М. Шахов

Торпеда-оборотень

1

– Мы ведем свой репортаж с флагмана Черноморского флота ракетного крейсера «Москва». Буквально через несколько секунд в рамках широкомасштабных учений состоится запуск крылатых ракет «Гарпун». И мы вместе с вами сможем увидеть это грозное оружие в действии! – проговорил в камеру очень мужественно выглядящий тележурналист в зюйдвестке.

– Три... Два... Один... Пуск! – послышался из спикера обратный отсчет.

– Пш-ффф!!! – стартовала из пусковой установки ракета.

Стоящих на корме журналистов и офицеров обдало жаркой волной. Мужественный журналист в зюйдвестке испуганно присел. Оператор чуток вздрогнул, но камеру, к счастью, не выронил.

– Один... Пуск! – снова послышалось из спикера.

– Пш-ффф!!! – с воем ушла в небо вторая ракета.

Впервые видевшие стрельбы московские журналисты наблюдали за происходящим как завороженные, вроде как с благоговейным ужасом. Заместитель же начальника отдела контрразведки Черноморского флота капитан первого ранга Плотников спокойно отвернулся и, облокотившись о фальшборт, закурил. Это, конечно, было грубейшим нарушением. Курить на боевых кораблях можно только в строго отведенных местах и в строго определенное время.

Но Плотников знал, что делал. Во-первых, корма как раз и была одним из предназначенных для курения мест, а во-вторых, его тлеющая сигарета в сравнении со стартующими крылатыми ракетами никакой пожароопасности для огромного крейсера не представляла. Конечно, заметь курящего Плотникова начальство – все эти отговорки не подействовали бы. Но начальство – в лице замглавкома ВМФ, командующего ЧФ и командира «Москвы» – находилось в боевой рубке, как именовался на военных кораблях мостик, и ему, конечно, было не до нарушителя Плотникова. Адмиралы были всецело поглощены стрельбами.

Несколько секунд спустя из спикера донеслось:

– Цель номер один поражена!

Далее с небольшими перерывами прошли сообщения о поражении остальных целей, и крейсер перешел к стрельбе зенитными ракетами «Кинжал».

2

– Нэн! Нэн! Ты где? – тонким томным голоском позвала Линда.

– Да здесь я! Где ж еще! – ломким басом проговорила Нэнси Салливан, заглядывая в примерочную кабинку.

– Ну как?

Линда повернулась, демонстрируя Нэнси кофточку. Нэнси окинула шмотку презрительным взглядом и сказала, наморщив укрытый веснушками нос картошкой:

– Чепуха! На арахисовом масле!

– Да ну тебя! – капризно взвизгнула Линда.

– Ты спросила, я сказала! – буркнула Нэнси.

– А я ее все равно возьму!

– Кто бы сомневался! – пробасила Нэнси.

Она была одета в джинсовый комбинезон, отчего смахивала на рабочего, привезшего в дорогой афинский бутик мебель и случайно отставшего от бригады. Фигура у Нэнси была соответствующая – лучшей натурщицы для ваяния женщины с веслом трудно и придумать. Острижена Нэнси была коротко, под мальчика.

Линда Фрей, снимавшая в примерочной кофточку, была женственна и изящна. Неопределенного цвета локоны на ее голове были тщательно уложены модным афинским стилистом в живописном беспорядке. Острые коготки Линды были украшены причудливым узором, и пахло от нее ароматом от Герлена.

Обе были американками и познакомились в Голливуде на съемках фильма «Последний подвиг Геракла». Линде посчастливилось получить в нем женскую роль второго плана. Нэнси, специализировавшаяся в университете на греческой мифологии, подвизалась в проекте в качестве редактора-консультанта.

Фильмец вышел так себе. Окупиться окупился, но, как ни пыжился продюсер, никаких номинаций не получил. Ни на «Оскар», ни на «Голдэн Глоб». Зато в Греции эта историческая поделка неожиданно произвела настоящий фурор. Главные герои фильма стали едва ли не национальными греческими. Второстепенным тоже досталась своя толика славы.

Продюсер организовал актерам поездку в Элладу, в результате которой на горизонте Линды Фрей забрезжил Ангелос Папандопулос. Греческие мужчины вообще на любительниц, Папандопулос же был на очень больших любительниц. Огромный, с жирной лоснящейся кожей, да еще и расжиревший. Однако у Ангелоса было одно качество, за которое большинство женщин способны простить все остальные. Ангелос был богат. Точнее, он был ужасно богат. Организованная его отцом небольшая контора по автомобильным грузоперевозкам со временем превратилась в транснационального спрута. Трейлеры Ангелоса можно было встретить и в Скандинавии, и в Италии, и в Польше, и в Испании.

Линда Фрей, обладая кукольной внешностью, тем не менее имела под кудряшками некоторое количество мозгов. Этих мозгов было маловато, чтобы осилить общую или специальную теорию относительности, но вполне достаточно для того, чтобы понять, что настоящей звездой она не станет никогда. В лучшем случае, прыгая из одной продюсерской постели в другую, она могла рассчитывать со временем получить еще пару-тройку второстепенных ролей в исторических блокбастерах.

И Линда вдруг поняла, что Ангелос Папандопулос – главный и единственный шанс в ее жизни. Мозгов под кудряшками оказалось достаточно, чтобы организовать все в лучшем виде. Из-за океана, естественно, за счет Ангелоса был выписан адвокат, который составил брачный контракт. По этому контракту Линда после заключения брака оставалась Фрей, но при разводе получала ровно половину движимого и недвижимого имущества Ангелоса Папандопулоса.

Ангелос, начинавший свою карьеру водителем-дальнобойщиком в конторе отца, был безмерно счастлив. Он был и оставался простым парнем. За это Линда его даже слегка полюбила, и жили они, как ни странно, душа в душу. Добрый внутри и ужасный снаружи Ангелос в последнее время дневал и ночевал на работе, поскольку из-за повышения цен на бензин отрасль лихорадило.

Линда же, выписавшая себе из-за океана, естественно, за деньги теперь уже законного супруга переводчицу Нэнси Салливан, вела звездно-богемный образ жизни. В Греции все воспринимали ее как голливудскую звезду, осчастливившую Элладу своим переселением, так что недостатка в приглашения на фотосессии, телешоу и различные приемы Линда не испытывала. Периодически она заставляла безропотного Папандопулоса напяливать на себя костюм от Версаче и светилась с ним на официальных мероприятиях. Остальное время Линда с Нэнси таскались по СПА-салонам, бутикам и прочим милым сердцу любой женщины местам, опустошая несколько похудевшую в последнее время, но все еще бездонную мошну Ангелоса Папандопулоса. Активная лесбиянка Нэнси Салливан никаких поползновений в сторону своей работодательницы не предпринимала, и со временем они стали замечательными подругами. Тем более что делить им было нечего. Нэнси абсолютно не интересовал Папандопулос, а Линду – подружки Нэнси, которых та повсюду выискивала...

3

– П-ф! П-ф! П-ф! – одна за другой уносились в небо зенитные ракеты «Форт».

Оператор центрального ТВ снимал, малость обвыкшийся журналист в зюйдвестке стоял с микрофоном чуть в сторонке. Лицо у него было осунувшееся и усталое. Вчера управление информации и общественных связей ЧФ устроило для прибывшей из Москвы пишуще-снимаюшей братии небольшое бордельеро. То есть официально мероприятие именовалось приемом, и поначалу все выглядело очень даже чинно. Это потом, когда гости накушались, все превратилось в форменное бордельеро. И этот самый журналист в зюйдвестке откалывал те еще номера. Так что чувствовать он себя должен был не очень.

Но талант, как известно, не пропьешь. И, едва оператор заснял пуски и повернул камеру, журналист мгновенно преобразился. Его лицо снова стало мужественным, как у героев Джека Лондона, в глазах появился огонь и даже мешки под ними вдруг исчезли, словно по мановению волшебной палочки.

– Мы только что видели пуски ракет зенитного комплекса «Форт». Они завершили первую фазу стрельб. После проведения разбора действий боевых частей учения продолжаются поиском подводной лодки условного противника и торпедными стрельбами, о которых мы расскажем в следующем репортаже!

Капитан первого ранга Плотников отлепился от фальшборта и едва заметно кивнул начальнику управления информации и общественных связей ЧФ. Тот шагнул к журналистам:

– Ну что, ребята, а теперь, как говорится, милости просим в кают-компанию! Учения продлятся до глубокой ночи, так что самое время немного подкрепиться! Да и продрогли-то небось!

Небольшая толпа журналистов, оживленно обмениваясь впечатлениями, двинулась к кормовому входу в надстройку. Капитан первого ранга Плотников остался на палубе и быстро связался по рации со своими сотрудниками.

Журналистов ввели в заблуждение. Ракетные стрельбы не только не закончились, наоборот, они подошли к своей самой ответственной фазе. Именно этим и объяснялось присутствие на борту «Москвы» целой группы контрразведчиков. Они перекрыли все выходы на палубу. После радиообмена Плотников лично проверил все посты, а потом на всякий случай заглянул еще и в кают-компанию. В отличие от начальника управления информации и общественных связей, который с журналистами был запанибрата, Плотников их не персонифицировал и считал на «штуки». Сумма совпала, и заместитель начальника контрразведки Черноморского флота вышел на палубу.

Ракетный крейсер «Москва» готовился к стрельбам новейшим изделием 6161. Так именовались ракетоторпеды. Разрабатывать их начали давно, еще во времена Советского Союза, но тогда до ума так и не довели. Развал страны помешал. И вот теперь наверстывали упущенное.

4

– Спасибо! Всегда рады вас видеть, госпожа Фрей! – на безупречном английском проговорил управляющий бутика, вышедший проводить клиентку до черного «шестисотого» «Мерседеса».

Черноволосый водитель-грек распахнул заднюю дверцу. Линда одарила управляющего голливудской улыбкой:

– И вам спасибо! Я обязательно заеду на недельке!

– Будем ждать! – с энтузиазмом воскликнул управляющий. – Всего доброго, госпожа Фрей!

– До свидания! – кивнула Линда и нырнула в пахнущее кожей нутро «мерина».

Нэнси цапнула из рук стоявшей рядом с управляющим продавщицы пакет с покупками и буркнула:

– Пока!

Забравшись в салон, Нэнси без церемоний бросила пакет на колени Линды. Водитель-грек мягко захлопнул дверцу. Линда оглянулась и мармеладным голоском спросила:

– А где малыш Кло?

Нэнси сунула руку под задницу и извлекла пристроившегося поспать в углу сиденья карликового мопса. Кло она бросать не стала, просто сказала:

– Держи свое чудище!

– Ой! Мой маленький! – воскликнула Линда, поднося очумевшего со сна мопса к лицу. – Конфетку хочешь?

Из кармана двери Линда извлекла трюфель и, развернув упаковку, сунула его под нос мопсу. Тот испуганно вздрогнул.

– Да не хочет он! Он дрыхнуть хочет! – сказала Нэнси и, цапнув конфету, проглотила ее целиком. – Ты зачем ему сказала, что зайдешь на недельке? Мы ж в круиз мылимся...

– Ой! Точно! – воскликнула Линда и повернула голову. Однако «Мерседес» уже отъехал от бутика. – Ладно, сам в газетах прочитает!

– Домой, госпожа? – не поворачивая головы, осведомился водитель.

– Да! – кивнула Линда, чмокая в нос сонного мопса.

– Какой домой? – пробасила Нэнси. – У нас же сегодня встреча с Дельфой этой!

– Ой! Точно! А я совсем забыла!

5

– То есть как это нет в квадрате? – проговорил замглавкома ВМФ, резко поворачиваясь к командующему ЧФ.

– Виноват, товарищ адмирал! Поисковый вертолет изделие не обнаружил, и я дал команду возвращаться на борт...

– А радиомаяк! – проговорил пожилой мужчина в штормовке и с красным как морковка носом. Встреть такого на улице, обязательно примешь за алкаша. На самом деле это был без пяти минут академик и главный конструктор изделия 6161.

– Да, а что маяк? – перебил командующего ЧФ замглавкома.

– Маяк, товарищ адмирал, к сожалению, не активировался. – пожал плечами командующий ЧФ.

– Как это не активировался? Он не мог не активироваться! – воскликнул главный конструктор с таким гневом, как будто командующий ЧФ сказал, что его, главного конструктора любимая дочь, сделала под пивной минет какому-то алкашу.

Командующий ЧФ в бесполезную перепалку решил не вступать и проговорил:

– Радиосигнала нет, товарищ адмирал. Вертолет возвращается на борт, поскольку уже темнеет, но плавучие поисковые группы будут прочесывать квадрат, пока не обнаружат изделие...

Капитан первого ранга Плотников бочком вынырнул из боевой рубки «Москвы». Стрельбы прошли на «отлично», но злополучный невключившийся радиомаяк все испортил. На море стремительно опускались сумерки, а искать в темноте ракетоторпеду было делом почти безнадежным. Ее нос, конечно, был выкрашен в броский оранжевый цвет, чтобы его легко даже издали заметить с вертолета, но тот уже возвращался на борт «Москвы», поскольку в темноте летать был не приспособлен.

Плотников решил от греха подальше ретироваться, тем более что в данном конкретном случае пропавшая ракето-торпеда проходила уж точно не по его ведомству. А страсти могли разгореться нешуточные. Экспериментальный образец изделия 6161 боеголовки, ясное дело, не нес и самоликвидатора не имел. Вместо этого на нем стояли всякие датчики-самописцы, на основании результатов которых ракетоторпеду должны были спешно и окончательно довести, доусовершенствовать и домодернизировать перед запуском в серию. А теперь не было не только этих бесценных данных, но и самого секретного изделия...

6

Дельфа Афинская была официально зарегистрированной прорицательницей. Она, как и все ее коллеги, платила налоги. Очень большие. Потому что клиентами Дельфы были самые известные и богатые граждане Греции. Ее услугами пользовались бизнесмены, политики, актеры, спортсмены, телеведущие. Поговаривали, что накануне выборов к ней вереницей тянулись спонсоры, лидеры крупнейших партий и кандидаты на министерские кресла. Проверить, так это или нет, было сложно, поскольку, по желанию клиента, Дельфа придерживалась политики строгой конфиденциальности, но, судя по гонорарам, это было правдой.

Линда Фрей в число клиентов Дельфы не входила, поскольку имела за плечами голливудский опыт. А он свидетельствовал о том, что судьба человека в его руках. Хочешь получить роль – прыгай в постель к продюсеру. Один обманет, второй обманет, третий обманет... Но раз на пятый или на сто двадцатый роль ты все-таки получишь. Наверняка. И к гадалке не ходи.

Так что к Дельфе Линда, наверное, так бы никогда и не попала, но пару дней назад ее пригласили на какое-то дневное телешоу, на котором речь как раз и шла о всяких прорицателях, астрологах и колдунах. И три достойных доверия участницы в один голос заявили, что Дельфа Афинская помогла им уберечься от серьезных неприятностей и даже от финансового краха.

И тут Линде вдруг пришло в голову, что в связи с этим чертовым кризисом ее Ангелос может разориться. И тогда после развода она останется ни с чем, потому что половина от ничего будет ровно ничего. И Линда взяла после шоу у одной из участниц контактный телефончик, после чего договорилась о встрече с Дельфой.

Жила та не в особняке, а в новом современном доме, расположенном в стороне афинского аэропорта. «Мерседес» подкатил к двери приемной, которая не имела никаких вывесок, только домофон. Водитель выскочил и распахнул заднюю дверцу. Линда чмокнула мопса в нос:

– Не скучай, милый, хорошо?

Нэнси выбралась через другую дверцу сама и направилась к невысокому крылечку. Утопив кнопку, она к подходу Линды успела пообщаться на греческом с милым женским голоском. Электрозамок приглушенно щелкнул, и Нэнси, потянув дверь, кивнула Линде:

– Прошу в потусторонний мир!

Нэнси почти попала в точку. Приемная Дельфы была покрыта звукоизоляционными плитами, так что снаружи не проникало ни единого звука. Освещение стилизовано под факельное. Откуда-то, вроде как прямо из стен, неслась негромкая музыка, напоминающая мантру. Встретила их молоденькая девушка. Она была босиком, с венком на голове и в какой-то тонкой просторной накидке. Девушка поздоровалась кивком и сделала знак следовать за ней.

Когда она развернулась, контуры стройных ножек на миг проступили сквозь тонкую ткань. Нэнси облизнулась и шепнула в ухо Линды:

– Я б ее трахнула!

– Я тебя прошу, Нэн!

– Да ладно, шучу!

Девушка, бесшумно ступая босыми ногами по полу, свернула за угол и провела их в полутемную комнату. Здесь музыка звучала чуть громче. Никакой мебели в комнате не было, и девушка указала им прямо на занимавший всю площадь ковер. После чего шагнула куда-то в сторону и вроде как растворилась.

Линда несколько испуганно оглянулась. В Голливуде она насмотрелась на самые современные декорации, но все равно испытывала невольный трепет. По темным углам комнаты виднелась паутина, наверняка искусственная, но очень похожая на натуральную. Освещалась комната самыми настоящими звездами, которые мигали на полукруглом потолке...

– Могла бы и на кресла расщедриться, – проговорила Нэнси, садясь на ковер и скрещивая ноги. – Падай, Ли, чего зря торчать.

Нэнси Салливан тоже чувствовала невольный трепет, но не подавала вида.

– А точно можно? – спросила Линда.

– Нельзя, скажут! – передернула мужскими плечами Нэнси. – Садись! И не бойся, я с тобой! Если что, описаемся вместе!

Грубоватый юмор подруги подействовал на Линду успокаивающе. Она присела на ковер, но намного более изящно, нежели Салливан. Несколько секунд они оглядывались по сторонам. Потом дальняя стена осветилась мягким светом, и они вдруг увидели Дельфу Афинскую...

7

– Ну что, нашли? – негромко спросил Плотников у старпома «Москвы», встретив его утром в кают-компании.

Тот слегка дернул плечом и быстро вышел. Плотников направился к выделенному для него столу. Матрос-официант быстро подскочил, поприветствовал его и поставил тарелку с омлетом. К омлету прилагалась изрядная порция грудинки, а также кусок красной рыбы, голландский сыр и сгущенка. Завтрак был праздничным, но в кают-компании «Москвы» атмосфера царила практически похоронная. Офицеры, не поднимая головы и почти не разговаривая, быстро завтракали и так же в темпе покидали кают-компанию, по старой флотской традиции еще раз желая с порога «приятного аппетита».

В принципе, ничего сверхординарного не произошло. Учебные ракеты, торпеды и глубинные бомбы на стрельбах терялись всегда. Во времена СССР такое случалось частенько, поскольку учения со стрельбами проводились регулярно. Причем самое страшное было потерять торпеду. Не парогазовую, а электрическую. Потому что в электрической торпеде стоит серебряно-цинковый аккумулятор. И серебра в нем ни много ни мало шестьсот килограммов.

При этом торпеда это вроде как кошка, которая гуляет сама по себе. При выбросе сжатым воздухом из торпедного аппарата срабатывает специальный курок, который ставит ее на боевой взвод. Мгновенно запускается двигатель, но еще какое-то время торпеда жестко следует заложенному в нее курсу – отрабатывает угол упреждения и все остальное. Потом активируется система поиска и наведения. И тут уж предугадать, как поведет себя торпеда, не в силах никто – ни спроектировавший ее генеральный конструктор, ни сам господь Бог.

Потому что торпеда реагирует и на кильватерные следы, и на магнитные поля и на отраженные эхосигналы. И, в отличие от авиационных ракет, не имеет системы опознавания «свой – чужой». Так что, если выпустивший ее корабль на свою беду попадет в радиус захвата, то она вполне может навестись и на него. Даже новейшие атомные подводные лодки не раз становились жертвами своих же торпед.

В общем, даже без сбоев в работе системы наведения изделие 6161 могло уплыть куда угодно. Ну, а если в его экпериментальном мозгу еще что-то и заглючило, то торпеда могла и вовсе нырнуть в глубину да и утонуть там к чертовой матери...

8

Дельфа была одета в белоснежную тунику, застегнутую на ключице тяжелой золотой пряжкой. Прическа у нее была как у богини Афины. Но самое главное, что она не вошла в комнату, а вроде как влетела. И застыла в некотором отдалении, слегка покачиваясь.

– Рада приветствовать вас, юные женщины! Что привело вас к Дельфе?

Нэнси начала было переводить, но Дельфа прервала ее:

– Не стоит, я владею всеми языками! – И она повторила свои слова на довольно сносном английском.

Только тут Линда сообразила, что надо бы подняться, и проговорила, вставая:

– Здравствуйте, Дельфа! Я, я хотела бы узнать, не ожидает ли меня в ближайшем будущем какая-нибудь опасность. Финансовая! – торопливо уточнила Линда.

– Ну что же, попробуем заглянуть в ваше будущее! Подойдите ко мне, пожалуйста!

Линда робко направилась к Дельфе. В какой-то момент та вытянула перед собой руку и мягко сказала:

– Достаточно!

Линда остановилась. Дельфа, словно бы ощупывая на расстоянии голову клиентки, прикрыла глаза. И только тут Линда рассмотрела, что походящая издали на вечно молодую богиню Афину гадалка настоящая старуха. Пергаментная кожа на ее лице была покрыта сеточкой морщин...

В какой-то момент Линда вдруг почувствовала в своей голове тепло и невольно прикрыла глаза. По ее лицу, вискам, затылку словно бы гулял ласковый теплый ветерок. Линде было хорошо и приятно. Через несколько секунд она услышала голос Дельфы:

– Никаких финансовых угроз ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем вас не ожидает! Но вам все равно нужно поберечься... Я чувствую опасность. Не знаю, что именно вам угрожает, но я вижу яхту... Нет, это корабль, очень большой корабль... На нем много людей, очень много... Они веселятся, танцуют и смеются... А к кораблю в это время подкрадывается адский огонь... Он уже совсем близко... Все! – вдруг совсем другим, надтреснутым голосом произнесла Дельфа.

Она выпала из транса, и Линда сразу перестала ощущать приятное ласковое тепло. Открыв глаза, она удивилась произошедшей с Дельфой перемене. Старческое лицо выглядело настолько изможденным, как будто прорицательница преодолела пешком Сахару. Она сжимала виски руками, и взгляд ее прикрытых глаз казался еще более несчастным, чем взгляд мопса Кло.

– Дальше в будущее я не могу заглянуть, – сказала Дельфа. – Дальше стоит запрет. Но вам нужно беречься большого корабля! Это я говорю точно! А теперь, извините, я должна отдохнуть...

И Дельфа вроде как поплыла обратно к стенке. Линда повернулась. Нэнси сидела в прежней позе со скрещенными ногами. В ее взгляде была откровенная насмешка.

9

– Здравия желаю, товарищ полковник! – проговорил в трубку капитан первого ранга Плотников.

– Здорово, Плотников, ты что, на плацу?, – удивленно спросил Логинов.

– Да нет, в кабинете. Сегодня просто вернулся из похода...

– А-а. Видал-видал по телевизору, как вы там палили из ракет по условному противнику... Как все прошло?

– Хреново, Логинов.

– Что так, ни разу и не попали?

– Да нет, попасть попали. Болванку потеряли.

– Что за болванку?

– Секретную. Ракетоторпеду. Ее в этом году на вооружение должны принять, это был последний этап испытаний, а она – тю-тю...

– Как это тю-тю?

– Да обычно, Логинов. Такое бывает почти на каждых учениях. Где-то какой-то контакт не сработал, она и не всплыла. Или ушлепала в сторону Турции...

– Подожди, а если ее турки найдут? И американцам передадут?

– Да навряд ли ее теперь вообще кто-то найдет. Наши квадрат уже почти сутки прочесывают. Если бы она всплыла, нашли бы.

– И что теперь?

– Да что, до вечера поищем, а там надо район открывать. Не найдется, по-быстрому организуют стрельбы на Балтийском или Северном флотах. Все равно ее надо на вооружение принимать. У америкосов аналогичная уже лет десять стоит...

– Понятно, – сказал Логинов. – А что по району Джигды?

– С Джигдой порядок. Район патрулируют по очереди малые противолодочные корабли. Никаких подозрительных подводных объектов не зафиксировано... Ты что, думаешь, они снова попытаются напасть на «Прибрежную»?

– Я ничего не думаю, Плотников. Просто делаю свою работу. На кону миллиарды долларов. А через пару недель должно состояться заседание правления «Саус Стрим Пайплайн Компани», на котором должно решиться, быть «Южному потоку» или не быть. Так что не исключены провокации. Поэтому, если у вас там будет хоть что-то подозрительное, сразу информируй...

10

Вынырнув на крыльцо, Линда прищурилась от дневного света и прижала ладони к горящим щекам. Вслед за ней из приемной Дельфы вышла Нэнси. Замок мягко щелкнул, словно бы отделив их от потустороннего мира.

– Тебе, что ли, в прорицательницы податься? – хмыкнула Нэнси.

Линда быстро оглянулась.

– Ты о чем?

– Ты что, не поняла? Она просто узнала, что мы отправляемся в круиз. И воспользовалась этим. – Выставив скрюченные пальцы, Нэнси тоном безнадежной актрисы вдруг проговорила: – Я вижу байк! Нет, это не байк, это автомобиль! Очень большой автомобиль! Черный! На нем едут люди! Несколько людей! Они ни о чем не догадываются! А наперерез им на красный свет несется адский грузовик! Он уже совсем близко! Он уже на перекрестке! Стоп! Дальше я ничего не вижу! Дальше стоит запрет! Но тебе нужно беречься большого черного автомобиля! Это я говорю точно! Потому что рано или поздно он попадет в аварию!

– Да ну тебя! – даже топнула ножкой Линда. – Это не то!

– Да? А что?

– Она была там! Говорю тебе точно!

– Где там?

– На «Одиссее»! И видела, что там происходит!

– С чего ты это взяла?

– Я просто видела ее глаза... Они, они... были как у Кло!

– Да при чем тут Кло? Давай еще раз. Сначала. Ты позвонила ей, представилась и договорилась о встрече. Она собрала о тебе информацию. Просто из Интернета. И узнала, что ты отправляешься в круиз. Вот и все!

– Нет!

– Да! И ты это прекрасно понимаешь! Я точно такая же прорицательница, как и она. Только летать не умею...

В этот момент послышался шум двигателя, визг тормозов и короткий удар. Линда с Нэнси повернулись к «Мерседесу». Стоящий у него водитель быстро обежал машину и взглянул на разбитый зад. После чего повернулся и начал высказывать не вписавшемуся в поворот лихому афинскому таксисту все, что он думал о нем, а также о его родственниках, как по материнской, так и по отцовской линиям.

– Ну вот! – даже хрюкнула от удовольствия Нэнси и протянула грубую ладонь к Линде. – Я предостерегла тебя от крупных неприятностей! Так что изволь расколоться на гонорар, дорогая!

Линда растерянно посмотрела на Нэнси, потом вдруг вскрикнула:

– Кло! Мой маленький мальчик! Он, наверное, насмерть перепугался!

– И наверняка обделался! – хмыкнула Нэнси. – Надеюсь, что на твое сиденье!

Но Линда Фрей ее уже не слышала. Она бежала к «Мерседесу»...

11

Фанис Апостолакис вдруг проснулся, но глаза открывать не стал. Фанису было плохо. В голове словно бухал паровой молот. Еще ужасно хотелось пить, но молот бухал сильнее, и для начала Фанис попытался вспомнить, где он вчера так набрался. Воспоминаний не оказалось. Тогда Фанис попытался зайти с другой стороны.

Где-то слева раздавалось сопение, и Фанис, протянув руку, ощупал издававшее его тело. Оно оказалось женским, но прическа Фанису ни о чем не говорила. Собравшись с силами, он открыл один глаз. Навести резкость оказалось не так просто, но Фанис и с этим справился.

Сопящая женщина, точнее, молодая девушка оказалась совсем незнакомой. Фанис снова закрыл глаз и попытался вспомнить, зачем он проснулся. Несмотря на беспорядочный образ жизни, Фанис был человеком долга. Если он что-то обещал, то делал. И тут ему на помощь пришел мобильный. Он запиликал откуда-то с пола.

Фанис одной рукой обхватил себя за виски, чтобы паровой молот не проломил их изнутри, а второй, свесившись с кровати, оперся о пол. Ухватив брючину, он подтащил штаны поближе и вытащил из кармана пиликающий мобильный. «Дэнни», – было написано на дисплее, и Фанис сразу все вспомнил.

– Черт бы тебя побрал, Дэнни! – сипло проговорил он в трубку.

– Взаимно, Фанис! Ты не забыл, пьянчуга, что сегодня нас ожидают во Дворце правосудия!

– Я ничего не забываю!

– Я рад за тебя! И не вздумай опаздывать! До встречи!

– Век бы тебя не видеть, Дэнни! – в сердцах проговорил Фанис.

Звонивший был адвокатом «Афинс ревю», газеты, в которой работал Фанис. По персональному контракту, Дэнни, которого на самом деле звали Дионисом, также выступал личным адвокатом Фаниса в случаях, если проблемы были связаны с работой. Платила по счетам «Афинс ревю».

– Все! – тряхнул головой Фанис.

В другой раз он бы долго и мучительно страдал с похмелья, но сегодня Фанис себе просто не мог этого позволить. Работа для него всегда была прежде всего. Завалившись на локоть, Фанис рывком отбросил одеяло и тряхнул спящую девушку за плечо.

– Эй! Эй, ты кто?

Девушка проснулась и удивленно уставилась на Фаниса:

– А ты кто?

– Понятно... Короче, сейчас я дам тебе сто драхм на такси и плесну сто грамм метаксы...

– Сто драхм? Да я за час беру пятьсот!

– Расскажешь это кому-нибудь другому! Все, быстро встала!

Пару минут спустя Фанис уже выставил полуодетую девушку за порог.

– У тебя будут неприятности! – пригрозила та.

– Неприятности моя работа! – хмыкнул Фанис и захлопнул перед ее носом бронированную дверь.

Где он снял эту начинающую проститутку, Апостолакис не помнил. Но он точно знал, что не обещал ей платить. Тем более Фанис вовсе не был уверен, что у них что-то состоялось. И он тут же забыл о девушке.

Пройдя в кухню-столовую, Фанис посмотрел на часы и торопливо приготовил себе фрэш из десятка апельсинов, а также расколотил в стакане три таблетки алказельцера. Выпив все это, он нырнул под душ, потом быстро побрился и полчаса спустя уже вышел из дома в приличном виде – в костюме и даже при галстуке.

Его верная «Субару-Импреза» завелась с полоборота. Урча мощным движком, двухдверная машина устремилась в сторону Дворца правосудия. Там Фаниса Апостолакиса знали как облупленного. Фанис был папарацци – самый ловкий в Греции. При этом он был вовсе не похож на грека. Фанис выглядел как стопроцентный американец. Тайну своего рождения он выведал еще подростком. Это стало первым настоящим расследованием Фаниса и определило его дальнейшую судьбу.

Мать Апостолакиса работала горничной в гостинице «Акрополь». За девять месяцев до его рождения, в связи с визитом американского президента, в гостинице поселился журналист Сэм Гордон. Судя по фото, которые Фанис отыскал через много лет, его отец был хорош собой. И мать не устояла перед ним...

Ровно через десять лет Сэм Гордон, успевший к тому времени получить Пулитцеровскую премию, вернее, упал с самолетом во Флоридский залив. Сэм Гордон специализировался на расследованиях, так что авиакатастрофой занималось ФБР. Однако установить, стала она несчастным случаем или была спланированным из мести убийством, так и не удалось.

Узнав все это, Фанис решил стать журналистом. Ему пришлось преодолеть немало трудностей, но в конце концов он осилил три курса университета. Потом его отчислили за то, что Фаниса задержали с длиннофокусной камерой в поместье Онассисов и осудили на два месяца исправительных работ. Однако это уже не имело значения.

Ловкий папарацци после этого скандального случая стал знаменитостью среди коллег. И сразу три таблоида предложили ему работу вскоре после оглашения приговора. С тех пор Фанис выступал ответчиком по десяткам гражданских и обвиняемым по нескольким уголовным делам. Но за решеткой провел всего несколько суток.

Больничный стаж Апостолакиса был намного внушительнее. Его сбрасывали с поезда, с яхт и пароходов, а один раз даже вышвырнули из самолета, но стоящего на земле. Шестьдесят переломов, несколько сотрясений и трижды сломанная челюсть не только не умерили пыл Фаниса, но, наоборот, сделали его адреналиновым наркоманом. Фанис Апостолакис уже не мог жить без риска и опасности. В «простое» его начинало ломать, что приводило к загулам вроде вчерашнего...

12

– Папа#!, – прокричала в мобильный телефон Линда Фрей, прижимая к себе исправно обделавшегося Кло. Своего мужа Ангелоса Папандопулоса Линда называла «Папа», с ударением на втором слоге. – Папа#! Мы попали в аварию! Какой-то сумасшедший таксист врезался в нас на полном ходу! Нет, мы с Нэнси в порядке! А вот за Кло я беспокоюсь! Мы сейчас поедем в клинику и сделаем ему томограмму! И еще, Папа, Дельфа сказала, что мне нужно беречься большого корабля! Слышишь? Ну, тогда все, Нэнси уже поймала такси!

Сев в машину, Линда велела:

– В ближайшую ветеринарную клинику! Как можно быстрее!

– Только не так, как этот! – буркнула Нэнси. – Одной аварии с нас на сегодня достаточно!

Усатый таксист презрительно ухмыльнулся, обнажив крепкие, как у бобра, белоснежные зубы. Такси лихо вывернуло на проспект, на перекрестке резко затормозило и свернуло на красный. Линда невольно повалилась на Нэнси. Кло задрожал всем своим тщедушным тельцем.

– Э! Потише, не дрова везешь! – рявкнула в ухо таксисту Салливан.

– Прошу прощения, но вы же сами сказали как можно быстрее!

– Все в порядке, Нэн! – с трудом принимая вертикальное положение, проговорила Линда. – Я так боюсь за Кло!

Таксист утопил педаль газа и сказал:

– Не извольте беспокоиться, госпожа! Скоро будем!

При этом он, не моргнув глазом, игнорировал поворот направо. Поскольку до клиники было рукой подать, таксист под прикрытием лихой езды просто решил повозить иностранок по кругу. Минут через пять он все же над ними сжалился и, нырнув в переулок, через сотню метров лихо затормозил перед фасадом, украшенным красным крестом и стилизованными изображениями различных животных.

– С вас восемьдесят драхм! – поспешно сбросив счетчик, сказал водитель.

Линда сунула ему сотню:

– Спасибо! Сдачи не надо!

Тут таксисту стало немного стыдно, и он, распахнув дверцу, выскочил:

– Спасибо, госпожа! Сейчас я вам помогу!

Впрочем, обеспокоенная состоянием Кло Линда выбралась из такси еще до того, как он успел обежать машину. Таксисту только и осталось, что закрыть за ней дверцу и крикнуть вдогонку:

– Всегда к вашим услугам, госпожа! Надюсь, с вашим песиком все будет в порядке!

Линда его не слышала. Она неслась к входу в клинику, прижимая к себе малыша Кло. Салливан едва поспевала за ней. Нэнси считала страсть Линды к Кло дурью. Но это, конечно, был просто здоровый материнский инстинкт. Линде Фрей, как и любой нормальной женщине, требовался ребенок. Однако заводить его от Ангелоса Папандопулоса она не собиралась. Вот ее нерастраченные материнские инстинкты и выплескивались на Кло...

13

– При каких обстоятельствах вы сделали снимки господина Цалухидиса? – спросил адвокат начальника земельного управления народного образования.

– Протестую, ваша честь! – вскочил на ноги Дэнни. – Адвокат истца...

Судья стукнул молотком:

– Протест принят! Потрудитесь сформулировать вопрос корректно!

– Я просто хотел...

– Задайте вопрос без своих домыслов!

Адвокат начальника земельного управления народного образования переформулировал вопрос:

– При каких обстоятельствах, господин Апостолакис, вы получили снимки истца, господина Цалухидиса?

– Я обнаружил их в своем почтовом ящике, – не моргнув глазом, проговорил Фанис. – В конверте. Без обратного адреса и без штемпеля.

– И где сейчас этот конверт?

– Я его, наверное, выбросил.

– Вы лжете суду, господин Апостолакис! Никакого конверта не было! Вы сделали снимки сами, сняв квартиру на четвертом этаже...

– Я протестую, ваша честь!

– Подождите!.. У вас есть доказательства того, о чем вы говорите?

– У меня есть свидетель, у которого ответчик снял квартиру! И я прошу его пригласить!

Судья скосил глаза в сторону пристава:

– Пригласите...

Дэнни посмотрел на Фаниса, тот небрежно пожал плечами. Приглушенно хлопнула дверь, и пристав ввел в судебный зал толстяка-коротышку. Тот выглядел заметно напуганным и мял в руках шляпу. Пристав подвел коротышку к судье, тот спросил, как его зовут, после чего быстро привел к присяге и попросил пройти на свидетельское место. Коротышка растерянно оглянулся, но пристав, взяв под руку, провел его к небольшой трибуне.

– Итак, господин Цартас, вы вызваны в качестве свидетеля и поклялись под присягой говорить правду, только правду и ничего, кроме правды! – огласил судья. – Сейчас вам придется ответить на несколько вопросов. Адвокат истца, прошу!

– Господин Цартас, будьте добры, вспомните, не снимал ли кто-нибудь около месяца назад у вас квартиру в доме по улице Архимеда, сто восемь?

– Снимал! На неделю!

– Кто это был?

– Мужчина!

– Как он выглядел?

– Ну, среднего роста, то есть чуть повыше, но сутулый. С такими длинными волосами и бородой. И в очках. И голос такой – сиплый...

– Спасибо, господин Цартас! Ваша честь, – воскликнул адвокат начальника земельного управления народного образования, – я предполагаю, что описанный человек был переодетым ответчиком!

– Протестую! – взвился Дэнни.

– Отклоняется! – стукнул молотком судья.

Ободренный адвокат истца продолжил:

– Поэтому я прихватил с собой соответствующие парик, накладную бороду и очки. И прошу, в целях установления истины, обязать ответчика надеть их!

– Протестую!

Перепуганный свидетель оглядывался на вопящих адвокатов сторон.

– Господин Апостолакис!

– Да, ваша честь! – вскочил на ноги рядом с Дэнни Фанис.

При этом он расправил плечи и постарался, чтобы его голос звучал как можно звонче.

– Вы готовы облачиться в эти доспехи?

Дэнни ткнул Фаниса ногой.

– Я бы с удовольствием, ваша честь, поучаствовал в этом костюмированном представлении, но мой адвокат под столом настоятельно рекомендует мне не идти на поводу у истца! А я плачу ему слишком много, чтобы пренебрегать его советами!

– Ваша честь!

– Тихо! Это не уголовный процесс! Свидетель! Вы видите в этом зале кого-то, кто напоминал бы вам квартиросъемщика, которого вы нам описали?

Цартас испуганно повернулся и посмотрел на широко улыбающегося Фаниса, стоящего рядом с ним Дэнни, а потом на секретаря и пристава. Потом снова мазнул взглядом по Фанису и повернулся к судье:

– Честно говоря, нет...

– Но, ваша честь!

– Все! – бухнул молотком судья. – Сторона ответчика, у вас есть вопросы?

– Никак нет!

– Свидетель, вы свободны!

– Но, ваша честь!

– Отклоняется! Другие свидетели или доказательства у вас есть?

– Нет, ваша честь...

– Сторона ответчика, у вас что-то есть по существу?

– Никак нет, ваша честь! – весело воскликнул Дэнни.

– Прежде чем принять решение, суд просит подойти к нему ответчика!

Фанис быстро поднялся и направился к судейской кафедре. Дэнни увязался было за ним, но судья проговорил:

– Только ответчика!

Дэнни остановился. Фанис, подойдя к кафедре, негромко сказал:

– Слушаю вас, ваша честь!

Судья наклонился:

– Фанис Апостолакис! Вы сукин сын! Говорю это вам не как судья, а как частное лицо! Я бы с удовольствием отправил вас на принудительные работы, чтобы вы не совали свой длинный нос в частную жизнь ваших несчастных соотечественников!

– Я не сукин сын, господин судья! – улыбнулся Фанис. – Я цепной пес демократии! Если с проститутками развлекается портовый грузчик из Пирея, это его личное дело! Но если так поступает начальник департамента народного образования, я просто обязан довести об этом до сведения общественности! Я никого не сужу, я просто приношу обществу в зубах голые факты!

– Да! Но в результате публикации ваших голых фактов Цалухидис оказался в реанимации после инфаркта!

– Как человеку я ему сочувствую, ваша честь. Не сильно, но сочувствую. Однако хочу оговориться, что он оказался в реанимации потому, что развлекался с проститутками. Первопричина в этом, а не в моих публикациях. Не так ли?

14

Заскочив в приемную ветеринарной клиники, Линда Фрей закричала:

– Доктора! Доктора, срочно!!!

Сидевшая за стойкой черноволосая греческая красавица с грузинским носом, как и усатый таксист, понимала по-английски и быстро спросила:

– Что случилось, мадам?

– Мой песик попал в автомобильную аварию! У него, наверное, сотрясение мозга! Срочно вызовите доктора!

Красавица успела оценить состояние Кло. Оно было явно не критическим, и девушка кивнула:

– Пройдите к третьему кабинету! Доктор Димас сейчас освободится!

– Нэн, быстрее! – заполошно крикнула через плечо Линда, устремляясь по коридору.

Красавица приподнялась за стойкой:

– Присядьте в кресла! Вас позовут!

Ждать пришлось целых три минуты, показавшихся Линде Фрей вечностью. Она уже всерьез подумывала, не начать ли делать Кло самостоятельно искусственное дыхание, когда доктор наконец освободился.

– Наконец-то! – вскочила на ноги Линда, когда дверь кабинета с цифрой 3 открылась.

Линда, прижимая Кло к сердцу, устремилась в кабинет, но тут на пороге, точнее на высоте более метра над ним возникла огромная черная лохматая морда.

– Ой! – вскрикнула Линда и подалась в сторону.

Кло взвизгнул и сунул дефективную мордочку ей под мышку. Здоровенная псина добродушно посмотрела на них и выбралась в коридор на трех лапах. Четвертая была забинтована и подогнута. Владелицей псины оказалась девочка лет двенадцати в очках, с двумя хилыми косичками и с рюкзачком за плечами.

Следом в коридор выткнулся доктор Димас. Это следовало из висевшего на его груди бейджа. Одет доктор был в зеленую врачебную униформу, на шее болталась такая же марлевая маска. Вытянутое лошадиное лицо ветеринара украшали раскосые глаза.

– Пока, Геракл! – попрощался доктор с лохматым пациентом. – Не делай так больше!

Геракл оглянулся, посмотрел на доктора виноватым взглядом и проскулил простуженным басом. После чего заковылял на трех лапах к выходу. Доктор Димас повернул голову, один глаз вперил в Линду, второй в торчащую из ее подмышки задницу Кло и сказал:

– Здравствуйте! Что случилось?

– Здравствуйте, доктор! Мы попали в автокатастрофу! Точнее, Кло попал! Я боюсь, что у него сотрясение!

Нэнси, встав позади Линды, быстро перевела.

– Заходите! – подался назад доктор. – Давайте вашего малыша на стол!

Троица ввалилась в кабинет, откуда-то появившаяся медсестра быстро прикрыла за ними дверь и оказалась рядом с доктором. Тот уже натянул на лицо марлевую маску и выставил растопыренную руку. Медесестра ловко натянула ему перчатку, потом вторую. Линда тем временем осторожно опустила Кло на смотровой стол.

15

– Иск отклоняется! – грохнул молотком судья и быстро покинул зал.

– Отличная работа, Дэнни! – протянул руку адвокату Фанис.

– Пошел к черту! – буркнул Дэнни-Дионис, но руку пожал. – Ты зачем сказал судье, что я толкал тебя ногой?

– Потому что он и так это видел! Столы-то поменяли, Дэнни!

– Да? – быстро наклонился адвокат. – Черт, что ж ты мне не сказал?

– Откуда я знал, что ты такой невнимательный?

Дэнни быстро побросал в дорогой портфель уже ненужные бумаги, и они двинулись на выход. Фанис по дороге снял гастук и небрежно сунул его в карман.

– Ты на работу или продолжишь праздновать? – с подковыркой спросил Дэнни.

– Пошел в задницу! – буркнул Фанис. – Наверное, поеду в китайский ресторан. Не хочешь утку по-пекински? За мой счет?

– У меня встреча с клиентом. И еще надо зайти в канцелярию. Это тебе, бездельнику, можно накачаться с самого утра.

– Кто на кого учился! – хлопнул адвоката по плечу Апостолакис и кивнул: – Давай, Дэнни! Если что, я позвоню!

Выйдя на крыльцо дворца правосудия, Фанис потянулся и направился к своей машине. Ему очень хотелось достать сигарету, но с недавнего времени курение в общественных местах было под запретом. Где-то на это смотрели сквозь пальцы, но торчавший у дворца правосудия полицейский наверняка бы зацапал нарушителя.

Нырнув в «Импрезу», Фанис оказался на своей частной территории. Теперь полицейский был ему не страшен, и Апостолакис, щелкнув зажигалкой, жадно затянулся. Паровой молот в его голове еще слегка постукивал, но несильно, как далекий гром.

Фанису не очень хотелось ехать в китайский ресторанчик и похмеляться этой дурацкой саке под пекинскую утку. И тогда он решил, что просто заедет в универсам и загрузит в багажник ящик «Туборга». В этот миг у него зазвонил мобильный. На дисплее высветилось «Дкоп». Аббревиатура означала «дорожный коп».

– Да! – быстро ответил Фанис.

– Привет! У меня есть для тебя кое-что!

– Ну?

– Только что пришло сообщение об аварии...

– Так!

– Я пробил номер по базе. «Мерседес 600 SL» принадлежит... Сколько я получу?

– Трупы есть?

– Нет.

– Тогда максимум пятьсот. Если, конечно, не окажется, что там сидела любовница или что-то в этом роде!

– Пятьсот это мало!

– Продай кому-нибудь другому за триста!

– Ладно. «Мерседес» принадлежит Ангелосу Папандопулосу! Он столкнулся с такси!

– Где? – спросил Фанис, одновременно стаскивая с левой руки пиджак.

Он уже не хотел пива. Он настолько стосковался по работе, что теперь был рад даже такому пустяку, как авария без человеческих жертв. Молот в голове умолк окончательно, и чувствовал себя Апостолакис так, словно отсыпался целую неделю...

16

– Тэк-с! – проговорил доктор Димас. – Спасибо! Дальше я сам!

Линда расжала руки. Кло взвизгнул и дернулся, но доктор ловко перевернул его на спину и заглянул в несчастные глаза. Потом снова перевернул и так же ловко ощупал маленькую голову. Напоследок его затянутые в тонкую резину пальцы пробежали по дрожащему тельцу от шеи до хвоста.

– А где находился наш малыш в момент аварии? – спросил доктор.

Нэнси вместо перевода сказала:

– Судя по лужице, на заднем сиденье!

– Ну тогда я могу вас обрадовать! – повернул к Линде сияющее, наполовину прикрытое маской лошадиное лицо доктор. – С вашим мальчиком абсолютно все в порядке!

– Что?! – покосилась на Салливан Линда.

– Кло в норме, Лин!

– Это точно?

– Точно!

– А томограмму делать не надо?

– Она на нем помешана, доктор, и спрашивает, не нужно ли сделать томограмму!

– Нет! – покачал головой доктор, посмотрев на Линду. – Малыш в абсолютном порядке! Да, мой маленький?

Димас приподнял Кло и потерся маской о его нос.

– Как часто вы показываетесь ветеринару? – спросил Димас.

– По необходимости, – пожала плечиками Линда.

– Надо бывать хотя бы раз в три месяца. Тем более, что мальчик скоро достигнет половой зрелости и надо будет решать вопрос стерилизации! – сказал доктор и, продолжая удерживать Кло на весу одной рукой, пальцем второй ткнул в крошечный отросток.

– Что? – снова покосилась через плечо Линда.

– Он говорит, что надо посещать ветеринара раз в три месяца. И что скоро Кло придется кастрировать...

– Ни за что! – вскрикнула Линда и испуганно выхватила Кло из рук Димаса.

– Она не будет его кастрировать, док, – объяснила Нэнси удивленному доктору. – Скорее проделает это с мужем...

17

Услышав координаты места, в котором произошла авария, Фанис Апостолакис почувствовал бросок адреналина. Это не могло быть случайностью, и он вырулил со стоянки дворца правосудия, еще толком не сняв пиджак. Освободившись от него и швырнув назад, Фанис пришпорил свою «Импрезу». Он сменил много машин. Но «Субару» он полюбил даже больше «Мазератти», которую разбил в начале года.

Афины Фанис знал как свои пять пальцев. И почти сразу свернул в узкую улочку, которая вывела его на Западный проспект. Здесь «Импрезе» было, где разогнаться, и к месту аварии Фанис прибыл раньше полицейских. И тут же понял, что чутье его не обмануло. Черный «Мерседес» стоял прямо напротив приемной Дельфы Афинской.

Фанис припарковался чуть в стороне и быстро прошел сквозь жиденькую толпу зевак. На ходу он закатал рукава рубашки и, подойдя к таксисту, показал ему редакционную карточку:

– Здравствуйте, вас можно на пару слов?

– А в чем дело?

– Дело в том, что я хочу сделать о вас большой репортаж. И поместить его на первой странице!

– С фоткой?

– Можно и с фото! – кивнул Фанис.

– Куда идти?

– Давайте присядем в мою машину! – кивнул Фанис.

– Так а сфотографируете вы меня когда?

– Сразу после интервью!.. Как это случилось? – кивнул Фанис на столкнувшиеся машины, когда они уселись в его «Импрезу».

– Да это... – почесал подбородок таксист, покосившись на руку Фаниса, в которой тот держал навороченный мобильный телефон с включенным диктофоном. – Я, в общем...

– Разговаривали по мобильному! – быстро сказал Фанис.

Таксист так и замер с открытым ртом.

– А откуда вы...

– Догадался!

– Только вы это не...

– Не напишу! – махнул головой Фанис. – Про ваш мобильный читателям неинтересно. Им интересно, кто был в «Мерседесе», когда это случилось!

– Да никого не бы... То есть пес был!

– Какой пес?

– Да этот, как его! Мопс!

– Сам, что ли?

– Ну да! То есть не совсем. Вон из той двери как раз вышли две дамочки, и водитель выбрался, чтобы им дверцу открыть! То есть я этого, конечно, сразу не увидел, а потом, когда стукнулся и эта заорала...

– Эта это кто?

– Дамочка! Такая вся из себя... А вторая такая – ух!

18

Логинов с Серегой Карповым сидели в левом дальнем конце стола со стороны «Газпрома». Карпов, бывший полковник Управления экономической безопасности ФСБ, ныне занимал ответственный пост в службе безопасности «Газпрома». Что касается Логинова, то его присутствие на переговорах объяснялось приказом, который вскоре после нападения на станцию «Прибрежная» подписал директор ФСБ.

Этим приказом полковник Логинов назначался куратором от ФСБ проекта «Южный поток». И руководство ФСБ и руководство «Газпрома» по достоинству оценили его действия по спасению «Прибрежной». И теперь Логинов уже в новом качестве присутствовал на заседании правления совместного предприятия «Саус Стрим Пайплайн Компани», основанного на паритетных началах корпорацией «Эни» и «Газпромом».

Заседание проходило на большой вилле на острове Капри. На том самом, где пролетарский писатель Максим Горький, он же Алексей Пешков, так проникновенно живописал страдания пролетариата. Губа у Алексея Максимовича была не дура. Капри и в те далекие и в нынешние времена был фешенебельным курортом, вход на который пролетариату был просто-напросто заказан. Если, конечно, он не был обслугой...

Размышления Логинова о парадоксах развития пролетарской литературы были прерваны, так как после короткой вступительной части слово взял Лоренцо Дзамбротта. Ему было около семидесяти, но выглядел глава концерна «Эни» очень и очень. Это в России человек в семьдесят лет уже развалина. А в солнечной Италии в семьдесят лет люди только достигают пика карьеры, женятся, рожают детей и строят планы на будущее. Как раз о планах и заговорил Дзамбротта.

– Корпорация «Эни» ни в коей мере не отказывается от своих намерений по участию в проекте «Южный поток». Однако мы, конечно, обеспокоены как имевшим место инцидентом на «Прибрежной», так и ситуацией с европейской частью трубопровода...

Логинов, как и другие члены делегации «Газпрома», слушал Дзамбротту через наушник в синхронном переводе. Глава «Эни» сразу взял быка за рога. С самого начала реализация проекта «Южный поток» сталкивалась с большими и малыми трудностями. И объяснялось это тем, что он был альтернативой инициированного американцами «Набукко».

Речь шла о миллиардах долларах, но не только. Речь также шла о влиянии как в Среднеазиатском регионе, так и в Европе. Сейчас Туркменистан и Казахстан экспортировали свой газ, прокачивая его по трубопроводам «Газпрома». И это, само собой, давало России не только ощутимую прибыль, но и рычаги влияния на эти страны.

«Набукко» это влияние должен был не то чтобы свести на нет, но очень сильно ослабить. Чтобы этого не допустить, руководство России и инициировало проект «Южный поток». Этот трубопровод был не только короче, но и имел большую пропускную способность в сравнении с «Набукко». Первоначально его планировалось проложить параллельно «Голубому потоку» до Самсуна и дальше по территории Турции до Европы.

Но американцы надавили на турок, и те заявили, что в реализации проекта не заинтересованы. Тогда было принято решение проложить трубопровод напрямик по дну Черного моря от «Прибрежной» до Болгарии. Американцы надавили и на болгар. Те колебались до последнего, однако Россия пообещала построить им атомную электростанцию, и Болгария к проекту присоединилась. Потом история повторилась с Венгрией, но и венгров удалось убедить.

Сейчас судьба «Южного потока» зависела уже от греков. Южная ветка через Грецию, а потом морем должна была пройти на юг Италии. И американцы были готовы на все, чтобы этого не допустить. Недавно в греческом парламенте непонятно откуда появился законопроект о запрете на строительство новых транзитных газопроводов. Одновременно тамошние «зеленые» также вдруг начали сбор подписей о введении обязательного «экологического» налога.

Все это и беспокоило «Эни», поскольку итальянцам светило либо вовсе остаться без «трубы», либо получать газ после транзита через Грецию по такой цене, что дешевле будет возить его из Сибири в баллонах на грузовиках...

19

– Еще раз! Улыбочку! Отлично... – сказал Фанис, глядя на снимок на дисплее мобильного. В этот момент к месту аварии повернула полицейская машина. – А вот и наши друзья нарисовались! – ухмыльнулся Фанис. – Успехов!

Из подъехавшей машины выбралось двое полицейских – тучный и тощий.

– Черт! – сказал тучный. – Фанис уже здесь!

– Мое почтение, офицеры! – с издевкой помахал рукой Апостолакис. – Что-то вы не спешите отрабатывать деньги налогоплательщиков.

– Может, оштрафовать его за неправильную парковку? – предложил тощий, повернув голову к «Импрезе».

– Чтоб он вызвал своего адвоката? – вздохнул тучный. – И тот затаскал нас по судам?

– Ладно, черт с ним! Пошли!

Фанис Апостолакис ничуть не огорчился, что полицейские его проигнорировали. Он получил от таксиста информацию, которую нужно было как можно быстрее реализовать. И по дороге к своей машине Фанис установил приоритеты.

Первым делом он связался с диспетчером такси, которое увезло от приемной Дельфы супругу Папандопулоса и ее переводчицу. О том, кто есть кто, Фанис уяснил по описанию, бортовой же номер коллеги таксист ему попросту назвал.

Пятнадцать минут спустя усатый таксист подкатил к небольшому кафе, в котором Фанис пил кофе. Рассчитавшийся заранее Апостолакис поднялся и вышел к машине.

– Добрый день! – кивнул он, открыв дверь и сев на переднее сиденье.

– Куда едем? – включил счетчик таксист.

– Никуда! – показал журналистскую карточку Фанис. – Я просто хочу узнать о ваших пассажирках. С собачкой.

– Так дело не пойдет! За разглашение информации о клиентах меня могут лишить лицензии!

– Конфиденциальность я гарантирую! – ухмыльнулся Фанис, доставая пухлый бумажник. – Сколько я должен за вызов? И в какой валюте будем рассчитываться? В драхмах или евро?

– Закройте дверь, я хоть за угол отъеду, – покосился на кафе таксист.

Три минуты спустя он уже выложил все.

– Значит, – быстро проговорил Фанис, – переводчица остановила вас, села и вы подъехали к «Мерседесу». А ее хозяйка стояла там с собачкой и разговаривала по телефону, называя собеседника «Папа#». Она сказала ему, что едет в клинику, чтобы сделать собачке рентген...

– Нет, не рентген, а эту, головы, в общем...

– Томограмму?

– Да! Точно!

– А собачку звали Кло... Или Клио?

– Нет, Кло!

– Потом она сказала, что такси подъехало, и села. Больше ничего?

Этот вопрос Фанис Апостолакис задал для порядка.

– А-а! И еще это! Она сказала, что Дельфа сказала ей опасаться какого-то парохода...

