Руслан Мельников

Берсеркер Скверны

Пролог

– Йап-па йап-па йап-па йап-па… – в заполненном дымом полумраке глухо и монотонно звучали нечеловеческие голоса.

Под мощными стволами камень-деревьев, похожих на торчащие из могил закостеневшие руки мертвецов-великанов, горел небольшой костерок. Толстый полог кронового мха, словно тяжелое пушистое одеяло, накрывал подлесок, и огонь не мог разогнать густых теней.

На нижних ветвях под плотным мшистым покрывалом курились жертвенные фитили, напитывающие воздух едким вонючим дымом. Еще несколько туго скрученных фитилей дымились в траве возле костра.

Между узловатых корней лежали груды аккуратно вскрытых, будто взрезанных бритвой, человеческих черепов. Зияющие дыры вместо темени, скалящиеся рты, пустые глазницы… Гладкая белая кость выделялась на фоне темной шершавой древесной коры.

Вокруг костра и среди черепов расположились жрецы-шаманы дикарских кланов. Они сидели неподвижно, поджав под себя крепкие длинные ноги и, опершись на мускулистые руки, по-обезьяньи выставленные вперед. Вонзившиеся в землю когти обеспечивали массивным телам дополнительную устойчивость. Пятнистая зеленая кожа и грязные волосы, смахивавшие на комья только что вытащенного из воды ила, сливались с подлеском. Мышцы полузвериных морд были расслаблены. Маленькие глазки закатились под массивные лбы. С торчащих наружу клыков и оттопыренных губ капала слюна.

Жрецы человекообразных мутантов из Большого Котла могли часами сидеть в полной неподвижности и славить своих богов. Впавшие в транс зеленокожие без конца тянули на одной ноте свое заунывное:

– Йап-па йап-па йап-па йап-па…

Многоголосый гул не умолкал ни на секунду.

Возле каждого мутанта лежало его оружие: обожженная на огне палица из прочной ветки камень-дерева или корявое копье с наконечником, обмазанным парализующей смолой. На шеях жрецов-шаманов висели талисманы кланов. Божества дикарей. Шары Йап-пы, каждый – размером с кулак. Мягкие, упругие. Живые.

Здесь, на жертвенной поляне, они казались даже более живыми, чем носившие их зеленокожие. Шары чуть заметно пульсировали и слабо покачивались на кожаных ремешках. Сами же неподвижные жрецы-шаманы казались сейчас бездушными вешалками, вытесанными из зеленного дерева. Только непрекращающееся камлание – «йап-па йап-па йап-па!..» – свидетельствовало о том, что они тоже живые.

Под камень-деревьями проходил совет. Но если бы кто-то решил, что это совет жрецов или кланов, которые они представляют, то он бы ошибся. Совещались Йап-пы. Безмолвно, беззвучно, бесстрастно. Мысленно.

* * *

«Единение?»

«Единение».

«Зачем? Мы все и так действуем в общих интересах».

«Но каждый при этом блюдет в первую очередь свои. Так не станешь хозяином мира».

«А как станешь? Ни у кого из нас этого еще не получилось».

«Зато каждый из нас накопил много полезных знаний. И каждый развил в себе способность заставлять, подчинять и контролировать. Однако поодиночке мы можем управлять лишь племенами поклоняющихся нам дикарей. Чтобы развиваться дальше, следует объединить то, что мы получили. Это позволит взять у этого мира больше, чем есть у нас сейчас».

«А нужно ли нам больше? Не стоит ли удовлетвориться тем, что мы уже имеем?»

«Больше нужно всегда. Больше нужно всем. Так что медлить нельзя. Надо торопиться, пока другие не забрали у нас все».

«Разве есть другие-как-мы?»

«Если есть мы, где-нибудь могут быть и другие-как-мы. И если они окажутся расторопнее, если объединятся раньше, нам придется отступить и отказаться от всего, что мы имеем сейчас и что можем получить в будущем».

Живые шары гоняли по кругу общие мысли, и невозможно было определить, кто именно о чем думает. Каждый Йап-па являлся частью общего мыслительного процесса. Если бы сторонний наблюдатель сумел проникнуть в мысли-речь шаров-талисманов, он решил бы, что думает-говорит одно существо. Сомневающееся, спорящее само с собой, но одно. У этих шаров было слишком много общего. Общего у них было гораздо больше, чем отличий.

Впрочем, в мысли Йап-п не смог бы проникнуть посторонний. Лишь они сами умели проникать в чужие мысли. И в чужие, и в мысли друг друга, которые для каждого Йап-пы были как свои.

«Мы уже отвыкли быть вместе по-настоящему».

«Потому что раньше нужно было отвыкать. А теперь нужно другое».

«Став единым целым, мы утратим себя».

«Нет. Будет не так. Даже когда мы берем чужую память и чужой опыт, ни то, ни другое не умирает, а остается в нас».

«Пока часть не растворится в целом».

«Пока часть не преумножит силу целого. Став едиными, мы переродимся в очередной раз. То, что обрел за это время каждый, усилит нас всех».

«Мы переродимся или просто вернемся назад? Или будем как раньше?»

«Назад пути нет. Снова такими, как мы были, нам не стать, потому что уже сейчас мы другие. Теперь возможно лишь движение вперед. А движение вперед – это развитие. Но развиваться поодиночке мы больше не сможем. Только вместе. Только так. Если сейчас объединимся мы, которые здесь, потом к нам примкнут другие мы».

* * *

– Йап-па йап-па йап-па йап-па! – под жертвенными деревьями будто гудел гигантский шмель-мутант. Живые шары не позволяли своим носителям выходить из транса. Зеленокожие жрецы не должны были мешать важному совету.

«А если время для объединения еще не пришло?»

«А если оно уйдет? Наше время? Когда-то мы уже были одним целым. Но когда мы-целое только появилось в этом мире, оно оказалось неповоротливым, непроворным, неопытным, беспомощным, слабым и беззащитным. Чтобы выжить, мы-целое вынуждено было разделиться. Тогда так было надо. Тогда так легче было собирать информацию, искать защитников и учиться подчинять их».

«Многие из нас… многие мы погибли».

«Зато те, кто остались, теперь способны на большее, чем мы все, живые в начале этой жизни. Но, существуя порознь, мы уже достигли своего предела. А значит, впредь поодиночке мы будем уязвимы. И наша уязвимость будет расти, пока кто-то другой с большей эффективностью использует время, которое мы сейчас теряем».

«Но что даст нам сейчас новое слияние в мы-целое?»

«Точно этого не знает никто из нас. И не узнает, пока единение не произойдет. Вряд ли нам удастся влиять на чужой коллективный разум: он слишком устойчив к ментальному воздействию извне и слишком аморфен для осуществления длительного контроля над ним. Но от отдельных индивидуумов совместными усилиями мы добьемся большего, чем получали до сих пор. Возможно, мы сумеем подчинять не только полуразумных дикарей, но и неразумных тварей, которых не удается контролировать сейчас. Или даже сможем управлять разумными двуногими, которых ловят для нас дикари. Возможно, мы будем обучать примитивных, но покорных. Или добывать ценную информацию у развитых и высокоорганизованных, не вскрывая их черепов. Возможностей много, но чтобы их реализовать, нужно единение».

«Единение».

«Единение».

«Единение».

Разногласий больше не существовало. Теперь одна мысль объединяла всех. Спорить было не о чем и обсуждать – нечего. Ментальное слияние Йап-п уже произошло. «Мы» становилось «мы-целым». А все остальное не важно. Все остальное – лишь частности, растворяющиеся в общем.

Зеленокожие дикари умолкли. Подчиняясь чужой воле, жрецы кланов снимали с себя талисманы и протягивали живые шары над костром.

Первые два Йап-пы коснулись друг друга, размякли и ртутными сгустками втекли один в другого. Слиплись. Срослись…

Кожаный ремешок, оказавшийся лишним, упал в огонь. На оставшемся – повис двойной шар. Потом к нему присоединился еще один Йап-па. И еще. И еще…

И это было только начало.

Вскоре даже сильная рука дикаря не могла удерживать на весу тяжелый живой ком из сросшихся шаров. Теперь зеленокожие катали его по земле. На большой шар налипали маленькие, и за их счет он становился еще больше. Еще сильнее. Еще могущественнее.

После долгого раздельного существования Йап-пы вновь обретал единение. Мутировавший организм, умевший жить и порознь, и вместе, переходил в новое качество, получая новый опыт и новые возможности.

Глава 1

Тишину взорвал звон башенного била и сигнальных колоколов.

– Враны! – разнеслись над стенами Сибирска тревожные крики наблюдателей. – Вра-а-аны!!!

Купец сибирской торговой гильдии Виктор Тесов по прозвищу Золотой одним из первых взбежал на боевую площадку. Снова, как тогда, на поморском коче, атакованном драккаром викингов, Виктор сжимал в руках автомат погибшего Стрельца.

Он, конечно, еще не научился обращаться с «калашом» столь же ловко и стрелять так же метко, как бедняга А-Ка, но Виктор больше не испытывал страха перед старым оружием. Через смерть А-Ка и месть за А-Ка он прошел посвящение в Стрельцы. Он сам теперь был Стрельцом, а первейшая обязанность любого проживающего в Сибирске-на-Оби Стрельца – защищать город. Не важно кто ты – княжеский дружинник, воин-наемник, купец, ремесленник, охотник или пахарь, – но если ты вооружен стволом, изготовленным до Бойни, значит, твое место сейчас на стенах или в ударном отряде. Нет патронов – их безвозмездно выдадут из княжеских запасов или банка-хранилища купеческой Гильдии. Хоть немного, но выдадут. Сломано оружие – обратись к мастерам: что можно починить, там починят бесплатно.

Оружие Виктора было в порядке, и патронов, слава богу, хватало. Сотник – бровастый мужик, возглавлявший оборону стенного пролета возле западных ворот, поставил его у бойницы, к которой раньше был прикреплен А-Ка.

Рядом встал капитан соловецких поморов Василь: поморская команда вызвалась помочь сибирякам.

– Не подведите, – глухо и внушительно сказал сотник, окинув хмурым взглядом новых бойцов.

На сотнике сиял начищенный до блеска шлем, поверх кольчуги был надет легкий бронежилет с вытертой надписью «Полиция», на поясе висела сабля, на груди – бинокль. А бинокли, кстати, выдавали лишь наблюдателям и командирам с самых опасных участков.

– Не подведем, – пообещал за всех Виктор, вглядываясь вдаль через бойничный проем.

Сотник отошел в сторону и, подняв к глазам бинокль, застыл у соседней бойницы.

Над лесом, примыкавшим к открытому, хорошо просматриваемому полю перед городскими укреплениями, словно поднятый ветром пепел кружились черные точки. Точки быстро приближались и увеличивались в размерах, на глазах превращаясь в темные пятна. Пятна становились крупными птицами. Глядя на них, Виктор даже на городской стене и даже с «калашом» в руках не чувствовал себя уверенно.

Вранья стая была не очень большой, но и она могла доставить немало хлопот.

Однако пока враны в атаку не бросались. Дальше кромки леса птицы подлетать не стали. Опустившись на деревья и землю и время от времени перепархивая с места на место, они будто поджидали кого-то.

И ведь точно поджидали!

В лесу наметилось движение. Сквозь густые заросли вслед за вранами по земле шла мощная волна. Непонятная, невидимая пока, но от этого кажущаяся еще более зловещей. Кое-где деревья под сильным напором гнулись и раздвигались как тростник, кое-где – ломались. Это было похоже на танковую атаку. Только танки были живыми.

– Тва-а-ари! – снова прокричал дозорный с башни. – Из леса иду-у-ут!

* * *

– И часто у вас такое происходит, Золотой? – Василь не отводил глаз от ожившего леса.

Ну да, наверное, к ним на острова столько мутантов не заплывало. Впрочем, и здесь, в Сибирске, ничего подобного раньше не видели.

– Нет, – хмуро ответил Виктор. – Не часто.

Собственно, ТАКОГО на его памяти не случалось ни разу. Котловые твари редко добирались до столицы Сибирского княжества. А если мутанты и появлялись под стенами города, то ненадолго и в небольших количествах. Но теперь все было по-другому.

Когда Виктор и поморы приплыли с Соловков в Сибирск-на-Оби, в городе уже царил переполох на грани паники. Гонцы с западных границ сообщали, что сквозь порубежные заставы прорвались целые полчища мутантов из-за Хребта. Начали прибывать посланцы и беженцы из ближних острогов. Судя по рассказам вестников, этот набег не был похож на предыдущие.

Самые разные мутанты, собравшись в единый кулак, действовали четко и слаженно, будто безмозглыми тварями управляла какая-то сила, и неумолимо двигались в сторону Сибирска. Более того, немногие уцелевшие очевидцы утверждали, что зеленокожие дикари, также участвовавшие в набеге, на этот раз были вооружены не дубинами, камнями и копьями, а старым оружием.

Конечно, трудно было поверить, что дегенераты-зеленокожие вдруг взяли и освоили автоматы и пулеметы. Да и в остальное верилось слабо. Но если хотя бы часть слухов, будораживших столицу княжества, являлась правдой, значит, мир перевернулся. И выживать в этом перевернутом мире теперь станет еще труднее.

Жители Сибирска были напуганы. Старшие купцы Гильдии даже не пожелали слушать рассказ Виктора о северном торговом пути и отложили переговоры с поморами на неопределенный срок. Страх затмевал все, в том числе и выгоду от перспективной торговли. Снаряжать экспедиции в опасное время никто не захотел.

– Не до вас сейчас, – пришел ответ из Гильдии. – Отобьемся от мутантов, тогда и поговорим.

Добиться встречи с Великим князем Игорем Сибирским, минуя Гильдию, тоже не удалось: тот был слишком занят подготовкой города к штурму. Оставалось только ждать. Впрочем, ожидание продлилось недолго.

– А ведь их там много, – глубокомысленно изрек Василь, наблюдая за лесом. Затем добавил негромко и задумчиво: – Впрочем, их мало и не бывает. У нас мутанты, у вас мутанты. Этих тварей полно везде, и с каждым годом становится все больше. Кто силен, тот перед ними устоит, ну а кто слаб…

Не договорив, помор повернулся к Виктору. Спросил спокойно, глядя в глаза:

– Как думаешь, твой город устоит?

Виктор отступил от бойницы и окинул взглядом родной Сибирск. По лестницам и переходам стен грохотали сапоги. Звучали зычные голоса десятников и сотников. К крепостным заборалам поднимались княжеские дружинники, ополченцы и наемники.

Позвякивало железо, стучали защитные пластиковые щитки. Среди кольчуг, лат, стеганых и кожаных доспехов порой мелькали бронежилеты, а среди шлемов попадались каски-сферы. У бойниц становились лучники, арбалетчики и стрелки с тяжелыми крепостными самопалами-гаковницами. Самые ответственные места занимали Стрельцы, вооруженные старыми стволами. Стрельцов, правда, было немного: вороненая сталь автоматов, винтовок и ружей терялась на фоне обнаженных клинков и блестящих копейных наконечников.

На башенных площадках орудийная прислуга суетилась вокруг бомбард и метательных машин. На угловых башнях и над городскими воротами Стрельцы-дружинники готовили к бою пулеметы. На крыше княжеского терема несколько человек расчехляли счетверенную зенитную установку, которую Игорь Сибирский берег как зеницу ока и боеприпасов к которой почти не осталось.

Всадники седлали быконей – на случай вылазки. Ворота княжеских гаражей тоже были открыты: возможно, для отражения атаки придется задействовать последний козырь – бронетехнику.

– Устоит, – после долгой паузы ответил помору Виктор. Сказал негромко, но твердо. – Сибирск устоит, Василь.

Должен устоять. Стены – крепкие, сложенные из камень-дерева, специально доставленного по воде из ближайшего Малого Котла. Внутри – засыпаны землей, снаружи – обмазаны глиной на кроновом мху и укреплены кирпичом. Сверху закрыты прочной кровлей, заборалами и массивными щитами. Такие стены трудно взять штурмом, еще труднее сломать и почти невозможно сжечь. Гарнизон в городе – тоже не маленький и хорошо вооруженный к тому же. Кроме того, здесь полно опытных бойцов-наемников, есть хорошо обученное ополчение. В общем, Сибирск – это не Нижний Приуральск, который смогли захватить и спалить зеленокожие.

– Устоит, – снова повторил Виктор, искренне, всей душой веря в это.

* * *

Враны снова взмыли в воздух, нетерпеливо закружили над лесной кромкой, подлетели ближе к крепости.

– Каух! Каух! Каух! – доносилось их зловещее клекотание.

А лес – обычный, некотловой сибирский лес – уже извергал новых незваных гостей из Большого Котла.

Присвистнул, но воздержался от комментариев Василь. Виктору тоже сделалось не по себе. В надвигающейся волне безмозглых тварей действительно чувствовалась чужая воля и разум. Сообщения гонцов и беженцев начинали подтверждаться.

Первыми на открытое пространство неловкими скачками выбирались соболяки, естественной средой обитания которых являлись густые ветви и кроновые мхи. Странно было видеть этих не признававших стайной охоты лесных тварей в таком количестве, да еще и в чистом поле.

Кое-где среди зеленого меха соболяков мелькали голые чешуйчатые бока и хвосты древесных ящеров и гибкие тела крупных плотоядных белок. Еще одна странность, кстати: разные виды котловых хищников недолюбливали друг друга. Сойдясь вместе, они обычно грызлись насмерть, однако сегодня этого почему-то не происходило. Передвигаться вот так, бок о бок, мутанты могли, только спасаясь от общей угрозы. Но сейчас-то котловые звери ни от кого и ни от чего не бежали, а нападали сами.

Соболяки, лесные ящеры и белки являлись, кстати, ловкими древолазами, и, возможно, не случайно именно они наступали в первых рядах: любая из этих тварей могла без особых проблем взобраться на крепостную стену.

Второй волной, быстро, впрочем, смешивающейся с первой, шли мутанты, более привычные к передвижению по земле, но не способные с ходу преодолеть укрепления Сибирска. В основном это были волкопсы и кабаны-секачи, однако в изливающейся из леса живой массе хватало и другого зверья – знакомого и не очень.

Взлетали над травой змееподобные существа, напоминавшие прыгающих ядовитых гадючек, которых Виктор видел во время переправы через Дон. Сухо стучали и скрежетали друг о друга костяные панцири. Скалились изуродованные мутациями морды, которые могут привидеться разве что в кошмарном сне. Твари ревели, трубили, визжали и рычали, словно пытаясь переорать друг друга.

Эта рать, судя по всему, должна была прикрывать древолазов от обстрела и контратак из крепости и влиться в город, если падут ворота или в стенах появится брешь. Крупные, неповоротливые, но хорошо защищенные особи, тела которых покрывали роговые пластины и толстая складчатая шкура, начали выдвигаться вперед. Сейчас главное предназначение этих ходячих «щитов» заключалось, по-видимому, в том, чтобы заслонять собой более уязвимых, но полезных при штурме стен древолазов. Некоторые «защитнички» даже разворачивались на ходу и дальше шли боком, стараясь прикрыть большую площадь. Соболяки, древесные ящеры и хищные белки, сбившись в кучки и припав к земле, двигались за ними. Прятались…

О том, кто будет крушить стены и ломать ворота, тоже долго гадать не пришлось: в наступающем зверинце особо выделялось несколько великанов, на головах и спинах которых покачивались ветвистые роговые деревья и костяные наросты, а морды украшали мощные бивни. По большому счету, эти огромные мутанты, покрытые природной броней, являлись живыми таранами. И, похоже, именно в этом качестве они и будут использованы во время штурма.

– Мастодонты! – пораженно пробормотал Василь.

– Что? – не понял Виктор.

– Эти переростки, – помор указал на гигантов. – Мы их называем мастодонтами.

– А-а-а, – протянул Виктор. – Я таких еще не встречал.

– Я видел, – нервно сглотнул Василь. – Пару раз. Вообще-то они живут в самом центре Котлов и редко оттуда выходят.

Виктор только вздохнул. Сейчас вот вышли. И это явно не тот случай, чтобы радоваться встрече с редкой тварью.

* * *

Выбираясь из леса, мутантовое воинство сразу растекалось по открытому пространству, окружая Сибирск со всех сторон. Через некоторое время немалый, в общем-то, город был взят в плотное полукольцо, обращенное к реке. Да и там, судя по бурлящей воде и мечущимся теням, сейчас искать спасения тоже не стоило: из воды на берег Оби и дальние причалы тоже лезла какая-то гадость.

Над мутантовым воинством кружились враны. Черные птицы вселяли ужас одним лишь своим злобным криком, но близко к крепости пока не подлетали. Похоже, крылатые твари намеревались поддержать общий штурм с воздуха, однако не раньше, чем он начнется.

Это казалось невероятным, но по всему выходило: кто-то действительно сумел каким-то образом подчинить котловое зверье, тщательно продумать наступление и возглавить его.

– Что происходит? – Василь мрачнел с каждой минутой и нервно накручивал на палец бороду. – Ты понимаешь, Золотой?

– Нет. Пока нет. Разбираться будем потом.

Сейчас для этого нет ни времени, ни возможности. Сейчас все приходится принимать как есть.

– Хорошо хоть крысюки не набежали, – хмуро заметил Василь:

– Ага, – кивнул Виктор. – И мурашей тоже, слава богу, нет.

От серой напасти и мутировавших котловых муравьев Сибирск точно не отбился бы. Впрочем, прежней уверенности в том, что защитники крепости отразят и этот натиск, у Виктора уже не было.

Когда же из леса вслед за безмозглыми мутантами вышли зеленокожие дикари…

– Та-а-ак! – капитан поморов вытаращил глаза и больше не смог вымолвить ни слова.

Виктор подумал, что, может, крысюки и мураши все же оказались бы предпочтительнее, чем эти… Чем ЭТО.

Дикарей было не просто много. Складывалось такое впечатление, будто все кланы Большого Котла объединились вместе, чтобы перейти Уральский Хребет, пробиться сквозь приграничные заставы, пройти полкняжества, захватывая по пути города и остроги, и атаковать Сибирск-на-Оби.

Но численность зеленокожих – это еще не самое страшное. По-настоящему скверным оказалось то, чем дикари были вооружены.

Старым оружием – вот чем!

Автоматы, винтовки, пулеметы… Виктор заметил даже с пяток гранатометных труб. Вроде бы заряженных уже. Древние стволы в длинных мускулистых руках казались маленькими и нелепыми, да и держали их зеленокожие явно без привычной сноровки. Но сам факт…

Выходит, перепуганные гонцы и беженцы в этом тоже не солгали и ничуть не преувеличили.

– Кажется, дикари становятся Стрельцами? – процедил Виктор.

Василь ничего отвечать не стал. Хмыкнул что-то неопределенное в бороду.

Сюрпризы на этом, однако, не закончились: из леса выползала, сминая кусты и молоденькие деревца и перепахивая землю, огромная шипастая…

– Гуся! – ошеломленно пробормотал Виктор.

Эту тварь он узнал сразу.

Длиннющее, разбитое на округлые сегменты и покрытое густыми, как шерсть, шипами тело «вытекало» из зарослей и никак не могло «вытечь». Когда же это, наконец, произошло, вслед за Гусей по распаханной извилистой тропе вышел еще один небольшой отряд зеленокожих. Судя по всему – замыкающий. Двое дикарей что-то катили по земле. То ли большую бочку, то ли огромный шар – разглядеть Виктор не смог.

«Эх, бинокль бы», – он с завистью покосился на сотника. Увы, бинокль был занят.

Гуся и арьергард зеленокожих остались возле лесной кромки. А вот что касается остальных мутантов…

Никакого видимого или слышимого сигнала к атаке не было. Но твари, словно получив общую команду, ринулись на штурм. Враны яростно клекотали и вились над наступающими, но сами по-прежнему не нападали. Птицы словно высматривали на стенах подходящих жертв.

Глава 2

Виктор ждал. Он еще недостаточно хорошо владел автоматом, чтобы отстреливать тварей издали. Впрочем, и другие Стрельцы тоже пока молчали.

Каждый Стрелец имел право самостоятельно выбирать цель и встречать врага огнем по своему усмотрению на том рубеже, который сочтет нужным. Чтобы не тратить ценных боеприпасов понапрасну и эффективно использовать преимущество старого оружия, Стрельцы обычно подпускали противника поближе и расстреливали его на минимальной дистанции.

К другим защитникам Сибирска это не относилось.

– Бей! Огонь! Пли! – зазвучали команды с разных башен и стенных пролетов.

Первыми ударили дальнобойные крепостные бомбарды и метательные орудия.

Грохот, треск, лязг и стук.

Залп. Залп. Еще…

Каменные ядра и тяжелые стрелы пробили в плотных рядах мутантов кровавые просеки. Рвущаяся над головами тварей шрапнель и пороховые бомбы, взрывающиеся под ногами и лапами котлового зверья, сразу выкосили десятки штурмующих. Зажигательные горшки с нефтяной начинкой окатили мутантов жидким пламенем. Один из шрапнельных снарядов разорвался во врановой стае, сбив с полдесятка птиц.

Но живой вал быстро смыкал бреши и, не останавливаясь, с визгом, воплями и воем катился дальше.

Ударили лучники и арбалетчики. Защелкала тетива на многострелах. Стрелы и арбалетные болты валили тех, чью шкуру и костяные панцири могли пробить. Мутанты затаптывали упавших и по их телам шли к крепости. Соболяки, котловые белки и древесные ящеры укрывались за массивными тушами живых «щитов» и «таранов», утыканных стрелами. Расстояние между городскими стенами и тварями становилось все меньше, меньше…

Зарокотали пулеметы на башнях, к пулеметчикам присоединились автоматчики. Начали падать шагающие «щиты»: пули, в отличие от стрел, пробивали и толстую шкуру, и костяные панцири. Покатились по траве древолазы, не сумевшие уклониться от смертоносных очередей. Взревел и повалился на бок раненый мастодонт, направлявшийся к воротам.

Но вскоре у защитников крепости появился новый повод для беспокойства.

– Каух! Каух! Каух! – на Сибирск обрушилась врановая стая. Нападению подверглись стрелецкие позиции.

«Не может быть! – пронеслось в голове у Виктора. – Враны вычисляли Стрельцов!»

Сам он не стал объектом атаки лишь потому, что еще не сделал ни одного выстрела. Не обладая достаточным стрелецким опытом, Виктор ждал до последнего. Но больше ждать было нельзя.

Вокруг беспорядочно щелкали самострелы и луки, бухали самопалы и пистоли. Саданули картечью задранные вверх малые бомбарды на поворотных лафетах-турелях. Снова ударили башенные многострелы. Захлебнулись очередями автоматы и пулеметы Стрельцов.

По вранам били почти в упор, и плотное оперение не могло защитить птиц. Полетели черные перья и клочья выдранного мяса. Сбитые враны отчаянно цеплялись за зубцы башен, кровлю и заборала, неловко прыгали по открытым площадкам, клекочущими комками падали по обе стороны стены. Упавших, но все еще опасных подранков добивали мечами, копьями и топорами.

А птицы атаковали снова и снова. Цепкими когтями и мощными клювами сдирали кровлю и щитки с бойниц, кружили над башнями, норовя схватить защитников, вытаскивали людей через проделанные бреши.

Виктор увидел, как враны сдернули и разорвали в воздухе пулеметчиков с ближайшей башни. Вслед за Стрельцами вниз полетел сбитый пулемет. В следующую секунду птицы облепили башню, как мухи, круша метательные машины, переворачивая бомбарды и терзая человеческую плоть в защитной кожуре доспехов. На башню поднялась подмога. Там уже вспыхнула рукопашная, но мечи и копья плохо помогали против летающей смерти. Враны уверенно зачищали башню, они словно готовили путь в крепость тем, кто идет по земле.

Виктор высунулся из бойницы и дал длинную очередь по краю башни – автомат ожил, заплясал в руках, плюясь огнем и смертью. Три черных комка отлипли от башенных зубцов и, кувыркаясь, полетели вниз.

Несколько вранов тут же заинтересовались еще одним обнаружившим себя Стрельцом.

* * *

Откуда-то сверху свалилась черная тень. Врановая туша, пахнущая свежей кровью и мокрыми перьями, закрыла бойницу, щелкнувший клюв едва не вырвал «калаш» вместе с руками.

Автоматная очередь разнесла голову летающей твари и отбросила мутанта от заборала.

К бойнице устремился другой вран. Виктор сбил на лету и его. И еще одного, хлопавшего крыльями по ту сторону стены.

Следующая птица всей своей тяжестью обрушилась на кровлю, да так, что заскрипели балки перекрытия. Невидимый вран принялся рвать смешанный с глиной пласт сухого кронового мха и доски, на которых он был уложен. За бойницей замелькали падавшие сверху моховые клочья, глиняные комья и щепа. Виктор вслепую – через кровлю – выпустил две очереди, прочертив пунктиром пулевых отверстий по темным доскам косой крест. Тварь соскользнула с крыши и упала под стену на территорию крепости.

«Там добьют», – подумал Виктор, судорожно перезаряжая автомат. Рожок опустел, а пока пальцы меняют магазин, Стрелец уязвим.

Словно поняв это, еще один вран, вцепившись когтями за стену, сунул голову в бойницу и попытался дотянуться до Виктора длинным крепким клювом. Но тут уж не оплошал Василь. На длинную шею птицы опустился меч помора. Удар был что надо – сильный и точный. Клинок рубанул под встопорщенные перья и перебил позвонки.

Фонтаном хлынула кровь, заляпав пластинчатый панцирь и красный плащ Василя и окропив помору лицо и бороду. Полуотрубленная голова птицы – чуть поменьше человеческой – застряла в бойнице. Тело твари забилось с той стороны, царапая стену когтями.

– Кха! Кха! Кха! – хрипло закашлялся издыхающий вран.

Вторым ударом Василь перерубил шею мутанта. Обезглавленная туша упала под стену. Щелкающая клювом и все еще норовящая цапнуть за ногу голова осталась на боевой площадке. Василь пинком сбросил ее за ограждения.

Виктор сменил магазин. Та-да-дах! – достал еще одну тварюшку. Перекувыркнувшись в воздухе, та рухнула к подножию стен и неловкими скачками запрыгала в сторону вала.

Где-то позади оглушительно загрохотало: крупный калибр враз перекрыл все прочие звуки. Ага, заработала, наконец, зенитная установка на княжеском тереме. Что ж, самое время!

Вранов, облепивших соседнюю башню, как метлой смело. Снова в воздухе закружились перья, а вниз бесформенными комьями полетели разорванные черные тела с изломанными крыльями.

Пернатые твари разом взмыли над крепостью и всей стаей устремились к терему. Зенитка рокотнула еще несколько раз, сбив десятка два вранов и засыпав городские улицы ворохом перьев. Потом пулеметы умолкли. То ли закончились патроны, то ли птицы добрались до зенитчиков. Теперь со стороны терема доносились лишь редкие выстрелы – в основном из самопалов.

И все же большая часть стаи была уничтожена. При других обстоятельствах враны, понеся такие потери, убрались бы восвояси, но сейчас упрямые мутанты продолжали кружить над городом и время от времени пикировали вниз. Правда, большого ущерба оставшиеся летуны нанести уже не могли. Стрелы, арбалетные болты и картечь самопалов калечила и отгоняла птиц раньше, чем те успевали добраться до стен.

Зато к крепости приближались другие мутанты. Сибиряки, вынужденные отбиваться от вранов, не могли воспрепятствовать продвижению основных – наземных – сил противника. А между тем первые твари уже добрались до рва.

– Слышь, Золотой, а птички-то были всего лишь отвлекающим маневром! – процедил Василь.

«Не только», – подумал Виктор. После налета вранов на стенах и башнях почти не осталось Стрельцов. Штурмующих сейчас обстреливали из луков, арбалетов и самопалов, но этого было недостаточно, чтобы остановить тварей.

Где-то рядом громыхнула бомбарда. Заряд крупной картечи превратил в кровавое месиво бочину крупного мастодонта и посек прятавшихся за ним соболяков. Пучок тяжелых стрел из крепостного стреломета, перелетев через передние ряды мутантов, поразил с полдюжины волкопсов и секачей и свалил пару зеленокожих.

Виктор тоже выпустил полрожка по приливающей живой волне. Твари валились друг на друга и под ноги друг другу, но, увы, толку от этого было мало. Инстинкт самосохранения сегодня отказывал котловому зверью напрочь.

Впрочем, куда больше Виктора беспокоили зеленокожие. Дикари, вооруженные старыми стволами, пока никак себя не проявили, но уже смешивались с рядами наступавших.

И вот…

Это было невероятно, немыслимо, недоступно пониманию! Руки дикарей поднимали над головами прочего мутировавшего отродья старое оружие.

– Неужели все-таки будут стрелять? – побледневшими губами произнес Василь. Похоже, помор до последнего момента в это не верил.

– Будут, – Виктор не узнал собственного голоса. Ему тоже не верилось в реальность происходящего.

Зеленокожие Стрельцы! Как в такое вообще можно поверить? Захребтовые дикари, зеленые полулюди – так их, кажется, называла Костяника – взялись за оружие, которое внушает страх даже обычному человеку, не прошедшему посвящения в Стрельцы. Да, мир определенно перевернулся с ног на голову.

Краем сознания Виктор отметил, что немногие уцелевшие враны прекратили атаки и взмыли в небо. Твари, столпившиеся у рва, тоже пока не лезли дальше. Либо все котловые мутанты вдруг разом обрели разум, либо незримый кукловод, управлявший этим жутким войском, каким-то образом придержал свою рать перед решающим рывком, чтобы мутанты не попали под свои же пули во время обстрела крепости. А обстрел…

Твою ж мать-перемать! Как сказал бы не стесняющийся в выражениях Костоправ.

Обстрел уже начался.

* * *

Зеленокожие Стрельцы открыли огонь одновременно, со всех сторон сразу. Автоматные и пулеметные очереди ударили по ушам.

Нет, нельзя было сказать, что дикари освоили старое оружие в совершенстве. Они обращались с ним даже хуже, чем Виктор, когда он совершил свой первый выстрел из АК. Похоже, до дегенератов из Котла дошло лишь то, какой стороной следует направлять оружие на противника и как нажимать на спуск. О прицельной стрельбе не могло быть и речи. О безопасной – тоже. Виктор увидел, как у одного из пулеметчиков повело в сторону ствол. Зеленокожий попытался, не прекращая огня, удержать пляшущее в руках оружие, но в итоге выкосил десятка полтора тварей, оказавшихся на линии огня, и задел пару таких же, как он, дикарей-Стрельцов.

Кто-то выстрелил из гранатомета. Граната приметной дымной дугой ушла над стеной, не причинив вреда, а реактивный выхлоп из железной трубы обжег трех зеленокожих, стоявших за спиной гранатометчика. Пострадавшие дикари с воплями покатились по траве. Еще у какого-то зеленокожего что-то взорвалось в руках.

Но все это, похоже, не особенно волновало дикарское племя. Мутанты продолжали поливать стены неприцельным, зато плотным огнем с небольшой дистанции. Патронов, сволочи, не экономили. Оно и понятно: в Котле полно неразграбленных оружейных складов, о которых дикари наверняка знали.

Воздух наполнили свист, стук и визг рикошетов. Правда, почти все пули либо застревали в стенах, либо улетали выше. Лишь мизерная их часть случайно попадала на боевые площадки и в переходные галереи, однако и эти шальные кусочки металла представляли серьезную опасность.

Тук-тук-тук-тук… Когда по расшатанной враном кровле ударила очередь и сверху посыпалась труха и глина, Виктор невольно втянул голову в плечи и пригнулся за толстым бойничным щитом. Все-таки дурные пули тоже могут принести неприятности.

Собственно, уже приносили. На стенах раздались крики: появились раненые и убитые.

В стенной пролет, который защищал Виктор, ударило еще две гранаты, но пара дымящихся отметин, оставленных кумулятивными струями, никак не ослабили укрепления.

Виктор осторожно выглянул из бойницы. Часть зеленокожих уже отстрелялась, другие продолжали палить. Между Стрельцами-мутантами сновали дикари, разносившие уже заполненные магазины, пулеметные коробки и ленты.

«Наверное, удобно воевать с такими «оруженосцами»», – с завистью подумал Виктор. Интересно, кто таскает за войском мутантов боекомплект? Впрочем, было кому: из Большого Котла пришла целая армия сильных и выносливых тварей.

Зеленокожие медленно и неумело меняли расстрелянные магазины на новые. Беспорядочная стрельба продолжалась.

Положив цевье АК на край бойничного щита, Виктор прицелился. Нажал на спуск.

Автомат дернулся, ударил в плечо. Попал! Короткая очередь срезала дикаря с пулеметом.

Еще очередь. И – еще попадание! По земле с пронзительным воплем покатился раненый автоматчик. На зеленой коже появились отчетливые красные пятна. В сторону отпрыгнул волкопес, тоже поймавший пулю.

– Молодец, Золотой, – похвалил Василь.

– Зеленокожих! Дикарей выбивайте! – кричал сотник с биноклем на груди и обнаженным мечом в руке. – Дика…

Крик оборвался. Сотник упал на спину. С головы скатился окровавленный шлем. Между густых кустистых бровей убитого зияла маленькая дырочка. Еще одна смерть от шальной пули…

Со стены бухнуло несколько выстрелов, во вражеских стрелков полетели стрелы и арбалетные болты. Но на этот раз стрельба была жиденькой и робкой: многие защитники Сибирска испытывали суеверный ужас перед старым оружием, тем более в таком количестве. Даже если оружие это держали непривычные к нему руки дикарей. Те, кто бесстрашно шел на клювы вранов, теперь боялись высунуть головы из укрытия. Массированный дикарский обстрел сделал свое дело: запугал бойцов. А испуганный боец – это уже и не боец вовсе.

Под прикрытием огня зеленокожих мутанты полезли в наполненный водой ров. Переправа осуществлялась просто и быстро, без лишних хитростей. Крупные, уже утыканные стрелами ходячие «щиты» и «тараны»-мастодонты, расплескивая воду, сползали и валились в ров, а по их спинам через бурлящую мутную жижу перетекали живые ручейки соболяков и прочих лесных древолазов.

Одни твари, рвущиеся вперед, сталкивали в воду других, менее расторопных. Часть упавших тонула, часть – выбиралась из рва. Юркие цепкие существа в считаные секунды преодолевали вал с частоколом и бросались на выщербленные пулями стены. Когти тварей впивались в глиняную обмазку, в щели между раскрошенными кирпичами и проступившими из-под кирпичной кладки бревнами. Мутанты карабкались по стенам, как по деревьям родных лесов.

Зеленокожие перестали стрелять как по команде. Все здесь делалось как по команде. Только не понятно было, кто командир, отдающий приказы.

Глава 3

Огонь в большом очаге горел ярко, с задорным потрескиванием. Пламя разгоняло темноту и весело грызло поленья размером с небольшое бревнышко. Рядом на вертеле, над засыпанной багровыми углями ямой аппетитно сочилась жиром туша кабаноподобного мутанта. Но ни горящий костер, ни тлеющие уголья не могли прогреть влажный и промозглый воздух огромного помещения.

Орденский ландкомтур и посол Святой Инквизиции брат Себастьян зябко кутался в походный плащ с черными крестами. Это был тощий рыцарь с тонким лицом, большим горбатым носом, клочковатой бородой и сверкающими из-под густых бровей глазами убежденного фанатика.

Брат Себастьян люто ненавидел северные земли, куда его отправил с важной посольской миссией Верховный Магистр, и терпеть не мог таких вот холодных неуютных родовых гнезд-клоповников, которыми почему-то несказанно гордились викинги.

Большой и длинный дом ярла Хенрика, по сути, имел лишь одну вытянутую комнату с несколькими отгороженными вдоль стен закутками, но зато какую комнату! Наверное, чтобы по-настоящему обогреть все это пространство, пришлось бы сжечь на жарких инквизиторских кострах не меньше десятка крупных тварей из Скверны.

«Интересно, как они выживают здесь зимой? – подумал брат Себастьян. – Вероятно, раскладывают на земляном полу еще по несколько очагов».

Зимы в Скандинавии суровые, а дом ярла, хоть и выглядел прочным и основательным, словно миниатюрная крепость, все же плохо годился для нормальной жизни. Даже в самом захудалом орденском замке брат Себастьян чувствовал бы себя намного уютнее. Что ж, так, наверное, и должно быть. Территория Святой Инквизиции – это оплот возрождающейся цивилизации, а что здесь? Здесь живут северные варвары, умеющие лишь совершать грабительские морские походы к чужим берегам. Но, по иронии судьбы, именно это умение сейчас и требовалось Ордену. Вот и приходится терпеть неудобства местной жизни и грубость северян.

Брат Себастьян еще раз окинул тоскливым взглядом ярлово жилище. Стены были сложены из камней, обломков бетона, старого кирпича, бревен и глины. Крышу покрывали торф, шкуры тварей, порожденных Скверной, шиферные листы и – кое-где – битая черепица. Тяжелую кровлю подпирали толстые столбы и огромные кости морских мутантов, использовавшиеся хозяином не только в качестве строительного материала, но и в качестве наглядных трофеев, демонстрирующих могущество рода Хенрика. Ну и в качестве вешалок для оружия и нехитрого барахла – тоже. Выгнутыми закопченными стропилами и потолочными балками, кстати, тоже служили в основном ребра выловленных в море гигантских рыб и гадов.

Между столбов и костей-подпорок сушились шкуры, а сверху свисали грязные засаленные занавеси, отделяющие спальные места от общего пространства. Хотя, будь на улице немного теплее, брат Себастьян предпочел бы спать там, а не в этой просторной, но убогой ночлежке, ошибочно именуемой домом.

Сейчас людей в доме ярла, правда, было не так много, как обычно. Однако это не означало, что их было мало.

Прежде чем начать беседу с послом, Хенрик выгнал на улицу тех, кто ему мешал. Проблема заключалась в том, что оставшиеся люди, не причинявшие беспокойства самому ярлу, мешали брату Себастьяну. Мешали, отвлекали, раздражали…

Дружинники Хенрика то и дело заходили в дом и выходили наружу. Кто-то следил за жарящейся тушей на вертеле, кто-то бесцеремонно слонялся туда-сюда, кто-то возился за занавесями. Слышался звон железа, негромкие голоса, сдержанная и не очень ругань. Где-то в углу кряхтела и ворчала то ли старуха, то ли рано состарившаяся женщина. Занудно ныл больной ребенок, который никак не мог ни уснуть, ни сдохнуть.

Что ж, в таких условиях обычно и приходится вести переговоры с вожаками викингов. По крайней мере, те переговоры, которые сами викинги не считают важными. Увы, сколь ни прискорбно было это осознавать, но посольство Святой Инквизиции ярл Хенрик достаточно важным не счел. Да и вообще, насколько успел понять брат Себастьян, все мысли Хенрика были заняты сейчас предстоящим набегом на поморские земли.

Хорошо хоть морские разбойники пока не закатили пирушку. Это неизбежно, конечно, однако бражничать со своей дружиной ярл намеревался чуть позже – ближе к вечеру. Так что более-менее спокойное время, имевшееся еще в распоряжении посольства, следовало провести с пользой.

* * *

Брат Себастьян изо всех сил старался не показывать своего неудовольствия. Не стоило раздражать влиятельного викинга, заручиться поддержкой которого очень рассчитывала Святая Инквизиция.

– Ты же знаешь, крестоносец, – лениво цедил слова Хенрик, думая о своем. – Если твой Орден хорошо заплатит, мы всегда сможем договориться о чем угодно.

– Надеюсь, что сможем, – брат Себастьян обозначил улыбку на не привыкших улыбаться губах.

– Надеюсь, что Орден заплатит, – широко осклабился в ответ Хенрик. – И надеюсь, что хорошо.

На его обветренном лице, в отличие от лица орденского посла, улыбка была частой, но недоброй гостьей. От таких улыбочек слабому духом хочется удрать побыстрее и подальше. Рот у ярла – щербатый, левую скулу и лоб над правой бровью украшали два шрама: один от меча или секиры, другой – явно от когтя какой-то твари. Глаза Хенрика смотрели зло и вызывающе.

Сам ярл был высоким широкоплечим воином с мускулистыми и длинными, как у зеленокожей нечисти из Скверны, руками. По сложению он также напоминал брату Себастьяну медведя. Не мутировавшего, правда, – обычного, помельче. На плечах Хенрика лежали рыжие волосы, заплетенные в две толстые короткие косицы. Широкая и такая же огненно-рыжая борода почти полностью закрывала пластиковый нагрудник на кольчуге, соединенный со стальными наплечниками.

В ременной петле левого наплечника висела на дужке любимая побрякушка ярла – старые солнцезащитные очки. Изготовленные из пластика, покрытые многочисленными царапинами, но благополучно пережившие Бойню очки, которых больше ни у кого не было, являлись для ярла чем-то вроде материального символа власти. Кроме того, темные очки помогали Хенрику следить за морем, когда яркое полуденное солнце отражалось от волн или льдов и резало глаза.

– Хорошая плата должна быть соразмерна оказанной услуге, – дипломатично произнес брат Себастьян.

Но викинги не любили дипломатии.

– Может быть, ты перестанешь ходить вокруг да около и скажешь, наконец, что нужно тебе и твоему Магистру? – острый взгляд Хенрика резанул по лицу Инквизитора, словно пытаясь и на нем тоже оставить шрам-отметину. – Наше топливо или наши мечи?

– И топливо, и мечи, – как можно мягче проговорил брат Себастьян. А затем добавил: – И суда…

– Ого! – из глаз ярла ушли скука и плохо скрываемая досада на неприятного собеседника, отвлекающего от важных мыслей. Теперь Хенрик был заинтригован. – Крестоносцев интересуют наши драккары?

– И команды, которые ими управляют.

Хенрик озадаченно хмыкнул:

– Я пока не спрашиваю, для чего вам все это понадобилось, но сразу предупреждаю: это будет стоить дорого.

Брат Себастьян молча кивнул, предпочитая пока делать ставку не на жадность и алчность, а на любопытство Хенрика. Любопытство ярла росло.

– Так что вы замыслили-то? – не выдержал он. – Морской поход?

– Большой морской поход, – сдержанно уточнил Себастьян. – Мы собираем всех мореходов и все суда, которые можно собрать.

– Ну да, у вашего-то сухопутного Ордена нет ни хорошего флота, ни толковых моряков, – викинг, конечно, не упустил возможности продемонстрировать свое преимущество. И лишь после этого задал следующий вопрос: – Но на кой вам сдались суда и мореходы?

– Суда и мореходы перевозят по воде людей и грузы, – с невинным видом продолжал дразнить любопытство ярла брат Себастьян. – А Святой Инквизиции нужно перевезти много людей и много грузов.

– М-да? – Хенрик становился все серьезнее и сосредоточеннее. – И куда вы намылились?

– На Запад.

– Хм? – ярл нахмурился. – На запад отсюда лежат Британские острова. Но там полно всяких тварей.

– Рыцари Святой Инквизиции не боятся оскверненных земель и нечисти, которая их облюбовала, – смиренно заметил брат Себастьян. – Мы не раз, не два, не десять и не сто проходили через Скверну и сумели при этом сохранить чистоту духа и помыслов. Впрочем, сейчас речь идет не о Британии…

Викинг озадачился еще больше:

– А что ж там еще на западе-то… Ирландия?

Брат Себастьян покачал головой:

– Мы поплывем дальше.

– Исландия? – удивился Хенрик. В голосе ярла больше не звучали снисходительные нотки. – Говорят, там тоже встречаются такие морские чудовища, что…

– Еще дальше, – перебил его Инквизитор.

Брови Хенрика поползли вверх.

– Неужто Гренландия? Некоторые отчаянные ярлы доплывали туда, но то, что они потом рассказывали…

И снова Инквизитор не дал договорить викингу:

– Ты не угадал, Хенрик. Мы отправимся еще дальше.

– Куда уж дальше-то? – в голосе ярла послышались настороженность и беспокойство. – Мало кто из наших осмеливался уплывать так далеко. А если кто и уплывал, то назад эти безумцы уже не возвращались.

Брат Себастьян утвердительно кивнул:

– Я знаю. Мы тоже фрахтовали корабли, нанимали команды и отправляли на запад небольшие разведывательные экспедиции Ордена. И наши разведчики тоже не возвращались. Но это не значит, что на западе ничего нет.

– Конечно, есть! – буркнул Хенрик. – Америка там. Мне это известно. Или ты считаешь викингов такими же тупыми дикарями, как зеленые тролли-мутанты из южных земель?

– Нет, не считаю, – немного покривил душей Себастьян. И добавил: – Мы поплывем к американским берегам.

– Через океан, кишащий тварями? – скептически спросил ярл.

– Да, – невозмутимо ответил брат Себастьян. – Это будет новая Конкиста под знаменем Черного Креста.

* * *

Хенрик долго молчал, всматриваясь в лицо собеседника. «Не верит», – понял брат Себастьян.

– Зачем вам это? – наконец спросил викинг, в задумчивости вынув очки из ременной петли наплечника.

– А зачем мы очищаем нашу грешную землю? Зачем ходим крестовыми походами на Скверну? Зачем выжигаем и вырубаем ее проклятое отродье? Зачем строим замки на отвоеванных территориях?

Ярл не отвечал. Ожидая продолжения, он покачивал очки в огромной ручище.

– Это наша миссия и наш крест, – вздохнул Инквизитор. – Мы караем тех, кого породила Скверна, и тех, кто пропитался ее духом. А тем, кого еще можно спасти, мы несем спасение.

– Миссионеры, – с насмешкой пробормотал Хенрик. – Вам что – здесь не хватает работы? У себя бы под боком сначала разобрались, а уж потом плыли на край света.

– Святая Инквизиция не собирается прекращать своей работы здесь, – сухо ответил брат Себастьян. – Но и за океаном требуется ее присутствие. Сражаться с исчадиями Скверны следует повсюду. Поэтому нам нужны корабли. Много кораблей, опытных мореходов и хороших воинов. У испанских и португальских берегов сейчас готовится к отплытию морская Армада с лучшими экипажами и сильным десантом, и я предлагаю вам присоединиться к ней.

– Что ж, – прищурился Хенрик, – мы подошли к самому интересному. А зачем нам присоединяться к вашей Армаде? Что мы получим взамен?

– Ну, во-первых, послужив Черному Кресту, вы после смерти обретете вечное блаженство в райских кущах…

– Перестань, крестоносец! – ярл поморщился. – Этим ты нас не соблазнишь. Вы поклоняетесь Черному Кресту, мы – Одину и нашим исконным богам. Наши боги многочисленнее и сильнее. А наша Валгалла куда как веселее ваших унылых кущ.

Брат Себастьян скорбно вздохнул.

– Я предполагал, что ты ответишь так, но не мог не сказать того, что сказал, – тихо произнес он.

– А я предполагал, что ты опять будешь нести чушь! – фыркнул ярл. – И не мог не ответить так, как ответил.

Посол испустил еще один вздох:

– Я и мои братья будем молиться за ваши заблудшие души.

– А мы за ваши – не будем! – хмыкнул Хенрик. – В этой жизни есть вещи поинтереснее, и для того, чтобы приносить жертвы богам, есть более достойные поводы. Так что давай оставим этот никчемный спор, крестоносец. Меня уже тошнит от твоих слащавых слов ни о чем и от твоей кислой физиономии. Если у тебя есть предложить что-то, что может меня заинтересовать, – говори, если нет – проваливай.

Брат Себастьян был сдержанным человеком. Но в беседе с северным варваром даже ему стоило немалого труда сохранять спокойствие.

– Когда мы доплывем до Америки, Святая Инквизиция не станет претендовать на добычу, – сухо объяснил он. – Все найденные трофеи увезут с собой союзники и помощники Ордена.

– Хм… – задумавшись, Хенрик поднял глаза к закопченным сводам. – Пограбить американские берега – это, конечно, звучит заманчиво, но ведь туда еще нужно добраться. А потом – вернуться.

– Ярл, подумай вот о чем: если с нами поплывут другие, все достанется им.

– Ага, если за океаном вообще есть стоящая добыча, – усмехнулся Хенрик. – А может быть, вся Америка – это сплошная… хм… Скверна, которая может представлять интерес только для таких фанатиков, как вы.

«Фанатиков» брат Себастьян пропустил мимо ушей. В конце концов, подобную характеристику истинно верующего человека можно воспринимать и как комплимент.

– И потом… Мы ведь можем и сами доплыть до Америки. Так зачем нам крестоносцы?

– Если не доплыли до сих пор – значит, не можете, – парировал брат Себастьян. – В одиночку, без нашей Армады, вряд ли у вас что-то получится.

– Но и мы, сдается мне, нужны вашей Армаде. Иначе бы ты не стал так усердно уговаривать меня присоединиться к вам.

Вот скотина! Нелепые старые очки, которые собеседник вертел в руках, нервировали посла не меньше, чем слова варвара. Сдерживаться становилось все труднее.

– Чего ты хочешь, Хенрик? – напрямую спросил брат Себастьян. И уточнил: – Чего еще, помимо американских трофеев?

– Получить хоть какую-то выгоду от союза с вами до начала экспедиции.

– Сейчас все средства Ордена направлены на снаряжение Армады, – предупредил брат Себастьян.

И увидел, как в глазах Хенрика снова появилась скука.

– Но плата ведь может быть разной, – поспешно добавил он. – У Святой Инквизиции найдется, что предложить верным союзникам. Мы можем помочь в решении проблем, которые викинги не всегда могут решить самостоятельно.

– Ну что ж, – ярл неожиданно надел очки. За темным исцарапанным пластиком, в котором отражался огонь очага, брат Себастьян перестал видеть его глаза. – Давай поторгуемся, крестоносец.

«Разбойник и торгаш – самое скверное сочетание в человеке», – с неприязнью подумал брат Себастьян.

И, улыбнувшись через силу, сказал:

– Хорошо, ярл, давай.

Глава 4

Штурм продолжался.

Как только старое оружие в руках зеленокожих умолкло, защитники Сибирска осмелели. На мутантов, подступивших к крепости вплотную, обрушился град стрел, копий и камней. Бухнули самопалы, ударила короткая автоматная очередь. Сбитые с городских стен твари посыпались на головы тех, кто шел следом, но это уже не могло остановить котловое отродье.

На угловой башне выстрелила тяжелая крепостная бомбарда. Виктор видел, как картечный заряд смел лесных древолазов с частокола и со спины забравшегося в ров медведеподобного великана – одного из толстокожих ходячих «щитов», обеспечивавших прикрытие и переправу. Живому «танку» тоже здорово досталось: разбрызгивая воду, монстр повалился на бок, но более мелкие и шустрые твари продолжали перебираться через ров по его дергающейся туше.

Из бойниц полетели горшки с зажигательной смесью. Кто-то выплеснул из котла горящую нефть. На стене и под стеной вспыхнули огненные лужи. Визжащие, объятые пламенем соболяки, древесные ящеры и хищные белки огненными клубками скатывались вниз и метались по земле. Воздух наполнился запахом дыма, паленого меха, жженой кости и чешуи. Но даже потеки жидкого пламени не распугали мутировавшее зверье. Твари продолжали упрямо карабкаться вверх.

У подножия стен взорвались несколько пороховых фитильных бомб. Грохнула ручная граната. Убитые, раненые, искалеченные, обожженные, пронзенные стрелами, посеченные картечью и осколками мутанты лежали внизу сплошной дымящейся и истекающей кровью массой, а по копошащимся телам все лезли и лезли новые твари. Несколько уцелевших вранов снова атаковали сверху.

Пока штурмующих удавалось сдерживать, хотя и с большим трудом.

Виктор, решив не тратить боеприпасы понапрасну, перевел регулятор огня на «калаше» в режим одиночной стрельбы. Но, увы, далеко не всегда удавалось свалить мельтешащих внизу мутантов одним выстрелом. Короткие – в два-три патрона очереди – оказались все-таки эффективнее.

Очередь. Брызнув кровью и вырванной пулями чешуей, со стены падает древесный ящер, уже почти поднявшийся к защитным заборалам.

Еще очередь. Вскочивший с разбегу на стену соболяк с визгом летит обратно.

Очередь. Очередь. Очередь. Мимо, мимо. Попадание! Кубарем, так что мелькает пушистый хвост, скатывается с частокола в ров шустрая плотоядная белка.

И снова палец нажимает на спусковой крючок. Зеленый соболячий мех окрашивается красным.

Еще выстрелы. Пули разносят в клочья оскаленную морду, сунувшуюся прямо в бойницу.

Щелк-щелк… Боек не находит капсюля. Все! Пусто.

Виктор меняет рожок и неожиданно для себя обнаруживает, что это – последний. Последний снаряженный. Патроны-то еще есть, но – россыпью, по карманам. И вряд ли теперь будет время снарядить магазин.

И попросить некого: все у бойниц, все при деле. Да и не сможет не-Стрелец быстро и правильно набить рожок старого оружия патронами. У самого Виктора и то получается пока не очень сноровисто. А значит…

«Значит, надо поберечь то, что есть» – проносится стремительная мысль, пока пальцы вставляют магазин в автомат.

Василь мечом спихивает еще одну тварь, сумевшую добраться до бойниц. Колет следующую. Рядом орудуют клинками, копьями и топорами поморы и княжеские дружинники. Стрелки и немногие (увы, слишком немногие!) уцелевшие Стрельцы не успевают сбивать со стен мутантов. То тут, то там приходится сбрасывать тварей вот так – в рукопашной.

– Йап-па!!! – грянул снизу боевой клич котловых дикарей.

Пошла следующая волна. Побросав старое оружие, зеленокожие тоже хлынули через ров и присоединились к древолазам. Не столь проворные и ловкие, как соболяки, древесные ящеры или плотоядные белки, но все же способные подняться на крепость без лестниц и веревок, они смешались со зверьем и облепили стены. Цепляясь когтями за выбоины, трещины и щели, голые пятнистые тела салатного цвета упрямо карабкались наверх. Кто-то срывался, но это не останавливало остальных.

– Йап-па! Йап-па! Йап-па!

Любое оружие, будь то дубинка, копье или автомат, являлось бы сейчас помехой, и, видимо, поэтому зеленокожие атаковали налегке. Впрочем, в рукопашной схватке сильные руки, когти и клыки дикарей сами по себе были опасным оружием.

Виктор расстрелял трех человекообразных мутантов на стене. Еще одного срубил Василь.

Сдерживать тварей становилось все труднее. А пока шла борьба за стены, переправившиеся через ров секачи разрывали вал и крушили частокол. Крупные кабаноподобные твари на коротких кривых ножках работали мощными бивнями, как лопатами, быстро вгрызаясь в крутую земляную гору. Проходы углублялись и ширились буквально на глазах.

* * *

Вскоре стало понятно, для кого так старались секачи. Виктор увидел, как в ров сползли сразу два здоровенных мастодонта, с головы до ног покрытые костяными наростами. По их широким бугристым спинам прошел третий, покачивая массивной рогатой башкой на короткой шее в толстых складках. Вряд ли такая тяжелая и неуклюжая туша смогла бы самостоятельно забраться на крутой вал, но теперь гигант направлялся к крепостной стене через прорытый проход. Толстые, как колонны, ноги топтали убитых и раненых мутантов. Впрочем, мастодонт давил и тварей, которые просто не успевали убраться с дороги. С другой стороны к стене подходил еще один великан. За дело вот-вот должны были взяться живые «тараны».

Ага, взялись уже!

Бум! От напора массивной туши и удара крепких рогов, казалось, содрогнулся весь стенной пролет. Посыпались глиняная обмазка и битый кирпич. Загудел сруб, сложенный из неподъемных бревен камень-дерева, сорвались вниз пара десятков древолазов и зеленокожих, не сумевших удержаться на дрогнувшей стене.

Снова удар. И еще…

Бум! Бум! Бум! Рогатая тварь размеренно и сильно бодала стену. Отходила назад и бросалась на преграду снова, не обращая ровным счетом никакого внимания на сыплющиеся сверху стрелы, камни и метательные копья-сулицы.

Удары, обрушивающиеся на крепостную стену, пожалуй, не уступали ударам ядер, выпущенных из крупных бомбард. А острые рога невероятной прочности рано или поздно должны были разнести преграду по бревнышку. Если, конечно, не помешать обладателю этих рогов.

Рядом с живым «тараном» уже копошились секачи: мутировавшие кабаны тоже приняли участие в разрушении крепости, стараясь подрыть фундамент бивнями. Секачей защитникам худо-бедно удавалось валить, а вот толстую шкуру «тарана», защищенную к тому же костяным панцирем, не могли пробить ни стрелы, ни копья, ни заряды самопалов. Даже выплеснутая сверху огненная смесь, от которой с визгом шарахнулись секачи, лишь растеклась жидким пламенем по роговым наростам и складчатой шкуре гиганта, будто вода.

Мастодонт недовольно взревел, тряхнул рогатой башкой, разметав вокруг огненные брызги, но не отступил. Пылающий и дымящийся, он продолжал настырно – бум! бум! бум! – долбиться в стену.

Виктор вспомнил амфибий, атаковавших Бухту. Определенно, морские гады все же боялись огня больше, чем эти твари…

Тем временем еще один мастодонт в окружении секачей, покачиваясь на толстых ногах, подходил к воротам. А ведь ворота – самое уязвимое место. Их вынести будет проще, чем развалить стену.

– Василь, прикрой! – крикнул Виктор, высовываясь в бойницу.

Помор встал рядом, готовый рубить мутантов.

Виктор прицелился.

По живому тарану, направлявшемуся к воротам, он высадил весь рожок до последнего патрона. Но оно того стоило! Видимо, от автоматных пуль не спасала даже толстая шкура и костяная броня великана. Мастодонт взревел. Огромная туша повалилась на землю, придавив двух или трех секачей. «Таран» так и не добрался до крепостных ворот. Зато на звук выстрелов к бойнице Виктора устремились два соболяка и зеленокожий.

Соболяков сковырнул со стены мечом Василь. Виктор саданул автоматным прикладом в морду дикарю. Клацнувшие клыки оставили на прикладе глубокие отметины, но зеленокожий не удержался и полетел вниз.

Ситуация ухудшалась. Несколько мутантов смогли перевалить через нависающие над землей заборала, проскочили между частых бойниц и поднялись на кровлю стен. Теперь твари пытались прорваться на боевые площадки и переходные галереи сверху и с тыла. Кому-то даже удалось спуститься по внутренней стороне стен в город. На улицах вспыхнули стычки.

Виктор бросил автомат. Рожки пусты, а снаряжать патронами новые нет никакой возможности. Мутанты лезли с двух сторон сразу: в наружные бойницы и с крыши сзади. Соболяки, ящеры, белки, зеленокожие… Василь и его поморы не успевали отбиваться от всех. Княжеские дружинники тоже едва сдерживали натиск. Теперь уже повсюду на стенах кипела кровавая рукопашная рубка.

Виктор выхватил из-за пояса пистоль и вырвал палаш из ножен. АК – вещь, конечно, хорошая, но и с оружием попроще – привычным и неоднократно уже проверенным – он тоже не расставался. И не зря, как оказалось.

Вот соболяк протискивается в бойницу…

Виктор направляет на него пистоль. Щелк! Кремешок в зажиме высекает искру. Вспыхивает порох на полке. Гремит выстрел, опалив оскаленную соболячью морду. У мутанта разворочено полголовы. Тварь дергается и обмякает, намертво застряв в узком проеме. Виктор отбрасывает дымящееся оружие – убойное, но, увы, одноразовое.

Вот с крыши, с другой – внутренней – стороны, где нет бойниц и никакой защиты, спускается зеленокожий. Дикарь висит на руках, тянется длинными ногами к ограждению, стараясь обрести точку опоры для атаки.

Виктор рубит по ногам. Отсеченные по колено, они летят вниз. Зеленокожий воет, но висит.

Кричит…

– Йап-па-а-а!

Еще удар. Дикарь отцепляется от крыши. Падает вслед за отрубленными конечностями.

Вот просочившийся неизвестно откуда древесный ящер кидается на спину Василя, срывает с него красный плащ и яростно рвет пластинчатый панцирь помора.

Палаш Виктора разрубает чешую твари, входит глубоко в тело, скрежещет о пластины поморского доспеха. Шипящий и дергающийся мутант соскальзывает с человека.

А вот еще один зеленокожий. Зеленокожая, вернее. Самка на этот раз.

– Йап-па-а-ай-й-й-й!!!

Визжащая дикарка прыгает на Виктора из пробитой в кровле бреши. Когтистые руки раскинуты в стороны, уродливая полузвериная морда сморщена и перекошена, на оскаленных клыках – пена, на груди и животе болтаются два ряда отвислых сосков. Вот туда-то, между безобразных сучьих сисек, Виктор и направляет палаш.

– Й-й-й-й-й!!!

Мутантка сама напарывается на клинок. Даже пронзенная насквозь, она еще пытается когтями разорвать горло Виктора, прикрытое кольчужной бармицей. Раздирает металлическую сетку, но достать до плоти не успевает. Виктор спихивает зеленокожую за внутреннюю ограду боевой площадки.

Со всех сторон доносятся крики, вопли, вой. И вдруг…

К-х-х-ряк-х! Оглушительный треск и грохот перекрывает все звуки битвы. Дощатый помост под ногами трясется, кренится.

Виктор едва успел соскочить с разваливающихся досок.

* * *

Это была соседняя башня. Та самая, которую едва не захватили враны. Фундамент и почти весь первый ярус вдруг ушел под землю, словно в болото. Глубоко просевшая башня опасно накренилась и стала медленно-медленно заваливаться в сторону рва.

С самой башни и с примыкавших к ней покосившихся стен гроздьями посыпались мутанты. Наверху закричали люди.

Все это длилось две или три секунды, не больше. Потом башня и часть стены развалились окончательно, погребая под собой и защитников Сибирска, и штурмующих тварей. В городских укреплениях появилась брешь.

Странно! Нет – необъяснимо! Живые «тараны» даже не подходили к этой башне. Зато, похоже…

Виктор глянул вниз, в открывшийся под башней провал.

Да, похоже, ею все это время занимались другие мутанты.

В пыли мелькали темные гибкие тела, покрытые длинными чувствительными волосками, остроносые головы, короткие лапы, извивающиеся хвосты…

«Грунтовики!» – яркой вспышкой полыхнуло в мозгу.

Выходит, вовсе не нападение вранов, а весь штурм был обманкой. Все – и беспорядочный обстрел из старого оружия, и «тараны»-мастодонты, и карабкающиеся на стены древолазы, и зеленокожие дикари – не более чем отвлекающий маневр. Главное же действо разворачивалось под землей, где стая грунтовиков тихонько рыла подкоп.

Это не было похоже на охотничью тактику подземных хищников. Обычно они устраивают засады у поверхности земли. Высунув чувствительные отростки, грунтовики ждут, пока их коснется жертва, и лишь тогда нападают. А что теперь? Теперь они совместными усилиями вырыли огромную яму и обрушили башню.

Но откуда здесь, посреди сибирской тайги, взяться грунтовикам?!

Ладно враны – они прилетели из-за Хребта. Ладно другие твари, которые пришли, прибежали, прискакали по деревьям, приползли, приплыли, в конце концов. Но грунтовики, которые не в состоянии самостоятельно пробиться сквозь твердую породу Уральского Хребта и которые терпеть не могут лесов, перекрывающих им путь под землей непролазной сетью корней. Грунтовики никак не могли здесь оказаться, если их…

Если их не перенесли на себе другие твари.

Нелепейшая мысль! И в то же время единственное реальное объяснение.

«Это невозможно! – противился разум. – Кто мог осуществить подобный замысел? Кому под силу провернуть подобное? Кто сумел бы управлять таким количеством разных мутантов?»

Стоя на самом краю обрушившейся стены, Виктор в смятении и отчаянии наблюдал, как из провала и окружающих его нор выскакивают грунтовики, как живые черные молнии мечутся в белой пыли, как хватают, терзают и тащат под землю защитников крепости, которые пытаются сдержать атакующих. И как к образовавшейся бреши стягивается войско мутантов: волкопсы, секачи, гадючки, прочие твари. Даже древолазы и зеленокожие дикари, карабкающиеся на стены, обнаружив более легкий путь, начали спрыгивать вниз. Натиск на стены ослаб. Там, где держал оборону Виктор, вообще не с кем стало сражаться. Зато возле пролома мутанты устроили давку. Последние уцелевшие враны тоже кружились здесь, поддерживая с воздуха решающую атаку. Только «таран»-мастодонт, который все равно не прошел бы через развалины башни, продолжал упрямо долбить крепостную стену.

Покидать свою позицию без приказа Виктор не имел права. Как и любой другой Стрелец. Сейчас он мог только наблюдать сверху за происходящим.

Башенные обломки, изрытая грунтовиками ненадежная почва и массированный обстрел со стен на некоторое время все же задержали противника, позволив защитникам подтянуть к бреши последний резерв.

Внизу уже ревели двигатели, лязгали гусеницы, стучали копыта. К пролому спешила кавалерия и бронетехника. Дружинники на крепких степных быконях сопровождали танк и два бронетранспортера, облепленные бойцами и двигавшиеся своим ходом. Бронированные автоповозки – предмет особой гордости Великого Сибирского Князя и особой заботы княжеских мастеров – впервые на памяти Виктора вступали в бой.

Бронетранспортеры ехали на старых вытертых протекторах и самодельных колесах, обтянутых многослойными быконскими шкурами с плотной моховой набивкой: нормальную резину для таких автоповозок сейчас достать сложно. Над одним из БТРов развевался княжеский стяг с изображением соболяка. Значит, Игорь Сибирский – там, внутри. Возможно, сидит за рулем: князь умел и любил водить автоповозки.

Место за танковыми рычагами, конечно, занял опытный и специально обученный экипаж асов из княжеской дружины, которые лучше, чем кто-либо другой, могли управиться с тяжелой машиной. Но более легкий, маневренный и при этом достаточно вместимый БТР, подходивший для использования в качестве передвижного штаба, сейчас вполне мог вести лично Игорь Сибирский.

Виктор вспомнил боевую колесницу ордынского хана Удуга. Что ж, ханы и князья знают, на чем воевать.

Глава 5

Танк с ходу намотал на гусеницы трех или четырех грунтовиков. Еще с дюжину раздавили БТРы, затоптали быкони, расстреляли или достали копьями всадники. Но дальше развить успех не получилось.

Гусеничная машина увязла в разрытой почве по самую башню и заглохла. В другую такую же ловушку угодил один из бронетранспортеров – тот, на котором не было флага.

В норы подземных хищников разом провалилось около десятка быконей. Бойцов, спрыгивавших с брони и с седел, грунтовики тащили под землю, а сверху с оглушительным «каух!» на дружинников набрасывались потрепанные враны.

Княжеский БТР вовремя дал задний ход и, сбив кормой какого-то замешкавшегося всадника, все же успел убрать колеса с края осыпающегося провала. Под прикрытием дружинников бронетранспортер отъехал назад, за ближайшие дома. Понятное дело: рисковать бронированной автоповозкой сейчас было бы глупо. Она пригодится, когда в пролом полезут наземные мутанты. Впрочем, мутанты уже лезли, а бойцы из княжеского резерва все еще вынуждены были отбиваться от черных птиц и атакующих из-под земли грунтовиков.

Мелькали стрелы, гремели выстрелы самопалов, шмаляли из старого оружия княжеские Стрельцы, сверкали клинки, копейные наконечники и лезвия секир. Воины Игоря Сибирского уже перебили почти всех вранов, но справиться с юркими и необычайно живучими подземными тварями не могли. Княжеские дружинники с таким врагом еще не сталкивались. Раньше грунтовик в сибирских лесах не появлялся, и как с ними совладать, никто не знал. Хотя никто ли?

Внимание Виктора привлекла отделившаяся от дружины всадница – шустрая деваха в легкой кольчуге и выпуклом – под большую женскую грудь – пластиковом нагруднике. Этакий бронелифчик для особо пышных форм.

Из-под сбитого враном шлема на доспех девицы выпала тугая русая коса, которая моталась из стороны в сторону, как хвост разъяренного мутанта. С быконем наездница управлялась одними ногами. В правой руке лихая амазонка сжимала меч, в левой…

Неужто пистолет? Точно! Старый добрый «макаров».

И в довершение колоритной картины – гранатная сумка на поясе, между пустыми ножнами и кобурой.

«Стрелец-баба!» – удивился Виктор. Такое, вообще-то, случалось, хотя и очень редко. Обычно Стрельцами все-таки становились мужики. Но не бывает правил без исключений.

Пока дружинники Игоря сражались с подземными тварями, девчонка направила своего быконя к перекошенному и наполовину скрывшемуся под землей возу, груженному какими-то бочками и канистрами. В момент обрушения башни повозка оказалась неподалеку и была атакована грунтовиками. От упряжки быконей остались лишь окровавленные ремни, концы которых терялись где-то в развороченном грунте. Возницы тоже нигде не было видно.

Добравшись до повозки, всадница принялась яростно рубить мечом по бочкам. Из пробитых емкостей в яму потекла темная жидкость.

«Горючая смесь!» – догадался Виктор. Повозка развозила вдоль стен нефтяной коктейль для зажигательных снарядов, а теперь горючка лилась в норы грунтовиков. А если ее поджечь…

Ай, сообразительная девочка!

Последним ударом наездница рассекла веревки, удерживавшие груз. Канистры и бочки с грохотом посыпались в яму-провал.

Откуда-то сзади из-под земли вынырнуло вытянутое темное тело, усеянное длинными отростками. Грунтовик попытался захлестнуть ноги быконя и вспороть ему брюхо, но всадница оказалась проворней: Стрелец-баба расстреляла тварь из пистолета прежде, чем та успела покалечить скотину. Виктор увидел сверху, как в яме зашевелились бочки и канистры: там тоже копошились мутанты. Но перепачканный нефтяной смесью меч уже лег в ножны, а пистолет – в поясную кобуру. Всадница расстегнула гранатную сумку.

Что-то небольшое и округлое полетело в яму, а наездница во весь опор помчалась прочь. Секунды две или три ничего не происходило. А потом…

Мощный взрыв взметнул комья земли. Огненный гриб, вырвавшийся из ямы, поднялся выше стен, заставив Виктора отпрянуть от края обрушенной галереи. Не такие сильные, но частые гейзеры пламени и дыма ударили из нор, трещин и провалов в земле. Пыхнуло из-под провалившегося танка и застрявшего БТРа. В некоторых местах земля, потревоженная взрывом, заметно просела. Расплескавшийся огонь преградил дорогу мутантам, лезущим через пролом. А что творится сейчас в подземных ходах, где бушующее пламя выжигает кислород?!

Несколько горящих грунтовиков, извиваясь и корчась, выползли на поверхность, где сразу попали под удары копий и длинных кавалерийских мечей. Так же быстро и беспощадно княжеские дружинники изрубили десятка два мутантов, успевших прорваться сквозь огненную стену.

Что ж, вот и еще несколько секунд передышки. Отдыхала, правда, только уставшая рубить рука, а вот голове покоя не было.

«Кто? – мучил Виктора вопрос, на который он никак не мог найти ответа. – Кто и как управляет тварями?»

Слишком уж четко и слаженно, слишком хитро и коварно действовали во время штурма котловые дикари и безмозглое зверье. Слишком продуманно все было…

Вдали у кромки леса по-прежнему кучковалась небольшая группка зеленокожих. Там же длиннющей шипастой колбасой растянулась Гуся, которая почему-то так и не подползла к крепости. И что бы все это значило?

Если бы Сибирск штурмовали люди, были бы все основания полагать, что возле леса находится командование вражеского войска, его военачальники и штаб. Впрочем, котловые твари ведь поступают сейчас не менее разумно, чем люди…

Увы, сколько Виктор ни всматривался, понять так ничего и не смог. Ну, дикари. Ну, Гуся. И что? Единственное, что смущало, – это непонятный ком, который зеленокожие выкатили из леса и окружали со всех сторон, словно бдительная стража. Может, в нем все дело, в этом коме? Очень может быть. Однако разглядеть его толком на таком расстоянии нельзя.

Стоп! Невооруженным взглядом – нельзя, но…

Виктор сорвал бинокль с убитого сотника.

* * *

Мутанты снова шли на приступ. Секачи, словно рабочие с лопатами, дружно забрасывали рыхлым податливым грунтом бьющий из-под земли и разлитый по поверхности огонь. Древолазы и зеленокожие вновь карабкались на стены. От визга, рева, воя и воплей тварей закладывало уши.

– Йап-па йап-па йап-па! – надрывались дикари, стараясь перекричать котловое зверье.

– Йап-па йап-па йап-па, – беззвучно шептали губы Виктора.

В бинокль он, наконец, рассмотрел, что это был за ком у кромки леса. Кто это был…

Йап-па – вот кто! Йап-пы. Только без кожаных ремешков, за которые жрецы зеленокожих вешали этих тварей себе на шею.

Тварей? Или все-таки это один Йап-па? Но большой. Очень.

Йап-па? Йап-пы? Как правильно назвать такое, Виктор не знал.

