. Встреча, которой он опасался, в целом удалась. А следующая будет еще лучше.

Отвезя детей в Элмсфорд, Адам сидел в машине и наблюдал, как Джулия и Дэнни идут в дом. И тут его поразила мысль: а он сам может больше никогда и не войти в этот дом, когда-то принадлежавший и ему. Однако если бы сейчас его спросили, сожалеет ли он об этом, он ответил бы «нет». Просто немного грустит о прошлом.

Уже отъезжая, Адам, к своему изумлению, увидел Найну. Та вышла из дома, держа в руке несколько писем.

– Эй! – крикнул Адам. – А мне никто не сказал, что ты в городе. Что случилось?

Найна остановилась и внимательно посмотрела на него.

– Да ничего не случилось. Почему что-то должно случиться? – Она улыбнулась. – Все великолепно. Просто великолепно. Удивительно, что ты спрашиваешь об этом.

– Ты идешь на почту? Садись, я тебя подвезу, заодно и поговорим.

– Спасибо, Адам, но у меня нет желания разговаривать. Я отлично знаю, что произошло, поэтому не хочу выслушивать твои фальшивые объяснения.

Насмешливые слова Найны разозлили Адама, но он спокойно ответил:

– Они не фальшивые, Найна.

– Еще какие фальшивые! Никакие слова не могут оправдать твой поступок.

– А любовь и не нуждается в оправдании.

– Любовь! Да твоя любовь просто грязная интрижка и ничего более. Поэтому побереги свое красноречие для другого случая.

– Найна, и это говоришь мне ты?

– Да, я. Я сама поступила безобразно, но нашла в себе силы прекратить это. Увидев Маргарет, я взглянула на все с другой стороны. И поняла, как была не права.

– Ты что, ударилась в религию? На тебя нашло внезапное просветление?

– Мне наплевать на твой сарказм, Адам. Но мне больно от того, что я разочаровалась в тебе. Я считала тебя лучшим в мире мужчиной, ты был для меня кумиром, но теперь ты низвержен с пьедестала. Господи, да что я говорю о себе? Вот Маргарет и дети…

Адам невольно отвел взгляд, а потом все же спросил;

– Как она?

– Отлично. Черт побери, а как, по-твоему, она может себя чувствовать?

– Что ты так вспылила, Найна? Я задал обычный вопрос…

– Знаешь, что я тебе скажу. Если тебя это так интересует, зайди в дом и получишь ответ на свой вопрос.

Глядя вслед удалявшейся по улице Найне, Адам почувствовал глубокую обиду. И это сказала ему Найна, его младшая сестра, которую он всегда поддерживал. И всегда понимал. Хотя, наверное, вполне естественно, что она как женщина презирает его…

Адам решительно вскинул голову. Ничего, со временем и Найна остынет. Все успокоятся. Забудутся все обиды, и жизнь пойдет своим чередом. Так всегда бывает. Ободренный этой мыслью, Адам уехал.

Маргарет заметила, что самым тяжелым было для нее время ужина. Днем дети расходились по своим делам, а Найна иногда встречалась с друзьями, которых не видела после окончания школы. Поэтому Маргарет надолго оставалась одна и считала это благотворным для себя… а может, и нет. Ей трудно было разговаривать, даже отвечать на доброту и заботу Луизы, Гилберта, Фреда и еще нескольких человек, осведомленных о том, что произошло в семье Крейнов. Встречи с адвокатом, хотя он был очень приятным человеком, требовали большой выдержки. Никогда еще Маргарет не ощущала такой физической усталости. Казалось, сейчас, на третью неделю после разрыва с Адамом, у нее болела каждая клеточка: зубы, голова, спина… Но Маргарет не обращала внимания на эту боль. Приходилось заниматься делами, вести хозяйство, ухаживать за садом. Она не ждала, что дети, помимо собственных дел, возьмут на себя еще и обязанности Адама. Кроме того, Маргарет нравилось работать в саду, где в одиночестве она давала волю слезам.

А вот за ужином все было иначе. Дэнни, прежде веселый и оживленный, держался мрачно и замкнуто. Эта замкнутость появилась после первого субботнего визита к Адаму, однако Дэнни явно ждал очередной встречи с отцом.

– Ты говорила, что этим летом мы возьмем щенка, – напомнил Дэнни. – И еще этим летом мы собирались в Йосемитский национальный парк. А ты нарушила все свои обещания.

Маргарет поймала взгляд Найны, сидевшей за столом напротив. «Бедные дети!» – говорил этот взгляд.

– Извини, Дэнни, но сейчас у нас трудные времена, – спокойно ответила Маргарет. – Я не могу сейчас заниматься щенком. Вот если бы…

Дэнни прервал мать:

– Ладно, но ведь на Запад мы можем поехать. Папа говорит, что можем. У нас каникулы, у тебя отпуск, самое время отправляться.

«Значит, так сказал папа, – подумала Маргарет. – А ему не пришло в голову, что я не смогу проехать три тысячи миль с тремя детьми в своей старой машине да еще в таком состоянии? К тому же тех денег, которые он присылает, хватает только на то, чтобы сходить в супермаркет».

– Сейчас мы не можем себе этого позволить, но поедем следующим летом, – пообещала Маргарет.

– Да, как же, я уже не верю тебе! Мы никогда не поедем туда. Никогда.

– Может, заткнешься? – разозлилась на брата Меган. – Ведешь себя как капризный ребенок.

– Ну ты, дура, не называй меня ребенком.

Маргарет попыталась успокоить детей:

– Дэнни, в нашем доме не говорят таких слов, Я знаю, вы с приятелями позволяете себе подобные выражения, когда бываете одни, но здесь это не принято.

– Мама, слышала бы ты, что он говорит, когда тебя нет рядом, – пожаловалась Меган. – Дэнни стал просто невыносим после того, как стал видеться с подружкой отца.

Маргарет раскрыла было рот, но Дэнни опередил мать:

– Не смей говорить! Ты не знаешь ее! Она хорошая, лучше, чем ты, идиотка!

«Она хорошая. Значит, мне теперь выносить еще и это?» – спросила себя Маргарет и ощутила боль в груди.

– Вы только послушайте, – возмутилась Меган. – Он называет дешевую шлюху хорошей. Хотя что Дэнни понимает в своем возрасте? Джулия, ты тоже считаешь ее хорошей?

– Не знаю. – В глазах Джулии стояли слезы. – Я ничего не знаю. Но вы всегда ругаетесь, а в доме папы по крайней мере не ссорятся. О, мама, – воскликнула она, – что ты сделала такого, из-за чего папа бросил нас?

Найна вскрикнула от изумления. И тут зазвонил телефон.

– Я возьму трубку. – Маргарет направилась к телефону.

Когда она вернулась, все говорили, перебивая друг друга, и Маргарет пришлось резко прикрикнуть на детей, чего она не делала раньше.

– Джулия, это звонила миссис Уоттс. Она сказала, что ты не хочешь больше заниматься музыкой. Ее это беспокоит, да и меня тоже.

Опустив голову, Джулия пробормотала что-то невнятное.

– Джулия, пожалуйста, подними голову и говори так, чтобы я тебя слышала.

– Ты же знаешь, что я не ходила на уроки музыки.

– Да, и понимаю почему. Я даже предупредила миссис Уоттс, что ты должна отдохнуть. И объяснила причину. Она все поняла.

– Мне не нужен отдых. Я не буду больше заниматься музыкой. Я ненавижу ее.

Из столовой Маргарет видела стоявшее в гостиной пианино. Умолкшее, с закрытой крышкой. Она вспомнила, что несколько недель не вытирала с него пыль. И внезапно пианино показалось ей символом всего их дома, семьи и жизни – пыльным и заброшенным. Ухватившись за край стола, Маргарет тяжело опустилась на стул.

– Нет, дорогая, ты не можешь ненавидеть музыку. И я хочу, чтобы ты продолжила уроки. Вот увидишь, ты снова почувствуешь себя счастливой, как и прежде.

– Не хочу. Я рассказала папе, и сначала он тоже заявил, что я не должна бросать музыку. А потом согласился, что раз уж у меня появилось отвращение к музыке, то надо бросать занятия. – Джулия всхлипнула.

«Он просто морочит детям голову, – подумала Маргарет. – Подлаживается к ним. Поезжайте в Йосемитский заповедник. Заводи щенка. Бросай заниматься музыкой. Делайте все, что хотите. Только спросите папу, и он вам все позволит».

– А Джулия всегда плачет, – наябедничал Дэнни. – Когда мы бываем у папы, она сидит все время с печальным лицом, пока он не развеселит ее.

– Заткнись и оставь меня в покое, – огрызнулась Джулия. – Или я убью тебя.

– Дожили, нечего сказать, – буркнула Меган. – Будь я поумнее, каждый вечер оставалась бы ужинать у Бетси.

Найна поднялась.

– Пока вы тут бросаетесь друг на друга, как гиены, я, пожалуй, поем попкорн. Ваша добрая мама специально ходила за ним по жаре в магазин, но вы не заслужили его.

Дети моментально притихли. Упреки Найны, любимой ими и немногим старше, чем они, всегда утихомиривали детей. Маргарет бросила на Найну благодарный взгляд.

Накал постепенно спал, и Меган сменила тему разговора:

– Сестра Бетси на Рождество выходит замуж.

– Это здорово. А тебя пригласили? – спросила Найна.

– Конечно. Джоан даже попросила меня быть подружкой невесты.

– Но ты ведь не ее подруга, а Бетси, – удивилась Маргарет.

– Думаю, Джоан посоветовала так поступить ее мать, желая сделать мне что-то приятное. Нас жалеют все соседи.

Атмосфера вновь начала накаляться.

– Меган, на мой взгляд, в этом нет ничего плохого. Надеюсь, ты поблагодарила их?

– Да, мама, поблагодарила. Но отказалась.

– Отказалась? Почему?

– Потому что мне не нравятся свадьбы. Сначала я считала их экстравагантным шоу, а теперь – лицемерным спектаклем. К чему все эти торжества, клятвы верности, если мужчина все равно бросает женщину, когда находит ту, которая кажется ему лучше. – Глаза Меган блестели, она боролась со слезами.

Маргарет подумала, что по вине Адама у девочки уже в таком возрасте появились разочарование и цинизм.

– Так нельзя рассуждать, – возразила она. – Ведь не каждый брак распадается.

– Пятьдесят процентов, мама. Каждый второй.

– И все же надо жить с надеждой.

– Да, мама, я знаю, что ты оптимистка. Ты из тех, кто говорит, что стакан наполовину полный, а не наполовину пустой.

– Если уж речь зашла о стаканах, то как насчет того, чтобы убрать со стола? – вмешалась Найна. – Маргарет, ты посиди на крыльце, а мы наведем порядок на кухне.

Маргарет не стала возражать. Уходя, она услышала слова Найны:

– Ваша мама очень устает, и вам следует понимать это. Вы тоже здорово устали, хотя и не осознаете этого. Внутренняя усталость в ваших головах, и вы выплескиваете друг на друга свои отрицательные эмоции. Все понятно, но делайте это за стенами дома, чтобы не огорчать маму. Хватит с нее. Понятно? А теперь моем посуду и идем смотреть телевизор. Несмотря ни на что, мы по-прежнему единая семья.

«Господи, благослови Найну!» – подумала Маргарет.

* * *

– Вам надо уехать, – как-то посоветовала Найна. – Отдохнете и смените обстановку.

– Это исключено. Я не могу позволить себе ничего подобного. Он, – Найна отметила про себя, что Маргарет теперь почти никогда не называет Адама по имени, – знает, что летом во время каникул я ничего не зарабатываю, и все же сократил сумму выплат. Мой адвокат говорит, что это обычное явление. И уладить денежный вопрос можно либо по взаимному соглашению, либо через суд. Так что я должна крутиться на те деньги, которые имею. Что и делаю.

– Надеюсь, твой адвокат – человек осведомленный.

– Да. И он очень хороший, сдержанный, зря слов на ветер не бросает, проявляет сочувствие. Мне он действительно нравится, что облегчает наши встречи. Фред оказал мне хорошую услугу.

– Позволь мне дать тебе денег взаймы, чтобы вы уехали на несколько дней на озеро или в какое-то другое место.

– Спасибо, но Джулия два раза в неделю ходит к психологу, а у меня только начинается юридическая волокита. Считается, что организовать свадьбу – большая работа. А по-моему, это пустяки по сравнению с разводом.

«И Кейт говорил то же самое», – подумала Найна и вздрогнула.

Внезапно Маргарет протянула руки к Найне и спросила умоляющим тоном:

– Скажи мне честно, скажи правду, ты ведь выросла здесь. В чем я поступала неправильно?

– Я никогда не замечала ничего такого, что могла бы назвать твоей ошибкой. Но я не видела, чтобы и Адам совершал ошибки.

– В каждой ситуации есть две стороны, я понимаю это и потому все время размышляю. Может, я слишком упряма?

Найна улыбнулась:

– Не более, чем Адам.

– Или слишком много внимания уделяла детям, а не ему?

– Мне так не казалось.

– Наверное, до конца своей жизни я буду допытываться, в чем моя ошибка, но так и не найду ее.

Грустная улыбка Маргарет отнюдь не обманула Найну. Она видела, как у Маргарет дрожат руки, как та похудела и осунулась.

– Маргарет, меня беспокоит твое здоровье. Не пойти ли тебе к врачу?

– Я уже ходила. Доктор Фарли сказал, что у меня типичные симптомы. Это все нервы. Нервы. – Маргарет усмехнулась. – Я пыталась придумать подходящее название для этой болезни. Может, «синдром расставания» или «синдром брошенных жен»? Спина болит, кожа увядает, волосы вылезают. Сейчас я тебе покажу.

– Не надо.

– Проснувшись после того, как он ушел, я не поверила, что такое случилось. Я прожила с ним половину жизни, вернее, всю взрослую жизнь… И что толку? Люди умирают от рака, а я сама разъедаю свою душу. Ты не жалуешься, но я знаю, что у тебя тоже трудные времена. Стало ли тебе хоть чуточку легче?

– Да, гораздо легче, – ответила Найна и подумала: «Что мое горе по сравнению с ее горем!»

Маргарет подошла к столу, на котором стояли семейные фотографии.

– Все забываю убрать их. У меня было великолепное свадебное платье. Изабелла сшила его своими руками. Ты была слишком мала, чтобы оценить, как оно прекрасно.

– И все же я помню это платье. – Найна подумала, что Маргарет смотрит на свою свадебную фотографию, как смотрят на фотографию покойного. Хотя… ведь та доверчивая и любящая невеста действительно умерла.

– Ладно, надо убрать ее на чердак вместе с платьем. Может, лет через сто кто-то из моих внуков захочет из любопытства взглянуть, как я выглядела.

Внезапно Маргарет вспомнила, что у нее на плите стоит суп, и убежала на кухню. А Найна пошла к телефону, поскольку Фред предлагал в случае необходимости обращаться к нему.

– Фред, скажи честно, ты очень занят сегодня после обеда?

– Я собираюсь в клуб поплавать в бассейне. Очень уж жарко. Я даже рабочих распустил по домам, опасаясь, как бы кого-нибудь не хватил солнечный удар.

– Не возьмешь ли с собой детей Маргарет? Их пока нет дома, но появятся с минуты на минуту. А из-за Маргарет мне не хочется, чтобы они торчали дома. Мне неприятно это говорить, но я не узнаю в них тех добрых и ласковых детей, какими они были раньше. Они постоянно ругаются и кричат друг на друга.

– Я заеду. А как Маргарет?

– Пытается держаться так, словно ничего не произошло. Ты же знаешь ее.

– Да, знаю. Найна, когда уедешь, не беспокойся за Маргарет. Я всегда помогу ей.

– Спасибо, Фред.

Найна подумала, что для Маргарет это было бы разумным решением всех проблем, поскольку Фред обожает ее. Когда Найна появилась в кухне, Маргарет лущила горох для овощного супа.

– Звонил Фред, приглашал Дэнни и девочек поехать с ним в клуб и поплавать в бассейне. В такую жару им это будет приятно.

– Звонил Фред? Но я не слышала звонка.

– Разве? Давай я помогу тебе лущить горох.

Маргарет ухватилась за спинку стула и тяжело, со вздохом опустилась на него.

– Ох уж эта спина! Иногда так болит, что трудно подняться. Да не смотри на меня так встревоженно. Обычная физиологическая реакция на душевное напряжение.

– Да, ты слишком напряжена. После того как это произошло, ты ни на секунду не позволила себе расслабиться. Сначала стыдилась проявить слабость, потом не хотела тревожить детей…

– А что ты понимаешь под словом «расслабиться»?

– Поорать и поплакать. Просто пореветь. Ты переживаешь, страдаешь, но не даешь выхода своему горю. Иди и пореви. В доме никого нет, кроме меня, а я не возражаю. Если угодно, я готова заткнуть уши ватой. Понимаю, ты считаешь это бредовой идеей, но…

Маргарет пожала плечами.

– Нет, идея довольно удачная. Пойду, пожалуй, на чердак и попробую.

Найна ушла в гостиную, легла на диван и взяла книгу. Жара сморила ее, и она уже задремала, когда услышала горькие рыдания, доносившиеся с чердака. Найна встала, направилась к лестнице и прислушалась. Когда-то в скаутском лагере она слышала вой и стоны животного, попавшего в капкан, и подумала тогда, что никогда не забудет эти ужасные звуки. И сейчас в рыданиях Маргарет прорывалось такое же отчаяние. Когда-то она сказала, что от одной мысли о смерти Адама у нее может остановиться сердце. «Если бы только Маргарет возненавидела Адама так, как я Кейта, – подумала Найна. – Вот тогда она перестала бы страдать. Но, к несчастью, Маргарет любит его…»

Через некоторое время рыдания затихли. Должно быть, Маргарет уснула.

А через полчаса домой вернулась Меган с иллюстрированным журналом.

– Найна! Одна леди из клуба дала мне его, потому что там написано про тебя. Ты знаешь об этом?

На четвертой странице была помещена фотография розового дома во Флориде. Надпись гласила: «Поразительно оригинальное убранство комнат, осуществленное дизайнером Найной Келлер из компании "Кроузьер и Декстер"».

– Вот уж не предполагала, что так скоро попаду на страницы журнала.

– Ты никогда и не говорила об этом.

Найна улыбнулась.

– У меня голова была занята другими мыслями.

– Значит, ты стала знаменитой? – спросил присоединившийся к ним Дэнни.

– Это значит, что я хорошо потрудилась и что мне повезло.

– А ты гордишься этим? – поинтересовалась Джулия.

– Нет, я просто испытываю благодарность.

– За что? – осведомилась Маргарет, входя в гостиную.

В клетчатом хлопчатобумажном платье, с накрашенными губами и небольшим черным бантом на затылке, она выглядела если не отдохнувшей, то явно заботившейся о своей внешности женщины.

– Найна знаменита, – заявил Дэнни. – А она говорит, что нет. Вот, смотри, мама, здесь напечатано ее имя.

Потолкавшись возле Найны и заглянув в журнал, дети удалились, и женщины остались одни.

– Я горжусь тобой, – промолвила Маргарет. – Хотя не вижу в твоих успехах ничего удивительного. Талант он и есть талант.

– Ладно, не будем обо мне. Скажи лучше, тебе полегчало?

– Да, кажется, будто распутались какие-то узлы. Найна, а чем я могу помочь тебе?

– Мне помогает просто твое присутствие. Однако в четверг я уже должна уехать. Я бы с удовольствием осталась, но мои хозяева и так дали мне две дополнительных недели отпуска, и просить еще неловко.

– Понимаю. Тогда иди наверх и начинай собирать вещи.

Из окна своей спальни Найна оглядела знакомый двор. Не скоро ей удастся вернуться сюда и провести здесь больше двух-трех дней. Девочки мыли машину и спорили о том, как это делать лучше. Дэнни выкашивал газонокосилкой засохшую пожухлую траву. На своем обычном месте под дубом спала собака. Но даже эту мирную сцену омрачала тень беды.

Когда самолет набирал высоту, Найна с сожалением подумала о том, что главные трудности ждут Маргарет впереди, и вот тогда ей понадобятся решительность и храбрость. Ведь одно дело – она, Найна, одинокая, не обремененная заботами женщина с большой свободой выбора, и совсем другое – брошенная жена, мать троих детей. Обнимаясь при расставании, они обе поняли это.

Глава 19

Как хорошо вернуться домой, в собственную квартиру! Конечно, в Элмсфорд, где живут родные, так сердечно принимающие Найну, всегда можно приехать, однако он перестал уже быть для нее домом.

Пленка автоответчика была заполнена сообщениями. Распахнув окна, Найна прослушала их. Большая часть сообщений не вызывала особого интереса, но вдруг как гром среди ясного неба раздался голос Кейта: «Где ты, Найна? Я все время пытаюсь дозвониться до тебя. Нам надо поговорить».

– Поговорим, – вслух ответила Найна.

На пленке оказалось еще пять сообщений от Кейта, причем в последнем слышалась сильная тревога, почти страх. «Пусть поволнуется, – подумала Найна. – Такова будет моя месть – хоть и маленькая, но сладкая».

Она никогда не звонила Кейту в офис, но решила сделать это в первый и в последний раз.

– Я повсюду разыскиваю тебя, – взволнованно проговорил Кейт. – Где ты была?

– Не все ли равно? Сейчас я дома и предлагаю тебе заехать сегодня ко мне по пути домой. По пути к семье, – уточнила она.

– Я заеду.

Кейт явно чувствовал себя не в своей тарелке, опасаясь крупных неприятностей. Найна улыбнулась, ощущая свою силу в данной ситуации, и обошла всю квартиру в поисках вещей, которые Кейт когда-то дарил ей. Их оказалось очень мало, кроме книг, с которыми Найне было жаль расставаться. Однако, не желая, чтобы хоть что-то здесь напоминало ей о Кейте Андерсоне, Найна сложила их стопкой на столе вместе с фотографиями, акварелью, купленной в Праге, флакончиком духов и браслетом с бриллиантами. Рядом она поставила картонную коробку, чтобы Кейт упаковал все и унес.

Через полчаса приехал Кейт в отличном костюме и белоснежной рубашке. Он робко улыбнулся, и Найна внимательно вгляделась в него, пытаясь определить выражение лица – мрачное, подавленное или испуганное.

– Найна, я понимаю, что ты чувствуешь, – нерешительно начал Кейт. – Но я хочу объяснить…

Она покачала головой.

– Не трать понапрасну красноречие. Говорить буду я. Ты слышал когда-нибудь о праведном гневе? Так вот я имею право гневаться, ибо потратила два года на лжеца.

– Найна, прошу тебя…

Она подняла руку.

– Не перебивай меня. Ты превратил меня в идиотку, но теперь будь любезен выслушать все. Замужество никогда не было для меня главной целью жизни. Возможно, я вообще никогда не выйду замуж, а может, и выйду лет через десять… не знаю. Но ты вел себя со мной как мошенник, продающий простодушной старушке сломанные вещи. Мне стыдно, что я не распознала тебя.

Сердце Найны билось учащенно, и ее так распирало от желания выложить Кейту как можно больше, что она на секунду умолкла, желая сказать самое основное.

Кейт тут же воспользовался паузой:

– Я понимаю, как тебе сейчас…

– Нет, ты не понимаешь! Что ты дал мне, кроме секса и лживых обещаний? Мы прятались с тобой в этом чудесном городе, не имея возможности ни пойти вместе в музей, ни погулять в парке из страха, как бы нас не увидели вместе. И все это время ты четко знал, что делаешь. Ты занимался со мной любовью, смотрел мне в глаза и знал, что лжешь. Ты подписал ни к чему не обязывающий контракт, понимая, что можешь в любую минуту расторгнуть его. Ты поступил как жулик, как торговец подержанными автомобилями, который берет у людей деньги, ничуть не сомневаясь, что проданный им автомобиль через десять миль развалится на дороге.