Адреналин едва не подбросил Фаниса на сидении. Но он умел держать себя в руках. Тем же тоном Фанис спросил:

– А какого парохода? Название она не сказала?

– Нет... – напрягся усатый таксист. – Она сказала как-то... «большого парохода»... Нет! «Большого корабля»! Точно!

– То есть названия она не сказала? – изобразил разочарование Фанис.

– Нет! – махнул головой таксист.

– А по дороге они между собой точно не разговаривали?

– Нет... В смысле переводчица пару раз сказала, чтобы я так не гнал, а я ответил, что они сами приказали. А хозяйка ей сказала, что все в порядке, потому что она беспокоится за своего Кло.

– Держи! – быстро отсчитал Фанис оговоренную сумму. – Ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал! У меня просто сломалась машина, и ты отвез меня к магазину запчастей. Но об этом ты можешь не помнить.

– Я уже забыл! – ухмыльнулся таксист, пряча деньги.

Вернувшись пешком к кафе, Фанис Апостолакис на минуту присел в «Импрезу». Его навороченный телефон позволял входить не только на веб-сайты, но и на обычные. Благодаря этому Фанис очень быстро отыскал телефон головного офиса транспортной компании Ангелоса Папандопулоса.

Другой журналист на месте Фаниса уже мчался бы в редакцию, чтобы успеть написать и тиснуть в вечерний выпуск материал. Апостолакис же привык копать до конца. Именно поэтому он выбрался из машины и, пройдя к ближайшему таксофону, позвонил в офис Папандопулоса. И выяснил: тот только что уехал на обед.

20

– Мы понимаем озабоченность наших партнеров и друзей из «Эни», – проговорил Андрей Волков, зампредседателя правления «Газпрома», – однако могу вас заверить, господин Дзамбротта, от имени руководства «Газпрома», а также от имени руководства России, что мы полны решимости довести проект «Южный поток» до конца. Несмотря на все трудности. Ведь «Газпром» является собственностью России, а Россия отступать не привыкла... О серьезности наших намерений говорит хотя бы тот факт, что в состав нашей делегации включен полковник Логинов, который приказом директора ФСБ назначен куратором проекта...

Тут Волков кивнул влево, а Дзамбротта быстро спросил:

– Тот самый, Андрей?

– Да, Лоренцо! Виктор Павлович, покажитесь, пожалуйста, нашим партнерам!

Логинов вытащил из уха наушник и быстро поднялся. Итальянцы прикипели к нему взглядами. Поскольку «Прибрежная» принадлежала совместному предприятию «Блю Стрим Пайплайн Компани», занимавшемуся поставками газа в Турцию, то подробный отчет о нападении на нее был предоставлен итальянской стороне.

И теперь директора «Эни» во все глаза глядели на российского офицера, который сперва в одиночку расправился с чеченскими террористами, захватившими автобус с рабочими «Прибрежной», а потом, чтобы спасти компрессорный зал от самонаводящихся боеголовок, взорвал газоконденсатную установку станции.

– Мы все восхищены вашим мужеством и исключительным профессионализмом, господин Логинов! – наконец кивнул глава «Эни».

– Спасибо, господин Дзамбротта, но это моя работа, – пожал плечами Логинов и, быстро посмотрев на Волкова, сел.

Тот продолжил:

– Как видите, мы привлекает к реализации «Южного потока» лучших профессионалов. Не только в сфере безопасности, но и в остальных тоже. А это залог того, что и греческие, и любые другие проблемы в конечном итоге будут преодолены. Не так ли?

– Очень хотелось бы в это верить, Андрей! – перешел на доверительный тон Дзамбротта. – Однако я боюсь, как бы эта самая греческая проблема не стала для всего проекта роковой. Ведь даже если вопрос со строительством самого газопровода будет благополучно решен, введение «экологического» налога сделает поставки экономически нецелесообразными.

– Я понимаю, Лоренцо, – кивнул Волков. – Проблема существует. Но у нас, я подразумеваю и руководство «Газпрома», и руководство страны, есть четкое понимание, как эту проблему решить. Выход очень простой. Условия транспортировки нужно просто зафиксировать соответствующим межправительственным соглашением. И тогда, какие бы законы ни принимались в Греции, по международному праву, действовать станут не они, а международные договора.

– Это было бы отлично, – кивнул Дзамбротта. – Вопрос в том, согласится ли правительство Греции подписать такое соглашение с Россией. Особенно в нынешних условиях...

Дзамбротта не сказал «нажима со стороны американцев», но все присутствующие его прекрасно поняли. Андрей Волков кивнул:

– Я уверен, Лоренцо, что российское правительство найдет аргументы. Точно так же, как это было с болгарами.

– Хотелось бы на это надеяться, Андрей. Я говорю это искренне, имея в виду, что с Турцией договориться не удалось. Но Турцию можно обойти. А вот Грецию не обойти никак.

– Могу выдать один секрет, Лоренцо. Предварительные, пока неофициальные межправительственные консультации уже идут. И весьма успешно. Я не знаю, что должно случиться, чтобы мы не договорились с греками. Разве военный переворот и приход к власти «черных полковников». Но на это наши заокенские друзья в кавычках, я уверен, не пойдут.

– Я тоже так думаю, – кивнул Дзамбротта. – Однако, Андрей, человек предполагает, а Бог располагает. «Эни» будет с нетерпением ждать подписания греческо-российского договора. На следующий день я готов принять здесь, на этой вилле, делегацию «Газпрома», чтобы отметить это событие как следует, с участием лауретов конкурса в Сан-Ремо. Но если договор не будет подписан до конца года, Андрей, «Эни», боюсь, будет вынуждено пересмотреть решение о своем участии в «Южном потоке». В пользу «Набукко». Говорю это с сожалением, но совершенно откровенно, как и полагается между деловыми партнерами и добрыми друзьями...

21

К дому Папандопулоса Фанис подъехал, сбросив скорость. Он не знал, где располагается столовая, и не мог этого выяснить из-за недостатка времени. Тут нужно было полагаться на чутье. И на опыт.

Фанис повернул, окинул взглядом боковые окна и тут же начал высматривать место для парковки. Его «Импреза» была без тюнинга, но даже без наворотов являлась довольно приметной машиной. В другой раз Фанис не стал бы рисковать, но сейчас у него просто не было выбора.

Пропустив пару машин, он пересек проезжую часть и остановился у противоположного бордюра. Секунду спустя он увидел в зеркале свернувший к воротам «Мерседес 600 SL» – близнец того, что попал в аварию. Выждав, пока авто Ангелоса свернет к воротам, Фанис выбрался из машины, откинул вперед кресло и нырнул на заднее сиденье.

Под ним был оборудован тайник «Джеймс Бонд отдыхает». Оружия в нем, правда, не было, но всяких шпионских штучек хоть отбавляй. Направленный микрофон в данном случае был бесполезен, а вот лазерный звукосниматель – в самый раз. И Фанис Апостолакис начал быстро готовить прибор к работе.

На заднем сиденье «Импрезы» было тесновато и неудобно, но Фанис этого попросту не замечал. Адреналин бурлил в его крови. Жизнь снова была полна смысла, ярких красок и острых ощущений. Фанис Апостолакис был одним из немногих, кто отдавал себе отчет, что природные наркотики намного эффективнее искусственных. Алкоголь действовал недолго и оборачивался неизбежными похмельными синдромами. Адреналин и эндорфины никаких побочных эффектов не давали, превращая жизнь Фаниса в увлекательную и захватывающую игру.

За каких-то полминуты Фанис установил звукосниматель на треноге и направил на одно из боковых окон дома Папандопулоса. Надев наушники и немного послушав, он понял, что ошибся. Фанис быстро перенацелил звукосниматель на окно первого этажа и вдруг услышал:

– ...перепугалась за Кло, Папа#, но доктор сказал, что с ним все в порядке, и даже не стал делать томограмму!

В наушниках послышался едва различимый звук поцелуя, после чего раздался голос Ангелоса Папандопулоса:

– Ну и слава богу, Лин! Главное, что с вами все в порядке! А машину к завтрашнему дню починят, я договорился... Так ты была у Дельфы?

– Да! Вместе с Нэн! Ну и страху мы натерпелись!

– Я же тебе говорил, чтобы ты не ходила к этой шарлатанке...

– Она не шарлатанка, Папа#! И она сказала, чтобы я береглась большого корабля! Понимаешь, Папа#?

– Подожди, ты о чем?

– Конечно, об «Одиссее»! Мы не поплывем на нем, Папа!

– Как не поплывете?

– Дельфа сказала, что чувствует опасность! Она увидела в моем будущем большой корабль. На котором много, очень много людей! Они веселятся, танцуют и смеются... А к кораблю в это время подкрадывается какой-то огонь! Понимаешь, Папа#?

– Нет. Какой огонь?

– Дельфа не сказала. Но мне нужно беречься большого корабля, Папа#! Поэтому мы с Нэн и Кло не поплывем в этот круиз.

– Лин, Манолас мой деловой партнер. Он очень рассчитывал на тебя...

– Папа, Дельфа сказала, что мне угрожает опасность от большого корабля! Как ты не понимаешь?

– Я понимаю, Лин, но... Черт возьми, мне нельзя ссориться с Маноласом! У меня грузоперевозки и так упали почти в два раза. Если я еще перестану возить контейнеры Маноласа...

– Подожди, Папа#! Я ведь не предлагаю тебе ни с кем ссориться! Ни с Маноласом, ни с кем-то еще...

– А как я объясню ему, почему ты не плывешь в этот чертов круиз?

– Зачем так нервничать, Папа#! Я могу просто заболеть, верно? И врачи запретят мне куда-то плыть! Все очень просто, дорогой! И никто ни о чем не догадается!

Фанис Апостолакис на заднем сидении своей «Субару-Импрезы» широко улыбнулся. Ему очень хотелось курить, но двигаться было нельзя, поскольку из-за этого мог сместиться лазерный луч, направленный на окно дома Ангелоса Папандопулоса...

22

– Ну, как впечатления, Логинов, от Дзамбротты? – спросил Сергей Карпов, когда они вышли из конференц-зала виллы главы концерна «Эни».

– Капиталюга как капиталюга, – пожал плечами Виктор. – Сделаем мы американцев, будет дружить с нами. Сделают американцы нас...

– Э-э! – с улыбкой схватил за руку Логинова Карпов. – Что за пораженческие настроения? Ты ж у нас агент ноль-ноль-восемь, супер-пупер и все такое! Видал, как итальянцы на тебя таращились?

– Да видал, конечно, – поморщился Виктор, – вы им чего про «Прибрежную» наплели? Что я аки супермен над ней в небе витал и гранатометные выстрелы на грудь принимал?

– Ну не совсем, но что-то вроде того, – с ухмылкой пожал плечами Карпов. – Надо ж было их как-то успокоить, чтоб они к американцам не переметнулись.

– Так вы тут с ночевкой? – спросил Логинов.

– Ну да, – кивнул Карпов. – И не вы, а мы. Дзамбротта вечером прием устраивает в честь нашей делегации. Берлускони не будет, но пара-тройка министров нарисуется. А насчет культурной программы, Мика должен быть.

– Это который «Релакс» поет? – нахмурился Логинов.

– Да, он самый. А что?

– Да у меня с этим Микой нехорошие воспоминания связаны... Меня под его «Релакс» чуть в Алуште реактивной миной не рванули. Вместе с ночным клубом.

– Ну, у Дзамбротты не рванут, – покачал головой Карпов. – Охрана у него на уровне...

– Все равно я, наверное, в Рим лучше мотнусь. В резидентуру. Если Волков машину даст, – сказал Логинов.

– А чего ты там забыл?

– Да в римской ничего. Просто оттуда можно по спецсвязи с афинской связаться.

– На предмет?

– На предмет обстановки в Греции. Американцы ж, Карпов, не дураки, наверняка о межправительственных консультациях проведали.

– И что? – нахмурился Карпов.

– Да что что? Не знаю я пока что! Но если консультации неофициальные, то и ведут их неофициальные лица. Без дипломатического статуса и иммунитета...

Карпов нахмурился окончательно:

– Ну?

– Да что «ну», Карпов? Устроить неофициальному лицу провокацию проще простого! Наркотик подсунуть или малолетнюю девочку подложить! А лучше мальчика! Как ты думаешь, будут греки с посаженным в тюрьму по обвинению в педофилии нашим представителем дальше консультироваться?

– Так... в правительстве ж у нас, Логинов, тоже не дураки. Я имею в виду службу безопасности.

– Да это понятно, Карпов. Только служба безопасности правительства занимается охраной безопасности официальных представителей, а не послов доброй воли.

– Слушай, Логинов, я, наверное, с тобой тоже лучше в резидентуру съезжу! – быстро сказал Карпов.

– Спасибо. Только тебе нечего там делать. Все равно допусков у тебя нет. Я лучше сам. А ты тут поглядывай, Карпов. Охрана у «Эни», конечно, на уровне, но ЦРУ нанять каких-нибудь отморозков-мафиози как два пальца обсморкать. Когда речь идет о таких деньгах, в средствах не стесняются. Короче, на всякий случай все время держись возле Волкова. И на Мику сильно не засматривайся...

23

«ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦА ДЕЛЬФА ПРЕДСКАЗАЛА КАТАСТРОФУ „ОДИССЕЯ“ В КРУИЗЕ „ЗОЛОТОЕ РУНО“. Как стало известно из достоверных источников, известная голливудская актриса Линда Фрей на днях посетила знаменитую предсказательницу Дельфу Афинскую. Дельфа предостерегла Линду от участия в широко разрекламированном круизе „Золотое руно“. Дельфа не смогла сказать точно, какого рода опасность подстерегает в плавании „Одиссей“, обозначив ее как „адский огонь“. Что это – пожар, метеорит или удар шаровой молнии, – остается только гадать. В любом случае, Линда Фрей в ближайшее время откажется от участия в круизе, сославшись на недомогание».

Главный редактор «Афинс ревю» Анастасиос Теодоракис оторвался от дисплея своего ноутбука и рывком снял очки. Посмотрев на Фаниса, он провел рукой по глазам.

– Черт, ты хоть понимаешь, что это настоящая бомба?!

– Конечно, – кивнул Апостолакис. – Именно поэтому я и уложился в десять строк. Ниже можно дать историческую справку о золотом руне. И провести аналогии с путешествием аргонавтов. Рассказать об опасностях, которые их подстерегали и все такое... А еще ниже можно дать историческую справку о «Титанике». И тоже провести аналогии...

– Черт, Фанис! Ты хоть понимаешь, что Манолас через день завтракает с министрами? Да на нас же спустят всех собак!

– Надень очки и еще раз прочитай внимательно. Там нет ни единого слова о Маноласе...

– А «Одиссей» это не Манолас? Да он же пригласил на этот круиз членов семьи премьер-министра!

– Если боишься, можешь поменять заголовок. Сделать его более расплывчатым. В самом материале все нормально. Я сообщаю, что Линда Фрей откажется от участия в круизе. И даю тебе пятьсот процентов гарантии, что она откажется...

– А если нет?!

– Решать тебе, – скучным голосом сказал Фанис и демонстративно посмотрел на часы. – Если что, я предложу материал «Рипортерс»...

– Черт бы тебя побрал, Фанис!

– Это означает «да» или «нет»?

– Это означает, что я жду историческую справку об аргонавтах!

– А о «Титанике»? – быстро спросил Апостолакис, поднявшись.

– Давай и о «Титанике»! Я просто не знаю, что поместится в номер.

– Можно вообще сделать специальный выпуск. На четырех страницах.

– Специальный выпуск сделаем, если предсказание Дельфы сбудется. Не дай бог, конечно!

24

Серебристый «Боинг-737» плюхнулся задними шасси на бетонку и слегка подпрыгнул. Из-под колес взметнулись голубые облачка дыма. Метров восемьсот самолет проехал на одних задних шасси, потом клюнул носом и опустился и на переднюю стойку. От своих гражданских собратьев «Боинг» отличался только надписью на борту, из которой следовало, что принадлежит он ВВС США.

На самолете в Грецию прилетели военнослужащие. В основном это были моряки 6-го американского флота, но не только. Здесь были и связисты, и летчики, и даже несколько гражданских, но заключивших контракты с Пентагоном. Несколько минут спустя вся эта разношерстная братия начала спускаться по двум трапам на поле военного аэродрома. Чуть в стороне стояли несколько автобусов и машин.

В одной из них, имевшей местные номера, сидело трое мужчин с обветренными лицами. Они смахивали на моряков и имели в карманах удостоверения гражданских специалистов гидрографического управления ВМС США. На самом деле все трое были «морскими котиками», как официально именовались американские подводные диверсанты.

Старшим группы являлся тридцатидвухлетний сержант Сэм Мэтью. Его подчиненные Вилли и Сид были чуть помоложе, но в квалификации Мэтью не уступали. Троица вглядывалась в лица спускавшихся по трапам пассажиров.

– Кажется, вон наш парень! – кивнул Мэтью в сторону дальнего трапа.

– Точно, – сказал сидевший на переднем пассажирском кресле Сид.

– Тащи его! – велел Мэтью, расположившийся сзади. – Только спокойно.

Сид выскользнул из машины и неспешно двинулся к самолету. Спешить смысла не было, поскольку спуск по трапу «Боинга» занимал около минуты. Вилли побарабанил пальцами по рулю:

– Парень-то совсем зеленый, да, Сэм?

– В самый раз, – неопределенно ответил Мэтью. – И, гляди, не вздумай его задирать. Он мне нужен с положительной аурой. Это приказ. Понял?

– Есть, сэр, – в шутку приложил руку ко лбу Вилли.

Однако слова сержанта он воспринял всерьез. Тот не посвящал их с Сидом в подробности срочного вызова из Штатов зеленого коллеги, а в среде «морских котиков», как и вообще спецназовцев, лезть к командиру с расспросами не принято. Зачем и почему дано задание, простым исполнителям знать вовсе не обязательно.

Сэм и Вилли молча наблюдали, как Сид встретил у трапа молоденького парня, и они направились к машине. Парня звали Арчибальд Спенсер. От роду ему было двадцать три года, три из которых Спенсер провел на учебной базе «морских котиков» во Флориде. Уже одно то, что его не отсеяли за это время, как сотни других кандидатов в морские диверсанты, говорило о многом.

Но в сравнении с Сэмом, Вилли и Сидом Арчибальд Спенсер был, конечно, сосунок. За три года он прошел базовый курс и получил необходимый минимум знаний и навыков. Однако, чтобы стать настоящим «морским котиком», нужно было принять участие не в одной операции.

– Садись назад! – кивнул Сид, когда Арчибальд забросил в багажник свою большую хоккейную сумку.

Арчибальд распахнул дверцу и нырнул на заднее сиденье. Сэм подвинулся и протянул руку:

– С прибытием в старушку Европу, Арчи! Я сержант Мэтью!

– Рад приветствовать, сэр! – отчеканил Арчибальд, словно на строевом смотре.

– Полегче-полегче, Арчи, – улыбнулся Сэм. – Тут тебе не учебка. И грекам вовсе не обязательно знать, кто мы. Понял?

– Так точно, сэр!

– Нет, Арчи, ты не понял, – не отпуская руки Спенсера, улыбнулся Мэтью. – Мы тут работаем под прикрытием. Как гражданские специалисты управления гидрографии. Поэтому называй меня просто Сэм. Теперь понял?

– Та... – начал было Арчи, но спохватился. – Да, Сэм!

– Вот и отлично, – наконец расжал ладонь Мэтью. – Тогда познакомся с Вилли! Он у нас сдвинут на тачках, так что если тебе вдруг приспичит срочно узнать, чем «Танденберд» шестьдесят седьмого года отличается от «Танденберда» шестьдесят восьмого, можешь смело будить его прямо среди ночи, он не обидится.

– Арчи! – протянул руку Спенсер.

– Вилли! – пожав ее, кивнул тот. – «Танденберд» фигня! Лучшая тачка всех времен и народов – это «Мустанг»! Запомни, парень!

– А еще запомни, – улыбнулся Сэм, – что если ты разбудишь Вилли среди ночи, то его болтовню о тачках тебе придется слушать до самого утра!

25

В расположенном неподалеку от олимпийского стадиона баре «Стадиум» было шумно и людно. Здесь можно было курить, и клиенты на полную катушку пользовались этой возможностью. Время было около одиннадцати вечера. Обычно прикрепленный под потолком телевизор был настроен на спортивный канал, и завсегдатаи «Стадиума» обсуждали футбольные новости. Однако сегодня все разговоры вертелись исключительно вокруг «Одиссея» и пророчества Дельфы.

– Я слышал, букмекеры с завтрашнего дня начинают принимать ставки на то, что «Одиссей» вернется в Пирей!

– И какое соотношение?

– Не знаю, надо завтра посмотреть в Интернете таблицу коэффициентов...

– Эй, тише! Тракос, сделай погромче!

Тракос, бармен «Стадиума», увеличил громкость, и практически все повернулись к телевизору. Знаменитый ведущий первого канала Евангелос Зографиди проговорил:

– Для того чтобы разобраться, что же может угрожать «Одиссею» в круизе, я пригласил в студию профессора Ионидиса, ведущего специалиста по древнегреческой мифологии национального университета. Добрый вечер, профессор!

– Добрый вечер! – прогундосил профессор, отнимая от носа платок в красный горошек.

– Спасибо, что так оперативно откликнулись на приглашение, несмотря на недомогание... Не могли бы вы вкратце напомнить нашим зрителям миф об аргонавтах и, так сказать, интерполировать его на наше время?

Профессор кивнул:

– Спасибо и вам за приглашение... Я попытаюсь, хотя миф об аргонавтах не так легко пересказать в двух словах. Аргонавты, буквально «плывущие на Арго», – участники плавания на корабле «Арго» за золотым руном в страну Эю, или Колхиду. Наиболее подробно о путешествии аргонавтов рассказывается в поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика». Пелий, брат Эсона, царя Иолка в Фессалии, получил два предсказания оракула: согласно одному, ему суждено погибнуть от руки члена его рода Эолидов, согласно другому, он должен остерегаться человека, обутого на одну ногу. Пелий сверг с престола брата Эсона, который, желая спасти своего сына Ясона, объявил его умершим и укрыл у кентавра Хирона.

Достигнув двадцатилетнего возраста, Ясон отправился в Иолк. Переходя через реку Анавр, он потерял сандалию. Явившись к Пелию, Ясон потребовал, чтобы тот передал ему принадлежащее по праву царство. Испуганный Пелий притворно пообещал выполнить требование Ясона при условии, что тот, отправившись в населенную колхами страну Эю к сыну Гелиоса, царю Ээту, умилостивит душу бежавшего туда на золотом баране Фрикса и доставит оттуда шкуру этого барана – золотое руно.

Ясон согласился, и для путешествия был построен с помощью Афины корабль «Арго». Ясон собрал для участия в походе славнейших героев со всей Эллады, различные источники называют разное число его участников – до шестидесяти семи человек. Аргонавты просили принявшего участие в походе Геракла взять на себя начальствование, но он отказался в пользу Ясона. Отплыв из Пагасейского залива, аргонавты прибывают на остров Лемнос, жительницы которого за год до прибытия аргонавтов перебили у себя всех мужчин. Аргонавты гостят на острове, и царица Гипсипила, став возлюбленной Ясона, предлагает ему остаться вместе со спутниками на Лемносе, жениться на ней и стать царем. Только уговоры Геракла, оставшегося на корабле, заставили аргонавтов двинуться дальше в путь.

Проплыв через Геллеспонт в Пропонтиду, аргонавты были радушно приняты жителями города Кизика во Фригии долионами, устроившими пир для аргонавтов. В это время на корабль напали шестирукие чудовища, так что Гераклу и возвратившимся с пира остальным аргонавтам пришлось выдержать с ними схватку. Когда аргонавты поплыли дальше, коварный ветер снова пригнал их ночью к Кизику. Долионы приняли Ясона и его спутников за врагов – пеласгов, и в разгоревшемся сражении Ясон убил царя долионов. Когда утром стало ясно, что произошло несчастье, аргонавты приняли участие в торжественном погребении. Отправившись дальше, аргонавты стали соревноваться в гребле, и у Геракла, оказавшегося самым неутомимым, сломалось весло. На месте следующей стоянки в Мисии у острова Кеос он отправился в лес, чтобы сделать себе новое весло, а его любимец юноша Гилас пошел зачерпнуть для него воды. Нимфы источника, плененные красотой Гиласа, увлекли его в глубину, и Геракл тщетно искал его.

Тем временем аргонавты отчалили, воспользовавшись попутным ветром. Только на рассвете они заметили отсутствие Геракла. Начался спор, что делать, но появившийся из глубины морской бог Главк открыл аргонавтам, что Гераклу по воле Зевса не суждено участвовать в походе.

В Вифинии царь бебриков Амик, имевший обыкновение вступать с прибывавшими в его страну чужеземцами в кулачный бой, вызвал состязаться одного из аргонавтов. Вызов принял Полидевк, поразивший Амика насмерть. Войдя в Боспор, аргонавты приплыли к жилищу слепого старца, прорицателя Финея, которого мучили страшные зловонные птицы гарпии, похищавшие у него пищу. Бореады Зет и Калаид, крылатые сыновья Борея, навсегда отогнали гарпий, а благодарный Финей рассказал о пути, который предстояло проделать аргонавтам, и дал им советы, как избежать опасностей.

Приплыв к преграждавшим выход в Понт Евксинский сближающимся и расходящимся плавучим скалам Симплегадам, аргонавты, наученные Финеем, выпустили сперва голубку. Она успела пролететь между сближавшимися скалами, повредив только перья хвоста. Это было благоприятным предзнаменованием, и кормчий Тифий направил «Арго» между скалами. Благодаря помощи Афины кораблю удалось преодолеть течение, и сблизившиеся Симплегады лишь слегка повредили корму «Арго», застыв после этого навсегда так, что между ними остался узкий проход...

26

Александр Хапсалис был этническим греком. Потомком тех, что в незапамятные времена заселили побережье Понта Евксинского. Так, во всяком случае, утверждали его родители. Однако при поступлении Хапсалиса на службу в ФСБ дотошные кадровики установили, что на самом деле его предки переселились в Крым немного позже – лет эдак на две с половиной тысячи. Знали об этом или нет сотрудники НКВД, которые в войну вывезли деда и бабку Хапсалиса в Казахстан вместе с крымскими татарами, так и осталось неизвестным.

Из Казахстана в Россию Хапсалисы переселился уже самостоятельно, после распада СССР. Ныне Александр Хапсалис работал под прикрытием в российском торгпредстве в Греции. Как и во всех заграничных резидентурах, начальником в греческой был офицер первого главка, то есть разведки, а его заместителем – второго, то есть контрразведки.

Формально Хапсалис, будучи разведчиком, подчинялся начальнику резидентуры, но в оперативных целях не раз выполнял поручения его заместителя. Замначальника резидентуры подполковник Долгих работал под дипломатическим прикрытием. Он позвонил Хапсалису около часу дня и сказал:

– Привет, Саш, ты сильно занят?

– Нет...

– Подъедь тогда ко мне в посольство, дело есть.

– Понял, – сказал Хапсалис.

Полчаса спустя его «Пежо-470» уже въехал в автоматические ворота посольства. Свои машины сотрудники резидентуры на улице старались не оставлять. В Афинах работало несколько крупных резидентур стран НАТО. Да и местные вполне могли присобачить какую-нибудь электронную штуковину на днище. А то и натыкать «жучков» прямо в салоне. Считать код самой современной системы сигнализации для радиоинженеров спецслужб было сущим пустяком.

Оставив машину на внутренней стоянке посольства, Хапсалис поднялся на второй этаж и вскоре вошел в кабинет замначальника резидентуры. Тот по привычке спрятал свои бумаги в сейф.

– Садись, Саш!

Хапсалис присел.

– Ты за собой в последнее время «хвоста» не чувствовал? – спросил замначальника резидентуры.

– Нет, – нахмурился Хапсалис. – А что случилось, Степаныч?

Называть друг друга по званиям в резидентуре было не принято, даже в помещениях, где прослушка была исключена начисто.

– Да ничего не случилось, – махнул головой подполковник Долгих. – Просто тут такое дело... Ты в курсе насчет круиза «Золотое руно»?

– Да, конечно, – кивнул Хапсалис, совершенно не понимая, к чему клонит подполковник. – Вчера по телевизору только и разговоров было, что об «Одиссее» да о пророчестве Дельфы.

– Как раз в нем и дело! – неожиданно кивнул Долгих.

– В чем, Степаныч?

– Да в пророчестве этом, будь оно неладно! В общем, Саша, для тебе есть задание. Не совсем обычное. Нужно снять информацию. С Дельфы этой...

27

– Далее аргонавты направились на восток вдоль южного берега Понта Евксинского, – продолжил пересказ легенды профессор Ионидис. – Прогнав криком стаи чудовищных птиц, подобных гарпиям, аргонавты причаливают к острову Аретия и встречаются там с отправившимися из Колхиды на родину в Элладу и потерпевшими кораблекрушение сыновьями Фрикса – Аргом и другими. Те присоединяются к аргонавтам и помогают им советами.

Приблизившись к Кавказу, аргонавты увидели орла, летевшего к Прометею, и услышали стоны. «Арго» вошел в устье реки Фасиса, нынешней Риони. Благосклонные к Ясону Афина и Гера попросили Афродиту, чтобы Эрот зажег любовь к Ясону в сердце дочери Ээта – волшебницы Медеи. Когда Ясон с шестью спутниками явился во дворец Ээта, Медея сразу полюбила его, помогла выкрасть золотое руно и бежала с аргонавтами.

Ээт направил свои корабли в погоню. Аргонавты возвращаются новым путем – не через Пропонтиду, а по Истру, нынешнему Дунаю. Колхи под начальством сына Ээта Апсирта опередили их и преградили им путь от Истра в Адриатическое море. Аргонавты были склонны к примирению и согласны оставить Медею в храме Артемиды, чтобы получить возможность двинуться дальше с золотым руном. Медея, осыпав Ясона упреками, предложила заманить брата Апсирта в ловушку. План удался, Ясон убил Апсирта, и аргонавты неожиданно напали на сопровождавших его колхов. Зевс разгневался на аргонавтов за предательское убийство, и вставленный в киль «Арго» говорящий кусок древесины, сделанный из додонского дуба, объявил аргонавтам, что они не вернутся домой, пока их не очистит от скверны дочь Гелиоса, волшебница Кирка.

Поднявшись по реке Эридан, аргонавты вышли через Родан, нынешнюю Рону, в земли кельтов. В Средиземном море они достигли острова Ээя, где жила Кирка. Она очистила аргонавтов от совершенного ими преступления – убийства Апсирта. От сирен аргонавтов спас Орфей, заглушив их пение своей песней. Фетида и ее сестры, нереиды, по просьбе Геры помогли аргонавтам проплыть мимо Скиллы и Харибды и блуждающих скал Планкт. Алкиной и Арета, царствовавшие над феаками, приняли аргонавтов радушно.

В это время их настигла вторая половина флота колхов, посланного за ними вдогонку Ээтом. По совету Ареты Ясон и Медея немедленно вступили в брак, так что Алкиной получил основание не отправлять Медею к отцу. Когда аргонавты были уже вблизи Пелопоннеса, буря отнесла корабль к отмелям Ливии. Повинуясь вещим словам явившихся к аргонавтам ливийских героинь, они несли двенадцать дней корабль на руках до Тритонийского озера. Здесь Геспериды помогли им добыть питьевой воды. В пустыне погиб от укуса змеи прорицатель Мопс, и аргонавты долго не могли найти выход из Тритонийского озера, пока не посвятили местному божеству Тритону треножник. Тритон помог аргонавтам выплыть в море и подарил им ком земли. Когда аргонавты подплыли к берегам Крита, медный великан Талос стал швырять в них кусками скалы, не давая пристать к берегу. Зачарованный Медеей, он повредил пятку – уязвимое место, после чего из него вытекла вся кровь и он упал бездыханный. Один из аргонавтов, Эвфем, бросил в море ком земли, подаренный Тритоном, и из него возник остров Фера.

После этого аргонавты вернулись в Иолк. По наиболее распространенной версии мифа, Ясон отдал золотое руно Пелию, который за время его отсутствия, уверенный, что Ясон не вернется, убил его отца и брата. Посвятив «Арго» Посейдону, Ясон с помощью Медеи отомстил Пелию – дочери Пелия по наущению Медеи, желая вернуть отцу молодость, разрубили его тело на куски. Воцарившийся в Иолке сын Пелия Акаст изгнал Ясона и Медею из города. Вот так завершилась история аргонавтов.

Как видите, аргонавтов подстерегало множество самых разных опасностей. Однако я лично не берусь сказать, какая из них коррелируется с определением «адский огонь», – закончил профессор и принялся тереть платком нос.

– Спасибо большое! – кивнул ведущий. – Только что мне сообщили, что ситуацию любезно согласился прокомментировать известный предприниматель и общественный деятель, владелец судоходной компании «MSC» господин Манолас. Он находится на борту своего личного самолета, так что просим извинить за возможные технические накладки...

28

– Так, говоришь, ее звали Сюзи? – спросил Сэм Мэтью. – Хорошее имя...

– Да... – кивнул Арчибальд Спенсер, глядя в угол бара невидящими глазами.

Они с Сэмом сидели здесь уже третий час. Бар располагался в Пирее, но был достаточно дорогим, так что ни пьяных матросов, ни драк с поножовщиной здесь не наблюдалось. Вместо этих стандартных для припортовых кабачков развлечений в этом баре негромко играла музыка, сквозь которую из соседнего зала периодически доносился перестук бильярдных шаров.

Сэм Мэтью потянулся к своему стакану и с чувством выполненного долга осушил его до дна. «Морских котиков» учат добывать информацию, но по методикам, в сравнении с которыми даже гестаповские допросы кажутся достаточно милосердными. В случае с Арчибальдом Спенсером дробление костей или выкалывание глаз были неприемлемы, так что Мэтью пришлось изрядно попотеть. Однако алкоголь сделал свое дело, и Мэтью наконец выудил из Спенсера историю, которую вполне можно было использовать.

– Я в туалет, Арчи! – тронул парня за плечо Сэм и поднялся.

Впавший в прострацию от выпитого и ностальгических воспоминаний Спенсер едва кивнул головой. Сэм Мэтью вышел из бара в небольшой предбанник, но не свернул к туалету, а направился на улицу. У входа стояла какая-то парочка. Сэм Мэтью отошел на несколько метров, чтобы его никто не мог слышать, и вытащил телефон.

– Ну что у тебя? – услышал Сэм несколько секунд спустя.

– Когда он учился в коллежде, к ним приезжала баскетбольная команда из соседнего городка. И там в группе поддержки была девушка, в которую он втрескался по уши. Ее звали Сюзен. Но она оказалась девушкой капитана этой самой приезжей команды. Через пару месяцев уже их баскетбольная команда поехала в соседний городок, и он выяснил, что Сюзи разбежалась со своим парнем. Короче, он взял у нее телефон, и у них даже было что-то вроде первого свидания. С поцелуями в отцовской машине. Но когда он позвонил в следующий раз, никто не ответил. И тогда он поехал в этот самый городок и узнал, что Сюзи вместе с родителями день назад навсегда уехала на Гавайи. А еще через день он получил письмо с открыткой, на которой вместо надписи был след ее губ...

– И что, он ее больше не видел?

– Нет.

– Это то, что надо! Ты уверен, что он это не выдумал?

– Разве чуть-чуть приукрасил. Вы просто не видели его лица. Я думал, он расплачется. И это после трех лет в нашей учебке.

– Отлично, Сэм. Тогда вези его на базу, пусть отсыпается. Перезвонишь, я расскажу, что надо делать дальше...

29

На экране подвешенного под потолком бара телевизора на миг возникла заставка – красавец «Одиссей» и на его фоне лицо Маноласа со стилизованной телефонной трубкой. Вставивший в ухо наушник ведущий проговорил:

– Господин Маголас, вы нас слышите?

– Да! – послышалось из динамика, потом что-то пикнуло и звук исчез.

– Господин Манолас, господин Манолас! – проговорил ведущий, прижимая наушник к уху. – Кажется, у нас прервалась связь, и мы переходим... Что? Режиссер сообщил, что связь сейчас восстановят... Да-да! Господин Манолас, вы меня слышите?

– Да!

– Добрый вечер!

– Добрый вечер!

Заставка с «Одиссеем» и лицом Маноласа возникла на большом экране за спиной ведущего.

– В связи с известной вам публикацией в «Афинс ревю» мы в студии обсуждаем возможные риски для «Одиссея» в круизе «Золотое руно», проводя аналогии с мифом, послужившим основой для вашей идеи. Профессор национального университета Ионидис высказал мнение, что опасности «адский огонь», о котором говорится в публикации, трудно подобрать аналогию. А каково ваше мнение, господин Манолас?

– Полностью согласен с мнением профессора! Опасность, о которой говорится в публикации «Афинс ревю», существует только в воспаленном мозгу ее автора господина Апостолакиса. «Одиссей» является суперсовременным судном, оснащенным новейшими средствами безопасности. И это не просто мои слова. Это следует из заключения авторитетнейшей и уважаемой во всем мире страховой компании «Ллойд». В ее регистр «Одиссей» включен под первой категорией. Это означает для меня как судовладельца минимальные страховые платежи, для пассажиров же, что компания «Ллойд» практически уверена в непотопляемости судна. А стандарты «Ллойда» являются самыми жесткими в мире. Именно поэтому мы и зарегистрировали «Одиссей» не в национальном регистре, а в «ллойдовском»...

– Означает ли это, господин Манолас, что «Манолас Шиппинг Компани» подаст иск к «Афинс ревю» и господину Апостолакису с требованием публикации опровержения?

– Нет! Реноме моей компании достаточно прочно, чтобы какие бы то ни было газетные публикации могли нанести ей ущерб.

– А не опасаетесь ли вы, что в этом случае участники круиза откажутся от участия в нем?

– «Манолас Шиппинг Компани» с уважением отнесется к любому выбору своих клиентов. Я не думаю, что освободившиеся места будут долго пустовать. После бесплатной рекламы, устроенной круизу «Афинс ревю» и господином Апостолакисом, «Одиссей» навряд ли уйдет в рейс хотя бы с одним непроданным билетом. Хотя мы вполне обошлись бы и без нее.

– Спасибо, господин Манолас, за исчерпывающий комментарий!

– Всегда к вашим услугам!

30

– Снять информацию с Дельфы? – уставился на подполковника Долгих капитан Хапсалис.

– Да. Ее нужно посетить под видом клиента-грека, любовница босса которого собирается в этот самый круиз «Золотое руно». Причем нужно подобрать реальную гречанку, у которой есть билет на «Одиссей». И раздобыть ее фото... Улавливаешь мою мысль?

– Улавливаю, Степаныч. Это, типа, гадание по фото?

– Типа, оно.

– Я понял, – кивнул Хапсалис. – А один вопрос можно?

– Да хоть пять, Саша.

– И кто это нам такое задание подкинул? Ваш главк или наш?

– Даже не главк, Саш. Бывшее пятое управление.

– УБТ?

– Оно самое. Вернее, один его сотрудник. Полковник Логинов.

– Логинов?

– Да.

– Тот самый?

– Он.

– Теперь понятно, – кивнул Хапсалис. – А то я думаю, с каких это пор резидентуры выполняют поручения полковников других управлений...

– Ну, а если понял, давай теперь думать, как нам эту самую реальную гречанку отыскать.

– Да это не проблема, Степаныч. Леха наш даже в систему проводок Первого Земельного банка ходит как к себе домой. Ну, а клиентскую базу «Манолас Шиппинг Компани» ему подломить, как мне два пальца обсморкать...

– Это не пойдет, – махнул головой Долгих. – В связи с этим скандалом служба безопасности Маноласа сто процентов начеку. И электронный департамент тоже. Засекут нашего Леху-хакера, неприятностей не оберешься!

– Да засечь-то его не засекут, – покачал головой Хапсалис, – но заблокировать канал, конечно, могут, если начеку... Ну тогда придется быстро в Интернете информашку собрать. А потом уже определяться. Так этот Логинов думает, что «Одиссей» хотят взорвать террористы? А мы-то тут при чем?

– Я не знаю, Саш, что он думает, он меня в свои мысли не посвящал. Но подтверждение его полномочий от замдиректора пришло через пять минут после нашего разговора! Ты себе это можешь представить? Тут, блин, шифровку-»молнию» посылаешь, ответ на следующий день приходит, а здесь – пять минут и шифротелеграмма за подписью замдиректора! Понял?

– Понял!

– Тогда так, быстро собираешь в нете информацию и сразу ко мне. Определимся с гречанкой, тогда подключим Леху насчет ее фоток. Теперь по прикрытию. Дельфа удостоверения личности не проверяет, так что с документами заморачиваться не будем. Но внешность надо обязательно поменять...

– Так может, маску взять, Степаныч?

Не так давно с диппочтой из Москвы прислали изготовленные по новейшим технологиям маски. Вроде тех, что так любил Фантомас, но выглядящих на лице абсолютно натурально, при этом изменяющих внешность до неузнаваемости. Масок было всего пять штук, и их держали на самый крайний случай.

– Возьмешь, – кивнул Долгих. – А мы под это дело вытребуем еще одну партию. Тогда, значит, берешь маску, надеваешь незасвеченный костюм и подъезжаешь к Дельфе на пойманном в городе такси. С лакированными пальчиками.

– А пальцы покрывать лаком зачем, Степаныч?

– Затем, Саша, что полиция и спецслужбы всех стран мира очень любят собирать информацию в злачных местах.

– Так а у Дельфы разве злачное место?

– В определенном смысле да. Потому что там бывают и знаменитости, и политики, и еще бог знает кто! А раз так, то кто-то из помощников этой Дельфы может быть завербованным. Или на дверной ручке без ее ведома установлен электронный сканер отпечатков. Теперь уяснил?

– Теперь уяснил, Степаныч. Только мы случайно не ставим телегу впереди лошади?

– В каком смысле?

– В том, что, может, эта Дельфа откажется меня принять. Или у нее очередь по записи на год.

– Да с этим решим. Она ж не бесплатно работает, как эта болгарская... как ее?

– Ванга.

– Да! Если бы Дельфа была Вангой, тогда бы мы к ней, может, и не подступились. А раз она работает за деньги, то сейчас мы этот вопрос утрясем, потому как кредит замдиректора нам не ограничил, – проговорил Долгих, вытаскивая из стола новенькую коробку с мобильным. – Пошли!

– Куда? – спросил Хапсалис, поднимаясь.

– Звонить будем Дельфе с незасвеченного телефона. С проспекта, в движении, чтобы нас, если что, по трафику никто потом не вычислил...

31

Заставка с фотографией Маноласа и телефонной трубкой исчезла, на экране прикрепленного к потолку бара телевизора остался только «Одиссей. Ведущий вытащил наушник из уха и проговорил:

– Как вы слышали, владелец судоходной компании и «Одиссея» ничуть не сомневается в успехе круиза и безопасности пассажиров. У нас в гостях находится ведущий специалист в области судоходства, ректор национальной морской академии господин Халидис. Добрый вечер!

– Добрый вечер!

Ректор национальной морской академии выглядел как типичный морской волк. Посеребренные сединой волосы торчали на голове аккуратным ёршиком, лицо выглядело смуглым даже под слоем студийного грима.

– А вы, специалист, как оцениваете степень безопасности «Одиссея»?

– Как высочайшую, – кивнул Халидис. – Я полностью согласен с господином Маноласом. «Одиссей» суперсовременное судно, с многократным резервированием абсолютно всех систем.

– Но ведь «Титаник» для своего времени тоже был суперсовременным судном. Об этом также написала «Афинс ревю»...

– Аналогия тут неуместна. Точнее сказать, некорректна, – тряхнул седым ёршиком Халидис. – «Титаник» действительно был суперсовременным для своего времени судном, однако это сыграло с судовладельцами злую шутку. Они настолько были уверены в непотопляемости своего детища, что снабдили его всего четвертью шлюпок, необходимых для спасения пассажиров. Плюс из-за крена на один борт половину их спустить на воду оказалось невозможным. «Одиссей» же, в отличие от «Титаника», имеет не только достаточное количество шлюпок, но и надувные плоты. Их можно спустить на воду в течение считаных секунд. Вне зависимости от крена и дифферента.

– А какого рода, на ваш взгляд взгляд, опасность, чисто гипотетически, в виде «адского огня» может угрожать «Одиссею»?

– Я не знаток мифологии. Что же до пожаробезопасности «Одиссея», то она тоже на высочайшем уровне. При постройке судна использовались преимущественно негорючие материалы. То же касается и отделки.

– Спасибо за профессиональный комментарий, господин Халидис, и за то, что так оперативно откликнулись на приглашение. Хочу напомнить зрителям, что мои ассистенты не оставляют попыток связаться с автором сенсационной публикации в «Афинс ревю» господином Фанисом Апостолакисом. После рекламы мы узнаем, удалось ли это, и если да, услышим, что скажет господин Апостолакис. Не переключайтесь!

– Интересно, что скажет этот парень, да? – отвернувшись от телеэкрана, сказал один из завсегдатаев «Стадиума».

– Да, – не мигнув глазом кивнул Фанис Апостолакис.

Он сидел в баре уже около часа и цедил пятизвездочную метаксу. Пристрастие к ней было, пожалуй, единственным, что делало Фаниса похожим на грека. Он был опьянен, но не метаксой, а своим успехом. Его десять строк в «Афинс ревю» стали настоящей сенсацией. Новости спорта, политики, кризис, цены на нефть и курс доллара вдруг отошли на второй план. На всех телеканалах судачили только об «Одиссее», золотом руне и пророчестве Дельфы.

Апостолакис сидел в «Стадиуме» инкогнито, в гриме и парике. Это была не блажь. Фанис был стреляный воробей. Несмотря на заверения Маноласа о том, что «Манолас Шиппинг Компани» не собирается подавать на него суд, он остерегался, как бы ему повестку в этот самый суд не всучили. Юристов у Маноласа было как собак нерезаных. Сражаться с этой ратью крючкотворцев было самоубийственно. Поэтому Фанис до отхода «Одиссея» решил отсидеться в подполье.

Он хлебнул метаксы, и в этот момент у него забился в кармане мобильный. Быстро вытащив его, Фанис скосил глаза на дисплей. Звонил главный редактор «Афинс ревю». Он один знал новый номер Фаниса.

– Да! – ответил Апостолакис.

– Ты что делаешь?

– Пытаюсь заниматься сексом с двумя негритянками, а ты мне мешаешь!

Сосед по столику с ухмылкой покосился на Фаниса.

– Ну извини, что отрываю, я ж не знал, – сказал главный редактор.

– Да ладно, уже оторвал, они друг с дружкой начали кувыркаться... Как обстановка?

– А то ты не знаешь! Небось телевизор смотришь!

– Вроде того. Я имею в виду... поползновения.

– Да пока все на удивление спокойно. Но я на всякий случай попросил Диониса не отключать телефоны. Если что, будем защищаться. А у тебя как?

– До меня не доберутся, даже если очень сильно захотят.

– Слушай, я понимаю, что сейчас тебе лучше не высовываться, но у меня просто разрываются телефоны. Тебя хотят все телеканалы. Может, скажешь несколько слов в прямом эфире хотя бы на первом?

– Нет. Я свою работу сделал. Если хочешь, скажи сам что-нибудь умное.

– Понятно. Ладно, передавай привет своим мулаткам!

– Негритянкам!

– И им тоже!

Главный редактор отключился, Фанис глотнул метаксы и выбрался из-за стола. Публика в баре ждала, не выступит ли он в прямом эфире. Апостолакис этого делать не собирался. Он не был медийной шлюхой, он был ньюсмейкером.

Выйдя на улицу, Фанис отрицательно махнул головой такисту и направился к Королевскому парку. Где-то вдали покрикивали фазаны. Желтые кружочки перезрелых мандаринов вспыхивали на деревьях в отблесках автомобильных фар. Фанис Апостолакис с засунутыми в карманы руками побродил по аллеям, потом вынырнул из парка и неспешно поднялся к Акрополю.

Храмовая гора кишела иностранцами. И почти все норовили подобрать и прихватить с собой на память мраморный осколок древнего храма. И никто не догадывался, что эти псевдореликвии регулярно завозятся сюда грузовиками из старых каменоломен.

Фанис Апостолакис подошел к ограждению и, облокотившись, окинул взглядом панораму древних Афин. Они с гораздо большим основанием, нежели Рим, могли претендовать на звание Вечного города. Фанис любил Афины, но его интересовала не заскорузлая старина, а животрепещущая современность. И он решил отправиться в ночной клуб.

Соваться к старым подружкам было бы крайне неосмотрительно. Манолас мог не только подать в суд, но и нанять пару-тройку крепких ребят без моральных комплексов. Убивать они Фаниса, конечно, не стали бы, но отделали бы по первое число. Чтобы, лежа в гипсе в госпитале, Фанис Апостолакис на досуге поразмышлял, стоит ли в другой раз связываться с таким уважаемым общественным деятелем и предпринимателем, как Манолас. Это Фаниса, конечно, все равно не остановило бы, но валяться в госпитале ему как-то не хотелось. Гораздо интереснее было поваляться с какой-нибудь жгучей красоткой. Поэтому он и решил завести себе временную подружку. Пока все не успокоится...

32

– Только не говори об этом никому. Понял, Арчи? – пожал локоть Спенсера Сэм. – Вилли и Сид, конечно, не проболтаются, но пусть это останется между нами. Мало ли что. Понял?

– Да! Спасибо, Сэм!

– Ну тогда все! – подмигнул Мэтью. – Вечером мы просто идем с тобой в бар.

– Я понял!

Сэм Мэтью отошел. Арчибальд Спенсер проводил его взглядом. От прилива чувств у него едва слезы на глаза не навернулись. Сэм Мэтью вовсе не походил на сержанта. За три года в учебке «морских котиков» Спенсер привык к тому, что сержант царь и бог. Ему нужно беспрекословно подчиняться и тупо выполнять самые идиотские приказы, не забыв рявкнуть при этом «Есть, сэр!».

Направляясь на неожиданную стажировку в Европу, Спенсер был готов к чему-то подобному. Однако все оказалось настолько непохожим на ожидания, что Спенсер был просто ошеломлен. Царь и бог Сэм Мэтью, приказы которого Арчи был обязан беспрекословно выполнять, ни разу не повысил на него голоса. Мало того, узнав о девушке по имени Сюзи, Сэм взялся организовать Спенсеру посещение знаменитой местной прорицательницы. И сегодня вечером Арчи должен был узнать, что случилось с его первой любовью...

Арчи Спенсер едва дождался вечера. Около девяти они наконец выехали с базы. Машину вел сам Сэм. Он был собран и молчалив, как будто отправлялся на важное задание. И только когда машина выбралась из Пирея и направилась в Афины, сержант сказал:

– Ты никому не проговорился, Арчи?

– Конечно, нет, Сэм!

Мэтью кивнул, мол, это я для порядка спросил. Потом проговорил:

– Если командование узнает, у нас с тобой будут крупные неприятности, Арчи. Эта Дельфа ведь действительно может предсказывать будущее и читать мысли. Но мы «морские котики», верно? И мы сделаем так, что никто о твоем посещении Дельфы никогда не узнает... Да, Арчи?

– Да, Сэм! – кивнул Спенсер.

– На всякий случай, когда пойдешь к ней, наденешь микрогарнитуру. Чтобы я, в случае чего, смог тебе помочь советом.

– Так а-а... – повернулся к Мэтью Спенсер.

– Это не та микрогарнитура, которую показывают в фильмах про Джеймса Бонда, Арчи. И микрофон, и наушник действительно микроскопические, так что заметить их невозможно. А с ними будет намного спокойнее...

33

– Ну как? – спросил Александр Хапсалис, выйдя из ванной.

Подполковник Долгих был опытным контрразведчиком, умевшим прятать свои эмоции. Однако при виде надевшего маску подчиненного его лицо вытянулось от удивления. Казалось, из ванной вышел совсем другой человек.

– Да, могёт наша ведомственная наука вещи делать, – покачал головой Долгих. – Не знал бы, что, кроме тебя, там никого нет, решил бы, что подменили. Давай одевайся и лакируй пальчики.

Бесцветный клей, которым сотрудники спецслужб в случае оперативной необходимости покрывали руки, сох практически мгновенно. Несколько минут спустя Долгих и Хапсалис вышли во внутренний двор посольства и сели в «Ауди А8» с дипломатическими номерами. Учитывая, что задание было санкционировано самим замдиректора ФСБ, подполковник Долгих решил вывезти в город Хапсалиса лично. Не то чтобы он не доверял своим подчиненным, просто подполковник очень хорошо знал историю разведки. Даже такой виртуоз, как Рихард Зорге, попался на небрежности. Вместо того чтобы сжечь прочитанную шифровку, он попросту разорвал ее на мелкие клочки и выбросил на ходу из машины. А следившие за Зорге японские контрразведчики умудрились собрать все эти клочки, в результате чего Зорге был разоблачен и приговорен к смертной казни. И расстрелян, когда до окончания войны было уже рукой подать.

Сейчас время было вроде мирное, но разведчики всегда на передовой. И подполковник Долгих предпочел выступить в роли извозчика, чтобы застраховаться от накладок. Он понимал, что просто так замдиректора ФСБ не стал бы посылать сотрудника резидентуры к Дельфе. За этим стояло что-то серьезное, государственной важности...

34

– Раз!.. Раз-два!.. – услышал Арчи голос Сэма в упрятанном в ухе наушнике.

Заметить его было практически невозможно, а слышимость была отличной. Специально отошедший от машины Сэм спросил:

– Ну как, Арчи?

– Все в порядке, – не повышая голоса, как и велел Мэтью, проговорил Спенсер.

– Тогда все, – послышался в наушнике голос Сэма. – Эта штуковина работает как часы.

Сэм вернулся и, усевшись за руль, прикурил сигарету. Арчи Спенсер последовал его примеру. Некоторое время они подымили молча. Машина стояла на смотровой площадке у моря. Время было около половины десятого вечера. В припарковавшейся неподалеку стороне площадки машине вовсю занимались сексом. Позади огромным заревом светились Афины. Впереди было море, по которому сновали светящиеся огоньки сотен катеров, яхт и яхточек.

– Здорово, да, Арчи? – подал голос Сэм. – Эти чертовы греки почти не работают, а только и делают, что отдыхают. Только будь осторожен. В этом городе расслабляться не стоит... Пару месяцев назад один наш морской пехотинец вышел в город и пропустил пару стаканчиков. А потом с пьяных глаз принял какую-то девчушку за проститутку, сам знаешь, как сейчас одевается молодежь...

– И что? – повернул голову Арчи.

– Бойфренд этой девчушки, четырнадцатилетний сопляк, пырнул нашего морпеха ножом. Насмерть. А тот ведь прошел и «Бурю в пустыне», и Афганистан, и Ирак. Боец был отличный. Будь он начеку, справился бы с этим сопляком одной левой. А так – отправили в Оклахому в цинке, завернутом в наш флаг. Так что не расслабляйся, Арчи. Будь готов в любой момент. Понял?

– Да, Сэм! – кивнул Арчи.

Мэтью посмотрел на часы и сказал:

– Пора выдвигаться.

Запустив двигатель, он за пару минут прогрел его, потом затушил окурок и, развернувшись, направился к Западному проспекту. Арчибальд Спенсер смотрел в боковое стекло и вспоминал Сюзи...

35

Александр Хапсалис уселся на заднее сиденье «Ауди А8» с дипломатическими номерами и съехал вниз. Запустив двигатель, подполковник Долгих посмотрел в зеркало и удовлетворенно кивнул. Рассмотреть Хапсалиса через единственное незатонированное лобовое стекло «Ауди» не было никакой возможности. Автомобиль направился к автоматическим посольским воротам и вынырнул на улицу.

Уже стемнело. Дельфа после скандальной публикации в «Афинс ревю» стала настолько востребованной, что договориться о встрече с ней удалось только на одиннадцать вечера. Впрочем, это-то подполковника Долгих вполне устраивало. Несмотря на всякие технические новшества, вроде приборов ночного видения и камер с инфракрасными объективами, скрытно работать в темное время суток все равно было легче.

Правда, движение на афинских улицах под вечер было почти таким же оживленным, как и днем. Но подполковник Долгих имел богатый оперативный стаж, да и из посольства они выехали заблаговременно. Через пару минут «Ауди» резко свернула и начала выписывать на узких улочках старого города противолодочные зигзаги. При этом Долгих то и дело поглядывал в зеркала заднего вида. Проще, конечно, было взять с собой еще одну машину с сотрудниками резидентуры, чтобы они выполняли функции контрнаблюдения, но Долгих имел достаточную квалификацию, чтобы справиться и самому.

Уже через пять минут он окончательно убедился, что «хвоста» нет, но на всякий случай покружил еще какое-то время. Хапсалис на заднем сиденье курил, аккуратно стряхивая пепел в дверную пепельницу. Повернув на улицу, идущую параллельно Западному проспекту, подполковник Долгих сказал:

– Ну что, Саш, ты готов?

– Готов, Степаныч, – кивнул Хапсалис, приподнимаясь повыше.

– Ну тогда проверь на всякий случай связь...

