Эдриан Маккинти

Барометр падает

На фига, милашка, мне сладость поцелуев.

Ты трудись, и весь барыш словно ветром сдует.

А барометр, подлец, ниже год от года,

Но, разбив его, никак не сменить погоду.

Луис Макнис. Песня под волынку (1937)[1]

Пролог

На 238-й улице

— Ну как тебе объяснить, приятель… Я не отношусь к восторженным почитателям всего «ирландского», но своих вовсе не стесняюсь. Я бы не стал, как этот рэпер, Джей-Зи, вместо слова «ниггер» стыдливо произносить одну букву «н». Так называемая «ирландская идея» — это собрание таких клише и стереотипов, которые скорее дискредитируют, чем прославляют. Существующую совокупность символов, образов, воззрений давно пора менять, хотя бы просто потому, что эта система создана людьми, которые, уж извини за откровенность, обладают весьма сомнительными связями с истоками древней культуры.

Бармен кивнул и подвел черту под высказыванием, поинтересовавшись:

— Еще одну кружку? Без трилистника на пене, что ли?

— Да дело-то не в трилистнике, — вздохнул Киллиан. — Все это напоминает знаменитое ирландское кружево, сильно траченное молью. Абсолютно всё! Так что, приятель, воплощение духа страны — в лучшем случае просто сборная солянка. Кстати, раз уж ты все трилистник поминаешь… Ведь существует и четырехлистный клевер, у него может быть и больше пластинок в листе. Об этом все знают! Кельты были политеистами, поклонялись множеству богов, но святой Патрик, обращая их в христианство, использовал трилистник, чтобы наглядно объяснить единство Бога Отца, Сына и Святого Духа. Три листа — Троица. Если у растения четыре листа, то это уже не символ, не шамрок, а просто клевер. Понимаешь?

Теперь бармен — совсем мальчишка — кивнул более уверенно и сказал:

— Тогда я несу еще пинту, без трилистника. Я ведь не знал, что вы, так сказать, из Страны отцов.

— Спасибо, — поблагодарил Киллиан.

— Хотя, — добавил парнишка, — вам стоило бы уважительно относиться к святому Патрику хотя бы за то, что он избавил Ирландию от змей.

Если бы Киллиан не расслабился, он обратил бы внимание, что бармен подмигивает ему.

— Ты ирландец? — спросил кто-то за спиной.

Киллиан вздрогнул и резко повернулся, рука метнулась в карман, но нащупала только пустоту.

Крупный парень в рейнджерсовской футболке. «Нью-Йорк Рейнджерс», не «Глазго Рейнджерс». Совсем другая команда, и все тут другое…

— Да, — ответил Киллиан.

— Акцент-то у тебя вроде не ирландский, а? — недоверчиво спросил парень. Впечатление он производил чудаковатое, чему способствовали преувеличенно косматые, как у Фредди Джонса в фильме Линча «Дюна», брови.

— Я из Белфаста, — медленно произнес Киллиан.

— А, ну-ну… Значит, не совсем из Ирландии… — Парень задумчиво кивнул. — Бывал когда-нибудь в Дублине? Вот это настоящий ирландский город!

Следующая кружка с черным пивом наконец-то появилась на стойке перед Киллианом. У бармена, похоже, были проблемы с памятью: сверху опять красовался трилистник.

Киллиан понимал, сейчас лучше было бы исчезнуть, но так просто сдаваться он не собирался.

— Не спорю. Дублин — прекрасный ирландский город. Но не забывай, лет триста это было скандинавское поселение, позже — целых семьсот лет — это был английский город. Ирландским городом это место стало всего девяносто лет назад. Ты слышал о бытующих среди австралийских аборигенов мифах об эпохе Сновидений?

— Об аборигенских… чего?

— Аборигены верят, что каждый человек живет две жизни. Одна жизнь — это жизнь здесь, на Земле, в том, что мы называем «реальным миром», вторая жизнь — в эпохе Сновидений, которая является подлинным «реальным миром», где у всего есть некая цель, где люди не просто мыслящий тростник, но часть какого-то вселенского порядка вещей. И в эпоху Сновидений некоторые объекты, местности, поселения обретают особое значение. Если приложить этот миф к Ирландии, то Белфаст — одно из таких мест. Люди, жившие там в эпоху неолита, недаром считали это место священным. Девственные березовые леса, произраставшие в речной долине, только-только освободившейся из-под отступающего ледника толщиной в милю. Дублин не интересовал кельтов: в их космологии это было совершенно заурядное место. Вот почему они позволили норвежцам захватить его. Белфаст находится в точке пересечения трех священных рек. С ирландского название этого места переводится как «исток Фарсета», это один из наших священных потоков. Понимаешь, к чему я клоню?

— Значит, ты австралиец? — Парень в рейнджеровской футболке глубокомысленно кивнул.

Киллиан выругался про себя. Черт, возвращение сюда наверняка было ошибкой. Сомнения посетили его еще до того, как самолет вошел в воздушное пространство Ньюфаундленда. Домой возврата нет… Нью-Йорк, город нарковойн, четырехзначных цифр в статистических сводках убийств, Дэвида Динкинса, Майкла Форсайта и пятидесяти тысяч ирландцев-нелегалов, остался далекодалеко в прошлом.

Он вышел из паба, оставив недопитую кружку пива и недоумевающего собеседника, и скорым шагом пошел под гору, к станции метро на 242-й улице.

Наткнулся на «Дейли ньюс» с фотографией североирландских политиков — Дермида Макканна, Джерри Адамса и Питера Робинсона, пьющих пиво с американским президентом.

Они пили «Гиннесс».

«Устройте-ка мне тут хорошую заварушку!» — было написано на лице у Обамы, расплывшемся в широкой улыбке.

Киллиан зевнул. Он устал как собака, а завтра утром в Бостоне ему предстоит такая работа, с которой он вряд ли вернется живым.

Наконец, после вытягивающего нервы ожидания, пришел поезд.

Было уже далеко за полночь.

— Всем удачи в День святого Патрика! — произнес в интерком машинист.

— Ну… это уж как сложится, — пробормотал про себя Киллиан.

1. Неприятности начинаются

Женщина выдернула ствол пистолета изо рта, помянула недобрым словом собаку и положила оружие на стол.

От металла осталось приятное ощущение. Как будто именно во рту было ему самое место. Холодный и безупречный образец инженерного искусства.

Она облокотилась на дрожащую правую руку и посмотрела на пистолет.

На полимерной рукоятке «Хеклера и Коха» таяли кристаллики льда, стекая по магазину на желто-зеленый пластик кухонного стола — оружие ждало.

Невыносимо долго тянулись секунды. Она осознала, что смотрит, не мигая, на взведенный курок и спусковой крючок, мысленно представляя себе разрушительную силу, заключенную в патроне. Смерть наступит мгновенно. И всё наконец закончится. Щелчок. Химическая реакция. Разгоняющийся сгусток раскаленного свинца. Потом ворвется Большой Дейв и уведет прочь ее детей. Приехавшие из Колрейна пилеры найдут предсмертную записку. Том или адвокат сообщат Ричарду отличную новость, головорезы уедут из Белфаста. А на первой странице чертовой «Санди уорлд» поместят ее фотографию, подготовленную загодя, — ту, со светлыми волосами.

Но она этого не узнает.

Как странно: еще вчера она была жива, а теперь — ее нет на этом свете…

У пистолета П30 — пятнадцать патронов в магазине, один в стволе. Тот самый, который мог ее отправить в ничто.

Трешер залаял снова. Если бы по-прежнему шел дождь, то она, разумеется, вообще не услышала бы лая. И могла бы раз и навсегда со всем покончить. К чему она так долго и напряженно раздумывала и позволила стволу соскользнуть с языка?

А сейчас уже поздно. Сейчас ее гораздо больше волнует, как бы опять не появились преследователи.

Она выключила свет, перехватила пистолет и приблизилась к двери.

Осторожно приоткрыла ее и прислушалась.

Плеск серферов вдали, шум машин на шоссе, из далекого радио несутся обрывки эмоциональной речи футбольного комментатора.

— Трешер, Трешер, ты где, недоумок?! — шепотом позвала она пса, но тот затих.

Она вдохнула ночной воздух. Влажный, холодный. Посмотрела вверх. Небо, свободное от облаков, было сплошь усеяно звездами. Млечный Путь, лунный серп, созвездие Ориона.

В звездах она разбиралась. В течение года она изучала астрономию в Королевском колледже, а потом бросила это занятие. Никто из адвокатов Ричарда, разумеется, не упоминал об этом в своих отчетах. Они предпочитали представлять ее как охотницу за чужими деньгами, авантюристку, наркоманку…

Почувствовав, что ногти впились в ладонь, женщина разжала руку.

Закрыв дверь жилого прицепа, она вернулась в кухню. Села на стол. Пистолет все еще болтался в руке. Лишь одна микросекунда — и дело сделано.

Она задумалась. Один удар сердца… второй…

Отрицательно покачала головой. Поставила оружие на предохранитель, завернула в пластиковый пакет и, убрав обратно в морозилку, захлопнула дверь холодильника.

Завершила свои переговоры со смертью.

Затем она прошла в другой конец прицепа, проверить, как там девочки.

На мятых алюминиевых стенках мерцали розовые отсветы ночника. Одеяло Сью упало на пол. Женщина подняла его и укрыла ребенка. Клэр спала как сурок, свернувшись калачиком и поджав руки и ноги. Ни ту ни другую не разбудил лай собаки.

Рейчел разглядывала детей, пытаясь смотреть с любовью, а не с обидой.

Но она смертельно устала. Устала лгать, скрываться и бежать с одного места на другое.

— Спокойной ночи, — прошептала она и опять подошла к входной двери.

Рейчел открыла ее и в последний раз огляделась вокруг.

— Давай, Ричард. Высылай своих людей. Мне уже все равно, — тихо произнесла она. И закрыла дверь на замок и цепочку.

Осторожно прошла в спальню — единственную настоящую комнату в жилом прицепе — и присела на разобранную кровать. Постельное белье она меняла больше недели назад. От него воняло.

Рейчел взяла коробку с сигаретами и открыла ее. Коробка была пуста.

По металлической крыше снова начал барабанить дождь: тук-тук-тук-тук-тук-тук…

— Боже милостивый… — пробормотала женщина.

Девочкам наверняка было бы лучше без нее. Рейчел огляделась. Она ведет себя как безумная, чтобы это понять, достаточно просто посмотреть вокруг.

Она порылась в пепельнице и нашла в ней длинный окурок. Прикурила его от «зиппо» Большого Дейва. Табак отдавал песком. Она выдохнула дым в сторону комара и улеглась на простыни.

Крыша исчезла.

Сосны. Созвездия. Длинное стреловидное облако, пересекающее луну. Полистироловые шарики на гранитной стене. Ветер доносил запахи фенхеля, шафрана, болотистых пустошей.

Рейчел выключила подсветку и стала смотреть сквозь кружевные занавески на трейлерный парк. На телеантенне прицепа, в котором жил Большой Дейв, мерцали зеленые искры. Она и раньше иногда видела это свечение, а теперь наблюдала, как оно истаивает в ночном воздухе. Почти все обитатели парка уже спали. Дейв, кажется, уснул давно, значит, футбольный матч закончился рано. Если кто сейчас и бодрствует, так разве что Стью и его девушка. Накачиваются своим зельем или готовят его на продажу. Наркотик они продают в Дерри… а еще ей.

Она докурила сигарету и зарылась под одеяло.

Темнота.

И — как только стих шум движения на трассе А-2 — тишина.

Увы, сон не шел. Да, метамфетамин гулял у нее в крови постоянно, но такой дозы она уже много лет себе не позволяла. Обычно она бывала благодарна и за то немногое, что удавалось нарыть, — при нынешних-то временах.

Спать ей мешал не он, она уже давно не думала о Ричарде и о том воскресном утре. В настоящем было дело, не в прошлом. Деньги, Клэр, инспекторы, отлавливающие прогульщиков, Сью, адвокаты, частные сыщики, североирландская полиция — вот что ее волновало. Ну и наркотики, конечно.

Рейчел натянула простыню на лицо. За окном спорили ветер с дождем.

Лишь около двух на нее снизошли несколько часов забытья.

Фотоны с другой звезды.

Слова молитв, просачивающиеся сквозь стенки спальни.

Рейчел покрутилась в постели. В комнате было душно, пахло эвкалиптом, сосной, водорослями. Она стянула простыню с лица. Потерла глаза. Пальцы были мягкие, без мозолей, непривычные к работе. Открытие это не доставило ей ни удовольствия, ни сожаления. Пусть другие гнут спину…

Нехотя Рейчел спустила ноги на пол. Поискала часы, но вспомнила, что обронила их в городе. Коварный «Ролекс» сполна использовал возможность навсегда скрыть свое знание о датах, часах, секундах и минутах. А может, часы предприняли смелую попытку сделать так, чтобы она больше не обращала внимания на такие мелочи? Она улыбнулась: мысль ей понравилась. Увы, все было не так, часы были подарком Ричарда, они были его союзником, ее врагом. И вообще тут нет ничего смешного. Не потеряй она часы, продала бы их в Колрейне за пятьсот фунтов.

Рейчел зевнула и отодвинула занавеску.

Несколько микроавтобусов: синий, красный и еще один, настолько древний, что вся краска облезла и цвет не разберешь. Чуть в стороне «фольксваген-жук».

Женщина открыла окно. В окно ворвался холодный ветер с Атлантики, заставив ее поежиться.

Из стоящего рядом жилого прицепа продолжали доноситься песнопения Свидетелей Иеговы. Семеро иеговистов, втиснутых в такой же, как у нее, прицеп.