– Найна, можно мне сесть? Пожалуйста, не будем расставаться врагами. Если я могу что-то сделать для тебя, то…

Сделать что-то для нее! Опять пытается подкупить! Найну охватила ярость. И внезапно она осознала, что ярость вызывает в ней не только Кейт, но и Адам, и вообще все мужчины с их лживыми обещаниями…

– Нет, ты не сядешь и разговаривать мы не будем. Мне жаль твою бедную жену. Что же ты делаешь с ней? А ведь она, наверное, верит тебе… Я никогда раньше не думала о твоей жене… но в последнее время многое поняла.

Кейт молчал, видимо, пав духом.

– Твоя жена уже родила? Кого?

Потупившись, Кейт пробормотал:

– Мальчика. – Он поднял голову. – Чего ты хочешь, Найна? Давай обсудим все разумно. Я…

Найна улыбнулась.

– Неужели полагаешь, что я не догадываюсь, о чем ты думаешь? Ты испугался, как бы я не поехала к Синтии. Поэтому и звонил так часто. Поэтому и приехал сейчас. Да и браслет подарил поэтому. Это ведь был твой прощальный подарок, не так ли? Если бы не встреча в аэропорту, ты сделал бы мне еще несколько подарков, чтобы подсластить пилюлю. Посмотри на себя! Ты похож сейчас на приведение. Успокойся, мне не нужно, чтобы в моей квартире произошел сердечный приступ. Я не пойду к твоей Синтии. Никогда. Но не из-за тебя, а из-за нее и троих детей. Однако твоя следующая любовница может оказаться не такой благородной, поэтому советую тебе, Кейт, вести себя осторожнее. А теперь убирайся. И забери все эти вещи.

– Найна, я не хочу…

Она резко оборвала Кейта:

– Все это твое. Браслет подаришь жене. Она заслужила его, поскольку родила тебе еще одного сына. Так вот, собирай вещи и выметайся.

Кейт сунул браслет в карман и начал укладывать все остальное в коробку. Потом с трудом поднял ее. Найна открыла дверь и захлопнула ее за Кейтом. Еще несколько минут она стояла, не шевелясь, пока не закрылась дверь лифта. Чувство горькой утраты охватило Найну. Он был таким чудесным… пока любовь ослепляла ее.

– Ну вот и все, – промолвила она.

Потом, сидя в гостиной, Найна анализировала свои противоречивые чувства. Сейчас она испытала облегчение и даже прилив энергии. Вместе с тем Найне казалось, что она стала гораздо старше. Те, кому Найна доверяла, предали ее. То, что когда-то она считала неизменным, изменилось. С болью осознавая все это, Найна начала наводить порядок в квартире.

Глава 20

– Надеюсь, я все заполнила правильно. – Маргарет указала на стопку бумаг, лежавших на столе Стивена Ларкина. – Даже не представляла себе, что столкнусь с такой волокитой, тем более что на развод подала не я.

– Не спрашивайте меня, зачем это нужно. Таков закон, вот и все.

– Простите, я не хочу вас обидеть, но Диккенс писал, что закон – осел, и я склонна согласиться с ним.

Стивен рассмеялся.

– Согласен. Во всяком случае, я не хотел бы отвечать за этот закон о разводе. Он должен быть другим. В соответствии с нынешним законом жизненный уровень мужчины повышается более чем на сорок процентов, а жизненный уровень женщины соответственно понижается.

– А если бы у меня не было работы? Или было бы еще больше детей?

– Тогда он не смог бы включить вашу заработную плату в общую сумму ваших доходов, и ему пришлось бы увеличить сумму алиментов. Разумеется, исходя из его доходов.

– Он обещал Дэнни и Джулии заботиться обо всех нас. – От злости к горлу Маргарет подступил комок. – Он ведь прекрасно знает, сколько я зарабатываю и какие у нас расходы. Только налоги на дом увеличились в четыре раза с тех пор, как мама оставила его мне. А это… Впрочем, вам все это известно. – Маргарет задыхалась от бессильной ярости. – И это называется справедливое распределение! – воскликнула она. – А что, если какой-то судья справедливо распределит деньги так, что мне не хватит на жизнь? Что тогда? Обращаться за социальным пособием?

– Очень часто так и происходит. Но с вами этого не случится.

– Я и так едва свожу концы с концами. Прошло всего четыре месяца, а я уже залезла в свои сбережения, которые отнюдь не велики, уверяю вас. Мне страшно их тратить, ведь надо иметь хоть что-то на черный день.

– Поскольку мы не можем прийти к соглашению, придется еще раз обращаться в суд. А это дело дорогое, и я предпочел бы не разорять вас, миссис Крейн.

– Прошу вас, называйте меня Маргарет. Мне неприятно носить его фамилию. Вот если бы еще ученики могли называть меня как-нибудь по-другому. – Маргарет доверчиво посмотрела на Ларкина. – Иногда я ловлю себя на том, что думаю, а то и говорю что-то нахальное и глупое. Как вы считаете, глупо отказаться от его фамилии?

– Нет. Вам нанесли чудовищное оскорбление. Я понимаю вас.

– Да, вот именно, оскорбление. И тем не менее он живет прекрасно. Дэнни иногда пробалтывается: то они устраивают пикники, то теперь делают бассейн крытым, чтобы можно было купаться зимой. Он никогда не жил в роскоши, так что теперь ему, наверное, очень нравится шиковать. Вот куда уходят деньги, правда, мистер Ларкин?

– Не знаю. Я еще не получил его опросный лист. Но должен предупредить вас, что моральные обязательства в данном вопросе не играют роли. По закону он должен тоже вести обеспеченную жизнь.

– Да, таково справедливое распределение. А эта Рэнди тратит то, что по праву принадлежит мне и моим детям. Детям, которых он бросил, хотя сам так не считает.

– Маргарет, я постараюсь сделать для вас все, что смогу.

– Спасибо. Вы очень добры. Фред так и говорил мне.

На этот день у Маргарет была назначена еще одна встреча – со школьным психологом. Одри Свенсон пришла работать в эту школу чуть раньше Маргарет, и они хорошо относились друг к другу, хотя близкими подругами никогда не были. Впрочем, это облегчало Маргарет общение с ней.

– Ты хорошо сегодня выглядишь, – сказала Одри.

Она была настроена благожелательно, дружески улыбалась, но взгляд ее был проницательным, а Маргарет знала, что он бывает и суровым. Сверстница Одри, Маргарет впервые почувствовала себя ниже ее по положению, поскольку выступала сейчас в роли просительницы. Вот до чего она докатилась! Вернее, вот до чего довели ее Адам и его любовница.

– Наверное, мне просто к лицу эта розовая блузка. А настроение паршивое, – призналась Маргарет.

– Большинство женщин в твоем положении обращаются к психологу. Но ты уверена, что тебе это нужно?

– Нет. Я уверена, что у меня хватит сил справиться. Со временем все образуется. Дело скорее в детях, они беспокоят меня.

– Понимаю. А тебе ясно, что их поведение во многом зависит от того, как ты переносишь эту трагедию?

– Ясно. Надеюсь, это не сказывается на них. – Маргарет вздохнула. – И об их отце я не говорю ничего плохого. Поверь, меня так и подмывает спросить о чем-нибудь, когда Джулия и Дэнни возвращаются от него по воскресеньям. Хотя я ненавижу эти визиты, но никогда…

– А Меган так и отказывается ездить к нему?

– Да. По-моему, она презирает Адама даже больше, чем я. Меня беспокоит ее озлобленность.

Одри кивнула.

– Меган смертельно обижена и как дочь, и как женщина. Ее отец оказался не тем мужчиной, которого она обожала. Теперь Меган не доверяет мужчинам и не находит смысла в жизни. У нее очень высокие моральные принципы; для Меган существует только черное и белое, как это бывает у подростков. Не дави на нее. Но давай поговорим о тебе. Расскажи мне что-нибудь.

– К счастью, я слишком занята, чтобы копаться в своих чувствах. Но иногда они сами напоминают о себе. Знаешь, вчера после занятий ко мне пришла моя бывшая ученица. Я сразу узнала ее. Она была одной из лучших, а теперь уже на третьем курсе медицинского колледжа. Пришла поблагодарить за то, что я привила ей любовь к медицине.

– И что ты почувствовала?

– Меня очень тронула ее благодарность. Я была счастлива, что моя работа принесла хорошие плоды. – Маргарет помолчала. – А еще я почувствовала злость, потому что всегда отдавала себя людям, а со мной так поступили.

– Ты все говоришь правильно, Маргарет. А злость даже полезна, если держать ее под контролем.

– Я так и делаю. Наверное, совершаю много неправильных поступков, но злость контролирую.

– Очень хорошо. Давай теперь о детях.

– Пока я не наблюдаю в них никаких перемен. Они напуганы, несчастны. Но они тоже стараются держаться. Бедные дети!

– Хочу предложить тебе вот что, Маргарет. Старайся не думать о них как о детях и не обращаться с ними как с детьми. Особенно это касается Дэнни. Конечно, он самый младший, и естественно, что ты считаешь его ребенком. Попробуй называть его Дэн. – Одри улыбнулась. – Ведь когда ты недовольна его поведением, то, наверное, называешь его Дэниел.

– Верно. Видишь ли, он никогда не был примерным учеником, но сейчас мне приходится заставлять его делать уроки. Дэнни играет в мяч, смотрит телевизор… и болтает по телефону с отцом. Со своим замечательным отцом.

– Насчет уроков будь с ним построже. Наказывай его. Нельзя допустить, чтобы он забросил занятия из-за отсутствия отца.

– Конечно. А вот Меган – совсем другое дело. Оценки у нее отличные, она хочет, чтобы я дополнительно занималась с ней химией по программе колледжа. Очень трудолюбивая девочка. Никакой болтовни по телефону, никаких мальчиков, даже подружек.

– Предложи ей зайти ко мне. По-твоему, она согласится?

– Меган сделает все, о чем я ее попрошу. Она всегда была хорошей девочкой, может быть, даже слишком хорошей. А вот Дэнни… Дэн… меня не слушается.

Одри посмотрела на часы.

– У нас осталось всего пять минут, чтобы поговорить о Джулии. Ей нужно время, чтобы оправиться. Но я поработаю с ней, надеюсь, все обойдется.

– Джулия самая ласковая. Всегда была ласковой, с самого рождения. Она жила в своем маленьком мире… до того, как все это случилось. – Голос Маргарет дрогнул. – А теперь у Джулии такой вид, словно ее сбил грузовик… Ладно, спасибо тебе, Одри. В приемной ждут пациенты, так что я пойду.

Меган делала уроки в кабинете, когда Маргарет вернулась домой.

– Прости, я задержалась. Вот ключи от машины. Ты доедешь к дантисту за двадцать минут. Скажи ему, что это я виновата. А на обратном пути купи фруктов. Любых, только не очень дорогих. Лучше яблок.

Дэнни сидел на заднем крыльце с задумчивым видом и гладил Руфуса по голове.

– Что случилось? – спросила Маргарет.

– Ничего.

– У тебя много уроков?

– Да есть.

– Уже шестой час. Не считаешь, что пора заняться уроками?

– Нет.

– А по-моему, пора. За прошлую контрольную по истории ты с трудом получил тройку. Этому нет никаких оправданий.

– Наверное, я глупый.

– Нет, ты не глупый, Дэниел. Ты просто не желаешь читать. А теперь отправляйся в свою комнату и делай уроки, а мы с Джулией займемся ужином.

– Да подождут эти уроки. Ма, ты не можешь оставить меня в покое?

– Нет, не могу. После ужина тебе еще надо подстричь переднюю лужайку, у нее неряшливый вид.

– Ну ладно, ладно. – Дэнни поднялся с крыльца. – Ма, ты все время придираешься ко мне.

– Это неправда, Дэн.

На кухонном столе лежал так и не почищенный картофель. «Я не узнаю своих детей, – подумала Маргарет. – Кажется, будто я плыву против течения, а на самом деле барахтаюсь на месте». Она направилась к лестнице, возле которой столкнулась с Джулией.

– Пожалуйста, иди на кухню и почисть картошку, – сказала Маргарет. – Я же просила тебя сделать это к моему приходу.

– А я забыла!

У Джулии был мрачный и неряшливый вид. Рыжевато-коричневые волосы, унаследованные от Адама, она явно не мыла целую неделю. Маргарет не хотелось придираться к детям, но что ей делать, если больше некому заботиться о них? Решив не упоминать про волосы, Маргарет спокойно промолвила:

– Конечно, каждый может забыть. Тогда я сейчас пожарю цыплят и приготовлю салат, а ты накрой на стол.

Странно, за обеденным столом отсутствовал всего один человек, а стол казался теперь таким огромным. Однако Маргарет считала необходимым сохранять семейные традиции, чтобы дети знали: несмотря на уход отца, они все остаются единой семьей.

Ни в половине седьмого, ни в семь, ни в четверть восьмого Меган домой не вернулась. Маргарет расхаживала по подъездной дорожке до улицы и обратно. На крыльце молча, встревоженные, застыли Дэнни и Джулия.

– Даже представить себе не могу, где она, – бормотала Маргарет себе под нос. – Дантисту я звонила, его кабинет закрыт.

Когда стемнело, Маргарет решила звонить в полицию, но тут на подъездной дорожке появился фургон Фреда Дэвиса. В нем сидела Меган.

– Господи, где вы были? – воскликнула Меган. – Я звонила, но никто не отвечал. А потом у меня осталась всего одна монетка, я позвонила Фреду, и он приехал за мной. У меня заглохла машина прямо в центре города. Это был кошмар, водители гудели, орали на меня, как будто я виновата. Потом приехала полиция и оттащила мою машину с дороги. Я не знала, что… Мама, а где ты была?

– Успокойся, Меган. Мы, наверное, все были на улице и не слышали звонки. Ладно, главное, что ты жива и здорова, а все остальное не имеет значения. А что с машиной?

– Ее пришлось доставить на буксире в мастерскую, – пояснил Фред. – Полетела коробка передач.

– Не знаю, что бы я делала, если бы не Фред, – промолвила Меган. – Он обо всем позаботился.

Испытав огромное облегчение, Маргарет посмотрела на Фреда.

– Ты всегда проявляешь заботу. Спасибо тебе. А теперь давайте ужинать. Фред, поужинаешь с нами? Правда, ужин у нас довольно скромный, так что извини.

Усевшись за стол на место Адама, Фред объяснил ситуацию:

– В мастерской мне сказали, что новая коробка будет стоить тысячу двести долларов. Вот тут и возникает вопрос, стоит ли ставить новую коробку на такую старую машину. Надо подумать об этом.

– Старая! – фыркнул Дэнни. – Да она просто древняя. Никто уже не ездит на такой рухляди. Мама, давай купим новую машину.

«Святая наивность», – подумала Маргарет, а вслух сказала:

– Это не так просто, Дэнни.

– Я говорил папе, что нам нужна машина. Хорошую он забрал, а нам оставил рухлядь.

– Он прав, – поддержала брата Меган. – О себе папочка позаботился, а на нас ему наплевать.

– Я примерно так и сказал! – воскликнул Дэнни. – А она ответила, что папе нужно ездить на работу и мне следует помнить, что если он не будет работать, то нас ждут настоящие неприятности.

Маргарет понимала, что надо прекратить этот разговор, но, не удержавшись, спросила:

– А как на это отреагировал отец?

– Никак.

– Кто хочет пойти со мной в субботу на футбол? – спросил Фред.

Дэнни и Джулия вскинули руки, а Меган покачала головой:

– Большое спасибо, дядя Фред, но мне надо готовить доклад.

– Но ты же говорила, что выступишь с ним в середине ноября. Сходи на футбол, отвлекись, – проговорила Маргарет.

– Нет, мама, я не могу позволить себе отвлекаться. У меня должен быть отличный аттестат, если я хочу чего-то добиться в жизни.

– Ладно, тогда в другой раз, – согласился Фред. – А теперь предлагаю вам троим навести порядок на кухне, а затем заняться уроками. У вашей мамы, как всегда, еще наверняка полно дел. Я тоже не буду мешать ей и поеду домой.

– Да ты не мешаешь мне, Фред, – возразила Маргарет.

Когда она провожала Фреда, он остановился в дверях.

– Маргарет, я не хотел говорить об этом за столом, но вам действительно нужна новая машина. И я с радостью окажу тебе любую помощь.

Взгляд его ласковых глаз, казалось, умолял ее. От искренней доброты этого человека на глаза Маргарет навернулись слезы. Однако независимость не позволяла ей принять помощь Фреда.

– Я же знаю тебя, – уговаривал Фред, – если хочешь, давай считать это долгом. Вернешь, когда сможешь.

Маргарет улыбнулась.

– И я тебя знаю, Фред. Ты очень добр, и спасибо тебе, но заботиться о нас – обязанность Адама. Думаю, что после девятнадцати лет совместной жизни я и наши дети заслужили новую машину.

– А если он не купит ее? Ты говорила с Ларкином?

– Много раз. По поводу денег адвокат Адама каждый раз отвечает, что Адам дает нам столько, сколько может. Страховку за мою машину мы платили пополам, так что, возможно, он даст свою часть за новую коробку передач. В конце концов, я подожду суда.

– Ты довольна Ларкином? Если нет, так и скажи, не бойся обидеть меня, поскольку я порекомендовал его тебе.

– Он мне очень нравится.

– Вот и хорошо. Выше голову, Маргарет. – Фред поцеловал ее в щеку и направился к своей машине.

Маргарет смотрела ему вслед. Высокий, широкоплечий, он излучал уверенность и надежность. Но иногда задумчивый взгляд его добрых глаз выражал нечто иное. Хотя Фред постоянно принимал участие в ее жизни, Маргарет подумала, что не так уж хорошо знает его. Она не вполне представляла себе, какие чувства питает к ней Фред сейчас. Впрочем, в данный момент это не имело значения. Как бы стойко ни держалась Маргарет внешне, она глубоко страдала, думая по ночам об Адаме и его предательстве.

В кабинете Маргарет ждала стопка тетрадей, Сев за стол, она взглянула на новый компьютер Адама и полки с дискетами. Он не ничего не забрал. Маргарет решила, что ничего ему не отдаст. Все это принадлежит детям.

Завтра придется купить новую коробку передач. Даже если она заплатит только половину, в ее сбережениях образуется брешь. Черт бы побрал Адама! Черт бы побрал законы, не позволяющие женщине получить то, что ей причитается!

На столе стояли семейные фотографии. Сейчас их стало меньше, поскольку Маргарет убрала фотографию Адама и их свадебные фотографии. Впереди стояла фотография молодого отца Маргарет. Она не знала его, но мать много рассказывала о нем.

«Наверное, мне было бы легче всего умереть, – подумала Маргарет. – Ведь я, как ни стараюсь, не могу вспомнить ничего приятного». Отогнав тяжкие мысли, она приступила к работе.

Глава 21

Губы Адама растянулись в притворной улыбке: всем своим видом он выказывал радостное оживление, хотя вовсе не испытывал его. Адам был напряжен, поскольку визит детей проходил не так, как ему хотелось бы.

– Вот этот цветок того же семейства, что и морковь, – объяснил он. – А ведь по виду не скажешь, правда?

– Он некрасивый, – отозвалась Джулия.

– Это сейчас, когда он засох. А видела бы ты его в августе, в пору цветения.

Адам повел детей гулять на луг, который раскинулся между рекой и лесом, окружавшим дом. Рэнди готовила обед и не желала, чтобы ей мешали на кухне.

Но детей, видимо, не очень-то увлекала эта прогулка и ботанические пояснения отца. Они наблюдали за Руфусом, почти незаметным в высокой пожухлой траве.

– Ладно, пора возвращаться, – сказал Адам. – Наверное, Рэнди уже приготовила обед.

– А может, поедим на улице? – предложил Дэнни, увидев, что стол для пикника не накрыт.

– Слишком холодно, на дворе конец ноября, – возразил Адам.

– Да на солнышке нормально. А мне даже жарко в свитере.

«Похоже, Дэнни всем недоволен, это что-то новое», – подумал Адам.

За столом во время обеда Рэнди обратилась к Джулии:

– Очень жаль, что тебе не понравилось пианино. Увидев его на распродаже, я сразу подумала о тебе. Оно отлично поместилось в подвале, мы планируем со временем устроить там отличную комнату для отдыха.

– Прекрасно, что ты подумала о Джулии, – заметил Адам. – Пианино пригодится, когда она вернется к занятиям музыкой. Но мы не будем торопить тебя, Джулия.

– По-моему, пианино ей не понравилось. – Рэнди улыбнулась. – Оно для нее не слишком хорошее, правда, Джулия?

Девочка вспыхнула:

– Я просто не хочу играть.

После обеда дети вышли на улицу, а Рэнди и Адам остались пить кофе.

– Я так надеялась, что Джулия обрадуется пианино, – начала Рэнди.

«Ох, лучше бы она оставила эту тему! – подумал Адам. – Конечно, Рэнди проявила доброту и щедрость, купив пианино. Но как она не понимает, что Джулия привыкла к инструменту, подаренному бабушкой».

– Не огорчайся. – Адам взглянул на Рэнди. – Вот и Джулия тоже расстроилась.

– Мне больно было смотреть, как она тайком вытирала слезы. За весь обед Джулия не сказала почти ни слова.

– Рэнди, ей очень трудно. Я понимал, разумеется, что мой уход повлияет на детей, однако не ожидал такой сильной реакции.

– Ради Бога, Адам, но ты же не умер и не сидишь в тюрьме! Все дело в том, дорогой, что твои дети плохо воспитаны.

– Нет, Рэнди. Конечно, с ними бывает всякое, но воспитаны они хорошо.

– Тогда скажи мне, почему Дэнни повсюду таскает за собой собаку?

– Он привез сюда Руфуса, чтобы пес побегал на воле. И кроме того, собака успокаивает его.

– Успокаивает! Разве здесь мучают Дэнни? Ты добрая душа, Адам Крейн, но слишком уж мягкотел по отношению к своим детям.

Адам обиделся. Да, сегодня Дэнни и Джулия вели себя не особенно хорошо. Но почему они всегда должны быть паиньками? Рэнди доброжелательно к ним относится, но у нее нет опыта общения с подростками… Безусловно, нельзя ожидать, что Рэнди будет развлекать их каждую субботу… однако он не может видеться с ними в другие дни… Что ж, Рэнди вправе иметь свое мнение о детях…

– Я, наверное, расстроила тебя, – проговорила Рэнди. – Тебе кажется, что я не люблю твоих детей. – Она поднялась, обхватила ладонями лицо Адама и поцеловала. – Дорогой, прости меня. Я люблю их. Ведь это же твои дети. Но разве мне нельзя иногда откровенно высказать свое мнение? Пожалуйста, пойми меня и скажи, что не обиделся.

– Я не обиделся.

– Правда? Тогда улыбнись.

Адам улыбнулся.

По пути домой все молчали. Дэнни слушал по радио музыку, пела какая-то группа с идиотским названием, которого Адам не запомнил… что-то вроде «Кладбищенские вышибалы». Обычно такая музыка раздражала Адама, но сейчас он был поглощен своими мыслями.

Тяжелее всего он переживал тот момент, когда дети шли к двери дома, который когда-то был и его домом. Остановив машину, Адам уже собирался сказать привычное: «До следующей субботы», – как вдруг Дэнни спросил:

– Ты когда-нибудь зайдешь в дом вместе с нами?

– Посмотрим. – Адам сознавал, что сын воспринял его ответ как дурацкую отговорку.

Адам уже начал отъезжать, когда увидел Меган, приближавшуюся к дому с другой стороны улицы. В руках у нее были книги, поэтому Адам предположил, что она возвращается из библиотеки. Сердце его дрогнуло. Меган была очень хороша собой в темно-синих юбке и свитере, с длинными распушенными волосами. Адам не видел ее с того дня, как ушел из дома. Перебравшись на пассажирское сиденье, он высунулся в окно.

– Меган! Здравствуй. Как дела?