Десятки, а может, и сотни живых шаров, способных мысленно общаться и при помощи мыслей же подавлять чужую волю, теперь слиплись друг с другом. Неровное бугристое образование доставало примерно до пояса оберегавших его дикарей.

Прильнув к биноклю, Виктор смотрел как завороженный. От неприятных воспоминаний о встрече с Йап-пой по коже заструился холодок. Бр-р-р! Да уж, хорошего мало.

Жертвенное камень-дерево, вонючий дым, путы из мха-сосунка, оплетшие все тело, торжествующие зеленокожие, дикарский шаман-жрец, подносящий к лицу Виктора живой шар, обожествляемый кланом. Необъяснимый паралич, вызванный близостью к божеству зеленокожих. Подавленная воля, чужие мысли в голове.

И мертвый Инквизитор, из мозга которого Йап-па уже взял все, что ему было нужно.

И тот безмолвный разговор с мыслящей шарообразной тварью из Большого Котла. Со слишком усердно мыслящей…

Что ж, теперь многое можно объяснить. Йап-па, болтавшийся на жреческом ремешке, умел подчинять себе чужую волю и разум. Правда, полную и безграничную власть он мог обрести лишь над примитивным разумом зеленокожих. С неразумными же тварями или, наоборот, с обычными людьми, насколько понимал Виктор, было не все так просто.

Но тогда Йап-па был один. А сейчас их целое кудло! Как? Почему? Не важно. Важно, что количество явно перешло в качество, и объединившиеся Йап-пы уже в полной мере продемонстрировали свои новые возможности. Нет, они не всесильны. Пока, во всяком случае. Вероятно, на таком расстоянии они даже совместными усилиями не способны повлиять на защитников Сибирска и заставить их сдаться, а подойти… подкатиться ближе опасаются. Зато направить на штурм безмозглое зверье и полуразумных дикарей силенок у Йап-пы-Йап-пов хватает.

Вот и направляют, суки!

Такое объяснение казалось Виктору вполне правдоподобным.

Суки! Суки!

– Йап-па! – раздался где-то совсем рядом истеричный крик.

Йап-пы-суки!

Виктор не успел убрать бинокля от лица. Йап-повый ком у границы леса вдруг заслонили размытые и увеличенные оптикой до невероятных размеров клыки зеленокожего.

Блеснула сталь. Послышался влажный хрусткий звук. На окуляры бинокля и лицо Виктора брызнула теплая липкая кровь.

Взобравшийся на стену зеленокожий рухнул к ногам Виктора. Вторым ударом Василь отсек дикарю голову.

– Чего тормозишь, Золотой?! – прозвучал над ухом обеспокоенный голос помора. – Бросай бинокль и тесаком давай работай, а то сам без головы останешься.

Бинокль Виктор бросил. Клинок сунул в ножны. Закинул на плечо автомат.

– Ты что там увидел, купец? – тревога в голосе Василя усилилась.

– Йап-пу, – Виктор кинулся к лестнице.

– Эй, куда? – раздался за спиной вскрик вконец ошалевшего помора.

Виктор не ответил. Он уже сбегал по ступенькам…

Вниз! Вниз! Вниз!

Не здесь, на стене, а там, внизу, сейчас его место. Отбивать штурм бессмысленно. Но остановить тварей можно и нужно иначе!

По всем писаным и неписаным законам Стрелец не должен без приказа покидать стен во время боя, но то, что Виктор узнал, было важнее любых законов и любых приказов.

– Трус! Назад! – кричал ему кто-то сверху.

Он не слышал и не слушал. Какого-то ополченца, попытавшегося заступить ему дорогу уже под стеной, возле лестницы, Виктор сбил с ног. Тратить время на объяснения с каждым встречным-поперечным он сейчас не мог.

* * *

– Стоять, сука! – пронзительный женский визг резанул по ушам похлеще боевого клича зеленокожих дикарей.

Виктор едва успел увернуться от быконской туши, которая чуть было не размазала его по стене. Вверху мелькнуло злое раскрасневшееся лицо, усыпанное веснушками, и растрепанная коса. Решительная всадница из княжеской дружины – та самая, что взорвала горючую смесь, – явно вознамерилась остановить «паникера» или затоптать его быконем. Или зарубить: наездница вновь держала в руках обнаженный меч.

Вот незадача какая! И откуда она только взялась, эта веснушчатая стервоза!

– Дезертир, едрить твою! Назад, холера ходячая! На стену! – девчонка оттесняла его обратно к лестнице.

Обшитая бляхами защитная попона и шипастый нагрудник сильного животного скрежетали о доспех Виктора. Покрытая костяными наростами, закованная в металл и пластик быконская морда хрипела над ухом. Стрелец-баба угрожающе размахивала клинком.

И уходило, бездарно и безвозвратно уходило в никуда драгоценное время! А с этим Виктор смириться не мог.

Поднырнув под поводья, он схватился за стремя, из которого торчал сапожок всадницы, резко поднял его вверх и одновременно толкнул наездницу в бок. Стрелец-баба мешком вывалилась из седла. В воздухе, словно прыгнувшая гадючка, мелькнула русая коса. Звеня доспехом и матерясь не хуже Костоправа, девчонка покатилась по земле.

– Прошу прощения, сударыня, – буркнул Виктор, вскакивая в освободившееся седло: так оно по-любому быстрее будет. – Мне к князю надо. Срочно.

Он погнал быконя к княжескому БТРу. Бронированная автоповозка все так же неподвижно стояла в глубине улицы, нацелив ствол на пролом. Оттуда, из-за сплошной стены огня и дыма, скоро снова должны были появиться мутанты.

– Куда прешь, твою мать?! – дорогу преградили бдительные дружинники в тяжелой броне. Этих с седел так просто уже не сковырнешь.

Чья-то крепкая рука перехватила повод.

– Где быконя взял? – удивился здоровяк-Стрелец с короткоствольным пистолетом-пулеметом, свисавшим с шеи на начищенное зерцало. Куцый ствол уставился на Виктора. – Это ж не твоя скотина. Ну-ка, автомат и тесак – на землю. И сам слез с седла. Мухой!

– Княже! – в отчаянии крикнул Виктор через головы стражников. Однако темные бойницы БТРа безмолвствовали. – Княже, я могу остановить штурм!

Дружинники переглянулись.

Вряд ли внутри железной коробки было что-то слышно, но, похоже, рвущегося к князю упрямца и возню вокруг него заметили.

С лязгом откинулась крышка водительского люка. Из нутра машины показался… Ага, так и есть: Великий князь Игорь Сибирский лично управлял бронетранспортером.

Впрочем, сейчас он походил скорее на мастерового-ремонтника из княжеского гаража. Это был невысокий, худощавый человек в легком доспехе из быконской шкуры, почти не стесняющем движений. Вместо боевого шлема или каски голову князя прикрывал набитый ватой подшлемник, который не мешает вести машину и в котором не страшно приложиться о железо во время езды по разбитой дороге. Усатое лицо и кожаный панцирь были перемазаны машинным маслом местного производства. На поясе у князя висел компактный пистолет-пулемет со складным прикладом, гранатная сумка и кинжал.

– Кто такой? – грозно сверкнул очами Игорь, обращаясь не столько к Виктору, сколько к задержавшим его бойцам.

– Стрелец какой-то, – ответил князю обладатель пистолета-пулемета. – Не из дружины.

– Вижу, что не из дружины. Почему не на стене? Здесь ему что надо? – Игорь по-прежнему игнорировал присутствие Виктора.

– Говорит, что знает, как остановить тварей.

Только теперь князь недоверчиво зыркнул на Виктора.

– Точно знаешь? – на этот раз вопрос адресовался ему.

– Знаю.

– Голову дашь на отсечение? А то мне сейчас как-то недосуг попусту лясы точить: мутанты вот-вот в город попрут.

– Дам голову, – кивнул Виктор. Сказал твердо, но внутренне похолодел. Игорь Сибирский – князь с норовом. Если сочтет, что Стрелец, самовольно покинувший стену во время штурма, беспокоит его по пустякам, – в самом деле может башку снести.

– Ну, смотри… – Игорь махнул рукой: – Пропустить!

Охрана расступилась. Виктор подъехал к бронированной машине.

– Княже, я…

– Туда лезь, – перебил его князь, кивнув на люк сзади. Хмурый дружинник, сидевший на броне, открыл гостю «дверь».

Уже залезая внутрь, Виктор услышал за спиной звонкую брань. К княжескому БТРу бежала русокосая Стрелец-баба.

Глава 6

– Ну что, А-Ка, как дела? У тебя? Там? А?

Костоправ покосился на крест, стоявший чуть в сторонке от могилок поморов, погибших в той стычке с викингами. Невысокий холмик, три жертвенные тряпицы на перекладине. Место упокоения сибирского Стрельца. Верного друга. Хорошего человека.

– Эх, А-Ка, А-Ка! – вздохнул лекарь. – Как-то все по-глупому вышло…

Костоправ выматерился – негромко и беззлобно, просто так, от избытка чувств.

Стрелец, конечно, ничего не ответил. А-Ка больше не мог поддерживать разговоры. Мертвые не говорят.

Наблюдательный пункт, где нес дежурство Костоправ, располагался возле небольшого погоста на высоком обрывистом берегу. Отсюда удобно следить за морем, омывающим остров.

Островок был небольшой, ровный, с редкой и невысокой растительностью. Идеальное место для тихой отшельнической жизни. В укромной ложбинке били родники и имелось несколько промытых водой уютных гротов. С берега хорошо ловилась рыба. В общем, жить можно. А в противном случае поморы и не оставили бы здесь своих раненых.

Раненые, кстати, быстро шли на поправку. Костоправ сделал все, что мог, а тот, кого считают, и не без оснований, лучшим лекарем Сибирского княжества, может многое. Но, увы, не все. Стрельцу, попавшему под картечь морских разбойников, он помочь не смог.

– Ну, какого хрена, А-Ка? – Костоправ снова бросил взгляд на могильный крест с жертвенными тряпицами. – Какого ж ты так, а? У-у-у! Гребаные викинги!

Он зло сплюнул. Отвернулся от могил, обвел взглядом горизонт и…

– Гребаные викинги! – увидел вдали полосатый парус. – Гребаные-гребаные-гребаные!

Да, сомнений быть не могло! Приглядевшись, Костоправ различил вытянутый хищный корпус драккара с массивным черепом морского гада на носу, лапки-весла и пенистый след за кормой. Даже заметил струйку дыма. Судно приближалось к острову, причем шло на максимальной скорости, используя и силу ветра, и мускульную силу гребцов, и подвесной лодочный мотор, которым оснащались корабли викингов.

* * *

Внизу в овражке под погостом на травяной подстилке спал, закутавшись в меховой плащ, напарник – белобрысый помор Жорик. Наблюдатели на посту не должны были расставаться с оружием и доспехами, а потому Жорик давил бока в кольчуге с пластиковыми вставками и в простеньком железном шишаке, подвязанном тесемкой под подбородком, словно детский чепец.

Помор имел полное право отсыпаться: свою смену он уже отстоял и теперь находился здесь лишь на случай крайней необходимости.

И такая необходимость настала.

– Эй! – позвал Костоправ.

Не дозвался: Жорик отличался поистине богатырским сном.

Костоправ метнул в спящего кусочек известняка. С первого раза не попал.

«Плохой из меня Стрелец получился бы», – раздраженно подумал он, поднимая второй камешек – побольше и поувесистее.

На этот раз пущенный снаряд звякнул по шлему.

– А?! Что?! – вскинулся помор, хватаясь за меч. Жорик спросонья наполовину вытащил клинок, но быстро сообразил, что никто его пока резать не собирается.

«Ну, это пока», – подумал Костоправ и махнул напарнику рукой:

– Хватит дрыхнуть, мля! Тащи сюда свою задницу!

Поморы уже привыкли, что если неразговорчивый сибирский лекарь и открывал рот, то главным образом для того, чтобы выругаться. Костоправу, однако, старались не перечить. Во-первых, в глазах поморов его лекарское искусство искупало все недостатки, а во-вторых, перечить такому – себе дороже.

Жорик поднялся на наблюдательный пункт, залег рядом.

– Да это же… – прохрипел помор. Поперхнулся, закашлялся: – Это же викинги!

– Вот спасибо, блин, умная башка, подсказал! – фыркнул Костоправ. – Сам вижу, что викинги, едрить твою, не слепой! Как думаешь, эти ублюдки к нам плывут или мимо?

– Может быть, к нам, – пожал плечами Жорик. – Починиться там, пополнить запасы воды, передохнуть на суше. А может быть, и мимо. Может, у них просто возле острова маршрут проходит.

Костоправ досадливо сплюнул, не удовлетворенный таким ответом.

– Тут другое интересно, – задумчиво произнес помор. – На драккаре мотор включили.

Ухо уже различало далекий, едва слышный, но уже вполне отчетливый звук работающего двигателя.

– И че? – не понял Костоправ.

– Без нужды запускать движок и жечь топливо викинги бы не стали. Наверное, гонятся за кем-то или… – Жорик чуть приподнялся, напряженно всматриваясь в море, и, казалось, забыл договорить фразу.

– Ну? – поторопил его Костоправ.

– Ну, или сами от кого-то улепетывают. О! Точно!

В далекий шум двигателя вплелся треск выстрелов.

Кажется, стреляли из автомата, ружья и нескольких самопалов.

– Вон там, смотри! – еще больше оживился Жорик. – За кормой!

* * *

Что-то вынырнуло в кильватерном следе – Костоправ разглядел огромную белую голову, похожую на глыбу льда, присыпанную несвежим уже снежком. Из «ледяной» головы торчали вниз пара клыков-бивней – каждый толщиной с ляжку дебелой девицы.

Похоже, пули и картечь викингов не причиняли серьезного вреда этому живому «айсбергу». Однако стрельба не смолкала, а, наоборот, становилась все чаще и истеричней. Видно было, как к Стрельцам и самопальщикам присоединились лучники и арбалетчики. У кормы и вдоль бортов встали воины с длинными баграми. Только это морским разбойникам не помогло.

Чудовище ударило в драккар сзади. И как ударило: тот аж подпрыгнул над волной.

Как ни странно, корабль не развалился. Но ход замедлил. Ага, ясно почему: не слышно стало подвесного мотора. Видать, сорвало с креплений.

Тварь, атаковавшая судно, исчезла под водой. Выстрелы стихли. Гребцы продолжали работать веслами, ветер наполнял парус и гнал драккар на остров.

Монстр-«айсберг» не выныривал.

– Вот ведь мля! – пробормотал Костоправ. – Что это за херотень такая?

– Мурж, – коротко ответил Жорик.

– Чего-чего?

– Мутировавший морж, – пояснил помор. – Они иногда сюда заплывают.

– Охренеть! – прокомментировал лекарь.

– Это только начало, – заверил его Жорик. – От муржей так просто не отбиться.

– А если викинги успеют добраться до берега?

В принципе, шанс у них был: расстояние между драккаром и островом заметно сократилось, а попутный ветер гнал корабль не хуже мотора.

– Если успеют – значит, спасутся. На суше муржи не так опасны.

«Они-то, маму их налево, может, и спасутся, – подумал Костоправ, – а что будет с нами? Если придется делить островок с целой кодлой викингов, преимущество определенно будет не на стороне поморов».

– Но, честно говоря, мне в такой расклад не очень верится, – закончил свою мысль Жорик.

Будто в подтверждение его слов «ледяная» голова вновь появилась на поверхности воды. На этот раз мурж атаковал с левого борта. Снова на палубе началась беспорядочная стрельба и суета. И снова люди не смогли остановить тварь. Мутант как щепки сломал с полдесятка весел и вонзил бивни где-то в районе ватерлинии.

– Ё-о-ошкин кот! – выдохнул Костоправ.

Судно отбросило в сторону. Драккар завалился на правый борт, высоко задрав левый, в котором зияла не пробоина даже – целый пролом.

Корабль черпанул воды. Нахлынувшей волной смыло нескольких человек. Каким-то чудом судно не перевернулось, но это уже не имело значения: драккар тонул. Команда, срывая доспехи, прыгала за борт.

Возле разбитого корабля по-акульи кружил мурж, деловито собирая добычу. Барахтающиеся в воде люди один за другим исчезали в недрах головы-айсберга между двух бивней. Однако сожрать всех и сразу даже этой твари было не под силу.

Пока мутант трапезничал у тонущего драккара, несколько викингов плыли к берегу. И, в принципе, доплыть, наверное, могли.

– Дуй в лагерь, – приказал Жорику Костоправ. – Раненых спрячете в гроте. В дальнем, который не на самом виду.

– А ты?

– Глисты! – раздраженно цыкнул на него Костоправ.

Лекарь нежно и ласково, как женщину, погладил лежавший под рукой боевой цеп. Потом добавил:

– Я тут, ёпс-перевердопс, прогуляюсь немножко по бережку.

– Но…

– Вали, давай! – повысил голос Костоправ. – И чтоб сидели в гроте тихо, как мыши. Если что услышите – не высовывайтесь.

– А что мы услышим? – осторожно поинтересовался помор.

– Матюкаться буду громко, – Костоправ, не отрываясь, следил за плывущими к острову викингами. – Дорогих гостей встречать, етить их!

– Так может, того… помочь, может? – робко предложил Жорик.

– Слышь ты, геморрой в каске! – резко развернувшись, Костоправ сделал вид, будто намеревается ударить цепом по шишаку Жорика, от чего помор непроизвольно дернулся в сторону. – Линяй, куда сказано, и делай, что велено! За ранеными присмотрите, а тут я сам как-нибудь управлюсь.

Викинги плыли к берегу без оружия и без доспехов, так что, сколько бы их ни доплыло, больших проблем морские разбойники не доставят. В этом Костоправ был уверен на все сто.

Бормоча под нос что-то о сумасшедшем сибирском лекаре, Жорик поспешил в лагерь.

Костоправ снова повернулся к Стрелецкому кресту с жертвенными тряпицами.

– Ну что, А-Ка, повеселимся малехо? Поквитаемся с душегубчиками?

Впервые за долгое время на губах Костоправа появилась улыбка. Правда, от такой улыбочки впору бежать со всех ног. Но викингам, спасающимся от мутанта, бежать было некуда.

* * *

Мурж, похоже, не собирался упускать ни одной жертвы. Расправившись с викингами, не успевшими сразу отплыть от судна, тварь устремилась в погоню за немногими счастливчиками, сумевшими от нее ускользнуть. И хотя беглецы уже почти добрались до острова, это было лишь иллюзией спасения.

Огромная и уродливая белая башка с маленькими глазками и жуткими бивнями выныривала то тут, то там. Над морем раздавался короткий вскрик. Кто-нибудь из пловцов уходил под воду, своей смертью задерживая мутанта на несколько секунд и даруя остальным призрачную надежду. Но затем добычей твари становился следующий человек. И следующий, и следующий.

– Да что ж ты такая прыткая-то, едрена-матрена клыкастая! – цедил сквозь зубы Костоправ, наблюдая, как викинги, с которыми так хотелось посчитаться лично, гибнут один за другим.

Лекарь уже спустился под обрывистый берег и вышагивал туда-сюда по небольшой полоске отмели, размахивая от нетерпения цепом, которому пока не находилось работы.

Пожалуй, лишь у одного пловца еще оставался шанс добраться до берега. Широкоплечий, голый по пояс викинг в татуировках сильно опередил товарищей по несчастью и мощными гребками бросал свое тело все ближе и ближе к спасительной суше.

– Ну, доплыви, сука, доплыви, родимый! – заклинал Костоправ. – Давай, мать твою через плечо! Только попробуй не доплыть, дерьмо татуированное! А уж я тебя тут встречу! Ох, как я тебя встречу едрить-педрить! А-Ка понравится наша с тобой встреча!

Пловец, будто услышав призыв Костоправа, заработал руками еще сильнее и прибавил скорости. Хотя нет, не в призыве дело, конечно. Просто сзади закричала еще одна жертва муржа. Над отставшим викингом поднялась голова-айсберг. Загнутые книзу клыки, словно огромные белые руки, опустились на плечи плывущему. Человеческая голова исчезла в волне, а вода вокруг окрасилась в красное.

Теперь в живых оставался последний пловец, за которого искренне болел и переживал Костоправ. И он…

– Доплыл! – довольно оскалился Костоправ. – Ай, молодца, хрен тебе в зубы!

Обессилевшего человека выбросило волной на отмель. Мокрый, замерзший, жалкий, он, царапая о гальку пальцы и разбивая колени, выползал на берег. Но, увидев бегущего к нему незнакомца с боевым цепом в руках, викинг в нерешительности остановился.

А в следующую секунду вынужден был притормозить и Костоправ: вода за спиной морского разбойника взбурлила и расступилась. Из белой пены появилась голова с бивнями. Вонзив мощные клыки в гальку, тварь рывком вытянула себя на сушу. Вслед за головой показалась и вся туша муржа. Подводная часть живого «айсберга» впечатляла еще больше: на берег выбиралась гора мышц и жира в мешке из грязно-белой толстой складчатой шкуры, усеянной редкой щетиной.

Существо испустило оглушительный рык – что-то среднее между ревом быконей и лаем волкопсов. На тупой и широкой усатой морде раззявилась пасть, способная целиком заглотить человека. Многочисленные кровоточащие раны и с десяток стрел, торчавших из шеи и головы, свидетельствовали о том, что викинги все же смогли пробить прочную шкуру. Однако толстый подкожный жировой слой оказался надежной защитой.

Неловко переваливаясь и колыхаясь всем телом, мурж двинулся к ошалевшему викингу.

Плавники-ласты размером с небольшую лодочку и с грубой мозолистой подошвой тяжело переступали по гальке. Такие конечности, наверное, хорошее подспорье в воде, но здесь, на берегу, они с трудом удерживали тело мутанта. В качестве дополнительной опоры муржу приходилось использовать свои чудовищные клыки.

Возможно, викингу и удалось бы спастись от неуклюжего мутанта, но живая гора уже нависла над беглецом, а у того после долгого заплыва не оставалось сил на последний рывок. Морской разбойник поднял голову, готовясь принять смерть с достоинством.

Маленькие злые глазки муржа оценивающе взглянули на Костоправа. Впрочем, даже своим куцым умишком мутант сообразил, что играть на суше в догонялки с человеком, крепко стоящим на своих двоих, – занятие бесперспективное, тем более что от неуловимой добычи можно получить по башке увесистым цепом.

Мурж предпочел довольствоваться малым. Тряхнув головой и засыпав распластавшегося на камнях викинга дождем брызг, он вонзил в него левый клык. Короткий вскрик перешел в хриплый стон. Толстый бивень проткнул морскому разбойнику живот, перебил позвоночник и полностью обездвижил жертву.

Мурж намеревался закончить трапезу в родной стихии: человека, нанизанного на огромный белый крюк, он потащил к воде, словно тряпичную куклу. По гальке волочились потроха, на берегу оставался широкий кровавый след.

Костоправ почувствовал непреодолимое желание врезать цепом по мясистой клыкастой морде. Смерть викинга, свидетелем которой он стал, почему-то не принесла удовлетворения.

– Ах ты ж, хрен муржовый! – с разочарованием выдохнул Костоправ. – Весь кайф, сука, обломал!

Мурж с добычей скрылся под водой.

Глава 7

Виктор с любопытством осматривал княжеский БТР изнутри. Прежде в бронированных автоповозках ему бывать не приходилось.

В машине оказалось темно и тесно, сильно пахло соляркой и маслом. Сверху свисали ноги стрелка, расположившегося у башенного орудия. На командирском месте сидел дружинник-Стрелец с укороченным автоматом. Скамьи десанта пустовали.

Князь перебрался туда с водительского сиденья и велел Игорю:

– Говори. Только быстро и коротко.

– Возле леса – Йап-па, – сказал Виктор. Как просили – быстро и коротко.

– Какая йап-па?! – вытаращился князь. – Ты что, Стрелец, залез сюда, чтобы выругаться по-дикарски? Так вылетишь сейчас, на фиг. И без башки притом!

– Йап-па – это мутант, который управляет другими тварями, – поспешил объяснить Виктор. – Он сейчас у них ну как голова, что ли… Как мозг. Или нет, скорее, как центр… штаб. Как князь. Князь мутантов – во!

Это заявление не вызвало удивления. Игорь Сибирский не был глупцом, а то, что твари штурмуют город под чьим-то руководством, было слишком очевидно. Игоря интересовало другое:

– Откуда ты знаешь о Йап-пе-князе?

– Я уже видел таких.

О том, что на самом деле он видел не совсем таких, и вообще видел только одного Йап-пу, Виктор решил умолчать. Это уже частности, не требующие объяснений.

Князь смотрел на него с подозрением:

– Где ты мог «таких» видеть?

– В Большом Котле.

– Погоди-ка, – Игорь Сибирский прищурился. – А ты, часом, не тот купец, который и Гильдию доставал, и ко мне рвался с этими, как их там… заморами?

– Поморами, – поправил Виктор. – Да, княже, это я и есть.

– Ты… – князь наморщил лоб, вспоминая. – Серебряный? Нет, Золотой? Виктор Тесов, верно?

– Верно.

– Ну, так и что ты предлагаешь делать с этим м-м… мутантским князем?

– Если уничтожить его, остальные твари будут не столь опасны.

– Ты уверен?

– Княже, я уже заложил собственную голову, – напомнил Виктор.

– Ну да… – Игорь Сибирский ненадолго задумался. – Значит, говоришь, Йап-па сейчас возле леса?

– Да. Его охраняет небольшой отряд зеленокожих и Гуся.

– Кто?

– Еще одна котловая тварь. Похожа на большую гусеницу. Ну… отдаленно похожа.

Князь снова задумался.

– До этой… этого Йап-пы из крепости достать можно?

– Не думаю.

– А если крупным калибром долбануть? – Игорь Сибирский указал на башенное орудие. – Там есть еще несколько зарядов.

Несколько – это сколько, интересно? Три выстрела? Пять? Десять? Виктор вспомнил Йап-повый ком и покачал головой:

– Боюсь, этого может оказаться недостаточно. Такую тварь нужно уничтожить наверняка.

– Намекаешь на вылазку?

– Без нее не обойтись, княже, – Виктор сказал об этом осторожно, не зная еще, как к такому предложению отнесется князь.

Игорь Сибирский отнесся хорошо.

– Согласен. – Князь улыбнулся, обнажив под черными усами крепкие крупные зубы. – Вообще-то я и сам планировал вылазку, правда, хотел только под стенами пошуровать. Ну да ладно, раз такое дело, попробуем прорваться к лесу. Поедешь со мной. Покажешь, что там за Йап-па-князь такой.

* * *

В вылазке участвовал только бронетранспортер с княжеским стягом. Для кавалерии или пехоты высовываться из крепости сейчас было бы сродни самоубийству.

Князь снова сел за руль. Виктору велено было расположиться рядом – на соседнем сиденье. Десантный отсек сзади заполнили Стрельцы. Плюс башенный стрелок. Вот и вся команда…

– Патроны беречь, – распорядился Игорь Сибирский. – Стрелять только при крайней необходимости или по моей команде.

Пространство впереди довольно сносно просматривалось через небольшие окошки. Наружные бронещитки пока были подняты: князь полагался на прочные многослойные триплексы.

Пробиваться через пролом было бы слишком опасно. Огонь там еще не погас, а в изрытой грунтовиками земле можно запросто увязнуть по самую башню, поэтому Игорь приказал выезжать через Западные ворота. Кроме подъемного моста переправой через ров здесь могла послужить туша убитого мастодонта, широкая шершавая спина которого торчала из воды. Да и мутантов у ворот сейчас было поменьше, чем у пролома, а значит – шансы быстро пробиться к Йап-повому кудлу увеличивались.

Впрочем, все изменилось, как только княжеский БТР оказался за воротами.

Едва машина вылетела из-под арки и за кормой броневика захлопнулись тяжелые воротные створки, мутанты атаковали со всех сторон сразу. У Виктора даже сложилось впечатление, будто твари вдруг утратили интерес к практически захваченной крепости, отхлынули от стен и пролома и всем скопом навалились на бронетранспортер. Похоже, Йап-пы отдали зомбированным тварям новый приказ.

По броне снаружи часто и сильно застучало. Соболяки, волкопсы, древесные ящеры, хищные белки и прочая «мелочь», кидавшаяся на машину, разлетались в разные стороны, словно мячики. Старая бронеповозка запрыгала по телам сбитых мутантов, как по ухабистому тракту, но князь вел бронетранспортер уверенно, почти не сбавляя скорости.

Когда нападение представляло реальную опасность, в дело вступал пулемет, спаренный с главным орудием БТРа, или Стрельцы открывали огонь из бойниц. Но в основном машина прокладывала себе дорогу сама.

– Каух! – сверху неожиданно спикировал вран. Откуда только взялся, зараза! Наверное, последний уцелевший из стаи.

Черная птица билась о борта и крышу, царапала металл когтями и долбилась клювом, но ни пробить броню, ни перевернуть машину не могла. Упрямый вран не отставал, яростно атакуя бронетранспортер снова и снова и теряя перья. Особых проблем он не доставлял, разве что время от времени закрывал обзор.

Игорь Сибирский резко вывернул руль так, что во время очередной атаки вран с лету ударился крылом о ребро поднятого бронещитка и соскользнул по скосу брони куда-то под колеса. Машина подпрыгнула на пернатой кочке.

А вот еще одна неприятность! Причем куда более серьезная, чем взбесившаяся птица. Здоровенный мастодонт, пригнув к земле массивную рогатую голову и разогнавшись на толстых ножищах, попытался лоб в лоб протаранить БТР. Не вышло: грозно рокотнуло башенное орудие. Виктор увидел, как толстая шкура, покрытая роговыми пластинами, взорвалась кровавыми фонтанами. Крупный калибр свалил великана в паре десятков метров от бронетранспортера. Игорь Сибирский бросил машину в сторону, объезжая бьющуюся в агонии тушу.

А впереди уже целая стая (или стадо – кто их там разберет?) крупных зверюг спешно выстраивала мощный барьер. Твари становились вплотную друг к другу и не в один ряд. Мутанты подпирали один другого. Многие были утыканы стрелами: видимо, во время штурма они выполняли функцию живых щитов, а теперь стараниями Йап-пы использовались как живые заграждения. Живые и…

Снова ударило башенное орудие.

…и мертвые.

В стене образовалась брешь. Мутанты-«щиты» попытались ее закрыть, но не успели. Бронемашина сбила двух устремившихся к бреши медведеподобных существ, покрытых ороговевшими наростами.

Ба-бах! Звяк! Хрусть, хрясь! Удар оказался неслабый. «Медведи» покатились по земле, но и БТР тряхнуло так, что Виктор чуть не разбил голову о триплекс. Громко выругался князь. В десантном отсеке дружинники, звеня доспехами, повалились друг на друга. Ощущение было такое, будто бронетранспортер налетел на камень-деревья. Но ничего… Проскочили, не застряли.

Пара секачей нацелилась бивнями на колеса и бросилась под БТР, но обоих тварей срезала автоматная очередь.

Правда, когда Стрелец, подстреливший мутировавших кабанов, перезаряжал оружие, на открытую бортовую бойницу из травы вдруг прыгнула небольшая, но шустрая гадючка.

Бросок оказался точным: в бойницу сунулась копьевидная голова. Раскрылась пасть. Два ядовитых зуба чуть не цапнули сидевшего возле бойницы дружинника.

Гибкое змеевидное тело извивалось и протискивалось внутрь. Однако гадючке не дали вползти даже на треть: чей-то короткий меч перерубил тварь, а тяжелый сапог раздавил ей голову.

Впереди и справа мелькнула стремительная тень. Два слившихся воедино звука – гулкий «бум» и влажный «шмяк» – заставили Виктора невольно откинуться на спинку сиденья: в толстое многослойное стекло перед его лицом ударилось неведомое существо, которое, казалось, целиком состояло из клыков, когтей, тугих мышц и чешуйчатой брони. На стекле остались пятна крови и липкой слизи, чешуйка размером с ладонь и извилистая трещина.

«Хорошо все-таки воевать вот так – в бронированной крепости на колесах да со старыми стволами», – подумал Виктор.

А еще просто замечательно было то, что грунтовики сгорели в своих норах и теперь некому рыть ловушки в земле на пути у бронеповозки.

* * *

Мутанты все прыгали и прыгали на броню. Одни сразу соскальзывали вниз, под колеса, другие умудрялись зацепиться. Впрочем, это ни в коей мере не препятствовало дальнейшему продвижению бронетранспортера. Разве что действовало на нервы. Неприятно все-таки, когда кто-то возится, стучит, скрежещет, грызет металл и царапается снаружи.

Княжеский БТР уверенно прокладывал дорогу сквозь полчища котлового отродья. Видневшееся вдали шипастое тело Гуси было хорошим ориентиром.

«А вот и пробились!» – с удовлетворением отметил Виктор.

Пространство впереди опустело. Почти все твари остались позади. Бронированная машина, дребезжа и подпрыгивая на кочках, неслась через поле к своей главной цели. Внутри немилосердно трясло. Кажется, увлекшийся князь выжимал из старой техники все, на что та была способна.

«Только бы не заглох двигатель! – взмолился Виктор. – Только бы не заглох!»

Зеленокожие, вооруженные старым оружием, засуетились вокруг йап-пового кома. Одни дикари прикрывали его своими телами, другие откатывали к лесу. Да только не успеют уже укатить: БТР доедет быстрее. Или…

Или ему все-таки не дадут доехать?

Вперед выползала Гуся. Бесконечная вереница округлых связанных друг с другом шипастых сегментов, взрезая дерн и оставляя позади широкую извилистую полосу вспаханной земли, «перетекала» навстречу княжескому бронетранспортеру. Тварь, оберегающая Йап-повый шар, казалась необычайно длинной даже по сравнению с шипастыми ползучими монстрами, которых Виктор уже встречал в котловых лесах. Раза в два она, наверное, была длиннее. В общем, весьма примечательный экземпляр.

– Ну и который здесь Йап-па-князь? – крикнул Игорь Сибирский. – Эта колбаса с шипами, что ли?

– Это защита Йап-пы! – прокричал в ответ Виктор.

– Кто-то из зеленых уродов?!

– Нет! Мутант, которого уроды катят к лесу!

– Вон та куча?! – поморщился князь. – Комок какого-то дерьма?!

– Он самый!

– Не впечатляет, вообще-то, – в голосе князя послышалось сомнение.

Ну да, по сравнению с Гусей… Однако внешность бывает обманчивой. Виктор промолчал. Ему, чтобы «впечатлиться» по-настоящему, хватило одной встречи с одним Йап-пой. А сколько этих тварей слиплось в комок здесь?

По приказу князя стрелок в башне открыл огонь по бугристому Йап-повому шару. Повалилось несколько зеленокожих, попавших под пули. «Куче» из Йап-п, кажется, тоже досталось: Виктор видел, как поднятые пулеметными очередями фонтанчики пыли пересекли место, на котором находился живой ком. Вроде бы из него даже вырвало приличный клок. Однако распадаться на отдельных тварей Йап-повый шар не спешил. То ли для этого процесса требовалось время, то ли Йап-пы не желали терять контроль над мутантами и еще рассчитывали на победу. Вероятнее всего, второе…

Зато Гуся вдруг разделилась напополам.

– Да их здесь две! – ахнул князь.

Так и было! Вот почему эта Гуся казалась такой длиной.

Одна ползучая тварь, встопорщив шипы, словно разъяренный волкопес шерсть, растянулась по фронту и прикрыла группку зеленокожих, спасавших Йап-повый ком. Вторая – резкими волнообразными движениями устремилась в атаку. Шипастая махина быстро приближалась.

– Башня, огонь! – приказал Игорь Сибирский. – Из обоих стволов!

Рокотнуло башенное орудие, ударил спаренный пулемет.

Пули крупного калибра пробивали тело твари насквозь, вырывая куски плоти и выбрасывая наружу целые гейзеры потрохов и темной жижи. Пулеметные очереди срезали шипы и решетили то, что скрывалось за ними. Впрочем, это продолжалось недолго.

Башенное орудие захлебнулось первым. Затем умолк пулемет.

– Княже, все! – крикнул дружинник из башни. – В лентах пусто!

– Проклятье! – процедил Игорь Сибирский.

Впрочем, обстрел не прошел даром: синхронное волнообразное движение мутанта сбилось и замедлилось, некоторые сегменты тела гигантской гусеницы теперь безжизненно волочились по земле. Гуся была еще жива, но двигалась вяло и уже не представляла опасности. Густая темная кровь, сочившаяся из многочисленных ран, оставляла на вспаханной земле широкий жирный след. Запутавшиеся в шипах внутренности цеплялись за срезанный дерн. Сегментированное тело подергивалось в судорогах.

Глава 8

Вторая Гуся атаковать машину не стала. Но когда князь попытался ее объехать, тварь дважды свернулась кольцом, образовав вокруг Йап-пового кома и его зеленокожих телохранителей непролазный вал из сплошных колючек. Йап-пы обзавелись крепостью, которая должна была задержать противника, пока подоспеет подкрепление.

А подкрепление, между прочим, уже приближалось: когда княжеский бронетранспортер объезжал вокруг Гуси-крепости, Виктор заметил, как от Сибирска в их сторону валят твари, окончательно забывшие о штурме. На какое-то время город был спасен. Но теперь все зависело от того, сможет ли экипаж княжеского БТРа добраться до кудла Йап-п или мутанты, призванные Йап-пами, доберутся до бронетранспортера раньше.

Князь подъехал к Гусе поближе, стараясь найти уязвимое место.

А чужаки из Большого Котла тем временем вновь демонстрировали чудеса боевого симбиоза. Гуся раздвинула шипы между сегментами тела, дав возможность зеленокожим забраться к себе на спину. Дикари ловко вскарабкались наверх и заняли позиции. В сплошном частоколе больших и малых колючек появились бойницы. Защитники Йап-пового кома занимали глухую оборону и готовы были сражаться до конца. Собственно, они уже сражались.

– Йап-па! Йап-па! – взвыли зеленокожие.

Послышалась автоматная и пулеметная стрельба – беспорядочная и неточная. Несколько пуль звякнуло по броне. Пыхнула дымная вспышка гранатомета. Потом – еще одна. БТР, находившийся в опасной близости от гранатометчиков, спасло лишь то, что котловые дикари были все-таки неважными стрелками. Обе гранаты прошли мимо цели.

– Огонь из всех стволов! – распорядился князь. – Боеприпасов не жалеть! Правый борт! Пли!

Игорь Сибирский повернул машину правым бортом. Остановился, давая Стрельцам возможность беспрепятственно обстрелять Гусю и зеленокожих.

В десантном отсеке загрохотали автоматы, дождем посыпались стреляные гильзы, нутро БТРа заполнил пороховой дым.

Мутантов угостили по полной программе. Княжеские дружинники, в отличие от дикарей, были опытными Стрельцами. На Гусю и дикарей обрушился огненный шквал.

Автоматные очереди сбили зеленокожих со спины гигантской гусеницы, а саму ее нашпиговали свинцом. Дружинники у правого борта расстреляли весь боезапас в считаные секунды.

– У меня пусто!

– Я тоже пустой!

– И я! – послышались доклады.

Игорь Сибирский развернул БТР.

– Левый борт! Пли!

Теперь огнем поливали исключительно Гусю. И не безрезультатно: тело твари содрогалось в конвульсиях, встопорщенные шипы на сегментах, подвергшихся особенно мощному обстрелу, опустились и поникли.

– Пусто!

– Пусто!

– Пусто!

Виктор покосился на князя:

– И что теперь?

– Попробуем переехать на ту сторону! – ответил Игорь. И добавил со вздохом: – Хана протекторам!

БТР рванулся с места, быстро набирая скорость.

– Держитесь! – предупредил князь. – Сейчас тряхнет!

Можно было подумать, что до сих пор их не трясло.

А впрочем, да, ТАК еще не трясло.

* * *

Заостренный передок бронетранспортера ударил между сочащимися кровью сегментами Гуси. Здесь препятствие казалось более пологим и низким, а шипы не выглядели совсем уж непроходимой преградой.

Нос машины резко взлетел кверху, дружинники в боевом отделении, матерясь, полетели на пол. По днищу заскрежетали колючки, но даже сквозь этот ужасный скрежет и надсадный рев двигателей слышался треск раздираемых колес.

И все-таки у них получилось: БТР с разгона перевалил через Гусю и оказался в тесном кольце, заваленном трупами зеленокожих. Бронетранспортер тяжело осел на обода разорванных колес. В воздухе ощущался знакомый острый уксусный запах Гуси.

Перед БТРом, почти под самыми его колесами, студенисто подрагивало Йап-повое кудло, пробитое насквозь в трех или четырех местах. Несколько составлявших его шаров лопнуло. Сам живой ком и земля вокруг него были перемазаны вязкой белой жижей.

«А ведь Йап-пам уже здорово досталось, – подумал Виктор. – Но чтобы уничтожить ТАКОЕ, мало его просто расстрелять».

Двигатель работал. Одно движение – и многотонная машина раздавит ком живых шаров. Развалит и размажет его окончательно.

Зашевелилась было раненая Гуся, но князь заставил машину взреветь громче и грознее. Гуся замерла, словно испугавшись. Но испуганной, конечно, была сейчас не она. Боялись слипшиеся в единое целое Йап-пы, которые управляли ею так же, как Игорь Сибирский управлял БТРом.

– Ну что, тварь?! – торжествовал князь. – Съела?!

Игорь утер вспотевший лоб грязным рукавом, оставив на лице еще один маслянистый развод. Открыл люк над водительским местом и высунулся из БТРа. Заорал в голос:

– Съела, да?!

Острый запах Гуси стал сильнее. Но опасность сейчас крылась в другом.

– Не стоит этого делать, княже… – забеспокоился Виктор.

Увы, остановить Игоря он не успел.

Князь вдруг захрипел. Рука Игоря дернулась к гранатному подсумку.

Виктор рванул князя вниз. Тот упал обратно в нутро бронетранспортера. Лицо – безумное, глаза – пустые. Этот тупой бессмысленный взгляд был знаком Виктору: так смотрят те, кто попадает под воздействие Йап-пы. Точно так же смотрел перед смертью принесенный в жертву Инквизитор.

Игорь Сибирский уже сжимал в руках гранату. И вряд ли он намеревался швырнуть ее в тварей снаружи. Похоже, Йап-пы, получив контроль над князем, рассчитывали с его помощью взорвать тех, кто укрывается в БТРе. К счастью, чеку князь выдернуть не успел.

Виктор выхватил у него гранату, а самого Игоря толкнул в руки ошарашенных дружинников.

– Держите князя! Закройте люк!

Ситуация была критическая, и Виктор взял командование на себя. Управление БТРом – тоже.

Как водить автоповозки, он знал. А тут, в принципе, то же самое: руль, рычаги. Только повозка бронированная и тяжелая.

И хорошо, что тяжелая.

* * *

БТР тяжело сдвинулся с места на смятых ободах с обрывками протекторов. Йап-повый ком дернулся в сторону, пытаясь отползти, подобно гигантской улитке. Но и скорость у него тоже была не больше, чем у медлительного слизняка.

Машина наехала на кудло тварей и чуть качнулась. Виктору показалось даже, будто он расслышал под днищем отвратительный чавкающий звук.

Ком распался. Уцелевшие живые шары расползались в разные стороны, но все уже изменилось: вместе с единством Йап-пы утратили ментальную власть над неразумными мутантами.

Раненая Гуся вновь ожила. Чужая воля больше не сдерживала ее, и тело монстра пришло в движение. Шипастое кольцо быстро сжималось вокруг рокочущего БТРа. Иглы гигантской гусеницы вспарывали землю, пронзали мертвые тела зеленокожих дикарей и протыкали расползавшихся Йап-п.

Виктор нажал на газ. Увы, машина с разорванными колесами не могла набрать достаточную скорость, чтобы снова перескочить через шипастую преграду. Кольцо Гуси сомкнулось. Тяжелые, усеянные колючками сегменты навалились на БТР, погребли его под собой. Шипы заскрежетали о броню. Застрявший бронетранспортер дергался и трясся всей своей многотонной массой, ревел двигателем, будто жертва, опутанная удавом, и не мог сдвинуться с места. А Гуся сдавливала машину все сильнее, сильнее…

Навалившаяся сверху тяжесть захлопнула бронезаслонки на смотровых окошках. Самые уязвимые места – смотровые триплексы – оказались закрытыми, но это было слабым утешением.

Виктор в ужасе увидел, как на крыше и бортах появляются пупыри. Невероятно, но шипы Гуси продавливали броню! Это ж какая силища должна быть у твари?! И какой прочности должны быть ее иглы?! Пара шипов попали в открытые бойницы и теперь, расширяя отверстия, входили все дальше и дальше. Послышался пронзительный скрежет и тягучий звук сгибаемого башенного орудия. Испуганный стрелок соскользнул со своего места вниз.

– Все от бортов! – крикнул Виктор. – Присесть!

Дружинники сгрудились в центре десантного отсека. Пригнулись, присели. Слава богу, хоть князь уже пришел в себя. Игорь Сибирский непонимающе тряс головой, но пугающей пустоты в его глазах больше не было.

Внутри отчетливо ощущалась вонь выхлопов, мешающаяся с острым уксусным запахом.

Гуся продолжала мять ревущую и рвущуюся из ее объятий машину. Металл поддавался. Кончики шипов появились уже не только в бойницах – несколько игл проткнули крышу и башню и прошли сквозь борта, бронещиток, закрывший водительское окошко, тоже поддался. Острая колючка пронзила бронелист, как бумагу, и с такой же легкостью прошла сквозь триплекс. Многослойное стекло лопнуло, покрывшись паутинкой трещин и матовыми пятнами. Виктор едва успел отпрянуть от острия, целившего ему в череп.

Стонущий металл прогибался под чудовищным давлением снаружи. Трещали сварные швы. Еще немного – и все, и кранты! И что можно сделать? Ни у кого в БТРе не осталось ни одного патрона. Дружинники матерились и тянули из ножен короткие десантные мечи, совершенно бесполезные сейчас.

Запах выхлопов сделался сильнее. Начал захлебываться мотор. Видимо, шипы Гуси проткнули броню двигательного отсека.

Виктор заметил, как Игорь Сибирский снова сжимает в руках гранату. Но теперь князь смотрел на нее вполне осознанным взглядом. Решил взорвать всех, чтобы не мучились?

Стоп! Есть ведь другое решение! Простое! Элементарное!

Красноглазая Костяника упомянула однажды, что Гуся реагирует на шум. Где громче звук – туда тварь и ползет. Значит, чтобы шипастая гусеница-переросток утратила к ним интерес, всего-то и надо…

Виктор выключил захлебывающийся двигатель. Приказал:

– Тихо всем! Молчок!

И повторил – уже шепотом, глядя в удивленные глаза князя и дружинников:

– Ти-хо!

Молодцы: поняли, поверили.

В бронетранспортере наступила тишина. Теперь только снаружи слышался скрежет и треск. Некоторое время машину еще ворочало и потряхивало, но через несколько секунд Гуся бросила помятый и не подающий признаков жизни БТР, как наскучившую игрушку. Где-то неподалеку слышался рев, визг и вой котловых тварей. Этот шум привлекал Гусю больше.

– Кажись, уползла гадина, – чуть слышно прошептал князь.

Дружинники тяжело дышали и боялись пошевелиться.

Виктор выглянул наружу. Для этого не обязательно было поднимать бронезаслонки на триплексах или подползать к бойнице: шипы Гуси оставили в броне множество отверстий. Впечатление было такое, будто БТР изрешетили крупным калибром.

Глава 9

Картина, открывшаяся по ту сторону дырявой брони, ужасала и радовала одновременно. От трупов зеленокожих и от мыслящих шаров из распавшегося Йап-пового кома остались лишь кровавые пятна да белая слизь. Неизвестно как, но Гуся сожрала всех подчистую, и теперь шипастый монстр, волоча по земле расстрелянные сегменты тела, неловко полз туда, где шли яростные межмутантские разборки.

После того как Йап-пы утратили контроль над тварями, котловое зверье вело себя так, как и должно было вести в естественных условиях, – то есть яростно грызлось друг с другом и пожирало друг друга. Или спасалось бегством.

Штурмовавшие Сибирск, а после – отхлынувшие от крепостных стен и бросившиеся на помощь Йап-пам мутанты сцепились не на шутку. И неудивительно: даже в Большом Котле, наверное, столько видов никогда не собиралось в одном месте и в таком количестве.

Хотя тварей, вообще-то, заметно поубавилось. Судя по всему, те, кто хотел и имел возможность убраться, уже сделали это. Зато оставшиеся… Похоже, в поле перед городскими стенами остались только самые агрессивные, безбашенные, голодные или просто обреченные, не сумевшие вовремя вырваться из общей кучи-малы и скрыться в лесу.

Шла битва всех против всех. Сплошная масса клыков, когтей, шипов, рогов, бивней, хвостов и костяной брони рвала, терзала, лупила, давила, бодала, топтала самое себя… Кое-где возвышались облепленные хищниками туши мастодонтов, которые, в свою очередь, сражались и с толпами более мелких соперников, и друг с другом. Среди зверья часто мелькали тела зеленокожих. Дикари, утратившие ментальный контакт с Йап-пами, теперь использовали старое оружие привычным способом: в качестве дубинок. Впрочем, дикарей быстро сминали существа, более приспособленные к рукопашной схватке в открытом поле.

Виктор разглядел умирающую Гусю, которую княжеский БТР расстрелял первой. Ею тоже уже заинтересовались: какие-то твари пытались протиснуться между шипами вялой гусеницы-переростка и выгрызть из нее кусок мяса.

А вот в беснующуюся массу врезалась вторая Гуся, привнеся во всеобщее мочилово особый смак.

Борьба шла также и за мутантов, убитых и раненых защитниками Сибирска. Котловое отродье, казалось, вконец ошалело от обилия крови и пищи. Разобщенные твари не могли уже, да и не хотели атаковать стены. Пришельцы из Котла разбирались друг с другом, направляя врожденную агрессию на других мутантов, оказавшихся поблизости.

«Самоистребление во всей красе», – подумал Виктор. Этому можно было ужасаться. Но не радоваться этому в их положении тоже было нельзя.

* * *

– И что теперь делать? – растерянно пробормотал какой-то дружинник, прилипший к бойнице.

– Ждать, – отрезал Игорь Сибирский.

Потирая лоб и морщась, словно от зубной боли, князь повернулся к Виктору:

– Слышь, Золотой, что со мной было?

– К тебе в голову залезли, – ответил Виктор.

– Этот… Йап-па-князь?

– У других такого бы не получилось.

– А почему именно в мою голову? – допытывался Игорь.

– Точно не знаю, но могу предположить.

– Ну?

У Виктора действительно имелось одно предположение. По аналогии, так сказать. Красноглазая мутантка Костяника, способная увидеть в лесу любое существо, тем не менее, не могла разглядеть Инквизиторов, прячущихся в засаде. Мертвый металл и пластик мешали Костянике заметить закованных в латы крестоносцев. Возможно, и Йап-повый ком тоже воздействует только на незащищенного человека. Или, скорее, на незащищенную голову человека. Виктор кивнул на стеганый подшлемник Игоря Сибирского.

– Ты полез наружу без нормального шлема, княже.

– То есть?

– Похоже, металл защищает от воздействия Йап-пы. Пока мы сидели в БТРе, все было в порядке, но как только ты высунул голову…

– Понятно, – не дослушал его князь. – Спасибо, что втащил меня обратно.

– Не за что.

Битва снаружи постепенно стихала. Теперь добычи хватало всем. Часть тварей погибла. Часть, насытившись, уходила в лес, а кто-то все еще грыз трупы. Расползались подранки. Ни крепость, ни помятый и истыканный шипами Гуси БТР мутантов не интересовали.

Вскоре к княжескому бронетранспортеру добрались дружинники из крепости. А к вечеру, когда поле боя почти полностью опустело, при помощи быконей удалось эвакуировать помятую машину.

Той же ночью Игорь Сибирский неожиданно пригласил Виктора в свои хоромы. Князь пожелал говорить с гостем наедине, и разговор зашел о предложении Соловецкой общины.

* * *

– То есть, поморы обещают старое оружие и боеприпасы к нему в обмен на нашу горючку? – князь пристально смотрел на Виктора.

– Не совсем так, – уточнил тот. – За топливо они предлагают информацию о том, где искать старое оружие и боеприпасы. У старейшины общины есть карта, на которой…

– …обозначено месторасположение военных объектов и складов, – перебил Игорь. – Это я уже понял. Но что если мы отправим им горючку, а поморы обманут?

– Значит, не будет новых поставок, – пожал плечами Виктор. – А им сейчас позарез нужно топливо. Без него трудно отбивать набеги викингов.

– Позарез?! – князь фыркнул. – Да они знать не знают, что значит «позарез», Золотой!

Виктор удивленно посмотрел на князя. Тот заметно помрачнел.

– Боюсь, нам твои поморы сейчас нужнее, чем мы им. Вернее, не они сами, а их информация.

Виктор хранил молчание, стараясь понять, к чему клонит Игорь.

– Сегодня город потерял почти всех Стрельцов, – продолжал князь. – Боеприпасов к старому оружию тоже, считай, не осталось ни в княжеских арсеналах, ни у наемников, ни в хранилищах Гильдии.

– А зеленокожие? – осторожно вставил Виктор. – Они пришли со старым оружием.

– А толку-то? Дикари расстреляли почти все, что у них было, – вздохнул князь. – То, что собрали мои дружинники, – это так, кошкины слезы.

Князь подошел к узкому окну, больше похожему на бойницу. Отсюда хорошо видна была западная городская стена – как раз тот ее участок, на котором грунтовики обрушили башню. Сейчас при свете костров в проломе спешно возводилась временная баррикада и ставился частокол.

– Если такое повторится, – вновь заговорил князь, – Сибирск не отобьется. А без Сибирска не устоит и княжество.

Он резко повернулся к Виктору:

– Ты был в Большом Котле. Ты знаешь, каково там. Скажи, оттуда могут снова прийти мутанты? Прийти так, как приходили сегодня?

Виктор задумался. Если Йап-пы сумели объединиться и привести за собой целую армию мутантов один раз, почему этого не может случиться снова? Вряд ли в кудле, которое раздавил БТР и сожрала Гуся, слиплись все Йап-пы этого мира. А значит, теоретически…

– Так что? – поторопил его Игорь. – Могут?

– Могут, княже, – кивнул Виктор. – Наверное, могут.

Князь сник, словно в глубине души все же ожидал иного ответа.

– Вот то-то и оно, – убитым голосом промолвил Игорь. И повторил чуть слышно: – То-то и оно…

Тяжелый вздох. Молчание.

– А ведь в следующий раз до мутантского князя мы можем и не добраться. Без хорошего вооружения еще один такой штурм нам не отбить. Сибирску и всему княжеству нужно больше Стрельцов, больше стволов, больше патронов.

Виктор слушал, не перебивая.

– Знаешь, о чем я мечтаю, Золотой? Вооружить старым оружием свою дружину. Всю. А если получится, то и ополченцев тоже переучить в Стрельцов.

Виктор мысленно присвистнул: Игорь Сибирский задумал грандиозную военную реформу.

– Княже, но ведь это… – начал было он, но его прервали.

– Это возможно. Ты сам был купцом, а стал Стрельцом. Значит, Стрельцами можно сделать и других, если будет из чего и чем стрелять. И на чем учиться. В общем, мне нужен этот союз с поморами. И мне нужна информация, которой они хотят расплачиваться. Позарез нужна, как ты выразился. Возьмешься над этим поработать?

– Да я как бы уже… – опешил Виктор.

И снова ему не дали договорить:

– Ты не понял, Золотой. Я хочу, чтобы ты действовал не самостоятельно, а от моего имени. Я хочу, чтобы ты в первую очередь блюл мои интересы и чтобы поморы об этом не догадывались.

– Не догадывались? – Виктор нахмурился. Он вспомнил, как бился на городской стене бок о бок с Василем. Как поморский капитан прикрывал его от мутантов. Как отчаянно дрались другие поморы.

– Ни к чему им об этом знать, усекаешь? – подмигнул Виктору Игорь. – Я предлагаю тебе княжескую службу и обещаю не обидеть. Ну? Что скажешь?

* * *

Странный все-таки получался у них разговор. Странный и неприятный. Виктор вздохнул:

– Прости, княже, но я не привык никому служить.

«Тем более так», – мысленно добавил он.

– Отказываешься? – поджал губы Игорь. – Гордый, да?

Виктор промолчал.

Он чувствовал себя немного разочарованным. Да, с князем хорошо было воевать в бронированной повозке: Игорь Сибирский смел, решителен, умен, но… Но вести с таким человеком иные дела оказалось не так легко и не так просто. А жаль.

Хотя, кто знает, может быть, только такой непростой человек и сумеет удержаться у власти?

– Что старшие купцы из Гильдии? – неожиданно сменил тему Игорь. – Так и не изъявили желания торговать с поморами?

– Нет пока.

– Другие купцы? Которые помельче?

– Тоже нет.

– Понятно, – хмыкнул князь. – Вот в этом они все, торгаши наши. Сами первыми за пределы княжества ни в жисть не полезут и товары по неизвестному маршруту не повезут. Сначала посмотрят, как у тебя получится, потом, может, и присоединятся. Но это даже к лучшему. Мне сейчас предпочтительнее иметь дело с тобой, чем с Гильдией.

Виктор озадаченно поднял брови:

– А чему ты удивляешься? Гильдия сильна и богата, имеет много свобод и с волей князя почти не считается. А если она еще и получит доступ к старым складам, влияния у Гильдии окажется побольше, чем у меня. Это вряд ли пойдет на пользу княжеству. Как считаешь?

Его, похоже, спрашивали всерьез и ждали честного ответа. А как ответить? Чтобы дать ответ на такой вопрос, не мешало бы знать, чего сам князь опасается больше: что купцы Гильдии навредят княжеству или что его, Игоря Сибирского, лишат княжеского престола.

До Виктора доходили кое-какие слухи о трениях между князем и купцами, но он старался держаться от всего этого подальше. Наверное, поэтому и не подозревал, что противоречия настолько глубоки. Не-е, ну ее в баню, внутрисибирскую политику и связанные с ней интриги. Виктор не желал вмешиваться в княжеско-купеческие разборки.

– Я сам купец Гильдии, княже, – на всякий случай напомнил Виктор.

– Знаю. Формально – да. Иначе тебе не позволили бы торговать. Но речь сейчас не об этом. Ты… м-м-м… – князь наморщил лоб, – как бы это сказать… Неправильный купец какой-то ты – вот.

Так-так-так! А ведь не первый раз приходится слышать о себе подобное. Казачий атаман Степан как-то говорил те же слова. Да и покойный А-Ка недвусмысленно намекал, что Виктор занимается не своим делом. Теперь вот князь…

– К тому же с Гильдией у тебя, насколько я знаю, отношения не так чтоб очень… – добавил Игорь Сибирский.

Надо же! Князь, оказывается, успел навести справки. Отношения с Гильдией у Виктора и в самом деле были не то чтобы слишком натянутые, но и не близкие. По большому счету, их не было вообще. Никаких. Игорь прав: вступление в Гильдию являлось для Виктора лишь необходимой формальностью. И для Виктора, и для самой торговой Гильдии.

– Ладно, – махнул рукой князь, не дождавшись ответа. – Не хочешь обсуждать это – не надо. Не желаешь служить мне – что ж, воля твоя. Тогда послужи Сибири.

Виктор вздохнул с облегчением. Кажется, неприятная часть разговора закончилась.

– Сибири служить всегда рад.

– Сделаем так, – князь заговорил сухо и по-деловому. – Отправим первую партию горючки с поморским судном и посмотрим, что из этого получится. Все расходы – мои. Снаряжение, припасы – тоже. Топлива возьмете столько, сколько сможете увезти. Если все пройдет удачно и если поморы помогут найти хотя бы один старый военный склад, ты получишь свою долю.

– Какую? – уточнил Виктор.

– Десять процентов устроит?

Виктор не ответил.

– Хорошо, двадцать.

Он снова промолчал, глядя в раскрасневшееся лицо Игоря. Князь не умел торговаться, хотя и очень старался.

– Так и быть, треть твоя, – раздраженно дернул усом Игорь. – На большее не рассчитывай. По рукам? – Князь протянул ему руку.

Виктор пожал княжескую ладонь. На большее – на равную половину, например, – он губу не раскатывал: князья ни с кем не делятся пополам. Но и треть с оружейного склада, вроде того, на который они набрели в Подмосковье, – уже немыслимое богатство.

– Люди на корабль нужны? – спросил князь.

– Да, – не раздумывая, ответил Виктор. – Мы потеряли несколько человек. Команду не мешало бы пополнить.

– Я подскажу, кого взять, – кивнул Игорь.

– Извини, княже, но позволь нам самим набирать людей, с которыми мы поплывем.

Игорь недовольно нахмурился.

– Ты своевольный человек, Золотой, – задумчиво произнес он. – Не всякий осмелится перечить князю.

Виктор снова не стал ничего говорить.

– Ладно, набирайте людей. Жалование добровольцам – тоже моя забота. Заплачу столько, что отбоя от желающих не будет.

Глава 10

Стрелец-баба поджидала его в наемническом квартале.

Виктор и Василь направлялись в местный кабак, где планировали добрать людей на коч, как вдруг дорогу перегородила вынырнувшая из неприметного переулка знакомая уже веснушчатая девчонка с косой. Она была все в той же кольчуге и выпуклом нагруднике-«бронелифчике», к поясу пристегнуты меч в ножнах, пистолетная кобура и шлем. Да и вообще, надо сказать, выглядела княжеская дружинница жуть как воинственно. Похоже, намечался серьезный разговор.

Стрелец-баба тряхнула непокрытой головой, от чего тугая коса дернулась, словно змеиный хвост. Зыркнула злющими глазищами. Поздоровалась сквозь зубы:

– Привет, что ли, купец-Стрелец.

Ее приветствие прозвучало как угроза.

– Ну, здравствуй, – ответил Виктор, испытывая некоторую неловкость. – Ты это… извини, что спихнул тебя с быконя. Мне нужно было… Ай!

Хлесткая звонкая пощечина обожгла левую скулу.

– Ты чего? – потирая щеку, Виктор ошарашенно уставился на разъяренную фурию.

– Это тебе за то, что сбросил меня с быконя, урод! – прошипела воительница. – Надо мной до сих пор вся дружина смеется!

Василь, пряча улыбку, деликатно отошел в сторонку и предоставил своему спутнику самому разбираться с обиженной девицей.

– Да ты!.. Да я!.. Да тебя!..

Вот же сука, а! Левая щека горела. Виктора распирало от ярости. Выбитый из колеи, он тяжело дышал, не зная, что сказать. Впрочем, высказаться ему не дали.

– Ладно, считай, твои извинения приняты, – милостиво кивнула дружинница: получив сатисфакцию, она быстро успокоилась.

– Ну, блин, спасибо! – Виктор, наоборот, чувствовал, что сатанеет. Не будь Стрелец-баба бабой, давно вмазал бы сплеча.

– Ну, блин, пожалуйста, – а она словно и не замечала его состояния. – Но это во-первых.

– Да? А что же во-вторых?

– Я хочу в команду.

– В какую? – Виктор непонимающе пялился на собеседницу.

– К ним на корабль, – та кивнула на Василя, старательно отводившего глаза.

Здрасьте-приехали! Не было печали! У Виктора медленно отвисала челюсть.

* * *

– Я слышала, вы набираете добровольцев, а князь обещает хорошую плату, – с невинным видом объявила дружинница и, ожидая ответа, склонила голову к плечу.

Русая коса качнулась в воздухе.

– И ты считаешь, что наше знакомство следует начинать с пощечины? – после непродолжительной заминки Виктор все-таки обрел способность говорить.

– Вообще-то мы с тобой познакомились раньше, – фыркнула девчонка, – когда ты столкнул меня с седла.

– Ну, если уж быть совсем точным, мы познакомились, когда ты чуть не затоптала меня быконем, – возразил Виктор.

– А хрена было драпать со стены?!

– Драпать?! – поднял брови Виктор.

Поразительно, до чего же эта особа напоминала ему сейчас ругачего лекаря, оставленного на пустынном острове с ранеными поморами. Не, ну точно Костоправ в юбке! В бронелифчике…

– Короче, проехали, – Стрелец-баба раздраженно махнула рукой. – Будем считать, что с этим мы разобрались. Ну, так чего? Когда отплываем-то?

Ишь ты, шустрая какая! Девчонка вела себя так, будто ее уже приняли на коч.

– Погоди, не торопись, – осадил дружинницу Виктор. Он уже пришел в себя и теперь даже находил эту встречу забавной. – Тебя как зовут-то?

– Если по имени, то Настя, – скривилась та. Было видно, что собственное имя ей не очень нравится. – Ну, а в дружине по-разному кличут. Одни – Косой. Другие…

– Косая, что ли? – поддел самоуверенную девицу Виктор. – Стреляешь плохо?

– Дурак! – воительница стукнула себя по лбу и… – Коса! – схватив свою косицу, она тряхнула ею перед лицом Виктора. – Ко-са, понимаешь?

– Да понял, понял я, – Виктор отстранил русый хвост.

– Но мне вообще-то больше по душе другое прозвище.

– Ну?

– Змейка.

– Как-как? – удивленно переспросил Виктор.

– Ты че, глухой? Змей-ка! – по слогам повторила она, словно общаясь с умственно отсталым. И добавила многозначительно: – Ты, кстати, тоже меня лучше так называй, если не хочешь проблем на задницу.

Невероятно! И эта стервоза всерьез рассчитывает попасть в команду коча?!

– А почему Змейка-то? – поинтересовался Виктор. – Тоже из-за косы?

Тугая коса действительно дергалась при каждом движении резкой дружинницы как живая змея. И все же странное какое-то прозвище. Какой девке понравится, чтобы ее змеюкой звали?

– Потому что я проскользну там, где никто другой не пройдет, – ответила Коса-Змейка.

– А-а-а, ну теперь ясно, почему тебя в княжеской дружине держат, – улыбнулся Виктор. – Как разведчицу, да?

– Уже ни фига не держат, – буркнула девка.

Оба-на! Чем дальше, тем интереснее.

– Князь выгнал, что ли?

– Сама ушла.

– Чего так?

– Были причины.

– А поподробнее?

Она отвела глаза.

– Я – всего лишь Стрелец с пистолетом.

– Всего лишь? – хмыкнул Виктор. Однако же! Большинство сибирских наемников многое отдали бы, чтобы стать такими вот «всего лишь».

– Пистолет – не автомат, – буркнула Змейка. – Тем более, у меня осталась последняя обойма. Была еще пара гранат, но последнюю я истратила во время штурма.

В самом деле, гранатной сумки на ее поясе сейчас не было.

– А хочется большего, – продолжила девушка. – «Калашом» хотя бы обзавестись, как у тебя, к примеру.

– Хотя бы? – снова усмехнулся Виктор. Уж он-то знал цену хорошему не «убитому» и не попорченному ржавчиной автомату.

– Да, хотя бы! – задиристо вскинула подбородок Стрелец-баба. – И чтоб патронов было вдосталь. И чтоб самой себе хозяйкой стать, наконец. На княжеской службе этого не заработаешь. А в вашем походе – можно.

Вообще-то, верно: плата за участие в плавании к поморам была обещана немалая, но ведь и не настолько же она велика. Темнит что-то девка. В другом тут дело, ох, в другом.

Виктор покосился на Василя. Поморский капитан по-прежнему держался в стороне и в разговор вмешиваться не собирался.

– Тебя что, князь не ценит? – вновь обратился Виктор к девушке.

Странно, если так. – Ведь именно она во время штурма сожгла норы грунтовиков и поставила перед прочими тварями огненный заслон. Глупо было бы со стороны Игоря Сибирского терять такую сорвиголову, даже если голова эта – дурная до невозможности.

– Князь не князь, ценит – не ценит, – раздраженно отмахнулась Змейка. – Какая, на фиг, разница?! С князем у меня все в порядке.

– А чего ж он тогда тебя отпустил из дружины?

– Игорь Сибирский никогда не держит силком тех, кто хочет уйти.

Что ж, тоже разумно, конечно. На дружинника, который смотрит на сторону, полагаться нельзя.

– Ну а все-таки, почему ты решила уйти? – Виктор пытался поймать ускользающий взгляд собеседницы.

– Я же сказала уже, – та упорно отводила глаза.

– Сдается мне, ты сказала неправду. Или не всю правду. Если с князем у тебя все в порядке, то…

– Помимо князя есть и другие люди, – перебила она.

– В дружине не ужилась, что ли? – Это было бы неудивительно. С таким-то скверным нравом! Виктор снова вспомнил Костоправа.

– Слушай, тебе оно надо, а? – скривилась Змейка.

– Конечно, надо, – невозмутимо ответил Виктор. – О кандидатах, которые изъявляют желание плыть со мной на одном корабле, я должен знать все.

Стрелец-баба вздохнула:

– Неужели не понятно? Ты, блин, совсем тупой или как?

– Не понятно, – пожал плечами Виктор. – Считай, что тупой. Так что давай, выкладывай.

– Я женщина, – насупилась девчонка. – А в княжеской дружине все сплошь мужики. Ну и… В общем, иногда возникают непонятки. А я – вспыльчивая.

Ага, и злопамятная при этом. Как раз этот момент он уже просек. Виктор потер щеку, которая еще побаливала после недавней оплеухи.

– Ну, такой вот я человек, – Змейка явно завелась. – Мне слово, я – десять. Ко мне подкатят раз, я – сразу в глаз. Теперь все ясно?

– Нет, – качнул головой Виктор. – Не ясно, чего ты у нас забыла. На судне, знаешь ли, тоже будут одни мужики. Причем не все приятные в общении, – Виктор опять подумал о Костоправе, которого предстоит забрать с острова. – Будут и о-о-очень неприятные. И с этим коллективом придется как-то ладить.

* * *

Змейка закусила губу. Видимо, сообразила, что охарактеризовала себя не с самой лучшей стороны. Впрочем, смущалась она недолго. Собственно, и не думала смущаться вовсе.

– Ладно, постараюсь как-нибудь с вами поладить.

Сказано это было так, будто одолжение сделано, и этот очередной закидон Стрелец-бабы Виктору совсем не понравился. А ну как взбрыкнет девка на судне? Попадет ей вожжа под хвост – и чего тогда?

В свое время он пережил немало неприятных минут, вербуя ершистого Костоправа. Но оно того стоило: Костоправ нужен был торговому обозу как лучший лекарь Сибирска, и свое предназначение он оправдал на все сто. К тому же тогда имелась железобетонная рекомендация от А-Ка, которому Виктор доверял как самому себе. А эта незнакомая, неуживчивая, непредсказуемая, взбалмошная девчонка – кто она такая и на кой им сдалась? Что-то подсказывало Виктору: вреда от нее на море будет никак не меньше, чем пользы. И это еще в лучшем случае.

Да, Змейка смекалистая и смелая деваха. Но ведь смекалистых смельчаков в Сибирске и без нее немало. Да, Стрелец-баба с пистолетом. Ну, так за хорошую плату наверняка найдутся и автоматчики, и пулеметчики, желающие присоединиться к экспедиции. А в морском походе от них проку все-таки больше. Но главное даже не это.

Он задумчиво смотрел на Змейку. Что будет, когда Костоправ сцепится с этой девицей? В том, что это непременно произойдет, Виктор не сомневался. Да они же одной своей руганью все судно разнесут к такой-то матери! А если и не разнесут, то команду так достанут, что народ начнет за борт прыгать. А вдруг Змейка, как и Костоправ, подвержена морской болезни и от этого окажется еще более раздражительной… Бр-р-р, о таком вообще страшно подумать. Не, ну ее в баню, эту Стрелец-бабу.

– Ну? Чего пялишься? – снова мотнула косой Змейка. – Берете меня или как?

Блин, а ведь она и не сомневается в том, что попадет в команду! Вот облом будет для девочки… Виктор улыбнулся. Щека все еще зудела, пощечина была получена незаслуженно и хотелось мести.

– С морским делом знакома? – все же для порядка спросил он.

– Да, – быстро ответила Змейка. Как-то даже подозрительно быстро. Взгляд девушки предательски скользнул в сторону. Врет ведь! Сто пудов врет и глазом не моргнет! И факт этот не понравился Виктору больше всего. Он уже принял окончательное решение: плыть на одном судне со Змейкой ему не хотелось.

– Хочешь сказать, что выходила в море? – сухо уточнил Виктор.

Он среди сибиряков таких не знал.

– Ну-у, – смутилась Змейка. – По речкам плавала.

И добавила после небольшой заминки:

– Немного.

– Сейчас помора позову, – Виктор кивнул в сторону Василя. – Поговорит с тобой, проверит на деле, что знаешь и что сможешь.

Девчонка сникла.

– Не надо, – буркнула она. – Я Стрелец, а не мореход.

– А врала зачем?

– Стрельцы вам ведь тоже нужны, верно?

– Такие – нет, – холодно ответил Виктор. – На наш корабль ты, Змейка, не проскользнешь.

Он кивнул Василю:

– Идем.

Нужно было набрать более подходящих кандидатов для плавания.

Змейка – разъяренная и красная, как вареный рак, – осталась посреди улицы, Стрелец-баба прошипела в спину уходящим пару невнятных ругательств.

И злобно улыбнулась.

Глава 11

– Кати-кати-кати! Вот так! Теперь сюда ставь! Теперь вы хватайте! К трюму кантуйте! Потихоньку-потихоньку! Да аккуратнее там! Крепче держи! Так-так-так! Теперь о-пус-кай!

Погрузка шла полным ходом. Василь лично руководил процессом. По широким деревянным мосткам княжеские люди вкатывали на борт металлические, пластиковые и дубовые бочки с горючкой, а поморы равномерно распределяли груз в трюме и крепили его.

Потом загрузили необходимое для плавания снаряжение и припасы. Рук, слава богу, хватало. Поморскую команду пополнили пара Стрельцов-автоматчиков из опытных наемников и трое смекалистых рыбаков. Ни рыбаки, ни тем более Стрельцы, правда, не ходили на ладьях дальше Обской Губы. Но Стрельцы метко стреляли и пару раз сопровождали купцов в речных походах, а рыбаки знали сибирские реки и имели представление о долгой жизни на воде и судоходном деле. И тех, и других проверили лично Виктор и Василь, и оба остались довольны новыми членами экипажа.

– Отчаливаем, – наконец приказал Василь.

Низко сидящий в воде коч отошел от берега. Весь трюм был забит горючкой, но попутный ветер помогал гребцам, и судно двигалось довольно споро.

Поморский коч плыл по Оби не один: впереди под соболячьим флагом шла боевая княжеская ладья с четырьмя небольшими бомбардами на носу и корме и с вооруженными дружинниками на борту. Для плавания в открытом море сибирская ладейка, конечно, не годилась, но на реке лишней не будет.

Князь велел сопроводить поморов до Обской Губы. Василь не стал отказываться от охраны. «И правильно», – думал Виктор, глядя на убегающую воду. Ладья и от разбойников прикроет, ежели что, и от мутантов тоже. К тому же сибирские речники прекрасно знают Обь, и чем больше их будет в группе – тем лучше. По пути к Сибирску поморы, не знакомые с местным фарватером, дважды сажали коч на мель. Теперь этого можно было избежать.

Впрочем, оказывая помощь поморам, Игорь Сибирский блюл и свои интересы: чем меньше будет помех в пути, тем раньше экспедиция вернется обратно и тем скорее привезет информацию о заветных складах.

* * *

Тайга постепенно сменялась тундрой, а когда Обь почти вплотную подошла к северной части Уральского Хребта, стали попадаться мутировавшие деревья, похожие на высохшие коряги. На берегу среди низкорослых коряг-деревьев мелькало и непонятное зверье – не очень крупное, впрочем. Из реки порой выпрыгивали подозрительные рыбки, один вид которых отбивал всякую охоту соваться в воду. В общем, привет из Большого Котла…

Проплыли за бортом развалины старого заброшенного города: даже Великие Сибирские князья не могли заманить поселенцев и воинов в эти суровые, холодные и малопригодные для жизни земли. Последние приграничные заставы княжества остались много южнее.

Когда коч и сопровождавшая его ладья вошли в мутные воды Обской Губы, размытые и вязкие песчаные берега раздались вширь. Простора сразу стало больше, ветер задул резче, вода заволновалась сильнее. Море здесь, правда, еще не было настоящим морем, но и река больше не была рекой.

На последнюю совместную ночевку, а заодно – переждать несильный шторм, остановились в укромной бухте. Сошли на берег и, выставив часовых, устроили прощальный ужин.

Наутро волнение в Губе стихло. Княжеская ладья повернула назад и скрылась в устье Оби. Поморский коч отправился дальше на север.