Хапсалис вытащил из кармана новый телефон, с которого договаривались о встрече с Дельфой, и набрал номер второго нового телефона. Тот отозвался в кармане Долгих бравурным рингтоном. Подполковник выудил мобильный из кармана и, посмотрев на дисплей, кивнул:

– Порядок, Саш! Значит, если что, сразу звони. Будем надеяться, что у них сегодня вечером сеть не заглючит...

Несколько минут спустя Долгих высадил Хапсалиса на безлюдной улочке у тихого сквера. Едва Александр покинул «Ауди», Долгих тронулся с места и быстро выехал через дворы к Западному проспекту. Здесь, неподалеку от стоянки такси, он припарковался и дождался, пока из сквера вынырнет Хапсалис.

Тот спокойно огляделся по сторонам, потом подошел к стоянке и уселся на заднее сиденье стоявшего первым в очереди такси. Долгих одобрительно хмыкнул. В работе разведчика лучше лишний раз перестраховаться, и Долгих мысленно аплодировал подчиненному. Сядь Хапсалис на переднее сидение, таксист мог бы запомнить его руки, часы и одежду. Теперь же, в случае чего, от его показаний толку не было никакого...

36

Машину Сэм Мэтью припарковал возле торгового центра, но не со стороны стоянки, которая наверняка просматривалась камерами наружного наблюдения, а наискось через дорогу.

– Пройдешь вон за тот дом, потом свернешь налево. Там увидишь дорожку. По ней выйдешь на задворки кафе. Ну а дальше ты знаешь. Я буду неподалеку, как выйдешь, подберу.

– Хорошо, Сэм! – кивнул Арчи.

– Тогда давай, парень. Удачи! – ткнул кулаком в плечо Спенсера Мэтью.

Тот выбрался из машины, через несколько метров оглянулся и направился указанным Сэмом маршрутом. Мэтью на всякий случай осторожно снял укрепленный на воротнике миниатюрный микрофон и только после этого позвонил с мобильного.

– Ну что, Сэм? – послышалось в трубке.

– Парень пошел.

– Ты уверен в нем?

– Я уверен в трех годах нашей учебки. Но лучше бы я пошел сам. Тогда бы я был уверен на сто процентов...

– Я же тебе объяснил.

– Да я все понимаю. Думаю, он справится.

– Будем надеяться.

Сэм Мэтью быстро отключил телефон и снова приладил на воротник микрофон. Арчибальд Спенсер, «морской котик» без боевого стажа, уже скрылся за углом. Сэм Мэтью, заранее разведавший все подступы к приемной Дельфы, тронул машину с места...

37

Хапсалис не назвал таксисту адреса Дельфы, а велел остановиться у расположенного неподалеку кафе. Сунув вперед деньги, он буркнул:

– Сдачи не надо!

После чего быстро выбрался и двинулся по улице назад. Чисто автоматически Александр отметил, что такси сразу отъехало. Через несколько метров он остановился и закурил. Несмотря на развернувшуюся в странах Евросоюза антиникотиновую кампанию, Хапсалис курить бросать не собирался. Для разведчика эта вредная привычка была очень даже полезной. Вот и сейчас Хапсалис вполне мотивированно смог оглянуться. Всего на какую-то секунду, но его натренированному взгляду было достаточно и этого. Такси влилось в поток машин. На тротуаре ничего подозрительного не было.

Хапсалис двинулся к углу дома. Свернув, он оглянулся еще раз, после чего неспешно направился к входу в приемную Дельфы. Долгих был неподалеку. Он должен был припарковаться на стоянке универсама и для вида что-то купить, чтобы дипномера на машине не вызвали ни у кого никаких подозрений. Работать со Степанычем было одно удовольствие. Хапсалис себя чувствовал с ним уверенно и спокойно, хотя посещение Дельфы и так никакой опасности представлять не могло.

Хапсалис неспешно подошел к приемной Дельфы, поднялся на невысокое крылечко и посмотрел на часы. Время было двадцать два пятьдесят восемь с копейками. Александр протянул руку и нажал кнопку звонка. Из-за лака кожу ладони слегка тянуло, но Хапсалис не обращал на это внимания. Он, закончив Лесной университет имени Юрия Владимировича Андропова, был убежденным материалистом. И знал, что абсолютное большинство гадалок и прорицателей всех мастей на самом деле просто более или менее ловкие психологи. В Лесном университете будущие сотрудники ФСБ факультативно изучали и нехитрые методики вроде примитивного цыганского гипноза и более изощренные системы, как, к примеру, НЛП. И в первом, и во втором случаях работали абсолютно понятные и вполне рациональные механизмы. И, объясняя эти механизмы, преподаватель любил цитировать стихи Федора Тютчева: «Природа – сфинкс. И тем она верней своим искусом губит человека, что, может статься, никакой от века загадки нет и не было у ней».

Но загадка все же существовала. Убежденный материалист Александр Хапсалис понял это, готовясь к встрече с Дельфой. Непонятно было, почему ни одно пророчество, начиная от вроде бы с точностью до единой детали предсказанной Мишелем Нострадамусом смерти французского короля до абсолютно точно предсказанной Вольфом Мессингом даты начала Великой Отечественной войны, никого не уберегло от катастрофы. И Хапсалис вдруг осознал, что ему посчастливилось стать участником уникального эксперимента. Он мог не только лично услышать предсказание Дельфы о судьбе «Одиссея», но и посмотреть, сбудется оно или нет...

Звонка слышно не было, и ответа не последовало. Хапсалис решил, что из-за лака он не утопил как следует кнопку, и снова потянулся к домофону. Его палец уже приблизился к кнопке, когда в динамике приглушенно щелкнуло, и Александр услышал очень спокойный мужской голос:

– Добрый вечер!

– Добрый вечер! – поздоровался Хапсалис. – Мне назначено на одиннадцать.

– Хорошо! Пройдете за угол, там увидите дверь. За ней вас встретят...

Замок приглушенно щелкнул, Александр Хапсалис потянул дверь на себя, переступил через порог и вроде бы оказался совсем в другом мире. Как только дверь за ним автоматически захлопнулась, все звуки вечерних Афин моментально умолкли.

Не очень длинный коридор освещался светом мерцающих наподобие факелов лампочек. Откуда-то из-под потолка струилась музыка, чем-то напомнившая Хапсалису композиции Боба Марли. Хапсалис, невольно стараясь ступать как можно тише, двинулся в глубь коридора.

Повернув, он увидел в нескольких метрах слева небольшую арку, которая вела в сумеречную комнату. По мере приближения Александра к ней музыка постепенно усилилась. Дойдя до арки, он осторожно переступил порог и оглянулся. Всю площадь комнаты занимал ковер с необычным рисунком.

Хапсалис сделал пару шагов и задрал голову. В отличие от коридора, комната была освещена каким-то хитроумным светильником, напоминавшим ночной небосклон. Хапсалис не успел им полюбоваться, как вдруг почувствовал опасность. Он оглянулся по сторонам. По темным углам комнаты виднелась паутина, но опасность исходила не из углов...

Хапсалис сделал короткий шаг в сторону и развернулся. Если бы кто-то попытался напасть на него из коридора, этим маневром он сбил бы противника с толку. Однако и в коридоре никого не оказалось. Опасность была где-то в комнате. Убежденный материалист Александр Хапсалис чувствовал это, хотя и не мог понять, откуда она исходит.

«Значит, если что, сразу звони...» – пронеслись в голове Хапсалиса слова подполковника Долгих. Однако звонить из приемной Дельфы было нельзя. Да и сообщать о том, что он просто почувствовал опасность, было глупо.

И Александр Хапсалис негромко сказал по-гречески:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?

Ответом ему были музыка в стиле Боба Марли и мигающие вроде как на самом настоящем небосклоне звезды.

– Здесь есть кто-нибудь? – повторил Хапсалис погромче.

И снова ему никто не ответил. Зато у дальней стенки напрягший слух Александр вдруг расслышал какой-то звук. Звук был ритмичный, но к музыке в стиле Боба Марли он никакого отношения не имел. И Хапсалис, снова оглянувшись, двинулся в ту сторону.

Толстый ковер пружинил под ногами. Звезды мерцали на искусственном небосклоне, но под дальней стенкой над полом струился вроде как дым, так что толку от света этих мерцающих звезд здесь не было абсолютно никакого. И только когда ковер под ногой Александра вдруг вроде как тихонько чвякнул, он насторожился и, быстро выхватив из кармана мобильный телефон, присветил им.

От движения его рук дым заклубился и разошелся в стороны. И с пола на Хапсалиса вдруг уставились два немигающих глаза. Александр был неробкого десятка, но тут невольно вздрогнул, потому что глаза были неживыми и уже остекленевшими. И в тот же миг Хапсалис догадался, что ритмичный звук, не имевший отношения к музыке Боба Марли и музыке вообще, это стук капель крови...

38

– Добрый вечер! Слушаю вас! – послышался в динамике милый девичий голосок.

– Мне назначено на без двадцати одиннадцать! – проговорил на вполне сносном греческом Арчи Спенсер.

Греческий был одним из его профильных языков, именно поэтому он и попал на стажировку в Грецию. Замок щелкнул, и Арчи нырнул в приемную Дельфы. Его сердце учащенно забилось. Он столько лет вспоминал Сюзи и вот теперь был буквально в нескольких шагах от того, чтобы узнать, как сложилась ее судьба и где она теперь.

В предчувствии этого Арчибальд Спенсер особо не оглядывался по сторонам. Встретившая его босая девушка сделала знак следовать за ней, и Арчи двинулся. Путь оказался недолгим. Полминуты спустя Арчи уже стоял в темной комнате, которую освещали вроде как самые настоящие звезды.

Изобразив приглашающий жест рукой, босая девушка куда-то исчезла. Арчи сделал несколько шагов по толстому ковру и остановился в центре комнаты. Так он простоял минуты три-четыре, а может, и больше. Потом у дальней стенки наконец произошло какое-то движение, и Арчи увидел вроде как выплывшую из темноты богиню. Ее лицо, одежда и прическа напомнили Спенсеру картинку из давно позабытого школьного учебника.

Прорицательница с головой богини медленно приблизилась к Спенсеру и остановилась, слегка покачиваясь. От этого тяжелая золотая пряжка на ее плече то и дело поблескивала.

– Рада приветствовать вас, молодой человек! Прошу прощения, что заставила ждать, но у меня в последние дни очень много посетителей. Что привело вас к Дельфе?

– Здравствуйте! – быстро кивнул Арчи. – То есть, добрый вечер! Я американец, много лет назад у себя на родине я познакомился с девушкой из соседнего городка. Ее звали Сюзи. Мы начали встречаться, а потом она неожиданно уехала... И я ее больше не видел! Я хочу узнать, где она сейчас и... как! Можно попробовать?

Дельфа едва заметно улыбнулась.

– Ну, если вы до сих пор помните о ней, то, конечно, попробуем... Подойдите ко мне, пожалуйста!

Спенсер быстро двинулся к Дельфе. В какой-то момент та вытянула перед собой руку и остановила его:

– Достаточно!

Арчи остановился. Теперь он рассмотрел, что Дельфа выглядит очень уставшей. Кости лица словно бы выпирали из-под ее тонкой, вроде бы истершейся от времени кожи. Но в глазах прорицательницы Арчи уловил лукавые огоньки.

– Так как, вы сказали, звали вашу девушку – Сюзи?

– Да!

– Вспомните ее, пожалуйста...

Арчи попытался представить перед своим мысленным взором Сюзи. Сделать это оказалось не так-то просто, поскольку со времени их последней встречи прошло очень много времени. И Спенсер в какой-то момент даже испугался, что у него ничего не получится. Однако прикрывшая глаза и словно бы ощупывающая его на расстоянии Дельфа вдруг проговорила:

– Я вижу ее... Это белокурая девушка с огромными коричневыми глазами...

– Да! – сказал Арчи, но Дельфа его уже не слышала. Она была где-то далеко. То есть ее телесная оболочка находилась рядом с Арчи, но душа прорицательницы или энергетический сгусток, или что-то еще – Арчи не знал, что именно, – явно находилось где-то в другом месте. Дельфа продолжила странным голосом: – Я вижу самолет... Он летит над морем... Впереди нет ничего... Нет, есть... Это остров... Большой цветущий остров, похожий на сады Семирамиды... Девушка с большими коричневыми глазами входит в дом... Это прекрасная вилла на берегу острова... Родители показывают ей ее комнату, но девушка почему-то ей не рада... В ее глазах слезы...

Арчибальд Спенсер стоял словно зачарованный и во все глаза смотрел на Дельфу. Он будто бы перенесся вместе с ней на много лет назад. И видел свою Сюзи, прилетевшую с родителями на Гавайи.

Но тут вдруг что-то произошло. Лицо Дельфы дернулось и исказилось. Она открыла глаза и с ужасом посмотрела на Арчи. В тот же миг Арчибальд Спенсер услышал в наушнике:

– Убей ее, Арчи! И всех, кто там есть!

Дельфа, почувствовавшая опасность чуть раньше, спрыгнула на пол и вскрикнула:

– Николета! Звони в полицию!

– Убей ее!!! – рявкнул в наушнике сержант Мэтью.

Этот рык вывел Арчи Спенсера из ступора. Три года на базе «морских котиков» во Флориде Арчи фактически зомбировали, вбивая в него на подсознательном уровне программу безжалостного убийцы. И приказ Мэтью словно бы превратил Арчи в другого человека. Это был уже не Арчибальд Спенсер, двадцатитрехлетний парень, пришедший к Дельфе узнать о своей Сюзи. Это был безымянный «морской котик», для которого приказ сержанта был всем на свете.

И безымянный убийца в телесной оболочке Арчи Спенсера тут же прыгнул к Дельфе Афинской. При этом Арчи налетел левой ногой на покачивающуюся платформу, с которой только что спрыгнула прорицательница. Щитка на передней части голени, как у футболистов, у него не было, так что удар вышел весьма болезненным. Но Спенсер этого даже не заметил.

Он находился в боевом трансе. Мгновенно входить в это состояние Арчи тоже обучили на базе «морских котиков». Арчи, не раздумывая, нанес Дельфе колющий удар в шею. И прорицательница рухнула на пол, скрывшись в белесом дыме, маскировавшем ее передвижную платформу.

Не став задерживаться, Арчи перепрыгнул через нее и бросился на звук. Он доносился от дальней стенки. Только приблизившись к ней вплотную, Арчи заметил хитрую дверь, замаскированную зеркалом. Вход словно бы был позаимствован из лабиринтовой полосы препятствий учебной базы «морских котиков» во Флориде. Арчи Спенсер, преодолевавший полосу тысячи раз, зигзагом скользнул в дверь и увидел босоногую девушку, бегущую прямо на него с мобильным в руке.

Девушка, на ходу звоня в полицию, спешила к хозяйке по внутреннему коридору. При виде Арчи она остановилась и отпрыгнула назад. Девушка собиралась броситься наутек, но Арчи в прыжке нанес удар ногой в ее голову. Девушка упала, выронив телефон. Арчи, по-кошачьи расставив ноги, приземлился прямо над ее распростертым телом.

Из упавшего телефона послышался женский голос:

– Полиция Афин слушает!

Арчи, мгновенно наклонившись, поднял телефон и проговорил по-гречески:

– Извините, ошибка! – Нажав кнопку отбоя, он быстро сказал по-английски: – Это я полиции. Дельфа и служанка готовы!

– Я понял! – послышался в наушнике голос Сэма Мэтью. – Быстро посмотри, нет ли там кого-то еще!

39

Александр Хапсалис был нормальным человеком. В разведку ненормальных не берут. И он, как любой нормальный человек, почувствовал леденящий страх. В убитой, остекленевшие глаза которой смотрели на Хапсалиса с пола, он узнал Дельфу. Сообразить, что убийца находится где-то совсем рядом и что именно его спокойный голос слышал Александр минуту назад, было нетрудно.

Оружия у Хапсалиса не оказалось. И он сделал единственное, что можно было сделать на его месте. Хапсалис, оглянувшись, сунул телефон в карман, быстро нажав при этом дважды кнопку вызова. Первым нажатием он вошел в список вызовов, в котором был один-единственный пункт – телефон подполковника Долгих. А вторым послал вызов.

После этого Хапсалис спросил:

– Эй, здесь есть кто-нибудь?

Хапсалис не рассчитывал на ответ. Он подавал знак подполковнику Долгих. Александр понимал, что шансов у него немного. Убийца наверняка успел здесь осмотреться. У Хапсалиса на это не было времени.

Он резко отступил вправо, чтобы запутать убийцу, но маневр не удался. Пятка Александра коснулась чего-то мягкого и податливого. Он сообразил, что это чье-то тело, и автоматически попытался через него переступить. В результате Хапсалис едва не упал.

В этот миг сзади послышался шорох. С трудом сохранивший равновесие Александр попытался отпрыгнуть в сторону. Но опоздал...

40

Прежде чем двинуться на осмотр помещений Дельфы, Арчи Спенсер рывком приподнял служанку и сломал ей шею. Это был своеобразный «контрольный выстрел», но намного надежнее. Вопреки распространенному мнению, сквозное пулевое ранение головы вовсе не гарантирует смерть. Во Франции многие годы жил и здравствовал некий рабочий, которому при взрыве в строительном котловане насквозь пробило голову ломом.

Покончив со служанкой, Арчи Спенсер метнулся по коридору вперед. В нем оказалось четыре двери. Арчи заглянул во все. Никого не обнаружив, он бегом вернулся в темную комнату, освещенную мерцающими звездами, и через нее выскочил в передний коридор. В нем было всего две двери. Одна вела в санузел, вторая в такую же небольшую служебную комнату с домофоном. Это было вроде как рабочее место служанки.

– Я осмотрелся! Все чисто! – проговорил Арчи.

– Ты уверен, что Дельфа готова?

– Да! – не задумываясь ответил Арчи.

В отличие от удара ногой в прыжке в голову, колющий удар сложенными пальцами в шею шансов на выживание жертве не оставлял.

– На всякий случай проверь! Я жду!

Спенсер бросился в освещенную звездами комнату. Дельфы на полу видно не было из-за стелющегося откуда-то из-под дальней стенки дыма. Мобильный служанки Арчи сунул себе в карман. Теперь он пригодился, поскольку фонаря у Спенсера с собой не было. Практически безошибочно определив место, Спенсер наклонился и, развеяв дым, присветил фонарем. Дельфа лежала на полу с открытыми глазами. Сомнений в том, что прорицательница мертва, не было.

– Она готова! – сказал Арчи.

– Отлично! Тогда нужно забрать винт! Она наверняка писала встречи на компьютер! Ты понял?

– Да! – проговорил Арчи, бросаясь к замаскированному зеркалом выходу в служебный коридор.

Хакеров из «морских котиков» не делали, но управляться с «железом» учили виртуозно. В связи с поголовной компьютеризацией одним из стандартных заданий для «котиков» стала высадка в каком-нибудь городе, проникновение в офисный центр, штаб-квартиру либо центр управления и похищение жестких дисков с секретной информацией.

Благодаря осмотру помещений, Арчи сразу сориентировался и направился прямиком в рабочий кабинет Дельфы. Компьютер он видел только там. Арчи рывком вытащил из ниши большой системный блок. Дремавший в режиме ожидания жидкокристаллический монитор ожил, но тут же высветил предупредительную надпись, поскольку Арчи выдернул из системного блока силовой кабель.

Практически любой «морской котик» носил с собой нож фирмы «Спайдерко». Арчи не был исключением. Мгновенно выхватив многофункциональный «Спайдерко», Арчи одним движением перерезал оставшиеся провода, после чего спрятал лезвие и откинул крестообразную отвертку.

Отвинтив крепления, он снял кожуж системного блока и заглянул внутрь. В компьютере Дельфы оказалось целых три жестких диска. Разбираться, на какой из них что писалось, не было ни времени, ни смысла.

– У нее три винта! – сообщил Арчи и тут же принялся за работу.

Обычно компьютерщики ленятся, и жесткие диски крепятся только на половину креплений. Однако в компьютере Дельфы все винты оказались на месте. И Арчи пришлось изрядно потрудиться, прежде чем он выдернул последний шлейф и распихал диски по карманам.

– Все! – сказал Арчи.

– Теперь быстро сделай так, чтобы это походило на ритуальное убийство, и уходи!

Арчи выскочил в коридор и метнулся к комнате, освещенной мерцающими звездами. Перед входом в нее на стенке висело что-то вроде головы быка с острыми стальными рогами. Арчи вдруг осенило. Подхватив тело убитой девушки, он насадил его на эти рога.

Что делать с Дельфой, он придумать не успел, потому что, едва нырнув в комнату с мерцающими звездами, услышал голос Сэма:

– Арчи, у тебя гость! Слышишь?

– Да!

– Он один. Идет к двери. Надо его впустить и... – Сэм Мэтью немного поколебался. – И просто вырубить, чтобы он не очухался до приезда полиции. Только так, чтобы он тебя не видел.

– Понял! – выдохнул Арчи, устремляясь к арочному выходу.

Он успел заскочить в рабочую комнату служанки за пару секунд до того, как посетитель Дельфы позвонил. На небольшом черно-белом мониторе Арчи увидел поднявшегося на крыльцо мужчину лет на пять постарше себя. Мужчина явно был грек, но что-то в нем Арчи насторожило. Посетитель смахивал на копа. Или на агента ФБР. Не одеждой и даже не повадками, а чем-то неуловимым, что Арчи, тем не менее, почувствовал.

Спенсер даже собрался было доложить об этом Сэму, но передумал. Переговоры с Сэмом требовали времени, а любая задержка наверняка насторожила бы этого типа. И Спенсер включил микрофон в тот миг, когда посетитель собрался позвонить во второй раз...

41

Подполковник Долгих вызов Александра Хапсалиса принял по дороге к своей машине. В универсаме он для виду купил бутылку метаксы. Остановившись, Долгих перехватил пакет в другую руку и быстро вытащил телефон. Из надписи следовало, что звонит Александр. Долгих ткнул в кнопку, но ничего сказать не успел, потому что в телефоне послышалось:

– ...есть есть кто-нибудь?

Долгих узнал голос Хапсалиса, несмотря на то, что говорил Александр не в трубку. В первый миг подполковник удивился, решив, что Хапсалис просто случайно нажал кнопку вызова. Но секунду спустя он услышал шум борьбы. После которого едва различимый незнакомый голос проговорил несколько слов по-английски. Долгих разобрал не все из них, но смысл уловил.

И его словно бы обдало ледяной волной. Из услышанного следовало, что Хапсалиса оглушили и сейчас убьют Дельфу. Долгих ухватил телефон так, чтобы зажать ладонью микрофон, и бросился к машине.

То есть он старался, конечно, не привлечь к себе внимания, просто делать все очень быстро. Пакет бросать было нельзя, и Долгих, с трудом просунув в ручки руку, на ходу вытащил ключи с пультом. И сразу отключил сигнализацию.

Несмотря на то, что Долгих обхватил вспотевшей рукой мобильный, встроенный микрофон был достаточно чувствительным, так что убийца в любой момент мог услышать из кармана Хапсалиса подозрительные звуки. Но и отключать телефон было нельзя.

Стукнув бутылкой по дверце, подполковник Долгих торопливо распахнул ее, уселся за руль и, освободившись от пакета, быстро перехватил телефон в левую руку. Заведя двигатель, он тут же вырулил со стоянки, по-прежнему стараясь не привлекать к себе внимания.

Из зажатого в левой руке телефона слышалась приглушенная психоделическая музыка. И больше ничего. Подполковник Долгих ускорился и быстро влился в не очень плотный поток машин.

По ситуации ему, конечно, намного лучше было бы подъехать к входу в приемную Дельфы с улицы. Но это означало засветить машину с дипномерами. Поэтому подполковник Долгих свернул во дворы и почти сразу же выключил все огни «Ауди». Теперь рассмотреть номера машины было сложно.

Миновав торец дома, Долгих проехал еще метров тридцать, свернул в покрытый густой тенью вечнозеленых деревьев проезд и вскоре припарковался у какой-то подстанции. В телефоне по-прежнему слышалась психоделическая музыка. Долгих, кинувшись в последний момент, выхватил из бардачка кепку-бейсболку, забытую в его машине секретаршей посольства при весьма романтических обстоятельствах выезда на природу.

Бейсболка была женской в смысле цвета и яркого рисунка, и смотрелся в ней Долгих, конечно, по-дурацки, но это была достаточно действенная маскировка. Выскочив из машины, Долгих быстро двинулся в сторону торца следующего дома, с внешней стороны которого был вход в приемную Дельфы.

Подполковник по-прежнему сжимал в потной левой руке телефон и включил сигнализацию, уже отойдя от машины метров на двадцать. В тот самый момент, когда Долгих в женской бейсболке и мобильным в руке вышел из-за кустов, он увидел приближающегося к стоящему в глубине двора дому молодого парня.

Тот шел вроде не спеша, но при этом довольно быстро. И, судя по направлению, как раз от торца дома Дельфы. Подполковник Долгих понял, что это скорее всего и есть убийца. Однако преследовать его он не имел права. И Долгих свернул к дому Дельфы. Но через несколько метров все же оглянулся.

Парень уже успел скрыться за домом, зато Долгих вдруг увидел выехавшую из-за этого дома и направившуюся прочь машину. Она ехала не очень быстро, и находящегося в тени Долгих осенило. Новый телефон, который он держал в руке, имел встроенную камеру. И Долгих, включив ее, успел заснять отъехавшую машину. После чего быстро направился к торцу дома Дельфы.

Ситуация была хреновей некуда. В самом визите сотрудника торгпредства к Дельфе ничего нарушающего законы Греции не было. Но Логинов составил для Долгих вопросник и объяснил, почему визит нужно провести под прикрытием. И вот теперь пришедший к Дельфе под прикрытием Хапсалис с покрытыми лаком руками лежал возле трупа Дельфы. Может, полуживой, а может, уже и мертвый. Обнаружь его там полиция в любом состоянии – это стало бы поводом не то что для дипломатического скандала, а для настоящего дипломатического апокалипсиса...

42

Нажав кнопку электрозамка Арчи Спенсер неслышно выскользнул из рабочей комнаты служанки и нырнул в комнату с мерцающими звездами. Автоматическая пружина неслышно прикрыла дверь рабочей комнаты еще до того, как посетитель свернул за угол.

Арчи Спенсер на всякий случай выхватил «Спайдерко». Если посетитель действительно был копом или сотрудником греческих спецслужб, он мог быть вооружен. Обычный вор на месте Арчи притаился бы сразу за аркой. Но Арчи был «морским котиком». И понимал, что это сработало бы только в том случае, если бы этот тип бывал в комнате с мерцающими звездами раньше. Тогда бы он вошел сразу. При входе же в незнакомые помещения, даже вполне обычные, люди имеют обыкновение сразу оглядываться по сторонам.

Поэтому Арчи повернул вправо и притаился метрах в четырех от входа. Заметить его было невозможно, а покрыть это расстояние он мог одним прыжком. На всякий случай он сжимал обратным хватом «Спайдерко». В таком положении можно было работать и просто кулаком, и рукой с ножом и метнуть его, если возникнет необходимость.

Чутье Арчи не обмануло. Тип оказался тертым калачом. Он очень быстро почувствовал опасность. И подался в сторону с разворотом. Если бы он повернулся спиной к Арчи, тот бы управился в секунду. Но тип, как назло, подался влево.

Арчи чуть присел и замер. Главное было, что пистолет тип не выхватил. А раз так, то шансов уйти у него не было. Когда посетитель двинулся в сторону мертвой Дельфы, Арчи начал беззвучно смещаться следом за ним. Он готов был броситься на типа, когда тот склонился над Дельфой, однако тот разогнулся слишком быстро. Но сразу после этого посетитель отступил и развернулся к Арчи спиной.

Спенсер тут же бросился на него. Посетитель в последний момент попытался отпрыгнуть, но Арчи ударил его в голову рукояткой «Спайдерко». И обмякшее тело плюхнулось на пол рядом с Дельфой.

– Я оглушил его! – проговорил Арчи. – Он оказался крепким орешком! Сейчас займусь Дельфой!

– Не надо! Уходи! И оставишь дверь открытой!

43

Подполковник Долгих быстро прошел мимо торца дома и свернул. Крыльцо приемной Дельфы находилось в нескольких метрах. Еще недавно включенный над ним фонарь не горел. Подполковник Долгих мысленно поблагодарил убийцу и быстро направился к входу. По дороге он оглянулся, но ничего подозрительного не заметил.

Двумя прыжками взбежав по ступенькам, Долгих заранее вытащенным носовым платком обхватил дверную ручку. И тут же почувствовал огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. Дверь оказалась открыта. Во-первых, это означало, что убийца точно ушел, а во-вторых, что у Долгих появился шанс избежать катастрофы.

Быстро потянув дверь на себя, Долгих нырнул в приемную Дельфы. Свет здесь был включен. Точнее, это был даже не свет, а что-то вроде факельного освещения. Впрочем, Долгих на такие мелочи сейчас просто не обращал внимания. Он бросился вперед по коридору. Но не сломя голову, а нажав кнопку отбоя и тут же снова перезвонив на телефон Хапсалиса. Подполковник был возле угла, когда откуда-то из темной арки донесся звук звонка.

Долгих устремился на него и вскоре отыскал Александра, лежащего на полу в клубах белесого дыма. Отключив телефон, Долгих первым делом приложил палец к шее подчиненного. И из его груди вырвался вздох облегчения. Ухватив Хапсалиса под руки, Долгих быстро выволок его в коридор и уже здесь окинул взглядом на предмет ранений. Справа-сбоку на голове Александра под волосами выступила кровь, но ее было совсем немного.

Подполковник быстро опустил Хапсалиса на пол, после чего присел на колени и, приподняв одной рукой за грудки, второй нанес несколько звонких оплеух. И Хапсалис пришел в себя. Долгих тут же начал поднимать его:

– Саша! Саша, это я! Быстрее!

– Степаныч?.. Где мы? – проговорил открывший глаза Хапсалис.

– Мы в заднице! Так что давай выбираться! – быстро сказал Долгих, поднял Хапсалиса и увлек по коридору к выходу.

Ноги у Александра заметно заплетались, но память вернулась сразу.

– Как... ты здесь оказался, Степаныч? – слегка запнувшись, спросил он.

– Приехал! Машина во дворе! – на ходу сообщил Долгих. Перед самой дверью он слегка притормозил и пристально посмотрел на Хапсалиса: – Ты сам идти сможешь?

– Уже да! – кивнул Хапсалис.

– Тогда сразу направо и за угол! И смотри, тут ступеньки! – предупредил многоопытный Долгих. При этом он носовым платком чуть приоткрыл дверь и быстро отщелкнул фиксатор замка, чтобы тот закрылся. – Давай!

Придерживая дверь одной рукой, второй Долгих вытолкнул Хапсалиса на крыльцо. Выйдя следом, подполковник, оглядываясь по сторонам и придерживая Хапсалиса под руку, спустился с крыльца. Ходить Хапсалис ходил, но пока не очень.

Долгих, сжимая его локоть, направил сотрудника к торцу дома. В это время со стороны Западного проспекта донесся вой полицейской машины. Долгих потащил Хапсалиса к углу и быстро проговорил:

– Нам по любому нужно добраться до машины, Саш! Понял?

– Да, Степаныч!

Они все-таки успели свернуть за угол. Полицейская машина подъехала с другой стороны. В тот момент, когда она затормозила перед крыльцом приемной Дельфы, Долгих с Хапсалисом уже миновали торец дома и нырнули за кусты.

– Еще чуть-чуть, Саш! – проговорил Долгих, оглядываясь.

За домом лениво помигивал полицейский маяк, сирена уже не выла, зато слышался чей-то громкий голос. Полицейские связывались с диспетчером.

– Фух! – вздохнул Долгих.

Чуть притормозив и перехватив Хапсалиса под другой локоть, подполковник сунул руку в карман за ключами. Рука была ледяная, и по мокрой спине Долгих тоже вдруг забегали мурашки. От нервного перенапряжения его бросило в холод.

Миновав подстанцию, они благополучно добрались до машины. Хапсалис буквально повалился на заднее сиденье. Долгих закрыл за ним дверцу и быстро сел за руль. Он тронул машину сразу же, свернул не к проспекту, а во дворы и через них выбрался на спокойную улочку.

Здесь подполковник Долгих остановился и потянулся к брошенному на переднее сиденье пакету с метаксой. Вытащив бутылку, он мигом свинтил пробку и посмотрел в зеркало:

– Мы с тобой, Саш, из такой задницы выскочили, что... – Так и не договорив, Долгих запрокинул голову и сделал пару глотков. Потом выдохнул и добавил: – В рубашке ты родился, Саш!

– Знаю, Степаныч!.. – сказал приподнявшийся на заднем сиденье Хапсалис. – Дайте и мне...

– Держи! – протянул бутылку с пробкой Долгих. – Только не увлекайся, еще неизвестно, что у тебя с головой...

– Да нормально, Степаныч!.. – сказал Хапсалис и тоже приложился к бутылке.

Долгих тем временем тронул «Ауди» с места и направил к Западному проспекту. Свернув на него, подполковник перезвонил посольскому доктору и сказал, что через двадцать минут у него будет пациент...

44

Находящемуся в подполье Фанису с женщинами не везло. Он успел познакомиться и затащить в постель троих, но желания продолжить отношения не появилось. Фанис относился к своим неудачам философски. Когда ему позвонил главный редактор «Афинс ревю» и спросил, какие у него планы, Фанис сказал:

– Собираюсь прошвырнуться на дискотеку, может, подвернется какая-нибудь красотка!

– Подожди, а вчерашняя? Ты же был с какой-то Сотирией!

– Если бы ты видел ее, ты бы не спрашивал...

– Ясно. Слушай, может, хватит тебе прятаться? Похоже, Манолас по отношению к нам выбрал тактику полного игнорирования, с его стороны нет никаких движений...

– Это-то меня и настораживает! – хмыкнул Фанис. – Если бы тебе, Анастасиос, случайно какие-нибудь ребята переломали ребра, я бы без опаски проведывал тебя в больнице, поскольку знал бы, что Манолас пар уже выпустил! А так... Лучше я поостерегусь.

– Ну как знаешь. Если у твоей новой красотки случайно окажется сногсшибательная подружка, возьми для меня телефончик.

– Обязательно! Пока, Анастасиос!

– Пока!

Сунув телефон в карман, Фанис перекурил, после чего направился к входу дискотеки «Велодром». Это была одна из самых крупных афинских дискотек. Она имела три зала и ВИП-зону. Однако туда находящемуся в подполье Фанису вход пока был заказан. Пройдя фейс-контроль и прозвонку металлодетектором, Фанис взял в баре выпивку и отправился на ознакомительную экскурсию.

В самом большом зале под арэнби колбасились обкуренные подростки. В зале поменьше играли хаус, аудитория здесь была постарше, но тоже сугубо молодежная. Фанис спустился в подвал. Здесь под хиты диско развлекались люди посолиднее. И он, присев за свободный столик, заказал официантке большую порцию метаксы.

Вскоре к нему подсели двое банковских клерков. Один, в очках, был уже здорово пьян, второй пока держался молодцом и даже, приличия ради, перекинулся парой пустых фраз с Фанисом. Тот окинул взглядом танцпол и, сделав приличный глоток метаксы, поднялся.

– В бой? – спросил относительно трезвый клерк.

– Вроде того! – с улыбкой кивнул ему Фанис.

– Удачи! Мы сейчас подтянемся!

– Спасибо! Жду! – кивнул Фанис.

Народа на танцполе было пока еще маловато, и он, подергиваясь в такт музыке, начал медленно двигаться к зеркалам, рассматривая девушек. Примерно в середине этого маневра композиция закончилась, и Демис Руссос запел свой «Сувенир». Несколько парочек осталось танцевать друг с дружкой, остальная публика быстро рассосалась, кто к бару, кто к столикам. Фанис, так никого и не приметивший, уже двинулся к своим клеркам, как вдруг кто-то сзади тронул его за руку.

– Ты, надеюсь, танцуешь? – услышал Фанис чуть хрипловатый голос.

– Конечно! – улыбнулся он, повернувшись.

Стоявшая перед ним девушка была черноволосой, среднего роста, худощавой и заметно выпившей. Положив руки на плечи Фаниса, она отвела глаза в сторону и спросила:

– Ничего, что я тебя пригласила?

– Не ничего, а здорово! – сказал Фанис.

Он ничуть не соврал. Ему казалось, что никого, красивей этой девушки, он не видел в жизни. Вернее не красивей, а привлекательней.

– Ты любишь Руссоса? – посмотрела на него девушка.

– Да! – кивнул Фанис. – Как-то я даже был у него на дне рождения...

– Правда?!

– Правда, – улыбнулся Фанис.

– И что он пел для гостей?

– Ничего. Руссос никогда не поет на свой день рождения. Ты что, не знала?

– Нет. А почему?

– Лет двадцать назад, когда Руссос летел на самолете, его захватили террористы. Их нигде не принимали, только дозаправляли. И две недели они летали над Средиземным морем между Европой и Африкой. И как раз на один из этих дней выпал день рождения Руссоса. Террористы позвали его к себе, угостили какими-то конфетами с печеньем и дали гитару, чтобы он что-нибудь спел... После этого случая в свои дни рождения он не поет вообще. Меня зовут Фанис. А тебя?

– Сибилла!

– Очень приятно! – посмотрел в глаза девушки Фанис.

– Мне тоже, – сказала та и отвернулась. – Ой! Эльпида уходит! Извини!

Сибилла бросилась к одному из столиков. Поднявшаяся из-за него высокая девица в короткой кожаной юбке с крашеными белыми волосами пыталась попасть левой рукой в кожаную же курточку. Одновременно зажатой в правой руке сумочкой девица роняла стоящие на столе бокалы.

Сибилла быстро подскочила к ней и попыталась усадить. Однако подруга тут же поднялась снова. Она была пьяна по-настоящему. Фанис подошел к столику. Оглянувшись, Сибилла сказала:

– Мы уже уезжаем...

– Можно я тебя провожу? – тронул за локоть девушку Фанис.

– Конечно! Я сама с ней не справлюсь!

– Не надо меня провожать! – резко выпрямилась Эльпида. – Я и сама прекрасно доберусь!

– Да-да, дорогая! – ухватила ее под руку Сибилла. – Фанис, возьми, пожалуйста, мою сумочку...

Эвакуация Эльпиды из «Велодрома» сопровождался всеми прелестями, которыми только способна украсить выход в люди перепившаяся женщина. Сибилла, улучив момент, шепнула Фанису:

– Не обижайся на нее, ладно, ее очередной парень бросил!

В конце концов Эльпиду кое-как удалось втиснуть на заднее сиденье такси, где она разрыдалась, уткнувшись в плечо подруги. Аттракцион продолжился у дома безутешной Эльпиды, но все обошлось малой кровью, так что спустя каких-то пять минут Сибилла вынырнула на тротуар. Фанис вылез из такси и сочувственно спросил:

– Ну как?

– Уложила спать. В одежде... – с улыбкой пожала плечами Сибилла.

Фанис помог ей усесться на заднее сиденье и опустился рядом.

– Куда теперь? – спросил таксист.

Сибилла назвала адрес. Жила она неподалеку от Королевского дворца, и Фанис удивленно на нее посмотрел:

– Ты что, внучка Онассиса?

– Нет, Фанис. Я доктор...

– Доктор? Ну тогда я буду твоим постоянным пациентом!

– Боюсь, нет, – засмеялась Сибилла. – Я гинеколог.

– Ну тогда мне придется на тебе жениться... – сказал Фанис, наклонившись.

Их губы сомкнулись, и понятливый таксист, покосившись в зеркало, включил радио.

– Ты не хочешь пригласить меня в гости? – спросил Фанис, чуть отклонившись.

– Хочу... Но не приглашу, – махнула головой Сибилла.

– Почему? У тебя есть муж?

– Нет. У меня... соседи!

– Тогда поехали в гостиницу!

– С ума сошел? Я еще не таскалась по гостиницам!

– Мы поедем в хорошую гостиницу! «Акрополь»! И я расскажу тебе...

– Нет, Фанис! В гостиницу я не поеду!

– Я бы тебя пригласил к себе, но... у меня ремонт!

– Значит, придется дождаться, когда ты его окончишь! – сказала Сибилла и притянула Фаниса к себе.

Они целовались так до самого ее дома и даже не заметили, что такси остановилось. Привел их в себя только голос таксиста:

– Прошу прощения! Мы едем еще куда-то?

Фанис с Сибиллой быстро повернулись и засмеялись.

– Едем! – сказал Фанис. – Только я сперва провожу девушку до квартиры...

Он быстро открыл дверцу и вынырнул на тротуар, протянув руку. Не расцепляя пальцев, они дошли до металлической калитки, нырнули в нее и снова начали целоваться. Потом Фанис вдруг спохватился:

– А телефон? Давай я запишу его и прямо сейчас перезвоню! Потому что если ты перепутаешь номер, я умру от тоски! Диктуй!

Сибилла вздохнула и тронула его пальцем за нос:

– Иди лучше расплатись...

– Что?!

– Черт с ними, с соседями... – оглянулась на дверь Сибилла. – Может, я провожу прием на дому!

– Только не исчезай, ладно? – сжал руку девушки Фанис.

Метнувшись на улицу, он сунул таксисту сотню и тут же вернулся.

– Захлопни калитку, – проговорила с крыльца Сибилла. – Только осторожно!

Фанис аккуратно защелкнул замок и, заскочив на крыльцо, прижался сзади к девушке. Полминуты спустя они уже вошли в ее квартиру на втором этаже. Дом был старый, с высоченными потолками, но квартира оказалась вполне современной.

– Разувайся! – сказала Сибилла. – Выпить чего-нибудь хочешь?

– Разве тебя!

– Да? – отступая назад, спросила Сибилла.

В ее глазах плясали чертики.

– Да! – двинулся за ней Фанис.

– А ты не боишься?

– Нет!

– Почему?

– Потому... потому что работа у меня такая!

– Черт, я же совсем забыла спросить, чем ты занимаешься!

– Хочешь знать?

– Да!

– Я журналист. И сейчас покажу тебе фокус. Только не пугайся, ладно?

– Фанис, ты не маньяк?

– Нет. Но вообще-то спрашивать об этом уже поздно. Алле-ап! – сказал Фанис и отодрал бороду.

Сибилла приглушенно вскрикнула, прижав к груди кулачки. Фанис засмеялся:

– Чего ты?

– Ты меня напугал!

– Тогда парик я снимать не буду...

– Черт! Так ты еще и в парике?

– Ну да...

– Ты что, от кого-то скрываешься?

– Вроде того, – кивнул Фанис и сдернул с головы парик.

На этот раз Сибилла не вскрикнула, а приложила от удивления ко рту ладошку.

– Черт бы тебя побрал, Фанис... Ты этот, как его... Апостолакис?

– Да, – с виноватой улыбкой кивнул Фанис.

Сибилла закрыла лицо руками:

– Господи, с кем я связалась...

Фанис, переступив с ноги на ногу, вздохнул:

– Так мне уйти?

– Да ладно, оставайся! Куда ты пойдешь без своей бороды? Только...

– Только что?

– Только теперь мне надо выпить! – развернулась Сибилла. Подойдя к бару, она спросила: – Ты будешь?

– С тобой да!

– Что?

– То же, что и ты!

Сибилла оглянулась.

– По сравнению с тем, что о тебе пишут и говорят, ты просто ангел!

– Я не ангел, Сибилла, – махнул головой Фанис. – Но тебе ничего плохого не сделаю. И готов даже подать завтра утром кофе в постель...

– Разогнался! До утра я тебя выгоню!

– Как скажешь...

– И ты что, не обидишься?

– На тебя я не обижусь, даже если ты меня выгонишь прямо сейчас.

– И ты мне не позвонишь?.. Хотя у тебя же нет моего телефона!

– Телефон узнать не проблема. Но я тебе не позвоню, Сибилла. Я запишусь к тебе на прием. Под женским именем. И приду загримированным...

– С ума сошел! – повернулась Сибилла, наполнившая бокалы.

– Кажется, да, – сказал подошедший к ней Фанис и обнял девушку.

Они снова начали целоваться, в результате чего некоторое время спустя одежды на них осталось совсем немного. Наконец задыхающаяся от желания Сибилла сдавленно спросила:

– Фанис Апостолакис!.. У тебя есть презервативы?

– Есть! – с готовностью кивнул он.

– Ну тогда быстро доставай! Сейчас их у тебя не будет!

Фанис оглянулся в поисках сброшенной куртки, и тут в его спущенных брюках запиликал мобильный. Фанис потянулся к карману:

– Это мой главный редактор! Сейчас! Да! – проговорил он, приложив телефон к уху.

– Фанис, Дельфу убили!

– Что?!

– Дельфу убили! На место вызвали Карандониса!

– Я понял! – сказал Фанис и отключил телефон. – Сибилла, мне нужно ехать...

– Ты издеваешься?

– Нет. Просто... кто-то убил Дельфу!

– Ту самую?

– Да!

– Вали, Фанис Апостолакис... – опустила глаза Сибилла. – И больше никогда не приезжай.

– Сибилла! – протянул руку к лицу девушки Фанис.

– Да ладно... – шмыгнула она носом. – Я все понимаю. Позвонишь мне потом, ладно?

– Обязательно! – прикоснулся губами к щеке девушки Фанис. – Только дай мне, пожалуйста, номер телефона. И проводи в ванную. Мне нужно приклеить эту чертову бороду.

– Господи, с кем я связалась! – покачала головой Сибилла.

– Да, угораздило тебя! – кивнул Фанис, поспешно натягивая штаны.

45

– Сэм, он плачет... – негромко сказал Вилли, войдя в комнату Мэтью.

На военно-морской базе «котики» поселились в отдельном коттедже, предназначенном для проживания экипажей самолетов АВАКС. Это было очень удобно, поскольку исключало контакты с посторонними.

– Кто плачет? – спросил Сэм, только переговоривший с заместителем начальника оперативного управления ЦРУ Чарльзом Купером.

– Арчи, – пожал плечами Вилли. – Я же тебе еще в аэропорту сказал, что он совсем зеленый.

Сэм Мэтью пристально посмотрел на Вилли, пытаясь понять, не шутит ли он. Плачуший «морской котик» – это был нонсенс. Парни, которых на первом году обучения приучали разрывать живого тушкана и вгрызаться зубами в его еще шевеляющуюся плоть, плакать не могли. Во всяком случае, такого Сэму Мэтью за годы службы видеть не приходилось.

И он быстро поднялся:

– Пошли!

Выйдя из комнаты Мэтью, Сэм и Вилли прошли по коридору к двери комнаты Арчибальда Спенсера. Здесь они синхронно наклонились. Из комнаты доносились явственные всхлипы. Не знай Сэм Мэтью, что в их коттедж не просочится и мышь, он бы решил, что за дверью находится маленький ребенок.

– Так... – одними губами проговорил Сэм Мэтью, подавшись от двери.

Он был здорово растерян. Сэм Мэтью был здесь царь и бог. Он имел право отдать любому «морскому котику» любой приказ – даже убить товарища. Но он же за них и отвечал – головой. Если бы дело происходило на базе «морских котиков» во Флориде, Сэм немедленно отправил бы Арчи к штатному психологу – под конвоем Вилли и Сида. Но здесь, в Греции, это было исключено.

– Стой здесь! – одними губами приказал Сэм Вилли. – Я сейчас!

Вернувшись к себе в комнату, Сэм Мэтью быстро взял бутылку «Джонни Уокера». После чего вернулся и прошептал Вилли:

– Спрячься! Но потом вернешься! Если что, он не должен выйти из коттеджа! В любом случае! Понял?

Вилли молча кивнул и несколькими неслышными шагами отошел за угол. Сэм Мэтью постучался в дверь и тут же ее открыл. На военно-морском флоте запирать двери своих кают не принято. Просто потому, что без твоего разрешения в каюту никто не войдет.

– Можно, Арчи? – спросил Сэм с порога.

Лежавший на кровати лицом к стенке Арчибальд Спенсер приподнялся:

– Да, Сэм, конечно!

Он провел рукой по лицу, чтобы смахнуть слезы, однако красные заплаканные глаза говорили сами за себя. Сэм Мэтью отвернулся, чтобы прикрыть дверь. В роли психолога ему выступать приходилось впервые. Вернее он проходил специальный курс психологии допроса, но там речь шла немного о других материях. Поэтому Сэм старался не спешить.

– У тебя стаканы есть? – спросил он.

– Да, Сэм! Сейчас! – метнулся к шкафу Арчи.

Он принес два стакана и поставил их. После этого они молча присели, не глядя друг на друга. Сэм отвинтил пробку и набулькал виски в стаканы. Потом взял свой и посмотрел на Арчи:

– С боевым крещением, парень!

Арчи торопливо схватил стакан, так же поспешно чокнулся и слегка пригубил виски. Сэм покачал головой:

– Так не пойдет, парень! За это надо выпить до дна!

Арчи быстро посмотрел на него и, собравшись с духом, натужно выцедил виски по глотку. Сэм Мэтью, глядя на его двигающийся кадык, резко выдохнул и, запрокинув голову, влил виски в горло одним махом. Ему говорили, что так пьют русские. Но Сэма этому научил старший брат, стопроцентный американец, который не только отродясь не бывал в России, но и не смог бы показать ее на карте...

46

В Афины Логинов прилетел ночным рейсом «Алиталии». Однако салон аэробуса был почти полным, поскольку билеты на ночные рейсы были дешевле. У зоны прилета Виктора встретил третий секретарь посольства – офицер резидентуры. Дороги по ночному времени были свободными, так что «Ауди А8» с дипномерами добралась до посольства всего за полчаса с небольшим. Там Виктора в своем кабинете ожидал подполковник Долгих.

– С прибытием! – поднялся он навстречу Виктору.

– Здравствуйте! – кивнул Логинов, пожав протянутую руку. – Вы меня знаете, я вас тоже, так что давайте на «ты» и сразу к делу!

Подполковник Долгих красноречиво посмотрел на стоящего у порога третьего секретаря, тот молча кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Логинов быстро оглянулся, отодвинул стул и присел.

– Рассказывай, Иван!

Долгих вздохнул:

– Даже не знаю, полковник, с чего и начать...

– Давай с самого начала, Иван.

– В смысле, как мы получили задание?

– В смысле, как вы поехали к Дельфе! Я лично признаков утечки не вижу...

– Да нет, тут дело не в утечке! – махнул головой Долгих. – Ну что, значит, высадил я Хапсалиса за сквером, а сам...

На то, чтобы пересказать события минувшего вечера, Долгих понадобилось около пяти минут. Логинов кивнул и начал задавать вопросы. Когда Долгих дал на них исчерпывающие ответы, Виктор спросил:

– Так, а телефон где, на который ты запись этой машины сделал?

– Телефоны оба в сейфе. Выключенные. Но запись я перегнал на компьютер. Хреновая, конечно, но... Будешь смотреть? – оглянулся на стол Долгих.

Логинов, чуть поколебавшись, махнул головой:

– Потом посмотрим! Давай лучше к Хапсалису твоему сходим...

47

Территория вокруг приемной Дельфы была обнесена красно-белыми лентами. Вдоль них стояло около десятка полицейских машин. Рядом торчали полицейские в форме. Полицейские без формы работали в приемной Дельфы и выходили на крыльцо перекурить.

Журналисты из толпы кричали знакомым из отдела убийств:

– Пожалуйста, хотя бы пару слов для нашей газеты!

Ответ был однотипным:

– Все вопросы к Карандонису! Он главный!

Фанис Апостолакис держался подальше от столпившихся напротив входа коллег. Они его могли узнать и в гриме. Поэтому Фанис маскировался в толпе обычных зевак. И поглядывал на часы. Наконец на пороге показался тучный заместитель начальника полицейского управления. Звали его Ставрос Россолимо.

Фанис потихоньку начал выбираться из толпы. Ставрос, сделав по дороге пару замечаний стоящим в оцеплении полицейским, прошел к своему «БМВ». Когда машина отъехала, у Фаниса в кармане отозвался мобильный.

– Где? – спросил он.

– За аптекой. Я сверну.

– Понял!

Сунув телефон в карман, Фанис Апостолакис направился к кафе, миновал его, прошел закрытый магазин и свернул за аптеку. «БМВ» с выключенными огнями стоял в тени. Фанис подошел к нему и нырнул на переднее сиденье.

– Добрый вечер, Ставрос!

– Какой он, к черту, добрый?

– Во всяком случае, ты неплохо заработаешь...

– Как и ваша газетенка!

– У каждого свой бизнес, – потер бровь Фанис. – Ну что там?

– Сперва деньги!

– А то тебя можно кинуть, – хмыкнул Фанис и, вытащив из кармана, протянул перетянутые резинкой купюры. – Держи!

– Там как договаривались? – провел пальцем по торцам Ставрос.

– Можешь пересчитать, – дернул плечом Фанис. – Не отходя от кассы...

– Ладно, – сунул деньги во внутренний карман Ставрос и потянулся за сигаретами. – Там хреново, Фанис...

– А конкретно?

Ставрос прикурил и обрисовал картину места преступления. Фанис Апостолакис слушал, хмуро глядя за окно. Когда Ставрос закончил, он задал несколько уточняющих вопросов.

– Ясно, – наконец сказал Фанис.

– Что тебе ясно? – метнул на него быстрый взгляд Ставрос.

– Картина мне понятна. Ладно, спасибо! Пока!

Фанис взялся за ручку, Ставрос сказал:

– Карандонис будет копать по всем направлениям. Так что готовься к встрече с нашим Шерлоком Холмсом...

– Да встретиться с Карандонисом не проблема. Только помочь я ему не смогу. К сожалению...

48

– Ты отлично справился с заданием, Арчи, – проговорил Сэм Мэтью, поставив стакан на стол. – Я только что говорил с руководством и доложил, что ты себя проявил молодцом...

Арчибальд Спенсер кивнул:

– С нашим руководством, Сэм? Во Флориде?

– Да, Арчи! С нашим! – соврал Сэм.

«Морские котики», которых отправляли к психологу, иногда в строй возвращались. А иногда нет. Сэм Мэтью не знал, к какой категории отнести Арчи Спенсера, поэтому и считал излишним снабжать его новой информацией.

– И что... что они сказали? – спросил Арчи, глядя в стол.

Его глаза уже высохли, но следы от слез на щеках были четко видны.

– Они поздравили нас с выполнением этого задания. Тебя, парень, возможно, представят к медали...

Арчи сглотнул и поднял глаза на Сэма:

– Меня, Сэм?

– Ну да! А кого же?

Сэм Мэтью снова потянулся к бутылке и быстро набулькал виски в стаканы.

– Давай, парень!

– Давай, Сэм! – кивнул Арчи.

На этот раз он выпил виски не так натужно. Сэм опрокинул свое и потянулся за сигаретами.

– Держи!

Арчи кивнул и взял сигарету, Сэм щелкнул «Зиппо», дал прикурить ему и прикурил сам. Выпустив дым, он посмотрел на Спенсера. Виски сделало свое дело, на впалых щеках Арчи проступил румянец.

– Так в чем дело, Арчи? – спросил Сэм Мэтью. – Ты почему расклеился? Говори, я постараюсь тебе помочь!

Арчи вздохнул:

– Можно сперва один вопрос, Сэм?

– Да хоть сто один, парень!

– Почему... почему ты мне не сказал сразу, что... что ее надо убить?

– Ну ты даешь, Арчи! – покачал головой Сэм. – Это же яснее ясного. Она умела читать мысли. И, если бы ты знал, что тебе предстоит, то... то ты бы не смог выполнить задание!

– Я понимаю, Сэм, – кивнул Арчи, опустив голову, – только...

– Что?

– Только зачем ты мне сказал спросить у нее про Сюзи?! – с надрывом проговорил Арчи. – Она ведь хотела мне помочь! Она ведь уже увидела Сюзи! Понимаешь?! И если бы... И если бы не ты, она бы сказала мне, где сейчас Сюзи и что с ней...

Здесь хладнокровный убийца Арчибальд Спенсер всхлипнул и совсем по-детски прижал кулаки к глазам. Сэм Мэтью посмотрел на него с жалостью.

– Парень, ты «морской котик». Тебя никто не заставлял идти в «котики». Ты пошел сам. Нельзя быть немножко беременной, точно так же нельзя быть немножко «морским котиком». Ты один из нас. Просто выбрось из головы все эти воспоминания. Ты отлично справился со своей работой. Поэтому сейчас ты выпьешь со мной и больше не будешь об этом вспоминать! Хорошо?

– Да, Сэм! – шмыгнул носом Арчи. – Я постараюсь...

49

Александр Хапсалис лежал в посольском госпитале. Его жизни ничего не угрожало, но доктор поставил диагноз «сотрясение мозга» и в связи с этим прописал строгий постельный режим. Логинов пожал приподнявшемуся на подушке Александру руку, быстро познакомился и кивнул:

– Ну, капитан, рассказывай!

Хапсалис описал события в приемной прорицательницы. Ему Виктор уточняющих вопросов задал намного больше, чем Долгих. Наконец он кивнул:

– Все, капитан! Не буду тебя больше мучить, поправляйся!

– Да со мной все в порядке! – заверил Виктора Хапсалис, приподнимаясь на кровати.

– А ну, Саш, лежи! – прикрикнул на него Долгих.