Схватив со стула халат, Рейчел натянула его, распахнула пошире окно и стала прислушиваться, стараясь разобрать слова молитвы. Вскоре она пришла к выводу, что молящиеся не просят о божественном вмешательстве и даже не надеются понять Его, а лишь выражают страстное желание, чтобы Всевышний просто услышал их. Они жаждали только этого. Милостивый Иисус, мы по-прежнему существуем, услышь нас!

— Ну я-то вас прекрасно слышу! — зло пробормотала Рейчел и поднялась с постели.

Отодвинула в сторону межкомнатную дверь и пошла проверить, что с детьми.

Клэр сидела на кухонном столе и читала «Домик в прерии». Сью видно не было.

— С добрым утром, — прошептала Рейчел.

Клэр даже не повернула головы.

— Доброе утро, — повторила женщина.

— Что-что? — переспросила девочка.

— Когда кто-либо говорит тебе «доброе утро», полагается ответить.

— Сью спит, не хочу будить ее.

Рейчел кивнула. Эта барышня всегда сумеет выкрутиться… Но тут женщина заметила кое-что еще. Клэр пила апельсиновый сок из стакана, щедро набитого льдом.

— Кажется, я тебе не раз запрещала лазить в морозильник, — сердито произнесла Рейчел.

— Пожалуйста… мама, я же пытаюсь читать! — резко ответила дочь.

Рейчел прошла по трейлеру и села перед дочерью. Ей оставалось одно из двух: либо рассердиться и наказать дочь, либо сделать вид, что ничего не произошло. Немного поразмыслив, Рейчел выбрала второе.

— А про что твоя книжка? — доброжелательно улыбаясь, спросила она.

— О, они только что спасли Джека.

— Кто это — Джек?

— Это их песик. Они думали, что он утонул. Мама, пожалуйста…

— Молодец, — вздохнула Рейчел и направилась к входной двери, не слишком ласково потрепав Клэр по голове. Отперла замки, открыла дверь, поглядела на ветви ели. Сиреневое небо цвета ирисов, низкие облака, дымка.

Солнце на востоке пока еще не поднялось над деревьями.

Газета Дейва все еще лежала на крыльце, рядом по-прежнему стояла его машина. Наверное, решил отоспаться.

Рейчел почувствовала себя одинокой.

Даже звезд уже не было. Женщина потерла подбородок, немного пошаркала сандалиями и устремила взгляд вдоль линии трейлеров, пытаясь разглядеть хоть кусочек моря, однако сегодня все окрестности окутывал густой липкий туман.

Рейчел присела у открытой двери. У ее ног стояла пустая бутылка из-под водки и стакан, наполнившийся дождевой водой, валялись окурок сигариллы и несколько арбузных корок, густо облепленных черными муравьями.

Доносившиеся справа песнопения неожиданно прервались, а через минуту вся семейка вышла из трейлера и начала прокладывать себе путь к «вольво-240». Четверо мальчиков, две девочки. Самому старшему ребенку было девять. Папа уехал в Англию.

Рейчел помахала рукой. Анна помахала в ответ.

— Рейчел, дорогая, я отвезу детей и после буду проезжать мимо «Спар», тебе что-нибудь нужно? — ласково спросила Анна.

Анна всегда была добра к Рейчел и детям. Рейчел так и не смогла заставить себя доверять ей, но отдавала ей должное: человек Анна хороший.

— Да нет, вроде ничего… Ах да, сигареты нужны.

— Непременно куплю. Те же, что всегда?

— Да, те же.

«Вольво» сдал назад, попетлял между прицепами и поехал по грунтовке вниз. Анне пришлось почти съехать в канаву, чтобы обогнуть новенький пикап «тойота-хайлюкс», перегородивший дорогу.

«Ну никакого уважения к другим людям, — подумала Рейчел. — Небось какой-нибудь яппи, приехавший к Стью за дозой».

Рейчел пересела в шезлонг, стоявший рядом с ее домом, подхватила один из стаканов, оставшихся со вчерашнего вечера, выловила оттуда дохлую муху и выпила содержимое.

А затем, очевидно, на какое-то время впала в забытье.

Из сна ее выбросило толчком. Солнце стояло высоко, туман постепенно рассеивался. Тепло пока не пришло, было только 17 марта, но в воздухе уже ощущалось…

Что-то было не так.

— Клэр? — позвала Рейчел.

Тишина.

— Клэр?! — Рейчел вскочила на ноги.

— Мама, ну что опять случилось? — закапризничала Клэр в прицепе.

— Сестра проснулась?

— Она в ванной! — ответила Клэр с оттенком удивления в голосе.

Рейчел покачала головой. Что-то все-таки было не так. То ли слова Клэр ее насторожили, то ли… позвольте, а где же собака?

Она обернулась и поглядела на домик Дейва. Все оставалось на месте: газета, пикап. Неужели Дейв все еще не встал?

Рейчел прислушалась к звукам из своего трейлера: в ванной шумела вода. Клэр продолжала читать книжку.

— Клэр, дорогая, скажи-ка мне, который час?

— Ну мама…

— Который час? — повторила Рейчел с некоторым нажимом.

— Ну восемь… Теперь можно почитать?

Восемь часов. Дейв час назад должен был уехать. Рейчел еще раз поглядела на незнакомую «тойоту», стоящую на тропинке. В кабине никого. Можно подумать, машину бросили.

А Трешер? Где же пес?

— Трешер! — позвала она. — Трешер, ау!

Ни лая, ни шороха.

— Трешер, Трешер, поди сюда, дам тебе косточку. Трешер!

Тишина.

— Трешер!

По спине Рейчел пробежал холодок.

Она отшвырнула ногой стакан, потуже запахнула халат и вбежала в трейлер. Выхватила книжку из рук Клэр.

— Мама! — закричала Клэр.

Рейчел схватила руку Клэр и сжала ее.

— Мама, мне больно!

— Одевайся. Собери рюкзак. Возьми все, что нужно. И мои вещи тоже. Живо!

— Но почему? — заплакала испуганная Клэр.

— Одевайся, сейчас же! И сестре помоги!

— Я не хочу уезжать!..

— Не спорь со мной! Живо!

Рейчел метнулась к морозильнику, достала оттуда пистолет, сняла с предохранителя. Из ванной донесся плаксивый голос Сью:

— Мамочка, а Клэр говорит, чтобы я одевалась!

— Делай, как говорит сестра! Поторопись! Одевайся и бери сумку! — холодно и жестко приказала Рейчел.

Сделав глубокий вдох, она вышла из трейлера. Пистолет она держала перед собой на вытянутых руках, палец возле спускового крючка. В полицейского она стрелять не станет. За такое убийство полагается как минимум двадцать пять лет тюрьмы.

Сандалии пришлепывали при ходьбе, этот звук мог ее выдать, поэтому она сбросила их. Босиком прошла к трейлеру Дейва, окинула его взглядом. Жалюзи опущены, телевизор выключен. Рейчел подергала дверь. Заперто. Тогда она пригнулась и, приподняв дверцу для собаки, заглянула внутрь, но ничего разглядеть не сумела.

— Дейв?

Нет ответа. Впрочем, он часто спит с берушами.

Она обошла прицеп. Здесь глинистое месиво смыкалось с песком, а на песке виднелся красновато-коричневый кровавый след, уходивший в сторону кустов.

— Боже… — прошептала Рейчел.

Она опустилась на колено и потрогала след. Кровь подсохла, но еще не запеклась. Тяжело вздохнув, Рейчел направилась в сторону деревьев.

— Трешер? — тихо позвала она.

А потом ее обожгло еще более жуткой мыслью.

— Дейв?!

Рейчел обернусь посмотреть на свой трейлер. Вроде бы все было в порядке.

Она перешагнула через поваленное дерево и теперь увидела, что в пятнадцати ярдах далее, рядом с большими пихтами, лежит Трешер. Голова собаки прострелена, по телу ползают муравьи.

Она склонилась над псом. Тело уже остыло. Погиб несколько часов назад. Вступил в бой с чужаками, и они убили его.

— Ты молодец, хорошо дрался. Хороший мальчик… — прошептала Рейчел.

К ее удивлению, кровавый след не обрывался у тела Трешера, а уходил дальше в лес.

Она без труда пошла по следу, ступая по толстому ковру опавшей хвои, покрывавшему почву. Даже без тренировок, которые устраивал ей отец, бывший вожатый скаутского отряда, она запросто могла выследить чужака.

Глубокие следы, пара монет, кровь, одну ногу подволакивает…

А здесь он упал и не смог подняться…

Теперь он уже ползет, а не идет…

Примерно в ста ярдах от трейлерной стоянки она его нашла.

Трешер изрядно потрепал чужака. Мужчине было на вид лет тридцать пять, одет в кожаную куртку, черные джинсы, белые кроссовки. Две золотые серьги, бледное рябоватое лицо, маленькие усики и надпись русскими буквами «Мафия», вытатуированная в виде слезинки под левым глазом. Мило.

Похоже, он подвернул ногу. Мужчина обливался потом.

В левой руке — мобильник, в правой — револьвер.

Он явно не был ни ирландским копом, ни интерполовцем, ни агентом местных спецслужб.

Глаза его были закрыты, но, когда Рейчел приблизилась, веки дрогнули и поднялись.

— Pomogite, — простонал раненый.

Медленно и осторожно Рейчел приблизилась к мужчине. Наступила на запястье, нагнулась и вытащила револьвер из его руки. Затем отшвырнула его как можно дальше в лес.

— Pomogite, — прошептал он.

Женщина наступила на другую руку незнакомца и выхватила мобильник.

— Сигарету… — попросил бандит.

Рейчел проверила список последних звонков. Четыре были лондонскими.

— Сигарету…

— Когда появятся остальные? — спросила Рейчел.

— Пожалуйста… сигарету…

— Они приедут из Лондона?

— Я… не знаю…

Рейчел навела на бандита пистолет:

— Отвечай, Лондон, Дублин или Белфаст?

— Лондон, — прохрипел он.

Все еще держа мужчину под прицелом, она обыскала его, нашла ключи от машины и бумажник и отступила на шаг назад.

— Передай своему хозяину… Передай своему хозяину… — начала было Рейчел и осеклась. Она не хотела, чтобы бандит что-либо сообщал Ричарду. Ключи она отбросила в сторону, но бумажник прихватила с собой. Женщина побежала обратно к стоянке и барабанила в дверь прицепа Большого Дейва до тех пор, пока не появился хозяин, заспанный и обескураженный. На плечах его болталась наспех накинутая джинсовая куртка.

— Рейчел, что… Который час? Черт побери, который час?! Трешер, должно быть, разбудил меня в шесть, а сейчас почти…

— Дейв, мне нужна твоя «субару», Ричард нашел меня. Его лондонские головорезы вот-вот появятся!

По утрам Дейв выглядел глубоким стариком. Лицо его было белее мела, а глаза смотрели куда-то вдаль.

— Дейв! — окликнула она его, схватив за плечо и тряхнув.

— А? Что? «Субару»?

— Да! Да!

Дейв кивнул, прошел вглубь прицепа и вернулся, неся ключи от машины и свернутые купюры.

— Мне не нужно, — кивнула на деньги Рейчел.

— Возьми.

— Нет.

— Да бога ради, бери, не тебе, так для девочек пригодятся!

Рейчел затолкала сверток в карман. Поцеловала Дейва в щеку:

— Это были не пилеры, Дейв, он послал громил, этих гребаных русских или кого похуже. Они убили Трешера.

Дейв вздрогнул, но быстро взял себя в руки и покачал головой:

— Совсем с катушек съехал…

— Это точно. Мне пора убираться отсюда. Жаль Треша, хороший был пес.

Еще раз поцеловав Дейва, Рейчел побежала к своему трейлеру.

— Девочки, вы готовы или нет? — громко спросила Рейчел, взбираясь по шлакобетонным ступенькам.

— А Сью отказалась одеваться! — ответила Клэр.

Женщина заглянула внутрь.

Клэр уже собралась. Она стояла у двери, держа сложенную сумку, одетая в три футболки и две куртки. Сью была голышом.

— Господи ты боже мой, ты даже не оделась! — воскликнула Рейчел.

Зажужжал мобильник бандита. Женщина нажала на зеленую кнопку.

— Миш, ну мы тут уже, где тебя носит, а? — спросил голос с акцентом кокни.

Женщина приложила палец к губам, давая девочкам знак молчать.

— Миша, ну ты где? Мы все сделали, тебя ждем.

Рейчел отключила телефон и выглянула наружу. В самом конце проселка рядом с «тойотой» теперь стоял черный «рейнджровер». Внутри виднелись два силуэта, но кто-то мог прятаться сзади.

— Клэр, беги к машине Дейва, забирайся назад и пристегни ремень! — скомандовала Рейчел, пытаясь скрыть панику.

— А с нашей машиной что?

— Они наверняка знают нашу машину. Мы должны попытаться проскочить мимо них…

— Мама, они же увидят нас…

— Делай, что я сказала, бегом к машине Дейва и пристегнись, — произнесла Рейчел спокойно, но Клэр сразу заметила страх в глазах матери.

Одна-единственная дорога вела на въезд и на выезд из трейлер-парка. Им придется рискнуть прорваться мимо бандитов, в противном случае единственное, что остается, — бежать сломя голову через лес. Рейчел кинула Клэр сумку, где хранились самые нужные вещи: нижнее белье, деньги, шоколад и ноутбук, принадлежавший Ричарду, — единственная гарантия их жизни.

— Вперед! — скомандовала Рейчел.

Клэр выбежала из трейлера, и Рейчел вытерла слезы, чтобы не напугать Сью.

Но Сью и не собиралась пугаться. Она стояла, держа палец во рту, и как завороженная смотрела по телевизору «Дору-исследовательницу».

Времени на сборы катастрофически не хватало, поэтому Рейчел метнулась в ванную, схватила пляжное полотенце и завернула в него Сью.

