Джуди Джексон

Перед свадьбой

ГЛАВА 1

— Вы не можете отобрать у меня дом!

Бекки Хансен с отвращением услышала в своем голосе визгливые нотки. Она глубоко втянула воздух, пытаясь прийти в себя и побороть тошноту от смешанного запаха пыльной бумаги и приторного одеколона, которым был густо пропитан воздух в кабинете управляющего банком.

— Сожалею, Ребекка, но политика банка требует, чтобы вы выплатили все проценты по закладной, иначе мы вынуждены будем лишить вас права выкупа. Тем не менее, если вы сами продадите Сиреневый дом, вам наверняка достанется солидная сумма сверх стоимости закладной. — Том Эллфорд откинулся на спинку кресла и засунул большие пальцы в карманы жилета, обтянувшего его объемистое брюхо.

— Я не хочу продавать Сиреневый дом!

— У вас просто нет выбора, и я уверен, что вы предпочли бы сами получить верную прибыль. Сейчас в Ричмонде жилой дом продать куда выгоднее, чем в большинстве других пригородов Ванкувера. Уверяю вас, по сравнению с другими городами Канады реальные цены на недвижимость здесь самые высокие.

Бекки передернуло, от ухмылки управляющего она вся покрылась гусиной кожей. Господи, почему ее будущее оказалось в руках этого гнусного человечишки, в этих его жирных пальцах, сморщенных и розовых, точно недоваренные сардельки?

Взгляд Эллфорда скользнул вниз вдоль ее ног и замер на лодыжках. Его черные глазки маслянисто блеснули, влажные красные губы слюняво залоснились на пухлой, с кулачок, физиономии. Словно что-то липкое проползло по коже Бекки, и она поспешно задвинула ноги глубже под стул, подальше от его сального взгляда. Вряд ли она сумеет смолчать, если Эллфорд еще раз намекнет, каким способом можно «убедить» его уладить ее денежные затруднения.

То же самое он проделывал тогда, когда ей понадобился заем, потому что протекла крыша и в ремонтной фирме Бекки сказали, что, сколько ни ставь заплат, крыша не выдержит и утренней росы. И тогда, когда ей пришлось купить подержанный фургон, потому что механик клялся и божился, что прежний, старенький фургончик оживить может только черная магия.

Сколько же женщин, подумала Бекки, выходили из этого кабинета, уверенные, что слово «заем» по праву должно стоять на первом месте в списке нецензурной похабщины! Управляющий кашлянул и поджал губы, насильно стягивая расслабленные мускулы в пристойную и полусочувственную улыбочку.

— Мы крайне сожалеем, но у нас нет другого выхода. Как бы лично я ни сострадал вам, у меня связаны руки.

— Но по закладной должен платить Эрик, мой бывший муж! — Бекки изо всех сил старалась, чтобы ее слова прозвучали спокойно.

— Это ничего не меняет. Если он не осуществит выплаты, вам придется покинуть дом. Когда стало очевидно, что ваш бывший муж не намерен перечислять необходимую сумму, мы связались с вами. И вы тянули целых две недели, прежде чем сообщили нам, что не можете его отыскать.

Поразительно, с горечью подумала Бекки, до чего легко возненавидеть человека. Вначале Эрик преподал ей урок, которого она не забудет до конца своих дней, а теперь — вот этот человек, явно упивающийся своей властью. Ради Сиреневого дома она заставляла себя быть вежливой, но от этих усилий во рту оставался мерзкий привкус.

Еще ребенком Бекки часто ходила с бабушкой на чаепития в старый особняк. Она сидела, благоговейно помалкивая, впитывая атмосферу дома, отдававшую лукавой викторианской эпохой, а пожилые дамы между тем сплетничали о покойных либо отсутствующих сверстниках и сверстницах. Подростком Бекки частенько делала солидный крюк, чтобы заглянуть в старинный дом, и с каждым годом влюблялась в него все больше и больше.

Стюарт Смайт построил Сиреневый дом в 1913 году, возведя монумент своему богатству и величию, хотя оные существовали в основном только в его воображении. После смерти Стюарта фамильное состояние улетучивалось медленно, но неотвратимо. Эмили, последняя из его отпрысков, жила изысканно, хотя и не вполне в ногу с веком. В последние двадцать лет жизни владелицы дом беспощадно старился, преданный добродушному пренебрежению.

Когда после смерти Эмили ее дальние родственники продали особняк, Эрик с большой неохотой согласился купить его. Он постоянно твердил, что содержание дома требует чересчур больших трудов и затрат, но Бекки верила, что дом вознаграждает ее любовь сторицей, укрывая и лелея во все мучительные годы замужества. Теперь он принадлежит ей одной, и она готова на что угодно, лишь бы сохранить его.

— Пожалуйста, Том, дайте мне немного времени. Я уверена, что найду средства для выплаты.

Эллфорд зашуршал компьютерными распечатками, откашлялся и пробежал взглядом по колонке цифр.

— У вас трое детей.

— Да. — Глядя, как пальцы управляющего выбивают по столешнице нестройную дробь, Бекки гадала, выражает ли гримаса неодобрения на его лице мнение о детях вообще или касается только ее несдержанности.

— У вас есть другие источники доходов, кроме ренты?

— Я составляю и продаю кроссворды.

Управляющий пренебрежительно изогнул бровь.

— Мне хорошо платят, — добавила она, оправдываясь, и назвала цифру, от которой обе его брови взлетели вверх.

— Что ж, отлично. Даю вам две недели. Если вы сумеете представить нам финансовый отчет, включающий ваши доходы за прошлый год и ожидаемые доходы.

Бекки, задержавшая дыхание, наконец позволила себе выдохнуть.

— Спасибо.

— И все же, Ребекка, позвольте мне дать вам совет. — Толстяк педантичным движением выровнял стопку бумаг на столе. — Мне кажется, что наилучший выход для вас…

Бекки поняла, что если задержится в этой комнате хоть на минуту, то попросту задохнется. Она набросила длинный ремень сумки на плечо и вскочила. Эллфорд осекся на полуслове, разинув рот.

— Я вернусь через две недели. — С деньгами, мысленно добавила она. Неважно, чего ей это будет стоить, но никто не сможет выгнать ее и детей из собственного дома. — Спасибо, что уделили мне время.

Эллфорд со стуком захлопнул рот и злобно уставился на нее.

Бекки стремительно зашагала через зал банка, пропуская мимо ушей гневные призывы немедля вернуться в кабинет. Расправив плечи и высоко подняв голову, она старалась не замечать сочувствующих взглядов знакомых сотрудников банка. Вот он, недостаток жизни в маленьком городке, думала она.

Куда бы ни пошла Бекки — в банк, к адвокату, к врачу, в школу, где учились ее дети, — везде она не могла уладить личные дела без того, чтобы не наткнуться на знакомого. Встречаться по делу и смотреть в глаза тем, кто прекрасно знает тебя и твои личные проблемы, — все это лишь усиливало неловкость ее положения.

Едва Бекки шагнула за стеклянные двери, на лицо ей упали крупные капли дождя. Она поспешно бросилась к обувному магазину рядом с банком и укрылась под его полосатым навесом, лихорадочно роясь в недрах огромной сумки в поисках зонтика.

Когда Бекки раскрыла зонтик, одна из спиц треснула, раздирая ткань, и в макушке зонтика образовалась громадная дыра. Выругавшись вполголоса, она швырнула испорченный зонтик в урну на углу и бегом ринулась к машине.

Перебежав улицу и оказавшись на стоянке, Бекки наклонилась, с привычной ловкостью вставила в замок ключи и распахнула дверцу. В этот момент рядом с Бекки промчался потрепанный пикап, битком набитый подростками. Пикап проехался по рытвине, и волна грязной воды окатила Бекки, плеснув заодно в недра старенького фургона, который Бекки про себя звала Матильдой.

Бекки с горечью оглядела себя. Тщеславие вынудило ее оставить дома потрепанный макинтош — единственное, что было у нее из верхней одежды, — и теперь грязный душ окатил ее с головы до ног.

Вот вам и расплата за тщеславие.

Усевшись за руль и захлопнув дверцу, она заглянула в зеркальце заднего вида. Дождевая вода стекала с ее волос, размывая косметику и развивая кудри. Дрожащей рукой Бетти извлекла из бардачка охапку салфеток и без особого успеха протерла подбородок и щеки.

Желание рассмеяться при виде своего отражения испарилось бесследно, и Бекки всхлипнула было, содрогнувшись всем телом, но тут же сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.

Надо возвращаться домой.

Бекки энергично высморкалась и сунула использованные салфетки в пластиковый мешок для мусора, висевший на ручке неработающего радио. В конце концов, это всего лишь небольшая задержка и немного грязи. Ничего такого, с чем нельзя справиться.

Старенький фургон задребезжал и затрясся, когда Бекки повернула ключ в зажигании. Наконец мотор завелся, и Бекки вознесла благодарственную молитву небесам.

Потеря скорости, глохнущий мотор и прочие мелкие неполадки оживляли обратную дорогу. Наконец машина икнула и заглохла намертво на подъездной дорожке, прежде чем Бекки успела ее развернуть. Привычным толчком бедра женщина захлопнула дверцу.

Обходя машину, она пнула ногой переднее колесо, но тут же пожалела об этом, когда машина натужно закашляла. «Матильда» сполна отработала те пять сотен, которые пришлось за нее выложить. Старушка заслужила кое-что получше, чем пинок в шину.

Распахнув входную дверь, Бекки вошла в дом. Она привалилась к доскам, чувствуя, как обволакивают ее тепло и радушие Сиреневого дома.

— Я… что?! — Райан повысил голос, и человек, сидевший напротив него, моргнул, оглушенный.

Восемнадцать лет, прожитые в Канаде, так и не стерли из голоса Райана признаки того, что первую половину своей жизни он провел в Техасе. Протяжный мурлыкающий выговор становился еще отчетливей, когда Райан выходил из себя, а именно сейчас он был крайне раздражен.

— Да вы все с ума посходили!

— Прошу вас, мистер Маклеод! Вам вовсе незачем так раздражаться.

Райан недоверчиво уставился на тощего как скелет человека со скучным голосом, затем перевел изучающий взгляд на исполненную рельефной гравировкой визитную карточку, которая лежала на столе. Мистер Агню Уитерс-Брайт, адвокатская фирма «Резерфорд, Смайтерс и Уитерс», Бостон, штат Массачусетс.

На вид мистеру Уитерс-Брайту было лет тридцать шесть, как и самому Райану, но привычные адвокатские «исходя из» и «поскольку» так и сыпались из него, точно ему стукнуло вдвое больше. От него даже пахло пылью. Вот уже сорок минут этот человек сидел ровно посередине стула, педантично сдвинув колени, и говорил о двоюродном брате Райана.

Райан неплохо относился к Рону и его жене Марсии и сожалел об их смерти. Однако их завещание, деньги, потомство его не интересовали. Решив, что хорошенького понемножку, он уже готов был прекратить беседу с мистером Уитер-сом-Брайтом, когда тот взорвал свою бомбу.

— Раздражаться? Меня без моего согласия назначили опекуном маленького ребенка, и вы еще говорите, чтобы я не раздражался? — Райан перегнулся через заваленный бумагами стол, нетерпеливо откинул со лба спадающую прядь волос и гневно воззрился прямо в выпуклые глаза Агню Уитерса-Брайта.

Под этим взглядом тот запахнулся в незримую адвокатскую мантию и крепче сцепил дрожащие пальцы. Подбодренный скорее силой духа, чем физической отвагой, тощий человечек отпрянул перед волной гнева, исходившей от Райана, но отступать не собирался.

— Совершенно верно, мистер Маклеод. Мистер Роналд Маклеод недвусмысленно назвал ваше имя в качестве опекуна ребенка.

— Да почему же, черт побери?!

— При составлении завещания подобный вопрос задал и я. Вспомните, как несколько лет назад вы выделили значительную сумму в ответ на просьбу мистера и миссис Маклеод о пожертвовании. Речь шла об изучении какого-то вымирающего африканского племени. Припоминаете?

— Смутно.

— Ваш весьма щедрый вклад в эту научную экспедицию, очевидно, стал для них свидетельством вашего благородства. Они решили, что вы будете наиболее подходящим человеком, который сможет позаботиться о ребенке в случае их гибели.

Райан рухнул в кресло.

— Это противозаконно! Меня даже не спросили…

— В этом не было необходимости, — перебил его адвокат. — Супруги Маклеод не обратились с просьбой, а выразили последнюю волю. Понимаю, они поступили не совсем правильно. Само собой разумеется, закон не обязывает вас безоговорочно принять опекунство.

— Неужели вы думаете, что ваше объяснение меня удовлетворит? Чтоб из-за подобного пустяка они приняли такое важное решение о будущем своей дочери! Я ведь дал им деньги по совету своего бухгалтера. Он сказал, что мне нужна налоговая скидка, а их исследование, Господи помилуй, вполне подходило для этой цели!

— Ваши намерения не лишают законной силы их ответный поступок.

— Я холостяк, мне почти сорок, у меня дел по горло. Это же абсурд — считать, что я способен позаботиться о семилетней девочке! Техас и Луизиана битком набиты родней Рона и Марсии. Наверняка среди них отыщется более подходящий опекун.

— Сожалею, но со стороны Маклеодов нет никого, кроме вас и ваших родителей. Родственники миссис Маклеод переехали во Флориду и не желают… э-э… обременять себя тем, что входит в ваши обязанности.

— Похоже на цитату.

Собеседник сморщил губы в слабом подобии улыбки.

— К сожалению, это и есть цитата. Они выразили некоторое неудовольствие, когда мы обратились к ним. Двое из них, те, которые поочередно давали приют девочке с самого ее рождения, полагают, что сделали уже достаточно, и не намерены продолжать. — Адвокат поколебался. — Считаю, для девочки это было не самое приятное существование. Тем не менее, они недвусмысленно дали понять, что, если вы предоставите средства на содержание девочки, один из них согласится взять на себя ответственность за ее воспитание. Разумеется, они ожидают, что их труды будут соответственно вознаграждены.

— Вы имеете в виду, что никому из них нет дела до девочки, потому что, после того как будут улажены дела с наследством, у нее не останется денег?

— Совершенно верно.

— Но если я выделю достаточную сумму, один из родственников Марсии согласится, хотя и с неохотой, оставить ребенка у себя?

— Именно такова суть дела.

Райан отвел взгляд от физиономии Уитерса-Брайта и невидяще воззрился на исчерканную промокашку, затем рывком развернулся к угловому окну. Его кабинет находился на двадцать втором этаже высотного здания в центре самого дорогого района Ванкувера, и из окон открывался роскошный вид на Стэнли-парк.

Однако вместо этой живописной панорамы перед глазами Райана неотступно стояло костлявое и холодное лицо матери…

— Не хочу я к ним идти! Они плохие! — Пятилетний Райан вытер кулачками слезы.

— Тебя пригласили на день рождения сына Роулендов. — Мать нависла над сыном, держа наготове его единственный выходной костюм. — Немедленно прекрати хныкать, надевай вот это и иди в гости к маленькому Гарри. И смотри, когда будешь там, не подведи меня. Если мы произведем хорошее впечатление, миссис Роуленд пригласит меня помочь ей в устройстве церковной ярмарки, а ярмаркой занимаются только избранные.

Слезы текли по лицу мальчика.

— Ну же, Райан, сделай это ради мамочки, — льстиво продолжала она. — Я буду такая счастливая, и ты у меня станешь самым-самым любимым мальчиком.

Слезы хлынули пуще, и Райан помотал головой, медленно пятясь. Мать, не жалея силы, ударила его — по плечу, где синяк будет незаметен, — сунула в руки выходной костюм и неумолимо указала на дверь спальни…

Видение поблекло, исчезло, и вот Райану уже восемь, и он — в который раз — невольный свидетель очередной битвы в нескончаемой войне родителей.

— Потребуй прибавки, а не то!.. — Мать размахивала столовым ножом, четко выговаривая каждый слог.

Райан вздрогнул — голос матери вонзался в уши точно скальпель.

— Говорю тебе, компания и так увольняет рабочих. В этом году никто не получит прибавки. — От гневно-просительных ноток в голосе отца у Райана заныл живот. — Я ничего не могу…

— Либо зарабатывай как следует, либо я уйду от тебя! Мне не нужен муж, который не в состоянии меня содержать.

— Черт подери, женщина…

— Реджиналд! Я так сказала — и точка.

Трапеза продолжалась в угрюмом молчании, терзавшем душу Райана. Три недели спустя в голосе матери появилась медоточивая сладость: отец принес домой два чека, потому что устроился на вторую работу…

И вот Райану одиннадцать лет.

— Райан! Райан! — Пронзительный голос матери перекрыл могучий грохот рок-н-ролла, несущегося из проигрывателя. Дверь со стуком распахнулась настежь.

— Ты почему не отзываешься? — спросила мать. — Ну да неважно. Мы с отцом уходим.

— Мама, я же еще не ужинал.

— А! — Мать притопнула ногой, явно раздраженная этим напоминанием о его нуждах. — В холодильнике остатки рыбы, поешь.

— Не люблю я рыбу.

— И это вся твоя благодарность? — Оборонительный гнев проступил на щеках матери ярко-красными пятнами, напрочь заглушив наложенные слоем румяна. — Во всем мире тысячи детей голодают, а ты недоволен хорошей пищей, которую покупает тебе отец?

Мать поддернула на плечах облезшее лисье боа, и Райан отвел взгляд, чтобы не смотреть в стеклянные глаза мертвой лисицы.

— Не хочешь рыбы, оставайся голодным. Я ухожу.

— Куда ты идешь? — спросил Райан, изо всех сил удерживая слезы, которые уже подступали к глазам.

— Миссис Роуленд пригласила нас на кофе, — горделиво сообщила мать. — Наконец-то мы с твоим отцом займем подобающее место в обществе.

Он подумал о стареньком дедушке, который владел лавчонкой на другом конце города, о дяде, который почти всю жизнь либо дрался, либо пил, либо то и другое вместе. Райан рассмеялся, и даже в его собственных ушах этот смех прозвучал на редкость презрительно и взросло.

— Райан, прекрати!..

И голос матери, холодно перечисляющий все его грехи, растворился в памяти…

— Райан Маклеод?

С колотящимся сердцем, ненавидя надежду, которая, как водится, умирает последней, четырнадцатилетний Райан через решетку смотрел на полицейского. Его задержали как соучастника — он стоял на стреме, а парни постарше грабили ювелирный магазин. За решеткой оказался он один. Парни сбежали, бросив Райана на произвол судьбы. Он сказал полицейским, что его родители на вечеринке на ранчо Роулендов. Может быть, хоть на этот раз…

— Родители придут за тобой завтра.

— Что, маменькин сыночек будет спать на твердой кроватке? — От гогота двоих грязных верзил, которые оказались в одной камере с Райаном, у него зазвенело в ушах. — Предоставь его нам, коп. Уж мы-то о нем позаботимся, верно, братишка?

— У нас нет свободных мест, так что придется тебе остаться в этой камере. Один из охранников постарается заглядывать к тебе почаще. Извини.

Жалость и сочувствие в глазах полицейского ужаснули Райана.

Той мучительной ночью, проведенной за решеткой, Райан окончательно потерял веру в бескорыстную любовь. Тогда же он плакал последний раз в жизни. Наследием этой ночи стала стойкая память о боли и страхе, которая и сейчас, двадцать с лишним лет спустя, все еще порой вырывала его из крепкого сна.

Отец забрал его под залог на следующий день в четыре часа пополудни. А утром Райан сбежал из дому. Он три года слонялся по южным штатам, путешествуя автостопом от Хьюстона до Майами. Везде, где ему случалось оказаться, он жил на улице, всякий раз находя компанию таких же, как он, слоняющихся подростков. Обычно это продолжалось до тех пор, пока главарь компании не начинал понимать, что врожденные способности и лидерские задатки пришельца угрожают его положению. Тогда Райану приходилось убираться восвояси.

В Майами ему повезло, когда он попытался вымогать деньги за защиту с одной богатой и влиятельной деловой женщины. Внешность и фигура Райана восхитили ее не меньше, чем ловкость, с какой он управлял шайкой уличных головорезов. В первый же день знакомства она сделала Райану предложение, а он был чересчур голоден, чтобы отказаться.

Следующие несколько лет эта женщина одевала и учила Райана, вовсю пользуясь его услугами. Будучи ее доверенным мальчиком на побегушках, Райан узнал досконально всю темную подноготную финансовых верхов. Он проникал туда, где ему быть вовсе не полагалось, видел и слышал такое, что участники этих дел предпочли бы скрыть. Молодость, внешность, прекрасные манеры и обаяние помогали Райану успешно добывать информацию, в которой нуждалась его покровительница.

Ему плевать было, если ее приказы обходили, а то и впрямую нарушали закон. Райан усвоил одно: выживание больше не зависит от того, что он владеет кулаками или ножом лучше, чем тип, который положил глаз на его пищу, одежду или тело. И выживание, и успех зависят теперь от совершенно других умений. Тех, которыми он овладел, работая на свою хозяйку.

Когда Райану исполнилось восемнадцать, женщина обнаружила, что обретенный опыт он использует для того, чтобы усилить свое влияние в ее организации, и выставила его за порог. Райан ушел без особого шума. Он уже истратил восемь из своих девяти жизней и начинал опасаться, что его везение иссякает. Райан уехал настолько далеко, насколько позволили наличные бывшей хозяйки, и полугодом позже обосновался в Ванкувере. Лишь трезвое знание собственных сил и решимость, помноженная на расчет, помогли ему подняться на вершину, которой он достиг.

От мелкого преступника до удачливого бизнесмена.

Сумеет ли он жить в ладу с самим собой, если не попытается устроить жизнь этой малышки счастливее, чем выдалась его собственная? Он понятия не имел, что такое растить ребенка, но можно ведь хотя бы попытаться.

— Согласен! — Райан резко повернулся от окна и оказался лицом к лицу с адвокатом.

— Прошу прощения?..

— Я приму опеку над дочерью Рона. Как, вы сказали, ее зовут?

— Даньелл.

— Даньелл, — повторил Райан. Мгновение он сидел молча, затем сильным толчком отодвинул кресло от стола и встал. — Привезите ее через три недели. Я скажу секретарше, чтобы за это время приготовили все…

— Извините, мистер Маклеод, но это невозможно.

— Невозможно? Что вы хотите этим сказать? Должно быть возможно. Мне нужно время, чтобы по-новому организовать свою жизнь. Скажите моей секретарше, где живет Даньелл, и Холли позаботится обо всем.

— Она за дверью. В вашей приемной.

— Разумеется, а где же ей еще быть? Там стоит ее стол. А теперь, если не возражаете… у меня чертовски много дел.

— Извините, я, кажется, не совсем ясно выразился. В приемной Даньелл.

— В приемной? Как, уже? — Райан рухнул в кресло и прикрыл ладонью глаза. — Черт побери, что же мне теперь делать?

Несколько минут Бекки позволила себе наслаждаться покоем Сиреневого дома, затем с усилием отлепилась от дощатой двери и, обогнув изящную винтовую лестницу, шагнула в арочный проем комнаты для игр.

— Ой, миссис Хансен! Что это с вами стряслось?

— Кошмарный вид, верно? — Бекки улыбнулась Энн, старшекласснице, которая присматривала за детьми. — Садилась в машину, и меня обрызгал грузовик.

Дети целиком погрузились в настольную игру, разложенную посреди старого ковра. Выцветший и потертый, этот персидский ковер, тем не менее, оставался самым уютным местечком на полу из твердой древесины. Пятилетний Никки, восседавший на коленях у Энн, помахал матери ручонкой. Сара, восьмилетняя дочь Бекки, пробормотала «Привет!», но головы не подняла.

— Надеюсь, мам, это случилось хотя бы после похода в банк? Вид у тебя ужасный. — Майк, в свои двенадцать уже старавшийся быть главой семьи, поднялся на колени и с волнением ожидал ответа.

— Да, уже после.

Никки принялся подпрыгивать на руках у Энн.

— Мамочка, а мы с Энн партнеры, и мы выигрываем!

— Замечательно. Вот твои деньги, Энн. — Бекки положила плату на стол.

— Спасибо, миссис Хансен. Я еще побуду, пока не доиграем, ладно?

Бекки глянула в окно, на дом Энн, стоявший на другой стороне улицы.

— А твоя мама не будет против?

— Ничуточки. Я ей позвоню.

— Я хочу принять душ. Пожалуйста, Майк, возьми в гараже старые полотенца и протри как следует салон машины.

— Ладно, но только потому, что я все равно проигрываю.

Майк вскочил и выбежал из комнаты одновременно с матерью.

Зайдя за угол, где дети уже не могли видеть ее, Бекки ссутулилась и, потирая ладонью затылок, поплелась вверх по лестнице. Она распахнула дверь в спальню, убежище, которое сотворила для себя на втором этаже башни, после того как ее бросил Эрик.

В этой комнате Бекки дала полную волю своей любви к Сиреневому дому. Стены обиты шпалерами с изображением пышно цветущей сирени. Лампы в матерчатых абажурах с шелковой бахромой источали розоватое сияние. Повсюду вперемешку с изящными хрупкими флаконами духов стояли портреты ее родных в старинных рамках. Постельное белье на высокой кровати было отделано ручными кружевами цвета слоновой кости.

Камин, находившийся в углу комнаты, никогда не использовался, и Бекки наполнила его просторный зев охапками засушенных цветов, время от времени освежая их тонкий запах смесью ароматических масел. Почетное место на каминной полке занимала поблекшая фотография бабушки и Эмили, снятая в день их первого бала. Две девушки в длинных белых платьях и кружевных широкополых шляпах смеялись в объектив, держась за руки. За их спиной возвышался Сиреневый дом во всем блеске своего расцвета.

Бекки захлопнула дверь и остановилась около кровати. Наконец она глубоко вздохнула. Покой, в котором она так нуждалась и который неизменно ощущала в этой комнате, сегодня так и не приходил.

В ванной Бекки содрала с себя прилипшее к телу платье, швырнула его в корзину с грязным бельем, отправила туда же колготки и нижнее белье и захлопнула крышку. В ожидании, пока наполнится ванна, Бекки завернулась в полотенце. Привалившись к выложенной плитками стене, она молча ждала, чувствуя, как по лицу побежали слезы. Страх и отчаяние терзали ее.

Если она заплатит — нет, когда она заплатит громадную сумму по закладной, — на ее счете останется только восемьдесят шесть долларов и пятьдесят два цента. На эти деньги им придется протянуть до конца месяца, когда должен прийти чек из газеты. Как она прокормит свое семейство? Где они будут жить, если банк отберет дом?

— Чтоб ты сдох, Эрик!

Собственный голос отозвался эхом в ушах Бекки. Поливать руганью бывшего муженька было так приятно, что она повторила эти четыре слова дважды. Почему он исчез? Куда подевался? Собирается ли вообще платить по закладной или поступит так же, как поступил с выплатой алиментов на детей?

Мысль об алиментах вызвала у Бекки приступ застарелой боли. Она позволила себе ненадолго задержаться на этом воспоминании. Так человек осторожно пробует языком больной зуб, проверяя, сильно ли он ноет. И даже сейчас, когда минуло почти шесть лет, она скорчилась от боли.

Прижимаясь к холодным плиткам, она соскользнула на пол, присев на корточки, и мучительные рыдания сотрясли ее тело. Шум льющейся воды вторил стуку ее сердца, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Обеими руками Бекки обхватила живот, силясь унять горестные слезы. До чего же она устала от одиночества! Некому разделять с ней унылые вечерние часы, когда дети уже улеглись спать, или безмерную опустошенность рождественского утра. Некому утешить ее и позаботиться о ней, только о ней.

Порой — не слишком часто, но все же иногда — Бекки мечтала, чтобы в ее жизни наконец появился мужчина, который поддержал бы ее в долгие часы ночного одиночества.

— Мам? Ты скоро? Пора ужинать.

Бекки дернулась и изо всей силы врезалась головой в стену. Потирая ушибленный затылок, она выпрямилась и выключила воду. Сбросив полотенце, ступила в ванну.

— Еше десять минут, Сара.

— Ладно.

Вытеревшись досуха, Бекки полотенцем стерла разводы пара с длинного зеркала на двери ванной и критически вгляделась в свое отражение. Банальные каштановые волосы, банальные карие глаза, банальная фигура с лишними десятью фунтами веса.

Ну и вид у тебя, упрекнула себя Бекки. Вьющиеся волосы всклокочены после энергичного вытирания полотенцем. Лиловые круги под глазами скоро будут так заметны, что их не сумеет скрыть никакая косметика. Смех сотворил лучистые тонкие морщинки у глаз, зато тревоги и неурядицы проложили меж бровей глубокие борозды.

Бекки повернулась боком, расправила плечи и втянула живот, стараясь не замечать следы растяжек. Тебе надо похудеть, строго сказала она себе самой и невесело рассмеялась, натягивая джинсы и водолазку. Одевшись, Бекки вышла из ванной. Если б она не имела загнанного вида преждевременно постаревшей домохозяйки, Эллфорд без колебаний согласился бы дать ей заем. Правда, тогда он не оставил бы ее в покое до конца жизни.

— А что у нас на ужин?

— Умираю с голоду!

— Можно жареную курицу?

Не успела Бекки войти в комнату, как дети принялись шумно требовать свое любимое блюдо.

— Сегодня у нас жаркое. Я его разогрею, а вы пока умойтесь и накройте на стол.

— Ой, мамочка, опять жаркое! — воскликнул Майк. — В третий раз на этой неделе! Может, поедим сегодня гамбургеры из «Макдональдса»?

— И картошку! — завопил Никки, подпрыгивая. — И молочный коктейль!

— Извините, нет. Может быть, вы получите все это завтра, если сегодня будете послушными. Я очень устала и хочу, чтобы вы хорошо вели себя и пораньше отправились спать.

— Мам, почему это мы должны рано ложиться спать, если устала только ты?

Бекки рассмеялась. Сара, как всегда, попала в точку.

Два часа спустя Бекки осторожно прикрыла дверь спальни Майка и выгнулась, массируя поясницу. Наконец-то все улеглись. Ну и денек! Бекки выпрямилась и начала не спеша спускаться по ступенькам. Прежде всего, ей просто необходимо выпить какао, затем заняться семейным бюджетом, а уж потом спать.

Сидя в кухне, она помешивала большой ложкой в кастрюльке с горячим какао, лениво пробегала глазами заголовки в местной газете и наслаждалась тишиной и покоем. Когда от кипящего варева поднялся пар, Бекки потянулась за большой кружкой и, мгновение поколебавшись, распечатала пакет со сливками.

Без сливок сегодня определенно не обойтись. Диета может подождать и до завтра.

Едва Бекки пригубила горячий напиток, как зазвенел дверной звонок. Отставив кружку, она поспешно бросилась в прихожую, пока незваный гость новым звонком не перебудил детей. За окном возле входной двери в свете старого фонаря блеснула легкомысленная рыжая грива ее лучшей подруги. Бекки распахнула дверь, и Джен тотчас же затараторила:

— Привет, я знаю, что уже поздно, но мне просто не терпелось тебе рассказать. Помнишь Райана Маклеода, у которого работает тетя Холли? Ему нужна няня для маленькой девочки, кажется его племянницы, и я сказала Холли, что ты с этим отлично справишься. Он ужасно занят и в безвыходном положении, так что можешь ободрать его как липку.

— Входи, Джен.

— Не могу, — ответила подруга и с улыбкой помахала неразличимому силуэту на переднем сиденье своей машины. — У меня свидание.

— И как его зовут на этот раз?

— Саймон. Если хочешь знать, мы встречаемся уже в четвертый раз.

— В четвертый? Похоже, он побьет все рекорды.

— Бекки! — Джен одарила подругу сердитым взглядом. — Я сюда не для того заехала, чтобы ты надо мной измывалась!

— Просто я беспокоюсь за тебя. — Бекки коснулась рукой ее плеча. — Со смерти Ралфа прошло шесть лет. Не пора ли тебе смириться с фактом, что, сколько бы мужчин ты ни перебрала, сколько бы лет ни ждала, никто из них не будет Ралфом?

— Господи, ты же ничего не понимаешь? — Джен раздраженно оттолкнула руку Бекки. — Я не хочу говорить о… о Ралфе.

— Джен…

— Бекки, прекрати!

Бекки увидела, что подруга напряглась и в глазах ее мелькнула боль.

— Ладно. На сегодня хватит. Впрочем, не могу обещать, что завтра все не повторится сначала.

Джен зажмурилась, обреченно вздохнула и, открыв глаза, вновь одарила Бекки сияющей улыбкой.

— Я только хотела сообщить, что решила все твои проблемы. Ты любишь детей, и тебе нужны деньги. Этот парень дьявольски богат, и ему без тебя не обойтись.

Донесся нетерпеливый гудок машины, и Джен снова оглянулась.

— Послушай, мне пора. Мой кавалер начинает терять терпение. — Она подмигнула и выразительно хихикнула. — По правде говоря, я тоже.

— Но…

— Выслушай меня, ладно? В понедельник, в десять утра Райан приведет сюда девочку для собеседования.

Гудок повторился, и Джен опрометью сбежала с крыльца, торопливо попрощавшись на ходу. Бекки помахала ей рукой, заперла дверь и, вернувшись в кухню, задумчиво отхлебнула какао.

Работать на Райана Маклеода? Будет чудом, если он вообще захочет даже говорить с ней, после того как два года назад она нанесла такой удар его самолюбию…

Бекки и Джен только что исполнилось тридцать, а Холли стукнуло все шестьдесят, и по этому поводу Джен устроила в своем доме вечеринку, одну на всех. Друзья и подруги всех троих собрались в квартире Джен. Впервые за почти четыре года Бекки надела колготки и шикарное платье.

Как она ни любила свою повседневную жизнь, свобода решительно опьянила ее. Она наслаждалась интеллектуальными разговорами со взрослыми собеседниками. Никакие дети не требовали ее внимания.

Небольшой бокал вина, который Бекки позволила себе осушить, лишь усилил приятное головокружение.

Когда на вечеринке появился умопомрачительный красавчик, Бекки немедленно заметила его и тотчас же возненавидела. Прошлый опыт превратил ее в специалиста по подобным типам, и она ничуть не сомневалась, что и этот окажется эгоистичным и бесчувственным негодяем, точь-в-точь как Эрик.

Вновь прибывший заключил в объятия Холли, пожал руку Джен и любезно улыбнулся, когда Холли представила его Бекки. Последовали минут десять светской беседы, по большей части пустой болтовни. Должно быть, бокал вина раззадорил Бекки, потому что она не удержалась от соблазна присоединиться к общему разговору. Когда Маклеод случайно коснулся ее локтя, по руке Бекки словно прошел разряд электрического тока. Это так ее напугало, что она оцепенела.

Маклеод явно давал понять, что не прочь бы познакомиться с Бекки поближе, но она стойко делала вид, что не замечает его знаков, и в конце концов он растворился в толпе. Потом Бекки несколько раз видела, как то одна, то другая женщина цепляется за локоть красавчика, ловя каждое его слово.

Около полуночи она решила отправиться домой и заказала по телефону такси. Свобода, особенно в небольших дозах, вещь замечательная, но у Бекки уже начала болеть голова. Сказав Джен, что подождет такси снаружи, она надела пальто и вышла. Сделав два шага на свежем воздухе, Бекки пошатнулась, точно ее огрели кувалдой. Она не знала, радоваться ей или огорчаться, когда твердая рука Райана уверенно поддержала ее и помогла отойти к садовой стене.

— Спасибо. — Бекки прижала ладонь ко лбу.

— Всегда рад услужить, мэм.

— Я себя ужасно чувствую.

— Сейчас вам станет легче. Вот к чему приводит сочетание душного помещения, толпы и алкогольных излишеств.

— Если хотите знать… ох! — Бекки сморщилась и сжала пальцами виски: звук собственного резкого голоса отозвался новой болью в ее бедной голове. После небольшой заминки она тише добавила — Я выпила только один бокал.

— Даже такая малость с непривычки может подействовать.

Бекки помолчала, чувствуя, как головная боль потихоньку начинает отступать. Наконец она с подозрением взглянула на Райана.

— Как вы узнали, что я здесь?

— Увидел, что вы уходите, и сказал Джен, что провожу вас до такси.

— Зачем? — Вопрос прозвучал прямолинейно до грубости, особенно если учесть, что она все еще нуждалась в помощи Райана.

— По-моему, такой поступок приличествует джентльмену.

— Вот уж незачем. Возвращайтесь на вечеринку.

Райан рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Ребекка Хансен, хотя и понятия не имею почему. Не согласитесь завтра поужинать со мной? — И улыбнулся.

Бекки почудилось, что мир вокруг снова пришел в движение. Она крепко вцепилась пальцами в шершавые камни и скрипнула зубами. На сей раз она была даже благодарна боли, которая бушевала в ее голове. Эта боль стократ уменьшила воздействие ослепительной, всевластной улыбки человека, который был слишком уверен в себе и в своей власти над женщинами.

Двумя краткими фразами Бекки сообщила ему, что он может сделать со своим приглашением, со своими симпатиями и со своим южным обаянием. Появилось такси, и она уехала. Больше она ни разу не встречалась с Райаном Маклеодом.

Бекки скорчила гримасу. Судя по всему, ей таки предстоит увидеться с ним в понедельник утром. Полная решимости отыскать способ увильнуть и от этой встречи, и от предлагаемой работы, она уселась за кухонный стол, положив перед собой лист бумаги и калькулятор Майка.

Часом позже Бекки хмуро смотрела на исписанный цифрами лист и пустой скомканный пакет из-под пастилы, валявшиеся на кухонном столе. Все это время она истратила на возню с семейным бюджетом, а проку, похоже, никакого. Если не считать нескольких лишних фунтов, которые она неизбежно обнаружит при утреннем взвешивании.

Кнопка скрипнула, когда Бекки прикрепила к доске недлинный список завтрашних дел и покупок. Затем она аккуратно сложила пакет из-под пастилы в крошечный квадратик и сунула его на самое дно мусорного бака, чтобы не попался на глаза детям. Сейчас она пойдет в спальню и уснет сразу, как только доберется до кровати. Бюджет может подождать до завтра.

Рука Бекки дотронулась до выключателя, и кухня погрузилась в темноту. По пути в спальню в усталом мозгу Бекки мелькнула непрошеная мыслишка. Если она согласится присматривать за племянницей Райана Маклеода, то будет видеться с ним каждый день. Интересно, он по-прежнему такой же умопомрачительный красавчик?

ГЛАВА 2

— Заснула? — спросила Кэрол, подавшись вперед, чтобы дотянуться до бокала с вином.

— Угу. Наконец-то. — Райан стоял на пороге гостиной, с восхищением разглядывая гостью. Она была в высшей степени элегантна.

Он давно уже заметил, что, когда речь заходила о Кэрол Хилл, все говорили об ее уме и элегантности. Об ее красоте. Безжалостности. Энергии. Странно, лишь сейчас он начал осознавать, что всякое мнение о Кэрол, доброе либо дурное, отмечало ее некую отстраненность от мира. Почти с самого начала Райан отчетливо сознавал, что их отношениям с Кэрол недостает тепла. Желание было, но настоящего жара не хватало. Может быть, поэтому он давно уже не стремился первым предлагать близость.

Кэрол улыбнулась и похлопала по дивану рядом с собой.

Мгновение Райан прикидывал, не принять ли приглашения, так откровенно светившегося в ее глазах, но не сумел найти в себе ни желания, ни сил для секса. Кроме того, вдруг Дани проснется? Он опустился в кожаное кресло в противоположном углу комнаты и откинул голову.

— Нелегкое это дело — родительские обязанности.

— Сегодня только первый день.

— Лучше не напоминай. — Райан улыбнулся Кэрол. — Извини, что так вышло с нашей встречей. А все-таки тебе следовало пойти в театр.

— Одной? Вот уж не думаю. Уверена, что Полу и его жене понравится спектакль, а заодно они отдохнут вечерок от своих отпрысков. — Кэрол помолчала, водя пальцем по краю бокала. — Ты им никогда не завидовал? Брак, супружеские узы, пара детишек…

— Полу и Шейле? С какой стати мне им завидовать? Я не создан для семейной жизни. Наше с тобой соглашение меня вполне устраивает. — Странное выражение мелькнуло в глазах Кэрол, и Райан тотчас заметил его. — А в чем дело? Ты им завидуешь?

Кэрол испытующе смотрела на него поверх бокала.

— Тебе никогда не приходило в голову, что, будь мы женаты, я могла бы помочь тебе кое в чем?

— Нет, не приходило. Да я бы и не смог просить тебя об этом.

И снова непонятное выражение мелькнуло в ее глазах. Злится она, что ли?

— Кэрол, если ты решила дать мне отставку и поискать мужчину, который стремится к семейной жизни, я это пойму. — Занятно. Райан поймал себя на том, что надеется услышать: «Да».

— Нет. Наше соглашение остается в силе. — Кэрол поднесла к губам бокал, осушила его и молча протянула Райану. Он ушел в кухню, чтобы налить новую порцию, а когда вернулся, Кэрол уже вполне овладела собой. Она приняла бокал с мягкой улыбкой.

— Как ты собираешься поступить с девочкой? Отправишь в интернат?

— Она останется со мной. Холли уже подыскивает для нее дневную няню.

— Так она будет жить с тобой? — Кэрол подняла брови. — Тебя ожидает много интересного. — Она отпила из бокала. — Как прошел остаток дня?

— Отвратительно. Этот ублюдок Пастин перехватил контракт на проект реорганизации больницы. Вдобавок к этому сегодня уволилась Сьюзен. Ее переманил кто-то из дружков Пастина.

— Кажется, это уже шестой случай, когда Гаролд Пастин обходит тебя?

— Угу. Это уже определенно не случайность. Всякий раз его предложения были дешевле моих на несколько сотен долларов. А Сьюзен уже четвертый сотрудник, которого я потерял по милости Пастина или его дружков. Все четверо имели финансовые затруднения и не могли отказаться от щедрого предложения.

— Похоже, кто-то снабжает Пастина секретной информацией.

— Совершенно верно.

— У Холли есть доступ ко всей информации. Кроме того, она с ее манерами доброй тетушки осведомлена обо всех личных проблемах твоего персонала.

— Только не Холли! — Райан тотчас пожалел о том, что повысил голос, натолкнувшись на изумленный взгляд Кэрол. — Она такая же часть фирмы, как и я сам.

— Ладно-ладно! — Кэрол подняла руки, показывая, что сдается. — Я ведь только предположила. Ты знаешь ее лучше, чем я.

— Извини, усталость не повод срывать раздражение.

— Разумеется. — Кэрол отставила бокал и потянулась к сумочке. — Пойду-ка я домой.

— Тебе незачем уходить так рано. Мы еще можем посмотреть какой-нибудь фильм, из тех, что так исправно закупает для меня Холли. Она до сих пор полна решимости просветить меня относительно того, что называет реальностью. Правда, хоть убей, не пойму, какое отношение к реальности имеет голливудская стряпня.

— Нет уж, спасибо. Я лучше пойду. Ты устал, а мне перед завтрашней поездкой нужно еще завершить кое-какие дела.

— Я бы проводил тебя, да не могу оставить Дани одну. Взамен вызову такси.

Райан подал Кэрол пальто. Застегнувшись и сунув руки в карманы, она поднялась на цыпочки и поцеловала его на прощание.

— Вернусь из поездки, позвоню. Удачи тебе в поисках няни.

— Спасибо. Что-что, а удача мне наверняка понадобится.

Женщины!

Раздражение Райана поднялось еще на несколько градусов, когда в воскресенье его серебристый «мерседес» прокладывал себе дорогу в густом потоке утреннего транспорта и единственным звуком в салоне машины было нескончаемое шарканье дворников по ветровому стеклу.

И надо же, чтобы это свалилось на него именно сейчас, когда ему необходимо сосредоточить все усилия на спасении фирмы! Райан скорчил гримасу. Школьные концерты! Встречи с учителями! Экскурсии и пикники!

Он переключил скорость, чтобы пропустить автобус, и зацепил рукой юбочку своей маленькой пассажирки.

— Извини.

Ответом ему был лишь короткий кивок, и молчание в салоне ощутимо похолодело. Всякий мужчина, считающий, что знает женщин, должен бы провести пару дней с подобной особой. За двое суток она едва ли вымолвила одно слово, кроме «да» или «нет».

В который уже раз Райан от души пожалел о гибели Рона и Марсии, а заодно задался вопросом, в своем ли уме был его кузен, когда назначил холостяка опекуном своей дочери. Он покосился на девочку, сидевшую рядом с ним тихо как мышка, и сделал еще одну попытку завязать разговор.

— Думаю, миссис Хансен тебе понравится.

— Да, — послушно отозвалась Дани.

Скрестив лодыжки и сцепив пальцы на коленях, она тихо сидела на пассажирском сиденье рядом с ним. Чересчур тихо. Не вертелась и не болтала без умолку, как ожидал Райан. Она предпочитает, чтобы ее называли Дани, а не Даньелл. Это была единственная реплика, которую она позволила себе произнести. Райан ничего не понимал в маленьких детях, но этот ребенок явно вел себя ненормально.

Сдавшись, он извлек из кармана куртки листок бумаги и принялся сверять записанный там адрес с номерами мелькавших мимо домов.

И как только может семилетняя, вроде бы послушная девочка настолько осложнить жизнь? За два дня поездок по кандидаткам в няни Дани ухитрилась отвергнуть все предложения по причинам, порой совершенно нелепым. Имя Ребекки Хансен стояло последним в списке, составленном секретаршей. Сам Райан от души надеялся, что няней Дани станет кто угодно, только не эта женщина.

Его поразило уже и то, что Холли удалось убедить подругу своей племянницы согласиться на встречу с Райаном. Он понятия не имел, отчего Ребекка так взбеленилась из-за простого приглашения на ужин, но тогда, два года назад, она не стеснялась в выражениях, высказывая свое мнение о нем. Тем хуже, что обстоятельства вынудили его просить ее помощи.

Райан пожал плечами. Что ж, придется употребить все свое обаяние, чтобы вытянуть из Бекки согласие.

Само собой, никакое обаяние не поможет, если Бекки или ее дети не придутся по вкусу Дани. Если с Ребеккой произойдет то же, что и с другими кандидатками… что ж, тогда его ждут большие неприятности.

Райан снова сверился с адресом и сбросил скорость около большого белого дома на углу улицы. Трехэтажный, он резко выделялся среди своих одно- и двухэтажных соседей. Один угол дома украшала округлая башенка, увенчанная остроконечным шпилем. На шпиле, открыв клюв в безмолвном и бесконечном «кукареку», восседал железный флюгер-петушок. Резная деревянная вывеска, свисавшая с крыши веранды, гласила: «Сиреневый дом».

А ведь когда-то был прелестный особняк, подумал Райан, разворачиваясь на подъездной дорожке, окаймленной разросшимися кустами. Просто стыд и позор, что его так немилосердно забросили. Единственным местом, где краска не поблекла и не облезла, была расписанная лиловым, зеленым и синим вывеска.

В добавление к разномастным полосам красок на стенах дома на растрескавшейся подъездной дорожке торчал дряхлый, изрядно проржавевший фургон, а сад на заднем дворе давно уже превратился в джунгли. Ничего не скажешь, неприглядная картина.

Едва стих негромкий рокот мотора, как Райан усомнился в том, что Дани можно оставить в этом доме. Впрочем, к чему сомневаться — она и сама, скорее всего, не захочет здесь оставаться. Она уже отвергла два варианта, потому что ей не понравились дома, в которых жили будущие няни.

Из зарослей плюща на веранде, окружавшей дом, высунулась детская головка. Большие карие глаза неотступно следили за подходящими к дому пришельцами, и Райан почувствовал, как в его ладонь скользнули холодные пальчики Дани. Едва они поднялись на крыльцо, как перед ними появился маленький мальчик с разлохмаченными каштановыми кудрями. Его подбородок был вымазан в шоколаде, а на коленках, торчавших из разодранных джинсов, красовались зеленые травяные пятна.

— Привет! Вас как зовут? Вы зачем пришли? Можно, я посижу в вашей машине?

— Никки! Веди себя прилично. — Потрепанную временем и непогодой входную дверь распахнула девочка постарше, с копной блестящих каштановых локонов, которые спускались до пояса ее платья в оборочках. — Чем могу вам помочь?

— Мое имя — Райан Маклеод, а это, — Райан слегка потянул Дани за руку, выдвигая ее перед собой, — Дани. У меня назначена встреча с Ребеккой Хансен насчет дневной няни.

Девочка окинула Райана слегка неодобрительным взглядом.

— Мама говорила, что вы придете завтра.

— Боюсь, завтра я никак не сумел бы вырваться. Я пытался дозвониться вам, но у вас с восьми утра было занято.

— Входите. Можно, Дани поднимется наверх? Никки покажет вам, где мама.

Райан увидел, как уголки рта Дани сложились в робкую улыбку — впервые, с тех пор как они встретились, — и вздохнул с облегчением. Быть может, хоть на сей раз нашлась семья, где Дани наконец соблаговолит остаться…

— Если ты уверена, что ваша мама не будет против…

— Не будет. Пойдем, Дани.

Вслед за детьми Райан вошел в дом. Глубоко вдохнув витавшие повсюду запахи яблок и корицы, он на мгновение помедлил, чтобы полюбоваться на широкие перила лестницы, по которой девочка невозмутимо увела Дани. По обе стороны просторного холла располагались двойные двери со стеклянными створками.

Узкий столик у стены загромождало множество перчаток и шляп, а самая уродливая напольная ваза, которую когда-либо доводилось видеть Райану, исполняла роль подставки для зонтиков. В зеркале с позолоченной рамой, которое висело над столом, отражалась великолепная люстра.

Слева Райан увидел комнату, которая некогда, судя по всему, служила парадной столовой. Сейчас к ее дальней стене были придвинуты мягкие кресла и гладильная доска. На краю широкого стола красного дерева стояла швейная машинка, окруженная грудами ткани.

За правыми дверями находился нижний этаж башенки, где теперь располагалась гостиная, обставленная уютной, но разномастной мебелью.

Массивный каменный камин был обильно изукрашен резьбой. Блеклые портьеры розового бархата окаймляли огромные окна высотой футов в десять — до самого потолка. Райан поджал губы, заметив, что обе комнаты, хотя и были чисто убраны, носили те же следы пренебрежения, что и сам дом снаружи.

Кто-то дернул его за брюки, и он, опустив глаза, увидел Никки.

— Мама в комнате для игр, чинит камин. Она все на свете может починить. — Он помолчал, видимо обдумывая собственные слова. — Ну… почти все. Она обещала, что мы будем обедать у камина, потому что на улице дождь. Это будет как бы пикник.

Никки взял Райана за руку и потащил за собой в холл. У арочного проема с двойными стеклянными дверями, который вел в просторную комнату, мужчина и мальчик остановились.

— Мам! — позвал Никки.

А ведь когда-то здесь была великолепная библиотека, решил Райан, разглядывая изысканную лепнину потолка, витражные окна и массивные дубовые шкафы, в беспорядке набитые игрушками. На низкой длинной скамье под окном стоял огромный аквариум, в котором обитали три черепашки. Разноцветные чехлы покрывали несколько мягких удобных кресел, расставленных вокруг телевизора.

— Не сейчас, Никки. Ступай, поиграй тихонько, иначе не будет тебе никакого пикника. Я же сказала, что это не скоро.

Райан обогнул угол, разыскивая обладательницу голоса. На противоположной стороне комнаты еще несколько кресел стояли полукругом перед вторым камином, побольше и без резных украшений. Ребекка спиной к Райану, не подозревая о его присутствии, снимала с литой чугунной стойки разнообразные кочерги и совочки.

Сердце Райана екнуло, и он с трудом сглотнул непривычный комок в горле, сражаясь с непрошеным и непостижимым приступом желания.

Каштановые кудри — такие же взлохмаченные, как у сына, — рассыпались по ее плечам, обтянутым мешковатой белой футболкой. Шелковые розовые шортики туго облегали ее бедра и ягодицы, обнажая длинные изящные ноги с маленькими босыми ступнями. Райан мельком заметил, что ногти на ногах покрыты ярко-красным лаком. Интересно, на ощупь ее плоть такая же крепкая и атласно-гладкая, как на вид?..

— Но, мам…

— Нет, мой дорогой. Марш отсюда, и ни слова, не то хуже будет!

Никки открыл было рот, но затем передумал и послушно шмыгнул прочь.

Реакция собственного тела при виде Бекки сразу помешала Райану подать голос — немалое унижение для мужчины его возраста и с его опытом. Он откашлялся и сделал вторую попытку.

— Ребекка!..

Голос его потонул в оглушительном грохоте.

Женщина опасно балансировала, коленом опираясь на черную каминную плиту, а рукой — на кирпичи. В другой руке, уходившей в глубь трубы, она держала кочергу и шарила ею в недрах каминной трубы, явно пытаясь таким образом открыть вьюшку.

Как бы то ни было, она не слышала Райана, а он, чувствуя, как все замирает внутри, безнадежно пытался оторвать взгляд от ее ягодиц, которые мерно раскачивались в такт движениям руки. Прилив желания испугал его. Куда только девался его разум, самообладание? Он едва знаком с этой женщиной!

Райан шагнул ближе — ковер заглушал его шаги.

— Позвольте помочь вам. — Он взял Бекки за руку.

Огромная ладонь накрыла ее руку, и над самым ухом прозвучал низкий мужской голос. Ужас и потрясение сдавили ей горло, придушив рвущийся наружу крик. Она резко отдернула руку, и ее колено соскользнуло с шаткой опоры.

Испугавшись, что женщина ударится о кирпичи, Райан обеими руками обхватил ее за талию и рывком притянул к себе. Как ни быстро Райан двигался, он все же не сумел затормозить ее падение. Голова и плечи Бекки наклонились вперед, и рука с кочергой, дернувшись, продвинулась глубже в каминную трубу. Нестройный лязг едва не разорвал барабанные перепонки Райана — это с шумом распахнулась вьюшка. Клубы пепла и сажи хлынули в комнату, с ног до головы окутав их обоих.

Потрясенные, они не двигались с места, затем Райан крепче притиснул женщину к себе, так что ее спина прильнула к его телу, завитки волос щекотали его подбородок. Бекки покачнулась, и у них обоих разом перехватило дыхание, когда ее полная грудь легла на локоть Райана, а ягодицы прижались к его паху.

Бекки остолбенела, и кочерга, которую она до сих пор сжимала в руке, с грохотом рухнула на пол. Райан чувствовал, как бешено и сильно колотится ее сердце, безуспешно пытаясь справиться с накатившей волной ужаса.

Он развернул ее лицом к себе, ни на миг не ослабляя объятий. Бекки заглянула в серебристо-синие глаза, и стук сердца набатом загрохотал в ее ушах — вновь и вновь она повторяла себе, что этот незнакомец не Эрик. Эрик ушел.

Понемногу ее ужас сменялся гневом, и гнев этот лишь усилился, когда мужчина расхохотался, сверкнув белыми зубами на угольно-черном лице.

— Отпустите меня! — Забыв о том, что лишь объятия незнакомца не дают ей упасть, Бекки оттолкнулась от мускулистой, твердой как камень груди и рванулась в тщетной попытке отстраниться. Ее нога, взвившись в воздухе, лягнула стойку, на которой лежали оставшиеся инструменты.

Мужчина пошатнулся, оборвал смех и еще крепче прижал ее к себе.

— Не дергайтесь, не то ушибетесь.

Бекки яростно взглянула на него, упорно не желая поддаваться магии этого низкого, с протяжным южным акцентом голоса.

— Ну так отпустите меня немедленно!

— Слушаюсь, мэм. — Мужчина перехватил ее за плечи и опустил, прижимая к себе, но руки разжал лишь тогда, когда Бекки уже твердо стояла на ногах. Затем отступил на два шага.

— Кто вы такой и что делаете в моем доме? — Кочерга громко лязгнула по камням. Бекки выставила ее перед собой, защищаясь от незваного гостя.

— Райан Маклеод. Нас впустила Сара.

— Райан? О Господи! — Бекки бросила взгляд за его спину. — Кого это — нас?

— Ваша дочь увела мою подопечную наверх, а Никки привел меня сюда, к вам.

— Ему следовало сообщить мне, что вы здесь!

— Он и пытался. — Уголки губ Райана дрогнули в полуулыбке. — Но вы пригрозили, что если он скажет хоть слово, то лишится пикника у камина.

— А-а… — Бекки понимала, что глазеет на гостя, но никак не могла отвести взгляд. Жаль, она не может разглядеть его лица, ибо и лицо, и грудь, и руки Райана были черны от сажи. Вероятно, как и у нее самой.

Длинные ноги, узкие талия и бедра, широкие плечи — мозг Бекки словно составлял каталог увиденного. На нем были старые джинсы, тесные и вытертые на бедрах, некогда белая рубашка и спортивная куртка из серого твида. Вся эта одежда прикрывала, но отнюдь не скрывала тело, при виде которого способно забиться быстрее всякое женское сердце, даже такое закаленное, как у нее самой.

Нет, за эти два года мало что изменилось.

— Почему вы не позвонили? — Инстинкт призвал Бекки к осторожности, и она наконец отвела глаза.

— Я звонил. У вас было занято. — С этими словами Райан шагнул к телефону и поправил трубку.

Бекки и не заметила, что трубка неправильно лежит.

— Ох. — Она вдруг сообразила, что все еще сжимает в руке кочергу, и поспешно опустила ее на пол. — Извините, что так вышло. Вы меня напугали.

— Пустяки, Ребекка. Я понимаю.

— Предпочитаю, чтобы меня называли Бекки. — Она собрала рассыпавшиеся причиндалы и вернула их на стойку. — Джен сказала мне, что вы ищете дневную няню для девочки. Может быть, останетесь на ланч, а потом поговорим о деле?

— Спасибо. Это было бы прекрасно, но как же… — Райан красноречиво растопырил руки. — Я немножко грязноват, чтобы садиться за стол.

— Верно! Нам обоим не мешало бы вымыться! Если выйдете в холл, сразу за кухней будет душевая. Можете принять душ.

— Звучит соблазнительно. — Райан слегка поклонился и сделал плавное движение ладонью.

Бекки пришлось подавить нервный смешок, когда она сообразила, что этим вежливым жестом ей предлагают первой выйти из комнаты. Учтиво, только на редкость нелепо, если вспомнить, на кого они оба похожи. Одернув шорты, она прошла мимо Райана.

Он следовал за ней до лестницы, и Бекки все время чувствовала на себе его неотступный взгляд.

— Вам в другую сторону. — Поставив ногу на нижнюю ступеньку, она задержалась и указала в глубину холла.

— Благодарю. — Он поднял ладонь ко лбу, как бы коснувшись полей невидимой ковбойской шляпы.

Глаза его блеснули, пробежав взглядом по обнаженным ногам Бекки, и она почувствовала, как под слоем сажи лицо ее запылало. До чего же нелепо чувствовать себя раздетой, если учесть, что она не раз бегала за покупками в футболке и точно таких же шортах!

— Я постараюсь не задерживаться. Полотенца и все, что может понадобиться, вы найдете в корзине под раковиной. — Бекки поколебалась, видя, что он не спешит уйти. — Хотите, чтобы я вам показала?

— Спасибо, думаю, я и сам справлюсь.

— Что-нибудь еще? — Плевать, что в ее резком тоне он услышит раздражение.

— Нет, мэм. — Райан ухмыльнулся, но послушно зашагал по холлу в направлении кухни.

Бекки бурей ворвалась в ванную и нырнула под душ, даже не сняв одежды. Металлические кольца со звоном скользнули по перекладине, когда она рывком задернула пластиковую занавеску. Смыв с себя большую часть сажи, Бекки содрала одежду и пинком загнала ее в дальний край ванной.

Плеснув в ладонь шампуня, она принялась с ожесточением втирать его в волосы. Что этот человек о себе воображает? Явился в дом, напугал ее чуть не до обморока… Она повернулась и откинула голову, чтобы горячая вода смыла шампунь с волос, а заодно и неотступное безумие, порожденное прикосновением длинных мужских пальцев.

Господи, но почему сразу после разговора с Джен она не позвонила Холли, чтобы отменить эту встречу?

Напор воды ослаб. Бекки покрутила горячий и холодный краны, пытаясь наладить температуру воды.

Черт бы подрал эту древнюю, никуда не годную сантехнику! Как она могла забыть, что стоит открыть воду в нижней душевой, как наверху резко ослабевает напор? Перед мысленным взором Бекки вдруг ярко вспыхнуло видение обнаженного, влажного тела Райана под душем. Внизу живота разлился томительный жар.

Чувства и желания, о которых Бекки давно забыла и ничуть не жалела, теперь властно возрождались в ней. Она заставила себя вспомнить Эрика — смазливое лицо и черное сердце. Помимо воли ее передернуло.

Нет! Она хорошо выучила урок и, что бы там ни твердили Джен и собственная плоть Бекки, обойдется без мужчин! Она схватила кусок мыла и принялась яростно тереть им предательское тело. Чем быстрее она вымоется и оденется, тем скорее выставит из своего дома Райана.

Ребекка с ожесточением загоняла непрошеные желания назад, в самый темный уголок души. Нет уж, придется Райану поискать для своей маленькой племянницы другую няню! Бекки отказалась встретиться с ним два года назад, а уж теперь он ей тем более ни к чему. Если бы не финансовые трудности, ей бы даже в голову не пришло браться за эту работу. Нет, она, конечно, выслушает Райана, раз уж он явился, но откажет ему категорически.

Бекки торопливо вытерлась и, распахнув шкафчик, извлекла на свет старый спортивный костюм. Когда-то он был чудесного золотистого цвета, но после неудачной стирки вытянулся и приобрел цвет глины. Уж эта одежка упрячет ее тело с головы до ног! Она не даст Райану Маклеоду ни малейшего повода думать, что он ее заинтересовал. Бекки сознательно игнорировала тот факт, что впервые, с тех пор как поступок Эрика свел на нет ее естественные желания, тело отозвалось на прикосновения мужчины.

Она вышла из ванной и направилась в Сарину комнату, чтобы позвать девочек на ланч. Взявшись за дверную ручку, она замешкалась.

— Почему ты живешь с дядей? — В голосе Сары, как всегда, звучала прозаическая трезвость. Она хотела знать и спрашивала, не задумываясь о том, какие чувства вызовут у собеседника ее расспросы.

— Мои родители умерли. — Голос второй девочки прозвучал так же ровно и откровенно.

— Когда?

— Три недели назад. Их самолет разбился в Перу.

— А что они делали в Перу?

— Мама и папа были учеными.

Бекки постучала в дверь и вошла, прежде чем Сара успела задать новый вопрос, который наверняка был бы так же мучителен для ее маленькой собеседницы.

— Привет! Мое имя Ребекка Хансен, но все зовут меня Бекки. А тебя как зовут? — Она улыбнулась симпатичной девочке, которая сидела в кресле у кровати Сары.

— Даньелл Анна Мари Маклеод, но я предпочитаю, чтобы меня называли Дани. — Девочка поднялась и застенчиво протянула руку.

— Пойдем вниз, — сказала Бекки, обменявшись с ней торжественным рукопожатием. — Я пригласила тебя и Райана остаться на ланч. Хочешь поесть с нами?

— Да, спасибо.

— Тогда пойдем.

Вместе с девочками Бекки спустилась в холл и отправила Никки за старшим братом. Она была полна решимости позаботиться о том, чтобы до конца этого визита ее окружали дети.

Проходя мимо комнаты для игр, Бекки на мгновение замешкалась. Кто-то прибрал всю грязь, и за каминной решеткой весело плясал огонь. Бекки постояла, дивясь чистоте и горящему камину. Она-то полагала, что нашла верный ярлычок для Райана Маклеода, а ведь это он навел порядок — больше некому. Эрик ни за что не стал бы убираться, даже если б его попросили.

В кухне Бекки усадила девочек за большой стол, поставила перед ними ветчину, сыр, арахисовое масло, паштет и хлеб.

— Займитесь сандвичами, ребята, а я разогрею суп.

Вскоре все четверо детей расположились вокруг стола, готовя целое пиршество из сандвичей, сырых овощей и картофельных чипсов. Бекки стояла у плиты, помешивая в большой кастрюле суп из моллюсков, который готовила по собственному рецепту. Дети его обожали, да и Дани сказала, что любит суп из морепродуктов, но вот понравится ли простая семейная трапеза мужчине, который плещется в душе?

Как же! Такие, как он, с воплями бросаются наутек, оказавшись в одной комнате с кучей детей.

— Эй, мистер, — пронзительно закричал Никки, — вам сандвичи с паштетом или с ветчиной и сыром?

— То и другое. Требуется моя помощь?

Бекки оцепенела при звуке низкого голоса, отвечавшего ее сыну. Ей пришлось силой отодрать внезапно занемевшие пальцы от поварешки и опереться о край стола, прежде чем она осмелилась повернуться к говорившему.

Райан был невероятно красив. Золотистые волосы прихотливой волной ниспадали на широкий лоб. Два года, прошедшие с их последней встречи, прочертили у глаз и рта несколько морщинок, но они ничуть не портили Райана, лишь подчеркивали его красоту.

Он был бос и обнажен до пояса. Едва заметные следы сажи все-таки остались на джинсах, которые низко сидели на узких бедрах, не скрывая впалый подтянутый живот. Плечи у него были мускулистыми, хотя и не чрезмерно, а широкая грудь поросла золотистыми волосами.

Бекки судорожно сглотнула. Господи, да рядом с этим парнем «Давид» Микеланджело просто заурядный пляжный мальчик!

Райан едва не расхохотался, увидев, во что вырядилась хозяйка дома. Старые мешковатые спортивные штаны цвета глины, а поверх них такая же курточка с застегнутой до подбородка молнией. Волосы Бекки туго стянула на затылке в тщетной попытке укротить свои непослушные кудри.

А, так она решила, будто сможет спрятать от него свои прелести? Но ведь Райан еще с их прошлой встречи отлично знал, что Ребекка Хансен привлекательная женщина. Весьма привлекательная и, согласно сведениям Холли, до сих пор свободная.

Забудь об этом, одернул он себя. Ты здесь для того, чтобы встретиться с будущей няней Дани, а не с женщиной, как бы аппетитна она ни была. И тут же заметил, что взгляд Бекки, вопреки светившейся в ее глазах настороженности, скользнул по его телу — раз, другой… Видимо, притяжение у них взаимное.

Однако Райан мгновенно стер с лица все восхищение прелестями Бекки, едва увидел гримасу раздражения и злости на лице сидевшего за столом подростка.

— Райан, познакомьтесь с моим сыном Майком. Майк, это мистер Маклеод.

Мальчик кивнул все с тем же хмурым видом.

— А где ваша одежда?

— У нас случились кое-какие неприятности с камином. В итоге я оказался с ног до головы в саже и ваша мать позволила мне отмыться в душе.

— Дети, если хотите есть, поживее заканчивайте с сандвичами! — Бекки строго глянула на старшего сына и покачала головой.

Мальчик лишь выразительно дернул плечом, отметая ее неодобрение.

— Я взял на крыльце тряпки и собрал сажу в ведро, — сказал Райан, — а потом отправил и сажу, и тряпки в мусорный бак во дворе. Теперь огонь в камине горит как надо. — Он двинулся к Бекки, судя по всему позабыв, как одет, а вернее, не одет. — Остается решить только одну проблему.

Бекки глянула на детей в надежде, что они хоть чем-то отвлекут ее от этого разговора, но те, похоже, потеряли всякий интерес к беседе взрослых. Их внимание было целиком поглощено важным делом: они готовили сандвичи и раскладывали их на два блюда посреди стола.

— Какую проблему? — Бекки пятилась, пока не прижалась спиной к плите.

— Мне нечего надеть.