– Да я нормально себя чувствую, Степаныч!

– Доктор сказал лежать, значит, лежи! Геройств на сегодня хватит! Мы свою норму и так на год перевыполнили. Все, давай!

Вернувшись в кабинет к Долгих, Виктор с подполковником посмотрели сделанную телефонной камерой запись. Качество ее было ужасающим, но Виктор кивнул:

– Молодец, Иван! Сбрось на какую-нибудь флэшку, пойдем в Москву отправим! Чтоб спецы над ней с самого утра начали колдовать...

50

«УБИЙСТВО ДЕЛЬФЫ АФИНСКОЙ СОВЕРШЕНО, ЧТОБЫ СКРЫТЬ ГОРАЗДО БОЛЕЕ УЖАСНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ?.. Как стало известно из достоверных источников, из офиса убитой вчера знаменитой пророчицы Дельфы были похищены жесткие диски компьютера. На них были записаны сеансы Дельфы с клиентами. Таким образом, единственное разумное объяснение вчерашнего убийства заключается в том, что Дельфа предсказала одному из клиентов нечто, что дало ключ к раскрытию какого-то преступления – либо уже совершенного, либо только готовящегося. Причем, судя по тому, что преступники не остановились перед убийством Дельфы, это преступление должно быть поистине ужасным», – прочитал главный редактор «Афинс ревю» на экране своего ноутбука текст, присланный Фанисом Апостолакисом.

Левой рукой он потянулся к мобильному, правой защелкал мышкой, отправляя текст на компьютер спешно вызванного на работу верстальщика. До утра нужно было успеть вставить материал в номер и отправить новый макет в типографию.

– Да! – ответил Апостолакис.

– Я уже отправил материал на верстку, Фанис... Ты там копаешь?

– Нет, людей Карандониса все равно не опередить, только на неприятности нарвешься. Я еду к... любимой девушке.

– К кому ты едешь?

– К любимой девушке! Я влюбился, Анастасиос...

– Здорово... Так, а на дискотеке ты что тогда делал?

– На дискотеке я с ней и познакомился!

– Вот не повезло-то бедняжке!

– Пошел к черту! – сказал Фанис и отключился.

Главный редактор «Афинс ревю» ухмыльнулся и собрался перезвонить в типографию, но не успел, потому что телефон запиликал и на экране высветилась надпись: «Карандонис».

– Черт! – проговорил главный редактор «Афинс ревю» и прикусил губу. Первой его мыслью было, что начальник отдела по расследованию убийств каким-то образом проведал об утечке и звонит, чтобы материал из номера изъяли. Но пока его видели всего три человека, так что эту версию главный редактор отбросил и ответил спокойно: – Алло! Здравствуй, Никодимос!

– Здорово, Анастасиос! Тискаешь в завтрашний номер материал о Дельфе?

– Собираюсь... – неопределенно ответил главный редактор. – А что?

– Ну тогда ты в курсе, что делом занимаюсь я.

– В курсе, Никодимос. И что?

– Мне доложили, что Фанис залег на дно, а я хочу его допросить. В общем, чтобы я зря не тратил время и деньги налогоплательщиков, передай этому засранцу, что завтра я жду его в одиннадцать в своем офисе. Если он не придет, я объявлю его в розыск!

– Подожди, Нико! Ты что, думаешь, что Апостолакис причастен к этому убийству?

– Если ты думаешь, Анастасиос, что я выжил из ума, то ошибаешься! Твой Фанис грязный папарацци! Он не остановится ни перед чем, чтобы добыть информацию, но на убийство у него не хватит духу!

– Так, а зачем тогда он тебе нужен?

– Анастасиос, я расследую убийство и, по закону, имею право допросить любого, хоть премьер-министра, если сочту, что это может помочь в раскрытии преступления! При этом отчитываться ни тебе, ни кому-либо другому о своих мотивах я не обязан! Ты все уяснил?

– Хорошо, я постараюсь до завтрашнего утра связаться с Фанисом, Нико...

– Только старайся хорошенько, Анастасиос, – с издевкой проговорил Карандонис, – потому что, если Апостолакис у меня завтра не появится, я отправлю к тебе в редакцию целую бригаду для выемки документов. И они сделают все, чтобы остановить выпуск вашей газетенки! Под процессуально обоснованным поводом, Анастасиос. Это не угроза, а дружеское предупреждение...

– Я понял, Нико.

– Приятно слышать, Анастасиос, пока!

– Пока, Нико... – сказал главный редактор и тут же перезвонил Фанису.

– Я же тебе сказал – пошел к черту! – ответил тот.

– Спасибо. Он мне только что звонил, Фанис!

– Он – это кто?

– Черт в облике Карандониса. Он вызывает тебя завтра на одиннадцать в свой офис. Слышишь?

– Да... Ты Дэнни позвонил?

– Нет еще.

– Обрадуй и дай мой номер. Только скажи, чтобы он не трезвонил спозаранку! А лучше вообще не давай ему моего номера. Я сам ему перезвоню часов в десять. О`кей?

– Как скажешь... Выйдете от Карандониса, сразу перезвони мне.

– Договорились!

51

– Прошу прощения, сэр, что так поздно, но у нас проблема!

– Что случилось, Сэм? – спросил Чарльз Купер.

– Арчи плачет, сэр!

– Что он делает?

– Плачет, сэр! Мне сказал об этом Вилли, я сходил к Арчи и влил в него почти полбутылки «Джонни Уокера». Но это не помогло, сэр... Он снова плачет.

– Но ты поговорил с ним?

– Так точно, сэр! Боюсь, его переклинило... То есть он зациклился на том, что, если бы я не подал команду, Дельфа бы сказала, где сейчас его Сюзи и все такое... В общем, я с этим не справлюсь, сэр. Его нужно отправлять в Штаты, к психологу.

– Черт! Ты прав, Сэм... Его нужно отправлять в Штаты. Но сперва, сперва, Сэм, он должен совершить пробное погружение на «Наутилусе»...

52

Отправив запись, сделанную подполковником Долгих, по спецсвязи в Москву, Логинов посмотрел на часы и сказал:

– Ну что, Иван, показывай, куда вы меня спать положите...

Долгих провел Логинова в приготовленный в посольской гостинице номер.

– Ванна вон там, с джакузи, кстати, – показал он.

– Спасибо. Только джакузи нам придется пока отложить, Иван. У вас агентуры в полиции много?

– Да не очень. А что?

– Мне нужно увидеть судебное заключение о смерти Дельфы. Это можно организовать?

– Да, в принципе, это лучше не через полицию делать, а через журналистов. У них у всех в полиции есть прикормленные информаторы.

– Мне все равно через кого, Иван. Лишь бы получить заключение. И как можно быстрее.

– Хорошо, я займусь этим с утра лично, – кивнул подполковник Долгих.

– Ну тогда все, Иван, – посмотрел на часы Логинов. – Давай отдыхать. Завтра, чувствую, тот еще будет денек, а спать осталось всего ничего...

53

Комиссия по расследованию убийств, как официально именовалось возглавляемое Никодимосом Карандонисом подразделение, располагалась в здании главного полицейского управления, но имела свой отдельный вход – так называемый третий подъезд. Информаторов в полицейской среде имели практически все СМИ, так что уже в районе десяти утра среди нескольких телегрупп, дежуривших у третьего подъезда с ночи, произошло движение. Первым краткий анонс записала группа первого национального телеканала.

– Работаем! – сказал помятый после проведенной в микроавтобусе бессонной ночи оператор.

Такой же помятый тележурналист бойко произнес в камеру:

– Позади нас находится знаменитый третий подъезд главного полицейского управления, ступени которого хранят следы самых безжалостных убийц и отъявленных преступников Греции. Примерно через час по этим ступеням, но пока в качестве свидетеля, поднимется скандально известный журналист Фанис Апостолакис. Причастен ли Фанис ко вчерашнему убийству Дельфы Афинской? Изменится ли его статус после встречи с самым знаменитым следователем Греции комиссаром Никодимосом Карандонисом? Ответы на эти вопросы вы сможете узнать в экстренном выпуске на первом национальном! Не переключайтесь!.. Нормально?.. – совсем другим тоном спросил тележурналист.

– Порядок! – кивнул оператор.

– Тогда передавай! – оглянулся журналист на своих менее расторопных коллег. – А я позвоню редактору, пусть сразу ставят анонс в эфир!

Без десяти одиннадцать к парковке свернул пижонистый джип Дэнни с сильно тонированными стеклами. Кто-то свистнул и журналисты с операторами, толкая друг друга, устремились к нему. Впрочем, торопились они напрасно. Дэнни, будучи тертым калачом, из джипа выходить не торопился, а сделал телефонный звонок, давая этим возможность журналистам приготовиться к работе.

– К третьему подъезду только что прибыл джип знаменитого адвоката Дионисиоса Ханджоголо! – торопливо проговорил на камеру журналист первого национального. – Насколько можно рассмотреть, самого Апостолакиса в машине нет! Сейчас мы узнаем у его адвоката, по каким причинам Фанис отказался прибыть на допрос!

Отключив телефон, Дэнни окинул взглядом тротуар и убедился, что можно выходить. Взяв с переднего сиденья свой дорогой портфель, он выбрался из машины и поправил галстук.

– Господин Ханджогло, добрый день! Господин Ханджогло, вы согласны ответить на несколько вопросов?

– Конечно! Одну секунду! – улыбнулся Дэнни, включил сигнализацию, сунул ключи в карман, аккуратно одернул полу пиджака и шагнул к камерам. – Я к вашим услугам!

Сегодня на Дэнни был не один из повседневных костюмов, в которых он таскался между своей конторой и судами, а шикарный желтого цвета от Валентино. В кармашке пиджака небрежно торчал платок умопомрачительной расцветки. Дэнни понимал, что эффектно засветиться в новостях практически на всех каналах стоит дорогого в смысле клиентуры, и такими возможностями не разбрасывался.

– Господин Ханджогло, по каким причинам ваш клиент Фанис Апостолакис не явился на допрос?

– Мой клиент Фанис Апостолакис, несмотря на свою несколько скандальную известность, является исключительно законопослушным гражданином... – проговорил Дэнни. В этот момент загримированный Апостолакис, с которым он только что говорил по телефону, за спинами тележурналистов спокойно направился к входу в третий подъезд главного полицейского управления. – И, заверяю вас, даже находясь на смертном одре, явится на допрос, если в этом возникнет необходимость!

– Вы хотите сказать, что он сейчас подъедет?

– Я только что разговаривал с ним вот по этому по телефону, – продемонстрировал свой мобильный за две с половиной тысячи долларов Дэнни, – и выяснил, что Фанис Апостолакис как исключительно законопослушный гражданин уже находится в комиссии по расследованию убийств...

По толпе журналистов пронесся дружный вздох разочарования. Дэнни, спрятав телефон в карман, демонстративно посмотрел на специально надетый по такому случаю на запястье слиток золота со вставленным внутрь швейцарским часовым механизмом.

– Извините, но мне пора!

Журналисты наперебой начали выкрикивать вопросы. Дэнни аккуратно прикрыл часы манжетой сорочки и кивнул:

– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, но после... Разрешите!

54

«Совершенно секретно

Срочно

Заместителю директора ФСБ РФ

МЕМОРАНДУМ

В связи с реализацией Россией проекта «Южный поток» в настоящее время Правительством РФ проводятся неофициальные консультации с Правительством Греческой республики. По существу, судьба многомиллиардного проекта зависит сейчас от того, удастся ли России заключить межправительственное соглашение со своими греческими коллегами. Это прекрасно понимают американцы, вложившие огромные средства в строительство газопровода «Набукко».

Некоторое время назад известная греческая прорицательница Дельфа предсказала, что суперлайнеру «Одиссей» в круизе «Золотое руно» угрожает опасность, которую Дельфа охарактеризовала как «адский огонь». Маршрут круиза в общих чертах повторяет маршрут мифических героев аргонавтов. «Одиссей» должен ошвартоваться в грузинском порту Поти, после чего запланирован подъем ВИП-персон круиза, в числе которых находятся родственники нынешнего премьер-министра Греции, по реке Риони к месту, где предположительно находился храм Артемиды.

С учетом того, что в Грузии американцы чувствуют себя как дома, а также изложенного в первом абзаце настоящего меморандума, мною было сделано предположение, что Дельфа под «адским огнем» невольно предсказала провокацию, готовящуюся американскими спецслужбами против ВИП-персон круиза «Золотое руно».

Для справки: 1. Способность Дельфы предсказывать события является проверенным фактом. 2. В свое время американскими спецслужбами уже была проведена, по сути, аналогичная провокация с вторжением южнокорейского «Боинга» в воздушное пространство над Сахалином, что привело не только к разрыву дипломатических отношений между СССР и Южной Кореей, но и к фактической международной изоляции СССР.

Для того, чтобы попытаться получить более детальную информацию о возможной провокации, мной была организована специальная операция по посещению Дельфы сотрудником афинской резидентуры капитаном Хапсалисом под прикрытием. Однако к моменту его прихода Дельфа была уже мертва. Благодаря самоотверженным и умелым действиям самого Хапсалиса, а также осуществлявшего оперативное сопровождение подполковника Долгих, им удалось получить следующую информации об убийцах:

1. Непосредственный исполнитель осуществлял радиообмен с неустановленным руководителем на английском языке и выполнял его инструкции. При этом в беседе с полковником Долгих мной установлено, что исполнитель использовал, скорее всего, американский вариант английского.

2. Отход исполнителя был осуществлен на автомобиле с фальшивыми местными номерами. При этом мной установлено, что автомобилями аналогичных моделей пользуются военнослужащие-американцы расположенной в Пирее военно-морской базы НАТО.

3. По агентурным каналам резидентуры также удалось получить копию судебных заключений о смерти самой Дельфы и ее сотрудницы. Из заключений следует, что смерть Дельфы наступила в результате одного-единственного колющего удара в область шеи. Смерть сотрудницы наступила в результате перелома шейных позвонков. Оба эти приема не характерны для наемных убийц, зато широко используются спецназовцами.

В настоящее время все агентурные возможности греческой резидентуры по проверке возможной причастности американских спецслужб к убийству Дельфы исчерпаны. Дальнейшее получение информации возможно только в ходе спецоперации с проникновением на территорию военно-морской базы и дальнейшим похищением и допросом с применением спецсредств ее сотрудников. Альтернативный вариант в виде анонимной передачи собранных данных греческому следствию приведет только к тому, что американцы заметут все следы, если убийство Дельфы действительно является работой их спецслужб.

С учетом того, что речь идет о стратегических интересах России, прошу принять решение либо о сворачивании действий по проверке возможной причастности американцев к убийству Дельфы, либо санкционировать проведение их в более жесткой форме, как указано выше.

Ответственный за оперативное сопровождение проекта «Южный поток»

полковник Логинов».

– Твою мать! – закончив читать, швырнул на стол очки заместитель директора ФСБ. Потянувшись к селектору, он утопил кнопку и приказал: – Спецсвязь с афинской резидентурой и пригласить полковника Логинова! Срочно!

55

Комната для допросов комиссии по расследованию убийств напоминала небольшой конференц-зал и была снабжена самым современным видео– и звукозаписывающим оборудованием. Несмотря на это, за специальным столом восседала сногсшибательная стенографистка в черной юбке, кремовой блузке и с кораллами на резинке для волос. Дэнни, расположившийся за столом напротив, в ожидании Карандониса косился на ее точеные ножки. Три сотрудника комиссии по расследованию убийств негромко обсуждали у окна подробности вчерашнего футбольного матча.

– Ба, какие люди! Неужели нас осчастливил своим появлением сам Дионисиос Стелиос Ханджогло! – насмешливо проговорил с порога неожиданно появившийся Никодимос Карандонис. – И что за дивный костюм на нем? Ты что, решил переквалифицироваться в шоумена, Дэнни!

На Карандонисе костюм был не такой кричащий, и от Диора.

– Надо же как-то прибивать клиентуру, Нико! – поднялся Дэнни.

Подошедший Карандонис быстро пожал ему руку, бросив удивленный взгляд на странного волосато-бородатого типа, сидевшего за Дэнни под стенкой и сосредоточенно разглядывавшего свой ботинок.

– А где твой... – начал было Карандонис и вдруг осекся. – Черт меня побери, да вы, ребята, сегодня оба вырядились как на шоу! Фанис, ты растешь над собой, я тебя еле узнал!

– Стараюсь, Нико, – поднял голову Апостолакис, но подниматься не стал.

– Не хочешь здороваться, черт с тобой! – махнув рукой, направился к стоящему в центре комнаты столу Карандонис. – Но на мои вопросы ты ответишь!

Сняв на ходу пиджак, Карандонис водрузил его на спинку кресла и начал расстегивать рукава сорочки.

– Давайте все сюда, в темпе! И ты, Дэнни, тоже, я не кусаюсь!

Трое сотрудников комиссии по расследованию убийств быстро расселись по бокам шефа. Фанис нехотя подошел к столу, отодвинул стул и небрежно уселся. Дэнни живчиком перебрался со своим портфелем от стоявшего под стенкой стола. Карандонис тем временем закатал рукава и пружинисто опустился в кресло, облокотив руки о стол и сцепив пальцы в замок.

– Итак, приступаем к допросу, – проговорил он, и сногсшибательная секретарша начала ловко малевать левой рукой в своем блокнотике закорючки-иероглифы.

– Я хотел бы уточнить, в каком качестве вызван мой клиент! – быстро сказал Дэнни.

– Исключительно в качестве свидетеля по делу Дельфы! – чуть пошевелил сцепленными в замок пальцами Карандонис. – Поэтому я даже не стану уточнять, где он находился в момент преступления и есть ли у него алиби!

– А каков тогда... – начал было Дэнни, но Карандонис его перебил:

– Следствие в моем лице, Дэнни, полагает, что известный материал твоего клиента стал инициирующим происшествием в цепи событий, приведших к убийству Дельфы. Именно на основании этого я и привлекаю его в качестве свидетеля. Надеюсь, ты не возражаешь?.. Отлично! Тогда перейдем к сути... Меня интересует, Фанис Апостолакис, при каких обстоятельствах ты получил информацию, послужившую основанием для публикации материала о Дельфе и «Одиссее»! Напоминаю, что речь идет об убийстве! Поэтому свои сказки о найденных в почтовом ящике кассетах и анонимных доброхотах оставь для кого-нибудь другого!

Дэнни повернулся к Фанису. Лицо адвоката выглядело здорово озабоченным. Апостолакис же вдруг со скучным видом посмотрел в угол и сказал:

– Мне что-то приспичило в туалет! Ты не изволишь показать, где тут у вас удобства, Нико? Лично?

– Фанис!.. – наклонился к уху Апостолакиса Дэнни.

Теперь лицо адвоката выглядело испуганным. Апостолакис от него отмахнулся и посмотрел на Карандониса:

– Так что, покажешь?

– Чего не сделаешь ради такого уважаемого свидетеля! – чуть отъехал на кресле Карандонис. – Идем!

Поднявшись, он протянул руку к пиджаку, но вставший с другой стороны стола Фанис сказал:

– Не надо, Нико! Без пиджака ты мне нравишься больше!

– Как скажешь, дорогой! – хмыкнул Карандонис. – Не знал, что ты поменял ориентацию!

Стенографистка оторвалась от блокнота и удивленно посмотрела на шефа.

– Ну, как тебе здесь? Нравится? – спросил Карандонис, когда они вошли в туалет.

– Еще не знаю, – пожал плечами Фанис и, быстро заглянув в кабинки, вернулся к комиссару. – Ты не возражаешь, если я тебя ощупаю?

– Ты меня вводишь в краску, Фанис!

– Расслабься, меня не интересуют твои прелести, просто я хочу убедиться, что у тебя нет диктофона.

– Ладно, валяй! – приподнял руки Карандонис.

Апостолакис провел рукой по его карманам и кивнул:

– Я готов рассказать обо всем, что тебя интересует, Нико! Естественно, все останется между нами, и под присягой я скажу, что ничего подобного я тебе не сообщал...

– Меня интересует, как ты добыл информацию о пророчестве Дельфы.

Фанис кивнул:

– Сейчас расскажу, Нико, но навряд ли это тебе поможет. Я сам думал об этом...

– Твои думы, Фанис, меня не интересуют. Переходи сразу к фактам.

56

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здорово, Логинов! Ты что мне прислал, а?

– Меморандум, товарищ генерал...

– Это, Витя, не меморандум! Это бумажка, которой ты прикрыл свою задницу и перевалил ответственность на меня!

– Виноват, товарищ генерал, но каждый действует в рамках своих полномочий...

– Только не надо мне читать лекции про полномочия, Логинов!

– Я и не читаю, товарищ генерал. Просто в данной ситуации моих полномочий недостаточно...

– И ты что, думаешь, я санкционирую фактически нападение на натовскую военную базу? Да?

– Я не имел в виду нападение. Я имел в виду спецоперацию...

– Да я прекрасно понял, что ты имел в виду! Но такого рода спецоперации санкционируются только в случае крайней необходимости. И ты это прекрасно знаешь! А тут нет даже уверенности, что это действительно работа американцев! Только твои домыслы!

– Ну почему домыслы, товарищ генерал...

– Да потому что то, что киллер говорил на английском, даже на его американском варианте, ни о чем не говорит! Может, это Манолас выписал из Америки киллера! А этот твой «адский огонь» – просто его афера со страховкой!

– Виноват, товарищ генерал, но версию с Маноласом я отработал. Афера со страховкой отпадает. Судовладельцы специально топят старые изношенные корабли. А «Одиссей» не только суперсовременный лайнер, но и символ «Манолас Шиппинг Компани». Второй вариант, что Манолас убил Дельфу, чтобы избежать финансового краха круиза «Золотое руно», тоже отпадает. После всего этого шума некоторое количество ВИП-клиентов действительно отказалось от участия в круизе. Но «Манолас Шиппинг Компани» финансово от этого только выиграла. Освободившиеся ВИП-каюты имели по несколько санузлов и выходов. Их разделили на маломерные каюты и без труда продали билеты тем, кто раньше не мог позволить себе участвовать в круизе из-за дороговизны... Одним словом, Маноласу вся эта история сыграла только на руку.

– Хорошо! Убедил! Но мало ли кто, кроме Маноласа, мог убить Дельфу!

– Убить да. Но организовать убийство на таком уровне и привлечь англоговорящих спецназовцев...

– Логинов! Ты что, думаешь, я не понимаю, на кого ты намекаешь? Тебе эти «морские котики» мерещатся на каждом шагу! Без каких бы то ни было оснований!

– А судебное заключение не основание?

– Нет!

– Виноват, товарищ генерал. Но «морские котики», к сожалению, жетонов с надписью «US NAVY SEALS» возле трупов не оставляют. Их хорошо учат.

– Я знаю, как кого учат, Логинов! Понял?

– Так точно... Значит, спецоперацию вы не санкционируете?

– Ни я, Логинов, ни директор, ни кто другой! Забудь об этом!

– Ну тогда... Тогда, товарищ генерал, мне остается только одно.

– Что?

– Купить себе билет на «Одиссей».

– Ты же написал в меморандуме, что провокация, скорее всего, будет иметь место в Грузии. Видимо, под видом действий российских военных. Я правильно понял?

– Так точно, товарищ генерал. Но попасть в Грузию мне лучше всего в качестве пассажира «Одиссея». Это и надежнее, и у меня будет время, чтобы попытаться вычислить того, кто будет снабжать американцев информацией о пассажирах и планах руководства круиза. Если они действительно задумали провокацию, то на «Одиссее» обязательно должен быть их агент. И, скорее всего, не один...

57

– Располагайтесь, господин Кленофф! Приятного отдыха!

– Спасибо! – кивнул Кащеев.

Он вытащил бумажник, намереваясь дать сотруднику пассажирской службы, который провел его в каюту, чаевые, но тот отрицательно покачал головой, расплывшись в белозубой улыбке:

– О нет, господин Кленофф! На «Одиссее» это не принято! «Манолас Шиппинг Компани» работает по принципу «все включено»! Наши гости платят за сервис один раз, при покупке билета!

Кащеев пожал плечами и сунул бумажник обратно в карман. Сотрудник пассажирской службы бесшумно притворил за собой дверь. Кащеев посмотрел на свою поклажу и неспешно вытащил из сумки бутылку виски. Свинтив колпачок, он набулькал напитка в стоящий на столе рядом с графином стакан и чуть пригубил виски.

После чего подошел к иллюминатору и посмотрел на раскинувшийся за ним Пирейский порт. Еще вчера Григорий Кащеев находился в Штатах. Там он жил на небольшой вилле, принадлежавшей ЦРУ. Для бывшего полковника ФСБ это был довольно крутой поворот судьбы.

Но так уж получилось. Раньше Кащеев работал на Бориса Осиповича Сосновского. БОС, как сокращенно именовали в средствах массовой информации олигарха, был самым могущественным человеком в России. После престарелого президента, естественно. Он назначал и смещал министров и в Кремле чувствовал себя так же уверенно, как в своем офисе. И Кащеев уже даже начал присматривать себе генеральские погоны.

А потом все вдруг полетело кувырком. БОС начал стремительно терять свою власть, в Кремль новый президент привел новых людей, для которых на первом плане были интересы России, а не «семьи», и закончилось все поспешным бегством хозяина Кащеева в Лондон.

Сейчас о былом величии БОСа остались одни воспоминания. Он иногда еще что-то тявкал из Лондона, но на это уже никто не обращал внимания. И предавший свою родину Кащеев остался ни с чем. Вот и пришлось ему набиваться на заокеанские хлеба.

Но поначалу и американцы от него нос воротили. Превратившийся в бомжа Кащеев был близок к отчаянию, когда о нем наконец вспомнили. ЦРУ в лице заместителя начальника оперативного управления Чарльза Купера срочно понадобился человек, способный организовать нападение на расположенную в Краснодарском крае компрессорную станцию «Прибрежная».

Кащеев из кожи вон вылез, чтобы отработать свои тридцать сребренников, однако довести операцию до логического конца – разрушить станцию – ему не удалось. Мало того, его фактически выловили. И только появление «морских котиков» спасло Кащеева от позорного пленения.

Его подлечили, сделали пластическую операцию и поручили новое задание. Появившийся пару недель назад на вилле ЦРУ Чарльз Купер был краток:

– Чертовы «макаронники» из «Эни», Григорий, пока так и не отказались от участия в проекте «Южный поток». Придется их слегка подтолкнуть к этому. Так что готовься...

– К командировке в Россию? – спросил Кащеев.

– Нет, – мотнул головой Купер. – ФСБ из нападения на «Прибрежную» сделала соответствующие выводы. Второй раз нам к станции не подобраться. Да и решается все теперь не в России...

– А где?

– В Греции, Григорий, – потер виски Купер. – Поэтому тебе придется отправиться в круиз на греческом лайнере. На который нападут чеченские террористы...

– Ясно, – кивнул Кащеев. – И когда я с ними... познакомлюсь?

– Тебе не нужно с ними знакомиться, Григорий, – покачал головой Купер. – Ими занимается Сэм. Он обеспечит их доставку на борт и все остальное. У тебя другая задача. Вы с Вилли и Сидом захватите ночью мостик и направите лайнер в точку, где на него поднимутся чеченцы. Вот и все!

– Я понял, Чарли, – кивнул Кащеев.

Он ничем не выдал своих чувств. Купер посмотрел на часы и сказал:

– Ну тогда все. Детальный план тебе доведет Сэм в Греции.

Купер быстро попрощался и уехал. А Кащеев в ту ночь уснул только под утро. При нападении на «Прибрежную» «морские котики» фактически были у Кащеева на подхвате. Теперь же все поменялось с точностью до наоборот...

58

– Мы ведем свой репортаж из Пирея, где стоит готовый к отходу в круиз «Золотое руно» суперлайнер «Одиссей». Как стало известно, буквально с минуты на минуту к причалу прибудет глава «Манолас Шиппинг Компани» Феофилактос Манолас... А вот и его лимузин! Сейчас мы попробуем задать владельцу «Одиссея» несколько вопросов!..

При приближении шикарного «Бентли» журналисты, казалось, потеряли голову. Толкая друг друга, они устремились к трапу, чтобы успеть занять самые выгодные для съемки места. Мгновенно оценив ситуацию, с борта «Одиссея», топая по трапу одинаковыми лакированными штиблетами, сбежало несколько гардов, как именовались в судовой роли сотрудники службы безопасности.

Одетые в короткие белоснежные куртки с блестящими морскими пуговицами гарды очень быстро образовали у трапа живую цепь, решительно, но без грубости оттеснив журналистов. К тому времени, когда «Бентли», урча своим мощным движком, подъехал, подход к трапу был свободен. Лимузин остановился, из него выскочил огромный телохранитель и метнулся к задней дверце. В тот момент, когда он ее открыл, причал озарился всполохами не менее сотни фотовспышек. Снимали не только профессиональные журналисты и фотографы. Запечатлеть Маноласа жаждали и пассажиры «Одиссея», выстроившиеся у ограждений на многочисленных палубах лайнера, и простые зеваки, случайно оказавшиеся на причале.

Кого-то другого подобная встреча, возможно, и огорошила бы, но Феофилактос Манолас был тертым калачом и под объективы вынырнул с улыбкой. Мало того, он приветственно помахал рукой по сторонам, как это обычно делают кинозвезды, вступающие на красную ковровую дорожку знаменитых кинофестивалей.

– Господин Манолас! Господин Манолас, несколько слов! – завопили журналисты.

– Да-да, конечно, друзья! – застегнув пиджак, шагнул к камерам Манолас.

Костюм на нем был синий, стилизованный под морской покрой. На среднем пальце левой руки поблескивал огромный бриллиант. Весь вид судовладельца свидетельствовал об успешности и уверенности в себе.

– С какими чувствами вы ступаете на борт «Одиссея»? – крикнула тележурналистка четвертого канала.

– Это отличный вопрос! – изобразил правой рукой знак «ОК» Манолас. – Спасибо! Вы знаете, по дороге в порт я как раз думал о том, какие чувства испытывал фараон, когда ему сообщали, что строительство пирамиды наконец закончено... Не удивляйтесь, потому что «Одиссей» это, по существу, моя пирамида. Этот красавец будет плавать долгие годы под всеми широтами. И на вопрос, кто задумал и построил его, будут отвечать – Феофилактос Манолас... На ваш же вопрос я отвечу так: ступая на борт «Одиссея», я испытываю смешанные чувства гордости и счастья!

– Господин Манолас, насколько повлияла известная публикация в «Афинс ревю» на количество пассажиров? Есть ли на лайнере свободные места?

– Спасибо. Если позволите, я начну отвечать с конца. На лайнере осталось всего одно свободное место...

– Господин Манолас, вы отправляетесь в круиз? Да? – завопила та самая журналистка четвертого канала, которая задала первый вопрос.

Манолас рассмеялся.

– Леди! Вы меня перебиваете, но в благодарность и учитывая, что вы дама, я отвечу вне очереди. Поверьте, я был бы искренне рад отправиться в круиз на «Одиссее», но то, что может позволить себе скромный банковский клерк, увы, недоступно владельцу «Одиссея». Дела, которых у меня миллион, требуют постоянных переездов и перелетов. Вчера я вернулся из Лас-Пальмаса, а уже завтра вылетаю в Сингапур. Я просто не в состоянии выкроить для отдыха целых десять дней! Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

– Да, спасибо!

– Тогда я продолжу отвечать на предыдущий... Итак, на «Одиссее» осталось всего одно свободное место. И я вам сейчас даже покажу билет... – Сунув руку во внутренний карман, Феофилактос Манолас извлек конверт с адресом и почтовым штемпелем. – Пару дней назад по моему распоряжению находящийся в этом конверте билет был выслан в редакцию «Афинс ревю» на имя господина Фаниса Апостолакиса... – По толпе журналистов пробежал шум, Манолас кивнул: – Да-да, не удивляйтесь! А к билету была приложена оплаченная страховка на сумму десять миллионов евро! И ее я вам сейчас покажу тоже! Согласно страховому договору, указанная сумма должна была быть выплачена господину Апостолакису в случае, если бы во время круиза ему был причинен вред в виде ожогов от открытого огня либо другие травмы, но в результате пожара на борту «Одиссея»! Как вы понимаете, я не питаю каких-либо приязненных чувств к вышеуказанному господину. Однако я настолько уверен в «Одиссее» и его команде, что пошел на это, несмотря на то, что многие пассажиры были бы не в восторге от того, что на борту рыскает эта ищейка... Извините, но нет ли среди вас господина Апостолакиса? А?

– Нет! Нет! – закричали из толпы.

– Очень жаль, – вздохнул Манолас. – Мне очень бы хотелось посмотреть ему в глаза. Потому что билет и страховка вернулись из редакции со следующим текстом... – Манолас быстро выудил из конверта лист бумаги и прочитал: «Господин Апостолакис просит передать господину Маноласу, что прогулка на „Одиссее“ не входит в его планы из-за напряженного графика работы...»

По толпе журналистов пробежал смех. Манолас быстро продемонстрировал страховой полис, после чего развернул билет на круиз.

– Я не очень хорошего мнения о господине Апостолакисе, но было бы несправедливо упрекать его в трусости. Может быть, он действительно сейчас лежит под чьей-то кроватью и считает охи, вздохи и поцелуи! Поэтому я сейчас прямо при вас сделаю следующее... – Тут Феофилактос Манолас извлек из кармана паркер и, сняв колпачок, быстро что-то черкнул на билете. – Я уполномочен сообщить вам, что «Манолас Шиппинг Компани» собирается устроить круиз «Золотое руно-2»! И первый билет на него будет сегодня же выслан занятому господину Апостолакису!

Манолас повернул билет так, чтобы все могли увидеть, что он собственноручно дописал в названии круиза цифру «2». По толпе пронеслись одобрительные возгласы. Манолас же, сунув билет в конверт, демонстративно порвал страховку:

– Поскольку господин Апостолакис не воспользовался любезно посланным ему билетом, страховка аннулируется! Извините, господа, но на этом я вынужден прервать общение с вами, поскольку мы не даем возможности подняться на борт пассажирам...

– Последний вопрос! Какова цель вашего визита на борт?

– Спасибо! Я, как глава «Манолас Шиппинг Компани», собираюсь проверить готовность лайнера к круизу. Ну и, кроме того, лично пожелать приятного отдыха и семь футов под килем всем пассажирам, в том числе и племяннице премьер-министра, которая является близкой подругой моей супруги...

– А почему ваша супруга не прибыла с вами, господин Манолас?

– Вы, наверное, знаете, что она беременна и врачи не рекомендовали ей перенапрягаться! Еще раз спасибо! – кивнул Манолас и направился к трапу, где вахтенный помощник лихо отсалютовал ему.

59

Отхлебнув виски, Кащеев поставил стакан на расположенный под иллюминатором каюты кожух судового кондиционера и закурил. Его ставки после неудачного нападения на «Прибрежную» упали ниже некуда. Вот что не давало уснуть Кащееву в ночь после посещения Купером виллы ЦРУ, и об этом же он думал теперь.

Кащееву, имевшему звание полковника, перед посадкой на «Одиссей» проводил инструктаж и ставил задание сержант Сэм Мэтью. Такого унижения Кащеев не переживал уже давно. Но дело было даже не в унижении. Просто при таком положении в табели о рангах ЦРУ рассчитывать на более-менее приличное вознаграждение не приходилось. Максимум, на что можно было надеяться, это на какое-нибудь гипсокартонное бунгало на окраине богом забытого Кливленда и нищенскую пенсию по безработице.

– Козлы! – проговорил Кащеев.

Это относилось ко всем – и к Сэму, и к Вилли с Сидом, и к Куперу, и к его боссам из Лэнгли и Белого дома. Такое отношение после того, как Кащеев рисковал жизнью в Краснодарском крае ради американской «трубы», было просто оскорбительным.

Однако пути назад у Кащеева не оставалось. И он это отлично понимал. Потянувшись рукой к стакану, Кащеев залпом допил виски и криво ухмыльнулся. Продаваться больше было некому. Вот в чем заключалась его главная проблема...

60

Стоящий у поручней на палубе «ди» среди других пассажиров первого класса Логинов наблюдал, как владелец «Одиссея» поднялся по трапу на борт, где его встретил капитан. Рапорт тот отдал на греческом языке, так что Логинов толком ничего не понял. После этого цветущий Манолас по очереди пожал руки самому капитану и двум его помощникам. После окончания церемонии судовладелец в сопровождении многочисленного эскорта скрылся в надстройке.

Логинов сунул руки в карманы и направился к корме. Документы прикрытия ему спешно изготовили в афинской резидентуре. Для этого использовали настоящий бланк загранпаспорта и вполне аутентичные консульские печати. А вот на фото Логинов был изображен в одной из масок, которые прислали в резидентуру для использования в оперативных целях. В той же маске Логинов, естественно, находился и теперь.

Собственно, в этом и заключалась его главная проблема. Маски были, так сказать, одноразовыми. Согласно инструкции, находиться в них можно было до двух суток. После этого обязательно следовало дать отдохнуть коже. Гарантии же на вторичное использование изготовитель – закрытый ведомственный институт – не давал, поскольку материал был тонким и при съеме маски мог повредиться. Правда, Логинов прихватил с собой в круиз три запасные маски, но они были совсем другими. Поэтому Виктор рассчитывал, что основная маска продержится хотя бы четыре дня – до прибытия в Грузию. В противном случае ему светило стать затворником в своей каюте, не говоря уже о невозможности схода на берег в Поти...

– Монь, а Монь! А почему у этих три шезлонга, а у нас один? – вдруг услышал Логинов плаксивый женский голос. – И почему им напитки подают, а нам нет?

В первый момент Логинов даже решил, что у него на нервной почве из-за этой чертовой маски появились звуковые галлюцинации. Однако Виктор совсем недавно, перед самым отъездом в Италию, проходил ежегодное медицинское освидетельствование, и дотошный психиатр, задававший Виктору какие-то странные вопросы, никаких психических отклонений у него не обнаружил...

– Слышишь, Монь? – снова донеслось с палубы «и».

– Да потому, блин, что у них билеты второго класса, а у нас третьего! – донесся оттуда же и тоже отлично знакомый Виктору голос, только мужской.

Это не могло быть галлюцинацией. Логинов прошел к трапу и спустился на половину пролета. Отсюда его взору открылся бассейн палубы «и». У его ближнего конца в шезлонге возлежал Моня – бывший крымский бандит и бывший агент контрразведки ЧФ. Бывшая ялтинская проститутка Лиза, подвизавшаяся при Моне в сложном статусе любовницы-парикмахерши-визажистки, сидела на бортике бассейна и болтала ногами в изумрудной воде. У расположенного чуть поодаль бара торчал Монин телохранитель, гигант Шварц.

Самое примечательное заключалось в том, что не так давно эта троица стала невольной участницей событий на «Прибрежной», точнее – заключительной их части. Преследуемый Логиновым руководитель нападения на станцию бывший полковник ФСБ Кащеев, переметнувшийся к американцам, захватил Монину яхту с Лизаветой на борту и вышел в море.

Моня со Шварцем бросились в погоню. И фактически захватили Кащеева. То есть Моня в открытом море ударом пожарного багра сбил Кащеева за борт, но так и не рассмотрел в темноте его лица. После чего, понимая, что неудачливый пират теперь никуда не денется, отправился освобождать запертую в туалете Лизавету.

По иронии судьбы, как раз в это время и в этой точке Кащеева должны были забрать американские боевые пловцы. Так что, когда Моня вернулся на палубу, Кащеева уже и след простыл. Подплывший же на катере Логинов мгновенно сообразил, что яхта заминирована. И не ошибся. Как только они отошли на безопасное расстояние, грянул взрыв.

После этого Моня распрощался с Логиновым навсегда. И попросил не только никогда ему не звонить, но даже и не вспоминать. И вот теперь, стоя на трапе «Одиссея», Логинов невольно покачал головой, вспомнив крылатую фразу: «От судьбы не уйдешь...»

61

– Твою мать!.. – невольно вырвалось у Кащеева.

Чтобы избавиться от гнетущих мыслей, он вышел на палубу и прогулочным шагом добрался до задней оконечности надстройки. И теперь не мог поверить своим глазам.

Внизу, в бассейне, бултыхалась и верещала Лизавета. Моня в длинных шортах лежал в шезлонге, а его телохранитель Шварц откупоривал для него пиво. На «Одиссее» эта троица чувствовала себя как дома, словно бы жила здесь с момента постройки судна.

На всякий случай Кащеев зажмурился и резко открыл глаза. Но картинка не изменилась. Только бултыхавшаяся в бассейне Лизавета перевернулась с живота на спину, а Моня нетерпеливо цапнул у Шварца пиво и присосался к нему.

Кащеев сунул руку в карман, где у него лежал спутниковый телефон. Такие телефоны имелись у всех участников операции, поскольку в море мобильной связи не было. Отойдя в укромный уголок палубы, Кащеев набрал номер Купера, который курировал операцию в целом. Обращаться к нему следовало только в самых экстренных случаях, но сейчас как раз такой и был.

В трубке тренькнуло, после чего пошли гудки вызова.

– Да, я слушаю! – наконец отозвался Купер.

– Это я!

– Понял, Григорий!

– Я только что видел этих троих...

Несмотря на то, что спутниковые телефоны имели встроенные шифраторы, что практически исключало возможность прослушки, Кащеев по привычке старался не болтать в эфире лишнего.

– Этих троих – это кого?

– Тех, кого мы видели в Турции. На рынке.

– А-а, понял. Где ты их видел, Григорий?

Чарльз Купер, в отличие от Кащеева, говорил без опаски. Американцы уверены, что они самые умные в мире. И даже 11 сентября их ничему не научило.

– В бассейне. Они купаются в бассейне. На моей палубе!

Купер на другом конце вздохнул.

– Григорий, это, конечно, замечательно, что ты решил мне об этом сообщить, но у меня куча важных дел... Понимаешь?

– Я все понимаю, Чарли! – быстро проговорил Кащеев. – Но такое... не может быть случайностью!

– С чего ты это решил, Григорий?

– Я просто чувствую, что они здесь неспроста! Наверняка и он где-то тут!

– Он – это Логинов? – уточнил Купер.

– Ну да!

– Значит так, Григорий. Давай договоримся, что впредь ты мне будешь докладывать не о своих чувствах и догадках, а исключительно о проверенных фактах. Если эти трое на «Одиссее» неспроста, я хочу знать, с какой целью они находятся на борту. А если там и Логинов, то выясни, в качестве кого он находится на судне и чем занимается. Понятно?

– Да!

– Только работай очень аккуратно, Григорий. На этот раз проколы недопустимы... – И Купер, даже не попрощавшись, отключился.

– Козел! – проговорил Кащеев, посмотрев на мигнувший телефон.

Злости в его голосе не было, только презрение. Купер все больше напоминал ему Бориса Осиповича Сосновского. Тот тоже поначалу был с Кащеевым запанибрата. Потом стал относиться как к холопу. А в конце своей бесславно закончившейся карьеры государственного деятеля, смывшись в Лондон, просто «кинул» Кащеева, даже не заплатив за предательство...

62

– Монь, а почему ты купил билеты третьего класса, а не второго? Сейчас я тоже бы лежала в шезлонге и Шварц в очереди бы не торчал... – проныла от бассейна Лизавета.

– Да потому, блин, что я и так вбухал в этот круиз бешеные бабки!

– А Шварц сказал, что ты билеты по дешевке купил, когда на них цены упали после какой-то статьи...

– По какой, блин, дешевке? – сорвав очки, приподнялся в шезлонге Моня. – На этот круиз все греческие миллионеры и звезды сначала подписались! Так что половина стоимости, считай, была за голимый престиж! Поняла?

– Поняла, Монь...

– Ну вот! Так что взял я билеты за реальную цену! В евриках, между прочим... Вы мне, блин, со Шварцем за то, что попали на этот круиз, ноги должны целовать, а не на нервы капать!

– А то я тебе не целую! – обиделась Лизавета. – Это ты Шварцу говори, а не мне! Я тебе свой билет за одну ночь отрабатываю! Понял? Ты хоть знаешь, сколько тут стоит то, что я тебе делаю?

– Нет, блин, ну че ты завелась, в натуре? Сели на пароход, вон тебе бассейн, вон бар...

– Да потому что обидно, Монь! Другие вон кошелки в шезлонгах валяются, а я тут как лишенка какая-то на бортике торчу!

– Ну, блин, достала ты меня! На, ложись! – вскочил Моня. – Я лучше поплаваю, чем твое нытье слушать!

63

При всем презрении Кащеева к Сосновскому, тот все-таки не был, как Купер, настолько уверен в своей непогрешимости. Купер же являлся стопроцентным американцем – с комплексом собственного превосходства. К сообщению Кащеева он отнесся подчеркнуто пренебрежительно. И задание, данное Кащееву, было просто способом щелкнуть его по носу.

– Ладно... – вздохнул Кащеев, пряча в карман спутниковый телефон.

На «Одиссее» он находился в качестве боевика с минимальным запасом чеченских слов. Для того, чтобы никто впоследствии не усомнился в реальности происшедшего. Другими словами, Кащеев был лишь пешкой в игре Купера. Однако пешки иногда превращаются в ферзи...

«Мало шансов у нас, но мужик-барабанщик, что кидает шары, управляя лото, мне сказал номера, если он не обманщик, на которые нам выпадет дом...» – вдруг пронеслось в голове Кащеева. И он криво усмехнулся.

Шансов все-таки выиграть настоящий дом во Флориде, который ему за разрушение «Прибрежной» обещал Купер, действительно осталось мало. Но они были. И Кащеев собирался использовать их по максимуму...

64

– Сухой мартини! – сказал Логинов по-английски, небрежно присаживаясь на табурет у барной стойки.

– Одну секунду, сэр! – кивнул бармен.

Он, как и вся обслуга на «Одиссее», свободно владел не только английским, но и французским, немецким и итальянским. Пока бармен управлялся с шейкером, Виктор оглянулся. Расположенный на корме палубы «ди» бар «Луна» был небольшим, но при всей компактности здесь имелся даже крошечный танцпол, расположенный у пристроенного в углу музыкального автомата.

– А этот как? – услышал Логинов за спиной женский голос.

– Да вроде ничего... Только он же американец, наверное. А я по-английски не сильно шпрехаю.

– Ну ты, Машка, блин, даешь! Тебе мужик для чего нужен, чтоб трахнуться с ним или чтоб разговоры разговаривать?

– Так а как я с ним трахнусь, Лин, если мы с ним толком и не поговорим?

– Элементарно, блин...

– Пожалуйста, сэр! – бармен поставил на стойку перед Логиновым мартини, и из-за этого Логинов не расслышал несколько слов из беседы дам.

Они сидели за стойкой позади него. Обе были в весьма соблазнительных платьях. Одна – в белом, вторая в голубом в блестку. Кто из них Машка, а кто Лина – Логинов не знал и продолжил слушать, сидя спиной.

– ...или просто засунешь руку в штаны, он и без слов все поймет!

– Да ну тебя! Я что, проститутка какая-то?

– Нет, Машка! Ты не проститутка, ты дура, которая три года прожила с ничтожеством по имени Гога...

– Не напоминай мне о нем!

– Тогда слушай, что я говорю! Ты с этим ничтожеством по... без имени дисквалифицировалась! Теперь тебе нужно прийти в норму. Чтобы прийти в норму, тебе для начала нужно просто трахнуться. Без всяких умных разговоров. Трахнешься раз, трахнешься два – почувствуешь себя женщиной. Потом и начнешь искать себе знатоков Шиллера и Петрарки. Ты все уяснила?

– Лин, я не смогу...

– Еще как сможешь! Сиди... Я на разведку! – Пару секунд спустя, встав с табурета, Лина проговорила по-английски: – Прошу прощения! У вас огоньку не найдется?

Логинов повернулся. Линой оказалась шатенка в белом. Виктор поднес ей зажигалку и дал прикурить.

– Благодарю! – кивнула Лина. – Меня зовут Лин! А вас?

– Виктор! – с ударением на втором слоге сказал Логинов.

– Я вижу, Виктор, вы скучаете... Не хотите познакомиться с моей подругой? – понизив голос, проговорила Лина.

– Простите? – покосившись на уткнувшуюся в свой бокал Марию, спросил Логинов.

– Она тоже скучает, чего тут непонятного?

– А-а... Видите ли, я помолвлен. И очень люблю свою невесту.

– Так это же просто отлично! – проговорила Лина и уселась на соседний табурет, так что ее голова оказалась у головы Логинова. – Понимаете, Виктор, моей подруге нужна срочная сексуальная помощь...

– Простите? – сделал большие глаза Логинов.

– Да что ж ты такой непонятливый, Виктор? У моей подруги давно не было мужчины! Она просто рассталась со своим бойфрендом и...

– Простите, Лин, но я-то тут при чем?

– Как при чем, Виктор? Ты нам подходишь, по всем статьям! Тебе от нас ничего не нужно, и нам от тебя тоже! Несколько сеансов здорового секса тебе не повредит...

– Простите, но я не могу! – быстро покачал головой Виктор.

– Ты что, импотент?

– Нет, но...

– Ты что, будешь десять дней здесь лысого гонять?

– Простите?

– Онанировать на фото своей подружки!

– А-а... Вы меня смущаете, Лин...

– Это ты меня смущаешь, Виктор! Ты не голубой случайно?

– Нет, – покачал головой Логинов.

– Так в чем тогда проблема? Ты же все равно перед свадьбой будешь устраивать мальчишник, Виктор. И друзья тебе на него обязательно закажут какую-нибудь затасканную проститутку! А я тебе предлагаю бесплатно потрясающую девушку!

– Я не могу, Лин. Правда. Я просто люблю свою девушку, – посмотрел на Лину целомудренным взглядом Логинов.

– Ясно, – слезла с табурета Лина, так что ее короткое платье на миг задралось, обнажив соблазнительные трусики. – Ты молодец, Виктор. Правда. Я думала, что таких, как ты, не бывает. Извини...

– Да нет, все в порядке, Лин!

Девушка отошла и забралась за спиной Логинова на табурет рядом с подругой.

– Охренеть не встать! – услышал Виктор.

– Что? – приглушенно спросила Мария.

– Он не изменяет своей девушке. Представляешь? Я думала, таких сейчас не выпускают...

– Ты что, напрямик ему сказала?!

– А как – наискось, что ли?

– Дура! Что он теперь обо мне подумает?

– Да кто он такой, чтобы что-то о тебе думать? Расслабься, Машка... Придется искать кого-нибудь другого...

– Не надо мне никого искать! Все! Я ухожу!

– Я тебя уйду! А ну сядь! Кому голые мужики снятся – мне или тебе?

– Отпусти, дура!

– Я спрашиваю, кому голые мужики снятся? Только в глаза смотри!

– Я больше тебе ничего рассказывать не буду! Поняла?

– Трахнешься с кем-нибудь, расскажешь как миленькая... Я ж тебе помочь хочу, Машка!

– Ну не могу я так, пойми! Они ж... чужие!

– Будут наши! А этот тебе как? Который у автомата?

– У него ж ресницы подведены...

– Точно! Педрила, наверное... Ладно. А этот, который в углу?

– Нет... Этот мне вообще не нравится.

– Слышь, мать! Я ж тебе Бандероса тут не нарисую!

– Ну не нравятся мне они! Совсем...

– Что, вообще никто?

– Ну почему вообще... Вот этот, к которому ты подходила, ничего. С ним, я бы наверное, смогла...

– Спасибо! – сказал Логинов, положив на стойку купюру. – Сдачи не надо!

– Спасибо и вам, сэр! Заглядывайте! Всегда рады вас видеть! – одарил Виктора улыбкой бармен, смахивая со стойки деньги отработанным движением.

Не оглядываясь, Логинов направился к выходу. На палубе он прошел к левому борту. Здесь Логинов облокотился о фальшборт и закурил. Теплый ночной ветерок обдувал его лицо и сносил вниз к «палубе „и“ дым сигареты. Вдали мерцали огоньки многочисленных островов Эгейского моря.

Палубы на «Одиссее», как и на любом другом пассажирском лайнере, именовались буквами английского алфавита сверху вниз. Литерой «эй» обозначалась самая верхняя палуба – навигационная. На ней было установлено только навигационное оборудование и средства связи. На палубе «би» располагался ходовой мостик, радиорубка, а также каюты капитана, старших офицеров и радистов. На шлюпочной палубе «си», кроме шлюпок и плотов, располагались ВИП-каюты. На палубе «ди», где поселился Логинов, ВИП-каюты после публикации о пророчестве Дельфы спешно переоборудовали в каюты первого класса. На палубе «и», куда взял билеты оборотистый Моня, обитали пассажиры второго и третьего классов. Главная палуба «эф» и расположенная под ней палуба «джи» были густо заселены пассажирами пятого класса. Под ними на палубах «эйч» и «ай» обитали многочисленные члены экипажа «Одиссея», там же располагались камбуз, прачечная и прочие служебные помещения.

Однако эти две палубы Логинова уже не интересовали. Если он был прав, и американцы действительно задумали провокацию против ВИП-персон круиза «Золотое руно» в Грузии, то их агенты находились скорее всего среди пассажиров. Внедрить своих людей в экипаж «Одиссея» даже для ЦРУ было задачей архисложной. Исходя из этого, Логинов и проводил поиск. Вычислить среди двух с половиной тысяч пассажиров лайнера «подсадных» цээрушников было примерно то же, что отыскать иголку в стоге сена. Но другого пути у Логинова не было. И он, аккуратно затушив окурок в подвешенной к фальшборту пепельнице, двинулся к входу в музыкальный салон...

65

Сразу после разговора с Купером Кащеев вернулся к себе. Он расположился по левому борту палубы «и» в каюте второго класса. В принципе, она была двухместной, но «Одиссей» немного отличался от Сочи, где оплату брали «подушно». Организаторам круиза было все равно, сколько человек – двое или один – поселятся здесь на время плавания. Просто из оплаты автоматически вычли стоимость питания второго человека.

Вернувшись к себе в каюту, Кащеев заперся, прикрыл колпаком иллюминатор и только после этого вытащил чемодан и открыл его. На самом его дне, тщательно замаскированные, лежали чашка из термостойкого стекла и кипятильник. Найти и купить его в Штатах было очень непросто. Однако Кащеев сделал это.

Его желудок в последнее время не принимал кока-колы. И американского пойла под названием кофе-эспрессо тоже. Кащеев грезил чаем, и прихватил его с собой на «Одиссей» целых две упаковки. Чай, в отличие от кипятильника, он сильно не прятал.

Воровато оглянувшись на дверь, Кащеев набулькал в чашку воды, опустил в нее кипятильник и включил его, сунув вилку в розетку. Пока вода закипала, он живо представил, какие глаза были бы у стюарда или уборщика, застань они его за этим занятием.

Когда кипяток забурлил в чашке, Кащеев щедро сыпанул в нее заварки, добавил сахара и быстро спрятал орудие преступления, то бишь кипятильник. После этого он втянул носом воздух и счастливо улыбнулся. Он жутко соскучился по чаю, только не по той ослиной моче, которую в последнее время подавали даже в московских ресторанах, а по настоящему чаю, заваренному по-русски.

Кащеев, не в силах больше сдерживаться, схватил чашку и поднес ее к носу. Он ничего не имел против китайской чайной церемонии как таковой. И даже с пониманием относился к японцам, привыкшим лопать дохлую сырую рыбу и запивать ее горячим рисовым самогоном. Однако он не мог понять, зачем это делать ему, выросшему на плавленых сырках по четырнадцать копеек, кильках по тридцать три и колбасе по два двадцать.

Как только чаинки опустились на дно, Кащеев расколотил ложкой восхитительного цвета напиток и принялся его прихлебывать, глядя прямо перед собой. Он с ходу включился в работу.

Чертов Купер своим барским высокомерным тоном вынудил Кащеева сказать глупость. Кащеев отнюдь не был уверен в том, что появление на «Одиссее» Мони, Шварца и Лизаветы не случайно. Просто любой сотрудник спецслужб в подобном случае обязан предположить худшее и немедленно доложить об этом начальству. Что и сделал Кащеев. Но начальство в лице Купера изобразило праведное негодование по поводу того, что его отрывают от важных дел по таким пустякам.

Конечно, Купер был по-американски самонадеян, но отнюдь не глуп. И его реакция, скорее всего, объяснялась тем, что он, в отличие от Кащеева, представлял картину операции в целом. И в этом контексте не видел никакой угрозы от пребывания на борту «Одиссея» троицы русских туристов...

66

В музыкальном салоне Логинов долго не задержался. Там облокотившаяся о белый рояль чернокожая певица в ниспадающем на пол платье исполняла что-то из классического репертуара. Логинов классику не то чтобы не любил, но его работа обычно протекала на фоне более современных музыкальных направлений. Вот и в этот раз, окинув быстрым взглядом кучку любителей оперного искусства, он сразу исключил их из списка подозреваемых. Конечно, агенты ЦРУ могли маскироваться под любой личиной, но в контексте задачи по съему информации из каюты пассажирского помощника косить под одного из немногочисленных оперных меломанов на борту «Одиссея» было бы просто глупо.

И Виктор отправился дальше. Поскольку все заведения на своей родной палубе «ди» он уже обошел, то спустился на палубу «и». Здесь первым ему попался кубинский бар. Народа в нем было не то чтобы не протолпиться, но по сравнению с музыкальным салоном довольно много. Народ пил ром, курил гаванские сигары и танцевал сальсу.