Девочка остановилась.

– Все в порядке.

– А я вот знаю, что не все. Но здесь не стоит разговаривать. Может, приедешь как-нибудь ко мне вместе с Джулией и Дэнни?

– Нет, я не поеду в дом этой женщины.

– Меган, не надо. Рэнди добрая, сердечная.

– Да, сердечная, как кобра. Неужели после всего случившегося ты надеешься, что я буду поддерживать с ней отношения?

Адам устал от объяснений. Что ему сказать дочери?

– То, что она… да и ты… сделали с мамой… Вы просто отшвырнули ее, как использованное бумажное полотенце. Тебе абсолютно наплевать на маму.

– Нет, Меган, она небезразлична мне.

Глаза Меган сверкнули огнем.

– Тогда почему ты не заходишь домой? Мы начали бы все сначала… снова любили бы друг друга… – Голос ее дрогнул.

– Меган, я не могу. Все не так просто. Мне трудно объяснить… да ты и не поймешь.

– И это все, что ты способен сказать? Я не пойму? Да, ты прав, я не понимаю, почему ты отвернулся от нас и ушел. Иногда я просыпаюсь по ночам и думаю, что мне все просто приснилось.

Меган пожирала отца взглядом. Видя ее напряжение, Адам догадывался, что она ждет от него слов, которые он не в состоянии произнести. Прошло несколько секунд, и Адам заметил, что надежда в глазах Меган угасла.

– Ты даже не обеспечил нам достойную жизнь! – вскричала она. – Эта машина, эта рухлядь…

– Я заплатил половину стоимости за коробку передач.

– Но она все равно осталась рухлядью. И нам нужна зимняя одежда. А газонокосилка слишком тяжела для Дэнни. Что же с нами будет?

– Я сделаю все, что в моих силах. Я знаю, что вам нужна одежда, но у меня сейчас нет лишних денег. Действительно нет.

– Но для нее у тебя денег хватает.

– Нет… Кто тебе это сказал?

– Только не уверяй меня, что ты живешь там бесплатно. Ты купил ей золотой браслет, а на день рождения подарил золотое ожерелье. Мама никогда не получала таких подарков.

«Наверное, Рэнди похвалилась Джулии», – подумал Адам. Ему стало трудно дышать. Господи, как все сложно, как тяжело!

Меган не отрывала от него взгляд воинственно сверкающих глаз.

– Ты всех нас сделал несчастными, даже Дэнни, которому всего тринадцать лет. Он привык веселиться и дурачиться, а сейчас ходит как в воду опущенный. И в этом только твоя вина! Знаешь, что я тебе скажу? Я презираю тебя и твою грязную шлюху.

Меган повернулась и ушла.

Боже, он услышал такие упреки от любимого ребенка, от его Меган! А ведь она была такой послушной, благоразумной…

Опасаясь в таком состоянии попасть в аварию, Адам поехал очень медленно. Как он ни старался, его никто не понимал, не только Меган. Даже на работе Адам замечал порицающие взгляды, а однажды услышал в туалете такой разговор:

– Говорят, он разводится.

– Возможно, ей будет лучше без этого мерзавца.

– Да, мне всегда нравилась Маргарет.

Идиоты! Что они знают об их жизни? И вообще это не их дело! Безмозглые тупицы, они ни о чем не думают, кроме денег.

Но кое-кто из сослуживцев Адама обладал властью. И это давало им право оскорблять и унижать его. Даже Рамзи, обычно спокойный, отчитал Адама на прошлой неделе. Он вздрогнул, вспомнив, как они с Рэнди проспали в понедельник утром.

– О чем вы думаете, Крейн? – возмутился Рамзи. – Вы опоздали на полчаса, хотя вас ждал человек, выделяющий нам двести тысяч долларов! Он специально прилетел из Чикаго! Я требую пунктуальности от каждого, но вам, похоже, наплевать… – И так далее, и тому подобное.

Адам очень болезненно пережил этот выговор и встревожился. Снова поползли слухи о возможном сокращении, и теперь уже нельзя было не обращать на них внимания. Конечно, их компания не Ай-би-эм, но все же достаточно привлекательна, чтобы заинтересовать любого крупного производителя программного обеспечения. Об этом даже упоминалось в биржевых анализах за прошлый месяц. И если слухи верны, кто знает, что ждет его.

Нехватка денег душила Адама. Перебравшись к Рэнди, он, естественно, взял на себя половину их общих расходов, а это оказалось выше его обычных затрат. Адам знал, что у Рэнди большой долг по закладной за дом, и ежемесячные выплаты выливались в кругленькую сумму.

Надо отдать должное Рэнди – она ничего не требовала. Однако Адам знал, чего ей хочется. Рэнди мечтала о ребенке. И Адам пообещал, что у них будет ребенок, как только он разведется. Господи, эти адвокаты развели такую волокиту! Будто составить документ так же трудно, как передвинуть гору.

Поскольку Адам еще не женился на Рэнди, ему хотелось баловать ее, сделать счастливой. Ведь она же дала ему счастье. С ней он ощущал себя хозяином положения.

– Ты слишком много волнуешься, – сказала однажды Рэнди, когда они лежали в постели. – Да ты и всегда был таким. В молодости тебя волновали твои оценки и карьера. Сейчас – работа и дети, тогда как единственное, что имеет значение, – это мы с тобой.

Вообще-то она права. Эта мысль пронзила Адама, словно молния. «Единственное, что имеет значение, – это наша с ней жизнь. Ведь несмотря ни на что, я никогда не был так счастлив, как сейчас. И это главное».

Подъехав к дому, Адам увидел, что Рэнди ждет его в дверях. Так бывало всегда: услышав шум машины, она выходила встречать его.

Глава 22

– Давайте постараемся закончить все сегодня, – предложил Ларкин. – Нам осталось всего двенадцать страниц.

После того как они перекусили, он вытер стол. Все его движения отличались такой же точностью, как и фразы. Маргарет подумала, что если бы не столь неприятная тема, она с удовольствием побеседовала бы с Ларкином. Эта мысль позабавила ее.

– Мистер Ларкин, зачем мне отвечать на все эти дурацкие вопросы? Сколько комнат в доме и для чего используется каждая из них? Как будто, прожив там столько лет, он не знает этого.

– Не стоит искать в этом какой-то особый смысл. Просто дом – часть вашего имущества, поэтому он фигурирует в соглашении.

– Мое имущество! – Маргарет усмехнулась. – Простите, мистер Ларкин, боюсь, мои эмоции отвлекают вас.

– Ваши эмоции вполне естественны, Маргарет. Кстати, если уж я называю вас Маргарет, то и вы называйте меня Стивеном. А теперь страница сорок четыре. Берите свой экземпляр, и продолжим.

Когда они закончили, Ларкин с шумом захлопнул свою папку. И только сейчас оба заметили, что творится на улице: свистел ветер, в окно барабанил дождь. Стивен встал и подошел к окну.

– На улице потоп. Вам лучше подождать здесь, пока он закончится. Такие ливни обычно непродолжительны.

– Я посижу в приемной и почитаю. – Маргарет поднялась.

– Нет, оставайтесь здесь и расскажите, как вы живете.

– Стараюсь держаться ради детей, и у меня это получается. Но в душе… моя жизнь распалась на два периода – до ухода Адама и после. Скоро у меня даже будет другая фамилия. Правда, иногда мне кажется, что глупо менять фамилию, которую носила девятнадцать лет.

– Не думаю. Для вас фамилия – символ всего того, что украла эта женщина.

– Стивен, у вас большой опыт. Много ли вам встречалось случаев, когда мужья обвиняли в измене жен?

– У меня было лишь несколько таких случаев. Женщины понимают, что измена разрушает брак, отношения с мужем уже не восстанавливаются. Это почти всегда заканчивается разводом, поэтому женщины обычно не изменяют мужьям.

– А разве мужчины не знают, чем все это закончится?

– Большинство – нет. Полагаю, Адам Крейн, вступив в связь с этой женщиной, вовсе не собирался разводиться.

– То есть измена – сама по себе, а семейная жизнь – сама по себе?

– Да, но это печальная семейная жизнь, особенно для детей.

– Наверное, неприятно каждый день копаться в чужой семейной жизни?

– Очень неприятно.

Маргарет поймала себя на том, что ей интересен этот мужчина в темном костюме, с блестящими волосами и ухоженными ногтями… Но она сочла это абсурдным.

– Я часто думал о том, – продолжил Стивен, – что мне следует бросить свою работу, заняться чем-нибудь созидательным, а не разрушительным.

– Да, вы действительно разрушаете семьи, – промолвила Маргарет. – Но я очень благодарна вам за помощь. И надеюсь, что вы не бросите свою работу, пока не разведете меня.

Стивен улыбнулся.

– Обещаю довести ваше дело до конца. К тому же мои разговоры о том, чтобы бросить эту работу, скорее всего болтовня.

По дороге домой Маргарет размышляла о Ларкине. Глупо судить о человеке по его профессии, ведь на приеме у врача никто не задумывается о том, что он представляет собой за пределами клиники. Все это время Маргарет видела Ларкина только за столом в его кабинете с книжными полками. И вот с удивлением узнала, что ему не нравится его работа. Интересно, женат ли он, или уже имел неудачный брак? Ладно, это не ее дело.

Войдя в дом, Маргарет увидела, что на кухне царит беспорядок. Шкафы, где стояли кастрюли и миски, были распахнуты. Маргарет выбежала в холл и громко позвала детей.

– Мы здесь, мама, на чердаке. Тут наводнение.

Это была настоящая катастрофа. Через две большие дыры в прохудившейся крыше хлестал дождь. Вся посуда, которую принесли сюда дети, была уже заполнена водой. Маргарет едва не разрыдалась.

– У меня в спальне протек потолок, – сообщила Меган, – хотя и не очень сильно. Просто несколько пятен. – Она попыталась улыбнуться – Одно пятно напоминает по форме Южную Америку.

Пятна. Побелка. Нет, новый потолок. Новая крыша. Это ведь бешеные деньги. Значит, адвокатам придется составлять новое соглашение.

Маргарет обхватила лицо ладонями.

– Надо чем-то срочно закрыть эти дыры, – сказала она. – Нельзя оставлять их на ночь, иначе зальет все спальни.

– Нужны листы пластика… да, наверное, это называется пластик… им кроют дома. Дядя Фред – строитель, он знает, где их взять.

Маргарет решила во всем довериться Меган.

– Я позвоню ему. Джулия, идем со мной, заберем кастрюли с водой, а ты принесешь назад пустые.

Вечером Фред и Маргарет сидели в кабинете и обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Эти листы – временное решение проблемы. Сильный ветер сорвет их.

– Но чинить крышу ведь очень дорого? – спросила Маргарет.

– Тебе надо не чинить крышу, а полностью менять ее. И сделать это следовало пару лет назад. Неужели ты не замечала, что кровля прохудилась?

Маргарет вздохнула.

– Замечала, но это так дорого, а Адам говорил…

– Ладно, сейчас дело не в этом. Адам должен поменять крышу.

– А если он откажется?

– Думаю, у него нет выбора.

– Фред, все теперь осуществляется через адвокатов. И если он не захотел тратить на это деньги в прошлом году, то с какой стати раскошелится сейчас? Конечно, можно обратиться с этим вопросом в суд, но крыша ведь не станет ждать, правда?

– Разумеется. Мне очень не хочется сыпать тебе соль на раны, но вообще-то весь дом нуждается в ремонте. Я его тщательно осмотрел. Вот, например, плита… У тебя возникали проблемы с ней прошлой зимой? – Маргарет кивнула, и Фред продолжил: – Считай, что тебе повезло, если ты переживешь с этой плитой еще одну зиму. Надо чинить лестницу, пока кто-нибудь не свернул себе шею. Во время дождя все окна с северной стороны протекают. Я видел полотенца на подоконниках…

Маргарет зажала уши ладонями.

– Прекрати! Неужели ты хочешь сказать, что я не могу жить здесь?

– Нет, это дом твоей семьи, прочный, старый, но нуждающийся в ремонте. И речь вовсе не идет о миллионах долларов.

– Все равно ремонт обойдется в кругленькую сумму. – Маргарет подумала: «Пусть деньги на ремонт тратят Адам и эта женщина, обкрадывающая меня и моих детей».

– Позволь мне помочь тебе. Ты не приняла мою помощь с машиной, но этот вопрос гораздо серьезнее. Маргарет, ты же знаешь, я могу себе это позволить.

– Я разрешу тебе прислать рабочих, чтобы они временно залатали крышу, находящуюся в жутком состоянии. Но другой помощи от тебя я не приму. Ты – лучший в мире мужчина, но неужели не понимаешь, что у меня другие жизненные принципы? Это дело Адама. Муж ушел от жены, его доходы возросли, а ее уменьшились.

– Какая же ты упрямая! – усмехнулся Фред.

– Нет, я просто реально смотрю на вещи. Самим нам с ремонтом не справиться, помощь ни от кого я не приму. Не хватало еще, чтобы кто-то помогал чинить дом, в котором Адам прожил столько лет. Детям много приходится трудиться по дому, они хорошие и не жалуются, но я-то вижу, как им тяжело. – Маргарет печально огляделась. Это ее дом, она здесь родилась. – Послушай, Фред, разве многие люди в этой стране живут там, где родились?

– Не многие, наверное. Но если человек хочет жить в том доме, где родился, то почему бы…

– Если он может себе это позволить. Когда-то я могла, а теперь вот не могу.

«Адам и миссис Бантинг лишили меня этой возможности», – подумала Маргарет.

– Поэтому завтра я позвоню агенту по торговле недвижимостью, – решила Маргарет. – Хотя дом нуждается в ремонте, я получу за него хорошую цену. Чего стоят одни столярные поделки в этом доме, сейчас таких не найдешь. И такой прекрасный двор.

Через несколько дней Маргарет позвонила Фреду.

– Приезжай, если хочешь увидеть нечто невероятное.

Прочитав заключение агента по торговле недвижимостью, Фред попытался объяснить Маргарет его смысл:

– Понимаешь, это прекрасный старый дом, расположенный на чудесной улице, но, к сожалению, спрос на такие дома сейчас очень невелик. Особенно на те, где нет системы кондиционирования, устаревшая кухня и сидячие ванны. Да плюс еще высокие городские налоги.

– Но здесь прекрасный район! Великолепный двор!

– Сейчас состоятельные люди предпочитают селиться за городом.

– Господи, Фред, твои слова пугают меня. Неужели его никто не купит?

– Его может купить большая семья, стесненная в средствах. Так что советую тебе брать то, что за него предложат. Мне очень жаль, Маргарет, но ничего не поделаешь.

Ничего не поделаешь! И уже, наверное, в тысячный раз Маргарет спросила себя: «Разве такое возможно?»

Они сидели за столом и молчали. Время от времени Маргарет приходили в голову разные мысли. «Адам знает, в каком мы бедственном положении, так почему же не приходит и не делает то, что должен делать мужчина?» Вместе с тем Маргарет понимала, что, если Адам вернется и будет умолять ее на коленях, она не простит… не сможет простить его. «Интересно, вспоминает ли он нашу совместную жизнь? Ведь все начиналось так хорошо, Адам был полон надежд и гордился собой. Но прошло девятнадцать лет, и он недалеко продвинулся. Когда Адам уходил, его трое детей жили на чуть большую сумму, чем та, на которую когда-то жили их только что поженившиеся родители. А сейчас и того меньше. А спрашивал ли он когда-нибудь себя, почему он так мало преуспел в жизни? А задавалась ли я таким вопросом, и если нет, то почему? Потому что очень любила его».

Внезапно очнувшись, Маргарет посмотрела на Фреда. Он наблюдал за ней с искренним сочувствием.

– Успокойся, Маргарет, все будет хорошо. Только держи себя в руках.

Она вскинула голову и улыбнулась.

– Не волнуйся, я держу себя в руках. Завтра встречусь с агентом.

А потом потянулось ожидание. Приходили потенциальные покупатели, осматривали дом, морщились и уходили.

Близкие и друзья давали Маргарет различные советы. В учительской подруга сказала ей:

– Понимаю, как тебе тяжело продавать дом, но, в конце концов, это к лучшему. Сбросишь с плеч груз прошлого и начнешь все сначала.

Другая учительница, по возрасту гораздо старше Маргарет, вспоминала:

– Мне было четыре года, мама привела меня в ваш дом. Я помню твоих бабушку и дедушку. У дедушки были бакенбарды, а бабушка угостила меня имбирным пряником.

– Вы приняли мудрое решение, – заявил Стивен Ларкин. – Во всяком случае, когда мы пойдем в суд, ваше имущество оценят в гораздо меньшую сумму. Это позволит нам требовать увеличения суммы иска.

А вот Найна возмутилась:

– Он завел любовницу, ушел от тебя, и теперь ты вынуждена продать родной дом. Разве это справедливо? Я хорошо зарабатываю, у меня есть приличные сбережения, и мне хочется, чтобы ты сохранила дом. Ты всегда отказывалась от моей помощи, но позволь хоть на этот раз помочь тебе. – Услышав очередной отказ, Найна спросила: – А где же вы будете жить?

– Придется найти квартиру.

– На те деньги, которые он дает тебе, можно снять только очень небольшую квартиру, слишком тесную для четверых. Детям будет там плохо.

– Ничего страшного, – возразила Маргарет. – Миллионы людей живут в тесных квартирах.

Луиза и Гилберт тоже не остались в стороне.

– Маргарет, я с удовольствием дам тебе взаймы, – предложил Гилберт. – Только назови сумму, и утром деньги будут у тебя.

Маргарет покачала головой:

– Мне никогда не вернуть этот долг.

Ее не покидала мысль: «А как же чувствует себя Адам, зная, что его дети лишаются дома?»

В воскресенье Джулия сообщила ей:

– Папа хочет поговорить с тобой насчет дома.

– А я не желаю с ним разговаривать. Пусть общается со мной через адвоката, что он давно уже делает. – Но все же любопытство побудило Маргарет спросить: – А в чем дело? Что он хочет сказать мне насчет дома?

– По-моему, папа сожалеет, что не может помочь нам. Но он предполагает, что ты выйдешь замуж за дядю Фреда, поэтому дом тебе все равно не нужен. Мам, а ты правда выйдешь замуж за дядю Фреда?

– Я ни за кого не собираюсь замуж. И передай от меня отцу, что мои дела его не касаются.

Конечно, ей не следовало этого говорить. Она нарушила свое правило – не втягивать детей в конфликт с Адамом. Но как он посмел! Он не имеет права обсуждать с детьми ее личную жизнь!

А Фред иногда делал осторожные намеки:

– Иногда и у меня возникает желание продать свой дом. Он слишком велик для одинокого мужчины и собаки. И все же я не теряю надежды, что когда-нибудь он мне понадобится, поэтому и не продаю.

Фред был добрейшим человеком. Однако меньше всего Маргарет думала сейчас о мужчинах и замужестве.

Как-то агент привел утром покупателей, а вечером вернулся с предложением. Сумма была близка к той, которую он называл вначале. Дом собиралась купить семья, состоявшая из супругов и их шестерых детей. Эти работящие люди сумели бы своими руками выполнить основную часть ремонта. Но они хотели вступить во владение домом через шесть недель. Маргарет согласилась.

Но за шесть недель оказалось трудно найти квартиру и вывезти вещи, накопленные тремя поколениями.

– Приезжайте ко мне, – предложил Фред. – Пойми… я не имею в виду… – Он осекся и покраснел.

Маргарет тоже покраснела.

– Я понимаю, и спасибо тебе, Фред. Но нам нужно собственное жилье.

В Элмсфорде было мало многоквартирных домов, и вскоре стало ясно, что жилье найти не удастся. Маргарет охватила паника.

– Я готов предложить тебе свой садовый домик в Бичкрофте, – сказал Фред. – Правда, там всего две спальни, но садовые домики редко бывают больше.

– Спасибо, я взгляну на него, – согласилась Маргарет.

– Арендная плата очень скромная, а если позволишь, я вообще не возьму с тебя никакой платы.

– Фред, ты же прекрасно знаешь, что не позволю.

Он рассмеялся:

– Я так и думал.

Место оказалось прекрасным, рядом с парком, где были озеро, дорожки для прогулок и велосипедистов. Далековато от центра города, но если иметь машину, вполне терпимо.

– Девочки займут одну спальню, Дэнни – другую, а я буду спать в гостиной на диване, – решила Маргарет.

Фред покачал головой.

– Нет, пусть Дэнни спит в гостиной.

– Ему нужна отдельная комната и стол для занятий. Он и так стал плохо учиться, и это беспокоит меня.

– Мне очень жаль, Маргарет, но я должен сказать тебе еще кое-что. Здесь не разрешается держать собак.

– О, Фред, не может быть!

– У меня разрывается сердце, я понимаю, что значит для Дэнни Руфус. Но таковы местные правила.

«Дэнни и так много пережил, – подумала Маргарет. – А этот удар будет для него самым жестоким».

– Может, заедешь вечером и объяснишь ему это? – попросила Маргарет.

– Разумеется.

Они сообщили Дэнни эту неприятную новость, сидя в кабинете. Руфус лежал на полу у двери.

– А что же будет с Руфусом? – Дэнни опустил глаза.

К горлу Маргарет подступил комок.

– Я отдам его в хорошие руки.

– Но для Руфуса это будет чужой дом.

– Что же делать, Дэнни. Руфусу, как и всем нам, приходится терпеть.

– Как странно. Прошлым летом мне обещали еще одну собаку, а теперь приходится избавляться и от этой.

– Но твоя мама ни в чем не виновата, – заметил Фред.

– Я… пожалуй, пойду к себе.

Дэнни вышел из кабинета, а Руфус последовал за ним.

В течение следующей недели события развивались стремительно, Приехала Найна, чтобы помочь отобрать те вещи, которые могли пригодиться в будущем. Пианино решили взять с собой.

– Мне уже никогда не купить новый инструмент, – сказала Маргарет. – А если Джулия снова…

Джулия бродила на цыпочках по дому.

– Папа очень сожалеет о том, что мы уезжаем из нашего дома, – однажды сообщила она и посмотрела на мать.

– Я тоже сожалею, – ответила Маргарет.

Наступил день, когда пришлось отвозить Руфуса к новым хозяевам. Маргарет, едва сдерживая слезы, собрала его пожитки: мячик, поводок, миску для еды и пакет с едой. Дэнни молча наблюдал за ней.

– Ты ведь не хочешь ехать, правда? – спросила Маргарет, надевая куртку.

– Я должен поехать.

Втроем на переднем сиденье они не уместились, поэтому Дэнни и Руфус устроились на заднем. Всю дорогу мать и сын молчали. Подъезжая к месту назначения, Маргарет сказала:

– Мы условились так: если у нас снова появится место для Руфуса, они вернут его.

– У нас никогда не будет места для него, – пробормотал Дэнни.

Взяв вещи Руфуса, они медленно пошли по дорожке к дому, давая собаке время обнюхать новое место. Женщина, открывшая им дверь, воскликнула:

– Ох, какой красивый пес! Входите.

– Нет, спасибо. – Дэнни протянул ей поводок.

– Да входите же, – настаивала женщина.

– Спасибо, но нам пора домой, – ответила Маргарет.

Они направились к двери, и Руфус последовал за ними.

– Нет, ты останешься здесь, – сказал Дэнни. – До свидания, Руфус.

По дороге домой в машине стояла мертвая тишина. Казалось, мир разлетелся на осколки. Дома Дэнни сразу пошел к себе и заперся.

Позже по пути в свою спальню Маргарет услышала доносившиеся из комнаты Дэнни приглушенные рыдания. В ней вспыхнула такая ненависть, какой она не испытывала даже последние три месяца.

– Ну и сволочь же ты, Адам Крейн, – прошептала Маргарет. – Надеюсь, ты сгоришь в аду за все то, что сделал.