Райан подступал все ближе, а Бекки все пятилась и наконец оказалась загнанной в угол между плитой и дверью. Остановившись в нескольких дюймах от нее, он наклонился к кастрюле, помешал ее содержимое и с одобрением принюхался.

— Суп с моллюсками?

Бекки кивнула.

— Отменная еда и красивая хозяйка, — низкий голос Райана прозвучал чуть хрипло. — Что может быть лучше для хорошей трапезы?

Беспечным жестом он провел ладонью по груди и плоскому животу. Большой палец зацепил пояс джинсов, притянув беспомощный взгляд Бекки к его талии и бедрам. Его плоть немедленно среагировала на этот взгляд. Этого только недоставало! Особенно в комнате, где полно ребятишек! Угомонись, болван, мысленно прикрикнул он на себя.

— В таком виде я не могу ни обедать, ни ехать домой. — В его голосе зазвучали интимные нотки. — Мне нужна рубашка и пластиковый пакет, чтобы сложить туда грязную одежду. Сажа такая мелкая, что проникает повсюду.

Бекки ничего не сказала, лишь продолжала молча смотреть на него. Он рассмеялся и тронул указательным пальцем кончик ее носа.

— У вас не найдется лишней майки, вроде той, что была на вас недавно?

— Сара! — Имя дочери вырвалось из уст Бекки, точно хриплое карканье. — Ты не принесешь мистеру Маклеоду одну из моих ночных… — Бекки запнулась, покраснела и поправилась, — то есть футболок?

— Само собой! — Сара выскочила из-за стола и проворно исчезла за дверью.

— Пакеты в шкафчике под раковиной, — промямлила Бекки. — В коробке.

— Спасибо, — сказал Райан. — Я возьму.

Сверкнув белозубой улыбкой, он обернулся к шкафчику. Словно кролик в присутствии лисы, Бекки не знала, что лучше — бежать без оглядки или оставаться на месте.

Широкие гладкие плечи Райана были чуть сбрызнуты веснушками; когда он наклонился, волна мускулов пробежала по его обнаженной спине. Пояс джинсов чуть оттопырился, и, прежде чем Райан успел выпрямиться, Бекки заметила ниже ровного загара полоску белой кожи.

— Я соберу одежду и положу пакет в машину, — сказал Райан.

Он направился к двери и на полпути столкнулся с Сарой — девочка подала ему сложенную футболку. Судя по тому, как Бекки запнулась и покраснела, эта футболка служит ей ночной рубашкой.

— Вот, мистер Маклеод, возьмите. Мама, в твоем шкафу больше нет чистых футболок.

Райан запихнул пластиковый пакет в карман джинсов, взял у Сары футболку и мягко провел пальцами по ткани. Майка была застирана почти до прозрачности.

— Зря я, пожалуй, попросил об этом. Мне бы не хотелось оставлять вас без ночной рубашки, особенно в такую холодную и дождливую погоду.

Он искоса глянул на Бекки, блеснув озорной усмешкой, и она, как наяву, увидела, кто мог бы совсем по-другому согреть ее этой ночью. Вне сомнения, именно на это Райан и намекал. Мгновение она зачарованно смотрела, как его пальцы нежно поглаживают ткань футболки.

— Нет, что вы! — Голос Бекки сорвался в хрип, и она прокашлялась. — Берите.

Райан развернул футболку и встряхнул, придержав за плечики, чтобы прочитать надпись, под которой красовалась желтая птичка из знаменитого мультфильма.

— «Ты целовал сегодня свою Твити»? — вслух прочел Райан и вопросительно изогнул бровь.

— Это дети подарили, — пояснила Бекки, оправдываясь.

Она смотрела, как Райан натягивает майку через голову. Для нее эта майка была чересчур длинна и мешковата, зато на широких мужских плечах едва не трещала. Бедная Твити! Никогда уже ей не стать прежней. Как и самой Бекки! Так со страхом подумала она, глядя на взлохмаченные волосы и ослепительную улыбку Райана.

ГЛАВА 3

Поразительно, думал Райан, как такая угрюмая женщина может быть настолько притягательна? Дети, поглотив неимоверное количество еды, удалились поиграть в другой комнате. Бекки мыла посуду, отчаянно пытаясь скрыть, насколько присутствие в кухне Райана выбивает ее из колеи.

Он развалился в одном из разномастных кухонных кресел, вытянув перед собой длинные ноги и скрестив лодыжки. Всякий раз, когда Бекки требовалось пройти, ей приходилось перешагивать через его ноги или осторожно огибать босые ступни.

И всякий раз при этом она одаряла Райана гневным взглядом.

А он в ответ только ухмылялся.

— Превосходный обед. В жизни не ел такого замечательного яблочного пирога. А уж суп из моллюсков просто чудо. Вы отменная кулинарка.

— Может быть, подберете свои ноги? Я могу споткнуться.

— Я вас подхвачу.

— Почему бы вам для разнообразия не заняться делом? — Бекки швырнула ему кухонное полотенце. — Вытрите тарелки.

Райан поймал полотенце и кивнул на посудомоечную машину, встроенную между кухонных шкафчиков.

— А почему бы вам не воспользоваться вот этим?

— Потому что она сломана. Или вы думаете, что я плещусь в грязной воде исключительно для собственного удовольствия? Мытье посуды скучное занятие, и, если вы не собираетесь мне помогать, ступайте посидеть с детьми.

Райан скользнул взглядом от изгиба ее бедер, едва заметного под мешковатыми брюками, к волосам. Подсохшие локоны выбились из плена резинки и теперь непокорными завитками окаймляли лицо Бекки. Возбуждение охватило Райана, когда мысленным взором он увидел эту женщину в одной лишь длинной мужской майке, вроде той, которую она ему одолжила. Только не в ее собственной.

В его майке. В его постели.

Нарочито небрежным жестом Райан набросил полотенце на колени, скрывая явные признаки возбуждения. Что же такого есть в этой женщине, что заводит его с пол-оборота?

Райан никогда не позволял себе обманываться. С четырнадцати лет он твердо знал, что именно привлекает в нем женщин. Лицо. Тело. Успех и деньги, с тех пор как он добился и того, и другого. Никогда — за редким исключением — женщинам не было дела до того, что скрывается за этим блестящим фасадом.

В юности, оказавшись в безвыходном положении, он позволял использовать себя, чтобы выжить. Когда Райан повзрослел, использование стало взаимным. Теперь он находился во взаимно удобной связи с деловой женщиной, которая владела процветающей фирмой общественных связей.

С Кэрол Райан сталкивался время от времени — у них бывали одни и те же клиенты. Затем как-то вечером, на грандиозном коктейле, устроенном Коммерческой палатой, Кэрол сама подошла к нему и улыбнувшись протянула бокал шампанского. Заметив, что Райан колеблется, она сказала ему что предлагает лишь выпивку — ничего более. Коротко глянув через плечо, Райан обнаружил, что к нему неудержимо приближается давно домогавшаяся его дамочка, заплетающаяся походка и дурацкая ухмылка которой свидетельствовали, что она здорово перебрала.

Он позволил Кэрол взять себя под руку, бесконечно благодарный ей за своевременное вмешательство. Вдвоем они прогуливались по залу ровно столько, сколько этого требовали приличия, а затем разошлись в разные стороны.

На следующее утро Кэрол, к немалому изумлению Райана, позвонила и пригласила его поужинать. Райан настороженно, но вежливо отказался, и тогда она пояснила, что у нее имеется выгодное для обоих предложение исключительно делового свойства.

Тем вечером, услышав это предложение, Райан на минуту лишился дара речи. Кэрол предложила изобразить перед многочисленными знакомыми, что у них роман. Ей самой давно уже приходилось отбиваться от нежелательных авансов, а жены некоторых клиентов видели в ней потенциальную угрозу своему браку. Если она и Райан будут появляться на публике вместе, это разрешит множество проблем для обоих.

В конце концов Райан согласился. Через несколько месяцев они стали любовниками. Их соглашение не исключало связей на стороне, хотя недостаток времени и интереса исключили их сами собой. Кэрол никогда не хотела и не требовала от Райана больше, чем быть ее спутником на публичных мероприятиях, да время от времени надежным партнером в постели. А в последнее время даже эти неглубокие отношения понемногу сходили на нет, настолько оба были поглощены своей работой.

Кэрол казалась абсолютно довольной нынешним положением и охотно соглашалась с ним, что свободное существование куда предпочтительней, чем бесконечные хлопоты с детьми и кредитными платежами.

Сейчас, побывав в доме Бекки, Райан мог лишь дивиться, как его или Кэрол до сих пор устраивала такая обедненная личная жизнь. Удивляясь собственным мыслям, он резко тряхнул головой. Что за чертовщина! Брак и семья никогда не входили в его планы!

Почему же сейчас он думает совсем иначе? Как могла встреча с Бекки породить в его голове такие безумные идеи?

Похоть, ответил Райан сам себе. Обычное банальное физическое влечение — вот что это такое. Если Бекки будет не против, такое безумие излечится быстро, да еще и к обоюдному удовольствию. Уж он позаботится о том, чтобы Бекки получила наслаждение от их связи, пока все не закончится…

— Ну так как? Вы уйдете или займетесь делом?

— Пожалуй, я предпочту остаться с вами, даже если для этого придется потрудиться.

— Тогда принимайтесь за работу. — Бекки повернулась к нему спиной и погрузила руки в мыльную воду. Она услышала, как скрипнуло отодвинутое кресло, запели под его шагами рассохшиеся половицы, — и вот уже Райан рядом с ней. Чистый мужской запах мучительно дразнил ее ноздри, а сердце колотилось в груди с неистовой силой.

Нет! — мысленно закричала Бекки, и руки ее заработали быстрее, пытаясь заглушить безумие, которое произвел в ее плоти стоявший рядом мужчина.

— Не стоит так спешить. Чего доброго, разобьете тарелку, да и сами поранитесь. — Райан стоял так близко, что его дыхание шевельнуло волосы Беки, и она содрогнулась.

Выронив тарелку в воду, она попятилась прочь.

— Зачем вы это делаете?

— Что именно?

— Соблазняете меня. Почти все, что вы говорили за обедом, было… с намеком. И все время улыбаетесь… так улыбаетесь!..

Райан привалился к мойке и скрестил руки на груди.

— Сожалею, если причинил вам неудобства.

— Именно, что причинили, и ничуть вы об этом не сожалеете!

Райан, уже мечтавший поцелуем согнать сердитую гримасу с этих соблазнительных губ, теперь подался назад. Похоже, ему предстоит выяснение отношений. Инстинкт подсказывал ему необходимость держать себя в руках и отказаться от искусительной мысли целовать Бекки до тех пор, пока он не добьется ответного поцелуя… но, Бог ты мой, до чего же это трудно! И как только Ребекке Хансен удалось так легко вывести его из равновесия?

— Вы явились в мой дом, напугали меня до смерти, а теперь еще полдня не даете мне покоя!

— Око за око, — пробормотан Райан. — Вы мне тоже не даете покоя.

— Что вы сказали?!

— Ничего. — Он заметил, что Бекки, расхаживая по кухне, старательно обходит его. Во время обеда в кухне было жарко, и она скромно, на пару дюймов, приспустила молнию на жакете, обнажив белую шею и самый краешек затененной ложбинки между полными грудями.

Райан намеренно прибег к самой обаятельной из набора своих улыбок — краешек рта изогнут, в уголки глаз сбежались тонкие морщинки. Ему не раз говорили, что против этой улыбки не способна устоять ни одна женщина.

Бекки застыла как вкопанная.

— Чем же это я не даю вам покоя? — Темные жаркие интонации его голоса порождали в мыслях Бекки греховные видения.

Протянув руку, Райан нежно провел ладонью по ее плечу. Словно ток прошел по телу Бекки, грозя растопить давно застывшие чувства. Она вспомнила давнюю боль, и только это помогло рассеять наваждение. Напрягшись, Бекки отступила.

— Не терпите отказов, мистер Маклеод? — Она повернулась спиной к Райану. — Два года назад вы меня не интересовали. С тех пор ничего не изменилось.

— Бекки? — вкрадчивый мурлыкающий голос проникал в ее душу, точно теплый тропический бриз.

— Вот именно! — Бекки круто обернулась, вперив в него гневный взгляд. — Именно об этом я и говорю! Простая фраза или даже одно слово, а вы превращаете его… черт знает во что! Думаю, вам лучше уйти и поискать для Дани другую няню. Мне очень жаль, потому что девочка славная и понравилась мне… но я не потерплю сексуальных домогательств в собственном доме!

— Домогательств?! — Потрясение разом стерло с лица Райана самоуверенную улыбку. — Но я думал, что вы… я не хотел…

— Конечно же не хотели. Такие, как вы, никогда не делают этого сознательно. Для них преследовать женщину — любую женщину — так же естественно, как дышать. Так что забирайте свой гнилой товарец…

— Что вы сказали?

— Забирайте свой гнилой товарец и попытайтесь всучить его в другом месте. Я уже была замужем за красавчиком и сыта по горло. — Голос Бекки становился все холоднее и отстраненней. — Меня это не интересует.

— Гнилой товарец?! — Райан стоял с открытым ртом, чувствуя, как багровый жар приливает к лицу и шее. Потом он швырнул полотенце на мойку и отступил на шаг, подавляя соблазн наорать на нее.

— На воре и шапка горит… — Бекки вновь погрузила руки в остывающую воду.

— Мне очень жаль, что вы так думаете. — Ножки кресла жалобно скрипнули по истертому линолеуму, когда Райан толчком придвинул его к столу. Четкие шаги простучали к двери. — Спасибо за обед. Я попрошу Холли вернуть вашу майку.

Бекки лишь коротко кивнула, даже не повернув головы. Райан широкими шагами прошел через холл в комнату для игр. Дети, растянувшись на полу, увлеченно играли в «Монополию».

— Дани, мы уже уходим.

— Да, сэр. — Девочка тотчас отложила фишки и потянулась за курткой. — Сара, спасибо, что научила меня играть в «Монополию».

— Завтра после школы поиграем во что-нибудь еще, — пообещала Сара.

— Боюсь, это вряд ли получится. У нас на завтра назначено несколько встреч. — Райан заставил себя не обращать внимания на то, что робкая улыбка Дани превратилась в болезненную гримаску. Старался он не думать и о списке Холли, где были вычеркнуты все прочие кандидатки. — До свидания.

Прощально улыбнувшись всем детям разом, он повел Дани через холл к входной двери. И вдруг девочка остановилась так резко, что Райан едва не налетел на нее.

— Зачем нам еще с кем-то встречаться? Мне нравятся Бекки и Сара.

— Потому что… — Райан потер затылок. Что же ей сказать? Нельзя, чтобы Дани решила, будто отказ Бекки связан с нею. — В прошлый раз ты сказала мне, что не хочешь оставаться в том доме, потому что там грязно. Здесь тоже ужасный беспорядок. Я должен быть уверен, что мы сделаем наилучший выбор.

— Бекки и есть наилучший выбор. Она замечательная. — Глаза Дани наполнились слезами. — Я хочу остаться с Сарой. Сара сказала, что мы с ней будем дружить. И совсем Сиреневый дом не грязный, просто… люди здесь живут.

Она права, подумал Райан, озираясь. На детей в этом доме не станут кричать всякий раз, когда они что-то положат не на место. Видя, как горюет Дани, он волей-неволей взглянул на свои поступки с мучительной честностью.

Ребекка Хансен — мать-одиночка, воспитывающая троих детей… чудесная женщина, совершенно непохожая ни на Кэрол Хилл, ни на других акул женского пола, которые бороздят темные глубины его собственного мира. А он, Райан, вел себя как последний осел.

Ему хватило считанных секунд, чтобы оценить, что он натворил и чего это будет стоить девочке.

— Поди-ка поиграй. Я поговорю с Бекки.

— Она будет моей няней?

Райан извлек из кармана мятую, но чистую бумажную салфетку и, наклонившись, неловко вытер заплаканные глаза Дани.

— Не могу ничего обещать, но… увидим.

Дани вернулась к своим новым друзьям, а Райан остановился на пороге кухни, глядя, как Бекки со стуком расставляет в сушке вымытые тарелки.

— Это уж вовсе не входило в мои планы, — пробормотал Райан себе под нос.

Затем он неслышно вздохнул и, подойдя к мойке, взял мокрую миску и кухонное полотенце, которое бросил здесь несколько минут назад.

— Я же сказала, чтобы вы уходили.

— Угу, сказали. — Райан стойко выдержал сердитый взгляд Бекки, протирая полотенцем дно миски.

Как же ему найти слова, чтобы убедить ее? Дани хочет остаться здесь, а он должен сосредоточиться на работе. Бекки единственная няня, которая понравилась девочке. Если Райану придется возобновить поиски, его ждут большие неприятности.

— Мое поведение было… неуместным.

— Это уж точно.

— Послушайте, я ничего не смыслю в детях, но сегодня я встретил троих ребятишек, которые обожают свою мать. И вы, бесспорно, любите их и делаете все, чтобы они были счастливы. Уверен, вы постараетесь распространить ту же самую любовь на всякого ребенка, который окажется в вашем доме и под вашей опекой.

— Несомненно.

— Пожалуйста, Бекки, выслушайте меня. — Уголок его рта изогнулся в горькой усмешке. — Дани нужен такой человек, как вы. Дайте ей шанс… и мне тоже. Я думал, что это влечение взаимно. Больше я такой ошибки не повторю. Обещаю вам. — Райан протянул было руку, чтобы коснуться плеча Бекки, но вместо этого указал жестом на стоявшее за ее спиной кресло. — Прошу вас, сядьте, и я расскажу вам о том, как жила Дани.

Бекки гневно фыркнула, но все же уселась.

Райан обогнул большой стол и расположился напротив Бекки, намеренно сделав так, чтобы их разделяли несколько футов прочного дерева. Ни к чему искушать себя близостью Бекки — сейчас он должен сохранять ясную голову. Он положил локти на обшарпанную столешницу и сцепил руки, напрягшись всем телом.

В молчании они смотрели друг на друга. Судя по виду Бекки, она все еше колебалась, но готова была выслушать Райана. Он коротко глянул на свои ладони и, подняв глаза, прямо и напряженно взглянул на нее.

— Мой кузен и его жена были фанатиками от антропологии и не интересовались ничем, что не касалось их любимой науки. Когда родилась Дани, они скоренько сплавили ее родственникам Марсии и вновь растворились в дебрях Южной Америки. Судя по тому, что мне рассказывали, Дани видела родителей от силы два раза в год, когда они возвращались, чтобы сообщить о своих находках или собрать средства для новых исследований. В минувшем месяце очередная экспедиция стала для них последней.

— Я слышала, как Дани сказала Саре, что они погибли в Перу.

— Так нам сообщили. Я не виделся с Роном и Марсией со дня их свадьбы. Их адвокат сказал, что они назначили меня опекуном Дани, потому что когда-то я дал им деньги на какую-то там чертову научную экспедицию. Они сочли, что я человек щедрый. — Райан провел рукой по волосам.

— А вы не согласны с этим заключением?

— Черт подери, ведь я всего лишь хотел сократить налоги! Я даже понятия не имел, что у Рона и Марсии есть дочь. Впервые я услышал о ее существовании пару дней назад, когда в мою контору заявился адвокат и притащил с собой девочку.

— Это жестоко! Как могут родители так бездумно относиться к своему ребенку?

— Именно то же сказал и я, когда выслушал адвоката. Рон и Марсия не оставили ни гроша, а родственники Марсии не желают взять к себе девочку, если я не заплачу им весьма крупную сумму. Настолько крупную, что они явно полагают, будто я возьму на содержание все их семейство. Да я бы и согласился, если б только Дани была там счастлива!

— Они плохо относились к ней?

— Дани ничего не рассказывала мне о своей жизни у этих людей, но адвокат описал мне, как с ней там обращались. Эти люди едва терпели ее и даже не пытались этого скрывать.

— Чудовищно!

— Вот так мы и оказались вдвоем — старый холостяк и маленькая девочка.

Райан замолчал и посмотрел в лицо Бекки, отыскивая признаки того, что история Дани хоть как-то повлияла на ее решение. Удастся ли ему уговорить ее?

— Судя по всему, Дани славная девочка. Тихая и способная сама найти себе занятие. Она не причинит вам хлопот, и я тоже. Обещаю.

— Но ведь нелепо возить ее в Ричмонд пять раз в неделю.

— Что-нибудь придумаю. Может быть, найму шофера.

— Вы могли бы найти для Дани другую няню, поближе к дому.

— Она хочет остаться здесь.

— Вы говорите так, словно вам небезразличны ее желания.

— Черт побери, так оно и есть. Если уж на то пошло, я отлично понимаю, каково быть заброшенным ребенком. — Райан смолк, вспоминая свое детство, и на какое-то мгновение горькая ненависть почти овладела им.

— Почему вы…

Он резко тряхнул головой, на полуслове оборвав ее вопрос.

Бекки не огорчилась. Она и не хотела ничего узнавать об этом человеке. В противном случае он стал бы ей немного ближе… а близость с Райаном Маклеодом страшила ее.

— Дани хочет остаться с вами.

Бекки испытующе заглянула в его глаза, ища намека на обман, на интимность, которой он окружал ее с тех пор, как в комнате для игр впервые коснулся ее руки. Деньги Райана Маклеода значили для нее очень много, но она боялась довериться ему.

Он почувствовал ее сомнения и страх и лихорадочно подыскивал слова, которые могли бы убедить Бекки в его искренности.

— Я сожалею, глубоко сожалею, если какие-то мои слова или поступки мешают вам принять Дани в свой дом.

— Но…

— Я хорошо заплачу вам, — сказал Райан и назвал сумму, от которой у Бекки закружилась голова.

С этими деньгами она без хлопот справится с выплатами. Ее дети не окажутся на улице. Поколебавшись, Бекки кивнула, уверенная, что холодок в желудке вызван облегчением при мысли, что этот человек оставит ее в покое.

— Хорошо, — она протянула руку поверх столешницы. — С завтрашнего дня можете привозить сюда Дани.

И они пожали друг другу руки, старательно тая те чувства, которые вызвало у обоих это прикосновение.

— Я совсем не так предполагала обставить наш разговор, — сказала Бекки. — Может быть, нам стоит сделать вид, что этого дня вовсе не было, и начать все сначала? — Она отогнала прочь смутное сомнение, что такое вообще возможно.

— Как скажете. — Райан встал и, обогнув стол, остановился рядом с Бекки.

— Здравствуйте, мэм. Полагаю, вы нас ждали?

Бекки резко подавила вспышку сожаления, снизу вверх глянув в его улыбающееся лицо. Господи, подумала она, какой красавчик… и только потом напомнила себе, что этот человек лишь опекун Дани, и ничего более. Она просияла ответной улыбкой и, не удержавшись, хихикнула.

Этот ясный веселый звук заставил Райана вздрогнуть. Лишь сейчас он с болью осознал, что за весь день Бекки засмеялась впервые и виной тому, скорее всего, он сам.

— Привет, Райан. Зовите меня Бекки. У меня к вам несколько вопросов, в частности мне нужно узнать кое-что о Дани. Почему бы вам не присесть, чтобы мы смогли решить все это прямо сейчас?

— Отличная идея.

Райан заглянул в карие глаза Бекки, настолько ясные, что он, казалось, мог погрузиться в них до самого дна. Его охватило облегчение, словно он только что подписал самый важный контракт в своей жизни. И лишь одна мысль тревожила его, копошась в мозгу назойливым червячком.

Куда же их все это заведет?

Уложив наконец детей, Бекки отдыхала перед камином с кружкой какао и леденящим кровь детективом, когда зазвенел дверной звонок.

Бекки распахнула дверь, и Джен буквально ворвалась в дом, направилась прямиком в гостиную и плюхнулась на диван.

— Ну? — Она взглянула на Бекки, которая последовала за ней. — Я жду кровавых подробностей.

— О чем это ты?

— Мне звонила тетя Холли и сообщила, что ты согласилась принять обязанности няни. — Джен говорила так, словно имела дело с полусонным или тупоумным собеседником. — Так молодец я или как?

Бекки присела на край дивана.

— Ты просто чокнутая. Тебе это известно?

— Ни в коем случае. Я хорошенько постаралась, и все устроилось. — Джен развела руками, отчего ее плечи комично приподнялись. — Как и всегда.

Бекки усмехнулась, покачав головой.

— Ты не меняешься, верно? И как только ты умудряешься убедить своих боссов, что тебе под силу такая ответственная работа?

— Я генерирую идеи, а мой помощник чертовски умело воплощает их в жизнь. — Джен хихикнула. — А теперь я сгораю от желания услышать, что случилось, так что не молчи, подружка. Надеюсь, ты повалила этого красавца на ковер и надругалась над ним в своей обычной манере?

— Разумеется нет.

— И вовсе незачем делать вид, что тебя это шокирует. Я пока не теряю надежды, что ты воспользуешься побочными преимуществами своей новой работы. Как бы там ни было, ты получишь кругленькую сумму наличными плюс еще одну подопечную малышку, и никаких хлопот с трудоустройством. Повезло тебе, верно?

— Уж это точно. — Бекки потянулась за кружкой, отхлебнула и сморщилась, обнаружив, что какао уже остыло. Она поднялась. — Я намерена подогреть этот напиток. Будешь?

— Само собой. Думаешь, почему я так часто заглядываю сюда по вечерам? Я же знаю, что ты всегда варишь себе замечательное горячее какао.

Джен пошла за Бекки в кухню и там наблюдала, как подруга наливает молоко в кастрюльку, все еще стоявшую на плите.

— Такой обалденный красавчик, к тому же ничей. Ты не жалеешь, что дала ему от ворот поворот, когда я свела вас два года назад?

— Прекрати, Джен. Мне не нужен мужчина.

— А вот и нужен. Кое в чем так он просто незаменим. — Джен принялась открывать и со стуком захлопывать дверцы посудного шкафа. — Например, в сексе или в танцах. Когда ты в последний раз танцевала?

— Иногда ты меня просто с ума сводишь! Что ты шаришь в моем шкафу?

— Ищу пастилу. Я же знаю, ты спрятала ее где-то здесь.

— За супом из сельдерея.

— Ага, спасибо. Что, опять припрятала ее от детишек? — Джен разорвала пакет и высыпала содержимое в вазочку. — Само собой, вначале нужно будет избавиться от той женщины.

Бекки поперхнулась глотком какао.

— У него кто-то есть?

— Кэрол Хилл. Тетя говорит, что это холодная белобрысая барракуда. Использует его вовсю, беднягу, а ему и невдомек.

— Ну да, как же! Этого человека невозможно использовать, если сам он того не хочет.

— Я знаю только то, что сказала мне Холли. Как бы то ни было, отношения между мужчиной и женщиной обычно основаны либо на удобстве, либо на нуждах одного или обоих партнеров.

— Благодарение Богу, не все такие циники, как ты.

— Я не циник… я только здраво мыслю и реально смотрю на вещи. Даже ты должна признать, что богатый муженек разрешил бы все твои проблемы. Особенно если учесть, что все, к чему ты стремишься, — это быть хорошей мамочкой и женушкой.

— Что же тут плохого? — Бекки рассмеялась. — Ну вот что: говорю в последний раз и больше не желаю об этом слышать. — Она взмахнула кружкой, придавая выразительности своим словам. — Мне не нужен мужчина.

— Но…

— Нет. Кроссворды приносят мне кое-какой доход, а рента, оставшаяся от родителей, покрывает остальное. Хотя эта работа няней оказалась кстати.

— Кстати? Скажи лучше — превосходно!

— Ты понятия не имеешь, насколько превосходно. Эрик не уплатил по закладной за дом за последние два месяца, а сам куда-то исчез.

— Вот оно что! И что же сказал по этому поводу Том Эллфорд? Полагаю, ничего хорошего. — Джен последовала за Бекки в гостиную.

— Пригрозил отказать мне в праве выкупа по закладной.

— Никто не знает, куда девался Эрик?

— Нет. — Бекки отхлебнула какао и уставилась в простенок между окнами, где когда-то стояло детское фортепиано прабабушки. — Он бросил работу в баре отеля, а заодно и женщину, с которой жил. Думаю, она в конце концов потеряла надежду его переделать.

— Эллфорд, сволочь этакая, небось опять к тебе подъезжал.

Бекки сцепила пальцы на воображаемом животе и поверх кончика носа глянула на Джен, изобразив туповатую ухмылку.

— Нет. Во всяком случае, не очень-то и хочется… — Майк присел рядом с матерью на диван и подтянул ноги, обхватив ладонями лодыжки. — Понимаешь, на прошлой неделе я решил, что папа мог бы дать нам денег… починить трубу и все такое прочее. В общем, я звонил к Салли и туда, где он работает.

— И… что? — спросила Бекки, чувствуя, как желудок сводит от недоброго предчувствия.

— Пустой номер. — Майк низко опустил голову. — Салли его не видела. А его босс сказал, что папа давным-давно уволился. Он больше не вернется?

Бекки замялась, не зная, что именно хочет услышать сын. Она давно уже поняла, что, скрывая от своих детей то, что вытворял Эрик, не столько разрешала проблемы, сколько создавала новые.

— Не знаю.

От этого прямого ответа губы Майка дрогнули, но тут же отвердели.

— Надеюсь, он не вернется. Все равно он нам не нужен. — Майк дернул плечом, стряхивая руку матери.

— Ты прав. — Бекки ободряюще похлопала его по спине. — И потом, ты же знаешь, что, если что-то испортится, я и сама могу починить.

— Ой, мам, ты всегда так говоришь. — Улыбка у мальчика была вялой, но Бекки все равно была рада ее видеть.

Она отодвинулась, изобразив негодование.

— И я всегда оказываюсь права, разве нет?

— Правда? А помнишь трехколесный велосипед Никки? Когда человек что-то чинит, у него не остается лишних деталей.

Бекки хихикнула отчасти потому, что вспомнила этот случай, но больше оттого, что кризис как будто миновал.

— Все равно Никки уже нужен был двухколесный велосипед. Из трехколесного он вырос.

— Ты всегда так говоришь, когда не можешь что-то починить.

— Отправляйся в постель, негодник! — Бекки встала и подтолкнула сына. — Завтра у нас много дел.

— Мам…

— Что?

— Райан Маклеод ведь не будет здесь все время вертеться, правда?

— Нет. — Бекки вспомнила о «белобрысой барракуде», затем протянула руку и щелкнула выключателем, погрузив гостиную в темноту. — Нет, не будет.

ГЛАВА 4

— Бекки! Где вы?

Вот и цена ее обещаниям Майку. Порой Бекки казалось, что Райан, заезжая за Дани, нарочно изыскивает повод подольше задержаться в ее доме. Она села прямо и поспешно провела рукавом по глазам, но было уже поздно: Райан увидел ее слезы.

Мучительно долгие две недели Бекки ухитрялась при появлении Райана держаться холодно и равнодушно, с легким неодобрением, и вот теперь все ее усилия пошли насмарку. Сохранять неодобрительный тон было нелегко, поскольку она все время терзалась сомнениями, не следует ли извиниться перед Райаном за то, что обвинила его в приставаниях. Поостыв немного, Бекки вынуждена была признать, что могла и сама невольно его спровоцировать.

Такой мужчина, как Райан, вряд ли мог не заметить, как она смотрела на него, да и прочие мелкие признаки влечения, которые ее выдали. С другой стороны, Бекки ни в коем случае не могла допустить, чтобы он хоть на гран почувствовал себя поощренным.

Она схватила салфетку и принялась отчаянно стирать потеки туши под глазами.

— Вы плачете?

— Нет. — Бекки упорно смотрела перед собой, не сводя глаз с мерцающего экрана телевизора и стараясь повернуть голову так, чтобы Райан не заметил покрасневшего носа и пятен на щеках.

— Что стряслось? — спросил он, усаживаясь рядом с ней, на подлокотник дивана.

— Ничего.

— Вы уверены?

— Уверена! Что вам нужно?

— Майк сказал, что вы здесь. Я хотел поблагодарить вас за то, что приютили Дани, когда я ужинал с клиентом, ну и еще завезти чек за следующий месяц.

— Дани мы всегда рады. — Бекки вздрогнула, когда он, протянув руку, включил настольную лампу — имитацию изделия от Тиффани.

— А все-таки вы плакали.

— Ну и что? Велика важность!

— Я могу вам помочь?

— Может, хватит донимать меня? — Мгновение Бекки сверлила Райана сердитым взглядом, затем вновь отвернулась к телевизору. — Вы что, никогда раньше не видели, как плачут после грустного фильма?

Райан глянул на экран, где женщина швыряла грязным бельем в мужчину, растянувшегося на диване.

— Это и есть тот самый грустный фильм?

Услышав нотку сомнения в его голосе, Бекки скорчила гримасу, но ничего не ответила.

— Будьте откровенны со мной, Бекки. Позвольте мне вам помочь.

Она вскочила и нажала на кнопку, выключив душещипательный сериал.

— Спасибо за чек, мистер Маклеод. Я провожу вас.

— Нет, вначале вы расскажете мне, в чем дело. — Райан откинулся на спинку дивана и заложил ногу за ногу, явно приготовившись так и сидеть, пока не услышит от Бекки всей правды.

— Вы это серьезно? — Бекки скрестила руки на груди и сердито топнула ногой.

— Совершенно верно.

— Вам-то какое дело до того, что я плакала?

На миг лицо Райана стало озадаченным, словно он и сам не мог понять, какое ему до этого дело.

— Холли сказала мне, что, если с вами случится что-то плохое, она мне задаст. Вы не хуже меня знаете, что Холли опасно злить. Так что, если у вас проблемы, позвольте мне помочь.

Бекки метнула на него сердитый взгляд, но Райана ее злость, похоже, не могла пронять — он лишь широко улыбнулся.

— Да нет у меня никаких проблем, — пробормотала она. — Я просто смотрела рекламный ролик…

— Ролик? — Поняв, что на сей раз Бекки говорит правду, Райан начал хихикать.

— Да, черт бы вас побрал! В этом ролике мать осталась одна, потому что дети выросли и разъехались. И вот по телефону им всем устроили встречу в честь ее дня рождения. Иногда такие вещи могут пронять до глубины души. Я подумала о собственных детях и… — Бекки осеклась, осознав, что Райан уже не хихикает, а хохочет во все горло.

Глаза ее яростно сузились.

— Да будет вам известно, что многие люди плачут над рекламными роликами! Очень многие. Более того, если такое случается, рекламные агентства получают от своих клиентов повышенные гонорары!

— Ре… рекламный ролик… — Райана так разобрал смех, что он не в силах был говорить.

— Прекратите немедленно, — зловеще процедила Бекки, — а не то…

Райан честно попытался подавить смех, но через секунду уже заливался с новой силой. Бекки схватила чек.

— Когда наконец отсмеетесь всласть, извольте сами поискать дорогу к выходу! У меня полно дел.

Она выпрямилась и величественно направилась к двери мимо Райана, все еще безуспешно сражавшегося со смехом.

Да как он смеет потешаться над ней, гневно вопрошала себя Бекки. Каков наглец!

— Подождите! — Райан перепрыгнул через спинку дивана и схватил ее за руку. — Извините меня. Я уже успокоился.

Бекки окинула его взглядом с головы до ног.

— Вы уверены?

— Да. — Он подозрительно запнулся, произнося это слово, но во взгляде, устремленном на Бекки, появилась новая, странная нежность.

— Отлично.

— Не надо на меня злиться. Это так мило.

— «Мило» еще хуже, чем «прелесть», а я ненавижу слово «прелесть», — с отвращением отрезала Бекки. — И терпеть не могу, когда надо мной смеются.

— Да я смеялся вовсе не над вами, честное слово. Ну, может быть, самую чуточку, но больше — над самим собой. Надо же было беспокоиться о вас из-за какого-то дурацкого рекламного ролика!

— Беспокоиться обо мне? — Бекки оглянулась, удивленная редким чувством безопасности и покоя, которое вызвало в ней его объяснение. И тут же старательно отбросила это нелепое ощущение. — Вот уж незачем!

— Ничего не могу поделать.

— А придется! — отрезала она. Райан все еще держал ее за руку, но уже не с такой силой, нежно водя большим пальцем по чувствительной коже. Бекки вдруг осознала, что ей это нравится. Даже чересчур. — Отпустите меня! — потребовала она, пытаясь высвободиться. — Я позову Дани, она наверху.

— Знаю. Мне нужно было поговорить с вами еще кое о чем. — Райан разжал пальцы, и Бекки тотчас попятилась.

— О чем еще?

— Вчера за ужином мы с Дани немного потолковали.

— Это хорошо.

— Да нет, вышло не очень-то хорошо. Я никак не мог добиться от нее, чем ей хочется заниматься.

— Заниматься? — переспросила Бекки.

— Ну да, знаете, все эти внешкольные занятия, которые не дают детям бездельничать и отнимают уйму времени у родителей. Мои сотрудники так много болтают на эту тему, что, должно быть, дело важное. Может быть, вы с ней поговорите?

— Конечно, поговорю, но я на вашем месте не торопилась бы принуждать ее к выбору. В жизни Дани в последнее время и так было много перемен. Дайте ей время прийти в себя. Рано или поздно она сама поймет, к чему ее тянет.

— А еще она спросила, как ей ко мне обращаться.

— Обращаться?..

— Она заявила, что очень трудно ждать, пока я на нее не посмотрю, чтобы заговорить со мной, особенно когда я работаю. — Бекки улыбнулась, и у Райана вырвался смешок. — Ну да, а я-то гадал, почему она такая молчунья.

— И что же вы ей ответили?

— Ну, это было нелегко. — Райан замялся. — Я не очень-то умею разговаривать с маленькими девочками. Черт, да что я вообще смыслю в детях?!

— Так что же вы ей сказали?

— Сказал, что это неважно, а тут подошел официант с заказом, и Дани замолчала.

— Райан, вам бы следовало…

— Да знаю. Мне бы следовало дать ей прямой ответ, но этот вопрос застал меня врасплох. Собственно, я собирался потолковать с ней сегодня вечером, но надеялся, что вы посоветуете мне, что ей сказать.

— А как сама Дани хочет называть вас?

— Она считает, что «дядя Райан» отпадает, потому что я не всамделишный дядя, а просто «Райан» слишком непочтительно. — Он наклонился, чтобы поднять валявшегося под ногами игрушечного солдатика. Мгновение он молчал, целиком сосредоточившись на этом простом движении.

— И что же?

— Ей бы хотелось называть меня папой.

Бекки заметила, что при последнем слове лицо Райана дрогнуло.

— А что вы сами об этом думаете?

— Я не ее папа.

— По-вашему, Дани этого не знает? Судя по тому, что я знаю о ее родителях, вы, наверное, единственный человек, которого она могла бы так называть.

— Понимаю, но я никак не могу быть ее папой. — Райан отложил игрушку и сунул руки в карманы. — У меня нет того, что для этого нужно.

— Все, что для этого нужно, — это забота.

— Я забочусь о ней. Хочу, чтобы она была счастлива. Покупаю все, что ей может понадобиться.

— И теперь вещей у нее уже больше, чем у всякой маленькой девочки. Может, хватит покупать, пора давать?

Райан вопросительно глянул на Бекки, наморщив лоб: он явно не мог понять, в чем тут разница.

— Неважно. Решите, как вы хотите, чтобы она вас называла, и дайте ей ответ. Сегодня же. Договорились?

— Ладно. Никаких «пап», но я постараюсь дать ей понять, что забочусь о ней. Попробую убедить ее называть меня по имени.

— Такое случится еще не раз, так что будьте готовы. Дани растет, и ей снова и снова захочется говорить с вами по душам.

— По душам? — Райан слегка побледнел.

— Вы все время будете бояться, что скажете что-то не то, но не беспокойтесь: такое бывает со всеми родителями. Все, что от вас требуется, — всегда быть в ее распоряжении. Поощряйте ее на открытый разговор, поддерживайте ее, заботьтесь о ней.

— И это все? — страдальчески осведомился он.

— А о чем еще вы хотели со мной поговорить?

— О чем?.. Ах да! Завтра я должен уехать на шесть дней в Майами. Можно оставить Дани у вас? Я, конечно, оплачу лишние хлопоты.

— На все шесть дней?

— Ну да. Холли не может ночевать с ней, Кэрол тоже уедет, а моя экономка уже отказалась. Мне просто больше некого попросить.

— Ну, не знаю… — Бекки не желала смириться со странным чувством потери, которое возникло в ней при мысли, что почти целую неделю Райан будет за тысячу миль от нее. Не то что она будет по нему скучать, конечно нет…

Поймав себя на том, что гадает, с кем Райан отправится в эту поездку, она поспешно оборвала непрошеную мысль.

— Пожалуйста, Бекки… — В глазах Райана загорелись огоньки, уголки его губ понемногу приподнимались.

Бекки торопливо отвела взгляд. О Господи, сейчас он улыбнется!.. Держись, Бекки Хансен, не поддавайся. Неужели тебе и впрямь хочется на целых шесть дней взваливать на себя заботы о четверых детях, как бы сильно ты ни нуждалась в деньгах?

Она вновь взглянула на Райана. Он улыбался.

Когда через полчаса Бекки захлопнула за ним входную дверь, в глазах Райана светилась все та же насмешливая нежность, а ей предстояли шесть дней веселеньких забот. Бекки и сама не могла удержаться от улыбки. Силы небесные, он уже начинает ей нравиться!..

Улыбка исчезла. Как только она могла допустить такое? Нет, придется как-то уничтожить эту симпатию, пока она не сломала всю ее жизнь.

Моргая покрасневшими, ноющими от усталости глазами, Райан стоял перед дверью Сиреневого дома. На звонок никто не отвечал. Он сошел с крыльца под непрекращающийся мелкий дождь и заглянул в окна в поисках обитателей. Куда же все подевались?

Удивительно, как Райан соскучился по Дани. Впрочем, к девочке он уже привык, но куда больше его потрясло, как много во время поездки он думал о Бекки. Ни одна женщина прежде не входила в его жизнь настолько прочно, чтобы в разлуке скучать по ней.

Все эти шесть безумных дней, наполненных встречами, деловыми завтраками и ужинами, Бекки не выходила у него из головы. До такой степени, что, несмотря на необходимость еще несколько часов поработать в конторе, он прямо из аэропорта отправился домой.

Домой? Приди в себя, Маклеод, сказал себе Райан. Твой дом — это роскошно обставленная квартира на Западном берегу, а не это обветшалое подражание викторианской эпохе. Он завернул за угол Сиреневого дома и остановился у низкой калитки, ведущей во внутренний дворик.

Там мельтешили горластые гномики в разноцветных дождевиках. Судя по сияющим личикам и громкому смеху, детей ничуть не беспокоил дождь.

Райан распахнул калитку и подошел ближе, решив узнать, что же послужило источником такого веселья. Один взгляд — и он, забыв об усталости, тоже смеялся от души.

Бекки стояла на коленях прямо на сырой траве — там, где палочки от леденцов и красные шерстяные ниточки размечали игрушечную гоночную трассу. Дождевые капли блестели на ее ресницах, и она звонко хохотала, глядя, как черепашки Никки с гоночными номерами на панцирях то ползут по трассе, то застывают на месте, точно придорожные камни.

Услышав смех Райана, Бекки вскинула голову, и их взгляды встретились. Его неожиданное появление явно застало ее врасплох, и на миг, позабыв укрыться в привычной скорлупе, она разделила с Райаном все свое радостное возбуждение и удовольствие от нехитрого зрелища.

Улыбка на лице Райана медленно погасла. В чем же тайна этой женщины?

Ниточка, связавшая на миг синие и карие глаза, оборвалась, когда в руку Райана проскользнула доверчивая ладошка Дани. Он наклонил голову, слушая, как девчушка счастливо лепечет о ежегодной черепашьей гонке в честь первого дождливого дня, которую устроила Бекки для своих и соседских детей.

А когда Райан вновь поднял взгляд, Бекки по-прежнему улыбалась, но радость и чувство единения исчезли бесследно. И с ними пропала без следа хрупкая ниточка, связавшая мужчину и женщину.

Больнее всего было то, что ее улыбка предназначалась вовсе не ему. Снова Бекки превратилась в деловитую и энергичную няню. В считанные секунды она вскочила, проворно собрала учебники и сумку Дани и выставила обоих за ворота. Райан и Дани еще не успели сесть в машину, а Бекки уже вернулась во внутренний дворик.

А ведь совсем недавно они столкнулись у камина, и на них обрушились облака сажи. Почему же кажется, что это было целую вечность назад?

Райан виделся с Бекки лишь несколько недолгих минут, когда забирал либо привозил Дани, но желание вновь коснуться этой женщины не покидало его. Оно превратилось в навязчивую идею — безумие, на которое он никак не рассчитывал. Быть может, когда Кэрол вернется из деловой поездки, ему наконец удастся снова привести свою личную жизнь в норму.

Насколько это вообще возможно сейчас, когда он стал опекуном маленькой девочки, мысленно уточнил Райан, помогая Дани уложить в багажник ее имущество.

Отъезжая, он лишь единожды оглянулся на большой белый дом, а затем вынудил себя смотреть только на дорогу, прислушиваясь к болтовне Дани, чтобы отвлечься от собственных мыслей. По крайней мере, спасибо Бекки и ее семейству, малышка совершенно излечилась от своей прежней молчаливости.

Всю дорогу Дани болтала о своих одноклассниках. На стоянке она рассказала, что Бекки записала ее в танцевальный кружок, куда ходит и Сара, и тут же перечислила, что нужно купить для занятий. В лифте девочка восторженно расписывала своих учителей, а когда они уже шли по коридору на своем этаже, развеселила Райана рассказом о последних проделках школьного хомяка.

Райана радовало, что Дани называет его по имени, пускай и редко.

И лишь вынув из кармана ключи, он обнаружил, что замок на входной двери сломан.

— Райан! Почему мы не входим?

Бессильно уронив руку, Райан уставился на круглую дыру, зиявшую на месте замочной скважины.

— Что случилось?

— Погоди, малыш. — Он отступил на шаг, встав между дверью и Дани. — Дай-ка мне подумать.

— Райан?..

Страх в голосе девочки заставил его осознать, что нужно что-то сделать. Вот только он не мог, повинуясь первому порыву, войти в квартиру и проверить, есть ли там кто-нибудь. С ним семилетний ребенок, который нуждается в защите.

— Тсс, Дани. — Райан бесшумно поставил на пол у стены сумки, одной рукой обхватил девочку за талию и, прижимая ее к себе, начал отступать к лифту. — Нам нужно вызвать полицию.

— У нас в квартире грабители? — Дани крепко обвила ручонками его шею.

— Не знаю. — Райан свободной рукой выудил сотовый телефон. — Но думаю, пусть это лучше выясняют профессионалы.

Он набрал номер, и они стали ждать приезда полиции.

— Мистер Маклеод, я — констебль Дрейпер. Не могли бы вы сказать нам, что пропало?

— Мой компьютер, античный абак и золотая церемониальная маска. Насколько я заметил, это все.

Он окинул взглядом царивший в гостиной хаос, отрешенно похлопывая по спине Дани. Девчушка до сих пор не отходила от него ни на шаг, хотя полицейские уже давно обшарили все помещения и подтвердили, что в квартире никого нет. Что ж, по крайней мере Дани больше не плачет. Ничто в жизни не вызывало у Райана такого чувства бессилия, как эти безмолвные слезы.

— Золотая маска?

— Она висела вон там, над камином. Она мне очень нравилась. Уникальная вещь. Абак я хранил запертым в стеклянном кубе.

И они разом поглядели на дубовый остов куба, из которого сейчас торчали лишь осколки блестящего стекла.

Дрейпер, старший из двух полицейских в форме, прилежно строчил в своем блокноте.

— Что-нибудь еще?

— Я успел лишь наскоро оглядеться в остальных комнатах. При таком беспорядке трудно сказать, что именно пропало. Посмотрю повнимательнее, когда все успокоится… — Он выразительно указал подбородком на Дани, и полицейский сочувственно кивнул.

— У меня у самого дома двое таких. По крайней мере, они не тронули ее спальню.

Райан обежал взглядом гостиную, безмолвно радуясь тому, что комната Дани избежала разгрома, который царил во всей остальной квартире. Раньше по стенам гостиной были развешаны картины, а все свободные углы заставлены разнообразными скульптурами. Сейчас два полотна свисали обрывками из размозженных рам, а остальные картины были нанизаны на статуэтку. Скульптуры по большей части переломаны или разбиты вдребезги.

— Здесь у вас есть несколько ценных предметов, которые предпочли не украсть, а испортить. Маска и абак имеют какое-то особое значение?

— Только для меня. Абак я приобрел, чтобы отметить свой первый многомиллионный контракт после того, как создал «Маклеод систем». Маску купил несколько лет назад. Было в ней что-то… — добавил он тише, погружаясь в воспоминания.

Он увидел маску в какой-то художественной галерее Нью-Мексико и был потрясен сочетанием в ее чертах безупречной женской красоты и абсолютной бесчеловечности. Вернувшись домой, через неделю он опять прилетел в Нью-Мексико, чтобы купить ее.

— Стало быть, другие предметы в квартире не имеют той сентиментальной ценности, что похищенные?

— Можно сказать и так. — Райан поглядел на грубое ругательство, которое взломщик нацарапал на стене карандашами Дани. Нога его наткнулась на набивку, вывалившуюся из распотрошенных диванных подушек. — Такое часто случается?

— Чрезвычайно редко. Подобный акт вандализма совершается лишь по мотивам мести или когда взломщик ищет что-то ценное. — Полицейский перестал писать и прямо взглянул в глаза Райану. — У вас есть враги, мистер Маклеод?

Райан мгновение смотрел на него таким же прямым взглядом, затем наклонился к Дани.

— Не могла бы ты отвести этого симпатичного офицера… — Он глянул на молодого полицейского. — Как вас зовут?

— Джимми.

— Отведи Джимми в свою комнату, ладно, милая? Пусть он проверит, все ли твои куклы на месте.

Дани крепче вцепилась в его ногу, но все же неуверенно улыбнулась в ответ на широкую улыбку полицейского. Тот протянул руку.

— Пойдем, тигренок. Поглядим, как ведут себя твои куколки.

Поколебавшись, Дани отпустила Райана и протянула ручонку молодому полицейскому. Райан и Дрейпер молча ждали, пока они выйдут из комнаты.

— В последнее время мою фирму преследуют… неприятности. Полагаю, это ограбление — часть попытки уничтожить «Маклеод систем», а заодно и меня самого. Кроме того, по электронной почте я получил несколько анонимных посланий.

— Угрозы?

— Можно истолковать и так.

— Вам известно, кто за этим стоит?

— Думаю, да. Позвольте мне вам кое-что показать.

Райан присел на корточки перед элегантной тумбочкой из розового дерева, стоявшей около дивана. Он снял настольную лампу и телефон, положил их на пол и одновременно нажал на две из множества резных роз. Над тумбочкой бесшумно и плавно поднялся стальной цилиндр.

Пальцы Райана пробежали по кнопкам панели, вделанной в безупречно гладкую сталь, и в цилиндре распахнулась прежде невидимая дверца.

У полицейского отвисла челюсть.

— Мой сейф, — пояснил Райан. — С тех пор как я заметил зловещую закономерность в событиях последних восьми месяцев, я храню здесь копии всего, что имеет отношение к этим событиям.

Он принялся перебирать конверты и дискеты, поочередно раскладывая их на полу возле стола.

— Проклятье! — Райан вскочил и бессильно уставился на зияющий пустотой сейф.

— Что-нибудь не так?

— Этой дискеты здесь нет.

— Может быть, вы оставили ее где-то еще?

— Нет. Я знаю, что она была здесь, потому что непосредственно перед деловой поездкой работал дома, а с тех пор не появлялся в квартире. — Осматривая им же устроенный беспорядок, Райан по привычке запустил было пальцы в шевелюру, но вдруг застыл.

Упав на колени, он начал лихорадочно рыться в разбросанных на полу дискетах.

— Черт меня побери!

— Что-нибудь еще пропало?

— Всего лишь мое будущее. — Райан сел на корточки и закрыл глаза. — Дискеты. Новое программное обеспечение, которое должна была продавать моя фирма. Сверхсекретные документы.

— Мистер Маклеод, сколько человек знает шифр этого сейфа?

— Только я один. По крайней мере, до сих пор я так думал.

— Есть ли признаки того, что сейф вскрывали?

Райан провел ладонью по гладкому боку стального цилиндра, затем осмотрел тончайшую резьбу на дереве.

— Никаких.

— Кому было известно о существовании сейфа?

— Именно о существовании? Очень немногим. О том, где он находится? Никому… во всяком случае, я так считал.

— Тогда я могу вам сказать, что мы имеем дело с намеренными действиями человека, который хорошо знаком с вашим домом. Пропажа компьютера может быть связана с похищением дискет. Маска и абак были дороги вам лично, и это, по всей видимости, объясняет, почему украли и их. Судя по разгрому, устроенному в вашей квартире, я бы сказал, что вы стали жертвой в высшей степени мстительной персоны.

— Что же теперь будет?

— Сейчас я позвоню лейтенанту. Он назначит детектива, который займется вашим делом. Возможно, тот захочет еще раз осмотреть вашу квартиру на случай, если преступник оставил какие-то улики. Вам придется назвать имена тех, кого вы подозреваете, и мы проверим их на причастность к преступлению.

— А потом я, пожалуй, позвоню своей экономке и скажу, что ей придется подыскать себе помощницу, чтобы завтра утром навести здесь порядок.

Райан сел, приготовясь ждать, пока полицейский дозвонится своему начальству. Похоже, ему предстоит долгая бессонная ночь.

Неделю спустя, поздно ночью Райан лежал в постели, уставясь в потолок. Полночь. Дани, слава Богу, давно уже спит. По крайней мере, она наконец-то смогла заснуть одна в своей спальне, хотя по-прежнему зажигает ночник и оставляет дверь нараспашку. Понадобились четыре спокойные ночи, чтобы усыпить ее страхи после ограбления.

Зато Райан нынешней ночью совсем не спал. Гадал, когда полиция сообщит ему новости и будут ли вообще какие-то новости. С тревогой размышлял о делах фирмы. Беспокоился о Дани. Сходил с ума по Бекки.

Ночную вязкую тишину нарушали лишь тиканье больших старинных часов, висевших в холле, да едва слышное шуршание шин по асфальту. Райан мечтал о сне, но еще больше он мечтал расслабиться, избавиться от постоянного напряжения. Увы, единственный способ расслабиться был для него абсолютно недосягаем.

Наконец он ругнулся, выбрался из постели и натянул старые джинсы, чтобы прикрыть наготу. Не ходить по дому нагишом являлось одним из множества ограничений, которые налагало на него присутствие в квартире маленькой девочки. Раз уж ему не спится, можно хотя бы поработать. В темной гостиной пентхауза Райан распахнул балконную дверь и вышел на свежий воздух.

Неспешно, полной грудью он вдыхал солоноватый воздух и медленно выдыхал, стараясь очистить сознание от тревожных мыслей и расслабить мышцы. Слабый бриз подул вдоль стены пентхауза, дразня кожу Райана неуловимым касанием. Легким, словно прикосновение женщины. Словно прикосновение Бекки.

И опять возбуждение наполнило все его тело, а по голой груди хлестнули ледяные капли дождя. Райан вернулся в гостиную, захлопнув за собой стеклянную дверь.

Почему он не может выбросить Бекки из головы?

Черт побери, что же в ней такого неотразимого?

Райан рухнул в мягкие объятия кожаного кресла и вытянул ноги во всю длину, так что ступни свисали со стоявшей перед креслом оттоманки. Он смотрел, как дождевые капли бьют в окно и ручьями стекают по стеклу, затуманивая уличные огни. Опять дождь. Льет не переставая уже вторую неделю. С того самого дня, как он увиделся с Бекки.

Райан чувствовал себя так, словно у него завелось личное привидение. Вот только привидения не сидят на корточках в сырой высокой траве, проводя черепашью гонку для двух десятков детишек, и не плачут взахлеб над сентиментальным эпизодом в рекламном шоу… Райан попытался отогнать эти воспоминания. Попытка оказалась неудачной, и тогда он сдался и позволил образу Бекки привычно возникнуть под плотно смеженными ресницами.

Копна густых каштановых кудрей, глаза, которые то искрятся гневом, то полнятся теплотой. Не слишком высокая, но и не маленькая, с соблазнительными изгибами тела, дразнящими и опасными, словно поворот на узкой горной дороге.

Вздернутый носик, крупный рот с пухлыми чувственными губами, в которые он мечтает когда-нибудь впиться пьянящим поцелуем. Мучимый видением розового шелка под белой майкой, Райан даже застонал вслух… и почувствовал, как его плоть твердеет. Даже сейчас, много дней спустя, он так одержим видением того, первого дня, что не смеет, не в силах позвонить Кэрол.

Он жаждет Бекки, одну только Бекки.

Райан вскочил с кресла и рывком распахнул балконную дверь. Шагнул под дождь, который к тому времени превратился в ливень, — совсем неплохая замена ледяному душу! — в надежде охладить безумный жар желания, пробужденного мыслями о Бекки.

Черт подери, парень, гневно твердил он себе, эта женщина сводит тебя с ума, но вспомни — ты же обещал оставить ее в покое! Не замечая дождевых струй, стекавших по голой коже, не чувствуя, как облепили тело насквозь промокшие джинсы, Райан невидяще уставился на далекие огни порта, пляшущие цепочкой за черными водами Английского залива. Его стиснутые кулаки тяжело легли на мокрые балконные перила.

С того самого проклятого воскресного дня, не считая краткой минуты под дождем во время черепашьих гонок, Бекки держалась с ним, как с обычным знакомым. Забирая Дани, Райан редко встречался с Бекки, страшась снова нечаянно оскорбить ее словом или поступком… Но как же его тянуло увидеть ее, насладиться близостью, коснуться, покрыть поцелуями, овладеть, наконец…

А вместо этого он вынужден лишь смотреть на нее издалека. Такое случалось с Райаном лишь в детстве и ранней юности. Он ненавидел это чувство. О, как же ненавидел!..

Райан запрокинул голову и невесело рассмеялся. Эта женщина вновь превратила его в юнца, который смеет лишь издалека безмолвно обожать свое божество.

Почему это случилось именно сейчас?

Он никогда и не помышлял завести семью. И вот теперь, когда бизнес, бывший смыслом его жизни, требует самого неослабного внимания, — именно теперь он стал опекуном маленькой девочки и встретил женщину, которой, как считал прежде, вовсе не существует в природе. Черт возьми, почему именно сейчас?

Более того — какого черта он торчит сейчас под дождем и терзает себя, вместо того чтобы потратить это время с куда большей пользой?

С облегчением, над причиной которого Райан предпочел не задумываться, он сосредоточился на череде ударов, полученных «Маклеод систем». За последний год больше половины контрактов ускользнули от него, и «Паском», злейший его конкурент, переманил к себе нескольких самых значительных клиентов. Лучшие сотрудники Райана получают деловые предложения, далеко превосходящие то, что он сам может предложить, и большинство их трудится сейчас на «Паском» или дочерние фирмы Пастина.

Когда Райан выложил все это Холли, да еще прибавил рассказ об ограблении, женщина была потрясена. С тех пор она неусыпно следит за всеми, на свой лад пытаясь выследить предателя.

События последнего года изрядно истощили денежные ресурсы Райана, и наступивший кризис, само собой, грозит еще больше ухудшить его финансовое положение. Гаролд Пастин, владелец «Паскома», загоняет его в угол, а недавний взлом квартиры неоспоримо свидетельствует, что у врага имеется пособник из числа тех, кому Райан доверяет.

Но кто же это?

Кэрол определенно не права, обвиняя его секретаршу. Холли не может быть предательницей. Шестнадцать лет назад, когда Райан открыл свою фирму, Холли было сорок шесть лет, и она только что овдовела. После лихорадочных поисков первой в своей жизни работы она была безумно благодарна Райану за то, что он нанял ее. Устав слышать повсюду вежливое «вы нам не подходите», Холли отлично понимала, что являлось основной причиной отказов — ее возраст и отсутствие опыта.

Став секретаршей Райана, она работала почти столько же, сколько и он сам, помогая ему встать на ноги в первые, самые трудные годы. Захоти она навредить ему, у нее и прежде было для этого более чем достаточно возможностей. Даже и теперь Райан полагался на нее, как ни на кого в жизни. Холли знала, сколь высоко он ее ценит. Дьявол, да он платит ей столько, сколько в других фирмах платят управляющим! Холли всегда давала ему здравые советы. Может, и теперь она поможет ему вычислить, кто же так стремится его уничтожить.

Райан обдуманно резко вскинул сжатые кулаки к плечам и со всей силы опустил их на ажурные чугунные перила. Боль пронзила кисти рук, ударив до самых плеч, но Райан почти не заметил этого.

Черт бы их подрал. Черт бы подрал их всех!

Он ушел с балкона, переодел промокшие джинсы и включил лампу над письменным столом. Он не допустит, не может допустить гибели своей фирмы. Свистящим хриплым шепотом он поклялся самому себе во что бы то ни стало отыскать предателя.

Ему только нужен план.

ГЛАВА 5

Уже занималась заря, мерцая за редеющими облаками, когда Райан вновь растянулся в своей постели. Голова у него кружилась от недосыпа, и ныла спина после долгого сидения за столом. Он протер кулаками глаза, зевнул так, что захрустела челюсть, и отыскал среди смятых простыней относительно гладкое местечко.

Нельзя ждать, пока полиция найдет взломщика и свяжет его с Пастином. Пора ему уже сейчас вступить в открытую схватку с «Паскомом». Работа, которую Райан провернул нынче ночью, снабдит «Маклеод систем» вполне жизнеспособным планом кампании.

Сегодня он начерно сделал новую программу, и она хороша, чертовски хороша. Райан никогда не смог бы достичь таких успехов в бизнесе, если бы не был способен на оригинальные идеи. Он надеялся, что новая программа поможет ему. Должна помочь.

Возбужденный и измотанный, он вспомнил о Бекки, шарахнулся от этой мысли, но мало-помалу снова вернулся к ней. Вначале осторожно, затем все настойчивее и целеустремленнее разум Райана сосредоточился на Бекки. Ее лицо, тело, душа — все манило его.

Ребекка Хансен создана для страсти. В любовной игре, мнилось Райану, она, наверное, будет, как ребенок, которому разрешили всласть повозиться с красками. И сотворит восхитительный, безумный калейдоскоп чувств и ощущений. Если б только он не дал этого дурацкого обещания… Райан потянулся, наслаждаясь прикосновением гладкого хлопка к обнаженному телу. Если б только…

Он резко сел в постели. Бекки считает его хлыщом. Понятно, почему она не желает иметь с таким человеком ничего общего. Но если Райан сумеет доказать ей, что он хороший парень?

Он снова лег, улыбаясь самому себе. Когда Бекки узнает его получше, то захочет его так же сильно, как он сейчас хочет ее. Он заставит ее изменить свое мнение… Райан шлепнулся на живот, взбил подушку и уткнулся в нее лицом. Секунду спустя он вновь перевернулся на спину.

Чувства, Бог ты мой! До чего же они усложняют жизнь!

Райану совершенно незнакомо было чувство, которое сейчас перевернуло вверх ногами его устоявшийся мир. Он мог лишь предполагать, что это… Неужели любовь? Или просто осмысленное плотское влечение? Как же? — хмыкнул Райан. С каких это пор зов плоти бывает осмысленным? Ни с каких, это уж точно. Что ж, если это не обычная похоть, значит — любовь.

Любовь?! Само это слово, это чувство было для него потрясением. Он никогда не заходил так далеко. Влечение? Да, конечно. Нежность? Вне сомнения. Желание? Само собой… Лежа в постели, Райан перебрал в памяти события последних недель и смирился с правдой. Миг за мигом, день за днем его чувство к Бекки росло и превратилось в любовь. Быть может, когда-нибудь, если все пойдет на лад, они смогут пожениться…

Райан снова вскочил в постели. Пожениться?! Куда заводит его эта женщина? Пожениться, Боже правый! У нее трое детей! И тут он вспомнил, как ревность пронзала его всякий раз, когда Бекки изливала тепло и приязнь… на других.

Но жениться?

Хочет ли он ее настолько, чтобы сделать своей женой? Черт побери, да! Он хочет, чтобы Бекки была с ним всегда, днем и ночью. И единственный путь добиться этого с такой женщиной, как Бекки, — это брак. Прежде всего, надо убедить ее, что он, Райан, ей нравится. Потом он должен убедить Бекки, что она хочет стать его женой. Ему нужен план, брачный план.

Конечно, придется взять на себя ответственность за четверых детей… Сара и Ники — славные ребятишки. Майка тоже можно будет приручить, если взяться за дело как следует. В конце концов, напомнил себе Райан, закрывая глаза, у него уже есть один ребенок. Воспитание Дани похоже на тренировочное поле, усеянное минами, но ведь он пока справляется. Райан Маклеод — женатый человек с четырьмя детьми. Кто бы в это поверил? Уж верно не Кэрол.

Кэрол! Глаза Райана широко раскрылись. Ему придется поговорить с ней начистоту, и как можно скорее. Кроме того, он в этом месяце уже обещал сопровождать ее на несколько мероприятий.

Райан пожал плечами. Ну и что? Кэрол — хороший друг. Она все поймет, как понял бы он сам, если бы она встретила мужчину своей мечты. Как только она вернется из поездки в Лондон, он положит конец тому, что еще осталось от их отношений. А между тем предстоит множество достаточно невинных поводов побыть с Бекки. И первый шаг он сделает завтра вечером, на спектакле балетного класса, где занимается Дани.

Скоро он приведет в порядок свои дела. Потом приучит Бекки доверять ему. А потом… потом женится на ней.

Дзинь! Дзинь! Звонок сотового телефона пробился сквозь рокот барабанов, визг скрипок и топот танцующих ног. Райан в ужасе рылся в кармане куртки.

— Тсс! — зашикали на него со всех сторон. Телефон успел прозвенеть еще раз, прежде чем Райану удалось наконец угомонить его.

Он оглянулся на сидевших в зале любящих родителей, бабушек и дедушек — кое-кто из них все еще сердито посматривал на него.

Холли наклонилась к Райану.

— Шикарный финал, — прошептала она ему на ухо.

— Забыл отключить, — виноватым шепотом ответил он.

Шепот потонул во взрыве аплодисментов — оркестр, состоявший из виртуозов от восьми до пятнадцати лет от роду, отложил инструменты и гуськом поднялся на сцену, выстроившись неровной линией. Сцепив руки, юные музыканты принялись кланяться, отчего казалось, что по ряду голов пробегает волна.

— Дани и Сара были на высоте, как ты считаешь?

— Это ведь они были в компании птичек, которые вертелись вокруг высокой девчушки и парня? — Райан выпрямился в кресле, глядя, как музыканты, теснясь и спотыкаясь, возвращаются в оркестровую яму, а на сцену, к рампе, выходят танцоры.

— Лебеди, Райан. Это были лебеди.

— Точно, лебеди. Жаль, что Бекки пришлось отправиться с Майком на бейсбол. Она пропустила грандиозное зрелище.

— И поэтому ты вызвался сопровождать девочек на концерт. Большое спасибо за то, что ты сказал Бекки, будто я буду счастлива сегодня присмотреть за ними!

Райан ухмыльнулся, услышав раздражение в ее голосе.

— Но ты же рада, что побывала здесь.

— Только не думай, что всегда сможешь на меня рассчитывать в подобных делах.

Стайка лебедей выступила вперед и принялась раскланиваться под громовые аплодисменты. Райан вдруг осознал, что широко улыбается, глядя, как Дани безупречно проделывает реверанс. Всю неделю Дани раз за разом репетировала именно это движение, а он заверял ее, что, когда придет время, она все проделает в лучшем виде. Похоже, он не ошибся.

Танцоры гуськом двинулись со сцены, и Райан с Холли аплодировали вместе со всеми. Когда зажегся свет, Райан повернулся к Холли.