Благодаря разъяснениям Василя, Виктор в общих чертах представлял дальнейший путь. Сначала по Обской Губе следовало обогнуть полуостров Ямал и выйти в Карское море. Затем мимо Вайгача – в Баренцево. Там – взять на борт Костоправа, раненых поморов и оставшуюся с ними охрану. Потом – Белое море и Соловки.

Людей теперь не было на много километров вокруг, зато в любой момент можно было наткнуться на опасного мутанта, заплывшего в эти негостеприимные воды.

Пока, правда, на коч никто не покушался. И все же без неприятностей не обошлось. Вот только пришли они не оттуда, откуда их ждали.

* * *

Снова начинало штормить, но судно, грузно покачиваясь на волне, уверенно шло по пенящимся бурунам. Василь как раз рассказывал Виктору о наиболее безопасном маршруте, когда к ним подошел стрелок и кок-кашевар по имени Кирюха. Кряжистый бородатый помор с обветренным лицом вид имел бледный и напуганный. В руках Кирюха держал заряженный самопал. Его побледневшие пальцы мертвой хваткой вцепились в оружие.

– Василь, слышь, там это… – хриплым шепотом обратился кашевар к капитану. – Кажись, в трюме у нас есть кто-то.

– Ты чего мелешь, Кирюха? – удивился Василь. – Кто там может быть?

– Не знаю. Я полез за харчами – перекус какой-никакой сварганить, а за бочками с горючкой шевельнулся кто-то, – Кирюха сделал большие глаза. – Сильный такой, аж бочка посунулась! А при мне – никакого оружия. Ну, я по-быстренькому из трюма наверх и крышку на замок. Короче, зуб даю, прячется там кто-то.

– Может, из ребят кто за бочки залез, – предположил Виктор.

– Не-е, – замотал головой Кирюха. – Вся команда на палубе. Да и закуток там такой, что никто из наших не пролез бы.

– Крысы, что ли, завелись? – нахмурился Василь и с упреком глянул на Виктора: – У вас в Сибирске, небось, подцепили, а?

– На крысу тоже не похоже, – Кирюха возразил прежде, чем Виктор успел что-либо ответить. – Я же говорю, туда тварюга покрупнее забралась.

– Да как бы она забралась-то?

– Я-то, блин, почем знаю! – раздраженно тряхнул бородой кашевар. – Может, борт прогрызла, может, еще как.

– Если бы нам борт прогрызли, мы бы все уже рыб кормили, – резонно заметил Василь.

– Идем посмотрим, – предложил Виктор.

Они подошли к запертому люку. Прислушались. Вроде бы даже что-то услышали. То ли в самом деле возня какая-то, то ли просто елозит по трюму плохо закрепленный груз.

– Открывай по моей команде, – приказал Василь Кирюхе, вынимая меч из ножен.

Виктор тоже обнажил палаш. Автомат забросил за спину: не решетить же очередями бочки с топливом и борта собственного судна.

От глаз команды не укрылись подозрительные приготовления.

– Василь, чего там? Что случилось? – посыпались вопросы.

– К трюму не подходить, – приказал капитан. – Оружие к бою.

– Возможно, на борту мутант, – добавил Виктор.

Глупость, конечно, но в подобных случаях лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Открывай, Кирюха, – кивнул Василь.

– Только самопал убери, – добавил Виктор. – Взорвать нас хочешь?

В таком состоянии кашевар сдуру мог бы и пальнуть в трюм с горючкой.

Щелкнул замок, поднялась крышка люка.

– Ну-ка, кто там есть! – крикнул в темноту Василь. – Выходи сам, пока не выковырнули!

В темноте что-то шевельнулось, стукнули друг о друга бочки в разболтанных креплениях, и в квадрате света под люком появилась человеческая фигура. Та-а-ак, русая коса, веснушчатое перепачканное лицо…

– Девка! – ахнул Кирюха.

– Заяц! – поднял брови Василь.

– Змейка! – зло процедил Виктор.

– Пропустите, болваны, – тоже без особого дружелюбия «поприветствовала» их Стрелец-баба и, ловко поднявшись по лестнице, бесцеремонно отстранила направленные на нее клинки.

Виктор с трудом сдержался. Больше всего ему хотелось сейчас спихнуть настырную девчонку обратно в трюм, захлопнуть за ней люк и хотя бы так решить проблему. Хотя бы на время…

* * *

Потом был разговор на качающейся палубе под свист ветра в снастях.

– Откуда ты здесь взялась? – сразу насел Виктор.

– Из трюма, – невозмутимо ответила Стрелец-баба.

– Я не о том! Как ты…

– Я Змейка, – со снисходительной улыбкой перебила она.

Ну да, проскользнула-таки, з-з-зараза. Интересно, когда?

Как выяснилось из дальнейших расспросов – во время последней совместной ночевки с княжеским сопровождением. Охрану тогда выставили общую – у воды и вокруг лагеря. Обе команды сошли на берег. На коче оставалась лишь отсыпающаяся после дежурства вахта, так что никто не помешал Змейке перебраться с одного судна на другое.

В трюме девчонка ослабила крепления, удерживавшие груз, протиснулась за бочки с топливом, куда не смог бы пролезть ни один мужик, и устроила себе временное лежбище. Правда, снова закрепить груз как следует Змейка не смогла, и долго прятаться в схроне ей не удалось. Во время качки бочки сдвинулись, едва не задавив «зайца». Пришлось их расталкивать, что и привлекло внимание Кирюхи.

– Почему я тебя не видел среди княжеских дружинников? – недоумевал Виктор.

– Потому что я не хотела показываться, – казалось, девчонку удивляли и забавляли такие наивные вопросы.

– Но это невозможно! Как ты скрывалась все это время на ладье? Где пряталась? Что ела? По нужде, в конце концов, куда ходила?

– Может, избавишь меня от рассказа о таких подробностях? – скривилась Стрелец-баба.

– Погоди! Я понял! Ты подговорила кого-то на княжеском корыте, да? Подкупила? Пригрозила? Соблазнила?

– Тебе оно надо, Золотой? Сейчас – надо?

Змейка была права. Сейчас все это было неважно.

Сейчас уже поздно что-то выяснять.

– Ну, ты и сука! – в сердцах выплюнул Виктор.

И едва увернулся от маленького, но крепкого кулачка. Качка помешала Стрелец-бабе нанести точный удар. Да и сама она едва удержалась на ногах. Впрочем, неудача не смутила девчонку.

– Слушай, за базаром следи! – прошипела она. – Опять ведь по мордасам получишь.

– Э-э-э, нет, подруга, это ты меня послушай! – вскипел Виктор. – Знаешь, что бывает с теми, кто влезает туда, куда их не звали, и начинает при этом качать права?

Василь дернул его за рукав:

– Отойдем, Золотой.

Они оставили раскрасневшуюся Змейку одну под насмешливыми взглядами команды.

– Че пялитесь? – устанавливать дружеские отношения Стрелец-баба ни с кем не спешила.

«Начинается», – с тоской подумал Виктор. Вот этого он и боялся.

– Ну? – спросил Василь. – Что делать будем? Не за борт же выбрасывать девку.

– Сказать по правде, я уже близок к тому, – Виктор никак не мог успокоиться. Его всего аж трясло. Да, давненько его так не доводили. Вот же сволота, а! Дрянная-дрянная девчонка! Ладно, сам виноват – недосмотрел. Да и поморы тоже хороши! Надо было лучше коч охранять, а то ведь действительно могла бы и какая-нибудь более неприятная тварь забраться. Хотя есть ли тварь неприятнее Змейки? Сейчас Виктор почти готов был в этом усомниться.

– Можно высадить ее где-нибудь на берегу, – осторожно предложил Василь.

Было бы, конечно, здорово. Это идеальный вариант, самый простой и легкий способ решить неожиданную проблему, но…

– Не пойдет, – со вздохом, отмел его Виктор. – Места глухие, дикие. И мутанты шастают. Сдохнет она одна. Не выживет.

Брать на душу такое вот подленькое пассивное убийство все-таки не хотелось.

– Предлагаешь повернуть и везти девчонку обратно? – спросил помор.

Ну, вот еще чего не хватало! Разбежались! Возвращаться из-за Змейки и терять кучу времени. Много чести для такой стервозы. К тому же, плыть по Оби назад придется против течения и, что еще неприятнее, – без сопровождения и прикрытия. А это ненужный риск. Да и князь будет о-о-очень «рад» их возвращению! В кавычках рад, конечно. Чего доброго, Игорь в гневе порешит на фиг Стрелец-бабу…

– Довезем ее до Соловков, а там видно будет. – Эх, кто бы знал, чего стоили Виктору эти слова! – Если будет сильно доставать – высадим на острове, где оставили раненых и Костоправа, а на обратном пути заберем. Ну а если совсем уж невмоготу станет, тогда – ничего не поделаешь – придется высаживать раньше.

Не хотелось бы, конечно, но когда присутствие на борту взбалмошной девицы ставит под угрозу судьбу экспедиции и жизни других членов экипажа, для жалости места быть не должно.

– Ладно, – кивнул Василь. – Значит, так и решим. Может, еще и приживется на коче твоя Змейка.

– С чего это моя-то?! – вскинулся Виктор.

– Ну не твоя, не твоя, не кипишись, – усмехнулся помор. – Наша она теперь. Общая. Только разоружить надо девку.

«Да, такую, пожалуй, стоит», – подумал Виктор и устыдился. Вспомнилось, как Василь при первой встрече обезоружил их с Костоправом и А-Ка и как скверно они себя потом чувствовали. А и по фиг! Виктор заставил себя прогнать неприятные воспоминания. Тут другое, в конце концов. Они же тайком на коч не пробирались. И вели себя адекватно. Ну, может быть, не считая Костоправа.

– Будем потихоньку приучать Змейку к корабельной жизни, – продолжал Василь. – Для начала поставлю ее в помощь к Кирюхе. Со стряпней ему пусть подсобит. И так по мелочам… Палубу там выдраить, парус заштопать, одежду постирать. Авось, и сгодится на что-нибудь полезное.

– Наивняк! – хмыкнул Виктор. Внутренний голос подсказывал: хлопот они с девахой не оберутся. – Змеюки плохо приживаются среди людей.

– А что? – не сдавался Василь. – Костоправ тоже, вон, не больно любезный в общении, а лекарь – от Бога. Глядишь, и у Змейки талант какой откроется.

– Ну, ты сравнил, блин, божий дар с яичницей! Костоправ и эта дрянь, знаешь ли, – две большие разницы, – сказал Виктор.

Сказал и внутренне содрогнулся. Снова в голову полезли невеселые и тревожные мысли о том, что произойдет, когда встретятся эти две разницы. Жутко похожие, тем не менее, друг на друга.

Виктор вздохнул:

– Не зря говорят: баба на корабле – к беде. А уж такая Стрелец-баба – вообще туши свет!

– Ну, баба бабе рознь, – помор попытался его успокоить. – Костяника, вон, никаких проблем во время плавания не доставляла.

– Эта – доставит, – Виктор обреченно глянул на Змейку. – А потом догонит и еще раз доставит!

Глава 12

Проблемы, конечно, были. Когда Змейка узнала о том, что ее собираются обезоружить и какую судовую роль уготовил для нее капитан, Стрелец-баба впала в истерику с руганью и отчаянной, небезопасной для окружающих жестикуляцией.

Пришлось доходчиво объяснить девчонке, что присутствие на коче «зайца» с замашками бешеного волкопса крайне нежелательно и что Змейку в любой момент могут высадить на берег. Для пущей убедительности Василь даже повернул судно к суше. Только после этого девчонка прониклась, наконец, осознанием того факта, что на корабле она находится на птичьих правах. Стрелец-баба нехотя сдала оружие, сквозь зубы пообещала держать себя в руках и действительно малость присмирела.

Сдружиться Змейка, правда, так ни с кем и не сдружилась, держалась особицей и часто забиралась к себе в трюмный закуток между бочками. Причем вовсе не для того, чтобы поплакать о печальной женской доле в мужском коллективе. Вместо плача из-за бочек доносились разъяренное шипение и приглушенный мат: девчонка, как могла, отводила душу. Впрочем, обязанности свои она, тем не менее, старалась выполнять исправно, хотя и без особого усердия.

Кирюха в первый же день забраковал стряпню Стрелец-бабы и к самостоятельной готовке девчонку больше не подпускал.

– Или припасы переведет дуреха, или потравит всех на фиг так, что потом до самых Соловков животами будем мучиться, – ворчал поморский кашевар, предварительно убедившись, что Змейки поблизости нет и услышать она его не может.

Палубу после девчонки приходилось перемывать заново, стирала и чинила одежду она тоже без сноровки. Однако вахты несла наравне со всеми, и от прочей корабельной работы не отлынивала, – но работала, конечно, в меру своего разумения и обязательно под чьим-нибудь руководством. В море за сухопутной и своевольной Стрелец-бабой нужен был особый пригляд, иначе накосячит так, что потом сам не рад будешь, что вообще ее до дела допустил.

Зато морской болезнью девчонка не страдала, тяготы пути переносила стойко и, скрипя зубами, честно старалась держать при себе все свои закидоны. Хотя получалось не всегда. Иногда Змейка все-таки срывалась. Однажды залепила грязной тряпкой по морде помору, осмелившемуся отпустить в ее адрес непристойную шутку. В другой раз чуть не выбросила за борт бедолагу, случайно (а может быть, и нет – кто теперь-то разберет?) задевшего девчонку рукой пониже спины. А как-то вовсе вышел конфуз: Змейка сама свалилась в воду и чуть не утонула, когда втихаря пыталась сходить по нужде. К счастью, орущую Стрелец-бабу вовремя выловили и подняли на борт – промокшую до нитки, с растрепанной косой, с голым задом, со спущенными и едва не утопленными штанами, зацепившимися штаниной за одну ногу.

Змейка была подобна разъяренному соболяку в клетке. Крыла матом всех и вся, пыталась одновременно натянуть непослушные мокрые штаны и кидалась на любого, кто позволял себе хотя бы улыбнуться. А поскольку никто не мог сдержать смеха, краснющая от стыда и гнева девчонка, в конце концов, укрылась в трюме за бочками и не выходила оттуда полдня.

Но с другой стороны, именно она тогда первой обнаружила течь, что позволило поморам вовремя законопатить щель в прохудившейся обшивке, а опростоволосившейся Стрелец-бабе обрести уважение команды.

И все же невооруженным глазом видно было, как строптивой девчонке приходилось ломать себя, чтобы ужиться на корабле. За время путешествия в Змейке постепенно накапливался неизрасходованный яд, а в любой момент хлипкую плотину могло прорвать. А тогда – пиши пропало.

Виктор все чаще думал о том, как поладят Змейка и Костоправ и смогут ли эти двое вообще хоть как-то ужиться на одном судне. Потому что, если не поладят, кому-то все-таки придется сойти на берег. Или кочу придется пойти на дно.

– Земля! – раздался крик впередсмотрящего.

Вскоре Виктор узнал береговую линию. Они подплывали к острову, на котором остались раненые поморы и Костоправ.

Коч тоже заметили: на высоком обрывистом берегу поднялся дым от костра.

– Наши сигнал подают, – обрадовался Василь. – Кажется, все у них нормально.

* * *

Коч вошел в небольшую островную бухточку, где его уже ждали два помора-наблюдателя. Команда, успевшая соскучиться по земной тверди, сошла на берег. Змейка была в числе первых.

Поморы радовались друг другу, как дети. Приветствия, объятия, расспросы… В общем, все как положено.

– Где лекарь? – сразу спросил Виктор.

– На кладбище, – ответили ему. – Со Стрельцом прощается.

Что ж, надо бы и самому могилку А-Ка навестить. Виктор по крутому склону поднялся к погосту.

– Чего шлялись так долго? – вместо приветствия буркнул Костоправ.

Лекарь сидел возле Стрелецкого креста и задумчиво смотрел в море. Ветер трепал жертвенные тряпицы на перекладине. Виктор повязал еще одну.

– Проблемы были. В Сибирске пришлось задержаться.

– Ага, у вас проблемы, а у нас тут, типа, курорт, да? – в обычной своей сварливой манере пробормотал Костоправ.

Виктор узнавал прежнего нелюдимого и всем на свете недовольного лекаря. Ну хорошо хоть разговорился… Уже какой-никакой прогресс, а то ведь после смерти А-Ка бедолага все больше отмалчивался. Впрочем, и сейчас в глазах Костоправа, потерявшего близкого друга, стыла ледяной корочкой печаль, которой не было до той роковой стычки с викингами.

– Могли бы, едрить-тудыть, и поторопиться! – добавил после небольшой паузы лекарь.

– Слушай, Костоправ, не грузи, – вздохнул Виктор. – Знаешь же – как смогли, так и приплыли.

– Ну да, только сначала, небось, покуролесили и погуляли как следует, мля! Все кабаки в Сибирске облазили, а?

Обвинение было несправедливым. Безуспешные попытки заинтересовать Гильдию и князя новым – северным – торговым путем и сражение с полчищами мутантов вряд ли можно было назвать гулянкой. Но Виктор не обиделся. Он слишком хорошо знал Костоправа и был рад снова видеть его, пусть даже такого смурного.

– Топливо-то хоть взяли? – спросил лекарь.

– Полный трюм. Из княжеских цистерн накачали. И вообще всю экспедицию Игорь Сибирский спонсирует.

– Ну и хрена б ему не спонсировать?! – фыркнул Костоправ. – Горючка в Сибири есть. А тут за топливо старого оружия можно получить туеву хучу. Был бы я князем, тоже бы проспонсировал.

«Ох, если бы все так просто выходило, – подумал Виктор. – Тогда, чтобы уломать князя, не пришлось бы ждать, пока мутанты нападут на Сибирск».

– Ну, а у вас жизнь робинзонская как? – сменил тему Виктор.

– Охренительно, – сплюнул лекарь. – Викинги, муржи. В общем, весело было, – без особого веселья, а скорее со злостью добавил он.

– Мур кто? – не понял Виктор.

– Жи. Мур-жи. Мутаты такие.

– Что за мутанты?

– Тебе лучше не знать. Обделаешься, – только теперь по губам лекаря скользнуло слабое подобие улыбки. Костоправ поднялся с земли. – Ну, здорово, что ли, Золотой!

Они обнялись. Потом долго стояли у креста, прощаясь с А-Ка. Каждый молчал о своем. В ответ что-то шуршали бьющиеся на ветру жертвенные тряпицы.

– Так говоришь, и викинги сюда заплывали? – спросил Виктор, уже по пути от погоста к гротам, где укрывались раненые поморы.

– Ага, мля, один заплыл, – недовольно пробурчал Костоправ. – Ненадолго так…

О том, что стало с тем викингом, Виктор решил не расспрашивать. Вряд ли что-то хорошее.

– Ну а раненые как?

– А что с этими балбесами сделается? – пожал лекарь широченными плечами. – Валяются целыми днями. Спят, жрут да срут. Поправляются, в общем, потихоньку.

Костоправ был в своем репертуаре.

* * *

Когда подошли к гротам и протекавшему между ними ручейку, там уже суетились поморы.

Раненые действительно выздоравливали. Все худо-бедно могли уже передвигаться на своих двоих, и люди Василя, придерживая товарищей с двух сторон, вели их к бухточке, где на слабой волне покачивался коч.

В сторонке, нахохлившись, сидела Змейка. Переброшенная через плечо коса понуро свисала с высокой девичьей груди. Пальцы нервно теребили распушенный конец.

Видимо, поморы не доверили девушке транспортировку раненых, и та, оставшись не при делах, не знала, чем себя занять.

– Ёпс! – Костоправ удивленно уставился на Стрелец-бабу. – Где телку подцепили?

– Да так, прибилась по пути, не обращай внимания. – Виктор попытался отвлечь Костоправа. Не получилось. В невеселом взгляде лекаря вроде бы даже появился вялый интерес.

– Кто такая? Повариха? Прачка? Шлюха? Или на все дела сразу мастерица?

– Да не-е, она вообще-то хуже, но…

– За ранеными ухаживать сможет? – перебил Костоправ.

– Вот не знаю, – Виктор неуверенно покачал головой. Обладай Змейка хоть какими-то лекарскими навыками, она бы, наверное, сообщила о них с самого начала: у врачихи все-таки больше шансов попасть на корабль. – Вряд ли…

– Тогда на кой она вам сдалась? – нахмурился лекарь.

– Ну, она такая… э-э-э… – Виктор задумался, стараясь подобрать подходящее слово и хоть какое-то объяснение, способное удовлетворить лекаря. – Бойкая она. Может, и пригодится еще.

– Ты дурак, да, Золотой? – без обиняков поинтересовался Костоправ. – Неужели в Сибирске кроме этой соски не нашлось более подходящей кандидатуры?

Змейка повернулась к ним и навострила уши. Она явно прислушивалась к разговору.

– Вообще-то, это Стрелец-баба, – заметил Виктор, с удивлением обнаружив, что заступается за несимпатичную ему особу, лишь бы успокоить Костоправа и избежать назревающего конфликта.

– Да хоть песец-баба! Бабе место у очага и с детишками, а не в походе и тем более – в морском! – авторитетно заявил лекарь. – С сучкой дела не сделаешь. Она жопой вильнет – и мужиков рассорит на раз-два. Мало нам Костяники было? Или… погоди-ка… – Костоправ подозрительно уставился на Виктора. В голосе лекаря появились суровые обличающие нотки: – Тебе Костяники твоей мало стало, а, кобелино хренов?

– Ты че, совсем офонарел?! – возмутился Виктор. – Думаешь, я ее для себя везу, что ли?

– Тогда для кого вы эту лярву с косой прихватили? – зычно, в полный голос вопросил Костоправ. – Для общего пользования? Чтобы всей командой ее наяривать? Ну, блин, придурки, мать вашу, озабоченные! Места на корабле мало, трюм горючкой забит, еще раненых взять надо, а вы тут шалав возите. Бордель, мля, плавучий устроили!

– Тише ты! – взмолился Виктор.

Ему хотелось отдалить неминуемую – уж теперь-то в этом нет никаких сомнений – разборку хотя бы ненадолго, но, похоже, Змейка все прекрасно слышала. И про лярву с косой, и про наяривать, и про шалав, и про бордель. Стрелец-баба подскочила с земли и быстрым решительным шагом направилась в их сторону.

Подошла вплотную.

– Что ты сказал, горилла? – выставив подбородок, она бесстрашно смотрела на здоровяка-лекаря снизу вверх. Змейка прямо-таки испепеляла его своим горящим взглядом. Виктору показалось: еще немного, и он почувствует запах дыма.

– Что сучкам на корабле не место, – нимало не смутившись, ответил на вопрос Костоправ.

– Ах ты ж…

Ударить его Змейка не смогла: Костоправ вовремя перехватил руку.

– Ну-ка ты, дурында, мать твою! Ручонки-то не распускай, – глухо посоветовал лекарь. И добавил презрительно, глянув на Змейкину косу: – Овца заплетенная!

Брань, которая в тот же миг полилась из уст Стрелец-бабы и не прекращалась, наверное, с полминуты, даже Виктора заставила покраснеть. Некоторых особо скабрезных оборотов, выданных надрывно-истеричным девчоночьим голосом, Виктор не слышал даже от Костоправа. Даже когда лекарь был в ударе.

Прорвалось все-таки то, что Змейка так долго и упорно удерживала в себе. И случилось это, как и предполагал Виктор, при встрече с лекарем.

Костоправ, судя по всему, тоже был удивлен неожиданно излившимся на него красноречием: печаль и легкое любопытство в его глазах сменились пробудившимся интересом, бодрым задором и азартной злостью. Похоже, Змейка, сама о том не подозревая, вывела Костоправа из продолжительной хандры и депрессии. Оно, в общем-то, и понятно. На острове перед лекарем, врачующим раненых, поморы, небось, ходили на полусогнутых, а тут нате-здрасте: какая-то стервозная приблуда дерзить осмелилась. Да еще так! Поневоле отвлечешься от самых грустных мыслей.

– М-м-н-да, языкастая ты наша, – то ли задумчиво протянул, то ли неприлично выругался лекарь. – Ну-ка, пошли перетрем.

Не обращая внимания на непрекращающуюся брань, он бесцеремонно потащил Стрелец-бабу к дальнему гроту.

– Давай-давай, шевели булками!

– А в бубен? – взвизгнула Змейка, безуспешно пытаясь вырваться.

– А по носопырке? – глухо отозвался Костоправ.

– А по яйцам?

– А за сиськи?

Костоправ сделал вид, будто собирается щипануть девчонку за роскошный бюст, уже не прикрытый защитным «бронелифчиком».

Змейка дергалась и материлась так, что уши сворачивались в трубочку. Костоправ, бурча в ответ что-то невнятное, но тоже вряд ли приятное, волок девчонку за собой. Заводившуюся все больше и больше Стрелец-бабу лекарь держал крепко. Змейка снова попыталась полезть в драку, но походя получила такого подзатыльника, что подлетевшая вверх тяжелая коса чуть не оторвалась от головы.

Что ж, Костоправ никогда не был любезен ни с мужчинами, ни с женщинами. Однако и Змейка так просто сдаваться не собиралась. Она вцепилась зубами в руку Костоправа. Тот, ругнувшись, перехватил ее поудобнее – за косу и за шиворот. Потащил дальше, держа на удалении от себя так, чтобы Стрелец-баба не могла причинить вреда. Змейка отчаянно билась и визжала, пытаясь лягнуть лекаря в пах, но не имела возможности нанести точный и сильный удар.

Потоптавшись немного на месте, Виктор все же направился следом: мало ли, вдруг Костоправу помощь понадобится. Все-таки в одиночку утихомирить эту разъяренную кошку будет непросто. А может, этих двоих разнимать придется. Встревоженный Василь тоже поспешил на шум. Однако Костоправ предостерегающе поднял руку, останавливая обоих:

– Не лезьте, мы с этой сукой сами разберемся. Раненых пока грузите.

Глава 13

Команда уже подняла раненых поморов на борт, а Виктор и Василь в недоумении стояли перед гротом, в котором скрылись Костоправ и Змейка.

«Разборки» там, судя по всему, происходили нешуточные. Из темной норы доносились усиленные эхом яростные вопли Змейки и бас Костоправа. И – мат, мат, мат. Сплошной, забористый, ядреный.

– Как пауки в банке, – пробормотал Василь.

«Пауки, матюки», – непроизвольно и рассеянно срифмовал Виктор.

Матюки, опять матюки.

Потом пошли удары, шлепки, разъяренное шипение…

Без рукоприкладства все-таки не обошлось. А может, так и надо? Может, стоило проучить своенравную Змейку раз и навсегда?

Хотя кто там сейчас кого учит хорошим манерам, было не очень понятно.

Виктор начал тревожиться. Нет, не то чтобы он переживал за Костоправа. Вряд ли Змейка способна забить здоровяка-лекаря до смерти, хотя отметин, пожалуй, наоставляет. Но вот тяжелая рука Костоправа может ненароком и зашибить хрупкую девку, даром что та Стрелец-баба. Тоже, в общем-то, не самый лучший вариант.

– У меня складывается такое впечатление, что из грота выйдет только кто-то один, – пробормотал Василь. – Причем ни на кого конкретно делать ставку я бы сейчас не стал.

Виктор исподлобья глянул на него. Успокоил, блин! Не пора ли все-таки вмешаться?

– Или они оба поубивают там друг друга на фиг, – флегматично высказал новое предположение поморский капитан. То ли в шутку сказал, то ли всерьез.

И тут же добавил:

– О! Уже поубивали, что ли?

Действительно, шум в гроте, кажется, стих. Или нет, не совсем. Вроде, еще слышится какая-то возня. Или показалось?

Виктор выждал еще несколько секунд.

А если Костоправ и Змейка в самом деле загрызли друг дружку? А вдруг…

Неожиданная мысль заставила его вздрогнуть! Проклятье! Вдруг там, в гроте, какая-нибудь тварь пряталась? Костоправ о каких-то муржах говорил.

Ну все, хватит! Виктор не удержался. Обнажил меч. Осторожно вошел внутрь, как входят в логово опасного хищника.

В сводах глубокого грота зияли трещины и провалы, через которые внутрь попадал свет, так что можно было обойтись без факела.

Опасных мутантов, к счастью, внутри не оказалось, а Костоправа и Змейку он нашел в самом дальнем закутке.

Виктор сначала не поверил своим глазам. Два тела возились под стеной. Только это была вовсе не борьба, а… Ну да! Любовная возня. Самая натуральная! Полуобнаженные лекарь и Стрелец-баба, шипя сквозь зубы самые грязные ругательства, занимались тем, чем обычно занимаются мужчина и женщина, шепча друг другу признания в любви. Коса и руки Змейки захлестнули шею Костоправу, широкие ладони лекаря бесстыдно гуляли пониже Змейкиной спины.

Рядом в беспорядке валялись сорванные доспехи и одежда.

Да что же это за страсть-то такая?! Извращенцы, блин! Виктор предпочел молча удалиться. Любовнички так сильно были поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Свидетеля они не заметили тоже.

– Ну? – Василь уставился на него. – И чего там?

– Ничего, – буркнул Виктор. – Придется немного подождать.

Однако ждать пришлось долго.

* * *

Костоправ вышел первым. По губам лекаря гуляла задумчивая и такая редкая на этом хмуром лице улыбка. Физиономия у лекаря, кстати, была поцарапана, а под левым глазом наливался синяк. Зато былой печали во взгляде не было и в помине. Все, кажется, излечился мужик от хандры полностью.

– Ну-ка, ну-ка, – Виктор сразу потянул Костоправа в сторонку, подальше от Василя. Шепнул в ухо: – Колись, давай, как это у вас вышло?

– Чего вышло-то? – закосил под дурку Костоправ.

– Того. Я видел, чем вы занимались.

– А какого хрена подглядывал?! – вскинулся лекарь.

– А такого же, какого и ты нас тогда с Костяникой застукал, – не растерялся Виктор.

Костоправ осекся. А чего тут скажешь? Было ведь, было такое. В Большом Котле, в старом полуобвалившемся доме.

– Я думал, вас обоих в пещере мутанты сожрали, вот и полез, – прояснил ситуацию Виктор. И снова потребовал объяснений: – Ну так с чего это у вас любовь такая страстная вдруг случилась? От долгого воздержания, что ли?

– Сам не пойму, – кажется, лекарь даже немного смутился, что было на него совсем не похоже. – Как-то само собой все вышло… Хотел проучить су… девочку… А она вырывалась так, что… Короче, сначала ругались, потом еба… э-э-э… л-любовью занялись, в общем.

– Тебя что, заводит, когда баба во время этого дела матерится, как сапожник?

– Ну не знаю, как-то раньше не пробовал, – пробубнил, отводя взгляд, Костоправ. И поспешно добавил: – Да нет, Золотой, не мели чепухи. Просто девочка… ну…

– Ну?

– Бойкая… Ты же сам говорил. Шибко хороша, в общем. Здорово, что вы ее с собой взяли.

Ах, девочка хороша?! Ах, здорово, что взяли?! Виктор только покачал головой. А о чем же ты, дружище Костоправ, говорил до того, как затащил Змейку в пещеру? И до того, как сам в ее пещерку… М-м-да… Надо же, как быстро и сильно может измениться мужчина там, где замешана женщина! Даже такой мужик, как Костоправ.

– Вообще-то мы ее не брали, – заметил Виктор. – Она сама…

Сама, блин, взялась на нашу голову. Виктор, честно говоря, находился сейчас в большом замешательстве. Он всего ожидал от встречи лекаря и Стрелец-бабы, но не такого.

К тому же теперь непонятно было, как относиться к Змейке. Как к случайной попутчице? Как к подруге друга? Как к наглому «зайцу» на корабле? Как к коварной, соблазняющей мужиков направо и налево стервозе? Хотя нет – судя по поведению Змейки, соблазнять Костоправа она явно не собиралась. Трудно назвать те слова, которыми Стрелец-баба осыпала лекаря, завлекающим мурлыканием. Да и ее глазки, когда эта сладкая парочка обменивалась «любезностями», смотрели отнюдь не кокетливо.

Ага, а вот и сама героиня-любовница, так ее разэдак!

Змейка, целомудренно одергивая одежду, вышла из грота. Глаза – долу, щечки горят. Ну, прямо случайно нашкодившая пай-девочка, а не только что трахавшаяся Стрелец-баба. Значит, и женщины тоже способны меняться при определенных условиях. Даже такие.

Следы «прелюдии», кстати, имелись и на ее лице. Расквашенные губы, подсыхающая сукровица под носом, кровоподтек на щеке и следы от пальцев на шее. Славно, в общем, повеселились ребятки.

Раскрасневшаяся и довольная, как самка быконя после удачного спаривания, Змейка поправила косу и с загадочной улыбочкой прошла мимо Василя. Попыталась пройти, вернее. Ошалевший капитан в последний момент все же поймал девку за рукав:

– Слышь, ты чего там натворила, подруга?

– Не трожь ее, Василь! – развернулся к помору всем корпусом Костоправ. – Пасть, на хрен, порву до пупа! И это… Не твоя она подруга, усек?

Василь дураком не был, и, разумеется, все, что требовалось, понял с лету. Помор отпустил Змейку, хмыкнул, качнул головой, звонко прицокнул языком – то ли одобрительно, то ли наоборот – и направился к берегу.

– Жду на коче, – сказал он, не оборачиваясь. – Поторопитесь: скоро отплываем.

«Значит, все-таки подруга друга, – подумал Виктор, наблюдая за Стрелец-бабой. Та, демонстративно покачивая бедрами и словно дразня Костоправа, шла за Василем. – Ну, что ж, может быть, так оно и к лучшему. Теперь все Змейкины закидоны будут на совести лекаря. Пусть сам следит за своей пассией и расхлебывает все заваренные ею каши».

– А ты чего пялишься, Золотой? – недовольно просипел Костоправ, проследив за взглядом Виктора.

Та-а-ак, еще один сюрпризец: ревнивец Костоправ. Мама родная, что же теперь будет-то на корабле?!

* * *

Первым делом Костоправ вытребовал, чтобы Змейке вернули оружие и доспехи. Из уважения к лекарю, выходившему раненых, поморы пошли навстречу. Правда, Василь пообещал снова разоружить Змейку после первого же косяка с ее стороны. Однако Стрелец-баба больше не косячила.

Удивительное дело, но после стычки, переросшей в случку, Змейку будто подменили. Девчонка стала более любезной, доброжелательной и покладистой. На рожон не лезла, на конфликты не нарывалась. Да и Костоправ сделался как-то мягче, что ли, и приятнее в общении.

«Неужто ему просто бабы не хватало? – гадал Виктор. – А Стрелец-бабе – мужика? Вот, блин, что называется, встретились два одиночества!»

Впрочем, идиллия продолжалась недолго. Дальнейшее плавание омрачили две проблемы. Во-первых, лекаря быстро скосила давняя беда – морская болезнь. А во-вторых, предположение Виктора оказалось верным: Костоправ ревновал свою подругу ко всем и каждому напропалую. Каких-то особых поводов для этого не требовалось: все зависело от настроения лекаря. А поскольку Костоправа постоянно мутило от качки, то его скверные черты характера, обостренные болезненной ревностью, так и перли наружу.

Пару раз дело чуть не дошло до драки. Красно-зеленого от гнева и морской болезни Костоправа едва успевали оттащить от какого-нибудь бедолаги, который, по мнению лекаря, вздумал покуситься на его драгоценную подругу.

Змейке, похоже, пришлось по вкусу такое агрессивно-собственническое проявление внимания к ее персоне. Стрелец-баба все время держалась возле Костоправа, помогала присматривать за зашуганными еще на острове, а потому тихими и послушными ранеными, помалу обучалась врачеванию сама и, как могла, ухаживала за лекарем, испытывающим на море постоянное недомогание.

Команда старалась без особой нужды не общаться со Змейкой и Костоправом. Что, впрочем, ничуть не напрягало ни Стрелец-бабу, ни лекаря. Казалось, этим двоим для полного счастья вполне хватало друг друга. Правда, Виктор и время от времени Василь тоже входили в круг общения «сладкой парочки». Остальных же вполне устраивало, что Костоправ и Змейка живут на корабле своей обособленной жизнью.

В общем, ситуация постепенно устаканивалась, и обстановка на судне становилась не то чтобы идеальной, но все же терпимой. До Соловков было уже недалеко. Плавание продолжалось. И пока без приключений.

Приключения начались чуть позже, когда вошли в Белое море.

* * *

– Му-у-урж! – заорал наблюдатель на носу. – Мурж по правому борту!

Виктор глянул вправо. Ого! Белая огромная клыкастая голова, появившаяся на поверхности воды, впечатляла.

– Вот же скотина! – рядом встал хмурый и злой Костоправ, измученный морской болезнью. – Еще один хрен муржовый всплыл, туды ж его да об колено пополам!

«Ну да, – вспомнил Виктор. – Костоправ рассказывал на острове о муржах. Значит, видел уже это чудо-юдо».

К лекарю подошла Змейка.

– Лег бы ты, а, Костоправушка? – ласково заговорила Стрелец-баба. – Опять ведь блеванешь.

Костоправ только отмахнулся.

– Блин, и берега не видно, – посетовал лекарь, осматривая бескрайний водный простор. – Драпать некуда, еж твою медь!

«Э-э-э, – с тоской подумал Виктор, – раз уж сам Костоправ драпать собрался и не стесняется говорить об этом при своей подружке, значит, дело – дрянь».

– Бомбарды к бою! Суши весла! – скомандовал Василь. – Парус убрать! Пушки зарядить! Кормщик – руль к зверю! Стрелки – на борт!

На палубе засуетились люди. Поморы хватали луки, арбалеты и самопалы. В руках у канониров задымились фитили. Нанятые в Сибирске Стрельцы-автоматчики тоже приготовились к стычке.

Муржиная голова скрылась под водой, но через несколько секунд зверь вынырнул снова. Метров на сто ближе к кочу. Определенно, в открытом море от такой клыкастой «торпеды» не уйти.

Виктор взялся за «калаш». Змейка расстегнула пистолетную кобуру. Даже Костоправ зачем-то потянулся к цепу, от которого, в общем-то, проку сейчас не было никакого.

– Отобьемся, Василь? – с тревогой спросил Виктор.

– Может быть, – прозвучал не очень вдохновляющий ответ капитана. – Хорошо, что здесь только одиночки плавают, а не муржиные стаи.

– Это ты викингам скажи, которых вот такая же тварь возле нашего острова потопила и сожрала, – недовольно пробурчал Костоправ.

Помор проигнорировал замечание лекаря.

– Кто знает – тем напоминаю, кто не знает – объясняю! – зычно прокричал Василь. – Муржа бьем из всего, что стреляет. Зарядов, стрел и патронов – не жалеть. Если подпустим тварь к кочу – всем хана!

Веселенькая, в общем, вырисовывалась перспективка. Виктор передернул затвор «калаша».

Мурж очередным нырком преодолел еще около сотни метров.

– Викинги, мля, тоже палили, как в жопу ужаленные, – глубокомысленно заметил Костоправ. – Только это им мало помогло.

Виктор вздохнул: лекарь умеет поднять настроение!

Василь тоже продолжал «радовать»:

– Боли мурж не боится. Раны на нем заживают быстрее, чем на волкопсе. Стрела и картечь жировой слой не пробьют. Пуля обычного калибра не возьмет кость. Поэтому стрелять нужно или в пасть, или в глаз. Но учтите: пасть мурж в воде разевает, только когда жрет, а глазки у него маленькие, на волне попасть будет трудно.

Инструктаж закончился. Все, что нужно было знать, экипаж коча узнал. Больше никаких разъяснений не требовалось. На корабле стало тихо. Мурж проплыл под водой еще одну стометровку. Огромная голова вынырнула неподалеку, но стрелять по ней при такой качке все равно бесполезно. Маленьких глазок монстра пока не видно, а пасть захлопнута, как крепостные ворота: только бивни торчат.

Муржу дали проплыть еще сотню метров. Ближе подпускать тварь было уже опасно.

Первыми по крупной белой мишени на темно-свинцовой воде ударили автоматчики. Виктор тоже саданул из «калаша» длинной очередью. Пули подняли вокруг зверя фонтанчики брызг. С посеченной головы мутанта полетели ошметки кожи, жира и крови. Но, видимо, по глазам с качающейся палубы попасть не удалось никому.

Мурж издал звук, похожий на недовольное фырканье и рычание, но пасть тварь по-прежнему не открывала.

Клыкастая зверюга снова скрылась под водой и через некоторое время вынырнула еще ближе.

На этот раз к автоматчикам присоединились арбалетчики и лучники. Вода вокруг головы мутанта вспенилась еще сильнее. Четыре стрелы застряли в широкой морде и в загривке мутанта. Увы, это не помогло. Морского гиганта, в отличие от пугливой «выдры», которую Виктор видел в Онежском озере, нельзя было отогнать стрелами.

Еще один нырок…

Мурж оказался совсем близко. К автоматной пальбе и свисту стрел присоединились выстрелы самопалов. Бухнула бомбарда с повернутой к монстру кормы. Канониры не промахнулись. Крупная пушечная картечь превратила набежавшую на мутанта волну в гейзер, порвала твари морду, снесла пол-скальпа. И… не смогла остановить зверя.

Мутант с глухим утробным ревом снова погрузился в морскую пучину.

* * *

Вода взбурлила чуть ли не под самым кочем – у кормы и задней части правого борта. Как раз там, где стояли Виктор, Змейка и Костоправ.

Виктор нажал на спусковой крючок. Боек щелкнул впустую. Кончились патроны! А магазин заменить – уже не успеть. Кто-то из сибирских Стрельцов, перегнувшись через борт, дал очередь по твари, но стрельба велась сбоку и с неудобной позиции. Пули лишь вскользь задели череп, чиркнули по клыкам, рикошетом ушли в красную от крови воду. С бульканьем там же скрылась чья-то стрела. Еще одна застряла в толстой губе между двумя клыками.

А мурж уже нацелился бивнями в обшивку коча. Зло сверкнули маленькие глазки на поднятой вверх морде.

– Ах ты ж сука! – Змейка перегнулась через борт, словно намереваясь щучкой прыгнуть вниз.

– Куда! – Костоправ едва успел перехватить подругу за талию…

Бух-бух-бух!

Сжимая обеими руками пистолет Макарова, Стрелец-баба открыла огонь. «Макар» при этом чуть не ткнулся стволом в морду твари. А когда стреляют вот так, практически в упор, и когда руки держат оружие крепко и уверенно, качка уже не помешает.

Виктор увидел, как лопнул и разлетелся кровавой слизью правый глаз муржа, а за ним и… Бух-бух-бух!…левый – тоже.

Тварь с пустыми окровавленными глазницами отпрянула, словно ошпаренная кипятком, и раззявила-таки пасть. Раздался оглушительный рев, пахнуло сильным рыбным запахом.

«Бух! Бух!» – добавила Змейка в красную зловонную дыру, разверзшуюся между клыками-бивнями.

Мурж скрылся под водой. Поднятая зверем волна перехлестнула через борт коча.

Змейка завизжала, соскальзывая вниз: пальцы Костоправа не могли удержать мокрой одежды.

– Помоги! – отчаянно взвыл лекарь.

Виктор, бросив автомат на палубу, схватил девчонку с другой стороны. Вместе с Костоправом они потащили Змейку на себя, как канат. За ногу, за задницу, за пояс, за грудь.

Есть! Вытащили!

– Р-р-руки! – прорычал Костоправ. – Не лапай ее, Золотой!

– Да больно надо!

Виктор отпустил Змейку. Ну, блин, Костоправ, ну, жучара! Сначала сам орет «помоги!», потом – наезжает.

Обстановку разрядил Василь.

– Славная у тебя подружка, лекарь, – объявил подошедший к ним капитан.

– А то! – довольно осклабился Костоправ.

– Она всем нам жизнь спасла. – Василь повернулся к Стрелец-бабе: – Спасибо, Змейка. И – низкий поклон.

Надо же – и взаправду поклонился!

– Да ладно, чего там, – девчонка, вроде бы, даже смутилась, что на нее совсем уж не походило.

– А вы еще брать с собой такое сокровище не хотели! – заметил Костоправ.

«Ну, насчет сокровища ты, брат, все-таки загнул», – подумал Виктор, но промолчать сейчас было разумнее. Что он и сделал.

– Умница, красавица, и в глаз даже муржу даст, – улыбнулся Василь, нахваливая Змейку.

– Но-но-но, только клинья под чужую девку не подбивай, – насторожился лекарь.

Мурж на поверхность так и не всплыл. Однако радость по этому поводу оказалась недолгой.

– Викинги! – вдруг ахнул Кирюха из-за спин мореходов, высматривавших в воде клыкастого зверя.

Все разом подняли головы.

Действительно, с севера заходили драккары. Аж целых два! Корабли морских разбойников подошли уже довольно близко: можно было разглядеть и широкие прямоугольные паруса с красными полосами, и драконьи черепа на носах, и движки за кормой. Пока, правда, выключенные.

– На шум приплыли, – высказал вполне логическое предположение Василь. – Были где-то рядом и услышали стрельбу.

– Вот ведь мля-разомля! – с чувством выдохнул Костоправ. – Ну что у вас на море за житуха, а? Не понос – так, мать ее, золотуха!

И, опершись на борт, добавил:

– Ох, мутануло меня что-то опять, мужики…

Глава 14

Василь приказал готовиться к новому бою: скрыться от вражеских судов, снабженных подвесными лодочными моторами, шансов было немного.

Один из драккаров тем временем приблизился на расстояние, достаточное для того, чтобы вести переговоры. Ну да, Виктор уже знал манеру этих пиратов: сначала уговаривают сложить оружие без боя, потом идут на абордаж.

– Стафайся, помор! – зазвучал над водой усиленный рупором голос. – Стафайся, рус, и путешь шифой! Дафай сфой отфет сейчас!

Ответ дал Костоправ. Вконец измученный морской хворью, вымотанный недавней стычкой с муржом и спасением Змейки, лекарь перегнулся через борт и на очередной «Стафайся, помор!» выдал красноречивое и утробное:

– Беа-а-а!

Рвало Костоправа так долго, громко и основательно, что переговорщик на судне викингов озадаченно замолчал. Когда же лекаря, наконец, выполоскало и отпустило, а Змейка захлопотала над обессилевшим дружком, Василь попросил Виктора:

– Золотой, шугани-ка их, а. Покажи, что у нас есть чем встречать гостей и что мы не жадные.

Что ж, это можно. Виктор примкнул к «калашу» новый рожок и дал в сторону вражеского судна неприцельную длинную очередь на полмагазина. Попасть в кого-то вряд ли попал, но намерения продемонстрировал наглядно.

Викинги не стали продолжать переговоры. Сразу повернули назад и отплыли подальше.

Потянулись долгие минуты ожидания. Нападать морские разбойники не спешили. Полосатые паруса маячили вдали на почтительном расстоянии, но и из виду не исчезали.

– Ну, и что все это значит? – хмуро спросил у капитана едва стоявший на ногах Костоправ. – Чего эти задроты кругали выписывают?

– Наверное, видели, как мы с муржом разобрались, – пожал плечами Василь. – Знают, что на коче есть Стрельцы, и в курсе, что боеприпасов у нас хватает. Вот и опасаются нападать в открытую. Но и упускать добычу тоже жалко.

– И что теперь? – поинтересовался Виктор.

– Теперь будут ждать подходящего момента, – предположил Василь. – Так просто эти ребята не отстанут.

– Да я не о том, – поморщился Виктор. – Нам-то чего теперь делать?

– Может, самим атаковать? – расхрабрился Костоправ.

– С полным трюмом горючки? – невесело усмехнулся помор. – Да мы сейчас – как плавучая мина!

– Василь прав, – поддержал капитана Виктор. – Устраивать морской бой нам сейчас не с руки.

Если викинги начнут обстреливать коч из старого оружия и самопалов или саданут по корпусу из корабельной бомбарды, может случиться большой «бум». Виктор хорошо помнил, что сталось с драккаром, напавшим на них по пути в Сибирское княжество. А ведь в этот раз все будет гораздо хуже.

Василь приказал ставить парус и садиться за весла.

– До Соловков отсюда не так уж и далеко, – объяснил помор. – Может, встретим наших – помогут.

Викинги плыли за кочем, как приклеенные. Не отставали и не приближались. Возможно, тоже надеялись встретить своих.

Дул попутный ветер. Время шло, обстановка не менялась. Неотвязный хвост из двух драккаров здорово нервировал, хотя в бой морские разбойники по-прежнему не ввязывались. Даже моторов не включали. Берегли топливо, что ли?

– Нерешительные они какие-то, – вновь заговорил Виктор, наблюдая за полосатыми парусами.

Действительно, эти викинги мало походили на тех, которые пытались взять на абордаж коч, когда поморское судно направлялось к сибирским берегам.

– Не нерешительные, а осторожные, – поправил Василь. – Небось, уже научены горьким опытом.

– Нерешительные, осторожные – один хрен, – пробурчал Костоправ. – Лишь бы глаза не мозолили, а то тошнит уже от них.

На самом деле тошнило лекаря, конечно, от другого. Костоправ снова перегнулся через борт, извергая то немногое, что еще оставалось в желудке. Рядом засуетилась Змейка.

– Бедняжка, Костоправушка, да что же это с тобой такое-то?! – совсем по-бабьи запричитала она.

– Так, глядишь, и до самых Соловков доплывем без единого выстрела, – задумчиво произнес Василь.

И ведь доплыли же.

* * *

– Земля! Соловки прямо по курсу! – шальным голосом заорал наблюдатель.

И – как камень с души! Вдали проступили знакомые очертания берегов. Вверх потянулись сигнальные дымы: на островах их заметили.

Драккары прекратили преследование почти сразу же. Сбавили ход, отстали, а вскоре странный эскорт и вовсе скрылся из виду. Лезть под бомбарды и пулеметы крепости викингам явно не хотелось.

– Вот долбодолбы дурные! – хмыкнул Костоправ. – Столько времени потратили и с носом остались, кретины.

В заливе у Соловецкой крепости было пусто. С полдюжины кочей покачивалось у причалов, но людей видно не было. Судя по всему, народ попрятался за стенами, заметив в море полосатые паруса викингов. Ага, и ворота, вон, тоже закрыты. Если бы не движение, едва угадывавшееся в глубоких бойницах, можно было бы подумать, что крепость вымерла.

Причалили. Сбросили трап на пристань.

Из крепости никто не выходил.

– Чего прячутся-то? – удивился Виктор. – Мы же не викинги.

– Все равно опасаются, – ответил Василь. Но, как показалось Виктору, особой уверенности в словах капитана не было. Он тоже выглядел озадаченным.

– Кого?

– Викинги пару раз прикидывались поморами. Подплывали к крепости на захваченных кочах.

– Ты чего пургу несешь, Василь?! – поморщился Костоправ. – Какие, на хрен, викинги, мать твою! Тебя-то уж поди узнать должны. Да и людей твоих тоже.

– Должны, – со вздохом согласился Василь.

– Тогда какого лешего?!

– Откуда я знаю? – огрызнулся Василь.

«Может, общинники осторожничают оттого, что решили, будто мы переметнулись к морским разбойникам, – гадал про себя Виктор. – А что? Приплыли в сопровождении двух драккаров. Так что, в принципе, можно и заподозрить, что дело нечисто».

– Идем к воротам, короче, с вашим дедом Федором перетрем, что за непонятки такие! – Костоправ решительно направился к трапу.

– Погоди. – Виктор задержал лекаря и повернулся к капитану: – Василь, давай-ка для начала втроем к крепости сходим: ты, я и Костоправ. Команду пока оставь на коче, а то мало ли…

Все-таки странное поведение соловецких поморов Виктору не очень понравилось.

Василь подумал, кивнул. Повернулся к своим:

– Всем быть начеку. Жорик, ты за старшего. Если что не так – сразу отчаливайте. Спасайте раненых и сами спасайтесь.

– Да чего спасаться-то? – удивился Жорик. – Домой ведь приплыли.

– Ты понял или нет? – повысил голос Василь.

– Да понял я, понял, – махнул рукой Жорик.

– Вот и выполняй. Это приказ. Кирюха, – позвал капитан попавшегося на глаза кока, – ты тоже проследи, чтобы никто на берег пока не сходил.

– Ладно, прослежу, – пожал плечами озадаченный кок.

– Стой, а ты куда намылилась? – Костоправ остановил Змейку, явно собиравшуюся покинуть корабль.

– А че? – задрала та нос.

– А то! Останешься вместе со всеми.

– На фига?

– Ну, пожалуйста, – поморщился лекарь. – Будь послушной девочкой.

«Пожалуйста?!» Услышать такое из уст Костоправа мало кому удавалось. Однако Змейка не оценила.

– Вот еще! – раздраженно фыркнула она. – Тебе надо – ты и оставайся!

– Слышь, не разбухай, а? – нахмурился Костоправ.

– А ты не указывай, что мне делать!

– Пшла вон! – рявкнул Костоправ, потеряв терпение. Галантности и вежливости лекарю, измотанному морской болезнью, надолго не хватило.

– Сам пошел! – Змейка обиделась и демонстративно удалилась в трюм.

– Ладно, идем, – позвал Виктор.

Втроем с Костоправом и Василем они спустились по трапу. Молча подошли к крепости.

* * *

Бум! Бум! Бум!

– Э-э-эй! – Костоправ лупил пудовыми кулаками по толстой воротной створке, оббитой металлом. – Че за беда такая, вашу мамашу?!

После долгого и тяжелого плавания лекарь был зол, как никогда. Но, увы, для полноценного тарана он все же оказался мелковат.

– Открывай ворота, мля! Вы что, совсем там нюх потеряли, ядрен-батон?!

Нет ответа.

Бум! Бум! Бум! – упрямо, но безуспешно долбился в преграду Костоправ.

У-ум! У-ум! У-ум! – гуляло эхо по воротной арке с той стороны.

Удары, эхо и ругань Костоправа… Больше никаких звуков не было.

Хотя нет, вроде бы можно различить чьи-то быстрые шаги. Вверх-вниз и по закрытым галереям. Да что же все это значит-то, в конце концов?!

Задрав головы, они недоуменно заглядывали снизу в темные надвратные бойницы. Какая-то возня там определенно имела место. На стенах и в башнях кто-то был. Но почему этот кто-то не впускает мореплавателей в крепость?

«Эпидемия у них там, что ли? – гадал Виктор. – Карантин? Ну так объяснили бы: авось, языки не отвалятся».

Замшелая кладка неприступных древних стен безмолвно нависала над ними.

– Это я, Василь! – к Костоправу присоединился Василь. – Деда Федора позовите! У нас раненые и горючка!

Никакой реакции.

Отбивший кулаки Костоправ обезумел вконец. Разъяренный лекарь вдруг повернулся к капитану, схватил его за грудки, прижал спиной к воротам.

– Это что? Кидалово у вас такое?!

– Пусти, дурила! – захрипел Василь.

– Пусти его! – Виктор попытался оттащить Костоправа. Еще не хватало сейчас замочить помора под воротами поморской же крепости.

– Кидалово, да?! – орал в лицо Василю не желавший успокаиваться лекарь. – Я понял! Типа, мы вам груз доставили и все, мать вашу?! И до свидания, мля?! Ты знал об этом, гад?! Признавайся, сука, знал?!

Василь, извернувшись, все же высвободился из цепких объятий лекаря.

– Ки-да-ло-во! – проревел Костоправ. Его кулак мелькнул в воздухе, но Василь успел увернуться.

Бум! – еще один удар обрушился на ворота.

– У-ум! – отозвалось эхо с той стороны.

В одной из бойниц вспыхнул огонек и брызнули искры с запаленного фитиля. Что это? Бомбарда? Фитильный самопал?

– К бою! – крикнул Виктор.

И…

И вот тут-то случилось кидалово. Самое настоящее!

Им под ноги кинули сверху небольшой фонтанирующий искрами мешочек.

Граната? Бомба?

Взрыва не было. Зато…

«Ф-ф-фух-х-х!» – разорвав мешочек, пыхнуло тусклое пламя. И – ни осколков, ни ударной волны, только дым повалил. Плотный, густой, темно-сизый, он быстро распространялся вокруг, словно неведомый мутант, опутывающий своих жертв. Горячий, едкий, противный дым…

– Назад! – крикнул Виктор, инстинктивно отступая от ворот.

Увы, все было поздно, тщетно и бесполезно. Упал Костоправ, первым глотнувший вонючего дымка. Повалился Василь. Да и ему самому хватило одного вздоха, чтобы почувствовать, как отказывают руки и ноги. Секунда – и Виктор лежит на земле не в силах пошевелиться. Он словно опять попал под воздействие Йап-пы. Правда, присутствия чужой воли и чужого голоса в голове сейчас не ощущалось.

Сковавший тело паралич не мешал наблюдать за тем, что происходит вокруг. Дымная бомба накрыла и заволокла плотной пеленой пространство перед воротами, однако сизые клубы быстро рассеивались. Что-то невнятно промычал Костоправ.

Виктор тоже попытался крикнуть, надеясь, что его услышат на коче, но язык не слушался, и из глотки вырвалось лишь нечленораздельное сипение.

Ладно, пусть его не слышно, но на корабле должны были видеть, что с ними случилось. Может, кто-то еще и спасется.

Знать бы еще – от чего.

* * *

Ворота открылись не сразу – лишь после того, как ядовитый дым полностью рассеялся. Но даже тогда люди, вышедшие из крепости, соблюдали меры предосторожности. Их лица были обмотаны влажными тряпками, так что и не разберешь, кто скрывается за защитными масками. Впрочем, Виктор все понял по рогатым шлемам. Теперь – действительно все. Соловецкая крепость была захвачена морскими разбойниками, а драккары, так долго, упорно и в то же время нерешительно преследовавшие коч, на самом деле лишь загоняли добычу в ловушку.

Викинги разделились на две группы. Первая – поменьше – принялась затаскивать в крепость трех беспомощных мореходов. Вторая – побольше – поспешила к пристани, где уже сновали вооруженные люди, выбежавшие из других ворот. Что с кочем и его командой происходило дальше, Виктор уже не видел.

В крепости было полно викингов. Кто в легких доспехах и рогатых шлемах, кто в звериных шкурах, кто голый по пояс, с непонятными татуировками на коже. Среди морских разбойников Виктор с удивлением заметил закованного в железо и пластик рыцаря, доспехи и одежду которого украшали зловещие черные кресты. Инквизитор?! А он-то здесь с какого боку, интересно?

Белобрысый крестоносец держал шлем в руках и, глядя на пленников, улыбался так, как улыбается радушный и гостеприимный хозяин.

Еще одно нехорошее свидетельство присутствия Святой Инквизиции Виктор увидел, когда его тащили через площадь возле дома старейшины.

Посреди площади располагалось большое кострище. С краю в золе и погасших углях валялся обгоревший череп. Крупный, рогатый. Такой мог принадлежать… Ну да, это же козюля! Мутировавшая животина, прирученная поморами. Видимо, Инквизиторам не знакома такая домашняя скотинка, а потому рыцари сочли ее исчадием Скверны и отправили на костер. Крестоносцы любят жечь мутантов.

Стоп! Неожиданная тревожная мысль вдруг пронзила мозг раскаленной иглой. А как же Костяника?! Что стало с ней?! Красноглазой девушке-мутантке вряд ли удалось бы скрыть свое отличие от обычных людей.

Да и остальные соловецкие поморы… Где они?

Глава 15

– Засада!

– Викинги!

– К оружию!

– Отплываем!

– Отдать швартовы!

– Руби канаты, на фиг!

– Весла готовьте!

– Раненых прикрывайте! Раненых!

– Бомбарду к бою!

Команды на коче сыпались одновременно из разных уст. Однако ни паники, ни путаницы не было. Каждый член экипажа знал, что ему нужно делать. И каждый делал то, что должно.

Сухо ударили топоры, перерубившие швартовые канаты. Застучали по палубному настилу сапоги, зазвенело оружие, заскрипели уключины.

Прежде чем к пристани подбежали викинги из крепости, поморы оттолкнулись от причала и успели отплыть.

Теперь никто не кричал. На судне царила недобрая, молчаливая и деловитая суета. Часть команды уже села на весла: ветер дул встречный, и ставить парус не имело смысла. Несколько человек сгрудились на корме, готовясь отстреливаться, если будет погоня.

С берега на палубу попытались забросить брызжущую искрами дымовую бомбу, но, ударившись о борт, она отлетела в воду. Фитиль погас. Поморы ответили стрелами. Бухнул самопал. Кормовая бомбарда разнесла причал, на который неосмотрительно выбежал бомбометатель.

– Куда, етить вашу?! – выскочившая из своего трюмного закутка Змейка металась по кораблю. – Там же наши! На берегу! Поворачивайте! Слышите, поворачивайте немедленно, скоты трусливые!

– Заткнись! – огрызнулся Жорик. Видно было, что он и сам многое бы отдал за возможность ввязаться в драку, но… – У меня приказ Василя: в случае чего – отплывать.

– Да я! Да вы! А ну назад! – Змейка схватилась было за кобуру, но, сообразив, что после встречи с муржем пистолетная обойма пуста, рванула из ножен меч. – Порублю всех на-а-а!..

Чьи-то сильные пальцы перехватили ее руку с уже занесенным клинком и резко вывернули кисть. Змейка, не ожидавшая нападения со спины, вскрикнула и выронила меч на палубу.

– Не кипишись, милая, успокойся, – раздался над ухом негромкий, полный тоски, участия и отчаяния голос Кирюхи. – Ни твоему другу-лекарю, ни нашему капитану, ни вашему купцу мы сейчас помочь не сможем. Их уже затащили за стены – я видел. Если повернем к берегу – только сами в плен попадем.

– Плевать! – дернулась Змейка, пытаясь освободиться. – Их отбить надо!

– Как отбить, дуреха?! – не сдержался Жорик. – У нас раненые! Их сейчас спасать нужно!

– На берег все! Живо! – не желала слушать его Стрелец-баба.

– Ты что, хочешь штурмовать крепость одним кочем?! – заорал ей в лицо Жорик, больше всего раздраженный тем, что в глубине души был согласен с девушкой и, скорее всего, поступил бы так, как говорила Змейка, если бы не отвечал за корабль и команду.

– Потом, потом, милая, – Кирюха, крепко держал Стрелец-бабу в медвежьих объятиях, не давая ей вырваться. – Все потом…

– Пусти! – брызжа слюной, требовала Змейка.

– Потом-потом-потом! – твердил как заклинание кашевар. – Отплывем подальше, обмозгуем, решим, что делать. Сейчас возвращаться нельзя. И раненых не убережем, и себя погубим. Какой с того прок твоему другу?

– Драккары! – раздался вдруг чей-то тревожный крик. – Драккары прямо по курсу!

– Ах, ты ж твою-у-у ж! – в сердцах простонал Жорик.

Кирюха отпустил Змейку. Опустив руки, кашевар смотрел, как навстречу кочу споро двигались два судна с надутыми полосатыми парусами и скалящимися черепами на носах. Это были те самые корабли, что загнали их в Соловецкую ловушку.

На ближайшем драккаре заработал подвесной мотор, и судно прибавило ходу. Стало ясно: мимо не проскочить.

Жорик вдруг улыбнулся и выдохнул с облегчением, словно гору с плеч сбросил:

– Все-таки придется драться.

– Придется, – хмуро кивнул Кирюха.

Поморы больше не обращали внимания на Змейку. Чем она и не преминула воспользоваться. Стрелец-баба сбросила ремень с кобурой и пустыми ножнами, скинула доспех и, шмыгнув к корме, прыгнула за борт.

– Куда, дура?! – Жорик кинулся было за ней.

– Пускай, – остановил его Кирюха. – Теперь-то какая разница? Что здесь, что на берегу – викинги теперь везде.

* * *

Она вынырнула в нескольких метрах от корабля.

Расстояние до берега было уже приличным, но Змейка умела плавать. Стараясь не привлекать внимания, без всплеска и шума, Стрелец-баба по-собачьи подгребала воду под себя.

Она плыла не к пристани, откуда отчалил коч и где все еще сновали человеческие фигурки, а забирала сильно в сторону – к россыпям больших обточенных водой валунов. Там можно было укрыться от чужих глаз и обдумать дальнейшие действия.

Правда, уже сейчас было понятно, что думать придется долго и крепко: без оружия даже от опытного бойца толку будет немного, а с оружием она бы далеко не уплыла.

Уставшая и промокшая Змейка благополучно добралась до берега и заползла в укромное местечко между крупными гладкими и скользкими камнями.

Лежать на булыжниках и гальке было неудобно. От холода зуб не попадал на зуб. Волна с шелестом набегала на каменистый берег. А с моря уже доносились крики викингов:

– Помор, стафайся! Пешать некута! Траться – клупо!

Змейка оглянулась…

Ловко маневрируя и уклоняясь от не разряженной еще носовой бомбарды поморов, драккар приближался к кочу. Викинги уже убрали парус и теперь шли на веслах и моторе. Спастись у команды коча не было никакой возможности.

– Рус стафайся! Все стафайся срасу! – требовали морские разбойники. – Хуше путет!

Оставалось только мысленно попрощаться с поморами, что Змейка и сделала.

– Рус-тефка, стафайся! – прозвучало вдруг совсем рядом – над камнями, за которыми пряталась Стрелец-баба.

Вскакивая на ноги, она по привычке схватилась одной рукой за меч, а другой – за пистолет. И, конечно, ни того, ни другого не обнаружила.

Змейку обступили ухмыляющиеся воины в рогатых шлемах.

«Заметили! – с тоской подумала она. – Все-таки меня заметили!»

* * *

– Помор, стафайся! Пешать некута! Траться – клупо!

Драккар подходил все ближе и ближе.

– Ну? – Жорик покосился на Кирюху. – Что делать будем?

Кашевар пожал плечами.

Собственно, выхода у них было только два: или сдаться, как требовал враг, или погибать. Победить – ни единого шанса. Викингов на приближающемся судне больше, вооружение у них лучше. Второй драккар, держащийся поодаль, судя по всему, прикрывал атаку. К тому же, если вражеские суда откроют огонь из бомбард, самопалов и старого оружия, коч взлетит на воздух еще до абордажной схватки. Полный трюм горючки делал его слишком уязвимым. А взлетать на воздух вот так просто, ни за понюх табаку, не хотелось. Впрочем, попасть в плен, а затем – в вечное рабство к викингам хотелось еще меньше. Поморы знали: никто из пленников морских разбойников назад не возвращался.

– Я вот что думаю… – быстро заговорил Кирюха.

Поморы совещались недолго. Предложенный Кирюхой план поддержали все, включая сибирских Стрельцов и раненых.

– Рус стафайся! – орали викинги, уже взяв коч на прицел. – Все стафайся срасу! Хуше путет!

Поморы сдались. Сделали вид, что сдаются. Весла втянуты, руки подняты, оружие брошено на палубу. Люди стоят в полный рост, не таясь. Здоровые поддерживают раненых… Команда коча демонстрировала покорность судьбе. Вся команда, кроме одного человека, незаметно проскользнувшего в трюм.

Кашевар Кирюха с заряженным самопалом прятался среди бочек с горючим. Из трюма ничего нельзя было увидеть, зато все было хорошо слышно. Кирюха слушал и ждал…

Сдающиеся поморы молчали. Подплывавшие викинги весело галдели.

Потом ухо уловило сухой стук забрасываемых на коч абордажных крючьев. Потом два судна глухо ударились бортами. Потом по палубному настилу над головой Кирюхи загрохотали сапоги.

Викинги хозяйничали на борту коча. Кирюха ждал.

«Пусть зайдет побольше народу, пусть покрепче привяжут драккар», – улыбаясь, думал он.

Сверху доносились насмешливые крики. «Помор турак! Рус турак!» – разобрал Кирюха.

«Ну, это мы еще посмотрим, кто тут «турак»», – он приставил ствол к округлому боку бочки. Тяжелый кремневый самопал заряжен знатно: добрая порция пороха и крупная картечь. Такой заряд пробьет бочку за милую душу, а сноп огня враз воспламенит горючку. Кирюха поежился: все-таки думать об этом в забитом топливом трюме было неприятно.

Ничего, так оно по-любому лучше, чем сдохнуть в рабстве у викингов. Смерть будет быстрой и славной.

* * *

Сильный удар сбил замок на крышке трюмового люка. Крышка откинулась, впустив в темное нутро корабля дневной свет. Громыхая железом и пластиком, вниз по лестнице сверзилась массивная фигура в доспехах, с обнаженным мечом в одной руке и с пистолем – в другой.

Викинг восхищенно вскрикнул, обнаружив под палубой измазанные и пропахшие горючкой бочки. Видать, сообразил, что внутри.

Все! Пора… Оттягивать неизбежное больше нельзя.

Кирюха нажал на спусковой крючок самопала.

Щелк… Кремень высек искру, но порох на полке не вспыхнул.

«Отсырел!» – с ужасом подумал Кирюха.

Времени было мало, и он, торопясь поскорее укрыться в трюме, не удосужился проверить оружие. Вот уж действительно, помор-турак!

Турак! Турак! Турак!

Викинг, конечно, услышал щелчок и заметил искру. Повернулся к Кирюхе. Закричал – уже тревожно и испуганно. Поднял было пистоль, но стрелять в трюме, заставленном емкостями с топливом, не решился. Взревев, начал пробираться к Кирюхе с мечом.

Щелк! Щелк! Помор безрезультатно жал на спуск. Кремневый отщеп в зажимах искрил, но никак не поджигал пороховую кучку под подпрыгивающей крышкой. Запальный порох просыпался с полки влажными комочками.

– Ах ты ж дрянь паршивая! – процедил Кирюха.

Викинг уже добрался до него. В тесном трюме не было места для рубящего удара, и разбойник попытался достать Кирюху колющим выпадом. Кирюха отклонил вражеский клинок прикладом самопала и что было сил пихнул тем же прикладом под рогатый шлем противника.

Викинг охнул, не удержался и упал на спину.

«Пистоль!» – мелькнула яркая, как молния, мысль.

Кирюха навалился на врага сверху, перехватил руку с пистолем.

Шум в трюме услышали: вниз кто-то спускался, громко топоча сапогами по ступеням лестницы.

Подмятый викинг, извернувшись, полоснул мечом по боку помора.

Но все это уже не имело значения. Прислонив ствол чужого пистоля к ближайшей бочке, Кирюха нажал на спуск.

Вражеское оружие не подвело. Порох на полке был сухим, а заряда хватило, чтобы пробить бочку и воспламенить ее содержимое.

Выстрел-взрыв-пламя-смерть…

Змейке и окружившим ее викингам видно было с берега, как серия мощных взрывов разнесла коч на куски и разбросала горящих и кричащих людей. Вверх взметнулось клубящееся дымное пламя. Драккар, сцепленный с кочем абордажными крючьями, сильно качнуло и отпихнуло взрывной волной, но все же недостаточно далеко: мгновение спустя опавшее пламя накрыло корабль викингов от мачтового топа до ватерлинии. Теперь горящие человеческие фигурки прыгали уже с драккара. Однако в воде спасения не было: по поверхности моря разливался жидкий огонь.

Второе судно викингов разворачивалось, спеша уплыть подальше от пылающих обломков и растекающегося пламени. В трюме пылающего драккара начали рваться пороховые запасы и топливо для подвесного двигателя.

* * *

Пленников затащили в длинное полуподвальное помещение, поделенное прочными решетками на несколько отдельных клетушек. Всех бросили в одну камеру. Судя по тяжелому и острому запаху, раньше здесь был хлев, в котором поморы содержали своих козюлей. Теперь хлев стал темницей.

Толстые стены, глубокие и маленькие – головы не просунуть – окошки под самым потолком, длинный, хорошо просматривающийся коридор, ряд клетей-камер, низкая входная дверь с наружными замками. Что ж, Соловецкую крепость когда-то ведь использовали и в качестве тюрьмы тоже, так что снова переоборудовать ее подвалы в узилище было, наверное, делом нехитрым. Викинги лишь подвесили цепями новые замки на массивные, но простенькие засовы, которые прежде удерживали скотину поморов.

Тюремщики вышли. Спустя некоторое время снаружи донесся грохот бомбарды. А еще чуть позже – мощный взрыв. Виктор старался не думать о плохом, но мысли снова и снова возвращались к кочу, набитому горючкой. Если поморы вступили в бой, на таком судне, вряд ли уцелел бы кто-то из команды.

Оказалось, он ошибся: вскоре викинги привели в темницу Змейку – безоружную, промокшую и замерзшую. Но зато она могла передвигаться сама и вообще была не такой беспомощной, как Виктор, Василь и Костоправ, надышавшиеся парализующего дыма. Судя по всему, ей удалось спастись с коча, однако скрыться от морских разбойников Стрелец-баба не сумела.

Разъяренная Змейка шипела и лягалась, но не могла совладать с дюжими конвоирами.

Парализованный Костоправ прорычал что-то яростное и нечленораздельное. И, конечно, не был услышан.

Звякнула решетка. Стрелец-бабу заперли в соседней камере.

Довольные тюремщики перекинулись несколькими словами на своем языке и рассмеялись. Кто-то выдал с узнаваемым викингским акцентом:

– Помор турак! Помор полфан!

Потом в конце коридора захлопнулась тяжелая дверь. Наступила тишина.

– Эй, вы там живые? – окликнула девушка. – Костоправ, как ты?

Внятно ответить ей никто не смог: язык все еще отказывался повиноваться. Но лекарь все же выдавил из себя какой-то звук, очень похожий на мат немого.

– Коч взорвался, – сообщила Змейка. – Кто-то поджег горючку в трюме. Все погибли.

Виктор почувствовал, как в душу вползает уныние. Его предположение оказалось верным. А ведь он уже успел сдружиться с командой Василя. Плохо, очень плохо… Хотя, может быть, то, что ожидает их самих, будет еще хуже.

– С кочем сгорел один драккар, – добавила Змейка.

Если это и было утешением, то слабеньким.

Девушка опустилась на кучу прелой соломы в углу своей камеры и замолчала. Наверное, больше ей сказать было нечего.

Вскоре Виктор обнаружил, что в соседней камере – не той, куда бросили Змейку, а располагавшейся с другой стороны – заперт кто-то еще. В дальнем углу зашевелился зарывшийся в солому узник. До сих пор он не подавал признаков жизни и лишь наблюдал за происходящим со стороны, но, убедившись, что тюремщики не собираются возвращаться снова, арестант пополз к решетке между камерами.

– Эк, как вас угораздило, бедолаги! – послышался знакомый голос – слабый, хриплый и печальный. – Эк, как всех нас угораздило… Ох, Василь, Василь, зря ты сюда вернулся…

Голос принадлежал старейшине соловецкой общины деду Федору. Выползший на свет старик выглядел неважно. Грязная рваная одежда – в засохшей кровяной корке. Сквозь прорехи видны подживающие раны и ожоги. На лице – следы побоев, волосы – в крови, борода – подпалена. Правый глаз заплыл и не открывается, во рту за разбитыми губами не хватает нескольких зубов. Взгляд – погасший, затравленный. Судя по всему, деда Федора пытали. И, похоже, несчастного старика совсем сломали.

– Ничего-ничего, ребятки, потерпите, скоро пройдет, – тихо, словно опасаясь привлечь внимание тюремщиков, шептал старый помор.

Что скоро пройдет? Если дед Федор говорил о параличе, то он не врал. Виктор действительно чувствовал, как оцепенение в членах постепенно уходит.

Сыпанул отборной бранью Костоправ. Судя по крепкому многоэтажному мату, лекарь, хотя и не мог еще двигаться, языком владел уже в полной мере. При помощи мудреных словесных оборотов Костоправ обещал сотворить с викингами и Инквизиторами такое, что первым лучше было бы сразу утопиться самим, а вторым – быстренько посжигать друг друга на собственных кострах.

– Дед Федор, – попробовал позвать Виктор. Получилось. К нему тоже вернулась речь. Вот только голова болела, как после доброй попойки. И ноющая боль эта, судя по всему, пройдет не скоро.

– А-а-а, купец! Золотой, – поморский старейшина тоже узнал его. Посетовал: – Плохо наше дело. Совсем плохо.

– Что с Костяникой? – спросил Виктор. – Она жива?

– Да жива, жива твоя зазноба. К крестоносцам не попала, – дед Федор почему-то отвел глаза. Это Виктору не понравилось.

– Что? – потребовал он объяснений. – Что с ней?

– Викинги увезли.

Новости были ужасными. Виктор подавленно замолчал.

– Дед Федор, – послышался голос Василя, – что здесь произошло?

Даже Костоправ перестал материться, ожидая ответа.

– Что произошло? – поморский старейшина невесело улыбнулся. – Хорошо, я расскажу вам, что произошло…

Глава 16

– Брат Себастьян, – с достоинством представился худощавый горбоносый крестоносец, вошедший в дом старейшины. Едва заметный кивок заменил поклон, который вообще-то в подобных случаях должны отвешивать чужеземцы.

– Милостью Черного Креста ландкомтур Ордена Святой Инквизиции и посол Верховного Магистра, – крестоносец говорил по-русски почти без акцента. – Имею полномочия вести переговоры от имени Святой Инквизиции и Его Преподобия.