— Давай, дорогая, пойдем. Потом переоденешься в вещи сестры.

— А куда мы едем? — спросила Сью.

— Это неважно, пойдем.

— Не хочу ехать! — заупрямилась Сью.

— Доченька, все будет просто отлично, пойдем!

— А я не одета!

— Так ты можешь переодеться в вещи сестры.

— Я не хочу ее вещи, они мне велики! — взвизгнула Сью, вырвалась из рук матери и упала на пол.

Рейчел едва смогла подавить рвущийся из горла крик. Она подбежала к двери и выглянула в глазок. Молодчики уже шли по проселку. Их было двое, оба в футболках и «авиаторских» солнцезащитных очках — не полицейские, а наемные головорезы.

Сью схватила пульт от телевизора и переключила на «Губку Боба».

Рейчел подхватила полотенце с пола и снова завернула в него Сью.

— Нет! — завопила Сью.

Женщина перехватила ее и выбежала из прицепа.

— Мам, подожди, это хороший дядя!

Весила Сью немного, но она брыкалась, дергалась, извивалась, царапалась и кусалась.

Рейчел распахнула заднюю дверь «субару-аутбека» Дейва и вбросила Сью внутрь.

— Пристегни Сью, живо! — скомандовала она Клэр.

— Не-е-ет! — заорала Сью на пределе голосовых связок.

— Замолчи сейчас же! — прикрикнула Рейчел.

— Тебе нужно поторопиться, — произнес Дейв. Он успел накинуть халат, а в руке держал длинноствольный дробовик.

Рейчел кивнула, села в машину, завела двигатель.

Рычаг переключения передач… У Ричарда машины были только с автоматической коробкой. И как управляться с ручной? Сцепление и газ. Она повернула ключ, выключая двигатель.

Мужчины, шедшие по проселку, уже опознали ее.

Они вынули что-то из карманов и побежали.

— Вижу их! — выкрикнул Дейв.

Рейчел снова повернула ключ, медленно отпуская сцепление. Сью, подобравшись по заднему сиденью, ухватила ее за волосы и рванула что есть силы. Рейчел вскрикнула от боли, и машина снова заглохла.

— Прекрати! Клэр, держи ее на месте! — выкрикнула она.

Мужчины подходили все ближе и ближе. Вот они уже в двадцати ярдах. В пятнадцати… На шеях у них висели армейские жетоны, на черных футболках желтыми буквами было написано: «Лицензированные охотники за преступниками». В Северной Ирландии это, разумеется, ничего не значило.

— Я не хочу уезжать! — плакала Сью.

— Мама… я боюсь… — просипела Клэр.

— Соберись, тряпка! — пробормотала себе Рейчел и снова повернула ключ. — Так… медленно отпускаем сцепление… медленно даем газу…

Наконец-то двигатель завелся и машина тронулась с места. Молодчики были совсем рядом. Крупные белые парни, один постарше — седой и с усами, второй — молодой и подтянутый.

Молодой бросился на капот, пробил лобовое стекло, всунулся в дыру и направил в лицо Рейчел струю слезоточивого газа из баллончика.

— А-а-а!.. — завопила она — и ослепла, газ обжег глаза.

Ударила со всей силы по педали газа. «Субару» рванулась вперед.

Выстрел из дробовика.

Кровавая тьма.

Удары по лобовому стеклу.

Детские вопли.

Рейчел попыталась приоткрыть глаза, но слезы лились потоком.

Дейв что-то крикнул.

Она сжала рулевое колесо — если б не стоявшая на дороге «тойота», можно было бы ехать прямо.

— Клэр, скажешь, когда мне поворачивать, чтобы не врезаться в пикап! — крикнула Рейчел.

— Мам, у нас спереди дядя болтается!

— Говори, когда поворачивать!

— Сейчас! Сейчас!

Машину подкинуло на рытвине. Клэр обхватила шею Рейчел.

— Мама, у него пушка! — вскрикнула Клэр.

Обожженные глаза горели. Женщина сморгнула, крутанула рулем, чтобы объехать прицеп, снова закрыла глаза, выхватила бутылку воды из держателя, одной рукой открыла ее и плеснула себе в лицо.

На мгновение Рейчел выпустила из рук руль, пытаясь стереть слезоточивый состав с лица. Прищурившись, она сумела кое-что различить, но увиденное ничего хорошего не сулило. Правой рукой боевик схватился за щетку стеклоочистителя, а левой безуспешно пытался направить на нее электрошокер-тазер.

Они были уже у въезда в трейлер-парк, рядом с вагончиком Стью.

— Получай, мразь! — прорычал парень. Ему удалось поудобнее перехватить тазер и нацелить его на Рейчел.

На шум выбежали Стью и Стейси. Стью был совершенно голым, татуировки покрывали его с головы до пят, а в руке он держал клюшку для ирландского хоккея. Рейчел относилась к Стью настороженно, но, надо отдать ему должное, уж если он вставал на чью-то сторону, то никогда не предавал и боролся до конца, особенно если дело касалось его клиентов.

— Стой! — заорал боевик.

Рейчел помотала головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— У меня есть право использовать… — начал было молодчик, но тут Стью огрел его клюшкой по спине.

Головорез свалился на землю, а Стью продолжал его избивать.

— Спасибо, Стюарт! — выкрикнула Рейчел и вырулила на восток, к перекресткам.

В Колрейне Рейчел заправила «субару» и доехала до ближайшего «Макдоналдса». Они устроились в кабинке у окна. Хотелось бы знать, размышляла Рейчел, сколько у нее времени в запасе? Как долго Большому Дейву удастся сдерживать бандитов? Не слишком долго, иначе не миновать ему неприятностей с полицией.

Девочки с удовольствием жевали картофель фри. К своей еде Рейчел так и не притронулась.

В кабинке внезапно похолодало. Ветер принес из Донегола тяжелые облака и дождь, над судами, затерянными в просторах Атлантики, засверкали молнии.

Дождь сменился ливнем.

Сью беззаботно играла с мультяшной фигуркой «Суперкрошка» из набора «Хэппи мил», но Клэр, пытаясь скрыть свое беспокойство, с напускным хладнокровием спросила:

— Мам, а куда все-таки мы едем?

Действительно, куда? С разбитым лобовым стеклом далеко не уедешь. Рейчел поглядела на серые потоки воды и темные облака и покачала головой:

— Не знаю. Куда-нибудь…

2. Возвращение к жизни

Ей-богу, насчет «Спешиал К» рекламщики безбожно врут. В сухих завтраках он, конечно, не дока, но вот эта фигня, выдаваемая за «Келлоггз», больше всего напоминает обжаренную кукурузную стружку, пропитанную ароматизаторами и усилителями вкуса, которую перемешали с приторно-сладким кукурузным сиропом и отформовали в виде крупных треугольников. Он высыпал завтрак в пластиковую чашку, смешал с молоком и съел. Фу, от этой химии даже нёбо защипало. И сердце опять побаливает — стреляет как из пистолета.

А впрочем, ничего, есть можно. Зато кофе… Воды не пожалели, но вот всего остального… Мерзость.

Киллиан собрал вещи, в последний раз поглядел на себя в зеркало и положил на шкаф двадцатидолларовую купюру. Сначала он хотел положить пятерку, однако, продержав ее в кармане целый день, по глупости потратил в раздаточном автомате, чтобы купить «Кит-Кэт». А теперь — либо отдавать двадцатку, либо разменивать.

Он пересек двор Объединенной теологической семинарии и остановился перед дверями часовни. Над входом виднелась гостеприимная надпись: «Открыты для всех религий». Деревянная дверь с железным замком была заперта. Чтобы вскрыть ее, понадобилось всего сорок секунд. Он вошел, присел на скамью в последнем ряду и попытался настроиться на мысли о высоком. Тщетно. Еще через две минуты, так и не испытав прилива религиозных чувств, Киллиан осторожно покинул часовню.

Ключи от номера он оставил у охранника, уже накачивавшегося спиртным, и вышел на Бродвей. С Гудзона резкими порывами дул ветер. На тротуаре пустые бутылки завывали, подобно спятившему ксилофону. Небо было какое-то не по сезону пустынное, как паромная переправа ранним утром. Такое небо Киллиану совершенно не нравилось. Он заметил такси, но не успел выкрикнуть: «Та-а…», как оно промчалось мимо. Затем мимо проехали еще два такси, пока наконец не подъехал «бомбила».

— В какой аэропорт?

— Логан.

Размытый указатель «Западная 125-я улица». Он перебирал воспоминания двадцатилетней давности: «M&G», почтовое отделение Манхэттенвилля, поезд подземки маршрута «А», парни из 37-й пожарной бригады.

Из аэропорта Ла-Гуардиа валом валил народ в деловых костюмах, направлявшийся к автостоянке. Водитель, умудренный долгим опытом наблюдений за человеческим отчаянием, изрек:

— Приехали, похоже…

Киллиан кивнул и вместо тридцати шести долларов заплатил за проезд все сорок. Водитель — русский или восточноевропеец — искренне поблагодарил его. Киллиан занял свое место в конце очереди.

— Прошу прощения, это до Бостона? — спросил он рослого мужчину в синем пальто, стоявшего перед ним.

Не получив ответа, Киллиан спросил еще раз:

— Это бостонская очередь?

Незнакомец вздрогнул, но ничего не сказал. Киллиан поглядел мимо него на аэропорт, где самолеты, постоянным потоком летевшие над Ист-Ривер, казалось, только чудом избегали столкновения. Его захлестнула волна депрессии. Он почувствовал себя усталым, выбитым из колеи, плохо соображающим. И дело было не только в подкатывающей тошноте — завтрак «Спешиал К» давал себя знать. Тяжелая неделя, тяжелый месяц, тяжелый год. За квартиру в Лагансайде он задолжал триста тысяч фунтов. В Северной Ирландии обвал рынка недвижимости по закону подлости наступил после двенадцати лет стабильного роста и как раз в тот самый момент, когда Киллиан ушел из Дела и поступил в Ольстерский университет, круто поменяв траекторию жизни.

То, что он стоял под дождем без куртки, только усугубляло положение. Еще бы. От этой липкой мороси промокаешь сильнее, чем от настоящего дождя, потому что на нее вроде как не принято обращать внимание.

Киллиан запрокинул голову, подставив лицо под мелкий дождик, прикрыл глаза и прислушался: рокот грузовиков на Кросс-Бронкс, гул самолетов на военном аэродроме, завывание ветра, дующего на автостоянку как будто из горлышка «Абсолюта».

Дождевая капля попала в левый глаз. Он зажмурился, потряс головой и осторожно приоткрыл глаза. Опять это отвратное небо. Зловещее… Не то чтобы злое, но явно не предвещающее добра. Такое небо должно нависать над мелким воришкой или над размякшим от выпитого мужем, который часто поколачивает жену. Киллиан подумал: а что будет, если постучать пальцем между плеч здоровяка, стоявшего впереди? Почему он не ответил на вопрос, оглох, что ли?! Киллиан попытался разглядеть, есть ли у мужчины слуховой аппарат, и, не обнаружив искомого, неожиданно для себя самого впал в ярость: в крови закипел адреналин, перехватило дыхание, а лицо, обычно мертвенно-бледное, налилось кровью. Кулаки сжимались и разжимались, пальцы будто перебирали сотни способов убить и искалечить человека, хотя Киллиану не так уж часто приходилось этим заниматься: убийство не являлось его основной профессией.

— Слушай, приятель, ты мне скажешь, наконец, это очередь до Бостона или куда?! — прорычал он густым басом, подпустив в речь старомодного западнобелфастского акцента.

На сей раз мужчина обернулся. Он читал «Нью-Йоркер» и, даже не взглянув на собеседника, после паузы, выражавшей глубочайшее и невыразимое презрение, осведомился:

— Что вам нужно?

«Ага, все-таки отвечаешь!» — обрадовался Киллиан, но раздражение все еще не отступало. А что если врезать как следует этому типу?! Ему многое не нравилось в том, как в нынешние времена делаются дела — один только заказ билетов в Интернете чего стоит! — так почему бы не сорвать дурное настроение на незнакомце, встреченном на мокрой автостоянке возле аэропорта? Мужик попался высокий и широкий в плечах, но и Киллиан ему в росте не уступал, только плечи поуже.

— Так чего тебе нужно, кретин?! — рявкнул человек с «Нью-Йоркером».

В 1990 году Киллиан, бывший тогда совсем новичком, для того чтобы произвести впечатление на Темного Уайта, мог врезать грубияну по левой коленной чашечке, оттаскать за волосы, схватить портфель и со всего размаху ударить по голове. Увы, сейчас не 1990 год.

— Посмотри мне в глаза… — Голос Киллиана был подобен скрежету стекла по камню.

— И что? — спросил мужчина.

За свои сорок лет, двадцать три из которых он провел в Деле, Киллиан много чего повидал и выработал способность смотреть людям в глаза с убийственной серьезностью. Любой человек, хотя бы мало-мальски разбирающийся в психологии общения, сразу понимал: это не тот человек, с которым можно шутить.

Неудивительно, что через секунду-другую собеседник Киллиана не выдержал.

— Это очередь в Логан? — ядовито поинтересовался Киллиан.

Запоздалое прозрение… страх… паника…

— Ах да… да-да, конечно, простите, да, это та самая очередь… — промямлил мужчина трясущимися губами, опустив очи долу.

Киллиану даже скучно стало смотреть: так часто он видел подобное в былые времена. Черт, как же ему это надоело! Все на свете надоело, если честно сказать. Может, потому он и взялся посещать Ольстерский университет.

— Благодарю, — ответил Киллиан и отвел глаза.

— Да не за что, — отозвался собеседник и снова закрылся, как щитом, «Нью-Йоркером».

Киллиан обернулся. За ним пристроился хвост человек десять, а очередь стояла как вкопанная.