Виктор прошел к расположенной прямо при входе барной стойке и заказал выпивку. Глотнув рома, он медленно двинулся к танцполу, где под зажигательные латиноамериканские ритмы дамы вовсю вихляли бедрами, а мужчины изо всех сил старались не отдавить партнершам ноги. Неосторожно подошедший слишком близко Логинов был немедленно ангажирован бойкой мулаткой в короткой юбке. Вырваться не удалось, его стакан мулатка поставила на чей-то столик, так что Виктору пришлось, на потеху более осторожным зрителям, некоторое время неумело изображать из себя знойного мачо.

По окончании композиции он поспешно ретировался, оставив свой ром мулатке в качестве трофея. Никого, кто вызвал бы подозрения, Логинов так и не углядел. У самого выхода его неожиданно цапнули за руку:

– Виктор!

Повернув голову, Логинов узрел Лину в белом. Ее подруга в голубом торчала на заднем плане возле барной стойки у двух бокалов рома. Логинов изобразил улыбку:

– Привет, Лин! Вы уже здесь?

– Ага, глядели как тебя эта негритоска танцевала! От нее поди потом разит! Идем, я тебя с Марией лучше познакомлю!

– Да я... – проговорил было Логинов, однако Лина уже тащила его к стойке.

Вырываться означало снова привлекать к себе ненужное внимание, и Логинову пришлось покориться. Лина, крепко сжимая его руку, подтащила Виктора к подруге и кивнула:

– Это Виктор, Мария! Он решил с нами немного выпить! Виктор, это Мария!

– Что изволите? – подскочил с другой стороны стойки бармен.

– Еще один ром для синьора! Двойной! – не дала Логинову и рта открыть Лина. – Знакомься, Виктор, что ты как неродной?

– Очень приятно! – проговорил Логинов.

– Мне тоже! – пряча глаза сказала Мария.

– Ром для синьора! – оскалился в белозубой улыбке бармен.

– Держи, Виктор! – протянула Логинову бокал Лина и только после этого отпустила его руку. – Давайте выпьем за знакомство, ребятки!

Они выпили, и Лина тут же сказала:

– Мария партнер в крупной юридической фирме в Москве, Виктор! А ты чем занимаешься?

– В Москве? Так вы из России? – изобразил удивление Логинов.

– А то по нам не видно? – хмыкнула Лина. – Разуй глаза! Посмотри на этих греческих и прочих кикимор, а потом на нас! Чувствуешь разницу? Лучше русских женщин, Виктор, не найдешь! Согласен?

– Да!

– За это и выпьем! Фу, блин, какая гадость этот ром! Может, лучше пойдем на дискотеку? Там и водку продают!

– Можно, – кивнул Логинов.

На дискотеке соотечественниц вполне можно было использовать в качестве прикрытия. Да и улизнуть от них там было намного легче.

67

Выцедив остатки чая, Кащеев сплюнул прилипшие к зубам чаинки в чашку и потянулся за сигаретой. Он чувствовал прилив бодрости, его мозг работал четко и быстро. Купер знал все детали предстоящей операции, Кащеев нет. Но это не мешало ему заняться разработкой Мони, Лизки и Шварца. И установить обратным ходом, прав Купер или ошибается.

Если Моня, Лизка и Шварц на «Одиссее» находились не случайно, то, судя по их поведению, в качестве «подсадных уток». Для кого – это было не принципиально. Принципиально было, что в этом случае за ними обязательно велось контрнаблюдение. То есть кто-то наблюдал, не наблюдает ли кто-то за ними. Почти как в песне: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я».

Исходя из этого, Кащееву нужно было заняться контрконтрнаблюдением. То есть, проще говоря, установить контрнаблюдателя. Сделав это, он имел все шансы получить ответ на вопрос, так ли уж безобидно для операции нахождение на борту Мони, Лизаветы и Шварца.

В общем, все было элементарно. В теории. На практике же подобная контроперация требовала привлечения нескольких групп профессиональных сотрудников наружного наблюдения. И комбинирования стационарных постов наблюдения с передвижными...

68

Расположенная на корме палубы «и» дискотека громыхала вновь вошедшими в моду хитами 90-х. Столы из просторного ресторанного зала убрали, в результате чего он превратился в огромный танцпол. Диджеев было целых трое, и они прыгали за пультами, заводя толпу.

Впрочем, публика в особом разогреве уже не нуждалась. Пассажиры за сорок и даже за пятьдесят скакали вперемежку с молодежью. В углу особняком дергалась компания «новых русских» – в адидасовских майках, с бугристыми затылками и толстенными золотыми цепями.

Лина, взявшая командование парадом на себя, сперва протащила Логинова и Марию напрямик сквозь толпу к бару, где заказала водки. Когда три рюмки образовались на стойке, она цапнула свою и сказала:

– Ну, за знакомство!

– Мы, Лин, уже пили за знакомство... – напомнила Мария.

– Да за хорошее знакомство не грех и пять раз выпить! Да, Виктор? – подмигнула Логинову Лина, кивнув на подругу, потом быстро всучила им рюмки, чокнулась и выпила. – До дна, до дна, ребятки! И все на танцпол!

На танцполе Лина довольно быстро отвоевала пятачок территории, после чего начала выдавать такие па, что все мужики в округе, сворачивая шеи, пялились в их сторону. Логинов принялся сканировать публику. Народ был разношерстный и интернациональный. Доступ пассажирам других классов был закрыт только на ВИП-палубу. По остальным передвижение было абсолютно свободным. Логинов успел рассортировать примерно половину публики, когда поставили «Ветер перемен» «Скорпионс».

– Виктор, пригласи Марию! – мгновенно среагировала Лина.

Логинов и Маша не успели глазом моргнуть, как оказались друг напротив дружки.

– Да не стесняйтесь вы! – по-свойски подмигнула им Лина. – А я пойду колы хлебну, а то сушняк че-то!

Логинов с Машей в пионерской позе затоптались по кругу. Логинов продолжил сканировать рассосавшуюся к стенам публику. Не очень говорящая по-английски Маша где-то через минуту подала голос:

– А ваша невеста красивая, Виктор?

– Что?.. А-а... Да как сказать, мне нравится.

– А вы чем занимаетесь?

– У меня бизнес. Небольшой.

– А какой?

– Детективное агентство.

– В Штатах?

– Не совсем. Сейчас я работаю в Европе.

– Так вы тут по работе?

– Да. Но это лучше не афишировать, Мария.

– Я понимаю... Лина вам наговорила про меня глупостей. Не обращайте внимания, хорошо? – попросила Маша, подаваясь к Логинову.

– Что? А-а... Я и не обращаю! – как можно равнодушнее проговорил Логинов.

Когда партнерша подалась к нему, Виктору невольно пришлось сдвинуть руку к ее позвоночнику. И Маша тут же слегка вздрогнула, словно по ее спине пробежал электрический заряд. Не обращать внимание на это, а также на напрягшиеся ягодицы было трудно, но Логинов старался изо всех сил. На сексуальные приключения у него просто не было времени, не говоря уже о том, что при первом же поцелуе любая женщина почувствовала бы, что у него что-то не так с лицом...

69

У Кащеева не было профессиональных сотрудников наружного наблюдения. И возможностей создания мобильных групп для передвижения по «Одиссею» у него не предвиделось. Зато у него был приказ Купера ни в коем случае не допустить собственной засветки. Любой здравомыслящий сотрудник спецслужб работать в таких условиях просто отказался бы. Однако для Кащеева это был шанс показать, на что он способен.

И он, заварив еще одну чашку крепчайшего чая, принялся вдумчиво изучать схему палуб «Одиссея». Такие схемы, с указанием маршрутов следования в рестораны и зоны отдыха, были во всех каютах.

Проштудировав схему, Кащеев переоделся и выбрался на рекогносцировку. На то, чтобы определиться с местами возможного появления контрнаблюдателей, у него ушло почти полдня. Места для наблюдения за контрнаблюдателями он определял уже в темноте.

Покончив с этим, Кащеев немного побродил по палубе просто так, чтобы дать отдохнуть голове. Вилли торчал в кубинском баре. Сид выгуливал какую-то красотку. При встрече с Кащеевым они даже не обменялись взглядами...

70

Сразу после медляка «Скорпионс» Логинов сказал, что ему нужно в туалет, и с дискотеки улизнул. Огонь, который он ощущал сквозь тонкое голубое платье с блестками, его здорово напугал. С надеждой, что Лина быстро пристроит подругу к более достойному кандидату, Логинов обошел бильярдный зал, кегельбан и три бара на нижних палубах. Никого, кто вызвал бы его подозрения, на глаза Виктору не попалось.

В кинотеатре демонстрировали последний фильм про Джеймса Бонда. Вполне могло быть, что агенты ЦРУ торчат там. Как ни странно, но те же спецназовцы любят читать романы о спецназе, хотя в них, как правило, никакой правды жизни нет и близко. Однако вычислить кого бы то ни было в кинотеатре было совсем нереально, и Виктор напоследок обошел все четыре бассейна «Одиссея».

Любителей ночного купания оказалось не очень много. Не заметить среди них Лизавету было трудно. Налегая грудью на надувную акулу, она взметала ногами целый фонтан брызг и кричала:

– Монь, Монь! Вода просто супер! Прыгай, зайчик!

Похожий не на зайчика, а на увеличенную статуэтку Будды в цветастых шортах Моня дул в шезлонге пиво и, не обращая внимания на вопли Лизаветы, от которой дружно шарахались другие купальщики, слушал Шварца, рассказывавшего какой-то анекдот.

Логинов поднялся на свою палубу и снова перекурил у борта. Мерцающие вдали огоньки на островах Эгейского моря и теплый ночной ветерок действовали расслабляюще, но Виктор отчетливо понимал, что времени у него остается все меньше и меньше...

Впрочем, на сегодня рабочий день можно было считать оконченным. По местному времени натикало уже около двух. Нужно было идти отсыпаться, чтобы с утра приняться за поиски со свежей головой. Аккуратно затушив окурок, Логинов нырнул в надстройку и отправился по коридору к своей каюте.

Свернув в фойе, он вдруг увидел поднимающихся по внутреннему трапу Лину и Машу.

– О, Виктор! На ловца и зверь бежит! – ускорилась Лина.

Она была далеко не трезвой, и в ее глазах мигом зажглись охотничьи огоньки. В глазах Маши был немой укор. Лина вцепилась в руку Виктора:

– Ты куда убежал, а? Ты, блин, джентльмен или нет? – «Блин» она вставила без перевода между английскими словами.

– Лин! – строго сказал Логинов, пытаясь вырвать руку. – Мне нужно идти!

– Только не говори, что тебе опять приспичило в туалет!

– Мне не приспичило, но мне нужно идти!

– Ну и вали! – вдруг подозрительно легко согласилась Лина. – Детектив, блин! Танцующий сальсу!

Логинов, стараясь не смотреть на Машу, развернулся и нырнул в свой коридор. Доставая из кармана ключи от каюты, он вдруг почувствовал чей-то взгляд и оглянулся. Из-за угла на него смотрела Лина. С подозрительной ухмылкой.

– Что еще? – притормозил Виктор.

– Ничего, – пожала плечами Лина.

Виктор тоже пожал плечами и двинулся дальше, но уже через пару шагов услышал сзади шум. Снова оглянувшись, он увидел Лину, тащившую за собой не очень уверенно упирающуюся Машу. Виктор остановился с нелепой улыбкой.

– В чем дело, дамы? – спросил он.

– Ни в чем! Гуляем просто! – ответила на ходу Лина. – Нельзя, что ли?

Логинов пожал плечами, подошел к двери своей каюты и открыл ее. Лина оказалась тут как тут. Бросив подругу, она подскочила к Логинову сзади и сказала:

– Слушай, Виктор, пригласи нас в гости!

– Нет!

– Почему?

– Не хочу! – пожал плечами Логинов и шагнул в каюту.

Лина встала на пороге и совсем тихо проговорила:

– Виктор, если ты не пригласишь нас в гости, я заору и скажу, что ты хотел меня изнасиловать!

– Ты сумасшедшая?

– Нет! Машка просто на тебя запала! Трахни ее по-быстрому, и мы сразу уйдем!

– Лин, спокойной ночи! – попытался вытолкнуть распоясавшуюся соотечественницу Логинов, но та уперлась и приготовилась кричать.

– Лин, ты что, с ума сошла? – не зная куда девать глаза, ухватила за локоть подругу Маша.

– Виктор, я правду закричу! – пообещала Лина. – Оно тебе надо? Ты ж детектив, да еще и по работе тут...

– Черт с тобой! – секунду поколебавшись, отступил в сторону Логинов. – Заходите...

Разборки со службой безопасности на тему, кто кого пытался изнасиловать, сейчас были совсем не кстати.

– Виктор, ты просто зайчик! – с ходу сменив гнев на милость, попыталась чмокнуть Логинова в щеку Лина. – Не обижайся, я ж не со зла... Ого! А ты неплохо устроился, каюта даже больше, чем моя! Да, Маш?

– Лин, – проговорила по-русски остановившаяся на пороге Маша, – пошли, а...

– Да заходи ты! Я что, зря уродовалась? Тем более, Виктор тебя хочет! По глазам его подлым вижу! Хочет же, блин, а ломается как девочка!

71

Моню с Лизаветой и Шварцем прогуливающийся Кащеев один раз заприметил у входа в дискотеку, второй – у бассейна. Однако и в первом, и во втором случаях он даже не сделал попытки сблизиться. Кащеев слишком устал, чтобы работать. А допускать ошибок в его положении было нельзя.

Поэтому, еще немного побродив, он вернулся в свой номер второго класса и принял душ. Из-за резкой перемены часовых поясов он чувствовал себя здорово разбитым, хотя спать и не хотелось.

Американцы в таких случаях пичкают себя таблетками, щедро запивая их своей кока-колой. Кащеев поступил по-другому. Когда-то давно, в прежней жизни, он встречался с олимпийским чемпионом. И тот рассказал, как накануне финальных соревнований он никак не мог уснуть от волнения. И пошел к доктору. Доктор советской легкоатлетической сборной, выслушав спортсмена, молча вынул бутыль с медицинским спиртом и налил полстакана. Тот выпил, вернувшись к себе, тут же уснул и на следующий день разделал американцев в пух и прах...

У Кащеева под рукой медицинского спирта, не было. Но он, сделав поправку на крепость напитков, махнул двести грамм виски и вскоре уснул как убитый...

72

– Виктор, предложи дамам выпить! – проговорила Лина, плюхаясь на кожаный диван в каюте Логинова.

– Лин, может, тебе хватит? – спросила Маша.

– Да я что, до каюты не доберусь? Садись, подруга! – хлопнула по дивану Лина. – Не стесняйся!

Маша скромно присела рядышком. Логинов хмыкнул, прошел к холодильнику и достал бутылку «Жириновского».

– О, да ты наш человек, Виктор! Чего только было зря выкобениваться!

Логинов, свинтив пробку, налил в стаканы по чуть-чуть водки, поставил бутылку на стол и спросил:

– За знакомство?

Маша прыснула, Лина недовольно посмотрела на нее:

– Только не надо надо мной прикалываться! Приколисты, блин... – Взяв стакан, Лина наморщила лоб. – Вот смотрю я на вас, ребятки, и думаю... Какая все-таки странная штуковина – жизнь. Бежим мы все куда-то, торопимся, крутимся как белки в колесе и думаем, что счастье – оно где-то там, за поворотом, за горами, за лесами, за горизонтом... А счастье наше гонится за нами. Гонится и не поспевает... Поэтому я хочу выпить за то, ребятки, чтобы мы почаще делали остановки в пути, вроде этого круиза. Глядишь, так кого-то выбившееся из сил счастье и настигнет. Давайте!

– Тебе бы книги писать, Лин, – сказал Логинов, когда они выпили.

– Да пробовала я писать, усидчивости у меня не хватает... А у тебя случайно гитары нет, Виктор?

– Нет.

– Жалко, – шмыгнула носом Лина. – Я бы вам, ребятки, спела... Ой! Я ж плойку забыла выключить! Ёлки-моталки! – Вскочив с дивана, Лина со страшными глазами прошептала Виктору: – Обидишь мне Марию, убью! Порву как Тузик грелку!

– А что есть Тузик? – включил дурака Логинов.

– Бешеный бультерьер!

– О-о!

Лина быстро процокала на каблучках к выходу, Логинов встал ее проводить. Уже на пороге Лина шепнула ему:

– Трахни ее как следует! Я на тебя надеюсь!

Виктор закрыл за ней дверь. Маша сидела с опущенной головой, закусив губку. Логинов протянул руку к выключателю, и в каюте стало сумрачно, как в укромной аллее вечернего парка.

– Виктор! – подала из темноты голос Маша.

– Страшно стало?

– Нет. Просто не вижу тебя...

– Я здесь, – подошел к дивану Логинов и протянул руку.

Их ладони сомкнулись. Рука Маши была сухой и горячей. С минуты они смотрели в светящийся кружок иллюминатора и молчали. Потом Маша сказала:

– Налей мне еще водки, пожалуйста! Побольше...

Виктор отпустил ее руку, шагнул к столу и взял бутылку. Жирик вдруг лукаво подмигнул ему с голографической наклейки. «Подлец, однозначно», – подумал Виктор про себя с улыбкой. В Машин стакан он набулькал водки до половины, в свой плеснул чуть-чуть.

Потом поставил лукаво скалящегося Жирика и оглянулся:

– Может тебе чего-нибудь закусить?

– Нет! – протянула руку Маша.

Логинов сунул ей стакан, она глубоко вдохнула, потом быстро выдохнула и натужно выпила водку. После чего прижала ко рту руку.

– Даже слезы выступили... – услышал Виктор сдавленный голос. – Ничего, сейчас пройдет.

Логинов забрал пустой стакан и поставил его на стол. Пить ему не хотелось, и он вместо этого закурил.

– Дай и мне! – уже нормальным голосом сказала Маша.

Виктор протянул сигареты, дал ей прикурить, после чего тоже присел и откинулся на диване, поставив между Машей и собой пепельницу. Огонек ее сигареты прочертил в полутьме дугу и вздрогнул, освобождаясь от пепла.

– Что ты обо мне думаешь, Виктор? – спросила Маша.

– Кто я такой, чтобы что-то о тебе думать?

– Ты мне нравишься! – сказала Маша и торопливо затушила сигарету. – И сейчас я буду тебя насиловать! Тебе страшно?

– Да как-то не очень... Только целоваться не будем, ладно?

– Почему?

– Я тут по работе, я тебе говорил. Поэтому на мне грим...

– Ну и черт с тобой! – сказала Маша и, резко приподнявшись, оседлала Логинова.

Пепельница упала и покатилась по полу...

73

Проснулся Кащеев бодрым и отдохнувшим. Сходив на затрак в ресторан, он вернулся к себе каюту и, снова закрывшись на все запоры, извлек заветный кипятильник и заварил себе крепкого чая. Попив его, Кащеев смыл заварку в унитаз и выбрался на палубу.

Поднявшись на палубу «ди», он присоединился к любителям безводных солнечных ванн. Площадка-солярий напоминала лежбище тюленей. В расставленных на ней шезлонгах возлежали в основном пенсионного возраста тети и дяди со складчатыми жирными телесами. Впрочем, имелось и несколько очень даже сексапильных дам репродуктивного возраста, вокруг которых группировались мужчины помоложе. Так что в целом массовка была вполне приемлемой, и Кащеев в общей массе «соляристов» напрочь затерялся.

Соседи со знанием дела толковали о пагубном воздействии соленой морской воды на кожные покровы и сетовали, что на «Одиссее» нет бассейна с опресненной водой и с целебными грязями. Кащеев, выбравший себе шезлонг у кормового ограждения площадки, вроде как задремал. На самом деле он работал с интенсивностью, которой мог позавидовать не один компьютер...

74

– Все о`кей? – спросил Сэм Мэтью.

Арчи Спенсер приподнял руки и пару раз повернулся из стороны в сторону.

– О`кей! – кивнул он.

Гидрокостюм сидел как влитой. Теплосберегающее белье под ним практически не ощущалось. Оно было не шерстяным, а синтетическим, вроде того, что используется горнолыжниками.

Мэтью кивнул, и Арчи нацепил маску дыхательного аппарата. Она имела встроенные очки подводного видения, которые, впрочем, годились и на берегу – в качестве «ночников».

Все оборудование было компактным и легким. Арчи поправил маску, потом отвинтил вентиль баллона с дыхательной смесью и пару раз вдохнул на пробу, после чего закрыл воздушный клапан. И снова вдохнул, внимательно прислушиваясь к свом ощущениям. Они абсолютно не изменились. И Арчи подал Мэтью знак, что все в порядке. Мэтью кивнул в ответ и положил руку Арчи на плечо.

Повинуясь ему, Арчи повернулся к открытому люку шлюза. Тот очень напоминал торпедный аппарат, только был намного короче и намного большего диаметра. Мэтью легонько подтолкнул Арчи, и тот ловко забрался внутрь. Там он уселся, опершись спиной в полукруглую стенку.

Он, Мэтью, с улыбкой помахал Арчи рукой. Стоявшие в отсеке командир «Наутилуса» и молодой парень в бейсболке переглянулись. Парень шагнул вперед, заглянул внутрь шлюза и кивнул. После чего закрыл люк. Несколько секунд ушло на то, чтобы завинтить штурвал. Потом над головой Арчи зажегся красный глазок.

Арчи потянулся к нему и дотронулся пальцем. Встроенный сенсор сработал, и глазок на миг стал зеленым. После чего замигал желтым – точь-в-точь как светофор. Послышалось шипение. Под ногами Арчи едва слышно заструилась вода.

Арчи Спенсер чувствовал себя абсолютно спокойно. Шлюзование он проходил десятки раз и отлично понимал, что происходит. Шлюз заполняли забортной водой. Единственная опасность для него сейчас заключалась в резком повышении давления, но это, естественно, было абсолютно исключено технически.

Вода быстро прибывала. Вверху мигал желтый глазок светодиода. В его всполохах камера шлюза казалась мрачной дьявольской клетью, предназначенной для медленного и мучительного лишения жизни находящихся в ней узников. Но Арчи Спенсер был абсолютно спокоен. «Морские котики» не верят ни в Бога, ни в черта...

75

Постепенно палубы «Одиссея» наполнялись людьми. Кащеев, лежавший в шезлонге на площадке-солярии, из-под солнцезащитных очков наблюдал за ними, запоминал и классифицировал. Вскоре в бассейне радостно заверещала Лизавета, и Кащееву пришлось вращать шариками еще быстрее.

Пока что вычислить контрнаблюдателей не удавалось. Но это было и неудивительно. Профессионалы умеют маскироваться и мотивировать свои передвижения. Однако Кащеев был спокоен. Как ни маскируйся, но против статистики не попрешь.

Рано или поздно контрнаблюдатели должны были засветиться просто потому, что их появления должны были носить систематический характер. Даже если они работали парой или тройкой.

Вскоре после того, как накупавшаяся Лизавета ушла в каюту принимать душ и переодеваться, а Моня со Шварцем переместились к открытому бару, Кащеев решил сделать перекур. В солярии, среди людей, даже морскую воду почитавших токсическим веществом, закурить было все равно что помочиться в храме на мощи святого.

Поэтому Кащеев неспешно спустился на свою палубу и присел за столиком в небольшом кафе. С видом на бассейн и открытый бар. Моня со Шварцем с самого утра дули пиво, что для русских туристов было еще по-божески. Обычно дорвавшиеся до отдыха граждане бывшего необъятного Эсэсэсэра в начале отпускной каденции, вне зависимости от времени суток, изничтожали на корню привезенную с собой водку, после чего плавно переходили к дегустации подручных крепленых напитков.

Кащеев в кафе пил мерзкий чай с запахом несвежих опилок и продолжал записывать информацию. В одиннадцать по судовому времени у него был плановый сеанс связи с находящимися на борту Вилли и Сидом. В десять пятьдесят пять Кащеев покинул кафе и неспешно направился в свою каюту.

Там он прошел к иллюминатору, вытащил телефон и поочередно набрал номера своих подельников. Оба разговора состояли из коротких кодовых фраз. У Вилли и Сида все было в порядке. Сунув телефон в карман, Кащеев потянулся и направился к выходу из каюты...

76

Вода заполнила камеру шлюза доверху. Только возле мигающего глазка еще какое-то время беспокойно метались пузырьки воздуха, но вскоре исчезли и они. Давление в камере медленно выравнивалось с забортным. Когда это произошло, индикаторный светодиод перестал мигать, зажегшись ровным сине-голубым цветом.

Арчи Спенсер протянул к нему руку. Сенсор должен был сработать немедленно, светодиод снова замигать, а наружный люк камеры начать медленно открываться. Автоматически.

Однако сенсор почему-то не сработал. Ни после первого, ни после второго касаний. Ткнув в него в третий раз, Арчи Спенсер понял, что автоматика отказала. Такое редко, но случалось. На случай отказа привода наружный люк можно было открыть вручную, вращая штурвал.

И Арчи Спенсер подался к нему. Взявшись за колесо, он привычным движением попытался провернуть его против часовой стрелки. Однако штурвал почему-то не поддался. Арчи налег посильнее, но с тем же результатом. Колесо не сдвинулось даже на градус.

Арчи Спенсер знал, что самое страшное для подводного пловца запаниковать. Поэтому он глубоко вздохнул и попытался понять, что он делает неправильно. Так его учили. Арчи представил, что штурвал это циферблат часов. И по ним двигается стрелка...

Выходило, что он не ошибся. Арчи вцепился в штурвал и попытался провернуть его изо всех сил, упираясь ногами в полукруглые стенки камеры. Однако штурвал не подался и на градус. Его заклинило. Убедившись в этом, Арчи направился к внутреннему люку.

Ничего страшного не произошло. Наружный люк заклинило, автоматика отказала, но на этот случай существовал специальный сигнал. Арчи, добравшись до внутреннего люка, отстучал его пальцем. Один раз, а потом, с перерывом, второй.

После этого он стал ждать ответного сигнала. Ему должны были сообщить, что его поняли, и сейчас приступят к осушению шлюза. Однако сигнала почему-то не было. Арчи выждал еще какое-то время, потом снова отстучал сигнал и подался назад.

И в этот миг он вдруг почувствовал, что ему стало не хватать воздуха. Устройство дыхательного аппарата в головы «морских котиков» вбивали накрепко. Как и действия при возможных неисправностях. Поскольку Арчи Спенсер включил в работу аппарат совсем недавно, дыхательной смеси в нем должно было быть почти под завязку. Так что дело могло быть только в запавшем клапане.

Арчи Спенсер резко выдохнул и снова вдохнул. В шлюзовой камере было тихо как в гробу, и Арчи услышал приглушенный щелчок. Это означало, что клапан на вдохе в порядке. А воздуха не хватало уже ощутимо. И тогда Арчи, быстро выхватив фонарь, посветил на манометр дыхательного аппарата. Стрелка показывала, что дыхательной смеси в баллоне хоть отбавляй.

– Черт! – выдохнул Арчи.

Он не понимал, что происходит. Но вдруг увидел на краске манометра едва заметный штриховой след. И тут в голове Арчи Спенсера словно полыхнуло. Он понял, что манометр совсем недавно раскручивали, чтобы провернуть по оси стрелку. Манометр показывал, что смеси в баллоне хоть отбавляй, на самом же деле она кончалась...

– Сволочь!!! – прорычал Арчи и, резко повернувшись, ударил фонарем во внутренний люк. – Ты сволочь, Сэм, слышишь?!

Это было, конечно, глупо. Любое физическое усилие под водой сопряжено с повышением расхода дыхательной смеси. А от ее количества напрямую зависит жизнь пловца. Арчи Спенсер знал об этом, но в его положении было уже все равно.

Смесь закончилась совсем, и горло Спенсера словно сжало тисками. Выронив фонарь, он инстинктивно прижал руки к груди. В судебной медицине это называется «поза боксера». Именно в ней и умирают от удушья.

В последний момент в затухающем сознании Арчи Спенсера возникла белокурая девушка с огромными коричневыми глазами. Она стучалась в его дверь. Но Арчи Спенсер не мог ее открыть, потому что его руки были прижаты к груди и разогнуть их не было никакой возможности...

77

Вторым наблюдательным пунктом Кащеев избрал оранжерею. В кормовой ее части, у панорамного окна, располагались клетки с птицами. В оранжерее было жарковато, поскольку экзотические растения требовали соответствующего климата.

Кащеев для вида потаращился на всякие орхидеи, после чего прошел к клеткам и присел на одно из кресел, предназначенных для любителей хорового птичьего пения. Пара знатоков комментировала удачные и не очень трели пернатых артистов, Кащеев же изобразил уход в себя с философскими размышлениями о бренности земного бытия.

Благодаря этому его никто не решился потревожить до самого обеда, он же спокойно продолжил копить информацию. Контрнаблюдатели, если таковые действительно были на «Одиссее», работали профессионально и в поле зрения Кащеева пока не попали. Вернее, может, и попали, но пока что не были идентифицированы.

Кащеев с педантичностью профессионала досидел в оранжерее до самого обеда, после чего отправился в ресторан, который был третьим наблюдательным пунктом.

Моня, Лизавета и Шварц, дружно проигнорировавшие завтрак, на обед явились заблаговременно, в полном составе и с недюжинным аппетитом. Вели они себя так же непринужденно, как и возле бассейна. Кащеев, поглощая еду, методично продолжал наблюдение...

78

Дверной звонок ударил по натянутым нервам. Арчи Спенсер-старший вздрогнул, и стакан с виски опрокинулся на стол. Не став его поднимать, Арчи шаркающей старческой походкой отправился к двери. Еще вчера он чувствовал себя молодым. Ему было всего сорок три, и встречался он с двадцатилетней продавщицей галантерейного магазина.

Но это было вчера. А за сутки Арчи Спенсер-старший постарел лет на двадцать. Он пил виски как воду, но не пьянел. Дойдя до двери, Арчи открыл ее, даже не выглянув в окошко. На пороге стояла белокурая женщина с огромными коричневыми глазами. Она улыбалась, но при виде Арчи Спенсера-старшего улыбка невольно сползла с ее лица.

– Извините! – сказала она. – Я ищу Арчи Спенсера! Он здесь когда-то жил...

– Я Арчи Спенсер! Но вы, видимо, ищете моего сына...

– Да! Ему сейчас должно быть... года двадцать три... Меня зовут Сюзи, мы с ним познакомились в школе.

– Ему теперь всегда будет двадцать три. Вы опоздали, Сюзи. Вчера мне сообщили, что мой мальчик погиб в Европе при пробном погружении в акваланге...

79

Моня, Лизавета и Шварц, сидевшие в противоположном конце ресторанного зала, наевшись до отвала и отведав десертов, отбыли восвояси. Кащеев подобрался, поскольку как раз моменты перемещений были самыми удобными для вычисления контрнаблюдателей. Однако и на этот раз никого срисовать ему не удалось.

Выждав еще несколько минут, Кащеев отправился к себе в каюту. Перекурив, он растянулся на кровати, устроив себе своеобразный «адмиральский час», как именуется на флоте традиционный послеобеденный отдых.

Несмотря на то, что все его усилия пока были бесплодными, Кащеев чувствовал себя намного увереннее, чем накануне. И даже перспектива обитания в гипсокартонном бунгало на окраине богом забытого Кливленда уже не казалась такой уж безрадостной.

Прежде чем стать по личной протекции Бориса Осиповича Сосновского полковником ФСБ, Кащеев долгие годы проработал на оперативных должностях в МВД. За его плечами были тысячи раскрытых преступлений. И сотни нераскрытых. Пустившись в бега, Кащеев весьма умело использовал этот багаж, совершив несколько дерзких ограблений банков. Америка, конечно, имела свою специфику, но изучить ее и внести соответствующие поправки в методику было делом техники...

80

Проснулся Логинов от стука в дверь.

– Да! – крикнул он.

Дверь каюты приоткрылась.

– Господин желает завтракать у себя или в ресторане?

Логинов немного подумал.

– У себя! И кофе, пожалуйста, побольше!

– Конечно, господин!

Едва дверь закрылась, Логинов быстро вскочил и метнулся в санузел. Там он окинул пристальным взглядом свое лицо, но маска, которую он решил не снимать на ночь, выглядела вполне прилично.

Логинов зевнул, сходил в туалет и прошлепал обратно в постель. Он валялся, пока ему не привезли завтрак и не сервировали стол. После этого Виктор пружинисто вскочил, натянул шорты и героически съел все, запивая еду обжигающим кофе.

Пока он осторожно принимал душ, посуду убрали. Вынырнув из санузла, Виктор вытерся насухо, надел легкие брюки, тенниску и мягкие летние туфли, купленные в Италии. После чего отправился на обход палуб.

Народа в сравнении со вчерашней ночью было мало. Даже Лизаветы в бассейне палубы «и», против ожиданий, не оказалось. Зато у трапа Логинов столкнулся с Линой. Она была в эффектном купальнике и тапочках, в повязанной на талии косынке и больших солнцезащитных очках.

Приподняв их, Лина изобразила дружеский поцелуй в щечку:

– Привет, Виктор! Спасибо! Ты просто супер! Не знаю, во сколько приползла Машка, но она дрыхнет без задних ног, даже не завтракала... – Лина зевнула. – Не хочешь составить мне компанию в бассейне?

– Я лучше пройдусь, – покачал головой Виктор.

– А, ну да, ты же у нас на работе, – кивнула Лина.

Она попала в точку. Слушая ее болтовню, Логинов вдруг узрел типа, который почему-то показался ему подозрительным. И теперь Виктор украдкой наблюдал за ним.

– А я пойду поплаваю, – сказала Лина. – А то после вчерашнего головка бо-бо, может, отпустит...

– Ну тогда давай провожу, – развернулся Логинов, – а то еще грохнешься с трапа, весь круиз в гипсе проваляешься...

Болтая ни о чем, он довел Лину до бассейна и незаметно оглянулся. Интуиция Виктора не подвела. Тип англосакской наружности, похожий на барабанщика «Битлов» с какой-то черно-белой фотографии, не просто прогуливался по палубе «ди».

В его вроде бы хаотичных передвижениях была система. Тип незаметно наблюдал за палубой «си». Логинов прошел к ограждению и облокотился о него. Продолжая следить за типом, он вскоре увидел, как тот, изображая, что просто копается в мобильном, сделал пару снимков ВИП-палубы...

81

За время послеобеденного отдыха Кащеев вдоволь натешился мыслью, какого переполоху он наделает в Америке своими ограблениями. У него было достаточно опыта и квалификации, чтобы поиграть в кошки-мышки с ФБР, не дав наследникам Гувера ни малейшего шанса. Зарываться Кащеев не собирался. Миллиона долларов, несмотря на инфляцию, должно было вполне хватить на безбедное существование в Штатах...

Поднявшись с кровати, Кащеев с соблюдением мер конспирации заварил себе чаю, выпил его и, уничтожив все следы, вышел на палубу. В программе у него был солярий, дубль два. Контингент на лежбище практически полностью обновился. Кащеев этому ничуть не удивился, поскольку за время утреннего сеанса уяснил, что с загаром дело обстоит в точности так же, как и с оздоровительным бегом. Одни авторитеты утверждают, что бегать нужно исключительно с утра после умеренного завтрака, другие – что с вечера на голодный желудок, а третьи – что убежишь от инфаркта, прибежишь к инсульту...

82

– Здравия желаю, товарищ генерал! – негромко сказал Логинов.

Для сеанса связи он спустился на главную палубу и теперь стоял в углу кормы. Внизу пенились буруны кильватерной струи, чайки с криками пикировали над ней. Подслушать здесь Виктора было невозможно, но он на всякий случай косился через плечо.

– Здорово, Логинов, ну как тебе в круизе за «газпромовский» счет?

– Разлагаюсь по полной программе, товарищ генерал... Без отрыва от разработки.

– И как успехи? – уже серьезно спросил замдиректора.

– Срисовал одного типа. Англосакс с признаками маскировки. На людях разговаривает по-английски, но по телефону очень бойко чирикал на греческом. Плюс скрытно фотографировал палубу с ВИП-клиентами.

– Так... И что ты предлагаешь?

– Времени на длительную разработку у меня нет, товарищ генерал, – вздохнул Логинов. – Если дадите санкцию, я его ночью прокачаю. При помощи химии, которую прихватил из резидентуры. Если я не ошибся, у нас будет не то чтобы весь расклад, но хоть появится определенность...

– А если ошибся?

– Концы в любом случае придется прятать в воду, товарищ генерал, – вздохнул Логинов. – Оставлять его в живых, сами понимаете...

– Это исключено! – отрезал замдиректора. – Будут веские основания, звони, подумаем, что делать... А методом тыка сбрасывать за борт пассажиров – мы ж не душегубы!

– Да я и сам не хочу, товарищ генерал. Только завтра мы пройдем Босфор. А там и до Грузии недалеко...

– Ну так работай, а не по телефону болтай! Все! До связи!

– До связи...

83

Послеобеденный сеанс в солярии ничего нового не дал, и Кащеев перенес наблюдательный пункт на спортивную площадку, где резвились любители игры в теннис. После этого он снова поразмышлял о вечном в оранжерее, где его и застало время ужина.

В ресторанном зале наблюдалось оживление. Утром он был пуст почти наполовину, в обед заполнен процентов на восемьдесят-девяносто, на ужин же сползлись практически все. Выспавшиеся и отдохнувшие за день пассажиры были готовы с новыми силами окунуться в вечерние развлечения.

Моня со Шварцем, несмотря на огромное количество выпитого за день пива, уплетали еду за обе щеки и о чем-то перешептывались. Лизавета, ковыряя вилкой в тарелке, бросала на них обиженные взгляды.

Кащеев опять дождался ухода троицы, и вновь это ему ничего не дало. Все шло к тому, что надутый индюк Купер оказался прав. Однако Кащеев был не из тех, кто бросает начатое на полпути. Отрицательный результат тоже результат, если он, конечно, подтвержден, а не принят на веру.

И после ужина переодевшийся Кащеев снова отправился на спортивную площадку. По дороге он совершенно случайно услышал:

– Виктор, ты на дискотеку с нами идешь?..

Фраза на английском, но с акцентом, донеслась снизу. Кащеев опустил глаза и увидел молодую женщину, взявшую за руку мужчину постарше. Сейчас они были одеты по-другому, но Кащеев мгновенно идентифицировал их, вспомнив, что видел эту парочку утром, спускающуюся под ручку к бассейну. Почему-то он их очень хорошо запомнил.

Кащеев двинулся дальше, как вдруг услышал:

– Привет!

Мужчина произнес это не очень громко, но Кащееву вдруг показалось, что над палубой «Одиссея» громыхнул раскат грома. В мгновение утренняя картинка снова всплыла у него перед глазами, и он только теперь осознал, почему так хорошо запомнил эту парочку.

Опытные оперативники умеют вживаться в роль не хуже самых гениальных артистов. «Верю – не верю» по Станиславскому – сущие пустяки по сравнению с проверками на достоверность, которые приходится выдерживать внедряемым в банды операм. Логинов изменил манеру поведения и жестикуляцию. Узнать его утром Кащеев не узнал, но где-то на подсознательном уровне что-то такое отметил...

Кащеев продолжил двигаться к спортивной площадке, обратившись в слух.

– Ты о`кей? – снова донеслось снизу.

Логинов говорил по-английски, практически без акцента. Голос он не менял, да если бы и поменял, Кащеев все равно узнал бы его, если не по одному, то по нескольким словам точно. Ничем не выдавая своих эмоций, Кащеев направился прочь...

84

«Шифротелеграмма

Совершенно секретно

Срочно

Командующему ЗКВО,

Начальнику управления

военной контрразведки ЗКВО,

Начальникам УФСБ по

Чеченской республике,

Дагестану, Ингушетии,

Кабардино-Балкарской, Карачаево-Черкесской

республикам и Краснодарскому краю,

Начальнику Северокавказского Управления

Федеральной пограничной службы

В настоящее время по Черному морю проходит круиз «Золотое руно», организованный греческой судоходной компанией «Манолас Шиппинг Компани». В рамках указанного круиза послезавтра пассажирский суперлайнер «Одиссей» совершит заход в грузинский порт Поти. Ориентировочно, в этот же день состоится подъем ВИП-персон круиза по реке Риони к месту, где, предположительно, находился древнегреческий храм Артемиды.

По оперативным, пока неподтвержденным данным, в отношении ВИП-персон круиза, среди которых находятся родственники премьер-министра Греции, может быть совершена вооруженная провокация под видом нападения военнослужащих Российской Федерации, имеющая целью резкое ухудшение отношений РФ с Греческой республикой. Для этого на месте нападения могут быть оставлены похищенные российские оружие, техника либо трупы российских военнослужащих.

Во избежание этого, прошу провести необходимые оперативные, а также профилактические организационные мероприятия:

1. Усилить охрану складов, воинских частей и гарнизонов.

2. В ближайшие дни сократить до минимума либо вообще отменить увольнения для военнослужащих срочной службы.

3. По возможности, перевести расквартированных вне военных городков военнослужащих-контрактников, прапорщиков и офицеров на казарменное положение.

4. Максимально усилить контроль за всеми передвижениями личного состава, довести информацию о возможности нападений на отдельно передвигающихся военнослужащих.

Обо всех случаях немотивированного отсутствия военнослужащих, утери и пропажи вооружения и военной техники, а также других ЧП прошу докладывать немедленно.

Заместитель директора ФСБ».

85

Не доходя до спортивной площадки, Кащеев свернул и нырнул в надстройку. Логинов был таким же опытным оперативником, как и он. Поэтому действовать следовало крайне осторожно. У Кащеева имелось несомненное преимущество – он Логинова опознал, а тот его, судя по всему, нет. Иначе он ни за что не подал бы голос, находясь так близко. Однако достаточно было просто дважды случайно попасться Логинову на глаза, чтобы тот заподозрил неладное.

И Кащеев для начала попытался высмотреть Логинова через иллюминаторы. Ему это не удалось, и тогда он поднялся на палубу выше и прошелся вдоль борта. И таки заметил Логинова, который неспешно спускался по трапу вниз.

Вести его самому было очень рискованно. Однако привлекать Вилли с Сидом тоже было нельзя. Во-первых, на это требовалась санкция Купера, которую тот наверняка не дал бы, а во-вторых, «морские котики» не имели достаточной квалификации.

И Кащеев отправился вслед за Логиновым сам. Вскоре он понял, что тот за кем-то следит. Это здорово облегчило задачу Кащеева, поскольку Логинов был всецело сосредоточен на том, как самому не попасть в поле зрения объекта. Некоторое время спустя Кащеев установил этот самый объект.

Это был то ли европеец, то ли американец, с усами и бородкой. Он, ненадолго задерживаясь на каждой палубе, спускался все ниже. И Кащеев, улучив момент, позвонил с главной палубы Куперу...

86

Подозрительному типу, который смахивал на барабанщика «Битлов», Логинов дал соответствующее кодовое имя – Ринго. Так поступают все разработчики спецслужб, для секретности. Логинов сделал это по въевшейся привычке. В судовой роли «Одиссея» Ринго значился как Дэвид Симмонс. Это Логинов установил из схемы размещения пассажиров в ресторане палубы «и». Копать в этом направлении дальше смысла не имело. Это в СНГ для покупки билета на круиз с тебя потребуют паспорт. В Европе можно назваться любым именем, хоть Усамой бен Ладеном.

После утренней псевдопрогулки Ринго довольно долго разговаривал с кем-то с палубы по телефону, на греческом языке. Это Виктор установил по нескольким вступительным фразам. Далее Ринго встал так, что подслушивать его стало невозможно, и Логинову пришлось нырнуть в надстройку.

Вскоре после этого Виктор и переговорил с замдиректором. Генерал был прав. Любые оперативные действия предпринимаются только при наличии достаточных оснований. А таких у Логинова пока не имелось, хотя он и предполагал, что Ринго после съема информации общался по телефону с кем-то из членов экипажа «Одиссея».

Закончив разговор, Ринго вернулся в свою каюту второго класса, которая располагалась по тому же борту, что и каюта Виктора, только палубой ниже. В ней объект разработки проторчал до обеда. И туда же вернулся из ресторана. Было похоже на то, что Ринго отдыхает, набираясь сил перед предстоящей ночью.

Виктор до ужина обошел все палубы, подолгу задерживаясь на каждой и пытаясь вычислить других людей ЦРУ. «Одиссей» был слишком большим объектом, чтобы ограничиться засылкой на него одного своего человека. Однако определиться с другими подозреваемыми Виктору так и не удалось...

87

– Да, я слушаю! – отозвался в трубке Купер.

На этот раз его голос звучал намного приветливее, как будто накануне Купер и не возил Кащеева фактически носом по полу. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Кащееву вместе с Вилли и Сидом сегодняшней ночью предстояло осуществить захват мостика. А грубить накануне ответственной операции ее участникам означало подрывать их морально-боевые качества. Чтобы понять, чем это может обернуться, даже психологом не нужно быть...

– Докладываю! – будничным тоном проговорил Кащеев, как будто речь шла о каком-то рутинном деле. – Эта троица находится на «Одиссее», вероятно, в качестве «подсадных уток». Логинов с измененной до неузнаваемости внешностью под видом англоговорящего пассажира в настоящее время ведет наблюдение за мужчиной лет тридцати с небольшим... – Далее Кащеев кратко описал объект слежки и спросил:

– Это, случайно, не один из наших, Чарли?..

– Нет! – быстро сказал Купер. – Ты уверен, что это действительно Логинов, Григорий?

Тон Купера был совсем другим. Почти таким же, каким он общался с Кащеевым на базе в Акзас-Караагаче, советуясь, каким образом лучше организовать нападение на «Прибрежную». Кащеев был сух и лаконичен, как и подобает холопу при общении с большим боссом, который всегда прав:

– Да, это Логинов, абсолютно точно. Ведет этого типа он один. Какие будут указания?

– Надо точнее выяснить, чем он занимается на «Одиссее»! Привлекай Вилли и Сида!

Ставки Кащеева выросли сразу на несколько пунктов. Большой босс доверил ему руководство и даже выделил в распоряжение двух рядовых диверсантов... В душе Кащеев смеялся, но своих чувств ничем не выдал.

– Прошу прощения, Чарли, но привлекать Вилли и Сида к наблюдению за Логиновым нельзя. Он слишком опытен, чтобы срисовать даже профессионалов наружного наблюдения. Но если ты настаиваешь, то я...

– Черт! Ты прав! – выдохнул в трубке Купер.

Кащеев представил, как он отдувается и потеет, и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Но вместо этого он сказал:

– Прошу прощения, Чарли, но так я его потеряю.

– Да-да, конечно! Перезвони мне, как только сможешь!

– Да, конечно! – быстро сказал Кащеев и отключился.

88

– Виктор, ты на дискотеку с нами идешь? – услышалось Логинов, ощутив на своем локте чью-то руку.

Способность Лины незаметно подкрадываться к нему была просто феноменальной. Логинов медленно повернулся. Сегодня дамы вырядились не в короткие платья, а в шортики с топами, но выглядели не менее соблазнительно. Стоящая позади Лины у трапа Маша неуверенно улыбнулась.

– Привет!..

– Привет! – кивнул Логинов. Пройдя к Маше, он легонько поцеловал ее в щеку – как старый друг. Однако знакомый запах послужил катализатором, и в голове Логинова словно полыхнули флэшбеки вчерашней ночи – напоенной страстью и безумным желанием. Виктор не без труда отстранился и улыбнулся: – Ты о`кей?

– Да! – кивнула Маша.

От этого «да» по коже Логинова словно пробежала жаркая волна, и он поспешно отвернулся к Лине:

– Я чуть позже подойду, босс! У меня тут еще пара неотложных дел! – Здесь Логинов снова посмотрел на Машу. – О`кей?

– Я буду ждать, – кивнула та.

– Только смотри, Виктор! – хмыкнула Лина. – Мы теперь окрыленные! Гляди, не опоздай! А то как бы не пришлось потом локотки кусать, дорогой...

– Лин! – одернула подругу Маша.

– Что, Лин? Я ж правду говорю... Бай-бай, Виктор!

Проводив взглядом дам, Логинов снова попытался отыскать на палубе глазами Ринго. Однако тот успел куда-то юркнуть. Логинов неспешно двинулся вдоль ограждения. Любой оперативник знает, что при потере объекта наблюдения самое худшее – это сломя голову ломиться сквозь толпу. Лучше временно утратить контакт, чем проявить себя. Виктор был слишком опытен, чтобы привлекать к себе внимание.

Он обошел надстройку сзади, и был вознагражден. Голова Ринго промелькнула на трапе. Виктор двинулся за ним. Ринго спускался вниз по судну – неспешно, задерживаясь на каждой палубе вроде бы в поисках развлечений. Однако вскоре Логинов понял, что все это неспроста.

Минут через пятнадцать Ринго оказался на палубе «джи». Здесь на корме громыхала своя дискотека – более молодежная и с простецким дешевым баром. Ринго заглянул на нее и даже взял себе какую-то выпивку. У стойки к нему приклеилась молоденькая и изрядно пьяная девушка. Ринго о чем-то с ней поболтал и подозвал бармена. Вскоре тот поставил на стойку стакан с метаксой. Ринго с девушкой чокнулись, при этом та тронула его за бедро.

Все это здорово смахивало на обычное барное знакомство. Однако пассажиру второго класса спускаться вниз для поиска покладистой подружки было вовсе необязательно. На верхних палубах своих девушек хватало. Не менее покладистых.

Логинов к бару соваться не стал, поскольку и так все утро и половину вечера протаскался за Ринго. Он пристроился под стенкой за светомузыкой, так что рассмотреть его было практически невозможно. Где-то через три-четыре минуты Ринго незаметно посмотрел на часы. Логинов решил, что он кого-то ждет, и, словно в подтверждение его предположения, объект покосился через плечо. Вскоре Ринго наклонился к девушке и что-то сказал. Та с первого раза не поняла, но потом кивнула.

Встав с табурета, Ринго обогнул дугообразную барную стойку и направился к светящимся в глубине коридора буквам «WC». Логинов немного поколебался. Встреча в туалете – классика шпионского жанра. В годы холодной войны, когда практически все иностранцы в Москве находились под плотным «колпаком» и за каждым дипломатом с утра до ночи следили крепкие ребята в дефицитных плащах с удостоверениями КГБ в карманах, американские агенты изощрялись как могли. Одним из наработанных в то время приемов и были встречи в общественных местах с мгновенной передачей инструкций либо шпионской информации. Установить, не сунули ли что-то друг дружке два вроде бы случайно столкнувшихся в дверях человека, не помогала даже видеотехника.

С тех пор воды утекло много, но этот прием был по-прежнему незаменим, когда речь шла о чем-то, что невозможно было передать через Интернет и прочие новомодные средства связи. Проследить момент встречи Логинов уже не успевал, поэтому он просто немного сместился, чтобы видеть всех, кто выйдет из туалета...

89

Сунув телефон в карман, Кащеев довольно быстро восстановил визуальный контакт. Через несколько минут тип, за которым следил Логинов, приземлился в баре на дискотеке палубы «джи». Кащеев, чтобы не рисковать, резко поменял тактику. Находясь вне поля зрения Логинова, он начал наблюдать за этим самым типом, пытаясь предугадать его действия.

Это было очень сложно и требовало высочайшей квалификации. Однако чутье Кащеева не подвело. В результате он смог опередить этого самого типа и засек момент его встречи с кем-то из членов экипажа на палубе «джи». Сразу после этого Кащеев по другому трапу ушел на верхнюю палубу, поскольку рисковал попасть в поле зрения Логинова.

Оттуда он доложился Куперу. Тот, выслушав Кащеева, уточнил:

– С кем именно из членов экипажа встречался этот тип? Я имею в виду, это кто-то из офицеров?

– Нет. Он был в гражданской куртке, но брюки и туфли униформенные. Судя по ним, это кто-то из обслуживающего персонала...

– Понятно! – быстро проговорил Купер. – Это не так страшно... Но его все равно нужно убрать! Чтобы он не спутал нам карты...

– Кого? – на всякий случай уточнил Кащеев.

– Логинова, конечно! – проговорил Купер, но в его голосе не было и тени раздражения.

– Я понял, Чарли. Тогда все нужно тщательно подготовить. Он очень...

– Да это все понятно! – перебил Кащеева Купер, но снова без давешнего пренебрежения. – Но это работа Вилли и Сида, убивать – их хлеб. Так что ты просто осторожно веди его дальше. Максимально осторожно. И дашь знать парням, когда предоставится удобный момент...

90

Туалет на дискотеке палубы «джи», как и на любой другой дискотеке, пользовался повышенной популярностью. Запомнить всех выходящих было нереально, так что Логинову приходилось еще и мгновенно оценивать кандидатов. А Ринго все не было...

А потом Логинов вдруг увидел, как в коридор ввалился какой-то рослый рыжий скандинав. И тут Логинова словно обухом по голове огрели. Скандинав появился вроде как ниоткуда – то есть не из двери туалета, а будто бы прямо из стенки. Тут Логинов мгновенно понял, что из длинного коридора имеется выход, которого Виктор со своего наблюдательного пункта под стенкой не видел и о котором даже не догадывался. И, поскольку Логинов момента входа Ринго в туалет не видел, тот вполне мог воспользоваться этим самым выходом...

Кляня себя последними словами, Логинов отлепился от стенки и направился к туалету. Конечно, Ринго мог просто внезапно заболеть диареей и торчать в кабинке, но на это было непохоже. Нырнув в коридор, Логинов прошел до его середины и увидел эту самую треклятую дверь. Из картинки на ней следовало, что это аварийный выход. На палубу.

Логинов быстро открыл дверь и оказался у частично закрытого кормового трапа. По нему можно было подняться на главную палубу или спуститься на палубу «ай». Слева виднелась открытая кормовая оконечность «Одиссея» в виде небольшой смотровой площадки. Там пили водку прямо из горла и громко гоготали два скандинава, видимо, друзья того, что нырнул в коридор дискотеки.

По трапу кто-то быстро спускался вниз. Скандинавы стояли спиной, и Логинов, сделав пару торопливых шагов, оказался на ступеньках и начал сбегать по ним следом. Но рассмотреть он успел только униформенные брюки и туфли. Их обладатель нырнул в служебную дверь палубы «ай» еще до того, как Виктор смог увидеть его корпус и голову. Соваться в служебные помещения он не рискнул и, развернувшись, двинулся по лестнице обратно. В этот момент от правого борта за спины скандинавов вынырнул Ринго.

Держа одну руку в кармане, он на миг задержал вгляд на Логинове, после чего начал подниматься по трапу на главную палубу. Взгляд Ринго Логинову очень не понравился. Это был не мимолетный взгляд подвыпившего пассажира, а короткий, но очень пристальный взгляд профессионала. За какую-то секунду Ринго просканировал Виктора с ног до головы. И, вполне вероятно, вспомнил, что уже пару раз видел этого человека на протяжении дня – то тут то там. Конечно, пароход это не миллионный город, где подобная встреча не может быть случайностью, но все равно это была серьезная засветка.

О том, чтобы идти следом за Ринго, не могло быть и речи. Логинов свернул к двери аварийного выхода и нырнул в коридор к туалету. На дискотеке все было по-прежнему. Музыка громыхала, народ плясал, фонари моргали. Девушка, которой Ринго купил выпивку, уже нашла себе другой объект для обработки и что-то толковала невзрачному парню, имевшему неосторожность пристроиться на табурете по другую сторону от нее.

Логинов неспешно пробрался к выходу и вынырнул в коридор. Настроение у него было, мягко говоря, не очень. Он не только профукал встречу Ринго с информатором из числа экипажа, – а в том, что тот спускался сюда для этого, Виктор уже не сомневался, – но еще и умудрился нос к носу столкнуться с самим Ринго.

Если бы шла речь об экзамене, которые для курсантов Лесного университета им. Юрия Владимировича Андропова устраивали преподаватели курса наружного наблюдения, Логинов получил бы неуд. Но экзамен можно было пересдать. На «Одиссее» же переэкзаменовки были невозможны...

91

После приказа Купера о ликвидации Логинова Кащеев испытывал двоякие чувства. С одной стороны, ему было немного обидно, что он не сможет лично присутствовать при событии, о котором мечтал столько раз. Кащеев многое отдал бы за то, чтобы сказать на прощание Логинову несколько прочувствованных слов. Но, с другой стороны, Кащеев прекрасно отдавал себе отчет, что все это пустые грезы. Логинов был слишком опасен, чтобы разводить с ним прощальные церемонии. Убирать его нужно было неожиданно и мгновенно. Именно этому и были обучены «морские котики».

Поэтому Кащеев загнал свою досаду поглубже и занялся своей частью работы. Возвращаться на палубу «джи» было крайне рискованно, поэтому Кащеев решил дожидаться Логинова на главной палубе. Учитывая, сколько трапов имелось на «Одиссее», это была весьма непростая задача.

Кащеев начал прогуливаться вдоль правого борта в относительной тени. Отсюда он мог контролировать и главное фойе, и кормовой трап. Он все равно едва не пропустил Логинова, заметив его в самый последний момент. Тот поднимался наверх по кормовому трапу. Кащеев решил его опередить и быстро поднялся по главному.