— Вид у тебя ужасный, — сказала она. — Неужели всю ночь работал?

— Всю ночь и весь день, но дело того стоит. В понедельник утром я сразу подключу к этому Пола и Джейми. Пастин никогда не узнает, откуда ему нанесут удар.

— Пол, конечно, лучший из лучших и работает у тебя почти с самого начала, но уверен ли ты в Джейми? Он трудится у нас всего восемь месяцев, а ведь мы так до сих пор и не знаем, кто передает в «Паском» секретную информацию. И кто ограбил твою квартиру.

— Нет, не уверен. Я сейчас ни в ком не уверен. Придется смотреть в оба, чтобы обеспечить полную секретность.

Холли глянула на часы.

— Пора помочь девочкам переодеться.

— Я подожду здесь.

Райан откинулся в кресле посреди почти уже опустевшего зала, открыл кейс и включил сотовый телефон. Он уже закончил разговор, когда вдруг услышал над собой:

— Райан?..

Он поднял глаза.

— Пол! А я только что говорил о тебе с Холли. Неужели и ты в родстве с кем-то из этих одареннейших служителей Мельпомены?

— Моя дочь играла на цимбалах. Шейла помогала за кулисами.

— Холли только что пошла помочь Дани и Саре переодеться.

— Да, я видел, как она уходила. — Невысокий, хрупкого сложения, Пол нервно вертел в руках программку. — Послушай, Райан, мне нужно с тобой поговорить! Я собирался позвонить тебе завтра, но, когда увидел тебя здесь, решил, что лучше потолковать об этом прямо сейчас.

— Само собой. — Райан хорошо разглядел и крупные капли пота на лбу своего старшего программиста, и то, как беспокойно он сворачивал и разворачивал программку. — Присаживайся.

Пол опустил сиденье кресла рядом с Райаном и присел на краешек, упорно глядя на злосчастную программку.

— Даже не знаю, как и сказать. — Он повернул голову и глянул на Райана. — Я ведь отлично понимаю, чем обязан тебе. Ты рискнул взять к себе мальчишку, который только что с трудом закончил колледж. Ты щедро платил мне за работу, которую я люблю.

— И что же?

— «Паском» предложил мне работу за почти двойное жалованье плюс шесть недель отпуска и автомобиль за счет фирмы. В другое время я бы прямо им сказал, куда они могут засунуть свое предложение, но нам с Шейлой сейчас нужны деньги. На прошлой неделе мы узнали, что ее отец…

Холодея, Райан слушал, как собеседник запинаясь излагает причины, по которым вынужден принять предложение Пастина. Слушал молча, словно издалека, словно Пол говорил сам с собой.

— Жаль слышать это. Ты был важной частью нашей команды. — Губы Райана едва шевелились на застывшем лице. Неужели это значит, что предатель Пол?

— Мне тошно, что я вынужден так поступить, особенно после того как из фирмы ушли Дик и Сьюзен. Просто… Райан, нам и вправду очень нужны деньги.

— Пол, я не могу платить тебе столько, сколько обещают они. — Райан поднял руку, лишь сейчас осознав, что намертво вцепился в подлокотник кресла, и принялся понемногу разминать затекшие пальцы.

— Да я этого и не ждал. — Вид у Пола был совершенно несчастный. — Просто думал… да нет, неважно. — Он поднялся. — Знаешь, они сказали, что, если я соглашусь, приступать к работе нужно немедленно… Но я ведь могу сказать, что должен отработать у тебя, скажем, месячный срок… если хочешь.

— Нет! — Помолчав, Райан продолжил уже тише. — В этом нет необходимости. В понедельник придешь в офис и покажешь Джейми все, над чем ты работал. К полудню Холли приготовит расчет.

— Ладно.

Они разом встали, и, когда Пол протянул руку, Райан несколько долгих мгновений медлил, прежде чем ответить кратким рукопожатием.

Пол пошел прочь, но через пару шагов обернулся.

— Мне очень жаль, что так вышло.

— Мне тоже. Удачи.

Райан все еще стоял, когда услышал приближавшиеся шаги Холли.

— Девочки прощаются с подружками. Сейчас придут. Это был Пол?

— Да. — Райан сунул в кейс телефон и несколько бумаг, затем резко захлопнул крышку. — Его дочь играет в оркестре. На цимбалах.

— А, так, верно, это она издавала тот прелестный звон, когда победили злого волшебника. В понедельник я немножко поддразню этим Пола.

— В понедельник ты приготовишь для Пола аттестат и расчетный чек.

— Что?!

— Он только что уволился из фирмы «Маклеод систем». «Паском» сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться, а мне не по силам платить ему столько же.

— Боже мой, Боже! — Холли прижала к груди сумочку. — Ты думаешь, он предатель?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Как бы там ни было, он уволился. — Райан выдавил улыбку, увидев, что к нему по проходу бегут Сара и Дани. — Сейчас я не хочу об этом говорить. Сегодняшний вечер принадлежит девочкам. Сделай веселое лицо, а об остальном поговорим в понедельник.

— Мам, мы пришли!

Голос Майка прозвенел так неожиданно, что Бекки дернулась, едва не упав с дивана.

Прижав к груди книгу в мягкой обложке, она закрыла глаза и принялась считать в уме, делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы справиться с выбросом адреналина. Ей пришлось напомнить себе, что сейчас понедельник, вторая половина дня, а не полночь, и она в своем собственном доме, а не на шотландских вересковых пустошах.

Бекки так зачиталась, что совсем забыла о времени. И уж конечно, не перепугалась бы так, если бы злодей как раз в этот момент не начал с самыми кровожадными целями подкрадываться к беспомощной хрупкой героине.

— Мам! Ты где?

— Здесь, Майк! — Бекки отодвинула корзину с грязным бельем, которая служила ей подставкой для ног, и встала. Захлопнув книгу, она взглянула на обложку — окровавленный кинжал на девственно-белом фоне. Нет уж, подумала Бекки, довольно с нее этого чтива. Больше никаких триллеров, если приход из школы собственного ребенка способен напугать ее чуть ли не до обморока.

Две пары мальчишеских ног протопали по холлу к гостиной. Приветливая улыбка Бекки испарилась при виде белесых курчавых волос парня, который пришел вместе с Майком. Она видела его впервые, но сразу узнала по восторженным описаниям Майка.

— Мам, это Джо Браски.

Она кивнула.

— Где Никки и девочки?

— Играют на заднем дворе со своими друзьями. Мам, можно я пойду с Джо и другими ребятами в видеогалерею?

Самодовольная улыбка сына сказала Бекки все, что ей нужно было знать. Он взволнован и польщен тем, что его пригласили в самую крутую компанию в школе. Если мать откажет, он попадет в неловкое положение… и изрядно разозлится.

— Приветик, миссис X.

Браски, стоявший чуть позади Майка, окинул Бекки с головы до ног таким взглядом, точно мысленно сорвал с нее одежду и собирался пойти еще дальше. Бекки стало не по себе, и она неловко шевельнулась, крепче прижав к груди книгу. Паренек ухмыльнулся, словно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Славный домишко. — Небрежным шагом он подошел к антикварному шкафчику у стены и заглянул внутрь. Минуту-две он разглядывал пустые бутылочки из-под духов, которые Бекки держала в гостиной, — лишь малая часть коллекции, что начала собирать еще ее мать. Благодарение Богу, самые ценные экземпляры она хранит наверху, в своей спальне, чтобы дети случайно не разбили их! — А ничего у вас тут вещички.

— Спасибо, но на самом деле ничего ценного. По большей части я добываю их в мелочных лавчонках или на распродажах.

Бекки едва сдержала вздох облегчения, когда Джо пожал плечами и отошел от шкафчика. До того, как взяться за чтение, она собирала белье для стирки, и ее передернуло, когда Браски потрогал стопку трусиков и лифчиков, лежавшую рядом с майками и водолазками Бекки.

— Мне очень жать, Майк, — Бекки бросила книгу и одним движением смела белье с дивана в корзину, — но сегодня ты никуда не пойдешь. Тебе нужно сделать кое-что по дому.

— Но, мам… — почти проскулил Майк.

— Миссис X., нам нужен этот парень. У Майка лучшие руки во всем городе, а мы побились об заклад с другими парнями, они придут в галерею попозже. Без него нам никак не обойтись.

Браски нагнулся и принялся дергать все подряд ручки телевизора и стереосистемы. Этот тип вел себя так, словно пришел не в гости к приятелю, а высмотреть, где что плохо лежит.

— Нет. — Твердо сказала Бекки. — А теперь, прошу прошения, но тебе придется уйти.

Она шагнула к двери и остановилась. Взгляд ее встретился со взглядом Браски, и тот ухмыльнулся, ясно давая понять, что знает и наслаждается тем, как ее раздражает его присутствие. У Бекки перехватило дыхание, и свободно вздохнула она лишь тогда, когда незваный гость наконец направился к выходу.

Пока она выпроваживала Браски прочь из Сиреневого дома, Майк хранил угрюмое молчание. Едва входная дверь захлопнулась, он разразился было бурными протестами, но Бекки подняла руку и терпеливо дождалась, пока сын умолкнет.

— Нет, Майк. Вопрос не подлежит обсуждению. Ты отлично знаешь, что я не переношу этого типа. И знаешь также, что тебе не разрешается слоняться по видеогалерее. Кроме того, ты обещал сегодня после школы заняться домашней работой. Той самой, от которой ты отлыниваешь всю последнюю неделю.

— Я все сделаю потом.

— А я уже устала слышать «потом» всякий раз, когда ты хочешь увильнуть от своих обязанностей. От «потом» работа сама собой не сделается.

Бекки постаралась скрыть облегчение, когда Майк капитулировал. Мрачно протопав в холл, он открыл шкафчик и вытащил оттуда щетку. Пускай и неохотно, но все же он подчинился. Да, по крайней мере пока сын слушается Бекки и выполняет ее приказы. О том, что будет, когда он станет выше ее на голову и вдвое тяжелее. Бекки старалась не думать. Можно лишь надеяться, что Майк повзрослеет достаточно, чтобы не восхищаться типами, подобными Джо Браски.

Да ладно… Поживем — увидим. Она оставила Майка наедине с собой и домашними делами и пошла за Никки и девочками. Надо будет покормить их, после того как им надоест играть под дождем. Может, к тому времени Майк перестанет дуться и пригласит поиграть своих друзей — тех, кто помладше и посимпатичнее.

— Привет!

Знакомый низкий голос прорезался сквозь обычный шум, который царил в доме Бекки каждый день после занятий в школе и до ужина. Майк пригласил двоих друзей. Дани и Сара — подружку, а Никки — сразу троих приятелей. Типичная картина для большинства уик-эндов в Сиреневом доме. Бекки сидела на корточках, помогая Тимми, лучшему другу Никки, снять ботинки и промокший плащ, а старшие дети, слава Богу, раздевались сами.

Райан. Здесь. Бекки оцепенела со спутанными шнурками в руках, прислушиваясь к бешеному стуку сердца. Удастся ли ей когда-нибудь остаться спокойной при появлении Райана?

— Ой, миссис Хансен, пожалуйста, поскорее, а то они начнут без меня.

Бекки вздрогнула — голос Тимми вернул ее к реальности. Все еще не поворачиваясь к Райану, она похлопала малыша по плечу.

— Извини, Тимми. Ну все, иди. И смотри, на этот раз повесь свой плащ на отдельный крючок.

— Ладно, миссис Хансен.

Бекки выпрямилась, жалея, что не может последовать за Тимми, который опрометью помчался в комнату для игр, где уже собрались приятели.

— Привет, Бекки. — Голос Райана прозвучал ближе. Бекки глубоко вздохнула, прежде чем изобразить равнодушно-вежливую улыбку, призванную скрыть ее истинные чувства, и лишь тогда повернулась к нему.

— Привет, Райан. Дани еще не готова.

— Я тоже.

— Вы сегодня рано. — Бекки уставилась в стену за правым плечом Райана, чтобы только не смотреть на него. Одного взгляда вполне достаточно.

В джинсах Райан выглядел куда как притягательно, но сейчас, черт побери, он просто неотразим.

Сегодня он облачился в серый, в мелкую красную полоску костюм и рубашку серебристо-серого цвета. Галстук и краешек платка, выглядывавший из нагрудного кармана пиджака, были из алого шелка. Типичный костюм преуспевающего бизнесмена, но с намеком на пылкость, таящуюся под деловой сдержанностью.

— Я пришлю Дани.

Стараясь изо всех сил не замечать Райана, Бекки расставила по местам ребячью обувь и поспешно направилась в комнату для игр. Она почти надеялась, что Райан поймет намек и не станет задерживаться.

Однако, когда Бекки вошла в кухню, Райан уже ждал ее там, привалившись к стене и скрестив на груди руки. На губах его блуждала усмешка.

Ему казалось забавным наблюдать, как эта женщина старательно делает вид, что не замечает его присутствия. Волосы Бекки, как всегда, были восхитительно растрепаны. На ней были хлопчатобумажные брюки и блузка бледно-персикового цвета, из-под края белых пушистых шлепанцев выглядывали пальцы ног, покрытые того же цвета лаком. Когда Бекки двигалась по кухне, то наклоняясь, то приседая, одежда повторяла все ее движения, тесно натягиваясь на бедрах, облегая ягодицы, подчеркивая форму полной груди.

Дыхание Райана участилось, сердце забилось быстрее. Он был вынужден напомнить себе об осторожности: нельзя позволять себе и намека на сексуальный напор, который мог бы насторожить Бекки. Если эта настороженность порождена неудачным браком, тем больше оснований у Райана действовать с оглядкой. Пусть Бекки получше узнает его, пусть почувствует к нему хотя бы симпатию, и тогда они пойдут дальше.

И он обуздал неистовство плоти, напомнив себе, что, когда Бекки услышала его голос, лицо ее вначале вспыхнуло, затем побледнело. А это значит, что по крайней мере он ей небезразличен.

— Вчера я забыл поблагодарить вас за то, что вы хорошо заботитесь о Дани. Ей так нравится здесь.

Бекки открыла посудный шкаф и начала доставать из него тарелки.

— Дани не причиняет мне никаких хлопот.

— Не согласились бы вы поужинать со мной сегодня вечером? Я бы хотел отблагодарить вас как следует.

Райан почуял, что Бекки уже готова отказаться, и, опередив ее, быстро вставил:

— С детьми, разумеется. За все, что вы сделали для меня и Дани.

— В этом нет необходимости. Вы и так мне щедро платите.

Райан шагнул ближе.

Бекки с трудом сдержала невольный вздох восхищения, когда он расстегнул пиджак и глубоко засунул руки в карманы брюк, которые туго натянулись на бедрах. Стопка тарелок едва слышно задребезжала в руках Бекки, и она резко остановилась, чтобы справиться с непослушными мышцами.

— Необходимости, конечно, нет, но я полагал, что это будет вам приятно.

— Простите, сегодня вечером я занята. — Бекки стороной обошла его, стараясь, чтобы их тела случайно не соприкоснулись.

— Ну а завтра вечером? — Райан согнул руку, преграждая ей путь.

— Нет, спасибо.

Он подходил все ближе, и Бекки уже чувствовала волнующий терпкий запах его одеколона.

— На следующей неделе?

Бекки развернулась, широкими шагами подошла к задней двери и, дернув ручку, рывком распахнула ее.

— Будьте добры, подождите в машине. Я пришлю Дани к вам.

Райан застегнул пиджак. Проходя мимо Бекки, он остановился и оказался с ней лицом к лицу. От едва уловимого аромата ее духов и близости губ голова у него пошла кругом. Он собирался лишь по-дружески попрощаться… Нельзя было подходить так близко.

Райан позабыл о собственном плане и на миг потерял контроль над собой.

— Вы же знаете, почему я пригласил вас на ужин. И я отлично знаю, что и вас точно так же тянет ко мне.

Он поднял руку, ладонь, сложенная лодочкой, замерла в воздухе у самого лица Бекки.

Казалось, между ними проскочил электрический разряд — Бекки ощутила, что нежный пушок на ее щеках встал дыбом. Неужели Райан поцелует ее? Ожидание, смешанное со страхом, холодком пробежало по ее спине.

— Увидимся. Скоро. — Это прозвучало как обещание, данное вполголоса, и дыхание Райана коснулось ее губ.

А потом он ушел. Из распахнутой двери тянуло сыростью, и Бекки задрожала. Вот только она не знала, отчего дрожит — от холодного ветра или от расхолаживающей мысли, что Райан так и не коснулся ее.

В кухню ворвались дети. Вокруг Бекки всегда было в избытке ребячьего шума и гама, а уж сейчас она была просто благодарна стайке юных озорников, которые громкими воплями требовали каждый свое.

Галдеж и суматоха позволили ей сосредоточиться на том единственном, что для нее по-настоящему важно. На ее детях.

— Дани, Райан ждет тебя возле дома. Собирай вещи. А вы все отправляйтесь пока в комнату для игр. У вас осталось только полчаса, а потом пора по домам.

Через десять минут она захлопнула за Дани тяжелую дверь и в изнеможении привалилась к дубовой панели. Так она и стояла, пока не услышала шум отъезжающей машины Райана.

Господи, подумала Бекки, и такое придется выдерживать каждый день? Она помотала головой, передернула плечами и лишь тогда решилась оторваться от надежной стены. Колени у нее дрожали. Она глубоко вдохнула — едва уловимый запах мужского одеколона все еще преследовал ее…

Помни Эрика, сказала себе Бекки. Не забывай об Эрике — и это поможет тебе устоять.

Машина рванула прочь от Сиреневого дома, и Райан так резко переключил скорость, что сам вздрогнул от грубого скрежета.

Продолжай в том же духе, кретин, мысленно поносил он себя. Воплощай в жизнь свой судьбоносный план, и пусть вся твоя великолепно продуманная стратегия летит к чертям, стоит тебе оказаться в одной комнате с Бекки!

Действуй тоньше, Маклеод. Приучи ее доверять тебе.

Да уж, вот это верно! План был совсем неплох, пока Бекки не оказалась на расстоянии вытянутой руки…

Райан ожег сердитым взглядом сквозь ветровое стекло наглеца-водителя, который осмелился не уступить ему дорогу.

Болван, болван, болван! — яростно твердил он себе. Куда как ловко — заявить Бекки, что ее точно так же тянет к нему и что он знает об этом. Что же теперь делать? Райан не собирался сдаваться. Он должен, обязан доказать Бекки искренность своих чувств.

Из динамика донеслась славная старая песенка — дуэт Барбры Стрейзанд и Нейла Даймонда, — и Райан, вслушиваясь в нее, заулыбался. Завтра он окончательно объяснится с Кэрол, а потом примется ухаживать за Бекки на старомодный лад. Посылать ей цветы, покупать подарки…

Он непременно завоюет ее!

Райан разглядывал холодное, бесстрастное лицо элегантной блондинки, которая сидела рядом с ним на диване в кабинете фирмы. Неужели он ошибся? Неужели их связь имела для Кэрол большее значение, нежели он предполагал?

— Прости. Я не хотел причинять тебе боль.

— Ты и не причинил. Мы оба знаем, что именно я уговорила тебя заключить это соглашение. Впрочем, в свое время оно было весьма кстати. Я уже тогда понимала, что когда-нибудь один из нас покончит с этим. Правда, из чистого эгоизма предпочла бы, чтобы это оказалась я. — Она закурила и взмахом руки отогнала дым от лица. — Не могу представить тебя женатым. Да еще с детьми. Кто она? Я ее знаю?

Райан заметил, что улыбка Кэрол не затрагивает ее глаз, но это его не беспокоило. Так улыбались все женщины, которых он знал. Кроме Бекки.

— Нет, не знаешь. — Райан подавил облегченный вздох и позволил себе расслабиться. — Я познакомился с ней несколько недель назад. Она присматривает за Дани. Бекки — подруга племянницы Холли.

— Бекки? — Кэрол раздавила сигарету в пепельнице. — Стало быть, ее зовут Бекки. Как мило.

— Вернее, Ребекка, но все называют ее Бекки. — Голова у Райана закружилась — как всегда, когда он думал о Бекки. Поэтому он не сразу услышал, что говорит Кэрол.

— В субботу…

Райан вопросительно изогнул бровь.

— Бал «Черное и Белое», — пояснила она. — Ты не откажешься меня сопровождать? Сейчас уже не осталось времени искать замену. — Глаза Кэрол блеснули, и алые губы сложились в жесткую усмешку.

Райан залюбовался ее холодной красотой. Кэрол удачлива и на редкость хороша собой. И почему только они не могли влюбиться друг в друга? Все тогда было бы намного проще. А потом он вспомнил о Бекки и усмехнулся. Проще — возможно, но тогда он не узнал бы тех восторгов и мучений, которые принесла ему любовь к Ребекке Хансен.

— Разумеется. — Сопровождать Кэрол на бал — самое меньшее, что он мог сделать для нее. — Я никогда не покину друга в беде.

— Приятно слышать. — Глаза ее блестели жестко и ярко. — Нам было неплохо вместе, не так ли, дорогой? — Кэрол провела ладонью по плечу Райана и пальцем коснулась его щеки. Соблазнительный намек в ее голосе прозвучал более чем откровенно.

— Ну… я… — Райан отстранился и торопливо вскочил: в кабинет бесцеремонно ввалилась Холли.

— Поглядите только, что за беспорядок! — Она собрала чашки с недопитым остывшим кофе, в изобилии стоявшие на столе Райана среди завалов скомканной бумаги. Отправив все это в корзинку для мусора, Холли вновь задвинула ее под стол. Губы ее были неодобрительно поджаты. Она всегда недолюбливала Кэрол. — Райан, здесь Бекки и дети.

— Спасибо, Холли. Будь добра, когда приведешь их, достань из сейфа дискеты с новой программой. Они в конверте с красной каймой.

— Разумеется, Райан. — Холли вновь распахнула дверь и крикнула: — Входите, дорогие мои!

— Мы были в городе, и я решила… — Бекки возникла за спиной Холли, но улыбка ее погасла при виде Кэрол. — Ох, извините. Вы, кажется, заняты.

— Вовсе нет. Входите. А где дети?

— Они…

— Я здесь, Райан! — В приоткрытой двери показалась кудрявая голова Никки, а миг спустя он появился целиком. — Мы все здесь. А теперь я хочу посмотреть на компьютеры! Пожалуйста. — При последнем слове он торжествующе глянул на мать: мол, видишь, не забыл!

— Пожалуй, мне пора вернуться к работе. — Кэрол сунула в сумочку портсигар и грациозно встала. Щелкнув замочком сумочки, она протянула руку. — Вы, должно быть, и есть Бекки. Райан мне все о вас рассказал.

Бекки озадаченно посмотрела на нее и, немного помедлив, ответила на рукопожатие.

— В самом деле? — Она искоса глянула на Райана. — И что же он рассказал?

Райану показалось, что в панике его сердце ухнуло в пятки, затем подпрыгнуло к самому горлу и, наконец, утвердилось где-то под разом обмякшей грудной клеткой. Он поспешил вмешаться, прежде чем Кэрол выдаст его планы.

— Познакомьтесь: Бекки Хансен, Кэрол Хилл.

— Я знаю. Здравствуйте. — Бекки вежливо улыбнулась блондинке и обернулась к Райану. — Сегодня нет занятий в школе, и мы всей компанией отправились в «Мир науки». Раз уж мы все равно оказались в городе, решили заглянуть в ваш офис.

— Я хочу посмотреть на компьютеры!

Райан взглянул на малыша, вцепившегося в его брючину, затем поднял взгляд на Бекки и остальных ребятишек, сгрудившихся в дверном проеме за ее спиной.

— Увидимся в субботу, Райан. — Кэрол подождала, пока Бекки и дети посторонятся, и вышла из кабинета.

Только после ее ухода он сообразил, что даже не попрощался с ней.

— Ой, мне эта штука нравится! — Никки уже схватил массивную хрустальную шкатулку, что красовалась на столе Райана, и теперь играл с ее крышкой. — От нее искорки.

— Аккуратнее, милый. — Бекки осторожно вернула на место дорогую безделушку и виновато улыбнулась Райану. — Нам, наверное, лучше уйти. Вы так заняты.

— Ну уж нет. Дети могут отправиться на бесплатную экскурсию, а вот у вас усталый вид. Почему бы вам пока не посидеть здесь?

Бекки бросила жадный взгляд на мягкий кожаный диван и пошевелила ноющими пальцами ног. Три часа каторги в мире научных экспонатов в компании детей, которые с неуемной энергией тянут каждый в свою сторону, вконец утомили ее. Пройти еще хотя бы дюйм, пусть даже только по офису Райана, выше ее сил!

— Мне бы стоило пойти с детьми… но вы сами предложили. Спасибо.

Райан махнул рукой детям, чтобы они шли вперед.

— Кофе? Чай со льдом?

— Чай со льдом. Это было бы божественно.

— Будет исполнено. Устраивайтесь поудобнее.

Бекки рухнула в угол большого дивана, утопив плечи в мягких подушках. И сморщила нос, учуяв стойкий аромат сильных, но дорогих духов Кэрол Хилл.

Она сбросила теннисные туфли и со вздохом облегчения водрузила ноги на кофейный столик, предусмотрительно прикрыв каким-то журналом черную лакированную столешницу. Рабочий стол и вся прочая мебель в кабинете Райана были отделаны с тем же строгим шиком. Даже корпус компьютера оказался черного цвета. Единственным украшением комнаты служили сюрреалистическая картина, висевшая на светлой стене, да хрустальная шкатулка, занимавшая угол рабочего стола.

Кабинет Райана выглядел изысканно и наверняка обошелся дорого. А он, похоже, не бедствует, подумала Бекки, закрывая глаза и прислушиваясь к тишине. О блаженство!.. Дверь кабинета со щелчком распахнулась, вновь захлопнулась, и Бекки открыла глаза, ожидая увидеть Холли с чаем.

ГЛАВА 6

Над ней, держа в каждой руке по высокому запотевшему стакану, склонялся Райан. Бекки поспешно села и сдернула ноги с кофейного столика.

— Я думала, вы пошли с детьми.

— Им служат экскурсоводами двое моих сотрудников. — Кубики льда звякнули в стаканах, когда Райан уселся рядом и протянул ей чай.

— Спасибо.

— Я боялся, что Никки сведет их с ума, потому и отрядил сразу двоих. Но едва Майк понял, что меня с ними не будет, он развернулся вовсю и Никки едва удается вставить хоть словечко. Ваш старший сын достаточно осведомлен, если принять во внимание, что он не слишком часто подходит к компьютеру.

— Майк обожает технику. Инструктор в школьном компьютерном зале разрешил ему работать сверх установленного времени. Что до его отношения к вам… поверьте, в этом нет ничего личного.

Райан кивнул, и какое-то время они молча потягивали чай. Бекки изо всех сил старалась не смотреть на него. Встрепанные волосы, темные круги под глазами — да, вид у него усталый. Должно быть, чересчур много работает, судя по тому, в каком состоянии кабинет.

Свободная рука Райана лежала на мускулистом бедре, и Бекки видела, как пальцы размеренно и ритмично сжимаются и вновь разжимаются — единственный внешний признак напряжения, в котором пребывал мужчина, так уютно развалившийся рядом с ней на диване. Он поднес стакан к губам, единым глотком осушил его и со стуком поставил на столик.

— Что вы имели в виду под этим: «Я знаю»?

— Простите?..

— Когда я представил вам Кэрол, вы сказали: «Я знаю».

— А-а. Джен описывала мне вашу подругу, и, когда я ее увидела…

— Откуда Джен известно о моей личной жизни?

— Холли беспокоится за вас, а беспокойство развязывает ей язык. Она о вас заботится не хуже родной матери.

— Это вряд ли, — ледяным тоном отозвался Райан.

— А вот злиться на нее ни к чему. Она ведь разговаривает об этом только с Джен и только потому, что беспокоится за вас! — Бекки резко повернулась и осуждающе глянула на Райана.

— Дело не в… — Райан осекся и, помолчав, кивнул на хрустальную безделушку, которая едва не стала жертвой любопытства Никки. — Вот единственный подарок, который я получил от своей матери.

— Очень красивая вещь.

— Всего лишь пустая коробка.

Бекки поразила враждебность, прозвучавшая в его голосе.

— Ну да неважно. Я ведь совсем не это хотел вам сказать. Кэрол — мой друг. У нас были когда-то более… близкие отношения, но теперь уже все позади.

Даже себе самой Бекки не хотела признаваться в том, какое облегчение испытала при этих словах.

— Понятия не имею, почему вы говорите это именно мне.

— В самом деле?

Бекки подняла глаза и увидела, что он улыбается, недоверчиво изогнув бровь. Она поспешно наклонилась, стараясь, чтобы непослушные кудри упали на лицо и скрыли невольный румянец. Сунув ноги в туфли, она затянула шнурки.

Распахнулась дверь, и в кабинет ворвалась Холли.

— Их там нет!

Бекки едва сдержала вздох облегчения, когда внимание Райана переключилось на секретаршу.

— Что за?..

— Дискеты. Их нет в сейфе.

— Нет, они там. Я сам положил их в сейф перед отъездом в Майами. Еще вчера они были на месте.

— А сегодня исчезли.

На глазах у пораженных женщин Райан грубо выругался и вскочил так резко, что опрокинул со столика пустой стакан. Отстранив Холли, он выбежал в коридор, но через минуту вернулся.

— В чем дело, Райан?

— Черт подери, неужели я никому здесь не могу доверять?! — Райан уселся на край стола и потер ладонью наморщенный лоб.

Бекки глянула на Холли, на лице которой застыла боль, затем на взбешенного Райана.

— Я, пожалуй, пойду.

Ни один из них, похоже, не услышал ее слов. Ни один даже не шевельнулся, чтобы проводить ее к двери.

— Как ты мог сказать мне такое?! — Холли с силой сцепила руки на поясе и долго молча смотрела на Райана, затем развернулась и зашагала к двери.

— Холли, не уходи! — Райан спрыгнул со стола. — Я не тебя имел в виду! — Он схватил ее за плечо, пытаясь остановить, затем одним прыжком обогнал ее и захлопнул дверь кабинета.

— Извини. — Он потер ладонью затылок. — В последнее время я только и делаю, что извиняюсь по десять раз на дню. Помнишь, я рассказывал тебе, как «Паском» всего на пару тысяч долларов обошел наше предложение по контракту «Горизонт»? Как то же самое случилось с контрактами «Джонсон» и «Смит корпорейшн»? Как Дик, Сьюзен и Пол разом получили от «Паскома» предложения работы с окладом, которого я платить не в силах, а они не могли отказаться из-за своих семейных неурядиц?

— Да, но…

— Когда вломились в мою квартиру, была украдена и единственная копия новой программы. Остается лишь заключить, что все это сделал один человек.

— Это программа, которая, как ты сказал, принесет нам целое состояние?

— Вот именно. Бьюсь об заклад, что теперь она принесет целое состояние «Паскому».

— Боже милосердный! — Холли потянулась к телефону. — Я звоню в полицию.

— И что ты им скажешь? Что новая программа «Паскома» на самом деле моя? Они и так уже знают, что пропали и другие дискеты и что я подозреваю Пастина. Как заметил детектив, сплошь и рядом случается так, что двоих людей, работающих раздельно, осеняют схожие идеи. Что мне на самом деле нужно знать, так это то, каким образом за последние несколько месяцев Пастин всякий раз точно угадывал, где нанести мне удар.

— В чем дело, Райан? — спросила Бекки. Судя по тому, как Райан рывком повернул к ней голову, он вообще забыл, что она находится здесь.

— «Паском» платит тридцать сребреников человеку, которому я доверяю.

— Кому?

— Понятия не имею. — Райан рухнул в кресло, стоявшее у рабочего стола, вытянул длинные ноги. Губы его скривились в горькой иронической усмешке. — А ты, Холли?

Секретарша покачала головой.

— Я слышу, дети возвращаются. Поведу-ка я их домой. — Бекки помедлила мгновение, гадая, надо ли ей выразить Райану свое сочувствие и поддержку…

— До встречи.

— До свидания, — сказала Бекки. Она все еще медлила, но ушла, когда Райан в ответ ограничился лишь кивком.

— Не слишком-то вежливо, — покачала головой Холли.

— Извини. — Райан застонал. — Как мне надоело это слово! Я извинюсь перед ней, когда сегодня буду забирать Дани.

— И что же ты намерен делать?

— Если мне не удастся быстро что-то придумать, мы с тобой окажемся безработными, — ответил Райан. — У меня есть одна идея, но на ее осуществление понадобится время. А до переговоров с инвесторами осталось от силы две недели.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила Холли.

Райан тепло улыбнулся женщине, которая до недавних пор значила для него больше, чем все женщины мира вместе взятые, включая и Кэрол Хилл. Сегодня волосы Холли, тщательно уложенные, были неправдоподобно рыжего цвета. По-прежнему, с того дня, как Райан нанял ее на работу, она одевалась в стиле, который предпочитали почтенные дамы тридцать лет назад, — вплоть до нитки жемчуга на шее и вязаного жилета.

— Взять на себя все дела, какие сумеешь. Чтобы успеть в срок, мне за эти две недели нельзя будет отвлекаться ни на что другое. Думаю, наша стратегия должна состоять в том, чтобы представить на ближайшей торговой ярмарке наилучшую технологию. Удача на ярмарке все изменит и поможет нам выбраться из финансовой пропасти.

— Послушай, Райан, я давно уже собиралась спросить… Дани довольна? Бекки тебе подходит?

Отвлеченный от своих деловых проблем, Райан неожиданно для себя хихикнул.

— О да, подходит, и еще как! Во всех отношениях. Ребекка Хансен — чудо что за женщина.

Что-то в его голосе привлекло внимание Холли, и она окинула шефа пристальным взглядом. Он ответил невинной ухмылкой.

— Райан Маклеод, эта улыбочка означает именно то, что, я думаю, она означает?

— Понятия не имею. А что ты думаешь?

— Полегче на поворотах, молодой человек. Ребекка Хансен знавала трудные времена. Она совсем не такая, как мисс Хилл или другие твои пассии.

— Да, уж это я заметил. Трое детей просто-таки бросаются в глаза.

— Райан, если ты причинишь ей боль, я горько пожалею о том, что вообще устроила вашу встречу. А потом заставлю и тебя очень горько пожалеть о содеянном.

— У меня и в мыслях нет делать ей больно. По правде говоря, я стремлюсь как раз к обратному. — Холли собиралась еще что-то прибавить, но Райан бесцеремонно оборвал ее: — А теперь довольно нотаций. Мне предстоит спасать фирму.

Холли неодобрительно поджала губы, но все же удалилась. Весь остаток дня Райан пытался сосредоточиться на работе, но образ Бекки неотступно маячил на краю его мыслей.

С первой минуты она судила о нем по внешности и вынесла приговор: он, Райан, точь-в-точь похож на ее бывшего мужа. Но Никки только пять, а поскольку Холли говорила, что Бекки развелась шесть с половиной лет назад, похоже, страдания ей причинил не только бывший муж, но и отец Никки.

Райан уныло помотал головой. Унизительно сознавать, что подсознательно он считал, будто бы внешние достоинства всегда помогали ему одерживать легкие победы. Но намного хуже — понимать, что именно эти достоинства сейчас обратились против него. Райан наклонился над столом и пододвинул поближе клавиатуру компьютера. Начиная с завтрашнего утра ему придется доказывать Бекки, что за душой у него имеется кое-что еще, кроме смазливой физиономии. Стало быть, ему нужен способ сблизиться с Бекки, не отпугнув ее.

И тут его осенило.

Опыт — и деловой, и житейский — научил Райана наносить удар по слабым местам противника. Он даже засмеялся от предвкушения и снял телефонную трубку.

— Вы уверены, что не хотите развести огонь в камине?

— Уверена! — отрезала Бекки.

— Есть нечто по-настоящему уютное в том, чтобы сидеть вечером у камина, слушая шипение и треск огня. Особенно когда за окном холод или дождь. — Райан откинулся на спинку дивана и вытянул длинные ноги к холодной каминной решетке.

— Уютное? И это говорите вы? Ха! — Бекки прошла мимо свободного места на диване рядом с Райаном и уселась в старом плетеном кресле, стоявшем у камина. — Не могу представить себе, чтобы вам хотелось чего-то только потому, что это удобно.

— Что ж, я вас удивлю. Всякий мужчина научится ценить те мелочи жизни, которые приносят тепло. Особенно такой застарелый холостяк, как я.

Бекки с полуслова поняла намек и предпочла пропустить его мимо ушей. Нет уж, еще раз она не позволит повернуть разговор на эту скользкую дорожку! Кроме того, у нее в запасе имеется пара куда более важных тем для этого любителя поговорить.

— Что касается компьютера…

— Если у ребят будут с ним проблемы, дайте мне знать. Я всегда смогу осмотреть его вечером, когда забираю Дани.

— Это слишком дорогая вещь.

— Ничуть. Старая модель, которая больше не годится для работы. В моей фирме уже стоят новые компьютеры. Кстати и Дани, когда бывает здесь, сможет с ним повозиться.

— Уверена, что программы стоят кучу денег.

— Всего лишь образцы. Должен же я знать, чем заняты мои соперники.

— А игры тоже образцы?

— Ну что тут скажешь? Это же развлечения.

— Дети в восторге от вашей щедрости, особенно Майк. Спасибо, — неловко добавила Бекки. — Что касается ужина…

— Ужин был отменный. — Райан похлопал себя по животу. — Обожаю китайскую кухню. В ней каждый отыщет что-то на свой вкус. Даже детям она понравилась.

— Моим детям нравится все, что хоть чуточку напоминает еду из «Макдональдса». — Бекки сбросила шлепанцы и подобрала под себя ноги. — Особенно если ее приносят на дом.

— Что, зелен виноград?

— Вы отлично знали, что я не хочу с вами ужинать. Я повторяла это достаточно часто. — Злясь на себя за то, что невольно поддалась на его поддразнивание, Бекки поджала губы и отвернулась, безуспешно стараясь помешать себе самой видеть его краем глаза.

Райан сцепил пальцы на животе и глубже ушел в диванные подушки, не ответив ей ни словом.

— Вам не следовало приносить всю эту еду. Что, если бы я уже начала готовить ужин? Его пришлось бы выбросить.

Райан по-прежнему молчал.

— Приглашать детей, не спросив моего согласия, недостойно, а вы за неделю проделали это уже трижды. Вы пользуетесь ситуацией и втягиваете их в заговоры. Вам ведь отлично известно, что они согласятся!

— Разумеется.

— Не делайте так больше.

С теплой улыбкой Райан ответил:

— Хорошо, мэм, обязательно сделаю.

— Что?!

Бекки рывком обернулась и в тот же миг попала во власть влечения, которое чувствована всякий раз, когда смотрела на Райана. Ей-богу, он был самым потрясающим красавчиком из всех мужчин, которых она встречала в жизни, — даже теперь, взъерошенный и усталый, без ботинок, в расстегнутой рубашке и с закатанными рукавами, которые обнажали мускулистые руки, сбрызнутые золотистым пушком.

Райан был воплощением ленивой мужественности. Бекки почудилось, будто внизу живота у нее раскаленный булыжник.

— Что вы сказали?

— Я сказан, что обязательно сделаю это еще раз. Я сделаю все, что поможет мне оставаться в одной комнате с вами. Меня влечет к вам. Я хочу узнать вас ближе. И думается, что и вы почувствовали бы ко мне то же самое, если б только дали себе труд отрешиться от прошлого.

— Да как вы…

Райан вскинул руку, прерывая ее яростные возражения.

— Я знаю, что вы не согласитесь со мной, но это правда. Я чувствую ваше ответное влечение. Всякий раз, когда вы смотрите на меня…

— Нет!

— Пожалуйста, сердце мое, не противьтесь. Знаю, вам причинили боль, и, верно, не единожды.

— Совершенно верно, — напряженным голосом ответила Бекки. — И я должна быть уверена, что этого больше не повторится.

— Вы по-прежнему считаете, что я похож на вашего бывшего мужа?

— Да. Нет. Не знаю. — Бекки сцепила пальцы рук на коленях. — Если хотите знать, у вас в высшей степени приятная наружность. Точь-в-точь как у него.

— Разве это честно? Хотели бы вы, чтобы о вас судили исключительно по внешности? — Райан смолк, и само его молчание настоятельно требовано ответа.

— Не хотела бы, — неохотно сказала Бекки.

— Я решил показать вам, какой я на самом деле. Бог свидетель, я испробовал все, что мог. Поговорите со мной, Бекки. Узнайте меня самого, человека, скрытого за внешностью. Я не стану подгонять вас. Вернее сказать, постараюсь. Время от времени я могу и сорваться, потому что слишком хочу вас и… — Он усмехнулся с явной самоиронией. — Потому что самоотречение для меня штука непривычная.

Бекки поняла, что слабеет, поддается, а это было бы ужасно. Или нет? Ей уже трудно было вспомнить, почему она решила держать Райана на безопасном расстоянии. Проигрывая битву с собой, Бекки цеплялась за все, что могло пригодиться как защита против уговоров Райана.

— А как же Кэрол?

Райан склонил голову набок, глянул на Бекки и широко улыбнулся.

— Я рассказал ей о вас, и теперь мы с ней только друзья. Вам это известно.

Вот уж в это Бекки не могла поверить. Только друзья, ха! Какая женщина может оставаться «только другом» Райана Маклеода, после того как была для него чем-то большим?

— Бекки…

Она окинула испытующим взглядом лицо Райана, взывавшее к ней, молившее хотя бы попытаться…

— Хорошо, — сказала она.

— Можно мне пригласить вас на ужин в следующую субботу?

Бекки поколебалась, прежде чем ответить. Райан наверняка искушенный знаток отношений между мужчиной и женщиной, а жизнь с Эриком приучила ее настороженно относиться к таким людям.

Будет приглушенный свет, на столе, вероятно, свечи либо цветы, тихая музыка, дорогое вино, чтобы поколебать ее здравый смысл. Не говоря уж о том, чтобы весь вечер просидеть за столом напротив этого красавца… Нет, нет и нет! Это невозможно. В Сиреневом доме, по крайней мере, вечно вертятся под ногами дети. Здесь она не останется наедине с Райаном.

— Я не успею подыскать того, кто присмотрел бы за детьми, так что поужинаем у меня дома.

— Рад, что вы хотя бы с ходу не отвергли эту идею. Позвольте мне принести еду, и мы договорились.

— Но ведь это я пригласила вас…

— Вот уж нет. Приглашаю я. Принесу стейки, салаты и десерт на всех. Состряпаем ужин вместе. В четыре часа?

— В семь.

— Слишком поздно для детей. В пять?

Бекки хотела было заспорить, но Райан улыбнулся своей завораживающей улыбкой и так убедительно сказан: «Ну, пожалуйста…», что Бекки согласилась. Кроме того, она не нашла в себе силы отказаться от стейка ради макарон с сыром.

Бекки перестала мерить шагами гостиную, увидев, что на подъездной дорожке появилась машина Райана. Приехал он не слишком-то рано. Точнее говоря, опоздал почти на четверть часа. Уже с трех часов дня Бекки принялась время от времени высматривать его. Всякий раз, подходя к окну, она злилась на себя за недостаток сдержанности и гордости и в то же время продолжала лихорадочно придумывать одну причину за другой, чтобы то и дело глазеть на улицу.

Сейчас она смотрела, как Райан выбрался из машины и, направившись к багажнику, нагнулся над его недрами — видимо, доставал продукты, которые посулил привезти.

Дани маячила за его спиной, пытаясь помочь, но на деле только мешала. Когда Райан повернул голову и обратился к девочке, Бекки разглядела его улыбку, блеск белоснежных зубов, золотистую прядь, характерно спадавшую на лоб. Джинсы были ему греховно тесны, и под ярко-синей облегающей рубашкой-поло рельефно проступали мускулы груди и рук.

Когда Райан двинулся к дому, Бекки стремительно отпрянула и почти бегом бросилась в холл, притаившись у входной двери. Черт бы побрал безумные картины, неотступно возникавшие в ее воображении! И зачем только она поддалась на его уговоры?

Звякнул дверной звонок, и сердце Бекки ухнуло, а потом бешено заколотилось. Она потянулась было к дверной ручке, но влажная от пота ладонь лишь скользнула по металлу, и руки бессильно упали вдоль тела.

Что, если она не откроет дверь? Быть может, они уйдут? И она будет видеться с Райаном лишь тогда, когда он привозит либо забирает Дани. Так куда безопасней.

Безопасней? Ладони Бекки замерли на бедрах, и она впилась взглядом в филенку входной двери. Так вот, стало быть, до чего она дошла? Оценивает все и вся с точки зрения того, будет ли она в безопасности?

Ну нет, довольно! Бекки сделала глубокий вдох и протянула руку. На сей раз ручка повернулась без проблем, и она распахнула дверь.

— Привет! — Глаза Райана блестели поверх трех огромных доверху набитых пакетов, которые он с трудом удерживал в руках.

— Привет, — ответила она, не в силах оторвать взгляд от его статной фигуры.

— Нам можно войти? Эти пакеты ужасно неудобные.

— Ах да, конечно! — Бекки поспешно отпрянула в сторону и распахнула дверь настежь.

Райан прошел мимо Бекки в холл. От него не ускользнуло, каким взглядом Бекки окинула его тело, и слабая надежда затеплилась в нем.

Дани прошмыгнула мимо них и направилась прямо в кухню. Тяжелый пакет с покупками колотил ее по ногам.

— Поставь это на кухонный стол, Дани, и можешь идти к Саре, — сказал Райан. Он ловко обогнул лестницу и гору игрушечных солдатиков Никки, забытых посреди холла. Миг спустя он осознал, что Бекки не последовала за ним, и оглянулся.

— Идете?

Бекки лишь сейчас сообразила, что по-прежнему стоит в проеме двери, вцепившись в скользкую от пота ручку, и смотрит, как удаляются от нее первоклассные ягодицы, обтянутые потертыми джинсами.

— Да, конечно. — Она очнулась и, со стуком захлопнув дверь, пошла за Райаном. — Господи, что вы там накупили? Сомневаюсь, что в этих пакетах всего лишь салаты, пара стейков и десерт.

Райан ответил что-то неразборчивое, и Бекки вслед за ним вошла в кухню. Дани аккуратно водрузила свою ношу на стол и шмыгнула из кухни. Бекки сосредоточила все свое внимание на мужчине, деловито выгружавшем на кухонный стол содержимое пакетов.

— Райан, что вы делаете?

— А вы как думаете?

Внутри у Бекки потеплело, когда он, повернув голову, улыбнулся ей через плечо.

— Ну-ка, леди, принимайтесь за работу. Я и сам бы разложил все по местам, да не знаю, куда класть.

Нахмурившись, Бекки созерцала обилие овощей, гамбургеров и прочих даров «Макдональдса», которыми Райан украсил кухонный стол.

— Райан, вы накупили слишком много.

— Что верно, то верно. — Райан глянул на свою добычу и заулыбался. — Я и не знал, что поход по магазинам такое увлекательное занятие. Пожалуй, я слегка переборщил. Все так старались мне помочь. Одна леди выбирала для меня фрукты, а другая прочла захватывающую лекцию о разных сортах мяса.

Бекки взяла в руки пакет со стейками.

— Это филе. — Она подняла другой пакет. — А это отбивные. Мои дети в жизни такого не едали.

— Ага, та леди объяснила мне, как их выбирать. И с каких это пор в магазинах ввели дегустацию продуктов? Мы с Дани ухитрились пообедать прямо в супермаркете. Одна девушка предлагала всем цыплят по-китайски, и, когда я сказал, что они превосходны, она… ну да неважно. Вот это, — Райан вручил Бекки увесистый пластиковый пакет, — лучше положите в морозильник, пока не растаяло.

Бекки и не сомневалась, что женщин, желавших помочь Райану, в магазине оказалось более чем достаточно. Она заглянула в пакет и увидела четыре трехпинтовых ведерка с мороженым.

— Шоколадное, ванильное, земляничное и… вишнево-сырное.

— Я решил держаться основ, поскольку не знал, какое мороженое вы предпочитаете.

— Вишнево-сырное, по-вашему, основы?

— Это для меня.

— Райан, там вас спрашивают! — крикнул из холла Майк.

Райан глянул на часы и пододвинул Бекки другой пакет.

— Сможете управиться сами? Там тоже есть кое-что замороженное, и оно может подтаять. Я сейчас вернусь.

Бекки глянула на пакет, затем на него.

— Смогу, наверное, но…

— Извините, мне некогда. — Райан одарил ее улыбкой и поспешно выскочил из кухни.

Бекки принялась выкладывать на стол покупки, мысленно составляя их список. Дюжина упаковок со стейками, нарезанная ветчина, сосиски, куриные грудки, рис обыкновенный и дикий, картофель, лапша, шесть помидоров, три чудовищно дорогих длинных огурца, паштет восьми сортов…

— Мам! Он меня попросил принести вот это. Куда поставить? — В дверях кухни возник Майк с двумя объемистыми пакетами. Бекки без единого слова указала на пол у плиты.

Через двадцать минут она бессильно уставилась на столы, загроможденные провизией. И этот человек сказал, что принесет продуктов только для ужина!

Быть может, он решил, что она нуждается в подаянии? Бекки в жизни ни от кого не принимала милостыни и теперь, ей-богу, не намерена принимать ее от человека, которого едва знает, тем более что она еще не вполне уверена, нужен ли он ей вообще.

Или он таким образом пытается купить ее?

Гнев медленно закипал в Бекки, и она отправилась на поиски человека, на чью голову следовало обрушить все громы и молнии.

Ни в холле, ни в гостиной не было ни души, и Бекки рывком распахнула входную дверь, полная решимости найти его и приказать ему немедля упаковать обратно все припасы. Пусть поищет себе другую женщину — ту, которая хочет, чтобы ее покупали!

— Райан, где вы? Райан!

— Здесь, па подъездной дорожке! — Его голос донесся из-за сиреневых кустов, которые без всякого человеческого вмешательства густо разрослись на углу дома.

Бекки выскочила на крыльцо, обогнула дом и продралась через заросли.

— Что вы себе позволяете, черт побери? Я требую, чтобы вы немедленно забрали все эти… Господи! Что здесь происходит?

Бекки овладел такой гнев, такая решимость немедленно уладить с Райаном вопрос о продуктах, что она сразу не заметила ни приземистого синего фургона, торчавшего на подъездной дорожке, ни человека, который весьма проворно снимал шины с колес ее старенькой «Матильды».

— Что это значит? — Проблема съестного изобилия мгновенно вылетела из головы Бекки, и она прошагала мимо Райана, взбешенная тем, что кто-то смеет прикасаться к ее фургону. — Это моя машина, и если вы немедленно не уберетесь…

Райан схватил ее за руку и рывком развернул к себе.

— Все в порядке, Бекки, он просто ставит новые покрышки.

— Новые покрышки? Какие еще покрышки? Я не заказывала никаких покрышек!

Механик поднял было голову, услышав крик Бекки, но Райан махнул ему рукой, и тот продолжил работу. Сняв очередную покрышку, он швырял ее в недра своего фургона.

— Прекратите сейчас же! У меня нет средств оплатить этот заказ!

— Вам и не придется. Плачу я. — Райан обнял ее за плечи и решительно повел на задний двор.

— Что?! Я не позволю вам покупать мне покрышки!

Дрожь, прошедшая по телу Бекки от прикосновения Райана, испугала ее, и она сердито вырвалась из его объятий.

— А вот и буду. Старые настолько стерлись, что на резком повороте одна точно лопнет, если не все. Это опасно.

— Я не желаю, чтобы вы покупали мне покрышки! И, кстати, месячный запас провизии тоже! Забирайте свои покупки, своего ручного механика и убирайтесь вон из моего дома! Я не продаюсь!

— Не продаетесь? Но я же и не пытаюсь…

— Немедленно, мистер Маклеод! — Бекки скрестила руки на груди и зыркнула на него яростным взглядом. — Я не из таких.

— Да о чем вы говорите? Вам нужны были новые шины, вот я и устроил так, чтобы их поставили сегодня. И потом, что вы имеете против парочки стейков?

— Парочки?! Да тем, что вы накупили, можно накормить две баскетбольные команды!

— Да я просто развлекался. Целую вечность не был в супермаркете, вот меня и понесло. Разве это преступление? Дани съедает здесь гораздо больше, чем ела бы у любой другой няни. — И он улыбнулся своей знаменитой улыбкой.

— В самом деле. Об этом я как-то не подумала.

Райан совершил ошибку, выдав себя триумфальным блеском в глазах. Бекки тотчас расправила плечи и задрала подбородок.

— Но о новых покрышках не может быть и речи! В конце концов, старые не так плохи и я не могу позволить…

— Мистер Маклеод!

Бекки оборвала себя на полуфразе, и оба повернулись к механику, торчавшему у калитки.

— Готово. Хорошо, что вы решили сменить покрышки. Старые не продержались бы и несколько миль, даже на городских улицах.

Райан поглядел на бунтарский огонек в глазах Бекки и повернулся к механику, вытиравшему ветошью замасленные руки.

— Лопнувшая покрышка ведь это очень опасно, верно?

— Еще как опасно. — Механик передал Райану квитанцию для подписи и улыбнулся Бекки. — Вам, миссис Маклеод, давно уже следовало сменить покрышки. Знаете, однажды я видел, как из-за лопнувшей шины столкнулись сразу восемь машин. Чудовищная мясорубка. Чтобы вывезти всех пострадавших, понадобилось шесть «скорых».

— Но я не…

— Спасибо, — Райан прочел имя на ярлычке, пришитом к нагрудному карману комбинезона, — Стэн. Вы отлично справились с работой. — Он обошел Бекки и вместе со Стэном направился к синему фургону. — Я лично извещу об этом вашего босса.

Когда Райан помахал на прощание механику и вернулся к дому, Бекки уже ждала его в полной боевой готовности.

— Зачем вы это сделали?

— Ездить на этих покрышках было опасно.

Райан хотел обойти ее, но Бекки уперлась ладонью ему в грудь и остановила его. Тотчас по ее руке пробежал ток, но она не обратила на это внимания.

— Я не просила вас менять мне шины, а вы не спрашивали, можно ли это сделать.

Райан накрыл ее ладонь своей и крепче прижал драгоценную добычу к груди, крепкой точно камень.

— Мне и в голову не пришло, что вы станете возражать.

— А я возражаю.

— Почему? — Райан поймал вторую руку и притянул Бекки к себе. Они оказались настолько близко, что у нее голова пошла кругом.

Весь день с утра дождь не лил, но сейчас начал моросить, распрямляя кудри Бекки и пропитывая темной влагой золотистые волосы Райана. Бекки осознавала, что они стоят под дождем без плащей, но это ее отчего-то не волновало.

Когда Райан касался ее, она не чувствовала холода. Только его прикосновение.

— Почему? — Ей понадобилась не одна секунда, чтобы вспомнить, о чем они говорили. — Я не могу принять эти покрышки. Они чересчур дорогие.

Райан вспомнил сережки с изумрудами, бриллиантовые колье, поездки в экзотические страны — все то, что в прошлом ожидали от него женщины, чьих имен он даже не мог теперь вспомнить.

Как же ему заставить эту упрямицу принять такой дешевый и нужный подарок, как новые покрышки? Черт побери, он не намерен отступать. В конце концов, она возит в машине детей.

Вот и ответ!

— Я не могу допустить, чтобы вы возили Дани на стершихся шинах. Это рискованно. Я спишу стоимость замены на расходы фирмы.

Глаза Бекки округлились, и она безмолвно уставилась на Райана. А ведь он прав! Если ездить на старых шинах и впрямь так опасно, как сказал этот механик, то кто-то из детей, а то и все могли бы пострадать в аварии… или даже погибнуть.

— Я… я об этом не подумала. Вы и вправду можете это сделать? Списать на расходы?

— Разумеется, — легко солгал Райан и, обвив рукой плечи Бекки, притянул ее к своей груди. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в его лицо, и сердце Райана забилось быстрее. Черт, как же хочется поцеловать ее!

— Тогда, пожалуй, все в порядке. Но если ваши бухгалтеры скажут, что это невозможно, обязательно дайте мне знать, и я вам все возмещу.

— Да, конечно. — Внимание Райана было так поглощено губами Бекки, что он едва расслышат ее слова. Осмелится ли он? Не рано ли?

— Не знаю, правда, как, но я… уверена… — Голос Бекки упал.

Сердце Райана бешено стучало под ее ладонью, глаза блестели. Бекки была уверена, что он собирается поцеловать ее. Забыв, о чем говорила только что, она беспомощно и зачарованно смотрела на Райана. Может быть, вырваться, отстраниться? Сколько недель она мечтала об этом поцелуе, о его объятиях!

— Я тебя сейчас поцелую. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Правда?..

Райан наклонял голову все ниже, и Бекки, хотя и дрожала всем телом, даже не попыталась отстраниться. Губы Райана, твердые и нежные одновременно, коснулись ее губ и зажгли в ней жар, который заполнил все тело. Когда пальцы Райана зарылись в ее волосы, Бекки забыла обо всем на свете.

ГЛАВА 7

Райан ожидал взрыва страсти, но и представить себе не мог, как сладки окажутся губы Бекки, какой огонь она в нем разожжет. Впившись губами в ее рот, он привлек ее к себе теснее — так, что тела их почти слились. Райан застонал, и ее охватила дрожь от желания, которое становилось неуправляемым…

— Мам! — Входная дверь со стуком распахнулась, и Бекки проворно отпрянула прочь, повернулась спиной к Райану и скрестила руки на груди. — Мама! Тебя к телефону!

— Хорошо… — Бекки задохнулась, когда Райан крепко взял ее за плечи и притянул спиной к своей груди. — Я сейчас приду.

— Ладно. Я так и скажу.

Дверь захлопнулась.

— Бекки…

— Нет. — Бекки вынудила себя отступить на шаг, но на Райана не смотрела. — Не сейчас.

— Но нам нужно поговорить!

— Не сейчас!

Райан тронул ее за плечо, и Бекки наконец обернулась к нему.

— Потом?

Плечи Бекки напряженно застыли, и она старалась не встречаться с ним взглядом.

— Не знаю. Может быть.

Она по-прежнему отводила глаза, и поэтому Райан переступил так, чтобы вновь оказаться к ней лицом. Нетрудно было разглядеть в ее глазах потрясение и испуг. Райан понимал: нельзя давить на нее, тем более сейчас, когда она так уязвима.

— Значит, потом? — переспросил он.

— Потом.

Заметив свет фар машины Райана, Бекки направилась к двери. Глухой стук одной, затем другой автомобильной дверцы. Значит, Райан приехал с Дани.

И как только она ухитрилась оказаться в таком положении! Согласиться присмотреть за Дани, пока Райан будет встречаться с другой женщиной…

Если Бекки когда и испытывала искушение выругаться, то сейчас был именно такой случай. Она поймала себя на том, что мысленно молится, чтобы Райан, выезжая в Ричмонд, не успел прихватить с собой Кэрол. Одно дело знать, как обстоят дела, другое — видеть это собственными глазами. На память Бекки пришло одно из самых цветистых ругательств, изобретенных Никки, и она повторила нелепое словечко вслух, надеясь, что хоть это поможет ей ослабить напряжение:

— Пиффонк! — Нет, ничуточки не легче.

Райан торопливо постучал в дверь, и Бекки открыла.

— Спасибо, что разрешили мне приехать, — сказала Дани.

— Мы тебе всегда рады, милая. — Бекки во все глаза уставилась на мужчину, стоявшего позади девочки. Свет фонаря над крыльцом золотил его волосы. Торопливо затянув пояс на халате, она распахнула дверь, чтобы Райан и Дани могли войти. — Сара ждет тебя наверху. Напомни ей, что нужно вести себя потише. Никки уже спит.

— Конечно, Бекки.

— Ты действительно не против присмотреть за ней? — спросил Райан, когда Дани взяла у него свой саквояжик, попрощалась и торопливо взбежала по лестнице.

— Господи, разумеется не против. — Бекки стиснула зубы и выдавила натужную улыбку. — Я ведь уже говорила это, когда ты позвонил. Сара обожает, когда Дани ночует у нас. Надеюсь, твоя экономка скоро поправится.

— Сын миссис Эстебес звонил как раз перед нашим уходом. Она в больнице с острым аппендицитом, но врач уверен, что операция пройдет гладко. — Райан отвернул рукав смокинга и посмотрел на часы.

— Я тебя задерживаю. Поезжай. Еще опоздаешь. — От притворной улыбки у Бекки уже заныла челюсть.

— Можно мне воспользоваться твоим телефоном? Нужно предупредить Кэрол, что я опаздываю.

— Само собой. Звони.

Райан пересек холл, направляясь к кухне, где стоял телефон. Бекки бессильно опустилась в старое кресло, стоявшее у столика в холле, и, уперев локти в колени, наклонилась и прижала руки ко рту.

Ей была глубоко отвратительна сама мысль, что сегодня вечером Райан будет спутником Кэрол Хилл на шикарном благотворительном балу. Сколько Бекки помнила себя, бал «Черное и Белое» неизменно был гвоздем ванкуверских сезонов — одним из самых пышных и волнующих событий светской жизни, которое всегда в подробностях расписывала пресса. Получить приглашение на этот бал мог только человек богатый, влиятельный, знаменитый либо скандально известный, если не все разом.

Само собой, Райан обещал Кэрол сопровождать ее на бал до того, как встретил Бекки, и можно только радоваться, что он умеет держать слово. Само собой, она верит, что он расторг… соглашение с этой женщиной.

Но от этого ничуть не легче. И куда хуже то, что Бекки сейчас не испытывала бы такой досады, если б этот человек был ей безразличен.

А она не хочет, чтобы он был ей небезразличен!

— Она доедет до отеля на такси, и мы встретимся там.

Все еще занятая своими мыслями, Бекки подняла голову. Райан стоял под люстрой, и хрустальные подвески блестели почти так же ярко, как его глаза. Он улыбнулся, и у Бекки перехватило дыхание.

— Что? Ах да, мисс Хилл. — Бекки собрала все силы и встала. — Разумная мысль.

— Бал обычно затягивается допоздна, почти до часу ночи, но мы с Кэрол могли бы потом заехать за Дани.

— Нет. — Бекки втянула воздух и медленно выпустила его сквозь сжатые зубы. Все, что угодно, только не это. — Девочкам хорошо вместе. Можешь заехать за Дани завтра утром.

Райан вновь глянул на часы.

— Пожалуй, мне пора.

Бекки вслед за ним пересекла холл и взялась за дверную ручку.

— Еще одно. Завтра, когда я заеду за Дани… — Райан помолчал, раскачиваясь на каблуках начищенных до блеска дорогих кожаных туфель. Рука его медленно поднялась и замерла в воздухе перед лицом Бекки.

— И что?

— Я просто подумал… «Потом» еще не наступило?

— «Потом»?

— Завтра утром, когда я приеду за Дани… мы сможем поговорить?

— Нет. — Бекки оцепенела. Совсем недавно она прочла Майку лекцию о слове «потом», а теперь сама вовсю пользуется этой уверткой. Что за невыносимое ханжество! Пальцы Бекки крепче вцепились в дверную ручку. — Нет. Не думаю…

— Ну ладно. — Райан погладил ее по щеке, провел большим пальцем по полной нижней губе и лишь затем наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на лбу Бекки. — Спокойной ночи, милая. Дай мне знать, когда наступит «потом», хорошо?

Он тронул пальцем кончик ее носа и сбежал с крыльца.

Бекки смотрела, как Райан садится в машину и задним ходом выезжает с подъездной дорожки. Он посигналил, и она прощально помахала рукой. Через несколько секунд она уже запирала за собой дверь.

Поднявшись наверх, Бекки проверила, как спят дети, и сама отправилась в спальню. Она старалась не думать о том, как Райан смеется и танцует с Кэрол Хилл. Проводит вечер в окружении самых интересных и влиятельных особ города. Поедает всякие причудливые канапе и попивает шампанское.

Ему, наверное, там так хорошо, что он совершенно выбросил ее из головы. Трапезы в кухне Сиреневого дома в компании шумной четверки детей, а затем неизменные вечерние посиделки перед телевизором — разве все это идет хоть в какое-то сравнение с балом!

Бекки нырнула в постель, хорошенько взбила подушку и… почувствовала, что не может заснуть. Не хватало провести еще одну бессонную ночь в бесплодных мечтах о Райане!

А сон к ней все не шел и не шел.

Райан глотнул шампанское и едва сдержал гримасу, когда колючие пузырьки шибанули в нос. Он сейчас в неподходящем настроении для шампанского. И почему только на таких приемах не подают доброго старого скотча?

А еда! Райан обвел взглядом серебряные подносы, стараясь не прислушиваться к урчанию в желудке. Единственные блюда на всем столе, которые ему удалось распознать, — икра и лососевый коктейль. Икру Райан на дух не переносил, а в коктейль насовали столько специй, что он напрочь утратил вкус лосося.

Весь вечер он был рассеян и невнимателен. Сперва Кэрол это, похоже, раздражало и она отпускала реплики по поводу его отсутствующего вида. Наконец она сдалась и вплотную занялась новыми деловыми контактами, ради чего, видимо, и посещала это сборище.

Райан решил ничего ей не объяснять. Даже если он расскажет Кэрол об анонимной записке, которую нашел в машине, испорченный вечер все равно не исправишь. Благодарение Богу, что Дани не заметила белого клочка бумаги, который валялся на сиденье водителя, когда Райан открыл дверцу. Записка мало чем отличалась от анонимных посланий, которые Райан вот уже несколько месяцев получал по электронной почте, но сознание того, что неведомый автор письма побывал в машине, наверняка напугало бы Дани. Она и так лишь недавно перестала вспоминать об ограблении.

Утром он позвонит детективу, который ведет дело, а пока что письмо надежно упрятано в пластиковый пакет, который он позаимствовал в доме Бекки, когда звонил Кэрол. Райан похлопал себя по карману пиджака и успокоился, услышав шорох пластика.

Встряхнув бокал, Райан отстраненно следил, как бегут к поверхности невесомые пузырьки. Бекки с такой готовностью согласилась помочь, когда он объяснил, что должен сопровождать Кэрол на бал… И весь вечер на краю сознания Райана саднила неотвязная, раздражающая мысль.

Почему?

По опыту он знал, что никакой женщине не придется по вкусу, когда небезразличный ей мужчина проводит вечер с другой женщиной, особенно в таком случае, как у него с Кэрол. Единственный логичный ответ на вопрос: «почему?» Райану было так же трудно проглотить, как икру.

Просто Бекки наплевать на то, как или с кем он проводит время.

Райан одним глотком осушил бокал и шмякнул его на стол с такой силой, что стук привлек внимание соседей по столу.

— Райан? — окликнула Кэрол. — Что-нибудь не так?

— Все в порядке. Извини. Просто бокал выскользнул из пальцев. — Райан одарил беспечной улыбкой мужчин и женщин, рассевшихся вокруг стола, и они вернулись к светской болтовне.

Боже милостивый, как бы он хотел сейчас устроиться рядом с Бекки на ее стареньком диване! Развалиться в удобной позе с приятной тяжестью в животе после очередной, приготовленной ею трапезы… Быть может, ему даже удалось бы убедить ее, что настало время для разговора, который она все время откладывает на «потом».

А вместо этого он должен вежливо слушать, как слева похваляется своими мужскими достоинствами супруг госпожи мэрши, а справа Кэрол улещивает потенциального клиента! Райан глянул на часы. Господи, еще добрых три часа! Он извлек бутылку из ведерка со льдом, стоящего рядом с ним, и наполнил все бокалы, включая и собственный. Впереди еще долгий, очень долгий вечер.

Прошло две недели, а «потом» так и не наступило. Бекки трусила и понимала, что трусит, но по-прежнему не хотела говорить о том, что она чувствовала, когда Райан поцеловал ее.