– Дед Федор, – кивнул в ответ глава общины, изучая гостя настороженным взглядом. – Я здесь за старшего.

Свой массивный ведрообразный шлем Инквизитор держал в правой руке. Ладонь левой лежала под плащом с черными крестами на пустых ножнах: рыцарю пришлось сдать оружие охране. Но прочее снаряжение ему позволили оставить.

Разглядывая гостя, дед Федор подумал, что две большие поясные пороховницы и целые гроздья мерных пенальчиков-зарядцев на перевязи-берендейке не очень уместно смотрятся на тяжелых рыцарских доспехах, да по соседству с ножнами из-под длинного рыцарского же меча. Уж либо ты стрелок, либо рубака. Или латы носи для рукопашной схватки, или будь вертлявым, легким и быстрым, чтобы вовремя перезарядить самопал и сменить позицию. Иначе ни то ни се в бою получится. Впрочем, Инквизиторы, говорят, одинаково усердно изучают разные воинские науки. Может, у них все получается. Прошли же как-то послы через Большой Котел, или, как они сами предпочитают его называть, – Скверну. Но вот для чего они отправились в этот долгий и опасный путь?

Инквизиторов заметили соловецкие рыбаки, промышлявшие в Онежской Губе. Викингских драккаров поблизости не было, а обитатели лагеря, над которым развевалось знамя с черным крестом, не таились и не выказывали враждебных намерений, поэтому коч безбоязненно подплыл к берегу.

Крестоносцы назвались послами. Сказали, что хотят встретиться со старейшиной Соловецкой общины для обсуждения некоего чрезвычайно важного дела.

Все это было весьма удивительно. Инквизиторский Орден, хозяйничавший в Европе, никогда прежде не искал дружбы и не вступал в переговоры с Северным Союзом Общин. Да и вообще крестоносцы и поморы контактировали разве что во время редких стычек в Котле, где любое существо и любого человека, не носившего на себе черного креста, Инквизиторы воспринимали либо как мутанта, либо как пособника мутантов. И тех, и других, по мнению рыцарей, следовало уничтожать без пощады, во имя Черного Креста и ради очищения оскверненных земель.

Посольство оказалось немногочисленным, но хорошо вооруженным и экипированным. Добротная броня, мечи, пистоли, самопалы, с полдюжины старых стволов. У каждого рыцаря – здоровенный крепкий быконь-тяжеловес. Поверх доспехов Инквизиторы носили многочисленные зарядцы и пухлые пороховницы. Жили рыцари в украшенных крестами палатках, больше похожих на шатры. Надо сказать, Инквизиторы, которые отправлялись в крестовые походы по Котлу-Скверне, были все-таки снаряжены попроще. А у этих – сразу видно – высокий статус.

Поморы согласились перевезти на Соловки пятерых крестоносцев. «Пять человек не смогут причинить вреда крепости», – рассудил капитан коча. И вот глава посольства стоит перед дедом Федором.

* * *

– Присаживайтесь, э-э-э… брат Себастьян. – Назвать Инквизитора братом язык у деда Федора повернулся с трудом.

Крестоносец, громыхнув доспехом, расположился на широкой скамье, поставив железный шлем рядом. Металл и пластик звякали, стучали и скрежетали при каждом движении Инквизитора. Покачивались на кожаной перевязи зарядцы.

«В таком наряде, может быть, и сподручно сражаться на суше с мутантами, – мысленно отметил дед Федор, – но в морском бою от него больше вреда, чем пользы».

– Итак, с чем пожаловали, брат Себастьян? – обратился старейшина к послу. – Что понадобилось Инквизиции от нашей скромной общины?

Против ожидания, ходить вокруг да около посол не стал.

– Корабли и мореходы, – прозвучал ответ, изрядно удививший деда Федора.

На некоторое время повисла пауза.

– Святой Инквизиции известно, что поморы обладают небольшим, но пригодным для долгих плаваний флотом, а выходцы из Соловецкой общины считаются в Северном Союзе лучшими моряками.

«Ох, что-то много вам о нас известно», – с неудовольствием подумал дед Федор, однако вслух ничего не сказал, предпочитая пока слушать, а не говорить.

Брат Себастьян продолжил:

– Орден готовится к дальнему походу на запад, за океан. Повсюду, где это возможно, мы собираем флот.

– А что вы там забыли-то, за океаном? – поинтересовался дед Федор, уже зная, что его община вряд ли станет участвовать в авантюре больных на всю свою железную голову крестоносцев.

– Очищать от Скверны этот грешный мир нужно повсюду, – заученно и без заминки ответил Инквизитор. – В противном случае Скверна поглотит и заполонит его.

– А может, за океаном уже есть кому бороться с тамошней Скверной?

– Это мы тоже намерены выяснить, – кивнул брат Себастьян. – Если Святая Инквизиция найдет по ту сторону океана новых союзников, все от этого только выиграют.

– Возможно, но, – дед Федор с сожалением развел руками, – боюсь, нам там искать нечего.

– Тот, кто примет участие в благом деле, обретет не только вечное блаженство после смерти, но и материальное благополучие в этой жизни, – заметил рыцарь.

– Это как? – не понял помор.

– Новые берега – новая добыча, – крестоносец чуть заметно улыбнулся. – Причем, никто пока даже не знает, какая.

– А-а-а, – протянул дед Федор. – Теперь ясно. Только ведь мы морским разбоем не промышляем. К викингам обращаться не пробовали? Грабить чужие берега – это больше по их части.

– С ними тоже ведутся переговоры, – кивнул брат Себастьян. – Я же сказал, что мы собираем суда и экипажи повсюду, где это возможно.

– То есть вы хотите, чтобы мы бок о бок с викингами и еще невесть какими пиратами плыли под вашим руководством куда-то на край света неизвестно зачем?

– Я, кажется, уже объяснил, зачем. Разве нет?

– Извините, брат Себастьян, но не думаю, что нашей общине это будет интересно.

– Жаль, – посетовал крестоносец. Но, как показалось деду Федору, его отказ не стал большой неожиданностью для Инквизитора. – Очень жаль, что мы не договорились.

– Вас доставят обратно в лагерь, – сказал старейшина.

– Когда?

– Не сегодня. Дозорные видели несколько драккаров в море. Возле островов опять появились викинги, так что переночуете у нас. Ну а завтра… В общем, завтра видно будет.

– Как скажете, – пожал плечами брат Себастьян, утративший к разговору всякий интерес.

Дед Федор распорядился накормить послов, разместить их в гостевой избе и приставить охрану. Инквизиторы ему не нравились, и старейшина велел не спускать глаз с чужаков.

* * *

Было уже за полночь. Близилось время, оговоренное с ярлом.

Брат Себастьян не таясь вышел из гостевого дома. Поплотнее затворил за собой дверь и шагнул к костру поморской стражи, расположившейся напротив крыльца. Пять вооруженных человек, сидевших у огня, не столько охраняли, сколько присматривали за послами: на этот счет у брата Себастьяна не было никаких сомнений.

Поморы при его появлении встрепенулись и напряглись. Но, увидев, что дом покинул только один Инквизитор, – немного расслабились.

– Чего не спится-то, крестоносец? – недовольно осведомился старшой стражи – долговязый усатый мечник в кольчуге двойного плетения.

– По нужде вышел, – ответил брат Себастьян, встав поближе к костру и кутаясь в плащ с черным крестом. Ночь была зябкая, и это не могло вызвать подозрений.

– У-у-у, ходють тут, – пробурчал усатый. Кивнул молодому пареньку, вооруженному мечом, – Ванька, проводи его.

– Да я и сам… – брат Себастьян сделал еще один шаг к костру. Рука под плащом уже снимала с пояса пухлый кожаный мешочек с распущенными завязками и открытой горловинкой.

– Сам с усам, – недружелюбно передразнил усатый. – Самому тебе не положено по крепости шастать, тем более ночью. Положено только с провожатым. Погодь, а чего это у тебя там под плащом?

– Это? – Брат Себастьян вынул открытый мешочек. – Пороховница.

– Вот те раз! – озадачился усатый. – Кто ж с порохом по нужде-то ходить?

– А это смотря какая нужда…

Брат Себастьян задержал дыхание и прикрыл глаза. Мешочек с уже сыплющимся из него порошком упал в огонь.

Вспышка была не такая, как от обычного пороха. С малым пламенем, но очень дымная и почти беззвучная. Пороховницу порвало. Хлынувшие из пламени густые сизые клубы разом накрыли всех, кто находился у костра.

Молодой арбалетчик нажал – скорее, с перепугу, чем из воинской сноровки, – спусковую скобу заряженного самострела, но стрела пролетела мимо Инквизитора и с сухим стуком вонзилась в высокое крыльцо.

Больше поморы ничего сделать не смогли. Ни крикнуть, ни поднять тревогу. Захрипели, глотнув парализующей дымной взвеси, да как сидели – так и уткнулись в землю.

Брат Себастьян выбежал из опасного облака, выдернул из-за пояса приготовленную заранее влажную тряпицу, приложил ее к лицу и только после этого позволил себе вдохнуть.

Выждав в стороне, пока дым рассеется, он обошел гостевую избу и махнул рукой в маленькое окошко. Через такое окошко человеку не пролезть, но для наблюдения оно годилось не хуже любого другого.

Братья, ожидавшие знака, вышли из дома. Тоже на всякий случай прикрыв лица мокрыми тряпками, собрали оружие беспомощных стражников и отошли от костра.

– Теперь – как договаривались, – в последний раз давал наставления подчиненным брат Себастьян. – Вы двое окуриваете дома. Только осторожно, без лишнего шума, и сами не надышитесь. Начните с дома старейшины, потом выбирайте те, которые побольше и побогаче. Где лают собаки – туда лучше не суйтесь. А вы двое – со мной. Займемся часовыми на стенах и у ворот.

* * *

Деду Федору не спалось. Треклятые крестоносцы никак не выходили из головы. У старого помора сложилось такое впечатление, будто брат Себастьян с самого начала не особенно надеялся на то, что соловецкие мореходы поддержат авантюру Ордена. Инквизитор словно заранее знал, что получит отказ. Но тогда зачем прибыли послы? Какова их истинная цель? Разведка? Ну, хорошо, осмотрят они крепость изнутри, и что? Приплывут брать Соловки штурмом? Вряд ли. Если уж викингам не удается захватить островную цитадель, то куда там сухопутным крестоносцам! Да и на кой сдались им Соловецкие острова? Инквизиторский Орден помешан на Скверне, а тут с мутантами не повоюешь. Тут не Котел.

Дед Федор ворочался без сна, прислушиваясь к брешущим на улице собакам. Что-то разволновались сегодня псы. Да оно и понятно: чужаков в крепости чуют. Эх, надо было все же рискнуть и выпереть крестоносцев еще вчера. Авось, и не напоролись бы на викингские драккары. Зато сейчас было бы спокойнее. Пойти, что ли, пост у гостевой избы проверить?

Под окном послышалась подозрительная возня. Дед Федор насторожился. Это еще что такое? Кому понадобилось посреди ночи тайком, по-воровски лезть в дом старейшины?

Сдвинулась двойная рама, затянутая целлофановой пленкой и пузырем козюли. В окне мелькнула чья-то рука. Брызнули искры зажженного фитиля.

«Поджог?! – мелькнула паническая мысль. – Бомба?!»

Уже вскакивая с лежанки, дед Федор разглядел катящийся по полу искрящийся зарядец, вроде тех, что были у крестоносцев. Точно, инквизиторская пороховая мерка!

Взрыва не было, но из деревянного пенальчика, словно из маленького пистоля, заряженного отсыревшим порохом, вырвалась струя густого дыма. Комнату наполнил неприятный острый запах. «Тревогу надо поднимать!» – подумал дед Федор и вдруг осознал, что падает. Тело перестало подчиняться. Руки бессильно обвисли, ноги подкосились.

Удар об пол. И – полное оцепенение. Лежа на боку, дед Федор с ужасом осознал, что не может ни встать, ни двинуться, ни даже крикнуть. Дым из заброшенного в избу зарядца явно был не просто дымом. Это какое-то ядовитое зелье, парализующее человека!

В соседней комнате, где спала охрана, послышались хрипы и стук падающих тел. Кто-то, грохнувшись на пол, распахнул дверь, и оттуда тоже потянуло дымом.

Некоторое время ничего не происходило. Ни в доме, ни снаружи. А потом…

– Викинги! – вдруг донесся с улицы чей-то истошный вопль. – Викинги в крепости!

Послышалась стрельба, крики, звон металла.

– Крестоносцы впустили викингов!

«Вот в чем дело! – думал дед Федор, неподвижно лежа на полу и проклиная послов Святой Инквизиции. – Приплыли, проникли в крепость, сняли стражу, подали знак викингам, открыли ворота…» Как это удалось крестоносцам, было не важно. Удалось – и все тут. Теперь понятно, почему драккары кружили вокруг острова. Орден и морские разбойники, оказывается, действуют заодно. Что ж, викинги давно мечтали захватить Соловецкую крепость, но до сих пор не могли этого сделать. Вот Инквизиторы и поспособствовали союзничкам.

Сопротивление было слабеньким, и все закончилось на удивление быстро. Деду Федору показалось, будто большая часть защитников крепости даже не вступила в бой. Не успела. Или просто не смогла. Как он сам и его охрана.

* * *

Поморов со связанными за спиной руками викинги собрали на площади. Тут как раз шла дележка добычи, и о побеге можно было даже не мечтать.

Паралич прошел, но крепкие путы держали не хуже инквизиторской дымной отравы. Да и воинов в рогатых шлемах вокруг слишком много. «Это ж сколько драккаров приткнулось ночью к причалам?» – гадал про себя дед Федор. Впрочем, и рыцарей с черными крестами тоже теперь было гораздо больше, чем посольская пятерка. Видать, викинги уже переправили с материка весь Инквизиторский лагерь.

Привалившись спиной к крыльцу собственного дома, дед Федор с тоской наблюдал за происходящим. Пленных на площади делили, как скотину. Чуть поодаль внушительной кучей лежало захваченное в крепости оружие и прочее добро. Довольные удачным набегом викинги до хрипоты спорили за добычу. Крестоносцы тем временем тихонько занимались своим делом: молча и деловито, с основательностью, свойственной Инквизиторам, сооружали костер.

Для чего, интересно? Или… Или для кого?

Ах, вот оно что! Старый помор увидел, как брат Себастьян тащит к костру Костянику. Бедняжке сильно не повезло. Видимо, Костяника тоже наглоталась дыма: до сих пор, вон, вялая, еле-еле двигается. А может, это от побоев? Судя по кровоподтекам на лице, били ее долго и сильно. «Лучше бы тебе погибнуть в бою, девочка», – с сочувствием подумал дед Федор. Попасть в лапы к Инквизиторам – хуже участи для мутанта не придумать. А красноглазая разведчица поморской общины была не кем иным, как мутанткой.

Однако сжечь девушку крестоносцам не дали. К брату Себастьяну неожиданно подскочил разъяренный викинг – рослый и широкоплечий, с огненно-рыжей бородой и заплетенными за ушами косичками того же приметного цвета. Броской и колоритной деталью на его помеченном двумя шрамами лице были старые, до Бойни еще изготовленные, солнцезащитные очки из темного пластика, придававшие викингу вид одновременно грозный и комичный.

Чуть не боднув главу посольства рогатым шлемом, очкастый разбойник грубо оттолкнул брата Себастьяна в сторону и недвусмысленно пригрозил увесистой секирой другим Инквизиторам. Викинги вокруг одобрительно загудели. Чуя поединок, разбойники начали стягиваться поближе. Крестоносцы взялись за оружие. Побледневший брат Себастьян шагнул навстречу обидчику.

Вспыхнул спор, грозящий перерасти в кровопролитие. Судя по тому, что рыжебородый снял и отдал кому-то свои очки, викинг не исключал возможности, что они могут разбиться.

Инквизитор и морской разбойник общались друг с другом на языке викингов. Дед Федор, тоже неплохо знавший наречие скандинавских мореплавателей, разобрал, что причиной ссоры стала Костяника.

– Эта девчонка – моя законная добыча! – наседал рыжебородый. – Зачем ты ее забрал и избил?!

– Посмотри на ее глаза! – взывал брат Себастьян. – Она мутантка! Исчадие Скверны! Ее место на костре!

– Ошибаешься, крестоносец! У нас был договор, что оружие поморов, их вещи, корабли, а также все пленники, которых мы захватим на островах, принадлежат мне и моим людям!

– Речь не шла о мутантах, ярл!

– Плевать! – викинг твердо стоял на своем. – Речь шла о пленниках. Эта девчонка – пленница. Она – трофей, который я взял в бою, и не тебе ее у меня отнимать!

– Ты бы не взял этого трофея без нашей помощи, – сухо напомнил брат Себастьян.

– Да мне без разницы, как я ее взял! Теперь она моя!

– И что же ты намерен делать с мутанткой, Хенрик? – Инквизитор брезгливо скривился. – Предаваться блуду?

– Может быть, – по губам викинга скользнула глумливая ухмылка. – Но это уже не твоя забота.

– Она порождение Скверны!

– И что это меняет? Чем диковиннее женщина, тем интереснее с ней развлекаться.

– Это греховная похоть! – потряс кулаком посол.

– Не подгоняй других под правила своего Ордена! – прищурился рыжебородый. – А то ведь я могу и отказаться от участия в вашем походе. А со мной откажутся и все мои люди. Стоит ли этого красноглазая девчонка?

– Мутантка должна умереть! – упрямо твердил Инквизитор. – Не для того мы готовим поход на запад, чтобы оставлять живых выходцев из Скверны здесь.

– Послушай, крестоносец, а ты не боишься сдохнуть сам? – викинг многозначительно перекинул тяжелую секиру из руки в руку.

– Ярл Хенрик, ты смеешь угрожать послу Святой Инквизиции? – процедил брат Себастьян, вздернув подбородок.

– Нет, – осклабился викинг. – Я лишь даю послу Святой Инквизиции дружеский совет. Пусть посол Святой Инквизиции ведет себя благоразумно и не нарушает заключенных договоренностей. Пусть он не забывает о том, что нас здесь больше и мы сильнее. И пусть помнит о том, что не следует злить союзников, на помощь которых рассчитывает ваш Верховный Магистр.

«Ну, поцапайтесь, что ли!» – мысленно взмолился дед Федор. Любые разногласия между победителями сейчас только на руку побежденным.

Было видно, как трудно брату Себастьяну сдерживать себя. Сжав кулаки, он тяжело дышал, однако в драку не лез. То ли Инквизитор трезво оценил расстановку сил, то ли сыграло роль упоминание о Верховном Магистре.

* * *

Обстановку разрядил какой-то невысокий белобрысый крестоносец, выбежавший вдруг из дома старейшины. Прогрохотав сапогами по ступеням крыльца, рыцарь быстрым шагом приблизился к главе посольства.

– Брат Себастьян! – осторожно позвал он.

– Что еще?! – недовольно дернул головой тот.

Белобрысый подошел ближе и что-то зашептал главе посольства на ухо. Брат Себастьян, похоже, сразу потерял интерес и к Костянике, и к рыжебородому викингу.

– Дорогой Хенрик, – обратился он к оппоненту неожиданно спокойно и дружелюбно. – Ты прав, не стоит ссориться из-за красноглазой девчонки. Забирай себе мутантку, всех пленников и все трофеи. Но прошу оставить мне его, – Инквизитор неожиданно указал пальцем на деда Федора, – и его дом.

Викинг довольно хохотнул:

– Меня устраивает такая сделка, крестоносец! Старик слаб. Из него не получится ни раба, ни воина. А из его дома мы уже вынесли все ценное. Так что можешь забирать себе и то, и другое, но не рассчитывай на большее.

Викинги, так и не дождавшиеся драки, разочарованно отступили. Спорщики разошлись.

Инквизиторы втащили деда Федора в дом, выставили снаружи охрану и закрыли дверь. В хорошо проветренной комнате – той самой, где дед Федор этой ночью наглотался парализующего дыма, – заперлись трое: поморский старейшина, брат Себастьян и белобрысый крестоносец.

– Я хочу поговорить с тобой еще раз, – не по-доброму улыбнулся пленнику брат Себастьян. И насмешливо добавил: – Дед Федор.

– О чем мне говорить с обманщиками, прикидывающимися послами? – вздохнул старейшина.

Брат Себастьян нахмурился.

– Мы не прикидывались, – сухо сказал он. – Мы на самом деле послы Святой Инквизиции. И мы действительно собираем флот для морской экспедиции.

– А еще захватываете чужие крепости, – невесело усмехнулся помор.

– Это плата викингам за их участие в походе, – отмахнулся посол.

– Так вы с ними уже договорились?

– Разумеется, – кивнул брат Себастьян. – Они более сговорчивы, чем вы, у них больше хороших быстроходных судов. Впрочем, ваши корабли нам тоже пригодятся.

– Разве они не достались викингам? – удивился дед Федор.

– Достались. Но, как я сказал, викинги участвуют в нашем походе, так что их трофеи послужат во благо Святой Инквизиции.

– Вообще-то, чтобы управиться с кочем, нужна особая сноровка, – заметил дед Федор.

– Брось, – поморщился посол, – все зависит не от корабля, а от мастерства команды. Поморы смогли бы при необходимости управлять драккаром, а викинги смогут плыть на ваших судах. Они уже захватывали их и прекрасно изучили. Так что с этим проблем не возникнет. Сейчас меня больше интересует другое.

– Брат Фридрих, – глава посольства кивнул белобрысому подчиненному.

Тот дружелюбно улыбнулся пленнику и даже заговорщицки подмигнул ему. Затем шагнул к кровати, подцепил острием меча половицы и, приподняв тайный люк, вытащил из подпола массивный сундук. Замок на сундуке уже был сбит.

«Нашли-таки! – чуть не взвыл в голос дед Федор. Главное сокровище общины, о котором знали лишь немногие общинники, попало в чужие руки.

– Когда вокруг много добычи, викинги хватают то, что видят, но не ищут там, где нужно искать, – вновь заговорил брат Себастьян. – Я же велел тщательно обыскать твой дом, дед Федор. Ведь самое важное, как правило, не лежит на виду. Самое важное прячут у себя те, кто принимает решения за других.

С этими словами Инквизитор вытащил из сундука закатанную в пластик и сложенную в толстую книжицу карту. Развернул ее. С интересом осмотрел. И только после этого задал вопрос:

– Что это?

– Карта, – побледневшими губами ответил дед Федор. – Старая карта России.

– Вижу, что карта. И вижу, что не новая. Я спрашиваю, что на ней обозначено.

Карту, словно кровавый крап, усеивали четкие красные точки. Возле каждой отметины мелким шрифтом были указаны точные, очень точные координаты. Широта. Долгота…

– Это что? – посол указал на красные вкрапления.

Дед Федор судорожно сглотнул.

– Эпицентры ядерных ударов, – солгал он.

– А вот врать не советую, – покачал головой брат Себастьян. – Святая Инквизиция уже достаточно хорошо изучила русскую Скверну. Нам известно, где были эпицентры. Я задам вопрос еще раз, и для тебя будет лучше ответить на него честно, старик. Верно, брат Фридрих?

Белобрысый рыцарь улыбнулся в ответ. Улыбка его была доброй и задорной.

– Итак, что такого ценного ты хранил в тайнике под своей кроватью, дед Федор?

Глава 17

– Ты им рассказал? – спросил Виктор.

В хлеву-темнице было тихо. Узники ждали ответа.

Дед Федор невесело усмехнулся разбитыми губами.

– Меня пытали, Золотой. А уж в этом деле Инквизиторы толк знают. Я же… – помор опустил глаза. – Я всего лишь слабый старик.

– Значит, крестоносцам теперь все известно?! – донесся голос Змейки. Стрелец-баба, вцепившись в прутья решетки, обличительно смотрела на старейшину.

– Они бы все узнали и без меня, – тихо ответил тот, так и не подняв глаз. – Если бы сопоставили метки на карте с военными объектами, на которые Инквизиторы натыкались в Большом Котле. Они ведь наверняка уже находили там что-нибудь. Ну или нашли бы рано или поздно.

Это было похоже и на правду, и на самооправдание.

Виктор пошевелился. Руки и ноги начинали слушаться. Рядом завозились Костоправ и Василь.

– Где сейчас карта? – спросила Змейка.

– Не здесь, – дед Федор уныло покачал головой. – Брат Себастьян забрал ее с собой.

– Он покинул остров? – вмешался в разговор Василь.

– Да, – кивнул старейшина. – Отплыл на драккаре ярла Хенрика.

– Так значит, и Костяника… – произнес Виктор.

Договаривать не было нужды.

– Она тоже отправилась с ярлом, – подтвердил его догадку дед Федор. – Всех прочих пленников Хенрик подарил своим воинам, вассалам и союзникам.

– Как давно он отплыл с Соловков? – спросил Виктор.

– Да уж неделя прошла. Брат Себастьян хочет поскорее доставить карту Верховному Магистру, а Хенрик – подготовиться к западному походу.

«Скверно, – подумал Виктор, – очень-очень скверно!» Что-то зло прошипела из своей клети Змейка. Коротко, но емко выматерился Костоправ.

– Остальных пленников викинги тоже уже вывезли, – продолжал дед Федор.

– Ну, а ты тогда какого рожна здесь? – угрюмо осведомился Костоправ.

– Я, вроде как, пленник Инквизиторов, – вздохнул старый помор. – Меня пока оставили. На всякий случай.

– На какой-такой случай?! – насторожился Василь. – Зачем тебя оставили, дед Федор?

– На Соловки возвращались промысловые и сторожевые кочи. Я мог пригодиться, чтобы заманить их, если команда почует неладное.

– И что? – фыркнул Костоправ. – Пригодился?

– Нет. Справились без меня, – повесил голову старик. – Викинги уже на берегу захватывали экипажи и суда и сразу отправляли добычу к себе.

– Все кочи вернулись? – спросил Василь.

Дед Федор кивнул:

– Вы были последними.

На несколько секунд в темнице повисла пауза.

– Сколько здесь народу? – наконец обратился Виктор к сломленному старейшине.

– Не считал, – ответил тот, – но викингов много. Вам не сбежать.

– Я не видел у пристани ни одного драккара, – заметил Василь.

– А их здесь и нет, – пожал плечами старейшина. – Большая часть кораблей ушла с добычей в Скандинавию. Несколько судов патрулируют море и, если надо, – гонят кочи на Соловки.

Виктор вспомнил драккары, преследовавшие их после схватки с муржом.

– Хотя, наверное, эти корабли тоже скоро вернутся, – добавил старик. – Больше-то им в море делать нечего.

– А крестоносцев в крепости сколько? – задал Виктор следующий вопрос.

– Брат Себастьян оставил только одного рыцаря. Брата Фридриха. Белобрысый такой. Он тут наших козюль жег. – Помор печально усмехнулся. – Святая Инквизиция объявила несчастную скотину исчадием Скверны. Козлиная морда, рога и копыта крестоносцам, видите ли, не понравились. Ну и еще у брата Фридриха есть тут одно дело…

Дед Федор замялся.

– Какое? – поторопил Виктор.

– Вас встретить и допросить, – ответил старейшина, глядя куда-то в сторону. – Инквизиторы хотят побольше узнать о Сибирском княжестве.

– Погоди-погоди! – снова встряла в разговор Змейка. – Ты что, сдал нас, старик? Нас здесь ждали, да?

Дед Федор отвел глаза.

– Не дай бог вам испытать инквизиторские пытки, – шевельнулись разбитые губы. – Под такими пытками расскажешь все, что знаешь.

– Ах ты ж сука! – перешла на змеиное шипение Стрелец-баба.

Костоправ выразился грубее, жестче и хлестче.

– Башку сверну, мля! – в заключение долгой матерной тирады пообещал лекарь. И, судя по всему, это было не пустая угроза. Лекарь угрожающе шагнул к клетке старейшины. Дед Федор испуганно отступил от решетки и снова забился в свой угол.

Василю и Виктору с немалым трудом, но все же удалось утихомирить Костоправа.

– Мой вам совет, – тихим бесцветным голосом произнес дед Федор. – Когда придет брат Фридрих, не нужно показывать характер и строить из себя героев. Я пробовал. Ни к чему хорошему это не привело. Брат Фридрих служит палачом при Инквизиторском посольстве и то, что ему нужно, он из вас все равно вытянет рано или поздно. Лучше отвечать на его вопросы сразу.

Костоправ уже открыл рот, чтобы высказать свое мнение на этот счет, но не успел. Лязгнула дверь темницы. В полуподвал спустился рыцарь Святой Инквизиции.

* * *

Белобрысые, словно покрытые инеем волосы контрастировали с непроглядно черными крестами на одежде и латах. Невысокий Инквизитор улыбался милой и приятной улыбкой. Да и вообще всем своим видом брат Фридрих, а это, несомненно, был он, демонстрировал дружелюбие и радость от встречи с узниками.

Улыбчивый такой, милый палач. Внешне на пыточных дел мастера этот малый никак не тянул. Но внешность – это всего лишь внешность.

– Вижу, вы уже чувствуете себя лучше? Рад, рад, очень-очень рад, – весело затараторил крестоносец, обращаясь ко всем пленникам сразу. – Уже пообщались с дедушкой, а?

Виктор подумал, что им, наверное, не случайно дали такую возможность. Соседство с зашуганным дедом Федором и его невеселые рассказы без всяких пыток могли сломить и их волю тоже.

– А теперь давайте побеседуем со мной, – жизнерадостно предложил Инквизитор. – Можете называть меня брат Фридрих. Не стесняйтесь, я в самом деле испытываю ко всем вам искреннюю братскую любовь. Надеюсь и вы… хех!.. ответите мне тем же. Наслышан, будто вы плывете аж из самой Сибири.

Крестоносец бросил выразительный взгляд на клетку деда Федора.

Брат Фридрих дал им возможность ответить, но ответа не последовало.

– Тут такая беда стряслась. – Инквизитор сделал печальные глаза. – Ваше судно взорвалось и сгорело дотла, причем вместе с ним сгорел один драккар. Должно быть, у вас в трюме было много сибирского топлива, а?

Опять не дождавшись ответа, он продолжил:

– Знаете, мои друзья викинги очень расстроены. А они такие… – брат Фридрих многозначительно покачал головой, – варвары. Но, возможно, я смогу помочь вам избежать неприятностей.

И снова отсутствие какой-либо реакции со стороны узников его нимало не смутило.

– Итак, кто тут у вас главный сибиряк?

Отмалчиваться дальше не имело смысла и было бы неправильным. Не подставлять же других.

– Я, – Виктор подошел к решетке вплотную. – Я возглавляю экспедицию.

– Вот и славненько, – лучезарно улыбнулся Инквизиторский палач. – Значит, с тобой и начнем разговор…

– Хорошо шпаришь по-русски, – перебил его Виктор.

– Ах, это… Ничего особенного. Рыцари Святой Инквизиции обязаны знать языки тех территорий, на которых очищают Скверну. К тому же я долго служил в миссии Ордена южнее русской Скверны.

– В Бухте, что ли? – удивился Виктор. – Сколь тесен мир, однако!

– В Бухте я тоже был, – кивнул Инквизитор. – Славный городок, хотя и греховный насквозь. Оно и понятно: Скверна рядом. Люди ходят туда из алчности, потому и сами пропитываются заразой и в город тоже заносят дух Скверны. Да еще торгашей там много, ростовщиков, бандитов. А это – благодатнейшая почва для процветания всякой гадости. В общем, Содом и Гоморра у моря.

– Слышь, ты, балабол крестовый, скажи лучше, чем вы нас у ворот траванули, – неожиданно вмешался Костоправ. – До сих пор башка, мля, трещит!

– Не волнуйтесь, ничего страшного, – то ли пропустив мимо ушей «крестового балабола», то ли не обидевшись на выпад лекаря, улыбнулся брат Фридрих. – Это всего лишь «Смрад Геенны». Смесь пороха, дурманных трав и семян из Скверны, парализующих смол от тамошних же деревьев, ну и еще кое-какие ингредиенты. Насекомые, червячки, разведенные яды в небольших количествах…

– Тьфу, пакость! – поморщился Костоправ.

– При горении смеси дым действует на человека быстрее и эффективнее дикарских копий, – продолжал просвещать пленников брат Фридрих. – Наши алхимики не зря едят орденский хлеб.

– Я уже встречал Инквизиторов в… м-м-м Скверне, – осторожно заметил Виктор. – Но, кажется, такого оружия у них не было.

– С таким оружием в Скверну не ходят, – охотно пояснил крестоносец, – хотя компоненты для него добываются именно там. Исчадия Скверны уничтожаются мечом и огнем. А «Смрад Геенны» Святая Инквизиция использует при особых обстоятельствах и в исключительных случаях. Как вот с вами, например.

* * *

– Ур-р-роды хреновы! – резюмировал полученную информацию Костоправ. – Порвать бы вам жопу на черный крест! Да насмердеть туда этой вашей Геенной.

С лица Инквизитора сошла улыбка. Правда, не похоже было, что крестоносец обиделся. Скорее – задумался, словно осмысливая предложенный вариант.

«Блин! Он же палач! – вспомнил Виктор. – Может, это профессиональный интерес? Может, брат Фридрих изобретает сейчас какую-нибудь новую пытку или казнь на основе идеи, невольно подкинутой лекарем?»

– Костоправ, ты бы помолчал лучше, а! – процедил Виктор.

– Действительно, а то как-то нехорошо получается, – осуждающе покачал головой брат Фридрих, внимательно глядя на лекаря. – Невежливо и грубо.

– А ты, ублюдок долбаный, думал, я с тобой любезничать сейчас буду?! – все сильнее заводился Костоправ. Молчать лекарь сейчас явно не мог.

– Тот, кто оскорбляет рыцарей Святой Инквизиции, тот оскорбляет саму Инквизицию, – печально произнес крестоносец. – Кто оскорбляет Инквизицию, тот оскорбляет спасительный Черный Крест, который она несет в этот грешный мир. А это уже есть богохульство. А за богохульство надлежит карать.

– Да я тебя, бестия белобрысая!.. Да я твою Инквизицию и твой крест… – разъяренный лекарь подступил к решетке, явно собираясь выдать еще одну «невежливую грубость».

– Костоправ, уймись! – повысил голос Виктор.

Лекарь раздосадовано сплюнул сквозь прутья под ноги Инквизитору. Махнул рукой. Отошел в дальний угол.

– Больно надо мне с этими хренами железноголовыми лясы точить! – послышалось оттуда недовольное бухтенье.

– Я рад, что ты более разумный и воспитанный человек, – Инквизитор снова смотрел на Виктора. Любезная улыбка вернулась на лицо крестоносца.

Приподнятого настроение палача не испортила даже выходка Костоправа. А может, брат Фридрих просто был сейчас в ударе, предвкушая интересную работенку?

– С разумными и воспитанными собеседниками всегда приятно иметь дело.

– Чего ты от нас хочешь? – вздохнул Виктор.

– Информацию, – продолжал скалиться Инквизитор. – Всего лишь информацию о Сибирском княжестве и не более того.

– Какую именно информацию?

– Всю, которой вы обладаете. Расположение на карте, протяженность границ и количество пограничных застав, местонахождение крупных городов и крепостей, уязвимые места в обороне, военный потенциал, вооружение княжеских войск, дороги, судоходные реки, соседи, союзники, ну и, конечно же, Скверны. На вашей территории ведь есть Скверны?

– Со своими Сквернами мы справляемся сами, – буркнул Виктор.

– Без Святой Инквизиции это сделать трудно, – покачал головой брат Фридрих.

– Тем не менее мы справляемся.

– И, тем не менее, вам необходима наша помощь – даже не спорь с этим. Орден вам поможет. Может быть, не сразу, может быть, позже, но помощь обязательно придет, – брат Себастьян говорил мягко и настойчиво, словно объясняя непонятливому ребенку очевидные вещи.

– Ваш Орден в Сибирь никто не приглашал, – Виктор посмотрел в лицо собеседника.

И увидел на нем все ту же лучезарную улыбку.

– А это имеет значение? Мы все равно вам поможем. Но сначала вы поможете мне. Я сейчас просто буду задавать вопросы, а ты просто будешь отвечать, и в итоге мы останемся довольны друг другом.

– С чего ты взял, что я буду отвечать на твои вопросы? – Виктору начинал надоедать этот разговор.

– Не ответишь ты – ответит другой.

– А если среди нас не найдется желающих?

Инквизитор вздохнул.

– Кажется, дедушка, – еще один взгляд, брошенный в сторону деда Федора, – не очень хорошо разъяснил вам ситуацию. Или вы плохо его слушали и плохо на него смотрели. Хотите допрос с пристрастием?

Виктор промолчал.

– Хотите? – Крестоносец обвел взглядом остальных пленников.

Никто не ответил. Только дед Федор вздохнул в наступившей тишине тяжело и шумно.

– Что ж, ладно, – разочарованно развел руками брат Фридрих. – Видит Крест, я предлагал поговорить по-хорошему, но вы сами отказались от моего предложения. Тогда придется по-плохому. Ну, начнем, пожалуй, с малого, – в тоне Инквизитора послышалась деловитость палаческих будней. – Среди вас есть девушка, – его взгляд остановился на Змейке. – И, сдается мне, вы к ней хорошо относитесь и не желаете ей зла.

– Только попробуй ее тронуть, мразь! – пророкотал Костоправ.

– Ну что ты, как можно? Я блюду целибат и аскезу. Мои руки никогда не касаются женского тела, – «успокоил» его крестоносец. И улыбнулся: – Мои руки лишь держат инструменты, которые до него дотрагиваются. Впрочем… – крестоносец то ли задумался, то ли сделал вид, что задумался, – впрочем, здесь есть те, кто не скован орденскими обетами. Пусть с девочкой развлекутся викинги. Может, тогда и до пыток дело не дойдет.

Глава 18

Инквизитор вышел. Зато викингов в темницу набилось столько, что в проходе перед клетями-камерами стало тесно. Оружия ни у кого не было: с оружием в такой давке трудно развернуться, но легко случайно поранить соседей. К тому же морские разбойники пришли сюда не драться. Они пришли за другим.

«Бедная, бедная Змейка! – подумал Виктор. – Бедный Костоправ!»

Побледневшая – даже в скудном свете темницы это было хорошо заметно – Стрелец-баба неподвижно сидела у дальней стены своей одиночной камеры. Лекарь, напротив, неистовствовал, матерясь, бросаясь на прутья решетки и безуспешно пытаясь достать хотя кого-нибудь из викингов, но лишь вызывая своими бесплодными попытками насмешки с их стороны.

Спор о том, кому первому достанется пленница, был недолгим. После непродолжительной перепалки к камере Змейки протолкался здоровенный, как медведь, мужик. Дополнительную схожесть со зверем ему придавала наброшенная на тело ворсистая медвежья шкура с огромным черепом, водруженным на голову наподобие шлема. Шкуру усеивали наслаивающиеся друг на друга зеленые и серые пятна, а из оскаленной пасти торчали загнутые вверх клыки, больше похожие на кабаньи бивни. Забитая викингами зверюга явно была из числа мутантов.

Под страшным мохнатым черепом с пустыми глазницами лыбилась столь же непривлекательная раскрасневшаяся физиономия. Шрам на щеке, татуировка на лбу, сломанный нос, выбитые зубы, вислые усы, неопрятная, напоминающая метелку борода, полубезумный взгляд, с которым не очень хотелось встречаться глазами…

В руках викинг держал кольцо с пятком массивных ключей.

– Ы-ы! – утробно изрек викинг, заглянув в камеру с девушкой.

Толпа за его спиной довольно загудела. Раздались подбадривающие выкрики, похожие на рычание.

– Лар-рс! Пер-рсер-ркр-р! Лар-рс! Пер-рсер-ркр-р! – Виктор отчетливо различил эти два слова, звучавшие чаще других. Что это было? Имя? Прозвище? Титул странного воина в медвежьей шкуре?

Впрочем, прежде чем войти к Змейке, «Лар-рс-пер-рсер-ркр-р» сбросил шкуру, обнажив мускулистый торс, покрытый шрамами и непонятными узорами и знаками, вытатуированными на коже. Ну да, зачем лишняя одежда тому, кто идет насильничать?

Костоправа, казалось, хватит удар. Но викинги уже не обращали на него внимания. Они сейчас смотрели лишь на татуированного воина и его будущую жертву, а их крики заглушали хриплый мат беснующегося лекаря.

«Лар-рс-пер-рсер-ркр-р» сунул ключ в замок. Открыл дверь камеры.

Темницу потряс новый взрыв воплей. Словно предстоящее публичное надругательство над пленницей было признаком высшей воинской доблести.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! Виктор сжимал и разжимал кулаки. Бессилие и невозможность помочь девчонке, которую сейчас будут насиловать на их глазах, угнетало и ломало похлеще любой инквизиторской пытки.

«Лар-рс-пер-рсер-ркр-р» повесил кольцо с ключами на пояс. Ввалился в камеру…

В темнице вдруг стало тихо. Викинги больше не шумели. Затаив дыхание и похотливо улыбаясь, они ждали продолжения. Даже сорвавший голос Костоправ теперь лишь хрипло дышал, навалившись на решетку, отделяющую его от Змейки, и с ненавистью глядя на обнаженного по пояс разбойника.

Впрочем, браниться лекарь не перестал. С каждым выдохом Костоправ выплевывал новое ругательство.

– Сука! Падла! Сволота! Ублюдок! Мразь! – и это были лишь самые безобидные характеристики, которые он давал викингу.

А тому оставалось лишь скинуть штаны и…

– Р-р-рус-тефка! – торжествующе пророкотал «Лар-рс-пер-рсер-ркр-р».

«Тефка» поднялась с пола. В глазах Змейки блеснула сталь. Губы сжались. Знакомое выражение, знакомый взгляд. «А ведь что-то задумала девчонка», – догадался Виктор.

* * *

– Рус-тефка! – повторил викинг, подступая к жертве.

«Вообще-то, Стрелец-баба», – мысленно поправил Виктор. Определенно, что-то хищное блеснуло в Змейкиных глазах. Что-то такое… В общем, он уже не знал, кому сочувствовать: Змейке или этому викингу.

– Ох, мля, я тебе устрою рус-тефку, козлина бородатая, едрить твою налево! – прошипел Костоправ.

Но на лекаря никто даже не взглянул.

– Опнимай и люпи Ларс-персеркр, рус-тефка, – велел полуголый викинг.

– Ну, так иди ко мне, милый, – одними губами улыбнулась ему Змейка. Глаза ее, правда, пылали отнюдь не любовью, но Костоправ, похоже, этого не замечал.

– Ты че, шалава, совсем охренела?! – негодующе бросил лекарь подруге.

Та его тоже проигнорировала.

– Не мешай ей, – шепнул Виктор, пытаясь утихомирить Костоправа и…

– Отвали, Золотой! – от мощного толчка богатырским плечом Виктор чуть не свалился с ног.

– Подгребай поближе, викингичек… викингусик… – Змейка продолжала улыбаться морскому разбойнику многообещающей улыбкой. Ох, много. Обещающей. – Ларсик-барсик. Ларсунчик-попрыгунчик. Перчик-Персеркерчик.

То ли викинг, завороженно разглядывавший пышные формы девушки, не смотрел ей в лицо, то ли просто не заметил злого огонька во взгляде.

– Какого черта?!. – надрывно простонал подавленный и обескураженный Костоправ.

А Змейка протягивала руки, словно намереваясь обнять медведеподобного здоровяка за шею. Тот наивно приблизился почти вплотную, нагнулся, стараясь поймать губы Змейки болтающимися усами и колючей клочковатой бородой.

В этот момент она и нанесла удар. Двумя уже поднятыми над головой «персеркра» руками одновременно.

Ш-шлеп! Сложенные в лодочку ладошки Змейки саданули по ушам.

– А-а-а-у-у-у! – взревел оглушенный викинг, непроизвольно хватаясь за уши.

В следующее мгновение нога Змейки с силой ударила промеж ног несостоявшегося насильника. Руки морского разбойника соскользнули к отбитому паху.

– У-у-у-а-а-а! – берсеркр согнулся в три погибели.

Змейка, проскользнув сбоку, сорвала с его пояса ключи и…

– Держи!

…через решетку швырнула связку Костоправу. С лекаря вмиг спало оцепенение. Поймав ключи на лету, он бросился к двери камеры.

Викинги, ошеломленные случившимся, малость сплоховали, не зная куда бросаться: на Змейку, которая вновь охаживала ревущего от боли горе-любовника, или на пленников, завладевших ключами.

Просунув руку между прутьев, Костоправ вцепился в висящий снаружи замок.

Кто-то попытался ему помешать и вырвать связку с ключами. Но это было все равно, что останавливать прущего напролом секача. Лекарь перехватил волосатую руку, цепляющуюся за ключи, втянул ее между прутьев, надавил. Послышался хруст и вопль: Костоправ мог не только править кости, ломать их он умел тоже.

– Да помогите, мать вашу! – крикнул лекарь.

Виктор и Василь уже помогали. Встав по обе стороны от Костоправа, они оттолкнули от двери двух викингов и через решетку заработали кулаками, не подпуская к двери других тюремщиков.

– Глупцы! Хватит! Перестаньте! – верещал из своей клетки перепуганный вусмерть дед Федор. – Что же вы творите-то? Бесполезно это! Бес-по-лез-но!

Да, наверное, старый помор был прав. Да, наверное, все было бесполезно. Да, вряд ли им удастся вырваться из камеры. И уж точно не получится сбежать из крепости. Ну и что?

«А просто сидеть и покорно ждать – полезно?» – со злостью подумал Виктор, с силой впечатывая кулак в чью-то бородатую морду.

На их счастье, викинги были без оружия и толпились снаружи так, что скорее мешали, чем помогали друг другу, зато в клетке хватало места и для маневра, и для хорошего замаха. Еще здорово повезло, что Костоправ то ли по наитию, то ли по счастливой случайности сразу вставил в замок нужный ключ.

Щелк! Замок открылся. С засова соскользнула разомкнутая цепь.

– А-а-а! – лекарь с диким ревом толкнул тяжелую дверь, сбив с ног еще пару викингов.

Костоправ, Виктор и Василь вырвались из камеры. И по-нес-лась!

Кулачный бой в тесноте – особое искусство. Судя по всему, викинги, привыкшие к рубке на открытых палубах, владели им не так чтоб очень.

Костоправ орудовал увесистой связкой с ключами, как кистенем, калеча и сбивая с ног орущих противников. Виктор и Василь прикрывали лекаря с флангов.

Пленникам удалось пробиться к камере Змейки. Здесь озверевший Костоправ все той же связкой-кистенем разбил голову незадачливому «персеркру». Затем они – вчетвером уже – предприняли попытку проложить дорогу к выходу из темницы. Увы, ничего не вышло. Снаружи в маленькое окошко под потолком залетел кожаный мешочек с искрящимся фитилем. Неяркая вспышка, густой дым…

Замкнутое пространство в считаные секунды заполнилось «Смрадом Геенны». Сведенные параличом мышцы отказывались повиноваться. И викинги, и пленники, наглотавшиеся дыма, повалились на пол. Бой прекратился.

* * *

Когда действие отравы закончилось, Виктор, Костоправ, Василь и Змейка лежали под мачтой на покачивающейся палубе драккара. Связанные и беспомощные, за ноги прикованные к мачте цепями, они не могли ни бежать, ни противиться судьбе.

Что ж, это было еще не самое страшное. После стычки в темнице Виктор ожидал либо жестоких пыток, либо скорой казни. Однако с ними поступили иначе. Морские разбойники, не обращая внимания на негодование брата Фридриха, перетащили зачинщиков драки на один из своих кораблей. Инквизитор, судя по всему, горел желанием продолжить допрос сибиряков, но викинги проигнорировали претензии крестоносца. Пленники принадлежали им, а не Святой Инквизиции, численное преимущество тоже было на стороне морских разбойников, и они вольны были распоряжаться своей добычей по своему усмотрению.

Распорядились…

И вот – драккар в море, цепь на ноге, путы на руках.

Поскрипывали снасти. Прибитый к носу череп морского дракона горделиво несся над пенными бурунами, недостижимый для брызг рассекаемых волн. Викинги шли под парусом. Широкое полотнище ловило попутный ветер и тянуло судно вперед, словно упряжка быконей. Подвесной двигатель на корме пока молчал. Вдоль увешанных круглыми щитами бортов лежали весла. Вооруженная команда тоже большей частью валялась на лавках гребцов или возле них. Пользуясь случаем, викинги отсыпались впрок. Но не все, конечно. Несколько разбойников следили за парусом и за пленниками. На корме ворочал рулевое весло угрюмый кормщик. Возле носовых бомбард под черепом морского дракона застыл наблюдатель.

Что-то недовольно пробурчал Костоправ. Василь шевельнул плечами, безуспешно пытаясь освободиться от пут. Змейка, приподнявшись, оперлась спиной о мачту. Виктор тоже принял более удобное положение.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – спросил он. – Почему мы здесь?

– Из-за берсеркера, наверное, – хмуро отозвался Василь.

– Персеркр? – переспросил Виктор.

– Ну да, тот тип, Ларс, который полез к Змейке и которому Костоправ башку проломил. Я кое-что разобрал из того, что кричали викинги, когда вытащили нас из темницы. Сначала, вроде, перебить хотели всех на месте. Потом в море взяли. Может, топить будут.

Однако уверенности в словах Василя не было. Похоже, даже помор, понимавший язык викингов, сам не знал толком, что их ждет.

– Кто такой берсеркер? – Виктор давно хотел спросить об этом, но во время мочилова в темнице как-то недосуг было, а потом язык не ворочался.

– Мудила, мать его, недодолбанный, – высказал свою незамысловатую версию Костоправ. Морская болезнь еще не придавила лекаря всей тяжестью, но настроение у него уже портилось. Впрочем, у всех у них настроение было сейчас не ахти.

– Козел вонючий! – поддержала Костоправа Змейка.

– Василь? – от помора, лучше знавшего викингов, Виктор надеялся получить более компетентный ответ.

– Ну, вообще-то берсеркер – это великий воин, – хмыкнул помор. – Если вкратце. Ну, и псих еще.

– Псих-великий-воин? – озадаченно повторил Виктор.

– Да говорю же мудила, епть! – упрямо стоял на своем Костоправ.

– Коз-з-зел! – снова с ненавистью процедила Стрелец-баба.

– Вместо доспехов берсеркеры носят звериные шкуры, – продолжил Василь. – Часто сражаются без одежды. А перед битвой, говорят, приводят себя в неистовство так, что крыша совсем съезжает. Викинги верят, что в бою берсеркеры не ведают страха, не чувствуют боли и становятся неуязвимыми для ударов врага.

– Фигня все это! – скривился Костоправ. – Нюх этот мудак, конечно, потерял конкретно, когда сунулся к Змейке, но яйца у него точно не железные.

Виктор вспомнил, как «псих-великий-воин» загнулся от удара в пах. В самом деле, какая тут может быть неуязвимость и нечувствительность к боли?

– Ну, я не знаю. – Василь попытался пожать плечами, но лишь поморщился, когда тугие путы впились в кожу. – Может быть, он просто не успел впасть в боевую ярость, потому что шел не воевать, а… Ну, в общем, совсем за другим он шел.

Змейка недовольно фыркнула. Костоправ в не самой вежливой форме попросил Василя заткнуться.

Глава 19

Возня под мачтой и разговор, который затеяли пленники, не остались незамеченными. К ним подошел невысокий, но крепко сложенный викинг. На его заросшем обветренном лице светились любопытством пытливые голубые глаза. Заплетенная в косицы светлая борода шнурками свисала на кольчугу и собранный из пластиковых пластин нагрудник. Ветер трепал русые волосы на непокрытой голове. На поясе висели стальная каска и короткий широкий меч. В руках викинг держал пистолет-пулемет незнакомой конструкции. Из-за спины торчал автомат, в котором Виктор узнал свой «калаш».

– Уше мошешь кофорить, рус? Тым в колофа польше не есть? – обратился косичкобородый викинг ко всем пленникам сразу, выплевывая вместе со слюной глухие согласные звуки.

Чужой акцент не помешал, впрочем, понять смысл сказанных слов.

– Да пошел ты в жопу со своим дымом… – зло и хрипло отозвался Костоправ.

– В шапу? – недоуменно захлопал глазами косичкобородый.

– Не в жабу, а в жопу, – угрюмо пояснил Костоправ, не задумываясь о возможных последствиях.

– Что есть ш-шопа? – нахмурился викинг. – Кте есть ш-шопа? Сачем мне тута итти?

По-русски изъясняться этот викинг худо-бедно умел, но, видимо, словарный запас у него все-таки был ограниченным. Некоторых элементарных выражений морской разбойник не знал. Только этим, наверное, и можно объяснить, что косичкобородый еще не впал в ярость.

Виктор решил вмешаться.

– Давай я буду говорить, – облизнув сухие губы, сказал он.

– Хорошо, – кивнул ему викинг. – Мой имя есть Аскел. Я есть хэрсир.

– Сир кто? – насмешливо осклабился Костоправ.

– Хэрсир, – торжественно повторил Аскел.

– Вожак ихний, – вполголоса пояснил Василь. – Мелкий князек или что-то вроде того. Не ярл, конечно, но и не простой воин.

– Хер, короче, он хер и есть! – хмыкнул лекарь, никак не желавший угомониться. – А там уж хоть сир, хоть не сир – один хрен.

– Я не понял тфой слоф, рус, но мне не нрафится тфой улыпка, – Аскел, раздраженный замечаниями Костоправа, все же начинал злиться и переставал следить за речью.

– Да неужели? – еще шире оскалился лекарь.

– Слышь, не нарывайся, а? – попросил Виктор.

– Кофори, как есть тфой имя? – потребовал у Костоправа Аскел.

– Хрен тебе! – буркнул Костоправ.

– Хрентепе? Турацкий имя! – викинг презрительно фыркнул. – Сити молча, Хрентепе. Не мешай.

Прежде чем разъяренный Костоправ успел что-то ответить, за него вступилась Змейка.

– А ты нам рот не затыкай! – звонкий голос Стрелец-бабы даже разбудил пару спящих викингов. Те вперились удивленными взглядами в пленников.

– Нато путет – саткну, – пообещал хэрсир. – Хотите крясный тряпка ф рот?

Костоправ и Змейка угрюмо замолчали. Грязную тряпку в рот они не хотели.

– Ты кто? – Аскел снова повернулся к Виктору. – Как софут?

– Золотой, – представился Виктор.

– Солото? – глаза викинга заинтересованно сверкнули. – Почему Солото?

– Так вышло, – буркнул Виктор.

– Солото, – задумчиво повторил викинг и улыбнулся. – Хороший снак, что ты есть Солото, рус. Ты и тфой трусья мошет принести мне утачу и покатую топычу.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Виктор. Вообще-то он как раз размышлял над тем, как бы принести хэрсиру Аскелу не удачу и добычу, а побольше проблем. Впрочем, для этого нужно иметь хотя бы развязанные руки и раскованные ноги.

Аскел обвел рукой судно:

– Мой корапль. Тхраккар.

Кивнул на воинов:

– Мой трушина. Тхрот.

Потом снова уставился на пленников.

– А фы фсе – мой топыча. Мой трэлл. Мой рап.

– Ага, раб, как же! – снова, не выдержав, вмешался в разговор Костоправ. – Размечтался, мля, едрить-педрить, ёперный бабай!

– Что есть «маля-етрить-петрить-йоперный-папай», Хрентепе? – недовольно наморщил лоб викинг. – Кофори понятный слоф или не кофори софсем и не сли меня!

– В самом деле, пасть закрой. – Виктора тоже начали утомлять неуместные лекарские комментарии.

Костоправ обиженно засопел.

– Это я фсял фас ф плен, – продолжал Аскел. – И я отнял фас у рыцарь черных крестоф Фритрих. Фы есть мой рап, рус. Но рап мошет стать не рап.

Та-а-ак, а это уже интересно. Даже Костоправ перестал сопеть и навострил уши.

– Я моку телать сфой трелл-рап фольный лейсинх и сфопотный карл.

– Василь, – шепнул Виктор. – Я что-то не совсем догоняю, к чему он клонит?

– Вроде как говорит, что может нас освободить, – ответил помор. – Сделать вольноотпущенным лейсингом или свободным человеком карлом.

– И чего ты хочешь взамен? – Виктор исподлобья глянул на хэрсира. Свобода рабам не дается просто так, за красивые глазки.

* * *

– Фы есть хороший фоин, – вновь заговорил Аскел.

«Псих-великий воин», – невольно всплыла в голове характеристика берсеркера.

– Фаша рус-тефка смокла попить мой персеркр.

«Попить» – в смысле «побить»? – Виктор усмехнулся. Вообще-то это у него кровушки Змейка в свое время изрядно «попила». А того викинга, носившего шкуру медведя-мутанта, она просто отправила в аут.

– А фы попили мноко мой трушинник, упили мой персеркр и стелали из пять мой фоин пять калек. – Хэрсир говорил об этом спокойно, но в глазах его полыхал едва сдерживаемый гнев.

Возможно, Василь прав: их вывезли в море для того лишь, чтобы утопить, а под освобождением из рабства Аскел подразумевает смерть?

– Фы кричали и трались как персеркры, – продолжал викинг, и гнев в его глазах разбавлялся уважением и даже восхищением.

Нет, похоже, топить их пока не будут.

– Скаши мне, фы есть рус-персеркр? – прозвучал вдруг неожиданный вопрос.

«Псих-великий-воин» – вновь пронеслось в голове. Вспомнилось, как они бросились в драку без всякой надежды на победу и как яростно пробивались сквозь толпу викингов.

– Может быть, – осторожно ответил Виктор. – А что?

– Мой трушина итет талеко в море вместе с лютьми черных крестоф.

Ага, Аскел тоже намылился в Инквизиторский поход на Запад. Но они-то тут с какого боку?

– В мой трушина нушен нофый персеркр, – объяснил хэрсир. – Персеркр – это есть сильная трушина. Сильная трушина – это есть мноко топыча. Понимаешь, Солото?

Да, конечно, теперь Виктор все понимал. Их отчаянное и безрассудное поведение в темнице настолько впечатлило Аскела, что он решил использовать воинственных пленников в качестве бойцов. Небось, уже строит планы, как на далеких западных берегах будет пускать их в битву в первых рядах, а потом грузить на драккар «топычу», захваченную с помощью русских берсеркеров.

– Клупо делать опычный слука-рап из хороший фоин. Хороший фоин толшен хорошо фоефать, – говорил викинг. – Если фы поплыфете со мной, чтопы хорошо фоефать, то станете сфопотный и покатый. Фсе фы. Ну? Что путешь кофорить, рус-персеркр? Какоф путет тфой слоф на мой слоф?

– Нам нужно посоветоваться, – ответил Виктор.

– Софетуйся, фремя мноко, – пожал плечами Акел и отошел на нос судна.

* * *

– Да что он себе вообразил, этот хер сирный, мать его! – первым, конечно же, заговорил Костоправ. – Он что, всерьез решил, будто мы станем за него сражаться?!

– После того, что викинги сделали с Соловками, с моим кочем и с моей командой, первое, что я сделаю, когда получу оружие, – это перережу им глотки, – угрюмо сообщил Василь.

– А я бы этих тварей без оружия придушила, – совсем по-змеиному прошипела Змейка. – Только бы руки развязали и цепь сняли, гады.

По ее лицу видно было: Стрелец-баба не забыла и не собиралась забывать о том, как морские разбойники хотели над ней надругаться.

– Золотой, а ты чего язык в жопу втянул? – Костоправ толкнул Виктора плечом. – Вспомни А-Ка.

Виктор молчал. Прежде чем советоваться с другими, следовало принять свое собственное решение. А решение это давалось тяжко. Конечно, он помнил А-Ка, погибшего в бою с викингами. И пусть ни Аскел, ни его воины не были причастны к смерти Стрельца, пусть убийцы А-Ка сами ненадолго его пережили и сгинули в морской пучине, но слова «викинг» и «союзник» в сознании Виктора плохо сочетались одно с другим. В то время как слова «викинг» и «враг» гармонично дополняли друг друга.

Это с одной стороны.

А с другой…

Отказаться от неожиданного предложения хэрсира – значит обречь себя на рабство до конца жизни или, что вернее всего, на скорую смерть, поскольку покорных рабов из них все равно не получится. Нет, сама по себе смерть Виктора не страшила. Но волен ли он сейчас распоряжаться своей судьбой? А как быть с Костяникой, попавшей в плен к ярлу Хенрику? А с картой поморов, которую захватили Инквизиторы и без которой под угрозой уничтожения окажется все Сибирское княжество? Ведь рабу и, тем более, мертвецу не удастся найти ни того, ни другого.

– Нужно соглашаться, – тихо произнес Виктор, глядя на палубные доски.

– Золотой, ты в своем уме? – удивленно уставился на него Костоправ. – Совсем опух, мля?! Вот не ожидал я от тебя такого, ёшкин кот!

Виктор коротко изложил свои соображения:

– Если мы начнем посылать Аскела далеко и надолго, ничего хорошего из этого не выйдет. А вот если войдем к нему в доверие, будет совсем другой расклад. Нам ведь вовсе не обязательно плыть за океан, но с викингами у нас появятся шансы найти Костянику и карту. А когда эти пираты станут нам доверять, будет легче сбежать и, может быть, даже получится захватить корабль. Пусть только Аскел освободит нас и выдаст оружие.

– Скажи-ка, купец, ты сейчас все это нам говоришь, чтобы найти свою женщину или карту поморов? – прищурившись, спросила Змейка.

– А одно другому мешает? – вопросом на вопрос ответил Виктор.

Иначе ответить он не мог – просто потому, что не знал ответа.

– Пока нет, не мешает, – задумчиво произнесла Змейка.

– Вот и я о том же.

– Но это пока. Хотя ты, конечно, прав, – Стрелец-баба тоже приняла свое решение. – Придется согласиться с предложением Аскела.

Следующим сдался Василь. Помор оказался достаточно умен, чтобы понять: поквитаться с викингами можно, лишь поступив к ним же на службу. Дольше всех уламывали Костоправа, но в конце концов и лекарь тоже вынужден был признать, что стать берсеркерами в дружине Аскела для них сейчас – наилучший вариант. А все остальное как-нибудь приложится со временем.

* * *

Викинги, конечно, были не столь наивными, чтобы сразу освободить и вооружить пленников. Путы на руках и ногах «берсеркеров» срезали, но цепей снимать морские разбойники не стали. Между тем длины цепи хватало лишь на то, чтобы дойти до борта и обратно.

– Отплыфем потальше – токта фас раскуют, – пообещал Аскел.

– Куда уж дальше-то, сир хер? – недовольно пробурчал Костоправ. Его уже начинало мутить от качки.

– Так тальше, чтопы нелься пыло упешать, – терпеливо объяснил Аскел. И сухо добавил: – И я есть не сир хер, я есть хэрсир. Сапомни это, Хрентепе.

Костоправ злобно скрежетнул зубами, но «Хрентепе» проглотил молча. А что делать: сам назвался – теперь терпи.

– И еще фот что сапомните. Таше кокта я фас осфопошу, все рафно мой фойны путет фсекта фас смотреть, – продолжил викинг. – Если рус-персеркр путет меня опмануть, то рус-персеркр срасу станет мертфый.

– Ну, это понятно. А насчет оружия чего? – с неуклюжей дипломатичностью осведомился Костоправ.

– Хрентепе, Хрентепе, – устало вздохнул Аскел, качая головой. – Путет пой – путет орушие.

В общем, «хрен тебе». Викинги относились к потенциальными берсеркерам осторожно. Что ж, Виктор ожидал чего-то подобного. Доверие Аскела и его дружины еще нужно заслужить.

– У-у-у, с-с-сир х-х-хер, – тихонько выцеженный Костоправом сквозь зубы набор звуков больше всего походил на ругательство. Которое, увы, было услышано.

– Хэрсир! – взорвался Аскел. – Я ше скасал уше: я есть хэрсир! Так есть прафильно! Сирхэр не есть прафильно!

Разъяренный викинг повернулся к Виктору:

– Солото, фаш Хрентепе прафта такой тупой, что не мошет запомнить прафильный поряток пукф?!

– Пукф? – Костоправ расплылся в улыбке. Действительно – малость идиотской. – Ну, ты, сир хер, и сказанул!

– Херсир! – Аскел поднял глаза к небу. – О, феликие поки!

«О боги! – мысленно повторил призыв викинга Виктор. – И великие, и не очень! Ну хоть вы вразумите Костоправа!» Не станешь же объяснять предводителю морских разбойников, что выходка лекаря – это не признак непроходимой тупости, а прикол такой. Чисто в Костоправском духе.

– Хэр-сир! – по слогам, словно обращаясь к умственно отсталому, повторил Аскел.

Костоправ молча ухмылялся. Кажется, на время лекарь даже забыл о качке и подступающем недомогании.

Аскел раздосадованно махнул рукой:

– Турак ты, Хрентепе!

В общем, обменялись любезностями…

* * *

Костоправ вскоре совсем расклеился: лекаря снова донимала морская болезнь. Первое время викинги потешались над немощью «рус-персеркра», которого укачивало даже на легкой волне, но после того, как Костоправа стошнило прямо на палубу, веселье команды сошло на нет. Аскел выдал лекарю мешочек с мелко нарубленными веточками и щепками, пропитанными какой-то дрянью.

– Покрыси это, Хрентепе, – посоветовал хэрсир.

«Покрыси» в устах викинга означало…

– Грызть? – Костоправ озадаченно уставился на покрытые бурым налетом палочки. – Да какого?

– Покрыси и пососи.

– Знаешь что, хер, туда ж твою налево, сир! – вспылил лекарь. – Сам по…

– Путет лучше, – поморщившись, перебил его викинг. – Не путешь плефать.

Под «плефать» подразумевалось «блевать».

– А это вообще чего? – хмуро спросил Костоправ.

– Ферный сретстфо, – ответил хэрсир. – Терефо, который фарили ф специальный растфор, чтобы не плефать от сильный фолна.

– Что еще за хренов раствор?

– Хреноф ф растфор нет, – заверил Аскел. – Но если путешь снать, что ф нем есть, попоишься крысть терефо.

– Да я уже, мля, боюсь! – мрачно признался лекарь. – Какую мутотень вы там намешали в свое зелье?

– Мутанты ф растфор есть, – кивнул викинг. Больше говорить он ничего не стал, но и этого оказалось достаточно.

– Не буду, – Костоправ решительно отодвинул от себя мешочек. – Сами грызите свою дрянь.

– Путешь! – разозлился Аскел. И потребовал в ультимативной форме. – Или крыси, или не плефай на мой корапль!

Костоправ вздохнул и осторожно сунул кончик щепы в рот. Зажал между зубов, скривился, но не выплюнул. Аскел, удовлетворенно кивнув, отошел от пленников.

– Ну, как? – осторожно поинтересовался Виктор, выждав пару-тройку минут.

– На вкус – дерьмо-дерьмом, – не разжимая зубов, процедил Костоправ. Прикрыв глаза, лекарь прислушивался к своим ощущениям. – Но тошнота, вроде, проходит… Хочешь, дам попробовать?

– Нет, спасибо, – поспешно отстранился Виктор. – Мне не нужно.

Размочалив зубами кончик щепки, Костоправ вытащил «терефо» изо рта. Средство викингов против качки явно пошло ему на пользу. Костоправ чувствовал себя лучше.

– Интересно все-таки, что они туда намешали, – задумчиво, с профессиональным уже лекарским интересом рассматривая палочки, пробормотал он.

– Я слышал кое-что об этом средстве, – улыбнулся Василь.

– Ну? – Костоправ повернулся к помору.

– Говорят, викинги варят деревяшки в бульоне из каких-то мутировавших водорослей и…

– Тьфу, пакость! – не сдержался лекарь. – И из чего еще?

– Да не, – передумав, дал задний ход помор, – пожалуй, Аскел прав: тебе лучше не знать.

– У-у-у, мать вашу! – раздраженно тряхнул головой Костоправ. – Сговорились вы с этим уродом, что ли?! Хотя ладно, молчи, хрен с тобой. Я и сам уже начинаю думать, что меньше знаешь – лучше спишь. Потом как-нибудь расскажешь, на берегу.

Глава 20

Кольский полуостров, который, как когда-то объяснял Василь, после Бойни превратился в сплошной Котел, драккар обогнул на безопасном расстоянии.

Стало заметно холоднее. Погода испортилась. Теперь корабль держался поближе к берегу. Суша была неуютной и неприветливой. За бортом проплывали живописные, но жутковатые на вид скалистые ущелья, прогрызенные морем в береговой линии.

– Фьорды, – проговорил Василь. – Из наших сюда мало кто забирался. Чужие воды, чужие земли. Непонятно, чего ждать.

А викинги, похоже, ждали неприятностей. Даже при сильной волне и даже на ночь бесстрашные морские разбойники старались не входить в спокойные, казалось бы, воды заливов-фьордов.

Разговоры на судне смолкли. Лица у мореплавателей были напряженными. О прикованных к мачте «рус-персеркрах», казалось, все забыли. Однако общая тревога передалась и пленникам тоже. Вообще-то было от чего волноваться.

До сих пор корабль шел либо на веслах, либо под парусом, но теперь Аскел вдруг и без видимой на то причины приказал включить подвесной двигатель. Это встревожило Виктора еще больше. Вряд ли викинги стали бы понапрасну жечь топливо. Создавалось впечатление, будто морские разбойники хотели поскорее проскочить какое-то опасное место.

Вдобавок ко всему на судне начались непонятные приготовления. Дружинники Аскела закрепили на топе мачты массивный тюк, затем распустили завязки и потянули из баула странную снасть. Команда действовала быстро и умело, и вскоре весь корабль накрыла густая сеть, наподобие рыболовецкой, сплетенная из нейлона, кожаных ремней, прочных веревок и усиленная проволокой. Сеть легла поверх паруса и прочих снастей, викинги натянули ее от драконьего черепа на носу до кормового весла и от борта до борта, а затем закрепили намертво.

Опутанный диковинной снастью драккар шел на максимальной скорости.

– Ну и что это за фигня такая? – пробормотал Костоправ.

– В самом деле, чего это они окуклились? – Змейка повернулась к Василю: – Ты, часом, не знаешь, помор?

– Понятия не имею, – Василь и сам был озадачен. – Я же говорил: эти воды нам незнакомы.

– Аскел, в чем дело? – окликнул Виктор хэрсира, который как раз проверял бортовые крючья, удерживавшие сеть. – Вы что, рыбку половить собрались? Так сети в воду опускать нужно.

Шутка не нашла понимания.

– Стесь опасно, – ответил викинг. – Стесь нелься пес сащиты.

Ага, значит, сеть – это защита! Но от чего? Или, скорее уж, от кого?

– Кого ты боишься, Аскел?

– Я никофо не поюсь, – вскинулся викинг. – Я просто перекусь.

Не боюсь, а берегусь! А не одна фигня?

– Хорошо, от кого ты бережешься? – переиначил свой вопрос Виктор.

– Чайки, – коротко ответил хэрсир, вглядываясь в скалистые берега.

– Чего? – удивился Виктор.

Чаек они видели частенько. Но никогда еще эти белые крикливые птицы, гнездящиеся в прибрежных скалах и парящие над волнами, не представляли опасности.

– Чайки-мутанты, – уточнил викинг. – Их кнеста рятом.

Ах, мутанты! Ну, тогда да, тогда, конечно, совсем другое дело.

– Стесь нато плыть пыстро, – с озабоченным видом добавил хэрсир. – Талеко от сфой кнесто эта птица не полетит.

– А если уйти от берега? – предложил Виктор выход, который, казалось, напрашивался сам собой. – Севернее свернуть и обойти?

– Нелься опойти, – покачал головой Аскел.

– Почему?

– Фремя сейчас такой.

– Да какой такой?

– Плохой такой. Плохо фетер, плохо течение, плохо лет-айсперк, плохо Шпицперкен.

Ветер, течение и «лед-айсберг» – это ясно, но…

– Что за шпиц? – не понял Виктор.

– Оттута сюта сейчас есть микрация морш-мутанты, – как мог объяснил викинг.

А вот это Виктор понял сразу. Муржи… Да уж, с кем-с кем, а с этими тварями снова повстречаться на морских просторах ему бы не хотелось.

– Лучше стая мутанты-чайки, чем стато морш-мутанты, – заключил хэрсир.

Целое стадо муржей? Фига ж себе перспективочка!

– Но мутанты-чайки тоше сильно-сильно плохо, – со вздохом добавил Аскел.

* * *

Хорошего действительно оказалось мало.

Крылатые твари, которых опасался Аскел, появились из извилистого фьорда. Казалось, целое облако сорвалось с прибрежных скал, а вскоре над драккаром с противным оглушительным гвалтом заметались птицы, по размерам не уступающие вранам, но совсем другого цвета.

Белое оперенье, менее плотное и более пушистое, чем у вранов. Сильные, длинные и широкие крылья… В вытянутых клювах, которыми, наверное, удобно было выхватывать добычу из воды, Виктор разглядел ряд маленьких острых зубок, похожих на зубья пилы. На кожистых лапах торчали когти, способные сцапать и разорвать и крупную рыбину, и человека.

В воздухе стоял непрекращающийся галдеж, словно чайки-мутанты перед нападением пытались запугать команду драккара. Рокот двигателя тонул в оре чаек, но опутанное сетью судно продолжало движение. Кормщик ворочал рулевым веслом и следил за движком. Остальные викинги расположились вдоль бортов и, подняв головы, ждали атаки. Одни морские разбойники готовились схлестнуться с другими.

Воины Аскела сейчас были вооружены арбалетами, луками, самопалами и копьями. За мечи и секиры никто пока не хватался.

«Боятся ненароком порубать сеть», – догадался Виктор. В самом деле, в такой ситуации разумнее было бы разить запутавшихся в защитной снасти птиц колющими копейными ударами, чем рубить наотмашь.

Стрелять викинги тоже не спешили: чайки-мутанты пока только изучали корабль и не подлетали к нему слишком близко.

Аскел занял позицию посередке – в центре судна, возле мачты с пленниками. Широко расставив ноги, он стоял на покачивающейся палубе с пистолетом-пулеметом в руках и внимательно следил за кружащимися над драккаром птицами. «Калаш» Виктора по-прежнему торчал за спиной хэрсира: видимо, больше Стрельцов на этом корабле не нашлось, и в случае необходимости Аскел готов был использовать трофейный автомат.

– Слышь, Аскел! – позвал Виктор, – ты бы ствол мне вернул, а? А то ведь сам с двумя можешь и не управиться.

– Спрафлюсь, – буркнул предводитель викингов.

Ясно: хэрсир все еще не доверяет пленникам. Боится, что русы будут стрелять не по чайкам, а по викингам.

– Мля, сир хер, дай нам оружие, ё-пэ-рэ-сэ-тэ! – взорвался Костоправ.

– «Йо-пэ-рэ-сэ-тэ»? – отстраненно пробормотал хэрсир, не отрывая взгляда от чаек. – Я не снаю такофо орушия, Хрентепе. И софут меня не «маля», а Аскел. И я не сирхер, а хэрсир.

Пернатые твари, между тем, вели себя все более агрессивно и подлетали все ближе, приноравливаясь к добыче.

– Дай нам хоть что-нибудь, Аскел, – Виктор постарался говорить спокойно и убедительно. – Зачем тебе в бою безоружные берсеркеры?

После секундного раздумья Аскел отдал короткую команду на своем языке. Какой-то дружинник вытащил из трюма и бросил пленникам четыре коротких копья.

«Ну, и на том спасибо», – подумал Виктор.

Вскоре чайки напали на судно.

* * *

Сразу несколько зубастых клювов и когтистых лап вцепилось в защитную снасть. Но сразу разорвать прочную сеть оказалось не под силу даже этим птахам. Атакующие твари запутались в ней, как в силках. Яростно забились, захлопали крыльями.

Аскел что-то выкрикнул и нажал на спусковой крючок. Пистолет-пулемет в его руках дернулся, выплюнув короткую очередь.

Видимо, это был сигнал. Бухнули самопалы. Свистнули стрелы.

Две или три стрелы пролетели мимо цели, еще пара скользнула по блестящему от жира оперению, не причинив мутантам вреда. Но большая часть пущенных снарядов все же достигла цели.

На палубу брызнула кровь, полетели непривычно белые перья, в воздухе закружился пух, похожий на снег. Пара чаек, сбитых с сети, упала в воду. Кувыркнулись на лету и рухнули вниз еще две птицы, пролетавшие возле судна. Остальные тушки – окровавленные, разорванные и утыканные стрелами, остались висеть на защитной снасти, словно диковинные гирлянды. Три или четыре раненые птицы затрепыхались в путах.

Носовые бомбарды, стволы которых торчали из сети, с оглушительным грохотом выплюнули свои заряды в мутантов, вплотную подлетевших к кораблю спереди. Крупная картечь превратила с полдесятка тварей в ошметки пернатого мяса и пуховую пелену.