— И сколько еще стоять… — подумал вслух Киллиан.

Мужчина перед ним вздрогнул, готовясь ответить, но сообразил, что вопрос был риторическим.

И вправду, сколько еще ждать?

Почти час в очереди.

Примерно столько же в самолете.

Сплошное мучение. Место в середине… с боков жмут… соседи безостановочно болтают… ребенок хнычет… целых пять долларов за баночку кока-колы!

Логан выглядел паршивой подделкой под настоящий аэропорт. Телескопический трап барахлил. Целую вечность пришлось ждать автобуса. Внутри ничего не работало. Лампы, висевшие на низком протекающем потолке, мигали. Всюду сновали копы, военные, бойцы Национальной гвардии. По полу змеилось множество кабелей. Багаж отправили не на тот конвейер.

Все это дополнялось праздничной атмосферой по случаю Дня святого Патрика: кругом висели флаги, какие-то зеленые штуковины, народ как будто навеселе.

Киллиан позвонил Шону. На месте того не оказалось, поэтому он попросил Мэри соединить его напрямую с Майклом Форсайтом, находившимся в Парк-Слоуп. Прорвавшись через бессмысленные расспросы каких-то холуев, Киллиан услышал голос Майкла.

— Да? — спросил Майкл.

— Это приятель твой из Белфаста.

— Мне уже доложили. Мы тебя искали вчера вечером.

— Я не хотел, чтобы меня нашли.

— Когда ты работаешь на нас, ты обязан всегда быть в пределах досягаемости, — холодно заметил Майкл.

— При всем моем к тебе уважении, разреши уточнить: работаю, начиная с этого утра. А вчера вечером я еще был сам по себе.

Киллиан и Майкл были выходцами из одной и той же среды — постепенно набирающего силу мирка мелкой североирландской преступности. Майкл знал порядки, но он к тому же очень давно знал Киллиана. И решил не спорить с коллегой, оставить все как есть.

— Да я просто хотел узнать, как ты. Кстати, где ты сейчас?

— В Логане.

— Отлично. «Фермонт-отель» знаешь?

— Угу.

— Отправляйся туда и подойди к консьержу. Я отправлю факсом адрес.

— Хорошо.

— Понадобится машина.

— Разве это не в городе?

— Нет. На северном побережье. Ты ведь водишь машину, верно?

— Верно.

— Возможно, я к тебе отправлю кого-нибудь, посмотрим.

— Не стоит.

— Будут проблемы, звони мне. Мне до зарезу нужно покончить с этим делом именно сегодня.

— Не беспокойся, Майкл, я все сделаю.

— Рад слышать. Днем из Чикаго приезжает наша старушка, отмечать День святого Пэдди, а мне бы не хотелось сообщать ей, что мы по-прежнему с пустыми руками.

— В этом нужды не будет, — заверил его Киллиан.

— Мои люди закажут тебе номер, если только ты не собираешься приступить к работе сразу после перелета.

— Разберусь.

— Киллиан, а трэвеллеры[2] отмечают День святого Патрика, а? — полюбопытствовал Майкл.

Спрашивал он вроде бы и дружелюбно, но не без расистского подтекста.

Какая путаница у людей в голове, однако!

— Разумеется, отмечаем! Говоря по правде, весь прошлый вечер я только и делал, что пересказывал одному парнишке в Бронксе твой коронный пассаж про Троицу и трилистники.

— Ну и как поговорили?

— Как со стенкой.

— Все с тобой ясно. Удачно отпраздновать! Счастливо, приятель.

Киллиан отключил телефон и задумался. С Майклом ему не раз доводилось встречаться. Лучше всего запомнился конечно же Рождественский сочельник 1992 года, когда Майкл прикончил своего хозяина, Темного Уайта, пока Киллиан и еще двое телохранителей пребывали в состоянии унизительной беспомощности.

Да, тогда Форсайт переиграл Киллиана. Они были одного возраста и занимались одним и тем же ремеслом, но все же Майкл был лучшим.

После той истории Киллиан покинул Нью-Йорк, вернулся в Белфаст, и как раз вовремя. Начали сказываться последствия Соглашения о прекращении огня, и вчерашние бойцы военизированных формирований постепенно вливались в ряды обыкновенных преступников. Всем вдруг остро потребовалась помощь в организации наркоторговли на новом, современном уровне, и Киллиан с его «нью-йоркским опытом» был чрезвычайно востребован. В прежние времена Ирландская республиканская армия и Ассоциация обороны Ольстера уничтожали выловленных наркодилеров, чтобы доказать законность своих притязаний на защиту общества. Но после вступления в силу Соглашения, по окончании Тревожных лет наркотики стали для бывших боевиков не только способом избавиться от скуки, но и сферой воплощения амбиций. Так что с начала 2000-х все, связанное с перевозкой и изготовлением наркотиков, сделалось для военизированных формирований истинным raison d’être.[3]

Киллиан весьма преуспел и заработал определенную репутацию, сначала в качестве боевика, а потом — переговорщика, мастера убеждать. И репутация была настолько прочной, что и год спустя, после того как он завязал, кое-кто из его коллег, наподобие Майкла Форсайта, мог позвонить Киллиану и заставить сорваться с места и пересечь Атлантику.

Однако если б он не задолжал за жилье, даже Майкл Форсайт не сумел бы заставить его приехать. Киллиан снова попытался дозвониться до Шона. На сей раз Мэри соединила с ним довольно быстро.

— Так… ты где был минуту назад?

— А где был ты прошлым вечером, а? — парировал Шон.

— Сначала ответь на мой вопрос.

— В сортире. А ты?

— Кое-где.

— Нормальное место?

— Угу.

— Я кучу отелей обзвонил!

— Не сомневался в этом.

— Не строй из себя умника… Тут была парочка клиентов, которых мы могли бы передать тебе в обработку.

— Ни в коем разе. Не мой профиль. Одноразовое дельце для сам-знаешь-кого.

— Но ты ведь не в Джерси загасился?

— Шон, ты же все равно из меня ничего не вытянешь. Я был в одном тихом, спокойном местечке на Манхэттене. И не собираюсь о нем кому-либо рассказывать.

Шон поразмыслил и решил, что из Киллиана ему и вправду ничего не вытянуть. А время — деньги.

— Так, ладно, ты сейчас в Бостоне?

— Да.

— О «Фермонте» слышал?

— Он уже сообщил мне. Сказал, чтоб я взял напрокат машину.

— Квитанцию привезешь.

— Скопидом гребаный…

— Возьмешь джип, но чтоб без выкрутасов.

— Черт побери, мне, надеюсь, не в Мэн придется ехать?

— Не-а.

— Хорошая новость.

— Ты уверен, что не хочешь заодно провернуть еще какое-нибудь дельце? А то давай, скажу пару-тройку адресов…

— Нет, ты же знаешь меня… От этих людей уже блевать хочется…

— От каких?

— От любителей пострелять.

— Киллиан, на кону стоят большие бабки, не упусти шанс, — зловещим тоном произнес Шон.

— Насколько большие?

— Пятьдесят тысяч.

— Ого… И он хочет, чтобы все было сделано именно сегодня?

— Угу. Так что смотри в оба, когда люди оказываются зажатыми в угол, дело может закончиться печально.

— Разберусь.

— Береги себя, ладно?

— Слушай, ты меня за кого принимаешь, а?

— За уставшего, измученного сменой часовых поясов старикашку, который вроде бы завязал, однако теперь с годовым перерывом вновь выходит на дело.

— Ну, сорок лет еще не старость, — пробормотал Киллиан, выключая телефон, подхватил свою сумку, проскользнул между двумя двойниками комика У. К. Филдса, раздающими зеленые шарики, и вышел из аэропорта.

Подъехало такси. На голове водителя-афганца красовалась бумажная шляпа, на которой было написано: «Я ирландец, поцелуй меня!»

Пятьдесят тысяч никак не выходили из головы Киллиана. За кого же могли назначить такую нехилую сумму?

Они подъехали к туннелю Теда Уильямса. Навалившаяся темнота ввергла Киллиана в созерцательно-философское состояние.

Какого черта он вообще тут делает?

Как-то раз он слушал Тони Роббинса в бирмингемском зале собраний. По словам Роббинса, человек живет либо в прошлом, либо в будущем. Чтобы это объяснить, психологу понадобилось пятьдесят семь часов.

Его, Киллиана, будущее — это учеба, экзамены, полная перемена жизни. Там нет места оружию или отчаянным парням, готовым на все.

Если бы только не эта чертова квартира!

Машина вырвалась из туннеля.

Дождь.

Гололед.

Деловая часть Бостона.

Начинался парад: конные пилеры, зрители в костюмах лепреконов, пожарные в парадной форме, дрожащие, раскрасневшиеся девушки в ирландских национальных костюмах.

А вот и «Фермонт».

И опять эта ирландщина. Персонал щеголяет в пластиковых шляпах-котелках, а из скрытых динамиков доносится проникновенный грудной голос Селин Дион, исполняющей ирландские народные песни.

Киллиан разыскал консьержа, который хоть и обходился без котелка, но наверняка состоял в спиритическом контакте с Винсентом Прайсом.[4]

— У вас должен быть факс на мое имя. Я Киллиан.

— Вы проживаете в отеле, мистер Киллиан?

— Нет. Факс должны прислать из «Эрин Риэлти Инвестментс», — ответил Киллиан, чтобы сразу покончить с ненужной болтовней. Все, кто имел отношение к «коридору» между Бостоном и Нью-Йорком, знали, что это означало.

— Разумеется, сэр, — ответил консьерж и передал ему факс.

Киллиан присел в удобное кресло и развернул листок. Там красовалась всего одна строчка: «Эндрю Марчетти, Нью-Гемпшир, Хэмптон-Бич, Карпентер-стрит, дом 21. 50.000 долларов».

Киллиан запомнил имя и адрес и скомкал бумагу. Решив подстраховаться, он позвонил Шону.

— Приступаю к делу, — сказал он.

— Опять этот рэкет? Кого-нибудь там пытаешь? — отозвался Шон.

— Это все из-за Селин Дион. Ты послушай, я просто хочу… э-э-э…

— Что?

— Ничего. Позвоню, когда все закончится, — отрезал Киллиан и отключился.

Интересно, удастся ли ему взять в этом отеле машину напрокат, раздумывал он, как вдруг над ним нависла чья-то тень.

Киллиан поднял взгляд. Перед ним стоял крупный парень и неловко переминался с ноги на ногу. Тощий, долговязый блондин, на вид чуть старше двадцати, рубашка мятая, зато при галстуке.

— Тебе чего? — осведомился Киллиан.

— Это вы мистер Киллиан? — В речи парня звучал полустершийся южный выговор.

— Ну допустим. А что?

— Мистер Форсайт решил, что вам может понадобиться водитель.

Как это похоже на Майкла… Киллиан любил работать в одиночестве, однако терпеть общество этого верзилы все же лучше, чем мучиться в автобусе или пытаться объехать воскресные пробки.

— Как тебя зовут?

— Люк.

— Мое имя ты уже знаешь. Где машина?

— Снаружи в…

— Пошли отсюда.

Черный «крайслер-3000» мчался по шоссе № 1.

Эта часть Америки Киллиану была незнакома, и он выглянул в окно. Хижины ловцов моллюсков, клюквенные болота, киоски с мороженым, леса, старые деревянные дома.

Когда они подъезжали к мосту через Мерримак, прекратился дождь и выглянуло солнце. Красивые места.

Водитель попался на редкость неразговорчивый — всю дорогу ни слова. Они пересекли границу Нью-Гемпшира и вскоре оказались в Хэмптон-Бич. Типичный новоанглийский курортный городок: широкий пляж, развлекательный центр, лотки со сладостями и фастфудом, магазины спорттоваров и — Киллиан отметил это особо — невысокое здание казино.

— Притормози, — скомандовал он.

Парень припарковался, и Киллиан вышел из машины.

— Подожди меня, — попросил он Люка.

Киллиан заскочил в «Данкин донатс», заказал кофе и снова позвонил Шону.

— Чем наш клиент зарабатывает на хлеб с маслом? — спросил Киллиан.

— Слушай, ты вообще понимаешь, который час, а? Ты мне чай пить мешаешь!

— А меня ради него вынудили отправиться через океан, за три тысячи миль. Так чем же он занимается, Шон?

— Не знаю, а чего это ты так занервничал?

— Потому что не имею ни малейшего желания ввязываться в какие-либо разборки. У меня есть ровно один день. И мне не улыбается перспектива наследить или обзавестись врагами.

— Да о чем ты толкуешь-то? — переспросил Шон.

— В этом городке уже все схвачено.

— Рэкет?

— Да, причем вполне законный. Казино. Может, тут затеяли передел сфер влияния? Это был бы не первый случай, когда мой лучший друг М. Ф. вдруг решил меня подставить. Наведи справки, о’кей?

Киллиан выпил кофе, наблюдая за серферами в легких гидрокостюмах, которые шли кто к океану, кто уже обратно, неся свои длинные доски. Киллиан был одет в спортивную куртку, белую рубашку с простым синим галстуком и слаксы — одежда достаточно свободная, но в Хэмптон-Бич и в ней было жарко, а ведь стояла ранняя весна.

Через несколько минут перезвонил Шон.

— Значит, так, М. Ф. говорит, что этот парень отношения к игорному бизнесу не имеет. Он банковский служащий. В свое время женился на девушке из богатой семьи. Это его третье жилье. Дела ведет у себя дома, в Атлантик-Сити и в Фоксвудсе. Никого не беспокоит. Никаких подозрительных дел и связей. В полицейской базе данных не числится.

— Ты веришь этому?

— А почему бы и нет?

— Не знаю… Но какого дьявола он трется в городе, в центре которого находится чертово казино?

— Может, не станешь с ним связываться? — вздохнул Шон. — Откажись.