Они покидали свой дом чудесным весенним днем в конце мая. В последний раз, когда все уже сидели в машине, Маргарет обошла двор. Принадлежности для крокета они оставили в запертом шкафчике: возможно, другие дети, которые приедут сюда, будут играть в него. Решетки для барбекю стояли возле кухонной двери; может, новые хозяева воспользуются ими. Маргарет надеялась, что они не тронут скворечники и ванночки для воды, из которых птицы пили жарким летом. Взгляд Маргарет остановился на японском клене. Это было дерево Найны, на ветках уже набухли маленькие рубиновые почки. Из земли поднимались зеленые ростки тюльпанов. Маргарет подумала, что через несколько недель они пышно расцветут.

Вскинув голову, Маргарет направилась к машине.

Глава 23

– Я решил не спешить с визитом, тебе ведь требовалось время, чтобы устроиться.

Фред появился у Маргарет на третий день после переезда. Он оглядел развешанные на стенах фотографии, восточную ширму, шторы, которые пришлось подогнуть, поскольку в старом доме были высокие окна.

– Эту ширму нам подарили Луиза и Гилберт. Они купили ее в Гонконге, но так и не пользовались ею. Она очень пригодится, чтобы отгородить кухню, если нагрянут гости.

– Как у тебя дела на работе?

– Сейчас пора экзаменов, а потом я буду работать в летней школе.

– То есть ты останешься без отпуска?

– Отпуск для меня – непозволительная роскошь.

– Черт знает что! Если бы двадцать лет назад кто-то сказал мне, что Адам Крейн способен так поступить, я бы назвал этого человека сумасшедшим.

– Адам Крейн хуже сумасшедшего, – заметила, войдя в комнату, Найна. В руках она несла стопку книг. – Фред, пойдем, я покажу тебе, как мы устроились. Вот это комната девочек. Возможно, двухъярусная кровать смотрится не очень хорошо, но мы назовем это оригинальным стилем. Это мой любимый ковер из моей старой комнаты, а в этом буфете можно хранить часть одежды, поскольку шкаф всего один. А это комната Дэнни, тут у него компьютер…

– Все здорово, хотя, конечно, тесно. Но я строил эту хижину для молодоженов, пожилой пары или холостых. Кстати, Маргарет, здесь живет твой адвокат. Его домик вон там, на склоне. Подойди к окну.

Фред показал ей низкий домик из красного кирпича, расположенный среди больших деревьев.

– Когда планировалась застройка, хотели сохранить деревья. Они дают тень и прохладу. Здесь приятно гулять и кататься на велосипеде. А парк просто великолепный. Отсюда его не видно, но побывай там при первой же возможности. И захвати с собой Дэнни. Там на поле для бейсбола он быстро найдет друзей.

– Фред всегда находит слова для поддержки, вселяет оптимизм, – заметила Найна, когда он ушел.

Женщины в джинсах и рубашках сидели на крыльце и отдыхали. Маргарет кивнула.

Найна обняла ее.

– Так не будет продолжаться вечно.

– Мне все равно, меня волнуют только дети, – ответила Маргарет. – Дэнни сам не свой. Стал замкнутым, отчужденным.

– Что ж, это понятно, расставание с Руфусом было для него жестоким ударом.

– Дело не только в этом. Он уже почти не говорит об отце. А ведь совсем недавно мы только и слышали: «папа то… папа се». Бедный мальчик! Ему всего тринадцать, ростом он уже почти с меня, а мне он все еще кажется маленьким.

– Вон они идут. – Найна показала на дорогу. Дети возвращались из парка.

Глядя на девочек и их младшего брата, Маргарет подумала, что, кроме них, у нее нет ничего.

– Все это кажется мне дурным сном. Я всю жизнь мечтала о хорошей, прочной семье. И вот эта семья распалась. И какой бы любовью и заботой я теперь ни окружала детей, распад семьи сохранится в их памяти. – Маргарет весело крикнула детям: – Ну как вам понравился парк?

– Парк как парк, – буркнула Меган.

– Посидите с нами, – пригласила Маргарет, – ступенек на всех хватит.

– Я пойду в свою… в нашу комнату, – сказала Меган.

– А почему не хочешь посидеть с нами? Найна ведь завтра уезжает.

– Знаю, но у меня много уроков. Ты разве забыла, что до окончания занятий осталось три недели?

– Не забыла, – сухо ответила Маргарет, уловив сарказм в словах дочери. – Можешь идти к себе.

Дэнни уселся на ступеньку, уперся локтями в колени, опустил плечи и тяжело вздохнул.

– Что с тобой, Дэнни? Могу я чем-то помочь? – спросила Маргарет, но, не дождавшись ответа, продолжила ласковым тоном: – Может, хочешь навестить Руфуса?

– Нет! Я ни за что не стану навещать его. И никогда не предлагай мне этого!

– Хорошо, не буду. Просто я услышала, как ты тяжело вздохнул. – Вспомнив совет Одри, Маргарет добавила: – Думаю, Дэн, тебе надо заняться уроками, это отвлечет тебя.

– Не отвлечет. Я ненавижу школу. С радостью бросил бы ее и пошел работать.

– Очень глупые слова для мальчика твоего возраста.

– Не такие уж и глупые, – подала голос Меган, задержавшаяся в дверях. – Мы остро нуждаемся в деньгах, и нам пригодилась бы даже небольшая сумма.

– Какая же ты злая! – не выдержала Джулия. – Папа говорит, что мы вовсе не бедные. Мама получила все деньги от продажи дома.

– Папа говорит! Да ты больше верь ему! – огрызнулась Меган.

– Ты хочешь, чтобы я ненавидела папу. Вы все этого хотите. И ты тоже, мама.

Вскочив со ступенек, Найна обратилась к девочкам:

– Никто не хочет никакой ненависти. Но правда есть правда, и хотя ваша мама просила меня не говорить об этом, вы должны знать правду. Та небольшая сумма – уверяю вас, очень небольшая, – которую мама получила от продажи дома, это все, что есть у нее и у вас. И ее следует отложить на черный день… Знаете, что такое черный день? Эти деньги нельзя трогать, поскольку не стоит рассчитывать на щедрость вашего отца. Уж точно не стоит.

– Мужчины, – фыркнула Меган, – приносят женщинам только несчастья.

– Нет, нельзя во всем обвинять мужчин, – возразила Найна. – Не забывай, что причина бед вашей семьи – именно женщина.

Услышав признание Найны, все умолкли, поскольку даже дети слышали про ее несчастную любовь. Маргарет подумала, что ей не хватает силы и храбрости Найны. Чтобы сменить тему разговора, она сообщила:

– Сегодня ужинаем у дяди Гилберта. Это прощальный ужин в честь Найны. С нетерпением будем ждать твоего следующего приезда, – умоляюще промолвила Маргарет. – А теперь всем переодеваться!

Маргарет знала, что навсегда запомнит это лето, поскольку только доброта друзей помогла ее семье пережить такое трудное время. Особенно тягостными были первые несколько недель: дети постоянно ссорились из-за того, кому занять стол или ванную. Проверка школьных тетрадей в такой обстановке стала для Маргарет настоящим кошмаром. А были еще и другие моменты…

Двадцатая годовщина их свадьбы выпала на субботу. То ли Меган, то ли Найна, звонившая регулярно, посоветовали Джулии и Дэнни не ездить в этот день к Адаму. А может, они и сами так решили. Точно Маргарет не знала, а спрашивать не стала. Проснувшись утром, она сразу же вспомнила, какая сегодня дата. Маргарет лежала в тесной гостиной и не хотела просыпаться. Она охотно стала бы сейчас любым другим человеком, только не Маргарет Крейн. Зазвонил телефон, и она услышала голос Фреда:

– Эй, как вы смотрите на то, чтобы всем вместе провести день в клубе? Пообедаем, поплаваем и поужинаем.

Маргарет собралась ответить, что очень устала, но вместо этого сказала:

– Фред, для тебя будет очень накладно повести все наше семейство в клуб. Если хочешь, возьми Дэнни… Насчет Меган и Джулии я не знаю…

– Прости, что перебиваю тебя, но мне известно, какой сегодня день. Похоже, ты спала? Ну так вставайте, одевайтесь, завтракайте, а в половине одиннадцатого я заеду за вами. Все, никаких возражений.

Вечер Маргарет понравился. Фред, как обычно, оказался прав. В белой юбке и голубой блузке, Маргарет выглядела очень привлекательно. Впервые за много месяцев она была в обществе, если не считать школьного коллектива, и вечер прошел прекрасно. Рядом все время находился Фред, и Маргарет совсем не ощущала себя чужой среди веселившихся людей.

Вернувшись домой, она услышала на автоответчике сообщение от Стивена: «Просматривая документы, я узнал, что у вас сегодня годовщина свадьбы, поэтому и позвонил. Подумал, что сегодня вам необходимо поговорить».

– Спасибо за внимание, – сказала Маргарет, перезвонив Стивену.

– Кстати, я совсем недавно выяснил, что мы соседи. А ведь до меня сначала не дошло, когда вы дали мне новый адрес.

– Я и сама узнала о том, что мы соседи, только переехав сюда. Фред мне сказал.

– Как вам у нас нравится?

– Перемена разительная, – призналась Маргарет, не желая притворяться. – Особенно тяжело детям. На старом месте сын часто играл в футбол, а здесь ему играть не с кем.

– Да что вы, в парке постоянно играют в различные игры. Я и сам играю в футбол, когда есть время, что, к сожалению, случается не часто. Завтра я буду в парке после обеда. Приходите, заодно и познакомите нас.

– О, вы так здорово помогаете Дэнни, – поблагодарила Стивена Маргарет несколько недель спустя.

В офисе Стивен выглядел солидно, а на футбольном поле, в шортах, походил на взрослого юношу.

– Я очень рад. Дэнни – хороший парень. Но поговорим о наших делах. Мне очень жаль, Маргарет, что все так затягивается.

– Меня это не очень беспокоит, Стивен. А вот моему бывшему мужу и его Рэнди это наверняка не нравится. Чем я по-настоящему озабочена, так это деньгами на учебу для Меган. В этом году она идет в выпускной класс.

– Маргарет, не хочу вас зря обнадеживать. Ваш муж не обязан оплачивать учебу дочери в колледже. Он вообще ничего не должен ребенку после того, как ему исполнилось восемнадцать.

– Не могу в это поверить! Он ведь так гордился Меган. Они вместе работали на компьютере, разговаривали о политике, о теннисе… Не понимаю.

– Я, конечно, попробую выдвинуть иск. Но адвокат мистера Крейна сказал, что его сейчас нет в городе, он уехал на пару недель в Калифорнию.

Маргарет едва не лишилась дара речи. В Калифорнию! Сколько раз она просила его поехать в Калифорнию, а он всегда отвечал, что это очень дорого.

– Мне так обидно, – промолвила Маргарет.

– Я понимаю вас. Но настанет день, когда он горько пожалеет обо всем. Только вам тогда будет наплевать на это.

– Вы так полагаете?

Маргарет не верила в то, что такой день когда-нибудь наступит. Несмотря на ненависть и презрение к Адаму, она постоянно думала о нем. Неся домой из магазина пакет с поп-корном, Маргарет вспоминала, как зимними вечерами они сидели в гостиной и смотрели телевизор. Другие ассоциации пробуждали иные воспоминания.

– Уверен, – решительно заявил Стивен.

– Вы говорите как психоаналитик.

– Я часто слышал, что порой веду себя как психоаналитик. – Стивен сделал паузу. – По словам Дэна, у него проблемы с французским. Я готов помочь ему, если вы не возражаете. Моя мать была француженкой, поэтому я хорошо знаю язык.

– Очень любезно с вашей стороны. Большое спасибо.

«Он очень добрый», – думала Маргарет по пути домой.

И вместе с тем понимала, что предложение Стивена – нечто большее, чем обычная доброта. Женщина безошибочно угадывает смысл взглядов и интонаций. Может, она слишком суха с ним? Нет, Маргарет понимала, что еще не готова подавать кому-либо какие-то надежды.

А несчастья, свалившиеся на ее плечи, вообще не располагают к этому.

Глава 24

Адаму всегда нравилась осень, ее краски, прохладный бодрящий воздух. Однако этим утром, когда он ехал в Элмсфорд на работу, его не радовало очарование осени. Адам был охвачен каким-то дурным предчувствием. С момента возвращения из Калифорнии – эта поездка, предпринятая по настоянию Рэнди, стоила кучу денег – Адам ожидал чего-то неприятного.

После того как в течение нескольких лет циркулировали самые разные слухи, их компанию все же купила фирма «Магнум». И началась постепенная реорганизация. Руди Хадсон возглавил компанию, и его жалованье увеличилось втрое. Адам понимал, что скоро дело дойдет и до него, и почему-то ему казалось, будто это произойдет сегодня.

После полудня к Адаму зашла секретарша.

– Мистер Болдуин из «Магнума» хочет вас видеть.

– Когда?

– Сейчас.

Поднимаясь с кресла, Адам ощутил слабость в коленях, но все же убеждал себя, что это абсурд и нет никаких причин ожидать чего-то плохого от разговора. Ведь он проработал в компании двадцать лет.

Мистер Болдуин встал и поздоровался с Адамом. Это был высокий, стройный, моложавый мужчина с едва тронутыми сединой густыми волосами.

Они сели, и мистер Болдуин улыбнулся.

– Я слышал, что вы работаете в компании очень давно.

– Да, это мое первое и единственное место работы.

Мистер Болдуин кивнул.

– В наше время такое случается редко. Очень жаль. Виной всему постоянные реорганизации.

Он говорил медленно, делал слишком много пауз, а это означало, что мистер Болдуин смущен. Его поведение нельзя было истолковать иначе. Если бы он намеревался сообщить что-то приятное, то сказал бы что-нибудь вроде: «Примите мои поздравления… уверен, вы с удовольствием услышите…» Хотя, может, у него просто такая манера. И Адам ждал, подавшись вперед в кресле.

– Цель сокращения… известна. Оно направлено на экономическое оздоровление… новая компания будет более компактной, но и более сильной… – Болдуин снова улыбнулся.

Напряженное ожидание нервировало Адама. Он откинулся на спинку кресла. Ему уже было незачем слушать Болдуина. Адам все понял.

– К сожалению, многие работники незаслуженно пострадают в результате реорганизации. Мне весьма неприятно сообщать вам это, мистер Крейн, но вы входите в их число.

У Адама пересохло во рту. Боясь, что голос его дрогнет, он не решался заговорить.

– Уверен, вам не составит труда найти работу в другом месте. Разумеется, мы дадим вам превосходные рекомендации. Кроме того, мы организуем службу помощи тем, кто…

– Нет, – с трудом выдавил Адам. Он не желал переносить еще одно унижение – просить их о помощи. – Нет, благодарю вас. Я… сам справлюсь.

О чем сейчас думает этот человек с таким спокойным выражением лица и сочувственным тоном? Может, он безразличен к судьбам людей… или упивается своей властью, позволяющей ему очень легко уничтожить другое человеческое существо? После нескольких тягостных минут молчания Адам решил, что Болдуина, наверное, смущает необходимость выполнять эту отвратительную миссию.

– Мне действительно очень жаль, – промолвил Болдуин.

Адам понял, что разговор закончен. Пора было уходить, но он еще не был готов к этому.

– Я проработал здесь двадцать лет.

– Знаю, вам очень тяжело.

– Тогда скажите мне вот что. Наверняка проводились предварительные обсуждения по поводу того, кого уволить, а кого оставить. Мне хотелось бы знать: почему я? Ведь я профессионал.

Болдуин вертел в пальцах карандаш.

– Видите ли… – начал он, но Адам оборвал его:

– Я задал вопрос, на который вы вовсе не обязаны отвечать. И все же чисто по-человечески я имею право знать. Ответьте мне как мужчина мужчине.

«Ему жалко меня», – подумал Адам, вглядываясь в лицо Болдуина.

– Очень надеюсь, что не совершаю ошибку. Но увы, мистер Крейн, я здесь новичок и могу повторить только то, что мне сказали.

– И что же вам сказали?

– Что вы не справляетесь с работой. Но мне неведомо, правда ли это.

Адам встал и поклонился.

– Это неправда.

– Мне очень жаль, мистер Крейн, действительно очень жаль.

– Благодарю вас. – Адам снова поклонился и вышел из кабинета.

Внутри у него все кипело, а сердце жгло огнем. Ясно, кого-то приходилось уволить, и выбрали его, потому что коллеги никогда не любили Адама. Он припомнил, как однажды подслушал в туалете разговор Дженкса и еще нескольких сотрудников:

– …этот ублюдок слишком высокого мнения о себе.

– …он ничего не добьется в жизни.

– …мне всегда нравилась Маргарет.

Вернувшись в свой кабинет, Адам остановился и огляделся. Кроме фотографии детей, на которой была и Маргарет, ему здесь ничего не принадлежало. Через несколько дней кто-то другой займет его место за этим столом, будет сидеть в этом кресле.

В кабинет зашла секретарша и напомнила Адаму, что у него после обеда назначена встреча.

– Отмените ее, – сказал Адам. – Я еду домой.

Он вышел из кабинета, сопровождаемый изумленным взглядом секретарши. Ладно, вскоре она все узнает.

Адам ехал домой, ощущая смертельную усталость, перед глазами все плыло. Под стать его настроению был и пейзаж – серый, окутанный туманом. Осень постепенно переходила в зиму, в воздухе пахло мокрыми опавшими листьями.

На светофоре Адам остановился рядом с «БМВ» Гилберта и Луизы. На мгновение их взгляды встретились, и Луиза, скорчив презрительную мину, отвернулась. Эта короткая встреча напомнила Адаму о том, что именно на вечеринке в их доме он принял окончательное решение уйти от Маргарет. И еще он вспомнил, что несколько дней назад видел на заправке в Рэндолф-Кроссинг Фреда Дэвиса. Тогда Адаму захотелось выйти из машины и спросить у Фреда, как дела у Маргарет и детей. Он наверняка это знал. Ведь Джулия и Дэнни – особенно болтун Дэнни – довольно часто говорили про дядю Фреда, про пикники и походы в кино. И в тот момент Адам испытал приступ ревности, подумав, что теперь его детьми занимается Фред Дэвис.

Адаму пришла в голову странная мысль. Будь Рэнди его женой, он не был бы сейчас так подавлен, направляясь домой с ужасной новостью. Ведь жене пришлось бы со всем смириться, а перед Рэнди он должен выглядеть энергичным, несломленным человеком. Дикая, сумасшедшая мысль!

Понемногу успокаиваясь, Адам начал мысленно уговаривать себя. Разве он единственный, кто лишился работы? Наверняка найдется другая. Войдя в дом, половина которого принадлежала ему, учитывая количество вложенных в него денег, Адам налил себе виски, лег на диван и задумался о своих дальнейших действиях.

Через несколько минут он услышал, как к дому подъехала машина Рэнди.

– Почему ты дома? Заболел? – удивилась она, появившись в дверях.

– Нет, нет. А почему ты вернулась в два часа дня?

– У меня сегодня нет встреч с клиентами, вот и все. Но что случилось? Ты плохо выглядишь.

– Не беспокойся. Снимай куртку, садись, и я тебе все расскажу.

Адам отметил, что у Рэнди оживленный и энергичный вид. Не желая, чтобы она видела его подавленным, он сел и с деланной бодростью сообщил:

– Сегодня утром меня уволили.

– Что?!

– Да, теперь я безработный. Но не волнуйся, это ненадолго.

– Не могу поверить! Такая работа… ты же занимал ответственный пост!

– Все не так просто, Рэнди. От этого не застрахован ни один начальник.

Рэнди поднялась со стула, и Адам подумал, что она хочет подойти к нему и успокоить. Но она стояла в нерешительности, нахмурившись и поджав губы.

– Говоришь, это ненадолго? Почему ты так уверен?

– Полной уверенности у меня нет, но я надеюсь скоро найти работу.

Адаму вдруг показалось, что Рэнди разгневана. Она не стала расспрашивать о деталях, о том, как и почему это произошло, как он чувствовал себя в этот момент.

Поэтому Адам решил сам все рассказать.

– Вся процедура заняла пять минут, а то и меньше. Он вел себя очень тактично, выражал сожаление… Но после двадцати лет работы… – Адам почувствовал, что ему трудно говорить. Бравада улетучилась.

Рэнди явно не слушала его, думая о чем-то своем.

– Господи, я ехала домой такая счастливая, а тут ты со своей новостью. Знаешь, где я сейчас была? У врача. Я беременна.

Главная новость дня настолько потрясла Адама, что слова Рэнди не произвели на него должного впечатления.

– Адам, неужели тебе нечего сказать? – возмутилась Рэнди.

– Но ты же принимала таблетки! – У Адама внезапно сдавило грудь.

– Ничто не дает стопроцентной гарантии. Это всем известно. – Рэнди внимательно посмотрела на Адама. – И ты даже не улыбнешься?

Грудь сжимало все сильнее. Адам не знал от чего – от ярости, отчаяния или страха. Он сознавал лишь одно: что пришел в полное смятение. Развод, работа, его дети, счета, убывающие банковские сбережения… и теперь еще вот это.

– Я не собирался сейчас заводить ребенка, – пробормотал Адам.

– Ты, возможно, и не собирался, а вот я собиралась. Сколько, по-твоему, мне еще ждать? Пока не стукнет шестьдесят? Ты обещал, что мы заведем ребенка! Обещал! – Рэнди топнула ногой.

«Неужели я действительно обещал?» – подумал Адам. Он не был уверен в этом. Возможно, и обещал.

– Мне надоело ждать, я устала.

От этих слов все отрицательные эмоции, накопившиеся у Адама, выплеснулись наружу, и он заорал на Рэнди:

– Ты специально сделала это! Ты не пользовалась таблетками! И хотя знала, что сейчас не время и я не хочу пока ребенка, поскольку мы не готовы к этому, все равно обманула меня!

– Вот как? Неужели ты такой уж нищий, что не можешь позволить мне… нам иметь ребенка?

Слово «нищий» еще больше разозлило Адама.

– Этот нищий содержит тебя совсем неплохо. Без него у тебя не было бы такого дома. Ты когда-нибудь задумывалась о том, дорого ли все это стоит? Знаешь, сколько сейчас денег на моем счету в банке? Вернее, сколько уже уплыло оттуда?

– Я все прекрасно знаю. Но если бы твоя ненасытная женушка не запускала постоянно лапу в твой карман, принадлежащий тебе банковский счет не оскудел бы. Сучка! Она поняла, что ты не любишь ее, но все равно не отстает от тебя.

– Не говори глупости. У меня нет выбора. Я не могу позволить им голодать. Это же мои дети.

– Но она ведь работает! Пусть и зарабатывает побольше для детей. Это ведь и ее дети, а не только твои.

– Будь у тебя мозги, ты не сказала бы ничего подобного!

– А мне непонятно, где твои мозги. Ты даже со своим адвокатом не умеешь разговаривать. Почему он так долго тянет с этим чертовым разводом?

– По всей Америке суды переполнены делами о разводах. Неужели ты об этом не слышала?

Рэнди заплакала.

– Ты испортил мне настроение. Я-то думала, что встречу тебя у порога и сообщу Новость, мечтала, как ты обрадуешься, и мы начнем выбирать имя ребенку. Ты откроешь шампанское, но я пить не стану, потому что мне нельзя… А вместо этого мы стоим и ругаемся.

– Рэнди, я не хочу ссориться. Давай успокоимся и вместе решим, как нам выйти из этой ситуации.

– Если под выходом из ситуации ты подразумеваешь аборт, то забудь об этом, потому что я хочу ребенка. Слышишь? Я хочу ребенка.

– Рэнди, я ничего не сказал про аборт. Просто я так растерян, и мне нужно…

– Боже мой!

Громко всхлипывая, Рэнди убежала в спальню и заперла за собой дверь.

Адам подошел к двери и постучал:

– Пусти меня. Давай поговорим. Рэнди, прошу тебя.

– Нет! Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна со своим ребенком.