Однако отпугнуть чаек не удалось. Гвалт усилился. Судно подверглось новому нападению. И снова, и еще раз. Чайки пикировали сверху, одновременно атаковали спереди, сзади и с флангов, подлетали над самой волной и неожиданно выныривали из-за бортов.

Какой-то крылатый мутант, пытавшийся зацепиться когтями за нос судна, сбил череп морского дракона. Это почему-то задело Аскела особенно сильно: хэрсир что-то завопил и длинной неэкономной очередью срезал чайку с голого корабельного носа.

Сеть не выдерживала натиска. В защитной снасти яростно бились уже десятка полтора больших сильных птиц, от чего сотрясалось все судно и угрожающе скрипела мачта. Когти и зубастые клювы рвали прочную оплетку. Появились первые дыры и прорехи. Все самопалы были уже разряжены, а стрелы и копья едва сдерживали рвущихся сквозь сеть тварей.

Аскел берег патроны и стрелял лишь при крайней необходимости. Драккар, облепленный галдящей и хлопающей крыльями белой массой, двигался дальше, не теряя хода.

Викинги вслед за самопалами бросали арбалеты и луки. Теперь команда судна орудовала в основном копьями, быстрыми точными выпадами спихивая пернатых мутантов с сетки.

Прикованные к мачте пленники тоже неловко тыкали через сеть копьями в белые тела. А что делать: спасая себя, поневоле приходилось помогать викингам.

На палубе стало скользко от крови чаек. К красным лужам и потекам липли перья, в глаза летел пух.

Прорвалась! Одна тварь с перебитым крылом все же прорвалась под сетку!

Аскел, вскинув было пистолет-пулемет, тут же опустил его, опасаясь, видимо, случайно задеть собственных воинов.

Птица заметалась по палубе, сбивая людей с ног. Цапнула зубастым клювом чью-то руку, скребанула когтями чью-то кольчугу и напоролась на чье-то копье.

Однако вслед за убитой чайкой сквозь сеть продирались новые твари. Одна, вторая, третья…

Большая часть викингов по-прежнему отбивалась копьями, стараясь не пускать мутантов за прохудившуюся защитную снасть. Но некоторые дружинники Аскела, отступив от бортов и сетки, уже схватились за мечи и топоры. Так сподручнее было валить уже прорвавшихся тварей.

Какая-то чайка выпорхнула из-под борта и сумела протиснуться между креплениями сети. Птица набросилась на прикованных к мачте пленников.

Колющий выпад Виктора не принес результата: ну не был он никогда хорошим копейщиком, а мечей Аскел им не выдавал. Змейка с копьем тоже управлялась не очень ловко и не смогла остановить тварь: Стрелец-баба лишь распорола наконечником надувшуюся на ветру парусину. Да и Костоправ, более привычный к крушащему, дробящему и ломающему кости оружию вроде кистеней и боевых цепов, предпочел использовать выданное ему копье как дубину. После неудачного укола он с воплем: «Сука-птица!» попытался оглушить чайку немудреным, но сильным ударом сверху вниз. Чайка отскочила в сторону. Копейное древко сломалось о палубу.

Из них четверых, пожалуй, только Василь орудовал копьем с надлежащей ловкостью, хотя и в его руках оно было похоже скорее на морской багор. А впрочем, сейчас большого значения это не имело. Главное, что…

Ш-ш-ших! Когда вспорхнувшая вверх чайка уже падала на них, выставив перед собой когти и клюв-пилу, Василь нанес сильный и точный удар в грудь птице. Копье ткнуло не по перьям даже, а под и против них. Наконечник, подцепив и приподняв оперение, глубоко вошел в жирное тело. Помор насадил чайку на острие, как рыбу на острогу.

Пронзенная тварь забилась, захрипела, захлопала крыльями. Костоправ шарахнул ее обломком своего копья. Под палкой отчетливо хрястнули кости черепа.

* * *

А сеть трещала и рвалась. Сдерживать орущую пернатую орду за защитной снастью было уже невозможно. Викинги побросали копья и отмахивались от птиц мечами и секирами.

Аскел опустошил магазин пистолета-пулемета, но ни перезарядить свое оружие, ни скинуть с плеча «калаш» Виктора хэрсир не успел. Не смог он и выхватить меч из ножен.

Истошно орущий красно-белый ком, разметав вокруг ворох перьев и кровяной крап, обрушился на предводителя викингов сверху – из прорехи возле мачтового топа. С головы Аскела слетела каска, посыпались пластины разодранного нагрудника. Сам викинг отлетел к пленникам. Упал на залитую кровью и облепленную пухом палубу. А вместе с ним…

«Автомат!» – пронеслось в голове Виктора.

Швырнув копье в прыгнувшую вслед за Аскелом птицу, Виктор подхватил «калаш».

Еще одну чайку, сунувшуюся было из-под копья Василя, Виктор приласкал прикладом. Крылатая тварь отскочила, тряся головой, совсем как маленький крылатый быконь.

Виктор передернул затвор.

Щелк! Ага, магазин не пустой. И патрон – в патроннике.

Щелк! Предохранитель опущен.

Соблазн незамедлительно шарахнуть очередью по Аскелу и его дружине, отбивающейся от птиц, был велик. И все же сейчас придется поступить иначе.

Короткой в два-три патрона очередью Виктор встретил чайку, только что получившую прикладом по башке, но опять бросившуюся в атаку. Во все стороны полетела новая порция перьев и крови. Птица тяжело упала на палубные доски.

Та-дах! Та-да-дах! Та-дах! Та-да-дах!

Еще очередь, еще, еще, еще!

Автомат грохотал над Аскелом, вяло ворочающемся в птичьей крови и перьях. Виктор старался стрелять над головами викингов – в птиц, которые валились на судно сверху. Как бы этого ни хотелось, но команду корабля расстреливать нельзя. Сейчас треклятые морские разбойники оказались временными союзниками.

Патронов он не жалел. Уже не до того!

Пули с легкостью пробивали перьевую защиту и подкожный жир чаек. Над драккаром снова вился снегопад из пуха и перьев и лился кровяной дождь. На снасти, палубу и в воду падали убитые и раненые птицы.

Потом рожок опустел.

А потом…

– А-а-а, мля! Улепетывают, мля! Хренокрылы долболетные, мать их растудыж! – оглушил Виктора вопль Костоправа.

Раздались торжествующие крики викингов. Порыв ветра сдул липшие к лицу пух и перья, и Виктор увидел, как орущие белые птицы отрываются от корабельных снастей, поднимаются вверх и поворачивают назад, а дружинники Аскела добивают раненых и запутавшихся в рваной сети тварей.

Глава 21

Что-то подсказывало Виктору: вряд ли чаек спугнул его автомат. Дело, наверное, все-таки в другом. Сильно отдалившись от гнездовья, твари сами решили повернуть обратно. Мутировавшие чайки – не враны. Белые морские птицы, в отличие от черных лесных, оказались слишком привязаны к своей территории. Как там говорил Аскел: «Талеко от сфой кнесто эта птица не полетит».

Наблюдая за оставшейся позади крикливой и сильно поредевшей стаей, Виктор гадал о причинах такого поведения. Может, инстинкт такой у мутантов выработался: за родные пенаты – ни-ни. А может, в их фьорд по случайности или по неведомому замыслу упала во время Бойни какая-то особенная гадость. Или ее, гадость эту, туда принесло уже после Бойни, как мертвую подводную лодку, на которой поморы обнаружили карту военных объектов. И теперь во фьорде-Котле, мимо которого так боятся плыть викинги, созданы некие условия, не позволяющие его обитателям долго находиться вовне. Кто знает? Да и какой смысл об этом узнавать сейчас?

Пожалуй, что и никакого.

Чайки уже казались далеким безобидным облачком, плывущим над волнами вдоль скалистых берегов.

– Молотец, рус-персеркр, фы фсе хорошо трались, – послышался голос Аскела. Рука хэрсира цапнула «калаш», который держал Виктор. – Теперь оттай афтомат, Солото.

Предводитель викингов выглядел весьма потрепанным. На виске и щеке – глубокие царапины, пластиковый нагрудник разодран в хлам, на рваном поддоспешнике под располосованной птичьими когтями кольчугой алела кровь, из бороды выдрана пара шнуров-косичек, от чего подбородок хэрсира тоже сильно кровоточил.

– Тай афтомат, – настойчиво повторил викинг и дернул оружие.

Виктор разжал пальцы. Какой прок держаться за пустой ствол? В рожке все равно не осталось патронов.

– Оттайте копья, – то ли попросил, то ли потребовал Аскел у остальных.

Все? Виктор усмехнулся. Мутанты улетели, и их берсеркерство закончилось. Пленные берсеркеры могут дальше отдыхать на привязи.

Собственно, оружие сейчас оставалось только у Василя и Змейки: копье Виктора и обломки Костоправова копья уже утащили чьи-то проворные руки.

Помор и Стрелец-баба переглянулись друг с другом, покосились на Виктора… Виктор кивнул. А что они смогут сделать с двумя копьецами против оравы вооруженных викингов. Василь и Змейка отдали оружие.

– Спасипо! – вполне искренне поблагодарил Аскел. – Фы нам помокли. А ты – викинг кивнул Виктору, – спас мой шизнь.

Хэрсир добавил еще несколько слов на своем языке, обращаясь уже к своим воинам. И – вот ведь приятная неожиданность! – викинги сняли с пленников цепи. Кандалы звякнули о залитую птичьей кровью палубу и вскоре исчезли в трюме.

– На корапле фы теперь сфопотны, – объявил предводитель морских разбойников. – Путете помокать.

– Ох, уж я бы тебя помакал, морда твоя викингская, – чуть слышно прошипел Костоправ, но, к счастью, не был услышан и к еще большему счастью развивать свою мысль лекарь не стал.

«Так-так-так, – мысленно подвел итог Виктор, – оружия нам еще не доверяют, но уже освободили. Пусть пока только в пределах корабля, однако прогресс – налицо». Теперь он был даже рад налету чаек. А вот об Аскеле этого не скажешь: хэрсир выглядел так, будто и не было победы над мутантами. Вожак викингов озабоченно хмурился и тяжко вздыхал. Странное дело, вообще-то. Птицы хоть и поранили несколько человек, но насмерть-то никого не загрызли и не растерзали. И корабль почти не пострадал.

Аскел раздраженно отдавал приказы своим дружинникам, снимавшим со снастей и мачты обрывки никуда уже не годной сети. Кормщик выключил движок. Судно снова шло на парусе и веслах. А это свидетельствовало о том, что новых опасных мест впереди не ожидалось. Однако хэрсир по-прежнему был хмур и мрачен.

– Чего смурной такой? – не удержался от вопроса Виктор.

– А? – не понял Аскел. – Что есть «смурной»?

– Грустный почему?

– Потому что потерял колофу, – убитым голосом сообщил Аскел.

– У тебя же с головой, вроде бы, все в порядке, – удивился Виктор.

– Та, мой колофа есть поряток. Но колофа корапля не есть поряток, – Аскел кивнул на нос судна.

– Подумаешь, беда! – пожал плечами Виктор. – Черепушку драконью потеряли – и фиг с ней. Сами выжили, судно уцелело – да и ладно.

– Нет, – качнул головой викинг. – Это не «фик» и не «та и латно». Это пета. Корапль пес колофа – как колый челофек!

– Так ваши берсеркеры, я слышал, тоже сражаются голыми – и ничего.

– Персеркр пьется пез рупашки, но не снимает перет поем штаны, – печально заметил Аскел.

– Ну, ты сравнил! Украшение на корабельном носу – это не штаны.

– Ты не понимаешь, рус! Это есть польше, чем штаны. Это есть снак топлести, слафы и фоинской утачи. Пока корапль песколофый, ф пою не путет счастья.

* * *

Лекарское искусство Костоправа еще выше подняло статус пленных рус-берсеркеров. Правда, за врачевание пораненных чайками викингов лекарь взялся неохотно. Согласился только после долгих уговоров Виктора и Змейки, которые хотели как можно скорее войти в доверие к Аскелу и его команде.

Зато душеньку свою Костоправ теперь отводил по полной программе. Во время лечебных процедур он крыл новых пациентов таким матюками, что странно было, как от их тяжести драккар еще не пошел ко дну.

Отдельно доставалось тем, кто на скорую руку и совершенно бестолково (по мнению Костоправа, разумеется) собрал в плавание нехитрую аптечку. Содержимое спрятанного в трюме небольшого ящичка с лекарским запасом Костоправ раскритиковал последними словами. Что, однако, самому ему ничуть не мешало грызть взятые из той же аптечки палочки, облегчавшие симптомы морской болезни.

Впрочем, браниться Костоправ мог сколько угодно и совершенно безнаказанно: даже сносно говоривший по-русски Аскел был не в состоянии постичь его хитроумных словесных конструкций.

А вообще викинги уже относились к пленникам почти как к членам команды. Виктор, Василь, Костоправ и даже Змейка оказывали посильную помощь в непростом моряцком деле. Иногда – садились на весла, что, кстати, у северных морских разбойников считалось не постыдным рабским трудом, а занятием, достойным свободного человека.

Время шло. Они запоминали и учились, учились и запоминали. Пригодится… В их положении не следовало пренебрегать морской наукой. Нужно было знать, как управлять драккаром, ведь рано или поздно этим придется заняться вплотную. И притом вчетвером, без команды. От мысли угнать судно Виктор не отказался, а знаний, полученных на коче, могло не хватить. Поэтому и учились. Поэтому и запоминали…

Оружия, правда, русам по-прежнему не выдавали, однако и пригляд за ними был уже не такой строгий. Наверное, при желании и определенной удаче они смогли бы сбежать и скрыться в береговых скалах. Вот только зачем? И куда потом податься? Где искать Костянику и карту поморов?

Виктор и его спутники с самого начала решили придерживаться другого плана. Так что пока им с викингами было по пути.

Судно снова двигалось вдоль изрезанных фьордами берегов. Видимо, здесь начинались относительно безопасные воды и суша. По крайней мере, морские разбойники больше не боялись останавливаться на ночевки в укромных заливах.

Порой на берегу виднелись дымки, указывавшие на близость человеческого жилья. Иногда попадались рыбачьи лодки, с которых им что-то кричали и махали руками. А однажды навстречу – рядом совсем, на расстоянии копейного броска, – проплыл драккар. Вооруженные воины с чужого корабля, смеясь, указывали на пустой нос судна, где от сбитого чайками драконьего черепа остались лишь гвозди, крючья и обрывки ремней. Команда Аскела мрачно молчала и не отвечала на насмешки. Наверное, действительно башка дракона на корабельном носу многое значила для викингов.

Однако серьезных неприятностей в пути не возникало. Лишь пару раз вдали над гребнями волн показывались спины каких-то огромных – явно больше драккара – существ, от которых Аскел старался держаться подальше. Неведомые гиганты, как понял Виктор, не были безобидными. При их появлении викинги сразу сворачивали к берегу и пережидали в ближайшем фьоде, пока неведомая морская тварь не скроется из виду.

За одну из таких тварей Виктор поначалу принял и огромную бесформенную массу, возвышающуюся над водой. Однако на этот раз Аскел не стал уводить судно в укромную гавань. Наоборот – корабль хэрсира двинулся прямиком на чудовище.

Как вскоре выяснилось, их судно в этих водах было не единственным. Возле неподвижного гиганта Виктор разглядел еще пару викингских драккаров со спущенными парусами и несколько юрких лодчонок.

Интересно, что там происходит? Викинги забили морского гада и теперь заняты его разделкой?

На воде появились радужные маслянистые пятна. Кровь неведомого существа? Нет, никакая это не кровь.

– Ма-а-ать-перема-а-ать! – изумленно протянул Костоправ. – Да тут нефти – хоть жопой жри!

* * *

А ведь и правда! «Кровь» на самом деле была не чем иным, как сырой нефтью. На волнах покачивалась самая обычная нефтяная пленка, а борта кораблей и лодок, к которым приближался драккар Аскела, покрывали блестящие жирные разводы деготного цвета. Перемазанные нефтью люди в лодках тоже были черны, как африканские работорговцы, с которыми Виктор имел несчастье познакомиться в южном приморском городке с незамысловатым названием Бухта.

Высившаяся над водой «тварь» при ближайшем рассмотрении оказалась то ли островом, то ли полузатопленным искусственным сооружением, из которого, по всей видимости, и попадала в воду нефть. Странная конструкция: камень, дерево, пластик, ржавое железо, какие-то трубы. А вокруг колышется на волнах радужная пленка.

Течение и ветер уносили разлитую нефть в противоположную от драккара Аскела сторону, однако в море уплывало не все. Люди на лодках не давали нефтяному пятну расползтись.

Водное пространство вокруг «твари»-острова опоясывали невысокие плавучие оградки из дерева и пластика, удерживаемые многочисленными поплавками и невидимым под водой балластом. С драккаров словно кинули гигантский аркан, и теперь викинги постепенно затягивали петлю, уплотняя и утолщая черную маслянистую пленку, оказавшуюся внутри. Люди в лодках аккуратно черпали нефть через низкие борта.

– Что это? – поинтересовался Виктор у хэрсира.

– Платформа, – ответил Аскел, хмуро наблюдая за возней в море. – Это есть старая платформа тля топычи нефти.

Перепачкав борта черной жижей, их драккар подошел к ближайшему судну нефтесборочной команды.

Какое-то время викинги перекрикивались по-своему, затем корабль Аскела вышел из нефтяного пятна и лег на прежний курс.

Настроение хэрсира еще больше испортилось. Виктор попытался выяснить, что случилось.

– Опять раслиф! – горестно вздохнул Аскел.

Под разливом явно подразумевалась какая-то неприятность.

Из дальнейших объяснений Виктор узнал, что Бойня не затронула норвежские нефтяные платформы. По всей видимости, стороны, сражавшиеся за власть над миром, поначалу берегли их, как и сибирские скважины, надеясь заполучить ценные «трофеи», а потом стало уже не до них.

Большинство платформ, переживших глобальную войну, правда, не смогли противостоять разрушительному воздействию морской воды и времени, но некоторые шельфовые месторождения, расположенные на мелководье, все же удалось спасти. Хотя, конечно, «мелководье» тут понятие относительное. На таком мелководье драккар затонет так, что даже мачты видно не будет.

Тем не менее, ценой невероятных усилий на месте разрушающихся платформ были сооружены небольшие островки и заново налажена добыча сырья. Сочащееся из скважин «черное золото» удавалось худо-бедно контролировать. Викинги до сих пор потихоньку собирали и перерабатывали нефть.

Разумеется, те крохи, которые они получали сейчас, не шли ни в какое сравнение с ежесуточными тысячами баррелей до Бойни. Но с другой стороны… Больше ведь не требовалось снабжать топливом промышленность, не нужно было заправлять миллионы прожорливых автомобилей и отсутствовала необходимость танкерами и трубопроводами отправлять углеводороды на экспорт. А для собственных нужд того, что удавалось добыть, викингам пока хватало.

– Но сейчас нато польше топлифа, – сокрушался Аскел. – Ф польшой похот ефо нато мноко-мноко. А тут раслиф!

Да, видимо, авария накануне морского похода на Запад оказалась совсем некстати.

Виктор оглянулся. За кормой еще было видно, как викинги собирают с моря разлитую нефть. Потом, наверное, будут очищать и перегонять. Надо полагать, это непростое и трудоемкое занятие. Жить набегами куда как проще…

– Латно, – махнул рукой Аскел, отгоняя невеселые мысли. – Софсем скоро приплыфем томой. Мошет пыть, еще састанем ярла Хенрика.

Что ж, застать ярла, который увез с Соловков Костянику и крестоносца с поморской картой, было бы неплохо.

Хэрсирское «софсем скоро», правда, растянулось еще на три дня пути.

Глава 22

Селение викингов располагалось в глубине фьорда, далеко вдающегося в сушу. «Стейнхьер», – так назвал поселок Аскел. Костоправ тут же переименовал чужое языколомательное словечко на свой лад.

– К Стохеру, едрить его, стало быть, подплываем, – пробормотал лекарь, задумчиво глядя на приближающийся берег и нимало не стесняясь присутствия Змейки.

Хотя Змейку трудно было смутить. Такая сама кого хочешь вгонит в краску.

Судя по старым развалинам, когда-то давно, еще до Бойни, во фьорде располагался небольшой скандинавский городок. Теперь же на значительном удалении от него находился маленький поселок, для которого даже неприличное название, придуманное Костоправом, звучало преувеличенно громко.

«Возможно, «Стохер» для такой деревушки – это слишком… много, – с улыбкой подумал Виктор. – Полста – еще туда-сюда, а вот сто…»

Впрочем, насколько он понял из рассказов Аскела, подобных селений по окрестным берегам было разбросано немало. Но именно Стейнхьер, являвшийся родовым гнездом и резиденцией ярла, считался здешним центром. Столица, типа.

Несколько приземистых домов, обложенных с боков и покрытых сверху торфом, походили, скорее, на небольшие холмики или курганчики со срезанной вершиной. Лишь поднимавшиеся к небу дымки из отверстий в крышах свидетельствовали о том, что здесь живут люди.

Четыре самых больших сильно вытянутых дома стояли в центре селения, огораживая ровную утоптанную площадку. Домики попроще и поменьше расположились по краям. Там же находились и хозяйственные постройки.

Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь! Над поселком плыл кузнечный звон.

– Оружие, небось, куют, мать их, – угрюмо проговорил Костоправ. – К походу, падлы, готовятся.

Стейнхьер окружало кольцо земляного вала, укрепленного камнями, бревнами и обмазанным глиной плетнем. Над нехитрыми укреплениями возвышалась пара пулеметных вышек и торчали закопченные трубы.

«Огнеметы», – догадался Виктор. Видимо, для обороны поселка от врагов и мутантов викинги не жалели ни патронов, ни нефти. Это в дальних набегах на чужие территории морские разбойники старались захватить неповрежденную добычу и побольше живых пленников.

Обороняя свою землю, о трофеях и рабах викинги думали в последнюю очередь.

Драккар пристал к небольшому дощатому причалу. К кораблю тут же высыпали гомонящие женщины, дети и вышли несколько бородатых воинов при оружии.

Началась разгрузка, к которой викинги привлекли и пленных русов. Прямо тут же, на причалах, вспыхнула бойкая торговля. Василь, стиснув зубы, угрюмо смотрел, как дружинники Аскела распродают и меняют привезенное из Соловков добро. Впрочем, долго наблюдать за этим не пришлось: через невысокие деревянные ворота с тяжелыми створками пленников провели в селение.

Виктор оценил количество и расположение дозорных на укреплениях. Вывод оказался неутешительным: ни подойти к селению, ни покинуть его незаметно было нельзя.

– Пешать не нушно, рус, – предупредил хэрсир, будто прочитав его мысли. – Отсюта фас не фыпустят, и фоопще… Чтопы упешать, нушно снать, кута пешать. Чушак не снает, кте стесь есть опасно, а кте – нет. Поэтому рап, который упекает – опычно умирает.

Аскел говорил об этом спокойно, без тени сомнения, как о чем-то будничном и само собой разумеющемся. И хотя бежать пока никто не собирался, слушать подобные рассуждения было все-таки неприятно.

– А кто не умирает и попатает в плен снофа – тот остается рап нафсекта, – закончил хэрсир и поманил пленников за собой: – Пойтем покашу.

Они оказались во дворе небольшой кузницы, которая и являлась источником непрекращающегося – дзинь-нь-нь! дзинь-нь-нь! дзинь-нь-нь! – звона. Подошли к широким, распахнутым настежь дверям, заглянули внутрь. Багровые отблески пламени из горна освещали могучего и заросшего, как котловое дерево кроновым мхом, кузнеца. Прожженный в нескольких местах кожаный фартук, наброшенный на голое тело, грязные толстые перчатки, опаленные борода и густые брови, мокрые волосы, стянутые засаленной лентой, безрадостное, отрешенное лицо.

Мастер размеренно бил увесистым молотом по прямой полоске раскаленного металла, которую он держал клещами и в которой уже угадывались очертания широкого клинка.

Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь!

Звенело железо, сыпались искры. Кузнец работал усердно, но как-то без души, что ли, без энтузиазма. Не так, как трудились сибирские кузнецы. И, в общем-то, понятно, почему…

После Бойни и полного уничтожения промышленности пришлось заново осваивать подзабытое кузнечное дело. Что ж, нужда прижала – освоили. Теперь хорошие мастера ценились и пользовались уважением, но Виктор никогда еще не видел, чтобы кузнеца приковывали к наковальне. Между тем, ноги этого молотобойца были до крови натерты массивными кандалами, а по земляному полу змеилась толстая цепь.

Дзинь-с-с! Кузнец прекратил работу и, на время позабыв об остывающем металле, повернул голову к вошедшим. Взгляд под кустистыми бровями был взглядом сломленного человека. На миг Виктору показалось, что на него смотрит поморский староста дед Федор. Глаза – ну точь-в-точь такие же.

Из полумрака послышался резкий оклик. Кузнец снова поднял молот. И опять зазвучало размеренно и монотонно…

Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь! Дзинь-нь-нь!

В кузнице трудились еще три дюжих подмастерья. Один раздувал горн. Второй прожигал дырки в пластиковых пластинах, заготовленных для панциря или нагрудника. Третий крепил к клепаному шлему пластиковый же рог. Подмастерья, в отличие от кузнеца, на цепь посажены не были. Судя по всему, они являлись свободными викингами, и их задача заключалась не столько в том, чтобы помогать кузнецу, сколько в том, чтобы следить за ним. Под присмотром трех крепких молодчиков кузнец не мог ни перебить цепи, ни расковать себя. Хотя когда-то, похоже, пытался: на спине виднелись зарубцевавшиеся шрамы давних и жестоких побоев.

– Пленный саам, – объяснил Аскел. – Лучший куснец в окруке. Са хорошую рапоту ему опещали сфопоту. Он не сахотел хорошо рапотать, а сахотел пешать. Люти ярла смокли поймать ефо раньше, чем куснеца сошрали мутанты. Теперь он никокта не путет сфопотный. Теперь он стохнет на цепи.

Пример был весьма наглядный и убедительный.

– Никокта не запыфай о сутьпе этофа саама, рус, – многозначительно закончил хэрсир.

«Да уж, забудешь о таком, как же», – подумал Виктор, с сочувствием глядя на несчастного кузнеца. Здоровый, сильный, мускулистый, но отчаявшийся и утративший надежду и волю к свободе человек производил гнетущее впечатление. Вслух Виктор, впрочем, ничего говорить не стал. Костоправ, Василь и Змейка тоже промолчали.

* * *

– Аскел! – на выходе из кузницы их остановил незнакомый краснорожий здоровяк с перебитым носом, уродливым шрамом на полморды и неприятной кривой улыбкой. Отнюдь не ослепительной, кстати: зубов во рту краснорожего сильно не хватало, а те, что еще уцелели, были желтыми, как пластмасса, пролежавшая несколько лет на солнце. Зато на викинге щегольски блестели начищенный шлем с высоким гребнем и пластинчатый панцирь.

– Арне? – не столько обрадовался, сколько удивился хэрсир.

Скандинавы перекинулись несколькими фразами. Как показалось Виктору, особой приязни между ними не было. Оба лишь пытались изобразить пристойную случаю вежливость. Но невооруженным взглядом видно: эти двое явно не дружат. Похоже, давние соперники, хотя и непонятно в чем.

Аскел задал какой-то вопрос Арне. Тот ответил. Виктор уловил знакомые слова «ярл» и «Хенрик». Насторожился.

– Василь, о чем они? – тихонько поинтересовался он у помора.

– Говорят о Хенрике. – Василь, внимательно вслушивавшийся в чужую речь, подтвердил его догадки.

– Что говорят-то?

– Что ярл взял припасы, топливо и оружие и отплыл с неделю назад.

«Опоздали! – сокрушенно подумал Виктор. – Все-таки мы опоздали!»

– А…

Задать следующий вопрос он не успел. Помор ответил раньше:

– С ним были крестоносцы и пленница.

Ага, судя по всему, Костяника жива и по-прежнему находится на драккаре Хенрика. Брат Себастьян с картой – тоже. Что ж, Аскел наверняка скоро поплывет за своим ярлом. Значит, расставаться с хэрсиром пока нельзя.

Взгляд Арне тем временем недвусмысленно скользнул по Змейке. Краснорожий хмыкнул. Что-то небрежно проронил, ткнув пальцем в Стрелец-бабу.

– Чего, мля? – теперь встрепенулся Костоправ. – Чего он трендит, а, Василь?

– Змейка ему понравилась, – хмуро ответил помор, отводя глаза.

Виктору показалось, что Василь объявил об этом в щадящих выражениях. Наверное, лекарь тоже это понял.

– Ах он чмо безносое! – Костоправ сжал кулаки. – Да я ж этому уроду башку и яйца поотрываю нахрен и местами поменяю! А сейчас? Сейчас че он там вякает, Василь?

– Просит продать Змейку, – обреченно вздохнул помор.

– Хренасебешеньки! Слышь, ты, мурло краснорожее, мать твою под быконя! – теперь Костоправ обращался непосредственно к Арне. – А жирно не будет?! А задница, едрить ее, не слипнется?! Ишь, сука, губу как раскатал! Ничего, родной, я тебе губу эту твою долбанную сейчас на жопу, мля, натяну, а жопу – на губу!..

Костоправ закипал и уже готов был перейти от слов к делу, но все его бурное возмущение и угрозы вызвали у Арне лишь беглый насмешливо-удивленный взгляд, брошенный вскользь. Конечно, если бы краснорожий понимал хотя бы малую часть из той брани, которую изливал на него лекарь, он бы, наверное, отреагировал иначе. Однако викинг не мог в полной мере оценить красноречия Костоправа. А вот к прелестям чужой пленницы он явно был неравнодушен.

Арне вновь сосредоточился на Змейке, чуть ли не раздевая девушку взглядом.

Стрелец-баба не по-доброму прищурилась, изготовившись дать отпор. Ох, не хотелось бы, чтобы дошло до этого, но… Виктор на всякий случай тоже прикинул, с какой руки лучше вмазать краснорожему, чтобы свалить его наверняка и сразу. Да и Василь, судя по всему, приготовился ввязаться в драку.

К счастью, обошлось.

Аскел ответил краснорожему со сдержанной холодной улыбкой. Тот фыркнул, скривился. Отошел.

– А теперь чего? – потребовал Костоправ. – Чего наш сир херов сказал?

– Сказал, что пленников не продает и не советует связываться со Змейкой, – перевел Василь. – Сказал, что сунувшийся к ней берсеркер погиб.

– Ну че, правильно сказал, мля! – удовлетворенно кивнул лекарь.

Викинги разошлись, явно недовольные друг другом.

– Путет пир, – объявил Аскел, повернувшись к пленникам. Выглядел он скорее озабоченным, чем обрадованным. – Фоины толшны отпрастнофать фосфращение и начало нофофо похота. Фы пойтете со мной. Фам не нато хотить самим по поселку. Мокут пыть неприятности.

– Из-за него? – Виктор кивнул в спину удаляющемуся викингу.

– Ис-са нефо тоше. Он прифык топифаться, чефо хочет. А сейчас он сахотел её, – Аскел кивнул на Змейку.

– К-козлина жопоногая! – недобро протянул Костоправ.

Виктор хотел знать о краснорожем викинге больше.

– Кто это? – спросил он.

– Хэрсир Арне, – хмуро ответил Аскел.

– Хэрсир? Как ты?

– Как я, – со вздохом подтвердил Аскел. – Меня не пыло, кокта уплыфал Хенрик, и ярл остафил ефо фместо сепя. Теперь Арне стесь есть наместник ярла.

Подумав, Аскел добавил:

– Арне шатный и опасный челофек.

– Все вы жадные, – буркнул Костоправ.

– Не фсе, Хрентепе! – возразил Аскел. – Я не есть шатный.

Вопрос был, конечно, спорный, и даже очень. Что, если не жадность, побуждала Аскела отправляться в морские набеги? Впрочем, развивать эту тему сейчас не стоило, и Виктор поспешил перевести разговор на другое.

– Вы с ним не ладите? – спросил он. – С Арне этим?

– Арне тафно хочет пыть ярлом, – задумчиво ответил Аскел. – Очень хочет. И он мошет стать ярлом, если Хенрик не фернется.

– Можно подумать, ты не хочешь? – усмехнулся Василь.

– Хочу, – нахмурился викинг. – Но я – не он. Я – моку. Я – тостоин пыть ярлом.

В его голосе прозвучала непоколебимая уверенность.

* * *

Грандиозная пирушка, которую закатили викинги Стейнхьера, проходила в самом большом доме селения. Насколько понял Виктор, это было жилище вождя-ярла, отбывшего в поход. Теперь здесь всем распоряжался Арне. Причем по-хозяйски так распоряжался, словно Хенрик уже сгинул в западных водах.

«А может, праздник устроен для того, чтобы поскорее выпроводить и Аскела с верными ему людьми?» – подумалось Виктору.

Над засыпанной углями ямой жарилась туша секача. Еще одна – уже запеченная до аппетитной хрустящей корки – лежала на огромном блюде. Широкие столы были уставлены нехитрыми яствами и жбанами с пивом и брагой. Глиняная и деревянная посуда соседствовала с пластиковой, изготовленной еще до Бойни. Кое-где поблескивало начищенное серебро, мельхиор и даже золото. На длинных лавках и земляных скамьях вдоль стен не осталось свободных мест. Кажется, на пир собрался весь поселок. Веселье начиналось, в просторном доме становилось все шумнее.

Пленников за столы, разумеется, не пустили. Аскел оставил их в темном углу за закопченными столбами, поддерживающими крышу, и приставил к руссам двух вооруженных воинов – то ли для пригляда, то ли для охраны от людей Арне. Часовые явно были недовольны тем, что им не доведется принять участие в пирушке, но недовольство свое пока держали при себе.

Виктор подумал, что, наверное, вчетвером они смогли бы разоружить стражу и, возможно, даже пробиться к выходу. Но зачем? Как ни крути, но впереди их все равно ждет совместное плавание с Аскелом. Нужно было догнать ярла.

Утолившие первый голод и опустошившие первые кубки и чаши викинги вдруг примолкли. Взгляды присутствующих обратились к невысокому худощавому и немолодому уже человеку с длинными, рано поседевшими волосами, собранными на затылке в хвост. Незнакомец выглядел не воинственно, не внушительно и не богато. Однако все сейчас смотрели в его сторону так, словно ждали от седого чего-то очень важного. Кто-то вежливо обратился к нему и, похоже, о чем-то попросил. Аскел поддержал просьбу, причем хэрсир, сидевший вместе с Арне во главе самого большого стола, говорил с седым как с равным.

Гудение за столами стихло окончательно. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге, заговорил загадочный незнакомец. Сначала – негромко и отрывисто, потом его голос окреп, зазвучал уверенно и звучно.

Седой говорил долго, протяжно и как-то по-особенному, совсем не так, как викинги общались между собой. Прикрыв глаза, он все говорил, говорил, говорил и умолкать, похоже, не собирался.

Никто не смел его перебить. Викинги внимали каждому слову оратора.

– Кто это? – шепотом поинтересовался Виктор у Василя. – Жрец? Предсказатель?

– Скальд, – ответил помор. – Ну, Сказитель по-нашему. Былины поет.

Собственно, Сказитель викингов не пел даже, а скорее начитывал на память. В руках у него не было никакого инструмента. Музыка не звучала. Но ухо все-таки улавливало своеобразную мелодику и рваный ритм.

Викинги слушали, затаив дыхание. Виктор тоже поневоле вслушивался в чужую речь.

Хрипловатый голос скальда звучал мужественно и красиво. И – странное дело: даже не зная языка, на котором рассказывалась чужая былина, Виктор, тем не менее, отчетливо различал шум волн, вой ветра, скрип уключин, крики берсеркеров и звон металла.

– О чем он… – Виктор осекся.

Как спросить правильно? Поет? Нет, песни как таковой ведь не было. Говорит? Но это была не простая обиходная речь.

Василь хмурился, пытаясь уловить суть сказания.

– Тяжело понять, – не сразу произнес он. – Много незнакомых слов. Но, судя по всему, скальд восхваляет отплывшего в поход ярла.

Виктор мельком взглянул на Арне. Пожалуй, лишь на его красной физиономии не было сейчас воодушевления и благоговения. Скальда наместник Хенрика слушал с кислой миной. В глазах Арне читались плохо скрываемая скука и недовольство.

Похоже, этот парень хочет слушать сказания, воспевающие его собственные подвиги, а не чужую доблесть. Но, видимо, не сложили еще былину в честь хэрсира Арне. Нечего, наверное, было воспевать.

Почему-то эта мысль показалась Виктору приятной. Краснорожий ему не понравился сразу. Немудрено, что они с Аскелом на ножах. Хотя, конечно, и Аскел тоже не подарочек – тот еще разбойник, как ни крути, – но он хотя бы умеет признать чужие заслуги: вон как заслушался.

Скальдова былина закончилась. Слушатели замерли, как завороженные. На несколько секунд воцарилась тишина. Потом воздух взорвался от восторженных криков. Не скрывая эмоций, викинги наперебой хвалили своего Сказителя и радовались, как дети. Снова полились в ковши брага и пиво, снова челюсти впились в сочное мясо.

* * *

Скальд тоже немного поел вместе со всеми и отпил хмельной браги из пластиковой чаши. Немного подкрепившись, он обвел викингов взглядом затуманенных глаз, словно бы видевших нечто, недоступное остальным.

Следующую былину скальд затянул сам, без просьб и уговоров. Он словно бы рассказывал ее для себя, а не для окружавших его благодарных слушателей. А может, и правда – для себя.

Начало потонуло в гомоне голосов, но пирующие быстро смекнули, что происходит. Викинги зацыкали друг на друга, и через несколько секунд в огромном доме вновь звучал только сильный голос Сказителя.

На этот раз речь скальда лилась плавно и куда больше походила на песню без музыки. Песню негромкую и печальную.

Лица захмелевших слушателей стали задумчивыми и отстраненными. Только Арне по-прежнему выглядел недовольным. Новое сказание тоже не пришлась по душе наместнику ярла.

– Василь, а эта былина о чем? – спросил Виктор.

– О том, что жизнь коротка, а успеть сделать в ней надо многое, – прислушиваясь к словам, начал переводить Василь. – Скальд зовет викингов в поход на Запад, за славой, богатством и приключениями, чтобы оставить после себя достойный след, чтобы скоротечная жизнь не была прожита зря и чтобы заставить потомков называть себя героями.

Один из охранников раздраженно шикнул на пленников. Видимо, их перешептывание мешало слушать.

Василь замолчал. Виктор задумался.

Насчет скоротечности человеческой жизни Сказитель викингов, конечно, прав – тут не поспоришь. Люди живут теперь катастрофически мало. Не так мало, как, например, зеленокожие дикари из Котлов, но все же… После Бойни само время сдвинулось и потекло быстрее. Вернее, нет, не то, не так. Время, как и всегда, течет с прежней неумолимой неспешностью и неспешной неумолимостью, просто проживать его мы стали быстрее. Люди теперь раньше взрослеют, мужают, стареют и умирают. Возможно, дали о себе знать тяжелые условия, в которых оказались остатки человечества после гибели цивилизации. Возможно, глобальная Бойня наложила свой отпечаток даже на отдаленные и глухие уголки, считавшиеся безопасными, но все же не могущими быть таковыми в полной мере, когда на планете смешались чистая и грязная вода, чистая и грязная земля, чистый и грязный воздух. А возможно, люди, выживая с таким трудом, просто сами постепенно утрачивают волю к жизни.

Сейчас в четырнадцать – пятнадцать лет девушка становится женой и матерью, а юноша – мужем и воином. До тридцати мало кто доживает. А уже в тридцать пять – сорок человек считается древним старцем, хотя таким долгожительством могут похвастать лишь единицы. Да, человеческий век стал слишком короток. За столетие сменяется по три-четыре поколения. И ощущение стремительно уходящего времени не может не беспокоить. Другое дело – как им распорядиться. Кто-то тратит отпущенное ему время на созидание, а кто-то – на разбой, набеги, разрушение и воспевает все это как высшую доблесть.

Слушать такие песни, конечно, волнительно. Под героическую быличку или призывы скальда хорошо мечтать о подвигах на чужой земле и приятно чувствовать, как закипает в жилах кровь. Но только не тогда, когда враги, тоже заслушивающиеся скальдовыми песнями без музыки, захватывают твой дом и убивают твоих близких…

Виктор посмотрел на Василя.

Не тогда, когда они покушаются на твою женщину.

Он перевел взгляд на Костоправа и Змейку.

И не тогда, когда тебя самого захватывают в плен, называют «рапом» и сажают на цепь.

Виктор потер ногу, еще помнящую кандалы, которыми его приковывали к мачте драккара.

Размышляя на эти невеселые темы, Виктор не слышал, о чем говорили два хэрсира во главе большого стола. Да если бы он и услышал, то не смог бы понять ни слова из их беседы.

Между тем Аскел и Арне, еще в самом начале пирушки смотревшие друг на друга с плохо скрываемой неприязнью, давали тем больше воли своим чувствам, чем больше пили хмельной браги и крепкого пива.

Глава 23

– Мне нравится твоя пленница, Аскел, – красное лицо Арне стало прямо-таки пунцовым от выпитого. В руках он держал огромный, изогнутый спиралью рог, наполненный брагой. Сальные глаза смотрели с глумливым вызовом. По губам гуляла похотливая ухмылка. Взгляд Арне скользнул по дальнему углу, где под охранной двух стражников сидели пленные русы. – Очень хочу посмотреть, какова она в постели.

– Думаю, что опасная, – хмуро ответил Аскел. – Вряд ли ты с ней справишься.

– А я бы постарался, – ощерился Арне. – Мне нравится ломать строптивых рабынь. Может, все-таки уступишь русинку? Отдай ее мне, а, Аскел? Подари или продай.

– Нет, – отрезал Аскел. – Эти русы нужны мне самому.

– Зачем они тебе?! – Арне злился и сдерживать злость становилось все труднее. – Ты же уходишь в поход!

– Именно поэтому русы мне и нужны. Ты не видел их в бою. Они дерутся как настоящие берсеркеры.

– Русы-берсеркеры? – Арне презрительно скривился. – Ты еще скажи, что эта девчонка с косой – валькирия.

– Может, и валькирия, кто знает, – задумчиво произнес Аскел. – Очень даже может быть.

– Отдай ее мне! – уже не просил – требовал захмелевший и разгоряченный Арне. – Я еще никогда не делил ложе с валькирией.

– Э-э-э нет, Арне, – покачал головой Аскел. – Валькирии нужны для другого. Их полезнее использовать иначе.

– Ты действительно так сильно надеешься на своих русов?! – брызжа слюной, фыркнул Арне. – Думаешь, они принесут тебе удачу в походе вместо драконьего черепа, который ты умудрился потерять?

– Заткнись, – коротко и емко ответил Аскел.

– Аскел, а ты не боишься ссориться со мной? – заглянул в глаза собеседнику Арне. – Ты не думал о том, что после отплытия Хенрика здесь все стало моим?

– Ничего подобного, – спокойно возразил Аскел. – Ты всего лишь временный наместник, поставленный управлять имуществом хозяина, как выслужившийся рабтрэлл. Я не боюсь тебя, Арне. С чего мне тебя бояться?

– А напрасно не боишься, ой напрасно! – Арне вновь приложился к рогу с брагой.

– Скажи, а почему ты сам не идешь в поход на Запад? – проигнорировав его слова, спросил Аскел. – Потому, что ярл велел тебе остаться? Потому, что ты сам попросил его оставить тебя на хозяйстве? Или потому, что тебе страшно отправляться в такую даль?

– Ты смеешь обвинять меня в трусости? – вспыхнул Арне.

– Пока я только спрашиваю об истинных причинах поступка, странного и непонятного для викинга, – уголком рта усмехнулся Аскел.

– Вероятно, ты слишком глуп, чтобы понять это, – пьяно улыбнулся Арне щербатым ртом. – Но думаю, уже можно открывать глаза глупцам. Все равно ярла ты встретишь теперь только во флоте Инквизиторов, а они вряд ли отпустят вас назад. Когда же вы отправитесь за крестоносцами на край света, – улыбка на красном лице викинга сделалась еще шире и еще глумливее, – когда они погонят вас на убой, как покорных телков, тогда здесь у меня не останется достойных соперников. Хенрик забрал свои дурацкие очки, но он поступил, подобно слепцу, оставив свою власть другому и добровольно удалившись от нее. Я теперь смогу совершать набеги куда угодно и когда угодно. Никому не подчиняясь и ни с кем не деля добычу. Крестоносцы помогли Хенрику захватить поморскую крепость, но даже плодами этой победы он воспользоваться не успел. Ими теперь воспользуюсь я.

Арне под хмурым взглядом Аскела сделал еще несколько больших глотков из рога. Аскел наблюдал, как движется высокий кадык ярлова наместника, и думал о том, до чего же здорово было бы перерезать это горло.

Арне вытер рукавом мокрые усы, отложил опустевший рог и продолжил заплетающимся языком:

– Хенрик взял с собой столько топлива и пороха, сколько мог увезти. – В голосе наместника послышались злость. – Он забрал у нас все патроны к старому оружию, ничего не оставив даже для пулеметов на вышках. Ярл надеется на богатую добычу за океаном, но он уже потерял намного больше. И ты тоже рискуешь потерять многое, если станешь пренебрегать союзом со мной. Ты рискуешь потерять все, Аскел.

* * *

Аскел молча внимал пьяным откровениям Арне. А тот и не собирался останавливаться:

– Вы наслушались скальдовых песен и отплываете за славой и богатством, но на самом деле не известно, что вы найдете на Западе и найдете ли там что-нибудь вообще, или фанатики с черными крестами погубят и себя, и вас. А здесь – знакомые земли и воды. Здесь ясно, что и где искать и чего опасаться. Пусть добычи здесь будет немного, но зато она будет верной. Так что еще большой вопрос, кто выиграет от похода крестоносцев – ушедшие за океан или оставшиеся дома.

– Мы ведь вернемся, Арне, – хрипло сказал Аскел. – И я, и ярл Хенрик, и остальные.

– Ты уверен в этом? – хмыкнул Арне. – Я – нет. У вас впереди долгий и опасный путь по неизвестным водам, в которых плавают невесть какие твари. Вы направляетесь к неизвестным берегам, на которых лишь Один знает, что сейчас творится. Даже если вы вернетесь, то это произойдет не скоро. А когда произойдет, вы будете ослаблены и обескровлены и вряд ли сможете вновь обрести то, что так неосмотрительно бросили. Здесь к тому времени многое изменится. Оставшиеся усилят свои позиции, а ушедших успеют забыть. Скальды сложат новые хвалебные песни о новых героях.

– О таких, как ты, песен не складывают, – поморщился Аскел.

– Да ну? – тряхнул головой Арне. – Скальды поют о том, что им велят. Они будут хвалить дающую руку и хулить того, на кого она укажет. А люди будут слушать их песни. И люди будут верить скальдам.

Арне пьяно рыгнул. Хохотнул. Продолжил:

– И как ты думаешь, Аскел, сохранит ли ярл Хенрик свою власть? И захотят ли после похода вас впускать в родные селения те, кто к тому времени тоже успеют почувствовать вкус власти? Возможно, я стану новым ярлом, возможно, я даже стану конунгом, объединившим новых ярлов. А ты из-за какой-то девчонки хочешь сделать меня своим врагом. Очень неразумно!

– Ну, положим, и друзьями-то мы с тобой никогда не были, – прищурился Аскел.

– И сдается мне, уже не будем. Правильно ли я понял, что по доброй воле ты не отдашь мне русинку?

– Да, Арне, ты все понял правильно. Русы уплывут со мной. Ты не получишь девчонку.

– А если… – наместник ярла придвинулся к собеседнику, дыша ему в лицо бражным запахом и яростно сверкая помутневшими от хмеля глазами. – Если я вызову тебя на поединок-хольмганаг и предъявлю претензии на твое добро, на твой драккар без драконьей головы и на твоих пленников.

– Хольмганги запрещены… – начал было Аскел, но не успел закончить.

– Запрещены Хенриком, – перебил его Арне, стукнув кулаком по столу. На них начали коситься соседи. Гомон голосов постепенно стихал. Воины старались понять, что происходит между двумя хэрсирами. – Хенрик не желал, чтобы викинги проливали кровь друг друга. Но он сейчас далеко и не факт, что вернется. Я здесь за ярла, и я сейчас волен устанавливать свои законы. В положении наместника есть свои преимущества, – снова улыбнулся щербатой улыбкой Арне. – В моей власти снять запрет Хенрика. Так неужели ты не примешь вызов, если он будут брошен при свидетелях?

– Ты не дослушал меня, Арне, – усмехнулся Аскел. – Хольмганги запрещены, но я буду рад любой возможности сразиться с тобой. Вот что я хотел сказать.

– И славно! – осклабился Арне. – Скальды еще споют о моей победе над тобой!

Он поднялся из-за стола и вскинул руку, призывая внимание собравшихся. Пирующие умолкли. Со всех сторон на хэрсиров устремились настороженные взгляды. Скальд смотрел на них с интересом. Губы его беззвучно шевелились, словно он уже начинал складывать новое сказание.

– Хэрсир Аскел! – грянул в наступившей тишине нетрезвый голос. – Я, хэрсир Арне, прилюдно называю тебя трусом и неудачником, не сумевшим сохранить череп дракона на носу своего корабля! Один отвернулся от тебя, Аскел! Ты не можешь отправляться в западный поход и обрекать на смерть свою дружину. Твой драккар и все, что есть на нем, должно принадлежать более достойному и удачливому. Я предъявляю претензии на твой корабль, имущество, оружие и на твоих пленников, Аскел. Правом, данным мне ярлом Хенриком, я снимаю запрет на хольмганги и вызываю тебя на поединок. Согласен ли ты драться на железе по правилам предков? Принимаешь ли ты вызов или предпочтешь отдать требуемое без боя и покрыть себя позором?

Аскел тоже поднялся из-за стола.

– Принимаю! – разнеслось по притихшему залу.

За столами послышался одобрительный гул. Глаза скальда загорелись: у него появилась тема для нового сказания.

– Когда, на каких условиях и на каком острове будет бой? – с легкой улыбкой, словно о ничего не значащих вещах, спросил Аскел.

– Бой будет завтра в полдень, – оскалился Арне. – На остров не поплывем. Острова далеко, море может быть неспокойным, а такие споры лучше решать быстро и без помех. Деремся здесь, на площади. Бьемся врукопашную, без кольчуг и панцирей. Разбитые щиты не меняем. Победа одного означает смерть другого.

– Я приду, – кивнул Аскел, все так же улыбаясь. Условия его устраивали.

– Завтра будет хольмганг, – удовлетворенно объявил Арне, пытаясь разглядеть в темном углу пленную русинку. – А сегодня можно пировать дальше.

Однако продолжать попойку захотели не все. Аскел молча вышел из-за стола. Вслед за ним потянулась верная дружина. Проходя мимо пленников, хэрсир кивком велел вывести их наружу.

* * *

– Что там у вас стряслось, Аскел? – спросил Виктор, когда они вышли из притихшего дома.

Даже из дальнего закутка, где сидели пленники, трудно было не заметить размолвки двух хэрсиров.

– Арне фсе-таки полошил на нее, – Аскел кивнул в сторону Змейки. – сфой клас…

– Ублюдок! – скривилась Стрелец-баба.

– Сука! – взвился Костоправ. – Гребаная мразь! Я ж ему глаз этот так в рожу вобью, что он вместе с дерьмом из задницы вывалится!

– И теперь Арне хочет телить с ней лоше, – закончил хэрсир мысль, не особо вслушиваясь в реплики пленников.

– Да я его самого так «нателю» – он сидеть, мля, не сможет! – не унимался Костоправ. Лекарь брызгал слюной и рокотал, словно прибой во время шторма.

– А этот ваш Арне не боится остаться без своих причиндалов? – угроза Змейки прозвучала иначе – тихо, вкрадчиво, почти ласково.

– Причинталоф? – Аскел не врубился, о чем речь.

Костоправ повернулся, явно намереваясь возвратиться на пирушку и учинить разборку с краснорожим викингом. Два копья тут же уперлись в грудь лекарю.

– Пр-р-опустите, добр-р-ром пр-р-рошу! – зарычал Костоправ на дружинников Аскела.

– Хрентепе! – хэрсир перехватил Костоправа за плечо.

– Че-че?! – плохо соображая и гневно раздувая ноздри, дернулся к нему тот.

И чуть не напоролся еще на два копейных наконечника и полудюжину обнаженных мечей: викинги Аскела даже во хмелю бдительно берегли своего вожака и на любую опасность реагировали незамедлительно.

– Не устраифай песпорятка, Хрентепе, – четко и внушительно произнес хэрсир. – Иначе путешь упит.

– Плевать! Я щас урою, на хрен, вашего Арне, а потом мы еще посмотрим, кто будет «упит», а кто, мля, не будет!

– Хфатит, рус! – потерял терпение Аскел. – По сакону у тепя нет праф траться с хэрсир!

– Да имел я ваш «сакон»! – в не самой вежливой форме выразил свое отношение к аргументам оппонента Костоправ.

Но, видимо, был неправильно понят.

– Ты не мошешь иметь наш сакон, пока ты не есть сфопотный челофек, – серьезно и внушительно объяснил Аскел. – Кокта ты путешь софсем сфопотен – токта путешь ефо иметь.

Костоправ уже набрал в грудь побольше воздуха, готовясь выдать очередную гневную тираду, но не успел.

– Сафтра я сам терусь с Арне, – закончил Аскел.

Виктор, Василь и Змейка ошарашенно уставились на него. Неужели хэрсир действительно станет драться с другим хэрсиром из-за пленницы. Или дело тут не только в ней?

– Че, мля? – изумленно выдохнул Костоправ. – Завтра, мля?

И после небольшой паузы недоверчиво заключил:

– Ты, мля?

– Я-маля, – ответил Аскел в тон вопросам, не вполне, наверное, осознавая, что именно он сейчас сказал. Однако дальше хэрсир заговорил твердо и уверенно: – Арне оскорпил меня, претъяфил претенсию на мой имущестфо и фысфал меня на пой. Сафтра путет хольмханх. Поетинок.

Василь присвистнул. Виктор, Костоправ и Змейка переглянулись.

– Но это я хочу драться с краснорожим! – попытался еще качать права лекарь.

– И я тоше хочу, – на лице Аскела появилась мечтательная улыбка. – Тафно хочу порупить эту наклую красную рошу. Тепе, рус, по сакону рупить Арне нелься, но мне мошно. Сафтра путет фсе мошно.

Глава 24

Просторный дом, где они провели ночь, наполнял запах гнилого дерева и перепревших листьев. В помятом закопченном котелке бурлило подозрительное варево: в мутной пенистой воде крутились волнистые, лопнувшие и раскрошившиеся шляпки странных – синюшных, в белую крапинку – грибов. Грибочки смахивали на обычные мухоморы, но собирали их явно в котловых лесах: все они несли на себе следы мутаций.

Дружинники Аскела поставили эту неаппетитную похлебку на огонь еще утром и варили ее уже второй час, время от времени подливая воды и подсыпая каких-то тертых корешков. Подменяя друг друга, викинги мешали зелье большой деревянной ложкой. Хэрсир лично контролировал процесс.

Аскел был серьезен, собран и неразговорчив. С пленниками он не общался совсем, со своими дружинниками лишь изредка перекидывался скупыми фразами. Остальные викинги тоже, казалось, не замечают присутствия пленных русов, которые расположились у стены на глиняных скамьях, прикрытых старыми вылинявшими шкурами. Наверное, сейчас можно было бы выскользнуть из дома незамеченными. Будь от этого хоть какой-то прок.

Снаружи выставлена охрана. На улицах – люди Арне. На валу, окружающем селение, тоже бдит стража, а за поселком викингов простирается незнакомая и опасная местность. И главное: пока не найдены Костяника и карта поморов, думать о побеге рано.

Пленники, предоставленные сами себе, наблюдали за викингами и тихонько переговаривались.

– Да что за дрянь такую они там варят-то, едрить?! – морщился Костоправ. – Зелье от морской болезни, что ли? Или завтрак из поганок?

– Завтрак? Фу! – Змейку от подобного предположения аж передернуло. – Вы как хотите, а я эту гадость жрать не буду.

– Я тоже, – буркнул Виктор. Он однажды уже имел дело с котловыми грибами – огненные которые. И это ему очень не понравилось.

– Не думаю, что нас этим угостят, – покачал головой Василь. – Скорее всего, Аскел варит это для себя.

– Ты знаешь, что это? – удивился Виктор.

– Догадываюсь, – кивнул помор. – Я кое-что слышал о таких грибных похлебках.

Он негромко окликнул оказавшегося поблизости воина и задал ему какой-то вопрос на наречии викингов. Дружинник Аскела, против ожидания, не отмахнулся – ответил. Причем подробно и обстоятельно.

– Так и есть, – кивнул Василь. – Это напиток берсеркеров. Викинги специально собирают в Котлах мутировавшие мухоморы и варят их перед важным боем.

– На кой? – угрюмо осведомился Костоправ.

– Викинги верят, что это зелье делает берсеркера непобедимым и неуязвимым для вражеского оружия и обычному человеку тоже помогает в бою. Оно якобы придает сил, притупляет боль и освобождает от страха. Ну, так говорят…

– Чушь! – фыркнула Змейка.

– За что купил – за то и продаю. – пожал плечами Василь.

– Хм, а ведь в принципе такая фигня может быть, – заметил вдруг Костоправ. Лицо его стало задумчивым. Лекарь смотрел на булькающий котелок уже не с брезгливостью, а с профессиональным любопытством.

– Ты веришь в берсеркерские сказки? – удивился Виктор.

– Да какие, на хрен, сказки! – отмахнулся Костоправ. – Я сам собирал котловые травки и корешки с обезболивающим и стимулирующим эффектом. Некоторые действительно на время увеличивают силу и реакцию. Дурь, правда, та еще! И действие у нее скоротечное и неконтролируемое. Это как… – Костоправ запнулся, подбирая подходящую аналогию. – Ну, как вспышка пороха, что ли. Пыхнуло, сожгло все вокруг и погасло. Потом – отходняк и ломка, мля, такая, что жить не захочется.

– Ты что, пробовал? – живо заинтересовалась Змейка.

– Случалось, – поморщился лекарь. Воспоминания были явно не из приятных. – Но до котловых мухоморов у меня дело не доходило.

– А вот Аскела, видать, здорово припекло, – Виктор покосился на вожака викингов.

– Ну да, похоже, у них с Арне давние счеты, – кивнул Василь. – Нашему хэрсиру перед отплытием кровь из носу надо завалить краснорожего.

От глаз помора, конечно, не укрылось то, что и так лежало на поверхности.

«Интересно, – подумал Виктор, – а позволяют ли правила поединка пользоваться допингом из мухоморов? И если да, не воспользуется ли им и Арне тоже?»

Викинги тем временем сняли котелок с огня, перелили варево в пузатый жбан, присыпали сверху какими-то травками и оставили остывать.

* * *

Незадолго до полудня Аскел начал готовиться к поединку. Впрочем, приготовления не заняли много времени. Доспехов надевать хэрсир не стал, оставшись в штанах и рубахе. Видимо, того требовали правила предстоящего единоборства. Аскел лишь водрузил на голову шлем и прицепил к поясу меч.

В доме стояла гробовая тишина, в то время как снаружи, на площади, уже шумел народ, ожидавший схватки.

Аскел зачерпнул ковшом грибного варева и отпил под молчаливыми взглядами дружинников. Видно было, что мухоморная похлебка не столь сладка, как хмельной мед. В хэрсирову глотку она вливалась тяжело и пару раз норовила выскользнуть обратно. Однако Аскел проявил должную твердость духа и желудка. Морщась и борясь с рвотными спазмами, он все же заставил себя сделать несколько больших глотков.

Хэрсир бросил ковш в жбан, расплескав часть содержимого, и долго стоял на месте, закрыв глаза и что-то бормоча под нос. По краю жбана медленно сползал большой осклизлый кусок синюшного гриба. Видно было, как все тело Аскела бьет дрожь. Потом хэрсир тряхнул головой, будто быконь, оглушенный ударом палицы, и вскинул над головой кулак.

Дружинники приветствовали своего предводителя воинственными воплями, однако почему-то старались при этом держаться от него на расстоянии. Не прекращая кричать, викинги начали выходить из дома.

Аскел задержался перед пленниками, возле которых лежал тяжелый круглый щит, обтянутый кожей и усиленный пластиком и железом.

– Теперь молитесь, чтопы я попетил, русы, – оскалился он, поднимая щит. – Иначе Арне фсех фас посатит на цепь, как куснеца, а фашу потруку прикует к сфоему лошу-у-у!

Аскел вдруг взвыл, словно раненый волкопес. Взгляд его помутнел, руки с удивительной легкостью разодрали добротную рубаху на груди и бросили обрывки ткани на пол.

В тот же миг откуда-то снаружи, словно в ответ на вой хэрсира, донеслось полузвериное рычание, свойственное скорее мутанту, нежели человеку.

Аскел выскочил из дома, походя сбив оказавшегося на пути дружинника и даже не заметив этого. Бедняга викинг отлетел в сторону, будто попал под автоповозку. Определенно, мухоморное пойло придало хэрсиру сил, но и мозги затуманило ему не слабо.

Вскоре вся дружина Аскела была на улице. А вот пленникам выйти из дома викинги не позволили: их закрыли внутри, подперев дверь крепкими кольями.

Этот дом при необходимости, наверное, мог служить не только жилищем, но и мини-крепостью. Однако когда тяжелую, похожую на ворота дверь заперли снаружи, дом из крепости превратился в темницу.

Окон нет. Дымоходное отверстие – слишком высоко. Под рукой – ни лестницы, чтобы добраться до дымохода, ни каких-либо инструментов, чтобы высадить дверь, расковырять толстые прочные стены или сделать подкоп. Внутри почти не было мебели. Только стол – старый пластиковый, легкий и потрескавшийся: такой не сгодится ни в качестве тарана, ни как подпорка. Вдоль стен тянулись земляные лавки со старыми шкурами. Даже очаг не выложен камнями, а окружен невысоким глиняным барьерчиком. Еще имелся, правда, деревянный жбан с грибным варевом, но им дверь тоже не выбьешь. Зато между неровными дверными досками имелось несколько щелей, и каждому пленнику нашлось место для наблюдения.

* * *

Дом, в котором их заперли, располагался на небольшом возвышении возле площади в центре Стейнхьера, причем дверью к ней, так что все происходящее там можно было видеть сейчас очень хорошо.

Посреди площади лежал расстеленный и растянутый на колышках плащ. Повторяя его контуры, на земле были очерчены два квадрата. Третий контур образовывали ограждения из обшарпанных и потрескавшихся пластмассовых блоков и переносных орешниковых плетней.

Судя по тому, что зрители толпились за пределами ограды, немудреный заборчик обозначал границы ристалища. На огороженной площадке уже стоял Арне – обнаженный по пояс, вооруженный щитом и секирой, в рогатом шлеме. Видимо, и он принял приличную дозу мухоморного отвара: краснорожего колбасило не по-детски. Рыча и воя, словно зверь, Арне грыз край своего щита.

– Ишь ты, тоже набухался! – хмыкнул Костоправ.

Ага, а вот на ристалище вошел Аскел. Хотя «вошел» – не то слово. Он легко и почти без разбега перемахнул через ограду высотой по плечо рослому мужику. Аскел, как и Арне, был не в себе. Безумное лицо, оскаленные зубы, крик, в котором нет ничего человеческого.

«Вот что делают с людьми мухоморы!» – поразился Виктор.

Поединок начался сразу, без церемоний и боевой брани. Единоборцы просто набросились друг на друга со звериной яростью. Посыпались быстрые и мощные удары. Трудно было поверить, что это дерутся обычные люди.

Бум-бум-бум! – громыхали щиты под мечом Аскела и секирой Арне. А вот звяканья оружия почти не было слышно: поединщики даже не пытались парировать выпады друг друга. Они лишь подставляли щиты под сталь и сами били, били, били… Тупо и сильно, как давешний кузнец-саам по наковальне.

С тяжелых усиленных щитов сыпались щепки, пластик, железо и ошметки толстой кожи. Собственно, только щиты и уберегали сейчас бойцов от верной гибели. При этом оба хотели только одного: поскорее достать противника. Однако мухоморы, давшие Аскелу и Арне недюжую силу, видимо, не прибавляли точности ударам, а скорее, наоборот.

Зрители орали во всю глотку, но даже их крики не могли заглушить воплей поединщиков, яростно напрыгивавших друг на друга и наносящих беспорядочные сокрушительные удары…

Бум!

Бум-бум!

Бум!

Бум-бум-бум!

Тяжелая секира Арне била сильнее, зато меч Аскела рубил чаще. Пока щиты были целы, одно уравновешивало другое. Но очень скоро ненадежная защита должна была рассыпаться, а тогда… Трудно даже предположить, что произойдет тогда и кому достанется победа.

– Вообще-то иногда в поединке-хольмганге участвуют помощники-щитоносцы, – комментировал Василь, наблюдая за боем.

– Зачем? – удивилась Змейка.

– Помогают бойцам прикрываться от вражеских ударов, – пояснил помор. – Но здесь это, наверное, было бы лишним.

Действительно, кому охота оказаться на одной площадке с неистовствующими безумцами, где получить по черепушке от союзника шансов столько же, сколько и от врага? Даже зрители, наблюдавшие за схваткой, опасались подходить к ограждению, за которым бились разъяренные хэрсиры, вплотную.

Плащ в центре ристалища был затоптан и сорван с колышков, а тела воинов покрывали первые раны, неглубокие, нанесенные в основном разлетающимися обломками от щитов, но обильно кровоточащие. Ни Аскел, ни Арне пока своих ран не замечали, но порубленные щиты поединщиков уже без малого не разваливались на куски. А ведь без них ничто уже не помешает рубить тела, не защищенные доспехами. Финал был близок. Кому-то из хэрсиров скоро придется лечь на ристалище. Вот только кому?

Кажется, ответ на этот вопрос начал постепенно вырисовываться.

Аскел одолевал. Его меч, мелькавший в воздухе с невероятной скоростью, кромсал остатки щита противника, словно вран, терзающий добычу, в то время как секира Арне, бившая сильно, но не точно и редко, наносила больше скользящих ударов, а то и вовсе не попадала в цель.

То ли Аскел оказался более опытным бойцом, то ли мухоморы у него были забористее, но сегодня воинская удача явно заняла его сторону.

Зрители орали все громче. Дружинники Аскела как могли поддерживали своего предводителя. Сейчас они всецело были поглощены схваткой и не могли видеть, как вооруженные воины Арне выскальзывают из соседних домов и окружают площадь.

Зато запертые пленники видели все.

– Оба-на! – изрек Костоправ. – Да тут по ходу засада организовалась, мля!

Вот именно: мля! Арне еще до боя попрятал своих бойцов вокруг ристалища. Перестраховался, типа. Ставленник ярла вовсе не собирался проигрывать этот поединок, и что-то должно было произойти.

Нет, уже происходило!

Глава 25

Лучника на крыше дома – того самого, в котором вчера пировали викинги, – Виктор заметил лишь за секунду до выстрела.

В воздухе мелькнула стрела. Но то ли стрелок Арне был никудышный, то ли позиция на крыше – неудобной, то ли мечущийся по ристалищу поединщик оказался трудной мишенью. Сразить Аскела сразу не удалось. Стрела вонзилась сзади в его левое плечо.

Хэрсир в пылу схватки не почувствовал раны – видимо, грибной настой действительно здорово притуплял боль. Меч рубил все так же часто и сильно, а побитый щит отводил удары вражеской секиры. Но оперение, трепещущее над лопаткой мечника, увидели дружинники Аскела.

Негодующие крики вырвались сразу из нескольких глоток. Лучника, уже наложившего на тетиву вторую стрелу, пронзило брошенное кем-то копье, и стрелок скатился с крыши.

На площади началась схватка.

Воины Арне набросились на дружинников Аскела. Те, прижавшись к ристалищной ограде, яростно отбивались от превосходящего по численности врага, стараясь не подпустить его к единоборцам. Между тем поединок хэрсиров продолжался. Однако теперь уже Арне наседал на Аскела. Засевшая в плече стрела все-таки давала о себе знать: движения Аскела были уже не столь стремительны, а удары – не такими сокрушительными, как раньше.

– Завалят Аскела к едрене фене, – угрюмо предсказал Костоправ. – И хрен потом какой скальд чего вякнет. Будут, суки горластые, как миленькие петь, что все, типа, честь по чести было.

Сомнений в исходе поединка не оставалось: раненый Аскел, сам того не замечая, быстро слабел, а его дружина, отбивавшаяся от врага, ничем не могла помочь своему хэрсиру.

Однако становиться пленниками Арне никому не хотелось. Аскел перед поединком популярно объяснил, что ждет русов в этом случае. А безрадостная перспектива провести остаток жизни на цепи никак не вязалась с планами сибиряков и помора.

– Линять, короче, надо, пока не поздно, – вновь заговорил лекарь. – Эх, дверь бы как-нибудь расфигачить! А ну-ка взяли все вместе! Еще раз взя-а-али!

Бесполезно. Сколько они ни наваливались, сколько ни толкали и ни дергали тяжелые створки, подпертая снаружи дверь не поддавалась.

– Дохлый номер, – вздохнула Змейка, – силенок не хватает.

– Не хватает? – Виктор еще раз осмотрел дом. – Тогда, может быть…

Его взгляд остановился на жбане с мухоморным варевом. Берсеркерское пойло, вроде, должно придавать сил. Аскелу вон придало.

Пленники переглянулись.

– А, собственно, какого черта? – оскалился Костоправ. – Почему бы и не хряпнуть мухоморчиков напоследок? Терять-то, один хрен, нечего. Даже если дверь не раздолбаем – так хоть Арне встретим как следует, мать его наперекосяк!

Если у кого-то и были сомнения – пить или не пить, высказывать их никто не стал. Пленники подошли к жбану с неаппетитным варевом. Ничего, если закрыть глаза и заткнуть нос, потерпеть можно. Раз уж викинги эту дрянь как-то глотали, значит, и они смогут.

– Ну что, вздрогнем! – провозгласил Костоправ.

Лекарь «вздрогнул» первым. И еще как вздрогнул! Глотнул хорошенько так, несколько раз подряд.

Костоправа немилосердно затрясло и чуть не вывернуло наизнанку. Чуть-чуть, но все же не вывернуло: лекарь сумел совладать со своим желудком.

* * *

– Ё-о-о-ма-а-ать! – пуча глаза, выдохнул Костоправ, когда обрел, наконец, возможность говорить. – Ох, и ядреная з-з-зараза!

Лекарь отдышался, затем через силу приложился к содержимому жбана еще раз, даже закусил новую порцию разваренным синюшным грибом. Потом выловил еще один мухомор, проглотил его не жуя.

В третий раз Костоправ принял на грудь уже без отвращения.

– Чего, понравилось, что ли? – буркнул Василь, отстраняя лекаря. – Нам оставь.

Василь морщился, стонал, но пил долго и не отрываясь. Потом так же долго приходил в себя, борясь с рвотными спазмами. А победив их, тоже по примеру Костоправа съел пару мухоморов.

Виктор был следующим. Зелье пробирало, что называется, до печенок. Густая дурно пахнущая жижа раздражала пищевод и рвалась наружу. Скользкие, безвкусные вареные мухоморы по цвету, запаху и консистенции походили на слизняков и вызывали стойкие ассоциации с огненными грибами. Но Виктор все же сумел преодолеть и отвращение, и страх.

Последней, заткнув нос и жмуря глаза, из жбана отпила Змейка. После первого подхода Стрелец-баба несколько секунд отфыркивалась и отплевывалась, но все же рискнула принять добавку. Потом каждый подошел к жбану еще по разочку. Пошло легче.

А потом…

В общем, потом емкость опустела.

– А, кажись, начинается, едрить-распедрить, сука-высука! – весело и немного удивленно оскалился Костоправ. Глаза лекаря одновременно наливались красным и заполнялись мутной пеленой. Улыбка становилась сумасшедшей и жутковатой.

Виктор прислушался к своим ощущениям. Действительно, начиналось. В голове что-то гудело, заглушая мысли и мешая думать. Нечто неведомое и неудержимое распирало изнутри. Мышцы наливались силой, какой он никогда прежде в себе не чувствовал.

Любое море, казалось, будет теперь по колено, и во всем мире, казалось, не найдется соперника, который мог бы ему, Виктору, сейчас противостоять. Боевая злость и безудержное веселье бурлили в душе, как давеча грибное зелье в котелке викингов. По венам струилась не кровь, а крутой кипяток. Часто ухало сердце и тугой пульсирующий ток гулко отдавался в ушах.

Телу вдруг стало тесно в одежде, и руки сами с легкостью разорвали крепкую ткань сорочки. Глупо улыбаясь, Виктор наблюдал за этим как бы со стороны, сам он словно и не участвовал в процессе. Разум куда-то уходил, уплывал, улетал… Безумно хотелось драки и крови. О побеге уже даже не думалось.

Только драки! Только крови!

С каждой секундой Виктор чувствовал, как человеческого в нем остается все меньше, а звериного появляется больше.

Рядом послышался треск. Срывали с себя одежду Костоправ и Василь.

Виктор покосился на Змейку. Девушка выпила меньше всех, но ведь ей многого и не надо: Стрелец-баба была, конечно, крепкой девахой, но не очень рослой и совсем не массивной. Масса тела у нее невелика, а мухоморная настойка – офигеть, какая забористая! Ага, вот, кажется, и Змейку тоже начало плющить. Девушка оскалилась, потянулись руками к вороту.

– Ну-ка! Навались! – не столько крикнул, сколько рыкнул лекарь, глядя на дверь, словно бешеный быконь.

– А-а-а-а! – Костоправ, Виктор и Василь навалились.

Раз навалились, два…

Треснули толстенные доски, крушимые кулаками и вырываемые прямо с гвоздями. Дерево стало вдруг необычайно податливым. Невероятно, но под действием берсеркерского варева втроем им легко удалось сделать то, что не получилось вчетвером. Впрочем, Виктор ничуть не удивился этому. Сейчас все происходящее он воспринимал как должное.

Через проломы в двери они дотянулись исцарапанными руками до подпорок и опрокинули их. Тяжелые створки распахнулись и…

– А-а-а-а!!! – три полуголых, обезумевших от берсеркерского пойла и не помнящих себя мужика, размахивая подхваченными с земли колами-подпорками, ринулись к площади. Три мужика и…

– Ай-й-й-й!!! – в мужицкий бас вплелся тонкий пронзительно-истеричный визг.

Оглянувшись, Виктор увидел Змейку. Искаженное лицо, пена на губах, развевающаяся коса, дрын в руках, голое тело…

Стрелец-баба сорвала с себя вообще все!

«Не дай бог, Костоправ увидит!» – ужаснулись остатки разума.

Но лекарю, похоже, было уже все равно. Он сейчас не видел ничего, кроме поворачивающихся к ним воинов Арне – удивленных, озадаченных, испуганных. С диким ревом Костоправ принялся крушить врага.

– Еба-долба-муда-сука-хре-е-ен! – с непонятным воинственным кличем он вломился в толпу.

Увесистый кол лекаря сбил с ног сразу двух бойцов и переломился о спину третьего. Но Костоправ в ловком перекате уже подхватил с земли чью-то оброненную булаву и заработал тяжелым оружием, словно хворостиной.

Василь и Виктор тоже ввязались в бой. А секунду спустя к ним присоединилась и Змейка. Нападение было стремительным и внезапным.

* * *

Они атаковали воинов Арне с тыла, одним лишь своим видом и криками посеяв смятение в их ряды. Впрочем, и дружинники Аскела тоже шарахались в стороны от своих недавних пленников. И, в общем-то, правильно делали. Ни Виктор, ни Костоправ, ни Василь, ни Змейка не делали различий, кто свой, кто чужой: они валили любого, не успевшего убраться с дороги.

Викингов охватил суеверный страх. Никто даже не пытался сопротивляться по-настоящему.

– Рус-персеркр! Рус-персеркр! – неслось отовсюду. – Фалькирия! Фалькирия!

А русы, уже сменившие дреколье на более подходящее для рукопашной схватки оружие, были поистине страшны. Они без особого труда прорубились к ристалищу и повалили ограду как раз в тот момент, когда секира Арне опустилась на шлем Аскела.

Шлем разлетелся, Аскел рухнул. Возможно, именно это его и спасло. Лежащий противник как-то сам собой выбывал из поля зрения, а вот на того, кто еще стоял на ногах, обрушивалась вся ярость полуголых воинов и абсолютно голой воительницы.

Арне попросту смели. Даже он не смог дать отпор. Может быть, наместника ярла измотал поединок с Аскелом, может быть, он принял не так много берсеркерского зелья, а может быть, действие мухоморного отвара на краснорожего хэрсира уже заканчивалось.