— Нет. Посмотрю, что и как. Когда закончу с делами, тебе позвоню. Да, и еще… он подослал кое-кого. — Киллиан потер подбородок.

— Наблюдателя?

— Не уверен.

— Парень, просто будь осторожен, — посоветовал Шон, подражая манерному западнобелфастскому выговору диктора Би-би-си-ТВ Джулиана Симмонса.

— Я всегда настороже, — парировал Киллиан в той же манере.

Скомкав и выбросив стаканчик из-под кофе, он вернулся к Люку.

Карпентер-стрит находилась в четырех кварталах от пляжа. Воплощенная американская мечта. Заборчик, дождевальные машинки, дети и тупик.

А вот и дом № 21: большой особняк в плантаторском стиле, оформленный так, чтобы казаться на двести лет старше, но на самом деле выстроенный в 2002 году. Какая ирония: парень, у которого проблемы с игорным бизнесом, живет в доме с роковым номером — 21!

Пять или шесть спален, гараж на три машины. На лужайке какой-то подросток машет пластиковой битой — пытается играть в бейсбол сам с собой. Лет тринадцать, шатен, зеленые глаза, футболка с логотипом «Хранителей». В этом районе на «крайслер» никто бы и внимания не обратил, но того, кто будет в нем сидеть, обязательно запомнят.

— Вот что, пойдешь со мной, — бросил Киллиан.

— Что ты собираешься делать? — насторожился Люк.

— А ты что обычно делаешь для мистера Форсайта? — желчно поинтересовался Киллиан.

— Я работаю в «Экспресс карс». Водителем.

— Люк, чем я занимаюсь, как ты думаешь?

— Я действительно не знаю! — воскликнул Люк, но глаза его говорили об обратном: он знал или подозревал…

— Если пойдешь со мной, твой жизненный опыт значительно обогатится, — пообещал Киллиан.

Но Люк, видимо, в этом сомневался, поэтому Киллиан сменил тон на повелительный:

— Иди за мной и держи рот на замке!

Киллиан вылез из машины, оправил куртку и подошел к воротам. Бейсболка «Ред Сокс» сидела на голове подростка слегка набекрень, вдобавок он комментировал для самого себя каждый бейсбольный финт, как будто в сцене из раннего фильма Спилберга. Киллиан огляделся в поисках золотистого ретривера, который бы придал всей сцене законченный вид, но собаки не было.

Киллиан распахнул ворота.

— Кто-о вы та-а-ко-ой? — спросил подросток, растягивая гласные на ленивый мэнский манер.

— Друг твоего отца. Он тут живет?

— О-он у-уше-ел в «Шо-оу-уз».

— А мама дома?

— Она-а уе-ехала-а в Ки-итте-ери-и.

— Кто за тобой присматривает?

— Ни-икто-о. Я са-ам по се-ебе-е.

— Братья или сестры есть?

— Ма-ама взя-ала Флэ-энне-ери-и в Ки-итте-ери.

— Хорошо, что не Киттери в Флэннери.

Парнишка засмеялся.

— Кстати, тебя как звать, парень?

— То-оби-и.

— Вот что, Тоби, ты мне не подскажешь, когда твой папа вернется? — поинтересовался Киллиан.

— Не зна-аю… Мо-ожет, через по-олча-аса-а…

Киллиан полез в карман и вынул оттуда две пятидесятидолларовые банкноты.

— Как я тебе уже говорил, я старый друг твоего отца. И, похоже, я тебе задолжал два подарка на день рождения. — Он передал деньги Тоби. — Вот что, держи деньги, на них ты сможешь купить себе настоящую бейсбольную биту в каком-нибудь магазине спорттоваров около пляжа. Хорошую.

У Тоби глаза на лоб полезли.

— Да я же-е смогу ку-упи-ить би-иту-у с авто-ографо-ом са-амо-ого Дэ-эви-ида-а О-орти-иса-а!

— Отличная идея! Отправляйся прямо сейчас. То-то отец удивится…

— Так я сго-оня-аю на ве-ело-оси-ипе-еде-е?

— Конечно! А шлем у тебя есть?

— Да-а! — застонал от счастья парнишка.

— Тогда надевай его и вперед!

Тоби вскочил на велосипед, напялил шлем и пулей полетел прочь. Киллиан подошел к двери, повернул ручку и вошел внутрь.

— Заходи! — позвал он Люка.

Это был чистый, хорошо обставленный, первоклассный и совершенно пустой дом.

Первым делом Киллиан направился в спальни, надеясь отыскать там тайник. В оружейном шкафу он нашел пистолет с комплектом патронов. Патроны Киллиан забрал, а пистолет положил обратно. Под полом чердака обнаружилась коллекция мягкого порно и две тысячи канадских долларов. Журнальчики и деньги Киллиан оставил на месте. Больше ничего не было. Ничего существенного. Самой интересной комнатой оказалась библиотека, расположенная на первом этаже. На полках были расставлены старые книги, не меньше тысячи, некоторые из них весьма ценные. К своему удивлению, Киллиан обнаружил том, посвященный творчеству Ле Корбюзье.

Он присел и начал листать его.

— Что теперь будем делать? — озабоченно спросил Люк.

— Ждать, — коротко ответил Киллиан.

Люк достал свой «айпод», сунул в уши наушники и устроился на оттоманке.

— Что слушаешь? — Киллиану всегда было немного любопытно, что слушает нынешняя молодежь.

— Что-что?

— Что ты слушаешь?

— А… шум моря.

Киллиан кивнул, но оставался настороже. Он уже успел разглядеть у Люка короткоствольный пистолет, заткнутый за пояс. Киллиан обдумал ситуацию, прикинул все возможные варианты. Возможно, Форсайт подстраховался. Люк никакой не водитель, он киллер. Его задача — пристрелить клиента и свалить все на подвернувшегося под руку простофилю не из местных.

Красиво, но, вероятно, неверно. У Майкла репутация человека прямолинейного, и кроме того, если б он замыслил столь сложную комбинацию, он выбрал бы в исполнители кого-то, имеющего за плечами не менее десяти лет хитроумия и интриг. А этот парнишка всего лишь шестерка, подмастерье. Да и оружие у него несерьезное.

— Бред какой-то, — пробормотал Киллиан и вернулся к чтению книги.

Ле Корбюзье ему не нравился. Этот архитектор просто не понимал человеческую натуру. Люди изначально тянутся ко всему природному. Полмиллиона лет жизни в саваннах привели к тому, что выживали только те, кто был приспособлен к открытым равнинам, пастбищам. Но в своих воображаемых городских джунглях Ле Корбюзье не оставлял даже намека на возможность душевной тяги к открытым пространствам, к зелени, к прочим видам млекопитающих, к простору. Подобно другим социальным преобразователям двадцатого века, Ле Корбюзье желал переделать человека, сообразуясь с собственными идеями и образами. Да… похоже, это стоит взять на заметку, подумал Киллиан, вытащил карандаш и принялся делать заметки для своей курсовой работы. И так увлекся этим процессом, что не услышал, как вошел Марчетти. Наверное, нужно было сказать Люку, чтобы следил за входом. Ошибка, хотя, возможно, и не фатальная.

— Какого черта вы тут делаете, а? — резко спросил Марчетти.

Киллиан оторвался от записей. Марчетти, похоже, не итальянец. По крайней мере не итальянец нью-йоркского типа. Светлокожий, тощий и бледный, лет под сорок. И весь какой-то помятый, с отсутствующим выражением лица — Киллиану невольно вспомнился тот тип с «Нью-Йоркером» на ночной пересадке в Атлантик-Сити. Одет хозяин дома был в свободную гавайскую рубашку, голубые джинсы и туфли без шнурков. Глаза слезящиеся, усталые, выражение затравленное. Он балансировал на одной ноге, что Киллиану сразу не понравилось, ибо Марчетти держал его под прицелом обреза.

Но еще хуже было то, что мужчина целился попеременно то в Киллиана, то в Люка, постоянно водя оружием из стороны в сторону и пытаясь при этом удержаться на одной ноге.

— Короче, ублюдки, что вам от меня нужно?! — истерически выкрикнул Марчетти.

— Слушай, приятель, я просто… — начал было Люк, но Киллиан остановил его взмахом руки и посмотрел на Марчетти.

— Ты прекрасно знаешь, почему мы здесь. — Голос Киллиана был совершенно бесстрастен.

Марчетти кивнул.

— У меня этого нет, вашу мать! — заявил он.

Вздохнув, Киллиан отложил книгу и блокнот на книжный шкаф, улыбнулся:

— Плохо… очень, очень плохо… Утром я разговаривал с мистером Форсайтом по телефону, и он дал мне совершенно четкое указание: либо я получаю деньги, либо как можно быстрее отправляю тебя в твою следующую инкарнацию. Если ты, конечно, веришь в возрождение души в новом теле.

— Что… что? — Марчетти весь дрожал.

Киллиан махнул рукой в сторону стула:

— Тебе, полагаю, лучше присесть. Ты и сидя сможешь отлично выпалить из своей пушки.

Марчетти заморгал, не отводя глаз от Киллиана.

Опять этот взгляд! Как у больного забитого старика. Марчетти, казалось, до сих пор не понимал, как много он может потерять.

Люк беспокойно заерзал на оттоманке. Киллиан пригвоздил его своим коронным, отточенным за долгие годы взглядом: сиди смирно, не рыпайся. И даже не пытайся дотянуться до пушки.

Люк едва заметно кивнул.

— Садись, — с нажимом повторил Киллиан.

Марчетти рухнул на стул.

— Откуда ты узнал, что мы тут? — осведомился Киллиан.

— Я встретил Тоби на прогулочной дорожке, он мне и рассказал.

Киллиан вздохнул. Просто неудачное совпадение. Все предусмотреть невозможно. Ему понравилась храбрость Марчетти, вернувшегося домой, чтобы принять бой с громилами, вместо того чтобы бежать отсюда сломя голову. А говорят, жители Новой Англии трусоваты!

— Ты откуда родом, дружище?

— Оставь свои дурацкие вопросы!.. Я тебе не приятель, чтобы раскланиваться и обниматься. Ты влип, дружище, потому что пушка — у меня!

Киллиан прищурился. Ответ был ему не нужен — он успел о многом догадаться. Марчетти говорил с акцентом Южного Джерси. Наверно, он часто болтался на улице, но, поскольку был паренек смекалистый, то хорошо окончил школу. Потом колледж, работа в банке, брак по расчету, переезд в пригород Бостона, а позднее сюда, на побережье. Все прекрасно до тех пор, пока, повинуясь глубоко запрятанному демону азарта, он не заходит в местное казино, поначалу, возможно, даже выигрывает, но на крючок уже подсаживается, начинает играть, проигрывает, влезает в долги. А уже через год опускается на дно, на самую глубину, на территорию Роберта-мать-его-Балларда, глубже гребаной Марианской впадины.

Марчетти дрожал, обливаясь потом. Обрез в его руке тоже дрожал и дергался. Киллиан уже прикинул, что выстрел из обреза с такого расстояния и под таким углом напрочь снесет ему голову, если только обрез не заряжен тальком. Даже мелкокалиберная дробь и та окажется смертельной. Если только скрипнет дверь или чихнет двигатель машины, Марчетти выстрелит. Из обоих стволов. А пятна крови с сухой штукатурки отмыть невозможно.

— Обрез был при тебе, в машине. Ты ждал, что я к тебе приду… ну или кто-то вроде меня, — медленно и осторожно произнес Киллиан.

— Да, это так.

— Ты знаешь, почему именно меня попросили с тобой разобраться?

— Нет.

— Потому, что я не местный.

— И какое это имеет отношение к делу? — недоверчиво покачал головой Марчетти.

— Я не местный. Когда клиента собираются убрать, своих парней не посылают, смекаешь? Если бы хотели просто выбить из тебя деньги, послали бы людей из Бостона. А я прибыл из Белфаста, из Северной Ирландии. Пересек Атлантику.

— Как и Форсайт, — мрачно добавил Марчетти.

— Мы с ним старые друзья.

Марчетти быстро сморгнул, по верхней губе побежала капелька пота. Он поднялся со стула и прицелился.

— А что, если я возьму и прямо сейчас пристрелю тебя? Вас обоих? — злобно прошипел он.

— Эндрю, сядь. Устраивайся поудобнее. Ты еще успеешь нас убить — времени навалом.

Видимо, Марчетти этому поверил, потому что снова тяжело осел на стул. Киллиан одарил его лучезарной дружелюбной улыбкой. Улыбкой торгаша.

— Не возражаешь, если закурю? — как бы между делом полюбопытствовал Киллиан.

— Нет, Сьюзан не позволяет… а впрочем, кури и… Нет, подожди секунду, только без фокусов. Малейший намек, и я… — настороженно просипел Марчетти.

Киллиан кивнул. Он запустил руку в куртку, вынул из кармана пачку сигарет. Закурил. Предложил закурить остальным мужчинам, но они отказались.

— М-да… дурная привычка, — заметил Киллиан.

Он вдохнул дым, наполнив никотином легкие, и при этом сосредоточенно разглядывал мир за окном. Аквамариновое небо. Трепещущие в легком мареве вязы и каштаны. Дети, проносившиеся на велосипедах мимо окна, были подобны деталям кинокадра, выстроенного хорошим оператором.

— Скажи-ка мне, Эндрю… ты как думаешь, чем все это закончится? — задал вопрос Киллиан.

— Не знаю… — признался Марчетти и покачал головой.

— Хочешь, я тебе кое-что расскажу?

— Что именно?

— Историю о последнем человеке, которого я убил.

— Я и слышать не хочу об этом!

— А придется. Интересная история, чрезвычайно поучительно узнать, как человек умирает.

Марчетти ничего не ответил, и Киллиан откашлялся.