На палубе «и» он едва не наткнулся на Моню с Лизаветой. Но те были заняты своими разборками и на окружающих внимания практически не обращали. Проскользнув мимо них, Кащеев поднялся на палубу «ди». Через минуту он заметил Логинова. Тот тоже продефилировал совсем рядом с соотечественниками, но, к удивлению Кащеева, на контакт с ними не пошел...

Что это значит, думать было некогда, потому что Логинов свернул и скрылся под козырьком палубы «и». Кащееву пришлось немного сместиться. И он вдруг увидел, что Логинов прошел вход в надстройку и направляется по затененному шлюпками бортовому проходу к носу «Одиссея».

Кащеев мгновенно выхватил телефон и, едва услышав ответ, сообщил Вилли:

– Он идет к носу вдоль надстройки палубы «и»! Работайте, парни!

92

Поднимаясь по палубам наверх, Логинов соображал, что теперь делать. И вдруг услышал:

– Ы-ы!.. Ты не понял, Монечка, я ж с ним просто танцевала-а-а...

– А за булки он тебя лапал тоже просто, а?

– Так это ж танец тако-о-й, латиноамерикански-и-ий! Ы-ы!

– Поплывешь в круиз за его счет, танцуй хоть нанайские! Закончились твои танцы, поняла?

– Ы-ы!..

– Не «ы», а вали в каюту и не рыпайся из нее! А то и второй глаз подобью!

– Уйду я от тебя, понял?

– К нанайцу этому, что ли?

– Да хоть и к нанайцу!

– Да вали! Только сперва бабки за круиз отдай!

– А вот и отдам, понял?

– И где ж ты их возьмешь?

– А это не твое дело! Заработаю! Или вообще замуж выйду!

– С таким фингалом? Ну-ну! Отдашь бабки, я тебя держать не стану! Только учти, это я за такие фортели в глаз дал, да и забыл, а нанайцы эти, они с тебя три шкуры снимут через суд! До конца жизни в публичном доме будешь моральную компенсацию отрабатывать...

Логинов, немного послушав, незаметно проскользнул от трапа к надстройке и двинулся дальше. В принципе, можно было раскрыться перед Моней и прибегнуть к его помощи. Хотя Моня, понятное дело, желанием помогать ФСБ вообще и Логинову в частности не горел, да и момент для разговора сейчас был не самый удачный. И Виктор решил оставить Моню на самый крайний случай, заодно дав ему возможность завершить педагогический процесс.

Прошлой ночью палубу «и», в отличие от злосчастной палубы «джи», Логинов успел изучить досконально. И теперь он, свернув к правому борту, двинулся вдоль надстройки к окнам кают второго класса. Для начала Виктор решил установить, вернулся к себе Ринго или нет.

Каюты второго класса располагались в носовой части надстройки, вдали от увеселительных заведений. Крейсерская скорость «Одиссея» составляла около двадцати двух узлов. В пересчете на километры в час это было ровно сорок один. Скорость была приличной, так что в носовой части лайнера, не прикрытой надстройкой, дул настоящий ветер. И в какой-то момент Логинову даже пришлось невольно наклониться вперед, чтобы продолжить движение.

Сверху располагались многочисленные спасательные плоты и шлюпки. Их зубчатые тени зигзагом укрывали проход между надстройкой и фальшбортом. Ветер свистел в ушах и на леерах шлюпочной палубы, глаза начали слезиться. Дойдя до пятого от носа иллюминатора, Логинов обнаружил, что свет в каюте Ринго выключен.

Это могло означать, что он встречается с кем-то из своих сообщников. Логинов начал разворачиваться. И вдруг увидел боковым зрением возникший за углом надстройки силуэт. И тут же уловил характерное движение.

Логинов был профессионалом и отлично знал, насколько легко убить человека. Самые тренированные телохранители не могут гарантировать безопасности своего клиента. Они могут лишь снизить вероятность его ликвидации на пять-десять процентов, не более. Потому что способов убийства существует огромное множество.

Движение, которое уловил Логинов, было характерно для метания ножа. Не будь Виктор бывшим «альфовцем», среагировать на него он бы не успел и благополучно пополнил бы список пропавших без вести в море. Однако за годы тренировок инструкторы группы «А» вбили в него множество рефлексов, работавших автоматически.

Виктор рухнул на палубу и в падении кожей затылка буквально ощутил вспоровший воздух нож. Продолжая падать, Логинов успел оценить ситуацию. Ударься нож о фальшборт либо о переборку, Виктор бы перекатился и, вскочив, немедленно бросился бы на метателя. Однако нож благополучно улетел за борт. И Логинов в последний момент вместо мягкого приземления изобразил грузное падение на палубу. При этом он перевернулся набок и замер...

93

Сообщив Вилли о направлении движения Логинова, Кащеев сунул телефон в карман и, снова сместившись, выглянул ему вслед. Силуэт его заклятого врага то скрывался в тени, то ненадолго выныривал на свет.

– Смотри, не споткнись! – одними губами прошептал Кащеев.

Дальше находиться на палубе было бессмысленно, и он, пройдя вдоль кормовой части надстройки, нырнул в нее и вскоре уже отпирал дверь своей каюты. Рука с ключом слегка подрагивала от возбуждения. Только теперь, выполнив свою работу, Кащеев мог отдаться воле чувств.

Перед его глазами одна за другой пронеслись картины его встреч с Логиновым. С того самого момента, как БОС из Лондона велел Кащееву убрать кандидата в президенты России, они с Логиновым вступили сперва в скрытое, а потом и в явное противостояние.

В результате Кащеев лишился всего – звания, власти, положения. Он превратился в затравленного зверя. А один раз даже был доставлен Логиновым на борт российской подводной лодки в собачьем наморднике. И вот, наконец, Кащеев смог расквитаться с ним за все...

За это нужно было обязательно выпить. Даже несмотря на то, что сегодня ночью Кащееву вместе с Вилли и Сидом предстояла ответственная операция. Кащеев поспешно достал бутылку с виски, отвинтил пробку и плеснул немного напитка в стакан. Подняв его, он мечтательно улыбнулся.

С Логиновым он за все расквитался, хотя и чужими руками. Но оставался еще Моня и Шварц, которые как раз и нацепили на него тот самый собачий намордник. С ними Кащеев собирался рассчитаться лично. И адекватно...

Что делать с Лизаветой, он так и не успел придумать, потому что в кармане у него забился спутниковый телефон. Не опуская стакана, поскольку это было плохой приметой, Кащеев быстро достал трубку и ответил:

– Да!

94

Лежа на палубе, Логинов изобразил конвульсивные движения ногами. Он был безоружен, а неизвестный ликвидатор-метатель вполне мог иметь в запасе еще какую-нибудь железку. На расстоянии рукопашного боя это было бы все равно. Но примерно шесть метров, отделявшие неизвестного от Логинова, делали любой метательный снаряд серьезным аргументом в пользу его обладателя.

Сейчас вопрос был в том, поверит ли нападавший Логинову или совершит что-то вроде контрольного броска. И Виктор, изображая конвульсивные подергивания, был готов перекатиться в сторону. Неизвестный же метатель, высунувшись из-за угла надстройки, выжидал.

Этот поединок в «верю – не верю», несмотря на напряженность и огромное количество нервной энергии, затраченной обоими противниками, длился каких-то полторы-две секунды. И Логинов в нем победил.

Метатель высунулся из-за угла и устремился к нему. Передвигался он абсолютно бесшумно, как могут перемещаться только спецназовцы – не милицейские и прочие ведомственные, а спецназовцы элитных подразделений. В какой-то момент противник попал в свет наружного освещения. И снова нырнул в тень большой шлюпки с двигателем внутреннего сгорания. Таких шлюпок на «Одиссее» было всего две, и находились они на передних шлюпбалках.

За короткий промежуток времени Логинов успел противника оценить. Это был белый, среднего роста и средней комплекции. Никаких бугров мышц и прочих излишеств, характерных для обычных спецназовцев. Элитных спецназовцев на кулачный бой не натаскивают. Их учат убивать одним движением. И любыми подручными средствами. Накачанные мышцы для убийц-профессионалов только помеха, поскольку снижают скорость и ухудшают координацию. К Логинову приближался один из таких универсальных убийц. Оружия в его руках не было, и раньше Виктор его не видел. А если и видел, то просто не обратил внимания.

Убийца беззвучно подскочил к Логинову и чуть наклонился. Остановился он где-то в двадцати сантиметрах от замерших ног Виктора. Однако Логинов и не рассчитывал, что противник подставится. Тот вгляделся в лежащее на палубе тело. Не давая ему понять, что его обманули, Логинов вдруг распрямил ноги.

Противник тут же попытался отскочить, но Логинов успел зацепить подъемом левой ноги его левую пятку, а подошвой правой нанес удар в область коленной чашечки. Неповоротливый качок из ОМОНа этому ничего не смог бы противопоставить. Но не обремененный лишней мышечной массой метатель сделал невозможное. Сообразив, что высвободить ногу не удастся, он упал сам в сторону и правая подошва Логинова вместо коленной чашечки ударила в воздух.

В следующий миг оба вскочили на ноги. И снова все решили рефлексы. Логинов понял, что противник слишком юрок, чтобы давать ему возможность для маневра. И он сработал на парадоксе, – едва оказавшись на ногах, тут же крутанулся и пробил в полуприседе «вертушку» в опорную правую ногу.

На этот раз противник тоже успел среагировать. Он развернулся вправо и почти успел подпрыгнуть. Однако левую ногу вывести из-под удара не смог. Пятка Логинова врезалась в подъем и буквально скосила противника. Он рухнул на палубу лицом вниз, но все же смягчив удар руками. Логинов прыгнул на него и нанес рубящий удар ребром правой ладони по шее. В ней хрустнуло, и противник, мгновенно обмякнув, ткнулся в палубу лицом.

Логинов тут же прыгнул к надстройке. Во время схватки у него просто не было времени контролировать подступы. В прыжке он успел посмотреть на угол надстройки, из-за которого на него напали. Там вроде никого не было, и Виктор задрал голову вверх. Не обнаружив явной угрозы и там, он, прижавшись спиной к прохладной переборке, метнул быстрый взгляд в сторону кормы. Это был самый худший вариант для нападавших, но Логинов проверил и его.

В следующий миг он уже мчался к углу. Быстро, но практически беззвучно. Притормозив, Виктор резко выглянул. За углом никого не оказалось. Это означало, что либо противник был один, либо его сообщник прикрывает его с верхней палубы.

Мгновенно скользнув вдоль стенки на пару метров назад, Логинов задрал голову и окинул настороженным взглядом верхнюю часть надстройки. Однако никаких признаков того, что кто-то прячется там, Виктор не обнаружил. В этот момент из-за угла вдруг донеслись голоса. Логинов вновь метнулся к нему и выглянул.

От другого борта из-за надстройки вынырнули двое пассажиров-мужчин. В руке одного была бутылка. Прикрывая лицо рукой, он крикнул на английском что-то вроде того, что, мол, на кой черт они сюда притащились. Второй что-то ответил, но его ответ ветер унес прочь, так что Логинов расслышал только имя «Хэлен». Мгновение спустя он увидел и его обладательницу. Отчаянно прижимая левой рукой норовящую задраться юбку, женщина в наклонном положении выбралась из-за угла и ухватилась за мужчину без бутылки.

Логинов понял, что это просто экстремальная экскурсия, затеянная подвыпившей компанией. К нападению на него эта троица никакого отношения не имела, но показываться им на глаза было очень нежелательно. И Логинов метнулся к трупу. По дороге он бросил быстрый взгляд вдоль борта в сторону кормы, но там, на его счастье, экстремалов видно не было.

Быстро склонившись над телом, Логинов обшарил тело убитого. Однако тот был профессионалом, так что в его карманах оказались только небольшой кошелек, сигареты и зажигалка – даже ключа от каюты не было. Все это мгновенно перекочевало в карман Виктора. После этого он оглянулся и, быстро подавшись к фальшборту, посмотрел вниз. Ничьи головы там не торчали. Логинов подхватил тело и, перебросив его через фальшборт, тут же направился в сторону кормы.

Несколько секунд он напряженно прислушивался, ожидая, не донесется ли снизу возглас какого-нибудь невольного свидетеля. Крика не последовало, и Виктор, сунув руки в карманы, двинулся дальше уже не так быстро. Примерно через полминуты ветер донес до него голоса вынырнувшей из-за угла надстройки англоговорящей троицы.

Логинов оглянулся через плечо и почти сразу же нырнул в надстройку, направившись по коридору в сторону кормы. Англоязычная троица не могла его рассмотреть, так что опасаться их Виктору было нечего. Однако это ровным счетом ничего не значило.

Он был полностью дешифрован противником. Это означало полный провал. В подобных случаях сотрудник спецслужб обязан немедленно связаться с руководством, а оно должно организовать немедленную эвакуацию, вне зависимости от того, где это случилось – на родине или за рубежом. Однако Логинов находился в открытом море. Поэтому он не стал звонить замдиректору, а направился прямиком к каюте Мони...

95

– Ну что, порядок? – быстро спросил Кащеев.

– Нет! Он, кажется, сбросил Сида за борт! – приглушенно проговорил в трубке Вилли.

– Срань господня! – невольно вскрикнул Кащеев по-английски и тут же добавил по-русски: – Мать вашу! Ты что, его не прикрывал?

– Так получилось! На палубу вывалило трое пассажиров...

– И где он сейчас?

– Или свалился с Сидом, или ушел в надстройку! На палубе никого!

– Так!.. – Кащеев опустил стакан на стол так, что виски выплеснулось. – Ты Чарли звонил?

– Да! Он приказал разбежаться по каютам и не высовываться!

Прижатый к уху Кащеева мобильный завибрировал. Тот быстро отнял его от головы и увидел, что ему звонит Купер.

– Я понял! У меня вызов от Чарли! Я перезвоню! – быстро проговорил Кащеев и, ткнув пальцем в кнопку, снова приложил телефон к уху: – Да!

– Григорий, парни облажались!

– Я уже в курсе!.. – выдохнул в трубку Кащеев.

Ему очень хотелось напомнить Куперу, что он предупреждал его, насколько опасен Логинов, и говорил, что все нужно подготовить как следует. Но Кащеев сдержался. Купер на другом конце шумно вздохнул и выругался:

– Черт бы их побрал вместе с их инструкторами во Флориде!..

– Так что будем делать, Чарли? – спросил Кащеев.

Его ставки взлетели до небес. Большой босс жаловался ему на низкий уровень подготовки «морских котиков». Это стоило бы дорогого, если бы только теперь по «Одиссею» не рыскал готовый ко всему Логинов...

– Мы не можем больше рисковать! – быстро проговорил Купер. – Ты уверен, что он тебя не засек, Григорий?

– Если бы он меня засек, то за борт улетел бы не Сид, а я, – сказал Кащеев.

– Может, они все-таки улетели вместе?

– Ты хочешь сказать, чтобы я осторожно попытался...

– Нет! Мы не можем больше рисковать, Григорий! – быстро повторил Купер. – Если «Одиссей» не удастся увести с курса, вся операция полетит к черту!

– Я понимаю.

– Вы должны сделать это во что бы то ни стало, Григорий! Я на тебя надеюсь!

Вилла во Флориде и солидный банковский счет – вот что стояло за этими словами.

– Мы сделаем это, Чарли! – заверил большого босса Кащеев.

96

Приближаясь к каюте Мони, Логинов услышал впереди, за поворотом коридора, шаги. Ускорившись, он ухватился за ручку и заскочил в каюту еще до того, как некто успел вынырнуть из-за угла. Позади тоже никого не было, так что маневр Логинову удался.

Быстро прикрыв дверь, он подался чуть в сторону и замер. В санузле шумела вода. Лизавета пару раз шмыгнула носом, выжидая, потом подала голос:

– Шварц, это ты?

По коридору к каюте кто-то приближался. Что-то говорить в этой ситуации было крайне неосмотрительно, и Логинов промолчал.

– Шварц, ты что, оглох?!

Шаги в коридоре приблизились и проследовали дальше. Логинов скользнул к углообразному дивану и спрятался под стоящий перед ним стол. Шмыгая носом, из санузла выглянула Лизавета. Она посмотрела на дверь, потом повернула голову в сторону двухкомнатной каюты.

– Шварц, это ты?..

Снова не услышав ответа, Лизавета прошла в большую комнату каюты, после чего заглянула в расположенную за ней меньшую. Спрятавшийся под столом Логинов тем временем услышал, как в коридоре приглушенно хлопнула дверь.

Недоумевающая Лизавета выскочила из большой комнаты каюты и быстро подошла к входной двери. Открыв ее, она выглянула в коридор. Растерянно хмыкнув, Лизавета закрыла дверь.

В этот момент Логинов вынырнул из-под стола и, обхватив девушку сзади, прошептал ей в ухо:

– Не ори, это я!

Лизка вздрогнула всем телом, потом, вывернув голову, покосилась на Виктора и вздрогнула снова.

– Да я это, Лиз! – успокоил ее Логинов и осторожно разжал левую руку, которой зажимал Лизавете рот.

– Т-точно ты, Вить?.. – спросила Лизавета.

– Точнее не бывает, – кивнул Логинов.

Убедившись, что орать Лизка уже не будет, он отпустил ее, потянулся к двери и закрыл ее на запор.

– Ну привет, Лизавета! – протянул он руку.

– Здравствуй, Вить! – кивнула Лизавета, ткнув ему деревянную ладошку. – А ты тут это... откуда?..

– С самолета сбросили. С заданием, – сказал Логинов, поскольку вдаваться в подробности с Лизаветой смысла не имело.

– С какого самолета, Вить? – удивилась Лизавета.

– С «невидимки».

– А-а... Так а Моню ты уже видел?

– Пока нет. А где он?

Тут Лизавета, ошарашенная появлением Логинова, вдруг вспомнила все и приложила руку к подбитому глазу.

– На дискотеке, гад! А мне сказал из каюты не высовываться... Уйду я от него, Вить! Совсем уйду! Слышишь?

– Да я не против... – начал было Логинов и вдруг услышал топот.

Кто-то бежал к двери от кормы. Виктор приложил палец к губам:

– Тс-с!

Топот приблизился, и ручка вдруг дернулась. Лизавета, напуганная поведением Виктора, вздрогнула всем телом. Дверь содрогнулась от удара:

– Блин, а ну открывай!

Голос принадлежал Моне, и Логинов быстро метнулся в большую комнату каюты. Лизавета растерянно посмотрела на него, но тут Моня снова грохнул кулаком в дверь:

– Блин, не откроешь, во второй глаз получишь!

Лизавета торопливо провернула ручку запора. Моня распахнул дверь и, едва не сбив ее с ног, рванулся в санузел, расстегивая на ходу ширинку.

– Ты че, блин, офигела, в натуре? – крикнул он уже от унитаза. – Я чуть в штаны струю не пустил!

Пока Моня оправлялся, Логинов выглянул и показал Лизавете, чтобы та закрыла дверь на запор.

– Фух! – проговорил Моня и, с грохотом опустив сиденье, смыл в унитазе воду. Застегивая ширинку, он вышел из санузла. – Ты чего закрылась, а... – Тут Моня вдруг увидел стоящего на пороге большой комнаты каюты Логинова и переменился в лице. – Ни фига себе! Ты че, вообще страх потеряла? А?..

– Не быкуй, Моня, – сказал Логинов. – Это я...

Тут Моню на миг даже переклинило.

– Блин, Витек! А ты тут откуда?!

– Его с самолета сбросили... – сообщила наивная Лизавета.

– Ага, с «кукурузника»! – криво ухмыльнулся Моня и на всякий случай заглянул в дверь большой комнаты. Убедившись, что там больше никого нет, он спросил: – Ты чего приперся, Витек? Я ж тебя сто раз просил оставить меня в покое!

– Не получается, Монь, – пожал плечами Логинов и виновато улыбнулся. – Мне нужна твоя помощь...

– А вот это видел, Витек! – протянул Моня кукиш в сторону Виктора. – Короче! Ты меня не видел, я тебя тоже! Лизавета у меня под домашним арестом, так что по-быстрому освобождай помещение камерного типа, а то меня Шварц на дискаре дожидается... Ариведерчи астаманьяна!

97

Илиас Орфаниди, личный стюард знаменитого комика Йоргоса Дестуниса, вошел в столовую команды «Одиссея». Было уже поздно, так что в столовой находилась только дежурная смена, заканчивавшая уборку. Илиас направился в сторону раздаточной. Под иллюминаторами негромко гудел моющий пылесос.

– Петра! – позвал Илиас убиравшуюся девушку.

Она не услышала, и Илиас, свернув, прошел между рядами столов с перевернутыми стульями.

– Петра, привет!

Девушка оглянулась и с улыбкой кивнула:

– Привет, Илиас! Проголодался?

– Вот еще! – хмыкнул Илиас. – У нас на ВИП-палубе не проголодаешься. Я к Деспойне! Не знаешь, где она?

– У посудомоечной машины, – кивнула Петра. – Только навряд ли она тебе обрадуется...

– Посмотрим! – ухмыльнулся Илиас.

– Ну-ну! – проводила стюарда насмешливым взглядом Петра и добавила так, чтобы он не расслышал: – Казанова ты наш!

Илиас Орфаниди, и вправду считавший себя неотразимым мужчиной, направился мимо раздаточной к служебному ходу на кухню. Нырнув в него, он вскоре оказался возле посудомоечной машины, напоминавшей декорацию из фильма о космических путешественниках.

Обойдя ее, Илиас увидел наклонившуюся Деспойну Петранди и тут же почувствовал жар внизу живота. Деспойне исполнилось тридцать лет. Она была высокой, стройной, черноволосой и грациозной как пантера...

98

– Тогда дай мне хоть какую-нибудь одежду, Монь, – сказал Логинов.

– У меня тут что, блин, пункт расдачи гуманитарной помощи загранкомандированным эфэсбэшникам?

– Тс-с... – прошипел Логинов. – Не стони, Моня, я заплачу.

Виктор выудил из кармана бумажник. Моня скривился и махнул рукой:

– Да ладно, блин, спрячь! Какие тебе шмотки? Говори по-быстрому!

– Все равно, – сказал Логинов. – И на голову что-нибудь, если можно...

Моня быстро прошел к рундуку, открыл его и оглянулся:

– Короче, Витек, выбирай сам, че на тебя смотрит. Только в темпе... А то мы там со Шварцем двоих телок цепонули, а он их долго...

– Не поняла! – взвизгнула подскочившая сзади к Моне Лизавета. – Каких еще телок, а?!

– Усохни! – вырвал руку Моня. – Ты, блин, с нанайцем чего вытворяла?

– Так это ж танец такой!

– Ну и мы со Шварцем просто потанцуем!

– Я этим телкам щас зенки повыцарапываю! – рванулась к двери Лизавета.

– Э-э! – быстро оглянулся Логинов. – Ты куда?

– Туда!!! – выкрикнула Лизавета, пытаясь открыть запор.

Логинов уже собрался броситься к ней, но Моня его опередил. Подскочив к Лизавете, он ухватил ее за локоть и рывком развернул к себе.

– Ты, блин, временно пораженная в правах! Поняла? Еще раз подойдешь к двери, на палубе ночевать будешь! Как бомжиха последняя!

– На какой палубе, Моня?.. – подал голос Логинов.

– А ты, блин, Витек, не вмешивайся! – огрызнулся через плечо Моня. – Лучше шмотки выбирай, пока я не передумал!.. А тебя, звезда, за попытку нарушения режима я перевожу в карцер! Марш в туалет! Быстро! Выйдешь без разрешения, рассчитаю на месте, без выходного пособия!

– Ы-ы!.. – провыла Лизавета, направляясь к двери санузла. – Я просто танцевала, а вы... а вы...

– И дверь прикрыла, чтоб я твоего нытья не слышал! – рявкнул ей вслед Моня.

Лизавета хлопнула дверью, но ее вытье от этого стало ничуть не менее слышным, поскольку санузел выполнял роль своеобразной аккустической камеры.

– Ну че? – оглянулся Моня. – Выбрал, Витек?

– Выбрал, – кивнул Логинов.

– Ну тогда пошли! – сказал Моня, снимая висящий на крючке у выхода ключ от каюты.

– Куда пошли? Мне переодеться нужно!

– Твою мать, Витек! Ну так переодевайся! Только в темпе!

– Мне еще и маску снять нужно, в ванной...

– Блин, ты че, издеваешься? Шварц же и по-русски трех слов связать не может! А по-английски вообще. Телки, на фиг, разбегутся...

– Ну и правильно! – злорадно-торжествующе крикнула подслушивавшая из санузла Лизавета. – Переодевайся, Витечка, не спеши!

Моня подскочил к двери и распахнул ее.

– А ну, блин, отошла и села на толчок, лишенка!

– Ы-ы!... – донесся отдаляющийся вой Лизки.

– Вы можете не орать, блин?! – прыгая на одной ноге, чтобы попасть в штанину, оглянулся Логинов.

– А ты, Витек, не встревай! Кто ты такой, чтоб в моей каюте командовать?

– Да я-то никто, – понизив голос и наконец попав ногой в штанину, быстро проговорил Виктор. – Но там в коридоре по мою душу рыскает киллер! И, скорее всего, не один! Так что если вы не успокоитесь, вас могут исполнить заодно со мной!

– Блин, Витек, ты че, совсем охренел?! – оглянулся на дверь Моня. – На мою каюту бригады киллеров наводить?!

– Да успокойся, Монь! Я никого не навел! Как я к тебе заходил, никто не видел! Сто процентов!

– Какой успокойся, Витек?! Я, блин, чтоб отдохнуть от тебя, хрен знает куда в Грецию смылся и кучу бабок за билеты на этот круиз выложил! А ты, блин, мало того что в мою каюту приперся, так еще и с кучей киллеров на хвосте! Ты вообще нормальный, Витек?! Или у вас там полковникам комиссию психиатр штампует автоматом?!

– Пистолетом, блин! – проговорил Логинов, быстро распихивая по карманам взятых у Мони штанов свои вещи. Рубашку он просто накинул на плечо, поскольку нужно было еще снять маску. – Я ж тебе сказал, как я заходил к тебе, никто не видел! Чего ты расстонался? Сейчас сниму маску, и трахайте на здоровье со Шварцем своих телок! Дай пройти!

Моня, пристально посмотрев на Логинова, вдруг развернулся и распахнул дверь санузла:

– Лизка, давай в спальню! Только проходняком и в темпе!

Тон Мони разительно отличался от предыдущего. Он не орал и говорил на удивление спокойно, но в его голосе чувствовался железобетон. Лизавета, хотевшая было при открытии двери протяжно-показательно завыть, остановилась на полуноте, потом быстро вскочила с унитаза и так же быстро прошмыгнула мимо Мони в каюту.

Тот отступил в сторону, пропуская Логинова, и вошел в санузел следом за ним, прикрыв за собой дверь. Санузел был стандартным для пассажирского судна. Слева в углу унитаз, посередине умывальник, справа душевая кабинка. Логинов повесил на крючки рубашку Мони и прихваченную из рундука бейсболку Шварца, после чего снял свою рубашку. Моня сунул в рот сигарету и, опершись плечом о косяк двери, так что Логинов видел его физиономию в расположенном над умывальником зеркале, закурил.

– Ну, – сказал он, – так че за дела, Витек? Чего ты вытворил, что тебя грохнуть хотят?

Логинов пустил в умывальнике воду и, намочив носовой платок, принялся аккуратно отклеивать от шеи конец маски.

– Оно тебе надо, Монь? Меньше знаешь, крепче спишь...

– Да оно мне, Витек, триста лет было не надо, пока ты в мою каюту не ввалился! Я просто хочу понять, чего тут у вас за разборки, блин! Чтоб вкурить, как мне с этими киллерами, если они тебя, не дай бог, конечно, завалят, разойтись краями!

– Если они что-то заподозрят, краями с ними ты не разойдешься, Моня! – сказал Логинов, наконец подцепив край маски и начав осторожно снимать ее. – Поэтому главное, чтобы никто не видел, как я от тебя выхожу...

– Так а ты тут че, сам-один, Витек?

– Сам...

– Блин, ваши че, на валюте экономят? При таких ценах на нефть могли бы раскошелиться и на бригаду... Везти-то твой трупешник, если че, в Москву на чартерном самолете придется. Да хоть и пароходом, все равно бабла немерено выкинут, за рефрежираторные услуги...

– Спасибо, Моня, но я постараюсь не в рефрежираторе вернуться! – посмотрел в зеркале на собеседника Логинов.

– Да это я, Витек, чисто теоретически баланс прикинул! Из-за каких-то двух-трех штук евро грохнут тебя...

– Да не каркай ты! Никто на мне не экономил, блин! Просто так получилось!

– Хреново получилось, – покачал головой Моня. – Ты только это, Витек, если вдруг че, нас в ваши игры не путай, ладно? Нас-то со Шварцем, если грохнут, то и хрен с ним... А Лизку-то за что... Слышь, Витек?

– Да слышу, слышу! Не глухой! Не тошни под руку, а?

– Какой-то ты, Витек, совсем нервный... Я б на твоем месте, в натуре, сходил к психиатру. Хотя бы к частному, если теперь, конечно, получится. А то так и на дурку загреметь можно. Реально...

99

– Здравствуй, Деспойна! – поздоровался Илиас.

Деспойна, не разгибаясь, оглянулась и сухо кивнула:

– А, привет, Илиас...

После этого Деспойна тут же отвернулась и рукой в резиновой перчатке что-то покрутила внутри машины. Установив на место лючок, девушка прошла к пульту и нажала на сенсорную кнопку. Машина приглушенно зашумела. Деспойна посмотрел на табло, на котором замигали цифры и вздохнула, проведя запястьем по лбу.

В этот момент из-за торца машины показался Илиас, пришедший вслед за ней. Деспойна равнодушно посмотрела на него и, снова повернувшись к пульту, спросила:

– Ты кого-то ищешь?

Илиас Орфаниди растерялся. Дожив до тридцати пяти лет, он считал себя опытным ловеласом, но с Деспойной разговаривать не умел. Замявшись, он пробормотал:

– Да, ищу... То есть я пришел к тебе, Деспойна!

– Вот как? Я тебя внимательно слушаю, Илиас... – проговорила Деспойна, глядя на мелькающие на табло цифры.

– Я... я хотел тебя пригласить сегодня в гости, Деспойна. Слышишь? – протянул руку к плечу девушки Илиас.

– Я не глухая! – быстро повернула голову Деспойна, и Илиас руку неловко отдернул. Девушка посмотрела на него и кивнула: – Ну-ну?

– Что ну-ну?

– Зачем ты хочешь пригласить меня в гости, Илиас?

– А-а... Ну, просто там...

Деспойна устала выдавливать из него слова и спокойно проговорила:

– Ты хочешь меня трахнуть, Илиас, и приглашаешь не просто, а именно за этим. Правильно?

– Нет, ну... – вздохнул Илиас. – Хорошо! Да, я тебя хочу трахнуть. Очень сильно хочу...

– У тебя ничего не получится, Илиас.

– Потому что у меня нет желания с тобой трахаться... – пожала плечами Деспойна. – И я тебе об этом уже говорила. Правильно?

– Почему ты не хочешь со мной трахаться? – вздохнул Илиас.

– Просто не хочу. И все.

– Тебе было плохо?

– Нормально.

– Так в чем тогда дело?

– В том, что я не хочу, Илиас.

– А в тот раз?

– В тот раз я хотела, – пожала плечами Деспойна.

– Так ты не придешь?

– Илиас, ты что, идиот? Раз я не хочу, то, конечно, не приду.

– А я тебе хотел кое-что подарить... – проговорил Илиас и вытащил из кармана бархатную зеленую коробочку. Он утопил кнопку, крышка откинулась, и под ней сверкнуло колечко с бриллиантом. – Вот это!

– Ты за кого меня принимаешь? – хмуро посмотрела на Илиаса Деспойна.

– Ты не поняла... Это просто подарок.

– Подарки так не дарят, Илиас. Все, до свидания, мне нужно работать.

100

– Ну вроде все! – сказал Логинов, окидывая себя в зеркале пристальным взглядом. Повернувшись к Моне, он кивнул на свою рубашку: – Ты бы, Монь, после меня прибрался, на всякий случай... Понял?

– Не дурак, – кивнул Моня, цапая рубашку с крючка. – Ты свое точно все из карманов позабирал, а то в море потом свои шмотки искать будешь.

– Все, Моня, – кивнул Виктор.

Моня вышел из санузла и сразу сунул рубашку Виктора в какой-то пакет. Потом негромко позвал:

– Лизка, иди сюда!

Лизавета быстро вышла. Моня окинул ее оценивающим взглядом и поморщился. Однако мгновение спустя его лицо прояснилось:

– Возьми в темпе в холодильнике бутылку с водярой!

Лизавета послушно двинулась к холодильнику, но спросила:

– А зачем, Монь?

– Нужно, чтоб Витек от нас незаметно вышел! Сейчас я открою дверь, а ты вывалишься в коридор, типа пьяная. И срисуешь, как там обстановка! Поняла – нет?

– Я что, тупая? А зачем нужно, чтоб Витя от нас незаметно вышел? – спросила Лизавета, достав бутылку.

– Затем, что нужно! – отрезал Моня и шагнул к двери.

Логинов встал у него за спиной. Лизавета перехватила бутылку за горлышко, как гранату. Моня еще раз окинул ее взглядом и сказал:

– Волосы запутай!

Лизавета несколькими движения привела прическу в беспорядок, Моня удовлетворенно хрюкнул и открыл запор двери. Подавшись назад и едва не отдавив Логинову ноги, он кивнул:

– Пошла, звезда!

Лизавета взялась за ручку, открыла дверь и, очень натурально и со знанием дела изображая пьяную, вывалилась в коридор. Логинов с Моней затаили дыхание. Лизавета икнула и прикрыла дверь, но не до конца.

– О, девушка, привет! – донеслось по-английски с жутким акцентом.

По коридору тяжело затопали ноги. Моня прошептал, чуть повернувшись к Логинову:

– Блин, че за уроды?

Логинов, слышавший похожую речь не далее как сегодня на палубе «джи», выдохнул в ухо Мони:

– Скандинавы, кажется. Пьяные в умат!

Моня подался к щели, собираясь сказать Лизавете, чтобы она зашла обратно в каюту, но пьяные викинги были уже тут как тут.

– О, девушка, привет! Угостить нас русский водка! А мы вас угостить «Финляндия»! О`кей?

– Отвали! Я такую фигню не пью! Свободны! – проговорила по-английски Лизавета, имевшая немалый опыт общения с интуристами.

– Почему, «Финляндия» отличный водка!

– Засунь свою «Финляндию» в задницу, понял?

– Ты зачем моя родина обижать, а?

– Лапы!!! – взвизгнула Лизавета.

Моня рванул дверь, собираясь разрулить ситуацию, но малость опоздал.

– А-а! Мои яйца!!! – донесся в коридоре протяжный вой.

– И тебе тоже жмут?! – взвизгнула Лизавета.

– Стоять, урод! – рявкнул неизвестно откуда взявшийся Шварц, и тело второго викинга с такой силой врезалось в переборку, что даже свет мигнул.

– Да тихо вы, блин! – заорал Моня, но в коридор уже выглядывали соседи, а в стороне кормы кто-то звал гарда.

101

Сбитый с толку Илиас Орфаниди стоял с раскрытой бархатистой коробочкой, в котором переливалось бриллиантом колечко. Деспойна Петранди чуть наклонилась, посмотрев в какое-то окошко, и снова повернулась к пульту посудомоечной машины. Она вела себя так, словно Илиас Орфаниди перестал существовать.

– Деспойна, это дорогое кольцо, – проговорил Илиас. – Слышишь?

– Мне без разницы, – пожала плечами Деспойна и, отстранив его, прошла за посудомоечную машину.

Илиас двинулся за ней. Деспойна, заглянув в какой-то лючок, развернулась и едва не налетела на стюарда. Ее лицо стало злым:

– Ты мешаешь мне работать, Илиас. Отвали!

– Хорошо! Я ухожу! На! – протянул стюард коробочку с колечком.

– Что на?

– Я тебе его дарю!

Деспойна молча покачала головой. В ее глазах была насмешка.

– Я тебе уже все сказала, Илиас. Подари кому-нибудь другому...

– Я купил его для тебя!

Илиас понял, что сама Деспойна кольца не возьмет, и быстро положил его на посудомоечную машину. Потом сказал:

– Это тебе! – И в обход девицы направился прочь.

Деспойна с ухмылкой посмотрела ему вслед, потом негромко позвала:

– Илиас!

Стюард остановился и резко повернулся.

– Подарки так не дарят, – покачала головой Деспойна.

Илиас вздохнул.

– Я дарю, как умею!

– Подарки так не дарят, – улыбнулась Деспойна. – Хорошо... Я приду к тебе сегодня. Только забери это.

Илиас на миг замер, потом метнулся и схватил кольцо с посудомоечной машины. Его лицо буквально светилось. Деспойна же вдруг нахмурилась:

– Стой... А этот твой, как его, Фотиос...

Фотиосом звали соседа Илиаса по кубрику.

– Фотиос сегодня в ночную! – быстро сказал Илиас. – У меня все предусмотрено!

– Хорошо, Илиас Орфаниди! Я приду к тебе. Только приму душ после работы...

102

– А когда я сказала, что не хочу с ним трахаться, он ударил меня прямо в гла-а-аз! – довольно фальшиво всхлипнула в коридоре Лизавета.

– Это наглый ложь! – вскрикнул один из викингов. – Я не предлагать ей трахаться, я предлагать ей пить водка! А она ударить меня прямо в пах!

– Короче, – подал голос Моня, – если эти, блин, лесорубы не заплатят мне и моей девушке моральную компенсацию за физический ущерб по штуке евров с рыла, я подаю в суд на них и на вашу судоходную компанию!

Кроме набежавших гардов, их шефа, пассажирского помощника и толпы зевак, в коридоре присутствовал и русскоговорящий переводчик. Едва он перевел на английский ультиматум Мони, как викинг вскрикнул:

– Какой компенсаций? А кто заплатить за лечений моих яиц? И за сотрясенный мозг моего товарищ?

– Боюсь, вы не понимаете, серьезность ситуации, – негромко проговорил пассажирский помощник. – Если вы не согласитесь на требование господина, мы будем вынуждены передать вас турецким властям при заходе в ближайший порт. А в Турции за попытку изнасилования вам грозит пятнадцать лет...

– Это подлый провокаций! Я требовать консула!

– В турецкой тюрьме вам его пригласят, – пообещал пассажирский помощник. – Итак, каково ваше решение? Вы отказываетесь платить – и мы передаем вас завтра турецкому правосудию или вы платите – и добровольно покидаете круиз?

– Я должен позвонить свой адвокат!

– Хорошо, мы даем вам на размышление полчаса! Переведите, пожалуйста...

Когда переводчик перевел слова пассажирского помощника на русский, Моня сказал:

– Ладно, командир, только пусть чухаются побыстрее! Если через полчаса мне на дискотеку не принесут бабки, завтра мы снимаем с моей подруги в Турции побои!

– Я уверен, что нам удастся уладить этот прискорбный инцидент своими силами! От имени компании «Манолас Шиппинг Компани» приношу вам свои искренние извинения! Во избежание подобных инцидентов в дальнейшем в вашем коридоре теперь будет дежурить гард!

– Твою мать!.. – проговорил прячущийся в дальней комнате номера Логинов.

Дверь каюты приоткрылась, и Моня скомандовал:

– Все, Лизавета, погуляла и хватит! И ты, Шварц, тоже заходи! Концерт по заявкам окончен!

103

Деспойна Петранди жила в двухместном кубрике с уборщицей Петрой. Выйдя из душа голышом, Деспойна, продолжая вытираться махровым полотенцем, подошла к рундуку и вытащила из него черные трусики.

Петра с ухмылкой посмотрела на подругу:

– Ты же говорила, что больше ни за что не будешь с ним трахаться!

– Больше и не буду, – пожала плечами Деспойна, вешая на дверцу рундука полотенце и натягивая трусики. – Это будет последний раз.

– Смотри, еще понравится!

– Я тебя умоляю, – оглянулась на Петру Деспойна. – Илиас годится только для тупого секса. Очень тупого...

– Это как?

– Это так, что трахаться можно только с закрытыми глазами. Иначе не кончишь.

– Я бы на твоем месте от такого счастья отказалась.

– У нас разные темпераменты. Ты можешь оставаться невостребованной десять дней, а я нет. Надо пользоваться случаем, если больше никого нет рядом. До возвращения в Пирей я все равно не выдержу. А Илиас как-никак совершил поступок. Разорился на кольцо. Надо его наградить за это...

– Наверное, какое-нибудь копеечное, – хмыкнула Петра.

– Да нет. Кольцо классное, – покачала головой Деспойна, надевая блузку. – Я даже боюсь, не украл ли он его у кого-то из пассажиров. Надо сперва разузнать, а то потом неприятностей не оберешься.

– Так не ходи вообще.

– Мне трахнуться охота, – пожала плечиками Деспойна. – И колечко тоже охота. Если оно не краденое и Илиас будет вести себя нормально, почему и не взять? Конечно, лучше, если подарки дарит тот, кто тебе по душе. Но те, кто тебе по душе, обычно почему-то дарят подарки другим...

104

– Витя? – выпучил глаза Шварц. – А ты тут откуда?

– От верблюда! – оглянулся на телохранителя Моня. – Ты чего, блин, приперся? Я ж тебе сказал телок на дискотеке сторожить!

– Так они того, Монь, убегли, в общем...

– Убегли, блин! Держать надо было!

– Чтоб меня, как этих, в турецкую тюрьму? – испуганно оглянулся на дверь Шварц.

– Видал, блин, красавца? – хмыкнул Моня. – Интеллектом держать, а не руками... Ладно, других снимем! Ну что, Витек, ты тут располагайся, а мы...

– Куда, блин, располагайся? Мне как-нибудь выйти надо!

– Как ты теперь выйдешь, если у нас под дверью гард торчит?

– Ну так отвлеките его!

Моня покачал головой:

– Ты, Витек, только не обижайся, но тебя надо лечить электричеством... Зачем тебе выходить, если там тебя киллеры ищут? А тут тебя стопудово никто не найдет! Плюс и Лизка под боком...

– Да не нужна мне твоя Лизка триста лет!

– Да не боись, Витек, на тебя я в суд подавать не буду! – с ухмылкой хлопнул Логинова по плечу Моня, потом серьезно добавил: – Я ж не больной с вашей Конторой связываться. Так что давай, Витек, не теряйся...

– Мне нужно выйти!

– Ф-фух!... – вздохнул Моня, оглядываясь на Шварца.

В этот момент из санузла донесся звук смываемой воды, и в каюту вынырнула Лизавета.

– Эй, где вы все? – громко позвала она.

– Тута! – оглянулся Шварц.

– Ой, а чего вы здесь делаете? – заглянула в дальнюю комнату Лизавета.

– Витю уговариваем остаться, а его, блин, на подвиги тянет, – негромко сказал Моня.

– Ой, Витечка, так и правда оставайся!

– Да тихо ты! – проговорил Логинов, осторожно поглядывая на иллюминатор большой комнаты. – Слышь, Монь! Я через окно выберусь...

– Как знаешь, Витек! Только тогда с концами! Чтоб в форточки мне под утро не тарабанил...

105

Вообще-то ничего особенного в хождении в гости в нерабочее время членов экипажа друг к дружке, даже если они были разнополыми, не было, но Деспойна Петранди выбрала такой маршрут, чтобы ни с кем не столкнуться. Подавать повод судовым сплетникам ей не хотелось.

Кубрик, который Илиас Орфаниди делил с другим стюардом – толстым и вечно сальным Фотиосом, располагался в закоулке у бокового трапа. Нырнув в этот закоулок, Деспойна быстро достала из небольшой сумочки зеркальце и окинула себя критическим взглядом. Илиас Орфаниди был из тех мужчин, к которым Деспойна не могла испытывать в принципе никаких чувств. Просто месяц назад на другом судне «Манолас Шиппинг Компани» ей жутко захотелось секса, а под рукой был только Илиас. Вот она его и использовала. Но, несмотря на все это, Деспойна, как любая женщина, хотела выглядеть безукоризненно.

Легкий макияж был в порядке. Чуть вздернутый носик припудрен, глаза умело подведены, губки накрашены, щечки нарумянены. Довольная собой, Деспойна даже показала своему отражению язычок. Сунув зеркальце в сумочку, она подошла к двери кубрика и негромко постучалась.

Илиас Орфаниди подскочил к двери и распахнул ее. На его лице возникла немного нервная улыбка. Он резко отступил в сторону и сделал жест рукой:

– Проходи!

Деспойна сухо кивнула и шагнула в кубрик. По сравнению с другими пассажирскими судами жилые помещения членов экипажа на «Одиссее» были настоящими хоромами. Но даже при этом в тесной прихожей двухместного кубрика двоим было негде развернуться. Деспойна невольно коснулась Илиаса локотком. Тот от этого нервно сглотнул.

«Эк его спермотоксикоз давит», – подумала Деспойна, но ничем своих мыслей не выдала. Пройдя в комнату, она увидела стоящую на столе запотевшую бутылку шампанского и два бокала с витиеватой эмблемой «Манолас Шиппинг Компани». Рядышком лежали небольшая коробка конфет и зеленый бархатистый футляр с кольцом. Свечей не было, но Илиас Орфаниди и так прыгнул выше головы. Деспойна к мужчинам особого пиетета не питала, но при этом в оценках была справедливой.

– Твоя кровать какая? – оглянулась она.

– Вот эта!

Илиас с такой прытью ринулся в комнату, что Деспойна на всякий случай быстро уточнила:

– Я просто сумочку хочу положить, мистер Нетерпение!

– Да я ничего и... – невольно смутился Илиас. – Просто хотел показать.

– Спасибо, я поняла, – небрежно бросила сумочку на кровать стюарда девушка.

После этого она отодвинула один из стульев и присела, не дожидаясь, пока Илиас ей поможет. Она пришла сюда просто перепихнуться. Всякие ухаживания, уместные на романтическом свидании, в этом случае были абсолютно излишни. Тем более, что Деспойна еще не знала, не вытворит ли Илиас что-нибудь такое, отчего ей перехочется заниматься с ним даже тупым сексом...

106

– Кхе-кхе! – кашлянул на палубе Шварц.

Логинов, стоявший в каюте Мони у приоткрытого иллюминатора, мгновенно отодвинул занавеску и открыл створку. Высунув голову в проем, он на всякий случай мазнул взглядом по сторонам, после чего прыгнул на палубу «щучкой». Кувыркам его в «Альфе» обучили как следует. Мягко приземлившись на руки и сгруппировавшись, уже секунду спустя он вскочил на ноги и двинулся в противоположную от Шварца сторону. Моня за его спиной быстро закрыл иллюминатор.

Пройдя к корме, Виктор спустился на палубу «эф» и двинулся вокруг надстройки. Сейчас его интересовал какой-нибудь уборщик. Вскоре Виктор услышал приглушенный шум пылесоса и, ориентируясь на него, нырнул в главное фойе. Уборщик в униформе замывал моющим пылесосом какое-то пятно на ковровой дорожке возле стоящей в модерной кадке пальмы.

Логинов огляделся и двинулся к нему. Приближаясь к уборщику сзади, Виктор подгадал так, что тот его вроде как невзначай толкнул.

– Ой, простите! – извинился по-гречески оглянувшийся уборщик.

– Все в порядке! – ответил Виктор по-английски и улыбнулся. – Это я виноват!

Обогнув уборщика, он дошел до другого выхода и вынырнул на палубу. Здесь Виктор перекурил, после чего неспешно поднялся наверх. Он был собран и готов к любым неожиданностям. Попытавшись его убить, цээрушники подтвердили самые худшие опасения Виктора. И развязали ему руки.

Поднявшись на палубу «и», он позвонил из расположенного в укромном месте телефона судовой связи в службу сервиса.

– Доброй ночи! – ответили ему по-гречески.

– Доброй ночи! – сказал Логинов по-английски. – Моя фамилия Петрофф, каюта «ди-34»...

– Спасибо за звонок, господин Петрофф! Что желаете? – тут же перешли на английский.

– Я через пять минут вернусь к себе с дамой, пожалуйста, организуйте в каюту шампанское! Вы понимаете?

– О, конечно, господин Петрофф! Со свечами или без?

– Лучше со свечами!

– Сейчас все будет сделано! Свечи зажечь?

– Пожалуй... не стоит!

– Спасибо за звонок, господин Петрофф! Оплата будет включена в ваш счет! Романтической ночи!

– Спасибо! – сказал Логинов и повесил трубку.

Пару минут спустя он неспешно поднялся по трапу в фойе палубы «ди».

Дверь служебного лифта с мелодичным перезвоном отползла в сторону. Одетый в белую курточку, черные зауженные брюки и лакированные туфли стюард выкатил из кабины тележку и направился к коридору правого борта. На тележке стояло прикрытое крахмальной салфеткой ведерко с шампанским, на нижней полке лежал тяжелый стилизованный под античность подсвечник.

Логинов свернул к выходу на палубу, вынырнул к фальшборту и закурил. Стоя вполоборота, он через стеклянную дверь наблюдал за фойе. Уже минуту спустя стюард вынырнул из-за угла. Он был цел и невредим. Это означало, что если в каюте Виктора и есть засада, то тот или те, кто в ней сидят, работают не наобум.

Собственно, другого от настоящих профессионалов ожидать и не приходилось. Логинов докурил, затушил окурок в пепельнице и направился к носовой части надстройки, где находился еще один боковой вход. Нырнув в него, Виктор вскоре свернул в узкий служебный коридорчик. Дверь комнаты с инвентарем для уборки, конечно, была заперта. Но Логинов не зря спускался в главное фойе. Вытащив из кармана незаметно снятый с пояса тамошнего уборщика универсальный ключ, Виктор пару секунд спустя оказался в тесной каморке с инвентарем.

Само собой, здесь нашелся и комплект униформы. Логинов натянул его поверх своей одежды, после чего окинул взглядом инвентарь. Свой выбор он остановил на пылесосе и щетке с прочной ручкой. Экипировавшись таким образом, Виктор вскоре вынырнул в коридор, не забыв запереть за собой дверь.

Время для уборки, конечно, было не совсем урочное, но сервис на «Одиссее» работал круглосуточно, так что ничего подозрительного в появлении уборщика в коридоре палубы «ди» не было. Подойдя к своей каюте, Виктор деловито открыл дверь, включил свет и вкатил следом за собой пылесос.

Прятаться те, кто сидел в засаде, могли только в санузле или в рундуке. Других вариантов не было. Но для находящихся в засаде появление уборщика вскоре после прихода стюарда должно было выглядеть вполне мотивированным. Поэтому Виктор очень спокойно прикрыл за собой дверь и так же спокойно включил пылесос. Для виду он немного поводил им под дверью санузла, после чего пустил в дело щетку с прочной ручкой, заблокировав ей дверь.

Радиосвязь в надстройке работать не могла в принципе, поскольку переборки экранировали сигналы, так что заблокированный в санузле связаться со своими сообщниками не мог никак. А поскольку заблокированная дверь из рундука не просматривалась, то Логинов очень спокойно перетащил свой пылесос в каюту и начал елозить щеткой по полу, приближаясь к рундуку.

При этом он незаметно вытащил из кармана баллончик со слезоточивым газом, которым разжился у Мони. К баллончику Виктор пристроил тонкую трубочку. Подобравшись к рундуку сбоку, он резко приподнялся и, сунув трубочку сверху в щель, надавил на кнопку. И тут же бросил щетку пылесоса.

Окажись киллер в рундуке, он бы выскочил из него как ошпаренный и стал бы легкой добычей Виктора. Однако ничего не произошло, и Логинов, старавшийся не дышать, метнулся из каюты к санузлу. Там он, припав сбоку от двери к переборке, проделал ту же операцию.

Однако киллера не оказалось и в санузле. Убедившись в этом, Логинов закрыл лицо платком и, нырнув в каюту, проскочил мимо рундука к устроенному под кроватью тайнику. В нем лежали два свертка. Небольшой Виктор сунул в карман, тот, что покрупнее, запихнул за пазуху. Сразу после этого он вернулся к выходу, прихватив по дороге гудящий пылесос.

Полминуты спустя он уже вынырнул в коридор, спокойно закрыл дверь на ключ и отправился к служебному помещению с инвентарем. Ничего подозрительного по дороге он не заметил...

107

Илиас ловко откупорил шампанское и наполнил бокалы. Деспойна кивнула и подняла свой. Стул в комнате был только один, так что Илиасу нужно было или стоять, или присеть на кровать. Присесть он не мог из-за одолевавшего его нетерпения.

– Это тебе, Деспойна! – пододвинул он футляр с кольцом к девушке, взяв другой рукой свой бокал.

– Спасибо, Илиас! – кивнула та и потянулась бокалом к бокалу Илиаса, однако в самый последний момент вдруг поставила шампанское на стол. – Хотя, подожди!

Быстро взяв футляр, Деспойна пригляделась к кольцу внимательно. Сомнений в том, что оно из настоящего золота и с настоящим, хотя и небольшим бриллиантом не было.

– Где ты его взял, Илиас? Только честно!

– У Наны!

Наной звали продавщицу ювелирного бутика «Одиссея». На лайнере имелось все, чтобы клиенты могли провести отдых в лучшем виде. В том числе и магазины дьюти-фри.

– Не врешь? – пристально посмотрела на Илиаса Деспойна.

– Вот еще! – хмыкнул тот. – Зачем? Можешь у нее сама спросить!

В искренности Илиаса сомнений не было.

– Тогда поставим вопрос так: у тебя что, умерла и оставила тебе наследство бабка-миллионерша, Илиас Орфаниди?

– Нет... – ухмыльнулся стюард. – А что?

– Не бойся, замуж за тебя я не собираюсь, – покачала головой Деспойна. – Просто прежде чем взять подарок, я хочу быть уверена, что он добыт честным путем...

– А тебе-то какая разница?

– Никакой! – сказала Деспойна.

Поставив футляр на стол, она поднялась и цапнула с кровати свою сумочку.

– Я передумала, Илиас Орфаниди! Подаришь это кольцо какой-нибудь глупышке! Чао!

– Подожди, Деспойна!

Илиас ухватил девушку за предплечье. Та нахмурилась и глухо сказала:

– Руки!

Стюард поспешно отдернул руку.

– Я тебе не принадлежу, Илиас Орфаниди! Поэтому не забывайся!

– Да что ты начинаешь? – вскрикнул стюард, в сердцах поставив бокал на стол.

– Я заканчиваю! – развернулась к двери Деспойна. – А не начинаю...

108

Кащеев вынырнул в коридор, вроде бы невзначай мазнул взглядом по сторонам и небрежно запер дверь. Из расположенной неподалеку каюты второго класса доносились жизнерадостные вопли. Там обитали какие-то скандинавы. По соседству с ними жили их соотечественники, и они все время ходили друг к дружке в гости – и не с пустыми руками.

Кащеев двинулся к расположенной в другой стороне каюте Вилли. Они все – Кащеев, Сид и Вилли – жили в одинаковых каютах по одному борту. Только делали вид, что друг друга не знают. Поэтому Кащееву нужно было войти к Вилли так, чтобы этого никто не видел.

Впереди у трапа промелькнула какая-то парочка. Потом из расположенной по соседству с Вилли каюты вынырнул молодой парень, запер дверь и направился к корме, даже не посмотрев на Кащеева. Как только парень свернул за угол, Кащеев оглянулся через плечо и шагнул к двери Вилли.

Тот дожидался его и резко распахнул дверь. Кащеев быстро вошел в каюту, невольно удивившись слуху «морского котика». Вилли закрыл дверь и запер ее. Они прошли в комнату каюты, и Кащеев вытащил телефон. Чарли Купер велел ему доложиться.

Кащеев набрал номер и, дождавшись ответа, негромко проговорил:

– Я уже у Вилли!

– Хорошо! Пусть сразу все тебе расскажет!

Кащеев отключился, Вилли, слышавший голос Купера, кивнул на раскрытый буклет круиза «Золотое руно»:

– Карты нет, так что придется на этой...

Кащеев пожал плечами. Ему было все равно. Первоначально его в детали не посвятили. Теперь же напуганный Купер хотел, чтобы и Кащеев был в курсе навигационной части операции. Чтобы, если что-то случится и с Вилли, не сорвать ее.

– Я пойму! – заверил Вилли Кащеев и наклонился.

Буклет был раскрыт посередине. На развороте красовалась выполненная на высочайшем полиграфическом уровне цветная карта восточной части Средиземного и Черного морей. На ней был отмечен маршрут круиза. Вилли взял в руки ручку и указал ей на линию:

– Мы сейчас примерно здесь...

Кащеев кивнул. Миновав Босфор, «Одиссей» теперь направлялся в Эрегли. В отличие от Самсуна и Трабзона, Эрегли не был крупным морским портом. Но это сейчас. А в древние времена все обстояло иначе, и, согласно легенде, «Арго» в него вроде бы заходил.

– В четыре ноль-ноль мы будем вот в этой точке. – Вилли указал на заранее нанесенную на карту отметину. Кащеев с умным видом кивнул, хотя никакого особого смысла в этой самой точке и не было. – Далее мы заставляем вахту плавно, чтобы никто этого не заметил, лечь на курс норд-норд-ост в двадцать три градуса тридцать минут...