Хотя чувства Адама были в полном разброде, его тронули последние слова Рэнди. Мой ребенок. В конце концов, желание иметь ребенка естественно и похвально для женщины. При другой ситуации Адам тоже обрадовался бы ребенку, поскольку это – дитя любви. Однако сейчас обстоятельства складывались ужасно.

Адам не обедал, однако голода не чувствовал. В таком состоянии ему не удастся ни уснуть, ни сосредоточиться на книге. Не зная, чем себя занять, он снял с полки пластинку и поставил ее на проигрыватель. Может, музыка Бетховена успокоит его или поднимет ему настроение. Во всяком случае, хуже не будет. Адам снова лег на диван и отдался во власть волшебных звуков. Однако очарование разрушил крик Рэнди, появившейся в гостиной:

– Ради Бога, выключи эту муть! Не понимаю, как ты только можешь ее слушать!

Адам сел и почти спокойно ответил:

– Весь мир около двухсот лет наслаждается этой музыкой, а ты называешь ее мутью?

– Да, потому что ненавижу ее. А терпела до сих пор только из-за того, что она тебе нравится.

– Что ж, я тоже многое терпел только ради тебя.

– Неужели? И что же такое, например?

Адам не мог припомнить ничего существенного. Ну разве что кое-какие мелочи – вроде грамматических ошибок Рэнди. Адам всегда говорил правильно и учил этому детей. Еще иногда ему казалось, что Рэнди слишком кокетничает с гостями. Это возбуждало в нем ревность, так что, возможно, было игрой его воображения.

Рэнди раскраснелась от гнева, в ее больших глазах стояли слезы, грудь под кремовой шелковой блузкой вздымалась. Адам подумал, что за ее злобой скрывается необычайная нежность. И Рэнди носит под сердцем его ребенка.

И душа Адама оттаяла. В конце концов для Рэнди это знаменательный день, несмотря ни на что. Поэтому Адам подошел к Рэнди и обнял ее. Она всхлипывала у него на плече, а он осушал поцелуями ее слезы.

В комнате звучали заключительные аккорды «Оды к радости», которую Адам любил и знал наизусть. Однако вместо радости он испытывал печаль.

Глава 25

Это было второе Рождество без Адама и первое, которое они встречали не в родном доме, где всегда в гостиной стояла елка, а на каминной полке в столовой лежали подарки.

– Приглашаю вас встретить Рождество у меня, – предложил Фред.

Но Маргарет возразила:

– Все твои друзья соберутся на вечеринку в клубе, ты и сам всегда встречал там Рождество. Спасибо тебе, Фред, за заботу, но я не хочу, чтобы из-за нас ты менял свои привычки.

– Если ты считаешь, что мое предложение продиктовано сочувствием, то ошибаешься. Я делаю это ради себя, хочу встретить Рождество в семейном кругу, а вы для меня самые близкие люди. Я уже пригласил Луизу и Гилберта. Они не поедут к сыну во Флориду раньше первого января. Так что все складывается удачно.

Тронутая такой заботой, Маргарет приняла приглашение, хотя и с условием:

– Мы с девочками сами приготовим праздничный ужин.

– Об этом не беспокойся, праздничный ужин нам доставят на дом.

Весь день и почти всю ночь шел снег, так что к утру Рождества все было покрыто сверкающим белым ковром.

– Прямо как на открытке, – заметила Маргарет. – Не хватает только саней, запряженных лошадьми с колокольчиками. Но вы только посмотрите на сугробы. Мы же не выберемся отсюда.

Девочки, уже нарядившиеся в темно-красные бархатные платья с кружевными воротничками, присланными Найной, пришли в уныние. А Дэнни заявил, что сумеет вывести машину.

– Ты не выведешь ее, даже если и сумеешь, – заявила Маргарет. – Я не рискну ехать на машине по таким дорогам.

В этот момент зазвонил телефон.

– Я заеду за вами около полудня, – сообщил Фред. – Мой джип может забраться даже на Эверест.

Собрав подарки и пироги с тыквой, испеченные Маргарет, они уселись в джип и начали взбираться на холм. Уже на другой стороне холма они наткнулись на Стивена Ларкина: он пытался вызволить из сугроба застрявшую машину.

Подойдя к джипу, Стивен со смехом рассказал:

– Вы не поверите, но у меня в доме ни крошки еды. Я собирался на праздники улететь к сестре, но все рейсы, разумеется, отменены. Вот я и пытаюсь добраться до ресторана.

– Садитесь к нам, – пригласил Фред. – У меня дома еды хватит на целую армию. А если даже мы застрянем в пути – что, конечно, маловероятно, – у Маргарет есть два пирога. Садитесь.

– Но я не одет для праздничного ужина.

«На самом деле, – подумала Маргарет, – в джинсах, в грубой куртке и шапочке, натянутой на лоб, он выглядит особенно привлекательно».

– Садитесь, – еще раз сказал Фред.

Маргарет отметила, что в поведении Фреда произошли кое-какие изменения. Он пытался командовать, хотя делал это вполне благожелательно. И все же Фред всегда проявлял такую мягкость, особенно по отношению к ней. Правда, тогда она была замужем…

Решив не думать об этом, Маргарет откинулась на сиденье. Все-таки приятно надеть праздничное платье и куда-нибудь отправиться. Только сегодня она чувствовала себя не обремененной заботами, хотя они были вчера и неизбежно появятся завтра.

Дом Фреда, большой и белый, чем-то напоминал фермерский. Дениз очень любила сад, и даже сейчас под снегом угадывалось множество клумб. Уютные, просторные комнаты сохранились такими же, как при Дениз. Когда-то здесь жила любящая супружеская пара, а сейчас одинокий мужчина едва ли пользовался этими комнатами. Конечно, ему хотелось вернуть в этот дом ту жизнь, которая когда-то была в нем.

Смущенная этими мыслями, Маргарет старалась не встречаться взглядом с Фредом, потому что по его задумчивым глазам понимала все без слов.

– Тебе следует подумать о замужестве, – сказала Луиза. – Фред так долго ждет, и это было бы вполне естественно.

– Но он не предлагал мне выйти за него замуж, – отшутилась Маргарет.

– Ты прекрасно знаешь, что предложит. Детям нужен отец, да и тебе с Фредом будет хорошо.

«Господи, ну что же они так стараются выдать меня замуж?» – подумала Маргарет. Ей сейчас совсем не хотелось, чтобы какой-то мужчина принимал участие в ее жизни. И тем не менее она внимательно оглядела себя в зеркале, висевшем над буфетом.

После сливового пудинга и пирогов начали раздавать подарки. Каждый из детей преподнес подарок Фреду, купив его на самостоятельно заработанные летом деньги. Меган работала продавщицей в универмаге, Джулия – сиделкой, а Дэнни таскал клюшки для гольфа и подавал мячи в клубе, куда его устроил Фред. Гилберт и Луиза подарили Маргарет красивый альбом со старыми фотографиями, сохранившимися у Луизы. Там были запечатлены дедушка и бабушка Маргарет во время их медового месяца перед Первой мировой войной, а также ее отец в морской форме. Фред подарил Маргарет прекрасную кожаную сумку.

– Будешь таскать в ней учебники и тетради, – сказал он. – А вообще она очень вместительная, подойдет и для путешествий.

Маргарет рассмеялась:

– Спасибо, Фред. Но вряд ли мне предстоят какие-либо путешествия.

– Кто знает.

Детям подарили игру-викторину, в которую они тут же уселись играть на полу. Маргарет хотелось посмотреть альбом, и она устроилась в кресле. Остальные смотрели телевизор.

Некоторое время спустя Стивен подошел к Маргарет.

– Вчера вечером я получил кое-какую информацию. Если вам некогда еще раз зайти ко мне в офис, могу сообщить ее сейчас. Но может, не стоит портить вам праздничное настроение? Скажите честно.

Господи, ну чем еще можно испортить ей настроение? Адам бросил ее, им пришлось уехать из родного дома… Что же она услышит плохого? Всего неделю назад Луиза доложила Маргарет:

– Вчера вечером мы видели их во французском ресторане, куда я в тот день водила Меган. Я сказала Гилберту, что это довольно дорогое место для дешевой шлюхи.

Маргарет выжидательно посмотрела на Стивена.

– Дело в том, что ваш муж перешел на другую работу. Джулия и Дэнни не говорили вам об этом?

– Нет. Они не знали, что его уволили из компании, пока я сама им не сообщила. Видимо, гордость не позволила ему рассказать об этом.

«Странно, что я еще сочувствую ему, понимаю, какой удар его самолюбию и гордости нанесло увольнение. А разве он хоть немного заботится обо мне, о своей бывшей жене и матери его детей?» – спросила себя Маргарет.

– Слава Богу, что он нашел другую работу.

– К сожалению, он немного потерял в заработной плате.

– Потерял? В его возрасте следовало бы получать повышение.

– И еще кое-что. Его любовница беременна.

Беременна! У моих любимых детей будет единокровный брат или сестра… от этой женщины.

– Еще один ребенок! – Маргарет едва сдержала ярость. – Но он не способен должным образом обеспечить своих детей! – Злоба душила Маргарет. – Мне нужно больше денег. Меган подала заявление в Гарвард. Ее учитель сказал, что у Меган хорошие шансы на поступление. Она заслужила это, и я хочу, чтобы ее отец платил за обучение.

– Невозможно выжать кровь из камня, – тихо промолвил Стивен.

– Адвокат Адама утверждает, что у него большие выплаты по закладной за дом, верно? Так пусть продаст этот дом. Я ведь свой продала.

– К сожалению, он не может его продать. Дом принадлежит этой женщине, а она не состоит с ним в браке.

– Тогда пусть бросит ее и сократит свои расходы. Скажите мне, он что, спятил или просто злодей? А может, и то и другое?

– Затрудняюсь ответить на этот вопрос.

Шоу, которое шло по телевизору, закончилось. Фред прошел туда, где сидела Маргарет, и спросил:

– У тебя встревоженный вид. Что-то случилось?

– Все как обычно. Получить развод – очень сложное дело.

– Как вы думаете, сколько это займет времени? – обратился Фред к Стивену.

– Это зависит от многих факторов. Возможно, год или даже два.

– Безобразие! Неужели закон считает, что люди живут вечно? Жизнь останавливается на два года. Все замирают в ожидании.

Маргарет поднялась с кресла. Внезапно ей захотелось уехать домой, лечь в постель и с головой укрыться одеялом. Забыть этот день как кошмар, словно его никогда и не было, а жизнь продолжает идти своим чередом.

– Фред, отвези нас домой, – попросила Маргарет.

Она поймала на себе понимающий взгляд Стивена, который торопливо добавил:

– Да, Фред, спасибо вам за чудесный вечер, но мне тоже пора. Наверное, моя машина превратилась в ледышку.

Улицы уже были расчищены, поэтому поездка заняла не много времени. Первой предстояло высадиться Маргарет с детьми. Джулия и Меган поблагодарили Фреда, а Дэнни заявил:

– Я бы с удовольствием жил в вашем доме. Вы сказали маме, что согласны?

Стараясь скрыть смущение, Маргарет одернула сына:

– Что за глупости ты говоришь!

– Это не глупости. Дядя Фред предложил нам жить в его доме, если ты захочешь. Тогда мы смогли бы забрать Руфуса.

Впервые за долгое время Дэнни упомянул о собаке. Наивный, умоляющий взгляд сына тронул сердце Маргарет.

– Прекрати! – прикрикнула на брата Джулия. – Мы не можем там жить, а ты уже взрослый и должен понимать это.

– А почему? Вон там сколько пустых комнат. Мы можем, только мама не хочет.

– Давай ори громче, чтобы услышали все соседи, – набросилась на брата Меган. – Молчал бы уж лучше.

Мужчины, сидевшие на переднем сиденье, молчали. Внезапно Стивен вышел из машины.

– Спасибо, Фред, я сам доберусь до дома. Люблю прогуляться по свежему воздуху.

Фред уехал, дети ушли в дом, а Маргарет задержалась со Стивеном.

– Дэнни ничего не понимает, – заметила она. – Мальчик слишком возбужден… подарки, прекрасный дом Фреда, а тут надо возвращаться из сказки в реальность.

Стивен улыбнулся.

– Уверен, Фред все прекрасно понял. Не беспокойтесь об этом.

– Я беспокоюсь только о своих детях, и больше ни о ком, включая и себя.

– Я вижу. А вы обратили внимание на то, что уже гораздо реже говорите об Адаме?

– Нет, как-то не обращала. Но так оно и должно быть. Мне действительно наплевать на то, с кем он живет и что с ним происходит. Мне нужны от него только деньги для моих детей.

Стивен посмотрел на Маргарет каким-то странным взглядом. Именно так он смотрел на нее за столом во время ужина у Фреда.

– У детей все будет хорошо, потому что вы для них – надежная опора. Только не принимайте окончательных решений, если не готовы к этому.

– Каких, например, решений?

– Никаких. Счастливого Рождества и спокойной ночи.

Совершенно неожиданно разговор со Стивеном вызвал у Маргарет слезы. И это удивило ее. Ведь она заявила, будто ее беспокоят только дети. Может, Стивен просто напомнил ей, что значит быть молодой? Хотя они были сверстниками и Стивен часто выглядел печальным, в нем чувствовался мальчишеский задор. Скрытый оптимизм, свойственный, пожалуй, только Найне. Задумавшись, Маргарет еще долго смотрела вслед Стивену, который быстрой, легкой походкой шел по снегу.

Глава 26

Пришла весна, и стало так тепло, что днем можно было сидеть на улице. У Маргарет вошло в привычку проверять тетради в парке. Иногда она стояла возле футбольного поля и наблюдала за Дэнни, но чаще направлялась к озеру, где плавали величавые лебеди. На них и на клонившиеся от ветра деревья она смотрела, не думая ни о чем.

Но сегодня Маргарет одолевали мысли. Пришли ответы из колледжей, и Меган, не вынеся напряженного ожидания, взяла машину и поехала по магазинам. А Маргарет, и сама измученная ожиданием, ждала у окна прибытия почтового фургона.

– Мама, толстый конверт будет означать, что меня приняли, а тонкий – что отказали. Я разрешаю тебе вскрыть конверты, – сказала матери Меган.

Лучше бы учителя не советовали Меган подавать заявление в Гарвард. Не надо было им обнадеживать ее. В глубине души Маргарет даже желала, чтобы Меган не приняли в Гарвард. Ничего страшного в этом не будет, вполне можно пережить.

Но с другой стороны, Меган получила такой высокий средний балл в аттестате, какого не было ни у одного ученика за последние двенадцать лет. Она заслужила такую честь, как поступление в Гарвард.

Маргарет смотрела на лебедей. Солнечные блики играли на поверхности воды. Господи, как же прекрасен мир! А люди портят его.

А затем она увидела Стивена, который бежал трусцой по дорожке. Заметив Маргарет, он остановился.

– Регулярно бегаю пять кругов по субботам и воскресеньям, – пояснил он. – Стараюсь компенсировать те часы, которые просиживаю на стуле. А Дэнни играет в бейсбол?

– Нет, Фред взял его с собой на футбол.

– Фред по-отечески относится к Дэну.

Маргарет не совсем поняла, утверждение это или вопрос, поэтому ответила коротко:

– Да.

– Мне тоже очень нравится Дэн.

– Спасибо, Стивен. И конечно же, я очень благодарна вам за успехи Дэнни во французском. Учительница хвалит его.

– Кстати, Маргарет, вам не следовало делать этого.

– Чего именно? – спросила Маргарет, но тут же поняла, что Стивен имеет в виду шеститомник Пруста на французском, который она отправила ему.

– Я говорю о книгах. Чудесный подарок, но вам не следовало этого делать.

– Люди берут за репетиторство деньги, а вы не позволили мне платить. Вы ведь тратите на Дэнни время, которое могли бы использовать иначе.

Стивен улыбнулся.

– Я стараюсь не делать того, что мне не нравится. А с Дэном мне приятно заниматься.

– Вы говорите по-французски совершенно свободно благодаря общению с матерью?

Стивен пожал плечами.

– Это долгая история. Очень долгая. Дэн сказал, что Меган ждет ответы из колледжей.

– Они только что пришли. Ее принимают четыре колледжа, включая Гарвард.

Стивен присвистнул.

– Потрясающе! Меган уже знает?

– Еще нет. Она скоро вернется домой, и я боюсь этого момента. Мне придется сказать ей, что она не сможет учиться в Гарварде. – Маргарет умоляюще посмотрела на Стивена. – Если только нам не удастся заставить Адама…

Стивен покачал головой.

– Нет. Он не обязан платить за ее учебу, да и не сможет.

– Беда в том, что наша семья распалась. В противном случае у нас не возникло бы таких трудностей. Мы ведь никогда не шиковали. Взяли бы ссуду под жалованье Адама, возможно, колледж предоставил бы льготы… в общем, выкрутились бы.

– У Адама сейчас две семьи, а следовательно, и расходы увеличились вдвое.

Маргарет охватило отчаяние.

– Я готова взять деньги, полученные от продажи дома. Но мне необходим доход, который они приносят. Поэтому я и боюсь их трогать.

«А ведь на подходе еще двое, – подумала Маргарет. – Джулия всего на два года моложе Меган. Умная девочка, не такая, как Меган, но тоже учится хорошо. И Дэн подрастает».

Внезапно осознав, что Стивен стоит перед ней в спортивном костюме, Маргарет извинилась:

– Простите, я отвлекаю вас от занятий спортом. Неподходящий момент, чтобы жаловаться на свою жизнь.

– Нет, что вы. Я был бы рад помочь вам найти решение.

– Ладно, бегите дальше. А я пойду разговаривать с Меган.

Джулия и Дэнни ушли спать, а Маргарет и Меган остались одни.

– В конце концов, большинство людей не учатся ни в Гарварде, ни в Оксфорде, ни в других престижных университетах. Я окончила университет штата и ничуть не жалею об этом. – Маргарет хотела добавить: «И твой отец тоже», – но промолчала.

– Я знаю, мама, – ответила Меган.

– Можно окончить и Гарвард, но не реализовать себя. Уверена, такое случается со многими.

Маргарет говорила все это только ради дочери. Ведь если бы Меган не могла получить деньги на обучение в Гарварде по какой-то объективной причине, она отнеслась бы к этому спокойно, как и другие выпускники. Но единственной причиной было увлечение ее отца другой женщиной.

– Мама, я все понимаю. Не волнуйся, со мной все в порядке, просто я устала и хочу спать.

– Да, уже поздно.

Маргарет знала, что самое худшее произойдет в понедельник в школе, когда к Меган начнут приставать с вопросами и поздравлениями, а ей придется давать объяснения. Так оно и случилось. Меган вернулась домой раньше обычного, сказала, что у нее болит живот, и ушла в спальню. Утром она появилась с опухшими глазами, но спокойная, быстро собралась и ушла в школу.

Позвонила Найна:

– Здравствуй, Маргарет, я уже звонила, но тебя не было дома. Джулия рассказала мне об успехах Меган.

– О каких успехах?

– О том, что она будет учиться в Гарварде.

– Найна, она не сможет учиться в Гарварде.

– Почему?

И Маргарет объяснила Найне все то, что уже неоднократно объясняла коллегам в учительской.

– Я даже слышать об этом не хочу, – заявила Найна. – Да это просто преступление – лишать девочку того, что она заслужила. Я одолжу ей деньги.

– Найна, ты ведь не представляешь себе, сколько это стоит.

– У меня есть сбережения, уж на год обучения их точно хватит, а там что-нибудь придумаем.

Зная оптимизм, уверенность и щедрость Найны, Маргарет полчаса убеждала ее, что это не выход из положения.

От Адама пришло письмо на имя Меган с вложенным в конверт чеком на пятьсот долларов. Он писал: «Я посылаю это письмо потому, что ты не разговариваешь со мной. Я понимаю тебя. Но, став старше, гораздо старше, возможно, и ты поймешь меня. А может, и не поймешь, но, надеюсь, хотя бы попытаешься понять. Надо ли говорить, как я горжусь тобой? Будь у меня возможность сделать для тебя что-то большее, Бог свидетель, я бы сделал».

– Я порву его, – сказала Меган. Щеки ее пылали, в глазах стояли слезы.

– Порвешь чек?

– Письмо. И чек тоже.

– Не глупи, Меган. Тебе нужна одежда, – возразила Маргарет и подумала, что хоть эти пятьсот долларов не достанутся Рэнди.

На следующий день посыльный принес Маргарет в школу записку от Фреда: «Приезжай после обеда ко мне домой. Я хочу поговорить с тобой наедине, а у тебя это не получится».

Встретив в коридоре Меган, Маргарет упомянула о записке.

– Сегодня я задержусь. Фред просит меня заехать к нему. Думаю, разговор пойдет о тебе.

– Мама, если это насчет денег на учебу, то мне они не нужны. Я буду неловко себя чувствовать.

– Я тоже, но тебе всегда нравился Фред.

– Если бы он был моим дядей или отчимом… – Меган осеклась.

– Он тебе не дядя и не отчим, дорогая, так что забудь об этом.

Маргарет уже садилась в свою старенькую машину, когда ее окликнул учитель Меган, мистер Малли:

– Это правда, что Меган не едет в Гарвард?

Маргарет вздохнула. Уже раз в двадцатый ей приходилось отвечать на этот вопрос. Поэтому она ответила коротко:

– Деньги.

Проявив такт, мистер Малли не задал больше ни одного вопроса, но, уходя, пробормотал себе под нос:

– Очень жаль! Такая способная ученица!

«Зачем я еду к Фреду? – спросила себя Маргарет, трогаясь с места. – Ведь если я не ошибаюсь, разговор пойдет все о тех же деньгах».

Фред приготовил чай, и они сели за стол.

– Дэн рассказал мне о Меган, – начал он.

– Сын растрезвонил об этом по всему городу.

– А почему ты сама мне ничего не сказала?

– Фред, я не хочу докучать тебе своими проблемами.

– Ты обратилась ко мне только один раз: когда в доме протекла крыша. И я с радостью помог тебе.

Фред был явно обижен.

– Так как же ты намерена поступить с Меган? – спросил он.

– Ты и сам все знаешь.

– Маргарет, такого нельзя допустить. Нельзя.

– Для Меган это не будет концом света.

– Разумеется, нет. Но она уже достаточно настрадалась. Меган – взрослая девушка и, наверное, переживала даже больше, чем Джулия.

– Верно, однако ей придется смотреть в лицо реальности.

– Меган заслужила того, чтобы в ее жизни произошло нечто чудесное, она добилась этого собственным трудом.

– Но реальность не изменишь, – возразила Маргарет.

– Давай поговорим о моей реальности. Жизнь была добра ко мне, по крайней мере в одном аспекте. У меня есть деньги, И я хочу помочь Меган.

– Фред, прошу тебя, не ставь меня в затруднительное положение.

– Тогда я не буду вовлекать тебя в это. Я передам деньги самой Меган.

Фред был взволнован. Его пальцы, державшие чашку, дрожали, и он поставил ее на стол. Маленькая собачка Джимми вспрыгнула к нему на колени, и Фред погладил ее.

– Меган будет на седьмом небе от счастья, услышав это, – промолвила Маргарет. – А я потрясена твоей добротой.

Фред поднялся.

– Пойдем. Позволь показать тебе сад.

Обрадовавшись возможности выйти на свежий воздух, Маргарет последовала за Фредом. В саду она остановилась, залюбовавшись бледно-желтыми нарциссами.

– Это маленький рай, правда? – сказал Фред. – Что еще нужно человеку?

– Да, здесь великолепно.

– Маргарет, я понимаю, что этот разговор не ко времени… – начал Фред, но в этот момент на поляну выскочил кролик.

Маргарет засмеялась.

– Фред, я должна тебе кое-что сказать. Если уж ты принял решение, то у меня есть одно условие. Я напишу долговую расписку. И когда-нибудь я или Меган расплатимся с тобой.