Они устроились рядышком на старом диване. Райан растянулся в одном его углу, водрузив себе на живот стакан со скотчем. Бекки пристроилась в другом углу — лицом к Райану, опираясь затылком о спинку дивана. Пальцы ее босых ног упирались в диванную обивку в нескольких дюймах от бедра Райана.

Со времени исторического поцелуя Райан оставался на ужин почти каждый вечер — если не работал допоздна. Иногда Бекки поддавалась на его уговоры и позволяла ему пригласить поужинать всю компанию. Он больше не пытался поцеловать ее, и Бекки никак не могла решить, радует ее это или печалит. Быть может, чувства, которые пробудил в них тот поцелуй, испугали Райана не меньше, чем ее саму.

Сегодня стылая погода поздней осени служила приятным контрастом дружескому теплу, царившему в старом доме. Лишь время от времени появление одного из детей ненадолго прерывало уединение Бекки и Райана. Беседа текла легко, и паузы в ней никого не тяготили. Бекки болтала о детях, а Райан рассказывал о своей работе.

Оба наслаждались кратким прикосновением к тому, что для каждого из них было совершенно незнакомым образом жизни. Бекки немного поворчала о том, что иные поступки подростков порой граничат с сумасшествием. Райан рассказал, каково это, когда сотрудники покидают тебя в беде.

Он был приятным собеседником и все сильнее нравился Бекки, хотя она по-прежнему не собиралась доверяться всем сердцем ни Райану, ни вообще никакому мужчине. Быть может, он все же станет ее другом.

— И ты все так же не знаешь, кто за этим стоит?

— Нет. — Райан запустил пальцы в свою и без того растрепанную шевелюру. — Знаю лишь, что он или она работает на «Паском» и, вероятно, получает жалованье от меня. Насколько можем судить мы с Холли, это кто-то из нашей фирмы.

— Что такое «Паском»?

— Один из самых серьезных моих конкурентов. Если бы я продвинулся настолько далеко, как было задумано, украденная программа отняла бы у «Паскома» изрядный кусок рынка. Кроме того, владелец «Паскома», похоже, лично заинтересован в том, чтобы разорить меня.

— Почему?

— В молодости я работал на одну крупную компанию. Я был мелкой сошкой в компьютерном отделе, а Пастин — моим боссом. Он имел дурную привычку присваивать идеи своих подчиненных.

— Это подло.

— Тем не менее, как правило, сходит с рук. Только не со мной. Я позаботился о том, чтобы президент компании узнал, чьи мозги на самом деле стоят за новейшим достижением Гаролда Пастина. Меня повысили. Пастин получил выговор и понижение. Вскоре он уволился. В последующие годы всякий раз, когда наши пути пересекались, он ясно давал понять, что намерен когда-либо отыграться.

— Это единственная причина, по которой он тебя ненавидит?

Райан не ответил и беспокойно заерзал в своем углу, к удивлению Бекки густо покраснев.

— Райан?

Молчание.

— Понимаю. Так за всем этим стоит женщина.

— Черт! — Райан одним глотком осушил стакан. — Я не желаю говорить об этом.

— Стало быть, я права? — Бекки хихикнула, довольная тем, что впервые за все время их знакомства у нее появилось преимущество перед Райаном.

— Не успокоишься, пока все из меня не вытянешь?

— Уж будь уверен!

— Жена Пастина предлагала… словом, намекнула, что хочет заняться со мной любовью. Я отказался, но своему супругу она, разумеется, рассказала совсем другое. С тех пор вражда между мной и Пастином не затухает.

Слушая его, Бекки сначала удивилась, затем ей стало любопытно, и наконец, глубоко задумалась.

— И что же, так было всегда? Женщины гонялись за тобой?

Не в силах больше противиться искушению коснуться Бекки, Райан отставил пустой стакан и взял ее руки в свои. Накрыв ладонями ее пальцы, он принялся нежно водить большими пальцами по костяшкам.

— Прозвучит ли это эгоистично, если я скажу «да»? Я не могу лгать тебе, Бекки. Были в моей жизни периоды, когда женщинам и не приходилось особенно за мной гоняться. Собственно говоря, именно так начались мои отношения с Кэрол.

Пальцы Бекки затрепетали под ладонями Райана, и он осекся.

— Ты уверена, что хочешь это услышать?

— Часть меня хочет, а другая часть — нет, — не лукавя ответила она. — Но, быть может, если я услышу твой рассказ, он поможет мне лучше понять тебя.

— Все это изрядно мне надоело, а Кэрол, чтобы отпугнуть этих озабоченных стервятниц, предложила притвориться, будто мы любовники. По большей части выдумка сработала.

— И это все, что Кэрол значила для тебя? Средство избавиться от преследований, и ничего более?

— Нет, конечно нет. — Райан осекся, но все же продолжил, твердо решив быть честным с Бекки. — Так было разве что вначале. Задолго до того, как сделаться любовниками, мы стали друзьями. И поверь мне, Бекки, польза от наших отношений была обоюдной. Кэрол чертовски красива, состоятельна, и всегда находились мужчины, которые точно также преследовали ее. Наш уговор решил и мои, и ее проблемы, после чего мы могли целиком и полностью сосредоточиться на бизнесе. К тому же никакой опасности здоровью, которая обычно проистекает от случайных связей.

— Как же это… холодно.

— Зато практично. — Райан покачал головой. — Весь минувший опыт моего общения с женщинами, включая и собственную мать, так и не доказал мне, что отношения могут быть иными. Пока я не встретил тебя.

Бекки вспыхнула. Райан чуть сильнее сжал ее пальцы, затем заставил себя выпустить ее руку, и некоторое время они просто сидели рядом, в дружелюбном молчании потягивая напитки. Издалека доносился слабый шум — дети, увлеченные игрой, рассыпались по всему дому.

Как всегда в последнее время, Райан с трудом сдержал себя, опасаясь выдать, как сильно его влечет к Бекки.

Он размышлял о распавшемся браке Бекки и об отце Никки. Что за боль причинил ей бывший муж? А Никки — неужели он плод неудачного романа? Такого же неудачного, как ее брак?

Быть может, Бекки все еще поддерживает отношения с отцом Никки. Неужели у нее есть другой мужчина?

Эта мысль в последнее время мучила Райана все сильнее. Он знал, что на прямой вопрос получит такой же прямой ответ. Бекки слишком честная натура, чтобы водить его за нос. Он хочет правды, нуждается в ней, но… желает ли он и в самом деле услышать ответ на этот вопрос?

Райан взял стакан и налил в него на дюйм скотча из бутылки, стоявшей на кофейном столике. И долго вертел в руках трехгранную бутылку, так придирчиво исследуя этикетку, словно вся его жизнь зависела от того, сумеет ли он запомнить все эти крохотные буковки.

Сегодня днем Бекки позвонила ему на работу и попросила купить его любимый сорт скотча. Райан испытал непривычное удовольствие, получив то, что обычно так раздражает женатых мужчин, — поручение что-то сделать по дороге домой.

На краткий миг он позволил себе вообразить, будто Сиреневый дом и вправду его дом. Ха! Каков болван! Райан взял стакан и глотнул неразбавленного скотча, радуясь, что напиток мгновенно обжег горло.

— Бекки, у тебя есть кто-то еще?

— Кто-то еще? — переспросила она, явно озадаченная.

— Другой мужчина.

— Нет.

— Слава Богу! — вырвалось у него с таким жаром, что Бекки расхохоталась. — Ты расскажешь мне о них?

— О ком?

— О твоем бывшем муже и об отце Никки. О мужчинах, которые так больно ранили тебя, что теперь ты не можешь себя заставить доверять мне.

— Об отце Никки? — В изумлении Бекки широко раскрыла глаза, затем лицо ее побелело. — Ох…

— Извини, если я смутил тебя. Я знаю, Никки был зачат уже после развода. — Райан плеснул в массивный стакан еще пару унций скотча. — Мне казалось, что, если ты расскажешь мне о них, я смогу понять, почему ты сейчас отталкиваешь меня.

Бекки опустила голову и выше подтянула колени, обхватив руками лодыжки. Все ее тело стянулось тугим узлом, словно отгораживаясь от Райана.

Он ждал, прислушиваясь к тиканью старинных часов, терпеливо отсчитывавших минуты. Ждал, надеясь, что Бекки все же откроется ему.

И содрогнулся, осознав, какую муку причинили ей эти расспросы.

Райан заключил Бекки в объятия и, откинувшись на спинку дивана, прижал к своей груди. Большая теплая рука кругами гладила ее спину, другая легла ей на бедро.

Бекки судорожно вздохнула и положила голову на плечо Райана, сплетя пальцы на его затылке. Ему оставалось лишь гадать, кто из них кого успокаивает.

— Неважно. Забудь, что я об этом спрашивал.

Бекки нежилась в его объятиях, всем существом впитывая исходившие от него тревогу и нежность. И в конце концов поддалась неотступному желанию поведать Райану о своем прошлом.

Постепенно напряжение сошло, она расслабилась и тихо заговорила. Райан слушал, прильнув щекой к ее волосам.

— Моего мужа звали… то есть зовут Эрик. Мы поженились совсем юными, сразу после школы.

Все девчонки мечтали заполучить Эрика, но он выбрал меня. Вначале мы были, точно дети, играющие в семью. Ни забот, ни обязанностей. Когда я забеременела, жизнь по-прежнему оставалась игрой, и Майк, появившись на свет, стал нашей куклой. Он ел и спал. Трижды, а то и четырежды за день я переодевала его, просто развлечения ради, а Эрик хвастался сыном перед своими приятелями как живым доказательством его мужской силы.

Но когда Майк подрос, счетов становилось все больше и больше. Мест для неквалифицированных работников было мало, а хороших нянь — еще меньше. Я не смогла найти работу, которая возмещала бы все расходы работающей матери, так что пришлось сидеть с ребенком. Эрик почти не бывал дома: ему приходилось работать на двух работах.

Бекки подняла голову и заглянула в лицо Райана.

Поверь, я любила и Майка, и Эрика, но трудностей в нашей жизни было предостаточно. Потом я опять забеременела. Это вышло случайно, но Эрик обвинил меня в том, что я все сделала намеренно. Он сказал, будто я хочу испортить ему жизнь.

В голосе Бекки прозвучала горечь, и Райан успокаивающе коснулся губами ее лба, напоминая ей, что сейчас она в его объятиях.

— Что же случилось потом?

— В тот день, когда я привезла Сару из больницы, Эрик исчез из дому и пропадал где-то полтора дня. В следующие полгода он то и дело исчезал на несколько дней кряду. Он жаловался, что детям я уделяю больше внимания, чем ему. У Сары болел животик, и первые три месяца ее жизни были сплошным кошмаром. Я так старалась…

Райану понадобились все его силы, чтобы принудить себя молчать. Ему нестерпимо трудно было слушать, как Бекки едва слышным голосом рассказывает о своей нелегкой жизни.

— Когда Эрик был дома, я старалась, чтобы дети не шумели, но он терпеть не мог детского плача. И всегда говорил им, чтобы убирались и оставили его в покое. Я злилась. Однажды, когда Сара заболела, взбешенный Эрик посреди ночи наспех оделся и ушел. Его не было восемь дней. Так продолжалось целый год.

— Как же все закончилось?

— Вечером первого дня рождения Сары в дверь позвонили. Какая-то женщина, точнее девушка, совершенно хладнокровно сообщила, что она любовница Эрика и что он теперь живет у нее. Он послал ее помочь мне упаковать его веши. — Бекки изогнулась, чтобы заглянуть в лицо Райана. — Знаешь, что мне больше всего запомнилось из этого вечера?

— Что? — Райан ладонью отвел с ее глаз влажные кудри.

— От нее сильно пахло мускусом. Я была так рада, что дети сидят в кухне. Довольно было и того унижения, что смазливая молоденькая любовница моего мужа увидела меня после изнурительного долгого дня. — Бекки усмехнулась с горьким удовлетворением. — Я не впустила ее в дом и сказала, что Эрик может прийти утром и сам упаковать вещи.

— И он пришел?

Бекки усмехнулась шире, блеснув зубами, и теперь в ее усмешке было неприкрытое злорадство.

— После того как дети улеглись спать, я вышвырнула все его пожитки на лужайку у входной двери. Прямо под дождь.

— И что же он сказал на следующее утро?

— Ничего. Когда Эрик пришел, меня не было дома. Я сменила замки, собрала детей и на весь уик-энд уехала к Джен в Сан-Диего. Вернувшись, я подала на развод.

Райан выжидательно молчал, понимая, что это еще не все.

— В конце концов, к этому времени от нашего брака и так оставались лишь жалкие ошметки. Я рада была избавиться от постоянного ворчания и унизительных исчезновений. Судья решил, что Эрик должен взять на себя выплаты за дом и ежемесячно платить минимальные алименты на детей…

При последних словах голос Бекки дрогнул, и она уткнулась лицом в шею Райана, словно искала силы, которой у него было предостаточно. Все ее тело содрогнулось от сдавленных рыданий, и струйки горячих слез потекли по его шее, скапливаясь в ямке, к которой прижимались губы Бекки. Райан крепче обхватил ее руками.

— Прекрати. Бекки. Не хочу больше ничего знать. Позволь мне только помочь тебе забыть все это. — Голос его был хриплым от разделенной боли. Бекки отрицательно потрясла головой и торопясь, скороговоркой рассказала остальное.

— Примерно через год эта женщина вышвырнула Эрика на улицу. Он явился сюда за полночь, пьяный, и стал барабанить в дверь, вопя во все горло, чтобы его впустили.

Я побоялась, что шум разбудит и перепугает детей, а потому открыла. Ввалившись в дом, Эрик объявил, что поскольку он платит мне солидную сумму, то должен иметь что-то взамен. Мы боролись, но он оказался сильнее и… и… о Господи…

Рыдания сотрясли ее тело.

— Твой бывший муж и есть отец Никки! — Райана точно громом поразило. Хотя его рука по-прежнему машинально гладила Бекки по спине, в нем самом бушевала ярость. Подонок превратил жизнь Бекки в ад. Потом унизил ее. Потом изнасиловал.

Кровавая дымка заволокла глаза Райана, и он так тесно прижал к себе Бекки, что она всем телом ощутила стук его сердца. Сердца, которое разрывалось от ее боли.

— Где он теперь? — Слова Райана упали в тишину комнаты, словно камни на дно ледяной расщелины. Мысленно он поклялся, что, если когда-нибудь отыщет Эрика, тот заплатит сполна за все, что причинил Бекки.

— Не знаю. После рождения Никки он перестал платить алименты, и я… я ни за что на свете не могла рассказать в суде правду, чтобы его снова заставили платить. В сентябре он прекратил выплаты по закладной за дом и исчез из города. С тех пор я о нем ничего не слышала.

— И ты не подала заявления, чтобы его арестовали и судили?

— За что? За то, что бросил своих детей? Что пренебрег финансовыми обязательствами по отношению к ним? Во всем мире тысячи женщин, оказавшись в таком же положении, ничего не добиваются в суде.

— Не в этом дело. Он ведь… — Райан сглотнул. — Потому что изнасилование, черт побери, самое настоящее преступление!

— Да как же я могла? От скандала пострадали бы дети. Может, Ричмонд и пригород Ванкувера, но жить здесь все равно что в маленьком заштатном городишке. Сплетни разошлись бы мгновенно, а ведь Эрик все-таки их отец.

Права ли она? Конечно, в маленьком городке до детей неизбежно дошла бы любая сплетня, но Райан был уверен, что они и так кое-что слышали. Неужели правда была бы намного хуже, чем то, что болтают люди сейчас? Что Бекки была неосторожна и нагуляла внебрачного ребенка?

— Быть может, если бы ты подала заявление, то получила бы профессиональную помощь, чтобы справиться со всем этим.

— Я посетила психолога в кризисном центре для женщин, подвергшихся насилию. И мне там очень помогли. Они предлагали мне обратиться в полицию, но при этом пострадала бы только моя репутация. Если бы Эрика арестовали и судили…

— Но…

— Я и не утверждаю, что мое решение было единственно верным, но тогда дела обстояли совсем не так, как сейчас. И я была не та.

— А твоя подруга, племянница Холли? Она могла бы…

— Джен я ничего не рассказала. Ей самой тогда приходилось трудно. За пару недель до того погиб человек, которого она любила, потом умерла ее мать. Джен попросту не выдержала бы новой боли. Думаю, она подозревает правду, но мы об этом никогда не говорили.

— Что же ты сказала людям, когда стало ясно, что ты беременна?

— Ничего. Никому. По счастью, Никки похож на меня, а не на отца, так что, полагаю, все решили, будто я после развода пустилась во все тяжкие и забыла об осторожности.

Райан заморгал. Бекки права. В конце концов, он и сам ведь подумал то же самое. Она говорила небрежно и хладнокровно, но он хорошо понимал, как досужие сплетни ранили ее гордость. С каждой минутой Райан все больше уважал женщину, которую сжимал в объятиях. Бекки в своей жизни выдержала немало бурь и вышла из них любящей, полной тепла матерью. Она никогда не отделяла Никки от других своих детей и, судя по всему, любила его не меньше, чем Сару и Майка.

— Так вот почему ты решилась на работу няни? Потому что нуждалась в деньгах?

— Угу.

— Как же ты ухитряешься жить? Того, что я тебе плачу, едва ли хватит на содержание всего твоего семейства.

— Я получаю небольшую ренту, наследство от отца, а кроме того, у меня имеется кое-какой приработок. — Покой, который Бекки ощутила в объятиях Райана, помог ей отбросить прочь болезненные воспоминания. — Пойдем, я покажу тебе.

Она провела по лицу ладонью, стирая слезы. Потом взяла Райана за руку, стащила его с дивана и повлекла за собой в холл, к комнатушке, которую он до сих пор не замечал, — за столовой, под самой лестницей. В дверях комнатушки Бекки остановилась и величественным жестом пригласила Райана войти.

Он шагнул внутрь, внимательно огляделся, но так и не сумел понять, для чего служит Бекки этот закуток.

Большую часть комнатушки занимал старый письменный стол, на котором в беспорядке громоздились стопки газет. Повернувшись, Райан задел бедром одну стопку, и газеты неспешно заскользили на пол.

Бекки проворно подхватила газеты.

— Вот так всегда. Подай мне вот это, ладно? — Она указала подбородком на модель паровозика.

Райан взял ее и едва не выронил. Держа модель обеими руками, он на глазок прикинул ее вес — фунта четыре, а то и пять.

— Тяжелая штучка.

— Это бронза. Положи ее вот сюда. — Бекки посторонилась, и Райан водрузил модель на стопку газет. — Когда мой прадедушка был ребенком, он часто играл с этим паровозиком. Я использую его как пресс-папье. Никки в восторге от него.

— Антиквариат?

— Ну, вещь старая, но, благодарение Богу, не слишком ценная.

— Почему благодарение Богу?

Бекки провела пальцами по бронзовой безделушке.

— Иначе мне пришлось бы ее продать. — Она помолчала мгновение, затем встряхнулась и уже с улыбкой повернулась к Райану. — Ну как, угадал, чем я тут занимаюсь?

Райан не знал, что сказать насчет печальной реплики о паровозике, а потому промолчал и вновь оглядел комнатушку. Сразу за дверью он увидел шкаф, так тесно заставленный книгами, что полки прогибались под их тяжестью. Райан пробежал глазами названия на корешках увесистых томов, но и это не прояснило ему ситуации.

Там были пять-шесть разных словарей, два полных издания энциклопедий и несколько иностранных словарей в бумажном переплете. На самом краю стола неуклюже приткнулась пишущая машинка модели, которая Райану не встречалась уже много лет. На этажерках грудились стопки разлинованной бумаги, а прямо на полу возвышались две огромные неустойчивые груды справочников.

— Сдаюсь? Чем же ты здесь занимаешься, если не готовишь пожар?

— Что, так и не догадался?

— Ничуть.

— Я сочиняю кроссворды.

— Кроссворды?

— И головоломки.

— Головоломки?

— Ты что, эхо? Больше всего я люблю акростихи.

Райан был потрясен. Так эта женщина превратила в заработок гимнастику для ума!

— Я обожаю кроссворды всех видов. Может быть, мне приходилось разгадывать и твои?

— Ты разгадываешь кроссворды в «Таймс»? Я напечатала там парочку своих. Кроме того, меня публикуют в нескольких местных газетах, журналах и тому подобном. Время от времени какая-нибудь фирма заказывает мне кроссворд для рекламного вестника или конкурса. Моя специальность — тематические кроссворды.

— Впечатляет. И давно ты этим занимаешься?

— Как будто целую вечность, но на самом деле я начала зарабатывать деньги на кроссвордах после рождения Сары. Мне нужен был приработок, и Джен предложила именно этот. Доходы нестабильные, но их хватало, пока не пришлось искать другой источник, чтобы платить по закладным. А кроме того, так я могла быть дома, с детьми.

Улыбка Бекки заискрилась весельем, и ладони Райана сами потянулись к ее раскрасневшимся щекам. Большими пальцами он нежно провел по ее ресницам, все еще слипшимся от недавних слез.

У Бекки задрожали руки, колени подогнулись от усилия, которое ей пришлось сделать над собой, чтобы справиться с искушением прикоснуться к Райану. Сильный запах его одеколона напомнил ей о том, в какой тесной комнатушке они оказались. Бекки попятилась и круто развернулась, направляясь к выходу.

— Как бы то ни было, теперь тебе известны все мои страшные тайны. Однако уже поздно. Я сейчас позову Дани. — Бекки бросала слова через плечо, торопливо убегая прочь от желаний, которые вызывал в ней Райан.

Тот двумя шагами нагнал ее и остановил, положив на плечо большую тяжелую руку. Он стоял так близко, что, когда заговорил, теплое дыхание шевельнуло завитки волос на ее затылке.

— Не убегай. Пожалуйста.

Страх. Смятение. Паника. Все эти чувства разом охватили Бекки. Ей нельзя подпускать его так близко, чересчур близко к сердцу. Этот человек слишком искушен для нее. Он причинит ей боль, а Бекки хорошо понимала, что второй раз со дна пропасти ей уже не подняться.

— Нет, Райан. Отправляйся домой. Знаешь, я благодарна, что ты меня выслушал. Может, я тебе и вправду небезразлична. Но сейчас я хочу, чтобы ты ушел домой. Пожалуйста.

— Бекки…

В этом слове прозвучала такая тоска, что она обернулась.

— Быть может, мы станем друзьями, — пообещала она. — Когда-нибудь.

— Мы уже друзья, черт побери! В сущности, мы уже больше чем друзья, и тебе это отлично известно! Прекрати же наконец сопротивляться этому!

Бекки вцепилась взглядом в пятнышко кетчупа на белой рубашке Райана — дело рук Никки, когда после ужина он вздумал проехаться верхом на спине Райана. Тогда Райан лишь посмеялся, но Бекки рассердилась и велела Никки подняться к себе в комнату и как следует умыться.

— Ты преувеличиваешь. Мне вовсе нечему сопротивляться.

Райан ясно расслышал страх, прозвучавший в этих словах. Страх и неуверенность. Он понимал, что должен ослабить напор, дать Бекки время принять его хотя бы как друга, прежде чем она захочет большего. Что ж, он уйдет. Сейчас. Но заставит ее поверить в его любовь. Скоро. Очень скоро.

С каждой минутой, которую Райан проводил с этой женщиной, он все яснее осознавал, насколько Ребекка Хансен необходима ему, чтобы стать счастливым. И он убедит ее, что это так. Должен убедить.

ГЛАВА 8

— Это правда, что взрослым надоедает, когда дети все время рядом?

Дани разглядывала платья, старательно не поворачивая головы к Райану. Громыхнуло радио, и объявление о распродаже в отделе скобяных изделий почти заглушило ее голос.

Райан едва удержался от искушения сделать вид, что ничего не расслышал. Это и есть, должно быть, один из тех «разговоров по душам». Бекки предупреждала его, как важны такие разговоры между детьми и родителями. И поскольку Райан заменяет Дани родителей, предполагается, что он обязан знать все соответствующие случаю бодрые и точные ответы.

Райан терпеть не мог излишних откровений. Он и так уже провел больше задушевных бесед с Бекки, чем со всеми людьми в своей жизни, вместе взятыми. Как, черт подери, ему справиться теперь, когда то же самое начинается с Дани?

— Как тебе сказать?.. Бывает, что один человек рассердится и не хочет видеть другого. Сдается мне, что и взрослые иногда сердятся на детей.

— Дядя и тетя не любили меня. Поэтому я и стала жить у тебя, правда?

Уф! И впрямь разговор по душам. Настоящее минное поле.

— Ты поселилась у меня, потому что твои родители назначили меня твоим опекуном.

— Мне с тобой нравится, Райан. Я не хочу уезжать.

Никакой жизненный опыт Райана не готовил его к тому, чтобы уметь утешить чем-то огорченного ребенка. Положение становилось донельзя опасным. Райан предпочел бы оказаться где угодно, только бы подальше от этого магазина и от этого разговора. Ей-богу, как он ни ненавидел высоту, уж лучше бы сейчас болтаться на страховочной веревке где-нибудь в Альпах…

Что же ответить? Без ответа никак нельзя.

— Тебе и не придется никуда уезжать, пока не станешь совсем взрослой. Уедешь, когда сама захочешь уехать.

— Это хорошо. — Дани провела ладошкой по платью, которое держала в руках. — Ты мне купишь вот это?

И все? Ни крикливых нескончаемых споров, от которых хочется лезть на стенку? Ни слезливой сцены, которая вызвала бы неодобрение всех окружающих? Райан облегченно вздохнул. И лишь секунду спустя все понял.

Дани просто хотела услышать заверение в том, что ей не придется уезжать. Вот и все.

Он отлично справился со своими отцовскими обязанностями. И теперь разве что не лопался от гордости.

— Хочешь примерить платье? — Райан окинул взглядом отдел одежды для детей. — По-моему, где-то здесь должна быть примерочная.

— Когда мы с Бекки покупали все, что нужно для школы, она мне показала где. — Дани махнула рукой в сторону соседнего отдела. — Вон там.

В отделе дамского белья. Райан содрогнулся.

— Может быть, примеришь платье, когда зайдешь сюда с Сарой и Бекки?

Дани послушно вернула платье на вешалку.

— Ладно.

Райан вздохнул с облегчением и двинулся было прочь. И тут увидел, как Дани украдкой гладит платье. Черт побери, какой же у нее печальный вид! Нет, такого нельзя допускать.

— Ну хорошо, малыш. Примерь его сейчас.

Вслед за Дани он шел через шеренги ночных рубашек, мимо полок с бюстгальтерами и трусиками, манекенов в комбинациях и куцых маечках, похожих на мужские. Слава Богу, что примерочные хотя бы в дальнем углу этого чертова отдела!

Дани остановилась возле запертой двери. К ним подошла продавщица, набрала цифры кода и открыла примерочную.

— Ты пойдешь со мной? — спросила Дани.

— Нет! — Райан побелел. — То есть, малышка, не стоит. Мужчинам туда нельзя.

— А-а. — Дани уставилась в глубь примерочной, но входить не спешила.

— В чем дело? Ты передумала?

— Бекки говорила, чтобы мы в магазинах никуда не ходили одни.

Райан наклонился к девочке.

— Ты боишься? Не стоит, я же здесь.

— Я помогу ей, если хотите.

Райан поднял глаза на молодую женщину, которая терпеливо стояла рядом с ними.

— В самом деле? Спасибо. — Он положил руку на плечо Дани. — Тебя это устраивает?

Девочка окинула продавщицу серьезным внимательным взглядом и кивнула. Дверь захлопнулась за ними.

Прошло пять минут, а Райан все слушал, как Дани тонким голоском обсуждает с продавщицей достоинства платья. Мучительно долгие пять минут. Поразительно, размышлял Райан, до чего же униженным чувствует себя мужчина в окружении пластиковых женских тел, едва прикрытых клочками дорогой ткани. И ведь у них даже нет голов!

Он переступил с ноги на ногу и при этом движении нечаянно сбил с полки стопку чулок в прозрачных упаковках. Поспешно нагнувшись, он сгреб чулки и беспомощно воззрился на полку, где они лежали.

Другие стопки уже успели накрениться и упасть на свободное место. Куда же положить эти? Наконец Райан кое-как пристроил чулки сверху и попятился, страшась, что еще одно неосторожное движение обрушит и без того нестойкую груду. К несчастью, он не заметил, что за его спиной стоят манекены.

Плечо Райана с размаху врезалось в ближайший манекен. Тот рухнул и сшиб с ног соседа, следом повалился третий манекен. Четвертый манекен Райан успел поймать прежде, чем тот последовал за остальными. Вот только пластиковое тело выскользнуло из украшавшей его атласной безделушки и, дважды подпрыгнув, рухнуло в проход, уставив в потолок торчащие груди. Райан так и остался стоять, держа отлетевшую руку манекена вместе с изящной ночной рубашкой.

— Я могу вам помочь?

Продавщица стояла за спиной Дани, которая явно собиралась продемонстрировать Райану обновку. Рот девочки потрясенно округлился. Женщина едва удерживалась от смеха.

Райан глянул на груду пластиковых тел, затем на свою нечаянную добычу — соблазнительного вида ночную рубашку и изящную руку — и покачал головой.

— Боюсь, здесь уже ничем не поможешь. Извините, ради Бога.

— Ничего страшного, сэр. Руки у манекенов съемные, чтобы их легче было одевать.

— Ты купишь мне это платье? — спросила Дани.

Ей явно надоел разговор о манекенах, и она хотела, чтобы взрослые вернулись к более важной теме — ее платью.

— Ты в нем просто прелесть, малышка. Переоденься, а потом заплатим за покупку.

На сей раз Дани без возражений удалилась в примерочную в одиночестве, а Райан помог продавщице ликвидировать следы учиненного им разгрома. И лишь тогда он заметил, что рубашка, которую он все еще держит в руке, того же нежно-розового цвета, что и шорты, которые были на Бекки в тот день, когда он увидел ее перед камином.

Райан пропустил между пальцами ткань рубашки. Мягкая. Шелковистая.

Он закрыл глаза. Бекки в этой рубашке была бы так хороша…

Нет.

Она ни за что не примет от него такого подарка.

Райан решительно вернул рубашку продавщице, и та вновь обрядила в нее приведенный в порядок манекен. Райан смотрел, как она поправляет отделанный кружевами вырез и тоненькие бретельки. Затем она разгладила атласные складки на бедрах и слегка одернула подол.

Бекки в этой рубашке была бы просто сногсшибательна! Райан беззвучно фыркнул. Мечтай, парень, мечтай. Как будто она захочет когда-нибудь надеть это ради тебя. Как будто она вообще позволит сделать ей такой подарок… Постукивая пальцем по губам, Райан задумчиво разглядывал шеренгу таких же рубашек, развешанных рядом с витриной. В конце концов, должен же он как-то возместить Бекки убыток. Взятую напрокат когда-то майку он так и забыл вернуть.

Когда Райан и Дани покидали универмаг, девочка гордо несла большой пластиковый пакет. Райан сунул свою покупку, оплаченную украдкой, в карман пиджака. По дороге домой он бодро насвистывал.

Бекки рухнула на диван в гостиной, с огромным усилием водрузила ноги на кофейный столик и лишь тогда позволила себе расслабить спину, чтобы вписаться в изгибы потрепанных жизнью диванных подушек. Сегодня она казалась себе куда потрепанней, чем эти подушки, и старее, чем грязь земная. Господи, где взять сил, чтобы вскарабкаться по лестнице в спальню? Здесь хотя бы тихо. Дети либо сидят в своих комнатах, либо смотрят телевизор в комнате для игр.

В дверь позвонили, но Бекки была не в состоянии даже шевельнуться. Откроет кто-нибудь другой, решила она после безуспешной попытки спустить ноги со столика. Она полежала выжидая, но никто так и не появился, и через минуту позвонили снова. Она понимала, что на самом деле надо бы крикнуть детям, чтоб открыли, но даже такое усилие казалось ей абсолютно невозможным. Опять звонок. Бекки душераздирающе вздохнула и приступила к исполнению нелегкой задачи — подняться на ноги, — но вновь рухнула на диван, услыхав, что дверь открылась.

— Если вы грабитель, немедленно убирайтесь откуда пришли. У меня нет сил сейчас с вами возиться!

— А если нет?

Райан! Вспышка энергии зажгла улыбку на губах Бекки, которая тут же погасла.

Он вошел в комнату и оперся локтями о спинку дивана над головой Бекки, затем наклонился и заглянул ей в лицо.

— У тебя был трудный день?

— Труднее не бывает. В пять утра Сару начало рвать, а в шесть к ней присоединился Никки. Грипп возвестил о своем приходе, великом и ужасном. Дани, кажется, здорова.

— Как они сейчас? — Райан ладонью отвел ей со лба влажные от пота завитки волос.

— Намного лучше. Во всяком случае, не чувствуют настоятельной необходимости все время торчать в туалете.

Бекки вновь попыталась улыбнуться, но эта попытка поглотила остатки сил, и ее веки сами собой начали смыкаться. Она героически пыталась бороться с сонливостью, чтобы видеть лицо Райана, но тщетно.

— У меня в десять утра была назначена встреча с мистером Эллфордом, и с восьми до девяти я металась по друзьям и знакомым, умоляя хоть кого-нибудь посидеть с больными детьми. По дороге из банка «Матильда» застряла на въезде на стоянку супермаркета, и мне пришлось торчать там, пока не прибыла техпомощь. Почему-то это никого там не обрадовало.

— Тебе нужна новая машина.

Эти слова были сказаны таким тоном, что глаза Бекки распахнулись сами собой.

— Ни за что! Не вздумай покупать мне новую машину, Райан Маклеод! Всему виной был неисправный аккумулятор, и его уже починили, так что нечего совать нос не в свое дело.

— Извини. — Райан усмехнулся и пожал плечами. — Привычка.

— Так избавься от нее! — велела Бекки.

— Слушаюсь, мэм.

— Вот такое вышло у меня утро. Дальше — больше, но об остальном я лучше умолчу, потому что при одной мысли о сегодняшнем дне заболеваю не меньше, чем эта шайка чудовищ наверху.

Глаза Бекки вновь сомкнулись. Райан провел пальцем по ее щеке и коснулся губами виска.

— Я сейчас заберу Дани и отправлюсь домой. Ты слишком устала и вряд ли сегодня нуждаешься в компании.

— Ладно. — В глубине души Бекки чувствовала странное желание, чтобы он все же остался, но сейчас у нее не было сил думать над этой странностью.

— Ляг спать пораньше.

Она задремала прежде, чем Райан ушел из гостиной, и понятия не имела, когда и как он уехал. Четыре часа спустя Бекки поцеловала детей перед сном и поплелась в свою спальню. Не зажигая света, она содрала с себя одежду, натянула через голову майку, которая служила ей ночной рубашкой, и без сил повалилась на кровать.

— Ай! — В затылок Бекки воткнулось что-то твердое и острое. Она подскочила и поспешно зажгла ночник.

— Что за черт?..

На подушке лежала коробочка в подарочной упаковке. Бекки медленно положила ее на колени и, вынув серебряную карточку, торчавшую из-под серебристо-голубой ленты, прочла фразу, написанную сильным неровным почерком:

«Думай обо мне, как я думаю о тебе. Твой Райан».

— Твой Райан, — вслух повторила Бекки. Ее Райан. Вот это пища для фантазии!

Бекки, еще минуту назад умиравшая от усталости, резким движением разорвала обертку.

Несколько мгновений она остолбенело взирала на мерцающий розовый атлас, затем вытряхнула из коробочки ночную рубашку. Отделанный кружевами шелк, который на ощупь напоминал розовые лепестки, проскользнул меж ее пальцев и стек по коленям на пол.

Бекки тотчас нагнулась и подняла рубашку. Минуты две она гладила пальцами мягкий шелк, потом сунула подарок в коробку и захлопнула крышку. Подальше от искушения. Прелесть что за вещица, но придется вернуть ее. Ни от одного мужчины в мире она не примет такого дорогого и интимного подарка. А уж тем более от Райана, от одного поцелуя которого вся решимость Бекки улетучивается как дым.

Бекки поставила коробочку на туалетный столик, чтобы утром не забыть взять ее с собой. И уже собиралась улечься спать, но тут заметила, что серебряная карточка, выскользнувшая из ее пальцев, так и валяется на полу. Бекки подняла ее и несколько мгновений вглядывалась в надпись. Само собой, завтра утром карточка отправится в мусорный бак вместе с лентой и остатками упаковки… Однако в тот момент Бекки не удержалась и спрятала карточку в ящик ночного столика.

— Но почему?

Облачко морозного пара вырвалось вместе с вопросом из губ Райана. Он смотрел на бумажный пакет, который Бекки бросила в открытое окно машины. Дани уже убежала в дом.

Бекки отступила и заложила руки за спину.

— Я не могу принять такой подарок.

— Почему?

Бекки чувствовала, как в ней поднимается непрошеная злость. Какого черта он не может просто забрать свой треклятый подарок и убраться восвояси?

— Это слишком дорого, слишком лично, слишком…

— Но тебе нравится?

— Конечно. Рубашка просто великолепная, но не нужно было покупать ее для меня.

— Я не могу вернуть ее.

— Очень жаль, но я уже приняла решение.

— Что же мне с ней делать? Отдать кому-нибудь? — Райан явно разозлился.

— Да, — сказала Бекки, и от этого слова губы ее точно окаменели.

Боль пронзила ее при мысли, что эту, предназначенную ей рубашку будет носить другая женщина. Еще хуже стало, когда Бекки представила себе, как некая безликая незнакомка будет демонстрировать эту рубашку Райану… но она отогнала прочь этот образ.

Райан сидел не двигаясь.

— Этого я не сделаю. Что ж, до вечера?

— Нет! Я решила, что мы не должны так часто видеться. Скажи Холли, пусть позвонит, когда ты закончишь работу, и я заранее выведу Дани.

— Зачем ты это делаешь, Бекки? Неужели ты так боишься провести со мной хотя бы эти пару минут в день?

— Думаю, лучше всего будет, если ты посигналишь и она выйдет на крыльцо.

— Не стоит волноваться. Тебе не придется прятаться от меня. — Пальцы Райана крепче сомкнулись на рулевом колесе. — Я договорюсь, чтобы Дани забрал кто-нибудь другой. В шесть часов подойдет?

Бекки кивнула, и глаза Райана опасно вспыхнули, но больше он не произнес ни слова. Швырнув пакет на сиденье рядом с собой, он рывком включил зажигание и задним ходом выехал на подъездную дорожку.

Бекки с тяжелым сердцем возвращалась в дом. Похоже, наконец-то она взяла верх над Райаном. Наконец-то до него дошло, что между ними не может быть ничего серьезного. И все-таки она не могла вот так, запросто отмахнуться от радости, которую испытала, когда Райан сказал, что не отдаст рубашку другой женщине. Потом Бекки вспомнила, как сверкнули его глаза, и ее пробрала легкая дрожь.

Жаль, что она не могла оставить себе эту рубашку.

Жаль, что он не улыбнулся, прежде чем уехать.

— Выходит, ты не видела его целую неделю? — спросила Джен. — И все еще продолжаешь настаивать, что психуешь совсем не из-за Райана?

Ложка в руках Бекки с ожесточением молотила по краям алюминиевой миски с тестом для печенья.

— Ты уверена, что мне безопасно здесь находиться?

— Не будь дурой! — раздраженно огрызнулась Бекки. Ложка совершила бешеный рывок, и миска, выскользнув из ее рук, с лязгом грохнулась об пол. Дважды подпрыгнула, и половина теста лягушкой распласталась на кафельном полу. — Черт! — Бекки подняла миску и сунула пальцы в дыру, зиявшую в ее металлическом боку. — Именно то, чего мне недоставало в этот замечательный день!

— Бекки, неужели это сарказм?

— Теперь придется покупать новую. Я обещала Майку, что испеку печенье, если он выполнит для меня кое-какие поручения. Ну вот, почти шесть, а тесто испорчено.

— Могло быть и хуже. Если б миска была стеклянная, а не алюминиевая, у тебя по всей кухне разлетелись бы осколки вперемешку с тестом. Достань стеклянную миску и сделай вторую порцию.

— Не могу, — пробормотала Бекки. — Я ее разбила вчера.

Она метнула гневный взгляд на Джен, которая обеими руками зажала рот, согнувшись в приступе бесшумного хохота, но скоро сама не выдержала и нехотя усмехнулась.

— Ну ладно, подружка. — Джен рывком развернула кухонный стул и оседлала его, скрестив руки на высокой спинке. — Расскажи мне, что у тебя стряслось. Я в жизни не видывала, чтобы ты так злилась и устраивала в кухне такой погром. Что, опять повидалась с Эллфордом?

— Да, но, Бог ты мой, как же было здорово влететь в его кабинет и эдак небрежно бросить на стол чек за октябрь и ноябрь! Я даже начала выплачивать по счетам за починку отопления. — Бекки принялась соскребать с пола остатки теста.

— Проблемы с детьми?

— Майк связался с парнями, которые мне не по душе, но с этим я справлюсь.

— Мне что, вытягивать из тебя правду клещами? В чем дело? — Голос Джен становился выше с каждым словом.

— Ладно! Ты победила. Это Райан. — Бекки швырнула в мусорный бак миску и несостоявшееся печенье. — Я сегодня не могу даже сосредоточиться на головоломке для «Уилбура», а время, между прочим, поджимает.

— «Уилбура»?

— Шоколадная фабрика «Уилбур» хочет устроить конкурс с головоломкой для рекламы новых сортов. Ты хоть понимаешь, что немыслимо сочинять головоломку о сладостях, не пожирая их горстями? Я прибавила четыре фунта, и все он виноват!

— «Уилбур»? — спросила Джен. — Если ты знала, что будет так трудно, зачем соглашалась?

— Нет, не «Уилбур», а Райан! — Бекки намочила тряпку и опустилась на колени, ожесточенно отдирая с пола липкие следы теста.

— И какое же отношение имеет Райан к твоей шоколадной головоломке?

— Такое, что, если бы он не сводил меня с ума, я закончила бы работу дня за два, а так вожусь уже вторую неделю. И прибавила четыре фунта, черт бы их подрал!

— Так в этом виноват Райан?

— Да! — Бекки отжала тряпку и развесила ее сушиться на краю мойки.

— Ага, — сказала Джен. — Что же он натворил на этот раз?

— Уже и то было чересчур, что он привозил Дани рано, забирал поздно и все время просил меня сходить с ней по магазинам и купить все необходимое, — наконец усевшись, начала жаловаться Бекки. — Несколько раз он оставлял Дани ночевать здесь, потому что ему, видите ли, нужно уехать из города.

— Это мне известно. Ты, кстати, говорила, что он весьма щедро оплачивает тебе дополнительное время. — Джен небрежным щелчком пальцев сбросила со счетов перечисленные грехи Райана. — Каждый понедельник он посылает тебе цветы…

— Только не на этой неделе, — пробормотала Бекки.

— Помолчи, — велела Джен. — Ты сбиваешь меня со следа. Он подарил детям компьютер, поставил на твою таратайку новые покрышки и раз в неделю доставляет тебе уйму продуктов. По его словам, для Дани.

— Я не это имела в виду. — Бекки поднялась и начала шарить по кухонным шкафам в поисках пакета с печеньем, купленного в супермаркете. Найдя пакет, она вытряхнула его содержимое в вазу, затем смяла бумагу и резким сильным движением запустила бумажный катышек в мусорный бак.

— Скажи-ка, Дани нравится свежесмолотый кофе? — Джен глубокомысленно сдвинула брови. — А дети замечают, что едят филе, а не мясные обрезки?

— Я ни о чем таком не просила.

— Ты права. Этот человек просто чокнутый. Он совершенно бесстыдно оскорбляет тебя. Вели ему немедля прекратить все эти безобразия.

Бекки залилась краской, но промолчала.

— Так что же тебя разгневало на сей раз?

Бекки села.

— Всю эту неделю он присылает за Дани миз [1] Хилл. — Бекки скорчила гримасу, вспомнив, как эта женщина резко поправила ее, когда Бекки назвала ее мисс Хилл.

— Вот как? — Джен замолчала надолго. — Женщина, с которой у него был роман? А она хорошенькая?

— Просто красотка. Ну и что?

— Ты, похоже, принимаешь это слишком близко к сердцу. Другие поступки Райана злят тебя гораздо меньше.

— Да ведь ясно же, что она терпеть не может Дани, а Дани — ее. К тому же эта миз Хилл совершенно не умеет обращаться с детьми. Райан должен был бы сам заезжать за Дани.

— Почему?

— Как почему? Должен, вот и все.

— Это не ответ. Почему именно он? Ты и Дани знаете, когда должна приехать миз Хилл? Она приезжает вовремя?

— Да, но…

— Миз Хилл взрослый, ответственный человек?

— Да, но…

— Тебе хочется почаще видеться с Райаном?

— Нет! Я сказала ему, что мы и так видимся слишком часто.

— Так на что же ты жалуешься?

— Дани скучает без Райана.

— В самом деле? — удивилась Джен. — Я бы не сказала, что она чересчур чувствительный ребенок, особенно в отношении своего опекуна.

— Она этого не показывает, но мне думается, на свой лад она любит Райана и хочет бывать с ним почаще.

— Сдается мне, что тебя скорее бесит эта миз Хилл. Похоже, ты ревнуешь Райана к ней?

— Нет! — взбешенно отрезала Бекки. — На сей счет он меня нисколько не интересует.

— Райан по-прежнему приглашает тебя поужинать?

Бекки нагнулась за игрушечной машинкой, валявшейся на полу. Лишь уверившись, что справилась с выражением своего лица, она выпрямилась и принялась катать машинку по столешнице.

— Нет, не приглашает.

— Ясно.

— Что тебе ясно? — Бекки стукнула машинкой о стол с такой силой, что игрушка отлетела на пол и закатилась под плиту.

— Да так, ничего. Пить хочется. — Джен потянулась за стеклянным кувшином, стоявшим на столе, и налила себе стакан фруктового «кул-эйда». — Надо же, поверить не могу, что ты убедила меня пить эти растворимые помои, да еще вдобавок мне понравилось. На прошлой неделе я даже прикупила для себя пару упаковок. «Кул-эйд» здорово смешивать с ромом или джином. Я уже решила подать его, когда устрою вечеринку.

— Джен!

— По-моему, в пятницу вечером тебе просто необходимо проветриться.

— Я уже сказала тебе, что не намерена ходить ни на какие свидания.

В ответ на эту сердитую реплику Джен комично изогнула бровь.

— Вообще-то я хотела сама пригласить тебя.

— А-а! — Гнев Бекки тотчас унялся. — Но ведь мне нечего надеть.

— Успеешь состряпать себе новое платье.

— И за детьми присмотреть некому.

— Так найди. — Джен выразительно качнула стаканом. — Я оплачу.

— С каких это пор ты свободна в пятницу вечером? Что случилось с Саймоном, Винсом, Питером или кто там у тебя сейчас?

— Ричард.

— Отлично. Что случилось с Ричардом?

— Ничего не вышло. Мы решили больше не встречаться.

— Джен!

— Бекки, не начинай, — предостерегла та.

— Ралф…

— Да знаю я, знаю, что Ралф мертв! Он был замечательный, но его больше нет! И скажи, пожалуйста, почему ты хочешь, чтобы я соглашалась на меньшее с другим мужчиной, если только с Ралфом узнала, как чудесно может быть вместе! — Джен с размаху поставила стакан на стол, и жидкость от толчка выплеснулась через край.

— Смотри, до чего ты меня довела. — Джен тряхнула рукой, и алые брызги разлетелись во все стороны. — Дай-ка мне эту чертову тряпку.

Бекки бросила ей влажное посудное полотенце.

— По крайней мере, я готова дать мужчинам шанс. О тебе же этого никак нельзя сказать.

Бекки ничего не ответила, да и не могла ответить. На свой лад Джен права. Она, Бекки, не хочет давать мужчине шанса еще раз разбить ее сердце.

— Извини. Мне не следовало так говорить. Слушай, ты же моя лучшая подруга. Я не хочу с тобой ссориться. — Джен швырнула полотенце в мойку и обняла Бекки. — Но ведь ты первая начала, верно?

Бекки попыталась было придумать достойный ответ на обвинение подруги, но решила, что дело того не стоит. Она ответила Джен таким же сердечным объятием и улыбнулась.

— Ну, и где же мы устроим свой девичник?

— В баре «Юникорн» собирается очень даже приятная публика.

— А знаешь, это было бы даже забавно! — Бекки улыбнулась шире, и глаза ее заблестели.

— Еще бы! Ужин, танцы, шикарные кавалеры — словом, не соскучишься. И кстати, может, хватит тебе спасаться бегством от Райана? Как там звучит поговорка? Обжегшись на молоке, на воду дуют? Довольно тебе поддаваться старым страхам. Это же просто глупо. А между делом можешь приналечь на головоломку для «Уилбура».

— «Уилбура»?

— Что за девичья память! — Джен скорбно покачала головой. — Шоколад, моя радость, шоколад.

— Ой, правда! Ступай домой, Джен. — Бекки вскочила, чтобы обнять подругу на прощание. — И… спасибо тебе.

Бекки в нерешительности застыла перед большими стеклянными дверями. Изучая позолоченную вывеску на фасаде, которая гласила: «Маклеод систем», она гадала, следует ей войти или лучше поспешить домой. Этот визит был вдохновлен вчерашними язвительными замечаниями Джен.

Бекки хотела извиниться перед Райаном за то, что в истории с ночной рубашкой перехватила через край. В конце концов, можно было бы просто отказаться от подарка, не прогоняя дарителя. Теперь, однако, она не была уверена, что поступает правильно. Наверное, надо было отправиться домой после визита к дантисту?

— Ребекка, душечка! Придержи, пожалуйста, дверь.

— Да, конечно. — Бекки отступила в сторону и ухватилась за массивную дверную створку. Холли обеими руками прижимала к груди два саквояжа и горшок с фиалкой. Хрупкие лиловые цветы слегка увяли и побурели по краям.

— Спасибо. В пятницу с утра всегда творится такое… О Господи! — Один из саквояжей заскользил из ее рук, и Бекки, оставив дверь, успела подхватить его, чем предотвратила падение горшка с цветком. И только выслушивая многословную благодарность Холли, сообразила, что уже оказалась внутри здания. Решение было принято без ее участия.

— Благодарение Богу, что я тебя повстречала. Бедненький цветок и так на последнем издыхании и был бы вовсе не жилец, если бы земля рассыпалась. Не говоря уж о том, что творилось бы на полу.

Холли сунула шарф в рукав пальто и повесила его в шкаф. Затем пригладила волосы, машинальным движением поправив выбившиеся из прически завитки, и одернула строгое черно-белое платье.

— Представляешь, кто-то не придумал ничего лучшего, как выбросить бедную фиалку вместе с мусором! Я увидела ее возле бака, когда парковалась, и решила спасти несчастное растение. До чего жестоки бывают люди! — Холли покачала головой и взяла горшок, оставив саквояжи возле стойки дежурного. — Спасибо, милая.

— Да не за что. — Бекки уже решила, что совершила чудовищную ошибку, поддавшись искушению повидать Райана, тем более что отправилась в город одна, без детей. Улыбнувшись Холли, она бочком попятилась к выходу.

— А ты хотела поговорить с Райаном?

— Да ладно, неважно, я уже передумала. Отправлюсь домой. — Бекки выдавила из себя жалкое подобие улыбки. — Я подумала, раз уж оказалась в городе, то могла бы… Нет, правда неважно. Он, наверное, занят, и я ему только помешаю.

— Чепуха! Райан будет рад тебе. Он, должно быть, в лаборатории, как всегда по утрам, это в самом конце коридора. Если нет, поищи в комнате правления — по коридору налево. Не заблудишься, а? Мне нужно бы полить эту бедняжку и окружить ее нежной заботой.

— Э-э… ладно.

Бекки постояла, глядя вслед Холли, которая деловитым шагом удалялась, затем сама двинулась по коридору, осторожно заглядывая в открытые двери.

В первой комнате высились металлические полки, тесно уставленные сложнейшими приборами и приспособлениями, о назначении которых Бекки могла лишь догадываться.

Вторая комната представляла собой лабиринт письменных столов, разделенных низкими перегородками, и огромных белых досок, которые были сплошь покрыты загадочными знаками, чертежами и символами. На каждом столе был один, а то и два монитора. С минуту Бекки глазела на приглушенно гудящее сборище людей и компьютеров и тут увидела Кэрол Хилл, восседавшую на краю рабочего стола.

Закинув ногу на ногу, она смеялась низким грудным смехом, отбрасывая со лба белокурые волосы, и взгляды всех мужчин в комнате были прикованы к ней. Женщины подчеркнуто игнорировали гостью.

Бекки увидела, как Кэрол нагнулась, и вырез ее жакета распахнулся, обнаружив, что под ним скрывается только изящный кружевной бюстгальтер. Мужчина, глядевший на нее снизу вверх, опасно побагровел, и глаза его полезли на лоб.

Остается лишь надеяться, что у него нет проблем с давлением, цинично подумала Бекки. После такого шоу может и удар хватить.

Не в силах больше выносить это зрелище, Бекки торопливо пошла дальше по коридору, решив покончить с этим злосчастным визитом до того, как миз Хилл решит, что ей пора повидаться с Райаном.

Дверь в следующую комнату оказалась закрытой, зато были подняты жалюзи на прозрачной стене. Стоя у большого стола спиной к Бекки, Райан и еще двое мужчин сверялись с несколькими увесистыми томами, явно взятыми с полок, которые целиком занимали две стены этой комнаты.

Райан был в джинсах и в черной рубашке с закатанными рукавами. У нее перехватило дыхание, когда он нагнулся над столом, показывая собеседнику какое-то место в книге.

Сердце Бекки заколотилось как бешеное, ладони увлажнились от пота. Подумаешь, сказала она самой себе. Это только нервы.

И сама себе ответила: чушь! С тех пор минуло немало времени, но ты отлично помнишь, что именно вызывает вот эту горячую тяжесть внизу живота. Нервы здесь ни при чем. Это чувство совсем иного происхождения.

Она не сводила глаз с Райана, и в голове у нее мелькали любимые поговорки матери. «Мудрость — дитя осторожности». «Благоразумие — сердцевина храбрости». «Кто вовремя сбежит, доживет до нового боя». Или просто до нового дня, мысленно прибавила Бекки. Надо уходить.

Но она не двинулась с места.

Нет. Холли может сказать Райану о приходе Бекки, и он поймет, что она попросту удрала от него. А она поймет, что он понял. И он поймет, что она поняла, что он понял.

Бекки помотала головой. Опомнись, женщина! Где твой здравый смысл?

Она поздоровается, назовет вымышленную причину визита и между делом ввернет извинения. Если все пройдет гладко, пригласит Райана и Дани прийти в воскресенье пообедать и посмотреть видео. А потом, независимо от того, примет он приглашение или откажется, сразу ретируется и всю дорогу до дому будет молча ругать себя за глупость.

Один из мужчин заметил Бекки, стоявшую за прозрачной стеной. Он что-то сказал Райану, и тот повернул голову.

Бекки неуверенно помахала рукой.

Она знала, что сейчас произойдет, и все равно не была к этому готова.

Лицо Райана словно смялось, краешки губ растянулись, от уголков глаз разбежались морщинки. Не слишком привлекательное описание столь ошеломляющего зрелища, но это, в конце концов, лишь физиологическая часть того, что зовется улыбкой Райана. Подлинный ее эффект состоял в том, как она отражала обаяние его личности. Райан улыбался Бекки так, словно лишь одно это занятие и увлекало его во всем мире.

Словно встреча с Бекки была для него венцом радости и вершиной дня.

Чушь собачья, и Бекки это знала. Но если это правда? Она медленно опустила руку, прижала ее к груди. Боже, да привыкнет ли она когда-нибудь к тому ощущению, которое возникает в ней под всесокрушающим натиском его улыбки?

Райан что-то сказал собеседникам и под их смешки стремительно направился к двери.

— Бекки! — он остановился рядом с ней.

— Я тут подумала, может, у тебя найдется свободная минутка. Если ты слишком занят, — Бекки кивнула на мужчин, которые с неприкрытым любопытством разглядывали их через стекло, — мы могли бы поговорить и попозже.

— Нет. Ни в коем случае. Пойдем в мой кабинет. — Он схватил ее за руку, увлекая за собой по коридору, но через пару шагов резко остановился. — Нет, не пойдет. Там сейчас работают. Может быть… Нет, тоже не годится.

— Ты занят? Понимаю. — Бекки попыталась было высвободить руку, но Райан лишь крепче сжал ее. — Может быть, ты сможешь ненадолго задержаться, когда сегодня вечером заедешь за Дани?

— Так я могу заехать за Дани?

Бекки почувствовала, что неудержимо краснеет.

— Да. То есть я хотела сказать…

— Нет. Подожди. — Райан развернулся, увлекая за собой Бекки, и зашагал назад к стеклянной стене. Распахнув настежь дверь, он бросил двоим мужчинам только одно слово: — Вон!

Уходя, те окинули Бекки любопытными взглядами, и она почувствовала, что лицо у нее горит.

— Райан, вовсе незачем это делать. Я хотела только…

— Секундочку. — Райан заметил, что несколько служащих, проходя мимо, с интересом заглядывают в комнату. Он вполголоса ругнулся, подошел к прозрачной стене и с силой дернул за цепочку. Жалюзи со стуком опустились.

— Вот, садись. — Райан отодвинул от стола два мягких кресла и развернул их друг к другу. Бекки не успела опомниться, как он усадил ее в одно кресло, а сам устроился напротив.

У Бекки закружилась голова. Ей казалось, что незримый смерч подхватил ее, понес, а затем мягко, но настойчиво поставил на землю.

— Бекки? Ты хотела поговорить.

— Да, верно. Я хотела обсудить то, что случилось… — Она смятенно смолкла, глядя, как Райан откинулся в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы на плоском животе.

Бекки опустила глаза. Они сидели так близко, что ее колени оказались почти между колен Райана. Подавив острое желание немедленно отодвинуться, она на миг прикрыла глаза и вновь начала:

— В то утро я поступила слишком резко… в том, что касается твоего подарка. Я не должна была так говорить.

— Так ты позволишь мне подарить тебе эту рубашку? — Райан подался вперед.

— Нет! — Услышав отказ, он отстранился, и Бекки стало полегче. — Я хотела сказать, что могла бы просто вернуть подарок и объяснить, что он слишком личный, вместо того чтобы выставлять тебя из своего дома. Я действовала не подумав и теперь жалею об этом.

— И я тоже. Мне тебя так не хватало. — Райан вновь придвинулся ближе.

— Я… то есть мы с ребятами подумали, может, ты и Дани придете к нам в воскресенье. Пообедать и посмотреть видео.

— С огромным удовольствием, — отозвался Райан, взяв ее руки в свои. — Я никогда не был силен в том, что ты называешь разговором по душам, но благодаря Дани и тебе понемногу учусь. — Он притянул Бекки ближе к себе.

— Бекки, для меня очень важно быть с тобой. Во всяком случае, прошедшая неделя меня этому научила. Согласна ты дать шанс нашим чувствам, тому, что уже есть между нами? Хотя бы узнать, куда они нас заведут?

Бекки молча радовалась, что Райан не спросил, скучала ли она по нему. Она и себе-то не могла ответить честно на этот вопрос, не говоря уже о Райане.

— Мы можем быть друзьями. — Бекки надеялась, что пыл в ее голосе не звучит для Райана так же ясно, как его страсть для нее.

— Просто друзьями? Ну нет, я не согласен. — Райан выпустил ее руки и тут же положил ладони ей на плечи. — Может быть, очень близкими друзьями?

Последняя внятная мысль, мелькнувшая в голове Бекки, после того как она ощутила на губах его губы: хорошо, что опущены жалюзи!

Огонь охватил ее, сметая все запреты. Райан, выдернув из джинсов рубашку, ладонью ласкал ее спину. Безумный, изумительно безумный голод охватил Бекки. Пальцы ее рванули рубашку Райана и алчно впились в его обнаженные плечи…

Зазвонил селектор, и они застыли, вслушиваясь в бесстрастный голос Холли, сообщавший о прибытии посетителей, которых ожидал Райан. Бекки торопливо вырвалась из его объятий, не в силах разобраться в сумятице своих чувств. Отчетливо она различала только ужас при мысли о том, что они чуть было не занялись любовью прямо в комнате правления.

— Когда?

Бекки замерла. Райан небрежно оперся о стол, изогнув уголок рта в едва заметной усмешке. Даже не пытаясь навести порядок в своей одежде, он наблюдал, как Бекки лихорадочно запихивает рубашку в джинсы.

— Да застегни ты рубашку, ради Бога! — сердито бросила она.

— Не могу. — Райан взялся за полы рубашки и развел их в стороны. И лишь тогда Бекки увидела две дыры, зиявшие там, где совсем недавно были пуговицы.

Она ахнула.

— Это… это я? Не может быть! — Оставив в покое свою одежду, Бекки в ужасе воззрилась на Райана. — Что же теперь делать? Тебя ждут.

— Не волнуйся, — хмыкнул он, — у меня в кабинете есть запасные рубашки. Так когда?

— Когда? — переспросила Бекки, оттягивая пояс джинсов, чтобы вернуть на место непослушную рубашку.

— Когда приходить в воскресенье? — Райан выпрямился, лениво шагнул к ней и отвел ее руки от злосчастных джинсов.

— А-а… — Бекки затрепетала, когда он расстегнул молнию ее джинсов и ладонями аккуратно разгладил на бедрах рубашку.

— Бекки! — Ладони Райана задержались на ее бедрах. — Так когда?

— В полдень. — Голос Бекки сорвался, и она попятилась.

Не глядя на Райана, она схватила сумку и торопливо зашагала прочь.

— Бекки!

Уже в коридоре, на полпути к свободе Бекки оглянулась на Райана. Он стоял в проеме комнаты, оперевшись ладонями в косяки, под разорванной рубашкой виднелась обнаженная грудь.

Из дверей кабинета, что был чуть дальше по коридору, выглядывали Кэрол и несколько сотрудников.

— Мы обязательно придем! — крикнул Райан. — Я принесу попкорн!

Бекки нагнула голову и обратилась в бегство. Она слышала шепоток сотрудников и набирала скорость. Пробегая мимо Холли, она лишь смятенно кивнула.

— Бекки! — удивленно окликнула та. — Что-то случилось?

Бекки покачала головой. Смущенная до глубины души, не желая больше ждать ни минуты, она лихорадочно надавила на кнопку лифта и еле втиснулась в переполненную кабину. Оказавшись внизу, она продолжала бежать, пока благополучно не оказалась в кабине «Матильды».

Руки тряслись так, что Бекки, пытаясь нашарить зажигание, выронила ключи. Она рухнула на сиденье, закрыла глаза и попробовала внушить себе, что на самом деле ничего не произошло. Ровным счетом ничего.

Как бы не так! От лица и ладоней Бекки до сих пор исходил легкий запах мужского одеколона.

Бекки никогда не умела лгать себе самой. Она разорвала рубашку на мужчине прямо в комнате правления и натворила бы еще чего-нибудь, если б не помешала Холли. Да еще в соседней комнате сидели его служащие! Теперь они расскажут Холли о разорванной рубашке Райана, и через минуту старая сплетница будет уже вовсю названивать Джен.

Та, конечно, этого случая так просто не оставит. Они обе состарятся и одряхлеют, а Джен все еще будет терзать ее этой историей. Бекки застонала. Прошло целых двадцать минут, прежде чем ее руки перестали дрожать, и лишь тогда она двинулась домой.

ГЛАВА 9

О зеркальное стекло ударилась птица, и это вывело Райана из задумчивости. Он глянул на часы — пятница, десять минут пятого. Райан перевел взгляд на стопку необработанных документов в ячейке «входящее» и застонал. Работы непочатый край! Придется звонить Бекки и предупредить, что сегодня он опять задержится.

При мысли о Бекки, при воспоминании о том, как сегодня утром она заглянула повидаться с ним, усталость Райана как рукой сняло. Жаль, она не могла побыть здесь подольше… а впрочем, оно и к лучшему, если принять во внимание, как они разошлись в комнате правления. Райан был достаточно сообразителен, чтобы знать, когда следует немножко притормозить. Конечно, приглашение на воскресный обед не совсем то, что предложение надеть для него розовую рубашку, но, черт побери, надо уметь довольствоваться малым!

Впервые после недельного изгнания, которое едва пережил, Райан чувствовал себя прекрасно. За эти дни он частенько вспоминал своего отца и удивлялся, почему тот никогда не пытался развестись с матерью. Как он мог терпеливо сносить столько лет самое настоящее изгнание? Райан до сих пор помнил, как отец на разные лады бормотал: «Дьявольщина!», когда ему в очередной раз велели отправляться спать в отдельную комнату.

И все же Бекки, как бы она ни гневалась, никогда не смогла бы вести себя так же гнусно, как его мать.

Бекки. Ребекка. Райан произнес это имя вслух, перекатывая звуки языком во рту, словно дегустатор, пробующий изысканное вино.

Надо бы предложить устроить сегодня поздний ужин на двоих — по дороге он прихватит все необходимое, и они смогут поужинать без четырех пар лишних ушей, ловящих каждое слово. Какое бы удовольствие ни доставляло Райану общество Дани и детей Бекки, будет истинным блаженством провести пару часов только вдвоем, в разговоре с глазу на глаз.

Никто, наверное, не смог бы устоять перед радостью, теплом и приязнью, которые источал Сиреневый дом, и во время размолвки с Бекки Райан с тоской вспоминал часы, проведенные там. Решение попросить Кэрол привозить и отвозить Дани далось ему куда как нелегко. Благодарение Богу, что его план — отступить и дождаться, когда Бекки сменит гнев на милость, — все-таки сработал.

Райан нахмурился, сведя брови на переносице. Кэрол не слишком-то пришлись по вкусу ни старинный особняк, ни его обитатели. Она сетовала на галдеж и беспорядок и с откровенной радостью избавилась от своей тягостной обязанности. Больше Райан не станет просить ее о помощи. Кроме того, и Кэрол, и Дани, каждая на свой лад, недвусмысленно дали понять, что предпочтут встречаться как можно реже.

Райан не сдержал лукавой ухмылки, представив себе, что подумала Бекки, когда Кэрол заехала за Дани. Ревновала ли? Он опять нахмурился. Может быть, ей вообще было на это наплевать.

Бекки так умело держала его на расстоянии, что Райан вовсе не был уверен, замечает ли она его старания привлечь ее внимание. В последнее время он вновь ощущал себя застенчивым подростком, который откалывает дикие номера, лишь бы некая одноклассница соизволила заметить, что он вообще существует на свете. Впрочем, в комнате правления Бекки его уж точно заметила…

Набирая номер телефона Бекки, Райан мысленно посмеивался. Поспешай медленно, Маклеод, и тогда ты сумеешь наконец-то привлечь ее внимание. А как только тебе удастся это сделать… Сегодня вечером они выпьют немного вина, полакомятся деликатесами. Быть может, разведут огонь в камине. В своем воображении Райан уже видел, как отблески огня играют на нежной коже Бекки, в затененной ложбинке меж грудей, которая так и манит покрыть ее поцелуями… Чувствуя, как томительный жар разгорается внизу живота, Райан ждал, когда Бекки снимет трубку.

— Алло?

— Привет, это я. — Голос его прозвучал хрипло: он уже успел погрузиться в сладостный сон и пробуждение оказалось чересчур резким. — Мне очень жаль, но у меня еще уйма работы. Снова придется задержаться допоздна. Может быть, уложишь маленьких чудовищ и разожжешь камин? Я заеду в деликатесную лавку и прихвачу чего-ни…

— Нет. Сегодня ты должен забрать Дани вовремя.

Осекшись на полуслове, Райан смолк, потрясенный до глубины души таким резким переходом от мечты к суровой действительности.

— Почему? — напрямик спросил он.

— У меня свидание, — сказала Бекки.

И хихикнула.