Видимо, смерть Арне окончательно убедила викингов, что сопротивление бесполезно и что на площади орудуют не простые смертные.

Виктор размахивал тяжелым, хорошо сбалансированным мечом, лежавшим в руке так же удобно, как привычный палаш. Справа Костоправ крушил трофейной булавой шлемы, доспехи, черепа и кости. Слева рубил сплеча секирой Василь. Сзади шла Змейка, ловко орудовавшая сразу двумя кинжалами.

При взгляде на Стрелец-бабу Виктора охватило злое неудержимое веселье. Голая Змейка, как и все они, была перемазана кровью с головы до ног. Мелькали, разбрызгивая красное, руки с кинжалами, дергались налитые груди, хлестала воздух длинная коса.

С воплями «Рус-персерк! Рус-фалькирия!» викинги разбегались в стороны, бросая оружие.

Опьянение боя полностью захватило Виктора. Из глотки рвался нечеловеческий хохот и нечленораздельные вопли. Он больше не следил за своими спутниками. Он вообще ни за чем уже не следил.

Лишь редкие проблески сознания в кровавом бреду позволяли оглушенному мухоморной настойкой разуму отрывочно выхватывать картинки происходящего.

Вот, покрепче перехватив обеими руками влажную от крови рукоять иззубренного уже меча, он разрубает чей-то шлем вместе с головой.

Вот гоняется за викингами, прячущимися от него в домах и запирающими двери.

Вот врывается в кузницу. Не находит там сбежавших надзирателей-подмастерий, зато видит испуганное лицо пленного саама и, отбросив меч, хватает молот, яростно бьет, бьет, бьет по цепи, сковавшей орущего от ужаса раба с наковальней.

А вот уже на опустевшем крепостном валу, где не осталось ни одного стражника, он тем же молотом валит и разбивает огнемет, а затем опрокидывает треногу с углями в вылившуюся зажигательную смесь, и беснуется, и пляшет какой-то дикарский танец над стекающим с вала жидким огнем.

А потом сознание окончательно соскальзывает в непроглядную бездну безумия и память отказывается что-либо запоминать.

Глава 26

Под щекой было что-то теплое и мягкое. Это теплое и мягкое слабо шевелилось, тихонько постанывало и всхлипывало. Тело ощущало знакомую качку. Ухо улавливало знакомый плеск волн, скрип уключин и снастей. В лицо бил знакомый запах моря и дул знакомый соленый ветер.

Вот только состояние было незнакомым. Отвратительное, жуткое, ужасное состояние. Даже после Инквизиторского парализующего дыма Виктор не чувствовал себя так скверно. Голова раскалывалась и гудела так, словно целый полк Стрельцов устроил внутри стрельбище. Кишки будто узлами завязали, перекрутив при этом ими же, как ордынскими арканами, все внутренние органы. Сильно мутило. Во рту ощущался тошнотворный привкус.

Виктор открыл глаза. Заставил себя их открыть. Солнечный свет больно резанул куда-то глубоко, аж за глазные яблоки. Пришлось снова зажмуриться, переждать, немного проморгаться и лишь потом осторожно осмотреться.

То теплое и мягкое, на чем он лежал, оказалось грудью Змейки. Голая, перепачканная чужой кровью Стрелец-баба валялась на палубных досках драккара, завернувшись в викингский плащ. Скомканная ткань прикрывала девушку лишь ниже пояса. То, что было выше, послужило подушкой для Виктора. Змейка была в беспамятстве, но, как только он сполз с нее, девушка перестала стонать и всхлипывать.

Виктор быстро глянул по сторонам: чего доброго, Костоправ увидит – вони потом не оберешься. Еще и в драку, блин, полезет, ревнивец хренов.

Лекарь лежал рядом. Чуть поодаль распластался Василь – тоже пока без сознания.

Виктор в последний раз посмотрел на упругую роскошную грудь Змейки – хороша, ничего не скажешь – и прикрыл девушку плащом до подбородка. Вот так-то лучше.

Грозная воительница («фалькирия» или что там ей кричали разбегающиеся викинги?) закуталась в теплый плащ, блаженно улыбнулась и свернулась калачиком.

Виктор осмотрел корабль, на котором находился.

Драккар без драконьего черепа на носу. Судно принадлежало Арселу. Вся, ну или почти вся команда сидела на веслах и усиленно гребла. Четверо пленников снова лежали под мачтой, правда, на этот раз – не прикованные. Что ж, и на том спасибо.

От кормы, пошатываясь, подошел хэрсир.

Ага, жив все-таки. Хотя видок, конечно, у Аскела тот еще! Весь торс обмотан повязками, из-под которых отчетливо проступают кровавые пятна. Это, наверное, следы от осколков щита и секиры Арне. Раны, впрочем, не опасные. Большое пятно крови виднелось и на перевязанном плече. А это, надо полагать, отметина от стрелы, предательски пущенной в спину. Голова – тоже в повязках. Ну да, секира Арне разбила на Аскеле шлем. Такие удары не проходят бесследно.

Аскел опустился на палубу рядом с Виктором и, прислонившись спиной к мачте, слабо улыбнулся.

– Ну фы и нателали тел, Солото, – негромко проговорил хэрсил.

– Каких дел мы наделали? – осторожно поинтересовался Виктор.

Язык ворочался еле-еле. Слова из пересохшей глотки выходили с трудом. «Или сейчас Аскела следует понимать буквально, – подумал Виктор, оглядывая свои окровавленные руки. – Не дел, а тел? «Натетали»?»

Вместо ответа хэрсир указал на берег за кормой.

Видимо, драккар отчалил не очень давно: на берегу фьорда, по которому плыл корабль, еще виднелось селение викингов. То самое, где «нателали тел». Стейнхьер. Стохер. Впрочем, сейчас уже точно не сто. И даже не полсотни.

Над поселком поднимался густой черный дым.

* * *

Виктор присвистнул:

– Неужто наша работа?!

– Фаша, – кивнул викинг.

Он, казалось, был совсем не расстроен, а даже наоборот. Арсел лыбился во всю пасть.

– Охренеть! – только и смог вымолвить Виктор.

– Напиток персеркероф? – с пониманием и даже вроде бы с сочувствием спросил хэрсир.

– Угу, – вздохнул Виктор. – Ладно, рассказывай, чего мы там натворили?

– Ничефо осопенноко, – продолжая улыбаться, Арсел принялся загибать пальцы. – Упили Арне. Еще шесть челофек упили. Еще фосемь или тефять сильно ранили. Еще осфопотили и фыкнали куснеца-саама.

– Выгнали? – поморщившись, перебил Виктор. – Его-то зачем?

– Не хотели, чтопы он пыл рап. Куснец поялся ухотить, но фас он поялся польше, поэтому упешал. – Аскел вернулся к перечислению их подвигов: – Потом фы сломали тфа окнемета. Потом сошкли полофину поселка…

– Хватит, – прикрыл глаза Виктор. – Все понятно.

Погудели они после мухоморной выпивки на славу.

Аскел, однако, продолжал говорить. Как явствовало из его дальнейшего рассказа, пострадали в основном дружинники Арне, не успевшие вовремя попрятаться. Среди воинов Аскела лишь четверо стали жертвами «рус-персеркеров», но, по счастью, отделались легкими травмами. Бойцы Аскела знали, с кем имеют дело, и старались не подставляться.

– Ф опщем скальту теперь путет о чем сочинять сфои песни, – заключил хэрсир. – Арне мертф, и скальт мошет не пояться петь прафту.

«Стохер» скрылся из виду, но дымный столб был еще хорошо различим на фоне ясного неба.

– Нас что, даже не пытались остановить? – Виктор потер ноющий откуда-то изнутри лоб.

– Кокта покип Арне, фсе распешались, – покачал головой Аскел. – Фсе поферили, что фы персеркеры. А ее, – он кивнул на Змейку, – фоопще приняли за фалькирию. Люпой снает, что питься с персеркером, фпафшем ф неистофстфо, и с фалькирией нелься. Фернее, мошно, но попетить нефосмошно.

«Понятненько, – подумал Виктор. – Суеверие викингов сыграло с ними злую шутку. Настращали сами себя ребятки. А делов-то всего: котелок вареных мухоморов!»

– Еще нам сильно пофесло, что ярл запрал все патроны, – продолжал Аскел. – Кокта фы устали кромить Стейнхьер, упали и уснули, фас еще толко поялись. Потом самые смелые ис моих лютей перенесли и фас, и меня на корапль. Мы отплыфаи софсем нетафно.

Что ж, это было правильно. Оставаться в разгромленном селении действительно не стоило.

– Я фот тумаю, как расскасать опо фсем ярлу… – наморщил лоб Аскел. – Стейнхьер – это ефо поселок.

– Расскажи, как было, – посоветовал Виктор. – Не ты же все это затеял.

Он улыбнулся. Викинги получили обратку за свои набеги и бесчинства. Какая-никакая, а справедливость.

– А ты, Солото, и тфои трусья поттфертите мои слофа перет ярлом? – заглянул ему в глаза Аскел. – Скашете, что фсе пыло как пыло?

– Да не вопрос! – Они, конечно, подтвердят все что угодно, лишь бы попасть на драккар ярла и добраться до Костяники и поморской карты.

* * *

Рядом заворочался и, недоуменно хлопая глазами, поднял голову Василь.

– О-о-ох-х-хре-е-ено-о-ово-о-о-ма-а-ать-ё-о-опть! – длинно, протяжно и басовито простонал Костоправ.

Змейка по-прежнему лежала под плащом и в себя пока не приходила.

Аскел с сочувствием посмотрел на возвращающихся к жизни «рус-берсеркеров».

Василь с помятым лицом и осоловелым взглядом молча огляделся вокруг. Костоправ, конечно, молчать не мог.

– Вот же м-мля! – лекарь качнул головой – медленно и осторожно, словно боясь, как бы та ненароком не оторвалась от шеи. – Че было-то, а? Золотой? Хер… сир? – он переводил взгляд с Виктора на Аскела и обратно. – Ни хрена не помню! Вообще ни хрена.

– Опычное тело после напитка персеркров, – пожал плечами Аскел.

«Опычное тело». Да уж, «тело»! «Опычное»…

– Я тоже не фсе помню, – добавил хэрсир, – но мне фсе уше расскасали.

– Ну, ё-оперный театр! Никогда еще такого бодуна не было! – пожаловался Костоправ.

– Мноко фыпили? – сочувствующе поинтересовался Аскел. Настроение лекаря он уловил скорее по тону, чем по словам, которые не очень хорошо понимал.

– Да, кажись, весь жбан выжрали! – наморщив лоб, сумел припомнить Костоправ. – Еще и гребаными грибами вашими закусили.

– Охо! – у хэрсира глаза полезли на лоб. – Так нелься, сумасшетший рус! Нелься пыло так мноко! И крип тоже нелься! Это помалу нато! Как я пил. Чуть-чуть клоточков. А то мошно не фышить.

– Во-во, че-то у меня такое ощущение, будто я не «фыжил», – сообщил Костоправ и метнулся к борту.

Рвало его долго и сильно. Впрочем, не его одного. Неразговорчивый Василь пристроился с другого борта драккара. Под их утробные звуки Виктора тоже потянуло присоединиться за компанию.

Было скверно. Ужасно было. Рвотные судороги, казалось, выворачивали наизнанку все нутро. Мухоморное зелье выходило тяжело, но когда оно все-таки выплеснулось вместе с желчью, ощутимо полегчало.

Выполосканные и ослабевшие они снова вернулись под мачту. Василь сразу лег на бок и отвернулся. Разговаривать у него, похоже, не было ни сил, ни желания.

– Снал пы, что фы фыпьете фсе, – остафил пы фам меньше, – неодобрительно покачал головой Аскел.

– Погоди-погоди! – встрепенулся Виктор. – Ты что, специально нам это варево подсунул?

– Не потсунул. Просто остафил, – уточнил хэрсир. – Чтопы фы мокли ефо пить.

– Зачем?

– Арне есть кофарный челофек и потлый протифник, – объяснил викинг. – Я снал, что он путет нечестен в хольмханхе. А фы снали, что с фами он не путет так милостиф, как я.

«Ну да, – подумал Виктор, – ты постарался, чтобы мы это уяснили».

– Поэтому фам не фыкотно пыть ефо рапами. Фам лучше плыть тальше со мной. Но чтопы нам плыть тальше фместе, нато пыло попетить Арне. У нефо есть мноко фоинов. Польше, чем есть у меня. Но персеркр ф пуйстфе есть сильнее и опаснее люпых фоиноф. А если персеркр фыпьет настой ис мухомороф, ефо не утершит никакой тферь и не останофит никакой орушие. Мои люти расскасали фсем кому мокли, что фы – персеркеры и мнокие поялись фас еще то начала хольмханха.

«Ага, а когда мы вмешались в драку, скрытый страх вырвался наружу и полностью завладел викингами, – понял Виктор. – Вот оно, объяснение славной победы четырех безумцев над целым Стохером!»

– Я фам покасал, как пить мухомор, но я не тумал, что рус-персеркр станет пить ефо так! – вздохнул Аскел.

Он ненадолго задумался, потом продолжил:

– И фсе ше странно. Таше если фы пили мноко – фсе рафно странно. В люпом персеркре фсекта тремлет сферинная ярость. Но чтопы ее пыло столько! Я о таком не снал. Фы чуть не разнесли фесь Стейхьер!

Виктор молча усмехнулся. Он-то как раз ничего странного в этом не видел. Просто под действием мухоморного пойла поперла долго сдерживаемая ненависть к викингам, вот и все.

* * *

– Латно, – махнул рукой хэрсил. – Как кофорят русы, хорошо то, что хорошо кончает.

Костоправ фыркнул, но промолчал и пошлить не стал.

– Мы, кашется, покончали хорошо. Только… – Аскел поморщился. – Саймись ранеными, Хрентепе. Мошешь начать с меня.

– Хрен тебе, – буркнул лекарь. – Сначала ее, – он кивнул на Змейку, – в чувство привести надо. И знаешь что… – Костоправ нахмурился. – Молись своим богам, чтобы она не отравилась вашими мухоморами.

– Фалькирию мухоморами не отрафишь, – с улыбкой ответил Аскел, заметив, что Змейка зашевелилась.

Из-под плаща выскользнула голая нога.

– Что за?!.. – встрепенулся Костоправ. Краем плаща он поспешно прикрыл ногу подруги. – Не смотреть никому! Зенки всем повыковыриваю к едрене-фене!

«Запоздалая, вообще-то, реакция», – подумал Виктор. Все, кто хотел, уже могли рассмотреть Змейку во всех подробностях. И все же он порадовался, что слез с груди «фалькирии» прежде, чем очухался лекарь.

Костоправ снова наморщил лоб, что-то вспоминая.

– Слышь, Золотой, – неуверенно заговорил он. – Мне привиделось фигня такая или Змейка правда голышом викингов гоняла?

– Было дело, – подтвердил Виктор.

Костоправ загнул длинную сложносочиненную матерную тираду.

– …мля, – с выразительным придыханием закончил лекарь.

Стрелец-баба тем временем окончательно пришла в себя. От неловкого движения плащ снова соскользнул с перемазанной кровью груди.

– Прикройся, бесстыдница! – прошипел Костоправ.

– Да пошел ты, – огрызнулась Змейка, поспешно натягивая, впрочем, на себя плащ и затравленно озираясь вокруг. Растрепанная коса заелозила по палубе. На лице Стрелец-бабы читалась высшая степень омерзения. Наверное, ее тоже мутило сейчас не по-детски.

– Фам принесут отешту, – пообещал Аскел.

Какой-то викинг по его приказу достал из трюма ворох штанов и курток, не без опаски положил шмотки рядом с берсеркерами и поспешно отошел.

– Рыла отверните! – процедила Змейка.

Под бдительным взглядом Костоправа отвернулись все. Даже гребцы на веслах старательно смотрели в море. Змейка влезла в мешковатые мужские штаны и куртку, а лекарь все никак не мог успокоиться.

– Золотой, она что, прямо так вот, голяком, толкалась в толпе мужиков? – чуть не плакал Костоправ.

– Знаешь, я думаю, мужикам было не до того, чтобы ее разглядывать, – попытался утешить лекаря Виктор.

Тот только вздохнул:

– Да чтоб мы еще раз котловыми мухоморами баловались! Да ни в жисть! Да пошло оно все…

Идти «оно все», судя по словам Костоправа, должно было далеко и надолго.

Викинги дружно работали веслами, стараясь не смотреть, как тошнит Змейку. А за бортом все тянулись и тянулись берега фьорда, который, казалось, никогда не закончится.

Глава 27

Море штормило уже третий день кряду. Суши давно не было видно, да и вообще мало что можно было различить в колышущемся месиве волн, белой пены, свинцового неба, дождевых струй и взвеси холодных брызг, нещадно лупивших по лицу и глазам.

Сменив боевые доспехи на непромокаемые пластиковые плащи, викинги боролись со стихией. В трюме драккара без перерыва откачивала воду ручная помпа. Аскел распорядился на всякий случай приготовить надувной спасательный плот, украшенный многочисленными заплатами. Сам хэрсир и еще несколько членов команды щеголяли в старых выцветших и штопаных спасжилетах с пенопластовой набивкой. Воина в полном вооружении такой на воде, конечно, не удержит, но человек без доспеха сможет плавать в нем довольно долго.

Буря мешала ориентироваться в пространстве, но викинги упрямо придерживались одного курса. Судя по показаниям корабельного компаса, драккар плыл куда-то на северо-запад.

От паруса и весел в такую погоду проку было бы немного, но за кормой время от времени взрыкивал подвесной мотор. Сменявшие друг друга кормщики следили за двигателем и ворочали тяжелый руль. Судно то оседлывало попутную волну, то пробивалось сквозь накатывающий встречный вал и настырно двигалось вперед.

А шторм не утихал. Наоборот, чем дальше в море уходил драккар, тем немилосерднее трепали волны его узкое вытянутое тело. Корабль бросало вверх и вниз и мотало из стороны в сторону. Палуба ходила под ногами как живая. Ветер норовил порвать парус и снасти. Перехлестывавшая через борт вода до сих пор никого не смыла лишь потому, что люди намертво привязали себя к рабочим местам нейлоновыми шнурами и кожаными ремнями.

Викингам, судя по всему, не впервой было пробиваться сквозь бушующую стихию. Каждый знал свое дело и исправно его выполнял. Поморский капитан тоже держался молодцом: Василь активно помогал команде драккара. А вот Виктору, Костоправу и Змейке, больше привыкшим к сухопутным походам, становилось не по себе от одного вида выраставших, казалось, до самого неба пенистых волн, норовивших накрыть драккар с мачтой, раздавить его, развалить и потопить.

Хуже всего, конечно, приходилось Костоправу. Лекарь грыз палочки от морской болезни как семечки, но при такой чудовищной качке даже это верное средство помогало плохо. Бедняга был на грани срыва. Костоправ матерился и блевал, блевал и матерился. Но волны заглушали ругань и смывали с палубы рвотные массы.

Конца-краю болтанке не было видно. Казалось, весь мир залит бушующим морем и шторм не утихнет никогда. А викинги все плыли и плыли куда-то на запад, немного забирая к северу.

– Эй, Аскел! – проорал Виктор, стараясь перекричать ветер и шум волн. – Ты решил отправиться в западный поход в одиночку?!

Признаться, возникали уже и такие подозрения.

– Нет, Солото! – со злым весельем откликнулся хэрсир – Это не есть сапатный похот. Это есть непольшая морская прокулка. Это есть фсе нормально!

Проклятый викинг! У него еще хватает сил шутить! Или он действительно считает ЭТО нормальным? Все, о чем Виктор успел и не успел подумать про себя, выразил вслух Костоправ.

– Все нормально?! – взорвался лекарь. – Да едрить наперекосяк вашу мамашу! Кругом, мля, сплошная жопа, а мы как в жопу ужаленные лезем в самую жопу морского, трындец его кверху жопой, дьявола!

Костоправ всегда ругался как матрос, но сейчас его выражения звучали особенно душевно.

– Чефо ты про дяфола спрашифаешь, Хрентепе?! – то ли не расслышал, то ли не понял Аскел.

– Я не про дявола, я про жопу, хер твою сир! – рявкнул Костоправ.

– Про что, про что?! – снова не догнал викинг.

– Да про погоду, ёпс!

– Та-та! – закивал Аскел. – Стесь часто есть плохая покота!

– Тогда на кой хрен мы вообще сюда сунулись?!

– Нам нушно опокнуть Пританию с сефера и на песопасном расстоянии от перека! – объяснил викинг.

– А что, етить, другого пути нет? С юга обогнуть вашу долбаную Британию нельзя, мля? Может, там хоть малость поспокойнее будет, а то сколько ж можно болтаться как дерьмо в прорубе?! Остохренело уже все, ек-макарек!

– Та, с юка опокнуть мошно, – согласился Аскел. – Там прафта море есть спокойней. Но и опасней тоше.

– Ага, а здесь, типа, офигеть как безопасно, да, мля?

– Нет, маля, – мотнул головой Аскел, от чего с нее слетел капюшон пластикового плаща. Хэрсир поспешно натянул башлык снова. – Стесь не есть офикеть и не есть песопасно. Но там есть еще хуше. Там есть Пролиф Смерти.

– Че? – теперь уже Костоправ не понял викинга.

– Ла-Манш! Мноко тфарей, мноко мутантоф!

– Ядрен-батон! Все не слава богу! – откомментировал Костоправ. Лекаря снова скрутил рвотный приступ.

«Вот ведь бедолага! – подумал Виктор. – Так и загнуться недолго». Он снова перехватил крикливую эстафету:

– Слышь, Аскел! По этому Ла-Маншу действительно никак нельзя проплыть?

– Там тафно никто не плафает. Фота кишит от тфарей!

– А откуда их там столько?

Надрывая глотку, Аскел вкратце объяснил откуда. Как явствовало из его слов (вернее – криков), в Европе тоже имелись свои Большие Котлы. Ими, в частности, оказались территория Франции и Великобритании. Во время Бойни эти две страны, имевшие ядерное оружие, подверглись особенно мощной бомбардировке, а позднее французские и английские земли стали благодатной почвой для развития котловой живности. По той же причине, кстати, Аскел и не хотел приближаться к британским берегам.

Ла-Манш, или, как называли его викинги и, похоже, не только они, Пролив Смерти, пролегал как раз между этими Котлами. Так что ничего удивительного не было в том, что именно там развелась всякая дрянь, препятствующая мореплаванию.

* * *

Буря стихла как-то неожиданно, словно кому-то надоело дуть на море и баламутить воду. Перестали бить в лицо дождь, пена и соленые морские брызги, из-за туч вышло ослепительно яркое солнце, улегся ветер, разгладились волны. И вдруг оказалось, что не так уж и много нужно человеку для простого сиюминутного счастья.

А уж когда на горизонте замаячила суша, в душе и вовсе поднялось ликование. Дикие, скалистые, изрезанные проливами и почти лишенные растительности берега и поднятые над морем плоские травянистые плато казались сейчас землей обетованной, такой желанной и уютной…

Впрочем, Аскел испортил торжественность момента.

– Это есть Шетлантские острофа. Шетланты – не так страшно, как Притания, но фсе рафно пес осопой нушты тута лучше не саплыфать, – огорчил хэрсил пленников. – Мы пройтем мимо.

– Шет… ла… – нахмурилась Змейка, пытаясь повторить незнакомое название. – Блин, а где вообще они находятся, острова эти? Куда мы заплыли-то?

– Мы есть сейчас мешту тфумя морями, – улыбнулся викинг. – Там, – Аскел указал куда-то на север, – Норфешское море. На юке – Сеферное.

– Короче, занесло, мля, к черту на кулички, – процедил Костоправ, больше всех недовольный тем, что долгожданная высадка на сушу им не светит. – Северное море – на юге! Охренеть!

Дальнейший разговор прервал наблюдатель, дежуривший у зачехленных носовых бомбард. Впередсмотрящий вдруг что-то тревожно закаркал, указывая перед собой.

– Тракэ! Тракэ! Тракэ! – разобрал Виктор в его криках.

Среди невысоких и неопасных уже волн то появлялся, то исчезал отчетливый пунктир бурунов. Воду вспенивал явно не ветер, а нечто большое и вытянутое, несущееся к кораблю, словно живая торпеда, и время от времени выныривающее на поверхность.

На солнце поблескивала крупная чешуя, покрывавшая спину неведомого гада, но само существо, быстро приближающееся к драккару, разглядеть пока было невозможно. Виктор даже не смог определить его размеры. Сейчас было понятно только одно: эта тварь ну о-о-очень длинная.

Похоже, морские разбойники узнали ее сразу.

Лицо Аскела изменилось. Он замахал руками, скороговоркой отдавая какие-то приказы. Викинги засуетились, хватаясь за оружие. Канониры расчехляли и спешно заряжали бомбарды. Сам хэрсил вцепился в свой короткорылый пистолет-пулемет.

– Что за хрень? – пробормотал Костоправ, глядя то на подплывающую тварь, то на суетящихся викингов.

– Аскел, что это?! – уже громче спросил Виктор.

– Это? – по губам хэрсира скользнула холодная улыбка. – Это есть наша смерть или нофая колофа на мой корапль.

Аскел кивнул на голый нос судна.

«Морской дракон! – догадался Виктор. – Так вот, значит, черепами каких «красавцев» викинги украшают свои драккары!»

Если судить по сбитому чайками черепу, тварь будет не маленькой и отнюдь не безопасной.

– Аскел, мне нужен мой автомат! – потребовал Виктор.

– Ф тфоем афтомате нет патроноф, – отозвался хэрсир. – Фам татут трукое оружие.

Другим оружием оказались пара мечей, копье с тяжелым широким наконечником и секира на длинной рукояти. Костоправ сразу схватил секиру. Мечи достались Виктору и Змейке. Василь взял копье.

– Ф колофу не пейте, – предупредил Аскел. – Колофа мне нужна целой. Та и не пропьете фы такую колофу.

«Ага, не «пропьем»», – мысленно согласился Виктор.

* * *

Чудовище не стало нападать сразу. Не доплыв до судна с полсотни метров, оно остановилось и поднялось над водой. Начало подниматься, вернее. Лениво так, неторопливо… Этот жуткий и вместе с тем завораживающий процесс занял несколько долгих секунд. Судя по всему, дракон был змееподобной тварью и подобно змее вытягивал шею все выше, выше…

Из воды словно вырастало толстое чешуйчатое дерево, на вершине которого вместо кроны высилась огромная и уродливая, обросшая полипами и водорослями голова с широкой пастью и маленькими неподвижными глазками. Глаза твари, не моргая, смотрели сверху вниз на судно и снующих по палубе людей.

– Ну и здоровенная же глиста, иметь ее меть! – присвистнул Костоправ.

Да уж, здоровенная – не то слово. Как там сказал Аскел? «Это есть наша смерть или»… В «или» сейчас как-то не очень верилось, а вот в то, что смерть…

Пасть монстра была чуть приоткрыта. Казалось, он улыбается. За толстыми губами угадывался устрашающий частокол зубов. Морской дракон покачивал тяжелой головой, будто гипнотизируя добычу. Драккар викингов тоже качался на слабой волне.

Судя по всему, этот гад был двоякодышащим и одинаково хорошо чувствовал себя и на поверхности, и под водой. У основания массивного черепа виднелись жаберные щели, прикрытые костяными пластинами, чем-то напоминавшими маленькие крылышки. Ниже, на шее, топорщились широкие плавники, у которых сходство с перепончатыми крыльями было еще больше. Плавники-крылья медленно шевелились, словно помогая гигантской змее подниматься из морской пучины. А может, и правда – помогая?

«Ну, точно, блин, крылатый дракон!» – пронеслось в голове у Виктора.

Немаленькое, в общем-то, судно викингов перед выросшим из воды живым столбом как будто утратило свои прежние размеры. Вооруженная команда отчаянных головорезов не казалась уже серьезным противником для такого мутанта. Однако викинги и не думали отступать. Да, они в панике разбегались перед обожравшимися мухоморами «персеркрами» и «фалькирией», потому что искренне считали, что «персеркров» и «фалькирию» невозможно победить. Но сейчас воины Аскела были готовы к бою.

Видимо, дракона одолеть все-таки можно, иначе морские разбойники не выставляли бы черепа этих тварей на корабельных носах в качестве главных трофеев. И, видимо, хэрсиру позарез нужна была новая драконья голова для западного похода.

Игра в гляделки с тварью продолжалась недолго. Аскел что-то рявкнул. Две носовые бомбарды грохнули почти одновременно.

Канониры целили по шее дракона. Крупная картечь снесла толстую защитную чешую и в клочья изорвала укрытую под ней плоть. Разлетелись в разные стороны густые слизистые комья, брызнула кровь – блеклая, какая-то неяркая.

Однако срубить из пушек голову монстра не удалось. Повредить позвоночник – тоже. Раненая тварь рассвирепела.

По ушам резануло неожиданно тонкое шипение, переходящее в пронзительный свист. Вокруг судна взбурлила вода. Над волнами появились кольца длинного извивающегося тела.

– Фигасе шланг, елы-палы! – выдохнул Костоправ.

Виктор тоже тихонько выругался. Он догадывался, что морской дракон – тварь не из мелких, но что она окажется настолько длинной, для него оказалось неприятным сюрпризом. Чудовище не уступало по размерам котловой Гусе и, пожалуй, даже превосходило ее.

Голова гадины снова втянулась в воду. Аскел едва успел выпустить очередь по открытым рваным ранам на ее шее, но и это, увы, не помогло. Драконий свист и шипение потонули в громком всплеске. А потом началось…

Чешуйчатые кольца норовили опрокинуть, обвить, раздавить и утянуть судно на дно. Драккар прыгал в бурлящей воде, как поплавок на снасти, в которую попалась крупная рыбина. Бухали самопалы, короткими очередями стрелял Аскел, били лучники и арбалетчики. Трещали доски и корабельный такелаж. Падали в воду вывешенные вдоль бортов щиты. Толстое драконье тело, наваливающееся на борта и палубу, кололи баграми и копьями, рубили мечами и секирами. Чешуя, конечно, защищала тварь, но не лучше, чем кольчуга или панцирь врага, которые при желании, определенном умении и должной силе все-таки можно пробить.

Пробивали… Срубали чешуйчатые пластины, оставляли глубокие раны, лили на палубу холодную блеклую кровь. Однако и тварь не оставалась в долгу.

Вот кого-то сшибло за борт ударом хвоста. Вот кого-то зажало и размозжило в кольцах-тисках. А вот кого-то смыло волной, поднятой морским змеем.

Русы дрались вместе со всеми. Когда тяжелая петля гибкого тела захлестнула основание мачты, именно они спасли драккар.

– Ах ты ж змеюка-падлюка-сука! – взревел Костоправ, обрушив секиру на склизкую чешую.

Лезвие ударило по дернувшемуся телу под наклоном, вскользь, что, впрочем, тоже оказалось неплохо: тяжелая секира стесала приличный кус защитной чешуи. С пяток чешуек разлетелось по палубе, как осколки разбитого кувшина, кровоточащий клок срубленной шкуры ляпнулся лекарю под ноги.

Виктор и Змейка тоже успели рубануть по паре раз, кромсая незащищенное мясо. Василь глубоко под чешуйчатую шкуру твари всадил копье. Наконечник скрылся во влажной плоти и, похоже, задел позвоночник.

Живая петля дернулась и соскользнула с мачты за борт, унеся засевшее в ране копье помора. Но еще две такие петли уже опутывали корабль с кормы и носа, сгребая в воду людей и опасно раскачивая драккар.

Стрельбы больше слышно не было. У Аскела закончились патроны, да и все свои самопалы викинги разрядили. Стрелы тоже не свистели. Мореходы отбивались врукопашную и никак не могли спихнуть настырную тварь обратно в воду.

Словно почуяв слабину людей, над поверхностью опять поднялась драконья голова на измочаленной шее. Теперь монстр нависал над самым кораблем, возле мачтового топа. Неестественно широко раскрытая пасть демонстрировала тройной ряд зубов, в которых уже застряли чьи-то останки, обрывки одежды и фрагменты доспехов. Длинный раздвоенный язык твари трепетал, словно красный флажок на ветру. Сверху вновь доносилось шипение-свист.

Р-раз! Голова твари вдруг быстро опустилась к палубе – корабль словно клюнула гигантская длинношеяя ощипанная птица – и тут же поднялась над драккаром снова. Морской дракон схватил одного из дружинников Аскела. Виктору почудилось, будто он слышит хруст сминаемой человеческой плоти и легкого доспеха, не представлявшего, по всей видимости, никакой проблемы для мощных челюстей гада. Сверху брызнула кровь. И – все! Добыча проглочена. Снова трепещет между загнутых зубов язык-флаг. Монстр выцеливает следующую жертву.

Р-раз! Еще один «клевок». Снова хруст, фонтан крови, чьи-то выскользнувшие из зубастой пасти кишки падают на палубу.

Тварь быстро, почти не жуя, глотает человека. Снова покачивает головой.

В спасение уже мало кто верил. Этому судну вряд ли суждено украсить нос драконьим черепом, и команда Аскела пыталась теперь хотя бы нанести побольше урона морскому гаду.

* * *

Крик, пробившийся вдруг сквозь шум битвы, очень напомнил Виктору «тракэ!» – вопль наблюдателя, предваривший стычку с драконом.

«Неужели еще один?!» – пронеслось в голове. С двумя такими монстрами им точно не справиться.

Он оглянулся, готовясь к худшему. Но нет, на этот раз к ним подплывал не дракон, а…

Драккар! В первое мгновение Виктор не поверил собственным глазам.

Длинный узкий силуэт большого – больше, чем у Аскела, – корабля несся со стороны островов, к которым хэрсир так не хотел подплывать. Высокий изогнутый нос, увенчанный черепом морского дракона, летел над водой. Парус ловил попутный ветер, а за кормой работал… Да, точно – теперь Виктор отчетливо слышал его и даже видел слабый дымок – подвесной мотор.

Чужое судно быстро приближалось.

Тварь тоже заметила его. Голова змея обрушилась в воду, и монстр метнулся навстречу новому противнику, от чего корабль Аскела едва не перевернулся.

Не отпуская одну добычу, дракон тянулся к другой. Он был сейчас, как моток распутывающейся бечевы: хвост морской змеи захлестнул драккар, на котором находился Виктор и его спутники, а голова мутанта снова поднялась из воды на пути второго судна.

Только теперь Виктор смог в полной мере оценить реальные размеры гада. Невероятная, просто немыслимая длина! Гуся из Большого Котла отдыхает!

Чужой корабль не остановился и даже не сбросил скорость. Он словно намеревался протаранить монстра. Драккар подплыл почти вплотную и, когда до гигантской змеюки оставалось всего ничего, практически в упор саданул из обеих носовых бомбард.

Картечь ударила в то самое место, которое уже разворотили бомбардиры Аскела, и на этот раз залп перебил-таки твари шею. Живой столб, возвышающийся из воды, переломился, как тростинка. Сбитая голова на миг повисла на чешуйчатой шкуре и сухожилиях, а уже в следующую секунду завалилась в воду.

Змеиный хвост соскользнул с корабля Аскела. Тело твари забилось в судорогах, поднимая сильную волну и фонтаны брызг.

Явившийся из-за островов драккар продолжил движение. Команда лишь приподняла на корме подвесной мотор, опасаясь, видимо, что издыхающий гад может повредить винт.

Было слышно, как киль скрежетнул по извивающимся чешуйчатым кольцам. Полуоторванную драконью голову, нелепо болтающуюся в воде, ловко подцепили крюкастыми баграми и абордажными «кошками». Некоторое время судно волочило трепыхающееся тело за собой, оставляя на воде блеклый кровавый след.

Вскоре, впрочем, на драккаре убрали парус. Несколько рук подтянули добычу к борту, замелькали топоры и секиры, и вскоре голова жуткого монстра окончательно отделилась от тела.

Голова осталась на палубе, обезглавленный морской дракон начал медленно погружаться в пучину.

Глава 28

Вместо того, чтобы радоваться чудесному спасению, Аскел негодовал. Викинги под его руководством быстро выловили пару счастливчиков, упавших за борт и чудом оставшихся в живых. Затем кормщик включил мотор, и судно устремилось к чужому драккару.

Лица дружинников были суровы и собранны. Никто так и не спрятал перемазанного драконьей кровью оружия. Впечатление было такое, будто люди хэрсира намереваются не благодарить своих спасителей, а драться с ними.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался Виктор у Аскела.

– Фсе есть не так! Форы! Крапители! Распойники! – Не сводя глаз с чужого судна, Аскел потрясал кулаками и брызгал слюной.

Виктор удивленно поднял брови. Странно было слышать такие обвинения из уст викинга, который сам промышлял морским разбоем.

– У нас отняли саконный трофей! – не унимался хэрсир.

– Аскел, охолонись! – попытался образумить викинга Виктор. – Они же всех нас только что спасли!

Тот, однако, не желал ничего слушать.

– Они сапирают нашу колофу!

– А по-моему, наши головы как раз уцелели благодаря им.

– Они сабирают колофу тракона! – упрямо стоял на своем хэрсир.

Виктор только вздохнул. Похоже, спорить было бесполезно.

– Мерсафцы! Сфолочи! – добавил Аскел и перешел на более привычные ругательства из родного языка.

И что теперь? Новая стычка из-за головы мутанта? Или конфликт разрешится очередным поединком-хольмгангом? Или Аскел натравит на соперников своих «рус-пересеркеров» и «фалькирию?»

– Мухоморы жрать больше не будем, – твердо заявил Костоправ, словно прочитав мысли Виктора. – Пошли они на хрен, мухоморы эти! – Костоправа аж передернуло от неприятных воспоминаний. – Пусть викинги сами разбираются, едрить их!

Два драккара сблизились. «Форы, крапители и распойники» возились с добычей, водруженной на палубу, и, казалось, не обращали внимания на судно Аскела.

Ругань хэрсира вдруг оборвалась. Аскел застыл, как громом пораженный, глядя на снующих по чужому драккару людей.

Дружинники Аскела тоже озадаченно переглядывались.

– В чем дело? – поинтересовался Виктор.

– Это ярл, – убитым голосом сообщил Аскел. – Ярл Хенрик. Только корапль у нефо что-то…

Не дослушав, что не так с ярловым кораблем, Виктор бросился к борту. Василь, Костоправ и Змейка, слышавшие разговор с Аскелом, тоже встали рядом, всматриваясь в чужое судно.

Вон там, на корме! Показалось или в самом деле среди широкоплечих воинов в кольчугах, панцирях и звериных шкурах мелькнула хрупкая девичья фигурка?

– О! Мля! Гля! – вскинул руку Костоправ. – Девка твоя, Золотой!

– Костяника! – ахнул Василь. – Точно она!

Она! Точно! Его Костяничка! Пальцы Виктора вцепились в бортовые доски, перепачканные драконьей кровью.

Пленница ярла свободно передвигалась по драккару. На ней не было ни цепей, ни веревок.

– Что-то я там черных крестов не вижу, – заметила Змейка, неодобрительно покосившись на мужчин.

Действительно, Инквизиторов на судне не было. И черт с ними! Потом будем думать о Себастьяне и поморской карте, а пока…

– Ко-стя-ни-ка! – заорал Виктор.

Кажется, его услышали. Увидели. Узнали.

Костяника замахала руками и заметалась по палубе. Подскочила к какому-то рослому рыжебородому воину в нелепых солнцезащитных очках под шлемом и принялась ему что-то объяснять. Когда-то вот так же она уговаривала Василя взять своих спутников-сибиряков на коч. Может быть, и сейчас…

«Вот и встретились!» – с улыбкой подумал Виктор.

Они все еще были на разных драккарах, но если дальше викинги поплывут вместе, рано или поздно обязательно представится возможность соединиться.

– Аскел, мне нужно попасть на тот корабль, – обратился Виктор к хэрсиру.

– Ты пленник этофо корапля и останешься стесь, – угрюмо ответил тот.

* * *

Велев своей команде ждать его на драккаре, Аскел перебрался на судно ярла.

Хэрсир заметил, как от Хенрика отошла молодая девушка с красными глазами. Та самая мутантка, которую ярл увез из поморской крепости. «Странно, что Хенрик взял ее в поход на Запад», – удивился Аскел.

Он сдержанно поприветствовал хозяина корабля.

– Что, не узнал своего ярла, хэрсир? – под густой рыжей бородой Хенрика скалились крепкие зубы, а вот глаз за темными солнцезащитными очками видно не было. – Я уж грешным делом решил, что ты сдуру в драку полезешь.

– Узнал, – хмуро произнес Аскел. – Только не сразу. Я думал, что ты уже на Пиренеях с крестоносцами.

– Ага, как же! – фыркнул Хенрик. – У меня тут пассажиры были. Послы Инквизиторские. Помнишь? Брат Себастьян и его люди. У-у-у, занозы ходячие! – Ярл поморщился. – Их надо было на германский берег высадить. Какое-то там у крестоносцев срочное дело к Магистру.

– А с кораблем что? – Аскел осмотрел судно. Драккар Хенрика претерпел ощутимые изменения. Причем настолько ощутимые, что Аскел не сразу смог опознать судно.

– В шторм попали, – со вздохом ответил Хенрик. – Сильно побились о скалы. Высадить-то Инквизиторов мы высадили, но сами потом у немцев застряли с ремонтом. Пришлось менять мачту, парус, почти весь такелаж, несколько весел и руль. Особенно досталась левому борту и корме. Да и вообще, считай, весь корпус заново конопатили и красили. Здорово нас потрепало. Но, слава Одину, сумели спасти двигатель и не потеряли драконью голову.

Хенрик снял очки и многозначительно глянул на голый нос Аскелова драккара, будто хотел добавить: «в отличие от некоторых».

Хэрсир стиснул зубы, но промолчал.

– Потом, уже когда прошли Северное море, опять начало штормить, – как ни в чем не бывало продолжал ярл. – На этот раз решили не испытывать судьбу и переждали непогоду на островах. Там тоже не очень приятно, конечно, но нам повезло: нашли безопасную бухту. А когда буря улеглась, заметили вас. Ну и эту тварь тоже.

Хенрик кивнул на отрубленную голову, лежавшую возле гребных скамей. Затем спросил, словно издеваясь:

– А ты чего такой невеселый, а, хэрсир? Все ведь хорошо закончилось.

Аскел покосился на голову морского гада.

– Ярл, мы первые напали на дракона! – осторожно начал он.

– Ага, напали и чуть не пропали, – хохотнул Хенрик. – Трофей принадлежит не тому, кто напал на тварь, а тому, кто ее убил, если ты об этом.

Аскел вздохнул:

– Зачем тебе вторая драконья голова? У тебя уже есть одна, – он указал на череп, гордо скалящийся с носа Хенрикова драккара.

– Ну, во-первых, эта побольше будет, – охотно ответил ему ярл. – Во-вторых, всегда надо иметь запас. Если бы у меня не было запасного паруса, запасной мачты, запасных снастей и весел, далеко бы я уплыл после шторма и крушения? Ну, а в-третьих… – Хенрик усмехнулся. – Драконья голова – хороший товар.

– Я готов выкупить голову! – вскинулся Аскел. – Назови свою цену, Хенрик.

– Понимаю, – прищурившись, кивнул ярл, – Не хочется отправляться в дальний поход с пустым носом, да? Если на драккаре нет головы дракона, то не будет и удачи в походе.

– Цена? Какова твоя цена?

Хенрик повертел в руках свои дурацкие очки, почесал рыжую бороду.

– Ну что ж, хорошо, Аскел. Я откажусь от претензий на голову дракона, если ты… – ярл задумался или просто сделал вид, будто размышляет над тем, какую плату потребовать. – Ну, скажем, если ты отдаешь мне своих пленников.

– Пленников?! – хэрсир изменился в лице. – Откуда ты знаешь о моих пленниках? И… И зачем они тебе, Хенрик?

– Какая разница, откуда и зачем, – поморщился ярл. – Тебе нужна голова дракона или нет, Аскел? Если хочешь, я даже помогу тебе быстро ее обработать. Череп дракона появится на носу твоего драккара сегодня же.

Хэрсир медлил с ответом. Расставаться с русами, прекрасно зарекомендовавшими себя в бою и доказавшими свою берсеркерскую природу, ему не хотелось. Но и драконья голова нужна была до зарезу.

– Что тебе важнее – пленники или удача в долгом плавании? – продолжал давить Хенрик.

Аскел молчал.

– Подумай о том, что над твоим безголовым драккаром будут потешаться все викинги, примкнувшие к крестоносцам. Или ты собираешься каждого насмешника вызывать на запрещенный хольмганг?

«Уже не запрещенный, – угрюмо подумал Аскел. – В Стейнхьере, стараниями Арне, хольмганги разрешены». Однако и на этот раз вслух он ничего не сказал. Сейчас был не самый подходящий момент, чтобы упоминать о погроме, учиненном в родном селении ярла.

– В конце концов, я твой господин и воинов у меня больше, чем у тебя, – как бы между прочим добавил Хенрик, вновь надевая очки и пряча глаза за исцарапанным темным пластиком. – Я мог бы просто приказать тебе отдать пленников или забрать их силой. Но я не хочу злоупотреблять властью ярла, отбирать добычу, принадлежащую другому, и настраивать против себя своих же людей. Поэтому предлагаю честную сделку: голова дракона в обмен на пленных. Ты согласен?

– Согласен, – чуть слышно процедил Аскел.

Собственно, иного ответа он дать все равно бы не смог. Ярл был ярлом, а он был всего лишь хэрсиром, и тут, как ни крути, Хенрик прав. И драконья голова – такая большая, соблазнительная – лежала на палубе совсем рядом, голова так и просилась на голый нос его драккара.

Ну а пленные русы… А что русы? Они сами уже высказывали желание перейти на корабль ярла. Значит, удержать их на своем судне будет непросто. И заставить русов драться с Хенриком тоже вряд ли удастся.

Аскелу не хотелось в самом начале долгого западного похода ссориться с ярлом, берсеркерами и валькирией. Все-таки предлагаемый обмен был не так уж и плох. За воинскую удачу, которую привлечет драконий череп, можно отдать многое, даже берсеркеров. В конце концов, неистовые русы будут приносить победы и добычу не только Хенрику, но и тем, кто окажется рядом с ним. А ведь нет ничего зазорного в том, что верный хэрсир станет всюду следовать за своим ярлом и во время боя постарается держаться к нему поближе. Аскел улыбнулся своим мыслям.

– Я согласен, Хенрик, – повторил он громче.

* * *

Хенрик, в отличие от Аскела, не говорил по-русски, но, когда пленники хэрсира вступили на корабль рыжебородого ярла, Василь перевел слова викинга.

– Я принимаю вас лишь потому, что об этом просит она, – Хенрик энергично мотнул головой в сторону Костяники, от чего с носа викинга чуть не соскользнули нелепые солнцезащитные очки, плохо вязавшиеся с обликом морского разбойника. Ярл поправил очки и продолжил: – Она полезный человек. Надеюсь, и вы тоже принесете пользу в походе. Судя по тому, как неохотно уступил вас Аскел, мои надежды не беспочвенны, но, если я все же ошибаюсь, хуже будет не мне, а вам.

На этом знакомство с ярлом закончилось. Вязать или сажать их на цепь люди Хенрика не стали. Впрочем, бежать с драккара все равно было некуда.

Перекинуться хотя бы парой слов с Костяникой Виктору не удалось: рыжебородый викинг зачем-то увел девушку на нос судна.

– «Полезный человек, полезный человек», мля! – передразнил Хенрика Костоправ, наблюдая за ярлом и Костяникой. – Слушай, Золотой, а какую пользу может принести мужику твоя девчонка?

Запоздало сообразив, что позволил себе лишнее, лекарь прикусил язык.

– Костоправ, если ты ляпнешь о Костянике какую-нибудь пошлость – вылетишь за борт, – сухо предупредил Виктор.

– Молчу-молчу, – лекарь дал задний ход. Однако несвойственная ему покладистость и явное сочувствие в голосе только разозлили Виктора.

«Какую пользу может принести девчонка мужику?» – эта мысль теперь не давала покоя.

Долго держать язык за зубами Костоправ, конечно, не смог.

– Вот же долбаный очкарик, а! – пробурчал лекарь, косясь на Виктора. – Гребаный Херник! Хоть бы дал поговорить с Костяникой, что ли!

– Ярла зовут не Херник, а Хенрик, – машинально поправила Змейка. Ее, похоже, Костяника интересовала меньше всего. Стрелец-баба осматривала судно, выискивая глазами что-то другое. Или кого-то другого. Наверное, еще надеялась увидеть черные кресты Инквизиторов. Напрасно: на драккаре не оказалось ни одного крестоносца.

– Херник, Хенрик – не один хрен? – сварливо огрызнулся Костоправ.

– Ох, и горазд же ты переиначивать викингские словечки, – покачал головой Василь. – «Сир хер», «Стохер», «Херник»… Все у тебя сплошные херы получаются…

– А че я-то? – взвился Костоправ. – Если у них, епть, язык, имена и названия такие, что матюкаться, мля, хочется?

Виктор участия в разговоре не принимал. Он не сводил глаз с ярла и Костяники, уединившихся между носовыми бомбардами.

«Какую пользу может приносить девчонка мужику? Какую?»

* * *

Драккары взяли курс к скалистым островам. Драконья голова лежала теперь на судне Аскела.

– Как думаешь, Золотой, что викинги с башкой теперь делать будут? – Костоправ не особо скрывал желания отвлечь Виктора от неприятных мыслей. – Она же… ну, башка эта, через пару дней протухнет на хрен.

Виктор ничего не ответил.

– Выварят, наверное, – заполнил неловкую паузу Василь.

– Чтобы такую голову варить, нужен котел с полдраккара, – хмуро заметила Змейка.

– Ну, значит, срежут мясо, шкуру и чешую, – предположил помор.

– Возни много, – не согласился Костоправ.

Дальше разговор не склеился.

Чтобы очистить драконий череп от плоти, викинги выбрали необычный, но простой и эффективный способ. Собственно, эту грязную работу сделали даже не они.

Драккары встали бок о бок в укромной бухточке – небольшой и неглубокой. Вода здесь была необычайно прозрачной, на дне не росли водоросли, зато в неимоверном количестве копошились маленькие юркие крабики непривычно лилового цвета. Среди обточенных водой камней виднелись такие же гладкие, тщательно обглоданные скелеты самых разных существ – большие и маленькие. Виктору показалось даже, будто среди костяных груд он различил пару человеческих черепов. Ну, или очень похожих на человеческие.

Действительно, небезопасные острова. Не случайно Аскел не хотел к ним подплывать.

Василь, прислушивавшийся к разговорам викингов, объяснил:

– Это Крабья Бухта. Лиловая мелочь с клешнями объедает до костей все, что приносит море.

Голову дракона и отвисшую нижнюю челюсть твари воины Аскела привязали проволокой к толстой якорной цепи, которую вряд ли смог бы перегрызть даже крупный морской гад. Затем якорь вместе с «угощением» опустили под воду.

Дно бухточки ожило. Будто чья-то невидимая рука вдруг сдернула с подводных камней расправленное лиловое одеяло и скомкала его в одном месте. Бесформенный шевелящийся крабий ком опутал драконью голову в несколько слоев. Вода окрасилась кровью. Посыпались чешуйки, отделяемые маленькими проворными клешнями. Мельчайшей взвесью поплыли частички истерзанной плоти. Крабы, опоздавшие или не сумевшие пробиться к общему пиршеству, отталкивались маленькими, но сильными ножками от дна, высоко поднимались в воде и ловко подхватывали расплывающееся крошево.

– Ох, не хотелось бы потерпеть здесь крушение, – передернул плечами Василь.

Все закончилось в считанные минуты. Крабовый комок распался и расползся, а викинги подняли вместе с якорем голый череп, который, как теперь казалось, пролежал под водой целую вечность. На кости не осталось ни кусочка плоти, сухожилий или кожи и не было ни одной чешуйки. Из оскаленной пасти и пустых глазниц хлынула вода и высыпалось несколько заплутавших в лабиринтах драконьего черепа крабиков, спешивших поскорее убраться в родную стихию.

Драккары отплыли от островов.

Дружинники Аскела некоторое время продержали череп над водой и лишь после тщательного осмотра – викинги не хотели случайно занести на борт прожорливую лиловую мелюзгу – принялись закреплять на носу устрашающее украшение.

Уже когда острова скрылись за кормой, к пленникам подошла Костяника.

Поздоровались. Сдержаннее, чем хотелось бы. Василь и Костоправ деликатно оставили Виктора наедине с «полезной» ярлу пленницей. Стрелец-баба, многозначительно хмыкнув, тоже отошла в сторону.

* * *

– Рада тебя видеть! – улыбнулась Костяника Виктору. – Извиняюсь, что не могла поговорить раньше.

У островов небезопасно. Туда заплывают разные твари, и мне нужно было смотреть воду.

– Смотреть воду? – не понял Виктор.

– Ты забыл, что я могу видеть живую кровь? – с насмешкой глянули на него красные глаза без зрачков.

– В лесу – да, можешь, но… – он с сомнением обвел взглядом морскую гладь.

– Не только в лесу, – заверила Костяника. – Сквозь воду я вижу тварей еще лучше.

Может быть такое? А почему бы и нет? Виктор не знал всех возможностей красноглазой мутантки и не особо расспрашивал об этом Костянику.

– Так вот для чего ты нужна ярлу?! – вдруг осенило его.

Вот какую пользу приносила пленница! Ну конечно! Она ведь – живой локатор, способный заранее предупредить о нападении. И Хенрика, отправляющегося в долгий и опасный путь, наверняка заинтересовали необычные умения Костяники. Прямо камень с души!

– Да, для этого. А ты думал зачем? – секунду или две удивленные красные глаза изучали его внимательно и настороженно. Потом Костяника расплылась в улыбке. – Ох, и дурак же ты, Золотой! И ревнивый к тому же дурак. А они, – девушка кивком указала на спутников Виктора, – оставили нас выяснять отношения, что ли?

– Типа того, – развел руками он.

– А я-то думаю, чего вы все такие… деревянные какие-то. Кстати, что это за девица с косой?

– Это Змейка. Стрелец. Стрелец-баба. Из Сибири. Она… ну, она с нами, короче…

– С вами или с тобой? – быстро спросила Костяника, снова испытующе заглядывая Виктору в глаза.

– Дура ты, – теперь улыбнулся он. – И ревнивая к тому же. Если уж на то пошло, то она с Костоправом. Подружка его, ясно?

– Этот тип обзавелся подружкой? – удивилась Костяника. – Вот уж никогда бы не подумала! Бедная, бедная девочка…

– Ну, это еще большой вопрос, кого из этих двоих пожалеть надо, – хмыкнул Виктор. – Они друг друга стоят. Кстати, ты бы познакомилась со Змейкой.

Первое знакомство у них вышло не очень. Девушки оценивающе осмотрели друг дружку пытливыми взглядами потенциальных соперниц. Змейку аж передернуло, когда она заглянула в кроваво-красные глаза Костяники. В Сибирском княжестве не любили мутантов. Тревога и неприязнь, отразившиеся в глазах Стрелец-бабы, конечно же, не остались незамеченными.

– Ну, здравствуй, сибирская краса, длинная коса, – скривила губы Костяника.

– Здравствуй-здравствуй, котловая краса, красные глаза, – не осталась в долгу Змейка. – Наслышана о тебе, наслышана…

Стало понятно: чтобы притереться и поладить друг с другом, девушкам потребуется некоторое время.

Еще одной проблемой оказался Василь.

– Костяника, объясни мне, пожалуйста, одну вещь, – вежливо, но недружелюбно обратился помор к девушке.

– Что? – нахмурилась та.

– Я так понял, мы находимся здесь, потому что ты попросила об этом ярла Хенрика?

– Ты правильно понял, Василь, – кивнула она.

– То есть ярл прислушивается к твоим словам?

– Да, прислушивается, – красные глаза выжидающе смотрели на помора.

– И как же тебе удалось войти в доверие к викингам?

Костяника, почуяв упрек в вопросе, вскинула голову.

– А я у них тут вроде как за походную ведьму, – усмехнулась она, без особого, впрочем, веселья. – Предсказываю нападение морских гадов, отвожу беду, призываю удачу, выискиваю счастливые знаки.

С последними словами улыбка Костяники стала чуть более естественной.

– Вот ваше присутствие на этом корабле, например, – добрый знак. А если бы Хенрик не смог вас заполучить – это было бы дурным предзнаменованием.

– Что за бред? – скривилась Змейка.

– Если бы ярл не поверил этому бреду, мы бы не оказались на одном драккаре.

– И давно он стал таким доверчивым, этот твой ярл? – прищурился Василь.

– Считай, с самого начала путешествия. – Костяника гневно полоснула помора взглядом красных глаз. И добавила: – Только он не мой, Василь.

Глава 29

Ее кроваво-красные глаза смотрели в бездонную синеву неба. Костяника лежала на палубе, прикованная к гребной скамье за ногу и со связанными за спиной руками. Конечно, ни кандалы, ни путы не смогли бы ее удержать. Благодаря гибкости своих суставов Костяника в любое время могла бы извлечь ногу из оков и выскользнуть из веревок. Проблема заключалась в другом. В том, что бежать с корабля некуда.

Вокруг – море. Скрытая в туманной дымке полоска берега едва-едва виднеется на горизонте. Если прыгнуть за борт, многовесельный драккар ярла Хенрика догонит ее прежде, чем она проплывет хотя бы пару десятков метров. Всем станет ясно, что цепи и веревки пленницу не удержат. Тогда ее запрут в трюме, забитом награбленным добром, или придумают что-нибудь еще, чтобы воспрепятствовать побегу. Впрочем, не факт, что ей вообще удастся выпрыгнуть за борт. Слишком много глаз за ней сейчас наблюдает.

Костяника физически ощущала на себе насмешливые взгляды викингов и ненавидящие – крестоносцев. Несколько Инквизиторов во главе с предводителем орденских послов братом Себастьяном взошли на драккар Хенрика незадолго до отплытия из Соловецкой крепости. Как поняла Костяника из разговоров (беседа велась на языке викингов, но она, как и многие поморы, неплохо знала язык соседей-врагов), у брата Себастьяна имелось какое-то неотложное дело к Верховному Магистру. Крестоносец настойчиво попросил, чтобы Хенрик доставил его в Германию. Ярл без особой охоты, но все же согласился принять союзников на борт. И вот…

Костяника отвлеклась от созерцания небосвода и покосилась на Инквизиторов, расположившихся у носа судна. Ну да, так и есть: брат Себастьян ни на секунду не отводит от нее глаз. Сняв шлем, он наблюдал за ней, как за опасным зверем в хлипкой клетке, которого следовало поскорее прикончить. Если викингов еще можно было как-то обмануть, то брата Себастьяна – вряд ли. Инквизиторы известны своей непримиримостью к исчадиям Скверны. А она – мутант. Значит – то самое исчадие той самой Скверны.

Брат Себастьян поймал ее взгляд. Улыбнулся уголком рта. Такая улыбка на устах Инквизитора не предвещала ничего хорошего, и Костяника это прекрасно знала.

* * *

Глава инквизиторского посольства подошел, когда уже садилось солнце, и викинги почти перестали обращать внимание на смирную пленницу.

Крестоносец присел рядом.

– Слышишь меня? – негромко обратился он к Костянике. Инквизитор говорил по-русски.

– Пошел ты! – тихо, но отчетливо шепнула она.

Брат Себастьян снова пугающе улыбнулся.

– На Соловках тебе повезло, тварь: ярл спас тебя от костра. Но второй раз он тебя не защитит. Рыцари Святой Инквизиции обязаны изничтожать порождения Скверны всюду и при любой возможности.

– Тебя еще раз послать? – Костяника стрельнула взглядом по сторонам. Хенрик дремал у кормы. Никто из викингов не прислушивался к их вроде бы мирной беседе. Да и никто бы ничего, наверное, и не понял бы.

– Глянь сюда, – Инквизитор вынул руку из-под плаща с черными крестами. В кулаке крестоносца извивался жирный белесый червяк, а между пальцев торчало острие небольшой колючки, венчающей то ли хвост, то ли голову червя.

Костяника видела многое, но сейчас даже ее передернуло от омерзения.

– Это шип иглоноса, – пояснил брат Себастьян. – Такой же твари из Скверны, как и ты. Ужасно ядовитая штука. Шип у меня только один, но потратить его на тебя будет не жалко. Потом я раздавлю червя, и сразу двумя порождениями Скверны станет меньше.

Девушка невольно отстранилась от Инквизитора. Звякнула цепь.

– Тихо! – на грани слышимости прошипел брат Себастьян. – Не дергайся, если не хочешь сдохнуть сразу. Будешь сидеть спокойно – проживешь еще немного.

– Эй, крестоносец! – донесся сзади насмешливый окрик пробудившегося ярла. – Не пугай мою пленницу! Ночью я попугаю ее сам!

– Я просто разговариваю с русинкой! – откликнулся брат Себастьян. – Ей ничто не угрожает.

Ага, как же! Костянике стало не по себе. Ядовитый шип был направлен на нее. Одно движение, один укол и…

«Не успеть», – трезво оценила девушка свои шансы. Сбросить веревки, цепь и отскочить быстрее, чем ее ужалит червь в кулаке крестоносца, она не сможет в любом случае. Позвать на помощь? Нет, проклятый Инквизитор все равно нанесет укол раньше. Так чего же он медлит?

– Хочу, чтобы ты знала, что тебя ждет, – словно прочитав ее мысли, вновь заговорил брат Себастьян. – Яд иглоноса не убивает сразу. Он парализует жертву с той же скоростью, что и «Смрад Геенны». Ты не сможешь ни говорить, ни двигаться, но при этом будешь испытывать жуткую боль. Яд станет разъедать тебя изнутри. Обычно это продолжается двое или трое суток. В общем, ты успеешь много раз пожалеть, что не закончила свою грешную жизнь на костре Святой Инквизиции.

Вместо того, чтобы сразу исполнить задуманное, крестоносец говорил слишком много ненужных слов. Он явно наслаждался своей властью над беспомощной жертвой. Ну да, брат Себастьян был уверен, что пленница крепко связана и надежно прикована. Он полагал, что ей уже никуда от него не деться. Посол хотел сначала настращать исчадие Скверны и лишь после этого – покарать. Он хотел увидеть страх в красных глазах мутантки.

Что ж, Костяника показала ему то, что Инквизитор так жаждал увидеть. Ее глаза были полны панического ужаса, в то время как связанные за спиной гибкие руки уже выскальзывали из тугих веревочных петель.

– Следа от укола никто не заметит, – продолжал брат Себастьян. – Шипы иглоносов практически не оставляют следов. Так что меня не в чем будет обвинить. Даже ты не сможешь сделать этого, потому что твой язык не будет тебя слушаться. Так что прощай, мутантка. Приятных тебе мучений.

* * *

Она успела вовремя перехватить руку Инквизитора.

На миг в глазах брата Себастьяна промелькнуло замешательство. Еще бы! Связанная пленница вдруг обрела свободу и, схватив двумя руками кулак с червем, попыталась вогнать торчащий между пальцев рыцаря шип прямо в лицо Инквизитору.

Крестоносец отпрянул назад, надеясь оторваться от прикованной пленницы, но у Костяники уже были свободны не только руки. Цепь тоже ее больше не держала. Вывернув ногу в суставе, девушка вырвала лодыжку из оков и всем телом навалилась на ошарашенного брата Себастьяна.

Но все же использовать эффект неожиданности в полной мере она не смогла. Крестоносец был сильным мужчиной и ловким воином. Он успел отвести опасного червя от лица. Шип царапнул по черному кресту на нагруднике, яд выплеснулся на доспех. В следующий момент червяк полетал в одну сторону, а Костяника – в другую.

Брат Себастьян схватился за меч, но между ним и Костяникой уже встал рыжебородый ярл в очках. Пленницу схватили два викинга. Еще двое направили копья в грудь крестоносцу.

– Клинок в ножны! – потребовал Хенрик. – Клинок в ножны, я сказал!

Инквизитор неохотно подчинился и взмахом руки успокоил свою свиту.

– А теперь объясни, в чем дело? – разъяренный ярл надвигался на рыцаря. – Это ты освободил девчонку, крестоносец?!

– Зачем мне это нужно?! – фыркнул тот. – Она освободилась сама!

– Как?

– Ярл, веревки целы. Цепь и оковы – тоже, – доложил кто-то из викингов.

– Как? – повторил свой вопрос Хенрик, обращаясь уже к Костянике. Заходящее солнце отражалось в стеклах его очков, отчего казалось, будто глаза ярла вдруг стали такими же кроваво-красными, как глаза пленницы.

Костяника не ответила.

– Мутантка хотела меня убить, – заявил брат Себастьян. – У нее было это.

Носком сапога он указал на извивающегося шипастого червя.

Хенрик, поморщившись, раздавил червяка. Под сапогом ярла хрустнул шип. На палубе осталось омерзительное белое пятно.

– Откуда на моем корабле эта дрянь?! – следующий вопрос тоже предназначался Костянике.

– Крестоносец врет, – процедила девушка. – Он сам хотел убить меня.

Почему-то ярл поверил ей, а не Инквизитору. Видимо, были причины.

– В последний раз предупреждаю: угомонись, крестоносец! – прорычал Хенрик. – На этом корабле я хозяин! И девчонку с собой я везу не для того, чтобы ты сживал ее со света! Если с ней что-нибудь случится, наш союз будет расторгнут, а ты и твои люди отправятся за борт! Она, – ярл указал пальцем на Костянику, – принадлежит мне. А я не терплю, когда кто-то посягает на мою собственность. Все понятно?

– Понятно, – процедил Инквизитор, не сводя с Костяники ненавидящих глаз.

– Тогда поклянись своим Черным Крестом, что не причинишь девчонке вреда.

– Ты требуешь невозможного, ярл! – вскинулся Инквизитор. – Ты не понимаешь, что значит такая клятва для рыцаря Святой Инквизиции!

– Понимаю. Потому и требую ее от тебя. А если ты не желаешь подчиняться моим правилам на моем корабле, нам лучше расстаться. Мы высадим вас сейчас же, и добирайтесь до своего Магистра сами.

– Но это же ведьма! – в отчаянии простонал брат Себастьян. – Она только что освободилась из пут и оков.

– У тебя с этим проблемы? – фыркнул Хенрик. – У меня – нет. Ведьмы и колдуньи могут быть не только опасны, но и полезны. А может, она и не ведьма вовсе. Может, она валькирия, а?

Ярл широко улыбнулся, давая понять, что сам в такое предположение не очень-то и верит.

– Насколько я знаю, у валькирий глаза голубые, а не красные, – угрюмо напомнил крестоносец.

– В мире многое изменилось, – пожал плечами викинг. – И цвет глаз валькирий – возможно, тоже.

Хенрик уже откровенно потешался над пассажиром в черных крестах.

– Никакая она не валькирия! – брат Себастьян не сдавался. – Она мутантка, помеченная Скверной!

– И что с того? Вы же передвигаетесь и воюете на зверях-мутантах. Так почему ты не можешь спокойно плыть на одном драккаре с моей пленницей?

– Скотину, которой пользуется Орден, очищают наши молитвы и черные кресты на боевых попонах. Эта скотина служит Святой Инквизиции и тем искупает печать Скверны. А она… – брат Себастьян снова испепелял глазами Костянику, – она враг Черного Креста!

– Знаешь, мы ведь тоже не самые большие друзья вашему кресту, – заметил Хенрик. – Мы поклоняемся не ему, а Одину. Но, тем не менее, ты искал союза с нами и сейчас плывешь на моем корабле. Поэтому я в последний раз говорю: поклянись, что не причинишь вреда девчонке.

Брат Себастьян упрямо молчал.

– Кормщик, поворачивай к берегу! – велел ярл.

– Погоди, – Инквизитор поморщился так, будто его резали по живому. Опустив голову, он обреченно произнес: – Клянусь Черным Крестом, что до конца плавания не стану ничем вредить твоей пленнице.

– И про своих людей не забудь, – напомнил Хенрик.

Брат Себастьян скрежетнул зубами:

– Клянусь Черным Крестом, что мои люди тоже не навредят ей в этом плавании.

Видно было, как нелегко дались Инквизитору эти слова. А значит, такая клятва будет иметь реальную силу.

– Сойдет, – удовлетворенно кивнул Хенрик и подал знак рукой: – Кормщик, высадка отменяется! Плывем дальше.

Рыцарь Святой Инквизиции понуро поплелся к своим.

* * *

– Как тебе удалось освободиться? – ярл грубо прижал ее к борту между гребными скамьями.

– Тебе же сказали – я ведьма, – прошипела Костяника.

Возможно, именно в этой роли она сумеет защитить себя, а если очень повезет – то и сбежать с драккара.

– Да? А что ты еще умеешь, кроме как выскальзывать из веревок и сбрасывать цепи? На что еще способны твои шаловливые ручки и… И все остальное?

Ухмыляющийся Хенрик отдал кому-то свои очки и под одобрительные смешки дружинников навалился на Костянику. Та попыталась отстраниться. Не вышло. Справиться с крепким викингом она не смогла.

– Ну, чего ты дергаешься-то, – ярл дышал ей прямо в лицо. – Я уже второй раз спасаю тебя от крестоносцев. Не пора ли меня отблагодарить?

Костяника отвернулась, но Хенрик, взяв ее за подбородок, вновь повернул лицо девушки к себе.

– А ты думала, зачем я взял тебя на корабль? Чтобы развлечься – вот зачем. С такими, как ты, я еще не веселился. Мутантка, да еще и ведьмочка! Может быть, ты удивишь меня не только своими красными глазками, а?

Извернувшись, Костяника все же проскользнула под рукой Хенрика, но цепкие пальцы ярла схватили ее прежде, чем она успела выпрыгнуть за борт.

Вокруг хохотали викинги, но Хенрика, похоже, не смущало присутствие свидетелей. Скорее наоборот – его это только раззадоривало.

Хенрик снова прижал ее к борту. На этот раз – развернув к себе спиной.

В лицо дул соленый ветер, в грудь и живот больно упирались доски. Рука ярла крепко держала за волосы. А берег так далеко! А между берегом и кораблем так много воды! А в воде этой…

Движение под волнистой рябью Костяника заметила почти сразу. Со стороны берега к драккару неторопливо и уверенно приближалось нечто огромное – никак не меньше судна морских разбойников. Что, вернее кто, это был, определить оказалось непросто: красные глаза Костяники могли видеть лишь живую кровь там, где ее не видели другие. Девушка различала только вытянутый силуэт неведомой твари, о присутствии которой викинги, не умевшие смотреть сквозь воду, пока не подозревали.

– Ну что, ведьма, – раздался над ухом хриплый голос Хенрика, – сама разденешься или помочь?

Костяника улыбнулась:

– Знаешь, ярл, ты ведь уже не успеешь меня раздеть.

– Что? – викинг немного опешил.

– Скоро мы все пойдем на дно, – нежно и ласково сообщила она.

Хенрик рывком повернул пленницу лицом к себе. Уставился тяжелым взглядом.

– С чего ты взяла, ведьма?

Рыжебородый ярл насторожился, увидев в красных глазах Костянники что-то, от чего следовало быть настороже. Викинги вокруг больше не смеялись. Вряд ли они могли расслышать негромкие слова пленницы, но команду озадачило поведение вожака.

– На нас плывет рыбка размером с твой драккар, – сказала Костяника.

– Откуда ты знаешь?

– Я же ведьма. Колдунья.

Костяника засмеялась.

Еще пару мгновений Хенрик всматривался в ее кроваво-красные глаза так же, как только что она сама всматривалась в воду. Он ей поверил.

– С какого борта? – быстро спросил ярл. – Когда она подплывет?

– С этого, – улыбалась ему в лицо Костяника. – Несколько секунд у тебя еще есть. Тварь не очень торопится.

Хенрик оттолкнул ее в сторону:

– Стрелки, к бою! Все на левый борт! Гребцы – суши весла!

Викинги не видели в воде никакой опасности и не скрывали удивления. Это, впрочем, не помешало вышколенной команде быстро и четко выполнять приказы ярла.

Гребцы потянули весла из воды. Вдоль борта расположились лучники, арбалетчики, стрелки с самопалами и пара дружинников со старым оружием. Хенрик достал из трюма массивный пулемет и водрузил его между круглыми щитами, вывешенными снаружи.

Викинги ждали нападения, они знали, с какой стороны оно последует, и в тот момент, когда из воды показались плавники и вынырнула приплюснутая зубастая морда, команда драккара встретила тварь дружными залпами.

Голову и спину морского чудовища утыкали стрелы. Заряды самопалов изорвали толстую шкуру, пули вошли в череп и перебили позвоночник.

Рыбина забилась в воде, подняв у самого борта тучу брызг и едва не опрокинув драккар, а вскоре всплыла кверху брюхом. Огромная, покачивающаяся на окрашенных кровью волнах тварь была похожа на перевернутый корабль.

Викинги и Инквизиторы рассматривали убитого монстра, но время от времени и те, и другие бросали взгляды в сторону Костяники. Люди на судне переговаривались вполголоса.

– Ведьма! Ведьма! Ведьма! – шелестело в воздухе.

– Эй, колдунья, – позвал Костянику Хенрик. Теперь он смотрел на пленницу иначе: с уважением и даже с некоторой опаской. – Что ты можешь еще? Успокоить шторм? Призвать попутный ветер? Заговорить оружие и доспехи?

– А этого тебе мало? – она кивнула на дохлую рыбину.

– Это немало, – признал ярл. – Если я буду вовремя узнавать от тебя о мутантах, подбирающихся к судну, – это уже очень хорошо. Но если бы ты еще могла хотя бы разгадывать добрые и дурные знаки…

– Я могу попытаться, – загадочно улыбнулась девушка. Костяника подумала, что со временем Хенрик станет ей доверять. А уж тогда…

– У нас впереди долгий поход, – вновь заговорил ярл. – Ты поплывешь со мной на запад. Не бойся, колдунья, на этом корабле тебе больше ничто не угрожает. Ни я, ни мои люди, ни крестоносцы тебя пальцем не тронем. Я лично прослежу за тем, чтобы тебя здесь не обижали.

Глава 30

– Я несколько раз спасала драккар, – закончила Костяника свой рассказ. – Я предупреждала Хенрика о приближающихся морских тварях и указывала дорогу туда, где тварей нет.

– Понятно, – кивнул Василь. – Тогда позволь еще один вопрос.

– Ну?

– Зачем? – исподлобья смотрел на девушку помор. – Зачем ты спасала викингов? Зачем помогаешь им сейчас? Зачем выслуживаешься перед теми, кто захватил Соловки?

– Василь, перестань, – потребовал Виктор.

Однако где-то в глубине души он понимал, что Василь вправе задавать эти неприятные вопросы. Да, они тоже плыли с хэрсиром Аскелом и даже сражались на его стороне, но потому лишь, что хотели освободить Костянику и добраться до карты поморов. У Костяники такой цели не было. А определенная свобода действий, как выясняется, была. И притом – немалая свобода.

– Нет уж, Золотой, пусть она ответит! – процедил сквозь зубы помор.

– Да, пусть отвечает, – прищурившись, поддержала его Змейка.

Костоправ угрюмо молчал, что было совсем не похоже на лекаря.

– Ты могла бы потопить корабль, – продолжал Василь, гневно сверкая глазами. – Могла навести викингов на какую-нибудь морскую тварь. Или просто ничего не сказать, когда тварь приближалась к судну. Неужели тебе так сильно хочется жить, что ты готова забыть о приютившей и взрастившей тебя общине? Неужели тебе совсем не хочется отомстить, Костяника?

Виктор все-таки решил прекратить допрос, но не успел вмешаться. Костяника его опередила:

– Мне не хочется, – заговорила она, тяжело дыша. – Не хочется размениваться на мелкую месть. Я не хочу топить корабль ярла. И я не хочу топить эти два корабля, – ее взгляд скользнул с судна Хенрика на драккар Аскела.

– А чего же ты тогда хочешь? – угрюмо осведомился Василь.

– Я хочу потопить все корабли викингов, отправляющиеся на запад, а если получится – то и весь Инквизиторский флот.

– Что?! – сведенные брови помора поползли вверх.

– Я хочу, чтобы ярл полностью доверял мне. Я хочу, чтобы мне доверились другие викинги. Я хочу сделать так, чтобы в походе к их советам стали прислушиваться крестоносцы. И вот тогда… – Костяника улыбнулась недоброй улыбкой. – Тогда можно будет выбрать стаю морских тварей покрупнее и навести корабли на них. Тогда можно будет утопить всех разом…

Виктор опасливо огляделся: не подслушивают ли викинги.

Нет, похоже, морским разбойникам не было дела до пленников. Команда ярла занималась своими делами. На этом судне Костянике и вправду доверяли во всем. Ну или почти во всем. Да и разобрать, о чем шушукаются русы на своем языке, было бы, наверное, для скандинавов затруднительно.