— Произошло это в Уругвае, — тоном сказочника произнес он, — где я был года два тому назад. Начну я, скажем так, с конца. Дела были настолько плохи, что когда я вернулся в Ирландию, то решил: пора полностью менять свою жизнь. Я собирался уйти из Дела, поступить в колледж, жениться, найти свое место в жизни, начать есть шпинат… У меня вся записная книжка заполнена подобного рода идеями. Самое забавное, что я так или иначе все задуманное осуществил. Купил домик, избавился от оружия, поступил в Ольстерский университет, недалеко от Белфаста…

— Женился? — вмешался Люк.

— Не довелось как-то, хотя и начал есть шпинат. Так вот, возвращаюсь к истории. — Киллиан затянулся сигаретой, раздумывая, заряжен ли обрез на самом деле или нет. — Итак, вот наш герой. Себя он считает чертовски умным, и у него есть деньги. Деньги у него чужие. Он их украл. Пять миллионов, полученные через третьи руки в Лондоне. Загодя разработан план побега: новые документы, новая внешность, вообще все новое. Но это ему не помогает. Кому-то удается проследить его маршрут до маленького неприметного городишки в Уругвае. Дальше в историю вступаю я. Я сижу во дворике дома, где живет этот парень. Наблюдаю за вереницей яхт, пересекающих Рио-де-ла-Плата, Серебряную Реку, выстроившихся в одну почти прямую линию до самого горизонта. Интервал между прибытием яхт примерно минут пятнадцать. Последние яхты все еще за горизонтом, за изгибом земли. Следишь за рассказом?

Марчетти кивнул.

— Яхты прибывают из Буэнос-Айреса, из Аргентины. Думаю, это популярный воскресный круиз для богачей. Встаешь рано утром, затариваешься выпивкой и на всех парусах плывешь в Уругвай, в город Колония. Там перекусываешь, совершаешь прогулку, возвращаешься до наступления темноты. Отличное местечко: прекрасные старые дома в колониальном стиле, тенистые площади, улицы, вымощенные брусчаткой, много кафе. Нужный адрес найти оказалось непросто — я так долго ошивался в том районе, что на меня уже стали обращать внимание. Под конец все же обнаружил тот самый дом, вломился внутрь, но, увы, опоздал. Того, кого я искал, разумеется, не было. Гляжу: разворошенная постель, еще теплый кофе. Ну, думаю, видимо, он просто выскочил забрать газету, купить булочки, что-то в этом роде. Ожидая его появления, выхожу во дворик и начинаю наблюдать за яхтами. Когда яхты подплывают ближе, можно разглядеть людей, стоящих на палубах. Некоторые машут мне, когда их яхты подходят к причалу Колонии, но я не обращаю внимания, я ведь, знаешь ли, профи. Из Буэнос-Айреса прибывают яхты, становится еще теплее, еще прекрасней. И я настолько очарован всем происходящим, что почти упускаю момент возвращения клиента. Он, оказывается, ездил до самого Монтевидео, чтобы забрать оттуда свою подружку. В инструкциях и слова не было о подружке. А теперь попробуйте представить, что же произошло дальше…

Киллиан вздохнул и поскреб шею.

— Что же произошло дальше? — нетерпеливо спросил Марчетти.

— Молодые люди на кухне, я вламываюсь к ним через раздвижную дверь и застаю врасплох. Для дела мне выдали «смит-вессон» тридцать восьмого калибра с глушителем, но подумайте: чего хорошего, если девчонка поднимет крик на всю округу? Я приказываю парню заставить девчонку замолчать. Он плачет, умоляет, бьется в припадке, у девчонки истерика. Сочная во всех нужных местах, едва-едва девятнадцать. Ну не могу я ее убить. Просто рука не поднимается. Это было бы… неправильно, что ли. Благодаря прошлым делам в Коста-дель-Соль я немного знаю испанский, поэтому даю ей однозначную установку: либо она остается тут и умирает, либо сматывает удочки и остается в живых. Хорошая девочка. Она вытирает слезы и уходит прочь. Парень умоляет ее остаться. Девушка даже не оборачивается. Парень вопит благим матом, но значения это уже не имеет: он практически покойник. Что бы он ни говорил, как бы он ни умолял, приговор ему вынесен окончательный. Но почему бы не узнать побольше? Поэтому я даю ему возможность выговориться перед смертью. Он уверяет, что у него есть деньги, много денег! Миллионы! Мы вскрываем его сейф. Никаких миллионов нет и в помине. Всего лишь двадцать тысяч евро.

Киллиан умолк, докурил сигарету и загасил окурок о деревянный подоконник.

Ствол обреза Марчетти теперь смотрел в пол. Киллиан продолжал тянуть время.

— Что было дальше? — прошептал Марчетти.

— Пока он заливал про какие-то золотые горы, я осторожно подошел к нему сбоку и выстрелил в голову, прямо за ухом. Все очень просто: пуля пробивает череп и выходит через лицо — мгновенная смерть. Я вынужден действовать быстро. Но дело в том, что жертву нужно было заставить помучиться, преподать ей урок… В общем, проделать все, что принято среди банд Ист-Энда, знаешь ли.

— Так ты убил его?!

— Ну да, но слушай внимательно, не это главное. Самое интересное будет дальше. Я отрезаю ему член…

— Ты… но зачем?!

— Мне было сказано, чтобы я отрезал ему член и заставил съесть, прежде чем убить. Я так не работаю, но вполне могу построить соответствующую мизансцену. И вот я занимаюсь своим делом и совершенно упускаю из вида, что происходит вокруг. Догадайся, что же произошло?

— Парень оживает?! — с ужасом в голосе прошептал Люк.

— Ну у тебя и воображение! — горько усмехнулся Киллиан. — Нет… Просто возвращается подружка парня. А с ней — пара костоломов. У одного в руках чертов «АК-47», у другого — «узи». А я в это время своим армейским складным ножом отрезаю у этого парня причиндалы… Прежде чем я успел что-нибудь понять, начинается пальба, как будто грянула Третья мировая.

Киллиан хихикнул, покачал головой и посмотрел вниз. Он рассказывал совершенно непринужденно, но слушатели теперь были в его власти. По этой части он был настоящий спец. Менестрель. Рекламный агент. Проповедник. Как и все трэвеллеры.

— Что это было за зрелище!.. К счастью для меня, эти остолопы даже не понимали, что делают. Мешали друг другу, палили в разные стороны. Я прыгнул за диван, перекатился в другую комнату, где они не могли меня увидеть, и был спасен! Помчался в ванную, выпрыгнул в окно, а потом вбежал обратно в дом, оказавшись позади бандитов.

— Что дальше? — умоляюще спросил Люк.

Киллиан раздраженно поглядел на него: захлопни пасть, молчи.

— Я выстрелил этим выродкам в спину, добил контрольным в голову. По патрону на каждого. Затем подбежал и со всей силы врезал девчонке по лицу. Сломал ей нос и начисто вырубил. Вернулся к своей жертве, дорезал отросток до конца и всунул ему в рот. Вернулся к девчонке — с ней что-то надо было решать.

Марчетти кивнул. Он так крепко стиснул губы, задержав дыхание, что они посинели. Киллиан выдохнул в его сторону дым, и Марчетти был вынужден сделать вдох.

— Что же ты сделал? — промямлил он.

— А ты что бы сделал, а? — насмешливо спросил Киллиан.

— Я… я не… знаю…

— Убить я ее не могу, так как о ней нет указаний в контракте. Но и отпустить теперь не могу, особенно после всего происшедшего.

Киллиан кивнул Люку. Вот теперь он мог говорить. Парень понял намек сразу же.

— И что же ты сделал? — выпалил он.

— Прошел на кухню, нашел там нож для стейка и перерезал ей горло. Хлынула багровая кровь. Она была молода, сердце билось быстро. Кровью залило весь пол, прямо до самого дощатого настила на дворике.

Киллиан кивнул Люку и снова повернулся к Марчетти:

— Видишь ли, Эндрю, я всего лишь вестник. Убей меня, но вместо меня придут другие люди. Найдут тебя где угодно. На глазах у тебя они кастрируют твоего сына… изнасилуют жену… будут их мучить, покуда ты не станешь умолять пристрелить их. Тебе нужно было преподать урок. Потом о тебе и об этой истории будут слагать легенды. Согласись, ради этого стоит расстаться с полумиллионом.

Марчетти разрыдался.

Киллиан встал, подошел к нему, осторожно взял из рук Марчетти обрез. Переломил пополам и вынул патроны. Люк выхватил свой пистолет, но Киллиан отрицательно покачал головой, и тот убрал оружие.

— Я не знаю, что мне делать… у меня нет выбора… Не знаю… что я могу сделать… — хныкал Марчетти.

Киллиан дал Марчетти время выплакаться, подошел к окну, оглядел улицу. Досчитал до десяти и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Когда ты купил этот дом?

— Что?

— Когда был куплен этот дом?

— А… в две тысячи пятом году.

— Сколько у тебя на счету?

— Я не знаю… у нас нет…

— Ты не знаешь?! Прекрати жалеть себя, соберись! Ты прекрасно помнишь каждый пенни, который у тебя имеется или который ты можешь получить.

— Помню только, что их нет.

— Какая была стартовая цена за дом?

— Миллион, миллион двести.

— И за сколько купил?

— За шестьсот пятьдесят. Сто пятьдесят мои, еще сто дали родители, сто тысяч по беспроцентной ссуде, взятой в моем банке.

— Долги погасил? Только честно, — обернулся Киллиан.

— Нет еще…

— Сколько ты сейчас задолжал?

— Триста.

— Кто подписывал закладную?

— Я.

— Подпись жены требовалась?

— Да.

Оценив полученную информацию, Киллиан кивнул:

— Вот что, ты и твоя семья останетесь в живых, если ты прямо сейчас продашь мне свой дом. Что произойдет в противном случае, ты знаешь… В противном случае вы будете покойниками.

Киллиан подошел к Марчетти и протянул руку. Тот посмотрел на крупную мускулистую ладонь, вытер слезы с лица и после небольшой заминки пожал ее.

— Отлично. Теперь сходи на кухню, сделай нам кофе. Мне черный, без сахара и некрепкий.

Марчетти вышел на кухню с таким видом, будто только что пережил автокатастрофу.

Киллиан набрал номер Шона, тот взял трубку немедленно:

— Что еще?

— Шон, сумеешь раздобыть адвокатов из Бостона, может, через посредство Чарли Бингэма?

— Что случилось?

— Мы покупаем дом клиента.

— Дом мы оформляем на Бриджит? — невозмутимо осведомился Шон.

— Быстро схватываешь. Ей и ее супругу он сегодня понадобится. Сможешь все организовать?

— Сегодня вообще-то выходной, но что-нибудь придумаю. Какой навар будет с этого дома?

— Пятьдесят тысяч.

— Добавь к этому еще наши проценты. И такой вот сочный барыш — всего-то за сутки! Ты по-прежнему не хочешь вернуться к постоянной работе? Еще с десяток таких дел, и ты станешь круче меня!

— Шон, я отключаюсь. Нам срочно нужны твои люди. М. Ф. даст тебе адрес.

— А самому сказать не судьба?

— Не все можно по телефону сказать.

— Заметано, спрошу у него. Ну, каково это — снова вернуться к работе?

— До связи, Шон.

Марчетти вернулся в комнату, неся поднос с тремя чашками кофе. Слезы у него высохли. Он был игроком, ему нравилось ощущение игры по-крупному. Он упивался происходящим.

Киллиан взял с подноса две чашки, одну передал Люку.

— Я хотел со сливками… — начал было Люк, но осекся, поймав взгляд Киллиана.

— Итак, Эндрю, я предлагаю тебе вот такую сделку. Мы выкупим у тебя этот дом за девятьсот тысяч долларов. За эту цену мы сможем его продать немедленно. Большую часть денег мы отдаем Майклу и выплачиваем тебе пятьдесят тысяч наличными в качестве компенсации.

Марчетти был бледен, еще не совсем пришел в себя, но кивнул в знак согласия:

— Но что же я скажу жене? Что я должен ей сказать?

Киллиан положил руки на плечи Марчетти, приложил свой холодный лоб к его пылающему, потному лбу.

— Я поговорю с ней, — пообещал Киллиан.

Марчетти прикрыл глаза. Снова потекли слезы. Теперь они стали близки друг к другу. Как братья. Еще ближе.

— Ты поговоришь с ней? — переспросил Марчетти.

— Эндрю, paisano,[5] я обо всем позабочусь.

Марчетти благодарно кивнул.

Вскоре вернулась жена Марчетти, за ней явился Тоби.

Киллиан выполнил обещание: он все объяснил Сьюзан.

Длинные тени.

Фонари на шоссе.

Закат солнца.

Темнота обрушилась, будто на солнце набросили саван.

Когда-нибудь и он умрет, когда умрет весь мир, погаснут все звезды и во Вселенной наступит тьма. Да, так и случится, но не сегодня.

Киллиан был жив, правда, устал смертельно.

Он снял куртку и аккуратно положил ее поверх сумки.

Они миновали какой-то новый мост, раньше Киллиан его не видел. Белое бетонное сооружение, подвешенное на тросах, закрепленных на опорах в виде перевернутых вилок. Ему не понравилось: сооружение было современным, показушным, слишком вычурным. И вообще, окружающий мир, по мнению Киллиана, должен изменяться медленно, постепенно. Увы, дух времени диктует радикальные перемены.

Люк высадил его рядом с «Фермонтом».

— Спасибо, — сказал Киллиан и протянул Люку пять сотен в качестве чаевых.

Люк взял деньги, но не поблагодарил:

— Слушай… можно задать тебе один вопрос?

— Разумеется.

Люк некоторое время собирался с духом, а потом выдохнул:

— Эта история… ну, про Уругвай. Тебе действительно нужно было… перерезать горло этой несчастной девушке?