Хихикнула, черт побери!

— Свидание?

— Ужин в «Юникорне».

Ужин? В этом ресторанчике, кажется, есть и танцы? И его Бекки собирается провести несколько часов в объятиях другого мужчины?

— Не опаздывай, ладно? — И Бекки опять хихикнула.

— Приеду! — рявкнул Райан, взбешенный этим предвкушающим смешком не меньше, чем самим известием об ужине в «Юникорне». И с размаху шмякнул трубку на рычаг.

Пластмассовый телефон слетел со стола и с силой грянулся об пол. Мелкие детали так и брызнули, со звоном отлетая от мебели. Телефонный шнур в полете зацепил хрустальную шкатулку, и она, ударившись об пол, разлетелась вдребезги. Сверкающие осколки усеяли весь кабинет.

Бренные останки шкатулки смахивали на ледяные, бесполезные слезы. Райан тупо уставился на них, ожидая, что гибель материнского подарка вызовет у него взрыв эмоций… но, к своему удивлению, не почувствовал ничего. Разве что умиротворение. Его тяжкий крест, символ всей его жизни, сгинул безвозвратно. Опасность, угрожавшая и без того хрупким отношениям с Бекки, смела старинную боль туда, где ей и следовало находиться. В прошлое.

Райан громко выругался и схватил ручку. Наспех нацарапал послание для Холли: аппарат заменить, а осколками пусть займется уборщица. Потом сгреб куртку и пулей вылетел из кабинета.

Ярость бушевала в нем, грозя неудержимо вырваться наружу, но Райан и не пытался ее сдерживать. Он истратил на Бекки слишком много времени и сил, и будь он проклят, если позволит хоть притронуться к ней другому мужчине!

Колеса «мерседеса» жалобно взвизгнули, когда Райан на опасной скорости срезал угол стоянки. Сражаясь с непослушным рулем, он бешено гнал машину по скользкому от дождя шоссе к дому Бекки.

Бекки принадлежит ему. И сегодня вечером он уж позаботится, чтобы это уяснили и она, и ее неведомый ухажер.

Все сорок минут дороги Райана терзали мучительные видения: Бекки в объятиях другого. При мысли о ее предательстве у него темнело в глазах.

Возле дома Бекки он ударил по тормозам и едва успел осадить машину в нескольких дюймах от бампера новехонького желтого «корвета», который перегородил подъездную дорожку. Райан презрительно фыркнул, сморщив верхнюю губу. Так он и знал! Эти предприимчивые ходоки просто обожают дорогие спортивные машины. Ей-богу, парень не на ту нацелился, если думает обворожить Бекки шикарным автомобилем!

Одним прыжком Райан одолел все ступеньки крыльца и пинком распахнул дверь. Зрелище, которое предстало его глазам, напомнило ему день, когда он оказался один в лифте, сорвавшемся и пролетевшем несколько этажей. Как и тогда, сердце Райана подпрыгнуло к горлу, а желудок стянуло тугим узлом.

Бекки стояла в холле и говорила по телефону. Копна кудрявых волос была изящно уложена, и слева ее удерживала искристая звездочка. Сережки в ушах Бекки мерцали и переливались при каждом движении. Платье отливало благородным блеском древнего золота. Кружева цвета слоновой кости обрамляли кисти рук и низкий вырез корсажа, не скрывавшего плавные очертания высокой груди. Услышав шаги Райана, Бекки обернулась, и подол пышной юбки так и плеснул вокруг ее колен.

Она была не просто хороша — ослепительна. Райан поспешно прижал руку к груди, безмолвно умоляя свое сердце вспомнить о том, что ему надлежит биться.

Он не успел придумать, что скажет по приезде, и уж наверняка не выбрал бы то слово, которое сейчас само вырвалось у него:

— Дьявольщина!

Должно быть, в последнее время Райан слишком часто вспоминал отца. С чего бы иначе подсознание так услужливо подсунуло ему излюбленное ругательство старика?

— Нет-нет, Энн, ни о чем не беспокойся. — Бекки мельком глянула на гостя, возникшего в проеме входной двери, и вернулась к разговору: — Лечись. Надеюсь, ты скоро поправишься.

Она положила трубку и лишь тогда повернулась к Райану.

— Где он? — Голос Райана больше походил на зубовный скрежет. — Кто он такой?

Бекки не сразу поняла, о чем он спрашивает, — так ее ошеломил вид Райана. Куда только девался улыбчивый, обворожительный, до неприличия самоуверенный светский лев? Перед ней стоял небритый, взъерошенный и разъяренный мужчина. Будь он и вправду львом, непременно бы вздыбил гриву и хлестал себя хвостом по бокам — такова была первая мысль Бекки. А вторая — он может быть опасен.

— Что?

— Где он? — Райан шагнул к ней и крепко ухватил за руку повыше локтя.

— Кто? — Бекки безуспешно упиралась, пока Райан волок ее в столовую. Стеклянные двери задребезжали, когда он пинком захлопнул их.

— Да отпусти же меня! Что это ты себе позволяешь?

Райан вряд ли расслышал вопрос. Теперь, когда Бекки оказалась в его руках, сладкий аромат ее духов и упругая кожа вымели из его головы остатки здравого смысла. Он перехватил Бекки за плечи, сжал сильнее и притянул ее к себе так, что их тела едва не слились в одно.

Бекки уперлась ладонями в грудь Райана, пытаясь отстраниться, но он был неумолим. Тогда она вцепилась во влажную ткань его куртки. На миг из глубин ее памяти всплыло отвратительное видение того, что много лет назад сотворил с ней другой разъяренный мужчина, но она лишь мельком заглянула в прошлое и тут же прогнала это воспоминание прочь.

Райан не Эрик и никогда не будет таким. Постепенно она расслабилась и доверчиво положила руки на грудь мужчины, к которому ее неудержимо влекло, как она ни боролась с этим влечением.

Обеими руками крепко обвив тело Бекки, Райан уткнулся подбородком в ее мягкие волосы. Ей было чудесно в его объятиях, но скоро одних объятий стало ему недостаточно. Одной рукой подхватив снизу ее ягодицы, он покрепче расставил ноги и, легко приподняв женщину, плотно сжал ее мускулистыми бедрами.

Бекки затрепетала, когда к ее лону прильнула твердая мужская плоть, и тело Райана отозвалось на этот трепет. Прильнув к ней, он одними губами выдохнул ее имя. Давно забытые ощущения нахлынули на Бекки и поглотили ее с головой, когда губы Райана, покрывая поцелуями шею, наконец нашли рот.

И она позабыла, попросту позабыла обо всем. О прошлом, о детях, о Джен. Все исчезло под напором жаркой страсти, которую пробудил в ней этот человек.

Поцелуи Райана то ласкали, то покусывали ее губы. Его язык скользил по стиснутым зубам Бекки, требуя, умоляя, настаивая, и, отвечая на нетерпеливый стон, она чуть-чуть разомкнула зубы.

Он целовал Бекки так, как мечтал и жаждал, с тех самых пор как… словом, целую вечность. Ладонь его легла на ее грудь и двигалась медленными нежными кругами, возбуждая прикрытый тканью сосок. И сразу же он ощутил, что тело Бекки ожило в его объятиях, отзываясь на его ласки так, как не отзывался прежде никто.

Малая часть Райана, та самая, что в прошлом никогда не верила женщинам, сейчас словно стояла поодаль, наблюдая, как берет верх безумная жажда обладать этой женщиной.

Страсть росла и ширилась, и наконец циничное второе «я» Райана заколебалось и растаяло бесследно, побежденное окончательно.

Но, прежде чем Райан совершенно потерял голову, издалека донесся громкий и ясный детский смех, безжалостно напомнив, где он находится. С мучительным стоном Райан оторвался от губ Бекки, прижал ее голову к своей груди и уткнулся подбородком ей в лоб. Нежно одернув ткань платья, прикрыл обнаженную грудь. Постепенно, но медленно к нему возвращался рассудок. О Господи, что же он едва не натворил?!

Все так же сжимая Бекки в объятиях, он шагнул вперед и, дойдя до стола, опустил на его край свою драгоценную ношу.

Бекки вслушивалась в близкий оглушительный стук чужого сердца и знала, что ее сердце колотится не менее отчаянно. Райан медленно разжал руки и взял в ладони ее лицо. Повернул голову Бекки, чтобы прямо смотреть в ее глаза. Взгляд его алчно скользил по губам, припухшим от поцелуев, по пылающим щекам.

Он запечатлел поцелуй на переносице, между затуманенных страстью глаз. Нежный, но обжигающий, словно раскаленное клеймо. Такой жгучий, что после Бекки ощупывала лоб в поисках отметины.

— Сладкая, такая сладкая… — В приливе страсти серебристо-синие глаза Райана потемнели. — Ты моя! — почти прорычал он. — Слышишь? Моя!

Бекки побледнела, затем залилась гневным румянцем, когда смысл этих слов дошел до ее рассудка, затуманенного желанием. Она яростно толкнула его в грудь. Зашатавшись, Райан попятился и едва удержался на ногах. Бекки спрыгнула со стола и уперлась руками в бедра. Лицо ее исказилось от гнева.

— Я не твоя и не чья-либо в мире! Что ты себе возомнил?

Райан шагнул было к ней, но бешеный огонь, плясавший в опасно сощуренных глазах Бекки, предостерег его от поспешных действий. Он замер, безвольно уронив руки вдоль тела, но тут же сунул их в карманы — в нем самом опять поднимался гнев. Он чувствовал себя беспомощным перед этой женщиной, как, вероятно, отец когда-то становился бессильным в стычках с матерью.

— Ближе к делу! — прорычал Райан. — Кто он?

В воображении Бекки вновь возник образ разъяренного льва, и она, не удержавшись, неожиданно хихикнула.

— Полегче, у тебя дергается хвост.

— Это еще что такое?

— Да так, пустяки. Что значит, кто он? Я имею в виду, из-за кого ты на меня так рычишь?

Бекки никогда не умела подолгу злиться. Непонятные расспросы и безумное поведение Райана уже забавляли ее, что же касается ощущений, испытанных в его объятиях, то об этом она подумает потом, оставшись одна.

Райан заскрипел зубами, пытаясь сдержать ярость, кровавой дымкой заволакивающую глаза. Так она притворяется, будто он вовсе не ухаживал за ней? Неужели все его великие планы и надежды испарились, словно информация с испорченной дискеты? Хуже того — с каким это чокнутым самцом она ухитрилась связаться?

Райан не отдавал себе отчета, что и сам сейчас ведет себя, как чокнутый самец. Он с трудом сглотнул и повторил вопрос, неестественно четко и ясно выговаривая каждое слово:

— Кто пригласил тебя в «Юникорн»? Где, черт возьми, этот тип?

Глаза Бекки заискрились от смеха, уголки губ дрогнули. Кровавый туман, застлавший глаза Райана, сгустился. Да она смеется над ним, что ли? Прежде чем Райан успел прикусить язык, этот вопрос вырвался у него сам собой:

— Ты… смеешься… надо… мной? — Он выплевывал слова, точно пули из автомата. Нарастающим крещендо.

— Нет. То есть смеюсь, но не над тобой. — Разглядев что-то через стеклянные двери за спиной Райана, Бекки поспешно закашлялась, скрывая новый приступ смеха. — Хочешь посмотреть, кто меня пригласил?

— Да, хочу. Чтобы вышвырнуть его из твоего дома и велеть никогда сюда не возвращаться. Где он?

— У тебя за спиной.

Райан круто развернулся, готовый к атаке, и настежь распахнул двери. По лестнице спускался… нет, спускалась роскошная рыжеволосая женщина.

Райан застыл и онемев вцепился в дверную ручку. Бекки за спиной у него уже заливалась хохотом. Райан съежился, густо побагровел, и у него вырвалось лишь одно слово:

— Дьявольщина!

— А он классный парень, верно?

— Кто? — Бекки старательно избегала взгляда Джен. Был час ночи, и они в желтом «корвете» возвращались в Сиреневый дом.

— Да тот, о ком ты думала целый вечер! Райан Маклеод.

— Вовсе я не…

— И не пытайся врать, не пройдет. К тому же он показал себя с наилучшей стороны. Кто еще из мужчин не смылся бы восвояси после того, как сел в такую лужу? Когда ты перестала хихикать, он очень мило извинился. А когда узнал, что наша вечеринка срывается, так как заболела девочка, которая обычно сидит с твоими детьми, даже сам вызвался присмотреть за ними и отпустить нас погулять.

— Да, с его стороны это было очень мило.

— Мило? Скажи лучше, потрясающе! Богатый холостяк по доброй воле вызвался посидеть с четырьмя сорванцами! Да ведь это же уму непостижимо! А если учесть, что мамаша троих из упомянутых сорванцов постоянно отвергает все авансы вышеназванного холостяка, то просто чудо.

— Послушай, мне надоели твои подначки. Да, замечательно, что Райан согласился присмотреть сегодня за детьми. Да, он очень красив. И покончим с этим.

К дому Бекки женщины подъехали в молчании — пассажирка злилась, водительница забавлялась от души. На подъездной дорожке Бекки начала выбираться из машины, но замерла, одной ногой стоя на подножке.

— Ты уверена, что не хочешь зайти выпить кофе?

— Нет. Я не гожусь на роль дуэньи.

— Что верно, то верно. — Бекки захлопнула дверцу и зашагала к дому мимо машины Райана.

Джен крикнула ей вдогонку:

— Спроси-ка себя, почему ты не хотела танцевать ни с кем, кто тебя приглашал. Спроси себя, кто весь вечер не выходил у тебя из головы. И ответь правду!

Слова Джен все еще звенели в ушах Бекки, когда она на прощание помахала подруге. Правду? И что же есть правда?

Бекки неспешным шагом прошла по дорожке, поднялась на крыльцо и замерла, взявшись за стылый металл дверной ручки. Мама всегда говорила, что только дурак пытается одурачить себя самого. А правда в том, что почти весь вечер Бекки думала о Райане. Он слишком красив, он тратит слишком много времени на сколачивание состояния, он напоминает ей Эрика. Так почему же Райан ей так нравится? Дрожь пробежала по спине Бекки, когда она вспомнила, как отзывается ее тело на его ласки и поцелуи. Если уж быть честной с самой собой, то придется признать, что при первой встрече Райан действительно напомнил Эрика. Зато потом она думала только о Райане, о самом Райане.

Неподдельное и нежное сочувствие, с которым Райан встретил ее рассказ об Эрике, подействовало на Бекки, словно катарсис. Теперь-то она ясно понимала, что между этими двумя мужчинами нет совершенно ничего общего.

Эрик всегда прогонял от себя детей, кричал на них. Бекки никогда не знала, когда он явится домой и явится ли вообще. Он относился к дому, словно к отелю, дети в его глазах были надоедливой помехой, а сама Бекки — удобством, если не хуже. Со времени развода отношение Эрика к семье и дому не изменилось ни на йоту.

У Райана и для Дани, и для других детей всегда находится доброе слово или время помочь. Он всегда предупреждает, если ему случается забирать Дани позже обычного, и никогда не забывает поблагодарить Бекки за сверхурочную работу.

Он постоянно дает понять, как относится к Бекки. Внезапно обернувшись, она то и дело натыкается на взгляд Райана, полный желания. Проходя мимо, он успевает нежно погладить ее по щеке. Стоит им случайно столкнуться, как его дыхание учащается. А эти его случайные поцелуи, так легко касающиеся ее губ…

И подарки. От прозаических до самых возмутительных. От новых покрышек до подброшенной ночной сорочки. На миг Бекки пожалела, что отказалась от воздушной ласки прозрачного шелка и кружев, но твердой рукой сокрушила в себе эту слабость.

Все эти дары были следствием того, что Райану небезразличны ее покой или безопасность, несмотря на выдуманные предлоги, которые он изобретал, чтобы помешать Бекки отказаться от подарков.

Кроме ночной сорочки. Эта мелочь не имеет ничего общего ни с покоем, ни с безопасностью.

Бекки ощутила жар, приливший к лицу, и застыла с улыбкой на губах, пока порыв ледяного ветра не задрал ей юбку. Ее руки покрылись гусиной кожей, и лишь тогда она осознала, что стоит на крыльце собственного дома и грезит наяву о Райане. Бекки тихонько открыла входную дверь и вошла.

В доме было темно, только из гостиной доходил неяркий приглушенный свет. Стояла тишина — явный признак того, что дети спят и нянь-новобранец справился со своей ролью.

Она сделала шаг, и высокие каблуки так громко стукнули об пол, что Бекки поспешно сбросила туфли и понесла их в руках.

Бесшумно ступая, она вошла в гостиную. При виде Райана ее пальцы с силой стиснули туфли — столько сил потребовалось ей, чтобы удержаться от искушения и не коснуться его. Растянувшись в полный рост на диване, ее добровольный помощник спал сладким сном, успев только сбросить куртку и ботинки.

В свете лампы, горевшей на столике рядом с диваном, встрепанные волосы Райана превратились в сияющий золотом шлем. Лицо его, смягченное сном, казалось мальчишеским, даже беззащитным.

Бекки беззвучно хихикнула. Должно быть, он так и заснул, пытаясь устроиться поудобнее. Безотчетный порыв заставил ее шагнуть ближе и остановиться между диваном, на котором вытянулся Райан, и его отброшенной рукой.

Всегда блестящие глаза Райана были теперь закрыты, и Бекки с удовольствием ощутила свою власть над ним. Теперь-то можно наглядеться на него досыта, а он так никогда ничего и не узнает. Взгляд Бекки медленно скользил по телу спящего. Он лежал, запрокинув голову, и четкий профиль, абрис носа и подбородка ясно выделялся в приглушенном свете лампы. На небритом подбородке золотился рыжеватый пушок. Вторая рука покоилась на плоском животе, большой палец засунут за пояс джинсов, ладонь накрывает…

Бекки отпрянула и метнула беспокойный взгляд на лицо Райана. Теперь она разглядела, что под глазами у него темные круги, а красивое лицо посерело от измождения. Господи, как же он устал! Она протянула было руку, чтобы разбудить его, но передумала. Ему нужно выспаться, а не ехать ночью на другой конец города, чтобы утром еще раз вернуться сюда за Дани.

Бекки поставила свои туфли рядом с ботинками Райана и на цыпочках направилась к комоду, где всегда держала плед, потому что ночами в доме бывало прохладно. И не счесть, сколько раз долгими одинокими ночами этот бабушкин плед согревал ее, когда она бодрствовала перед телевизором и смотрела в ночной программе старые фильмы.

Вернувшись к дивану, Бекки положила откинутую руку на грудь, укрыла его и подоткнула плед вокруг плеч. Не удержавшись, коснулась губами его губ и отвела со лба непослушную прядь волос. На миг Бекки так захотелось улечься на диван рядом с Райаном, что она испугалась этого непрошеного порыва и, резво вскочив, почти побежала к лестнице на второй этаж. Если повезет и дети не разбудят Райана, он благополучно доспит до самого завтрака.

Добравшись наконец до своей спальни, Бекки разделась и запустила руку в нижний ящик гардероба, где лежала теплая ночная рубашка. Однако вместо привычной фланели пальцы нащупали шелк. Поколебавшись, Бекки извлекла находку на свет — в ее пальцах струился розовый шелк.

Она могла лишь гадать, как попала эта вещица в ее гардероб, пока не вспомнила злые огоньки в глазах Райана, когда потребовала, чтобы тот забрал свой подарок. Вот упрямец! Должно быть, он сегодня вечером прокрался сюда и спрятал рубашку в нижнем ящике. Бекки прижала злосчастную рубашку к щеке, наслаждаясь ощущением роскоши после стольких лет, когда ее уделом были только фланель и хлопок. Как же ей надоело вечно глазеть на витрины дорогих бутиков, завидуя женщинам, которые могут позволить себе шелковое, кружевное и атласное белье!

Так почему бы сейчас не надеть эту рубашку? Райан никогда не узнает об этом, не узнает даже, обнаружила ли она подарок. Бекки проворно набросила прохладный шелк на нагое тело и повернулась, чтобы полюбоваться своим отражением в большом зеркале за дверью спальни. Бретельки оказались такими тонкими, что были почти неразличимы на коже. Широкая полоса кружева шла по вырезу и подолу рубашки и окаймляла разрез, доходивший до бедра.

Какое великолепие! В жизни у Бекки не было такой дорогой и изящной вещи. В этой рубашке она почувствовала себя такой привлекательной. Желанной. Она приподнялась на цыпочки и закружилась. Шелковая роскошь всплеснулась вокруг ее колен и мягко опустилась к лодыжкам. Бекки покачнулась, затем закружилась вновь и даже сделала несколько танцевальных па, вне себя от счастья. Остановившись, она широко раскрытыми глазами смотрела на себя в зеркало. Счастливая? Желанная? Блаженная улыбка растаяла на ее губах. Неужели она счастлива?

Неужели и впрямь чувствует себя желанной?

Да, решила Бекки, и вновь улыбка тронула ее губы. Да, чувствует, и это благодаря мужчине, который спит сейчас на диване в гостиной. Постоянно на разные лады он давал ей понять, что она желанна. И сейчас… сейчас она и вправду счастлива.

Бекки подавила смешок, закипавший у нее внутри, и прошлась по комнате походкой, которой позавидовала бы любая женщина-вамп из старого кинофильма. Сегодня ночью впервые в жизни она почувствовала себя по-настоящему роскошной женщиной.

Она выключила верхний свет, отбросила простыни и упала на матрас, приняв экстравагантную позу. Чувствуя себя глупо, тем не менее наслаждаясь вовсю, Бекки засмеялась и перекатилась на живот. Пальцы ее нашарили соседнюю подушку — пустую, холодную. Вот если бы…

Бекки заснула, и ей снилось, что она разделяет любовное блаженство с мужчиной, спящим внизу.

Райан содрогнулся и в полусне натянул одеяло, стараясь укрыть плечи, но лишь стащил его с ног. Что это стряслось с одеялом, раздраженно подумал он, продираясь сквозь дрему. И отчего это в спальне так холодно?

Он повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но тут колени ударились обо что-то острое. Что за дьявол? Райан выпростал руку из одеяла и ощупал непонятный предмет. Столик?!

И тут он вспомнил. Ну конечно же, он в доме Бекки. Присматривал за детьми. И, должно быть, уснул. Райан открыл глаза и огляделся. В комнате было темно. Разве он не оставлял свет? Пошарив над головой, Райан отыскал выключатель и включил свет. Потом его рука упала на грудь и наткнулась на что-то мягкое. Господи, плед!

Он приподнялся на локтях. Кто-то укрыл его пледом. Кто? И когда? И тут Райан увидел женские туфли на высоких каблуках, стоявшие рядом с его ботинками. Райан расплылся в улыбке и лег, заведя руки за голову. Стало быть, это Бекки с материнской заботой укрыла его пледом. Райан едва не рассмеялся вслух, но вовремя сдержался.

Интересно, что она скажет утром? Особенно когда Майк начнет допытываться, почему это Райан ночевал у них дома. Мысль об утре отрезвила его. Если он сейчас не разденется, то утром придется ходить в измятой одежде.

Стряхнув плед, Райан встал с дивана, снял рубашку, повесил ее на спинку кресла и положил на кофейный столик часы. Выдернув из петель брючный ремень, он сунул руку в карман, чтобы выложить мелочь.

Ай! Палец укололся обо что-то острое. Что за черт? Ах да, Сарин зуб! Райан вновь сунул руку в карман и извлек находку. Подбросил зуб на ладони и поймал. Вспомнить только, какое представление устроила малышка из-за выпавшего зуба!

Весь вечер она расшатывала его и наконец добилась успеха. Потом все прочие обсуждали свои излюбленные методы удаления зубов и сравнивали подарки от зубной феи. Сара отправилась спать лишь тогда, когда получила от Райана обещание рассказать ее матери о великом событии. Райан торжественно пообещал и перекрестился: «Вот те крест и чтоб мне сдохнуть, если совру».

Но когда Бекки вернулась, он уже спал. Усевшись на диван, Райан рассматривал крохотный неровный зуб, красовавшийся в самом центре его могучей ладони. Потянувшись за часами, он убедился, что уже довольно поздно — почти три часа ночи. И снова уставился на зуб.

Как ты думаешь, мысленно обратился он к зубу, могу я сейчас пробраться в спальню Бекки? Разбудить ее посреди ночи? Нет? А как же мое обещание Саре? Я ведь перекрестился. Знаешь, какие ужасы случаются с теми, кто так клянется, а потом нарушает клятву?

Райан ухмыльнулся, потешаясь над собой. До чего он дошел, а? Разговаривать с зубом! Потом он подумал о Бекки. Она крепко спит. Разбудить ее, отдать зуб и быстренько вернуться в гостиную. Может быть, если ему повезет и Бекки будет очень сонная, ему удастся украдкой сорвать поцелуй.

Но потом — сразу назад, в гостиную.

Райан решительно сунул зуб в карман и встал. Стараясь не шуметь, он на цыпочках поднялся по лестнице и отворил дверь в ее спальню.

Серебристая полоса лунного света перечеркнула изножье кровати, но сама Бекки оставалась в тени.

— Бекки! — прошептал Райан. — Бекки!

Она не шевельнулась. Райан бесшумно подошел к кровати. Легонько коснулся плеча Бекки, и она беспокойно заерзала.

— Бекки! Просыпайся, родная.

Ладонь его лежала на нагом плече. Неужели Бекки спит обнаженной? Все это время Райан ломал голову, в чем же она спит, но такая возможность ему даже не приходила в голову. Рубашка, которую Бекки одолжила ему в тот первый день, так и лежит в тумбочке у его кровати. Та Бекки, которую Райан, как ему казалось, знал, должна бы спать в пижаме или ночной сорочке на случай, если дети проснутся посреди ночи.

Райан нежно провел ладонью по плечу Бекки, и тут сердце его забилось сильнее, неровными толчками отзываясь в ушах. Дрогнувшие пальцы наткнулись на соскользнувшую с плеча тоненькую бретельку ночной сорочки. Райан одним пальцем провел по узенькой полоске ткани, но остановил себя там, где бретелька исчезала под простыней.

Так, значит, Бекки носит его подарок? Райан подавил стон и присел рядом с ней на кровать.

Тяжесть его тела чуть перекосила матрас, и сонное тело Бекки подкатилось к нему; простыня соскользнула с ее плеч до самой талии.

— Бекки, родная, пожалуйста, просыпайся, — умоляюще прошептал он. — Иначе я с ума сойду. Пока тебя не было дома, у Сары выпал зуб.

Бекки что-то сонно пробормотала и повернулась. Когда глаза Райана привыкли к темноте, он разглядел, что ее ресницы задрожали и медленно начали подниматься.

— Привет, — губы Бекки тронула чарующая улыбка.

Райан открыл было рот, но глаза Бекки вновь закрылись, и она свернулась клубочком, прижавшись к его бедру. Райан вытер пот, крупными каплями проступивший на нижней губе. Ему казалось, что он превратился в ядерный реактор, который вот-вот взорвется. Бекки что-то сказала, но так тихо, что Райан не сумел разобрать ни слова.

— Что ты говоришь?

— Возвращайся в постель, Райан. — Голос Бекки, невнятный со сна, проникал сквозь все преграды здравого смысла, манил его, звал. Призвав на помощь остатки выдержки, Райан цеплялся за свои благие намерения. Но…

Возвращаться в постель? Неужели он ей снится?

Нога Райана задрожала, когда ладонь Бекки коснулась его колена. Не открывая глаз, Бекки ласкала пальцами его бедро, затем ее рука скользнула в пах. Прикосновение было столь интимным, что его плоть ожила. Остатками сил и здравого смысла Райан боролся с неудержимой жаждой стиснуть Бекки в объятиях.

Терзаемый близостью Бекки, он отвел ее руку и потянулся, чтобы включить ночник. Лунный свет не оставил камня на камне от его сдержанности, и он надеялся, что более яркое освещение рассеет атмосферу интимности. Он просчитался.

Каштановые кудри Бекки в беспорядке рассыпались по подушке; розовые кружева почти сливались со сливочно-белой кожей. Простыня укрывала ее до талии, ниже того места, где шелковая ткань рубашки натянулась, очертив полные груди. Белые простыни. Розовый шелк и белый хлопок.

Фантазия Райана воплотилась в жизнь.

Он опустил голову и крепко, до боли зажмурился. Хриплое дыхание сотрясало легкие, внезапно ощутившие недостаток воздуха.

— Милая, — прошептал Райан срывающимся от желания голосом. — Проснись. Пожалуйста.

Бекки была совсем сонная, и тяжелые веки никак не хотели подниматься, но все же ей удалось открыть глаза. Какое странное лицо у Райана. Ему больно? Одурманенная дремотой, Бекки перевела взгляд на его грудь. Тусклый свет ночника мерцал на густых золотистых завитках.

Ей снилось, что они занимаются любовью, наслаждаясь друг другом. То, что он оказался здесь, реальность или продолжение сна? Во сне Бекки ласкала его и принимала ласки. Если она сейчас прикоснется к Райану, окажется ли он иллюзией?

Пальцы Бекки пробежали по его коже, зарываясь в густую поросль золотистых волос на груди.

Тело Райана напряглось, отзываясь на прикосновения Бекки. Боль, мука неутоленного желания становились невыносимы.

— Бекки, любовь моя, не надо. Остановись.

В тишине спальни голос Райана прозвучал хрипло и громко, и Бекки очнулась. Итак, это не видение из ее сна со страстным шепотом и нежными обещаниями — это настоящий Райан.

Первым ее порывом было отшатнуться, но Бекки остановила боль, которую источали глаза и лицо Райана. Боль и страсть. Глядя прямо в эти серебристо-синие глаза, Бекки вспомнила, какой это замечательный человек. Он старался быть при ней, когда она в нем нуждалась. Он был добр к ее детям и нежен к ней в тот вечер, когда она рыдала в его объятиях. Он хочет ее.

И этой ночью Бекки наконец могла себе признаться, что в переплетении противоречивых чувств, которые она испытывала к Райану, появилась искристая, радужная, хрупкая ниточка… любви? Нет, не любви, ни в коем случае не любви, но этот человек ей небезразличен, и он много раз доказал, что и она, Бекки, небезразлична ему. Она хочет его.

ГЛАВА 10

В жилах пел и бурлил огонь, и Бекки упивалась этим ощущением. Свободна! Никогда больше ее страсть не будет заложницей призраков прошлого. Она протянула руку и коснулась ладонью щеки Райана, затем обняла его за шею, пропуская пальцы сквозь густые золотистые волосы.

— Родная, ради Бога! Я больше не могу терпеть.

— И не нужно, — прошептала Бекки, пригибая ниже его голову, чтобы наконец отыскать губами его губы.

— Бекки!.. — потрясенно выдохнул Райан, щекоча дыханием ее лицо. И еще дважды повторил ее имя, вначале неуверенно, затем со страстью.

— Бекки, Бекки! — Он стиснул ее в объятиях, привлекая к себе. И впился в ее губы настойчивым жадным поцелуем. Сладкая, до чего же ты сладкая!..

Губы Бекки приоткрылись, маня и поощряя. Страсть Райана передалась ей, и этот поток смыл преграды страха, словно их и вовсе никогда не существовало.

Прижатые к его твердой нагой груди, отделенные от нее лишь тончайшим шелком, ее соски стремительно набухали. Бекки задохнулась, когда ладонь Райана завладела ее грудью, большим пальцем лаская сосок.

Не в силах больше терпеть разделявшей их шелковой преграды, Райан чуть отстранился и одну за другой спустил бретельки с плеч Бекки. Райан языком ласкал твердые, напрягшиеся соски. Наслаждение молнией пронзило его, когда он ощутил, как ее тело выгнулось в ответном порыве. Ладони Бекки нетерпеливо сновали по его спине и наконец сомкнулись на затылке, где курчавились густые пряди.

Он вновь завладел ее ртом, продолжая ласкать пальцами соски и упиваясь тем, как безудержно плоть женщины отзывается на его ласки. Отбросив простыню в изножье кровати, Райан лег рядом с Бекки.

— Открой глаза, Бекки, — срывающимся голосом проговорил он. — Открой глаза.

Она повиновалась, хотя и не без труда.

— Не закрывай их, любовь моя. Мне нужно видеть, как ты отзываешься на мои ласки. Мне нужно видеть страсть в твоих глазах. Ты хочешь меня?

— Да! О да!

Одна рука Райана соскользнула с груди Бекки на бархатисто-гладкий живот. Его пальцы затрепетали, когда на мгновение он помедлил перед шелковистой преградой сорочки, сбившейся на ее талии, затем одним вкрадчивым движением его ладонь исчезла под шелком, нашаривая сокровенные завитки лона.

И вновь он задрожал, ощутив жаркую влагу. О Боже, она готова!..

Жалобный стон сорвался с губ Бекки, когда палец Райана проник в нее, лаская, отступая, продвигаясь еще глубже. Жар охватил ее, и бедра выгнулись, стремясь навстречу его руке.

— Райан! — вскрикнула она, чувствуя, что дошла до предела. Пальцы ее лихорадочно сражались с застежкой его брюк, становясь неуклюжими в стремлении поскорее коснуться его.

— Не спеши, родная… — успокаивая ее, Райан покрывал быстрыми поцелуями губы, шею, грудь.

А затем стремительно вскочил и сбросил брюки и плавки. Рывком сдернул с бедер Бекки шелковую сорочку и швырнул на пол на свою одежду.

Снова вытянувшись рядом с Бекки, Райан заключил ее в объятия и привлек к себе. Всем телом чувствуя, как пульсирует, прижимаясь к ней, его напряженная плоть, Бекки повела ладонью ниже его талии, поколебалась и вернулась к плечам, решив, что так безопаснее.

— Коснись меня, Бекки, — простонал Райан хриплым умоляющим голосом.

И вновь пальцы Бекки заскользили вниз, и она взяла в ладонь его горячий пульсирующий член. Райан громко застонал, вонзая язык во влажную жаркую глубину ее рта, и задвигался в ее руке. Ритмичная дрожь пробежала по его телу.

Он осознавал, что теряет контроль над собой, и пытался сдержать растущее возбуждение. Бекки, однако, хотела, чтобы он так же обезумел, как и она сама. Пальцы ее двигались, лаская, возбуждая, подталкивая его к краю пропасти.

— Слишком быстро, — пробормотал Райан и высвободился, тяжело и прерывисто дыша, безуспешно пытаясь вновь обрести власть над своей плотью. — Господи, что ты со мной делаешь…

Он раздвинул коленом ноги Бекки и дразняще прижался бедром к влажным завиткам лона. Бекки всем телом ответила на это движение, но тут Райан замер.

— Бекки, ты ведь не принимаешь таблетки, верно?

Тотчас руки женщины, обхватившие его, разжались, и слезы страха и разочарования хлынули из ее глаз.

— Нет, нет, нет… Мы должны остановиться. — Бекки уперлась руками в плечи Райана и оттолкнула его. — Я могу забеременеть…

— Погоди, любовь моя. — Райан на ощупь дотянулся до брюк и извлек из кармана крохотный пакетик.

Бекки улыбнулась сквозь слезы.

— Ты был так уверен в себе?

— Нет, — ответил он смущенно, — просто надеялся.

Легко коснувшись поцелуем губ Бекки, Райан навис над ней, опираясь на колени и локти и касаясь ее всем телом, но не спеша овладеть ею. Он ждал, когда для него откроется сокровенный влажный жар. И укреплял ту страсть, ту жажду стать одним целым, которая пылала в них обоих.

А потом вошел в нее сразу глубоко, окончательно отбросив всякую сдержанность. Ноги Бекки обвились вокруг его талии, бедра сжались, моля его двигаться сильнее и глубже. Жгучее желание, которое им обоим пришлось сдерживать так долго, сейчас кипело в их жилах, опаляло плоть, начисто сжигало мысли. Райан просунул руку под спину Бекки, принудив ее выгнуться, и припал губами вначале к одному, затем к другому соску. Он двигался все сильнее, убыстряя ритм, в котором слитно жили их тела.

Бекки выгнулась и закричала. Лунный свет взорвался мириадами слепящих звезд, острое наслаждение сотрясало все ее тело. Райан, кончив одновременно с ней, застонал на ее груди, и они вместе канули в бесконечность.

Наконец планета понемногу вернулась на свою орбиту. Райан обессиленно навалился на Бекки, губами впиваясь во впадинку на ее шее, вдыхая аромат женщины, любви и страсти. Наконец он шевельнулся.

— Я тебя раздавлю.

Руки, обнимавшие его, сомкнулись сильнее, прежде чем неохотно разомкнуться. Райан выскользнул из постели, нырнул на минутку в ванную, затем вернулся и снова заключил Бекки в объятия, баюкая ее голову на своей груди. Они лежали молча, слушая, как понемногу затихает сумасшедшее биение двух сердец. Два тела, влажные и липкие от пота, почти слились в одно.

— Это было… великолепно… — В голосе Райана прозвучало благоговейное потрясение.

— Мм, — довольно отозвалась Бекки. Повертевшись, она устроилась поудобнее и, прильнув к Райану, уткнулась носом в золотистую поросль на его груди.

Бекки было так чудесно. В сладостной дреме она размышляла о Райане, об этой ночи любви… и вновь ощущала непостижимое великолепие чистого наслаждения. Такие мгновения — дар судьбы, но, Боже, как они редки! Краткий миг, когда все так совершенно, когда понимаешь, что сейчас, именно сейчас ты абсолютно счастлива.

И Бекки лелеяла это чувство, стараясь сохранить его подольше, пока оно не рассеялось, не исчезло. Как бывает всегда.

Как и должно быть. Невозможно пребывать вечно в таком состоянии. Хотя, подумала Бекки, она бы не прочь попробовать. Однако два таких блаженных мгновения за одну ночь — это больше, чем может требовать женщина. Больше, чем имеет право требовать.

Повернув голову, она поцеловала подбородок Райана. То, что он здесь, сейчас, с ней, само по себе удивительно. Но погоди-ка, одернула себя Бекки, почему Райан оказался здесь? Ей смутно помнилось, что он говорил что-то насчет Сары…

— Райан!

— Мм… — Его удовлетворенный вздох больше смахивал на гортанное мурлыканье.

— Почему ты здесь?

Погруженный в блаженное полузабытье, Райан почти не слышал ее вопроса. Он повернул голову и, зарывшись носом в волосы Бекки, поцеловал ее в лоб.

— Почему ты здесь? — повторила Бекки уже громче и сердито отдернула голову.

— Я присматривал за детьми, а ты укрыла меня пледом, когда я заснул на диване, — с подкупающим трезвомыслием ответил Райан и протянул руку в попытке привлечь Бекки на свое плечо.

Целовалась Бекки сладко, но локоть у нее оказался на диво острый.

— Я знаю, почему ты в моем доме. Что ты делаешь в моей спальне?

— Мы занимались любовью. — Это было сказано с непомерной гордостью и удовлетворением.

Бекки села и сердитым взглядом ответила на бессмысленно-блаженную улыбку Райана.

— Слушай меня внимательно. Почему ты пришел ко мне в спальню? Что-то случилось с Сарой? — Она говорила размеренно и четко.

— О Боже! Чуть не забыл. — Райан рассмеялся. — У Сары выпал зуб, и она заставила меня поклясться и перекреститься, что я обязательно расскажу тебе об этом еще сегодня ночью. Сара почему-то боится, что, если ты не узнаешь об этом выдающемся событии, это как-то помешает визиту зубной феи. Поскольку ты не стала будить меня, когда вернулась, я побоялся, что Сара может проснуться раньше меня. А именно теперь мне совсем не хочется подвергать опасности свою бессмертную душу.

— Но…

— Меня всегда кое-что занимало в ребячьих ритуалах, а ты ведь должна быть крупным специалистом в этом вопросе. Скажи, что может произойти с душой, если скажешь «вот те крест…» и нарушишь клятву?

— Райан…

— Ну да неважно, — сказал он и поцеловал Бекки. — Ты была так прелестна в лунном свете. Потом ты велела мне возвращаться в постель и начала ласкать меня. Я пытался тебя разбудить, но тут… Знаешь, ты еще прелестнее, когда просыпаешься!

Бекки покраснела и опустила голову, но Райан взял ее за подбородок и вынудил поднять глаза. И осыпал легкими касаниями губ лицо Бекки, завершив этот процесс крепким и многообещающим поцелуем в губы.

— Я тебя обожаю, — хрипло, срывающимся голосом шепнул он. — Вот те крест.

Бекки ничего не сказала, но рот у нее изумленно приоткрылся. Райан рассмеялся и чмокнул ее в нос.

— Не гляди так удивленно, любовь моя, — бодро сказал он, сбросив ноги на пол, и сел на краю постели. Дотянувшись до брюк, Райан положил их на кровать и принялся рыться в карманах, пока не нашел знаменитый зуб.

— Вот и он. Хочешь, я буду зубной феей? Ты можешь со мной порепетировать. Ради моей прекрасной дамы я буду галантным рыцарем. Дрожа от холода, я буду пробираться по стылым коридорам, а ты — дожидаться меня в уютной постельке.

— Пытаешься застолбить себе местечко за Круглым Столом?

— Нет. Хочу до утра держать тебя в объятиях. — Он наклонился и взял в ладони ее лицо. Глаза его сияли, точно расплавленное серебро. — Забудь о сне. Я намерен заниматься с тобой любовью всю ночь напролет. Пока мы оба не свалимся в обморок от истощения.

Бекки указательным пальцем очертила его профиль — высокий лоб, прямой нос. Прихватив зубами кончик пальца, Райан поцеловал его.

— А утром я разбужу тебя медленно, губами и тогда… — Райан продолжал жарким, хриплым, искушающим шепотом, перечисляя все новые посулы, от которых по телу Бекки пробежала дрожь предвкушения. Она опять хотела его. Прямо сейчас.

— Ты уверен, что так и сделаешь? — Бекки ухватила его за плечи и притянула к себе так, что их губы соприкоснулись. — Знаешь, что говорят о пустомелях?

Райан ухмыльнулся и прижал ее ладонь к своему паху, убедительно доказывая, что он не пустомеля.

— Подожди до утра… — Он осекся, когда Бекки побледнела и с силой выдернула руку. — В чем дело?

— Это невозможно. Ты не можешь остаться со мной до утра. Ни под каким видом. Дети иногда просыпаются рано и заглядывают ко мне. Как мы объясним им?.. Это невозможно. — В ее голосе смешались желание и сожаление.

Но Райан уже проворно натягивал плавки, затем брюки. Бекки с грустью следила за ним. Наклонившись, он поцеловал ее ладонь, затем торжественно положил в нее зуб.

— Не тревожься, прелесть моя. Я все понимаю. Пойду вниз и постараюсь согреться в обнимку с одним лишь пледом. А уж ты примешь на себя обязанности зубной феи.

Горестное самоотречение в голосе Райана, не совсем притворный мученический вздох, подавленно обмякшие плечи — все это невольно рассмешило Бекки, и она хихикнула.

Довольный тем, что ему удалось вернуть на ее лицо улыбку, Райан поспешил удалиться. У самой двери он обернулся. В своем страстном безумии они измяли и разворошили постель, и теперь Бекки, нагая, розовая от любовной истомы, свернулась клубочком в причудливом гнезде из белых простынь. Странное дело, подумал Райан. Той нестерпимо долгой ночью, когда он решил жениться на Бекки, он был свято уверен, что любит ее. И лишь сейчас ему стало ясно, что ничегошеньки он тогда не знал о значении слова «любить». Зато знал теперь. Райан с усилием отвел взгляд.

Уйти сейчас от Бекки — ничего труднее не выпадало на его долю уже очень и очень давно.

— Как думаешь, он проснулся?

— Не знаю. А ты как думаешь?

— Может быть. Проверим?

— Мама сказала, чтобы мы вели себя тихо. Говорит, Райан очень устал.

— Так проверь!

— А как?

Измотанный ночными удовольствиями и последующими мучениями — бугристый диван и возбуждение не дали ему уснуть до утра, — Райан вначале лишь смутно различал перешептывание у дверей гостиной. Он решил не открывать глаз, надеясь, что дети разочаруются и уйдут. Ему нужен был еще хотя бы час сна, чтобы почувствовать себя человеком. Нет, пожалуй, все-таки два часа, а потом еще холодный душ.

— Эй, чего это вы здесь делаете? — Третий собеседник даже и не пытался понизить голос.

— Тсс, Никки, тише. Райан спит. Мы так думаем.

Конечно сплю, подумал Райан. И буду спать. Убирайтесь прочь.

— Мама сказала, чтобы мы вели себя тихо, пока он не проснется.

— А где мама?

— В душе. По-моему, она плохо спала — вид у нее совсем больной.

Стало быть, Бекки плохо спала? Интересно, с чего бы это, подумал Райан. Быть может, остаток ночи оказался для нее таким же беспокойным, как для него самого?

— Я хочу посмотреть мультики.

— Тише, Никки!

— А мне трудно говорить тихо.

— Мама взяла с нас обещание, что, если Райан спит, мы не будем шуметь.

— А он спит?

— Мы не знаем.

— Так чего вы не проверили?

— Как?

— Смотрите и учитесь, глупышки.

Понимая, что дети сейчас подойдут ближе, Райан постарался дышать как можно ровнее и не моргать. Целую вечность спустя он ощутил на себе изучающие взгляды.

И окаменел от изумления, когда маленький грязный пальчик бесцеремонно приподнял его веко. Пара карих глаз уставилась в синий глаз Райана. Измазанные джемом губы растянулись в проказливой ухмылке.

— Привет.

Райан промолчал, угрюмо глядя на Никки.

— Ты спишь или как?

— Сплю.

— А-а. — Палец Никки отпустил веко, и оно захлопнулось. Снова начались перешептывания, и Райану потребовались все силы, чтобы удержать улыбку. Затем его многострадальное веко снова аккуратно подняли.

— Ты уверен?

Райан рискнул испустить громкий храп, и Никки захихикал. Тогда Райан выдернул из-под пледа руки, ухватил мальчишку и принялся щекотать. Сара и Дани не сумели побороть искушение и с радостью ввязались в общую свалку.

Услышав крики и громкий хохот, Бекки спустилась в гостиную.

— Что здесь происходит? Я, кажется, просила не устраивать на диване бойцовские поединки. — После этой строгой фразы Бекки замолчала, ожидая продолжения. Наконец над спинкой дивана возникли четыре виноватые физиономии. При виде старшего из проказников Бекки онемела. Шесть шагов — и она воззрилась на малышей, восседавших на укрытом пледом Райане. — Я ведь, кажется, не разрешила вам будить Райана! Вставайте и сейчас же отправляйтесь в комнату для игр, а не то я рассержусь по-настоящему.

Довольные, что так легко отделались, все трое поспешно вскочили и пулей вылетели из комнаты. Бекки проследила за ними взглядом и, подойдя к Райану, ткнулась носом в его обнаженную и мускулистую грудь. Пара сильных рук обхватила ее и притянула ближе.

— Что?.. — протестующе воскликнула Бекки.

— Ты же сказала — вставайте. Вот я и встал. — Его бедра, обтянутые лишь черными плавками, тесно прижимались к животу Бекки, выдавая возбуждение. — Леди, вы действуете на меня, точно удар молнии. Стоило тебе войти в комнату, и я…

— Райан! Что, если дети вернутся?

— Не хочется признавать это, но… ты права. — Райан на миг сжал ее в стремительном объятии, затем опустил руки и пристально вгляделся в лицо. Ему нужно было понять, что думает она сейчас об их сумасшедшей ночи. И не сожалеет ли утром о том, что произошло.

Бекки быстро запечатлела краткий поцелуй прямо посередине его груди. Райан зарычал и попытался было вновь поймать ее в объятия, но она ловко увернулась.

— Нет, Райан.

— Тогда мне придется воспользоваться твоим холодным душем.

Он начал натягивать брюки, и Бекки обнаружила, что не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Перехватив ее откровенный взгляд, Райан подмигнул.

— Желаете помочь?

Бекки залилась краской и поспешно ретировалась.

— Майк, позови Никки!

Бекки металась по кухне, готовя завтрак и старательно игнорируя мужчину, методично превращавшего в угли тост за тостом. Волосы Райана были все еще влажными после душа, густые пряди хранили следы расчески. Бекки уже устала от стараний не замечать его призывной улыбки, пропускать мимо ушей двусмысленные реплики и уворачиваться от вездесущих рук.

— Мам, он не идет! — Майк с разбегу влетел в кухню и резко затормозил. — Сказал мне, чтобы я убирался.

— Так вернись и скажи ему, что, если хочет получить завтрак, пусть приходит, да побыстрее.

— Я уже говорил. А он сказал — наплевать.

— Я не могу уйти из кухни, иначе мы все останемся без завтрака. — Бекки жестом указала на бекон, шипящий на сковородке, наполовину взбитые яйца и картофельное пюре, которое непременно пригорит и пристанет к сковородке, стоит ей хоть на секунду покинуть кухню. — Вернись и скажи Никки, чтобы немедленно шел завтракать, не то хуже будет.

— Я схожу за ним, Бекки.

Она едва не подпрыгнула, услышав голос Райана прямо за спиной — так близко, что его дыхание шевельнуло тонкие завитки волос у нее на затылке.

— Спасибо. — Наконец-то нашелся предлог выставить его из кухни, пока завтрак не испорчен окончательно, ведь все ее внимание поглощено Райаном. — Это было бы недурно.

Поднявшись на второй этаж, Райан позвал Никки, но ответа не получил. Пройдя в спальню, Райан увидел Никки лежащим на кровати с подушкой на голове.

— Что ты здесь делаешь?

Ответ Никки прозвучал невнятно, и Райан ухватился за подушку, заглушавшую голос мальчика. Детские ручонки крепко вцепились в наволочку, но Райан оказался сильнее.

— У тебя что-то случилось? Мама уже приготовила завтрак. — Никки рванулся было за подушкой, но Райан высоко держал ее. — Почему ты прячешься?

— Ничего я не прячусь. — Непреклонная поза Никки и еще более непреклонный тон ясно говорили, что он вне себя от злости. — Я жду жубную фею, вот!

— Жубную фею? — ошеломленно переспросил Райан, силясь сообразить, о чем ведет речь мальчишка.

— Она принесет мне кучу денег. Как Саре за ее жуб, только больше.

Охо-хо, подумал Райан, ученье — свет…

— Но у тебя ведь нет зуба, чтобы положить под подушку.

— Один жуб слишком мало. — Никки окинул презрительным взглядом взрослого, который, слушая его, уже не так цепко держал подушку. — Я хочу кучу денег!

Одним движением Никки выхватил подушку и снова сунул под нее голову. Теперь пояснения, которые он милостиво давал тупице взрослому, звучали опять приглушенно.

— Вот я и держу под подушкой все жубы. Все-все.

Райан не удержался и захохотал. Никки приподнял подушку, одарил его недовольным взглядом и, отвернувшись к стене, снова спрятал голову.

— Извини, — Райан приподнял подушку и положил руку на напрягшееся плечо мальчика, — только у тебя все равно ничего не выйдет.

— Это почему? — подозрительно осведомился Никки. Он злился на собеседника, но, тем не менее, готов был его выслушать.

— Знаешь, что бывает с зубами, за которые зубная фея платит деньги?

— Не-а.

— Она их забирает. У тебя во рту совсем не останется зубов.

Потрясенный сообщением Райана, Никки тяжело задумался, явно размышляя над последствиями.

— Ну и ладно.

— Но, Никки, ты тогда не сможешь есть ни попкорн, ни яблоки. Ни даже ириски.

— И яблоки не смогу? — Никки заметно разволновался. — И конфеты?

— Сейчас еще не поздно. Ты можешь передумать, ведь зубная фея приходит только по ночам.

— Правда?

— Правда.

— Большое спасибо. — Маленькая детская ладошка доверчиво скользнула в большую мужскую, и Никки просиял, ослепительно улыбнувшись Райану. — Я здорово рад, что мы об этом поговорили. А то бы у меня была большая проблема.

— Всегда рад помочь.

— Знаешь что?.. — Лицо Никки выразило озабоченность и глубокую задумчивость. — Наверное, мама это имела в виду, когда сказала Майку, что нам, детям, нужно всегда говорить о самом важном со взрослыми. С теми, кто нас любит.

— Да, думаю, ты прав. — Застарелый холостяк с трудом сглотнул комок в горле и крепче сжал ладошку Никки. — Идем-ка завтракать, тигренок.

— Ладно! — Никки одним прыжком выскочил из постели и рванул к двери, но на пороге притормозил, обернулся и протянул руку Райану. — Пошли?

В понедельник утром Райан ехал на работу, выстукивая по рулевому колесу зажигательный ритм. В субботу впервые за много недель наконец решило выглянуть солнце и — о чудо! — сияло и сегодня. Поток машин был невелик, другие водители вели себя паиньками, и Райану было хорошо.

Пролетая по мосту Буррард, Райан опустил окно и жадно, всей грудью вдохнул океанский воздух, который сегодня был солоноватым. Осязаемым. Возбуждающим. У светофора он не удержался от соблазна и испустил бунтарский вопль.

Черт подери, жизнь прекрасна!

Слева прозвучал сигнал, и Райан выглянул в окно. На соседней полосе замер белый «феррари», и рыжая красотка послала ему в высшей степени зазывную улыбку. Райан ухмыльнулся.

Этот откровенный призыв ничуть его не тронул. Зачем ему рыжая, если у него есть Бекки? Громко рассмеявшись, он рванул на зеленый свет.

Позабыв о рыжей, едва она исчезла из виду, Райан вновь рассмеялся от переполнявшей его радости. Когда в последний раз он вот так же наслаждался самим фактом своего существования? В университете? Или позже, когда основал собственную фирму? Или вовсе никогда? Поток машин стал гуще, и мысли Райана вернулись к прошедшему уик-энду.

Он и Дани провели оба выходных с Бекки и ее детьми. В субботу Бекки устроила пикник, и они на двух машинах отправились в Маячный парк, где провели несколько восхитительных часов, лазая по скалам и извлекая Никки из луж, оставшихся после прилива. Вечером, выбившиеся из сил, но довольные, они устроились на большом валуне и любовались закатом.

Бекки откинулась на руку Райана, обнимавшую ее за плечи. Даже дети притихли, любуясь знакомым и таким великолепным зрелищем, которое устроила им природа.

В воскресенье Райан взял напрокат большой фургон и они поехали по приморскому шоссе, вначале вдоль берега моря, потом выше в горы. Там они бродили по естественным тропкам вокруг Уистлера, пока на краю небольшого озера, окруженного лесом, не отыскалась пустая стоянка, построенная специально для заблудившихся туристов. Всего лишь навес на четырех столбах, но под ним можно было спастись от сырости, хотя и продувало со всех сторон.

Бекки и дети сгрудились на цементных скамьях, глядя, как Райан раскладывает продукты для пикника: гору жареных цыплят, пакет булочек и дюжину банок с колой, которые он купил в придорожном ресторанчике на выезде из города.

Бекки лишь рассмеялась, узнав, что Райан напрочь позабыл о салфетках и кетчупе — предметах первой необходимости для трапезы с детьми. Она достала из сумочки пачку бумажных салфеток и сказала детям, что они и так едят слишком много кетчупа. Затем, украдкой поцеловав Райана, она шепнула, что пикник вышел замечательный.

Весь уик-энд Райан провел в мучениях. Желание сжигало его, но разве можно было его утолить, когда под ногами вертится четверо детей? Приходилось довольствоваться сорванными украдкой поцелуями, тайными прикосновениями.

Два дня и одна бесконечная ночь миновали с тех пор, как они с Бекки занимались любовью. До вчерашнего вечера.

Вчерашний вечер… Вспомнив о нем, Райан застонал. Ужин из хот-догов, морковки, картофельных чипсов, состязание, кто больше припомнит анекдотов. Потом Джен увела детей на новый диснеевский фильм, хотя Майк и был недоволен тем, что его могут заметить на детском сеансе.

После ухода детей Бекки принялась мыть посуду.

Она погрузила руки по локоть в мыльную воду, когда Райан бесшумно подошел к ней. Ухватившись обеими руками за край мойки, он всем телом прильнул к Бекки и осыпал жадными поцелуями ее шею, подбородком отодвинув воротник.

— Что это ты вытворяешь? — возмутилась она.

— Помогаю тебе мыть посуду. Я же обещал.

— Хороша помощь!.. — Не договорив, Бекки вскрикнула, ощутив ягодицами мощный толчок его возбужденной плоти.

— Еще какая помощь. — Ладонь Райана нырнула под ее водолазку и охватила полную грудь, большим пальцем дразня и лаская сосок. Кончиком языка он коснулся мочки уха, и Бекки задохнулась.

— Ты как-то говорила, что мытье посуды скучное занятие, вот я и решил внести в него разнообразие. — Губы Райана скользнули по ее плечу и вновь вернулись к уху, щекоча кожу горячим дыханием. — Эта фантазия…

— Фан… фантазия? — запинаясь, переспросила Бекки.

— …возникла у меня еще в то, первое воскресенье, когда я сидел здесь и смотрел, как ты моешь посуду.

У Бекки перехватило дыхание, когда вторая рука Райана проникла под резинку шерстяных спортивных брюк. Кончики пальцев коснулись кружевной оторочки на трусиках, и Бекки застыла, сжимая тарелку, все еще погруженную в мыльную воду.

— Что ты… — Голос Бекки сорвался, она судорожно сглотнула и заговорила снова: — Что ты дела…

— Тсс… — Пальцы Райана скользнули под трусики и нащупали сокровенную ложбинку.

— Но… а-ах! — Он добрался до цели. Бекки задрожала вся, от мочки уха, которую ласкал языком Райан, до пальцев на ногах. Выгнувшись навстречу его руке, она повернула голову, на ощупь отыскивая губами его губы.

— Ты готова… — выдохнул Райан прямо ей в рот, горячей рукой сжимая грудь. Другая рука хозяйничала в ее потаенных влажных недрах, лаская, потирая, будоража. — Бекки?..

Ответом ему были лишь невнятный стон и яростно задвигавшиеся бедра. Гортанно зарычав, он впился губами в ее губы, а его пальцы проникли глубже. Райан ласкал Бекки все сильнее, настойчивей, ведя к завершению, и, когда судорога наслаждения начала сотрясать ее, он крепче обхватил женщину, удерживая на ногах.

Бекки застонала, не отрывая губ от его рта, плоть ее бешено пульсировала под рукой Райана, ягодицы терлись о его пах, инстинктивно стремясь разделить с ним наслаждение.

Райан вынул руку и прижал Бекки к кухонному столу, усмиряя сотрясавшееся от возбуждения тело.

Немного придя в себя, Бекки подняла руки из воды и потрясенно уставилась на собственные кулаки, сжимавшие половинки новехонькой стеклянной миски. Она пробормотала что-то о непомерных расходах, но положила останки миски на кухонный стол и мгновенно забыла о ней, когда ладонь Райана вновь завладела ее грудью.

— Ох, Райан… — Шепот Бекки был едва слышен, но из него так и било желание. — Хочу тебя.

Райан рывком развернул ее в своих объятиях, и мыльная вода выплеснулась из мойки, окатив им ноги.

— Что ты сказала?

— Возьми меня.

Синие глаза впились взглядом в карие. Губы Райана и Бекки слились в упоенном поцелуе, языки сталкивались, сплетались, сердца колотились в едином безумном ритме.

Расставив пошире ноги, Бекки приподнялась на цыпочках, чтобы удобнее было принять его в себя. Райан глухо застонал от невыносимого желания. Не в силах больше сдерживаться, он окинул быстрым взглядом кухню, подхватил Бекки на руки и отнес к широкому столу, одним движением сбросив оттуда на пол детские книжки-раскраски.

Затем он поставил Бекки на ноги и присел, чтобы стянуть с нее спортивные брюки и трусики. Дрожащими руками рванул кнопку на кармане джинсов, извлек оттуда запечатанный в целлофан пакетик и лишь затем спустил джинсы до колен. Усадив Бекки на стол, Райан руками раздвинул ее бедра и одним движением с силой вошел в нее. Бекки приглушенно вскрикнула, и он тотчас замер, давая ей время притерпеться.

— Прости, ради Бога, — пробормотал он низким дрожащим голосом, — ты меня так распалила, что я не мог ждать. Больно?

Бекки помотала головой. Затем вскинула ноги и обвила их вокруг талии Райана. Повинуясь ее безмолвному призыву, он задвигался — вначале медленно, но потом собственная жажда целиком овладела им, требуя выхода, и его движения стали сильными, яростными.

Бекки просунула ладони под его рубашку и сплела пальцы на широких плечах, цепляясь за единственную опору в охватившем ее урагане страсти. Откинув головы, закрыв глаза, они погрузились в кипящий водоворот страсти.

Райан закричал, и они разом открыли глаза, впиваясь друг в друга зачарованным взглядом, преображаясь на глазах, пока он изливался в нее. На сей раз уже Бекки придержала его, когда он дошел до кульминации. Оргазм Райана привел к повторению и ее оргазма, и вместе они ждали не разъединяясь, пока буря наслаждения не схлынет…

Надсадно зазвучал сигнал, и Райан так и подскочил, возвращаясь к реальности. Затуманенному сознанию понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, что он сейчас не в объятиях Бекки, а в машине, которая заблокировала оживленный перекресток в утренний час пик. Через несколько секунд Райан тронулся с места, виновато помахав в окно озверевшим от нетерпения водителям машин, которые скопились позади его «мерседеса».

— Бекки. — Он произнес это имя вслух, наслаждаясь его звучанием, как минувшим вечером наслаждался ею самой. И с удовлетворением вспомнил поцелуй, которым они обменялись, когда сегодня утром он завез Дани. Вспомнил так живо и ясно, что беспокойно дернулся на сиденье, ощутив почти болезненное возбуждение.

На стоянке около здания фирмы Райан придирчиво оглядел себя, безуспешно пытаясь уменьшить многозначительное натяжение джинсов в паху. Наконец он сдался и решил держать перед собой кейс на случай, если встретится с кем-то по дороге от машины к кабинету.

Он уже ступил одной ногой на тротуар и замер с ключами в руке, размышляя о том, что значит для него Бекки.

Она возбуждала его, как не удавалось ни одной женщине в мире. У Райана голова шла кругом от того, как страстно и откровенно эта женщина отвечала на его ласки. А любовь Бекки к своим детям, дружеское тепло, которого у этой щедрой души хватало и на Дани, и на него самого, вызывали в сердце Райана чувства, подобных которым он не испытывал никогда.

Он хотел защищать Бекки, быть рядом с ней, исполнять все ее желания. Он нуждался в ней и хотел, чтобы и она нуждалась в нем. Ради него самого. Не из-за денег — хотя Райан знал, что это невозможно, — не из-за смазливой внешности. Он хотел, чтобы Бекки нуждалась в его любви и сама любила его. Минувшим вечером, когда они опомнились и осознали, что взрыв страсти швырнул их — подумать только! — на кухонный стол, оба были слегка потрясены и смущены.

Затем Райан целовал красные отметины, которые его пальцы оставили на бедрах Бекки, а она любовно врачевала кровоточащие следы от своих ногтей на его спине. Они привели в порядок одежду, умылись, причесались, а потом он все-таки помог ей домыть посуду.

Райан засвистел и направился в офис. Прикрывая кейсом опасное место, он небрежно побрякивал ключами. Из подвала донеслось эхо музыки — кто-то там слушал радио, — и ноги Райана, легкие от счастья, сами собой исполнили несколько па, при этом он ухитрился локтем нажать кнопку лифта.

Нелепо, должно быть, он выглядит, танцуя перед лифтом в здании собственной фирмы, подумал Райан, и эта мысль заставила его замереть. Танцуя?

Ну конечно! Он пригласит Бекки на танцы!

Закажет столик в «Рике», частном ресторане, где устраивают танцы. Бекки по душе придется атмосфера элегантного ретро конца тридцатых — начала сороковых. Райан представит ее своим знакомым. И все до единого мужчины будут ему завидовать, потому что он приведет с собой самую необыкновенную женщину в мире.

Потом… потом он увезет Бекки к себе, в пентхауз, и там они смогут остаться совсем одни.

И тогда, если только у него хватит смелости, он наконец скажет Бекки, что любит ее.

В лифте, поднявшемся с подземной стоянки, уже были две пожилые женщины. Они испуганно попятились, когда Райан шагнул в кабину, что-то бормоча себе под нос, а затем громко рассмеявшись. Он заметил их испуг и рассмеялся еще громче.

— Извините, милые дамы. Я не спятил, просто влюблен. И в субботу вечером я поведу мою любимую на танцы.

Перепуганные женщины заулыбались. И всю дорогу наверх наперебой наставляли Райана, как следует ухаживать за настоящей леди.

ГЛАВА 11

Огни Ванкувера мерцали далеко внизу, и зал медленно вращался, открывая панораму ночного города посетителям дорогого ресторана «Рик». И обстановка зала, и наряды официантов были выдержаны в духе тридцатых-сороковых годов — эпохи, так разительно отличавшейся от современности. Над головой лениво вращались лопасти вентиляторов. Музыка лилась и кружила, заглушая голоса людей и негромкий смех. На каждом столе красовались вазы с белыми розами, источая сильный и тонкий аромат. Кухня радовала и глаз, и вкус.

Райан вовсю наслаждался радостным изумлением женщины, сидевшей напротив него за круглым столиком. Мягкий диванчик дугой опоясывал столик, и Райан незаметно придвинулся ближе к Бекки.

Небольшой оркестр смолк, и тогда заиграл одинокий пианист, плавно переходя от одной мелодии военных лет к другой.

— Я же знаю эту песню! — Глаза Бекки заблестели ярче. — «Лили Марлен». Помнишь, я рассказывала тебе об Эмили, подруге моей бабушки, прежней владелице Сиреневого дома? Всякий раз, когда мы приходили в гости, они слушали старые пластинки. Наверное, это помогало им снова почувствовать себя молодыми. «Лили Марлен» была любимой песней Эмили. — И она принялась негромко подпевать пианисту.

— Райан, спасибо, что привел меня сюда. Здесь просто чудесно. Мне все кажется, что вот-вот в зал войдет Хэмфри Богарт и заключит в объятия Ингрид Бергман.

— Рад, что тебе здесь нравится. — Райан поднял бокал со скотчем, показывая, что пьет за нее. — Я хочу поблагодарить тебя.

— За что? — удивилась Бекки.

— За то, что ты так замечательно отнеслась к Дани и помогла мне найти с ней общий язык. Не могу сказать, что достиг совершенства, но в последнее время мы с ней стали гораздо лучше ладить.

— Тебе незачем благодарить меня. В этом нет моей заслуги.

— Нет, есть. Когда Дани только появилась в моей жизни, я не знал, с какой стороны к ней подойти, что говорить, как поступать. Теперь нам хорошо и с твоим семейством, и друг с другом. В четверг вечером мы отправились на прогулку после ужина, и все было просто замечательно.

— Не думаю, что…

— Мы с Дани никогда не смогли бы преодолеть стадию формальной вежливости, если бы не ты. За это я тебе и обязан.

— Всегда к вашим услугам, сэр. — Бекки наклонила голову с притворной церемонностью.

Райан мелкими глотками потягивал скотч и слушал, как она вспоминает о своих давних визитах в Сиреневый дом.

Платье Бекки отливало золотом. В пламени свечей ее каштановые кудри казались прядями жаркой меди, вплетенной в соболиный мех.

— Я рад, что ты в этом платье. Мне так хотелось, чтобы ты надела его для меня.

Бекки застенчиво засмеялась и разгладила ладонью подол. Она знала, что другие женщины в этом зале красуются в творениях дорогих модельеров и настоящих бриллиантах. Когда Райан представлял ее знакомым, проходившим мимо их столика, Бекки неизменно чувствовала, что женщины, а порой и мужчины оценивающе разглядывают ее.

Она перевела взгляд на Райана и внутренне ахнула.