Кащеев прикинул, что отклонение от курса составит почти шестьдесят градусов. Любой профессиональный судоводитель должен был это заметить – по звездам. Но в четыре часа ночи все штурманы и рулевые, кроме вахтенных, должны были спать. Так что операция была продумана до мелочей...

Кащеев кивнул и Вилли продолжил:

– В результате мы еще до рассвета окажемся вот в этой точке...

Вилли ткнул пальцем во вторую заранее нанесенную точку, после чего быстро записал на буклете координаты и дважды их подчеркнул. Это было самое главное, и Кащеев намертво запечатлил цифры у себя в голове, чтобы воспользоваться зрительной памятью, если вдруг подведет «цифровая».

– Я все понял, Вилли, – поднял он глаза на «котика».

Тот пристально посмотрел на Кащеева, после чего выдрал из буклета карту и с зажигалкой в руке двинулся в санузел. Кащеев, пока Вилли сжигал ее, перекурил...

109

Открыв дверь универсальным ключом, Логинов нырнул в каморку с инвентарем, поставил под стенку пылесос со щеткой, после чего заперся. Ему очень хотелось курить, но это было рискованно. «Одиссей» был оборудован новейшими средствами пожарной сигнализации, так что перекур для Логинова мог обернуться настоящей катастрофой.

Никакой мебели в каморке не было. Логинов выудил из кармана взятый в тайнике сверток, присел под стенкой и осторожно его развернул. Внутри лежали два шприц-тюбика с каким-то веществом вроде усовершенствованного скополамина и керамический прямоугольник размером с половину сигаретной пачки.

Этот прямоугольник был вроде как пистолетом. Только предназначался он исключительно для ликвидаторов. Логинов осмотрел пистолет, после чего сжал его в правой руке. Короткое тонкое дуло едва выглядывало между указательным и средним пальцами. Предохранитель выключался при обжиме. Спуск утапливался указательным пальцем.

В принципе, штуковина была удобной. Проблема заключалась в том, что этот пистолет являлся вроде как одноразовым. После использования его следовало либо уничтожить, либо отправить для перезарядки в лабораторию, где его изготовили. Патроны были безгильзовыми, наподобие тех, что несколько лет назад применила для своих снайперских винтовок немецкая фирма «Хеклер и Кох».

Логинов вздохнул. Он бы предпочел этой суперсовременной пятизарядной пукалке старый проверенный пистолет Стечкина. Но «Стечкина» у него с собой на «Одиссее» не было. Так что приходилось довольствоваться тем, что нашлось в резидентуре.

Логинов немного поупражнялся в выхватывании керамического пистолета из кармана и успокоился только тогда, когда начал укладываться в одну секунду. После этого Виктор на всякий случай проверил шприц-тюбики и распихал их по разным карманам.

В свертке покрупнее, лежавшем за пазухой, были две неиспользованные маски. Виктор вытащил их, но разрывать пакет не стал. Сейчас в дополнительной маскировке не было необходимости. Немного поколебавшись, Логинов спрятал обе маски в углу каморки, под картриджами пылесосов. Это, конечно, было нарушением всех писаных и неписаных правил и инструкций.

Однако Логинов был не паркетным полковником, а рабочей лошадкой спецслужб. И его задача заключалась вовсе не в неукоснительном, до параграфа и запятой, исполнении многочисленных инструкций. Американцы задумали нечто чудовищное и, ради воплощения своего дьявольского замысла в жизнь, не останавливались ни перед чем. Логинов должен был притормозить их. Любой ценой. Потому что больше было некому.

Посмотрев на часы, он выбрал из стоящих под стенкой пылесосов самый маленький – вроде автомобильного. Прихватив его, Виктор покинул каморку, ставшую для него чем-то возле базы, и отправился на разведку на палубу «и».

Используя пылесос в качестве прикрытия, Виктор, прибираясь то тут то там и тщательно избегая встреч с членами экипажа, вскоре выяснил, что Ринго находится в своей каюте. При этом на подступах к ней ничего, что могло бы вызвать подозрение, Виктор не обнаружил.

Конечно, сообщники Ринго могли прикрывать его из соседней каюты. Или вообще находиться вместе с ним. Однако у Виктора просто не было другого выхода, кроме как сунуться в логово врага...

110

– Я все запомнил! – доложил Кащеев Куперу, когда Вилли вернулся из санузла.

– Это очень важно, Григорий! – сказал большой босс.

– Я понимаю. Если что, я не подведу, – заверил его Кащеев. – Тогда мы пошли к Сиду?

– Да! Только очень осторожно!

Купер со своими предупреждениями уже начал Кащеева доставать. Но он ничем не выдал своего недовольства.

– Да, конечно! Мы будем начеку, Чарли!

– Тогда все! Перезвонишь, как вскроете тайник!

– Да, конечно! – сказал Кащеев.

Как бывший разработчик, он понимал Купера. Когда операция просчитана и рассчитана до секунд и сантиметров, погубить ее может малейшая небрежность. Именно поэтому Купер так и дергался после прокола Сида. Но как исполнителя эти пошаговые доклады Кащеева сильно выбивали из колеи. Для исполнителя самое важное – войти в ритм и поймать кураж...

– Ну что, готов? Идем? – посмотрел Кащеев на Вилли.

Тот взглянул на часы и сказал:

– Еще успею перекурить...

111

Фотиос Харутлари, стюард казино «Одиссея», быстро спускался по боковой лестнице. Он на пять минут отпросился у старшего смены, чтобы заскочить к себе в кубрик за таблетками. Фотиос постоянно страдал желудком, и у него с вечера пучило живот. Это был далеко не единственный недостаток толстого Фотиоса, так что похвастаться успехом у женщин он не мог. Впрочем, как и авторитетом среди коллег.

Нырнув в свой закоулок, Фотиос быстро прошмыгнул к двери. И вдруг услышал женский голос. Фотиос мигом сообразил, что его сосед по кубрику Илиас Орфаниди опять зацапал какую-то девушку. И резко остановился.

Ситуация была препаршивейшей. Сунуться в кубрик за таблетками означало подвергнуть себя насмешкам не только Илиаса, но и девушки. А без таблеток Фотиос с урчащим животом рисковал быть снятым со смены. О клиентах в казино «Одиссея» заботились...

Ни в аптеке, ни в медсанчасти лайнера нужных Фотиосу таблеток ночью раздобыть было невозможно, и он все же шагнул к двери. Лучше было стать посмешищем в глазах коллег, чем оказаться снятым со смены с риском последующего списания с лайнера на берег.

Фотиос уже протянул руку, чтобы постучаться, и вдруг замер. Теперь в кубрике говорил Илиас. И говорил он такое, отчего Фотиос замер с открытым ртом...

112

Затушив окурок в пепельнице, Вилли подошел к рундуку и вытащил из него пистолет-пулемет. Это был «Хеклер и Кох» модели MP3, напоминавший уменьшенную копию «калашникова». Кащеев выбору «морских котиков» не удивился. МР3 была в Штатах в ходу. Именно эту модель традиционно использовал полицейский спецназ США.

Пистолет-пулемет был готов к бою, даже снят с предохранителя. Это было компактное оружие и, несмотря на штатный глушитель, Вилли без труда уместил пистолет-пулемет в пакете. Теперь у Вилли в руках было что-то вроде знаменитого «альфовского» чемоданчика. Только при использовании «альфовского» чемоданчика кейс раскрывался и отбрасывался, Вилли же мог при необходимости вести огонь прямо через пакет.

– Я готов! – кивнул он.

Кащеев поднялся и направился к двери. Вместе с Вилли они какое-то время прислушивались, потом посмотрели друг на друга. Вилли молча протянул Кащееву ключ. Тот кивнул.

Вилли открыл дверь и вышел в коридор первым. Кащеев сунул ключ в дверь и запер ее. Стоявший позади Вилли прикрывал его. В том же порядке они проследовали к каюте Сида.

Тот по привычке, прежде чем отправиться на ликвидацию Логинова, отдал напарнику все, что могло помочь установить его личность. Так что и спутниковый телефон Сида, и ключ от его каюты остались у Вилли. Теперь ключ находился у Кащеева.

На этот раз в коридоре никого не было. Они быстро оказались у нужной двери, Кащеев поспешно открыл ее и резко распахнул дверь. Несмотря на все предосторожности покойного Сида, в каюте могла быть засада. И они действовали соответственно...

113

Все служебные помещения «Одиссея» открывались универсальным ключом. Каюты имели индивидуальные ключи, дубликаты которых, впрочем, находились в службе сервиса. Логинов решил обойтись без них.

Улучив момент, когда в носовом коридоре правого борта палубы «и» никого не было, Логинов подошел к двери каюты Ринго со своим автомобильным пылесосом и постучался. Ринго мог прикинуться, что его нет или что он спит и ничего не слышит, но он ответил после небольшой паузы по-английски:

– Кто?

– Служба сервиса, господин Симмонс! Откройте, пожалуйста!

Тут тоже могло быть несколько вариантов, но Ринго здорово упростил задачу Логинова.

– Одну минуту! – крикнул он.

Логинов с наклеенной на губы улыбкой чутко прислушивался к доносящимся из каюты звукам. Профессионалы в таких случаях обычно пользуются лаконичным языком жестов, не произнося ни слова, но Логинову могли помочь и другие звуки – вроде легкого скрипа двери рундука или приглушенных шагов у санузла.

Виктор услышал кое-что другое. Из каюты донесся короткий перестук клавиш, потом хлопнула какая-то крышка и послышался звук отодвигаемого стула. Ринго направился к двери, Логинов сунул руку в карман и сжал в руке керамический чудо-пистолет. Предохранитель автоматически отключился, поставив пистолет на боевой взвод.

Запор двери щелкнул. Логинов мазнул взглядом по сторонам. В коридоре по-прежнему было пусто. Ринго открыл дверь и собрался что-то сказать, но Логинов его опередил:

– Извините за задержку, господин Симмонс!

В следующий миг Логинов бочком прошмыгнул в каюту мимо растерявшегося хозяина и спросил:

– Где убрать, господин Симмонс?

При этом Виктор цепким взглядом окинул каюту. На столе в комнате лежал лэптоп, подключенный к судовой сети. Видимо, Логинов застал Ринго за сеансом связи. Мгновенные встречи в общественных местах при определенных обстоятельствах все еще были актуальны, но связь намного проще было поддерживать через Интернет.

– Я не просил ничего убирать! – развернулся у двери Ринго.

Он был несколько раздражен.

– О, простите, господин Симмонс! Видимо, перепутали на телефоне!

Логинов шагнул обратно к выходу. Автомобильный пылесос висел у него на плече. Это было очень удобно, поскольку оставляло свободными руки. Левой Виктор неожиданно рванул Ринго за правый рукав и в мгновение ока оказался позади него.

Той же левой Виктор обхватил Ринго сзади, ногой захлопнул дверь, лбом боднул хозяина каюты в темя, а правую руку выдернул из кармана. За доли секунды Логинов оказался хозяином положения. Он был прикрыт находящимся в состоянии грогги Ринго, словно бронещитом, и готов мгновенно открыть огонь по его сообщникам.

Поскольку никто в каюте себя не проявил, Виктор быстро прошептал:

– Где они? А?

После удара в темя Ринго понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Отвечай! Быстро! – тряхнул пленника Логинов.

– Ты опоздал, дружище! У меня уже ничего нет!.. – наконец махнул тот головой. – Я все уже отправил! Только что!

Несмотря на незавидное положение, в голосе Ринго чувствовалась легкая издевка. Это Логинову очень сильно не понравилось. И он, приподняв руку, ткнул пальцами в сонную артерию хозяина каюты...

114

Еше до того, как Кащеев распахнул дверь каюты Сида, Вилли сместился в сторону за переборку, чтобы уйти с линии огня. Кащеев тут же шагнул в каюту и сразу включил свет, чтобы уравнять шансы, если внутри была засада. Одновременно он сместился в сторону, чтобы заглянуть в комнату.

Никаких признаков присутствия посторонних не было, и Кащеев махнул левой рукой напротив проема. Вилли оказался в каюте мгновенно и бесшумно, словно не ступал по палубе, а передвигался на воздушных подушках. Он тут же прикрыл левой рукой дверь и сразу сместился влево, подальше от Кащеева.

Тот покосился на него. Вилли кивнул в сторону санузла. Кащеев по дуге направился к его двери, чтобы, в случае чего, не попасть под «дружеский» огонь Вилли.

Кащеев подобрался к двери санузла справа, Вилли – слева. По его кивку Кащеев толкнул дверь внутрь, после чего прижался к стенке. Вилли с приподнятым в пакете пистолетом-пулеметом быстро заглянул внутрь и тут же развернулся в сторону комнаты.

С теми же мерами предосторожности они обследовали и ее. Засады в комнате Сида не оказалось. И следов присутствия чужаков тоже. Вилли вернулся к двери и запер ее, после чего, положив на стол свой пистолет-пулемет в пакете, направился к тайнику...

115

Илиас смотрел вслед Деспойне и понимал, что она сейчас уйдет навсегда.

– Ладно! – почти крикнул он. – Я заработал эти деньги! Слышишь?

– Не смеши меня, Илиас, – негромко проговорила Деспойна, даже не оглянувшись. – Расскажешь это кому-нибудь другому!

Она сводила Илиаса с ума. И он бросился за ней и снова схватил за руку.

– Я их заработал, слышишь? Вот, смотри!

И Илиас выхватил из кармана пачку евро.

– Я же тебя просила не хватать меня, черт бы тебя побрал!

– Ты спросила, я ответил! А ты уходишь...

– Я еще не ушла! Но сейчас уйду... – вздохнула Деспойна, с опаской глядя на купюры в руках Илиаса.

– Почему, черт бы тебя побрал?!

– Потому, что такие деньги честно заработать нельзя! А я не собираюсь впутываться ни в какие грязные делишки!

– Это не грязные делишки! Эти деньги я заработал честно, ясно? – сказал Илиас, чуть понизив голос.

– Да? Ну тогда научи и меня, Илиас! Я не прочь отхватывать такие суммы!

– У тебя не получится, – расплылся в довольной ухмылке Илиас и небрежно сунул деньги в карман.

– Почему?

– Потому... что ты не знакома с Фанисом Апостолакисом!

– Это тот самый знаменитый журналист?

– Да!

– А откуда ты его знаешь, Илиас?

– Оттуда... Мы учились в одной школе.

– И эти деньги заплатил тебе Фанис?

– Да!

– За что?

– Какая разница? – с чувством собственного превосходства произнес Илиас.

Теперь он был хозяином положения. Любопытство Деспойны было столь велико, что уйти теперь она не могла никак. Это Илиас при всей своей ограниченности отлично понял.

– Ладно, – сказала Деспойна, разворачиваясь к столу. – Ты меня убедил, Илиас Орфаниди...

116

Тайник Сид устроил в кровати. Сняв с нее матрас, Вилли извлек два пакета с завернутыми в мягкую ткань пистолетами-пулеметами и еще один с ПББС и магазинами. Быстро развернув один из пистолетов-пулеметов, Вилли достал из другого пакета штатный прибор бесшумно-беспламенной стрельбы и привинтил его к дулу.

– Ты когда-нибудь работал с этой штуковиной? – посмотрел он на Кащеева.

– Нет, – махнул головой тот.

В принципе, разобраться с устройством «Хеклера и Коха» для профессионала было делом нескольких секунд, но Вилли быстро повернул пистолет-пулемет в руках и показал что к чему.

Кащеев покивал, потом небрежно взял протянутый автомат, сунул в него магазин и передернул затвор, дослав патрон в патронник. После этого он щелкнул предохранителем и оглянулся в поисках подходящего пакета.

Вилли уже готовил к бою третий пистолет-пулемет. Кащеев прошел к рундуку, открыл его, наклонился и, высыпав какие-то вещи Сида, вернулся к столу с подходящих размеров пакетом. Сунув в него «Хеклер и Кох», он повертел его в руках, снова вернулся к рундуку и замаскировал оружие джемпером Сида...

117

Усыпив Ринго, Логинов закрыл входную дверь на запор, после чего опустил обмякшее тело на палубу. Судя по поведению хозяина каюты, посторонних в ней не было. Однако Логинов слишком давно работал в спецслужбах, чтобы доверять своим ощущениям. Памятуя изречение папаши Мюллера о том, что в наше время нельзя доверять никому, даже самому себе, он с оружием наготове со всеми мерами предосторожности обследовал каюту.

Только убедившись, что в ней нет затаившихся сообщников Ринго, Виктор спрятал керамический пистолет в карман и вернулся к входу. Быстро перетащив бессознательного хозяина каюты к столу, Логинов связал его и заклеил скотчем рот. После этого он отодвинул стул и, быстро присев, открыл крышку лэптопа.

Никаких открытых программ осторожный Ринго не оставил. Логинов наклонился к лэптопу и извлек картридер. В нем была установлена телефонная карта памяти емкостью два мегабайта. Закрыв картридер, Виктор пробежал пальцами по клавиатуре. Несколько секунд спустя из его груди вырвался досадливый вздох.

Ринго не только закрыл программу, посредством которой передавал информацию, но и успел стереть все данные с установленной в картридере телефонной карты памяти. Впрочем, чтобы совсем стереть данные, карту нужно было под завязку заполнить какой-то другой информацией. И вот этого-то Ринго сделать не успел.

Однако сейчас Логинову от этого проку не было. Для того, чтобы считать информацию с карты, нужны были специальные программы и время. Времени у Логинова не было, зато у него сохранились две ампулы с усовершенствованной «сывороткой правды». Традиционно использовавшийся спецслужбами скополамин имел немало побочных эффектов. Вещество, пришедшее ему на смену, переносилось намного легче и гарантировало, что «интервьюируемый» не отойдет в мир иной в самом интересном месте допроса, как это часто бывало при применении скополамина.

Виктор снова открыл картридер и на всякий случай забрал из него карту. После этого он выключил в каюте свет, немного поприслушивался у входной двери, а потом, открыв штормовой колпак, повыглядывал в иллюминатор. И в коридоре и на палубе все было спокойно. Снова наглухо закрыв иллюминатор, Виктор включил свет и наклонился над лежащим на полу Ринго.

Тот уже пришел в себя, но глаза не открывал. Логинов взял его за лицо и тряхнул:

– Не прикидывайся, не поможет!

Ринго открыл глаза. И снова Логинов удивился. Во взгляде пленника не было страха. Нельзя, конечно, было сказать, чтобы он испытывал восторг от своего нынешнего положения, однако держался на удивление достойно. Это Логинову опять сильно не понравилось. Поведение Ринго указывало на то, что дьявольский механизм запущен и остановить его Виктору уже не под силу...

118

Второй автомат, без магазина, Вилли положил в наплечный рюкзак и закинул его на плечо. Запасные обоймы они распихали по карманам. Кащеев окинул Вилли взглядом. Тот спросил:

– Ну как?

– Нормально, – пожал плечами Кащеев.

Передвигайся они ночью по городу, возможно, полицейских и насторожил бы вид двух мужчин с пакетами в правой руке. Но на «Одиссее» полицейских патрулей не было, да и время приближалось к трем ночи. Те, кто более-менее соблюдал режим, уже разошлись спать. Любители же ночной жизни были слишком пьяны для того, чтобы анализировать увиденное и делать какие-либо сложные умозаключения. Что касается гардов, то они дежурили только в местах большого скопления народа – вроде дискотек.

Вилли в последний раз оглянулся в каюте и двинулся к двери. Кащеев вытащил из кармана ключ. Немного послушав под дверью, Вилли сделал движение головой, после чего вынырнул в коридор. Кащеев сунул ключ в замок и, быстро выйдя, запер каюту.

Вилли уже шел к носовому трапу. Кащеев быстро нагнал его, и, поймав ритм, пристроился чуть сзади и сбоку. Перед фойе Вилли слегка замедлился. Быстро ходить среди ночи означало привлекать к себе лишнее внимание.

У самого трапа они разминулись с какими-то девушками-немками. Обе были пьяны и поддерживали друг дружку, матеря по-немецки какого-то Ганса. Одна из девушек с опозданием отреагировала на мужчин, остановившись и оглянувшись. Но Вилли с Кащеевым уже спускались по трапу...

119

Припавший к двери кубрика Фотиас Харутлари осторожно выдохнул. От услышанного даже его бурливший и урчавший полночи желудок вдруг успокоился. Илиас Орфаниди не только снял красотку Деспойну. Он еще и умудрился заработать целую кучу денег...

Фотиас Харутлари, и так не питавший к соседу особой любви, мстительно ухмыльнулся. Он привык к тому, что звезды падают в руки других и жизнь к нему, Фотиосу, ужасно несправедлива. Изменить этого он был не в состоянии. Но зато мог посадить счастливчика Илиаса в лужу.

И Фотиас Харутлари потихоньку начал отступать от двери. Он понимал, что сейчас должно было произойти в кубрике, но тем больнее должно было быть Илиасу. Не все коту масленица...

120

Вилли миновал главную палубу и спустился на палубу «эйч». Здесь он свернул в коридор левого борта и направился по нему к корме. Метров через пятнадцать он зашагал помедленнее. Двигавшийся сзади Кащеев оглянулся.

Парень и девушка, с которыми они недавно разминулись, в обнимку приближались к своей каюте. Впереди двое мужчин, о чем-то переговариваясь, свернули к выходу на палубу. Вилли тоже оглянулся и пошел еще медленнее. Его лицо выражало досаду. Кащееву стало интересно, и он опять покосился через плечо.

Парень с девушкой целовались у своей каюты, при этом он вслепую тыкал ключом в дверь, но никак не мог попасть в замочную скважину. В черепашьем темпе Кащеев с Вилли прошли еще несколько метров. Кащеев уже не оглядывался, Вилли периодически косился назад.

Наконец целующаяся парочка ввалилась в свою каюту, и «морского котика» словно подменили. Вилли несколькими стремительными шагами оказался возле большой металлической двери. Из надписи следовало, что это аварийный выход машинного отделения.

Вилли в последний раз посмотрел вперед-назад и ухватился за металлическую ручку-рычаг. Рванув ее вниз, «морской котик» приоткрыл дверь и словно бы просочился в щель. Из нее вырвался гул множества механизмов и потянуло теплом. Кащеев нырнул в щель вслед за Вилли и быстро прикрыл дверь.

В машинном отделении после кондиционированной прохлады надстройки было жарко и душно. Они с Вилли стояли на крошечной площадке, прилепившейся к стенке. С нее машинное отделение «Одиссея» казалось огромным ущельем, заполненным не поддающимся учету количеством гудящих, свистящих и воющих механизмов самых разнообразных форм и размеров.

Кащееву в самом сердце столь огромного судна приходилось быть впервые. Вилли же, казалось, чувствовал себя здесь, как у себя дома. Убедившись, что Кащеев закрыл дверь, Вилли чуть присел и посмотрел в сторону носа судна. Кащеев понял, что где-то там находится центральный пульт управления, но разглядеть его не смог.

Вилли же разогнулся и, показав знаком двигаться за ним, начал быстро спускаться по вибрирующему под ногами трапу. Периодически он останавливался, нагибался и бросал быстрые взгляды по сторонам. После чего продолжал движение...

121

Тряхнув Ринго, Логинов посмотрел в его глаза. Зрачки были нормального размера. Виктор быстро задрал рукав пленника и выудил из кармана шприц-тюбик. В глазах Ринго промелькнула озабоченность.

– Не бойся, дружище, – махнул головой Виктор. – Это не цианид. Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы так заморачиваться. Это просто снотворное. Несколько часов здорового сна тебе не повредят, верно?..

Все это Виктор сказал, чтобы сэкономить время. Одно дело сделать укол спокойному пациенту, совсем другое выворачивать ему руки и целиться в прыгающую под кожей вену, рискуя промахнуться.

Отломав колпачок, Логинов снял его и выпустил из иголки воздух.

– Это будет не больно! – кивнул он Ринго и, крепко сжав его плечо, медленно ввел вещество в вену.

Пленник был средней комплекции, так что мудрить с вычислением дозы было излишним. Стандартный шприц-тюбик как раз и содержал опытно установленную дозу для гарантированного развязывания языка пациенту средней комплекции. Осторожно выдернув иглу, Логинов около минуты позажимал пальцем место укола, заодно следя за реакциями Ринго.

Реакции были нормальными, тот начал расслабляться. Сворачиваемость крови у него тоже оказалась в норме. Отняв палец, Виктор убедился, что кровь практически остановилась, и быстро перетащил Ринго на кровать. Тот уже с трудом удерживал глаза открытыми. Оставив его доходить до кондиции, Виктор вышел из комнаты в небольшую прихожую и немного постоял под дверью, прислушиваясь.

В коридоре все по-прежнему было спокойно, но это Логинова отнюдь не радовало. По всему выходило, что задача Ринго заключалась в том, чтобы собрать и передать руководству какую-то информацию о ВИП-пассажирах «Одиссея». И он это сделал, частично сам, частично, подкупив кого-то из обслуги. Человек, с которым Ринго встретился на палубе «джи», передал ему карту памяти телефона. И Ринго все, что было на ней, успел сбросить через Интернет своим шефам...

Логинов вытащил свой мобильный и включил диктофон. После чего вошел в комнату и присел возле Ринго. Тот лежал с закрытыми глазами, дыхание было ровным. Виктор начал осторожно отдирать от лица пленника скотч и не очень удивился, когда вместе с ним оторвались приклеенные усы.

– С добрым утром, дружище! – ухмыльнулся он.

– С добрым... – негромко проговорил Ринго, приоткрыв глаза.

Логинов оценил размер его зрачков и понял, что можно приступать. Если Ринго еще и контролировал себя, то очень скоро должен был «поплыть» окончательно.

– Сейчас, дружище, я задам тебе несколько вопросов, – доверительным тоном проговорил Виктор. – Ты будешь мне на них отвечать четко и по существу. Тебе будет приятно рассказать мне все, верно?

Снова прикрывший глаза Ринго промолчал.

– Дружище, – тронул его Виктор. – Тебе хорошо?

– Да, мне хорошо, – согласился Ринго.

– Скоро тебе станет еще лучше. Ты просто чуть полежи. Когда тебе захочется говорить, скажешь мне, ладно?

– Да, скажу... – согласился Ринго.

Виктор закурил, внимательно следя за пациентом. По времени фаза расслабления уже должна была закончиться, а Ринго все еще летал где-то далеко. Это Виктора начало беспокоить, однако уже через несколько секунд пациент начал быстро выходить из транса.

Сперва изменилось его лицо. Потом дрогнувшие веки широко открылись. Ринго повернулся к Виктору и посмотрел на него так, как будто более приятной физиономиии он не видел никогда в жизни.

– Ты знаешь, кто я? – спросил он. – Да?

– Нет, – махнул головой Виктор. – Но ты можешь мне об этом рассказать. Я тебя с удовольствием выслушаю... – Привстав и наклонившись, Виктор затушил окурок в стоящем на тумбочке стакане с водой и снова подался к Ринго: – Так как тебя зовут?

– Меня зовут Фанис Апостолакис! Ты слышал обо мне, да?

– Слышал! – кивнул Виктор. – На кого ты работаешь, Фанис?

122

Спуск в чрево машинного отделения занял около трех минут. Наконец казавшиеся бесконечными пролеты металлических трапов закончились, и Вилли, метнув быстрый взгляд в сторону центрального пульта управления, спрыгнул на машинную палубу и тут же метнулся за трап к стенке.

Кащеев последовал примеру «морского котика». Машинная палуба была выстлана массивными съемными металлическими плитами с насечкой. Стенка машинного отделения, к которой метнулся Вилли, была внутренней стороной левого борта «Одиссея».

Пригибаясь и прячась за механизмами, Вилли с Кащеевым направились в сторону кормы. Метров через тридцать Вилли знаком велел Кащееву ждать, сам же отправился на разведку. Скрывшись за чем-то круглым, наподобие бетономешалки, и свистящим, как пылесос, «морской котик» отсутствовал около минуты. Вернувшись, он тут же кивком дал знак следовать за ним.

Теперь они направлялись к центру судна. Там громыхал и вибрировал огромный главный двигатель «Одиссея» высотой с шестиэтажный дом. На разных уровнях его опоясывали очень похожие на строительные леса площадки обслуживания. Вилли, лавируя между механизмами, направлялся к кормовой части главного двигателя...

123

Деспойна пригубила шампанское, поправила на пальце кольцо и полюбовалась ним. Потом посмотрела на Илиаса. Тот небрежно сидел на кровати Фотиоса. На его лице играла улыбка.

– Так ты что, дружишь с Фанисом Апостолакисом?

– Ну не так, чтобы очень... Но иногда мы видимся.

– Познакомишь? – спросила Деспойна, внимательно глядя на стюарда.

– Ну... он навряд ли согласится. Хотя, может, как-нибудь... – начал было Илиас, и тут Деспойна его перебила:

– Он на «Одиссее», да?

Илиас, подскочив на кровати, едва не выронил от удивления свой бокал.

– А ты откуда знаешь?!

Деспойна ухмыльнулась.

– Догадалась, Илиас. По твоему лицу это было несложно...

– Только не вздумай никому разболтать! Слышишь?

– Главное, чтобы ты еще кому-нибудь не разболтал... Так что ты для него сделал?

– Это секрет! – помахал головой Илиас.

– Ладно уже, колись! – пожала плечами девушка. – Все равно я теперь узнаю. Рано или поздно...

– Я просто незаметно сфотографировал кое-кого! И все!

– На ВИП-палубе?

– Да!

– Ты что, с ума сошел, Илиас?

– Почему?

– Служба охраны тебя вычислит!

– Не вычислит, – беспечно махнул головой Илиас. – Фанис дал мне свой фотоаппарат, я снимал из-за шторы...

– Да при чем тут штора? Тебя вычислят по этому кольцу! – вскрикнула Деспойна и быстро сняла подарок с пальца. – Держи!

– Да чего ты? Я ж сказал Нане, что это подарок моей тетушке, на который мы сбросились всей семьей! А купить кольцо попросили меня, потому что здесь золото дешевле...

– Илиас, служба безопасности все проверит и тебя вычислит! Поэтому я ничего не видела и не знаю! – быстро встала Деспойна и оглянулась на дверь. – Ты хоть заперся?

– Да! А что?..

– Что-что? Раз уж я все равно пришла к тебе, идиоту, то давай хоть по-быстрому трахнемся на прощание!

– А почему на прощание?

– Да потому что тебя уволят! С волчьим билетом! Манолас тебе этого не простит! Чего уставился? Женских трусов не видел? Штаны снимай! Быстро! Презерватив есть или мне доставать?..

124

Чем ближе Вилли с Кащеевым подбирались к главному двигателю «Одиссея», тем громче становился его грохот. Кащеев вдруг понял, что если бы он сейчас даже заорал что-то Вилли, тот бы его навряд ли расслышал. Под стать грохоту была и вибрация. Воздух стал словно резиновый – настолько Кащеев ощущал его ритмичные колебания.

Когда они обогнули какую-то цистерну, Вилли остановился и мазнул взглядом по сторонам. Не увидев ничего подозрительного, он устремился к кормовому трапу главного двигателя. Кащеев бросился за ним.

Друг за дружкой они одолели два зигзагообразных пролета и оказались на опоясывавшей главный двигатель по периметру первой площадке обслуживания. От двигателя исходило тепло – настолько же осязаемое, как от электрообогревателя. Настил площадки под ногами вибрировал в такт огромному молоту, ухавшему в чреве двигателя.

Вилли быстро посмотрел вниз по сторонам и начал подниматься по трапу на следующую площадку. Кащеев старался не отставать, хоть это было и нелегко. Пот градом стекал по его лицу и скатывался за шиворот. Вытирать его было бессмысленно. Площадки обслуживания были настоящей сауной.

До третьего этажа Кащеев стал совсем мокрым. Вилли тоже заметно вспотел, хотя и не так сильно. Задрав голову, Кащеев попытался понять, сколько им еще подниматься. Однако площадки и трапы вверху казались бесконечными...

125

– Я работаю на себя! Хотя в основном публикуюсь в «Афинс ревю».

– Я понял, Фанис! – кивнул Логинов. – А ЦРУ тебя давно завербовало?

– ЦРУ? – засмеялся Фанис. – ЦРУ меня никогда не вербовало.

– Но ты иногда выполнял поручения спецслужб, да?

– Я? Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь? Я папарацци! Я самый лучший и ловкий папапрацци Греции! Папарацци с большой буквы «П»...

– Я понял, Фанис! Ты самый лучший и ловкий папарацци... Но по чьему заданию ты оказался на «Одиссее»?

– Ты шутишь, да? Фанис Апостолакис никогда не выполнял ничьих заданий! Конечно, Анастасиос оплатил бы мой круиз без разговоров, но...

– Извини, Фанис! Но кто такой Анастасиос?

– Ты что, не знаешь Анастасиоса? – удивился Фанис с непосредственностью школьника младших классов, у которого ровесник спросил, кто такой Гарри Поттер. – Анастасиос Теодоракис – основатель и главный редактор «Афинс ревю». В молодости он тоже был отличным журналистом. Не таким, конечно, ловким, как я, но тоже очень и очень! Он лучший главный редактор из тех, с которыми я сотрудничал...

– Я понял, Фанис! – кивнул Логинов. – Значит, лучший главный редактор Греции Анастасиос Теодоракис не оплачивал твоего круиза. А кто же тогда его оплатил?

– Конечно, я сам! Если бы Анастасиос оплатил круиз, он бы мог при помощи Дэнни присвоить себе все материалы...

– Стоп! А кто такой Дэнни?

– Дэнни?! Дионисиос Стелиос Ханджогло! Черт побери, при всем своем занудстве, он самый лучший адвокат Греции!

– Ясно! – кивнул Логинов. – Значит, Фанис, ты оплатил круиз сам. Это я понял. А зачем ты в него поплыл?

– Ты просто супер! Это отличный вопрос! В точку, чувак! Ты умнее, чем я думал! Ты точно умнее Анастасиоса! А может, даже и Дэнни! Анастасиос думает, что я поплыл в круиз, чтобы насолить Маноласу! И просто опубликовать в «Афинс ревю» материалы о ВИП-клиентах круиза! Но это не так, чувак! Ты понял это, да?

– Догадался, – кивнул Логинов. – Так какая настоящая цель твоего участия в этом круизе, Фанис?

– Ты читал мой материал в «Афинс ревю» о пророчестве Дельфы?

– Да, Фанис. Его все читали.

– И ты, конечно, знаешь, что Дельфу после этого убили?

– Да, знаю. И ты после этого написал еще один материал, Фанис. В котором утверждал, что ее убили для того, чтобы скрыть какое-то чудовищное преступление...

– Не совсем точно, чувак! – быстро проговорил Фанис и вдруг залпом процитировал свой материал: «Убийство Дельфы Афинской совершено, чтобы скрыть гораздо более ужасное преступление?.. Как стало известно из достоверных источников, из офиса убитой вчера знаменитой пророчицы Дельфы были похищены жесткие диски компьютера. На них были записаны сеансы Дельфы с клиентами. Таким образом, единственное разумное объяснение вчерашнего убийства заключается в том, что Дельфа предсказала одному из клиентов нечто, что дало ключ к раскрытию какого-то преступления – либо уже совершенного, либо только готовящегося. Причем, судя по тому, что преступники не остановились перед убийством Дельфы, это преступление должно быть поистине ужасным...» Заметь, я ничего не утверждал! Я просто предположил, что Дельфа что-то такое напророчила... Но на самом деле это была провокация, чувак!

– Для кого?

– Для ВИП-персон круиза «Золотое руно», конечно!

– Зачем ты это сделал? – быстро спросил Логинов.

Автоматически он потянулся за сигаретами, но вовремя спохватился. Фанис Апостолакис курил, это Логинов знал. И он бы точно попросил у Логинова сигарету. А предугадать, как подействует никотин на одурманенный «сывороткой правды» организм скандального журналиста, не смогла бы даже покойная Дельфа Афинская. И Логинов сдержался.

– Ты просто супер, чувак! Догадайся с одного раза, зачем я это сделал!

– Не знаю, – махнул головой Логинов.

– Но это же элементарно! Дельфу убили, так?

– Да!

– Жесткие диски с записями похитили, верно?

– Да.

– Я написал о пророчестве Дельфы насчет «Одиссея». Манолас утверждал, что это бред. Но я-то знал, что это не бред. И мне нужно было узнать, что еще напророчила Дельфа насчет «Одиссея». И я написал второй материал, чтобы люди, которые у нее были, из числа ВИП-персон круиза, на следующий день начали ломать голову над тем...

– Что им напророчила Дельфа, пытаясь понять, не шла ли там речь о каком-то преступлении! А ты писал их разговоры, так? – быстро закончил за Фаниса Логинов.

– Ты просто супер, чувак! Именно! В точку! У тебя закурить нет?

126

Один подъем по площадкам обслуживания главного двигателя «Одиссея» можно было приравнять к двум часам нахождения в парной. Кащееву казалось, что он промок до нитки и все эти трапы и площадки никогда не кончатся. Он начал заметно отставать, и оглядывающийся Вилли то и дело останавливался, поджидая напарника у очередного пролета.

Когда Кащеев решил, что этот изнурительный подъем не кончится никогда, он вдруг увидел, что Вилли стоит на площадке, вверх от которой трап не уходит. Кащеев на ходу смахнул застилавший глаза пот и убедился, что это действительно все.

Они оказались на самом верху двигателя. Под колпаками пронзительно лязгали клапаны, огромный ресивер на уходящих вверх подвесках мелко подрагивал от выхлопов. Вилли устало улыбнулся и провел рукой по лицу. Даже ему, двужильному «морскому котику», подъем дался нелегко. Кащеев же чувствовал себя словно после изнурительного марафона. Даже трусы, казалось, промокли насквозь и противно липли к заднице.

Отерев лицо, Вилли провел рукой по голове. Сотни брызг, сорвавшись с его стоящих ершиком волос, вдруг образовали что-то вроде светящегося нимба. И Кащеев тоже улыбнулся. Уж кто-кто, но Вилли святым не был. Наоборот, он был морским дьяволом, посланным Купером, чтобы превратить круиз «Золотое руно» в кровавую бойню...

127

Илиас Орфаниди задергался на Деспойне Петранди и издал приглушенный рык. Потом посмотрел сверху на откинувшую голову и закрывшую глаза партнершу.

– Тебе понравилось?

Деспойна открыла глаза.

– Да, ты просто супер, Илиас...

Илиас потянулся губами к губам Деспойны, но та быстро проговорила:

– Доставай свой волшебный клык, мистер Оргазмо! Только смотри, чтоб презик не спал!

От поцелуев с Илиасом Деспойна никаких ощущений не испытывала. Но перед процессом они целовались, потому что так положено. Целоваться же, когда все закончилось, было бы просто смешно.

И, едва Илиас приподнялся, Деспойна тут же выскользнула из-под него и потянулась за трусиками. Илиас, одной рукой придерживая презерватив, второй попытался приобнять девушку:

– Так, может, тогда еще?

– Нет! Для меня и так слишком много ярких ощущений за один раз, – проговорила Деспойна, быстро вставая и натягивая трусики. – Боюсь, я просто не справлюсь с этим.

Она его ничуть не стеснялась, точно так же, как фараоны не стеснялись своих рабов, а помещики – крепостных. Стесняться можно того, кого ты хоть немного уважаешь. Илиас для Деспойны был пустым местом.

– Тебе не понравилось... – опустил голову Илиас.

Деспойна удивленно на него посмотрела. Она уже мало чему удивлялась в этой жизни, но тупость мужчин ее периодически просто шокировала.

– Ты был великолепен, Илиас, просто я спешу... – проговорила Деспойна. И в этот момент в дверь постучали...

128

Отряхнув с головы пот, Вилли знаком показал Кащееву, что отправляется на разведку к носовой части двигателя. Знаками он воспользовался не потому, что их мог кто-то услышать. Просто пытаться перекричать гул главного двигателя было бессмысленно. Кащеев кивнул. Вилли снял и положил возле него рюкзак с третьим автоматом.

Едва он отошел, Кащеев опустился на настил и, откинувшись на продольные прутья ограждения, прикрыл глаза, поскольку их жгло от пота. Релакс был еще тот. Настил подпрыгивал при каждом обороте главного двигателя, а клапаны, казалось, лязгали не под колпаками, а в голове Кащеева.

Сидя так, он вытер глаза насухо и вновь открыл их. Над верхней частью двигателя вверх поднимался горячий пар. Из-за этого казалось, что отдалявшийся Вилли шел не по настилу площадки, а плыл по воздуху. Несколько секунд спустя он вообще растворился в клубящемся мареве.

Кащеев вновь прикрыл глаза и, пытаясь не обращать внимания на грохот и лязганье, постарался расслабиться. И это ему удалось. Гудящие ноги вроде начали отходить и даже лицо слегка обсохло. Кащеев снова открыл глаза. Вскоре далеко впереди из марева вроде как соткался возвращающийся Вилли.

Сперва он походил на бесплотного призрака, потом постепенно превратился во ртутно-переливающегося Терминатора и наконец материализовался окончательно, только шел вроде как по знойному воздуху. Лицо Вилли было спокойным. Кащеев понял, что все в порядке, и поднялся.

«Все о`кей», – показал пальцами Вилли. Он наклонился и, закинув на плечо рюкзак с третьим автоматом, кивнул Кащееву в сторону правого борта. Тот понял, что на этот раз они обойдут двигатель с другой стороны, и отступил, пропуская «морского котика»...

129

– Я не курю, Фанис! – покачал головой Логинов.

– Ну тогда подай мои сигареты! Они лежат у меня на столе! – кивнул Фанис Апостолакис.

Логинов повернул голову. Пачка «Филипп Моррис» краснела сбоку от лэптопа. Виктор попытался вспомнить, что ему говорили на инструктаже, когда усовершенствованная «сыворотка правды» только поступила в ФСБ. Вроде бы о категорической несовместимости с никотином данных не было.

– Сейчас! – решился Виктор.

Пройдя к столу, он вместе с сигаретами прихватил пепельницу. Приподнявшийся на кровати Фанис Апостолакис светился желанием поведать всему миру о своей гениальности. Сейчас он был совершенно неопасен, и Логинов его быстро развязал. Фанис воспринял это как нечто само собой разумеющееся и быстро сел на кровати, потирая руки.

– Это была гениальная провокация, чувак! Согласен?

– Согласен, – кивнул Виктор.

Фанис цапнул из его рук пачку с сигаретами и, выудив одну, сунул себе в рот. Логинов щелкнул зажигалкой. Фанис Апостолакис дважды жадно затянулся и взмахнул рукой, ничуть не заботясь о том, что пепел полетел прямо на пол. Несмотря на полное отсутствие агрессии ухо с ним нужно было держать востро, поскольку он мог запросто что-нибудь поджечь без отрыва от рассказа о своей гениальности.

– Короче, чувак! Я решил утереть Маноласу нос! Репортажем о том, как сбылось пророчество Дельфы! Понимаешь? Но он, ясное дело, тоже не дурак! И наверняка проинструктировал кэпа и старших офицеров «Одиссея» насчет действий на случай ЧП! У них приказ во что бы то ни стало не афишировать то, что может случиться во время круиза!

– Это понятно, – стряхнул пепел Виктор. – Так что тебе удалось узнать, Фанис?

– Не так много, чувак, как хотелось бы! Дело в том, что настоящие прорицатели, а не шарлатаны, предсказывают события не конкретно! А довольно туманно! Ты читал Нострадамуса, чувак?

– Немного...

– С пророчествами Дельфы та же история! В общем, на следующий день после убийства Дельфы мне пришлось здорово повертеться. Но я записал разговоры Гликерии Талафати и Тасоулы Геронитис. Обе пытались понять, нет ли в сделанных им пророчествах Дельфы указания на какое-то преступление...

– У тебя есть эти записи, Фанис? Здесь, на «Одиссее»? – быстро спросил Логинов.

– Нет. Зачем? – мотнул головой Апостолакис, стряхивая пепел прямо на штанину Логинова. При этом Фанис мгновенно уловил промелькнувшее в глазах Виктора разочарование и поспешил его успокоить: – Это были совершенно идиотские женские разговоры! Сами по себе они не представляли ровно никакой ценности! Но при анализе, чувак, я многое понял!

– Что?!

– Тебе интересно?!

– Да!

– Гликерии Талафати Дельфа напророчила, что в ту ночь, накануне которой ловкий пастух прольет на себя молоко, «Одиссей» приблизится к адскому огню! Она настолько прожужжала этим молоком уши своему мужу, что тот в конце концов плюнул на дружбу с Маноласом и заказал ей карибский тур! Самое смешное, что ни Гликерия, ни ее муж так и не поняли, кого имела в виду Дельфа!

– А ты понял, Фанис?

– Конечно! Это Йоргос Дестунис! Знаменитый комик, который имитирует всех политиков и звезд! Он в молодости пас овец в деревне! Потом, когда он начал выступать в кабаре, импрессарио придумал ему красивую легенду! И теперь все считают, что Дестунис происходит из потомственной артистической семьи!

– Ты уверен, что ничего не перепутал, Фанис? – спросил Логинов.

– Раньше не был! А теперь уверен!

– Почему?

– Да потому что я самый ловкий папарацци из всех, кто когда-либо рождался в Греции! Гены, гены! Я подкупил стюарда Дестуниса! У ВИП-клиентов персональные стюарды. Я отвалил ему кучу денег за то, чтобы он незаметно сфотографировал Йоргоса, когда тот чем-нибудь обольется...

– И что?!

– Сегодня за ужином Йоргос пролил на себя сливки! И стюард успел украдкой щелкнуть его пару раз! Не очень удачно, но я уже отправил снимки Анастасиосу! Первое пророчество Дельфы сбылось, значит, сбудется и второе!

– Какое?! – пересохшими губами спросил Виктор.

– То, которое она сделала Тасоуле Геронитис!

– А что Дельфа напророчила Тасоуле?

– Тасоуле Геронитис Дельфа напророчила, что тот, кто ведет «Одиссей», сам свернет с курса и направит его к беде... Ее бойфренд – юрист, он умный малый и посоветовал Тасоуле отказаться от участия в круизе под каким-нибудь благовидным предлогом, хотя и исключил аферу со страховкой. И Тасоула сейчас на гастролях на Кипре... Теперь ты понимаешь, в чем дело?

– Не совсем, – махнул головой Логинов.

– Ну ты даешь, чувак! – удивленно посмотрел Фанис на догоревшую до фильтра и обжегшую его пальцы сигарету.

Логинов быстро схватил пепельницу и бросил в нее окурок Апостолакиса.

– А где мои сигареты, чувак? – повертел головой Фанис. – Ты не видел?

Пачка лежала у самой ноги Апостолакиса, но Логинов махнул головой:

– Кончились...

– Жаль! – вздохнул Апостолакис.

– Так что ты сказал насчет второго пророчества Дельфы? – напомнил ему Логинов.

– А! – кивнул Апостолакис и, вдруг узрев в руке Логинова дымящуюся сигарету, цапнул ее и тут же затянулся. – Все очень просто, чувак! В деле замешан экипаж «Одиссея»! И он действует втайне от Маноласа! Вот в чем фокус! Я думаю, речь идет о контрабанде!

– О контрабанде?

– Да! Например, о крупной партии оружия! «Одиссей» для контрабандистов просто находка! Для быстрой погрузки и разгрузки у него в нижней части корпуса имеются две боковые аппарели. В корме, так что сверху они не просматриваются из-за скоса! Понимаешь, чувак? Какое-то небольшое судно ночью незаметно подныривает под корму, аппарель открывается и оружие перегружается на борт! Или наоборот! Выгружается для курдских сепаратистов!

Логинов был здорово растерян. Фанис Апостолакис, статья которого заставила Виктора пуститься в этот проклятый круиз, сейчас ставила все с ног на голову.

– Стоп, Фанис! А при чем тут тогда «адский огонь», о котором говорила Дельфа?

– Ну ты даешь, чувак! Ты что, не знаешь, что оружие иногда взрывается? Особенно если его второпях уронить на палубу?

Логинов быстро облизнул губы. В логике Фанису отказать было нельзя. Автоматы курдские сепаратисты имели в достатке. Морем могли транспортировать что-то такое, чего им недоставало. Например, переносные зенитные ракетные комплексы. А теоретически любая ракета при падении могла взорваться...

130

Пройдя по верхней площадке обслуживания до поворота, Вилли направился вдоль правой стороны главного двигателя к носу «Одиссея». Кащеев двигался в трех метрах позади «морского котика». Примерно посередине двигателя Вилли остановился и задрал голову.

В этом месте вверх уходил трап, но не маршевый, а в виде вертикальной лесенки, обвитой дугами безопасности, скрепленными между собой тонкими металлическими стержнями. Оглянувшись на Кащеева, Вилли поправил на плече рюкзак и ухватился за перекладины. Как только его ноги оказались выше уровня головы Кащеева, тот шагнул к лестнице и начал взбираться следом за Вилли.

Из-за того, что на правой руке болтался пакет с пистолетом-пулеметом, подниматься было неудобно. Однако на этот раз их путешествие оказалось не столь длинным. Выхлопной коллектор в виде толстенной трубы вскоре уткнулся в потолок машинного отделения. В него же уткнулся и трап, по которому поднимались Вилли с Кащеевым.

Вилли остановился и, открыв небольшой люк, быстро исчез в нем. Кащеев поднялся следом и вскоре оказался в темном гулком помещении. Вилли, шагнув к люку, прикрыл его крышкой. И только тут Кащеев вдруг осознал, насколько тише в этом самом темном помещении в сравнении с машинным отделением.

Оглянувшись по сторонам, он понял, что это вертикальная шахта обслуживания, по которой сквозь палубы наверх проходит выхлопной коллектор. Освещение в шахте было минимальное – такое же, как в шахтах лифтов. Никаких трапов не оказалось. Вместо них прямо к коллектору были приварены П-образные скобы.

Вилли посмотрел на часы и сказал:

– Опережаем график на три минуты! Можно перекурить!

Несмотря на то, что Вилли говорил очень громко, Кащеев его едва расслышал. Это было последствием нахождения возле главного двигателя. Оставалось надеяться, что слух вскоре восстановится...

131

Илиас замер на кровати, Деспойна бесшумно накинула на плечо бретельку лифчика. Оба настороженно смотрели в сторону двери кубрика. Стук повторился, и вслед за ним донесся спокойный голос:

– Илиас Орфаниди, это шеф службы безопасности Кундурис. Я знаю, что вы находитесь в каюте. Откройте или мы сделаем это сами...

Илиас в растерянности посмотрел на Деспойну. Та криво ухмыльнулась:

– Угораздил же меня черт остаться... Что смотришь, мистер Ловкач? Натягивай штаны, пока гарды не выломали дверь! Я же тебе сразу сказала, что тебя вычислят!

– Одну секунду! – хрипло сказал Илиас, вскакивая с кровати.

Пока он натягивал брюки и батник, Деспойна успела не только одеться, но и поспешно привести свою растрепавшуюся прическу в порядок. В дверь снова постучали:

– Илиас Орфаниди! Я жду!

– Уже открываю, шеф! – крикнул Илиас и, оглянувшись на Деспойну, метнулся к двери.

Пока он отпирал ее, девушка присела на стул с сумочкой в руках.

– Доброй ночи! – проговорил шеф службы безопасности Кундурис, когда Илиас открыл дверь.

Кундурису было уже за сорок, в его голове серебрилась седина, но это не только не портило его, а, наоборот, придавало шарма. Кундурис был из тех мужчин, что нравятся женщинам с годами все больше – вроде киношного эскулапа Джорджа Клуни.

Небрежно сунув руку в карман брюк, Кундурис шагнул через порог:

– Если не возражаете, Илиас Орфаниди, я хотел бы задать вам пару вопросов...

За спиной Кундуриса в коридоре маячили двое судовых детективов в штатском, а за ними – еще двое дюжих гардов в белых куртках с блестящими пуговицами. Что-либо возражать в этой ситуации Илиасу было затруднительно, но Кундурис по привычке соблюдал приличия, которые на «Одиссее» распространялись даже на членов экипажа.

– Здравствуйте, шеф! – с улыбкой поздоровалась Деспойна. – Я вам не помешаю или мне лучше уйти?

– Добрый вечер э-э... – кивнул Кундурис.

Он отличался завидной памятью, но упомнить каждого из почти тысячи членов экипажа «Одиссея» было не под силу даже ему.

– Деспойна Петранди! – подсказала шефу девушка.

Вслед за Кундурисом в кубрик вошли двое детективов. Один остался в тесной прихожей под закрытой дверью, второй, взяв Илиаса под руку, завел его вслед за шефом в кубрик.

– Я думаю, к вам вопросов у меня нет, – пожал плечами Кунжурис, окидывая девушку быстрым взглядом. – Насколько я понимаю, вы просто по-дружески заглянули к Илиасу Орфаниди в гости... Верно?

Тут Кундурис узрел брошенный Илиасом впопыхах под кровать презерватив, но даже бровью не повел.

– Если точнее, шеф, – сказала Деспойна, – то я заскочила к Илиасу Орфаниди просто перепихнуться. Секс без обязательств, понимаете?

Детектив, стоявший возле покрасневшего Илиаса, ухмыльнулся. Кундурис, посмотрев в умные глаза Деспойны, пожал плечами:

– Это ваше личное дело, Деспойна, если это не касается пассажиров.

– Я знаю правила, шеф, просто от вас мне скрывать нечего. И я готова откровенно ответить на все ваши вопросы, если понадобится.

Кундурис улыбнулся одними глазами:

– Если вдруг у меня возникнут к вам вопросы, я с вами обязательно побеседую позже, Деспойна. А сейчас больше не смею вас задерживать...

132

Вилли курил стоя, опершись рукой о скобу лестницы. Кащеев присел на корточки. За время перекура его правое ухо вроде как отложило, в левом же словно застрял ватный тампон. Докурив и затушив окурок, Кащеев поднялся и, зажав нос пальцами и закрыв рот, резко выдохнул. На языке водолазов это называлось «продувкой». Способ был проверенный и сработал – в левом ухе тихонько свистнуло и слух восстановился окончательно.

Вилли с улыбкой спросил:

– Порядок?

– Да, – кивнул Кащеев. – А то как после барокамеры...

«Морской котик» сделал последнюю затяжку и растер окурок о палубу носком. После этого он посмотрел на часы и сказал:

– Пора!

И снова они друг за другом начали подниматься вверх. Где-то через минуту впереди замаячил потолок шахты. В нем имелся такой же люк, как и в ее полу. Только прежде, чем открыть его, остановившийся Вилли очень долго прислушивался.

Наконец он решился и очень осторожно приподнял крышку на несколько миллиметров. Затаившийся внизу Кащеев дождался, пока Вилли аккуратно откинет крышку полностью, и только тогда посмотрел вверх. Зев люка был темным. И в эту темноту очень быстро нырнул Вилли.

Кащеев дождался, пока тот осмотрелся, и подал ему знак. После этого он быстро поднялся и, сунув в темноту руку, тут же был подхвачен Вилли...

133

Логинов быстро вытащил из пачки сигарету, сунул ее в рот и посмотрел на Фаниса. Тот сам ткнул окурок в пепельницу и облизнул губы.

– У нас есть чего-нибудь попить, чувак? – посмотрел он на Виктора.

Взгляд Фаниса стремительно тускнел. Видимо, никотин выполнил роль катализатора, и теперь Апостолакис очень быстро приходил в себя. Виктор кивнул:

– Сейчас, Фанис! Ты уверен в том, что речь идет о контрабанде?

– Какая разница, чувак? – попытался подмигнуть Виктору Фанис, но задеревеневшие мышцы лица его уже не слушались. – Этой ночью «Одиссей» отклонится от курса. Как только это произойдет, я увижу это на лэптопе... Черт! Ты кто?.. – вдруг тряхнул головой Фанис.

Он вроде как сам удивился тому, что сказал. Логинов не стал дожидаться окончательного отрезвления журналиста и, вывернув руку, припечатал его к кровати. Сил у Апостолакиса сопротивляться не было, так что Логинов без малейших усилий снова связал его по рукам и ногам. После чего потянулся за валявшимся на полу скотчем, оторвал от него усы и собрался приладить липкую полоску на место.

– Ты кто? – успел спросить Фанис.

Он не пытался кричать, и Виктор не стал торопиться.

– Твой поклонник, Фанис. Я прочитал о пророчестве Дельфы и тоже решил поучаствовать в круизе. Чтобы попытаться не допустить, чтобы ее пророчество сбылось... Как именно ты узнаешь, что «Одиссей» отклонился от курса?

Апостолакис молчал.

– Слышишь? – чуть повернул его голову Виктор.

– Я что, все рассказал? – надтреснутым голосом спросил Апостолакис.

– Да.

– Черт бы тебя побрал!

– Тихо! – прикрыл рот Апостолакиса Логинов. – На твоем месте что-нибудь скрывать уже глупо. Я могу сделать тебе еще одну инъекцию, и ты снова будешь называть меня «чуваком» и рассказывать...

– Черт бы тебя побрал! – глухо повторил Фанис.

– Ну так что? – спросил Логинов. – Будешь говорить или станем играть в доктора?

– Хорошо. Только... Только сперва ты дашь сделать мне один звонок. Совсем короткий...

– Кому? Анастасиосу?

– Нет. Одной девушке.