Киллиан перекинул сумку через плечо, подтянул лямку, повесил на руку куртку.

— Парень, когда я увидел твой пистолет, я решил, что ты, вероятно, бандит, подосланный Майклом либо следить за мной, либо меня убить.

— Я не бандит, — промямлил Люк.

— И впрямь не бандит. Шофер.

Киллиан вошел в отель. Навел справки в регистратуре. Разумеется, люди Форсайта уже заказали ему номер. Большой сьют на верхнем уровне. Когда Киллиан направился к лифту, к нему, тяжело дыша, подбежал Люк. Он что-то сжимал в кулаке. Пятьсот баксов. Честность парня произвела впечатление на Киллиана. Да Люк и сам казался удивленным.

— Возьми деньги. Мне они не нужны, — выпалил Люк.

Киллиан нажал кнопку вызова лифта, схватил пять сотен, крепко перехватил руку Люка и засунул деньги глубоко в карман его брюк.

Тренькнул сигнал лифта. Двери открылись. Киллиан вошел внутрь и нажал кнопку «6».

— Не хочу я этих денег! — почти выкрикнул Люк, пытаясь выгрести смятые купюры из кармана. Он был так молод, так взбудоражен — того и гляди расплачется как дитя.

— Вот что я скажу тебе, дурья башка… — начал Киллиан.

— Что?

— Я никогда в жизни не был в Уругвае!

3. Ричард Коултер

Ключ. Комната — такая же, как многие другие. За последние несколько лет он сменил тысячи подобных номеров в отелях. Этот был оформлен в новоорлеанском стиле: картины в пастельных тонах, относящиеся ко времени до начала Гражданской войны в США, псевдовикторианские лампы, неудобные стулья с высокими спинками, осветительные плафоны, стилизованные под газовые рожки, четырехспальная кровать. Он прошел в ванную. Изучил свое отражение в зеркале. Рот, сжатый в тонкую линию. Зеленовато-серые глаза. Тяжелые густые черные брови. Копна черных волос.

Широкие плечи.

Вытянутое лицо.

Из зеркала на него смотрел уставший человек. Что бы там Шон ни говорил, этот мужчина не выглядел старым. Пока еще не выглядел. Сорок лет — это старость для собаки или бродяги, но не для прочих людей.

Ну а если и постарел? Ничего страшного. Он походил на студента-переростка или даже на счастливого в семейной жизни профессора средних лет, что еще лучше. Короче, он выглядел нормальным человеком.

Киллиан включил телевизор. Выпуск новостей был от начала до конца посвящен празднованию Дня святого Патрика: показывали парад, толпы детишек в зеленых костюмчиках лепреконов, звонко выкрикивающих: «Доброго утречка тебе!», «А где мое золотишко?» Глаза корреспондента сочились абсолютным счастьем. «Потрясающие дети!» — восклицала она.

Затрезвонил телефон. Нехотя Киллиан поднял трубку:

— Да?

— Отличная работа, — раздался голос Майкла — фоном звучала музыка, раздавался чей-то смех.

— Спасибо.

— Ну так что, ты официально вернулся к делам? — поинтересовался Майкл.

— С чего ты взял? — насторожился Киллиан.

— Интересуюсь… Мало ли, вдруг станем конкурентами…

— Ха! Да чтобы я перешел тебе дорогу?! Нет уж, увольте! Завтра же возвращаюсь в Белфаст дешевым авиарейсом.

— Хе-хе… ты был великолепен, дружище. У нас с тобой разные стили работы.

— Как это?

— Я просто плохой парень, а ты — хитрый и изворотливый проныра.

— Если ты так говоришь…

— А так и есть. Жаль, что мы с тобой не встретились. Ладно, мне пора к столу возвращаться. Приятно провести время в Бостоне. И спасибо еще раз!

Телефон отключился. Киллиан задумчиво глядел на трубку, пока не началось раздражающее бибиканье, типичное для американских телефонов.

Киллиан пристроил трубку на базу и вернулся в ванную, которая находилась в другой части сьюта. Оглядел блестящее титановое покрытие и шкафчики в стиле «Звездный Путь: Новое поколение».

Справив нужду, он по привычке прихватил зубную щетку, швейный набор, увлажняющий крем, полотенце для рук — что вряд ли сразу заметят, когда он съедет. Уложил в сумку, удовлетворенный, устроился перед большим телевизором. В окно увидел, что дождевые тучи переместились на север от Нью-Йорка.

Киллиан включил телевизор. Просмотрел все каналы. Новости и кино. Вооруженные люди… взрывы… крики…

Он вспомнил подробности сегодняшнего дня.

Хорошо бы навсегда забыть об этом. Полузабытый мир аферистов-ловкачей вновь втянул его в свою орбиту, потому все решения начать новую жизнь, учеба в университете уже не казались ему чем-то окончательным, надежным.

Киллиан зевнул. За окном была уже ночь.

Ночь в Америке. Ночь без любви. Ночь торговых центров, автостоянок, дешевых забегаловок, домов — как будто стираное белье неловко наброшено на веревку для просушки, натянутую между вечностями тьмы.

Он отрезал кусок пиццы, принесенной службой доставки.

Томатный соус был подкрашен чем-то зеленым.

После полуночи он вышел во внутренний дворик на первом этаже. Музыкальный бар был закрыт. Не работал и ночной бар. Накопившийся за день мусор напомнил Киллиану о том, который час. Он взял раскладной стул и присел около фонтана, вынул пачку сигарет. Холодно. Все окружающие предметы пытались притвориться не тем, что они есть на самом деле. Даже звезды прикидывались походными кострами, а облако — обнаженной женщиной. Стояла удивительная для столь большого города тишина. Он закрыл глаза, вслушиваясь в безмолвие. Чуть слышно поцвиркивал сверчок, тихо капала вода… Как бы он хотел, чтобы эти редкие капли слились в бурный поток, который смыл бы его, унес далеко-далеко от этого места, от этих людей, от всех проблем. И даже неважно, куда именно. Куда угодно! Лечь бы на спину, раскинуть руки, и пусть поток несет тебя, несет…

Вернувшись в номер, Киллиан задремал и проснулся от холода.

На телефоне, стоявшем в комнате, мигал огонек автоответчика.

Четыре утра, стало быть, в Белфасте сейчас девять.

Киллиан включил запись: «Киллиан, кое-что наклевывается. Позвони мне!»

Киллиан набрал номер Шона:

— Что случилось?

— Звонил Ричард Коултер.

— Ну и что?

— Он позвонил сам, обошелся без Тома. Спрашивал лично тебя, просил найти его дочерей.

— Что случилось?

— Дети были с его бывшей женой. При определенных условиях ей разрешали навещать детей, но в этот раз она скрылась вместе с девочками. Его адвокаты пытались до нее дозвониться, но она как сквозь землю провалилась!

— Думаю, это проделки НЛО. По нынешним временам это не редкость.

— Что с тобой? Напиваешься?

— Бары закрыты. В Бостоне День святого Патрика, если ты не знаешь…

— Брось ты свои шуточки! Дело серьезное!

— Что за дело-то?

— Дело о похищении детей.

— Шон, ну вот с какого хрена ты мне все это рассказываешь, а? Я все дела свои закончил. Дик Коултер, говоришь? Да пошел он куда подальше! Летел я когда-то рейсом «Коултер Эйр»… Эти ублюдки содрали с меня целых два фунта за чертов туалет!

— Опять твои страшные сказки для бедных!

— Не-е, в тот раз все по-настоящему было. Да они более паршивая контора, чем «Райанэйр»! По три шкуры с тебя сдирают за воду, сортир, скоро заставят людей за гребаный кислород платить!

— Забавная история! Мне понравилось. Но, приятель, намечается хороший куш!

— Ладно, теперь ты что-нибудь расскажи…

— Пятьдесят тысяч как гонорар за первый месяц, если возьмешься за дело. А если ты ее найдешь, получишь остальные четыреста пятьдесят.

— Итого полмиллиона фунтов?

— Полмиллиона.

Киллиан от удивления рухнул на стул. Имея на счету такие деньги, он сможет погасить все долги, продать квартиры, заплатить всю сумму за дом с тремя спальнями в Каррике.

— Шон, но почему именно я?

— Он кое-где от кое-кого кое-что слышал…

— Хватит заливать!

— Хорошо-хорошо. Твой приятель нашептал ему о тебе.

— Майкл Форсайт?

— А кто еще-то?

— Когда?

— Не далее как четыре часа тому назад. На Майкла твоя работа произвела неизгладимое впечатление.

— Значит, Майкл звонит Коултеру, Коултер звонит Тому, Том звонит тебе, а ты звонишь мне?

— Нет, мистер К. позвонил мне лично.

— Я так понял, нужно найти пропавших детей?

— Коултер еще раз женился. Жена беременна. Ему нужно, чтобы дети от предыдущего брака вернулись в семью до того, как народятся новые. Такая вот — мать ее растак! — счастливая, понимаешь ли, семейка…

— Сколько детей?

— Двое. Пойми, мы выступаем в роли хороших парней. Женщина попала в жесткую переделку, она в бегах. Дети в серьезной опасности. Все это чистая правда. У нее проблемы с наркотиками. Ты разве не читал о ней в прошлогодней «Санди уорлд»?

— Я такую макулатуру не читаю.

— А надо бы — чтобы держать руку на пульсе современности. Ты в курсе, что президент Америки — чернокожий?

— Почему так много?

— О чем ты? А! У него слишком много денег — избавляется от части…

— А все-таки?

— Да не будь ты параноиком! Они не теряют надежды сделать все по-тихому, прежде чем пойдут к пилерам на поклон.

— Насчет пилеров идея хорошая.

— Не все так просто. Коултер не хочет светиться. Тем более теперь, когда его дела пошатнулись.

— Да ты что? Я думал, он деньги лопатой гребет. Мне казалось, вот-вот он станет первым, черт побери, ирландцем в космосе.

— Тебе только казалось. В прошлом квартале «Коултер Эйр» погорела на сто пятьдесят миллионов евро. А из-за этого исландского вулкана они практически на нуле. Отменили половину своих рейсов в Лутон. Вот почему он сейчас находится в Макао.

— Макао?

— Бывшая португальская колония в Китае, рядом с Гон…

— Шон, я прекрасно знаю, где это. И что он там делает?

— Открывает казино.

— М-да, видать, и вправду под откос покатился. А если еще расстаться с целым полумиллионом за розыск бывшей жены…

— Вообще-то это как бы и не его деньги. Это сумма страховки от похищения. Имей в виду, ответ нужно дать немедленно. Так что, я звоню, чтобы назначить встречу или нет?

— А когда пропала женщина?

— Пять недель назад.

— Шон, это дело дурно пахнет. Прошло пять недель, и только сейчас они спохватились?! Они, вообще, думали сообщить в полицию?!

— Да успокойся ты. Мы не первые, к кому они обращались. У тех не получилось, теперь им нужны лучшие. Поверь, на сей раз мы хорошие парни. Ну что, возьмешься? Ведь правда же заманчивое предложение, а?

— Да, заманчивое, — нехотя признался Киллиан.

— Что мне ему сказать? Он хочет встретиться с тобой как можно быстрее.

Киллиан подумал и произнес:

— А почему бы и нет?

— Отлично! Я уже заказал тебе билеты.

— Какие билеты?

— На самолет из Бостона в Лос-Анджелес, а оттуда в Гонконг. Коултер хочет переговорить с тобой лично.

Киллиан удивленно нахмурился. Ему бы сейчас разозлиться: Шон решил все за него и заранее заказал билеты? Неужели Киллиан настолько предсказуем?!

— В котором часу мне нужно быть в Логане?

— В одиннадцать. Рейс «Ю-эй триста двадцать три».

— Сегодня в одиннадцать?

— Да.

— Значит, у меня есть время подремать.

— Приятных сновидений!

4. Устрица в зеркальном море

Спроектированный сэром Норманом Фостером аэропорт поднимался над поверхностью океана, разделенный на гигантские прямоугольники, с которых постоянно откачивалась вода. Это была новейшая и самая ровная часть особой административной зоны Гонконг.

Рядом с самолетом, за оградой, стояла группа наблюдателей, следивших за очередью. Хорошие наблюдатели, внимательные такие.

— Цель прибытия в Гонконг?

— Туризм.

— Сколько дней вы будете здесь находиться?

— Два дня.

— Благодарю, сэр.

— Спасибо.

Он прошел по залитому светом, белому, чистому до стерильности «зеленому коридору» и кивнул невысокому молодому человеку, державшему в руках табличку с надписью «Киллиан».

За спиной встречающего высились высокие, покрытые дымкой горы.

— Вы ждете меня? — спросил Киллиан.

— Мистер Киллиан?

— Это я.

Молодой человек слегка кивнул и попытался снять с плеча Киллиана сумку. Киллиан не позволил.

— Сюда, пожалуйста, — повел рукой молодой человек.

— Хорошо.

— Вы не возражаете, если мы доберемся до места на катере?

— Нет… вообще-то… — Киллиан занервничал.

— Очень хорошо, пройдемте.

Молодой человек не повел Киллиана ни к причалу, ни к автостоянке. В город они отправились на поезде. Киллиан успокоился и всю оставшуюся дорогу наблюдал за смазливыми китаяночками, которые на плоских экранах телевизоров расписывали многообразные удовольствия и развлечения «Дисней Уорлд Гонконг».

Киллиан и сопровождающий вышли на Центральном вокзале Гонконга и встали на эскалатор, ведущий на первый этаж.

— Теперь уже недалеко, — произнес проводник.

Другой бы разразился гневными тирадами, потребовал автомобиль, а не метро, пешую прогулку или катер, но Киллиану было все равно. После четырнадцати часов в самолете прогулка была даже кстати.