– Ну, раз уж ты настаиваешь…

Маргарет поняла, что обидела его. Желая хоть как-то загладить свою вину, она поцеловала Фреда в щеку.

– Ты – лучший мужчина в мире.

Фред обнял ее.

– Ох, Маргарет!

Фред понимал, что она не готова еще к проявлению чувств, поэтому тихо промолвил:

– Я не тороплю тебя. – И с этими словами отпустил Маргарет.

Его объятия не были неприятны Маргарет. Но они не вызвали у нее никакого отклика, кроме глубокого уважения к Фреду. Или все же вызвали?

По дороге домой Маргарет с тревогой спрашивала себя: «Как я верну ему долг?» И вместе с тем в душе у нее теплилось странное убеждение, что в конце концов она выйдет замуж за Фреда. Ей все твердили об этом. Возможно, она так и сделает. Хотя сейчас мысли Маргарет были далеки от замужества, наверное, это неизбежно. Фред – хороший, умный и добрый человек. И явно неравнодушен к ней. А кроме того, дети любят его…

Глава 27

В День памяти павших в войнах[1] Адам сидел в спальне и смотрел в окно. Рэнди лежала на постели, раскинув руки и ноги, ее округлый живот был чуть больше баскетбольного мяча.

Адам поднялся, но Рэнди попросила:

– Останься со мной.

– Может, ты уснешь, если я уйду.

– Я не засну. Мне так плохо. Неужели ты не видишь? Меня все раздражает.

– Мне очень жаль. – Адам столько раз произносил эти слова, что они вырывались у него автоматически.

– Я понимаю, ты хочешь побыть со своими детьми, как обычно. Ведь, по-твоему, в такой день они должны гулять на улице, а не сидеть дома и смотреть телевизор.

Как же хорошо Рэнди изучила его! Если бы Адам верил в то, что возможно читать мысли, он бы поклялся: Рэнди это умеет. Но Адам слишком устал, чтобы спорить. Они и так очень часто спорили в последнее время, поэтому Адам снова сел в кресло.

Он старался понять, почему Рэнди так раздражительна. У нее распухли лодыжки, и сейчас, когда она была на седьмом месяце, Рэнди по утрам иногда охватывала слабость. Она хотела, чтобы Адам постоянно находился рядом. Конечно, беременной женщине нужна забота. Однако это докучало Адаму, поскольку раньше он с таким не сталкивался. Все три беременности Маргарет проходили легко, не доставляя ему хлопот. Впрочем, не все люди одинаковы, поэтому он ни в чем не винил Рэнди.

Разрываясь между раздражением и сочувствием к Рэнди, Адам тяжело вздохнул и посмотрел на часы. Слишком рано отвозить Джулию и Дэна домой, не хочется, чтобы они подумали, будто их выпроваживают. Этот визит детей получился неудачным, поскольку Рэнди слегка накричала на них. Ладно, придется по пути остановиться где-нибудь в кафе и угостить детей мороженым. Хотя нет, это дурацкая затея. Они уже не маленькие, так что мороженое не компенсирует тягостный осадок после этого дня.

Да, это был ужасный год. Адам надеялся, что его вторая половина пройдет лучше. Ему очень повезло, что удалось найти новую работу, хотя при этом он потерял в заработной плате. Ежедневные поездки на работу, составлявшие шестьдесят миль, были довольно утомительны, особенно в плохую погоду. Адам предложил Рэнди продать дом и перебраться поближе к его новой работе, купить там что-нибудь попроще и подешевле. Но это предложение привело Рэнди в ярость.

– Ты же не всю жизнь прожила здесь, тебя ничего не привязывает к этому месту, – втолковывал ей Адам.

Но она еще больше разозлилась.

– Разве любишь только тот дом, где жил еще твой дед? Что ж, извини, я не аристократка, как некоторые, но тоже люблю свой дом.

И Адам больше не возвращался к этой теме.

Денежные проблемы угнетали его, не давали ему покоя ни днем, ни ночью. А что, если он потеряет и новую работу? Каждый день в газетах сообщают о сокращениях, тысячи людей теряют работу, которая казалась им надежной и постоянной. Возможно, имеет смысл завести на новом месте дружеские связи. Ведь если бы в свое время он сблизился с Дженксом, Рамзи или Хадсоном, то его не вышвырнули бы на улицу.

Еще раз посмотрев на часы, Адам поднялся.

– Извини, что бужу тебя, но мне пора отвозить детей домой.

– А я и не сплю. Просто лежу и думаю.

– О чем?

– О том, какой ты скрытный. В чем дело, Адам? Почему ты боишься сказать мне, что отправляешь дочь в Гарвард?

– Я? Я отправляю ее… черт побери, да с чего ты это взяла? Я даже не знаю, что она едет в Гарвард.

– Да и твои дети знают об этом. Они мне рассказали, когда мы были на кухне.

– Но этого не может быть! Если только Меган не получила какую-нибудь стипендию. Впрочем, и этого не хватило бы. А может, Маргарет заняла деньги. Правда, не представляю себе, где она могла занять. Нет, это невозможно.

– Ты плохой лгун, Адам. Заняла деньги! Да ей ссудил их Адам Крейн.

– Ты спятила! Я бы с удовольствием дал ей деньги, но у меня их нет. Опомнись, Рэнди!

– Я не верю тебе, Адам. Ты продолжаешь заботиться о своей семье. Так что я вышла замуж не только за тебя, но еще и за троих твоих детей.

Адам мог бы напомнить ей, что пока еще она не вышла за него замуж, но не хотелось обижать Рэнди и доводить конфликт до крайности.

– Да еще она, – не унималась Рэнди, – так и норовит запустить свои лапы в твой карман. Ненасытная какая-то. Думаешь, я забыла о том страховом полисе, про который ты говорил мне?

– Когда это я говорил тебе о страховом полисе?

– Пару лет назад. Я все помню, Адам. Все.

– Тогда ты должна знать, что владеет полисом Маргарет, а не я.

– Но платишь за него ты.

– Нет, не плачу. Уже не плачу. Должен платить, но не могу себе этого позволить.

– Я все равно не верю тебе. Да и почему ты должен платить, когда у тебя нет страховки на меня и будущего ребенка? – Рэнди положила ладонь на живот.

– Я же обещал тебе открыть на вас полис при первой возможности. Пока я этого сделать не могу.

– Смог бы, если бы отбросил свое прошлое. Они все присосались к тебе как пиявки. А ведь твои дети уже не беспомощные крошки. Мы когда-нибудь избавимся от них?

Адам со стоном прижал ладони к вискам.

– Рэнди, я не понимаю тебя. У меня уже нервы на пределе. Прекрати.

– Нервы у тебя на пределе не из-за меня. Я-то не пиявка.

– Ты – нет, но пиявка – твоя закладная на дом.

– Ты с самого начала знал об этой закладной.

– Да, но не подозревал, что сумма так велика. И уж точно не имел понятия о том, что ты оформила еще и вторую закладную.

– Я тебе говорила.

– Нет, Рэнди.

– Говорила, говорила. А если даже и не говорила, то тебе грех жаловаться. Неплохо ведь жить в доме с кондиционером и каждый день плавать в бассейне после работы? Совсем неплохо.

– Я заплатил не только свою долю, но и гораздо больше, – тихо промолвил Адам, с трудом сдерживаясь. – Ладно, сейчас у нас нет времени говорить о деньгах. Вечером придут твои гости, а я должен отвезти Джулию и Дэнни.

– А ты не мог бы остаться и помочь мне? Ты же видишь, в каком я состоянии.

– Все уже готово, тебе делать почти нечего. Но если ты так плохо себя чувствуешь, позвони гостям и отмени встречу.

– Я не хочу ее отменять.

– Что ж, тогда я повезу детей домой, а когда вернусь, помогу тебе.

– Ты все выходные проводишь со своими детьми.

– А когда еще мне с ними видеться? – спросил Адам, уже взявшись за дверную ручку. – По праздникам я с ними почти никогда не встречаюсь.

– Но это тридцать миль туда и обратно. Почему бы им приезжать не так часто? Или пусть остаются ночевать, это было бы гораздо проще.

Адам знал, да и Рэнди наверняка понимала, что Маргарет никогда не пойдет на это.

– Нет, Рэнди, пусть ночуют у себя, мне так спокойнее.

Рэнди расхохоталась.

– Ох, Адам, я вижу тебя насквозь. Ты просто не хочешь, чтобы они видели, как мы спим вместе. Господи, какой бред! На дворе тысяча девятьсот девяносто четвертый год. Неужели они не знают, откуда берутся дети?

– Потише, Рэнди! Они могут услышать тебя.

– Ну и что? Пусть расскажут своей мамочке, что я думаю о ней. Мы… ты и я… мы больше не будем терпеть. Я защищу тебя, Адам. Ты так много работаешь, а они тянут с тебя деньги. Угрожают подать в суд! Ради чего? Чтобы эти ненасытные девицы могли шиковать? Эта близорукая, которая торчит здесь, и та, что собралась в Гарвард, а на тебя плюет! Им следовало бы пойти на курсы секретарш, а потом работать, как это сделала я после школы. И с меня этого вполне хватило.

– Хорошо, хорошо, Рэнди, успокойся. Я скоро вернусь.

Джулия и Дэнни сидели в соседней комнате на диване, телевизор был выключен. Они, несомненно, все слышали, и от этого Адаму стало не по себе.

– Поехали домой, – сказал он.

Некоторое время они ехали молча. Адам размышлял, как бы начать разговор, но в этот момент Дэнни заявил: – Мы все слышали.

– Я это понял.

– Она сволочь! – выпалил Дэнни. – Я ненавижу ее.

Все это было так ужасно, так отвратительно. Расстроенный, Адам попытался вступиться за Рэнди, хотя сам понимал смехотворность своих объяснений.

– Ей сегодня нездоровится. Уверен, она уже сожалеет о том, что сказала. Люди иногда не соображают, что говорят.

– Все она соображает, папа. И недомогание не извиняет ее. А я ее действительно ненавижу.

– Дэнни, прошу тебя, смягчись. Конечно, это трудно, но ты уж постарайся, пожалуйста.

– Папа, зачем ты это сделал? – спросила Джулия. – Разве ты не был счастлив с мамой и с нами?

Адам изумился, осознав, что до сих пор никто не задал ему такой конкретный вопрос. И как же на него ответить? Сказать: «Да, я был счастлив с вами, во всяком случае, мне так казалось, пока не понял, что не могу жить без этой женщины. А ваша мать, узнав об этом, стала между нами»?

Нет, вряд ли мужчина должен говорить такие вещи своим детям.

– Между людьми иногда происходит такое, что тому, кто сам не испытал этого, нелегко объяснить, – начал Адам, но, понимая, как глупо уклоняться от прямого ответа, дал выход своим эмоциям: – Для вас это было ужасно… дети всегда переживают. Но вы ничего не поймете, пока сами не столкнетесь с такой ситуацией. – Он повернулся к Дэнни, сидевшему рядом на переднем сиденье. – Если я сделал тебе больно, знай: у меня не было другого выхода.

– Она… Рэнди… хочет, чтобы нас вообще не существовало, – вмешалась Джулия. – Неужели ты этого не видишь? Она жуткая особа. А что она говорила о маме… и ты позволил ей…

Адаму хотелось занять позицию, равноудаленную и от Рэнди, и от детей, только так он мог попытаться примирить их.

– То, что произошло сегодня, просто случайность. До сегодняшнего дня вы прекрасно ладили с Рэнди, так что все утрясется.

– Нет. Мы ладили с ней, чтобы не огорчать тебя, – печально ответила Джулия. – И потом, вначале мы ее не раскусили.

При этих словах Адам внезапно сообразил, что Джулии уже шестнадцать лет. А он почему-то все считал ее четырнадцатилетней девочкой, слишком наивной для своего возраста, такой, какой она была, когда он ушел из дома. Оказывается, Джулия очень повзрослела за эти два года. Кроме того, она ходила к психологу, и тот наверняка научил ее иначе смотреть на мир.

Печаль, прозвучавшая в ее голосе, причинила ему боль. Адам спросил себя: «С каким же чувством будет вспоминать обо мне дочь, которая должна считать меня порядочным человеком? А сын? Дэнни сидит сейчас рядом со мной, но весь сжался, стараясь держаться подальше от меня. А моя Меган?»

Они подъехали к одинаковым красным кирпичным жилым домам, стоявшим на вершине холма.

– А здесь неплохо, – заметил Адам, – сохранилось много деревьев.

– Ты живешь в гораздо лучшем месте. У тебя прекрасный дом, – бросил Дэнни.

Адам сделал вид, что не расслышал его.

– Ну ладно, до свидания. В следующее воскресенье как обычно?

– Приятель пригласил меня в воскресенье на день рождения, – сообщил Дэнни.

– Тогда как насчет субботы?

– В субботу я иду к дантисту, – сказала Джулия.

– Надеюсь, в твоих прекрасных зубках нет дырок? – веселым тоном осведомился Адам.

– Вроде бы нет.

– Послушайте, ребята, а может, поедим мороженого? Тут совсем рядом есть кафе.

– У мамы всегда в холодильнике есть мороженое, – заявил Дэнни.

Дети вышли из машины. Джулия взглянула на отца влажными от слез глазами.

– До свидания, папа.

Адам смотрел им вслед, пока они не вошли в подъезд. Ни Джулия, ни Дэнни не обернулись. Развернув машину, Адам поехал в Гроув, где уже, наверное, началась веселая вечеринка.

– Ну, как все прошло? – спросила Меган.

– Отвратительно, – отозвался Дэнни.

– Почему? Что случилось, Джулия?

– Потом расскажу. У меня нет желания говорить сейчас на эту тему.

– Все было отвратительно, – повторил Дэнни. – А где мама?

– Ужинает с дядей Фредом. Она оставила записку. Я ездила к Бетси и только что вернулась.

– Как там наша старая улица? – поинтересовался Дэнни. – И кстати, как насчет ужина?

– Отвечаю на твой первый вопрос: улица выглядит по-прежнему, за исключением нашего дома. На него больно смотреть. Что касается твоего второго вопроса, то мама оставила жареных цыплят и приготовила рисовый пудинг. Твой любимый, Джулия, без изюма.

– Я не голодна. Пойду, пожалуй, прогуляюсь.

– Куда ты собралась?

– Не знаю, просто погуляю.

– Но уже шесть часов, – возразила Меган.

– Ну и что? Мне нужно пройтись.

В половине девятого, когда перед домом остановилась машина Фреда, Меган и Дэнни стояли на крыльце, вглядываясь в разные концы улицы.

– Не знаю, что случилось с Джулией! – крикнула Меган. – Она ушла гулять в шесть часов.

Маргарет встревожилась:

– Она сказала, куда собирается?

– Нет, заявила, что ей нужно пройтись.

– Зачем? Что случилось?

– У нас сегодня выдался неприятный день, – сказал Дэнни, – думаю, это расстроило ее. Вы же знаете Джулию.

Маргарет посмотрела на Фреда.

– Уже темнеет.

Фред взял ее под руку.

– Садись в машину. Мы проедем по улицам и найдем Джулию. Возможно, она пошла в универмаг. Он еще открыт.

– Джулия не любит ходить по магазинам.

– Ну, может, ей что-то понадобилось. Поехали. Будем звонить и узнавать, не вернулась ли она.

В машине Маргарет положила руки на колени и сжала пальцы.

– Ох, Фред… эта пустынная окраина… рядом шоссе… мало ли кто мог обратить внимание на девушку с длинными белокурыми волосами… Фред, я сойду с ума!

Не имея никакого плана, они колесили по улицам целый час. Фред время от времени гладил Маргарет по плечу и говорил успокаивающие слова.

Вечеринка была в самом разгаре. Из дома гости переместились на террасу, окруженную дорогостоящим кустарником падуба и рододендрона. На столе красного дерева устроили бар; несколько человек были уже изрядно навеселе. Кто-то танцевал под музыку, доносившуюся из висевших на стене динамиков, кто-то, раздевшись, бродил возле бассейна.

Рэнди с большим удовлетворением наблюдала за всем этим.

– Хорошая вечеринка, правда? – обратилась она к Адаму. – Последняя перед рождением ребенка. А в следующем году мы будем слишком заняты.

К удивлению Адама, Рэнди очень быстро отошла после их ссоры, как будто ничего не произошло.

– Адам, ну почему ты молчишь? И что у тебя за кислая мина?

– Ты во всем права, – согласился Адам, не желая ссориться с Рэнди в присутствии гостей, хотя знал, что ее ничуть не смутил бы скандал на публике. – Только у меня не кислая мина. Я просто устал и хочу есть.

Адам направился в спальню и подошел к телефону. Он не сразу решился снять трубку и набрать номер. Однако Адам чувствовал необходимость поговорить с Джулией. Он не мог забыть выражение ее лица при прощании. Ведь он… они вместе с Рэнди… так обидели девочку. Да и Дэнни тоже обидели. Рэнди нарочно говорила громко и сама призналась в этом.

Трубку снял Дэнни.

– Дэнни, мне надо поговорить с тобой о том, что произошло сегодня. С тобой и с Джулией. Я не хочу, чтобы вы подумали…

– Джулии нет дома. И мы не знаем, где она. Ее сейчас ищут.

– А что случилось?

– Понятия не имею. Она ушла в шесть часов. У нее было плохое настроение, и в этом виноват ты. Ты и Рэнди. – С этими словами Дэнни положил трубку.

Побледнев, Адам посмотрел на часы. Половина десятого, а Джулия ушла в шесть. С террасы донеслись громкие крики и смех, наверное, кто-то рассказал анекдот. Но что же случилось с Джулией?

Когда Адам вернулся на террасу, Рэнди стояла вместе с несколькими гостями.

– Я должен уехать, – сказал ей Адам. – Джулия исчезла. С ней что-то произошло.

– Как это уехать? – набросилась на него Рэнди. – Ты уедешь в разгар вечеринки и бросишь гостей?

– Это необходимо. Ее не могут найти.

– А кто это Джулия? – спросил кто-то из гостей.

– Моя дочь. Так что прошу извинить меня.

Рэнди наградила Адама злобным взглядом. Почти никто из гостей не знал, что у него есть семья. Рэнди хотелось, чтобы у Адама не было прошлого – никакой другой жизни, кроме жизни с ней. Но Адам раскрыл тайну, и теперь уже ничего нельзя было поделать.

– Прошу извинить меня, – повторил Адам и удалился.

Когда он подъехал к дому, у тротуара стояли две машины – Фреда и Маргарет. В дверях Адам столкнулся с Фредом.

– Я приехал… я услышал… Дэн сказал мне, что Джулия…

– Я знаю. Джулия уже дома. С ней все в порядке. Наш друг нашел ее и привел домой.

– Она…

– В порядке. – Тон Фреда нельзя было назвать недружелюбным, равно как и приветливым. – Она пошла погулять и задержалась. С ней ничего не случилось.

Позади Фреда слышались голоса. Адам заметил Маргарет. Впервые за два года он увидел ее.

– Могу я поговорить с Джулией, всего одну минуту?..

– Не сейчас и не здесь, Адам. Это дом Маргарет.

Адам все понял. Джулия не больна, с ней ничего не случилось, значит, у него нет причины вторгаться в дом Маргарет. Но он продолжал стоять перед дверями, словно униженный проситель.

– Если я могу чем-то… – начал Адам.

– Ничего не надо. Мы обо всем позаботились. – Фред сделал шаг вперед, как бы преграждая путь в дом. – Тебе здесь действительно нечего делать. Но все-таки спасибо, добавил Фред.

И дверь закрылась.

– Тебе повезло, – сказала Маргарет, – что мистер Ларкин в это время бегал вокруг озера. Иначе все могло обернуться совсем по-другому.

– Знаю, – согласилась Джулия. – Я поступила глупо.

– А я, наверное, напугал тебя, выскочив из темноты, – заметил Стивен.

– А что ты сделала бы, если бы мистер Ларкин не увидел тебя там?

– Вернулась бы домой.

– Что на тебя нашло, Джулия?

Теперь, когда дочь была в безопасности, Маргарет дала волю гневу… хотя все-таки сдерживалась. Ведь ясно, что Джулия пережила какую-то трагедию.

Джулия обвела всех взглядом.

– Вот Дэнни может подтвердить…

– Она говорила про тебя гадости, – прервал сестру Дэнни. – Ты бы только слышала…

– Дэн, не хочу я этого слышать.

– Она назвала тебя пиявкой…

– Дэн, я же сказала, что не хочу этого слышать.

– Я ни за что больше не поеду туда! – воскликнула Джулия. – Буду встречаться с папой в любом другом месте, только не там. Мне так жаль его! И по-моему, ему тоже жаль себя.

Маргарет деликатно поинтересовалась, почему дочь так считает.

– Я чувствую это. Всю дорогу домой в его машине я думала: «Бедная мама! Бедный папа!» Мама, я понимаю, что ты пережила. Мы с Меган так волновались за тебя, особенно Меган, потому что она повзрослела быстрее, чем я. Но теперь мне кажется, что ты в лучшем положении, чем папа. Он очень несчастен.

Маргарет заметила, как Фред и Стивен переглянулись. Искренность молодой и наивной, а может, уже и не такой наивной Джулии глубоко тронула их.

– Но ты не волнуйся, мама, – продолжила Джулия, – я никогда не выкину ничего подобного. Я не сумасшедшая, да и с нервами у меня уже все в порядке. Мне помогло общение с Одри. Так что я не собираюсь убегать из дома или совершать другие дурацкие поступки.

– Да никто из нас и в мыслях такого не держит, – заверила дочь Маргарет. – Просто ты очень расстроилась и захотела побыть одна. Тебе надо было подумать.

– Да, мне действительно надо было подумать. Я пошла к нашему старому дому, чтобы взглянуть на него. А потом поняла, что идти туда очень далеко, повернула назад и направилась в парк. Там я увидела, что лебеди не попрятались в домики, а все еще плавают. Поэтому я села на берегу и стала наблюдать за ними, как ты, мама. И мне пришло в голову, что если бы рядом был папа, он взял бы книгу и прочитал все о лебедях. Ты же помнишь, он всегда так делал.

– Да, помню.

– А еще я всегда буду помнить то утро, когда он ушел от нас, хотя, наверное, никогда не пойму, как папа смог так поступить.

Внезапно заговорил Стивен:

– Да, Джулия, ты никогда этого не поймешь, поэтому и не пытайся. Конечно, выбросить все из головы невозможно, но постарайся забыть хоть о чем-то. Меган, Дэн, это касается и вас.

В комнате наступила тишина, все смотрели на Стивена. Потупив взгляд, он продолжил:

– Мой отец был одним из тех, кто высадился во Франции в 1944 году. Он сражался в Нормандии, где познакомился с красивой девушкой, моей матерью, и женился на ней. У матери была дружная семья, родители обожали дочь. И, разумеется, не хотели отпускать ее в Америку, поэтому и возражали против этого брака. Но мама проявила решительность и заверила родителей, что будет счастлива.

Насколько я могу судить, родители действительно были счастливы до того момента, как мне исполнилось двенадцать лет. Во всяком случае, впоследствии мама всегда говорила мне, что они были счастливы. Но однажды отец заявил, что полюбил девушку, работающую в его офисе. Не знаю деталей, но дело кончилось тем, что он ушел от мамы. К тому времени в нашей семье было четверо детей, все старше меня. Поскольку отец не мог содержать две семьи, мы все работали. Пока я не достиг того возраста, когда официально разрешено работать, я убирал снег у соседей, выполнял после школы различные поручения пожилых людей, а некоторое время даже нянчил детей. Работа меня не угнетала, напротив, прививала любовь к труду. Удручали меня только мамины страдания. Она оказалась брошенной в чужой стране после восемнадцати лет замужества с четырьмя детьми. Своим родителям мама ничего не сообщала, ей не позволила гордость. До самой ее смерти они считали, что у их дочери прекрасная жизнь в Америке. – Стивен обратился к Маргарет: – Так что видите, я кое-что знаю о таких вещах.