– Это будет достойная месть за Соловки, ты не находишь, Василь? – закончила Костяника.

Повисла пауза.

– Ты права, – буркнул, наконец, помор. – Извини за наезд.

– Ладно, проехали, – она махнула рукой. – Топить гадов будем вместе. Так даже веселее.

Василь мечтательно улыбнулся.

– Не хотелось бы нарушать ваш экстаз самопожертвования, – сухо заговорила Змейка, – но вообще-то у нас были другие планы.

Костяника вопросительно взглянула на Стрелец-бабу. Потом перевела взгляд на Виктора.

– О чем она?

– Мы искали тебя и карту, – шепотом ответил он.

– Ну, это кто как, – не преминула вставить Змейка. – Меня, например, больше интересовала карта.

– Что за карта? – Костяника непонимающе нахмурилась. – У ярла есть много карт, но какой от них прок?

Ну да, конечно, она же ничего не знает! Дед Федор не рассказывал своим разведчикам и добытчикам о картах генштаба. И брат Себастьян вряд ли откровенничал с Костяникой на эту тему.

* * *

Виктор вкратце обрисовал ситуацию. Красные глаза девушки загорелись от негодования.

– Дед Федор! – процедила Костяника. – Как он мог, старый козюль?! Выходит, пока разведчики бродили по Котлу наобум, он знал, куда идти и где искать. Знал и молчал!

– Ну не совсем так, – все же вступился за старика Виктор. – Он посылал вас в те районы, где были обозначены военные объекты.

– Ты не понимаешь! Ты не представляешь, что значит лишний день, проведенный в Котле!

Виктор ничего не сказал, хотя на самом деле он все прекрасно понимал и представлял. Сам, как-никак, прошел Большой Котел с юга на север.

– Военные объекты – это ведь не обязательно склады с оружием! – продолжала Костяника. – Это пустые ракетные шахты, обезлюдевшие бункеры, разрушенные воинские части, заброшенные аэродромы, обвалившиеся ангары с ржавой техникой. Да и сами склады… Уцелели и сохранились лишь немногие из них. И к ним редко удается пробраться. Там порой гнездятся такие твари, что и с целой армией туда соваться не стоит, а лучше обойти десятой дорогой. Но будь у нас эта треклятая карта, мы бы за меньшее время могли проверить больше объектов!

– Если бы у вас была карта, она могла бы попасть к кому угодно, – хмуро заметил Василь. – Или у вас могли бы выпытать все, что вы о ней знаете.

– Кто мог выпытать? – поморщилась Костяника. – Зеленые дикари-полулюди?

– Да мало ли кто! Викинги, саамы, крестоносцы…

«Зеленокожие дикари, вообще-то, тоже могли, – подумал Виктор. – Вернее, Йап-пы, которым они поклоняются».

– Кстати о крестоносцах! – вмешалась Змейка. – Где брат Себастьян? Он ведь тоже плыл на этом корабле. Карта должна быть у него.

– Инквизиторы сошли на берег, – сникла Костяника. – Брат Себастьян и его люди хотели встретиться с Верховным Магистром и отправились в его замок.

– Надо догнать гада, – скрежетнула зубами Змейка.

– Надо ли? – Василь задумчиво уставился вдаль.

– Ты чего, помор? – опешил Виктор. – Если мы не найдем карту…

– Золотой, а ты вообще искал карту? – Василь вдруг резко повернулся к нему. – Ведь на самом деле ты искал ее, – помор кивнул на Костянику. – В первую очередь ее, разве нет?

Виктор не ответил, но почувствовал, как в душе что-то ёкнуло. Так бывает, когда в лицо говорят правду, на которой не хочется акцентировать свое внимание и тем более – внимание других.

– Ты нашел свою Костянику, – продолжал помор. – Чего тебе еще нужно?

Змейка так и вперилась взглядом в Виктора. Костяника, отведя глаза, смотрела в сторону. Костоправ едва сдерживался, чтобы не разразиться длинной матерной тирадой. Но сдерживался.

– Да, я нашел, – тяжело, с усилием кивнул Виктор. – Я нашел ее. Но зачем? Чтобы утонуть где-нибудь в океанских водах вместе с ней, викингами и крестоносцами?

– Это не так уж и плохо, – пожал плечами Василь. – Это не так уж и мало.

Плохо! Мало! Но дело не только в этом.

– Без старого оружия наше княжество не устоит против мутантов.

– Ваше княжество? – лицо Василя исказилось. – Нашей общины больше нет, Золотой. Захватив Соловецкую крепость, викинги и крестоносцы взяли под контроль Белое море и скоро раздавят весь Союз общин. Так какой смысл мне переживать из-за чужого княжества? Не лучше ли сделать так, как предлагала Костяника: потопить в морском походе викингов и Инквизиторов, сколько получится, и дело с концом.

– Ни хрена себе заявочки! – молчавший все это время Костоправ все-таки не выдержал. – Василь, ты совсем опупел?! Хочешь, едрить-кадрить, чтобы Инквизиторам досталось все старое оружие из Большого Котла?! Хочешь, мля, чтобы крестоносцы со своими союзничками-викингами потом и у нас за Уралам пошарили?! Это так ты им мстить собрался, да, мать твою через камень-дерево?!

– Послушай, Василь, у крестоносцев и викингов и без нас есть неплохие шансы пойти ко дну во время этого дурацкого похода, – снова заговорил Виктор. – А ты ведь сам когда-то убеждал меня в необходимости собирать наши земли воедино и действовать сообща. Вспомни! Подумай о том, что сильное Сибирское княжество сможет вышвырнуть с Соловков и викингов, и Инквизиторов. Но если нас раздавят мутанты, то и поморам помощи ждать уже будет неоткуда.

– Они правы, Василь, – тихо сказала Костяника.

То ли отповедь лекаря возымела действие, то ли доводы Виктора, то ли последнее слово Костяники, но поморский капитан, помедлив секунду, вздохнул и неохотно, через силу кивнул:

– Все верно. Сглупил я. Нужно вернуть карту.

– Ша! Ну-ка заткнулись все! – шикнул Костоправ.

К ним направлялся Хенрик.

– Это за мной, – вздохнула Костяника. – Опять, наверное, придется воду смотреть.

Она ошиблась. Ярл позвал пленницу смотреть не на воду.

* * *

Это тоже была карта. Не военная, без обозначения секретных объектов. Обычный географический атлас с массой подробностей, призванных облегчить жизнь путешественнику. Старый, большой, развернутый почти полностью, с вытертостями и дырами по сгибам, но все же хорошо сохранившийся. На атласе был запечатлен кусок исчезнувшего мира под названием Европа.

Хенрик аккуратно, почти благоговейно, разложил карту на широких досках, закрепленных между носовыми бомбардами и образовавших подобие стола. Огромный лист придавливали к импровизированной столешнице меч в ножнах, рогатый шлем, автоматный рожок, секира и деревянный футляр, в котором ярл держал свои солнцезащитные очки. Легкий ветерок трепал свисающие с досок неподатливые жесткие края. Карта тихонько шуршала. Вся она была запаяна в пластиковую пленку, кое-где покрытую дополнительными пластиковыми же заплатами. Благодаря прозрачному «саркофагу» и бережному обращению, карта успешно противостояла разрушительному воздействию времени и морской влаги.

Даже краски на ней еще не выцвели полностью. Карта пестрела пятнами канувших в лету стран. Латиницей были обозначены города, превратившиеся в эпицентры Котлов, названия морей, рек и островов, где опасного мутанта сейчас встретить проще, чем человека. Суша была испещрена сеткой старых непроезжих и непролазных уже дорог.

Костяника невольно подумала о том, что пора бы уже составлять новые карты – с Котлами и примыкающими к ним территориями мутантов, с обжитыми людьми уголками, относительно безопасными трактами, крупными городами и селениями, построенными уже после Бойни, с границами новых княжеств, ханств и зарождающихся империй. Переписывать заново, в общем, нужно всю карту этого мира.

– Смотри внимательно, колдунья, – заговорил Хенрик. – Мы сейчас плывем отсюда.

Палец с грязным ногтем ткнулся в пятно салатного цвета.

– Это германские земли. Там сошел на берег крестоносец, а мы чинились после шторма.

Костяника кивнула, давая понять, что следит за словами и за пальцем ярла.

– Здесь, – палец Хенрика скользнул вверх, к северу, и накрыл маленькое пятнышко суши на голубом морском фоне, – Шетландские острова. Тут мы убили дракона и приняли на борт пленников, которые, как ты утверждаешь, принесут удачу в походе.

Глаза ярла на миг оторвались от карты и кольнули испытующим взглядом.

– Принесут, – подтвердила Костяника.

Хенрик вновь склонился над картой.

– Это вот, – грязный ноготь викинга обвел большое темно-зеленое пятно, окруженное морем, – Британия. Английский м-м-м… Котел. Так вы называете эти места. В общем, Британию нужно обогнуть, и от берегов лучше держаться подальше.

Костяника кивнула еще раз.

– А попасть нам надо на Пиренеи, во-о-от сюда, – палец Хенрика ушел от насыщенной Британской зелени вниз, к югу. Мазанул по большому розовому пятну и еще одному пятну поменьше – продолговатому и светло-желтому. – На западное побережье Испании и Португалии.

Спохватившись, ярл уточнил:

– Ну, то есть, бывшей Испании и Португалии. А вот тут, – его палец вернулся назад, но уже не к Британии, а к расположившемуся рядом немаленькому, в общем-то, острову, большая часть которого была закрашена персиковым цветом. – Тут Ирландия, видишь?

– Ну? – Костяника видела, конечно, не слепая.

– Так вот, – Хенрик снова поднял глаза на пленницу-советчицу, – на западной оконечности Ирландии более-менее безопасно. Все-таки приличное расстояние от Британии. Я бы хотел туда пристать. Нам нужно будет пополнить запасы воды, да и провизия тоже не помешает. Хорошо бы поохотиться. Потом такой возможности долго не представится.

Подтверждая свои слова, ярл указал на карту.

– Видишь: Английский Котел, – палец викинга опять ткнулся в Британию. – А здесь вот, – палец скользнул ниже, к большому светло-зеленому пятну, – Французский. А между ними – Ла-Манш. Пролив Смерти. Тоже гиблое место. В общем, аж до самых испанских земель придется плыть без остановки. Ясно?

– Да, – действительно, безопасной суши между Ирландскими и Испанскими землями Костяника не видела. – И чего ты хочешь от меня?

– Хочу знать: если в Ирландии мы пристанем к берегу, беды не будет? – Хенрик пристально посмотрел в ее красные глаза.

Костяника задумалась на пару секунд. Улыбнулась своим мыслям:

– Если будет – отведу. Приставай, ярл. Не бойся.

Глава 31

Британию обогнули без приключений по широкой дуге, так ни разу и не увидев на горизонте береговой линии. Необъятная водная стихия была спокойной, а мутанты, обитающие в ее глубинах, не донимали мореплавателей. Правда, несколько раз по совету Костяники, всматривающейся в пространство перед и под кораблями, викинги резко меняли курс, включали подвесные моторы, ощутимо добавлявшие скорости парусно-весельным судам, и уходили от неведомой опасности. Но пока обходилось без стычек с морскими тварями.

Промежуточную остановку, как и планировал ярл, сделали на юго-западе ирландского побережья. Драккары Хенрика и Аскела с заряженными на всякий случай бомбардами укрылись в спокойной бухточке. Вытаскивать корабли на сушу не стали, благо глубина позволяла подойти к каменистому берегу почти вплотную. Судя по всему, до Бойни здесь были оборудованы причалы для судов с низкой осадкой, по сравнению с которыми драккары казались легкими рыбацкими лодчонками.

Чтобы корабли не било волнами о берег и не уносило от него, викинги бросили якоря и при помощи абордажных крючьев зацепились за нагромождение крупных валунов. На борт закинули дощатые мостки, что позволяло команде в любой момент быстро покинуть судно или, наоборот, подняться на драккар.

При необходимости дружины ярла и хэрсира могли отчалить в считанные секунды: для этого достаточно было поднять якоря, перерубить канаты, сбросить сходни и запустить подвесные моторы. Впрочем, пока викингам ничто не угрожало ни на воде, ни на суше.

Им удалось беспрепятственно пополнить запасы пресной воды. Первая же охотничья вылазка тоже оказалась удачной: лучники и арбалетчики подстрелили нескольких животных, похожих на ходячие пуки шерсти с массивными рогами. Вероятно, это были мутировавшие овцы, к которым теперь, впрочем, не стоило относиться как к безобидной и тупой травоядной скотинке. Хорошо развитые рога непуганых ирландских «овечек» запросто могли покалечить волкопса средних размеров или вспороть брюхо соболяку. А их плотную свалявшуюся в комья шерстяную «шубу» стрелы, снабженные тяжелыми бронебойными наконечниками, пронзили лишь потому, что были выпущены с близкого расстояния.

Сильные челюсти на вытянутой морде и острые зубы тоже наводили на определенные мысли. «Овечки», расплодившиеся неподалеку от Английского Котла, похоже, лакомились не сочной травкой. По крайней мере, не ею одной. Если бы такая отара набрела на лагерь викингов, могли бы возникнуть проблемы, но «овцы» явно вели дневной образ жизни, а вокруг уже сгущались сумерки.

Хенрик приказал переночевать на берегу и отплывать ранним утром. Пленники, которые, впрочем, уже почти и не чувствовали себя таковыми, решили иначе.

– Если бежать, то этой ночью, – шепнула Костяника, подгадав момент, когда поблизости не оказалось викингов. – Потом захватить корабль будет сложнее.

– Ясен пень, мля! – выразил общее мнение Костоправ. – Свалим ночью на хрен!

Возражений ни у кого не было.

Благодаря подвесному мотору с драккаром могла бы управиться даже их небольшая команда и даже в умеренно волнующемся море. К тому же Василь был опытным капитаном, Костяника, долгое время прожившая в поморской общине, тоже имела некоторое представление о морском деле, да и сибиряки за время плавания с поморами и викингами успели многому научиться и уже не являлись совсем уж никчемным пассажирским балластом.

– Авось, не утопнем, – хмуро «обнадежил» Василь.

Дело оставалось за малым: не имея оружия, захватить судно и убраться достаточно далеко, прежде чем викинги снарядят погоню.

То обстоятельство, что пленники до сих пор не пытались бежать, а, наоборот, во всем помогали морским разбойникам, сыграло им на пользу. Викинги прониклись доверием к русам и, кажется, даже помыслить не могли, что чужаки, заплывшие так далеко от родных берегов и оказавшиеся на незнакомой и опасной территории, вдруг учудят нечто подобное. От Костяники, которая неоднократно спасала команду Хенрика от верной смерти, ярл и вовсе не ожидал подвоха.

Пленников не связывали и вообще приглядывали за ними вполглаза. В лагере Хенрика они пользовались такой же свободой, как и на драккаре. Однако в отсутствие явной угрозы оружия им не выдавали. Викинги же, наоборот, сошли на берег при полном вооружении. Даже ярл вытащил из трюма свой пулемет и прицепил к поясу секиру.

На судах с заряженными бомбардами Хенрик и Аскел оставили часовых: каждый драккар охраняли три человека. Еще с полдюжины воинов берегли лагерь со стороны суши. Остальные викинги расположились у костров. Поедая жирное мясо ирландских «овец», морские разбойники радовались небольшой передышке после долгого плавания и земной тверди под ногами.

Пленники сидели у своего костра, обсуждая вполголоса последние детали побега. План был хорош, но, увы, не идеален. Идеальных планов в подобных ситуациях не бывает.

Выбор пал на драккар Хенрика, и тому было несколько причин. Во-первых, почти безграничное доверие ярла и его команды к Костянике позволяло девушке в любое время зайти на судно, не вызывая подозрений. Во-вторых, формально будучи членами экипажа Хенрика, русы вместе с ярловой дружиной расположились возле его корабля и могли по сходням быстро взбежать на борт. В-третьих, двигатель на драккаре Хенрика был мощнее, чем у Аскела. И, наконец, в-четвертых – что тоже немаловажно, – его носовые бомбарды смотрели на корму Аскелова судна, а значит, была возможность сразу вывести из строя второй корабль и не опасаться погони.

Русы притворились спящими, когда лагерь еще бодрствовал. Время шло. Разговоры у костров постепенно умолкали. Пламя затухало, превращаясь в тлеющие угли, темнота сгущалась. Убаюкивающе плескалась о камни вода. Викинги, которым не нужно было стоять на страже, засыпали. Чего, увы, нельзя было сказать о часовых. Но тут уж ничего не поделаешь.

От попытки завладеть оружием спящих пришлось отказаться. Дозорные, маячившие на краю лагеря, могли заметить подозрительное движение возле притухших, но не погасших костров, железо могло звякнуть о камень в самый неподходящий момент, к тому же дружинники Хенрика и Аскела спали очень чутко, часто просыпались и даже во сне крепко сжимали оружие в руках.

И все-таки время было самым подходящим для побега.

– Пора, – шепнул Виктор.

Первой «проснулась» Костяника.

* * *

– Что? Воду смотреть? – охрана даже не удивилась ночному визиту колдуньи.

– Да, – кивнула Костяника, озабоченно хмурясь. – Надо посмотреть. Нехорошее предчувствие. Неспокойно мне.

Викинги расступились, пропуская ее на судно. Поднявшись по сходням, девушка сразу направилась к противоположному борту.

– А в чем дело-то? – заволновался рослый бородатый воин с копьем в руках и секирой на поясе. – Чего чуешь-то?

– Вот оно! – встрепенулась Костяника, весьма правдоподобно изображая озарение. – Видите, во-о-он там… Большое… Плавает…

Она указала в непроглядно черную воду. Вряд ли обычный человек смог бы там что-либо рассмотреть, но голос Костяники, сорвавшийся на хриплый шепот, сделал свое дело. Заинтригованные часовые – все трое – подошли ближе и уставились на море, тщетно силясь разглядеть опасность в чернильной воде.

– Ничего не видно! – тихо-тихо сказал невысокий викинг с заряженным самопалом.

– А я, кажется… Великий Один, кажется, я вижу! – сдавленно пробормотал другой, самый молодой – с мечом и луком. Лучник, видимо, с перепугу сумел разглядеть в воде то, чего там не было и в помине. – Точно колдунья говорит! Большое! Плавает!

Что именно причудилось в колыхании волн безусому еще и по-детски впечатлительному воину, было не важно. На самом деле ничего жуткого в воде не плавало. Костяника знала это наверняка. Но она одобрительно кивнула «глазастому» юнцу:

– Молодец, увидел. Вот и я о том же!

– Тревогу поднять-то? А? – заволновался бородач с копьем и секирой.

– Не надо, – нахмурилась Костяника. – Шум привлечет тварь. Тут другое нужно.

Она мельком глянула на берег. Возле потухшего костра, где расположились на ночевку русы, уже никого не было. Только обычный человеческий глаз вряд ли увидит это в тусклом свете углей. А то, как в темноте между крупными валунами к сходням драккара подползают четыре пленника, и вовсе невозможно было разглядеть. Однако красные глаза Костяники хорошо различали живую кровь среди мертвых камней.

– А что другое-то? – бородатый викинг смотрел то на Костянику, то на черную воду за бортом драккара. – Что нужно-то, колдунья?

– Жертва нужна, – улыбнулась девушка.

Викинги повернулись к сходням, когда по доскам уже застучали ноги вбегающих на корабль людей. Остановить русов часовые не смогли. Но и пленники не сумели завладеть судном без шума.

* * *

– Епть! – Костоправ швырнул булыжник в стрелка, вскинувшего самопал.

Камень пролетел от борта до борта и звонко ударился о шлем. Убить – не убил, но свалил стрелка. В ночной тишине оглушительно грохнул выстрел. Заряд ушел над головами нападавших. Грохот переполошил лагерь.

Закричали часовые на судне Аскела. Вскакивали ничего не понимающие воины у погасших костров. Пока непонимающие.

Виктор бросился на бородача, вооруженного копьем и секирой. Теперь нужно было действовать быстро, очень быстро. Несколько секунд – это все, что у них оставалось.

Бородатый викинг направил копье Виктору в грудь, но в древко вцепилась Костяника. Повиснув на копье, девушка пригнула наконечник к палубе. Стряхнуть «колдунью» викинг не смог. Он просто оттолкнул ее, да так, что Костяника упала навзничь вместе с тяжелым копьем. Викинг замахнулся секирой.

Виктор вовремя перехватил его руку левой рукой. Свободной правой двинул в укрытый в бороде подбородок, отчего часовой взревел, как быконь на случке.

Нет, так дело не пойдет. Нужно иначе! Быстрее!

Под руку попал изогнутый рог шлема. Удобно так лег в ладонь. Что ж, сойдет…

Виктор сорвал с бородача шлем и что было сил ударил рогатым железным шишаком по голове. Раз, другой… Рог отвалился. Оглушенный викинг обмяк, секира выскользнула из ослабевших пальцев.

Виктор схватил боевой топор. Но с другими часовыми разобрались и без него.

Василь с разбегу саданул плечом безусого парня с луком и мечом. Юнец, видимо, растерялся и, промедлив, не успел ни наложить стрелу на тетиву, ни выхватить из ножен меч. От мощного толчка помора молодой викинг перекувыркнулся через борт – только ноги мелькнули – и вывалился с драккара.

Костоправу тем временем удалось вырвать у третьего часового дымящийся самопал. После чего и это единоборство можно было считать законченным: самопал обрушился на голову морского разбойника. Деревянное ложе разлетелось в щепки. Шлем не помог: викинг упал на палубу и был тут же выброшен за борт.

Что с Костяникой? Ага, жива, слава богу: поднимается с палубы, опираясь на копье, которое, между прочим, могло сегодня запросто оборвать его, Виктора, жизнь. Держится за затылок, морщится.

– Цела, Костяничка?

– Да, все нормально.

Это хорошо. А Змейка где? Ух ты, шустрая какая: опускает в воду подвесной мотор на корме.

Однако и викинги уже сообразили, что к чему: перескакивая через камни и потухшие костры, они бежали к судну.

– Костоправ! Держи! – Виктор бросил лекарю, который был сейчас ближе к сходням, секиру. Тот ловко поймал оружие. – Сбивай мостки! Руби канаты! Якорь тоже – на хрен!

Поднимать якорь все равно времени нет. Уносить ноги и задницы надо, и притом побыстрее!

– На хрен! – радостно откликнулся Костоправ. – Сука-падла-мля-едрить! На-а-ахре-е-ен!

Широко размахнувшись, лекарь с одного удара сшиб доски, связывавшие корабль с берегом. Затем, перерубая по пути веревки, тянувшиеся к камням, бросился к якорному вороту.

– Василь, помоги Змейке! – крикнул Виктор уже в спину помору, пробиравшемуся к корме, – Заводите движок! Хватайте кормовое весло!

Проорав что-то вроде «Якорный бабай!», Костоправ выбил клин, удерживавший якорную цепь на барабане. Цепь, звякнув, ушла под воду. Ничего страшного: Виктор знал, что на корабле у Хенрика имелась еще пара запасных якорей и изрядный моток цепи.

Сам Виктор ворочал носовые бомбарды. Чуть повернуть на подвижной платформе и опустить до упора одну.

Тяжелый ствол лег на вырез ограничителя.

Теперь – вторую. Вот так, чтобы обе смотрели на корму Аскелова драккара.

Тук! Ишь ты как! С драккара хэрсира прилетела стрела. Уткнулась в борт перед левой бомбардой.

Тук! Тук! – ударили в дерево еще две стрелы. А это уже – с берега.

Бабахнул самопал. В воздухе что-то просвистело. Наверное, стрелки промазали лишь потому, что в темноте не могли толком разглядеть, в кого стрелять. Но если дело дойдет до рукопашной…

Виктор подумал о мухоморном вареве берсеркеров. А что, пожалуй, сейчас он бы от него не отказался. Да только кто ж даст! Сейчас-то?

Но нет, до рукопашной уже не дойдет!

Канаты перерублены, якорь остался на дне. За кормой забухтел двигатель. Драккар Хенрика тронулся с места.

Оставался последний штрих.

Виктор встал между бомбардами, пошарил в прибитом к палубе канонирском ящике. Ага, зажигалка бомбардиров, как и положено, – на месте. Фитиль, намотанный на рогатую палку, тоже здесь.

Щелк, щелк… Огонек. Фитилек…

Сначала поднести его к одному затравочному отверстию.

Бу-у-ух! – тряхнуло под ногами палубу.

Теперь – к другому…

У-у-ух! – еще одна встряска.

Он все-таки немного опоздал. Василь и Змейка вывернули судно слишком резво. Заряд правой бомбарды лишь вскользь покоцал борт Аскелова драккара.

Зато левая пушка ударила точно по корме. Прямо по-над ватерлинией. Крупная картечь вспучила воду, покрошила обшивку, снесла рулевое весло и искорежила поднятый над водой двигатель.

Виктор машинально сунул канонирскую зажигалку в карман. Улыбнулся. Теперь викингам обеспечен до-о-олгий ремонт.

Бах! Бах! – снова загремели самопалы на берегу.

Тук! Тук! Тук! Тук! – на борта и палубу посыпались стрелы.

Плюх! Плюх! Плюх! Плюх! – в воду тоже упало несколько стрел.

Захрипел викинг, оглушенный Виктором: шальной арбалетный болт вонзился морскому разбойнику в горло. Все-таки такой обстрел – не шутки. А ну как еще из старого оружия шмальнут?

– Ну-ка пригнулись все! – приказал Виктор. – За борта попрятались, живо!

Попрятаться-то они попрятались. Только Костоправ в порыве чувств орал что-то веселое и матерное, поднимая над бортом то оттопыренный средний палец, то руку по локоть, то аж по самое плечо.

– Костоправ! – рявкнул Виктор. – Ты еще штаны сними и задницу выставь!

Рявкнул и испугался: такой ведь может!

С берега часто и глухо залаяло старое оружие. К лучникам и арбалетчикам присоединились Стрельцы. Викинги все-таки не пожалели ценных боеприпасов и выпустили вслед удаляющемуся судну несколько очередей из автоматов и ярлова пулемета. Расстреливать в ночи темный силуэт корабля на черной воде было, наверное, не очень сподручно, но несколько пуль все же попало в цель.

Полетели щепки. Равномерное бухтенье двигателя вдруг перешло в надсадное кашлянье. Дым за кормой стал гуще.

Виктор выругался. Дымный шлейф окончательно закрыл драккар от вражеских стрелков, однако большой радости это не доставило. Поврежденный движок пока работал, но вот надолго ли его хватит?

Хватило ненадолго.

* * *

Мотор сдох, когда они вышли в открытое море. Небольшую течь от пуль викингов удалось быстро ликвидировать, но это, увы, было теперь лишь малой частью их проблем.

Корабль покачивался на волне, как беспомощная деревяшка. За кормой колыхались радужные пятна: топливо, сочившееся из пробитого движка, оставляло на воде широкий след маслянистой пленки. Костоправ по привычке жевал палочку, облегчающую симптомы морской болезни, и сквозь зубы крыл матом и викингов, и море. Василь при свете факела, который держала Змейка, осматривал поднятый из воды мотор.

В коробке двигателя над гребными винтами торчало оперение тяжелого арбалетного болта и зияла пара пулевых отверстий. Судя по всему, старая и без того уже на ладан дышащая техника была выведена из строя всерьез и надолго.

– Починить можно? – без особой надежды и, в общем-то, зная уже, каким будет ответ, спросил Виктор.

– А у нас на борту есть толковый механик? – невесело усмехнулся Василь.

Конечно, механика среди них не было. Мастера, способного разобраться в двигателе, изготовленном еще до Бойни, то есть практически в другом мире, и ликвидировать неисправность, теперь найти труднее, чем хорошего Стрельца.

Костяника стояла чуть в стороне и задумчиво смотрела на далекий ирландский берег, над которым уже бледнело предрассветное небо.

– Викинги там задержатся ненадолго, – сказала вдруг она тихо и спокойно. – У нас не очень большая фора.

– Ты уверена? – удивленно поднял на нее глаза Виктор. – Вообще-то я им полкормы из бомбарды разворотил.

– Это ничего не значит, – пожала плечами девушка. – В трюме любого драккара есть инструменты и материалы для ремонта, а на берегу – полно деревьев. Я уже видела, как викинги чинятся после шторма и крушения. Это у них получается быстрее, чем ты думаешь.

– И, кстати, механик у них, наверное, тоже есть, – хмуро заметила Змейка. – Вряд ли они отправились бы без него в поход.

– Там не поможет даже целая бригада механиков, – ответил Виктор. Он-то хорошо видел, во что после бомбардного выстрела превратился подвесной мотор Аскелова драккара.

– Зато у викингов много гребцов. – Василь, наконец, оторвался от созерцания изувеченного двигателя. – Они нас и без мотора догонят.

Это верно. Теперь на одном драккаре собралось, считай, две команды: дружина Аскела и люди Хенрика. Сменяя друг друга, викинги могут грести без перерыва. Даже в полный штиль они будут двигаться не намного медленнее, чем с исправным двигателем.

– В общем, так, – Василь вытер измазанные в масле руки. – Надо плыть, пока не прибило к берегу. О двигателе можно забыть. А на веслах мы далеко не уйдем.

Да уж… Виктор с тоской оглядел длинную узкую палубу ярлова драккара. На борту пять человек. Получается: четыре гребца и один кормщик. Маловато для такого судна.

– Нужно ставить парус, – заключил помор.

Под его руководством с этой задачей справились быстро. Широкое прямоугольное полотнище надулось пузырем. Судно резво полетело по волнам.

– Сильно маневрировать с вами я пока не рискну, – признался Василь – Лучше довериться ветру.

Ветер дул с севера, и драккар взял курс на юг. Ирландские берега растаяли за кормой в туманной утренней дымке.

Светало. Над морем вставало солнце.

Глава 32

Хенрик был в бешенстве.

Невероятно! Немыслимо! Непостижимо! Быть обманутыми собственными пленниками! Потерять корабль! Застрять со всей дружиной на негостеприимной ирландской земле и прозябать здесь вместе с тупыми мутировавшими овцами, уподобившись безмозглому барану!

Позор! Он, мудрый, непобедимый и неустрашимый ярл, оказался в дураках. Нет, такой обиды нельзя спускать никому.

– Проклятая ведьма! – рычал Хенрик, мечась по берегу.

Обвела вокруг пальца, стерва! Околдовала, зараза! Ну да, а чем еще, как не колдовством, можно объяснить тот факт, что все это время он вел себя как слепой щенок? Почему он доверился красноглазой мутантке сам и доверил ей жизни своих людей? Ох, прав был брат Себастьян! Тысячу раз прав! Следовало сжечь девчонку еще в Соловках. Или утопить в самом начале путешествия.

А эти русы каковы, чтоб их!.. Тупица Аскел не раскусил их истинную суть, но он-то, ярл, должен был понять! Он должен был насторожиться, когда пленники хэрсира начали шушукаться с ведьмой. Нет, еще раньше – когда колдунья уговорила его взять русов на борт. Они, мол, принесут счастье в походе! Ага, как же, принесли!

Однако Хенрик не насторожился и не почуял подвоха! И где, спрашивается, была его хваленая мудрость?

– Проклятая ведьма! Проклятые русы! – ярл никак не мог успокоиться и был похож на берсеркера в боевом неистовстве. Никто, даже Аскел, не решался сейчас к нему подойти.

Викинги вытащили на берег и чинили единственный оставшийся у них драккар. Работали молча, страстно, сосредоточенно. Каждый жаждал мести. И каждый боялся попасть под горячую руку ярла.

Это только на первый взгляд и только человеку, не посвященному в хитрости корабелов, могло показаться, что расстрелянный из бомбард драккар не поддается восстановлению. На самом деле все было не так страшно. Крупная картечь, конечно, сильно искромсала и подырявила корму, но опытным мастерам ликвидировать такие повреждения не составит большого труда. Основные фрагменты конструкции не пострадали, а все остальное – поправимо. Нужно будет поменять и укрепить несколько досок и поставить новые заплаты на обшивку. Заменить рулевое весло. Вычерпать из трюма воду. Развести засохший герметик из старых полусгнивших баллончиков. Растопить смолу из корабельных запасов. Смешать смолу с герметиком и тщательно законопатить липкой клейкой массой, не боящейся влаги, все пробоины и щели.

И – можно отплывать. Можно отправляться в погоню. Воинов Хенрика ждут крестоносцы? Ничего, крестоносцы подождут…

Правда, подвесной лодочный мотор, попавший под картечь, восстановлению не подлежал, а запасного двигателя на судне Аскела не было. Что ж, за мотор беглецы ответят отдельно.

В небе уже вовсю сияло яркое смеющееся солнце. Над ним, над ярлом, смеющееся? Хенрику захотелось спрятать глаза за темными стеклами очков. Увы, это было невозможно! Только теперь он сообразил, что его любимый атрибут власти, отличавший Хенрика от простых викингов, остался на угнанном драккаре. Готовясь к ночевке, он положил очки в деревянный пенал и оставил коробочку в ящике с картами.

– Урою! Утоплю! Морским гадам скормлю! – процедил Хенрик и тряхнул головой, отметая только что озвученные варианты казни. – Не-е-ет, убереги меня Один убить этих русов быстро! Они будут подыхать долго и мучительно, а их ведьма… О, их красноглазая ведьма вообще пожалеет о том, что родилась на свет!

Хенрик задумался над тем, какой смерти следует предать коварную мутантку. Увы, придумать по-настоящему достойную расправу фантазии не хватало. Разозлившись от этого еще больше, ярл набросился на дружинников, стучавших плотницкими топорами:

– Чего копошитесь! Работайте быстрее! Аскел, поторопи своих людей! Или вы здесь поселиться решили?!

Хенрик сам взялся за топор и яростно заколотил по дереву, представляя, что под острым лезвием лежат связанные русы и что он сейчас не стесывает толстую кору с древесного ствола, а срубает плоть с костей сбежавших пленников.

– Догоню и выверну им ребра из спин! Чтоб как крылья были! Вытащу наружу легкие! Кровавого орла им устрою! – никак не мог успокоиться ярл.

* * *

Поколдовав немного с найденными на корабле Хенрика картой, компасом и еще какими-то морскими приборами, Василь объявил:

– Приготовьтесь к долгому плаванию.

– Да готовы, мля! – поморщился Костоправ, которого на самом деле вовсе не радовала затягивающаяся на неопределенный срок морская болтанка. – Не трави душу, етить. Скажи лучше, куда нас теперь занесет нелегкая?!

– Все будет зависеть от ветра, – пожал плечами помор. – Если ветер не поменяется, нас прибьет куда-нибудь во-о-от сюда.

Он ткнул пальцем в розовое пятно на ярловой карте.

– Это испанские земли, – встрепенулась Костяника. – Хенрик рассказывал. Викинги тоже плыли туда.

– Хреново, – резюмировал Костоправ.

– Если ветер подует с юга, придется возвращаться к ирландским берегам, – продолжал Василь.

– Не, ну что за хрен, а?! – тряхнул головой Костоправ.

– Если с запада – то нас понесет сюда, – палец помора обозначил на карте два зеленых пятна – одно потемнее, одно посветлее – и узкую полоску воды между ними.

– Английский и Французский Котлы, – нахмурилась Костяника. – И Пролив Смерти. Викинги боятся их как огня.

– Охренеть! – в очередной раз выдал Костоправ незамысловатый перл.

– Слушай, ты другие слова, кроме своей хренотени, знаешь? – раздраженно дернула плечом Змейка.

– Варежку закрой на хрен! – огрызнулся лекарь. Сейчас он явно не был расположен к вежливому общению с дамой сердца.

– А если ветер подует с востока? – осторожно спросил Виктор, глядя на трофейную карту. – Тогда ведь… – Во рту аж пересохло. – Тогда нас погонит на запад, верно?

Там, на западе, не было ничего, кроме голубого океанского простора и потрепанного края закатанного в пластик атласа. Карта Европы заканчивалась, так и не дав ответа, что же ждет мореплавателей на западе.

– Если ветер подует с востока, значит, мы отправимся в западный поход раньше, чем флот Инквизиторов, – невесело усмехнулся Василь.

– Да ёперный же бабай, мать его налево во все дырки, мля, через долбаный насос… – затянул длинную экспрессивную тираду Костоправ.

Он долго не умолкал, словно задавшись целью доказать Змейке, что помимо «хренотени» знает еще много чего интересного.

– Перестань, – устало попросил Виктор. – Уши, блин, вянут.

– …жопа! – Костоправ закончил свое высказывание кратким и емким словом, которое действительно лучше всего характеризовало их незавидное положение.

– В общем, будем надеяться на лучшее, – вздохнул Василь.

Виктор невесело усмехнулся. Интересно, что в сложившейся ситуации можно считать лучшим? Какое направление ветра?

– Костяника, – он повернулся к красноглазой девушке. – Ты сможешь показать на карте, где Хенрик высадил брата Себастьяна?

– Где-то здесь, на германском берегу, – она указала на верхний – северный – край крупного пятна салатного цвета.

– Значит, у нас два пути, – снова заговорил Виктор, изучая карту. – Первый: дождаться южного ветра и повернуть назад к Ирландии, чтобы обогнуть Английский Котел с севера.

– Ага, – хмыкнула Змейка, – и напороться по пути на викингов?

– Или сгинуть в шторме, – добавил от себя «радостных» перспектив Василь. – Или разбиться об английские скалы. Впятером мы не сможем совершить такое плавание, Золотой. Нам вообще желательно бы поскорее пристать к берегу и продолжить путь по суше.

– Тогда придется идти через Французский Котел, – пожал плечами Виктор.

– А по хрену! – вновь разухарился Костоправ. – Через один Большой Котел мы уже прошли, и через другой как-нибудь проберемся. Все лучше, чем болтаться в море!

– Короче, держим нос по ветру и не рыпаемся, – кивнул помор. – Плывем на юг.

* * *

Увы, долго плыть на юг не получилось. Ветер неожиданно изменился. Начали дуть сильные резкие порывы с запада, поднялась волна.

– Убрать парус, – распорядился Василь, в очередной раз сверившись с картой Хенрика и мореходными приборами.

– Да на кой его убирать-то? – не преминул высказаться Костоправ. – Не хай уж несет, куда несет. Авось куда-нибудь да пристанем, мля!

– Не пристанем, – покачал головой помор. – Нас сносит в пролив.

– В Пролив Смерти? – насторожился Виктор.

– Других я на карте не вижу.

– Ну и подумаешь, епть! Черт с ним, с проливом этим долбаным! – Костоправ стоял на своем. – Может, не так там все и стремно. Мы же не знаем ни хрена.

– Кое-что знаем, – насупился помор.

– Что?

– Что викинги боятся туда заплывать. А о викингах я знаю, что это смелые мореходы, которых непросто напугать. Так что убираем парус и пережидаем ветер.

– А потом?

– Потом видно будет.

Парус они убрали. Даже попытались грести на веслах против ветра. Получалось, правда, не очень: слишком мало на борту было гребцов.

Ветер немного стих, но не прекратился и направления не изменил.

Время шло. После бегства и напряженной морской работы, когда на счету была каждая пара рук, потянулись долгие часы томительного ожидания и ничегонеделания. Да что там после бегства! Пожалуй, с тех пор, как они отплыли из Сибирска, такого длительного вынужденного отдыха на воде им еще не выпадало. Это было необычно и непривычно.

Волна шла небольшая и неопасная. Такая волна скорее убаюкивала и умиротворяла, чем тревожила. Даже Костоправ, задумчиво грызущий очередную щепку, не высказывал недовольства по поводу качки. Следить за парусом нужды не было, подводных тварей, которые могли бы представлять опасность, Костяника не замечала. Драккару пока ничто не угрожало.

Сидевший у рулевого весла Василь легко управлялся с судном в одиночку. Помор без труда удерживал корабль носом к волне, а большего пока и не требовалось. Остальным занятий не нашлось.

– Отдыхайте, – буркнул Василь в ответ на вопросы о помощи. – Понадобитесь – позову.

Костоправ и Змейка, бесцельно послонявшись по палубе, в конце концов уединились на носу между бомбардами. Лекарь отгородил канонирский закуток досками и снятыми с бортов щитами, а на палубу бросил найденные в трюме волкопсовые шкуры. В результате у сладкой парочки получилось уютное и укромное гнездышко.

Вскоре из-за загородки послышалась возня, веселая матерщина, сдавленные вздохи и стоны. Лекарь и Стрелец-баба решили времени не терять и, не особенно стесняясь, использовали выпавшую передышку на полную катушку.

* * *

Костяника сидела на гребной скамье у левого борта, смотрела по сторонам и ежилась от прохладного ветра.

Виктор присел рядом, прикрыв озябшую девушку шкурой медведя-мутанта, также обнаруженной в трюме. Костяника благодарно кивнула и укуталась в тяжелый плотный мех, почти полностью в нем утонув. Со спины, словно срубленная голова или сброшенный капюшон, свисал медвежий череп. Раньше, наверное, шкура опасного зверя принадлежала какому-нибудь берсеркеру.

– Как ты? – спросил Виктор.

– Нормально, – губы девушки изогнулись в улыбке.

– Нормально?.. – он тоже усмехнулся.

Виктор вдруг подумал, что с того момента, как они снова встретились, поговорить нормально, наедине, чтобы никто не мешал, ни разу не удавалось. Вокруг постоянно была какая-то суета, по палубе сновали викинги, а рядом обязательно находились Костоправ, Василь или Змейка. Даже если им с Костяникой удавалось перекинуться несколькими фразами, не предназначенными для чужих ушей, чужие глаза все равно за ними наблюдали. Когда они сбежали из ирландской бухты, времени для нормальных разговоров тоже не было. И уж тем более – для чего-то большего.

– Ну не в том смысле, что просто нормально, – уточнила Костяника. Кажется, она немного смутилась, – а в том, что отлично. Спасибо, что нашел меня.

Она подняла на Виктора красные глаза. Девушка смотрела пристально и серьезно.

– Знаешь, мне с тобой так хорошо…

– Очень на это надеюсь. А хочешь, будет еще лучше?

Какого черта, собственно? Лекарю и Стрелец-бабе можно, а им что, нельзя?

Виктор кивнул на небольшое пространство между скамьями. Если расположиться здесь, то их не будет видно ни с кормы, ни с носа. Впрочем, на них и так никто не станет пялиться. Костоправ и Змейка заняты друг другом. Василь у рулевого весла сосредоточен на том, чтобы корабль не поворачивался бортом к волне.

– А если подплывет какая-нибудь тварь и Василь ее не заметит? – улыбнулась Костяника.

– Мы украдем тебя с поста ненадолго, – Виктор ответил на ее улыбку. – Сейчас ведь никаких гадов поблизости нет?

– Не считая тебя, коварный соблазнитель невинных девушек, – шепнула она.

– Ах, так значит, я для тебя гад?!

– Лучший из гадов, – кокетливо прищурилась Костяника.

На носу вскрикнула Змейка. Так звонко и громко, что Виктор непроизвольно дернулся. Фу, слава богу, ничего страшного. Просто ребята отрываются не по-детски. Из-за перегородки показалась голова и голые плечи Стрелец-бабы. Раскрасневшееся лицо, растрепанная коса…

– Интересно, – хмыкнул Виктор, – Змейка даже во время этого дела не расплетается, что ли?

– А мне интересно, выплевывает ли Костоправ во время этого дела свои щепки? – хихикнула Костяника. – Или он вместе с ними… того…

– О-о-х-ма-а-ать! – на этот раз с носа донесся басовитый рев лекаря.

– Видимо, все-таки выплевывает, – усмехнулся Виктор. – А то бы подавился.

– Ага, – согласилась Костяника, – наверное, то, чем они сейчас занимаются, от морской болезни помогает лучше, чем палочки и щепочки викингов.

– Погоди-погоди, а чего это вдруг ты о Костоправе заговорила? – сделал строгое лицо Виктор.

– А почему ты заговорил о Змейке? – лукаво улыбнулась ему Костяника.

– Ну, хотя бы потому, что ты обозвала меня гадом.

– Ах ты мой милый-милый гад! – томно прошептала она. – Золотой ты мой гадик…

Костяника сбросила тяжелую шкуру с плеч. Та мягко легла на палубные доски. Стукнулся о дерево медвежий череп. Девушка с красными глазами, уже поблескивающими от страсти, скользнула на шкуру к ногам Виктора и призывно протянула руки.

– Полундра! – разнесся над палубой крик.

И это был уже не вопль любовного экстаза. На этот раз кричал Василь.

Глава 33

Виктор и Костяника вскочили из-за скамей, вертя головами.

«Все-таки проворонили мутанта!» – мелькнула тревожная мысль.

Повалилась загородка возле бомбард.

Из-за пушек на палубу выпрыгнул ошалевший Костоправ, на котором из одежды были только штаны, да и те – в процессе надевания. В правую штанину лекарь уже всунул ногу и теперь скакал по покачивающейся палубе, отчаянно плюясь ругательствами и пытаясь натянуть вторую штанину.

Вслед за Костоправом из скомканных волкопсовых шкур выбралась Змейка. Стрелец-баба успела влезть в штаны и торопливо запахивала наброшенную на голое тело куртку. Впрочем, ни у кого сейчас и мысли не возникло рассматривать Змейкины прелести. Все сейчас смотрели в другую сторону.

– Вон там! – поднявший тревогу Василь указывал куда-то за правый борт. – На северо-западе! Корабль!

Действительно, среди волн мелькнул парус. Прямоугольный. Полосатый.

– Викинги, мать их косяками! – ругнулся Костоправ.

Морские разбойники паруса не спускали и, ловко маневрируя при боковом ветре, быстро приближались. Значит, тоже заметили. А ветер между тем снова усиливался.

Вскоре можно было различить вытянутый силуэт драккара и крупный череп на носу судна. Знакомый череп. На палубе суетились люди. Много людей. Раза в полтора-два больше, чем обычно бывает на таких судах.

– Хенрик и Аскел, – сникла Костяника. – Догнали все-таки…

– Как? – Змейка повернулась к помору. – Как они нас нашли?

– Думаю, это было не трудно, – пожал плечами тот. – Викинги знали, что движок у нас накрылся. Вспомните, как мы дымили, когда удирали. Им также известно, что без мотора маневрировать мы не сможем, – нас для этого слишком мало, да и сноровки должной не хватает. В общем, викингам нужно было только идти туда, куда дует ветер, и подгребать веслами для скорости.

– Едрить! – сплюнул Костоправ. – Ну тогда к бою, мля, что ли?!

– Дохлый номер, – качнул головой Василь. – У викингов больше народа. У них есть старое оружие. Они смогут быстрее перезаряжать бомбарды. А их стрелки не дадут нам поднять головы из-за бортов.

– Василь, ставим парус, – распорядился Виктор.

– Ветер не поменялся, – заметил помор. – Нас унесет в пролив.

«В Пролив Смерти», – мысленно уточнил Виктор.

– Пусть уносит, – решительно сказал он. – Надеюсь, викинги за нами туда не сунутся.

Василь размышлял не долго.

– Хорошо, – кивнул помор. – Ставим парус Вскоре плотная парусиновая ткань снова хлопала на ветру и драккар резво скользил по волнам.

– Костяника, на нос, – велел Виктор. – Смотри воду.

Так это, кажется, называется… А смотреть нужно: чем ближе Пролив Смерти, тем больше будет опасных тварей.

– Василь, оставайся у руля. Поведешь корабль туда, куда укажет Костяника. Нужно будет огибать тварей. Костоправ, тащи из трюма все оружие.

Помимо захваченных у часовых секиры, копья и самопала с разбитым о разбойничий шлем ложем, на борту нашлось кое-что еще. Судя по всему – трофеи, не нашедшие хозяев среди викингов. Старых стволов, увы, на драккаре не оказалось, но Костоправ вытащил на палубу с полдесятка арбалетов, пару пистолей, широкий палаш – его Виктор взял себе – и легкий меч, приглянувшийся Змейке. Василь выбрал абордажную саблю, Костяника – похожий на шпагу кончар с узким трехгранным клинком. Сам лекарь с превеликой радостью вооружился кистенем – увесистой шипастой, немного ржавой гирькой на короткой цепи, прикрепленной к прочной рукояти. Насколько Виктор знал предпочтения Костоправа, это оружие для него было самое то.

Против кого – против мутантов или против викингов – им придется сражаться, Виктор пока не знал. Лучше всего было бы вообще избежать стычки, ведь ни тот, ни другой противник не даст ни единого шанса на победу. Пять человек команды на большом драккаре – это все-таки слишком мало. Управлять кораблем и отбивать нападение кого бы то ни было они физически не смогут. Но подготовиться к бою, конечно, нужно.

– Змейка, заряжай пистоли! – приказал Виктор. – Костоправ, мы с тобой займемся арбалетами!

Хоть по разу выстрелить из имеющегося арсенала – уже кое-что. Жаль, бомбарды на судах викингов стоят только на носу. Так удобно нападать, но не отбиваться от погони.

* * *

– За нами идут, суки! – комментировал Костоправ, наблюдая за преследователями. – На весла сели, падлы! Догоняют, ублюдки!

И действительно – викинги, видимо не удовлетворенные силой ветра, начали грести. А гребли морские разбойники сильно и умело. Длинные весла с широкими лопастями синхронно поднимались и опускались в воду, толкая судно вперед.

«У нас так не получится», – с тоской подумал Виктор.

– Гребаные, гребаные, перегребаные гребцы! – чуть не взвыл Костоправ, наблюдая, как быстро сокращается дистанция между кораблями.

Будь у викингов исправный подвесной мотор, они, наверное, уже догнали бы угнанный драккар.

Костяника вдруг тревожно вскрикнула, указывая куда-то вперед и вправо.

Василь, навалившись всем телом на рулевое весло, резко повернул корабль. Натужно заскрипели дерево и снасти. Судно легло на левый борт, чуть не черпанув воды. Выматерился Костоправ, потерявший один из уже заряженных арбалетов и сам едва не оказавшийся за бортом.

– Какого лешего, волкопес вас задери?! – рявкнул лекарь.

– Рыбина там, – отозвалась Костяника, вглядываясь в воду справа по борту.

– Какая, на хрен, рыбина?!

– Большая, на хрен, рыбина! – огрызнулась Костяника. И выдохнула с облегчением: – Вроде мимо проплыла.

«Так вот оно что значит – «смотреть воду»», – подумал Виктор.

Во время следующего неожиданного и не менее рискованного поворота Костоправ снова разразился безудержной бранью.

– Да не ори ж ты так! – посоветовал Василь. – У морских гадов хороший слух. А мы, кажись, уже в Пролив Смерти вплываем.

Лекарь сбавил громкость, но не заткнулся.

– Не отстают, уроды, мать их! – процедил он сквозь зубы, вцепившись в корму и не отрывая взгляда от приближающегося драккара. – Упертые сволочи! Им что, этот долбаный Пролив Смерти по колено, ёпть?!

– Наверное, мы их сильно разозлили, – предположил Виктор.

– Ага, совсем нюх потеряли, заразы! Ни мутантов уже не боятся, ни берсеркеров!

– Ну, если ты нас имеешь в виду, – снова заговорил Василь, – так в рукопашную ведь викингам лезть сейчас не нужно. Подплывут на расстояние выстрела, саданут из пушек по корпусу, а потом будут любоваться, как мы тонем. В воде, знаешь ли, даже берсеркер беспомощен, как дитя.

Видимо, «расстояние выстрела» уже было достигнуто. У бомбард на вражеском судне засуетились канониры. Собственно, уже можно было стрелять и из старого оружия, но викинги, похоже, берегли дорогие боеприпасы. Наверное, их Стрельцы вступят в бой в крайнем случае. Если вообще вступят. Сейчас у Хенрика и Аскела имелись все основания полагать, что с беглецами можно справиться и так.

– В сторону! В сторону! – вдруг вскрикнула, забыв об осторожности, Костяника. Девушка яростно махала руками. И не похоже было, чтобы ее напугали приготовления викингов.

– Держись! – предупредил Василь. Помор снова навалился на руль.

Возможно, этот маневр спас им жизнь.

Бомбарды викингов пальнули в тот момент, когда судно беглецов заложило очередной вираж.

Преследователи стреляли не картечью, а ядрами. Причем стреляли далеко и довольно метко. Ядра упали в воду там, где еще пару секунд назад была корма трофейного драккара.

Грохот выстрелов заглушил и крик Костяники, и скрип снастей. И похоже, пушечная пальба привлекла внимание монстра, которого заметила их красноглазая «водосмотрящая».

Закрыв рот ладошкой, чтобы не закричать, Костяника в ужасе уставилась на воду. Судя по всему, там сейчас было нечто особенное. Виктор проследил направление ее взгляда. В какой-то момент ему показалось, будто он тоже различил среди зеленоватых волн чье-то весьма и весьма немаленькое тело.

Неведомая тварь плыла к двум драккарам, явно намереваясь атаковать…

«Кого? – билось в голове. – Нас? Их?»

Тварь все-таки выбрала драккар преследователей. Вероятно, ее заинтересовал размеренный плеск весел.

Викинги тоже заметили опасность. Воины Хенрика и Аскела начали судорожно втягивать весла, что-то закричали, засуетились на палубе. А потом…

Потом из воды – там, куда упали ядра, – показалась горбатая, покрытая частым гребнем крупных, похожих на зубы, наростов, шипов и плавников спина неведомого гиганта. Словно диск циркулярной пилы (Виктор видел одну такую, работавшую на бензиновом моторе, в княжеских мастерских), она взрезала волны и вновь ушла под воду.

А еще несколько секунд спустя живая «пила» вынырнула уже под драккаром.

Викинги пытались отогнать морского гада. В округлую спину мутанта полетели стрелы и копья, из-за висевших вдоль бортов щитов ударили самопалы. Только все это твари было нипочем. Усеянная мощными зубьями спина-пила резко провернулась, резанула корпус судна поперек киля…

Драккар развалился надвое, как игрушечный кораблик. Лопнули канаты, рухнула мачта с бьющимся на ветру парусом. Посыпались в воду люди, весла, щиты.

Как живая «пила» расправлялась с викингами, Виктор уже не видел: ветер гнал их дальше. И слава богу!

* * *

То, что Пролив Смерти «кишит» тварями, как утверждали викинги, было все же преувеличением. Но с другой стороны, здесь подводные гады действительно встречались чаще, чем в открытом море, так что морской путь между Английским и Французским Котлами оказался самым опасным за все время плавания.

В спину по-прежнему дул устойчивый западный ветер, и не было нужды ни садиться на весла, ни убирать парус, ни становиться на якорь.

Они двигались вдоль южного берега Ла-Манша. Иногда заходили в укромные бухточки и заливы, прячась от крупными морских существ, которых замечала Костяника. Однако котловая суша пугала не меньше, чем воды Пролива Смерти. Жутковатые на вид деревья и доносившиеся из изуродованных мутациями лесов вопли и рев неведомого зверья отбивали всякую охоту высаживаться на берег. Даже Костоправ туда уже не рвался. Густая прибрежная растительность казалась совершенно непролазной, и, пока дул попутный ветер, все-таки предпочтительнее было двигаться по воде.

Конечно, без Костяники им пришлось бы тяжко. Красноглазая девушка почти не спала. Всматриваясь в воду, она при малейшей опасности подавала знак Василю, который как самый опытный мореход и лучший кормщик больше других дежурил у рулевого весла. Маневрировать приходилось часто и много. Драккар то жался к берегу и шел почти впритирку к скалам и отмелям, то, наоборот, поворачивал на открытую воду.

Избежать встреч с обитателями глубин, правда, удавалось не всегда. Некоторые твари оказывались не менее глазастыми, чем Костяника, более быстрыми, чем парусное судно, и при этом чрезвычайно любопытными.

Несколько раз в днище стучали снизу, словно кто-то пробовал просмоленную деревянную обшивку на вкус. Один удар оказался настолько сильным, что судно чуть не перевернулось и дало небольшую течь, которую, слава богу, удалось быстро ликвидировать.

Дважды к подводной части корабля цеплялись поднимавшиеся со дна тяжелые морские гады, из-за которых судно оседало в воду, сильно кренилось и теряло маневренность. Снизу тянулись толстые, усеянные присосками щупальца. Словно слепые змеи, они скользили по бортам и даже ощупывали палубу. Но, видимо, сочтя добычу несъедобной, обитатели глубин отцеплялись от днища и опускались в родную стихию.

Как-то на горизонте среди волн замаячил усеянный зубьями пилообразный горб, вроде того, что перерезал напополам драккар Аскела, только поменьше. Им повезло: тварь нападать не стала. Потом возле судна некоторое время кружились плавники размером с небольшую автоповозку, однако и эти неведомые рыбины тоже уплыли прочь.

Мореходы взяли за правило не шуметь. Говорили шепотом, а по возможности – вообще общались при помощи знаков. По кораблю старались передвигаться на полусогнутых, чтобы под ногой лишний раз не скрипнула доска. Небольшая команда драккара всячески избегала демонстрировать присутствие жизни на борту, надеясь, что морские хищники будут воспринимать судно как большое бревно, плывущее по воле ветра и волн.

В конце концов берега с мутировавшими лесами остались позади. Теперь за бортом проплывали разрушенные дамбы, затопленные земли, заброшенные и заросшие каналы, полные стоячей воды, грязи, тины и неведомой живности.

Сверившись с картой и мореходными приборами, Василь объявил, что Пролив Смерти пройден и что при таком благоприятном ветре они скоро доберутся до германских берегов. Однако радость оказалась преждевременной. Уже вне вод пролива судном вдруг заинтересовались. Да еще как!

* * *

Обеспокоенная Костяника знаками указала Василю, сидевшему у рулевого весла, чтобы тот уводил корабль влево. Но едва драккар повернул, Костяника потребовала изменить курс. Судно свернуло вправо. Потом, следуя новым указаниям Костяники, – опять влево. А потом девушка обреченно махнула рукой.

– В чем дело? – спросил вполголоса Виктор.

И услышал такой же тихий ответ:

– Бесполезно. Нас заметили и окружают.

Вскоре стало ясно, кто именно заметил. В десятке метров от левого борта из воды выпрыгнуло жутковатое существо, похожее на двухметрового толстого человека в черном балахоне и длинной юбочке. Другая такая же тварь выскочила справа. Третья мелькнула перед носом судна. И еще одна – за кормой.

Прыгучие гады взлетали над волной, ныряли и снова в туче брызг выскакивали на поверхность. Они словно резвились и водили хоровод вокруг драккара. Сколько их было? Четыре? Пять? Полдюжины? Десяток?

– Двенадцать, – посчитала незваных гостей Костяника.

М-да, немало. Но и не так уж, чтоб очень много. Отбиться в случае нападения можно.

– К оружию! – негромко приказал Виктор. – Но пока не стреляем. Может, еще обойдется.

Твари, похоже, и не думали нападать. Веселыми дельфинчиками они прыгали вокруг драккара в десятке – полутора метрах от судна, будто старались разглядеть, что творится на палубе. Появилась возможность рассмотреть во всех подробностях и их самих.

Большую округлую голову с широкой зубастой и словно бы смеющейся над мореходами пастью венчало толстое бугристое кольцо – то ли из густых спутанных отростков, то ли из намотавшихся на уродливые бородавки водорослей. Вместо шеи – чешуйчатые складки, похожие на сброшенный капюшон. Раздутый бочкообразный торс также покрывала крупная блестящая чешуя черного цвета. Сходство с человеком придавали пучки длинных щупалец, торчавших из «плеч» и издали напоминавших руки. «Юбочкой» тоже оказались толстые щупальца. Именно они слаженными резкими движениями выталкивали омерзительных тварей из воды. И верхние, и нижние щупальца были снабжены многочисленными присосками.

«Кто это? – гадал Виктор. – Не рыбы – точно. Скорее уж моллюски какие-нибудь».

– Ну, блин-тля, и страхолюдины, икру их матери обратно, да чтоб по самые гланды! – исчерпывающе выразил общее впечатление Костоправ.

Словно обидевшись на нелестную характеристику лекаря, ближайшая тварь бросилась на драккар и – шмяк! – прилипла к обшивке. Атака была молниеносной. Верхние щупальца перехлестнули через борт, а нижние подтолкнули массивное тело. Между висевшими снаружи щитами викингов показалась уродливая голова, опоясанная толстым шевелящимся (все-таки это были живые отростки-усики, а не клочья водорослей) обручем. Под обручем таращились большие выпуклые рыбьи глаза без век, шевелился приплюснутый, словно вдавленный в череп нос и скалилась пасть, усеянная маленькими острыми зубками.

Впрочем, зубастая пасть была не единственным оружием чудовищного моллюска. Одно из освободившихся «плечевых» щупалец, скрученных наподобие пружины, вдруг резко вытянулось и плетью хлестнуло по воздуху. Шупальце оказалось гораздо длиннее, чем представлялось вначале.

Взвизгнула Змейка, едва не попавшая под удар. Уклоняясь от щупальца-бича и падая на палубу, Стрелец-баба одновременно разрядила арбалет и рубанула мечом по воздуху, Однако стрела лишь скользнула оперением по гладкой голове моллюска, а клинок не попал по живой плети.

Щупальце захлестнуло основание мачты и рывком подтянуло своего хозяина. И вот между щитов на борту торчит уже не голова, а все тело мерзкой твари.

Виктор выстрелил из пистоля. Василь разрядил самострел. Обруч на лысой голове раскололся. Сама голова брызнула розовыми ошметками. В чешую на шейных складках впился короткий арбалетный болт.

Моллюск упал за борт. Отцепившееся от мачты щупальце скользнуло вслед за ним.

Костоправ всадил стрелу еще в одну тварь, ловко поймав ее на прыжке. Выстрелила из пистоля Змейка, но, кажется, ни в кого не попала.

После этого «прыгуны» скрылись под водой, но не бесследно. Там, куда упали подстреленные твари, вода вдруг взбурлила и окрасилась в бледно-розовый цвет.

– Своих жрут, заразы! – поморщился Костоправ.

Судя по тому, что бурление утихло в считаные секунды, жрали твари очень быстро.

Глава 34

Ветер дул все сильнее и увлекал драккар все дальше. Над волнами больше никто не прыгал.

– Отстали, что ли? – не очень уверенно пробормотала Василь.

Костяника осмотрелась:

– Вроде, вокруг никого нет.

– А под нами? – спросила Змейка. – Под кораблем?

Сквозь палубу и просмоленный корпус драккара Костяника ничего увидеть не могла. Она заглянула через борт и…

И едва успела отпрянуть назад. В воздухе мелькнуло щупальце-плеть, ударившее откуда-то из-под днища. Виктор бросился к девушке и оттащил ее от борта.

– Твою ж мать! – выругался Костоправ, запоздало хватаясь за кистень.

– Как минимум двое еще здесь, – сообщила Костяника. – Внизу прицепились.

И отдышавшись, добавила:

– Если бы не заметила их сквозь воду – утащили бы.

– К бортам не подходить! – распорядился Виктор. – Смотреть в оба. Костоправ, прикрой Василя. Он сейчас ближе всех к воде. Костяника, Змейка, перезарядите стволы, – Виктор протянул свой пистоль Костянике. – Только сядьте возле мачты. Там сейчас безопаснее всего.

– Да вообще-то, – начала было ерепениться Змейка, – я могу и…

– Не можешь, – перебил ее Виктор.

– Иди ты! – раздраженно тряхнула косой Стрелец-баба. Кажется, Змейка стыдилась того, что недавно визжала от страха при свидетелях, потому и ершилась. – Своей мутанткой командуй, понял?

Вот же язва, а! Виктор поморщился. Только бунта на корабле им сейчас не хватало!

– Топай к мачте, я кому сказал?! – повысил он голос.

– Он кому, мля, сказал?! – поддержал Костоправ.

Стрелец-баба, буркнув в ответ пару неласковых и надувшись, как мышь на крупу, все же уселась под мачту – спиной к Костянике.

Виктор отошел к корме.

– Василь, как думаешь, эти красавцы, – он указал взглядом вниз и тихонько стукнул ногой по палубе, – долго будут с нами плыть?

– Понятия не имею, – пожал плечами помор. – Может, у них так принято: прицепиться к чему-нибудь и волочиться следом. А что? Силы тратить не надо. Можно поберечь для танцев на воде, когда появится что-нибудь вкусненькое.

– Значит, долго, – сделал вывод Виктор.

– Хреново, – поделился своими соображениями Костоправ.

Да, хорошего в таких попутчиках мало.

– Теперь они, наверное, будут ждать, – вновь заговорил Василь.

– Чего?

– Ясно чего. Подходящего момента. Чтобы кого-нибудь за борт утянуть. Или всех сразу. Мы-то их отсюда никак не достанем, а они нас в любой момент могут сдернуть. Как ни крути, а на воде они посильнее будут.

– Значит, пора приставать к берегу, – вздохнул Виктор. – Хватит, наплавались уже.

– Да сто пудов пора! – энергично закивал Костоправ. – Леса вроде закончились. Дальше пешком топать можно. Целее будем, етить!

– Ну, как скажете, – Василь навалился на рулевое весло.

Весло не шевельнулось.

– Что такое? – встревожился Виктор.

– Оба-на! – удивленно пробормотал помор. – Снизу держат, гады! Кажись, это… Не дадут нам, кажись, пристать.

Весло вдруг дернулось, как живое, и вырвалось из рук Василя. Драккар резко повернул. Виктор от неожиданного маневра чуть не вывалился за борт. Если бы не Костоправ, успевший поймать его за руку, – уже кормил бы тварей.

Весло снова дернулось. Само! Судно сильно накренилось, едва не зачерпнув воды.

– Вы что творите, дебилы?! – заорала Змейка, вцепившись в мачту обеими руками.

– Что за хрень? – у Костоправа глаза полезли на лоб. – Это они, что ли? Каракатицы долбаные?!

– Ну не я же! – раздраженно бросил Василь, безуспешно пытаясь снова взять управление кораблем на себя.

Виктор попытался помочь, но ничего не вышло. Судно в очередной раз резко изменило курс, едва не опрокинувшись. На сильном ветре, туго надувшем парус, подобные маневры были смертельно опасны, а у них появился новый кормщик, правивший снизу и норовивший перевернуть драккар.

Змейка ругалась последними словами. Костяника испуганно вертела головой.

– Я че-то не догоняю! У этих спрутов гребаных, что, ума палата?! – Костоправ завороженно смотрел на дергающееся рулевое весло, с которым не могли справиться два дюжих мужика.

– Как видишь, кое на что им умишка хватает, – ответил Василь, сам пораженный случившимся. – Помогай давай!

Они навалились на весло втроем. Внизу что-то треснуло. Широкая лопасть отвалилась и всплыла за кормой. Драккар окончательно потерял управление.

Ветер между тем крепчал. Корабль, лишенный возможности маневрировать, несло на каменистый берег. Что это? Совпадение? Случайность? Или проклятые моллюски все так точно рассчитали? А впрочем, какая разница – сожрут тебя безмозглые твари или те, в уродливых головах которых имеется проблеск разума?

– Парус! – крикнул Василь. – Убрать парус! Быстро!

Оставив бесполезное уже рулевое весло, помор первым бросился выполнять собственное приказание.

* * *

Парус-то они убрали, но это лишь отсрочило неизбежное. В море поднимался легкий шторм, но даже небольшому волнению лишенное руля судно противостоять не могло. Драккар стал беспомощной игрушкой в руках стихии. Теперь уже не столько ветер, сколько волны гнали корабль на выступающие из воды валуны и скальные зубцы.

Попытка выгрести на веслах была бесполезной и даже опасной. Щупальца прилипших к днищу тварей цеплялись за весельные лопасти и норовили стащить в воду гребцов. Пришлось снова отступить от бортов и беспомощно наблюдать за приближающимся берегом. Само по себе крушение страшило сейчас не так сильно, как то, что произойдет после. Вряд ли мутанты, вцепившиеся в днище, позволят людям так просто выбраться из воды. Что ж, оружие – под рукой. И оставалось только ждать.

Ожидание длилось недолго.

Удар оказался неожиданно сильным. Драккар напоролся на скалистый выступ, словно на таран вражеского судна. Лопнула обшивка, треснул киль. Повалилась и запуталась в снастях мачта. Отломившийся нос с драконьей головой застрял между двумя валунами над пенистыми гребнями волн. Люди посыпались с поднявшейся дыбом палубы. Судно накренилось так, что прилипшие к днищу твари оказались над водой. Дождавшиеся своего часа моллюски, проворно перебирая щупальцами, поползли через завалившийся корабль к добыче.

Их действительно оказалось только двое. Однако щупалец у морских гадов хватило бы, чтобы справиться с десятком человек. Причем все изменилось в одночасье: теперь мутанты были на корабле, налетевшем на камни, а люди бултыхались в накатывающих волнах внизу, на мелководье. Очень невыгодная позиция.

– На берег! Все на берег! – закричал Виктор.

Увы, добраться до суши уже не успевал никто. Твари напали раньше. Гибкие и длинные, усеянные присосками бичи свистели в воздухе, хлестали по воде и шлепали по мокрым камням. Отбиться от всех щупалец сразу, тем более находясь по брюхо в бурлящих водоворотах, не было никакой возможности.

Виктор выхватил из-за пояса пистоль и попытался пристрелить ближайшую тварь. Не вышло, конечно: порох промок.

Василю повезло больше: ему удалось выловить из воды заряженный самострел. Правда, в момент выстрела помора толкнула под руку волна, и короткая арбалетная стрела, вместо того чтобы прикончить моллюска, лишь пригвоздила одного из гадов за толстое нижнее щупальце к накренившейся палубе. Раненый мутант, впрочем, продолжал упрямо тянуться к людям верхними щупальцами.

И дотянулся-таки!

Виктор почувствовал, как живая плеть захлестнула лодыжку и дернула к кораблю. Бросив пистолет и выхватив из ножен меч, он вслепую резанул воду. Зацепил щупальце лезвием, отсек, окрасив розовым мутную волну. Но в следующую секунду другая усеянная присосками петля опутала руку с мечом.

Рядом мелькнули клинок и коса Змейки.

Снова брызнула розовая кровь твари. Виктор сбросил с руки извивающийся обрубок.

– Ты мой должник, Золотой! – на полном серьезе сообщила ему Стрелец-баба.

И вскрикнула, изменившись в лице: одно щупальце намоталось на обе ее руки, второе – вцепилось в косу. Хватательные конечности мутанта натянулись как струны, но Виктор перерубил их прежде, чем моллюск повалил свою жертву.

– Долг уплачен, Змейка!

Дальше они рубили щупальца тварей вдвоем. Виктор старался прикрыть безоружную Костянику и дать хотя бы ей возможность выбраться на берег. Чуть в стороне – чтобы никого не задеть – Костоправ яростно молотил кистенем по воде и вьющимся вокруг него конечностям. Василь, отбросив разряженный самострел, тянулся к плавающему неподалеку веслу.

Хрип Костяники Виктор едва расслышал и среагировал, скорее, на ее падение в воду, чем на слабый призыв о помощи. Пригвожденный к палубе моллюск захлестнул щупальцем-бичом девушку за шею и попытался подтащить добычу к себе.

Прыгнув вперед, Виктор сумел перерубить живой «аркан» и освободить Костянику, но сам тут же был опутан сразу тремя или четырьмя щупальцами.

– Витя! – истошный крик Костяники.

– Золотой, мать твою! – вопль Костоправа.

Растерянное лицо Василя, оказавшегося со своим веслом слишком далеко.

Змейка, ударившая по воде мечом, но не дотянувшаяся коротким клинком до конечностей твари и лишь поднявшая облачко брызг.

На этот раз помочь ему не успели. Еще одно щупальце захлестнуло руки. И еще одно. И еще…

Морской гад давил и душил, присоски рвали одежду и больно, намертво липли к коже. Связанный по рукам и ногам, не имея больше возможность ни рубить, ни резать, Виктор просто выставил меч перед собой. Его волокло по воде, будто привязанный к хвосту быконя тюк с тряпьем, и он думал только о том, как бы не захлебнуться и не выпустить рукояти меча.

И вот уже над головой нависает заваленный на правый борт драккар, а пригвожденный к палубным доскам морской гад поднимает оплетенную и беспомощную жертву наверх. Необычайно широко, словно выворачиваясь наизнанку, растягивается зубастая пасть.

В нее-то, в эту пасть, Виктор и направил острие меча. Он не мог рубить, но на последний колющий выпад сил и свободы движений ему все же хватило.

Острая сталь ударила в плоть. Что-то податливо хрустнуло. Клинок вошел глубоко в нёбо или что там у этой твари вместо нёба.

Собрав последние силы, Виктор крутнул кисть, сжимающую оружие. Меч провернулся в ране. Сверху полилось розовое, холодное, противное.

Кажется, клинок задел мозг мутанта. Щупальца сжались так, что Виктору почудилось, будто его внутренности вот-вот превратятся в кашу, а кости – в труху. Но в следующее мгновение конечности твари безвольно обвисли. Присоски отцепились, и Виктор рухнул в воду.

Со второй тварью расправились без него. Василь сумел незаметно подобраться к зависшему на сломанном корабельном носу моллюску, который выбрасывал свои щупальца то к Костоправу, то к Змейке, то к Костянике. Пока щупальца и их кровоточащие обрубки мелькали в воздухе и били по воде, помор атаковал гадину совсем с другой стороны.

Над водой поднялось весло.

Шмяк!

Оглушенная тварь, вяло шевеля конечностями, сползла в воду. Попыталась сползти, вернее.

– Э-э-э нет, дорогуша-долбогруша! – с ласковой улыбочкой садиста провозгласил Костоправ. Схватив левой рукой и намотав на кулак обмякшее щупальце, лекарь теперь сам подтягивал моллюска к себе. – Иди к папочке, сука! Сейчас люлей тебе вешать будем!

Тварь сопротивлялась, но очень слабо. Снова замелькала в воздухе гирька кистеня. Лекарские «люли» вешались смачно и хрустко, щедро подкрашивая пенистую морскую воду розовой кровушкой мутанта.

Вскоре все было кончено.

Откашливаясь и отплевываясь, они, наконец, выбрались на берег. Обессилевшие, с ног до головы покрытые следами от присосок, повалились на камни.

Теперь – отдыхать. Долго! Много!

А шторм все усиливался. Волны сняли с каменистого зуба драккар с пробитым днищем и утянули добычу в море. Только застрявший между валунами череп морского дракона на обломке корабельного носа остался белеть среди темных мокрых камней. Покачивающаяся из стороны в сторону голова страшилища, казалось, смеялась над незадачливыми мореплавателями.

– Ну вот, типа, и причалили, ёперная волна! – пробормотал Костоправ.

И многозначительно добавил свое обычное:

– Мля!

* * *

Спасти с затонувшего судна не удалось ничего. Пара мечей да кистень – вот и все, что у них осталось. Ну и еще, словно в насмешку, море выбросило на берег деревянный футляр с солнцезащитными очками ярла Хенрика. Очки, как ни странно, оказались целыми. Что ж, пластик – не стекло. Не тонет и не очень сильно бьется.

Костяника нацепила очки на нос. Повернулась к Виктору:

– Как я тебе?

Вместо красных глаз девушки он увидел в темном пластике – мокром и поцарапанном – свое отражение. Очки были большие и закрывали почти всю верхнюю половину лица Костяники.

– На ярла немного похожа, – усмехнулся Виктор.

– Ага, а еще на тех каракатиц лупоглазых, – вставил Костоправ.

Видимо, ни первое, ни второе сравнение Костянике по вкусу не пришлось. Пожав плечами, она сняла очки и размахнулась, собираясь швырнуть безделушку обратно в волнующееся море.

– Погоди! – Виктор перехватил руку девушки.

В голову пришла одна дельная мыслишка.

– Ты чего? – удивилась Костяника.

– Не вздумай выбрасывать, – сказал он. – Береги очки и всегда держи их при себе, ясно?

– Зачем? Я тебе так сильно в них понравилась?

– Под ними не видно твоих глаз, – объяснил Виктор.

«Твоих красных глаз», – мысленно добавил он. На территории Инквизиторов такая маскировка будет весьма полезной.

Костяника все поняла. Посерьезнела. Кивнула.

– Если кого встретим – сразу надевай очки и не снимай ни при каких обстоятельствах, – посоветовал Виктор. – А лучше привыкай ходить в них все время.

Она снова надела очки ярла.

– А вообще-то знаешь, тебе так даже идет, – усмехнулся Виктор, машинально засовывая футляр от очков в карман.

В кармане что-то попало под руку. Канонирская зажигалка! Надо же, а он о ней совсем забыл! После обстрела из бомбард драккара Аскела в ирландской бухте Виктор носил зажигалку с собой. Теперь этот трофей был для них настоящим сокровищем.

– Здорово! – обрадовался Василь, увидев зажигалку. – А я как раз думал, что неплохо бы костер развести, а то промокли, блин, как цуцики. Да и вообще… – помор оглядел пустынный берег. – Огнем, если что, можно отпугнуть мутантов.