Он был потрясающе красив. Непокорный золотистый локон падал на лоб, синие глаза в свете свечей казались темнее обычного, краешек губ изогнут в неизменной дразнящей усмешке. Черный смокинг сидел на нем как влитой. Любая женщина в этом зале наверняка почла бы за счастье сегодня вечером оказаться за его столиком, если не в его постели. Сомнение и отчаяние волной нахлынули на Бекки, погасив огоньки в ее глазах.

Что Райан в ней нашел? Тридцатипятилетняя многодетная баба. Ни блеска, ни тайны, зато избыток морщин и жировых складок. Она не сумеет удержать его. Когда Райан бросит ее, она останется совершенно опустошенной. Не лучше ли покончить со всем этим прямо сейчас, пока еще не поздно? Но не поздно ли?

Райан под столом отыскал ее руку и принялся перебирать пальцы, согревая улыбкой чудесную синеву своих глаз. И Бекки поняла — вот и ответ на ее вопрос. Уже слишком поздно. Она останется с Райаном, пока он сам не бросит ее, потому что никогда не найдет в себе сил отказаться от него первой.

— Это платье шила я сама. Не то, что у других. — Бекки плавным жестом обвела зал.

Взгляд Райана обежал столики, послушно следуя за движением ее руки, но тут же вернулся к Бекки. Ему захотелось изгнать тень, легшую на ее лицо.

— Ты напоминаешь мне ангела, который в детстве всегда красовался на макушке нашей рождественской елки. Прекрасный, отрешенный, хрупкий. Я всегда настаивал на том, чтобы самому водрузить его на место, высоко над всеми нами, над миром. Эта красота принадлежала мне. — В голосе Райана мелькнула собственническая нотка.

— Вот еще, глупости. Всем известно, что у ангелов светлые волосы. Ангелы прекрасны, совершенны и золотоволосы.

— Чепуха! Не слушай домыслов ретроградов, Бекки. Ты прекрасна, совершенна и — как тот ангел из детских лет — моя.

Райан зачарованно смотрел, как лицо Бекки чуть порозовело, полные губы тронула застенчивая улыбка. Официант уже убрал пустые тарелки, и Райан не мог больше ждать. Он хотел сжать ее в объятиях.

— Пойдем танцевать, — отрывисто бросил он и встал.

Возмущенная его приказным тоном, Бекки уже готова была отказаться, но совершила промах, взглянув на Райана. Ослепительная улыбка словно подначивала ее поспорить, но глаза молили о понимании.

— Пожалуйста, Бекки. Мне хочется обнять тебя.

Она кивнула, и Райан легко поднял ее на ноги.

Оказавшись на танцевальной площадке, он обвил руками талию Бекки и так тесно привлек ее к себе, что они могли лишь покачиваться и переступать в такт мелодии. Оркестр играл быстрый вальс, и Бекки смутилась оттого, что кружившиеся рядом пары глазели, как они обжимаются, точно юнцы на дискотеке.

— Райан, не так близко. — С немалым трудом Бекки уперлась ладонями в его грудь, пытаясь разделить их тела хоть на несколько дюймов. — Все смотрят.

Вначале она думала, что Райан не обратит внимания на ее протесты, но он со вздохом ослабил объятия.

— Ладно, но мне это не нравится. — Он отстранился, обняв Бекки так, как полагалось, и ловко закружил ее в сложном ритме танца.

Бекки глянула на его лицо и расхохоталась.

— Ты дуешься!

— Не дуюсь.

— Вот и да!

— Вот и нет!

— Дуешься! — Смех Бекки на миг заглушил музыку, и Райан, не выдержав, улыбнулся.

— Ну разве что самую малость. Я так хочу тебя, что схожу с ума, обнимая прилюдно. — С этими словами Райан легко развернул ее.

Бекки откинулась назад в его руках, заглянула в лицо Райану. Пламя страсти плясало в его глазах, и она ощутила, как закипает в ней желание. Отчего бы и нет? За детьми присматривает Джен, и как раз перед появлением Райана подруга с лукавым видом выразила готовность остаться с детьми на всю ночь.

— Райан, давай уедем сейчас же. Я хочу оказаться наедине с тобой.

Он оборвал танец и впился взглядом в глаза Бекки, не обращая внимания на кружившиеся вокруг пары. Тень в этих карих глазах, которая раньше так встревожила Райана, теперь совершенно исчезла. Теперь в них было только обещание — обещание любви, страсти, радости.

Он сделал Бекки счастливой.

Райан ощутил, как поднимается в нем знакомая гордость достигнутым успехом. На сей раз, однако, это чувство было иным. Не гордость подростка, подчинившего себе банду уличных головорезов. Не гордость мужчины, оказавшегося первым в бизнесе и прибыли. Нынешний успех был чем-то большим. Куда более важным для его, Райана, существования.

После долгих лет страданий и неуверенности в завтрашнем дне Бекки заслужила счастье. Заслужила, чтобы за ней ухаживали по всем правилам. И сделает это именно он, Райан!

— Нет, любовь моя. — Крепко обвив рукой талию Бекки, Райан вновь закружил ее в танце. — Самая прекрасная женщина в этом зале будет танцевать всю ночь. И если я при этом слегка сдвинусь, что из того? Где-то я читал, что немножко безумия даже полезно для души. Не говоря уже о том, что такому эгоисту, как я, не помешало бы поучиться терпению.

Сжав Бекки в объятиях, Райан закружил ее так стремительно, что, когда наконец музыка оборвалась, оба задыхались и едва стояли на ногах. Глаза Бекки искрились куда ярче, чем искусственная бриллиантовая звездочка, украшавшая ее локоны. Бекки заслужила настоящие бриллианты. Кольцо с большим бриллиантом на средний палец левой руки.

Райан вспомнил о бедах, преследующих «Маклеод систем», и ощутил укол совести. Если все его усилия окажутся тщетными, инвесторы вложат свои деньги в другие предприятия. Тогда и банки потребуют возвращения ссуд, взятых на расширение бизнеса, и он останется ни с чем, поскольку все свои средства вложил в спасение фирмы.

Если он разорится, то и продуктов для Бекки не сможет купить, не то что колечко с бриллиантом. К чему ей еще один муж-неудачник? Райан сердито тряхнул головой, отгоняя сомнения. Ты победишь, Маклеод, мысленно сказал он себе.

Он не проиграет. Он никогда не проигрывал.

— Пойдем-ка за столик. — Райан мимолетным поцелуем коснулся губ Бекки. — Пора пить шампанское.

— Шампанское?

Бекки опустилась на банкетку, подвинулась ближе к столу. Райан сел рядом с ней. Он подал знак официанту, чтобы тот принял заказ, взглянул на Бекки, и в который раз его охватило чувство восхищения.

— Нам нужно кое-что отпраздновать. — Райан пригубил шампанское, одобрительно кивнул официанту, и тот разлил золотистую влагу в бокалы.

— Что именно?

— Я все-таки успел подготовить новое программное обеспечение к торговой ярмарке, которая состоится на следующей неделе. — Райан тихо засмеялся. — Я намерен разбить «Паском» наголову!

— Это замечательно. — Бекки подняла было бокал с драгоценным напитком, но замерла, увидев, что в зал вошла Кэрол в сопровождении пожилого мужчины. — Здесь миз Хилл.

— Где? — Райан обернулся.

— Метрдотель как раз усаживает их за угловой столик.

— Да, и впрямь она. — Райан приподнялся с места. — Надо бы поздороваться. Я не видел ее целую…

Голос его оборвался. Он круто развернулся к Бекки и процедил сквозь зубы несколько сдавленных, но вполне внятных ругательств. Лицо его, как и все тело, окаменело от напряжения.

— Что случилось?

— Узнаешь ее спутника?

— Нет. А разве я его знаю?

— Это Гаролд Пастин. Президент «Паскома», той самой компании, которая так успешно старается разорить меня. Кэрол, будь она проклята!..

— Не понимаю. — Озадаченная тихим бешенством Райана, Бекки пристальнее посмотрела на пару за угловым столиком.

Кэрол Хилл придвинулась так близко к своему высокому седовласому спутнику, что это исключало все сомнения в их связи.

— Теперь ясно, почему Пастин всегда точно знал все мои уязвимые места.

— Но, Райан, она же твой друг. Вы же были… Неужели ты думаешь?..

— Именно это я и думаю. Очень немногие люди имели доступ и в мой рабочий кабинет, и в квартиру. У Кэрол была масса возможностей сделать копии моих ключей, и она всегда знала, когда меня не будет в городе. Так что у этой парочки были развязаны руки.

— Ты, кажется, не слишком удивлен.

— Не слишком. Я уже подумывал, не она ли это… но исключил ее из списка подозреваемых, потому что во время ограбления ее якобы не было в городе. Чтоб им обоим сгореть в аду!

Бекки прикусила нижнюю губу — ревность впилась в сердце острыми коготками. Быть может, Райан злится не только оттого, что Кэрол его предала. Быть может, ему больно видеть, что Кэрол и Гаролд Пастин так близки…

Райан не заметил, как она ушла в себя. Стискивая зубы и хмуря брови от разочарования и горечи предательства, он продолжал вполголоса:

— Хотел бы я знать, давно ли Кэрол спелась с Пастином? Помню, когда мы познакомились, она сказала, что он как раз из тех людей, которых она предпочитает избегать. Как думаешь, может быть, Пастин с самого начала задумал свести нас с Кэрол?

— Райан…

Он не слышал, все так же впиваясь яростным взглядом в дальний угловой столик.

— С самого начала Кэрол искусно играла со мной, а я-то был настолько самонадеян, что даже и не задумался, почему она решила перейти к интимным отношениям. Ей нужен был доступ в мою квартиру. Какой же я дурак! — заключил он яростно.

— Нет, ты не дурак. Когда любишь кого-то и этот человек говорит, что любит тебя, ты вправе доверять ему. Если Кэрол обманула тебя, это, значит, она дура, а не ты.

Взгляд Райана обратился к женщине, сидящей напротив него. Что это говорит Бекки? Неужели думает, что он любил Кэрол? Приязнь была, это верно, физическое влечение — тоже. Но любовь? Никогда Райан не чувствовал к Кэрол ничего и близкого к тому, что сейчас чувствует к Бекки.

— Извини, это, конечно, не мое дело. Я зашла слишком далеко.

Захваченный врасплох этим извинением, Райан лишь сейчас заметил, что с лица Бекки исчез тот нежный румянец, который так красил ее в начале вечера. Она сидела отвернувшись и нервно теребила в руках льняную салфетку.

— Что ты хочешь этим сказать? — Райан понимал, что вопрос его прозвучал грубо, но он хотел знать, что она думает.

Бекки побледнела еще сильнее, и на прикушенной нижней губе выступила алая капелька.

— Когда я с тобой, я никогда не знаю, что хочу сказать.

Бессознательным движением Райан протянул руку и большим пальцем провел по припухшей губе, стирая кровь. Рот Бекки приоткрылся, и его палец тотчас скользнул внутрь, очертил острый край белых зубов, коснувшись кончика языка. Острое желание пронзило Райана, и он решил на сегодняшний вечер выбросить из головы и Кэрол, и Пастина.

Предатель разоблачен, а потому нейтрализован. Завтра утром можно будет позвонить в полицию и покончить с этим делом. Сейчас, когда Райан узнал всю правду, ни Кэрол, ни Пастин не представляли для него ни малейшего интереса. Особенно в сравнении с Бекки.

Кроме того, его тело подавало настойчивые сигналы, которым Райан больше не мог противиться. Дыхание его участилось, взгляд затуманился. Голос его дрожал, когда он произнес ее имя.

— Бекки…

Она не в силах была сказать ни слова. Одна улыбка, одно касание — и все колебания исчезли. Бекки погрузилась в глубины желания, которое вызывал в ней Райан. Боже, как она хотела его!..

— Ох, Бекки, что ты со мной делаешь?.. Где бы мы ни были, я загораюсь от одного твоего прикосновения.

Райан взял руку Бекки и под прикрытием длинной скатерти прижал ее к своей возбужденной плоти.

Глаза Бекки сузились, и Райан едва подавил стон, когда ее пальцы сжались чуть сильнее.

Желание обладать этой женщиной пронзило его, словно удар тока. Райан содрогнулся всем телом, и из горла его вырвался приглушенный рык.

— Поедем ко мне, любовь моя…

Дыхание Райана еще хранило запах шампанского, возбужденная плоть пульсировала под ладонью Бекки. Она с силой зажмурилась, пытаясь противостоять искушению. Ей надо подумать. Есть причина сказать «нет», но какой в этом прок? Бекки не в силах была размышлять, когда касалась Райана, когда он касался ее.

— Прошу прощения, мистер Маклеод. Могу я предложить вам и вашей даме десерт?

Бекки тотчас открыла глаза, отдернула руку от бедра Райана и поспешно выпрямилась. Райан взял ее за подбородок и приподнял лицо, силясь прочесть, о чем она думает.

— Хочешь десерт, Ребекка? — Вопрос прозвучал внешне невинно, но глаза Райана блестели, спрашивая совсем о другом. Смятение охватило Бекки, и она отрицательно покачала головой. Глаза Райана потемнели от разочарования. Он повернулся к официанту. — Нет, благодарю вас. Кофе и счет, пожалуйста.

Они сидели в молчании, пока официант не принес кофе.

— В чем дело, Бекки?

— Ни в чем. Думаю, нам пора уходить.

— Нет. Я желаю знать, что случилось. Ты хотела меня. Что изменилось?

Бекки не ответила, снедаемая безмолвным отчаянием. Ее глаза, еще недавно сиявшие обещанием, теперь были темны и печальны. Радостный блеск покинул их. Когда… когда? Райан мысленно перебрал все события вечера и понял. Бекки изменилась, когда вошли Кэрол и Пастин. Отчего же их присутствие так подействовало на нее?

И тут он вспомнил, как Бекки сказала, что он доверял Кэрол, потому что любил ее.

Райан отставил кофейную чашку, обнял Бекки и привлек к себе, преодолевая ее сопротивление. Мимолетно чмокнув ее в лоб, он прижался щекой к шелковистым волосам. Аромат духов Бекки защекотал ему ноздри, и он сделал глубокий вдох, всем существом впитывая ее запах.

— Ребекка, милая моя… Я никогда не любил Кэрол. — Бекки напряглась, пытаясь вырваться из его объятий. — Она нравилась мне, у нас было много общих интересов, мы были друзьями и время от времени любовниками. Кэрол использовала меня, и я должен, к стыду своему, признаться, что и сам использовал ее. Я никогда не любил ее.

Райан ощутил громадное облегчение, когда Бекки расслабилась и теснее прильнула к нему.

— Если это она помогла Пастину ограбить меня и причинить множество других неприятностей, я сожалею о потере друга и злюсь, что был глупцом, доверяя ей. И больше ничего.

— Ты уверен?

— Уверен. То, что я чувствую к тебе… Ничего подобного я раньше не испытывал. Клянусь тебе…

Ладонь Бекки накрыла его рот.

— Тсс, мой милый. Никаких клятв. Знаешь, я передумала. Пусть будет десерт… у тебя дома.

А затем, уже не думая о том, где они находятся и кто может их увидеть, Бекки поцеловала Райана. Крепко-крепко.

В вестибюле ресторана Райан нетерпеливо дожидался Бекки, удалившуюся в дамскую комнату. Желание пылало в его крови, точно лихорадка. Провести весь вечер вдвоем с Бекки, у него дома, в его постели…

— Здравствуй, Райан. — Голос Кэрол точно ледяной водой окатил его.

Он дал гардеробщику чаевые, надел плащ, перебросил через локоть плащ Бекки и лишь тогда медленно повернулся к женщине.

— Здравствуй, Кэрол. — Гнев бушевал в нем, но лицо оставалось бесстрастным. — Как поживаешь?

— Превосходно. Помнишь братьев де Крев, с которыми ты меня свел в прошлом месяце? Они наконец подписали двухлетний контракт. — Кэрол шагнула к нему и небрежно провела ладонью по лацкану его плаща, затем ее рука, скользнув по груди Райана, задержалась на плече. — Теперь я твоя должница. И отдам долг, когда скажешь.

С горьким привкусом отвращения во рту Райан осознал, что Кэрол действует так же, как всегда. Бывали времена, когда ее близость, аромат духов и откровенно зазывный блеск в глазах мгновенно вызывали у него желание. Теперь, когда Бекки стала частью его жизни, эта игра производила на него обратный эффект. Он видел Кэрол насквозь. Райан отступил, не особенно стараясь скрыть отвращение.

Тем временем в роскошно оборудованной дамской комнате Бекки закончила разговор по телефону с Джен, которая заверила ее, что с детьми все в порядке и что она с удовольствием проведет ночь в кровати подруги.

Бекки вымыла руки и наспех провела расческой по волосам, торопясь поскорее вернуться к Райану. Затем обернулась к зеркалу с губной помадой в руках и застыла, пораженная увиденным. Она давно не была такой — сияющие глаза, порозовевшие щеки, губы, припухшие от поцелуев возлюбленного. Бекки бросила помаду назад в сумочку, так и не подкрасив губы. К чему? Все равно помада сойдет, когда Райан примется целовать ее.

Она вышла в вестибюль и оцепенела, увидев рядом с Райаном Кэрол Хилл.

Они стояли в круге света, который позолотил волосы Райана и превратил в серебро прическу Кэрол. Рука женщины лежала на плече мужчины, и он слегка наклонил голову. Зрелище было настолько интимным, что сердце Бекки пронзила боль и на глазах у нее выступили слезы.

Затем Райан повернул голову и взглянул прямо на Бекки, словно некий глубинный инстинкт подсказал ему, что она именно там. И лишь в этот миг, когда глаза его вспыхнули радостью и страстью, Бекки осознала, насколько мрачен и напряжен был он, когда разговаривал с Кэрол Хилл.

Он шагнул к Бекки, стряхнув с плеча руку Кэрол как нечто несущественное. Протянул руки, и Бекки, мгновенно отбросив вспыхнувшее было сомнение, рванулась к нему.

Райан привлек ее к себе и набросил плащ ей на плечи с нежностью и заботой, каких раньше никогда не ощущал в себе.

— О, как трогательно! Должно быть, это любовь. — Ядовитый голос Кэрол пробился сквозь их погруженность друг в друга.

Подняв голову, Райан угрюмо взглянул на изысканную блондинку.

— До свидания, Кэрол. — В голосе его прозвучало недвусмысленное предостережение.

Та, однако, с натянутой веселостью погладила его по щеке.

— О, дорогой, не будь занудой! — бросила она и, рассчитанно интимным жестом взяв Райана под руку, повернулась к Бекки. — Привет! Прошу прощения, забыла… ах да, Бекки! Вас ведь, кажется, так зовут? Какое необычное имя. Райан говорил мне, что вы замечательная мать, именно то, что нужно для Дани. Так удобно.

— Удобно? — Голос Бекки дрогнул. Неужели он обсуждал ее со своей бывшей любовницей?

Райан пришел в ярость, увидев, как лицо Бекки исказила боль. Он отбросил руку Кэрол и удержал Бекки, когда она уже хотела отстраниться.

— Ты кое-что перепутала, Кэрол, — с насмешливой улыбкой сказал он. — Я люблю Бекки. Это ты была для меня удобна.

Он коснулся легким поцелуем губ Бекки, наслаждаясь потрясенным выражением на ее лице.

— Я и вправду люблю тебя. Вот уж не хотел говорить тебе это в такой обстановке. Я думал, позже… когда мы будем одни…

— Ох, Райан… — Не выдержав тяжести эмоций, которые обрушились на нее в этот вечер, Бекки лишь уткнулась лицом в его плечо.

Он нежно улыбнулся, но, когда поднял глаза на Кэрол, его улыбка превратилась в угрожающий оскал.

— Если ты еще раз обидишь Бекки, я заставлю тебя горько пожалеть об этом. Ей не справиться с такой, как ты…

— Отчего же? Справлюсь. — Бекки подняла голову, и Райан и Кэрол, сжигавшие друг друга ненавидящими взглядами, разом изумленно повернулись к ней. — Вернее, могла бы справиться, но попросту не хочу иметь с ней дела. — Бекки потрясенно осознала, что говорит чистую правду. Она больше не та слабовольная домоседка, что боялась поставить на место Эрика и его любовниц. Да и Райан не Эрик. — Миз Хилл для меня пустое место. Если ты любишь меня, то она ничего не может мне сделать.

Райан был поражен до глубины души. Бекки доверяет ему! Он готов был прокричать об этом счастье всему миру. Широкая улыбка озарила его лицо, но циничный смех Кэрол напомнил Райану, что они не одни. И от этой досадной помехи еще предстоит избавиться. То, что Кэрол пыталась уязвить Бекки, только подогрело гнев Райана.

— Я видел тебя с Пастином, Кэрол, — процедил он сквозь зубы. — Убирайся отсюда или пожалеешь.

— Не думаю. — Похоже, его угроза только позабавила Кэрол. — Ты ведь ничего не подозревал, верно?

— Нет. — Райан заколебался, но все же решил спросить. Другого случая, судя по всему, не представится. — Почему ты так поступила?

Маска сдержанной опытности соскользнула с лица блондинки, губы искривились в презрительной усмешке.

— Ты же никогда и не думал жениться на мне, так? Уверена, бывали дни, когда ты на дух меня не переносил. И даже когда я уже была с Гаролдом, как думаешь, каково мне было знать, что ты бросил меня ради вот этой? — Кэрол дернула подбородком в сторону Бекки.

Райан рванулся было к ней, но Бекки удержала его, положив руку на плечо.

— У нас было соглашение, которое, если помнишь, мы заключили по обоюдному желанию. Если ты передумала, достаточно было сказать мне об этом.

— С какой стати? Гаролд предложил мне выйти за него, но нам нужно было подождать, когда он покончит с «Маклеод систем». Пока его жена считала, что мы с тобой любовники, она и не подозревала, что Гаролд собирается бросить ее ради меня. Я нужна ему. И если наша с тобой связь пригодилась, чтобы помочь Гаролду, то почему нет?

— Знаешь, кто ты после этого? — Райан окинул женщину угрюмым презрительным взглядом.

Кэрол замахнулась было, но он перехватил ее руку.

— Ты зашла слишком далеко, Кэрол. Достаточно мне шепнуть кому надо пару слов, и твоя фирма потеряет всех своих клиентов.

— Ты этого не сделаешь!

— Вот как?

Кэрол пристально взглянула на него и разразилась презрительным смехом.

— Валяй, попробуй, если уж так хочется. Я работаю хорошо, и мои клиенты это знают. Может, в самом начале мне и требовалась твоя помощь, но теперь эти времена давно прошли. И я рада, что твоя фирма разорилась. — Впервые за все время она повысила голос. — Рада!

— Моя фирма далека от разорения. Можешь сказать Пастину, что все его усилия ни к чему не привели. Напротив. А вот вам двоим следует поостеречься.

Ярость первобытного дикаря, прозвучавшая в его голосе, явно проняла Кэрол, и она настороженно моргнула. Усмехаясь с показным добродушием, Райан наблюдал, как на ее лице проступает страх. И мучительное осознание того, что она сама себя выдала.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Что ты сделал?

— А вот этого я тебе не скажу. И советую держаться подальше от Бекки. — Райан злорадно усмехнулся. — Всего хорошего.

Кэрол бросилась было на него, скрючив пальцы, точно когти, но тут мужская рука крепко обхватила ее за талию и рывком прижала спиной к лацканам белоснежной рубашки.

Все трое были так поглощены стычкой, что не заметили, как к ним подошел Гаролд Пастин.

— Возьми себя в руки, дорогая. — Голос Пастина был ровен и невыразителен. — Ты устраиваешь сцену. Подумай о бедняге метрдотеле. — Кэрол обмякла в его руках, и Пастин отпустил ее, похлопав по плечу. — Так-то лучше.

Затем он обратил свой взгляд туда, где стоял Райан, по-прежнему одной рукой обнимая Бекки, и бесстрастно оглядел ее с головы до ног.

— Так это и есть та новая подружка, — усмехаясь заключил он.

Бекки содрогнулась — такое омерзительное зло исходило от этого внешне обаятельного, элегантного мужчины. Она почувствовала себя оскверненной, словно Пастин публично содрал с нее одежду.

Райан стиснул кулак, замахиваясь для удара.

Бекки уловила это движение и обеими руками схватила его за плечо.

— Райан, ради Бога, не надо! Уйдем отсюда.

Райан опустил руку, но кулак не разжал.

— Послушай, Пастин, что бы ни происходило между нами, Бекки здесь ни при чем. Оставь ее в покое.

— Между нами? Приятель, что ты имеешь в виду? Мою связь с Кэрол? Тебе не может не нравиться, что я подбираю твои объедки? В конце концов, это не впервые.

— Ты отвратителен, — бросил Райан с искаженным от гнева лицом.

— Ты и представить себе не можешь, как сильно меня это огорчает. Быть может, тебе любопытно будет узнать, что Кэрол моя любовница уже несколько месяцев. Ну и каково тебе сейчас, Маклеод?

— Я уже говорил тебе тогда и повторю сейчас: я не спал с твоей женой.

— Ты, конечно, первоклассный лжец, но не забывай, что я видел вас вместе. — Пастин с недоброй ухмылкой глянул на Бекки. — Надеюсь, миссис Хансен, вы не слишком быстро сдались. Когда Маклеод хочет чего-то добиться, он безжалостен. Пока не получит своего. Вот потом, когда пройдет новизна… — Он развел руками, как бы отгоняя от себя неприятные мысли.

— Райан человек надежный и ответственный, иногда даже слишком. Я знаю, что он никогда не завел бы романа с замужней женщиной. — Бекки покачала головой. — Напрасно вы так говорите, мистер Пастин. Только попусту растравляете себя.

Пастин с притворным сожалением покачал головой.

— До чего же вы наивны!..

— Оставь свой яд при себе, Пастин, — бросил Райан.

— Говоря на другую тему, ты ведь, надеюсь, не придаешь большого значения болтовне Кэрол?

— Мне больше нечего тебе сказать. Пошли, Бекки, уйдем отсюда поскорее.

Когда они вошли в лифт, Бекки увидела, как Гаролд Пастин что-то сказал и Кэрол заплакала. Пастин грубо потряс ее за плечо, затем развернулся и быстро зашагал прочь, оставив Кэрол одну. В Бекки шевельнулась жалость, и она протянула руку, чтобы придержать дверь лифта.

— Не смей! — Райан перехватил ее руку.

— Что не сметь? — спросила Бекки, хорошо понимая, что он уже заметил выражение сочувствия на ее лице.

— Кэрол недостойна твоего сострадания. Вспомни, она сделала все, чтобы уничтожить мою фирму, а всего пару минут назад пыталась побольнее уязвить тебя. Она получила по заслугам.

— И от тебя тоже получит по заслугам? Ты действительно намерен уничтожить их обоих?

— Да.

— Ты сможешь доказать, что они связаны с ограблением?

— Не знаю. Вряд ли. Впрочем, есть много способов ободрать кошку. Пара слов здесь, намек там…

— Что ты имел в виду, когда сказал, чтобы они поостереглись? Что ты сделал?

Двери лифта раскрылись, и Бекки шагнула наружу, придерживая ворот плаща от ночной прохлады.

— Ничего… пока.

— Неужели недостаточно того, что уже случилось? Моя мама всегда говорила: «Что посеешь, то и пожнешь».

Райан глянул на нее с некоторым изумлением.

— «Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы они сделали тебе» и тому подобное?

— Вот именно. Эти двое негодяи, и жизнь их накажет. Если ты поддашься мести и ненависти, то и сам станешь другим человеком. Я этого не вынесу. Кроме того, ты говорил, что твои новые программы куда лучше, чем у Пастина, а что касается миз Хилл… — Бекки сжала руку Райана. — У нее нет тебя. И это уже страшно для любой женщины.

Губы Райана дрогнули, и он, не выдержав, расхохотался.

— Хорошо. Сделаем по-твоему. — Он подхватил Бекки под руку и повлек за собой по улице туда, где был припаркован «мерседес». — А теперь поехали за десертом.

ГЛАВА 12

Бекки тихонько выскользнула из постели Райана, спавшего сладким сном. Ей хотелось осмотреть его жилище, а кроме того, она была так возбуждена, что не могла заснуть. Обещанный «десерт» оказался самым прекрасным из всего, что ей довелось испробовать в жизни. Отчасти это вызвало у Бекки благоговейный страх. Наконец-то они с Райаном оказались одни. Без детей, которые могут посреди ночи случайно проснуться и забрести в ее спальню.

Бекки наклонилась и мимолетным поцелуем коснулась губ Райана, отпрянув, когда он пошевелился и улыбнулся сквозь сон. Укрыв его получше, Бекки пробралась к разбросанной на полу одежде — там валялось и ее платье. Она подержала его в руках, затем положила на кресло. Что-то ей пока не хочется одеваться.

Во втором ящике гардероба лежали футболки Райана. Порывшись в них, Бекки выбрала белую футболку с университетской надписью, натянула ее через голову, одернула на бедрах, безуспешно пытаясь прикрыть их, затем махнула на это рукой. Никто ее не увидит, а в квартире тепло.

Бекки покраснела, вспомнив, как Райан тащил ее за собой в спальню, позволяя лишь мельком взглянуть на его апартаменты, как стремительно раздевался сам и раздевал ее, швыряя одежду на пол.

Бекки не возражала. Да и с чего бы ей было возражать? К тому времени, когда они добрались сюда из ресторана, их возбуждение достигло предела. Она бросила еще один взгляд на своего возлюбленного и на цыпочках вышла из спальни. Проходя по коридору, она с любопытством заглядывала во все двери.

Комната рядом со спальней явно служила Райану кабинетом. Бекки улыбнулась. Рядом с большим письменным столом красовался другой, поменьше, и на нем тоже стоял компьютер.

Войдя в комнату напротив, Бекки очутилась в царстве девчоночьих грез. Шагнув в середину спальни, она ухватилась за резной столбик кровати под белым прозрачным балдахином.

Бекки всегда мечтала о кровати с балдахином. Даже став взрослой, она не отрешилась от этой детской мечты.

А у Дани их было две. Одна — обычного размера, другая — крохотная, для кукол. А куклы!.. Фарфоровые куколки с шелковистыми кудрями, тряпичные куклы с косами из шерсти. Бесчисленные Барби в полностью обставленном замке высотой в три фута. Плюшевые медвежата в атласных и бархатных нарядах, которые словно сошли со страниц средневековой сказки.

Бекки от души надеялась, что Сара никогда не увидит этой комнаты.

На пороге следующей комнаты она щелкнула выключателем и зажмурилась, прикрывая ладонью глаза от мощного света люминесцентных ламп. Постепенно мир вокруг обрел четкие очертания. Кухня. Вся отделана белым, столешницы из гранита. Так холодно, бездушно… если бы не картины.

Почти на всех шкафчиках и даже на холодильнике были развешаны карандашные наброски и акварели. Бекки хихикнула, выключая свет. Да, этот человек явно знает толк в искусстве.

Наконец она добрела до гостиной, задержавшись в конце коридора, чтобы отыскать выключатель. Декоративные настенные канделябры заливали комнату сильным и одновременно изысканным светом, служа обрамлением художественной коллекции Райана.

Светло-серые стены. Глаз отдыхал лишь на разноцветных пятнах картин да на причудливом орнаменте восточного коврика, располагавшегося в центре комнаты. Судя по пустым местам на стенах и осиротевшим полкам этажерок, Райан не успел еще заменить картины и статуэтки, похищенные либо уничтоженные при взломе.

Бекки чихнула. От свежевыкрашенных стен до сих пор исходил сильный запах краски. Она выключила свет и свернулась калачиком в уютном кресле возле огромного, во всю стену, окна, чтобы полюбоваться, как заря поднимается над погруженным во тьму городом. Скоро утро. Ночь, их ночь почти подошла к концу. Бекки откинула голову на кожаную обивку и задумалась.

Там, в вестибюле ресторана, он сказал, что любит ее. Спокойно. Обыденно. Словно констатируя факт. Позже, входя в нее, он повторил эти слова хриплым от страсти голосом. И это же было последней внятной фразой, которую услышала от него Бекки, прежде чем он заснул на ее груди.

Райан любит Ребекку.

Эти слова были вырезаны на сердце Бекки заглавными буквами, но она до сих пор не могла ответить Райану тем же признанием, хотя в глазах его явно читалось, что он ждет от нее тех же слов.

Почему?

Во время стычки с Кэрол Бекки всем сердцем поверила признанию Райана и лишь тогда поняла, насколько она теперь доверяет ему. Райан — совершенный любовник, неповторимый человек. Отчего же она причиняет ему боль, утаивая слова, которые он так жаждет услышать? Бекки перебрала в памяти все дни с самой первой встречи с Райаном и нашла ответ.

Потому что она трусиха.

Как бы Бекки ни изворачивалась, стараясь избегнуть правды, она хорошо знала, что любит Райана. Не говоря этого вслух, она подсознательно пытается защитить себя от возможности того, что Райан может причинить ей боль. Так дальше не пойдет. Поступая подобным образом, Бекки причиняет боль им обоим.

Словно камень свалился у нее с души в ту минуту, когда она приняла решение сделать последний шаг навстречу Райану и тому будущему, которое, возможно, ждет их.

— Бекки! Почему ты здесь?

Она повернула голову. Райан во всей своей роскошной наготе стоял позади кресла и отчаянно зевал.

— Мне не спится, а будить тебя не хотелось.

Райан завел руки за голову и зевнул так, что захрустели челюсти.

— Надо было разбудить. — Он опустил руки и счастливо рассмеялся. — Мы бы времени зря не теряли.

Бекки встала, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Я люблю тебя, Райан.

От шока лицо Райана мгновенно утратило блаженно-глупое выражение. Он шагнул было к Бекки, но замер.

— Не знаю, что делать — то ли сгрести тебя в объятия и зацеловать до беспамятства, то ли грохнуться в обморок тут же, на полу.

— Прости, что не сказала этого раньше, но…

Райан рывком привлек Бекки к себе, обхватил руками так крепко, словно намерен был никогда не выпускать, и уткнулся лицом в ее шею.

— Не извиняйся. Неважно, почему ты медлила. Я просто рад, что наконец услышал это от тебя. Ох, детка, что ты со мной делаешь!..

— Пожалуйста, дай мне договорить.

Райан чуть ослабил объятия ровно настолько, чтобы видеть ее лицо.

— Для меня это важно.

Он кивнул, затем легко подхватил Бекки на руки и сел, усадив ее к себе на колени. Когда обнаженные ягодицы женщины коснулись его мужского естества, Райан задохнулся, но мужественно стерпел.

— Выкладывай.

— Я боялась. Мне казалось, что… — Бекки осеклась, почувствовав, что он заерзал. — Тебе неудобно?

— Все в порядке, — просипел Райан. — Ради Бога, не медли.

Бекки развернулась немного, чтобы видеть его лицо, и он застонал.

— Что-то не так?

— Женщина, которую я люблю, говорит, что любит меня, и почти нагишом вертится у меня на коленях… — Райан философски пожал плечами. — Что ж, я справлюсь и с этим. — И тут его возбуждение явственно дало о себе знать.

Бекки подавила смех. Серьезный разговор может и подождать. Дрожь предвкушения пробежала по ее телу. Потом, сказала она себе, обязательно, но потом.

— Рада слышать это, — проговорила она с преувеличенно невинным видом, — потому что мне очень много нужно тебе сказать. — И Бекки вновь, теперь уже нарочно, поерзала на коленях у Райана. — Это займет много времени, наверное не один час…

Райан громко застонал.

— Бекки, ради всего святого, поторопись! Или я сейчас опозорюсь.

— Этого нельзя допустить. — Бекки повернулась, оседлав его колени, и начала медленно опускаться, до тех пор пока ее влажное лоно дразняще не коснулось его отвердевшей плоти.

— Бекки… — Имя ее сорвалось с губ Райана мучительным стоном. Откинув голову, он впился пальцами в ее бедра.

— Я… — прошептала Бекки, опускаясь чуть ниже.

Он вошел в нее.

— …люблю…

Она замерла, когда он погрузился в нее глубоко, так глубоко, что, казалось, заполнил всю.

— …тебя.

— Если ты выпросила в понедельник выходной, то зачем пошла в галерею со мной и детьми? — Бекки помахала рукой Никки, балансировавшему на верхней перекладине турника. — Осторожней!

— Что слышно об Эрике? — Джен моргнула, когда за соседним столом раздался дружный оглушительный визг. — И о деньгах, которые он должен тебе и банку?

— Он звонил пару раз. Просил денег.

— Господи, этот парень соображает, на каком он свете?

— Думаю, нет. Когда я заговорила с ним о выплатах по закладной, он сделал вид, что плохо меня слышит, и повесил трубку. А теперь скажи, почему ты здесь.

— Но ты ведь тоже здесь, верно?

— У меня нет выбора. Школа сегодня закрыта. За пару часов на игровой площадке дети истратят хотя бы часть своей неуемной энергии, и остаток дня пройдет более или менее спокойно.

— Бекки, ты отлично знаешь, почему я здесь. Ты должна рассказать мне, что произошло в субботу вечером. Целых два дня я ждала упоительных подробностей и больше ждать не намерена. А ты играешь со мной в прятки. — Джен окунула в кетчуп ломтик картофеля-фри и прицелилась им в Бекки. — Нехорошо шутить со мной. Я отменила свидание, чтобы остаться на ночь с шайкой сорванцов, и вот она, благодарность!

— Но я же тебя поблагодарила. И Райан сегодня утром прислал тебе цветы. Это ли не признание твоих заслуг?

— Слушай, Бекки, ты отлично знаешь, что я имею в виду. Я вас свела с самого начала и настаиваю на подробной информации о ходе дела.

— В твоей жизни не хватает собственных сложностей?

— В настоящий момент — нет.

— Ох, Джен! Неужели ты порвала с… как его там?

— Его зовут Стэнли. И я с ним не порвала. По правде говоря, у нас с ним все замечательно. Стэн чудесный парень. Нежный, заботливый, любящий…

— Совсем спятила. Могу я сделать вывод, что этот парень у тебя надолго?

— Возможно. — Джен подалась вперед и понизила голос. — Иногда… поздно ночью, когда я остаюсь одна… мне становится страшно, Бекки. Со Стэном хорошо. Почти так же, как с Ралфом.

— Джен…

— Что, если я потеряю и его?

— Что, если, вместо того чтобы заранее печалиться о Стэне, ты перестанешь сравнивать его с мертвецом?

— Но я не…

— Именно это ты и делаешь. Сравниваешь всех своих мужчин с Ралфом. Или, вернее, с твоей памятью о нем.

— К чему это ты ведешь?

— Джен, Ралф не был совершенством. Как и у всякого нормального человека, у него были свои недостатки, но ты за эти годы, похоже, о них забыла.

— Да как ты можешь…

— Мне он тоже нравился, хотя бы потому, что сделал тебя счастливой. Но как насчет двора, который должен был быть вылизан до блеска? Или долгих часов, которые он проводил за телевизором, смотря спортивные передачи? — Бекки ткнула в сторону Джен маринованным огурчиком. — Он не любил танцевать.

— Все это мелочи.

— А мотоциклы? — Огурчик хрустнул в зубах Бекки. — Сколько раз ты просила его бросить гонки?

— Ребекка Мари Хансен! Как ты смеешь?..

Бекки откинулась на спинку стула и покорно склонила голову, принимая на нее громы и молнии. С надеждой, что к тому времени, когда Джен закончит шпынять ее, она забудет и свои расспросы о субботней ночи. А если повезет, то прислушается к словам Бекки и наконец поймет, что призрак Ралфа давно пора сместить с незаслуженного пьедестала.

Нет слов, бедняга был славным парнем. И действительно любил Джен — до той минуты, когда жарким воскресным утром в Орегоне погиб на гонках по пересеченной местности. Хуже того, отправляясь на соревнования, он сказал Джен, что едет на уик-энд к своей старенькой бабушке.

— Не воображай, что я позволю тебе сменить тему. Мы обсуждали тебя и Райана, а не мою личную жизнь. Кто бы говорил, что я сравниваю всех мужчин с Ралфом! Ты сама все эти годы занимаешься тем же самым. Ты не хотела даже Райану дать шанс только потому, что он напомнил тебе Эрика.

— Райан совсем не похож на Эрика.

— Наконец-то ты это заметила!

— Чего ты от меня добиваешься?

Джен церемонно отодвинула в сторону поднос с остатками обеда и подалась через стол к Бекки. Выхватив у подруги молочный коктейль, Джен крепко взяла ее за руки.

— Я хочу услышать правду, всю правду и ничего, кроме правды! — торжественно провозгласила она.

— В ресторане была Кэрол Хилл… с Гаролдом Пастином.

— Кажется, Холли упоминала это имя. Ведь это же тот самый тип, который ненавидит Райана?

— Угу. Едва Райан увидел, как они воркуют вдвоем, он сразу понял, кто его предавал. Потом, когда мы собирались уйти, произошла неприятная сцена. — Бекки содрогнулась. — Этот Пастин просто омерзителен.

— Думается мне, тем вечером произошло кое-что еще, кроме неприятной сцены с этой парой.

Бекки выдернула руки и схватила стакан с молочным коктейлем. Она глотнула слишком много, и от ледяной влаги мгновенно заломило виски.

— Брр!

— Что такое?

— Дай мне свой кофе скорее! — Бекки взяла чашку Джен, сделала большой глоток и, прижав пальцы к вискам, подождала, пока утихнет боль.

— Черт, терпеть не могу, когда от мороженого ноет голова.

— Увертки тебе не помогут, дорогая моя.

— Зануда, — проворчала Бекки. — Райан сказал, что любит меня.

— И что ты ответила?

Бекки открыла было рот, но слова застряли у нее в горле. С закипающим гневом она уставилась на подростков, слонявшихся снаружи ресторана, у киоска с пластинками.

— И что потом? — нетерпеливо подгоняла Джен.

— Я сказала ему, чтоб держался подальше от этого типа!

— Райану?

— Да нет же! Майку. — Бекки с такой силой стиснула бумажный стаканчик с коктейлем, что густая жидкость хлынула через край. — Отвратительный тип! У меня от него мурашки.

— Ты о ком? — Джен завертелась на стуле, обшаривая взглядом многолюдную галерею, пока не отыскала Майка.

— О том, белобрысом. Джо Браски. Он как-то заходил к нам домой, чтобы поболтать с Майком.

— Милый мальчик. Ему по меньшей мере восемнадцать.

— Все девятнадцать и до сих пор торчит в школе. Согласно школьной легенде, он уже трижды провалил выпускные экзамены. И почему это подростки считают крутыми именно подобную шваль?

— Зачем этот Браски водится с двенадцатилетними мальчишками?

— Тешит свою гордость, — зло ответила Бекки. — Целая компания юнцов смотрит ему в рот, считая его венцом творения. Среди них он мистер Большая Шишка. Парням из его шайки в основном по шестнадцать и старше.

— Этот Браски дрянной мальчик?

— Когда он заявился к нам, мне показалось, что он проверяет, стоит ли нас грабить. А уж как смотрел на меня…

— Нагло?

— Хуже. Словно я голая и совершенно доступная. Меня чуть не стошнило.

— И что ты собираешься делать?

— Видно, Майк проигнорировал запрещение водиться с этой шайкой. Пора домой. — Бекки принялась собирать мусор, оставшийся после обеда. — Брошу все это в бак. Собери остальных, пока я схожу за Майком.

— Не думаю, что, если его уведет от новых приятелей разгневанная мамаша, это поможет вырвать его из-под дурного влияния. У меня есть идея… — Джен задумалась, подперев кулаком подбородок. — Ты согласна, что Майк обожает меня, словно родную тетушку?

— Он от тебя без ума, и не только потому, что ты таскаешь его на хоккейные матчи.

— Тогда подожди здесь. — Джен подхватила сумку и удалилась в дамскую комнату.

Бекки между тем убрала со стола. Она уже решила больше не ждать Джен, когда та наконец появилась. Ее рыжие волосы были искусно растрепаны, губы подведены алой помадой, ресницы густо накрашены. Она сняла бесформенный свитер и осталась в джинсах и белом боди. Джен подошла к столу небрежной походкой, зазывно покачивая бедрами, — настоящая секс-бомба.

— Ну как?

— Что ты, черт побери, задумала?

— Показать Майку, что на самом деле этот его Браски ничтожество и тупица. Подобные типы обычно готовы выпрыгнуть из собственной шкуры, дай им только такую возможность. — Джен бросила на стол сумочку и свитер. — Присмотри за моими вещами.

Бекки наблюдала, как подруга направилась к Майку. Положив руку на плечо мальчика, Джен что-то сказала и махнула рукой в сторону ресторана.

Браски, пожиравший Джен глазами, пихал локтем в бок своих приятелей, самодовольно ухмылялся, затем заговорил. Бекки заметила, что Майк смущен и шокирован высказываниями своего приятеля.

Она не расслышала, что именно ответила Джен, но презрение в ее голосе можно было различить и издалека. Затем Джен и Майк пошли прочь.

Дружки Браски разразились дружным гоготом, и он побагровел от ярости.

— Ну как, сработало? — спросила Бекки, когда Джен вернулась к столу. Майк пошел забрать младших с игровой площадки.

— Еще как!

— У Майка был такой несчастный вид! — Бекки стиснула кулаки. Она терпеть не могла, когда ее дети страдают. И сейчас ощущала себя совершенно беспомощной.

— Да, верно. Разочарование всегда мучительно. Зато полезно. — Джен натянула через голову свитер и взяла сумочку. — Он извинился передо мной за то, что наговорили его приятели. Зато в следующий раз, когда этот тип выдаст нечто подобное, Майк увидит его в истинном свете. Очень скоро твой сын начнет искать себе новых друзей.

Всю дорогу домой Бекки не могла выбросить из головы слова Джен. Разочарование и впрямь мучительно. Но Джен права — зачастую и полезно.

Бекки подняла глаза от меню, различив в шуме и суете вокруг столика метрдотеля знакомый голос. Наконец-то!

Прошло две недели с той волшебной ночи в квартире Райана, и Бекки отнюдь не радовало, что впереди их ждет еще один вечер, посвященный воздержанию. Они решили вести себя благоразумно, то есть проводить время по-семейному, вместе с детьми. Оставалось только подчинить этому здравому решению свое нетерпеливое тело.

— Райан, сюда! — Бекки махала рукой, пока Райан с улыбкой не обернулся в ее сторону.

Слегка наклонив голову, он что-то сказал метрдотелю и направился туда, где в двух кабинках у задней стены разместились Бекки и дети.

— Привет! — Райан подмигнул Бекки, усаживаясь на банкетку напротив нее.

— Привет. — Бекки улыбнулась и, отложив меню, через стол протянула ему руку. — Знаешь, это была замечательная идея. С тех пор как ты позвонил и сказал, что приглашаешь нас поужинать в «Оскаре», дети на седьмом небе от счастья.

Райан глянул на детский стол — все четверо дружно жевали крекеры. Троица младших прилежно рисовала на бумаге, предоставленной рестораном. Даже Майк, похоже, ненадолго забыл о своем дурном настроении и теперь увлеченно помогал Никки пробираться по нарисованному лабиринту.

— Почему ты дала им крекеры?

— Чтобы занять их животики и рты, пока не принесут еду.

— Хорошая идея, но давай быстро сделаем заказ, а то дети умрут с голоду.

Бекки терпеливо ждала, пока Райан заказывал официанту ужин из шести блюд. Терпения у нее поубавилось, когда он начал рассказывать о своей работе и говорил до тех пор, пока перед ними не поставили пиво для Райана и бокал вина для нее.

— Все, достаточно.

Райан опустил стакан с пивом.

— Что достаточно?

— Вот уже двадцать минут ты мелешь языком без всякой цели, но твоя ухмылка говорит мне, что ты что-то скрываешь. Итак, что мы празднуем?

— Тебя не обманешь, верно? — улыбнулся Райан.

— Верно. Валяй, сознавайся.

— Случилось кое-что занятное.

— Занятное в смысле смешное или занятное в смысле странное?

— Скорее уж немыслимое, во всяком случае мне так показалось.

— И что же именно? — Бекки глянула на соседний столик. — Никки, оставь в покое соль!

— Ты голодна. Подождем, пока принесут еду.

— Не заговаривай мне зубы, мошенник!

— Мне позвонили из полиции. Вчера арестовали Гаролда Пастина.

— Арестовали? Как это случилось?

— Исключительно из-за его же собственной глупости. Пастин сообщил своим служащим, что сделал новую программу, и попросил поработать над ней одного из моих бывших сотрудников. Пастин отлично знал: после того как Пол потрудится над программой, она будет настолько отличаться от оригинала, что я ничего не смогу доказать. — Райан смолк, пережидая, пока официант расставлял салаты. — Чего Пастин не мог знать, так это что Пол до сих пор сохранил некоторую лояльность ко мне и, несмотря на солидное жалованье, сожалеет о своем уходе, ибо ему неприятны сомнительные методы нового босса. — Райан ухмыльнулся. — Узнав в программе мою руку, Пол позвонил копам и передал им все дискеты.

— И мистер Пастин до сих пор сидит за решеткой?

— Вчера вечером юрист компании внес за него залог. — Райан помолчал. — А сегодня «Паском» была поглощена нью-йоркским синдикатом.

Бекки шикнула на детей, не отрывая глаз от Райана.

— Почему?

— Совету директоров не понравилось, что президент и председатель правления «Паском» оказался замешанным в темных делишках. Они не могли закрыть глаза на арест Пастина.

— Но как им удалось избавиться от него? Я думала, что он и есть владелец компании.

— Судя по всему, Пастин оказался жертвой стремительной и слегка незаконной сделки. Еще раньше он дал Кэрол номинальный контроль над некоторым количеством акций «Паскома». Сегодня утром Кэрол воспользовалась этой лазейкой и в обход Пастина продала эти акции. У Пастина осталось только двадцать четыре процента акций, а потому большинством голосов он был смещен с поста председателя правления и уволен. — Райан отхлебнул пива и принялся намазывать булочку маслом.

— Прекрати есть и расскажи мне все до конца!

— Не знаю почему, но я умираю с голоду. — Зубы Райана с хрустом впились в стебель сельдерея. — Член совета директоров анонимно сообщил полиции о незаконной сделке, и Пастина вновь арестовали. На сей раз юрист компании не поспешил к нему на выручку, так что, думаю, он до сих пор сидит в кутузке.

— Это… и вправду немыслимо!

— Но это еще не все.

— Не все?

— Днем Пастин позвонил жене. Когда она со своим адвокатом приехала, чтобы внести за него залог, то обнаружила, что ее муж потерял и работу, и фирму. Вдобавок она узнала о его интрижке с Кэрол. Детектив рассказывал мне, что от воплей дамы в полицейском участке чуть не вылетели стекла. Успокоившись, она пригрозила, что отнимет у муженька все до последней нитки. После чего удалилась вместе с адвокатом, вероятно для того, чтобы подать на развод. Потом арестовали Кэрол.

Бекки подавилась салатом. Она долго глотала воду, а Райан хлопал ее по спине.

— О Господи! Почему? — выдавила Бекки, отдышавшись.

— Поскольку Пастину нечего было терять и нужно было на ком-то сорвать злость, он дал полиции письменные показания о преступных действиях, которые совершала Кэрол, когда была его любовницей.

— Боже, Боже мой! А что известно об ограблении твоей квартиры?

— Пока не знаю. Детектив хочет, чтобы завтра с самого утра я заехал в участок. Зато я точно знаю, что теперь, когда Пастин и Кэрол вышли из игры, дела в «Маклеод систем» пойдут как по маслу.

— Что верно, то верно… — Бекки поглядела на Райана, и губы ее дрогнули в загадочной усмешке. — Помнишь, что я тебе говорила? Золотое правило и никогда не подводит. Как аукнется, так и откликнется.

— Я ожидал, что буду радоваться, торжествовать или что-то в этом духе. А теперь не чувствую ничего, кроме облегчения.

— Это понятно. Ты наладил свою жизнь и забыл о них.

— В некотором роде. Ты не давала мне отвлекаться. — В эту минуту официант принес заказ, и Райан сидел молча, пока не накрыли на стол. — Месть Пастину уже не казалась мне таким важным делом.

Ьекки, сосредоточенно поливавшая уксусом свою порцию картофеля-фри, подняла глаза на Райана.

— Потому что она никогда и не была важным делом.

Райан отодвинул в сторону плетеные корзинки с жареными цыплятами, чтобы без помех взять ее руки в свои.

— Я люблю тебя, Бекки. — Голос его прозвучал ясно и слишком громко, учитывая, где они находились. По счастью, дети были заняты сражением за уксус и кетчуп.

Бекки слегка покраснела, украдкой оглянулась на посетителей за другими столиками и только потом улыбнулась Райану.

— И я люблю тебя, — прошептала она.

— Ты помогла мне понять, что в жизни действительно важно, и потому я твой должник.

— Райан, — глаза Бекки предостерегающе блеснули, — ты же не собираешься…

— Нет-нет, никаких подарков. Только моя любовь.

Бекки сплела свои пальцы с пальцами Райана и сильнее сжала его руку.

— И моя, милый. И моя. Кроме того, сейчас моя очередь.

— Очередь?

— Дарить тебе подарок.

— Что за…

— Завтра вечером, любимый. Завтра вечером.

Бекки замерла посреди спальни, почти боясь спускаться вниз. Все дети, даже Дани, приглашены на день рождения к соседям и останутся там ночевать. Райан ждет ее в гостиной, вероятно налаживает видео, согласно их планам на сегодняшний вечер. Отчего-то его дорогие рубашки и джинсы работы модных дизайнеров уже не казались такими неуместными в Сиреневом доме, как раньше.

Пиво для него и вино для Бекки охлаждаются в холодильнике. Всего лишь полчаса назад она сделала большую миску попкорна и поставила ее на кофейный столик.

Бекки потянула носом, уловив легкий запах дыма. Должно быть, Райан разжег камин. Что-то он подумал, увидев на полу гостиной подушки, уютное гнездышко для них обоих?

Отчего это она так нервничает? Если не считать отсутствия детей, все остальное сегодня ничем не отличается от других вечеров, когда они с Райаном вели долгие разговоры за полночь. Все, как всегда, исключая одну мелочь. То, во что одета Бекки. Сегодня вечером она решилась примерить на себя новую роль в их отношениях.

Бекки вытерла о бока влажные от пота ладони и повернулась, чтобы взглянуть на свое отражение. В углу спальни красовалось массивное зеркало, унаследованное от прабабушки, — овальная гладь от времени стала волнистой, пошла пятнами.

Бекки придирчиво разглядывала себя. Осмелится ли она выйти к Райану в этом наряде? Роль искусительницы для нее внове, но Райан так многому научил ее. И так много ей дал. Боже милостивый, это нелепо, но Бекки снова чувствовала себя молодой. Желанной и женственной. И трепещущей от страха.

Нет. Пусть все будет так. Когда Райан рассказал, что в своих мечтах видит Бекки в розовом и белом, она лишь рассмеялась, польщенная тем, что играет главную роль в его фантазиях. Мысль воплотить фантазию в реальность навеял ей эпизод из прочитанной книги.

Сегодня Бекки была в ночной сорочке розового шелка, которую подарил ей Райан, но поверх сорочки она надела новый халат, который сшила на прошлой неделе. Белая блестящая ткань ниспадала до пят изящными складками. Пояс, отвороты и вставки на плечах были из густо-розового шелка. Меж отворотами виднелся отделанный кружевами вырез сорочки.

Собственная смелость привела Бекки в такое смятение, что лицо ее порозовело в цвет отделке халата. Мучаясь дурными предчувствиями, она прикусила губу. Остаться в этом наряде или нет?

Знакомая ненавистная нерешительность! Будь уверенней, мысленно обратилась Бекки к себе. Решимость всколыхнулась в ней, и она торопливо покинула спальню, прежде чем этот запал погас. Она сшила свой наряд с мыслью о Райане и останется в нем ради Райана!

Подбросив в огонь очередное полешко, Райан прикрыл экран и с удовольствием растянулся на подушках, которыми так кстати был устлан пол в гостиной. Бекки, должно быть, собрала их со всего дома. Потянувшись за охлажденным пивом, Райан сделал большой глоток и захрустел попкорном, вспоминая, как впервые увидел Бекки.

Как бы часто они ни занимались любовью, с каждым разом он все сильнее желал ее. Просто чудо, что и Бекки желает, любит его. Теплая и нежная, верная и страстная. Удивительная, неповторимая женщина!

Когда они поженятся, Райан купит ей все, что она только пожелает.

Он небрежно коснулся ладонью кармана джинсов и нащупал сквозь ткань крохотный металлический предмет. В последнее время он, Райан, сильно изменился. Благодаря Бекки, он уже не так загнан и одинок. Ни одна женщина не любила его так открыто, так цельно. Он позаботится о том, чтобы так продолжалось всегда.

Райан услышал шаги и понял, что Бекки уже здесь. Повернув голову, он взглянул на силуэт женщины, возникший в полумраке на пороге гостиной. Отблески огня плясали на ее локонах, на мерцающей белизне ткани.

Не сводя с него глаз, Бекки протянула руку и закрыла за собой двустворчатые двери. Повернула бронзовую дверную ручку, и замок отозвался негромким щелчком.

Бекки улыбнулась, и Райан сел на подушках. Она сделала глубокий вдох, шумно выдохнула и небольшими шажками двинулась к нему, остановившись лишь в круге света от огня, плясавшего в камине.

У Райана перехватило дыхание. Пальцы босых ног Бекки выглядывали из-под края белоснежного халата, мерцавшего при каждом ее движении. Розовое кружево обрамляло холмики грудей и изящно очерченную шею. На лице Бекки застыла чуть нервная улыбка, белые зубы с силой впились в нижнюю губу.

Райан был так потрясен, что потерял дар речи, и лишь через несколько мгновений сумел выдохнуть:

— Бекки!

— Тебе нравится?

— Нравится?! Да, мэм. Иди ко мне. — Он отставил стакан с пивом и протянул руку. Бекки вложила ладонь в его пальцы, и он привлек ее, уложил рядом с собой на подушки. — Откуда ты взяла эту прелесть?

— Сама сшила. Чтобы надеть для тебя.

— Он великолепен. И ты великолепна. Кстати, у меня есть кое-что еще, и я хочу, чтобы ты надела это для меня.

— Надеюсь, не очередной подарок? Это уже переходит все границы! — С этими словами Бекки попыталась было сесть, но Райан принялся целовать ее и целовал до тех пор, пока она не обмякла в его объятиях.

— Нет, это не подарок. — Он не без усилия сунул руку в передний карман джинсов, потому что с той минуты, когда в гостиную вошла Бекки, джинсы стали ему намного теснее. — Вот. — И Райан поднял на ладони изысканное кольцо с одиноким крупным бриллиантом.

— О, Райан!

— Ты будешь моей женой?

— О, Райан!

— Я люблю тебя.

— О, Райан!.. — Бекки заморгала, смахивая слезы, которые вдруг затуманили глаза, мешая ей разглядеть его лицо.

— И это все, что ты можешь сказать? Я бы предпочел услышать «О да!», а не «О, Райан!».

— А как же дети?

— Я люблю твоих детей. И мы с Дани им, кажется, тоже по душе. Если хочешь, будем жить здесь. Я выкуплю закладную, и тебе не придется больше иметь дело с этим идиотом из банка.

Бекки обвила руками его шею, смеясь и плача одновременно.

— В самом деле? Ты уверен?

— Еще как уверен. — Райан снял с шеи ее руку. — Так я могу надеть это кольцо тебе на палец?

— О, Райан… — Бекки улыбнулась, когда он притворно нахмурился. — Я хотела сказать «да». О да!

— Я люблю тебя, вот те крест. — Райан надел кольцо ей на палец и поцеловал его. — Итак, на чем мы остановились?

— Вот на этом. — Бекки провела ладонью по его шее, задержавшись там, где лихорадочно бился пульс, дразняще коснулась золотистой поросли, выбивавшейся из-под распахнутого ворота рубашки. Позабавилась немного с верхней пуговицей рубашки и лишь затем расстегнула ее. — Запомни одно, — прошептала она, щекоча дыханием кожу Райана. — По моей закладной платить буду я. Я, а не ты. Довольно с тебя финансовых неурядиц в фирме. Со своими проблемами я способна справиться сама. Ясно?

— Мне не по душе, что ты должна из кожи вон лезть, раздобывая деньги на выплаты, а ведь я мог бы легко…

— Нет. Нет. Нет. — При каждом слове Бекки пальцем больно тыкала его в грудь. — И больше я не желаю об этом слышать.

Райан поколебался, оценивая решимость, светившуюся в ее глазах. Затем расслабился и улыбнулся.

— Как скажешь.

Лучше на время оставить эту тему, потом он сможет переубедить Бекки. Но даже если она не поддастся на его уговоры, Райан все равно заплатит по закладной, а уж после докажет Бекки, что он прав.

— Как насчет Эрика? — перевел он разговор на другую тему.

— А что Эрик?

— Вчера Никки сказал мне, что тебе звонил его папа. Где Эрик? Он опять клянчил у тебя деньги? Я поговорю с ним по душам и растолкую, что…

— Эрик — несерьезная проблема и уж определенно не твоя.

— Я должен быть уверен, что он никогда больше не подойдет к тебе.

— Так оно и будет. Он звонил даже не из Канады. А теперь перестань говорить о неприятном. Я хочу заняться любовью.

Райан улыбнулся, мысленно прибавив Эрика к списку дел, о которых позаботится позже, и провел ладонью по спине Бекки, лаская ее сквозь тонкую ткань.

Бекки поцеловала впадинку у основания его шеи, пощекотав кожу кончиком языка. И принялась расстегивать рубашку дальше — пуговицу за пуговицей, то и дело осыпая грудь Райана быстрыми дразнящими поцелуями. Весь задрожав, он потянулся к ней, но Бекки отвела его руки.

— Нет. Сегодня я буду главной.

Райан откинулся на подушки.

— Я всецело в вашей власти, леди.

ГЛАВА 13

— Мам, проснись!

Бекки перевернулась и крепче обхватила руками подушку, жадно вдыхая стойкий запах одеколона, которым пользовался Райан. Это не сон. Минувшей ночью он был в ее постели. После того как они предавались безумству на подушках у камина, Райан пришел в ее спальню и они снова без устали занимались любовью до рассвета…

Жаль, что Джен приезжает только завтра вечером. Она с ума сойдет, когда узнает, что ее хитрые маневры привели наконец к помолвке Райана и Бекки. Она затаенно улыбнулась. Скорее бы рассказать все Джен…

— Мам! Да проснись же!

Бекки потрясли за плечо, и она рывком села. Моргнула и увидела перед собой Майка.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказал сын.

— Что? Почему вы так рано вернулись?

— Мам, ты же знала, что Джорданы отправят нас домой, перед тем как пойти в церковь.

Все еще полусонная, Бекки покосилась на часы.

— Разве уже девять?

— Ма-а-ам! — раздраженно протянул мальчик.

— Хорошо-хорошо. Подожди минутку. — Бекки протерла глаза и села повыше, привалившись спиной к изголовью. — Ну что ж, валяй. О чем ты хочешь поговорить со мной в девять утра в воскресенье?

— Друзья надо мной смеются, потому что я должен каждый день провожать Никки и девочек из школы.

— Почему?

— Что я нянька, что ли?

— Стало быть, это не круто?

— Вот именно!

— Но я же объясняла тебе насчет хулиганов, которые пристают к маленьким детям, и ты как будто все понял. На прошлой неделе ты сам считал, что это хорошая идея — провожать младших после школы.

— Ну… наверное.

— Стало быть, дело не в этом? — Бекки накрыла ладонью руку сына, лежавшую на пледе. — Родной мой, что же тебя беспокоит на самом деле?

— Он опять здесь ночевал. С какой стати, мам? — Майк побледнел, на щеках горели красные пятна. Глаза мальчика блестели от мужественно сдерживаемых слез. — Я спустился вниз приготовить завтрак, чтоб тебе не пришлось вскакивать ни свет ни заря, а он спит на диване.

Снизу донеслись звон посуды и заливистый хохот.

— Кино закончилось поздно, и я сказала Райану, чтобы оставался ночевать. Все равно ему пришлось бы возвращаться сюда сегодня утром, чтобы забрать Дани.

— Но, мам, он сказал, что сам приготовит завтрак. Сказал малышам, что сделает тосты по-французски, и они прямо завизжали от восторга. Мол, это куда лучше, чем обычные тосты. — Одинокая слезинка пробежала по щеке Майка, и он сердитым жестом стер ее.

— Ты же знаешь, Майк, что Сара и Никки обожают тосты по-французски. Не понимаю, что тебя так расстроило. Ты и сам любишь такие тосты.

Мальчик ничего не ответил, и сердце Бекки заныло — до того несчастный был у него вид.

— Поди сюда, — она похлопала по кровати рядом с собой. — Садись и объясни мне в чем дело.

Майк присел на краешек кровати. Он крепко стиснул зубы, но губы у него предательски дрожали. Заморгав, он шмыгнул носом.

— Так что же?

— Это моя обязанность — готовить завтрак по воскресеньям, чтобы ты могла поспать. А теперь здесь все время торчит Райан.

Отчетливо помня о кольце на среднем пальце, Бекки левой рукой осторожно обняла за плечи Майка.

— Мне казалось, Райан тебе нравится.

— Ну, он, пожалуй, нормальный мужик. Только он нам не нужен. Я и сам могу позаботиться о тебе, Саре и Никки.

— Майк, ты хорошо знаешь, что дороже тебя, дороже вас всех у меня никого нет. Но ведь ты уже достаточно взрослый, чтобы понять: я могу все так же любить вас и в то же время полюбить Райана.

— А ты любишь его? — напряженным голосом спросил Майк, сердито глянув на мать.

— Люблю. Очень. Он просил меня стать его женой.

— Мы и без него прекрасно обходились. Подумаешь, еще один мужик! Не нужен нам никто — ни папа, ни Райан.

Бекки заколебалась, не зная, какими словами объяснить сыну, что если она полюбила Райана, то от этого не станет любить меньше ни Майка, ни других своих детей. Боль и гнев сына застали ее врасплох, и нужные слова никак не приходили на ум.

— Почему ты так считаешь?

— Он сделает тебе больно, и ты будешь плакать. Как из-за папы.

Бекки ужаснулась. Как могла она столь безоглядно погрузиться в собственные чувства, что до сих пор не заметила очевидного: Майк ненавидит Эрика и терпеть не может Райана.

Уловив краем глаза какое-то движение, Бекки глянула на открытую дверь спальни. В проеме с подносом в руках стоял Райан. Завтрак в постель? Бекки стало немного повеселее. Никто и никогда прежде не приносил ей завтрак в постель.

Быстро глянув на Майка, она убедилась, что сын Райана не видит. Райан перехватил поднос одной рукой и выразительным движением свободной руки без слов спросил, можно ли ему войти.

Бекки замялась. Пригласить ли Райана присоединиться к ним? Будет ли Майк оскорблен, если этот разговор они продолжат уже втроем, или, напротив, так станет легче? Наконец она отрицательно покачала головой.

Райан кивнул, послал ей воздушный поцелуй и вместе с подносом бесшумно удалился. Глаза Бекки заволокло слезами. Как обычно, Райан принял ее решение, не оспаривая его и не унижая, чего никогда в жизни не сделал бы Эрик.

— Майк, Райан совсем не такой, как твой отец. Он очень любит тебя, Сару и Никки. Он хочет быть им отцом, а тебе — другом. Пожалуйста, родной, пойми это. Я люблю его.

— А как же Дани? — угрюмо спросил мальчик.

— У вас будет еще одна сестренка. Мне казалось, она нравится и тебе, и другим.

— Девчонка как девчонка, — пробормотал он.

— Тебе не нравится Райан?

Майк ссутулил плечи, мрачно уставясь в пол.

— Да нет, он ничего.

Бекки обхватила ладонями лицо сына, притянула его к себе, чтобы поцеловать.