– Зачем?

– Затем, что я ее люблю и хочу попрощаться, черт бы тебя побрал! Ты же меня убьешь! Верно?

– Нет, Фанис Апостолакис, самый ловкий папарацци из всех, кто когда-либо рождался в Греции, на этот раз ты ошибся... – проговорил Логинов, быстро распуская узлы на руках и ногах журналиста. – Мы играем в одной команде, а своих я не убиваю. Так что позвонишь своей девушке потом. А сейчас говори, как ты собрался узнать, когда «Одиссей» отклонится от курса.

Логинов встал с кровати. Фанис Апостолакис сбросил путы, перевернулся и сел. Несколько секунд он подозрительно смотрел на Логинова, потом пожал плечами:

– Это же элементарно... В мой лэптоп вставлен и подключен автоматический определитель координат. И забит курс «Одиссея»...

Логинов, не дослушав, быстро прошел к столу и тронул пробельную клавишу. Темный дисплей включился. Виктор пробежал глазами по ярлыкам рабочего стола и быстро оглянулся:

– «Навигатор»?

– Ну да, – пожал плечами Фанис, облизнув губы.

Виктор навел курсор на ярлык и дважды щелкнул. Фанис за его спиной тяжело поднялся с кровати и прошаркал к столу. В этот момент в коридоре приглушенно затопало несколько пар ног...

134

Вилли быстро помог Кащееву выбраться наверх, после чего бесшумно опустил крышку на место. Глаза Кащеева начали привыкать к темноте, и он различил едва заметную светлую полоску. Это была щель чуть приоткрытой двери дымовой трубы «Одиссея». Сама труба представляла собой вроде как металлическую кабинку, внутри которой проходил выхлопной коллектор главного двигателя.

В трубе было жарко и сухо. Вилли скользнул к двери и осторожно приоткрыл ее чуть шире. Снаружи ворвался прохладный морской воздух. Откуда-то снизу доносилась музыка.

Вилли немного постоял, потом распахнул дверь еще шире и вынырнул из трубы. Кащеев метнулся следом. Выскользнув вслед за Вилли, он осторожно прикрыл дверь. Вилли темной тенью на фоне голубой стенки скользил вперед, к носу. Кащеев пригнулся и двинулся следом.

Дымовая труба «Одиссея» располагалась в задней части надстройки. Ее основание было выше шлюпочной палубы, но чуть ниже палубы «би». Вилли обогнул трубу, метнулся к небольшому трапу, уходящему наверх, но подниматься не стал, а замер, почти распластавшись на палубе.

Внизу виднелись закрытые голубыми занавесками окна какого-то салона ВИП-палубы. Оттуда доносилась спокойная музыка – как из дорогого ресторана. Учитывая уровень гостей, под этими окнами по ВИП-палубе вполне могли прохаживаться гарды. Поскольку доступ простым смертным пассажирам сюда был перекрыт начисто, то и разведать, что здесь и к чему, заранее было невозможно. И Вилли, обратившись в слух, замер.

Кащеев, находящийся позади него, тоже прислушивался, хотя позиция у него была не такой удобной. Сектор обзора позволял видеть только торчащие по бокам «Одиссея» шлюпбалки да верхушки зачехленных шлюпок...

135

Приглушенный топот остановился у двери каюты Фаниса, и в нее постучались. Логинов с Апостолакисом быстро переглянулись. Виктор прижал палец к губам, бесшумно закрыл ноутбук и метнулся с ним к окну.

– Инженерная служба, господин Симмонс! Откройте, пожалуйста! – донеслось из-за двери.

Осторожно выглянув через стекло, Виктор приоткрыл иллюминатор и резко высунул на палубу голову. Там никого не оказалось, и Виктор сиганул в кувырке через иллюминатор. Ноутбук он держал в руках, так что прыжок очень напоминал стандартное «альфовское» упражнение с «калашниковым».

Мгновенно вскочив на ноги, Логинов оглянулся и прошипел:

– Быстрее!

Однако после «сыворотки правды» Фанис находился в таком состоянии, что не только не мог быстро передвигаться, но еще и умудрился свалить по дороге к иллюминатору стул. За дверью тот же голос приглушенно крикнул:

– Кто-нибудь на палубу, быстро!.. Фанис Апостолакис, откройте немедленно службе безопасности!

Логинов понял, что вдвоем с Апостолакисом им не уйти, и прошипел:

– Ты меня не видел! Понял?!

Фанис кивнул, и Логинов бросился в сторону носового входа в надстройку, поскольку он располагался дальше. Нырнуть в него незамеченным Виктор немного не успел. У кормового выхода затопали ноги, и кто-то крикнул:

– Эй, стой!

Заворачивая, Виктор успел увидеть мчавшегося за ним гарда. Логинов влетел в надстройку, и тут же услышал приближающийся по коридору из-за угла топот. Проскочить через фойе к трапу он не успевал и бесшумно метнулся под переборкой к углу. Вылетевшего из-за него гарда он встретил ударом ноги в солнечное сплетение. Тот грохнулся, Виктор перепрыгнул через него и бросился к трапу. Боковым зрением он увидел еще двоих типов в гражданском, мчавшихся по коридору.

Логинову ничего не оставалось, как рвануться по трапу вверх на свою палубу в расчете нырнуть в узкий коридорчик к спасительной кладовке с уборочным инвентарем. Однако наверху в фойе уже топали ноги заскочившего с палубы гарда, и Виктор понял, что тот его заметит.

Тогда он решил заскочить в свою каюту. Однако, взлетев наверх, Виктор вдруг услышал, что по его коридору кто-то бежит. Это было похоже на общую тревогу, и Логинов сломя голову выскочил из надстройки к левому борту. Но это была лишь оттяжка времени. Виктор отлично понимал, что его блокируют и обнаружат на палубе буквально через несколько секунд.

И он быстро перегнулся через фальшборт. От леерного ограждения он отличался тем, что был сплошным. Повиснуть на нем снаружи был единственный шанс Виктора выбраться. Проблема заключалась только в том, что снаружи фальшборт был абсолютно гладким, и, чтобы повиснуть на нем, нужно было быть Спайдерменом...

– Мать твою! – выдохнул Виктор и, сунув ноутбук под мышку, перекинул тело через фальшборт и повис, держась за его верх одной правой рукой.

В принципе, он нашел решение проблемы. Как раз в том месте, где он сиганул через фальшборт, располагался клюз ватервейса. На обычном языке – щелеобразное отверстие для стока за борт воды, расположенное в нижней части фальшборта на уровне палубы. Сейчас клюз располагался напротив паха повисшего на правой руке Логинова.

Как следует ухватиться за него левой рукой Логинов не мог, поскольку под мышкой держал ноутбук. А время шло на секунды. И Виктор, быстро вытащив ноутбук, зажал его между коленей. Сунув пальцы левой руки в клюз, он разжал правую. И тут же дверь надстройки с грохотом распахнулась...

136

Вилли, который, казалось, уснул, наконец пошевелился. Приподняв над правым плечом руку, он сделал довольно сложный знак. Однако Кащеев неоднократно имел дело со спецназовцами. Вилли понял. Чтобы дать «морскому котику» знать об этом, он легонько сжал его плечо.

Вилли приподнялся и вытянул голову. На фоне светлой надстройки он живо напомнил Кащееву суслика. Точно так же, как суслик, Вилли ненадолго замер, а потом метнулся к трапу и взбежал по нему к ограждению палубы «си». Металлические трапы имеют способность гудеть под ногами. Вилли же каким-то чудом умудрился взбежать по ступеням совершенно бесшумно.

Присев на палубе, он посмотрел по сторонам и метнулся к надстройке. Ее квадратные иллюминаторы были темными. Однако Вилли передвигался исключительно осторожно. Ведь это были иллюминаторы кают, в которых сейчас спали старшие офицеры и радисты.

Поочередно выглянув из-за углов, Вилли вернулся к трапу и посмотрел на палубу «си». После чего подал знак Кащееву. Тот метнулся к трапу и, стараясь ступать как можно ближе к краям ступеней, взлетел наверх. Это и был секрет бесшумного передвижения Вилли, который Кащеев разгадал, сидя внизу.

Как только он поднялся, Вилли снова метнулся к надстройке и осторожно присел в средней ее части, где иллюминаторов не было. Кащеев пристроился рядышком. Вилли посмотрел на часы и сказал:

– Сейчас как раз меняется вахта. Так что лучше не высовываться...

Кащеев кивнул и осторожно прижался спиной к стенке надстройки. Палуба «би» никакого ночного освещения не имела, поскольку это слепило бы штурманов и рулевых. Благодаря этому казалось, что огромное небо висит над самой головой. Неестественно большие звезды перемигивались друг с дружкой, словно бы обмениваясь сигналами азбуки Морзе...

Сидевший рядом с Кащеевым Вилли пошевелился. Он приподнял руку, и на циферблате его часов зеленоватым спокойным светом проявились стрелки. Было ровно четыре. На флоте это время называлось «собачьей вахтой». У психиатров «часом быка». Повинуясь биоритмам, человеческий организм в это время суток непроизвольно отключается, даже если человек пытается бодрствовать. Лучшего времени для нападения на караульных, дрыхнущих в своих машинах таксистов и других темных дел трудно придумать. Даже фашистская Германия напала на СССР в четыре часа. Так что в чем-чем, но в проработке операции заместителю начальника оперативного управления ЦРУ Чарльзу Куперу отказать было нельзя.

– Пора! – одними губами проговорил Вилли.

Кащеев кивнул и, выудив из кармана спецназовскую вязаную шапочку «ночь», натянул ее на голову. Поправив прорези для глаз и рта с носом, он натянул поверх шапочки зеленую ленту с арабской надписью. Вилли проделал то же самое. Теперь он походил на палача, проникшего на «Одиссей» по приказу тайного инквизитора Чальза Купера.

Они с Кащеевым одновременно поднялись. Детали были обговорены давным-давно, так что все было ясно и понятно. Единственная корректива заключалась в том, что роль канувшего в море Сида теперь предстояло выполнять Кащееву, а прикрытия как такового не было. Из чего следовало, что действовать нужно так, чтобы не дать вахтенным ни единого шанса.

Прежде чем разойтись по разным бортам, оба осторожно освободили из пакетов свои пистолеты-пулеметы. Кивнув Вилли, Кащеев наклонился и метнулся к правому углу надстройки. Там он остановился и передвинул флажок предохранителя в положение стрельбы короткими очередями.

Подавшись вперед, Кащеев осторожно выглянул в сторону носа. Ни в боковом проходе, ни на крыле мостика никого не было. Кащеев подался назад и оглянулся. Вилли подал знак, что у него все спокойно. Кащеев ответил тем же. Секунду спустя они одновременно вынырнули из-за углов и двинулись к мостику...

137

На палубу из надстройки выскочили сразу два человека. Логинов в этот момент съехал по наружной поверхности фальшборта. Он запросто мог сорваться, но «альфовские» тренировки не прошли зря. Пальцы левой руки намертво вцепились в клюз и удержали его.

Мгновение спустя качнувшийся Виктор для страховки сунул в тот же клюз пальцы правой руки и замер. Выскочившие на палубу его пальцев не заметили, поскольку для этого нужно было наклониться, и бросились в разные стороны.

Выбраться наверх Логинову уже не светило даже при «альфовской» выучке, и он скосил глаза вниз. Ничего радующего он там не увидел. Палубы «Одиссея» были очень высокими. С одной стороны, это обнадеживало хорошо, поскольку свисающих ног Виктора с палубы «и» видно не было. Но с другой – спуск вниз представлялся очень опасной затеей: для этого нужно было разжать руки, а потом успеть на лету ухватиться за фальшборт палубы «и». В принципе, задача была выполнимой – но не с ноутбуком, зажатым между ног...

– Твою мать!.. – снова вздохнул Виктор.

В этот момент внизу, на палубе «и», открылась дверь. Виктор замер. Послышались торопливые шаги двух пар ног, и Виктор услышал знакомый голос:

– Не понял, блин, где они?

– Да тут же я их оставил! – растерянно пробасил пьяный Шварц. – Вроде. А, не! Там же круг был! Это ж выход, кажись, не тот!

– Тебе че, глобус купить, дятел?.. – раздраженно проговорил Моня. Тут дверь снова распахнулась, и на палубу кто-то выскочил. – Э, ты, блин, под гусеницы гляди! – рявкнул Моня.

– Сорри, мистер! – извинились по-английски, после чего тот же голос, сместившись в сторону, что-то торопливо проговорил в рацию на греческом.

– Чего это они разбегались? – пробасил Шварц.

– А нам не по фигу? Ты лучше вспоминай, где телок оставил, блин!

– Кажись, там!

– Точно?..

– Ну да!

– Гляди, не найдем... – проговорил отдаляющийся Моня, и в этот момент Виктор решился его позвать, поскольку тип с рацией быстро ушел к корме:

– Монь! Монь!

Моня умолк, потом удивленно проговорил:

– Глюки или че?

– Монь, это не глюки, это я! – прошипел Логинов.

– Гы! Кажись, Витя... – обозвался Шварц.

– Ты где, блин? – спросил Моня.

– Я вишу! Вверху! Только не выглядывайте! Это меня ищут!

– Ты че, уже замочил своих киллеров, Витек?

– Нет еще! Слышь, Монь. У меня между ногами ноутбук. Надо его незаметно поймать. Понял?

– Да на хрен мне это надо, Витек? У нас вон пакет бухлом затаренный и телки ждут...

– Моня, твою мать! Сегодня ночью что-то должно случиться с «Одиссеем»! Ты, если что, до Турции вплавь доберешься?!

– Блин! Если б ты знал, как ты мне дорог, Витек! – почти простонал Моня. – Шварц! Быриком найди и держи телок! На пакет!

– Пакет лучше оставь, Монь! Чтоб ноутбук спрятать! – быстро сказал Виктор.

– Ладно, гони, Шварц! Я скоро! – Шаги Шварца отдалились, голос Мони приблизился: – Ты где, Витек?..

– Здесь! Что там на палубе? Гарды есть?

– Нету!.. – ответил после паузы Моня.

– Там еще в гражданском могут быть!..

– Да не учи, блин, ученого! Сейчас... – Голос Мони приблизился совсем. – Давай!

– Только не вырони! – предупредил Виктор и разжал ноги.

Секунду спустя снизу донесся шорох пакета и легкое позвякивание. Потом Моня сказал:

– Порядок, Витек!

– Все, отнеси его Лизавете! И пусть иллюминатор откроет!

– А ты?

– Все, вали! – быстро прошипел Логинов, поскольку на верхней палубе послышались приближающиеся голоса.

Моня ушел в надстройку. Наверху быстро протопали ноги. Виктора понимал, что рано или поздно кто-то догадается выглянуть за борт, поэтому, как только шаги отдалились, оторвал от клюза одну руку и принялся быстро освобождаться от униформы...

138

Кащеев, сжимая в руках «Хеклер и Кох», вынырнул из-за угла надстройки палубы «би» и метнулся вперед. Через несколько метров он услышал странный звук, доносящийся откуда-то спереди, и резко остановился. Звук исчез, а потом снова появился. Это был переходящий в бульканье храп, и доносился он от расположенного впереди иллюминатора.

– Тьфу ты! – вздохнул Кащеев.

В следующую секунду он продолжил движение. Миновав «музыкальную» каюту, Кащеев приблизился к окнам мостика. На «Одиссее» это было огромное помещение размером с холл большой гостиницы. Его окна никаких штор не имели, так что тут нужно было быть максимально осторожным.

Прижавшись к переборке, Кащеев медленно приблизил голову к крайнему окну. Освещение мостика, как и всей ходовой палубы, было выключено. В мягком свечении приборов Кащеев рассмотрел стоящего спиной к нему рулевого и штурмана, сидевшего чуть позади на высоком стуле. Третий вахтенный – посыльный – копался в задней части мостика, так что Кащеев видел его в профиль возле рундука с картами, и этот рундук был освещен...

Кащеев быстро присел и вытащил из кармана телефон. Набрав Сида, он дождался ответа и негромко проговорил:

– Посыльного видел?

– Да!

– Кто его берет?

– Я! – ответил Сид.

– Понял! – сказал Кащеев и отключился.

Насчет посыльного он уточнил потому, что в задней части мостика, как раз неподалеку от рундука с картами, находился один из двух внутренних входов на мостик. Успей посыльный выскочить в коридор – это могло обернуться катастрофой...

139

Поочередно вцепляясь в клюз руками, Логинов снял и сбросил в море сперва куртку, потом униформенные брюки. Кепка слетела сама, еще когда он только перебрался за борт. Медлить дальше было опасно, и Виктор, прислушавшись, разжал пальцы и полетел вниз.

Фальшборт палубы «ди» промелькнул перед глазами в одно мгновение. Как только он кончился, Виктор метнул руки вперед и таки успел ухватиться обеими за фальшборт палубы «и». По инерции он пролетел дальше и заболтался на вытянутых руках. Справа донесся женский вскрик.

Виктор тут же подтянулся и посмотрел туда. Метрах в десяти стояла какая-то парочка. Ясное дело, в хорошем подпитии. Женщина, прижав ладонь ко рту, дергала за руку своего спутника, но тот покачивался и все никак не мог оторваться от фальшборта. Других свидетелей десантирования Виктора не было, и он, мгновенно катапультировавшись на палубу, махнул женщине рукой:

– Все о`кей, мисс! Сорри!

В следующий миг Виктор уже двинулся к входу в надстройку. Через стеклянную дверь он увидел быстро направлявшегося ему навстречу из фойе гарда. Рассмотреть толком лица Виктора никто из службы безопасности не мог, поэтому он спокойно открыл дверь. Гард посторонился, и они благополучно разминулись.

Пройдя к трапу, Логинов поднялся на свою палубу и мазнул взглядом по сторонам. Ему повезло – в фойе палубы «ди» никого не оказалось. Правда, за углом раздавались голоса, но далеко. И Виктор смог незаметно нырнуть в служебный коридорчик. Он опасался, что женщина на палубе «и» расскажет об увиденном разминувшемуся с ним гарду. Поэтому Виктор, достав на ходу ключ, поспешно спрятался в кладовке уборочного инвентаря.

140

Кроме двух внутренних входов на мостик имелось и два наружных – с крыльев мостика. Кащеев приблизился к своему и присел, прижавшись спиной к переборке. Он ждал сигнала Вилли. Телефон забился у него в руке, Кащеев ткнул в кнопку и выдохнул:

– Да!

– На счет три! – услышал он шепот Вилли.

Кащеев сунул трубку в карман и развернулся – это был «раз». Потом чуть приподнялся – это было «два». В следующий миг Кащеев распахнул дверь и ворвался на мостик.

Одновременно с ним в противоположную дверь заскочил Вилли. Кащеев в доли секунды оказался у стула вахтенного штурмана. Тот попытался встать, но Кащеев прошипел по-английски:

– Не двигаться!

Штурман замер в довольно неудобной позе. Кащеев уткнул повернувшемуся у штурвала рулевому глушитель в шею и сказал:

– И ты тоже! Повернись и держи курс!

Рулевой сглотнул и медленно отвернулся. В этот момент из-за экрана, прикрывавшего рундук с картами, вынырнул Вилли. Кащеев покосился в его сторону и увидел выглядывавшую из-за экрана ногу в лакированном ботинке. Судя по всему, посыльный даже не успел среагировать на случившееся. Зачем его было убивать, Кащеев не понял, но это его не касалось...

Вилли неслышно подскочил к штурману. Кащеев шагнул к рулевому и уткнул глушитель в его бок. Оглянувшись на штурмана, он проговорил:

– Судно захвачено отрядом бойцов республики Ичкерия! В случае неповиновения вы будете немедленно расстреляны! Это понятно?

Вахтенный штурман кивнул и покосился на упиравшего в его спину пистолет-пулемет Вилли. Кащеев быстро проговорил тому по-чеченски:

– Эта собака поняла, что его убьют!

Ни Вилли, ни члены экипажа Кащеева не поняли. Но таков был приказ Купера. И Кащеев его выполнил. Вилли немного подождал на случай, если Кащеев скажет что-то еще, но тот знал не так много чеченских слов, чтобы выдавать все за один раз. Сообразив, что это пока все, Вилли наклонился к вахтенному штурману и начал давать инструкции на английском...

141

Нырнув в кладовку уборочного инвентаря, Логинов бесшумно прикрыл за собой дверь и, прижавшись к ней ухом, замер. Шума погони он не услышал – ни минуту, ни две спустя.

– Ф-фух! – проговорил Виктор и съехал по двери вниз.

Левое колено отозвалось болью. Виктор осторожно ощупал его, но ничего серьезного там не было – обычная ссадина с ушибом. Руки тоже побаливали, но, учитывая обстоятельства, в общем и целом Логинов отделался малой кровью.

Ему жутко захотелось курить, но этого делать было нельзя. И Виктор просто немного передохнул с закрытыми глазами. После этого он занялся своим перевоплощением. Женщина, видевшая, как он упал, могла никому ничего и не рассказать. Но исходить следовало из худшего.

Поэтому Виктор, сбросив рубашку Мони, достал одну из двух оставленных в кладовке масок и принялся аккуратно ее натягивать. Из-за того, что никаких гигиенических принадлежностей у него не было, процедура заняла очень много времени. Однако в конце концов Виктору все же удалось нацепить маску, не повредив ее. Проверив лицо на ощупь, он решил поискать зеркало и начал рыться в небольшом шкафчике.

Зеркала он так и не нашел, зато обнаружил магнитную карточку. Повертев ее в руках, Виктор хмыкнул. Судя по всему, это была карточка от служебных лифтов. Находка стоила дорогого, и Виктор сунул ее поглубже в карман брюк Мони.

Других цивильных штанов ему найти не удалось, а вот футболка нейтрального зеленоватого цвета в кладовке обнаружилась. Натянув ее, Виктор дополнил ансамбль кепкой Шварца и, шагнув к двери кладовки, прислушался. Снаружи было тихо. Виктор осторожно приоткрыл дверь и выскользнул в служебный коридорчик.

Пройдя через фойе, он вынырнул на палубу к левому борту и двинулся вдоль надстройки к корме. Поисковые мероприятия то ли свернули, то ли перенесли вниз, на палубу экипажа. Ни гардов, ни типов в штатском, которых Логинов видел мельком в коридоре палубы «и», видно нигде не было.

Миновав надстройку, Виктор оказался у входа на дискотеку. Там стояла кучка самых выносливых прожигателей жизни. Миновав их, Логинов свернул за угол и едва не чертыхнулся. Гард, который должен был торчать у входа на дискотеку, лениво курил у фальшборта. Судя по его расслабленной позе, поиски свернули окончательно. Только вот залезть через окно в Монину каюту Логинов из-за гарда не мог никак...

142

Штурман, глядя на компас, что-то скомандовал на греческом. Рулевой чуть провернул штурвал влево, после чего снова вернул его в прежнее положение. Кащеев не был дипломированным штурманом, но понять, что происходит, было несложно. Вахтенные, как и велел им Вилли, медленно поворачивали «Одиссей» на новый курс. Только из-за огромной инерции лайнера с момента перекладки руля до того момента, когда он начинал поворачивать, проходило больше минуты.

Это Кащеев уяснил по показаниям приборов. Что касалось координат судна, то тут все было еще проще. Они судна высвечивались на небольшом дисплее, расположенном под потолком. На другом дисплее высвечивалось время. Мазнув по нему взглядом, Кащеев увидел, что пора докладываться Куперу.

Он отступил чуть в сторону, вытащил и показал Вилли телефон, произнеся при этом на чеченском:

– Если эта собака дернется, пристрели его!

После этого Кащеев быстро прошел к боковой двери и вынырнул на крыло мостика. На всякий случай посмотрев в сторону кормы, он ткнул в кнопку вызова и приложил телефон к уху.

– Да! – практически сразу ответил Купер.

– Мы ложимся на курс, – отрапортовал Кащеев. – Все в порядке.

143

Миновав расслабившегося дискотечного гарда на палубе, Виктор вошел в надстройку и вроде как невзначай прошел мимо коридора Мони. Но и тут его поджидало разочарование. Выставленный для охраны спокойствия Лизаветы гард дисциплинированно прохаживался под дверями кают с заложенными за спину руками.

– Твою мать!.. – проговорил Логинов.

Ему ничего не оставалось, как вернуться к дискотеке и, затесавшись в толпу, дожидаться, пока тамошний гард соизволит вернуться на свой пост. Однако, как назло, тот застрял у фальшборта надолго. Толпа при входе постепенно редела. И только когда Логинов уже готов был сбросить за борт этого самого нерадивого гарда, тот наконец вынырнул из-за угла и медленно прошел к своему посту.

Виктор немного выждал и, вытащив сигарету, направился к правому борту. За углом никого не было. Виктор прикурил и двинулся к приоткрытому иллюминатору Мониной каюты. Поравнявшись с ним, Виктор негромко позвал:

– Лиз! Лиз!..

В каюте приглушенно скрипнули пружины, и Лизка сиплым со сна голосом отозвалась:

– Кто там?

– Да я это, я! – быстро проговорил Логинов, опасаясь, как бы Лизавета не наделала с перепуга шума. – Ты сама?

– Ага! Эти ж гады всю водку забрали и...

– Логинов, быстро оглянувшись, швырнул окурок за борт и резко распахнул иллюминатор. Лизавета умолкла. Когда же Логинов в мгновение ока оказался в темной каюте, она тихонько охнула: – Ой, Витя!..

– Тс-с! – прошипел Логинов. Метнувшись к двери, он прислушался. Убедившись по мерным шагам гарда, что тот ничего не расслышал, Виктор повернулся: – Где ноутбук, Лиз, который Моня принес?

– В рундуке, – сказала Лизавета и поднялась с кровати.

Одежды на ней было немного, а та, что была, казалась чисто символической. Это Логинов рассмотрел даже в сумраке. Метнувшись к рундуку, Виктор осторожно приоткрыл его и пошарил внизу рукой. Не нащупав ноутбука, он спросил:

– Он точно тут, Лиз?

– Ну да, Витечка! – проговорила Лизавета и, вроде невзначай прижавшись к Логинову сзади, сунула руку в рундук. – Вот же он!

– А! – ухватил ноутбук Виктор.

Отстранив Лизавету, он быстро прошел к кровати, положил ноутбук на нее и открыл монитор. Компьютер начал грузиться. Логинов присел рядом, сунул в рот сигарету и прикурил. Лизавета пришла следом и, остановившись в опасной близости, спросила:

– Так ты останешься, Витя? А?

– Лиз... – попытался отстраниться Логинов.

– Ну что, Лиз?.. И ты меня тоже бросишь?.. – плаксиво проговорила Лизавета, упираясь грудью в лицо Логинова и обхватывая его руками. – Ты же видишь, Витечка, какой он гад...

– Сигарета!.. – прошипел Логинов.

Лизка чуть-чуть разжала хватку, Виктор быстро перехватил едва не выпавшую сигарету и сказал:

– Подожди, Лиз! Мне нужно срочно кое-что посмотреть!

– А потом ты останешься? Да? – снова попыталась прижаться к нему Лизавета.

Виктор, выставив локоть, умудрился навести мышку на ярлык программы «Навигатор» и дважды щелкнуть. Пока программа грузилась, он успел сказать:

– Подожди, Лиз...

Тут на мониторе возникло окошко с электронной картой. И Логинова словно обухом по голове огрели. От зеленой, почти прямой линии, протянувшейся от Босфора до бухты Эрегли на турецком побережье, по дуге отходила линия ядовито-красного цвета с мигающей на конце точкой. Судя по ней, «Одиссей» уже давно отвернул от курса и теперь направлялся куда-то на север...

– Твою мать! – вскочил Логинов, едва не сбив Лизавету с ног.

Та невольно ойкнула, Виктор же бросился к иллюминатору.

– Так ты вернешься, Витечка?.. – растерянно оглянулась на него Лизавета.

– Обязательно! Ты только ноутбук посторожи! – бросил через плечо Виктор.

144

Вилли посмотрел на показания автоматического определителя координат и, вытащив телефон, мjnнул головой Кащееву – мол, пригляди, пока я позвоню. Кащеев сместился чуть назад, чтобы иметь возможность контролировать и вахтенного штурмана? и рулевого. Вилли не стал выходить на крыло мостика, а двинулся за экран, к рундуку с картами.

Координаты, которые высвечивались на автоматическом определителе, почти совпадали с теми, что заучил Кащеев. Судя по этому, встреча с катером, на борту которого находились «террористы», должна была состояться совсем скоро. И Кащеев, продолжая держать в поле зрения вахтенных, мазнул взглядом по горизонту. Но рассмотреть приближающееся маломерное судно он не смог. Впрочем, это было и не удивительно – все огни на нем наверняка были выключены...

Сзади послышались шаги Вилли. Переговорил тот с Купером на удивление быстро. Продолжая держать вахтенных на прицеле, Кащеев оглянулся. Вилли зачем-то прихватил со стола, на котором раскладывали карты, морской циркуль для измерения расстояний. Циркуль был большой и очень качественный. В другой руке Вилли нес какую-то скрученную бумажку, напоминавшую шпаргалку.

Приблизившись, он протянул эту бумажку Кащееву:

– Держи, это твои последние инструкции...

Взяв бумажку, Кащеев отпустил пистолет-пулемет, повесив его на правом плече, и двумя руками раскрутил свернутую в трубочку инструкцию. К его удивлению, она оказалась на русском языке. Сверху шли координаты и указания насчет увода «Одиссея» с курса. Опустив глаза ниже, Кащеев вдруг все понял...

145

Вынырнув через окно Мониной каюты на палубу, Логинов перегнулся через фальшборт и посмотрел в сторону кормы «Одиссея». Ничего не заметив, он нырнул за угол и прошел к другому борту мимо входа на дискотеку. Музыка там играла уже едва слышно, народа почти не было. Даже самые заядлые тусовщики разошлись по своим каютам.

Нырнув за надстройку, Виктор снова перегнулся через фальшборт и посмотрел вниз на море. Никаких признаков приближения к «Одиссею» других судов не было. Однако то, что лайнер отвернул от курса, не могло быть случайностью.

И Логинов, немного поколебавшись, быстро направился к кладовке уборочного инвентаря. Причину отклонения «Одиссея» от курса наверняка знали только вахтенные на мостике. Логинов пока не представлял, что точно он предпримет, но бездействовать было нельзя. Уже два предсказания покойной Дельфы Афинской сбылись. Из чего следовало, что вахтенные, сами того не ведая, вели лайнер к «адскому огню»...

146

Мгновенно разгадав вероломный план Купера, Кащеев попытался отпрыгнуть, но Вилли не дал ему ни единого шанса. Он грамотно отвлек подельника и тут же воткнул ему в глаз циркуль.

– А-а! – вскрикнул Кащеев, вскинув руки к лицу.

Вахтенный помощник дернулся на своем стуле, но Вилли и ему не дал ни единого шанса. Воткнув глушитель своего «Хеклера и Коха» в ребра штурмана, «морской котик» нажал на спуск.

– Пу-пу-пух! – проговорил пистолет-пулемет, и тело штурмана задергалось ему в такт.

Рулевой в испуге оглянулся, и Вилли тут же выпустил короткую очередь ему в грудь. Вся «зачистка» заняла каких-то три секунды. По секунде на каждого. В следующий миг Вилли уже наклонился над упавшим на палубу Кащеевым.

Тот еще конвульсивно подергивался, но Вилли это не впечатляло. Первым делом он забрал спутниковый телефон, потом снял с головы Кащеева зеленую повязку и спрятал ее вместе с трубкой в свой карман. После этого Вилли быстро подобрал выроненную Кащеевым скрученную бумажку и сунул ее в карман брюк Кащеева. Напоследок он снабдил убитого другим телефоном и поменялся с ним автоматами.

147

Служебный лифт остановился на палубе «би», телескопическая дверь бесшумно открылась. Логинов, переодетый в униформу уборщика, осторожно выглянул, но палуба «би», как и все остальные палубы лайнера, была в этот предрассветный час абсолютно безлюдной. Ни по дороге к кладовке уборочного инвентаря, ни по пути к служебному лифту Виктор не встретил ни единого человека. Казалось, что «Одиссей» в одночасье вымер, превратившись в «летучего голландца».

Однако едва выскользнувший из кабины Логинов двинулся к углу, как с мостика донесся хлопок какой-то дверцы и торопливые шаги. Логинов осторожно выглянул и тут же подался назад, сунув руку в карман за своей керамической пукалкой. Через стеклянную внутреннюю дверь мостика он рассмотрел промелькнувшего там человека. Тот был в маске и с компактным автоматом на плече.

– Твою мать!.. – выдохнул Логинов.

Будь у него «cтечкин», это стало бы проще. С пятизарядным же пистолетом ближнего боя соваться на мостик к вооруженным пистолетами-пулеметами противникам было равносильно самоубийству. Однако и медлить было нельзя.

И Логинов метнулся к кормовому выходу из надстройки. Осторожно открыв дверь, он вдоль переборки промчался к углу и выглянул. И тут же увидел высунувшую далеко впереди из надстройки голову.

– Твою мать!.. – снова ругнулся Виктор, подавшись назад.

Они с противником совершенно случайно выглянули одновременно. И тот тоже наверняка заметил Виктора. Что делать теперь, Логинов придумать так и не успел, потому что с противоположной стороны надстройки вдруг донесся приглушенный стук двери...

148

Покончив с экипировкой трупа Кащеева, Вилли быстро посмотрел на показания автоматического определителя координат, вытащил из специального шкафа спасательный жилет, нацепил его и тут же метнулся к крылу мостика. Распахнув дверь, он осторожно высунулся. И вдруг заметил боковым зрением мелькнувшую за кормовым углом надстройки тень.

Вилли тут же подался назад и инстинктивно вскинул пистолет-пулемет. За надстройкой кто-то был. Этот кто-то припал к переборке за углом и выжидал. Однако на то, чтобы выманивать и убирать его, у Вилли уже не оставалось времени. «Одиссей» на полном ходу приближался к встрече со своей смертью. Отвратить ее было уже невозможно, а Вилли умирать не собирался.

Поэтому он быстро развернулся и метнулся к выходу на противоположное крыло мостика. На этот раз Вилли распахнул дверь с ходу, запрыгнул ногой на поручень ограждения и как можно сильнее оттолкнулся. Навстречу «морскому котику» стремительно понеслась светящаяся ртутным блеском вода...

149

Услышав звук хлопнувшей двери, Логинов решил, что его окружают. Мгновенно развернувшись, он пробежал немного назад и бесшумно взлетел по какой-то трубе на крышу надстройки. Тут же распластавшись на ней, Виктор замер, обратившись в слух.

Ни в надстройке «Одиссея», ни на палубе не раздавалось ни единого звука. Зато снизу из-под противоположного борта вдруг послышался приглушенный всплеск. Логинов тут же вспомнил, что промелькнувший за дверью мостика человек держал в руках что-то похожее на спасательный жилет...

Осторожно приподнявшись, он, не разгибаясь, пробежал по крыше к противоположному борту. Быстро выглянув вниз и убедившись, что на палубе никого нет, Виктор поднялся во весь рост и вгляделся за борт.

– Твою мать!.. – вырвалось у него пару секунд спустя.

В стороне кормы он разглядел в воде быстро отдаляющегося человека. Судя по всему, это был тот, кого Виктор мельком видел сперва на мостике, а потом выглянувшим из надстройки. Логинов мог попытаться броситься к корме и подстрелить его, но сейчас гораздо важнее было понять, что происходит с «Одиссеем»...

150

Сэм Мэтью вынырнул из шлюзовой камеры. На его голове ярко светился фонарь. В его луче покрытый специальным составом борт «Наутилуса» казался чешуей доисторического морского чудовища. Однако на самом деле «Наутилус» был субмариной двадцать первого века. Его обшивка полностью поглощала эхосигналы, так что обнаружить «Наутилус» подводным локатором было невозможно. Корпус и вся внутренняя начинка были выполнены из антимагнитных материалов, поэтому и магнитометры против «Наутилуса» были бессильны. Выдать его могли только шумы. Однако использованные технологии снижали их до минимума, так что звуков при движении «Наутилус» издавал примерно столько же, сколько большая касатка.

Чуть подвсплыв, Сэм Мэтью уткнулся в сигарообразный корпус, прикрепленный к «Наутилусу». В свете фонаря мелькнула русскоязычная маркировка. Сигара была новейшей русской торпедой, которую «Наутилус» незаметно умыкнул во время учений прямо из-под носа эскадры Черноморского флота. Тогда в боеголовке торпеды стояло записывающее оборудование, и она была абсолютно безопасна. Сейчас же Сэм Мэтью смотрел на русскую торпеду с опаской.

Ее боеголовку до отказа начинили дьявольской «морской смесью», которую в последнее время использовали на российском флоте. По мощности этот состав был сопоставим с пластической взрывчаткой «си-4». Если бы взрыватель торпеды случайно сработал, не только от Мэтью, а и от всего «Наутилуса» не осталось бы и следа. Но хитроумный мозг торпеды пока что спал...

151

Бесшумно скользнув с крыши надстройки на палубу, Логинов осторожно заглянул на мостик через иллюминатор. Увидев распластавшиеся на полу тела, он бросился к двери и заскочил на мостик. Поводя рукой с керамическим пистолетом по сторонам, Виктор убедился, что опасности нет, и подскочил к штурвалу.

Судя по расположению тел, выходило, что напарник спрыгнувшего за борт террориста расстрелял рулевого. Вахтенный офицер воткнул ему в глаз циркуль, но смертельно раненый террорист успел развернуться и в упор убить и штурмана...

Однако Логинов почувствовал, что здесь что-то не то. И, метнувшись к террористу, задрал пропитавшуюся кровью маску. Искривившееся в предсмертном оскале лицо принадлежало европейцу лет сорока с лишним. Логинов вдруг вспомнил, что пару раз мельком видел этого человека на разных палубах «Одиссея».

В его голове шевельнулось смутное подозрение, и Виктор быстро задрал на убитом одежду. И практически сразу же увидел четыре родинки, расположенные под левым соском в виде латинской буквы «N». Розыскное дело бывшего полковника ФСБ Кащеева Виктор помнил наизусть. И теперь он не сомневался, что это именно он – предатель, переметнувшийся к американцам.

То, что напарник убитого Кащеева даже не попытался сбросить его тело за борт, было очень странно. За этим что-то стояло. И Виктор начал быстро обыскивать труп.

Пару секунд спустя он уже выудил из кармана Кащеева спутниковый телефон. При виде его Логинов поначалу не поверил своим глазам. Это был не американский, не японский, не корейский, не финский, не немецкий и даже не китайский телефон. Это был российский телефон, из тех, которыми пользовались для кодированной связи сотрудники ФСБ, ГРУ и очень высокопоставленные правительственные чиновники.

Продолжив поиски, Логинов несколько секунд спустя выудил из кармана Кащеева небольшой рулончик бумаги. Развернув его, Виктор наискось пробежал глазами текст и тут же выхватил из кармана свой телефон и позвонил.

– Да!.. – едва слышно буркнул со сна Плотников.

– Это я, Логинов!

– Ты что, до утра не мо... – начал было Плотников, но Виктор его перебил:

– Быстро звони в свой штаб с другого телефона! Быстро!!!

– А что случилось?! – совсем другим тоном спросил разом проснувшийся Плотников.

– Ты звонишь?!

– Сейчас... Так что случилось?

– Я на «Одиссее»! Цээрушники захватили его мостик и заставили вахту свернуть с курса! А потом бросили здесь убитого Кащеева! И на его теле я нашел инструкцию насчет того, как именно он должен фиксировать характер разрушений и хронометрировать время ухода под воду «Одиссея» после попадания нашей торпеды!

– Какой нашей?

– Российской, твою мать! Кащеева залегендировали под нашего агента, Плотников!

– Но это же бред!

– Инструкции Аль-Каиды арабам, которые должны были направить самолеты на Международный торговый центр и Пентагон, тоже кое-кому казались бредом! Ты звонишь в штаб, Плотников?!

– Да! Вызов пошел...

– Тогда сейчас я продиктую тебе координаты «Одиссея», и ты быстро выяснишь, есть ли поблизости от нас корабли ЧФ или других флотов! Понял?..

– Да!

– Диктую...

Логинов, глядя на дисплей автоматического определителя, быстро проговорил цифры. Плотников продублировал их в штаб по другому телефону. Несколько секунд ожидания показались Виктору вечностью. Наконец Плотников отозвался:

– Алло, Логинов!

– Да!

– Я ж тебе говорил, что это бред! Наших кораблей там нет, только подводная лодка «Палтус» дрейфует. Но она очень далеко...

– Насколько?!

– Сейчас... Около двадцати миль, даже больше. А максимальная дальность наших торпед – двенадцать миль...

– Это точно, Плотников?

– Да точно, точно! С такого расстояния цель можно поразить только этими новыми ракетоторпедами, но у «Палтуса» на борту их нет...

– Ракетоторпедами?! Плотников, а ту, что вы потеряли на учениях, так и не нашли?!

– Нет... – совсем другим тоном проговорил Плотников. – Ты что, думаешь...

– Да! Да, мать вашу так! Ее можно обнаружить и уничтожить с «Палтуса»?!

– Нет... Разве попытаться отвернуть ложными целями!

– Звони командующему, Плотников, слышишь?! А я в Москву, замдиректору!

152

Сэм Мэтью последовательно отвинтил носовой и кормовой хомуты, при помощи которых торпеда крепилась к «Наутилусу». Вообще-то, по правилам, любые подводные работы нужно выполнять в паре, но Арчибальд Спенсер здорово подвел «морских котиков», так что Мэтью теперь приходилось управляться и за себя и за того парня. Отвинтив хомуты, Сэм проверил быстрооткрывающиеся крепления, поскольку за время нахождения под водой они вполне могли засориться. Крепления оказались в порядке, и Мэтью приступил к главному.

При штатной стрельбе программа передавалась в торпеду через специальные контакты торпедного аппарата непосредственно перед пуском. На «Наутилусе» торпедного аппарта не было, поэтому программу нужно было «сбросить» через тестово-регулировочный разъем.

Мэтью тренировался делать это в Акзас-Караагаче, но сейчас все равно испытывал мандраж. Одно дело – присоединяться к торпеде понарошку, и совсем другое – вводить в нее боевую программу. Мэтью не был программистом, но имел «Макинтош» и отлично знал, что даже тупая стрелялка, и та иногда может заглючить. Но стрелялку можно просто перезагрузить. Торпеду перезагрузить нельзя, потому что, заглючив, она или куда-то умотает или сразу взорвется.

Вытащив из специального кармана на бедре небольшой программатор в водонепроницаемом корпусе, Мэтью присоединил его к разъему торпеды. После чего прикоснулся к сенсорной кнопке. Дисплей программатора включился. Какие-то доли секунды программатор коннектился с электронным мозгом торпеды, после чего тот затребовал пароль.

Мэтью очень осторожно, чтобы не ошибиться, ввел заученные цифры. Торпеда пароль приняла. Мэтью облегченно вздохнул и коснулся кнопки ввода. Миллионы бит информации мгновенно перекочевали в мозг торпеды. Они содержали курсовой угол, угол упреждения, установки чувствительности эхо-, магнитного и инфракрасного каналов и еще кучу всякой всячины, необходимой, чтобы торпеда отыскала в море «Одиссея» и навелась на него, а не на «Наутилус» или курсировавшую в зоне поражения российскую подводную лодку. Но для Мэтью главным было то, что во введенной программе имелось время задержки до постановки на боевой взвод.

Оно составляло ровно две минуты. И Мэтью нужно было за эти две минуты освободить торпеду окончательно и от греха подальше убраться в «Наутилус». Потому что случайно попасть под струю ее реактивного двигателя он очень не хотел...

153

Экипаж «Палтуса», за исключением вахты, мирно спал в своих кубриках. В отличие от старых дизельных подводных лодок, где спальными местами для экипажа служили торпеды на стеллажах и коробки с регенеративными патронами, лодки 877-го проекта были настоящими пятизвездочными отелями.

И только радист субмарины, как и на старых лодках, спал на своем рабочем месте, в радиорубке, поскольку по всем расписаниям он должен был находиться здесь. Он видел десятый сон, когда на столе вдруг ожил аппарат подводной связи:

– Катран, на связи Штаб! Прием!

Радист мгновенно вскочил и, утопив кнопку, ответил:

– Штаб, Катран на связи!

– Командира на связь! Немедленно!

Радист, не став ничего говорить, тут же выскочил из радиорубки в коридор. Он мог позвонить кэпу по внутренней связи, но намного быстрее было заскочить к нему. Каюта капитана и радиорубка на всех судах располагаются рядом.

Стукнув костяшками в дверь, радист распахнул ее и быстро доложил:

– Товарищ командир! Вас штаб! Немедленно!

154

Сэм Мэтью быстро отсоединил разъем программатора от русской торпеды и сунул его обратно в карман на бедре. После этого поочередно освободил торпеду из быстросъемных креплений и оттолкнул сигару от корпуса «Наутилуса». Торпеда имела отрицательную плавучесть, но близкую к нулевой. На нормальном языке это означало, что она была немного тяжелее воды. Поэтому сигара начала опускаться ко дну, но очень медленно.

Сэм же Мэтью очень быстро устремился к открытому люку шлюзовой камеры «Наутилуса». Субмарина находилась на глубине около пяти метров, так что никакой декомпрессии для освобождения крови от лишнего газа Мэтью не требовалось. Нырнув в шлюз, он ткнул пальцем в сенсорную кнопку. Крышка люка медленно закрылась, после чего началось бездекомпрессионное шлюзование.

Но и оно по времени заняло около полутора минут. Наконец остатки воды с шипяще-чавкающим звуком ушли из-под ног Мэтью. Он потянулся к сенсорной кнопке на потолке камеры и тут же развернулся к внутреннему люку. Пока тот медленно открывался в отсек, Мэтью успел открыть воздушный клапан, прекратить подачу дыхательной смеси и посмотреть на часы.

– Ну что?! – спросил он, выпрыгивая в отсек.

– Порядок! – кивнул Сзму командир «Наутилуса». – Малышка только что стартовала!..

– Ну тогда полный ход, кэп! Надо успеть найти и подобрать Вилли, пока не рассвело!

155

Тишину отсеков спящего «Палтуса» разорвал пронзительный звонок. Одновременно во всех отсеках замигали красные лампы, и из спикера разнеслось:

– Боевая тревога! Боевая тревога!

В одно мгновение экипаж повскакивал с коек и, похватав вещи, начал одеваться. Несколько секунд спустя трапы и палубы загудели под ногами. Подводники мчались на свои места согласно боевого расписания.

– Говорит командир! – отозвался через минуту спикер. – Командир БЧ-3! С первого по четвертый торпедные аппараты ложными целями заряжай! Как понял?

– Понял, товарищ командир! С первого по четвертый ложными целями заряжать!

– Молодец! Стрельба веерная, с интервалом, без упреждения, с боевого курса! Как понял?

– Веерная, с интервалом, без упреждения, с боевого курса, товарищ командир!

– Произвести ввод данных!

– Есть произвести ввод!

– Жду доклада! Боцман! Рули глубины шестьдесят!

– Есть, рули шестьдесят!

– Командир БЧ-2! Самый полный!

– Есть, самый полный!

Около минуты спикер молчал, потом командир отозвался снова:

– Боцман, рули на ноль!

– Есть, рули на ноль!

Еще через минуту отозвался первый отсек:

– Товарищ командир, докладывает командир БЧ-3! Ввод данных произведен! С первого по четвертый торпедные аппараты ложными целями заряжены!

– Молодец! С первого по четвертый торпедные аппараты к стрельбе ложными целями приготовить!

– Есть, с первого по четвертый приготовить!

Уже через несколько секунд командир БЧ-3 доложил:

– Командир, с первого по четвертый торпедные аппараты к стрельбе ложными целями готовы!

– Молодец! Жди команды!

– Есть, ждать команды!

156

Ровно через две минуты после того, как Сэм Мэтью ввел в торпеду программу, сработал временной датчик, и торпеда мгновенно ожила. Процессор дал команду на запуск двигателей, из дюз вырвались языки пламени, и сигара рванулась вперед.

Одновременно заработали два гироскопа. Раскрутившись за доли секунды до тридцати тысяч оборотов в минуту, они начали постепенно ориентироваться по земной оси. Поскольку до окончательной установки гироскопам требовалось некоторое время, торпеда пока не реагировала на их сигналы, а просто выходила по датчику забортного давления на заданную глубину.

Несколько секунд спустя после того, как горизонтальные рули выполнили свою работу, в дело вступили вертикальные. Ориентируясь на сигналы гирокомпаса, торпеда выполнила крутой поворот. Ее мозг мгновенно суммировал курсовой с углом упреждения и выдал боевой курс. Торпеда легла на него, и направилась в сторону «Одиссея».

Речь не шла о том, чтобы нацелить ее на лайнер с точностью до градуса. Во-первых, это было невозможно, а во-вторых, и не требовалось. Система поиска и наведения производила захват целей в секторе в сто восемьдесят градусов. То есть даже если бы торпеду выпустили параллельным курсом с «Одиссеем», она бы все равно его засекла.

Но пока система поиска и наведения была отключена. Торпеда следовала заданным курсом, в точности выполняя заложенную при пуске программу...

157

– Командир БЧ-3! Первый, второй, третий, четвертый торпедные аппараты товсь! – послышалось из спикера.

– Есть с первого по четвертый товсь!

– Стрельбу вести по моей команде! Как понял?

– Вас понял, товарищ командир!

Вскоре в отсеках разнеслось:

– Первый торпедный аппарат пли!

– Есть, первый пли! – доложил командир БЧ-3, одновременно с толчком, который ощутили все члены экипажа.

– Второй торпедный аппарат пли!

– Есть, второй торпедный аппарат пли!

И снова лодка качнулась от выброшенной сжатым воздухом свето-шумовой торпеды.

– Третий торпедный аппарат пли!

– Есть, третий торпедный аппарат пли!

– Четвертый аппарат пли!

– Есть, четвертый торпедный аппарат пли!

– С первого по четвертый торпедный аппараты ложными целями заряжай!..

158

Торпеда приближалась к «Одиссею» с курсовым углом около пятнадцати градусов. Это означало, что лайнер и торпеда шли почти на встречных курсах. Уже через доли секунды после включения системы поиска и наведения она произвела захват цели.

Мозг торпеды мгновенно выдал скорректированный курс с учетом направления и скорости «Одиссея». Рули отработали угол упреждения, и теперь торпеда неслась наперерез лайнеру – так, чтобы в момент встречи оказаться прямо под ним.

Торпеду и цель разделяло около четырех морских миль, что составляло целых семь километров. Но торпеда, двигавшаяся со скоростью более ста километров в час, стремительно сокращала расстояние и уже через три минуты должна была поразить «Одиссей»...

159

Вытащив тело Кащеева на крыло мостика, Виктор осторожно выглянул вниз, после чего перебросил труп предателя через ограждение. Следом за борт полетели подброшенный цээрушниками российский телефон и уже ненужный «Хеклер и Кох». Подавшись назад в проем двери, Логинов быстро закурил и окинул нервным взглядом начавшее светлеть море.

Это, конечно, было глупо. Ракетоторпеда являлась не тем оружием, которое можно было засечь визуально. Однако, вопреки логике, Виктор продолжал сверлить взглядом горизонт. Мысль о том, что где-то там под поверхностью воды к «Одиссею» почти наверняка стремительно приближается невидимая смерть, была нестерпимой.

В кармане неожиданно забился спутниковый телефон, и Виктор, нырнув на мостик, негромко ответил:

– Слушаю, товарищ генерал!

– Ну что там у тебя?

– Пока тихо... А у вас?

– Только что говорил с командующим ЧФ. С «Палтуса» пока ничего не засекли, но его командиру приказано срочно произвести в сторону «Одиссея» несколько серий пусков ложных целей...

– Бу-бух!.. – вдруг приглушенно донеслось от другого борта.

Логинов бросился через мостик туда, замдиректора быстро спросил:

– Что?!

Виктор добежал до двери и вдруг увидел далеко – в миле, а то и в двух от «Одиссея» – взметнувшийся в ночное небо, но уже начавший оседать гигантский черный фонтан воды.

– Порядок, товарищ генерал! – быстро проговорил Логинов. – Командир «Палтуса» молодец! Успел-таки отвести ракетоторпеду от нас!

– Ну слава богу! – вздохнул в трубке замдиректора. – Ты там прибрался, Логинов?..

– Так точно, товарищ генерал!

– Ну тогда быстро вниз и не высовывайся до самого прихода в Эрегли! А там сразу на берег! Наши из резидентуры тебя встретят! И сами залегендируют, почему ты остался в Турции! Понял?..

160

Торпеда, несущая смерть «Одиссею», была уже на расстоянии около семи кабельтовых от судна. До поражения цели оставалось примерно сорок секунд. В этот момент продолжавшая сканировать море в секторе в сто восемьдесят градусов система поиска и наведения торпеды вдруг обнаружила вторую, потом третью, а затем и четвертую цель.

Однако суммарные сигналы каждой из этих целей уступали суммарному сигналу «Одиссея», и торпеда продолжила нестись к судну. При этом ее мозг лихорадочно работал, обрабатывая поступающую информацию.

Когда до «Одиссея» оставалось всего три кабельтовых, суммарный сигнал первой из стремительно приближающихся целей вдруг сравнялся с суммарным сигналом «Одиссея». Для процессора торпеды это была невыполнимая задачка, но на этот случай в программу было «зашито» «правило первой цели». Оно означало, что при прочих равных условиях преимуществом пользуется сигнал, обнаруженный ранее.

И торпеда продолжила нестись прежним курсом к «Одиссею». Расстояние стремительно сокращалось. До лайнера было уже всего два кабельтовых. Но в этот момент суммарный сигнал первой из появившихся позже целей превысил сигнал «Одиссея».

В доли секунды процессор выполнил сброс установок и тут же выдал новый боевой курс. Повинуясь новым установкам, вертикальные рули мгновенно отклонились, и торпеда начала разворот в сторону новой цели. При этом она прошла всего в пятидесяти метрах от «Одиссея»...

161

– Разрешите, товарищ генерал? – просунулся в дверь Виктор.

– Заходи, Логинов! – кивнул замдиректора ФСБ, снимая очки без оправы.

Виктор прикрыл дверь, вытянулся и начал доклад:

– Полковник Логинов по вашему приказанию при...

– Да не ори хоть ты! – нервно оборвал его замдиректора. – У меня внучка целую ночь кричала, зубки режутся...

– Виноват, товарищ генерал, – почти шепотом проговорил Виктор, приближаясь. – Здравия желаю!

– Здорово! – пожал руку Виктора вышедший из-за стола замдиректора. – Проходи! Садись!

Они направились в угол кабинета к кожаному дивану. Замдиректора взял со столика пульт и сказал:

– Угадай, что я тебе сейчас покажу!

– Из немецкой резидентуры порнушку с Ангелой Меркель в молодости прислали?

– Ага, так бы я тебе ее и показал! Но ты почти угадал... Из греческой прислали! Интервью Маноласа с переводом!

Замдиректора нажал кнопку на пульте, и на огромном жидкокристаллическом экране возник только-только ошвартовавшийся в Пирее красавец-»Одиссей». На переднем плане стоял цветущий Феофилактос Манолас в розовом костюме на фоне «Роллс-Ройса-Фантома».

– Господин Манолас, господин Манолас! Правда ли, что на «Одиссее» произошел несчастный случай с человеческими жертвами?

– Ну, во-первых, я рад, что вы все можете разделить со мной радость по поводу прибытия из первого рейса «Одиссея»! Во-вторых, как вы сами сможете сейчас убедиться, абсолютно все пассажиры находятся в добром здравии и никто из них ни малейшим образом не пострадал во время круиза! Не скрою, я горжусь этим! Я искренне горжусь, что «Манолас Шиппинг Компани» не только в очередной раз подтвердила реноме лучшей судоходной компании Греции, но и посрамила жалких писак из желтых газетенок...

– Господин Манолас, господин Манолас, а правда, что на «Одиссее» инкогнито находился Фанис Апостолакис и он был ссажен на берег в Турции?

– Я думаю, с этим вопросом вам лучше обратиться к нему, – победно улыбнулся Манолас. – Если он, конечно, выползет из подполья...

– Господин Манолас, так вы подтверждаете или опровергаете информацию о том, что на «Одиссее» произошел несчастный случай?

– «Одиссей» огромный лайнер, – развел руками Манолас, – и при таком количестве людей на борту избежать несчастных случаев просто невозможно. Во время круиза действительно имел место прискорбный инцидент, однако при этом пассажиры не пострадали. Разбор же действий экипажа является внутренним делом «Манолас Шиппинг Компани». Спасибо! Прошу прощения, но я обязан подняться на борт, чтобы принять доклад капитана лайнера!

– Ну как? – посмотрел на Логинова замдиректора ФСБ.

– Красавец! – покачал головой Логинов. – Скрыть три трупа с огнестрелом и три случая пропажи без вести пассажиров – это надо суметь...

– Миром правят деньги, Логинов! – пожал плечами замдиректора. – Чему тут удивляться, если Манолас лимузины за полмиллиона долларов меняет как перчатки. Да бог с ним, главное, что мы свою работу выполнили – пассажиров спасли...

Content

М. Шахов
Торпеда-оборотень

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161