– Ага, или привлечь людей, – буркнула Змейка.

Все же костер они развели. Мокрая одежда липла к телу, с моря дул пронизывающий ветер, от холода зуб на зуб не попадал. Нужно было согреться и обсушиться.

Расположились в небольшом прибрежном леске, предварительно проверив местность. Вроде бы ни хищного зверья, ни людей поблизости не было. Но когда одежда уже почти просохла, вторые все же объявились. Стрелец-баба оказалась права: огонь и дым привлекли внимание.

Глава 35

Четверо всадников на рослых – гораздо крупнее, чем сибирские или ордынские, – быконях выехали к костру с четырех сторон сразу. Они появились из леса, не особо таясь. Это были тяжеловооруженные воины в доспехах из металла и пластика и в массивных глухих шлемах. Черные кресты на латах людей и защитных попонах быконей ясно давали понять, кем являются наездники.

«Инквизиторский патруль», – сразу понял Виктор.

Двое Инквизиторов держали обнаженные мечи и прикрывались прямоугольными щитами с жирными крестами, выведенными черной краской от края до края. У одного щит был пластиковый и прозрачный. Насколько знал Виктор, такими раньше – еще до Бойни – иногда пользовалась городская стража, подавлявшая бунты недовольных. Крест, чернеющий на прозрачной поверхности, почему-то казался особенно зловещим.

Клинки двух других всадников пока лежали в ножнах, а щиты висели у седел. Один крестоносец, уперев в массивный быконский налобник тяжелый арбалет с тугой капроновой тетивой, готов был в любой момент выпустить стрелу. Другой целил в сидевших у костра людей из короткоствольного кавалерийского самопала с широким раструбом на конце ствола.

Одолеть тяжеловооруженных Инквизиторов не было никаких шансов. Спасаться бегством от всадников – тоже бесполезно.

Виктор бросил быстрый взгляд на Костянику. Слава богу, она в очках! Крестоносцы не могли видеть красных глаз мутантки. А судя по тому, что их не перебили сразу, рыцари Святой Инквизиции сначала хотели поговорить с чужаками.

– Оружие на землю, – негромко приказал Виктор, наблюдая за всадниками. Провоцировать фанатиков не стоило.

Первым заговорил мечник с прозрачным щитом, подъехавший к костру ближе других.

– Вер зинд зи?! – глухо пророкотал Инквизитор из-под шлема. – Ху а ю?

Виктор озадаченно переглянулся со спутниками.

– Веа ду ю ком фром? Во коммен зи хер?

– Что, мля, за «ху»? Что за «хер»? – нахмурился Костоправ – Я че-то не врубаюсь, Золотой, это он нас посылает прямым текстом, что ли, едрить его против шерсти?!

– Ху а ю?! – в голосе крестоносца послышалось раздражение.

– Ага, как же, – буркнул лекарь. – Это я тебе его даю, едрить твою в коромысло!

Та-а-ак! Если Костоправ еще чуток повысит голос, его реплики будут слышны даже в глухом рыцарском шлемаке. И не факт, что они не будут поняты.

– Погоди-ка, – Виктор, пока не стряслось беды, отстранил лекаря и сам выступил вперед.

Улыбнулся, развел руками:

– Извините, не понимаем.

– Ну да, типа, сами мы не местные, ёпс! – фыркнул из-за его спины Костоправ.

– З-заткнись, – процедил Виктор.

И улыбнулся крестоносцам еще шире.

– Мы не отсюда, – вновь заговорил он, пытаясь при помощи жестикуляции объяснить то, что хотел сказать словами. – Издалека. Из-за моря.

Темные смотровые щели шлемов пялились на них словно пустые глазницы.

– Приплыли с викингами. Корабль разбился. Мы спаслись.

– Рашен? Русишь? – кажется, в голосе крестоносца, державшего пластиковый щит, послышалось удивление.

А потом пришел черед удивляться Виктору.

– Рус? Русский? Ты русский? – спрашивал рыцарь.

– Да-да-да, – закивал Виктор. – Вы говорите по-русски?

– Говорю, – холодно и без особого энтузиазма прогудел крестоносец. – Имел несчастье служить в миссии Святой Инквизиции на ваших варварских землях.

«Ну, на наших-то вряд ли», – подумал Виктор. В Великом княжестве Сибирском, слава богу, Инквизиторов пока не видели. Вероятно, речь шла о миссионерской деятельности в Бухте или где-то в тех краях. Виктор вспомнил брата Фридриха, с которым пришлось пообщаться на Соловках. Тот тоже бывал в южнорусских землях. Наверное, для крестоносцев – в порядке вещей отслужить определенный срок в какой-нибудь удаленной миссии Ордена.

О Сибири Виктор решил не рассказывать, «варварские земли» тоже предпочел пропустить мимо ушей. Пихнул в бок Костоправа, уже шагнувшего вперед и возмущенно раззявившего варежку:

– Молчать!

Шикнул остальным:

– Всем молчать. Говорить буду я.

– Так, значит, ты утверждаешь, что вы плыли с викингами, корабль которых разбился? – поинтересовался переговорщик. Голос его был полон недоверия. Рыцарю требовался какой-нибудь весомый аргумент.

– Там, – Виктор кивнул в сторону моря, – в камнях застрял нос драккара. Можете проверить.

И ведь не поленились – проверили. Инквизитор с пластиковым щитом – он, судя по всему, был не только единственным знатоком русского языка, но и главным в патруле – что-то приказал второму мечнику. Тот погнал быконя к каменистому берегу.

Потекли томительные минуты ожидания. Оставшиеся крестоносцы не сводили глаз с чужаков. Быкони, укрытые защитными попонами с крестами, стояли как вкопанные: выдрессированная, видать, скотинка. Арбалетчик и стрелок с самопалом не опускали своего оружия. Предводитель патруля тоже не прятал меча в ножны.

«Только бы драконью башку не унесло, – мысленно заклинал Виктор. – Только бы не унесло!» Если Инквизиторы сочтут, что их обманывают, дальнейшего разговора могло и не сложиться.

* * *

Посланный на разведку всадник наконец вернулся и что-то негромко доложил начальству.

– Ты прав, рус, – обратился к Виктору обладатель пластикового щита. – У берега лежат обломки судна и череп морского змея, порожденного Скверной. Викинги цепляют такие черепа на носы своих кораблей. Насчет драккара ты не врешь.

Виктор вздохнул с облегчением. Увы, как оказалось – рано.

– Но куда подевались сами викинги, на судне которых вы приплыли?

Допрос под прицелом арбалета и самопала продолжался.

– Все погибли, – ответил Виктор.

– Хм… Они погибли, а вы выплыли?

– Мы хорошо плаваем, – соврал Виктор. – К тому же на нас не было доспехов.

А это уже – чистая правда. Ни на ком из них, действительно нет даже легкой кольчужной рубашки.

– Что ж, возможно… – гулко прозвучало из-под Инквизиторского шлема. – Но меня вот что смущает. Море штормит не очень сильно, а викинги – опытные мореплаватели. Как мог разбиться их корабль?

Ну, на этот вопрос ответить было совсем просто.

– На нас напали.

– Кто?

– Порождения Скверны, – Виктор решил придерживаться привычной Инквизиторам терминологии.

– Какие именно порождения? – крестоносец был недоверчив и дотошен.

– Гребаные каракатицы-попрыгуньи, мля! – Костоправ не выдержал и в своем стиле охарактеризовал напавших на драккар существ.

Виктор описал морского гада более подробно и менее экспрессивно. В доказательство своих слов он продемонстрировал отметины от присосок. «Засосы», оставленные щупальцами моллюска, были отчетливо видны на коже. Судя по всему, следы эти теперь пройдут не скоро.

– Понятно, – пробормотал Инквизитор. – Морские монахи.

– Какие еще, на хрен, монахи? – не смог сдержать удивления Костоправ. – Из какого такого монастыря?

– Не из монастыря – из Пролива Смерти. Их часто оттуда приносит, – ответил крестоносец. На этот раз в его голосе послышалось легкое беспокойство – видимо, упоминание о моллюсках-«монахах» задело какую-то тайную струнку в душе Инквизитора и сделало его более разговорчивым. – Обычно они мечут икру в голландских каналах: там вода стоячая, теплая, грязная и жирная, как им нравится. Но иногда монахи заплывают и в наши воды. Вообще-то это не самое опасное отродье Скверны, но и не самое безобидное, конечно.

Морские монахи, значит… Виктор вспомнил, как выглядят моллюски. А что? В принципе, «юбочка» из нижних щупалец издали вполне могла сойти за подол рясы или сутаны, а толстые шейные складки действительно напоминали сброшенный монашеский куколь.

– Говорят, морскими монахами становятся согрешившие Инквизиторы, душами которых завладела Скверна, – задумчиво добавил рыцарь, но спохватился, что подобные темы не стоит обсуждать с чужаками, не имеющими отношения к Ордену, и продолжил допрос:

– Что вы, русы, делали на корабле викингов?

Вопрос поставил Виктора в затруднение, впрочем, ненадолго. Сейчас лучше всего было сказать правду.

– Мы пленники. Нам была обещана свобода за участие в походе на Запад.

– Вы настолько хорошие воины, что викинги взяли вас с собой? – кажется, Инквизитор заинтересовался.

– Если бы от нас не было пользы, мы бы не оказались на их драккаре, – осторожно ответил Виктор. – Если бы мы были плохими воинами, то не выжили бы в схватке с… э-э… морскими монахами.

Крестоносец молчал, и в его молчании, как и в словах, чувствовалось недоверие.

– Викинги считали нас берсеркерами, – добавил Виктор.

Может, хоть этот аргумент сработает?

– Любопытно-любопытно. – Инквизитор оживился. – Значит, чтобы сражаться на оскверненных землях за океаном, викинги прихватили с собой пленных берсеркеров. Вы должны были стать берсеркерами Скверны?

– Видимо, да.

«Берсеркер Скверны?» А что, звучит. Прямо так звучит, что аж рычит. Бер-рсер-р-кер-р Сквер-рны.

– А ваши женщины? Они тоже умеют драться или их везли для разврата? – последнее слово крестоносец произнес с осуждением и даже с угрозой.

– Викинги называли их «фалькириями», – ответил Виктор. – С такими особо не поразвратничаешь, и сражаются они не хуже мужчин.

Это была ложь, но лишь наполовину: Змейку в Стейнхьере действительно приняли за «фалькирию».

– Вот как? – Инквизитор, который, казалось, до сих пор не замечал девушек, теперь смотрел на них. – А почему она, – рыцарь указал мечом на Костянику, – прячет глаза под очками?

Виктор прикусил губу, мучительно соображая. Да, он велел Костянике носить очки ярла, но так и не удосужился придумать правдоподобного объяснения, зачем это может быть нужно.

– Так почему она в очках? – не унимался крестоносец. – В чем дело?

– Это мутант… – послышался тихий голос Змейки.

Виктора как водой ледяной окатило. Как обухом по башке шарахнуло.

«Ах ты ж дрянь! Ах ты ж стерва!» – он готов был придушить Стрелец-бабу. И ни Инквизиторы, ни Костоправ не смогут его остановить!

– Мутант?! – Инквизитор отреагировал незамедлительно. Подняв меч, крестоносец огляделся вокруг: видимо, решил, что Стрелец-баба заметила какую-то тварь, незаметно подкравшуюся к костру. Но тварей поблизости не было. Сейчас поблизости был только один мутант. Одна. Мутантка.

Узкая щель инквизиторского шлема вновь повернулась к Змейке. На Стрелец-бабу смотрели и Виктор, и ошалевшие Костоправ с Василем. А вот куда сейчас смотрит сама Костяника, за очками понять было сложно.

Виктор уже прикидывал, как бы половчее схватить Змейку за горло и свернуть гадине шею. Нет, он знал, конечно, что эта мерзавка с самого начала невзлюбила Костянику, но кто бы мог подумать, что ее неприязнь зайдет так далеко?! Неужели идиотка с косой не понимает хотя бы того, что, погубив Костянику, она сама вряд ли спасется? Инквизиторы одинаково усердно жгут на своих кострах и мутантов, и тех, кто с ними водится.

– Ты сказала «это мутант»? – пророкотал из-под шлема крестоносец.

– Это мутант во всем виноват, – как ни в чем не бывало, продолжила Змейка. – Напал на нее, – Стрелец-баба кивнула в сторону Костяники. – Плюнул в лицо, а слюна – ядовитая, едкая.

«Слюна? Ядовитая? Едкая?» – до Виктора с небольшим запозданием доходил смысл сказанных слов. Змейка вовсе не собиралась сдавать Костянику крестоносцам. Наоборот. Она ее спасала!

– Теперь ее глаза болезненно реагируют даже на слабый свет, – объясняла Стрелец-баба. – Приходится постоянно носить очки.

«Ай, молодца!» – Виктор мысленно похвалил Змейку, так бойко сочинявшую на ходу. Надо же додуматься до такого! Плюющийся мутант, едкая слюна…

Но сработает ли эта хитрость?

– Знаю, знаю, – пробормотал крестоносец, – Есть такие твари. Сталкивался.

Инквизитор указал на пятно в верхней части своего щита. Старый покоцанный пластик там вспенился и потемнел, словно разъеденный кислотой.

– Вашей спутнице повезло, что она не ослепла совсем, – заключил рыцарь.

Змейка замолчала, а Виктору от слов Инквизитора сделалось не по себе. Ну надо же! Что за треклятое время! Любая, даже самая ужасная выдумка может сейчас оказаться правдой. Спасибо предкам, устроившим Бойню и искорежившим основы мироздания. Ну и слетевшей с катушек матушке-природе, у которой после Бойни вдруг пробудилась больная фантазия, отдельное спасибо.

* * *

– Кто завербовал викингов, с которыми вы плыли? – задал крестоносец еще один вопрос.

Наверное, очередная проверка. Ничего, пройти ее большого труда не составит – Виктор знал одно подходящее имя.

– Брат Себастьян, – сказал он. – Посол Верховного Магистра.

– Что ж, – донеслось из-под шлема. – Все сходится. Похоже, вы говорите правду.

Начальник патруля отдал краткий приказ подчиненным. Стрелки опустили арбалет и самопал. Мечи легли в ножны.

Следующий вопрос всадник с пластиковым щитом задал уже чуть более дружелюбным тоном. Чуть-чуть, самую малость…

– Что вы намерены делать дальше? Насколько я понимаю, вы уже получили свободу, но находитесь вдали от родины и вряд ли сможете вернуться домой. Должен сразу предупредить, что на территории Святой Инквизиции не любят бродяг и чужаков, не чтящих Черного Креста, а через земли Скверны вам не пройти.

Это было сказано так, будто Инквизитор собирался предложить им выход из сложившейся ситуации. Виктор, собственно, даже знал, что именно он предложит. Мудрено было не догадаться.

Тем не менее он сказал с надлежащей почтительностью:

– Мы были бы признательны за любой совет.

– Тогда мой совет таков. Если вы и вправду хорошие вояки – вам прямая дорога в ландскнехты Святой Инквизиции.

– Куда? – переспросил Виктор.

– Во что? – присовокупил Костоправ.

– В наемники, – ответил рыцарь. – Считайте, вам крупно повезло, русы. Большой морской поход на Запад требует больших усилий. Святая Инквизиция нуждается не только во флоте и опытных мореплавателях, но и в отважных рекрутах. Сейчас в ландскнехты принимают даже чужеземцев, не носящих Черного Креста, но готовых послужить Ордену, обрести спасение души и получить к тому же достойную награду.

«Пушечное мясо – вот что вам нужно на самом деле, – с неприязнью подумал Виктор. – Нужны те, кого можно первыми пустить в заокеанские Котлы, прежде чем туда войдут орденские рыцари».

– Если вы придетесь к месту, вам выдадут оружие и поставят на полное довольствие. Кроме того, любой наемник может рассчитывать на добычу, захваченную во время экспедиции. Хорошие условия, согласны?

– Неплохие, – кивнул Виктор, – но…

– Что «но»? – грозно рокотнул из-под шлема Инквизитор. Рука крестоносца снова легла на меч. – Это ваш единственный шанс не сдохнуть сразу и принести хоть какую-то пользу себе, своей заблудшей душе и Святой Инквизиции.

– Так мы не против, – быстро вставил Виктор. – Просто мы хотели бы служить под началом брата Себастьяна.

Служить Инквизиторам, конечно, никто из них не станет. Но как-то ведь нужно добраться до посла и поморской карты, которую тот увез с Соловков.

– Под началом брата Себастьяна?! – презрительно фыркнул крестоносец. – Думай, о чем говоришь, рус! Брат Себастьян – один из первейших ландкомтуров Ордена, приближенных к Верховному Магистру, а кто вы? Восточная шваль!

– Спокойно, – цыкнул Виктор дернувшемуся Костоправу. – Держи себя в руках, иначе всех погубишь.

– Скорее всего, вас определят в славянский полк, – продолжал Инквизитор. – Вероятно, в русскую роту.

«Ого! – удивленно отметил про себя Виктор. – Значит, мы не одни такие. У Инквизиторов уже собралась целая рота русских ландскнехтов!»

– Впрочем, когда я видел брата Себастьяна в последний раз, он как раз направлялся в вербовочный лагерь на встречу с Магистром, – заметил крестоносец и гулко хохотнул под шлемом: – Возможно, там вы увидитесь с братом Себастьяном, но только не думаю, что это как-то повлияет на вашу военную карьеру.

Плевать! Военная карьера на благо Святой Инквизиции их не интересовала. Сейчас главное – найти орденского посла.

– Как добраться до лагеря? – спросил Виктор.

Глава 36

Начальник дозора поручил своему арбалетчику вывести русов к дороге на вербовочный лагерь.

– Брат Томас, – коротко представил провожатого обладатель пластикового щита. – Он укажет вам путь, а дальше пойдете сами. Будете держаться тракта – ничего не случится. Ну, наверное, ничего, – уточнил Инквизитор. – Места здесь хорошо зачищенные и относительно безопасные, ближайшая Скверна под контролем, так что шансы добраться живыми у вас есть. В лагере скажете, кто такие. Запомните четыре слова: ландскнехт, рекрут, русишь, рашн. Ну или хотя бы одно из них. А там уж с вами разберутся.

На том и расстались. Сам миссионер-полиглот так и не соизволил представиться и даже не показал лица. Арбалетчик, выслушав указания начальника, молча тронул быконя и, ничуть не заботясь о том, поспевают ли за ним пешие спутники, скрылся в лесу.

Пришлось быстрее переставлять ноги.

Костоправ предложил Виктору завалить брата Томаса, как только они доберутся до инквизиторского тракта, но Виктор от этой идеи отказался. Во-первых, были все основания полагать, что с хорошо вооруженным всадником на рослом боевом быконе справиться будет непросто. А во-вторых, патруль непременно поднимет тревогу, если проводник-арбалетчик не вернется. Привлекать же к себе внимание раньше времени и прятаться в незнакомой местности от облав не входило в их планы. Все-таки они прибыли в орденские земли за другим – за картой поморов. Лекарь вынужден был согласиться с доводами Виктора.

Быконь брата Томаса шагал размеренно и быстро, так что ходоки на своих двоих едва поспевали за всадником. Чуть колыхалась длинная защитная попона в черных крестах. Позвякивал металл и постукивал пластик на доспехах рыцаря. Арбалет со спущенной тетивой из переплетенных капроновых нитей покачивался у седла, но рука в латной перчатке нет-нет, да и касалась рукояти меча.

Брат Томас оказался не очень разговорчивым собеседником, да и по-русски не понимал ни слова. Если он и отслужил свой срок в отдаленных миссиях Ордена, то располагались эти миссии не на территории бывшей России, а на каких-то других «варварских» землях.

Костоправ шел рядом и, не стесняясь, крыл по-черному и брата Томаса, и брата Себастьяна, и всю Инквизицию вместе взятую. Иногда крестоносец что-то отвечал лекарю. Впрочем, ответы, доносившиеся из-под глухого шлема, звучали редко и порой невпопад. Все они были краткими, односложными и непонятными.

Костоправ глумился над проводником как мог.

– Тупая, мля, твоя башка! – недовольно бухтел он.

– Йес, – невозмутимо звучало из-под шлема.

– Гребаный крестоносец!

– Я-я.

– Долбаная Инквизиция!

– Йес.

– Кретин в железном гандо…

– Я.

– У-у-у, злыдни, едрить вашу налево, крестики-нолики ходячие, чтоб вас…

– Йес.

– Слышь, ты совсем дурак?

– Я.

– Да, ты-ты, йохарный бабай!

– Йес.

– Мля!

– Я.

– Пи…

– Йес.

Во время диалога рыцарь вроде бы даже иногда кивал, словно соглашаясь со словами, которых не в силах был постичь. Наверное, надеялся, что так разговорчивый спутник от него быстрее отвяжется. Но Инквизитор плохо знал Костоправа: лекарь мог достать кого угодно.

В конце концов непрекращающийся бубнеж начал напрягать всех.

– Костоправ, да отстань ты от крестоносца! – не выдержал Виктор. – Все равно он ни бельмеса не понимает.

– Ну да, – флегматично заметил Василь. – Понимал бы – давно порубал бы всех нас в капусту.

– Ладно, хрен с тобой, чудило железное! – лекарь отошел в сторону. – Чтоб ты сдох!

– Я-я! – обрадовался окончанию беседы провожатый. – Йес-йес!

– Слушай, Золотой. – Костоправ, когда его переполняли эмоции, не умел молчать долго и быстро находил уши, по которым можно было ездить. – Как думаешь, что значит «я», а что значит «йес»?

– Я-то почем знаю? – удивился Виктор. – Наверное, что-то «да», а что-то «нет». А что есть что – это уж ты сам как-нибудь разбирайся.

– Да мне вообще-то пофиг, – признался Костоправ.

– А зачем тогда спрашиваешь?

– А хрен меня знает. Интересно просто.

Виктор, не удержавшись, улыбнулся. Такой уж он, Костоправ.

К обочине тракта вышли неожиданно. Вот только что был лес, и вдруг – хоп – дорога. Да какая! Широкая, ровная, пустынная, но при этом содержащаяся почти в идеальном порядке. Ни бугорка, ни ухабчика, ни кочки, ни колдобинки. Тележные колеи ровные, как по линеечке проложенные. Аж завидно стало. В Сибирском княжестве таких удобных трактов не было.

Проводник выезжать на дорогу не стал. Молча указал рукой нужное направление, повернул быконя и, не прощаясь, двинул обратно в лес.

– Долбодолб хренов! – не удержавшись, бросил ему вдогонку Костоправ. – Дебил!

– Я! – не оборачиваясь, бодро откликнулся всадник.

– Мать твою!

– Йес!

Рыцарь скрылся за зеленой стеной леса.

– М-да, гостеприимные ребята, – задумчиво произнес Василь. – Радушные, блин, такие.

– Инквизиторы… чего ты хочешь? – пожал плечами Виктор.

– Ладно, потопали, что ли? – Змейка первой ступила на орденский тракт. – Хватит тормозить уже. Гада Себастьяна искать надо.

* * *

Дорога была не близкой, однако до вербовочного лагеря они, как и предсказывал начальник Инквизиторского патруля, добрались без приключений. Ни одна котловая тварь так и не встретилась на пути. Впрочем, людей на тракте не оказалось тоже.

Впечатление было такое, будто по окрестностям прошелся мор. Или – что вернее всего – крестоносцы мобилизовали все население подвластных Ордену территорий для подготовки западного похода. Кто-то отправлялся в плавание за океан сам. Кто-то обслуживал тех, кто собирался отплыть, и готовил для них припасы и оружие. В таких условиях шляться по дорогам времени, конечно, ни у кого не будет. Да и не зря, наверное, Инквизитор с пластиковым щитом упомянул, что бродяг в этих землях не жалуют.

Вербовочный лагерь раскинулся в открытом поле на берегу небольшой речки, приткнувшись к холму, над которым возвышалась крепость. Неприступные стены, увешанные огромными штандартами с черными крестами, еще издали внушали уважение. Пожалуй, даже Сибирск-на-Оби не мог похвастать столь мощными укреплениями: Инквизиторы строили свои замки основательно и на века.

Впрочем, наемников из лагеря, похоже, в орденскую крепость не пускали. Им, судя по всему, даже к стенам не позволено было приближаться. Бесчисленные лагерные палатки, шатры, навесы и хлипкие, возведенные на скорую руку бараки из досок, целлофановой пленки и линялых шкур, расположились за крепостным рвом, причем на изрядном удалении от него. Рыцари Святой Инквизиции демонстративно дистанцировались от наемнического войска. К тому же не очень приятные мысли вызывали виселицы, стоявшие перед замком на самом видном месте. На некоторых из них висели люди…

– Баста! – хмуро произнес Костоправ. – Кажись, мля, дотопали!

Ему никто не ответил. Путники внимательно рассматривали крепость и пространство перед ней.

Наверное, если бы Виктор не видел раньше войско Удуг-хана, такое количество народа могло бы его поразить, однако по сравнению с силами Орды лагерь Инквизиторских наемников выглядел все-таки не столь впечатляюще. Да и походил он, скорее, на большую ярмарку, уставленную балаганами.

Всюду дымились костры и развевались разноцветные знамена, вокруг которых кучковались большие, не очень большие и совсем уж немногочисленные группы людей, шатры, палатки, быкони, повозки… Некое подобие порядка в расположении лагеря определенно имелось, но оно все же проявлялось не очень явственно.

Здесь было много простеньких обозных повозок и немало упряжных быконей, были легкие полевые бомбарды, однако ни одной автоповозки Виктор не заметил. Всадников тоже оказалось – раз-два и обчелся. Инквизиторы собирали под стенами своего замка пешее войско, и в этом, пожалуй, заключалось главное отличие вербовочного лагеря крестоносцев от ордынского становища.

Впрочем, Виктора больше интересовала крепость на холме. Возможно, где-то там, в этой неприступной цитадели, находятся Верховный Магистр и его посланник брат Себастьян. Но чтобы проникнуть в замок, сначала нужно было попасть в вербовочный лагерь.

Их остановил патруль из четырех человек. Предводительствовал четверкой воин в кирасе с жирным черным крестом на груди и в широкополом, похожем на шляпу железном шлеме. На плече кирасира балансировал длинный и тяжелый двуручный меч, который боец придерживал за огромную оплетенную проволокой рукоять. Чуть позади держались двое здоровяков с алебардами и стрелок с самопалом.

Заговорил мечник. Судя по вопросительным интонациям, он о чем-то спрашивал, однако понять, о чем идет речь, было трудно. Виктор уловил лишь несколько знакомых уже слов «ху», «ю», «вер» и «хер».

На этот раз Костоправ опередил остальных.

– Харе трепаться, короче! – поморщился лекарь. – Мы это… типа… рекнехт… ландскрут… расишь… рушен….

Исковеркав все, что можно, Костоправ сплюнул и раздраженно заключил:

– Русские мы, ясно, епть?

– Рекрут? Ландскнехт? Рашен? Русишь? – расставил все по своим местам мечник.

– Во-во, – радостно закивал Костоправ. – Это мы, мля, и есть.

– Летс гоу, мымля, – призывно махнул свободной рукой мечник.

– Чего он там мяукнул, Золотой? – угрожающе свел брови лекарь.

– Кажется, говорит, чтобы мы шли за ним, – осадил Костоправа Виктор. – Не тормози, топай давай.

Окружив вновь прибывших с четырех сторон, патрульные провели их на территорию лагеря.

Глава 37

Вербовочный лагерь Святой Инквизиции оказался не самым приятным местечком. Лица у здешних солдат больше напоминали разбойничьи морды, и что-то подсказывало Виктору, что в прошлом именно этим ремеслом многие рекруты и зарабатывали себе на жизнь. В голове невольно возникали стойкие ассоциации с воровским Шахтным городом.

На новичков пялились с глумливыми улыбками, а Костянику и Змейку буквально раздевали глазами. Однако большего инквизиторские наемники себе не позволяли, по крайней мере, в присутствии патруля. Видимо, некоторое подобие дисциплины в этом полуразбойничьем войске все-таки имелось. Или дисциплины, или страха. И, пожалуй, второе – скорее всего: виселицы перед замком были хорошо видны из любой точки лагеря.

Отовсюду доносился говор на разных языках. Иногда раздавались громогласные взрывы хохота. А потом…

Виктор не поверил собственным ушам, когда вдруг услышал мат. Знакомый, родной, русский.

– Наши, ексель-моксель! – расцвел Костоправ.

Видимо, сочтя свою функцию выполненной, провожатые оставили их возле небольшой, что-то живо обсуждавшей группки людей с короткими мечами на поясах – тех самых матерящихся «наших». Мечник-кирасир увел патруль, так и не сказав ни слова. Наверное, у крестоносцев так принято: уходить, не прощаясь и ничего толком не объясняя.

– Гля, мужики, новое мясо привели! – раздался чей-то насмешливый голос.

Их обступили со всех сторон. Заросшие ухмыляющиеся рожи, сальные глазки… Та еще компания.

– А девочки-то какие! – многозначительно прицокнул кто-то.

Костяника сразу прижалась к Виктору. А вот Змейку, стоявшую с краю, без лишних церемоний лапнули сразу двое наемников. Один – за филейную часть. Второй – за грудь.

Первый даже успел прокомментировать:

– Ай, хорош бабец!

Дальше Виктор услышал четыре звука, слившиеся в один:

– Пи…

Хрясь! Хрясь!

– …ец!

Первого любителя женских прелестей, так неосмотрительно распустившего руки, Змейка свалила сама. Второму повезло меньше: им занялся Костоправ. Лекарь даже не стал тратить время на то, чтобы снять с пояса кистень. Просто шарахнул сплеча кулачищем. Вышло, впрочем, ненамного слабее, чем кистенем: бедолага, попавший под тяжелую руку Костоправа, вырубился всерьез и надолго.

– Ах вы ж суки залетные! – удивленно ахнул кто-то.

Ландскнехты недовольно загудели, взяв пятерку новичков в плотное кольцо. Несколько человек потянули мечи из ножен. Виктор и Змейка тоже обнажили оружие. Костоправ размотал кистень.

– Стоять на месте, дегенераты гребаные! Омлет, мля, из мозгов и яиц понаделаю! – пригрозил лекарь, демонстративно покачивая увесистой гирькой.

Безоружный Василь тоже занял боевую стойку, намереваясь отбиваться от вооруженных противников голыми руками. Даже Костяника не очень умело выставила перед собой кулачки.

«Блин, а что тут будет, когда с нее очки собьют?!» – с тоской подумал Виктор. Мутантка под стенами Инквизиторского замка! Даже если их не изрубят сразу, то чуть позже непременно сожгут на костре.

Хотя, все-таки изрубят. Драка казалось неизбежной. А если ландскнехты навалятся скопом – шансов отбиться нет. Сомнут массой на фиг!

Однако, несмотря на забористый мат, доносившийся отовсюду, нападать наемники почему-то не спешили. И что-то подсказывало Виктору: вряд ли противников сдерживает кулинарная угроза Костоправа насчет омлета из яиц и мозгов.

– А-а-атставить! – разнесся над разгоряченной толпой чей-то зычный голос.

Толпа, как ни странно, расступилась. Все недовольные разом заткнулись.

* * *

Виктор увидел крепкого невысокого мужичка с короткой стрижкой и с черной повязкой на левом глазу. Одноглазый был одет в толстый стеганый поддоспешник, на поясе у него, как и у других наемников, висел короткий широкий меч.

– Какого лешего, мать вашу, тут происходит?! Кто они такие?! Что здесь делают?! – незнакомец, сумевший одним словом утихомирить толпу, спрашивал о новичках, но обращался к окружавшим их рекрутам.

Ландскнехты молчали, потупив взгляды. Виктор решил заговорить сам, пока этого не сделал Костоправ.

– Мы пришли наниматься, – сказал он.

– О, мля! – удивился одноглазый. – Русские, что ли?

– Русские, – подтвердил Виктор.

– Хм! – незнакомец с повязкой на лице подошел ближе. – Как сюда попали? Через Польшу шли? Через Балканы? Приплыли?

– Приплыли, – Виктор не стал вдаваться в подробности.

– Ну-ну… – многозначительно хмыкнул одноглазый. Он перевел взгляд на лежавшего без сознания ландскнехта и задумчиво добавил: – Крутые вы фрукты, как я посмотрю.

– А ты что за фрукт? – не очень вежливо осведомился Костоправ, все еще покачивая гирькой кистеня.

– Я-то? Капитан русской роты славянского полка ландскнехтов Святой Инквизиции, – какой-либо торжественности, соответствующей произнесенным словам, Виктор не услышал. Напротив, одноглазый говорил насмешливо, словно потешаясь над собственным чином.

Было понятно: должного пиетета по отношению к Инквизиции он не испытывал. «Капитан русской роты славянского полка» находился в вербовочном лагере наемников не из каких-то внутренних убеждений и не из религиозного рвения, а исключительно по меркантильным соображениям. Как, впрочем, это обычно и бывает у наемников.

– Мои солдаты называют меня Серегой Кошкодером, – закончил капитан.

– Не любишь кошек? – спросил Виктор, стараясь не смотреть на глазную повязку ландскнехта. Кошак глаз ему выцарапал, что ли?

– Люблю вот это, – Кошкодер хлопнул по своему короткому мечу. – Люблю и умею с ним обращаться. Это у нас называется кошкодер.

Странная кличка одноглазого сразу прояснилась.

– А мы… – Виктор собрался представиться сам и представить своих спутников, но не успел.

– Вы оружие-то уберите, – не то предложил, не то потребовал заволновавшийся вдруг Серега Кошкодер. – От греха подальше.

Виктор вдруг понял, что окружавшие их наемники уже попрятали мечи в ножны и напряженно смотрят куда-то в сторону.

Та-а-ак. К ним возвращался давешний патруль. Интересно, зачем?

Кирасир-крестоносец подошел к капитану и что-то быстро, зло заговорил, указывая то на сбитого Костоправом и все еще не пришедшего в себя ландскнехта, то на жавшихся друг к другу новичков, то на виселицы возле замка. Кошкодер ответил Инквизитору на чужом языке. Кирасир махнул рукой, пригрозил кулаком и вновь увел патруль.

– Фу-у, пронесло! – выдохнул Кошкодер с явным облегчением.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Виктор.

– Без малого, – фыркнул капитан. – Вы и кое-кто из моих людей чуть не отправились на виселицу.

– Да какого хрена?! – возмутился Костоправ.

– Хренового хрена! – неожиданно рассвирепел Кошкодер. – Уясните раз и навсегда: драка между инквизиторскими ландскнехтами карается смертной казнью через повешение! Если патруль заметит драку – считай, хана! Вон, видишь, полтора десятка человек болтается.

Кошкодер мотнул головой в сторону виселиц. Там на легком ветерке и вправду покачивались ровно пятнадцать висельников.

– Семеро – наши. Два дня назад повздорили по пьяной лавочке с ляхами и хохлами. Теперь вместе с ними на солнышке сушатся. Законы тут простые, а суд у Святой Инквизиции скорый.

– Офигительные, конечно, у вас законы и суды, – огрызнулся Костоправ. – Только самим, епть, нарываться не надо! – Лекарь недобро зыркнул на притихших наемников из русской роты. – Не хрен мацать чужих девок, ясно?!

– А словами, без кулаков и без хватания за оружие, нельзя было объяснить, что девочки заняты? – вступил в полемику капитан.

– Если бы он, – Виктор кивнул на Костоправа, – начал объяснять словами, вышло бы только хуже.

– А че я-то! – обиделся Костоправ, но Виктор знаком велел ему замолчать.

– Слышь, Кошкодер, а что за лапшу ты на уши патрулю навешал? – спросил Василь.

«Действительно интересно, – подумал Виктор. – Стычка-то была, но на виселицу их никто пока не тащит. А как же скорый инквизиторский суд?»

Капитан усмехнулся:

– Есть определенные обстоятельства, при которых позволяется устраивать драку в лагере.

– Какие-такие обстоятельства? – насторожился Виктор.

– Испытание новых рекрутов. Я сказал, что проверял вас.

– Хороша проверочка, епть! – фыркнул Костоправ.

– Спасибо, что отмазал от виселицы, – поблагодарил Виктор.

– Вообще-то, я не вас отмазывал, а своих людей, – признался Кошкодер. – Скоро контрольный смотр, а у меня недокомплект зверский. Самая маленькая рота в полку! Так что терять солдат вот так по-глупому не хочется. Кстати, формально вы теперь тоже приняты в ландскнехты.

– Типа, прошли проверку? – усмехнулся Василь.

– Ну да. Вы, я смотрю, боевые ребята. И… девчата тоже.

Виктору не очень понравилось, как капитан посмотрел на Костянику.

– Она со мной, – на всякий случай предупредил он. – В смысле: мы с ней вместе. Занята она, короче.

– Да понял я, – отмахнулся Кошкодер. – А очки твоя подруга снять не хочет?

– Не может, – быстро сказал Виктор. – Ей глаза заплевали… Ну, ядовитой слюной. Теперь вот приходится от света прятаться.

– А-а-а, плевальщик, – понимающе кивнул капитан. – Знаю-знаю. Неприятная тварь. Странно, как вообще девчонка не ослепла.

– У нас хороший лекарь, – Виктор указал на Костоправа.

– Лекарь? – Кошкодер о чем-то задумался. – Что ж, лекарь в роте лишним не будет.

И снова посмотрел на Костянику:

– А она что, так и будет в очках воевать?

Виктор промолчал.

– Ладно, – махнул рукой Кошкодер. – Придумаем что-нибудь. Три мужика и две бабы, одна из которых полуслепая…

Капитан выразительно хмыкнул. «На себя в зеркало посмотри, одноглазый», – с неприязнью подумал Виктор.

– Это, конечно, не заменит семерых славных вояк, которые по собственной дурости и моему недогляду отправились на виселицу, но это все же лучше, чем ничего, – закончил свою мысль Кошкодер.

Глава 38

Капитан быстро вводил новичков в курс дела. Как оказалось, под Инквизиторским замком собралось несколько наемнических полков, собранных из уроженцев самых разных земель. Русская рота состояла в славянском полку, куда входили также белорусы, украинцы, поляки, чехи, словаки, болгары, сербы, хорваты, македонцы, словены и черногорцы.

– В других полках служат немцы, швейцарцы, австрийцы, голландцы, бельгийцы, датчане, норвежцы, шведы, финны, литовцы, латыши, эстонцы, итальянцы, румыны, молдаване, греки, албанцы, – скороговоркой выдал Кошкодер.

– Охренеть! – поразился Костоправ.

– Еще есть французы и англичане, переселившиеся из Котлов, – продолжал капитан, – есть немного ирландцев и исландцев. Ну и испанцы с португальцами, конечно. Но эти сейчас у себя полки собирают и готовят флот к отплытию.

Кошкодер наморщил лоб:

– Вроде бы всех назвал и ничего не напутал. Хотя не поручусь. Может, кого-то и забыл. Инквизиция, как-никак, всю Европу контролирует.

– Не понимаю, – покачал головой Василь, – как столько народов вообще могут договариваться друг с другом и действовать сообща?

– Могут-могут, – заверил капитан. – Инквизиция заставит.

Кошкодер покосился на виселицы перед замком.

Да, наверное, такая заставит…

– Все равно не понятно, – пробормотал помор. – Каждый народ ведь говорит на своем языке!

– Ну, со своими – на своем. Немцы с немцами разговаривают, конечно, по-немецки, итальянцы с итальянцами – по-итальянски, испанцы с испанцами – по-испански. Но на землях Инквизиции действует общеевропейский язык, который знают все.

– Что за язык? – заинтересовался Василь.

– Английский.

– Ёо-опс! – Костоправ снова выдал краткий, но емкий комментарий.

– Какой-какой?! – Виктор тоже удивился. – Я слышал об Английском Котле, но чтобы котловой язык так сильно распространился!..

– Забавно, правда? – одноглазый капитан усмехнулся. – Англичан в этом мире почти не осталось, а вся Европа говорит на их языке.

– Действительно странно, – согласился Виктор.

– Еще до Бойни так сложилось, – объяснил Кошкодер. – В Европе раньше все поголовно знали английский. Ну и после Бойни тоже с рождения учили его вместе с родным.

– А ты откуда английский знаешь? В Европе родился, что ли?

– Не-а, – мотнул головой Кошкодер. – Я торговал с Инквизиторами.

«Ишь ты! – поразился Виктор, – Тоже купец! Коллеги, выходит. А ведь ни за что не подумаешь!»

– Торговлишка, правда, загнулась, зато язык крестоносцев выучил. И английский, и по-немецки тоже немного могу. Вот оно и пригодилось. Сразу поставили над ротой. А что? Объясниться с Инквизиторами умею, команды их понимаю. Это – главное. В бою все команды на английском отдаются, а полковники и капитаны солдатам уже по-своему приказы перетолмачивают.

– А если замочат, на хрен, полковника или капитана? – встрял Костоправ. – Тогда что? Волосы на жопе рвать?

– Не, – оскалился Кошкодер. – Волосы там пусть растут дальше. У каждого командира есть хотя бы по паре-тройке заместителей, которые тоже худо-бедно знают английский. Они подстрахуют, если что. А вообще, скажу я вам, общий язык – великая вещь! Язык может объединить кого угодно и с кем угодно.

– Ну, наверное, не только в языке дело, – предположил Виктор. – Не в нем одном, во всяком случае.

– Наверное, – кивнул капитан. – В Черных Крестах, может быть, тоже. В Инквизиторском фанатизме или уж не знаю в чем. Но почему-то на землях Ордена люди друг с другом договариваться умеют.

– Вот бы и нам так, – мечтательно произнес Виктор.

– Нам – это кому? – не понял Кошкодер.

– Россиянам бывшим. Страна такая была – Россия, знаешь? Помнишь?

– Ну…

– Да хотя бы славянам в вашем полку.

– М-да, тут ты прав, – капитан покосился на виселицу и почесал в голове. – Сам не пойму, что за напасть с нами такая! Вроде ведь из одного теста слеплены, и понять друг друга в разговоре можем, а морды, блин, бьем почем зря. Причем сильнее, чем кому бы то ни было. И потом на одной виселице болтаемся, которую для нас чужаки какие-нибудь ставят.

– Все люди из одного теста сделаны, – хмуро заметил Василь. – А Бойню вон какую устроили – до сих пор икается.

* * *

– Слышь, Кошкодер, а откуда здесь вообще русская рота нарисовалась? – сменил тему Костоправ. – Все-таки не ближний свет, едрить-распедрить!

– В основном с юга все, – ответил Кошкодер. – Из приморских торговых городов, из степи. Кто приплыл, кто через Украину и Польшу прошел. Разный народец собрался. Казаки из сожженных горцами станиц, разорившиеся купцы, добытчики-неудачники, которым надоело без толку по Котлам лазить, ну и так, вообще… ватажники там всякие.

Судя по всему, под «ватажниками там всякими» подразумевались то ли сухопутные разбойники, то ли морские пираты, то ли и те, и другие вместе взятые.

– В последнее время Инквизиторы активно вербуют рекрутов, – добавил капитан.

– Раньше тоже вербовали, – Виктор вспомнил миссионеров из Бухты. – Но народ как-то не очень велся на это дело.

– Так то ж раньше было! – хмыкнул одноглазый ландскнехт. – Что раньше Инквизиция обещала за участие в крестовых походах на Котлы? Спасение души и отпущение грехов. А ни тем, ни другим сыт не будешь. Сейчас – другое дело. Все честь по чести: нормальное снабжение, приличная жрачка, трофеи… Ну, чем не заработок? Желающие находятся. У нас вон и то рота набралась. Неполная, правда, – Кошкодер вздохнул. – Сначала нас хотели с хохлами объединить, потом все-таки оставили как есть.

– А у Инквизиторов что, своих рыцарей не хватает? – вступила в разговор Змейка.

– Для похода на Запад, наверное, не хватает. Народу-то, как ни крути, после Бойни не так уж и много осталось. А может, просто берегут крестоносцы своих-то. Вот и приглашают всех подряд. Инквизиторы теперь даже баб, хоть как-то обученных воевать, берут в ландскнехты. – Кошкодер недвусмысленно глянул на Змейку и Костянику. Махнул рукой: – Да чего там! «Мясо» они набирают. Все это давно уже просекли. Но кормят пока орденские братья сносно и обеспечивают неплохо. А кому-то ведь по-любому повезет вернуться с добычей. Ну, должно повезти, я так думаю. Короче, идет народ в ландскнехты. И поплывет туда, куда укажет Верховный Магистр. Да что я вам рассказываю-то? Сами ведь такие.

Разговор как-то незаметно повернулся в нужное направление. Пришло время выяснить главное.

– Кстати, а Верховный Магистр сейчас здесь? – осторожно поинтересовался Виктор. – В замке?

– А что? – осклабился капитан. – Посмотреть охота?

Виктор кивнул. Вообще-то он хотел посмотреть вовсе не на орденского Магистра – куда больше его интересовал брат Себастьян и карта, которую посол вывез из Соловков. Но об этом Кошкодеру знать ни к чему.

– Нет его, – неожиданно ошарашил Кошкодер. – Приезжал, жил в замке, потом свалил.

Виктор переглянулся со спутниками.

– Драть-мать! – тихонько посетовал Костоправ. – Облом, мля!

– Как же так? – вновь заговорил Виктор. – Мы слышали, будто орденские послы съезжаются к Магистру сюда, в вербовочный лагерь.

– Ну, приезжают, да, случается, – пожал плечами ландскнехт. – Недавно от викингов, говорят, один заявился.

«От викингов?» – Виктор напрягся. Речь явно шла о брате Себастьяне.

– И что? – затаив дыхание, спросил он.

– Ничего, – ответил Кошкодер. – Послы отправляются вслед за Магистром.

Виктор еще раз обменялся взглядами с товарищами. Выходит, ни брата Себастьяна, ни карты они в орденской крепости не найдут, даже если и сумеют каким-то чудом туда проникнуть.

* * *

– А куда уехал-то Магистр? – Виктор очень постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно безобиднее и казался не более чем проявлением праздного любопытства.

– Известно куда – на Запад, – фыркнул капитан. – Увел с собой через Французский Котел отряд рыцарей и ландскнехтов. Сейчас он, должно быть, уже где-то в Испании, наверное.

– И чего он там забыл? – хмуро процедил Костоправ.

– Насколько мне известно, контролирует подготовку флота к плаванию. А может, и сам надумал отправиться в экспедицию – не знаю, мне об этом не докладывали. Да чего вы скисли-то так? Насмотритесь еще на Магистра. Мы тоже скоро выступаем на Запад.

– Как скоро? – быстро спросила Змейка.

– Ну, как… Подучимся еще немного. Потом – контрольный смотр, присяга – и вперед.

– А долго учиться? – поинтересовалась Стрелец-баба.

– Наивная девочка, – почти ласково улыбнулся ей Кошкодер. – Крестоносцы спешат, как будто за океаном у них медом намазано. Флот уже почти готов, припасы собраны, оружие выковано на целую армию. А мы – последняя вербовочная партия, так что с нами сильно заморачиваться не станут. Научитесь шагать в строю и выполнять основные команды – и ладно. Остальному в дороге уже доучиваться будете. Если не сдохнете по пути, конечно. Кстати, в строю когда-нибудь сражались? Я имею в виду – в нормальном строю. Или вы больше одиночки?

– Вообще-то, скорее одиночки, – подумав, признался Виктор. – Разве что Змейка имеет опыт боевых действий в дружинном строю. Хотя… Стрельцов редко ставят в общий строй.

Змейка промолчала. Наверное, строевой подготовкой Стрелец-баба не блистала.

– Плохо, – заметно огорчился Кошкодер. – Значит, придется учиться драться по-новому. Одиночки мне в роте на фиг не нужны. Какое оружие предпочитаете?

– Это, мля, – Костоправ качнул гирьку кистеня, свисавшую с пояса.

– Этим, мля, ты в строю только соседям бошки поразбиваешь, – скривился капитан. – А ты? – Кошкодер перевел взгляд на Виктора. – Мечник, что ли?

Капитан кивнул на клинок, висевший у него на поясе.

– Ну…

– А двуручным мечом владеешь?

Виктор вспомнил тяжеленную обоюдоострую дуру, которую носил на плече патрульный кирасир.

– Не пробовал вообще-то, – честно признался он.

– Жаль, а то поставил бы тебя в первые ряды. Что-нибудь еще умеешь?

– Я Стрелец.

– Да что ты говоришь? – недоверчиво усмехнулся Кошкодер.

Виктор добавил без особой, впрочем, надежды:

– Если найдется лишний «калаш»…

– Не найдется, – отрезал капитан. – То, что ты Стрелец, это хорошо, конечно, но то, что при тебе нет старого оружия, – плохо. Стрельцы вербуются в ландскнехты со своими стволами и боеприпасами. Инквизиторы такими вещами наемников не снабжают.

Что ж, понятное дело. Старое оружие и патроны к нему сейчас слишком высоко ценятся. Крестоносцы, конечно, не станут раздавать их направо и налево.

– Короче, если у тебя и было раньше Стрелецкое прошлое, теперь можешь о нем забыть, – договорил Кошкодер и повернулся к Змейке: – Ты, я смотрю, тоже при мече.

– Я, вообще-то, тоже Стрелец, – буркнула девушка.

– Тогда я вообще-то тебе скажу то же самое. – Капитан снова недовольно поморщился: – Развелось Стрельцов, как волкопсов нерезаных! И все, блин, без стрелялок!

Он повернулся к Василю:

– Ты? Только не говори, что и ты Стрелец!

– Не скажу, – ответил помор. – Я не Стрелец.

– Чем воевать можешь?

– Могу мечом, могу копьем, – пожал плечами Василь.

– Слава богу, хоть один копейщик нашелся! – хмыкнул Кошкодер. – Ну, а ты, очкастая наша, на что сгодишься?

Этот вопрос был адресован Костянике. Девушка замялась.

– Значит так, – капитан, видимо, и не собирался дожидаться ответа. – Девчонкам выдам арбалеты полегче и попроще. А вы трое идите за мной.

Он подвел Виктора, Костоправа и Василя к стоявшей неподалеку длинной узкой повозке, укрытой грубой рогожей. Откинул ткань.

– Ё-о-ожкин дрын! – протянул Костоправ.

Вот именно – дрын! Дрыны, вернее! Целая дрыновая телега! В повозке лежали прямые жердины – длинные, толстые с тускло поблескивающими наконечниками. Каждая – метра по четыре-пять, не меньше. На ребристых древках – пластиковые, резиновые и кожаные накладки. Чтобы не скользили руки, надо полагать.

– Это копья такие, что ли? – недоверчиво спросил Василь.

– Ландскнехтские пики, – уточнил Кошкодер.

Костоправ взял одну, неловко повертел ее в руках, чуть не зашибив при этом Василя, уронил пику на ногу. Выматерился с чувством.

– Ничего, научитесь, – заверил капитан. – Скоро контрольный смотр, а у меня пикинеров не хватает. Так что выбирайте.

– Ага, разбежались, – Костоправ поднял пику и бросил ее обратно в повозку. – Ты эти палочки знаешь куда себе засунь.

– Слушай, умник, – нахмурился Кошкодер. – Если считаешь, что можно грубить начальству только потому, что в лагере запрещены драки, то ты глубоко заблуждаешься. Я ведь могу настучать полковнику о нарушении дисциплины и неподчинении старшему по званию. За такое у нас, между прочим, тоже вешают.

– Костоправ, не нарывайся. – Виктор оттер лекаря в сторону и сам обратился к капитану: – Он просто хотел сказать, что мы и с обычными-то копьями не того… не очень.

– А мне, знаешь, как-то ваше мнение «не того» и «не очень», – без обиняков рубанул одноглазый капитан. – Оно мне, честно говоря, до фонаря, и кладу я на него с большой колокольни. Вы теперь ландскнехты Святой Инквизиции и, значит, драться будете тем, чем я скажу. Пики выдаются в счет жалования. Еще получите кошкодеры и кое-что из доспехов. Ну и харчи – само собой, казенные. Свое оружие, если хотите, можете оставить при себе, но в строю его не применять. Все ясно?

Глава 39

Настроение было ни к черту, хотя их неплохо накормили, выделили отдельную палатку и вполне сносно вооружили за счет Святой Инквизиции.

Помимо трех пик и двух арбалетов с зарядными рычажными механизмами и запасом стрел, новобранцам выдали короткие мечи-кошкодеры, не очень хорошо сбалансированные, правда, и выкованные из плохонькой стали. В качестве доспехов каждому достались толстые кожаные куртки с пластиковыми и металлическими нашивками и открытые шлемы с широкими полями. Как понял Виктор, раньше вся эта амуниция принадлежала дебоширам, отправившимся на виселицу. Персонально для Костяники капитан где-то раздобыл старую каску с тонированным забралом – то ли мотоциклетную, то ли пожарную. От сильного удара мечом или боевым топором она, возможно, и не спасет, но от клыков и когтей не очень крупных котловых тварей уберечь сможет. А главное – такой шлем надежно укрывал от посторонних взглядов кроваво-красные глаза Костяники.

– Короче, разбирайтесь со снарягой, – велел Кошкодер. – Вечером – тренировка. Услышите барабаны – идите во-о-он на ту площадку перед замком. Посмотрим, на что вы будете способны в строю.

Когда капитан, наконец, удалился, Костоправа прорвало.

– Что-то меня все это достало уже до хрена и больше! – поделился лекарь своими впечатлениями. – И крестоносцы долбаные, и гребаные ман… манд… ланд… ландсхрены эти… Тьфу, язык сломаешь! И Кошкожор, мать его!

– Кошкодер, – машинально поправил Виктор.

– Кошкоглот, мля! – раздраженно выплюнул лекарь. – Кошкогрыз! Кошкожоп! Кошкодолб, ядрён-батон!

Назревал серьезный разговор.

– Что ты предлагаешь? – вздохнул Виктор.

– Валить отсюда надо на фиг! – не задумываясь ответил Костоправ. – И чем скорее, тем дальше!

– Куда валить-то?

– Куда-куда, – надулся Костоправ. – Да хоть бы через Французский Котел этот хренов. А что? Рванем из лагеря, сами пройдем по Котлу. Глядишь, и до братана Себастьяна быстрее доберемся. А если надо, так и до пахана орденского – до Магистра, туды ж его!

– Глупо, – покачал головой Василь.

– Че глупо-то? – дернулся Костоправ. – Обоснуй, елы-палы!

Обосновывать начал Виктор.

– Василь прав. Во-первых, – принялся он загибать пальцы, – кругом полно Инквизиторских патрулей, и из лагеря просто так нам уйти не дадут.

– Во-вторых, мы не знаем ни дороги, ни здешних котловых тварей, – присоединился к нему помор.

– А в-третьих, даже если мы выйдем из Котла живыми, то за Котлом снова попадем в лапы Инквизиторов, – заключила Змейка, – а там уж неизвестно, как карта ляжет. Может, нас в ландскнехты уже и не пригласят, а сожгут по-быстренькому, как каких-нибудь бродяг из Скверны, – и дело с концом.

Стрелец-баба покосилась на задумчивую и молчаливую Костянику. Видимо, «бродяга из Скверны» предназначалось главным образом ей. Виктор, перехватив взгляд Змейки, неодобрительно покачал головой.

– Так что теперь, етить, задницы здесь отсиживать?! – не унимался Костоправ. – Ждать, пока крестоносцы с нашей картой за океан умотают?!

– Ну, сдается мне, что отсидеть нам здесь ничего не дадут, – заметил Василь. – И крестоносцы без такой оравы ландскнехтов, – помор окинул взглядом наемнический лагерь, – никуда не поплывут. Так что лучше всего сейчас будет примкнуть к наемникам и идти дальше с Кошкодером, а там видно будет.

– Вопрос даже не в том, готовы ли мы идти дальше, а в том, как далеко мы готовы зайти? – снова заговорила Змейка, и что-то в ее голосе Виктору не понравилось. – Во Французский Котел готовы?

– Ясен пень, – буркнул Костоправ.

– В Испанию и Португалию?

– Не вопрос, – тоже ответил за всех лекарь.

– А если Магистр вместе со всеми поплывет к западным землям и, чтобы добыть у него карту, нам тоже придется отправиться за океан? К этому вы готовы?

Костоправ осекся.

– Вряд ли Инквизиторы повезут карту за океан, – сказал Виктор. – Что им с ней там делать? Она крестоносцам здесь нужнее.

– Ну а если? – не унималась Змейка. – А вдруг? Мало ли… Может, Магистр никому не доверит такой важный документ и предпочтет, чтобы он всегда был при нем. Хотя… – Змейка не по-доброму прищурилась. – Хотя меня, если честно, сейчас больше беспокоит другое.

– Что? – спросил Виктор.

– Не что, а кто. Она. – Стрелец-баба указала на Костянику.

– Здрасти-пожалуйста! – даже Костоправ возмутился. – Слушай, ну чего ты на нее крысишься-то?

Змейка не ответила. Она смотрела на Виктора.

– Змейка, да ты же сама придумала легенду с ядовитой слюной! – напомнил Виктор. – Ты выручила Костянику, а теперь…

– Я выручала не ее, – покачала головой Стрелец-баба. – Я спасала всех нас, потому что из-за нее мы бы тоже оказались на костре. Но теперь, когда мы вроде как решили примкнуть к ландскнехтам, сказка о слюне мутанта может и не сработать.

– Почему?

– Золотой, – вздохнула Змейка, – скажи, как долго твоя подружка сможет прятать свои красные зенки?

– Сколько надо, столько и будет прятать, – процедил Виктор. Тон Стрелец-бабы и ее слова нравились ему все меньше.

– А если ее все-таки раскусят? Если ландскнехты или крестоносцы поймут, что она мутантка?

– Тише говори, – шикнул Виктор. Пальцы невольно сжались в кулаки. Захотелось потуже обмотать косу Стрелец-бабы вокруг ее же шеи и придушить за такие слова и за такие вопросы. Похожее желание уже возникало у него, когда Виктору показалось, будто Змейка готова выдать Костянику крестоносцам. Тогда она ее не выдала. А что будет теперь?

Змейка понимающе кивнула. И сказала вроде бы даже с легким сочувствием:

– Костяника – твое слабое место, Золотой! Ты слишком к ней привязан.

– Ну, если на то пошло, ты тоже слабое место кое для кого, – Виктор указал взглядом на Костоправа. – А он для тебя как, а, Змейка? Слабое место? Или пустое? Или ничто?

Змейка поджала губы. Промолчала.

– Мы все привязаны друг к другу и, по большому счету, мы все слабые места один для другого, – продолжал Виктор. – Но эта слабость – и наша сила, пока мы едины, разве не так?

– Ты прав, Золотой, – тихо проговорила Стрелец-баба. – Только ведь больше ни у кого из нас нет красных глаз, которые могут подвести всех.

– Слушай, заткнулась бы ты, а? – грубо предложил Костоправ.

Змейка не заткнулась:

– Ты готов рисковать из-за нее всеми нами, Золотой?

– Костяника – одна из нас, – сказал Виктор.

– А если я поставлю вопрос иначе. Ты готов дальше рисковать ею ради карты? Или однажды ты предпочтешь плюнуть на карту и повернуть со своей подружкой назад? Неужели ты еще ни разу не думал об этом?

* * *

Думал ли он? Как-то не до того вообще-то было. Но теперь… Теперь – да, теперь он об этом задумался. Со Змейкиной подачи.

– Ты же купец, – она все не умолкала. – Так скажи, что для тебя выгоднее? Что дороже? Карта или Костяника?

Купец… Давненько, ох, давненько уже его так не называли.

– Если карта, значит, рано или поздно тебе придется как-то избавляться от того, что может помешать ее найти. Что или кто. Если Костяника, то как мы можем доверять тебе, отправляясь на поиски карты по Инквизиторским землям?

Змейка, Костоправ и Василь молча смотрели на него. Костяника повернула голову в сторону, словно этот разговор ее не касался. Виктору показалось, будто из-под очков, закрывающих… пока еще закрывающих красные глаза девушки, сбежала слеза. Или это был пот? На лбу Костяники выступила испарина. А сама она сидела неподвижно, как преступник в ожидании приговора. Хотя ни в чем виновата не была. Но со временем могла стать невольной виновницей гибели всей группы.

От него ждали ответа. Все.

Так что ему дороже? Так как ему быть?

– Мне уйти? – тихо спросила Костяника.

– Останься, – глухо ответил Виктор. Голос предательски дрогнул.

Что дороже? Как быть?

Расстаться с Костяникой? Прогнать ее прочь? Невозможно. Уже – нет. Даже представить такое трудно. Он – и тут, как ни крути, Змейка права – намертво привязан к этой красноглазой девчонке. Он уже чуть не потерял Костянику. И теперь Виктор был уверен в ее безопасности лишь тогда, когда она находилась рядом с ним.

Отказаться от поисков карты? Оставить ее крестоносцам? Василь его точно не поймет. Змейка – тоже вряд ли. Наверное, Костоправ отнесся бы с пониманием. Наверное, лекарь недовольно побурчал бы, но все-таки повернул вместе с ними назад, если бы… Вот именно, «если бы». Костоправ связан со Змейкой так же, как он сам – с Костяникой. Да и вообще… Эта проклятая карта слишком важна для Сибирского княжества и, возможно, не только для него.

Или все же… Или все-таки…

Или в этом безумном, искореженном Бойней, разрываемом на куски мутировавшими тварями и уцелевшими остатками человечества мире важнее устраивать личное счастье и благополучие? Свое благополучие и благополучие Костяники. А об остальном – забыть? И об остальном, и об остальных…

Ну, гипотетически.

Может, и правда – послать поморскую карту куда подальше, расстаться со спутниками и уйти вдвоем с Костяникой?

Предположим, они смогут проскользнуть незамеченными мимо патрулей крестоносцев. Предположим, оторвутся от погони, которая наверняка будет за ними послана, и избегут смерти на виселице или костре. Предположим, сумеют невредимыми пройти по землям Святой Инквизиции. Предположим, преодолеют все Котлы, которые окажутся на их пути. Предположим, вернутся в Сибирское княжество. Этих «предположим» уже набирается слишком, неправдоподобно много, но все-таки… Но предположим…

И что тогда? И что дальше? И как жить потом?

Он приведет девушку, подвергшуюся мутациям, туда, где люди боятся и на дух не переносят мутантов. И как он сможет изменить ситуацию? Он, посланник князя, нет, не князя даже – всего княжества, не оправдавший ожиданий. Он, бродяга, обошедший полмира и сумевший спасти мутантку, но не спасший родную Сибирь. Ну и какое будет к нему и к Костянике отношение после этого?

Даже если они сумеют выжить и пережить это, долго ли продлится такая жизнь? Что если из-за уральского Хребта снова хлынут полчища мутантов, ведомые Йап-повыми шарами?

Виктор хорошо помнил штурм Сибирска. Тогда они едва смогли отбиться. А ведь в следующий раз сибирякам придется встречать гостей из Большого Котла мечами, копьями, стрелами и картечью самопалов и бомбард. Стрельцов, способных реально противостоять новому нашествию, будет совсем мало, а боеприпасов к старому оружию почти не будет. И значит, шансов выстоять, по большому счету, не будет тоже.

Или другой вариант: котловых тварей опередят отряды Инквизиторов, которые станут повсюду разыскивать оружейные склады. Фанатичные и упертые крестоносцы непременно доберутся до Сибири. А в этом тоже хорошего мало. Может быть, даже еще меньше, чем в нашествии мутантов.

Пауза затягивалась. Молчание становилось гнетущим. Нужно было дать какой-то ответ спутникам. И Виктор ответил:

– Остаемся в роте Кошкодера. Выполняем все, что от нас требуется. Проходим вместе с ландскнехтами через Французский Котел и ищем карту. Костяника идет с нами – и точка. Это не обсуждается.

– Но она… – снова начала было Змейка.

Однако на этот раз Виктор не дал ей договорить.

– О том, кто она такая, никто не узнает, – отрезал он. – Обещаю. Это – под мою ответственность.

Ответственность… На самом деле – страшное слово. Виктор почти физически ощутил, как она, ответственность за других, давит на плечи. И сейчас, после только что данного обещания, давление это только возросло. Ох, и непросто будет нести такую ношу. Но ее нужно нести.

И не дай бог, кто-нибудь из посторонних увидит теперь красные глаза Костяники.

От-вет-ствен-ность…

– Если кто-то не доверяет моему слову – может проваливать или жаловаться Кошкодеру, – устало добавил он.

Похоже, всех все устраивало. Даже Змейка замолчала. Или, почуяв настроение спутников, Стрелец-баба просто не посмела ничего вякнуть против.

В лагере ударили барабаны, призывающие рекрутов на учения.

– Идем, – сказал Виктор. – Пора проходить курс молодого ландскнехта.

Глава 40

Потянулись изматывающие, похожие друг на друга, как зубы в пасти соболяка, и такие же неприятные дни тренировок, обучения и муштры. Гоняли их нещадно. Как правило – утром и вечером, давая отдых лишь днем, чтобы рекруты могли немного прийти в себя, приготовить пищу, пообедать и набраться сил для новых упражнений. Впрочем, чем меньше времени оставалось до контрольного смотра, тем интенсивнее становились занятия и тем меньше было свободного времени. Военачальники выводили роты и целые полки то на специально подготовленные плацы перед Инквизиторским замком, то на пересеченную местность за лагерем. Тренировки могли начаться в любое время суток. Солдат муштровали уже и в полуденный зной, и поднимали среди ночи.

Барабаны задавали ритм. Надрывали глотки командиры. «Старики», попавшие в вербовочный лагерь раньше других, сносили тяготы и неудобства службы с молчаливым терпением и безразличием. Непривычные еще к ландскнехтской жизни новобранцы костерили все и вся на чем свет стоит, причем в русской роте чаще и громче других слышался голос Костоправа. Но даже самая забористая брань никого не трогала и не задевала: ругань и матерщина во время маневров были обычным средством общения и у простых солдат, и у начальства. Только ругались ландскнехты в разных полках и ротах на своих языках.

Со стен замка за учениями наемников постоянно следили крестоносцы. Впрочем, не только со стен.

Во главе славянского полка стоял польский рыцарь-Инквизитор пан Якуб. За маршами и упражнениями приписанных к полку рот поляк обычно наблюдал вблизи. При полном рыцарском доспехе Якуб восседал на рослом боевом быконе, положив одну руку на притороченный к седлу шлем, а в другой сжимая жестяной рупор. Неподвижный пан полковник напоминал скорее разрисованное крестами изваяние всадника, чем живого человека. Казалось, на его худом узком лице со свисающими ниже подбородка усами навечно застыло одно выражение: недовольство пополам с брезгливостью.

Время от времени Якуб все же оживал, поднимал к лицу рупор, и тогда над тренировочной площадкой, перекрывая барабанный бой и солдатскую брань, разносился сильный, хорошо поставленный голос, искаженный жестяной трубой.

Полковник отдавал команды на английском, а ротные капитаны перетолмачивали и доводили приказы пана непосредственно до своих подчиненных, добавляя для пущей доходчивости и кое-что от себя.

– Не так, мать вашу, не так! – разорялся Кошкодер, и его крики тут же подхватывали помощники – лейтенанты и ротмистры.

– Повторить снова, желудки ходячие!

– На исходную, враньи потроха!

– Пики-лебарды на пле-е-ечо!

– Шаго-о-ом-арш!

– Держать строй! Строй держать, сукины дети!

Опять хрипел полковничий рупор, и все начиналось по-новой:

– Отставить, тупицы недоделанные!

– На исходную, кретины безмозглые!

– Пики-лебарды на пле-е-ечо!

– Шаго-о-ом-арш!

Главным образом рекруты учились шагать, не разваливая строя, что, к удивлению Виктора, оказалось не так уж и просто. Наемники, двигавшиеся плотной массой, разбитой на квадратные колонны и прямоугольники, должны были действовать как единый организм, но это получалось не у всех и не сразу, тем более что согласовывать свои действия приходилось рекрутам с разным вооружением.

Впереди ландскнехтских колонн обычно шли бойцы с двуручными мечами и щитоносцы. В глубине строя укрывались барабанщики, ротные прапорщики со знаменами-прапорами, арбалетчики, лучники, стрелки из самопалов и Стрельцы.

К слову сказать, под трехцветным флагом русской роты Стрельцов оказалось лишь трое. Двое – с раздолбанными, на ладан дышащими бердянками и парой десятков патронов на брата. Один – с почти убитым «калашом» и полным лишь наполовину магазином. Стрельцы были дополнительно вооружены легкими арбалетами и мечами-кошкодерами и свои скудные боеприпасы к старому оружию во время учений, разумеется, не тратили.

Примерно треть ландскнехтов в каждом подразделении составляли алебардщики. Но главной ударной силой наемнического строя являлись пикинеры, в число которых вошли Виктор, Костоправ и Василь.

* * *

– Строй для вас – это все! – неустанно внушал подчиненным Кошкодер. – Даже Инквизиторские рыцари воюют с опасным врагом в кавалерийском строю, но вы-то не рыцари. Вас не обучали с детства отмахиваться мечом от превосходящего по численности и силе противника. На вас нет тяжелых рыцарских лат, а только легкие доспехи. Быконь вам в бою не поможет и не унесет от смерти. Вы – ландскнехты, и если хотите выжить, то должны прикрывать не только себя, но и тех, кто стоит рядом, чтобы они в свою очередь прикрыли вас. Строй – ваша единственная защита и ваше спасение на поле боя и в Котле. Если не зассыте и удержите строй, сквозь пики и алебарды до вас не доберется ни человек, ни тварь, ни спереди, ни сзади, ни сбоку, ни сверху. Если будете стоять рядом, плечом к плечу, и не облажаетесь, то совместными усилиями сможете отбить даже нападение из-под земли. Но как только ряды и шеренги посыплются – считайте, что вы покойники. По отдельности вас всех либо вырежут, либо сожрут…

Обучали рекрутов явно наспех, лишь самым азам, но уж азы эти вдалбливались основательно. Сами по себе упражнения были не очень сложными. Никаких фехтовальных тонкостей или особых хитростей боя с пикой им не преподавали. Да и какие тонкости могут быть в строю, где даже коротким кошкодером толком не размахнешься? И какие можно придумать хитрости обращения с пятиметровой жердиной? Тут, собственно, хитрость только одна: дотянись подальше и ткни посильнее.

В общем, нужно было только своевременно выполнять простые приказы. Казалось бы, что сложного в том, чтобы повернуться по команде, поднять или опустить пику, упереть древко в землю или положить его на плечи впереди стоящим, нанести укол в воображаемого противника через передние шеренги, расступиться, пропуская стрелков или открывая им пространство для залпа, а потом снова сомкнуть ряды? Но трудность – и немалая – заключалась в том, чтобы проделать все это слаженно и синхронно, не разбивая построения.

И все же дело шло. Человеческая масса, ощетинившаяся пиками и алебардами, постепенно обретала крепко сбитую однородность и превращалась в некое подобие шипастой Гуси, к которой невозможно подойти ни с одной из сторон. Появлялась и сноровка в обращении с непривычным оружием. По крайней мере, Виктор уже чувствовал, что пика лежит в руке ладно и является не только частью его самого, но и частицей общего леса пик.

Особенно радовало то, что Костяника занимала место в строю по соседству. С легким арбалетом и в старом шлеме с тонированным пластиковым забралом, надежно закрывающим лицо, она всегда была на глазах. Костоправ, Василь и Змейка тоже оказались рядом. Видимо, капитан Кошкодер решил не разлучать компанию, справедливо рассудив, что в одной связке новичкам драться будет сподручнее.

Приближался день контрольного смотра. Его ждали все. Наивные – как избавления от мук муштры. Разумные – как промежуточной передышки. Для Виктора и его спутников окончание учений означало продолжение пути: охоту за поморской картой никто не отменял.

И наконец долгожданный день настал.

* * *

Смотр состоялся за лагерем. Пан Якуб проехался на быконе вдоль строя, придирчиво осматривая состав и вооружение каждой роты. Затем поляк отдал несколько приказов и с недовольным видом проследил, как они выполняются.

На некотором удалении справа и слева другие полковники проверяли свои полки. Все было организовано так, чтобы разные подразделения не мешали друг другу. Они и не мешали.

Хотя с кислой физиономии Якуба ни на секунду не сходило разочарованное выражение, а уголки брезгливо поджатых губ были опущены так же, как и кончики свисавших с подбородка усов, смотр, тем не менее, прошел успешно. Такой вывод можно было сделать потому, что более одного раза приказы полковника выполнять не приходилось. Сегодня, вопреки своему обыкновению, Якуб не заставлял ландскнехтов повторять упражнения. То ли его более-менее устраивала подготовка солдат, то ли полковник понимал, что лучше вымуштровать рекрутов за столь короткое время он все равно не сможет, и потому довольствовался тем, что есть.

Когда смотр, наконец, закончился, ландскнехтов в лагерь не отпустили, а выстроили поротно. Якуб занял место перед полком и застыл на быконе в своей излюбленной горделивой позе. Только на этот раз помимо рупора в руках у пана была какая-то бумага.

– Кошкодер, какого лешего ему еще от нас надо-то, епть?! – возмутился измотанный Костоправ.

– Артикельбриф, – коротко ответил капитан.

Как будто незнакомое слово могло внести какую-то ясность.

– Че, мля? – не понял Костоправ.

– Полковник зачитает артикулярную грамоту – вот че.

– А что это за хрень такая?

– Что-то вроде договора Инквизиции с наемными ландскнехтами, – объяснил Кошкодер. – Потом будет присяга.

Грамоту свою полковник читал как всегда: по-английски, через командирский рупор. Речь Якуба звучала громко, торжественно, хрипло, не очень внятно, но с долгими паузами, чтобы ротные капитаны успевали перевести. Кошкодер, впрочем, во время перевода не особенно напрягался.

– Ну, типа, Святая Инквизиция оказывает нам честь… бла-бла-бла… – без всякого почтения к важному документу перетолмачивал одноглазый капитан. – Доблестные братья-рыцари ведут за собой верную паству… бла-бла-бла… Великая миссия… крестовый поход… долгое и опасное плавание… бла-бла-бла… Невзгоды и испытания в пути… достойнейшие из достойных преодолеют все трудности… бла-бла-бла… Очищение заокеанской Скверны… служение Ордену и Черному Кресту… спасение души… бла-бла-бла… Взаимовыгодное сотрудничество… Ага, теперь самое главное пошло. Слушайте внимательно, оболтусы! Святая Инквизиция не претендует на трофеи. То, что будет захвачено во время похода на Запад, достается наемникам. Короче, вся добыча за океаном наша, усекли? Все, артикул зачитан.

Не слезая с седла, полковник демонстративно – чтобы видели все – положил грамоту на верхушку притороченного к седлу шлема и припечатал сверху массивной печатью. Затем Якуб поднял бумагу и показал строю.

Разглядеть что-либо с того места, где находилась русская рота, не представлялось возможным, но всезнающий Кошкодер снова объяснил:

– Там стоит Черный Крест. Печать Святой Инквизиции.

Ландскнехты из рот, выстроившихся поближе к Якубу, что-то одобрительно погудели для порядка. Потом настало время присяги.

Теперь уже полковник слушал, а полк говорил. Рота за ротой, поочередно, на разных языках. Капитаны произносили заранее выученный текст, солдаты повторяли за командирами.

– Клянемся-верно-служить-Святой-Инквизиции-даем-слово-не-щадя-жизни-очищать-Скверну-обязуемся-беспрекословно-выполнять-приказы-братьев-рыцарей-обещаем-не-предавать-интересов-Ордена, – рекруты вразнобой и без энтузиазма бубнили невнятной многоголосицей слова присяги.

Как заметил Виктор, некоторые при этом держали кукиши за спиной, а некоторые и вовсе не утруждали себя произнесением слов, лишь для виду открывая и закрывая рот. Кое-кто, впрочем, не делал даже этого. Виктор, Костоправ, Василь, Костяника и Змейка тоже не произнесли ни звука из того, что каждый ландскнехт Святой Инквизиции обязан был сказать вслух.

Наверное, Кошкодер видел, слышал, знал и понимал, что далеко не все его подчиненные проявляют должную старательность, однако капитан смотрел на такое нарушение дисциплины сквозь пальцы. Он и сам зачитывал присягу без особого рвения. Что, впрочем, и понятно: во все времена наемники бились не за идею, а за плату и добычу. Обещанная выгода от похода на запад привязывала ландскнехтов к Инквизиции лучше любой присяги. По крайней мере, до тех пор, пока они сами считали предстоящий поход выгодным.

Видимо, крестоносцев тоже устраивало такое положение дел.

После принятия присяги Якуб объявил перерыв на обед, а затем ландскнехтам было приказано строиться вновь – уже в походный порядок.

Виктор и его спутники заняли свое место в строю. Их ждал Французский Котел, а думать о том, что будет дальше, пока не имело смысла.

Content

Руслан Мельников
Берсеркер Скверны

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40