— Я люблю тебя, Майк. Пожалуйста, помни это.

Металлический ободок коснулся щеки мальчика, и он, перехватив руку матери, уставился на сверкающий камешек. Боль и смятение плеснулись в его глазах.

— Ты уже согласилась, да? И когда ты собиралась мне об этом сказать?

— Райан сделал мне предложение вчера вечером, когда вы ночевали у соседей. Мы думали поговорить с вами обо всем сразу после завтрака.

— Тебе наплевать на нас! В жизни больше не дотронусь до его дурацкого компьютера!

Майк оттолкнул Бекки и бросился к двери. На пороге он притормозил и с бессильной яростью обернулся к матери.

— Если он сделает тебе больно, я его убью! Я уже большой!

— Майк, о чем ты? Майк!

Но он уже мчался вниз по лестнице. Она прислушалась к топоту ног, затем уловила стук входной двери.

Побежал, должно быть, жаловаться своим приятелям. Может, оно и к лучшему. У них обоих будет время остыть. Благодарение Богу, Майк хотя бы не шляется больше с тем типом, от которого ее бросает в дрожь.

Через пару часов Райан и Дани отправятся домой. А вечером, после того как малыши улягутся, у них с Майком будет долгий и обстоятельный разговор. Вдвоем они сумеют найти способ преодолеть неприязнь ее сына к Райану.

Иначе никак нельзя.

Бекки зарылась лицом в подушки. Хорошо хоть Майк всерьез не ненавидит Райана. Каково бы ей было, если бы пришлось делать выбор: то ли причинить боль сыну, то ли расстаться с человеком, которого она любит больше жизни.

Райан услышал, как Майк с грохотом сбежал с лестницы, как хлопнула входная дверь.

— Вот что, ребята, доедайте завтрак. Когда закончите, умоетесь и можете включать телевизор.

— Куда ты идешь? — Вопрос, разумеется, задала Сара.

— Поговорить с вашей мамой.

Никки и Сара стремительно повернулись друг к другу. Безмолвный разговор, обмен взглядами — и оба разом кивнули. Соглашение достигнуто.

— Райан?

Он вздрогнул, когда маленькая, вымазанная сиропом ручка ухватилась за его штанину, затем перевел взгляд на лицо Сары. И мимоходом подумал, что когда-то, целую вечность назад, липкое пятно на одежде могло довести его до бешенства.

— Что, Сара?

— Можно нам поговорить с тобой?

— Я скоро вернусь. Мне нужно увидеться с вашей мамой.

— Нет. — Райан попытался высвободиться, но детская ручка крепче вцепилась в штанину джинсов. — Нам надо сейчас.

Райан подавил приступ раздражения. Если он хочет стать частью семейства Бекки, то должен научиться обращаться с ее детьми. Долгие годы Майк, Сара и Никки были для Бекки на первом месте в шкале жизненных ценностей, и, если даже она станет женой Райана — а это, судя по поведению Майка, пока под вопросом, — ему придется принять эту шкалу ценностей как неоспоримый факт.

Райан тоскливо покосился в глубину холла, вздохнул и отбросил упавшую на лоб прядь.

— В чем дело?

— Сядь, пожалуйста.

Райан отодвинул стул от стола, развернул и уселся на него верхом.

— Валяй.

Его восхитило, как мгновенно изменилась вся мизансцена: Дани и Сара, сделав шаг, очутились по обе стороны от Никки. Райан без труда распознал смысл этого передвижения. Опыт жизни в уличных бандах плюс перипетии в джунглях большого бизнеса сделали его экспертом в подобных вопросах. Старшие девочки готовы были защищать малыша, а противником считался он, Райан.

— Ты любишь нашу маму?

У Райана отвисла челюсть. Впервые в жизни он был застигнут врасплох. Как бы не так, язвительно возразил внутренний голос. Ты чувствуешь себя не в своей тарелке с той самой минуты, как впервые увидел Ребекку Хансен. Почему бы этому чувству не перекинуться на ее детей? В конце концов, они очень похожи на мать. Особенно Сара.

Что же делать? Отказаться от разговора или ответить честно? Образ Бекки, в одиночестве сидящей наверху, встревоженной и огорченной после нелегкого разговора с сыном, молнией вспыхнул в сознании Райана. Он решительно выдвинул подбородок. Бекки сегодня и так досталось. С новой напастью он справится без нее.

Быть может, худшее уже закончится к тому времени, когда она спустится вниз.

— Люблю.

— А нас ты любишь? Я имею в виду так, как любишь Дани. — В безупречном самообладании Сары явно ощущалась трещинка. — Я знаю, что она твоя девочка, но ведь ты можешь полюбить и нас?

Слегка ошарашенный, Райан пристально взглянул на Дани. Девочка плотно сжала губы, не сводя с него напряженного взгляда.

Дани его девочка? Райан мысленно перебрал все, что случилось с тех пор, как он «унаследовал» Дани, и осознал: да, и вправду он считает Дани своей девочкой. Он заботится о ее физическом благополучии, но разве этого достаточно?

— Дани?

— Что, Райан?

— Подойди ко мне.

Дани послушно обогнула обшарпанный дощатый стол и встала рядом с Райаном.

— Помнишь разговор, который был у нас с тобой несколько недель назад, после того как мы впервые пришли в этот дом и познакомились с семьей Хансенов? Ты тогда спросила, как тебе меня называть.

— Помню.

— Я был не прав. Я почту за честь, если ты захочешь звать меня папой.

Дани долго стояла, не двигаясь и не говоря ни слова, и Райан уже испугался, что опоздал либо ошибся касательно ее желаний. Затем девочка медленно кивнула и громко всхлипнула, содрогнувшись всем телом. Райан сгреб ее в объятия.

— Ты ведь моя девочка, Дани? — прошептал он.

Не в силах говорить, малышка лишь кивнула. И повисла на шее у Райана, который покорно вытерпел временное удушье. Затем, все еще держа Дани на руках, он повернулся к Саре, которая взирала на происходящее с самодовольной улыбкой.

— Сара? — Хриплый голос и суровое выражение на лице Райана на миг смели улыбку с губ девочки, но тут она заметила, что в его глазах прыгают веселые искорки.

Сара вновь расплылась в улыбке, и Райан мимоходом заметил, что на месте выпавшего зуба уже пробивается новый.

— Что?

— Я люблю и Майка, Никки и тебя. Очень люблю.

Все трое обменялись радостными улыбками, но тут же вновь посерьезнели. Снова заговорила Сара, и Райан мужественно приготовился к новому испытанию.

— Мы тоже все тебя очень любим. Кроме Майка. Он сейчас стал какой-то странный. — Сара на мгновение задумалась над странностью Майка, затем явно решила, что беспокоиться тут не о чем. — И мы подумали… может, ты женишься на нас?

Сара выпалила эти слова на одном дыхании. И залилась густым румянцем, но, тем не менее, выпрямилась и расправила плечи, невозмутимо ожидая ответа.

А Райан растерялся. Сказать ли им, что Бекки уже согласилась стать его женой, или она хочет сообщить об этом сама? А может быть, она передумала из-за Майка? Не может же Райан сказать этим детям «да», если Бекки уже решила вернуть ему кольцо?

Вопросы каруселью кружились в мозгу Райана. Если он сейчас ошибется, то испортит отношения с Бекки. Раз и навсегда. И какого черта ему вздумалось самому вести этот разговор?

Райан молчал, а Сара между тем побледнела, с лица Никки сошла улыбка, плечи Дани обреченно опустились. Он молчал, лихорадочно ища ответ. Дани вырвалась из его рук и встала рядом с остальными.

Райан проклинал собственную нерешительность.

Бекки выбралась из постели, натянула джинсы и первую попавшуюся рубашку. Нужно спуститься вниз и поговорить с Райаном. Они должны решить, как быть с Майком.

В холле у дверей кухни она остановилась и привалилась к стене, услышав, как Сара просит Райана жениться на них.

Почему же он не отвечает? Неужели передумал?

И лишь несколько секунд спустя Бекки сообразила, что Райан не может дать ответ, прежде не поговорив с ней. И не в силах объяснить, почему молчит.

Осторожно ступая, Бекки вошла в кухню. Дети заметили мать, но никак не отреагировали на ее присутствие. Всем сердцем, всем своим существом они ждали ответа.

Райан, не подозревавший, что Бекки стоит у него за спиной, пребывал в полной растерянности. Черт возьми! И куда только делся его непревзойденный талант вести сложнейшие переговоры? Исчез бесследно, потому что эта семья чересчур близка ему, Райану. И это вовсе не очередная сделка.

Чьи-то губы легким поцелуем коснулись его уха, и Бекки встала рядом с Райаном, обняв его и мягко накрыв ладонью бешено колотящееся сердце.

— Так что же, Райан? Женишься на нас? Потому что я тоже люблю тебя, люблю всем сердцем.

Райан повернул голову и заглянул в бархатисто-карие глаза возлюбленной, затем расслабился и, чуть наклонясь, прижался щекой к ее груди.

— Да. Женюсь.

Бекки поцеловала его. С радостными воплями, хохоча во все горло, дети обежали вокруг стола и повисли на Райане. Кухонный стул жалобно затрещал и накренился…

Первые часы своей помолвки Райан провел в отделении скорой помощи местной больницы, где ему наложили восемь швов на затылке — результат столкновения с ковшом игрушечного экскаватора Никки.

— Привет. Не ожидала тебя увидеть. — В голосе Джен прозвучала фальшивая радость. Натянуто улыбаясь, она небрежно обняла Бекки и тут же, схватив тележку, принялась энергично прокладывать себе дорогу к багажному кругу.

— Мне хотелось кое-что тебе рассказать, и когда выяснилось, что Стэн не сможет…

— Полет был отличный, хотя я рада, что не стала тратиться на бизнес-класс. Судя по тому, какой шум стоял в переднем салоне, кто-то там был пьян в стельку.

Бекки посторонилась, пропуская мужчину, который на одном плече нес две пары лыж, а на другом — громадный туристический рюкзак. Прибыли одновременно четыре рейса, и в аэропорту оказалось куда многолюднее, чем можно было ожидать посредине ночи. Бекки огляделась по сторонам и завистливо вздохнула. Подумать только, все эти люди могут путешествовать.

Чуть раньше, когда Бекки припарковала машину и направилась к терминалу, навстречу ей к стоянке двигались потоки людей — загорелых, смеющихся, увешанных цветочными гирляндами. Они явно только что вернулись с Гавайев, и сердце Бекки змеей ужалила черная зависть.

Сама она никогда не бывала южнее Портленда или восточнее Саскатуна. Саскатун и Портленд, конечно, интересные места, но вряд ли они могут сравниться с Гавайями.

— И вовсе тебе незачем было меня встречать. — Приподнявшись на цыпочки, Джен разглядывала пологий пандус, по которому должен прибыть багаж. — Доехала бы на такси.

— Когда Стэн позвонил…

— Чемодан у меня так набит, что я уж думала — нипочем его не закрою. Я купила роскошные подарки для маленьких чудовищ. Может, Майк даже бросится меня обнимать, когда увидит хоккейные свитера. Они такая прелесть, что я купила целых два. Подарок Никки… — Джен осеклась и покосилась на Бекки. — Ну, его ты еще успеешь увидеть.

— Тебе вовсе незачем покупать им…

Джен махнула рукой, обрывая Бекки.

— Я сделала, что хотела. Саре я купила шкатулочку для драгоценностей — хитроумная штучка с потайными отделениями. Никки она с ума сведет, когда он вздумает снова пошарить в комнате Сары. — Джен рассмеялась чуть пронзительным смехом. — Для Дани я купила точно такую же. Надо, чтобы у них были одинаковые вещи, особенно если вы с Райаном поумнеете и решите сделать их сестричками.

— Но Никки не шарит по чужим комна…

— Шарит, еще как! Он любопытен, как дьявол, но так хитер, что его невозможно поймать с поличным. О, вот и мой чемодан! — Джен придвинулась ближе к конвейеру, на который медленно сползали с пандуса чемоданы. Красный чемодан на секунду задержался, затем перевернулся и соскользнул на конвейер.

— Дай-ка я помогу тебе…

— Нет-нет! Сейчас я его вытащу.

Бекки ясно видела, что Джен уязвлена отсутствием Стэна. Она не желает слушать объяснений Бекки. Пора сменить тактику.

— Нет! — Бекки удержала подругу, уже потянувшуюся к ручке чемодана. Тотчас другая женщина локтем оттерла Джен и протиснулась на ее место.

— Ну, и зачем ты это сделала? Теперь нам придется ждать, когда чемодан сделает полный круг.

— Ничего, бесследно он не исчезнет. С тех пор как приземлился самолет, ты не дала мне договорить ни одной фразы.

Джен глянула на нее ошеломленно, затем со злостью.

— Так-таки и не дала?

— Совершенно верно. И более того, — Бекки скрестила руки на груди и одарила подругу суровым взглядом, — мы не увезем этот чемодан из аэропорта, пока ты не скажешь мне, что за дрянь привезла для Никки на сей раз.

— Слушай, Бекки, да ведь это самая обычная игрушка.

— И что делает эта самая обычная игрушка? В последний раз ты купила ему конфеты для розыгрышей со вкусом перца. До того была ручка, которая брызгалась поддельными чернилами, если не успеешь нажать на потайную кнопку. Этот подарочек обеспечил нам беседу с директором школы.

— Я уже извинилась за тот случай.

Бекки сурово сдвинула брови и ждала. Если Джен учует в ее поведении хоть каплю слабости, дебатам не будет конца.

— Ладно. Скажу Никки, что если он возьмет эту штуку в школу, то не получит больше подарков, пока ему не стукнет двадцать один. Этого достаточно?

— Посмотрим. Что собой представляет эта пакость?

— Обещаю, что не будет ни пятен, ни серьезного ущерба.

— Ладно. Можешь отдать Никки свой подарок. — Бекки сунула руки в карманы плаща. — Ты не собираешься спросить меня, что случилось со Стэном?

— Нет.

— Тебе нисколечко не интересно, почему вместо него приехала я?

— Нет. — Джен беспокойно переступила с ноги на ногу. — Вон едет мой чемодан.

— Я тебе не верю.

— Ну и пожалуйста.

Бекки ухватила подругу за рукав и дернула. Пальцы Джен цапнули пустоту, и ручка чемодана благополучно проскользнула мимо. Джен выругалась: она опять потеряла место возле пандуса, на который выбрасывало багаж.

— Слушай, Бекки, может, подождешь, пока мы сядем в машину, и тогда уж сообщишь мне, что меня бросили?

— Тебя не бросили.

— Послушай, мы со Стэном… в общем, перед отъездом у нас случилось небольшое недоразумение, но он обещал встретить меня. И не встретил. Я бы сказала, что это весьма красноречивый поступок.

— Именно поэтому Стэн мне и позвонил. Хотя он описал ваше «небольшое недоразумение» как первосортный скандал. Он понимал, что, если не приедет в аэропорт, ты сразу вообразишь себе всякую чушь. Но, видишь ли, сестра Стэна с детишками попали в автокатастрофу и ему пришлось поехать туда, чтобы позаботиться о них.

Джен замерла, высматривая чемодан.

— Я просто эгоистичная дура, верно? Они сильно пострадали?

— Нет. Стэн звонил час назад и сказал, что все в порядке. Сестра и двое ребятишек отделались несколькими порезами и ушибами. Младший мальчик получил легкое сотрясение мозга, и на всякий случай его оставили в больнице на ночь.

— Мне так стыдно. Думала о нем всякие пакости, а он… — Джен обмякла; плохо прикрытый гнев и страх выходили из нее, точно воздух из проткнутого шарика.

— Ты просто устала и не в себе. Кроме того, ни одна живая душа в мире, кроме меня, никогда не узнает, что именно ты думала о Стэне.

Краем глаза Бекки заметила подплывающий красный чемодан и протиснулась между толстяком и тощим подростком, чтобы успеть ухватиться за ручку. Она рывком дернула чемодан, резко бросила в тележку — и тут замки со щелчком раскрылись и все содержимое чемодана фонтаном рванулось на свободу.

Остолбеневшие подруги смотрели, как вещи Джен, взметнувшись вверх, неспешно опускаются на пыльный пол под ноги пассажиров, ожидающих багажа. Разнообразные предметы гардероба усеяли соседние тележки. Тощий подросток вспыхнул до корней волос, когда на плечо ему спланировал бюстгальтер. Косметичка Джен врезалась в спину толстяка, точно пушечное ядро.

Тишина, сопровождавшая это происшествие, взорвалась громовым хохотом, и все, кто был поблизости, дружно бросились собирать имущество Джен. Даже тощий подросток принял в этом участие, пока не обнаружил, что сжимает в руках шелковые трусики. Тогда он побагровел еще сильнее, кое-как сунул добычу в чемодан и обратился в бегство. Какая-то женщина дала Джен пластиковый пакет для рассыпавшихся вещей, которые уже невозможно было запихнуть в злосчастный чемодан.

К тому времени когда подруги собрали вещи и поблагодарили всех добровольных помощников, Джен уже пришла в себя. Покидая зал прилета, она болтала с обычным легкомыслием и объявила, что свалится в обморок, если немедленно не съест шоколадку.

Они как раз миновали огромную прозрачную стену, отделявшую зал ожидания от взлетного поля, когда Джен углядела на левой руке, в которой Бекки несла чемодан, кольцо с бриллиантом.

Ее пронзительный визг заглушил рокотанье моторов «Лирджета», заходившего на взлет по ту сторону прозрачной стены. Джен отшвырнула сумки и в восторге повисла на шее у Бекки. Та расхохоталась, но тут же прикрикнула на подругу: они привлекли к себе внимание всех, кто был поблизости, в том числе и охранников.

— Так вы все-таки это сделали? У хитрая лиса! Ни словечка не сказал Холли! А ты-то почему молчала? Что говорят дети? Когда свадьба? Что собираешься надеть?

— Может, будешь задавать вопросы по одному? — Бекки подхватила сумки, передала подруге чемодан и подтолкнула ее вперед. — Это случилось, пока ты была в отъезде. Дети в восторге. Все, кроме Майка. Он, похоже, здорово злится.

— Надеюсь, ты не собираешься отказаться от свадьбы только ради Майка?

— Мне это приходило в голову, но как я могу? Я люблю Райана, а Никки и Сара от него без ума. Дани уже спросила, сможет ли она после свадьбы называть меня мамой, как все остальные. Если я буду потакать Майку, то сделаю несчастными пятерых людей.

— А ты спрашивала Майка, почему он не хочет, чтобы ты вышла за Райана?

— Он не больно-то рвется говорить со мной о своих чувствах, но я не собираюсь отступать. Надо только дождаться подходящего момента.

— Если захочешь, чтобы я поговорила с Майком, дай знать. Я приглашу его на хоккей, и он расскажет тетушке Джен о своих проблемах. — Она свободной рукой обняла Бекки. — Не тревожься. Что-нибудь да придумаем.

— Я собираюсь надеть бабушкино платье, в котором она была на своем первом балу.

— Это которое?

— В нем бабушка на фотографии, что стоит на каминной полке у меня в спальне. Много лет назад, когда я была еще маленькой, бабушка отдала мне его и сказала, что это ее свадебный подарок, поскольку до самой свадьбы она, видимо, не доживет.

— Но когда ты выходила за Эрика, ты не надела его.

— Не надела. Сама не знаю почему.

— Быть может, в глубине души ты чувствовала, что совершаешь ошибку.

— Возможно, — сказала Бекки. Они уже дошли до стоянки, и она выудила из сумочки ключи. — Кажется, моя машина вон там.

— Вы уже выбрали место и время церемонии?

— Мы решили устроить небольшую гражданскую церемонию в Сиреневом доме и пригласить только самых близких друзей.

— Ну уж нет! На сей раз у тебя не будет тихой и скромной свадьбы, даже если мне придется устраивать все самой. Если учесть, что, когда ты выходила за эту сволочь Эрика, твои родители и жених терпеть друг друга не могли, у тебя и свадьбы-то настоящей не было.

— Мы не могли себе позволить пышной церемонии.

— Зато на сей раз мы организуем твою свадьбу со всей помпой, на какую меня достанет. Нет-нет, — опередила Джен протесты Бекки, — в данном случае, моя дорогая, я не намерена выслушивать твои проповеди об экономии. Если понадобится, я спущу на тебя Сару.

— Ох нет, только не это, что угодно, только не это! — Бекки притворилась, что съежилась от ужаса, затем отперла машину.

— Ага, испугалась! Тогда будь умницей.

— Нет, серьезно, для меня очень важно, чтобы церемония состоялась именно в парадной гостиной Сиреневого дома.

— Знаю-знаю. Сколько раз ты об этом говорила, когда мы были детьми.

— Будешь моей подружкой?

— Само собой. Попробуй только остановить меня! — Джен поставила чемодан на заднее сиденье. Когда они уселись и пристегнули ремни, она произнесла лишь одно слово: — Эрик.

— Что Эрик? — спросила Бекки.

— Интересно, что он скажет, когда узнает, что ты снова выходишь замуж.

— Ну, это-то ясно как божий день. Поклянется…

— Что не даст тебе больше ни гроша на детей, — докончила за нее Джен. — А если обнаружит, что Райан богат, то попытается вытянуть из тебя денежки.

— Даже у Эрика не достанет на такое наглости. — Бекки включила зажигание и выехала со стоянки.

— На это особенно не рассчитывай.

— Хватит говорить об Эрике, а то у меня живот заболит. Поехали домой. Завтра у меня трудный день, и мне нужно выспаться. Я обещала сшить потрясающие платья для двух девочек, которых мы обе знаем и любим.

ГЛАВА 14

— Привет, Бекка.

Руки Бекки застыли на ткани, которую она заправляла под иглу швейной машинки. Беккой ее называл только Эрик.

— Давненько не виделись, — сказал он.

Швейная машинка тоненько взвыла, комкая ткань, но, лишь когда игла со щелчком сломалась, Бекки сняла ногу с педали и высвободила ткань. Затем медленно подняла голову.

Эрик стоял в дверном проеме, преграждая ей путь в холл. Все такой же красавчик, отстраненно подумала Бекки.

Если б только за этой красивой оболочкой скрывалось что-то еще. Кого он изображает сегодня? Несмотря на свисавший с плеча рюкзак, Эрик выглядел как нечто среднее между Джеймсом Бондом и Элвисом Пресли. Весьма живописное зрелище. Вот только блестящих заклепок на кожаной куртке многовато даже для него.

Молча, чувствуя неприятный холодок в животе, Бекки смотрела, как Эрик снимает темные очки.

— Как ты попал в дом?

— Дверь была открыта. А я не из тех парней, которых надо приглашать дважды.

— Я сама заперла дверь, когда дети ушли в школу. Либо ты взломал замок, либо где-то раздобыл ключ.

— Ну, я вспомнил, что в сарае есть запасной ключ для детей. И что из того? Это и мой дом. Я вбухал в него кучу денег.

— Только не в последнее время.

— Да ладно, с кем не бывает. Мне пришлось срочно уехать. — Эрик зацепил дужку очков за ворот футболки, лениво подошел к столу и взял полоску кружева, которым Бекки собиралась отделать новое платье Сары. — Нельзя же из-за какой-то чепухи упускать счастливый случай.

— Чепухи?! Эрик, я едва не лишилась дома. Мы с детьми могли оказаться на улице.

— Это вряд ли. Тебе должны были дать месяцев пять отсрочки. Так что я вернулся вовремя, разве нет? — Эрик пропустил кружево между пальцев.

— Ты принес мне чек для банка?

— Что? Ах да, конечно. Он при мне. — Эрик похлопал себя по карману.

— Почему ты не сообщил мне, что уезжаешь?

— Уймись, не бейся, трепетное сердце! — Он прижал руки к груди, молитвенно заведя глаза к потолку. — Надо же, ей есть до меня дело.

— Не мне, а банку.

— Да ладно тебе. — Он шагнул ближе к Бекки.

— Ни шагу дальше, — резко предостерегла она.

— Черт, Бекка, я тебя не трону.

— Где ты был?

Бекки выключила швейную машинку и отодвинула стул от стола. Поднявшись, она отошла в сторону, так, чтобы их с Эриком разделял рабочий стол, и на миг заколебалась — в нескольких дюймах от ее руки оказались портновские ножницы. Но затем сжала пальцы в кулак и отступила еще дальше.

— В Вегасе, с Мэгги. — Эрик бросил кружевную полоску на стол и сунул руки в карманы. — Она увидела меня в баре отеля во время смены, ну и я, похоже, пришелся ей по вкусу. Мы провели шикарный уик-энд, если понимаешь, о чем я. Потом ей пришла пора возвращаться, и она уговорила меня отправиться с ней.

— И ты бросил работу, подружку и уехал. Эта Мэгги, видимо, богата?

— Денег у нее как грязи. Это мой счастливый билет, детка.

Бекки обогнула его, стараясь держаться как можно дальше, и направилась к двери, втайне надеясь, что Эрик последует за ней в холл. Он так и сделал, и она вздохнула с облегчением, что не окажется с глазу на глаз с Эриком в столовой или где-нибудь еще как в ловушке. Распахнув входную дверь, Бекки оперлась рукой о косяк.

— Зачем ты пришел?

— Положим, решил повидать детишек.

— Придумай что-нибудь получше. Ты отлично знаешь, что из школы они вернутся не раньше чем через полчаса. К тому же ты и когда жил в городе, навещал их не особенно часто.

— О Господи! Ну можем же мы с тобой видеться время от времени. Поболтать о прошлом и все такое прочее.

— В нашем с тобой прошлом нет ничего, о чем мне хотелось бы болтать.

— Черт подери, Бекка, с тех пор прошла уже тысяча лет! Ты что же, до самой смерти будешь колоть мне глаза этим случаем?

— Речь идет не о выбитом окне. Ты изнасиловал меня. Мне бы следовало заявить в полицию и засадить тебя за решетку.

— И охота тебе начинать все сначала? — Он покачал головой и вздохнул с разочарованным видом.

Бекки поглядела на него. Пристально, изучая каждую мелочь. Да, волосы Эрика по-прежнему чудесного каштанового цвета, но так густо покрыты лаком, что сквозняк из распахнутой двери не в силах шевельнуть и прядкой. Эрик по-прежнему следит за собой. По крайней мере, мускулы у него внушительные.

Зубы все такие же ровные и белые, но Бекки отлично знала, сколько денег уходило на пломбы, — сама же и оплачивала визиты Эрика к дантисту. Да, ямочки у него сногсшибательные, и редкая женщина устоит перед его обаянием. Что из того? У Эрика большой набор внешних достоинств, и он хорошо умеет им пользоваться.

Но при всех своих достоинствах он и в подметки не годится Райану.

И, благодаря курсу самообороны, который Бекки прошла после того, как Эрик в последний раз застиг ее врасплох, теперь она уже не боится его. Неприятный холодок в желудке вызван лишь старыми воспоминаниями, да еще тем, что Эрик появился внезапно.

— Нет, я не хочу начинать все сначала. Я хочу, чтобы ты сказал, зачем явился, а потом убрался на все четыре стороны.

Эрик не успел ничего ответить. В распахнутую дверь с шумом вкатился Никки, а за ним, изрядно отстав, появились остальные. Увидев, что мать не одна, малыш попытался затормозить, но поздно. Запнувшись о коврик, он с разбегу врезался в колени Эрика.

Подсечка вышла не хуже, чем в футбольном матче. Никки, растерянно улыбаясь, приземлился у ног Бекки. Эрик грохнулся на пол и, сыпля ругательствами, растянулся во весь рост.

От удара из рюкзака Эрика вылетел игрушечный паровозик, принадлежавший прадедушке Бекки. Эрик потянулся было за игрушкой, но Майк опередил его.

— Вот оно что! — воскликнула Бекки. — Ты пришел, чтобы украсть паровозик. Зачем он тебе?

— Денежки, дорогуша. Денежки. — Эрик поднялся, поправил выбившуюся из брюк рубашку и небрежно одернул куртку. Затем подхватил рюкзак. — У Мэгги есть маленькое хобби: она без ума от старинной рухляди. Точно такую игрушку я видел в каталоге «Кристи». Она стоит целое состояние.

— Не может быть?! — ужаснулась Бекки. — Ты лжешь.

— Нечего тебе здесь делать, скотина! — Майк встал между отцом и матерью, воинственно выпятив челюсть. Никки, Дани и Сара стояли рядом с Бекки. — Убирайся из нашего дома и никогда больше не возвращайся!

— Да как ты смеешь так говорить со мной, маленький…

— Нет! — Эрик занес было кулак, но Бекки схватила старшего сына за руку и рывком оттащила его к себе за спину. — Что еще ты успел у нас украсть?

— Ничего! — буркнул Эрик. — Почему я не имею права взять чертову игрушку? Все равно от этого брака я не получил ничего, кроме долгов и неприятностей.

— Оставь мне чек для банка и убирайся. — Он ничего не ответил, даже не потянулся к карману.

— Ты и здесь солгал, так ведь? Ты и не думал платить по закладной.

— Что ж, если ты так настроена, я ухожу. — И Эрик направился к двери, запахнувшись, точно в мантию, в свое оскорбленное достоинство.

— А если ты еще раз поднимешь руку на моих детей, я вызову полицию и обвиню тебя в физическом насилии! — прокричала вслед ему Бекки.

Когда машина Эрика выехала с подъездной дорожки, Бекки опустилась на колени и привлекла к себе детей. Сара всхлипнула, и Майк неловко похлопал ее по спине.

— С вами все в порядке? — спросила Бекки.

Дети один за другим заверили ее, что благополучно вынесли отвратительную сцену, хотя на самом деле относительно спокойным оставался только Никки. Бекки расцеловала их и отправила младших в кухню, чтобы перекусили после школы. Майка она удержала за руку.

— Родной мой, тебе не следовало говорить с ним в таком тоне.

Майк выдернул руку и сунул матери игрушечный паровозик.

— Он скотина.

— Он твой отец.

— А я не хочу, чтоб он был моим отцом. И что бы ты там ни говорила, извиняться я не стану. Мне плевать, вернется он или нет! — выкрикнул Майк и опрометью убежал наверх.

Бекки не стала догонять сына. Им обоим нужно время. Нужно успокоиться и все обдумать, прежде чем обсуждать случившееся.

Она тяжело уселась на пол, положив на колени игрушечный паровозик, и глубоко задумалась. Если Эрик не врет, ей, конечно, придется продать паровозик. Смешно оставлять его только ради собственного удовольствия, когда на счету каждая копейка.

Через четверть часа, когда вошел Райан, Бекки все так же сидела на полу.

— Бекки? — Он присел на корточки и одной рукой обнял ее за плечи. — Милая, что случилось?

— Здесь был Эрик, — ровно сказала Бекки.

— Дьявол! — Райан сильно сжал ее плечи, но тут же ослабил хватку, сообразив, что причиняет ей боль. — Что он тебе сделал?

— Не знаешь, где можно оценить антикварную игрушку? — Бекки водила пальцами по выпуклым цифрам на тендере паровозика. Слеза выкатилась из ее глаза и капнула на игрушку.

— Бекки, ты меня пугаешь. В чем дело? — Райан развернул ее лицом к себе.

— Он до меня и пальцем не дотронулся. — Глаза Бекки, когда она наконец встретилась взглядом с Райаном, были темны от боли.

— Дети? — Райан пока никого из них не видел, но из кухни доносился звон посуды. — С детьми ничего не случилось?

— Они испугались, но теперь все в порядке. Эрик едва не ударил Майка. — Бекки медленно помотала головой, вид у нее был явно озадаченный. — Майк… словно взорвался. Никогда раньше не слышала, чтобы он разговаривал таким тоном.

— Где Эрик?

— Уехал. Скорее всего, в Лас-Вегас. И, надеюсь, что насовсем, поскольку не сумел добыть то, за чем пришел.

— Где он сейчас? — В голосе Райана клокотала с трудом сдерживаемая ярость.

— Зачем это тебе? Погнаться за ним и поколотить? Эрик того не стоит, а тебе может прийтись туго. Он по-прежнему силен как бык.

— Сила ему не поможет. — Райан недобро усмехнулся.

— Как я объясню детям, что тебе можно улаживать ссору кулаками, а им нельзя?

Он почувствовал, что слабеет. И тут Бекки привела довод, который окончательно смягчил его.

— Привыкай поступать и думать, как положено отцу. Быть примером для детей. После того, как я сменю замки…

— Замки сменю я. Сегодня же.

Бекки вскинулась было, явно собираясь заспорить, но тут же плечи ее обмякли. Райана это испугало. Никогда прежде она не сдавалась так легко, когда он пытался что-то сделать для нее.

— Меня беспокоит Майк. Его реакция.

— Может, мне поговорить с ним? — предложил Райан, хотя и не знал, что выйдет из такого разговора. Мальчик относится к нему немногим лучше, чем к Эрику.

— Нет. Спасибо. Я сама поговорю с ним сегодня вечером, когда уложу младших. К тому времени мы оба успокоимся.

— Зачем приходил Эрик?

— Вот за этим. — Бекки похлопала по паровозику.

— Игрушка? Зачем она ему?

— Говорит, она стоит кучу денег.

— Но ты же сказала…

— Знаю. — Голос Бекки задрожал, словно она подавляла рыдания. — Я ошибалась. Эрик видел похожую игрушку в каталоге «Кристи». Правда, здорово?

Никогда прежде Райан не слышал в ее голосе такой грусти.

— Но, Бекки…

— Если паровозик стоит столько, что Эрик явился за ним, думаю, вырученных денег с лихвой хватит на ремонт дома. — Бекки вытерла глаза краем водолазки и улыбнулась Райану. — Не знаешь, где бы я могла его оценить?

Черт возьми! Райан не мог допустить, чтобы Бекки продала вещь, которая так много значит для нее. Но ведь она ясно дала понять, что никаких денег от него не примет.

— Пойдем-ка присядем. — Райан поднял Бекки и повел в гостиную. Он усадил ее в мягкое кресло у самого окна, решив, что погреться на солнышке ей не повредит. Затем пододвинул табурет и сам уселся, положив руки на колени Бекки. — Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Да. — Бекки закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — Солнце греет просто божественно.

— Ты так и не спросила, почему я сегодня приехал раньше обычного.

Бекки удивленно моргнула и покосилась на часы, стоявшие на каминной полке.

— И в самом деле раньше. Почему?

— Завтра утром мне нужно уехать по делам. Почти на две недели. Можно, Дани снова поживет у вас?

— Разумеется. Я буду скучать по тебе. — Бекки сунула игрушку между бедром и подлокотником кресла и сжала руки Райана. — Куда ты едешь?

— Мне надо побывать в шести-семи городах на восточном побережье. Включая Нью-Йорк.

— Райан! Значит, ты…

— Да. Я возьму паровозик с собой и покажу оценщикам. — Он провел большими пальцами по ладоням Бекки. — Если ты не передумала.

Бекки наклонилась к нему и обвила руками шею.

— Не передумала.

Голос Бекки звучал убежденно, но он почувствовал на своем лице влагу от ее слез. И тогда Райан решил любой ценой отыскать способ сохранить для Бекки игрушечный паровозик ее прадедушки.

Дрожь опять сотрясла тело Бекки. И не потому, что ей было холодно. Вечер выдался ясный, не по-осеннему теплый. Дрожь накатывала волнами уже час, с тех пор как пожарные силой выволокли Бекки из Сиреневого дома.

Сейчас все стихло. Ни звона бьющихся стекол, ни криков, ни стука топоров.

Бекки стояла на коленях на дорожке перед домом, обнимая девочек и Никки. В нескольких шагах от них, на бордюрном камне скорчился Майк, уткнув лицо в скрещенные на коленях руки. Он так и не захотел подойти к матери. Надо бы поговорить с ним, но позже. Намного позже, когда Бекки придет в себя и сможет ясно и здраво спросить у сына, о чем, черт возьми, он думал, когда…

Нет. Она слишком зла. Пусть отхлынут страх и ярость. Ей надо успокоиться. Если она накричит на сына из-за его глупой выходки, Майку легче не станет, а она ничего не добьется.

Бекки вновь перевела взгляд на дом. Входная дверь была распахнута настежь. Клубы дыма все еще тянулись в небо из разбитого чердачного окна, но в общем дом уже выглядел нормально. На крыльцо вышли двое пожарных и сбросили на лужайку перед домом увесистые бухты пожарного шланга. Благодарение Богу, это им не пригодилось.

За всю жизнь Бекки не раз доводилось видеть в вечерних новостях последствия разных пожаров, буйство огня и воды. От Сиреневого дома и всего их имущества могли бы остаться только обугленные руины. С запахом дыма и пятнами сажи она как-нибудь справится. Если бы пришлось начинать жизнь заново, Бекки этого бы не выдержала. Она смотрела, как из дома вышли еще двое пожарных. Они несли топоры. Все четверо принялись укладывать снаряжение в пожарную машину.

Топоры! Бекки вспомнила громкий перестук и жалобный хруст дерева, и ее опять затрясло.

— Мам, можно я пойду поговорю с ними, а?

Бекки крепко обняла Никки, удерживая верткого малыша.

— Нет, милый. Нельзя мешать пожарным.

На подъездной дорожке, позади пожарной машины, с визгом затормозил желтый «корвет» Джен.

— Бекки! Позвонил твой сосед, и я сразу бросилась сюда. С тобой и детьми все в порядке? Что случилось?

— Пожар на чердаке.

— Это все из-за Майка, — пропищал Никки. — А маму вынес на плече самый большой пожарный.

— Вынес? — вскрикнула Джен. — Ты ранена?

— Нет, не ранена. Я вывела детей из дома, а потом вернулась и огнетушителем сбила пламя.

— Идиотский, между прочим, поступок, — перебил их грубый голос.

Бекки оглянулась на человека, который час назад приказал пожарным убрать ее из дома к чертям собачьим. За шлемом пожарника, облаченного в мешковатый костюм и тяжелые сапоги, угадывалось лицо Роджера Чалмерса, ныне лейтенанта Чалмерса. Он сильно изменился, этот парень, изводивший восьмиклассниц и игравший вместе с Эриком в школьной футбольной команде. Прошлой зимой Чалмерс несколько раз приглашал Бекки поужинать, но она отказалась наотрез.

— Надо было выйти из дома вместе с детьми, сразу после того как позвонили нам.

— И тогда Сиреневый дом превратился бы в груду развалин.

— А ты могла бы обгореть, если не хуже. На чердаке столько хлама, что огонь запросто мог бы обойти тебя и отрезать от двери. Поверь мне, Бекки, в таких случаях лучше всего немедленно покинуть дом.

— Огонь погасили?

— Да.

— Много разрушений?

— По счастью, совсем недавно стены и крышу покрыли огнеупорной изоляцией. Пострадали стены чердака — нам пришлось проламываться внутрь, чтобы убедиться, что пламя погасло. Благодаря твоим быстрым, хотя и сумасбродным действиям огонь захватил только один угол чердака. Советую тебе не мешкая осмотреть крышу, чтобы убедиться, что она не будет протекать.

— А… большой шкаф у северной стены… — Бекки так страшилась услышать ответ, что ей пришлось глотнуть воздуха, чтобы целиком выговорить вопрос. — Он… цел?

— Мне очень жаль. В том углу чердака все сгорело дотла.

Бекки ничего не сказала. По щекам ее текли слезы.

— Бекки? — окликнула Джен.

— Бабушкино платье. — Бекки вытерла лицо подолом рубашонки Никки. — Я держала коробку с платьем в том шкафу. Мне сказали, что кедровые доски защитят его от моли…

— Твое свадебное платье?! — Джен сунула подруге бумажную салфетку, и Бекки шумно высморкалась.

— Чепуха. Подумаешь, платье! Зато дети не пострадали, и Сиреневый дом уцелел. В магазинах полным-полно прекрасных свадебных нарядов. Придет время, куплю, что захочу.

Бекки заметила, что Майк поднял голову и в упор смотрит на нее. На его лице были написаны такое горе и раскаяние, что у Бекки заныло сердце. Собравшись с силами, она постаралась улыбнуться Майку. Что бы он ни натворил, это ее сын и она любит его.

Бекки повернулась к Роджеру.

— Мы можем вернуться в дом?

— Да, только там еще полно дыма. Детям лучше бы переночевать в другом месте.

— Я возьму их к себе, — вызвалась Джен. Младшая троица тотчас с восторгом согласилась.

— Никуда я не поеду, — подал голос Майк, впервые с тех пор как начался пожар. — Это я виноват, и я останусь помогать маме.

Бекки задумалась над тем, что сказал старший сын. И над тем, о чем он умолчал.

Майк спросил, можно ли ему поиграть с новыми друзьями на чердаке, и, какое бы отвращение ни испытывала Бекки к шайке Джо Браски, не желая новой ссоры с сыном, она неохотно дала согласие. Она знала, как притягивает детей чердак, особенно на закате. В отблесках заходящего солнца чердак со всем своим хламом и покрытой чехлами мебелью превращается в страну тайн и приключений.

Бекки шила в столовой, когда по лестнице, топоча ногами, ссыпалась вся шайка во главе с Джо Браски. За ними с руганью и воплями гнался Майк. Гости вывалились на крыльцо, и тут заверещал дымоуловитель. Бекки приказала Майку вывести из спальни девочек, а сама бросилась в кухню — за Никки и огнетушителем.

Майк пытался что-то лепетать о пари, сигаретах и случае, но Бекки не стала его слушать.

Пока Майк выводил младших на дорожку перед домом, Бекки взбежала вверх по лестнице, ворвалась на чердак и, встав на четвереньки, поползла сквозь дым к оранжевым языкам пламени. Подобравшись достаточно близко, она вскинула огнетушитель и мысленно взмолилась Господу.

Последний язычок пламени угас за несколько секунд до того, как в чердачную дверь ввалились пожарные. Миг спустя Бекки взвалили на чье-то широкое плечо, рысцой снесли вниз по двум лестничным пролетам, усадили на дорожке рядом с детьми и велели не рыпаться.

Быть может, Майк нуждается именно в том, чтобы сейчас остаться с матерью. Увидеть воочию результат своего легкомыслия и постараться все исправить. Он пока еще настолько мальчик, чтобы не бояться наказания, но — и Бекки гордилась этим — достаточно вырос, чтобы не отворачиваться от своей вины.

— Ладно. Можешь остаться. — Бекки обняла девочек и Никки. — Слушайтесь тетю Джен, ясно?

По счастью, незадолго до того девочки играли в классики на подъездной дорожке, и потому «Матильду» припарковали на улице. Джен выехала с подъездной дорожки, оставила на улице запертый «корвет» и усадила малышей в фургончик. Вскоре и пожарные, уложив снаряжение, уехали.

Бекки и Майк стояли во дворе, пока не улеглась суматоха. Тогда Бекки обняла сына и слегка сжала его плечо.

— Пойдем, родной мой. У нас много работы.

И потянула Майка за собой, но он не тронулся с места.

— Мам, — сказал он, — мне очень жаль, что так вышло.

Бекки положила руки на плечи сыну и заглянула в его глаза.

— Я знаю, милый. Знаю.

— Не надо мне было никуда ехать. — Бекки ухватилась за край сиденья, чтобы удержать равновесие, ибо Джен в этот момент лихо вывернула руль, лишь чудом не задев крылом «Матильды» телефонную будку. — Я собиралась сегодня поговорить с Майком.

— Насчет пожара?

— Нет, это мы уже уладили. Он обещал держаться подальше от этих типов и помочь мне навести порядок в доме. Я имею в виду мое замужество. Никак не могу вытянуть из Майка, почему его так злит то, что я выхожу за Райана.

— И когда ты наконец поймешь, что Майк почти мужчина? Бушующие гормоны, командирские замашки и глубокое нежелание говорить о своих чувствах. Типичное поведение созревающего юнца. Оставь его в покое.

— Может быть, ты и права.

— Я точно знаю, что права. Пусть все идет своим чередом. Майк смирится, как только решит, что твое замужество его идея. Рано или поздно ты услышишь, как он поздравляет себя с тем, что так удачно организовал твой новый брак.

— Ну, если ты так говоришь… — Бекки зажмурилась: они едва не сшибли почтовый ящик. — Вчера вечером звонил Райан. Он был в ярости.

— Должно быть, узнал о пожаре. А ведь мы с Холли говорили тебе, что не стоит от него скрывать. И кто же проболтался?

— Трубку снял Никки.

— И, само собой, сразу все выложил. Никки до сих пор не устает всем рассказывать о пожарной машине. Удивительно, что тебе так долго удавалось скрывать это от Райана. Что он сказал?

Бекки покосилась на заднее сиденье. Девочки были поглощены разговором, но тем не менее она понизила голос.

— Он был безукоризненно вежлив. Слишком вежлив. Леденяще. Я бы уж предпочла, чтобы он немного на меня покричал. Он хотел немедленно лететь домой, но я убедила его, что в этом нет необходимости.

— Ох, только не это! Ты совершила большую ошибку.

— О чем это ты?

— Такому человеку, как Райан, нельзя говорить, что без него могут обойтись.

— Этого я не говорила! Я имела в виду, что незачем Райану прерывать деловую поездку, если здесь он все равно ничего не сможет сделать. Все уже закончилось.

— Еще хуже.

— Но почему? Что за глупости!

— Обещай мне, что сегодня вечером позвонишь Райану и все уладишь. Если будешь ждать его возвращения, за оставшуюся неделю он совсем взбесится.

— Ладно. Обещаю. — Бекки скрестила руки на груди и одарила Джен сердитым взглядом. — Тебе не кажется, что пора бы уже сообщить мне, куда мы едем?

На заднем сиденье Сара и Дани разразились заливистым хохотом.

— Мы это знаем, а ты скоро узнаешь.

Зажегся зеленый свет, и Джен надавила на газ. Резко. «Матильда» в ответ протестующе фыркнула. Джен стукнула кулаком по приборной доске, и фургончик рванул вперед.

— Может, все-таки вспомнишь, чью машину ты ведешь? Это не твой «корвет».

— Уж это-то я заметила, — проворчала Джен.

— Не понимаю, почему бы тебе не пустить меня за руль.

— Очень просто, мамочка, — пропела Сара. — Ты не знаешь, куда ехать. — Девочки так веселились, что она едва сумела выговорить эту фразу.

— Очень смешно. — Бекки повела носом и фыркнула.

— Вот мы и приехали. — Джен крутанула руль и лихо прошмыгнула на свободное место на стоянке, лишь на пару дюймов опередив другую машину. Вслед им понеслись гудки и сердитые вопли, но Джен уже ударила по тормозам, и всех четверых с такой силой дернуло вперед, что они едва не выскочили из ремней безопасности.

— Ну вот что, — отдышавшись, заявила Бекки, — на обратной дороге за руль сяду я!

— На здоровье. — Джен бросила ей ключи и отщелкнула свой ремень. — Ну-ка, вылезайте!

Шагая вслед за девочками к ближайшему магазину, Бекки сердитым шепотом выговаривала Джен за неосторожное вождение. То, что это магазин женской одежды, она смутно сообразила лишь тогда, когда Сара и Дани дружно ахнули от изумления.

Их окружали манекены, облаченные в туалеты, о которых мечтает каждая маленькая девочка. Не говоря уже о больших девочках.

Воздушные вуали, атласные туфельки, сверкающие диадемы, круглые шапочки, расшитые жемчугом. Кружевные зонтики, перчатки до запястий и до локтей, подушечки с кольцами — чего там только не было!

Платья. Бекки медленно вертелась вокруг своей оси. Роскошные, изысканные, простые, элегантные, экстравагантные. Белые, розоватые, бледно-желтые, цвета слоновой кости. Изумрудно-зеленые, рубиново-красные, сапфирово-синие. Судя по всему, здесь были представлены все цвета спектра и направления моды.

Бекки заметила пожилую даму в черном, которая улыбалась ей из-за стеклянной конторки.

— Это она? — спросила дама.

Бекки растерянно моргнула.

— Да, — ответила Джен. — А вот и подружки невесты. — И она подтолкнула вперед Дани и Сару.

— Да-да, вижу.

Дама мелкими шажками подошла ближе и заглянула в лица девочек. Она оказалась совсем миниатюрной, лишь на пару дюймов выше Сары.

— Голубое, — дама тронула пальцем подбородок Дани, — и розовое, — похлопала по щеке Сару. Затем поклонилась, указала на кресла, полукругом расставленные у зеркальной стены. — Присядьте, пожалуйста. Все готово. — И исчезла в недрах магазина.

Едва они остались одни, Бекки повернулась к подруге.

— Что ты задумала?

Джен как ни в чем не бывало гладила парчовую обивку на креслах.

— Просто загляденье, верно? Пожалуй, спрошу у мадам, где она купила эти кресла. В моей гостиной они будут смотреться замечательно.

— Отвлекись от кресел, Джен. Я хочу знать… — Бекки осеклась, увидев, что девочки подбираются к расшитому платью, красовавшемуся на подиуме посреди зала. Ладошка Сары уже потянулась к хрустальным бусинкам, искусно вплетенным в кружево.

— Сара! Дани! Подите сюда и сядьте. Это платье, должно быть, стоит больше, чем я зарабатываю за год. — Бекки смолкла, дожидаясь, пока девочки усядутся.

— Это ведь мадам де Мур? — прошептала она Джен, и та согласно кивнула. — Я читала о ней в газетах. Я не могу себе позволить делать покупки в ее магазине.

— Ради Бога, Бекки, разве у мадам де Мур может быть магазин? Это салон! — Джен величественным жестом обвела зал.

— Чудесно. Я не могу себе позволить делать покупки в ее салоне.

— Тебе и не придется.

— Ты тоже не настолько богата. Какие бы там бабки ни заколачивала на своей суперважной должности.

— Помнишь, я рассказывала тебе о приятеле Стэна Петрове? Мадам де Мур его бабушка, и она предоставила нам семейную скидку. Кроме того, она хочет снимать весеннюю коллекцию в той церковке, что стоит на земле отца Стэна. Словом, мы заключили сделку.

— Ох уж эти твои сделки!

— Ага, в чем-чем, а в этом я спец. — Джен подышала на ногти и потерла их о юбку. — Как бы там ни было, все устроено. На следующий день после того, как ты сообщила мне, что выходишь за Райана, я списала из блокнота в твоей швейной комнате все мерки Дани и Сары. Мы с мадам уселись рядышком, она задала мне пару вопросов, а уж прочее я оставила на ее усмотрение. Девчонки получат новые платья. За мой счет.

Проворными шажками в зал вернулась мадам, неся два обернутые в пластик платья. Великолепным царственным жестом — который явно переняла у нее Джен — миниатюрная женщина сдернула пластик и повесила платья на крючки, вделанные в зеркальную стену. Бекки, Джен и Дани ахнули. Глаза Сары наполнились слезами.

— Вот так всегда, — улыбнулась мадам.

Оба платья были сшиты в стиле ампир и, тем не менее, чуть заметно различались. Наметанным глазом швеи Бекки с первого взгляда определила, что каждое платье призвано подчеркнуть достоинства своей маленькой хозяйки. Наряд, предназначенный для Сары, был розового цвета, как и ее румяное личико, и сшит из бархата. Платье Дани из шуршащей голубой тафты идеально подходило к ее синим глазам.

— Еще минуточку, пожалуйста.

И мадам вновь стремительно удалилась. Вернулась она уже с одним платьем.

— Это для сумасбродной леди, которая уговорила меня работать задаром. — Мадам с притворной грустью покачала головой, но тут же улыбнулась, снимая пластик.

— Ох, Джен!.. — Бекки зажала рот ладонями.

Льняной костюм цвета слоновой кости был скроен просто, но изысканно, с атласной отделкой того же цвета на лацканах. Атласные пуговицы наискось шли по отвороту жакета и по манжетам рукавов.

— Нравится? — спросила мадам.

— Мне очень. — Джен осторожно тронула пальцем атласную пуговку.

— Какая красота! В этом костюме ты будешь просто великолепна! — Бекки крепко сжала руку подруги.

— Больше похожа на невесту, чем на подружку невесты, правда? — Джен ответила Бекки еще более крепким рукопожатием.

— Хочешь сказать, что… ты и Стэн?..

Джен широко улыбнулась.

— Он попросил меня стать его женой, и я, отчасти благодаря твоим нотациям, решила не упрямиться. Ралфа больше нет, а Стэн замечательный парень. Словом, похоже, что я наконец-то стану замужней дамой.

Бекки даже взвизгнула от счастья.

— Когда свадьба?

— Ну… мы со Стэном подумывали, не станете ли вы с Райаном возражать против общей церемонии.

— В парадной гостиной Сиреневого дома?

Джен кивнула.

— По-моему, из всех твоих идей эта самая чудесная! — Бекки подпрыгнула, покружилась и вновь уселась в кресло. — Кажется, эта свадьба и впрямь состоится! Я уже начинаю в это верить, — она ткнула себя пальцем в грудь, — вот здесь, в глубине души.

— Само собой, детка! — согласилась Джен. — Теперь уж нас никто не остановит.

— Еще одну, совсем крохотную минуточку! — Мадам повесила костюм на крючок и семенящими шажками удалилась.

На сей раз вслед за ней появилась юркая ассистентка, толкавшая на середину зала манекен на колесиках. Окруженные со всех сторон зеркалами, женщины торжественно принялись снимать с манекена пластик. Наконец они отступили в сторону.

— Точь-в-точь бабушкино платье! — Бекки не могла поверить своим глазам. Пальцы ее с силой стиснули руку Джен. — Ты скопировала его с фотографии бабушки и Эмили на первом балу. И когда только ухитрилась?

— Я украла фотографию на следующий день после пожара и сразу сняла с нее копию. Я же знала, что ты за всеми делами и не заметишь, что фотография на пару часов исчезла. Остальное — дело рук мадам де Мур. — Джен ухмыльнулась и повторила недавний вопрос мадам: — Нравится?

— Очень! — Бекки обняла Джен. — Так нравится, что сердце рвется на части. Спасибо, дорогая моя, — шепотом добавила она.

— Вот и отлично. — Джен села и проворно промокнула глаза бумажной салфеткой. Другую салфетку она протянула Бекки. — А вот теперь начинается настоящая работа. Будем подбирать аксессуары.

ГЛАВА 15

Райан расплатился с таксистом, взял чемоданчик, ключи и побежал по дорожке. В последние дни почти непрерывно лил дождь, и Райан, прыжком поднявшись на крыльцо, поскользнулся. Залитые водой ступеньки стали опасней, чем лед или банановая корка для неосторожного пешехода.

Райан ухватился за дверную ручку, чтобы сохранить равновесие. Наконец он благополучно вошел в дом и, поставив чемоданчик на пол, прислушался, пытаясь по звукам определить, где находятся обитатели Сиреневого дома. Он трудился как вол, и не зря. Вернулся домой на целый день раньше.

Если Бекки все же согласится, чтобы он платил по закладной, быть может, Райан наконец поверит, что этот особняк и для него стал настоящим домом.

— Бекки! — крикнул Райан. — Я вернулся! — Кто-то же должен быть дома. В распахнутую дверь тянуло легким, необычно теплым ветерком. — Сара! Дани! — позвал Райан у подножия лестницы. Сверху не донеслось ни звука. Это означает, что на втором этаже никого нет. Может быть, они на заднем дворе? — Никки! — Он распахнул дверь черного хода. — Я привез тебе подарок! — добавил Райан на тот случай, если маленький проказник вздумал прятаться от него. — Майк! Эй, кто-нибудь!

Вернувшись в дом, Райан уселся на нижнюю ступеньку лестницы. В особняке стояла мертвая тишина. Как вам это понравится? Человек трудится не покладая рук, одолевает тысячи миль, мчится домой, а там никого. Бекки, должно быть, спятила — оставить входную дверь незапертой. Входи, кто пожелает, бери, что хочешь.

Райан был уже близок к нешуточной панике, когда вдруг различил слабый неровный перестук. Поднявшись, он пошел на звук. Дошел до двери в закуток, который Бекки именовала своим кабинетом, дернул ручку, распахнул дверь — и увидел то, что искал.

Бекки сидела за столом в наушниках, подключенных к стереоприемнику Майка, и невнятно напевала в такт неслышимой музыке. Пальцы ее выбивали ритм по клавишам старенькой пишущей машинки, на полтакта опережая ритмично подрагивающие ноги и бедра.

Вокруг Бекки в беспорядке валялись листы разлинованной бумаги. Повсюду лежали раскрытые справочники. Райан так и подпрыгнул от неожиданности, когда Бекки во весь голос прокричала последнюю строфу песенки.

— «Она тебя любит, да, да, да!» — Она выбросила руки в воздух, издала оглушительный вопль, оттолкнулась от стола и круто развернулась вместе с жалобно скрипнувшим стулом.

И лишь тогда увидела, что она не одна.

— Райан! — Бекки просияв вскочила и раскинула руки, чтобы заключить его в объятия, но при этом напрочь забыла о наушниках, проводом приковавших ее к столу. От рывка штекер выскочил из гнезда и приемник с грохотом свалился на пол.

— О нет, только не это! Если приемник сломался, Майк мне этого никогда не простит!

— Ничего страшного. — Райан привлек Бекки к себе. — Я куплю ему новый.

— Ничего подобного, я сама починю. Прекрати швыряться деньгами! — сердито прикрикнула она.

— А мне нравится покупать тебе подарки. В этом и состоит долг мужа, особенно если у него такая жена, как ты. У меня не так много времени до свадьбы, чтобы как следует отрепетировать свою роль. Не могу допустить, чтобы ты передумала.

— Откуда ты набрался этих сумасшедших идей? Райан, я не хочу, чтобы ты тратил на нас деньги.

Райан вспомнил о своем детстве, когда мрачная атмосфера в доме то сгущалась, то рассеивалась в зависимости от величины отцовского заработка. Мнение, обретенное в детские годы, постоянно укреплялось поведением всех женщин, которых Райан знал до сих пор. И хотя разумом он понимал, что Бекки совершенно не похожа на его мать, но сердцем решил твердо, что она и дети должны иметь все, что можно купить на его деньги.

— Поди-ка сюда, — проворчал он и поцеловал Бекки со всем нерастраченным пылом, который накопился у него за время разлуки. Лишь когда обоим стало не хватать воздуха, он наконец оторвался от ее губ. — Вот что мне было нужно. Теперь я знаю, что вернулся домой.

— И нечего целовать меня всякий раз, когда хочешь переменить тему!

— Как скажешь. Ты закончила работу над своим кроссвордом?

— Райан! — Бекки выразительно вздохнула, но сдалась. — Теперь закончила. Кроссворд по музыке «Битлз».

— Обожаю способ, каким ты добиваешься вдохновения, — шепнул Райан, едва не касаясь губами мочки ее уха. Дыхание его шевельнуло волосы Бекки, и по ее телу прошла приятная дрожь. — Как думаешь, «Плейбой» или «Космополитен» не собираются заказать тебе кроссворд о способах занятия сексом? Я готов помочь тебе вдохновляться.

Бекки чуть отстранилась от него и рассмеялась.

— Ты в отличном настроении.

— Еще бы! Где дети?

— У соседей. Их всех пригласили на вечеринку.

— О! — Райан коснулся губами ее шеи. — И долго еще они там пробудут?

— Часа два. А почему ты?.. — И осеклась, взвизгнув, когда Райан сгреб ее в охапку и выскочил из тесного закутка.

— Я так по тебе соскучился. Разговоры по телефону каждый вечер… Одним этим сыт не будешь.

— Я тоже по тебе соскучилась. А теперь поставь меня на ноги. Ты теряешь драгоценные минуты из наших двух часов.

Райан подчинился, и Бекки стрелой взлетела вверх по ступенькам. На лестничной площадке она на миг задержалась, через плечо дерзко подмигнула Райану и исчезла за углом коридора.

Райан тяжело вздохнул. Господи, как же ему прожить еще целых шесть недель, прежде чем он станет мужем этой женщины?

Неуклюжими пальцами он сорвал с себя галстук, наугад швырнул их в ту сторону, где оставил чемодан, и бросился в погоню.

— Я так рада, что полиция нашла вещи, украденные из твоей квартиры.

Бекки лежала на боку, прильнув к Райану.

— Угу. Похоже, супруга Пастина, пока он сидит за решеткой, решила избавиться от части его имущества. Она не знала, что маска и абак принадлежат мне, хотя сомневаюсь, что это помешало бы ей продать их. Я не отношусь к ее любимцам. В художественной галерее вещи узнали по приметам из полицейского списка похищенного антиквариата.

— Ты, должно быть, счастлив, что вернул их назад?

— Я решил продать маску.

— Мне казалось, ты ею дорожишь.

— Дорожил. Когда я смотрел на нее, это лицо словно сообщало мне некую истину, общую для всех женщин в мире. Маска служила как бы иллюстрацией, а вернее, подтверждением моего образа жизни, и это было очень приятно. Недавние события изрядно изменили мое мнение.

— Что тебе сказали в «Кристи»?

Бекки совсем не хотелось вспоминать об игрушечном паровозике, и потому она, сколько могла, оттягивала этот вопрос, но дольше оттягивать было уже нельзя. Зрелая ответственная женщина должна найти в себе силы продать фамильную реликвию, если это обеспечит ее детям безбедное существование. Беда только, что Бекки явно недоставало зрелости и ответственности, когда речь шла о прадедушкином паровозике.

— Черт, Бекки, ну почему ты хочешь избавиться от вещи, которой так дорожишь?

— Так ты оценил ее?

— Не забудь: у меня была масса других возможностей. — Райан перебирал пальцами край одеяла, которым они укрылись, когда почувствовали холод.

— Каких возможностей?

— Я мог бы сказать, что паровозик оценили в сотню баксов, что не стоило ни времени оценщиков, ни твоих сожалений. Мог бы поместить его в депозитный сейф в банке, сказать, что продал, и отдать тебе стоимость из своих денег. На десятую годовщину нашей свадьбы ты получила бы замечательный подарок.

— Райан, что сказали оценщики? — Бекки выбрала волосок и как следует дернула.

— Ай! — Райан потер грудь. — Оценщики считают, что паровозик может стоить от пяти до восьми тысяч долларов. Другой такой же ушел за семь.

Бекки приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

— О Господи! Почему так дорого?

— Игрушка в хорошем состоянии и действительно старинная. Изготовлена, кажется, лет сто назад какой-то немецкой фирмой. Детали в бумагах, а они остались в чемодане.

— Я получу восемь тысяч долларов! О Боже!

— Может быть, и меньше. Если ее выставят на продажу.

— Если выставят? Неужели ты…

— Я привез ее назад.

Бекки рухнула на спину и прикрыла рукой глаза.

— Зачем? Мне и так нелегко было решиться на это, когда ты собирался в Нью-Йорк. А теперь придется заново свыкаться с мыслью, что паровозик нужно продать.

— Выслушай меня, Бекки, просто выслушай. Теперь, когда мы вместе, тебе не нужны эти деньги. Я не хочу, чтобы ты продавала паровозик.

— Ты не хочешь, чтобы я продавала паровозик. А как насчет того, что хочу я?

Райан содрогнулся от ее ровного безжизненного тона.

— Пожалуйста, Бекки, доверься мне хоть немного. Я ведь стараюсь.

— Угу. Самую чуточку доверия за капельку твоего старания.

— Бекки, ты уже впустила меня в свой дом. Дай мне возможность хоть за что-то здесь зацепиться. Может быть, тогда я перестану чувствовать себя так, словно нарушаю границы чужих владений.

— Чужих? — Бекки перекатилась на живот, и сердце Райана застыло.

Она села на краю постели. Райан едва удержался от искушения провести ладонью вдоль ее обнаженной спины. Лопатки Бекки шевельнулись, когда она подалась вперед и закрыла лицо руками, пробормотав что-то невнятное.

— Бекки, я тебя не слышу.

— Я говорю, что не знала. — Подняв голову, Бекки обернулась к нему. — Извини. Понятия не имею, что хуже: что ты чувствуешь себя чужим или что я об этом и не подозревала.

— Послушай, я сказал это не для того, чтобы тебя огорчить. Я люблю тебя. — Райан обнял ее, притянул к себе, вновь укрыв одеялом. — Понимаю, нам обоим нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь мы одна команда. Просто время от времени делай мне небольшую поблажку.

— Небольшую поблажку? — Бекки хитро подмигнула и со значением толкнула его бедром. — Ох, не думаю.

Райан рассмеялся.

— Значит ли это, что, если что-то изменится, ты не станешь продавать паровозик?

— А что может измениться?

— Ну не знаю. Может быть, банк наконец избавится от этого сволочного управляющего. Ты не ответила на мой вопрос. Если что-то изменится, ты не станешь продавать паровозик?

— Может быть. Раз уж ты так просишь, прямо сейчас я этого не сделаю. Но оставляю за собой право продать его потом, если решу, что так надо.

— Если мы решим.

— Хорошо, зануда. Если мы решим.

— А не пора ли тебе поблагодарить меня за то, что я посетил оценщиков? — Райан, наклонясь над ней, многозначительно ухмыльнулся.

— Нет, Райан. Дети должны вернуться через пятнадцать минут. — Бекки изо всей силы уперлась растопыренными пальцами в его грудь.

Райан всем весом навалился на ее бедра, удерживая торс на вытянутых руках.

— Позвони соседке, — жарко прошептал он. — Спроси, могут ли дети остаться у нее еще ненадолго.

— Не могу. Они и так сидят там с самого обеда. Это было бы нечестно. — Пальцы Бекки помимо ее воли зарылись в густую поросль на груди Райана, разминая крепкие мышцы. — К тому же мы уже дважды занимались любовью.

От ее прикосновения по телу Райана словно прошел разряд тока. Он задохнулся, задвигал бедрами, вновь сжигаемый желанием, словно и не утолил его совсем недавно.

— Эта поездка была сущим адом. Я не спал ночами. С трудом мог сосредоточиться. Я поддерживал жизнь галлонами кофе и мечтами о тебе. Эротическими мечтами. Ты была со мной везде, точно призрак, — в постели, в офисе, в такси, в любом ресторане, одетая в одну лишь чертову розовую рубашку. Два раза слишком мало. Для меня и трех недостаточно.

Бекки ощутила, как упирается в нее его возбужденная, твердая плоть.

— Я словно превратился в сексуально озабоченного подростка. Все время был наготове, все время хотел тебя. Благодарение Богу, что на мне были свободные брюки, иначе бы я оскандалился.

Бекки снизу вверх взглянула в лицо Райана. Темно-синие глаза лихорадочно блестели, твердые губы шептали, перечисляя все то, что он хочет сделать с нею. Как чудесно, как восхитительно дарить любовь так щедро и получать ее сторицей. Бекки наугад нашарила трубку телефона, стоявшего у кровати, и набрала номер.

— Салли? Можно, дети еще немного побудут у тебя? Почему? А… прорвало кран в кухне, весь пол залило. Я позвоню тебе, когда приберусь. Спасибо. Пока.

Бекки ощупью вернула трубку на место. Все так же неотрывно глядя на Райана, она положила ладони ему на грудь, провела ими вдоль живота, узких бедер и крепко обхватила мускулистые ягодицы.

— Возьми меня! — повелительно шепнула она и одновременно с этим шепотом с силой прижала бедра Райана к своим, помогая ему войти в нее.

Райан шагнул вперед и остановился у массивных стеклянных дверей банка, озираясь по сторонам и осознавая, что привлекает внимание служащих. Четыре женщины работали за столами по ту сторону стойки, а кассир беседовал с пожилым мужчиной — единственным, кроме Райана, посетителем.

Райан намеренно решил прийти в банк сразу после открытия, чтобы покончить с этим неприятным делом в начале дня.

— Чем могу помочь, сэр? — спросила женщина, стоявшая у стола по левую руку от Райана.

— Я хотел бы увидеться с Томом Эллфордом.

— У вас назначена встреча?

— Нет.

Райан видел, что женщина размышляет, сказать ли ему, что босс принимает только тех, кому назначено заранее. Но не сказала, и Райана это вовсе не удивило. Мало у кого хватало духа ответить ему отказом.