– Вы никогда не рассказывали мне об этом, – удивился Дэнни.

– Я вообще никому этого не рассказывал.

– Наверное, вам больно говорить об этом, – заметил мальчик.

– Дэнни! – одернула сына Маргарет.

– Не надо, Маргарет, пусть говорит.

– Так вот почему вы так хорошо знаете французский.

Стивен улыбнулся Дэнни.

– Совершенно верно. Поэтому и ты здорово подтянулся во французском, правда?

– Да, конечно.

Фред поинтересовался, как Стивен стал адвокатом.

– У моего отца был родственник, очень порядочный, религиозный человек. Его потрясло поведение отца, Он дал мне взаймы денег, чтобы я учился в юридическом колледже. Не всю сумму, поскольку часть денег я заработал сам. И все же адвокатом я стал благодаря ему.

Стивен оглядел детей.

– Зачем я все это вам рассказал? Я хочу, чтобы вы поняли – нет непреодолимых трудностей, кроме неизлечимой болезни. Конечно, банально сравнивать жизнь с рекой, но, поверьте мне, жизнь действительно река. Ныряйте в нее и плывите. Вот Меган уже готова плыть в Гарвард. Она первая, а за ней и вам придется нырять в реку.

Последние слова Стивена волшебным образом изменили атмосферу в комнате. Все приободрились. Меган зажгла еще одну лампу. Маргарет принесла вазу с фруктами и пирожными. И все уселись за круглый стол в приподнятом настроении. Лишь около полуночи Фред и Стивен собрались уходить.

– Приятный провели вечер, – заметил Фред.

– Все хорошо, что хорошо кончается. Так сказал Шекспир, – с важным видом заявил Дэнни, и мужчины, рассмеявшись, ушли.

– Что бы мы делали без этих добрых друзей? – пробормотала Маргарет, убирая со стола.

Дэнни усмехнулся:

– Они не просто друзья. Они влюблены в тебя.

– Ваш брат – умный мальчик, – обратилась Маргарет к дочерям, – но иногда он говорит глупости.

– Во всяком случае, не на этот раз, – возразили девочки.

Глава 28

Адам подъехал к дому в тот момент, когда Рэнди, стоявшая в дверях, махала вслед отъезжавшему автомобилю с гостями. Как только машина исчезла за поворотом, радушной улыбки Рэнди как не бывало, и Адам понял, что она очень зла.

– Ты сделал все, чтобы испортить вечер, – заявила Рэнди. – Мне было стыдно за тебя перед гостями.

Адам так устал, что не мог даже говорить, а тем более ссориться с Рэнди.

– Я очень испугался, – тихо промолвил он. – И должен был выяснить, что с Джулией.

– Еще бы! Это ведь твоя Джулия. Твой Дэнни или твоя Меган. Ну что ты стоишь там? Заходи в дом и садись или ложись в постель. Ты похож на нашкодившего кота.

Адам никогда не испытывал потребности в алкоголе, выпивал только для того, чтобы быть общительнее. Но сейчас он почувствовал, что ему необходимо выпить. Рэнди, усевшаяся на диван, наблюдала, как он подошел к бару и налил себе виски.

– Так из-за чего поднялся переполох? – осведомилась она.

– Они подумали… Дэнни сказал мне по телефону, что с Джулией что-то случилось. Они не могли ее найти. Но она просто долго гуляла.

– Значит, с ней все в порядке?

– Да, слава Богу.

– И из-за такого пустяка ты испортил мне весь вечер!

– Это не пустяк, да и вечер я не испортил. Гости меня поняли.

– А я поняла еще больше, чем ты предполагаешь. Это была очередная уловка, чтобы заставить тебя вернуться. Твоя бывшая жена никогда не оставит тебя в покое. И даже после развода, если он вообще когда-нибудь состоится, она с помощью детей будет держать тебя на привязи.

– Рэнди, ты ведь знала, что у меня есть дети.

– Но я не подозревала, что они связывают тебя по рукам и ногам. Эта женщина хочет вернуть тебя, так что и дети, и разговоры о деньгах – только предлог для этого. А сейчас, когда ты стал получать меньше, я вообще не знаю, на что мы будем жить, после того как она выгребет у тебя свою долю.

– У многих людей доходы еще меньше.

– Да, не о таком я мечтала. Я-то думала, что ты большая шишка, а значит, наше будущее обеспечено.

– Терпеть не могу это выражение – «большая шишка». И потом, я не говорил тебе ничего подобного.

– Еще как говорил.

– Да нет же, Рэнди, не говорил.

Адам почувствовал, что к нему возвращаются силы, а вместе с ними в душе закипает ярость. Возможно, так на него подействовал алкоголь.

– Ну а если и говорил? Разве ты сошлась со мной из-за денег? Я полагал, что по любви.

– Попробуй жить одной любовью, без денег.

«Много лет назад, – подумал Адам, – она бросила меня ради бассейна, окруженного пальмами…»

– А что, если я потеряю и новую работу? Ты тогда бросишь меня?

– Конечно, нет, дорогой. Мы просто переедем в другой штат, где ты наверняка найдешь работу.

– Но когда я предложил тебе перебраться поближе к Элмсфорду, ты сказала, что никогда не оставишь этот дом.

– Я передумала, нам действительно лучше уехать, чтобы сбросить это ярмо с твоей шеи. Ей придется нанимать дорогих адвокатов, чтобы достать тебя в другом штате. В конце концов, она плюнет на это. Так что нам лучше осуществить все как можно скорее.

– Но я не намерен бросать своих детей.

– Ладно, мы еще вернемся к этому разговору. Господи, если бы я только знала, если бы только знала…

Бретелька платья сползла с плеча Рэнди, обнажив грудь, и это почему-то показалось Адаму оскорбительным. Он раздраженно бросил:

– Поправь платье.

– А в чем дело? Тебе вдруг стало неприятно смотреть на меня? – Рэнди со смехом спустила бретельку с другого плеча. – Не знаю, почему я смеюсь, меня ведь бесит буквально все. Серьезно, Адам, нам надо уехать отсюда.

– Я же сказал тебе, что не оставлю своих детей.

– Но ты их уже оставил. Что ты получаешь от них, кроме счетов?

Он промолчал.

– Адам, ты боишься, ты нерешительный. Ты мог бы жениться на мне в молодости, но испугался своей матери и того, что скажут люди. А сколько прошло времени, прежде чем ты отважился сказать жене, что хочешь развестись с ней?

Нерешительный, трус. Да, наверное, так и есть. Однако его мужское самолюбие восстало против этих слов. Если бы Рэнди назвала Адама предателем, он смирился бы с этим, но нерешительный, трус…

– Да ты посмотри на себя! – закричал Адам. – Кто ты такая, чтобы критиковать меня? – Вид Рэнди с обнаженной грудью и растрепанными волосами вызвал у Адама отвращение. И кроме того, несмотря на беременность, она слишком много выпила. – Меня тошнит от тебя. Уйди в спальню!

– А что ты о себе возомнил? Считаешь себя лучше всех? Образованный, любишь музыку, интересный собеседник, детки у тебя умные, им прямая дорога в Гарвард. Да если бы я знала, во что ввязываюсь и как все обернется, я бы никогда не приехала в Элмсфорд.

Слова Рэнди ошеломили Адама.

– Значит, ты приехала сюда, чтобы найти меня?

– Чему тут удивляться? Ты должен гордиться этим. Да, я приехала сюда, чтобы найти тебя. Сначала я отправилась в Нью-Йорк, но в этом городе полно женщин, которые ищут себе пару, и, поняв, что ловить там некого, я вернулась в Калифорнию. Конечно, я могла найти себе кого-нибудь и там, но приличные мужчины заняты и предлагают только роль любовницы, а замуж зовут одни старики.

Адам внимательно слушал Рэнди, однако в сознании его крутилась одна и та же мысль: «И ради нее я предал своих детей!»

– Потом я вспомнила о нашей встрече в Нью-Йорке, о том, как ты смотрел на меня, и решила подстроить еще одну встречу. Ты молод, недурен собой, обеспечен. Во всяком случае, тогда я думала, что ты обеспеченный человек.

Потеряв от изумления дар речи, Адам прислонился к стене и не отрывал взгляда от Рэнди. Вскоре чудовищность ее слов вывела его из шока, и он пробормотал:

– Ты поставила себе цель разрушить мою семью.

– Адам, прошу, не прикидывайся святошей. Увидев в Нью-Йорке твою жену, я поняла, что она не представляет собой ничего особенного. Ты заслуживаешь лучшей женщины, а значит, у меня неплохие шансы.

– Ты разрушила мою семью, – словно в бреду повторял Адам.

– Я приложила к этому не слишком много усилий. Когда они уехали в Канаду, ты явился сюда и от нетерпения чуть не порвал на мне одежду.

«Это правда. Рэнди соблазнила меня», – пронеслось в голове Адама старое как мир оправдание.

Рэнди легла на диван, ее обнаженные груди манили, но Адам не мог смотреть на нее. Она испортила ему жизнь, а он позволил ей сделать это. Как бы там ни было, но он очутился в западне. Внезапно ощутив приступ клаустрофобии, Адам подбежал к входной двери и распахнул ее.

Шел теплый, мелкий летний дождь. Адам стоял и слушал, как он стучит по листьям. Он размышлял о совершенной им чудовищной ошибке. О внезапной страсти, вспыхнувшей и угасшей без всяких причин. Конечно, все объясняется сексуальной привлекательностью Рэнди. Да, как вспыхнул огонь, так и погас, а он остался ни с чем.

– Иди сюда, – позвала Рэнди. Она села и привела в порядок платье. – Иди сюда.

Из-за туч показалась луна. Адаму почудилось, будто он находится в каком-то бесконечном пространстве. Адам представил себе, что сидит на летательном аппарате, вроде велосипеда с крыльями, и сейчас пролетит над континентами и океанами, над лугами и болотами, среди мерцающих звезд, освобождаясь от груза вины и тяжких воспоминаний.

– Что за блажь стоять на крыльце посреди ночи с открытой дверью? – возмутилась Рэнди. – Холодно.

– Я хочу улететь.

– Вот как? Значит, мы уедем отсюда?

– Я говорю совсем о другом.

– Адам, не смотри на меня так. Поспорили, и хватит. Пойдем. Я сделаю так, что тебе будет очень хорошо.

– Нет, мне не надо этого.

Озаренная внезапной догадкой, Рэнди испугалась:

– Адам, но ты же не бросишь меня? Ты просто разозлился, решив, что я заманила тебя в ловушку. Что ж, возможно, это и так. Но я не сделала бы этого, не любя тебя. Адам, неужели для тебя это не имеет значения?

– Для меня уже ничто не имеет значения.

– Ну не будь таким печальным! Я немного выпила… я ведь не пила с того момента, как узнала, что беременна. Но меня уговорили. А ты ко всему относишься слишком серьезно. – Рэнди попыталась обнять Адама.

– Не надо, Рэнди. – Он решительно отстранил ее.

– Ах ты сукин сын! Как ты смеешь отталкивать меня!

Они замерли, глядя друг на друга.

– Ты ненавидишь меня, – промолвила Рэнди. – Я вижу это по твоим глазам.

– Ошибаешься. Ты видишь в них не ненависть, а презрение, и это презрение не только к тебе, но и к себе самому.

– Презрение! Да ты спятил! Послушай, уже два часа ночи. Мы вдоволь наговорились. Идем спать.

– Я не лягу с тобой в постель, Рэнди. Никогда.

Сжав кулаки, Рэнди с воплем набросилась на Адама.

– Полоумный негодяй! Ну и убирайся отсюда!

Адам обнял ее и подвел к двери спальни.

– Рэнди, мы оба чертовски устали. Ложись и отдохни. Поговорим завтра утром.

Рэнди захлопнула дверь спальни перед носом Адама и повернула ключ в замке.

Рэнди еще спала, когда Адам выехал из дома и направился на работу. Предстоял долгий и трудный день, а он совсем не выспался. И все же лучше трудный день на работе, чем еще один скандальный день дома в обществе Рэнди. Адам надеялся, что к вечеру она успокоится и они поговорят мирно. Сейчас он еще не знал, что скажет ей. Ясно было только одно – ему нужно избавиться от нее. О будущем вместе с Рэнди Адам и думать не хотел. Но вместе с тем нельзя слишком огорчать ее. Адам надеялся, что к вечеру найдет выход из ситуации.

Позавтракав в кафе, он пил кофе и в каком-то полудремотном состоянии наблюдал за происходящим. Вот по улице проехало несколько грузовиков, пара патрульных полицейских на мотоциклах, прошли несколько медсестер, видимо, на работу в больницу. Интересно, как поступают люди, оказавшись в таком же положении, что и он? А люди все шли и шли по улице; некоторые с детьми, один мальчик напомнил Адаму Дэнни – такой же шустрый, с блестящими глазами.

Адам заказал вторую чашку кофе, зажал ее между ладонями и уставился на стену. Через несколько минут он вышел из кафе и сел в машину. Столь знакомый ему поворот на следующем перекрестке вел на старую улицу. Поддавшись внезапному желанию, Адам свернул и медленно проехал мимо их бывшего дома. Дом явно приходил в упадок, на окнах отвалились ставни, сад заполонили сорняки. «Наверное, новые хозяева слишком ленивы, чтобы ухаживать за садом», – подумал Адам и увеличил скорость. Как бы огорчилась Маргарет, увидев родительский дом в таком состоянии.

Адам проехал мимо универмага, где купил Дэнни первый взрослый костюм, белую рубашку и галстук. Миновав свою бывшую компанию, свернул на дорогу вдоль реки. Впереди виднелась серая крыша школы. Тысячу лет назад под этой крышей он влюбился в рыжеволосую девчонку с серыми глазами.

Маргарет обычно парковала свою машину возле бокового выхода, и Адам, сам не понимая зачем, вдруг поехал туда. Нет, он не испытывал желания увидеть Маргарет, не хотел также, чтобы она увидела его, и все же подъехал к ее машине. В этот момент дверца распахнулась, и вышла Маргарет.

При виде Адама она замерла. Их разделяло лишь несколько футов, Адам даже разглядел веснушки на ее плечах. Волосы Маргарет были чуть влажными, наверное, выскочила прямо из-под душа и поспешила в школу.

– Привет, – промолвил Адам. – Не изменяешь своему любимому цвету.

Маргарет оглядела свою розовую блузку, будто забыв, что на ней надето. Шею ее украшала золотая цепочка с тремя висевшими на ней сердечками.

– Красивая цепочка. Подарок Фреда? – спросил Адам.

– Не имеет значения.

Маргарет прижала к груди книги, и Адам заметил, что она сняла обручальное кольцо. Что ж, вполне естественно.

– Зачем ты приехал?

– Не знаю. Наверное, захотелось увидеть тебя.

Несколько секунд Маргарет внимательно разглядывала Адама, а затем тихо сказала:

– Ну вот и посмотрел. А теперь мне пора, я опаздываю.

Адам кивнул.

– Береги себя, – промолвил он на прощание.

Но Маргарет не услышала его. Адам наблюдал, как она скрылась за дверью. Затем он снова выехал на дорогу и направился на восток, в сторону солнца.

«В этом месяце исполняется двадцать один год со дня нашей свадьбы», – подумал Адам.

Впереди протекала река, ее пересекал мост с массивными бетонными опорами. Взвизгнули покрышки, и машина стремительно понеслась с холма к мосту.

Двадцать один год. Двадцать один год.

Все вокруг было зеленым, пьяняще золотым и зеленым, словно весна превратилась в лето. Тени, словно потоки воды, темные и прохладные, лежали на дороге под деревьями. «Как красиво, как спокойно!» – подумал Адам, и кровь застучала у него в висках.

Двадцать один год!

Машина мчалась к подножию холма все быстрее и быстрее. Казалось, она летела над дорогой, под небесами, устремляясь к массивной бетонной опоре моста.

«Пусть все кончится, – решил Адам. – Ради Бога, пусть все кончится». И он со всей силой выжал педаль газа.

* * *

Искореженная машина, сплющенная, как консервная банка, лежала, поблескивая на солнце, пока не приехал тягач и не вывез обломки. Собравшаяся вокруг толпа начала рассасываться.

– «Скорая» зря приезжала, – заметил кто-то. – Вряд ли от него что-нибудь осталось…

– Наверное, положено отвезти останки в морг, – предположил другой.

– Стрелка спидометра замерла на отметке девяносто пять миль в час.

– Он был пьян?

– Что? В половине девятого утра? Нет, он просто хотел умереть.

– Помоги ему, Господи, – сказал водитель грузовика, парень с большим животом и приветливым лицом. – Помоги, Господи, этому бедняге.

Глава 29

Маргарет казалось, что на похороны собрались все, кого она когда-либо знала. Прежние соседи, пожилая пара из дома напротив на новой улице, добрая половина учителей из ее школы, парикмахер Тони – все были здесь. Даже Дженкс, заклятый враг Адама, подошел к Маргарет и сочувственно обнял ее.

– Понимаешь, что они пришли ради тебя? – спросила Найна.

Маргарет не ответила. Она украдкой бросала взгляды на скамьи по другую сторону церковного прохода. Там, среди незнакомых ей людей, сидела Рэнди Бантинг, с заметным животом, одетая во все черное. В какой-то момент их взгляды встретились, и обе женщины тут же отвернулись.

Огромный венок от Рэнди лежал на крышке гроба, тогда как корзины с цветами от детей стояли почти незаметными среди других корзин. «Ладно, это не имеет значения, – подумала Маргарет, – это просто еще одна битва, на этот раз битва цветов». И посреди всех этих цветов лежал Адам. Гроб был, конечно, закрыт.

Рэнди всхлипывала все громче и громче, потом зарыдала, чем привлекла к себе внимание присутствующих. «Интересно, что люди думают обо всем этом? – размышляла Маргарет. – Некоторые наверняка пришли сюда главным образом из любопытства, но разве можно винить их за это? Ситуация действительно необычная».

Маргарет украдкой разглядывала Рэнди, ее глаза с потекшей черной тушью, высокую и полную грудь – все, чем она соблазнила хорошего, но слабовольного мужчину. «Да, миссис Рэнди, он был хорошим человеком, пока не появились вы, и вот тогда его порядочность и моральные устои пошатнулись. Мы прекрасно ладили до вашего появления, миссис Рэнди, а вы погубили его, так что смотрите теперь на гроб – это ваша работа».

Зазвучала траурная музыка, священник начал читать псалмы. Меган заплакала. «Она старше Джулии и Дэнни, поэтому с самого начала переживала сильнее, понимая, что произошла трагедия», – осознала Маргарет.

– Мама, ты не плачешь? – прошептала Меган.

– Я плачу в душе, дорогая.

«Я оплакиваю… тот день, когда мы купили мне обручальное кольцо, и те дни, когда мы ездили в Нью-Йорк слушать оперу… я оплакиваю, Адам, твои страдания, когда у меня произошел выкидыш, оплакиваю те дни, когда мы шли по улице, толкая перед собой коляски».

«А ты, Рэнди, самая настоящая воровка. Появилась невесть откуда и разрушила нашу семью. Но ты удивилась бы, узнав, что в то последнее утро Адам думал не о тебе, вовсе не о тебе».

«Интересно, что он сказал бы тогда на стоянке, если бы я осталась и выслушала его? Может, он приехал сообщить мне о том, что решил уйти из жизни? А может, попросил бы меня простить его? Вряд ли, ведь скоро родится ребенок. Но если бы даже Адам предложил начать все сначала, я бы ответила ему, что уже слишком поздно».

Все встали, гроб начали выносить из церкви. Рэнди шла за гробом, и Маргарет открыто посмотрела ей в лицо. «К тебе я не испытываю ничего, кроме презрения. А к существу, которое ты носишь в себе, я чувствую жалость, но тебе этого не понять. Бедное существо, которому придется расти без отца!»

Из темноты церкви они вышли на яркий свет, где, похожий на страшного черного жука, стоял катафалк. Маргарет остановилась, ее душили слезы.

– Пойдем. – Найна взяла ее под руку.

– Нет, подожди.

Они не собирались ехать на кладбище. Гилберт и Луиза, Найна, Фред и Стивен – все согласились, что в данных обстоятельствах это неразумно, поскольку Рэнди купила где-то участок для могилы и сама организовала похороны.

Поэтому Маргарет и дети ждали, пока гроб погрузили на катафалк и небольшая процессия двинулась на кладбище. У Маргарет закружилась голова; она подняла руку, помахала и прошептала:

– Прощай, Адам.

Глава 30

Прошло несколько месяцев. На столе в кабинете Стивена Ларкина уже не было бумаг, обычно ожидавших прихода Маргарет: опросных листов, предложений и отказов, то есть всей документации, касавшейся развода. Однако не все еще было закончено, поэтому на его столе лежала квитанция на страховой полис Адама Крейна.

– Я думаю о ребенке, – сказала Маргарет. – Как вы считаете, я должна…

– Нет, – решительно заявил Стивен, удивив Маргарет. – Эти деньги принадлежат вашим детям. Она вела себя безответственно, и вы не обязаны отвечать за это.

– Сумма приличная, но мне как-то страшно получать ее.

– Деньги за страхование жизни никогда нельзя назвать счастливыми.

– Что ж, это означает, что я смогу расплатиться с долгами. А оставшиеся положу в банк.

– Помню, когда-то вы хотели учиться в медицинском колледже.

– Да, – грустно призналась Маргарет, – но это было давно, очень давно.

– Не так уж давно. Вы еще молодая женщина.

– Стивен, мне сорок один год.

Стивен улыбнулся.

– Но выглядите вы гораздо моложе.

Странно, что этот комплимент прозвучал в тот день, когда Маргарет впервые почувствовала себя отдохнувшей и помолодевшей. На ней было черное платье и изумрудного цвета сандалии – подарок Найны.

– Ты так наряжаешься, чтобы нанести визит адвокату? – поинтересовалась перед ее уходом Джулия.

– Но я же иду в город, – возразила Маргарет.

О чем же она думала, прикалывая к волосам черный бархатный бант? Невероятно, но Маргарет сожалела о том, что ей уже не придется посещать этот кабинет. Она с болью вспомнила свой первый визит сюда два года назад, когда, травмированная морально, не способная контролировать себя, сидела здесь и плакала, обхватив голову руками. Сколько же Стивен проявил терпения! Интересно, думал ли он о ней не только как о несчастной клиентке? На рождественском ужине у Фреда Стивен смотрел на нее как-то иначе. И потом тоже, когда они изредка встречались в парке или возле поля для бейсбола…

Но мужской взгляд может означать не более чем одобрение. Впрочем, какая разница?

Когда Маргарет вошла в кабинет, Стивен поднялся ей навстречу.

– Позавчера я был в книжном магазине. – Он протянул Маргарет тяжелый сверток. – И увидел там нечто такое, что может вам понравиться.

В свертке оказался толстый иллюстрированный том истории медицины. Листая страницы с изображениями Нефертити с корнем мандрагоры в руке, фотографию первого рентгеновского аппарата, Маргарет пришла в восторг:

– Какая шикарная книга!

– Сначала я решил, что это просто хороший подарок, но потом меня впечатлило и содержание книги.

– Как мило с вашей стороны! Она мне очень нравится.

Стивен улыбнулся.

– Надеюсь, эта книга вдохновит вас. Если вы действительно любите медицину, вам следует учиться. Впрочем, возможно, у вас другие планы.

– Мои дети уже немного оправились. Однако смерть отца потрясла их, и раны в душе еще не зажили.

– Они никогда и не заживут полностью. Хотя боль пройдет. Это уж я точно знаю.

– Я до сих пор вспоминаю о том, что вы рассказали нам в тот вечер о своей матери. Тогда мне стало ясно, почему вы так хорошо поняли меня с самого начала. Я так нуждалась тогда в помощи! Я словно шла ко дну. И наверное, утонула бы, если бы меня не поддержали такие чудесные люди: коллеги и друзья, Гилберт и Луиза, Фред и, конечно же, вы, Стивен. Я никогда не забуду того, чем обязана вам всем. – Маргарет поднялась и протянула Стивену руку. – Необычное окончание дела, правда? Столько бумаг вам пришлось подготовить, а теперь их можно выбросить. Вот и все.