— Могу я узнать ваше имя?

— Райан Маклеод.

Женщина исчезла за дверью кабинета, находившейся за ее столом. Она плотно прикрыла за собой дверь, но замок не защелкнулся, и дверь приоткрылась на пару дюймов.

— Какого черта тебе нужно, Мари? Я же сказал, чтобы сегодня утром меня не беспокоили. Если не можешь делать так, как тебе сказано, я уволю тебя и найду того, кто с этим справится. А теперь убирайся отсюда и не отнимай у меня время попусту!

Райана поразил тон говорившего — не менее оскорбительный, чем слова. Даже во времена хронической безработицы не всякий может так грубить своим сотрудникам и оставаться безнаказанным. Видно, этот парень не только изводит беззащитных клиентов, но и запугал вконец своих служащих.

Когда женщина вышла, в глазах ее стояли слезы.

— Извините, сэр, мистер Эллфорд сейчас занят. Может быть, вы придете попозже? Я вас запишу.

— Нет, думаю, я и так ждал слишком долго.

Райан мягко отстранил женщину и шагнул к кабинету. Пинком распахнул дверь, и та с такой силой ударилась о стену, что покосился написанный на бархате портрет Элвиса Пресли. Райан заметил, что служащие банка и немногочисленные посетители подошли поближе, но, судя по всему, никто из них не собирался вмешиваться.

— Что-о-о?! — давясь пончиком, в бешенстве заорал расположившийся за столом толстяк.

— Том Эллфорд?

— Ты кто такой, черт возьми? Мари, а ну-ка иди сюда!

— Меня зовут Райан Маклеод.

— Пошел вон из моего кабинета, а не то позвоню в полицию. Мари!

Райан отодвинул в сторону стул, отделявший его от толстяка.

— Мари!

— Боюсь, она не придет. С какой стати ей защищать тебя? Ты обходишься с ней, как с грязью. — Райан надвигался медленно, неотвратимо и наконец навис над толстяком, который уже съежился от страха в своем кожаном кресле. — Я хочу с тобой потолковать.

— Что вам от меня нужно? Я вас даже не знаю.

— Я жених Ребекки Хансен.

В заплывших глазках толстяка плеснулся страх.

— Вижу, тебе знакомо ее имя. — Райан смел в сторону коробку с пончиками и пачку бумажных салфеток и уселся на край стола. Оперевшись локтем о бедро, он наклонялся до тех пор, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от физиономии управляющего. — Так я и думал.

— Разумеется! Ребекка Хансен и ее семья — наши давние клиенты. Я испытываю величайшее уважение к ней и к тому, как мужественно она преодолевает трудные времена.

— Сомневаюсь, что уважение входит в число приемов, которые ты применяешь к сотрудникам и беззащитным клиентам, если тебе вообще известно значение этого слова.

— Но…

— Ты ведешь себя с моей невестой хамски и непристойно.

— Я отказываюсь выслушивать эти оскорбления!.. — Эллфорд попытался вскочить, но Райан ткнул его пальцем в грудь, и толстяк снова тяжело плюхнулся в кресло.

— Позволь мне рассказать, как ты будешь вести себя впредь. — Райан взял со стола бумажную салфетку и тщательно вытер палец, которым тыкал в жирную грудь управляющего. — Ты будешь называть мою невесту «миссис Хансен» или — после нашей свадьбы — «миссис Маклеод». Если ей когда-нибудь, не приведи Бог, доведется войти в этот кабинет, дверь его всегда будет открыта.

— Возмутительно!

— Ты никогда больше не попытаешься никоим образом оскорбить или унизить ее. Твои разговоры с ней будут сугубо официальными. В противном случае я обращусь в правление банка и тебя уволят.

— Вы не можете…

— Я все могу. Прежде чем что-то еще сказать, тебе бы стоило провести мое имя через компьютер. — Райан выпрямился, с намеренной угрозой нависая всем телом над толстяком. Сознавая, что собравшиеся за дверью кабинета жадно ловят каждое его слово, он понизил голос, чтобы продолжение его речи мог расслышать только Эллфорд. — И если ты когда-нибудь словом или жестом намекнешь, что Бекки могла бы переспать с тобой… — Райан скатал салфетку и швырнул бумажный шарик на колени Эллфорда, — тебе будет так больно, что уже никогда и ни с кем не захочется переспать.

— Вы не смеете мне угрожать!

— Еще как смею. Я только что это сделал. — Райан вынул бумажник и швырнул на стол чек. — Эта сумма покрывает все выплаты по закладной миссис Хансен. Когда оформишь все документы, вышли их на мой адрес — он указан сверху на чеке.

Эллфорд пожирал глазами чек, но не смел к нему прикоснуться. Райан повернулся, чтобы уйти.

— И последнее. Советую тебе более уважительно обходиться со своими служащими, иначе они могут сообщить о твоем поведении правлению банка.

— Не посмеют. Они потеряют работу.

— Имей в виду, что репортеры всегда интересуются житейскими историями, а банки сейчас и так выглядят в прессе не лучшим образом. — Райан усмехнулся, и Эллфорда затрясло. — Не думаю, что твоим боссам придется по душе подобная огласка, а?

Он вышел из кабинета, миновал притихших, сбившихся в кучку служащих и направился к выходу. Каблуки Райана четко стучали по плиткам пола, и это был единственный звук в затянувшейся, давящей тишине. Райан протянул руку к двери, и тут его заставил обернуться совсем другой звук.

Мари зааплодировала — вначале несмело, затем все громче. По лицу ее расплылась улыбка. Один за другим к ней присоединились остальные.

Райан ухмыльнулся, помахал им рукой и вышел. Он сел в машину, но не спешил включать зажигание. Настроение у него было отменное. Он помог Бекки, а если при этом сделал доброе дело служащим банка и другим клиентам, то тем лучше.

Вот только согласится ли с этим Бекки? Райан от души надеялся, что сумеет подобрать для нее убедительные доводы. То, что документы вышлют на его адрес, лишь ненадолго оттянет неизбежное объяснение. Райан действовал так, как решил, и считал, что поступил правильно, но все же предчувствовал неприятности.

Дверь кабинета распахнулась настежь. Райан нахмурился, не поднимая головы.

— Холли, ярмарка на следующей неделе, и она для нас настолько важна, что я просто обязан довести эту работу до совершенства. Я же сказал, что меня нельзя беспокоить.

— Правда?

Всего одно слово, произнесенное тихим голосом, но Райан, услышав его, тотчас вскинул голову.

— Бекки!

Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять: надвигается гроза. Должно быть, она узнала, что произошло в банке.

— Райан, почему ты это сделал?

Точно, узнала.

— Сегодня я получила письмо из банка с благодарностью за то, что полностью выплатила по закладной. Но… — Бекки подошла и, остановившись возле кресла, наклонилась к Райану так близко, что они едва не столкнулись носами. — Я по закладной не платила. Мне тотчас же пришло в голову, что это сделал ты. Потом я подумала, что ты не стал бы делать именно то, что я категорически запретила. И тогда я решила, что в банке ошиблись.

— Бекки…

— Я отправилась к Эллфорду. Знаешь, что он сказал?

Райан вспомнил о своей встрече с Эллфордом, который с более чем умеренным успехом возмещал недостаток роста избытком брюха. И беспокойно поерзал, поняв, что сейчас услышит.

— Он отказался меня принять. Я была так обеспокоена, что обошла секретаршу и ворвалась в его кабинет. Когда я закрыла дверь, бедолага чуть ли не впал в истерику. Он вскочил, Райан, и побежал. Этот низенький толстяк рысью побежал к двери и распахнул ее настежь.

— Бекки…

— Судя по всему, он панически боялся принимать меня с закрытой дверью. Кто-то припугнул его телесными увечьями за хамское и непристойное поведение, а потом пригрозил пожаловаться в правление банка, если только такое повторится. В этом есть что-то знакомое, не так ли?

— Этот тип не оставил бы тебя в покое, — перебил ее Райан, торопясь быстро и убедительно объяснить все Бекки. — Когда ты на прошлой неделе сказала, что он опять приставал к тебе, я разозлился. Никто не может безнаказанно оскорблять мою невесту. Я решил, что сам разберусь с Эллфордом.

— Ты решил?! — Бекки резко выпрямилась и отошла к окну, уставясь на улицу. — Кто дал тебе право принимать односторонние решения в том, что касается моей жизни?

— А сколько еще женщин так же уязвимы и беззащитны, как ты? Этот скот заслужил хороший урок.

— Возможно, но ты не должен был действовать за моей спиной.

Райан встал и, подойдя к окну, остановился позади Бекки. Яркое солнце ослепило их обоих, но они не обратили на это никакого внимания.

— Я люблю тебя. Пойми это. Мужчина должен защищать женщину, которую любит. Я просто не мог оставаться в стороне. Разве это так плохо?

Бекки ничего не ответила, и Райан, ударив себя кулаком по бедру, принялся расхаживать по кабинету.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне показалось, что я нашел способ устроить это. — Он остановился за спиной Бекки и крепко взял ее за локти и притянул к своей груди. — Я готов сделать для тебя все, что угодно, купить все, что угодно, дать тебе все, что угодно…

— Я уже сказала тебе, что сама позабочусь о выплатах по закладной и об Эрике. У тебя достаточно дел в фирме. — Бекки выдернула локти и развернулась к Райану. — Мне не нужно того, что могут дать твои деньги. Я хочу только, чтобы ты любил меня! — На последних словах голос Бекки дрогнул.

— Неужели ты не понимаешь? Я должен был сделать это для тебя! — Райан протянул было руки, чтобы обнять ее, но Бекки вывернулась и отошла за стол.

В упор, сердито смотрела она на Райана, который казался лишь черным силуэтом на фоне залитого солнцем окна. Пронизанные светом, его золотистые волосы превратились в нимб.

— Почему, Райан? Я уже столько раз просила тебя не покупать больше подарков. Сначала это было волнующе, потом — просто мило. Теперь дети только и ждут дорогих даров, и мне это совсем не нравится.

— Я должен… — Райан провел рукой по волосам и отвернулся. — Должен быть уверен, что у тебя будет все, что ты только пожелаешь. Поверь мне, я-то знаю, что происходит, когда…

— Нет. Я требую, чтобы ты прекратил это. Не нужно меня спасать. Я хочу стать твоей женой, потому что люблю. Перед тобой способная независимая женщина, которая хочет, чтобы ты был частью ее жизни. Возлюбленным, а не заботливым родителем. Чтобы наш брак удался, мы должны быть равноправными партнерами. Если это тебя не устраивает… значит, мы должны расстаться.

Первым порывом Райана было заставить Бекки выслушать его, понять его побуждения, примерами из собственного прошлого доказать, что он прав. Затем он разглядел в ее глазах мрачную решимость и понял, что она не станет слушать, не примет его объяснений. Он должен уступить, иначе потеряет ее навсегда. Но как же согласиться на такое?

А как не согласиться? Бекки не станет его женой, если прямо здесь и сейчас не услышит его обещания. Райан обогнул стол и остановился перед ней.

— Я постараюсь, — сказал он.

Мрачное выражение исчезло из глаз Бекки, и уголок ее рта дрогнул в настороженной улыбке. Поняв, что она смягчилась, Райан протянул руки и крепко обнял любимую.

— Ты должен не просто постараться. В следующий раз, когда тебе вздумается сделать подарок, его вернут. Это будет мучительно и для тебя и для того, кого ты решишь одарить.

— Что, если я сначала спрошу твоего разрешения? Ты позволишь мне иногда покупать подарки тебе и детям?

Бекки обхватила ладонями его бедра и легко поцеловала в губы.

— Хорошо. Но только сначала попроси разрешения.

Райан вернул ей этот легкий поцелуй, но страсти, дремавшей в них обоих, понадобились лишь считанные секунды, чтобы вспыхнуть жарким огнем. Они так прочно забыли, где находятся, что оба вздрогнули, услышав телефонный звонок. Не в силах выпустить Бекки из объятий, Райан попятился вместе с ней и дотянулся до телефонной трубки.

— Алло! Какая линия? Спасибо, Холли. Подожди минутку, ладно? — Райан опустил трубку и вновь поцеловал Бекки. — Клиент, любовь моя.

— Ничего страшного. Мне все равно нужно успеть вернуться домой до прихода детей из школы. Увидимся за ужином. — Бекки направилась к выходу и, обернувшись у двери, помахала Райану рукой.

Он уже собирался нажать на кнопку коммутатора, когда дверь распахнулась и вошла Холли.

— Я решила, прежде чем ты уйдешь с головой в дела, сообщить тебе то, что передал по факсу частный детектив. Эрик Хансен все еще в Лас-Вегасе. Детектив связался с ним и вручил твое послание. По мнению агентства, у него теперь вряд ли найдется время, чтобы досаждать Бекки. Он вот-вот женится на очень богатой и властной женщине, которая старше его на пятнадцать лет.

Райан рухнул в кресло с такой силой, что оно откачнулось к стене.

— О Господи! Совсем вылетело из головы. Если б только Бекки узнала…

Он заставит Холли поклясться в неразглашении тайны и подождет до свадьбы. Только тогда он расскажет Бекки, что отыскал Эрика и все уладил. Быть может, к тому времени ему удастся найти способ изложить ей суть дела так, чтобы она снова не вышла из себя.

Райан обмяк в кресле, сосредоточенно глядя на карандаш, который вертел над блокнотом. Был поздний вечер четверга. Подошел к концу последний день ярмарки. Пять часов назад Райан вернулся в здание фирмы, отправил по домам сотрудников и велел не появляться на работе до понедельника. Потом он рухнул в кресло и так и сидел с тех пор.

Поражение.

Не можешь смириться, Маклеод? — мысленно обратился он к себе. Никого не заинтересовала его новая остроумная программа. Никого!

Плод творчества юного гения из университета с Восточного побережья заставил компьютерную индустрию совершить гигантский прыжок в будущее. Все, кто был на ярмарке, приобретали новые технологии с большой осторожностью, и в этом Райан не мог их винить.

Черт возьми! Когда-то ведь и он был юным гением, пугавшим до судорог заправил бизнеса. Куда подевался этот юнец? Погоня за прибылью обошлась ему гораздо дороже, чем он представлял до сих пор.

А теперь будет стоить ему лучшей в мире женщины, единственной женщины, которую он когда-либо любил.

С какими глазами он скажет Бекки, что потерпел поражение? Для новой, легкой жизни, которую он обещал Бекки, нужны деньги. А откуда их взять? В понедельник утром он должен сообщить инвесторам о результатах ярмарки. Они будут разочарованы.

— Ты еще здесь?

Карандаш замер. В дверях кабинета стояла Холли — уже в пальто, черные волосы тщательно прикрыты шелковым шарфом, на котором изображены веселые котята и щенята.

— Где же мне еще быть? А ты-то почему еще здесь? Я ведь уже давно отпустил всех по домам. Включая и тебя.

— Отправляйся домой. Ты так устал, что выглядишь впятеро старше, чем неделю назад. Завтра тебе станет легче.

— Нет, не станет. Мне тридцать шесть, а я выжат досуха. Бесполезная рухлядь.

— Отправляйся домой, а еще лучше к Бекки. Поцелуй ее пару раз и сразу почувствуешь себя моложе. Уж это я тебе гарантирую.

— Не могу. Пускай еще один день мне будет казаться, что она моя. Если я увижу ее сегодня, мне придется сказать, что все кончено. Подожду до завтра.

— Да о чем ты говоришь? — удивилась Холли.

— Я разорен. — Райан снова принялся вертеть карандаш. — Конченый человек.

— Чепуха! — воскликнула Холли.

— Ну почти. Бекки нужен муж, который сможет содержать ее и детей. Дать ей надежность, которую она заслужила. Из-за прыщавого юнца у меня теперь едва достанет средств, чтобы прокормить только себя и Дани.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Согласна, это удар. Но мы и прежде не раз терпели поражение и все равно оставались на плаву. Даже если тебе придется затянуть пояс потуже, ты ведь далеко не бедный человек. Продашь пентхауз и эту свою шикарную машину. Этих денег хватит, чтобы содержать вас всех целый год, да еще и на фирму останется.

— Иди домой, Холли. Я не намерен обсуждать с тобой свое решение. Я устал. И ты устала. Иди домой.

— Ты совершаешь чудовищную ошибку. Бекки любит тебя, а не твои деньги!

— Иди домой, я сказал! — В голосе Райана прозвенел гнев. Он вскочил, шмякнув карандаш о стол. — Я не нуждаюсь в том, чтобы критиковали мои решения!

— Еще как нуждаешься. Ты ведешь себя, словно испорченный щенок.

— Холли, — Райан подошел к дивану, — оставь меня одного.

Он вынул одну из подушек, которые составляли спинку дивана, и положил ее на низкий подлокотник.

— Что это ты делаешь?

— А ты как думаешь? — саркастически спросил он. Сбросил ботинки и лег, откинув голову на импровизированное изголовье. — Собираюсь поспать.

— Разве ты не должен заехать за Дани?

— Я знал, что в эти четыре дня буду работать допоздна, поэтому Бекки предложила, чтобы Дани ночевала у нее. Включая и сегодняшний день. А теперь, если ты не против, я бы хотел побыть один.

— Если ты поступишь так, то причинишь боль Бекки, — предостерегла Холли. — А ты обещал никогда этого не делать. И как же дети?

— Если я сейчас женюсь на Бекки, и ей и детям будет куда хуже, чем если отменю свадьбу. Поверь мне, уж я-то знаю.

— Это же чудовищно! Если хочешь знать мое мнение…

— Холли, ты сейчас не можешь сказать ничего такого, что я хотел бы услышать. — Райан закрыл глаза. Слабая усмешка искривила его губы и тут же растаяла. — Кроме «до свидания» и «спокойной ночи».

Холли тяжко вздохнула, признавая свое поражение, потом подняла небрежно брошенный пиджак Райана, укрыла им его плечи и, прежде чем уйти, погасила свет.

В пятницу, во второй половине дня Райан ехал по улице. Полчаса назад он сменил измятый костюм, в котором так и провел ночь, сбрил двухдневную щетину и вымыл ледяной водой покрасневшие глаза, стараясь скрыть чересчур явные признаки крайней усталости.

Он провел бессонную ночь. Чтобы заснуть, нужно было ослабить безжалостный контроль над собственными эмоциями, а он боялся, что, если хоть немного отпустит себя, начнет кричать или плакать, а то и похуже. И едва начав, уже не сможет остановиться.

А для разговора с Бекки ему нужно быть спокойным. Он объяснит ей, что не сможет дать ей то, в чем она так нуждается. Скажет, как он сожалеет об этом.

И простится с ней навсегда.

Сейчас всего лишь два часа, а Бекки не ждет его раньше пяти, но Райан больше уже не в силах оттягивать неизбежное. Он и прежде никогда не откладывал неприятные дела, а с Бекки нужно поговорить еще до того, как закончатся занятия в школе. Не хватало еще, чтобы их разговор услышали дети.

Черт знает, как он будет жить после сегодняшнего дня. Что ж, хоть Майк обрадуется, что свадьба не состоялась. Райан кисло усмехнулся, с усилием отгоняя волну боли, готовую накрыть его с головой. Теперь-то ему не придется придумывать, как лучше сказать Бекки, что он выслеживал Эрика.

А может быть, так прямо и сказать? Вдруг Бекки так разозлится, что вышвырнет его из дома, и тогда не придется рассказывать ей о катастрофе. Потом Райан отыщет способ нанять для нее хорошего адвоката, чтобы припереть к стенке бывшего муженька и выбить из него алименты и неуплаченные суммы по закладной.

Во всяком случае, если у Бекки будут деньги, ему не придется тревожиться за нее и детей. Слишком тревожиться.

ГЛАВА 16

Когда с подъездной дорожки донесся знакомый рокот «мерседеса», Бекки глянула на часы, висевшие на стене «кабинета». Рановато сегодня Райан, подумала она.

Затем перевела взгляд на кроссворд, с которым столько билась, и на губах ее заиграла счастливая улыбка. Кому какое дело до всех пропущенных сроков, если можно будет урвать часика два наедине с Райаном, пока дом еще не наводнили орды малолетних дикарей! Бекки проворно собирала со стола бумаги, когда прозвенел дверной звонок. На мгновение она замерла. Нет, должно быть, это все же не Райан. Он открыл бы дверь своим ключом.

Бекки распахнула дверь и замерла, потрясенная видом Райана. Лицо у него посерело от измождения, и выглядел он хуже некуда.

— Что случилось? У тебя ужасный вид. — Бекки протянула руку, но Райан сунул свои руки глубоко в карманы брюк.

— Можно войти?

— Конечно? Почему ты звонил? — Бекки отступила на шаг. — Может, замок опять испортился? Придется позвонить слесарю. Вчера Майк не смог отпереть дверь, и Никки решил выбить ее ногой, как делают по телевизору. Можешь представить, как он злился, когда я заставила его счистить следы от ботинок…

Райан ничего не ответил, и голос Бекки увял, когда она сообразила, что ее монолог превращается в нервозную трескотню.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Райан не поцеловал ее, как всегда это делал, даже не взглянул на нее.

— Райан, в чем дело?

— Мы можем присесть?

Бекки воззрилась на него, и сердце ее болезненно сжалось.

— Пойдем в кухню. Поговорим, пока я буду мыть посуду.

Гримаса боли скользнула по лицу Райана.

— Нет! — Уголок его левого глаза нервно задергался. — Я бы предпочел гостиную, если это возможно.

— Разумеется.

Когда Бекки села, Райан остановился у окон, в дальнем конце комнаты.

— Бекки, я… — Он кашлянул, тяжело сглотнул и начал снова: — Я должен кое-что тебе сказать. — И умолк.

— Что сказать, Райан? В чем дело? — Бекки лихорадочно перебирала в уме все возможные причины, и сердце ее сдавил страх.

— Ты заболел? Или… дети? Что-то случилось с детьми? — Она вскочила и бросилась к Райану, протянув руки в надежде найти в его объятиях покой и утешение.

— Нет! Успокойся. — Райан перехватил ее запястья, удержав на расстоянии. — Сядь, прошу тебя.

Чувствуя, как подкашиваются ноги, Бекки позволила ему довести себя до дивана. Едва она села, как Райан отдернул руки и быстро отошел к окну. И остался там, молча пожирая ее мрачным и жадным взглядом.

— Ты меня пугаешь. Ради Бога, скажи, что случилось? Не мучай. Если с детьми все в порядке, остальное не так страшно…

— Я не могу жениться на тебе.

Слова Райана повисли в воздухе так явственно, что Бекки ощутила незримую стену, которую возвела между ними эта короткая фраза.

— Почему? — Едва этот вопрос сорвался с ее губ, как Бекки поняла, что всегда ждала чего-то подобного. С самого начала какой-то частью своего существа она сознавала, что счастье не будет длиться вечно. Нет, она не допустит, чтобы этот удар сокрушил ее. Она выстоит, но на сей раз ей нужно услышать, почему ее мир летит в тартарары. — Объясни.

— Я разорен.

Бекки ждала продолжения, но его не последовало.

— Не понимаю.

Райан передернул плечами, словно пытаясь стряхнуть с них хоть часть невидимой тяжести.

— Я потерпел фиаско на ярмарке. Компьютерная индустрия испытывает тяжелый шок, и очень скоро ее ждут коренные перемены. Какой-то юнец… — Он осекся. — Ну да неважно. Важно то, что мою новую программу никто не купил и не купит.

— Мне очень жаль. Я знаю, как ты мечтал об успехе. — Голос Бекки был таким же напряженным, как выражение ее лица. — Но какое отношение это имеет к нашей свадьбе?

— Мне будет трудно, почти невозможно возместить тот ущерб, который за последний год нанес моей фирме Пастин. Я не смогу дать тебе то, что обещал.

— Ну и что? — Бекки даже не пыталась скрыть, как она озадачена.

— Послушай, Бекки, не надо усложнять мне задачу! — Впервые Райан проявил какие-то эмоции, намеренно подкрепляя гневом свою решимость. — Нам обоим хорошо известно, как нехватка денег разрушает брак. Ты уже пережила это, будучи замужем за Эриком. Я вырос именно в такой обстановке. Всякий раз, когда жалованье моего отца не соответствовало потребностям матери, она превращала нашу жизнь в ад.

— И ты думаешь, что то же самое случится и с нами?

— Не думаю, а знаю.

— Я не твоя мать, а ты не Эрик. Несправедливо считать, что…

— Думаешь, меня это не терзает?! — Райан запустил пальцы в волосы, и Бекки невольно отпрянула, когда он принялся расхаживать по комнате. — Я люблю тебя. У меня сердце разрывается на части, но я не пойду на брак, который принесет всем только страдания. Ты, твои дети и Дани и так достаточно страдали.

— Значит, сматываешь удочки? — Бекки слишком хорошо знала Райана, чтобы понять: никакие слова не заставят его изменить решение. И потому даже не пыталась скрыть своей злости. — Испугался трудностей?

— Просто стараюсь мыслить здраво.

— Нет! Ты просто жесток и глуп! — Бекки вскочила и схватила Райана за руку, вынуждая его смотреть ей в глаза. После каждого нового слова она тыкала его пальцем в грудь. — Значит, решил? Так вот, дружок, мне осточертело смотреть, как ты все решаешь в одиночку и ждешь, что я буду смиренно кивать и твердить: да, сэр, слушаюсь, сэр, аминь!

— Ты ничего не понимаешь.

— О нет, понимаю, и даже очень хорошо. Ты решил меня бросить. Это ты не понимаешь, что мне плевать и всегда было плевать, сколько у тебя денег. Мне плевать, будем мы отдыхать на Таити или устраивать пикники в придорожном парке. Мне плевать, буду я ездить на дряхлой ржавой «тойоте» или в шикарном новеньком «БМВ»!

— Бекки!

Теперь Райан наконец протянул к ней руки. Теперь, когда уже сказал Бекки, что уходит от нее. Когда боль в ее сердце так невыносима, что она ни за что не позволит Райану коснуться ее.

Бекки резко отпрянула.

— Пошел вон из моего дома!

— Бекки…

— Я не желаю тебя больше видеть. Джен либо Холли могут подвозить Дани, пока ты не найдешь для нее другую няню.

— Позволь мне…

— Вон! — крикнула Бекки.

И он ушел.

Бекки ждала, пока не услышала визг тормозов «мерседеса», выезжающего с подъездной дорожки, и лишь тогда решила дать полную волю слезам.

Десять минут спустя она все еще дожидалась, когда польются слезы. Почему же она до сих пор не рухнула на пол, содрогаясь от рыданий? Простое объяснение не сразу пришло на ум Бекки, но, когда пришло, губы ее предательски задрожали, а потом растянулись в широкой улыбке.

Она не расплакалась, потому что не верит, что их счастью пришел конец.

Какой болван, мирно подумала Бекки. Как же ей надоели его эгоистические замашки — решать одному за всех!

Если этот благородный идиот полагает, что она будет сидеть сложа руки и позволит ему безнаказанно губить их жизнь, то он заслуживает небольшого урока. Урока, который ему явно необходим. Бекки больше не та женщина, что позволяла Эрику вытирать о себя ноги, и своей новой силой она обязана мужчине, который позволил эмоциональному хламу из прошлого смутить его до такой степени, что он решил уйти от нее.

Улыбка Бекки смягчилась, когда она вспомнила, как Райан стоял перед ней и объяснял, почему теперь не может на ней жениться. Как будто она допустит, чтобы он совершил такую глупость!

Бекки, тем не менее, понимала, как трудно будет ей убедить Райана, что он ошибается. И все же она довольно скоро решила, что победит. Сам же Райан и дал ей повод надеяться на победу.

Если б он и в самом деле хотел разорвать их отношения, он не стал бы говорить Бекки, что любит ее.

Райан осознал, что едет слишком быстро, и сбросил скорость, поворачивая на оживленном перекрестке.

Все кончено! Господи, почему же так больно?!

За несколько кварталов от дома Бекки он заметил краем глаза красное пятно. Неповторимый ядовитый оранжево-красный цвет. Точно такого цвета лыжную курточку возмечтал получить Никки и ныл до тех пор, пока Райан на прошлой неделе не купил ему желанный наряд.

Райан притормозил машину, чтобы лучше рассмотреть бегущего ребенка.

Почему Никки бегает по улице совершенно один? Майк должен был заехать в детский сад на велосипеде, а потом отвести Никки домой. В последнее время, когда в округе расплодились подростковые банды, Дани и Сара тоже возвращались из школы в сопровождении Майка.

Где же Майк и девочки?

Райан резко надавил на педаль тормоза, свернул к тротуару, выскочил из машины и стал ждать, когда Никки заметит его. Поняв, что малыш, ослепленный слезами, так и промчится мимо, Райан наклонился и подхватил его на руки.

— Эй, привет! Где Майк?

Никки крепко обхватил ручонками шею Райана, тельце его сотрясалось от рыданий.

— Они его убьют! Где мама, я хочу к маме… — Он уткнулся мокрым личиком в плечо Райана.

Сердце Маклеода сжалось от страха, и он поднял Никки над собой, стараясь заглянуть в его лицо.

— Кого убьют? Кто?

Никки ничего не ответил и зарыдал еще громче.

Подавляя панику, Райан легонько встряхнул малыша.

— Говори, Никки. Я должен знать, в чем дело. Ты о Майке? С Майком беда?

Мальчик кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Где он? Можешь показать?

Никки снова кивнул и длинно, судорожно вздохнул. Райан усадил мальчика на переднее сиденье, пристегнул ремнем, бегом обогнул машину и, сев на место водителя, включил зажигание.

— Куда ехать?

Всхлипывая все тише, Никки показал пальцем в том направлении, откуда прибежал.

— Вон там, на пустыре за домом.

Райан круто развернул машину и поехал в направлении, указанном Никки.

— Где девочки?

— Пошли к Салли.

Слава Богу, что Сара и Дани в безопасности.

Вскоре он увидел толпу, которая собралась посреди окруженного деревьями пустыря за домами.

— Туда? Майк там?

Никки выглянул из-за плеча Райана.

— Ага.

Райан быстро прикинул ситуацию. Человек пятнадцать, не меньше, все подростки и молодые люди от двенадцати до двадцати, и вид их не сулит ничего хорошего. Положив руку на колено Никки, он оглядывал толпу молодежи, одетой по большей части в одинаковые куртки.

Прошло немало лет, но чувство опасности у Райана сохранилось отменно. В затылке у него закололо, адреналин подскочил до предела. Малыша нельзя брать с собой, но и оставлять его одного в машине не годится. А если ему предстоит иметь дело с такой толпой, определенно не обойтись без помощи.

Он свернул на подъездную дорожку ближайшего дома, вытащил Никки из машины, подбежал к дверям и принялся звонить без перерыва, прижимая большим пальцем кнопку звонка.

Райан уже готов был броситься к соседнему дому, когда занавеска в окне шевельнулась.

— Мэм! Ради Бога, мне нужна помощь!

Молодая женщина, окруженная детьми, боязливо приоткрыла дверь ровно на длину цепочки.

— Мамочка, это Никки. Привет, Никки, ты пришел поиграть?

Детский голос из глубины дома прозвучал для Райана неожиданным благословением. Быть может, то, что сын узнал Никки, поможет убедить женщину преодолеть естественную боязнь.

— Пожалуйста, помогите! Мой старший сын попал в беду, там, на пустыре. Банда подростков.

Женщина внимательно осмотрела Райана, затем прикрыла дверь, чтобы снять цепочку, и распахнула ее уже шире. Райан поставил Никки к ее ногам.

— Позвоните в полицию, — сказал он.

— Конечно, — кивнула женщина. — Бегите. Я позвоню.

Райан не стал тратить времени на изъявления благодарности. Он опрометью бросился к пустырю, но, приблизившись к группе подростков, принудил себя перейти на шаг. Подростки тотчас заметили его, но он не обратил внимания на их смешки, взглядом отыскивая в толпе Майка.

Сердце Райана на миг замерло, затем забилось как бешеное, когда в бесформенной груде металла он узнал велосипед Майка.

Господи, да где же сам Майк? Что они с ним сделали?

В последнее время все чаще появлялись путающие сообщения о случайных и бессмысленно жестоких преступлениях, которые были делом рук подобных шаек.

Ледяной ветер прошуршал у самой земли, шевельнув опавшие листья. Обрывки бумаги, подхваченные им, лениво закружились в воздухе. Порыв ветра бросил один такой обрывок на ногу Райана, и тот нагнулся, чтобы его стряхнуть, но рисунок на бумаге показался ему знакомым.

Это был кусок любовно вычерченной и раскрашенной карты Канарских островов, над которой Майк трудился весь последний уик-энд. Теперь карта была изорвана и покрыта грязью. Уничтожена. Райан смял обрывок в кулаке и решительно двинулся вперед. Толпа нехотя раздавалась перед ним.

Наконец он увидел Майка.

Мальчик лежал в грязи, свернувшись клубком, словно в материнской утробе, прикрыв руками лицо и голову, подтянув колени к животу. Куртка его была разорвана, школьные учебники в беспорядке валялись в грязи.

Над Майком стоял юнец лет девятнадцати. Черный кожаный воротник синей куртки был поднят, обрамляя ангельски смазливое лицо. Волосы, до того светлые, что казались белыми, завивались кудряшками надо лбом; на губах играла проказливая улыбочка.

На глазах у Райана он пнул Майка по почкам.

— Мне ужасно жаль, приятель, — тон у него был сладкий и рассудительный, — только я не могу позволить, чтобы меня не слушались. Так что придется тебе послужить хорошим примером остальным. — Белобрысый занес ногу, собираясь вновь ударить Майка.

С яростным рычанием, в котором смешались страх и отчаяние последних дней, Райан рванулся вперед. В этот миг разом отступили восемнадцать лет цивилизованной жизни, и Райан вернулся в свою юность. В дни, когда он бродил по грязным улицам американских городов в компании своих друзей, нарушал закон, с бешенством бросаясь на каждого, кто осмеливался встать ему поперек дороги.

Мучитель Майка от неожиданности отпрянул, но скоро овладел собой и сунул руку за отворот куртки. Подростки отпрянули, когда их вожак выхватил нож.

Блеснуло зазубренное лезвие, напомнив Райану, что ему тридцать шесть, а не шестнадцать. Толпа сомкнулась неровным кругом, предвкушая недурное зрелище. Райан шагнул ближе к лежавшему в грязи Майку, не отрывая взгляда от глаз парня с ножом.

— Тебе чего надо, начальник?

— Я пришел за своим сыном. — После этих слов Райан понял, что никогда не покинет Бекки и ее детей. — Сейчас я уйду и заберу его с собой.

— Да неужто? — ухмыльнулся белобрысый. — А вот я так не думаю.

В толпе громко зафыркали, и, хотя большинству подростков явно было не по себе, кто-то начал громко уговаривать белобрысого «попортить дяде костюмчик». Вожак слегка пригнулся, перебрасывая нож между пальцами, и на его ангельском лице появилась холодная отвратительная гримаса.

— Ну давай, мужик, подойди поближе. Я тебе личико раскрашу.

Райан глянул на Майка, лежавшего неестественно тихо. Сильно ли его избили? Жив ли он вообще? До сих пор он никак не отзывался ни на удар, ни на угрозы. Райан присел на корточки около головы мальчика.

— Майк, ты меня слышишь?

При звуке его голоса Майк дернулся, и его руки медленно сползли с лица.

— Райан? — Распухшие веки было приподнялись, но тут же опустились, словно это движение отняло у него остатки сил.

Одно лишь слово, но Райан почувствовал облегчение. Майк жив! Он пристальнее всмотрелся в окровавленное, залитое слезами, искаженное от ужаса лицо мальчика.

Страшная, холодная ярость охватила Райана.

Он повернул голову и взглянул на нож, затем впился взглядом в лицо парня, стоявшего над Майком, — искаженное, как в помутневшем зеркале. Несколько мгновений они молча изучали друг друга. В вожаке банды Райан распознал зло, которое встречал не раз в годы своей уличной жизни. Справиться с этим человеком будет нелегко.

Райан небрежно сбросил пиджак, сшитый на заказ у портного, укрыл им Майка и лишь тогда выпрямился. Быть может, тонкая ткань хоть немного согреет мальчика. Затем медленно поднял руки и снял галстук.

— Как тебя зовут? — спросил он, расстегивая массивные серебряные запонки. Бросив их на землю рядом с галстуком, он засучил рукава, обнажив мускулистые предплечья.

— А тебе зачем? — Вожак качнулся вперед, намереваясь чиркнуть ножом по ребрам Райана.

Тот легко увернулся, и лезвие прошло меньше чем в дюйме от его груди.

— Нужно, приятель. — Пальцы Райана проворно расстегнули пять верхних пуговиц дорогой рубашки, чтобы облегающий покрой не мешал ему двигаться. Дул ледяной ветер, но Райана согревала ярость. — Я всегда предпочитаю знать имя своего противника. Чтобы упростить работу коронеру и полиции.

Хладнокровные приготовления и явное бесстрашие Райана озадачили белобрысого. Он перестал раскачиваться и неохотно отступил на шаг. Потом окинул быстрым взглядом зрителей, ухмыльнулся и шагнул вперед.

Райан мрачно усмехнулся. Отлично. Паршивец сообразил, что схватка окажется не такой легкой, как он ожидал. Даже малая толика его сомнения сработает в пользу Райана.

— Да пойдем отсюда, Браски, — сказал один из зрителей. — На что нам сдался этот щенок?

— Заткнись! — Браски заплясал и, сделав выпад влево, попытался воткнуть нож в бок Райана.

— Ах вот оно что! Молодой человек, которому нравится курить на захламленных чердаках!

Райан увернулся, стараясь держаться между Майком и его мучителем. От ножа он ушел легко, но кожаные подошвы заскользили по грязи, и он пропустил удар кулаком в левый глаз. Райан сбросил туфли ручной работы и, оставшись в одних носках, легко отскочил, чуть согнув колени и поджав пальцы ног, чтобы сохранить равновесие.

Не отводя взгляда от ножа, он краем глаза заметил, что в толпе началось движение: те, кто постарше, торопились без лишнего шума удалиться. На пустыре остались лишь самые закаленные члены шайки. Сомнительное, но все же утешение.

— Считаешь, что ты крутой? — Райан насмешливо улыбнулся, стараясь разозлить противника до такой степени, чтобы тот потерял осторожность.

Разъяренный насмешкой, тот бросился в атаку и ткнул Райана в бок. Райан отпрыгнул, но споткнулся о камешек и качнулся, на миг потеряв равновесие. Лезвие полоснуло его по лицу.

Райан ощутил жгучую боль. Он недоверчиво коснулся щеки и с удивлением уставился на окровавленные пальцы. Старею, сказал он себе. Неужели у него не хватит сил устоять против мерзавца до прибытия полиции?

— Видал, старикашка? Лучше сдавайся сразу. Если как следует попросишь прощения, я тебя, может, и прощу. — Число зрителей изрядно сократилось, но оставшиеся завопили, подбодряя гнусно ухмыляющегося вожака. — А может, и не прощу.

С последним словом Браски выбросил вперед руку и направил нож в живот Райана. Тот отпрыгнул, и Браски бросился следом, стараясь достать противника кулаком свободной руки.

Райану удалось избегнуть наихудших выпадов, но очень скоро его губа была рассечена, а кровь из множества порезов залила шелк рубашки. Пару раз он сумел достать Браски кулаком. Удар в лицо оглушил белобрысого, и Райан успел нанести три стремительных удара в живот.

Браски попятился, прижимая одну руку к животу, а другой вытирая кровь, которая хлынула из носа.

Удовлетворенный удачной атакой, Райан, тем не менее, чувствовал, что устает. Дыхание его неровно вырывалось сквозь стиснутые зубы, легкие жгло от каждого вздоха. Порез на лице болел все сильнее, по спине тек пот, и движения Райана становились все медленнее.

Сколько еще он сможет продержаться? Когда наконец прибудет полиция?

Браски пнул его в коленную чашечку, и Райан зашатался, но удержался на ногах, вытирая с лица кровь и пот. Вновь они настороженно закружили вокруг друг друга… и тут Райан уловил слабый звук сирен.

Он скрипнул зубами и мрачно ухмыльнулся. Браски бросился на него, вытянув руку с ножом. Райан перехватил эту руку за запястье, рывком притянул Браски к себе и крутанул, заломив руку с ножом ему за спину.

— Значит, старикашка?

Браски в ответ разразился руганью.

Райан крепко стискивал его руку до тех пор, пока нож не выскользнул из ослабевших пальцев.

— Лучше отпусти меня, — бросил Браски через плечо, когда вой сирен стал ближе. — Сейчас мои ребята устроят тебе веселенькую жизнь. А Майка я все равно достану и его мамочку тоже… ух, дождаться не могу, когда ее отделаю!

Стиснув зубы, Райан рванул руку Браски вверх. С рассчитанной злостью. Визг белобрысого потонул в завывании сирен — полицейские машины с двух сторон подъезжали к пустырю.

— Ты мне руку сломал, скотина! Я тебя по судам затаскаю!

— Самооборона. Ни один суд в стране не накажет меня за то, что я тебя разоружил. Не дождешься.

Браски вперемешку изрыгал угрозы и стоны.

— Слушай, ты, мешок с дерьмом, я забыл больше уловок, чем ты сможешь выучить за всю свою поганую жизнь. — Райан опустил голову к самому уху Браски. — Если ты близко подойдешь к моей жене и детям, я сам найду тебя и с громадным удовольствием переломаю тебе все кости, одну за другой. Даже если не смогу доказать твоей причастности. Не думаю, что жизнь калеки придется тебе по душе.

Он выпустил уже беспомощную руку, и Браски вновь завизжал.

— Что до твоих ребят, то вряд ли мне стоит их опасаться. Оглянись вокруг. Ты остался один, приятель.

Райан швырнул Браски на землю, и тот так и остался лежать бесформенной грудой. Повернувшись к нему спиной, Райан побрел к Майку, не обращая внимания на полицейских, которые уже окружили удиравших членов банды и по одному загоняли их в фургон. Райан опустился на колени рядом с мальчиком, которого объявил своим сыном. Дрожащей рукой он коснулся его пепельно-бледного лица.

— Майк! Слышишь меня?

Веки Майка затрепетали.

— Никки? — хрипло спросил он.

— Никки в безопасности. Он сказал мне, что девочки в гостях у подружки.

— Да… — Это слово Майк прошептал так тихо, что Райану пришлось прижать ухо к его губам. Мальчик пытался сказать что-то еще, но Райан жестом велел ему замолчать.

— Никки сказал, что они пошли к Салли.

Майк слабо кивнул.

— Не пытайся говорить.

— Сэр, мы уже позвонили в «скорую». Она будет здесь с минуты на минуту. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Райан поднял голову. Молодой полицейский побледнел, увидев, как сочится кровь из пореза, который рассек щеку Райана от края рта до уголка глаза.

— Обязательно именно сейчас?

— Нет-нет, что вы. С вами побеседуют потом, в больнице. Я присмотрю за задержанным. — Он шагнул было к валявшемуся в грязи Браски, но помедлил. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Мы подождем, пока приедут медики. Я еще не знаю, насколько серьезные травмы получил мой сын.

Полицейский тем временем увидел нож, осторожно взял его через носовой платок и бросил в пластиковый пакет. Браски продолжал валяться на земле, скуля что-то об адвокате. Полицейский велел ему заткнуться.

Райан потянулся было за разбросанными вещами, но передумал — слишком устал. Он тяжело уселся прямо в грязь, рядом с Майком. Они молча ждали, не обменявшись больше ни словом.

— Райан, Райан, Райан!

Он поднял голову и едва сумел удержать равновесие, когда на него обрушился маленький плачущий смерч. Одной рукой Райан обнял дрожащее тельце Никки.

— Я следила за вами из-за изгороди. Могу я вам чем-то помочь?

Райан перевел взгляд на молодую женщину, которая, вызвав полицию, последовала за Никки на пустырь.

— Нет, но спасибо, что присмотрели за моим сыном.

— Всегда рада услужить. — Женщина протянула ему чистое полотенце. — Вот. Я подумала, что вам пригодится. Когда доберетесь до больницы, можете его просто выбросить.

Райан снова поблагодарил и прижал полотенце к щеке. Женщина ушла.

Никки все плакал.

— Не плачь. С Майком все в порядке. — Райан неловко гладил малыша по спине, пытаясь успокоить. Понемногу рыдания стихли, и Никки уютно прижался к груди Райана.

Тот ощутил у бедра слабое движение и опустил глаза. Майк придвинулся ближе. Пальцы мальчика скользнули в большую ладонь мужчины, и Райан крепко их сжал. Слезы текли из-под сомкнутых век Майка, смешиваясь с кровью и грязью, которая запеклась на его лице.

Так они сидели втроем, дожидаясь «скорой помощи».

ГЛАВА 17

С бьющимся сердцем Бекки вошла в отделение скорой помощи местной больницы. Она назвала свое имя, и медсестра показала ей, как пройти в палату. Рука Бекки дрожала, когда она потянулась, чтобы отдернуть занавеску.

Майк лежал на спине на одной из двух высоких белых кроватей. В кресле у кровати Майка скорчился в неудобной позе Райан, а на коленях у него калачиком свернулся Никки. Одной рукой Райан обвил Никки, словно прикрывая его от неведомой опасности, другой сжимал руку Майка.

Все трое спали, измазанные грязью и кровью, но даже во сне сыновья Бекки льнули к мужчине, которого она любит и всегда будет любить.

Лицо Майка распухло, обнаженная грудь туго стянута бинтами. Никки не пострадал, только был весь в грязи и совершенно обессилел.

— Райан! — шепотом позвала Бекки.

Глаза его медленно открылись.

— Ты простишь меня? Выйдешь за меня замуж?

С тех пор как на пороге Сиреневого дома появились полицейские, Бекки жила как бы на стыке надежды, неуверенности и ничем не прикрытого страха. Сейчас, когда она наконец оказалась в одной комнате со своими родными, когда могла собственной рукой коснуться их и убедиться, что это не сон, тягостное состояние рассеялось. Райан сделал попытку улыбнуться, и Бекки улыбнулась в ответ.

— Больше не будешь принимать решения в одиночку?

— Не буду. Мне явно необходим разумный советчик. Я был таким дураком, но…

— Тсс! Да, я выйду за тебя, но об остальном мы поговорим позже.

— Как девочки?

— Джен заберет их и скажет, где мы.

Райан заметил, что Бекки смотрит на марлевую повязку, стянувшую его щеку.

— Да, родная, красавчик из меня теперь аховый. Ты меня не разлюбишь?

— Для меня ты все равно самый красивый. — Бекки наклонилась и поцеловала его в губы, нежно, бережно, стараясь не потревожить разбитый рот. — Я всегда буду любить тебя. А теперь отдохни. Мне нужно заполнить кое-какие бумаги, а потом полицейские хотят побеседовать с нами обоими. Врач осматривал тебя?

— Нет. Я не знал номеров медицинской страховки мальчиков. Вдобавок, когда нас попытались разлучить, они впали в истерику, так что я попросил врача подождать до твоего прихода. Мои раны не так уж серьезны.

— Тебе сказали, что с Майком?

— Нет, потому что я не его официальный опекун. Пока. — Райан тяжело вздохнул, и глаза его сами собой начали закрываться. — Не могу без тебя, — пробормотал он.

Слезы навернулись на глаза Бекки.

— Дай мне Никки. Уложу его на второй кровати. Ты же совсем без сил.

— Лучше не надо. — Райан крепче обнял малыша. — Всякий раз, когда медсестра пыталась забрать его, он начинал плакать. Пусть побудет со мной, пока ты сама не сможешь взять его.

— Что произошло? Никто, похоже, не знает подробностей. — Райан с трудом открыл налитые кровью глаза, и Бекки тотчас пожалела о своем вопросе. — Ну да неважно. Узнаю потом, когда поговорим с полицейскими. Я скоро вернусь.

Когда Бекки ушла, Райан оставил попытки бороться со сном. Староват он для такого рода испытаний. Ему еще предстоит объясняться с полицией… но это может и подождать. А вот поспать ему просто необходимо. По крайней мере, Бекки простила его, хотя Райан понимал, что еще должен будет все ей объяснить. Дьявол, до чего же он устал…

Больничные шум и суматоха отодвинулись далеко-далеко, и Райан погрузился в сон.

— Райан!

Он неосторожно шевельнулся и едва сдержал стон. Кто-то прошептал его имя. Вернулась Бекки? Так скоро? Вдруг Райан осознал, что на коленях у него пусто. Где Никки? Подхлестнутый приступом паники, он вскочил и огляделся по сторонам, шатаясь, словно пьяный.

— Райан! — снова прошептал Майк.

— Что, приятель? — Райан рухнул в кресло. Голова у него шла кругом, к горлу подступила тошнота. — Где твой брат?

— Мама пришла за ним, когда медсестра разбудила меня, чтобы измерить температуру.

— Ну тогда все в порядке. — Райан благодарно обмяк в надежных объятиях кресла.

— Спасибо, что спас меня.

— Постарайся, чтобы этого не повторилось. Возраст у меня неподходящий для таких приключений.

— Извини.

— Что, собственно, произошло?

— Они собирались… в общем хотели, чтобы я сделал кое-что, а я отказался. Джо сказал, что обработает меня в назидание остальным. Думаю, ему хочется, чтобы все боялись его и выполняли его приказы.

— Хочешь, я устрою тебе перевод в другую школу? Или, после того как мы с твоей мамой поженимся, купим дом в другом районе? Тогда ты от них избавишься.

— Нет, спасибо. Мама слишком любит Сиреневый дом.

— Ради тебя она согласится переехать.

— Ничего, я справлюсь.

— Дай мне знать, если возникнут проблемы.

— Само собой.

В палате, отгороженной занавеской от всего мира, наступила тишина. Впрочем, ненадолго.

— Райан?

— Что, Майк?

— Ты любишь маму?

— Очень.

— А-а. — Майк помолчал, обдумывая услышанное. — Ты не будешь ее бить? А то, знаешь, я теперь уже взрослый и смогу ее защитить. Хотя ты и здорово помог мне сегодня.

Райан резко выпрямился в кресле.

— Майк, я никогда не ударю Бекки. Никогда не причиню боли никому из вас. С чего ты взял, что я на это способен?

— Папа был способен.

Райан онемел, потрясенный до глубины души.

— Много лет назад я как-то проснулся ночью. Мне хотелось пить, и когда я пошел в ванную, то услышал внизу папин голос. — Глаза мальчика были сухи, но в его голосе явственно звенели слезы. — Я так обрадовался. Мне совсем не по душе было, что они развелись. Я подумал, а вдруг папа решил вернуться к нам? И спустился в холл, чтобы повидаться с ним.

Майк умолк. Райан сжал кулак, холодея от ужаса, который заглушил острую боль в израненных пальцах. Следующие слова Майка были ответом на вопрос, который сам Райан страшился задать.

— Я увидел, что папа… делал маме больно. — Майк на ощупь нашарил руку Райана. — Я не знал, что делать! Ничего не понимал. И я… убежал. Просто убежал. — Лицо мальчика исказилось, и он низко опустил голову, уткнувшись в сплетенные ладони. — Просто убежал.

На миг Райан окаменел, осознав, что Майк винит себя за то, чего никак не мог изменить. Все эти годы он нес на плечах тяжкую ношу вины за то, что не сумел защитить свою мать в ту ночь, когда Эрик изнасиловал ее. Слишком тяжкая ноша для мальчика, особенно если он несет ее в одиночку.

— Ты ни в чем не виноват, Майк. Ты был еще слишком мал, чтобы помочь маме. Даже если б ты спустился вниз, он, скорее всего, не остановился бы. Да еще и мог бы избить тебя. Поверь, для твоей мамы это было бы еще хуже, чем то, что он сделал с ней.

Мальчик поднял голову, и Райан неловко улыбнулся.

— Ты уверен?

— Еще как уверен. Если поговоришь с мамой, она скажет тебе то же самое.

— Не могу! — с ужасом вскрикнул Майк.

— Нет, можешь. Разве ты не говорил с ней прежде о всяких… личных вещах?

— Говорил, конечно.

— Тогда поговори и об этом.

— Она меня возненавидит. Я же должен был что-то сделать!

— Нет, не возненавидит. Она любит тебя. Твоя мама знает, что ты всегда делаешь все, что в твоих силах. Большего она от тебя и не ждет. — Райан чувствовал, что говорит правду, и именно сейчас наконец-то понял, как глубоко ошибался сам.

Бекки никогда не стала бы судить его по тому, сколько он зарабатывает денег. Она судит людей только по их поступкам.

— А если папа вернется? Я всегда боялся, что он… опять… ну ты знаешь. Я старался быть дома всякий раз, когда он приходил. Помнишь, последний раз, когда он пытался украсть паровозик? Я хотел убить его.

— Не забывай, что отныне с вами буду и я. Как думаешь, вдвоем мы сумеем защитить твою маму?

— То есть после того как вы поженитесь? — Майк заколебался, потом густо покраснел. — Извини, я был таким дураком. Ты на меня сердишься?

— Разумеется нет. Ты всего лишь старался защитить свою маму. Ну как, теперь тебе легче?

— Да. — Глаза Майка засияли от облегчения.

Райан ощутил, как тяжесть давней ноши мальчика переместилась на его собственные плечи. Приятное ощущение. Но, как бы там ни было, он готов на все ради семьи Бекки. Ради Бекки.

— Знаешь, я рад, что ты на ней женишься. Думаю, ты сможешь позаботиться и о маме, и обо всех нас. Запросто.

— Вот только мне понадобится помощник, который знает все ходы и выходы. Как насчет тебя? Согласишься?

— Ясное дело!

Их объятие вышло порывистым и неуклюжим, и, хотя причинило боль обоим, у них разом стало легче на душе. Затем, смущенные этим взрывом эмоций, мужчина и мальчик отстранились друг от друга и неловко рассмеялись.

Райан растянулся на диване и, задрав ноги на низкий кофейный столик, прислушивался к доносившимся сверху шагам Бекки — она укладывала детей спать. Нелегкая задача, если вспомнить, что им всем довелось сегодня пережить. Все тело Райана словно превратилось в один огромный ноющий кровоподтек, но это была сущая безделица по сравнению с болью, которая пульсировала в щеке.

Врач наложил повязку на избитые ребра Майка, обработал многочисленные порезы и прописал мальчику мягкое успокоительное. Большинство ранений Райана не вызвали у врача никакого беспокойства, за исключением пореза на щеке. Бекки настояла на обращении к пластическому хирургу. И все равно у него, судя по всему, останется шрам на всю жизнь.

Вернее, два шрама, если вспомнить тот, что остался на затылке после столкновения с игрушечной машинкой Никки. Учитывая бурную молодость Райана, даже удивительно, что это его первые шрамы.

Он прикрыл глаза, дожидаясь, когда подействует болеутоляющее. Перед внутренним взором Райана ожили картины минувшего дня. Бекки, с той минуты, как появилась в больнице, была просто великолепна. Деятельная, энергичная, сильная.

Даже когда их отпустили из больницы, она, отметая все возражения Райана, настояла, чтобы он и Дани ночевали в Сиреневом доме. И вот он здесь, в доме, откуда его совсем недавно выставили, с женщиной, которую, казалось, он потерял навсегда.

— Наконец-то все уснули, — со вздохом проговорила Бекки, подходя к дивану, на котором растянулся Райан. — Как ты себя чувствуешь?

— Лицо потихоньку немеет.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Ровным счетом ничего, разве чтобы ты была вот здесь. — Райан выразительно похлопал по диванной подушке рядом с собой. — Мне нужен покой, а лучший способ получить его, который я знаю, это держать тебя в объятиях.

— Пожалуй, не стоит, у тебя, наверное, и так все болит, — возразила Бекки, но все же послушно уселась с ним рядом.

— Вернее сказать, я весь горю, — дерзко ухмыльнувшись, намекнул он.

— Даже и не думай, у тебя сейчас все равно ничего не выйдет. Доктор рассказал мне о побочном действии лекарства, которым тебя напичкал. — Бекки осторожно положила руку на колено Райана и расслабилась, увидев, что он не передернулся от боли.

Райан с усилием поднял руку и обнял Бекки за плечи, привлекая к себе, но невольно застонал, когда ее плечо задело раненый бок. Она замерла, попыталась высвободиться, но Райан лишь покачал головой, не размыкая объятий.

— Просто не делай резких движений, и все будет в порядке. Я хочу чувствовать тебя.

Они долго сидели молча и смотрели в незажженный камин. По ту сторону решетки все еще лежала горка пепла, сохранившаяся с тех пор, как они последний раз наслаждались огнем в камине. Как это символично, подумал Райан. Если б он осуществил свое намерение уйти от Бекки, сейчас в его опустевшей жизни остался бы только остывший пепел радужных планов и великих надежд.

— Нам нужно поговорить о сегодняшней размолвке.

— Да.

— Я был не прав.

— Да.

Райан жалел, что не видит лица Бекки, потому что эти краткие «да» вызывали у него беспокойство. Что, если Бекки передумала?

— Ты ведь выйдешь за меня, правда?

— Ну…

— Я на все готов. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

— О… — Бекки затянула паузу, и Райан безуспешно пытался скрыть тревогу. — Хорошо, я согласна осчастливить тебя, но при одном условии.

— Что угодно, только бы ты согласилась стать моей женой.

— Я хочу слегка изменить брачную церемонию.

— То есть?

— Ты поклянешься любить меня, почитать и все решать сообща.

— По-моему, это справедливо, — улыбнулся Райан, отвечая на улыбку Бекки, и коснулся губами ее лба. — Я намерен продать пентхауз и «мерседес». Если будем экономны, то эти деньги помогут нам пережить трудные времена.

— Только не «мерседес»! Ты же любишь свою машину.

— Не так сильно, как тебя. К тому же она не очень-то подходит отцу четверых детей, — прибавил Райан, сжав ее плечо. — Знаешь, Бекки, ты сегодня была великолепна.

Она отвернулась, и, когда ответила, в голосе прозвучало странное напряжение.

— Вовсе нет.

— Да, и не пытайся отрицать это. К тому времени, когда нас привезли в больницу, от меня не было уже никакого проку. Если бы ты не позаботилась обо всем, нам пришлось бы по-настоящему туго.

— Нет! — Бекки резко вскочила и замерла перед Райаном, уперев в бока крепко сжатые кулаки. Дрожа от ярости, она сердито смотрела на него, так и сидевшего с открытым от изумления ртом. — А если я и была великолепна, то лишь потому, что у меня не было другого выхода! Но я не хочу быть великолепной!

Эта вспышка гнева поставила Райана в тупик, но еще больше он был озадачен, когда гнев сменился слезами и рассерженная Бекки разом обмякла. Райан едва сдержал стон, когда она упала на диван рядом с ним и обняла его за шею.

— Как же я устала! — пробормотала она.

— Устала? От чего?

— Быть всеобщей опорой. Что, если бы тебя там не оказалось? Что тогда случилось бы с Майком? Малыш, бедный мой малыш… — Горестная речь Бекки захлебнулась в слезах.

Райан неловко переменил позу и обнял Бекки, забинтованной рукой нежно поглаживая ее спину и нашептывая бессвязные утешения.

— Но я же оказался там, родная. Не плачь. Я же был там.

Он повторял это снова и снова, точно заклинание, и наконец Бекки выпрямилась и, смущенно улыбаясь, вытерла мокрое от слез лицо.

— Извини. Я не сделала тебе больно? Никогда не знаешь, как отреагируешь… — И оборвала фразу на полуслове, когда Райан чуть хрипло и укоризненно произнес ее имя.

— Бекки! — Он помолчал, со строгим выражением лица дожидаясь, пока она поднимет на него глаза. — Ты имеешь право терять самообладание, когда твоим детям грозит опасность. Таково право всех родителей. Возьми, к примеру, меня: я ведь тоже потерял контроль над собой, увидев Майка избитого в кровь, а ведь я ему даже не отец. Я был близок к тому, чтобы прикончить мерзавца Браски.

— Спасибо тебе, что оказался там. Не знаю, что бы было, если бы… если бы… — Она осеклась, не в силах продолжать.

Райан взял ее влажную от слез ладонь и поднес к губам.

— Но я там оказался.

— Знаю. — Бекки взяла в свои руки его перевязанные ладони. — А в больнице со мной произошло что-то странное. Я все ждала, что это состояние пройдет, но не прошло. Из-за тебя.

— Я что-то не понял почему.

— Ты не знаешь, как я жила прежде, — серьезно сказала Бекки, остро чувствуя необходимость объясниться. — Я всегда сама, в одиночку отвечала за жизнь своих детей. Они ведь целиком и полностью зависят от меня. А теперь наконец нашелся еще один человек, которому небезразлично, что случится с ними. И со мной.

— Но…

— Хотя ты и Майк пострадали, мне было так легко и радостно, что казалось, вот-вот взлечу.

Райан смотрел на нее все так же озадаченно. Бекки высвободила руки и обхватила ладонями лицо любимого, ощущая кончиками пальцев колкость небритого подбородка, марлевую повязку, закрывавшую рану.

— Неужели не понимаешь? Я больше не одинока. Ты был там, с Майком. Ты, а не твои деньги.

Райан жадно всматривался в ее лицо, понимая, что Бекки говорит сущую правду. Ей нужно, чтобы он остался в ее жизни. Чтобы любил ее, помогал ей, заботился о ней. Говоря о любви, Бекки не оценивала в долларах ни ласковые слова, ни объятия, ни даже плотские радости.

Райан взял ее руки в свои и отвел от лица, распухшими пальцами разглаживая каждую морщинку на ладони.

— Бекки, я должен кое в чем тебе признаться. — Он помолчал, не зная, стоит ли говорить о том, что натворил. Сильно ли она разозлится? — Я нанял частного детектива, чтобы отыскать Эрика. Когда его нашли, детективы передали ему мое предостережение. Больше он не заявится в твой дом.

Бекки долго молчала.

— Ты пригрозил Эрику?

— Да.

— Я просила тебя не вмешиваться в это дело.

— Просила.

— О Боже! Я уже устала на тебя злиться. Поговорим об этом на следующей неделе. Или в следующем году.

Райан облегченно вздохнул. Гроза прошла стороной.

— Только не надейся, что это сойдет тебе с рук. Я хочу услышать обещание, что этого больше не повторится.

— Бекки, — Райан на секунду прервался, чтобы поцеловать голубую жилку на ее запястье, — как жаль, что я не могу дать тебе всего, что обещал.

— Можешь, глупый, конечно можешь. — Бекки легко коснулась губами его виска. — Ты обещал любить меня вечно и сказал: «Вот те крест».

ЭПИЛОГ

Райан сунул карточку в щель на двери гостиничного номера и бесшумно шагнул внутрь, заперев за собой дверь. Скинув ботинки, он осторожно поставил на пол кейс и вазу с розами, которые обошлись ему в целое состояние, — пришлось подкупить сторожа, чтобы тот согласился за полночь открыть цветочный магазин. Неслышной походкой Райан двинулся по огромному белому ковру к кровати, на ходу сбрасывая с себя одежду.

Вся комната была отделана белым — вплоть до мебели и драпировок. Когда утром они вселялись в номер, эта сплошная белизна просто ослепила их — благодаря солнцу, которое било в громадные, во всю стену, окна. Обстановка номера могла бы показаться до отвращения однообразной, если бы не два обстоятельства.

Первое — роскошь отделки. Портьеры на окнах из буклированного льна, мягкие кресла обиты кожей. Все окрашенные поверхности густо покрыты лаком. Толстый плюшевый ковер так и манил пройтись по нему босиком. Стены задрапированы груботканым полотном и окрашены в вездесущий белый цвет.

Второе — кровать. Вся алого цвета. Изголовье покрыто алым лаком, балдахин из алого бархата, простыни — алый атлас. Красиво, эротично, в высшей степени возбуждающе.

Но для Райана самой главной и сладостной деталью этого роскошного ложа была спавшая в нем женщина. После двух лет супружества любовь и страсть к Бекки росли в нем с каждым проведенным вместе днем.

Она лежала, свернувшись калачиком и держа в обмякших сонных пальцах книгу. Белая кожа Бекки, четко выделявшаяся в складках алого атласа, казалось, сияет в слабом свете ночника.

Райан швырнул плавки на груду сброшенной одежды, положил книгу на ночной столик и, улегшись рядом с женой, привлек к себе, прижался грудью к ее спине. Затем он протянул руку к основанию белой керамической лампы, и комната погрузилась во тьму.

Райан понимал, что Бекки утомилась после долгого дня хождений по магазинам и осмотра достопримечательностей, и все же, не в силах устоять перед соблазном, прильнул губами к обнаженному плечу и, целуя ее, добрался до затылка.

— Ммм, приятно, — пробормотала Бекки, повернулась в его объятиях и легла на спину, оплетя его ноги своими. — Повтори еще разок.

— Извини, что разбудил, родная, — сказал Райан, не чувствуя ни малейшего раскаяния. — Спи.

— Как прошла встреча?

— Спи, поговорим утром.

— Нет, — сказала Бекки и, перекатившись, потянулась к выключателю. Райан с улыбкой смотрел, как она, сонно моргая, села на постели: нагая, в алых волнах атласа, которые легли вокруг ее бедер. — Это важно, и я хочу знать сейчас.

— Лучше прикройся, иначе нам будет не до разговоров, — поддразнил ее Райан, многозначительно глядя на груди с розовыми острыми сосками.

— Только это и на уме у тебя, негодяй, — притворно рассердилась Бекки, но все же набросила на себя простыню.

Райан взбил подушку и облокотился на нее, повернувшись так, чтобы видеть лицо Бекки. Господи, как же соблазнительно выглядит она в алом атласе! Когда они вернутся домой, нужно будет купить ей ночную сорочку такого же цвета. Розовый шелк неплох, но алый атлас… Вспомнив, что Бекки хотела поговорить, Райан поспешил повернуть свои мысли в другом направлении.

— Ты звонила домой? Дети в порядке? Джен справляется с ними?

— Дети в порядке. Джен говорит, что за эту неделю мы должны ей и Стэну миллион долларов. — Бекки несильно ткнула его пальцем в грудь. — Ну довольно надо мной измываться. Что случилось?

— «Маклеод систем» отныне официально работает на «IMS инкорпорейтед».

— Райан! — взвизгнула Бекки и, забыв обо всем, бросилась в его объятия. — Они подписали контракт?!

— Наконец-то, — улыбнулся ей Райан.

— Вот видишь! Теперь ты рад, что послушал меня, когда я советовала оставить в покое Пастина и Кэрол? Говорила я, что они получат по заслугам, так и вышло. Ты трудился не покладая рук и получил то, что заслужил. — Бекки отстранилась, опираясь на руки, чтобы лучше видеть лицо Райана. — Так оно всегда и бывает в жизни. Как аукнется, так и откликнется.

Сердце Райана забилось сильнее — он любовался тем, как свет играет на белоснежной коже полных грудей, которые соблазнительно подрагивали перед ним, задевая кончиками сосков его грудь.

— Бекки…

— Что?

— Это всегда срабатывает именно так? — Райан опустил ресницы, пряча огонек предвкушения, который — он знал это — загорелся в его глазах. — Я имею в виду «Как аукнется…».

— Уверена, — отозвалась Бекки, чувствуя, как жарко трепещет ее плоть под его ласкающим взглядом.

— Отлично. — Райан одним движением опрокинул ее на спину и лег сверху, придавив своей тяжестью.

— Отлично? — почти без звука выдохнула Бекки, сжимая его плечи.

— Потому что, — Райан опустил голову ниже, приблизив губы к губам Бекки, — я намерен кое-что сделать с тобой…

И сдержал обещание.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

В английском языке «мисс» — обращение к незамужней женщине, «миссис» — к замужней. Американские феминистки ввели слово «миз» как обращение к женщине, семейный статус которой неизвестен.

Content

Джуди Джексон
Перед свадьбой

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ

Примечания