– Но мы же не прощаемся. Не забывайте, мы с нами соседи.

Стивен пожал руку Маргарет. Она вышла на улицу и села в машину, подумав о том, что их отношения вышли за рамки обычного контакта адвоката и клиента, переросли в дружбу. И все же Маргарет смущалась в его присутствии, хотя и с удовольствием встречалась с ним. Занятая этими мыслями, она проехала мимо банка, куда должна была сдать квитанцию на страховку, поэтому развернула машину и вернулась.

Через несколько дней Маргарет поехала навестить Фреда. Была суббота, и она предупредила его о своем визите. Маргарет хотела вернуть Фреду долг. Ведь так приятно сознавать, что у тебя больше нет никаких долгов.

– Я требую, чтобы ты забрала этот чек, – сказал Фред. – Это мой подарок Меган. В конце концов, я знаю ее с самого рождения.

– Верно. Но ты забыл, на каких условиях я брала у тебя деньги.

– Ох, ну и упрямая же ты! – рассмеялся Фред. – Ну ладно, не буду уговаривать тебя.

Они сидели под деревьями, которые даже сейчас, в конце августа, были покрыты пышной листвой. Стрекотали цикады, пригревало солнце.

Фред внимательно оглядел Маргарет.

– Похоже, к тебе вернулась былая уверенность в себе, это видно и по твоему наряду. Это здорово. Никаких бумаг для развода, все позади.

– Да, все закончилось. И общение с адвокатами – тоже.

Фред так же внимательно посмотрел на Маргарет. Она ожидала, что он скажет что-нибудь, но Фред промолчал. Его молчание смутило Маргарет, ей казалось, что он что-то не договаривает, поэтому она сама продолжила разговор:

– Пока шло дело о разводе, Стивен очень помогал мне. Ты порекомендовал прекрасного адвоката.

– Надеюсь, что так.

Внезапно Маргарет поняла, что Фред нервничает. Он встал, подошел к клумбе и выдрал сорняк.

– Да, надеюсь, что так, – повторил Фред. – Стивен – привлекательный мужчина. Чувствительный. Меня очень тронула история его семьи.

– Меня тоже.

– Он переезжает, ты знаешь?

– Нет, не знаю. А куда?

– Я еще не говорил с ним. Но агент сообщил мне, что Стивен не продлил аренду дома.

– Ну, возможно, решил подыскать жилье побольше… – И как бы невзначай Маргарет спросила: – Может, он собрался жениться?

– Понятия не имею. А что? Для тебя это имеет значение?

Маргарет вскинула брови.

– Почему это должно иметь для меня значение?

– А вот для меня это очень важно. Ты же знаешь, Маргарет, я всегда любил тебя.

– Фред, пожалуйста, не надо. – Маргарет поднялась со скамейки.

Фред подошел к ней и нежно обнял за плечи. Маргарет положила голову ему на плечо, и Фред стал целовать и гладить ее волосы и шею.

– Маргарет, я могу сделать тебя такой счастливой. Мы прекрасно знаем друг друга. И дети твои будут счастливы. Это тоже немаловажно.

– Да, да, – пробормотала Маргарет, всхлипывая.

Фред приподнял ее голову и тихо спросил:

– Почему ты плачешь?

– Фред, ты такой замечательный, а я не могу…

– Что не можешь?

– Не могу ответить тебе и даже подумать об этом. – Маргарет попыталась улыбнуться. – Возможно, я еще полностью не отошла от всего случившегося. Или плачу от того, что начинаю успокаиваться. Говорят, люди плачут в тот момент, когда все худшее уже позади. Ведь я все это время почти не плакала.

– Не оправдывайся. – Фред нежно поцеловал Маргарет в губы.

– Но я еще не готова к этому разговору.

– Я не буду торопить тебя. Но ты скажешь мне, когда будешь готова?

– Хорошо, Фред.

Удовлетворил ли Фреда ответ Маргарет или нет, но он не стал удерживать ее, и она, взволнованная, уехала домой.

– Звонил Стивен, – сообщил Дэнни. – Он хочет пригласить тебя на ужин.

– Нас всех?

– Нет, только тебя. Я тоже попросил разрешения прийти, но Стивен мне отказал.

– Дэн, нехорошо напрашиваться.

– А что такого? Он – мой друг. Стивен просил тебя позвонить ему. Он что-то говорил насчет отеля «Брэдли».

Спустя несколько часов Маргарет сидела со Стивеном в обеденном зале отеля. Она не была здесь много лет, с того вечера, когда компания Адама устраивала банкет. Их столик стоял в нише у окна, небо затянули облака, поэтому вид из окна был довольно мрачным. А вот зал сверкал великолепием. Маргарет охватило легкое возбуждение, она словно ждала какого сюрприза. Маргарет впервые сидела вместе со Стивеном за столом, если не считать рождественского вечера в доме Фреда, но там они были не одни.

– Дэн сказал мне, что вы поехали к Фреду.

– Я вернула ему долг. Это так приятно.

– Фред – очень хороший человек.

– Да, я знаю его очень давно.

– Друг семьи.

– Почти кузен, как Гилберт. Помните Гилберта?

Маргарет поняла, что говорит ерунду. Ну какая разница, помнит он Гилберта или нет? И вместе с тем она сознавала: ей хотелось подчеркнуть, что Фред как бы родственник, не более того.

– Да, я помню Гилберта. Простой и общительный человек, без всякого чванства. Мне он понравился.

– А вот Адам его терпеть не мог.

Подошел официант, и они начали обсуждать меню. Когда тот ушел, Стивен устремил взгляд в окно, за которым моросил дождь. Их разговор внезапно прервался, и Маргарет не понимала почему.

– Я хочу, чтобы вы первая узнали об этом, – наконец нарушил молчание Стивен. – Я уезжаю. Увольняюсь и закрываю свой офис.

– Фред сказал мне, что вы не продлили аренду дома.

Маргарет внутренне съежилась. Ощущение радостного ожидания улетучилось. Она слишком привыкла к тому, что Стивен живет в красном кирпичном доме на углу Элм и Мэйн-стрит.

– С меня более чем достаточно дел о разводах, – продолжил Стивен. – Надоело разрушать и разрывать. Я подумываю о том, чтобы заняться охраной окружающей среды, хочу сохранять то, что мы имеем. Работы в этой области очень много.

– Куда же вы уезжаете?..

– В штат Юта. Там при юридическом колледже открыты специальные курсы. Окончив их, я устроюсь на работу либо в правительственное учреждение, либо в экологическую организацию. Это будет для меня новое, но очень полезное дело. Не могу дождаться, когда приступлю к работе.

– Но вы же не считаете свою работу здесь бесполезной? Вы так помогли мне, и не сомневаюсь, что и многим другим.

– Нет, Маргарет, вы сами справились со всеми трудностями. Именно такие женщины, как вы, вселяют в меня надежду, что наш мир небезнадежен.

Такой откровенный и серьезный комплимент смутил Маргарет, и она ничего не ответила.

– Вы такая сильная. Даже после всего того, что случилось с вами, вы не зачерствели. Думаю, вы продолжаете верить в настоящую и верную любовь.

– Да, продолжаю. Что было бы со всеми нами, если бы люди разочаровались в любви и перестали вступать в брак? – Маргарет давно хотела задать Стивену один вопрос и все не решалась, но сейчас набралась смелости: – Простите, Стивен, это не мое дело, но вы были женаты?

Стивен улыбнулся.

– Вы спросили о прошлом, а может, я и сейчас женат.

Маргарет покачала головой:

– Нет. По-моему, я знаю вас довольно хорошо. Если бы вы были женаты, то не сидели бы здесь со мной.

– Верно. Нет, я никогда не был женат. Конечно, в моей жизни были женщины, но я давно решил для себя, что никогда не возьму на себя обязательства и не дам обещания, которые мне не по плечу.

Стивен смотрел на Маргарет так пронзительно, что она потупилась. И все же его слова почему-то обрадовали ее.

– Мне хотелось бы узнать вас поближе, – сказал Стивен.

Маргарет подняла голову, и у нее все поплыло перед глазами. Словно в тумане она различала белый воротник рубашки Стивена, темные волосы… И Маргарет вдруг осознала, что любит его.

– Но вы же уезжаете.

– Это не имеет значения. Я же отправляюсь не на край света.

Рядом с их столиком прозвучал веселый голос Фреда:

– Привет! Вот так сюрприз! Стивен, ты перенес свой офис в отель «Брэдли»? – Он наклонился и поцеловал Маргарет в щеку.

– Стивен только что сказал мне, что уезжает. – Маргарет почувствовала себя неловко. Ей хотелось, чтобы Фред ушел и не мешал им.

Но Фреда заинтересовал разговор.

– Ты что, покупаешь другой дом?

– Нет, я уезжаю из Элмсфорда.

– Неужели? Ну-ка расскажи. Не возражаете, если я присяду к вам?

– Пожалуйста, садись.

– Я ужинал тут с инвесторами, которые остановились в отеле. Кормят здесь неплохо. Так куда ты уезжаешь?

Маргарет охватило отчаяние. Она смотрела в окно, прислушиваясь к беседе мужчин. Сначала Стивен отвечал на вопросы Фреда, затем Фред рассказывал о своих делах. Постепенно Маргарет успокоилась, но у нее остались сожаление и горечь. Казалось, она потеряла что-то очень важное.

– Значит, уезжаешь, – сказал Фред. – Когда же?

– В пятницу. С понедельника у меня уже занятия на курсах.

– Что ж, Стивен, ты оставляешь хорошую память о себе. И я, и моя дама уверены в этом. – Фред положил руку на ладонь Маргарет. – Она много раз говорила о том, как ты помог ей, и мне это очень приятно, поскольку именно я порекомендовал ей тебя. Правда, Маргарет?

– Да, – тихо промолвила Маргарет.

Фред как бы заявил о своих правах на нее, назвав своей дамой и положив руку на ее ладонь. Маргарет опасалась, что Стивен неправильно истолкует поведение Фреда. Она подала бы Стивену какой-то знак, но он в этот момент расплачивался с официантом.

В подземном гараже машины мужчин стояли в одном ряду.

– Если вы закончили свои юридические дела и если ты не возражаешь, я отвезу Маргарет домой, – вызвался Фред.

– Конечно, – ответил Стивен, и они расстались.

В машине Фреда Маргарет сидела молча, словно окаменев и глядя в окошко на дождь. Фред забрал ее как какую-то вещь, на которую имел все права. И почему он позволил себе называть ее «моя дама»? Но Фреда Дэвиса она не могла упрекать.

Когда они подъехали к дому, в окнах горел свет, и Маргарет обрадовалась этому. Значит, дети дома; в противном случае Фред наверняка зашел бы.

– Надеюсь, я сегодня не помешал твоим делам? – спросил Фред.

– Нет, все в порядке. Мои дела с адвокатами закончены.

– Когда мы увидимся?

– Эта неделя у меня очень напряженная. Начинаются занятия в школе, Меган уезжает, а мы еще не собрали ее вещи.

– Понимаю. Но мне надо сказать тебе что-то важное.

Маргарет знала, о чем пойдет речь. Неделю назад Луиза из самых лучших побуждений дала ей очередной совет:

– Ты должна уладить свои отношения с Фредом. Он говорил Гилберту, что готов жениться на тебе в любой момент. Ты столько пережила, Маргарет. Так что теперь подумай о себе. У тебя будет хороший дом, надежный муж, а у твоих детей появится отец.

Фред заглушил двигатель. В наступившей тишине он наклонился к Маргарет, привлек ее к себе и попытался поцеловать. Она не стала бы сопротивляться, если бы это был дружеский прощальный поцелуй, но Фред явно претендовал на большее. Маргарет уперлась ладонями ему в грудь. Надо как-то объяснить этому доброму и хорошему человеку, что ее отношение к нему носит совсем иной характер.

– Я противен тебе, – пробормотал Фред.

– Фред, ты не понимаешь…

– Не понимаю? Да все предельно ясно.

– Фред! Я не хочу обижать тебя…

– Знаю. Но мне также понятно, что я не нужен тебе. Каким же, должно быть, глупцом я выглядел сегодня!

– Нет, Фред, забудь об этом.

– Давай все выясним окончательно, Маргарет. Ни одному из нас не следует совершать ошибку. Если ты согласишься выйти за меня ради нашей старой дружбы или, хуже того, из чувства благодарности…

– Фред, ты достоин лучшего.

– Не плачь, Маргарет.

– А я и не плачу.

– Но вот-вот заплачешь, а я не хочу этого видеть, – Фред завел двигатель. – Иди домой.

– Фред, я не знаю, что сказать. Обычно я находила какие-то слова, но сейчас не могу.

– Ничего не говори. На следующей неделе я полечу к родственникам в Канаду. А ты начнешь работать. Вот и все.

Всю неделю Маргарет переживала эмоциональные стрессы. Очень болезненным было расставание со старшей дочерью, и хотя Меган уезжала учиться, Маргарет почему-то казалось, что она навсегда расстается с ней.

После прощания в гараже от Стивена не было никаких известий; он наверняка счел, что это их последняя встреча. Но что она могла сказать ему в присутствии Фреда?

Маргарет лежала в постели и размышляла: что же ей теперь делать? Мысли теснились в ее голове. Ведь что бы ни сделала, что бы ни сказала Маргарет, Стивен может заподозрить, что она навязывается ему.

Но Маргарет знала, что любит его.

Как-то утром, за день до отъезда Меган, Маргарет увидела в окно, как к дому Стивена подъехал мебельный фургон. Вся семья сидела за столом и завтракала, но Маргарет поднялась, сказала, что сейчас вернется, вышла на улицу и устремила взгляд на фургон.

Она увидела, как грузчики начали выносить вещи, сначала книжные полки и письменный стол. Маргарет охватило желание побежать туда, но гордость остановила ее, поэтому она стояла, наблюдая за происходящим с болью в сердце. А через несколько минут Маргарет повернулась и пошла, но не назад, в дом, а по тропинке в парк.

На озере плавали лебеди. Маргарет села на знакомую скамью, надеясь, что это тихое место облегчит ее боль. «Мне не следовало тешить себя надеждой», – подумала она, испытывая ужасное чувство потери. Но как можно утратить то, чего у тебя и не было? Стивен уехал и имел на это полное право.

Вернувшись в Нью-Йорк после Дня благодарения, проведенного в доме Луизы и Гилберта, Найна пыталась осмыслить полученную информацию.

После ужина Луиза отвела Найну в сторонку и сообщила, что Маргарет отвергла предложение Фреда Дэвиса.

– С ее стороны это совершенно непонятный поступок, – сказала Луиза. – Все так говорят. Объяснить это можно лишь тем, что у нее кто-то есть. Но кто?

За завтраком Меган завела разговор о Стивене.

– Я всегда считала его истинным джентльменом. Для мамы он был философом, адвокатом, для Дэнни – знатоком бейсбола. Помните тот вечер, когда Стивен рассказал нам о том, как от них ушел отец? Он ведь этого никому не рассказывал. Наверное, мы ему очень нравились.

– Ему нравилась мама, – уточнил Дэн.

– Глупое замечание, прошу тебя впредь не говорить ничего подобного, – приструнила сына Маргарет.

Все удивленно посмотрели на нее, поскольку она никогда не была так резка с детьми. На щеках Маргарет выступил яркий румянец.

Позже Маргарет и Найна отправились на прогулку. Найна спросила:

– Почему тебя так разозлило, когда Дэн сказал, что ты нравилась Стивену Ларкину?

– Я не разозлилась. Просто Дэн уже взрослый, и ему незачем говорить такие глупости.

– Похоже, все дети скучают по Стивену.

– Да.

– Я видела его всего раз, но мне он показался необычным человеком.

– Так оно и есть.

Они шли по опавшим листьям. Внезапно Маргарет остановилась.

– Что ты все ходишь вокруг да около? Ты ведь хочешь знать, было ли что-то между нами, да?

– Ну, если честно, то да. Хотя это не мое дело. Так было что-нибудь?

– Нет, ничего не было. У меня теплилась надежда, но ничего не произошло. Он уехал, вот и все.

И вот сейчас, сидя в своей квартире за чашкой чая, Найна подумала: «Вот и все». Нет, наверное, все гораздо сложнее. Ведь она видела слезы в глазах Маргарет. В памяти живо всплыла картина: Маргарет стоит на холодном ноябрьском ветру, глаза ее сверкают, а по щеке медленно катится слеза.

«А не окажусь ли я дурой, которая вмешивается не в свои дела? – спросила себя Найна. – Не сделаю ли я только хуже?»

Но, поразмыслив немного, Найна решила, что вреда никому не причинит, а если ее и сочтут дурой, это не имеет значения. Узнав в междугородней справочной службе номер телефона Стивена, Найна позвонила ему и поделилась своими мыслями.

– Я подумала, что вам это будет интересно, – закончила она.

– Значит, она… она не с Фредом?

– Да у них никогда ничего не было.

– Но я подумал… мне показалось… поэтому я и…

– Надеюсь, вы не примете меня за идиотку из-за того, что я позвонила вам? Но если вы расскажете об этом Маргарет, я вас убью.

Стивен рассмеялся.

– Вам не придется убивать меня, обещаю. Я ваш вечный должник. А сейчас, пожалуйста, давайте закончим разговор, потому что мне срочно нужно позвонить.

Эпилог

1995

Дом Уилли и Эрни в Ист-Сайде сверкал огнями сверху донизу. В витринах магазина, расположенного на первом этаже, еще блистали рождественские украшения.

Это был последний вечер тысяча девятьсот девяносто пятого года. На трех верхних этажах царила атмосфера праздника. Вверх и вниз по мраморным лестницам, а также по апартаментам расхаживали нарядные гости; дамы сверкали драгоценностями. Они дружески здоровались, знакомились, рассматривали картины, подходили к столам с закусками, пили шампанское.

– Потрясающий дом, – заметил Стивен, наслаждаясь окружающей обстановкой.

– Удивительно! Хотя все отделано белым мрамором, здесь так уютно, – отозвалась Маргарет.

– Наверное, поэтому они и считаются знаменитыми дизайнерами. Ты не была в библиотеке на втором этаже? Я вообразил, как холодным вечером развалился там на диване с книгой в руке или стаканчиком бренди.

– Я бы с удовольствием осталась и поболтала с вами, но у меня ответственное поручение, – извинилась Найна. – Уилли и Эрни ждут важных клиентов, и мне придется сопровождать их. Но ведь мы чудесно провели вместе целую неделю. А в следующем месяце увидимся на вашей свадьбе.

– Свадьба будет очень скромной, никаких пышных церемоний, – предупредила Маргарет. – Нас ждет трудный переезд в новый дом.

– И больше никаких встреч в отелях, – добавил Стивен.

– Я займусь обстановкой вашего дома, – пообещала Найна.

– Только прошу тебя, без мраморных стен, – взмолился Стивен.

– Постараюсь.

– Это хороший дом, он недалеко от моей работы, да и Маргарет близко до университета. Мы уже почти переехали. На прошлой неделе пришло багажом пианино Джулии – оно в полном порядке.

– Да, мы уже забрали Руфуса, – вспомнила Маргарет. – Пока он у соседей.

– Как хорошо! Я так переживала за Дэна. Ну, мне пора. Займите для меня место за праздничным столом.

В просторном холле стоял молодой человек и разглядывал шкаф с антикварным серебром. Приняв его за клиента, Найна представилась:

– Я помощница Уилли и Эрни. Если у вас есть какие-то вопросы насчет этого серебра, я готова помочь вам.

– Спасибо, но я просто смотрю. Вообще-то я интересуюсь серебром, но главным образом предметами девятнадцатого века. Мне импонирует обстановка георгианского периода.

Молодой человек явно получил хорошее образование и разбирался не только в финансах и спорте.

– Наш магазин откроется после праздника. Если вы коллекционер…

– Нет, но время от времени я покупаю понравившиеся мне вещи.

У него была добрая улыбка, и еще Найну привлек его спокойный, приятный голос. Поэтому, когда он предложил ей выпить с ним, она согласилась.

– Я здесь один, – пояснил молодой человек. – Пришел с другом, но он удрал на другую вечеринку, и я уже собрался уходить, однако тут появились вы. Теперь-то я уж точно не уйду.

Они отошли в угол и сели на банкетку.

– Значит, вы тут работаете, Найна?

– Да, и мне очень нравится моя работа. Нравится находиться среди этих прекрасных вещей.

– Но вы и сами прекрасны.

Найну этот комплимент не покоробил, поскольку в молодом человеке не чувствовалось ни наглости, ни пошлости. Они поговорили еще немного, и Найна выяснила, что он занимается импортом кофе, прекрасно знает Южную Америку и ее искусство.

– Может, поужинаем как-нибудь на следующей неделе? – предложил он. – Когда вам удобнее?

– Да в любой вечер. Пожалуй, в среду.

– Вот именно в среду я не могу. У нас билеты в театр. Моя жена…

Найна глубоко вздохнула. «Спокойно», – мысленно приказала она себе, а вслух сказала:

– Ваша жена? Пожалуй, я знаю ее.

– Едва ли. Она, – он слегка нахмурился, – она не вашего…

– Не моего круга? Разумеется. Она старая, сидит дома, и вы уже несколько лет не спите с ней. Вот видите, я все о ней знаю.

Он уставился на Найну так, словно не поверил своим ушам. Но, все-таки поверив, выпалил со злостью:

– Простите, но вы, оказывается, та еще штучка…

Но Найна уже встала и отошла.

– Да, – бросила она через плечо, – я та еще штучка. Но не забава для женатых мужчин.

Несмотря на злость, Найна улыбалась, поднимаясь по лестнице. Маргарет и Стивена она нашла за столом. Они ждали ее.

– А я ходила искать тебя, – сообщила Маргарет. – Но ты была увлечена разговором, что я решила не мешать. Хороший молодой человек?

– Очень хороший. И жена у него, наверное, тоже очень хорошая.

– Ох! – воскликнула Маргарет.

Взгляды женщин встретились, и они обе улыбнулись. «Воспоминания, – подумала Маргарет, – у нас с Найной их достаточно».

Маргарет оглядела стол, как всегда делала по привычке, когда собиралась семья.

Вот Меган, уже студентка второго курса и больше не затворница. У нее есть парень, который хочет стать врачом. Вот Джулия в красивом голубом платье, она рассказывает Найне о своей новой учительнице музыки.

– По ее словам, я потеряла не слишком много времени. Возможно, я после школы даже попытаюсь поступить в консерваторию.

Дэн наполнил тарелку едой и уплетает за обе щеки.

– А это что такое? – поинтересовался он.

– Икра, – объяснил ему Стивен.

– Никогда раньше не ел. Очень вкусно.

– Да ты гурман. Икру все ценят.

– Гурман – это значит обжора?

– Нет, обжора – это тот, кто ест слишком много.

– В эту категорию я тоже попадаю, – рассмеялся Дэн. – Мама, а папа был гурман? – спросил он уже серьезно.

– Да, – ответила Маргарет, встретившись взглядом со Стивеном.

– Папа знал так много всего.

– Да, он много знал.

Эта тема вряд ли подходила для данного случая. Но чего ждать от Дэна? Парню всего пятнадцать лет, а его боль еще не прошла.

«Наверное, это действительно как рана, – подумала Маргарет. – Люди говорят, что до конца жизни в определенные моменты она дает знать о себе».

Стивен взял ладонь Маргарет и сжал ее. В его глазах светилась улыбка. «Ничего не бойся, – говорили эти глаза. – Я люблю тебя и всегда буду рядом».

Примечания

1

30 мая. – Примеч. пер.

Content

Белва Плэйн
Обещание счастья

Часть I 1973

Глава 1

Глава 2

Часть II 1988–1994

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог 1995

Примечания