Они прошли по прозрачному туннелю к причалу паромной переправы Коулун. Киллиану были видны офисные здания, жилые дома, находящиеся на головокружительной высоты террасах, вырубленных в склонах гор. По улицам передвигались тысячи маленьких китайских такси и дорогих немецких автомобилей, а вот людей было почти не видно. Ближе к выходу на причал коридор заполнила толпа потных китайцев, маленьких, задиристых, толкающихся. Киллиан — его рост шесть футов четыре дюйма — казался среди них Гулливером.

Человек Коултера вывел Киллиана на улицу через несколько раздвижных дверей.

Жара, влажность… В Испании было еще жарче, но Киллиан уже стал забывать, каково это — существовать при девяностопроцентной относительной влажности. Было уже далеко за полдень, часов пять, но жара, казалось, не собиралась сдаваться.

— Господи… — пробормотал Киллиан и снял куртку.

— Сюда, — сообщил его молодой проводник, так и не представившийся, и повел его к причалу.

Бетонное покрытие сменилось дощатым настилом, стеклянные стены — лотками с едой, газетными киосками и билетными кассами. Внимание Киллиана привлекла девушка-европейка, стоящая за стойкой в большом баре с кондиционером. Светлые волосы, короткая стрижка. Бледная, усталая. Бар был пуст. Он улыбнулся девушке, и она улыбнулась ему в ответ.

— Сюда, пожалуйста, — напомнил о себе человек Коултера.

— Куда?

— Вот сюда, — ответил проводник и указал на деревянную лестницу, ведущую к причалу.

Киллиан обернулся на девушку. Она по-прежнему улыбалась ему. Он кивнул ей и шагнул на шаткую, как ему показалось, лестницу.

У причала был пришвартован скоростной катер, в котором их ожидал рулевой в спасательном жилете и непромокаемых брюках.

Проводник начал отвязывать катер от причала:

— Вы готовы?

Киллиан запаниковал, но постарался скрыть это.

— Покурить-то можно? — ответил он вопросом на вопрос.

— Хорошо.

Он раскурил маленькую сигару и поднялся по лестнице обратно. Вошел в бар и присел за стойку перед девушкой. Руки у него дрожали. Шон не говорил про катер.

— Что желаете? — спросила девушка.

— Кружку холодного пива и твое имя.

— Я Пегги, а вот ваше пиво, — ответила она с псевдоамериканским акцентом.

Киллиан рассматривал ее: лет двадцать пять, гибкая, стройная, красивые зеленые глаза. На ней была рубашка-поло с надписью «Паб „Причал № 11“».

— Пегги… редкое теперь имя. Мне нравится.

— Это сокращенное от Маргарет.

— Да знаю… — произнес Киллиан, прикидывая, в каком году она родилась. В восемьдесят пятом? В восемьдесят шестом?

В 1986 году отец Киллиана упился до смерти, мать зарезала своего любовника в драке, четверо из девяти братьев Киллиана оказались в тюрьме, младшая сестра Кира была беременна, а Киллиан, которому едва исполнилось шестнадцать, уже угнал полсотни автомобилей, не раз сидел за рулем машины, на которой скрывались грабители после очередного серьезного дела, не умел читать и писать и был влюблен в девочку по имени Кейти.

— А кем вы работаете? — спросила девушка.

— Подбираю персонал. Ищу людей, распределяю их… Да знаешь, наверное.

— Охотник за головами — так, кажется, это называется? — кивнула девушка.

— Ну да. — Киллиан выпил полкружки «Карлсберга» и улыбнулся ей, но она не ответила: ее мысли блуждали где-то далеко-далеко.

— Ты кажешься такой беззащитной, — подумал вслух Киллиан и запнулся: фраза прозвучала почти интимно, будто он предлагал ей помощь.

— Все в порядке, просто задумалась немного. Все хорошо.

Он длинным глотком допил оставшееся пиво и протянул ей двадцатидолларовую купюру:

— Американские доллары принимаете?

Девушка кивнула.

— Послушай, меня ждет катер. Мне пора идти, но, может, ты пообедаешь со мной сегодня или… Я знаю, это неожиданное предложение…

— Да, — неожиданно быстро согласилась девушка.

— Когда ты заканчиваешь работать?

— В полночь.

— Значит, встретимся с тобой здесь же в полночь, — сказал он, подхватил куртку с барного стула и направился к выходу.

— Подождите секундочку! — окликнула Пегги.

— Что?

— Как вас зовут?

— Киллиан.

— До встречи в полночь, Киллиан!

— До встречи, Золушка!

Рядом с катером высокий лысеющий человек с легкой сединой, загорелый, в солнечных очках разговаривал по мобильному.

У мужчины был длинный галльский нос, а под темными очками, как помнил Киллиан, скрывались серые глаза.

— Ну наконец-то! Я уже думал, что потерял вас, — произнес мужчина, протягивая Киллиану руку.

— Рад снова видеть вас, мистер Эйкел, — ответил Киллиан.

— Мы знакомы? — удивленно спросил Том Эйкел.

— Да, но расстались довольно давно.

Эйкел вздрогнул. Он совершенно забыл ту встречу. Было это на вечеринке в дублинском отеле «Гришем», еще до того как Киллиан переехал в Нью-Йорк. Должно быть, в 1989-м или 1990 году. В то время он был еще подростком и воровал кошельки в гардеробе, а Эйкел, вместе с двумя телохранителями Коултера, поймал его и, пока молодчики ногами учили Киллиана уму-разуму, смеялся над ним, называя «маленьким ублюдком и ирландским воришкой».

Эйкелу тогда было лет тридцать пять, да и сейчас он выглядел не старше. Либо над ним пошаманили врачи-профессионалы, либо повезло с наследственностью. А может, и то и другое.

— Я со столькими людьми за свою жизнь встречался… — извиняющимся тоном произнес Эйкел.

— Ничего, бывает… — успокоил его Киллиан.

— Разумеется, с Шоном мы контакты восстановили, — добавил Эйкел.

— Я знаю.

Эйкел взглянул на часы и обратился к Киллиану уже как к старому знакомому:

— Я рассчитывал поговорить с тобой, но, увы, время вышло… и сегодня встретиться уже не получится. Если ты Ричарду понравишься, я попрошу кого-нибудь передать тебе все необходимые бумаги, хорошо?

— Отлично.

— Договорились. Ричард завтра лично открывает заведение, но, как всегда, ничего не готово. Ты не представляешь, как я рад снова встретиться с тобой… Увидимся в Белфасте, вот тогда и побеседуем. — Эйкел извинился и пошел к белому БМВ, вдруг остановился, обернулся и, сдвинув очки на лоб, посмотрел в глаза Киллиану. — Ты хорошенько все обдумал? Шон говорит, ты собирался завязать с подобной работой.

— Ну… подумываю о смене… м-м-м… вектора деятельности. Шон уверяет, что в данном случае мы, если можно так выразиться, на стороне добра.

— Он безусловно прав. Она сумасшедшая, черт побери! Наркоманка. Если найдешь ее, ты уж там как-нибудь поаккуратней… Избавь девочек от общества этой помешанной, ее надо закрыть в какой-нибудь клинике, — посоветовал Эйкел.

Киллиан кивнул, спустился в катер и изо всех сил старался держать себя в руках, когда катер на полной скорости вышел в дельту Жемчужной реки. Окружающее напоминало полотна Каналетто, где дворцы и соборы Венеции вырастают прямо из воды, и панораму Лос-Анджелеса 2019 года из фильма «Бегущий по лезвию» Ридли Скотта: в районе гавани Коулун-Гонконг дома громоздились друг на друге, как в уменьшенном Манхэттене. Город устремлялся ввысь на головокружительную высоту, не оставляя клочка свободного пространства, а на Жемчужной реке темным пятном разлилось скопище джонок, грузовых судов, паромов, нефтевозов, траулеров и яхт.

Сколько же здесь жителей? Пять миллионов? Может быть, десять?

Стараясь не смотреть на воду, Киллиан переключился на мысли о Коултере. Шон нисколько не преувеличивал, говоря о черной полосе в жизни владельца авиакомпании. «Коултер Эйр» спешно, один за другим отменяла рейсы, из Дерри и Глазго самолеты не вылетали. В интервью таблоидам Коултер заявлял, что компания ВАА (Британское управление аэропортов) своими налогами душит его бизнес. Отмена рейсов, связанная с извержением исландского вулкана, принесла «Коултер Эйр» убыток почти в пятнадцать миллионов долларов, а мировой кризис только усугубил положение дел. И ничего, ни слова в прессе о пропавших бывшей жене и детях. Это не могло не настораживать. Все это очень странно.

Катер давно миновал центр Гонконга, когда Киллиан заметил новые жилые здания на материке, взбиравшиеся по склонам гор. Картинка напомнила ему Рио, правда, в Рио под бедняцкие трущобы вырубали джунгли, а здесь все было рукотворным. В Гонконге даже горы, море и земля вынуждены были считаться с волей человека.

Киллиан решил, что на эту тему можно написать диссертацию, но додумать не успел: рулевой Коултера разогнал большой скоростной катер до двадцати, а затем и до тридцати узлов. Катер, подпрыгивая на волнах, устремился куда-то за горизонт.

Киллиан отчаянно боролся с тошнотой, судорожно вцепившись в металлический поручень.

— Долго еще?! — прохрипел он, но слова потонули в реве двигателя.

Киллиан закрыл глаза, но стало только хуже. Попробовал глубоко и часто дышать. С его точки зрения происходящее было куда страшнее заряженного дробовика, приставленного ко лбу.

Как и многие ирландцы, Киллиан не умел плавать, но дело было не только в этом, вода вселяла в него ужас. Когда ему было тринадцать, он, чтобы показать свою храбрость, поспорил, что переберется на лошади через реку Банн. Лошадь сбросила его прямо на середине реки.

Тогда его спасла только удача. Кошмары ему снятся до сих пор.

— Далеко до Макао? — выкрикнул Киллиан.

— Уже видно! — выкрикнул в ответ один из его спутников.

Киллиан присмотрелся и увидел что-то вроде Лас-Вегас-Стрип, перенесенной из штата Невада на берег Южно-Китайского моря. На узкой полоске суши параллельными рядами выстроились умопомрачительной высоты здания. Эта иллюзия охватывала всю гавань, для полноты картины не хватало только пустыни. Но сгущающиеся сумерки и темнеющее море отлично восполняли ее отсутствие, а все остальное доделывали деньги и географическое положение.

Тяжелый день, фобия, множество впечатлений добили Киллиана: он наклонился и его вырвало.

Один из двух спутников Киллиана рассмеялся, а второй отпустил какую-то остроту на кантонском диалекте китайского, от которой его приятель сложился пополам от хохота.

«Сукины дети», — с обидой подумал Киллиан.

Катер причалил к деревянному пирсу, увешанному старыми автомобильными покрышками, выполнявшими роль отбойников. Киллиана и его спутников ожидал человек европейской внешности, одетый в водительскую униформу, он что-то доложил по мобильнику. Киллиан вытер рот и позволил своим сопровождающим помочь ему выбраться из катера. Голова кружилась, смена часовых поясов и недостаток сна только усугубляли плохое самочувствие.

К счастью, автомобиль был в двух шагах. Киллиан подошел к открытой двери лимузина и забрался на заднее сиденье.

Иллюзия пребывания на Стрипе не пропала, правда, здесь было теснее, чем в Вегасе, так как земли было намного меньше. Толпа состояла только из китайцев, а вот вывески были знакомыми: «Метро-Голдвин-Мейер», «Венеция», «Дворец Цезаря».

Лимузин въехал в подземный гараж. Водитель подвел Киллиана к лифту, приложил карту-ключ и нажал на кнопку. Двери открылись, водитель пропустил Киллиана, сам в лифт не зашел.

Прежде чем выйти, Киллиан отсчитал сорок этажей.

Он настраивал себя на встречу с Коултером — видел его по телевизору, встречался в Дублине и Белфасте во время заданий, — это был коренастый длиннолицый мужчина, но, когда двери открылись, его встретила беременная женщина лет тридцати, с длинными каштановыми волосами, сильно загорелая. Чрезвычайно привлекательная.

— Привет, я Хелен, — представилась она.

— Киллиан. — Он протянул ей руку.

Пальцы женщины едва прикоснулись к его ладони. Киллиан подумал, что, вероятно, ей слишком часто приходится обмениваться рукопожатиями. Наверняка ее преследуют какие-нибудь сборщики средств на благотворительность.

— Муж и Том немного задерживаются, — сказала она.

— Я, кстати, уже виделся сегодня с мистером Эйкелом, жаль, что встреча была недолгой, — заметил Киллиан.

— О, понимаю-понимаю… Выпьете?

— Да-да, конечно, спасибо. Эта поездка на катере…

— На катере? А, ну да. Мы прибыли другим путем. Должно быть, это чрезвычайно захватывающее развлечение, да?

Женщина как-то по-особому выговаривала английские слова. Скорей всего, она итальянка или француженка, обучавшаяся в английском пансионе. Почти наверняка бывшая модель, или актриса, или телеведущая. Как раз такие женщины должны были производить впечатление на Коултера.

Киллиан спустил сумку с плеча, и она упала на пол. Женщина подошла к длинному бару, уставленному бутылками, шейкерами для коктейлей; Киллиан разглядел даже краны для пива.

— Позвольте, я сам налью, — предложил он.

— Нет-нет, сидите, я сама, — возразила Хелен. — Что будете пить?

— Водку с тоником. Тоника побольше и много льда, пожалуйста.

Она принесла ему водку с тоником и присела напротив Киллиана на небольшой черный диван, точную копию дивана, на котором сидел гость. Киллиан вынул из бокала пластиковую палочку для размешивания и оглядел комнату. Кожаная мебель. Головы зверей. Кирпичный камин с настоящим дымоходом — в местном климате это выглядело до смешного абсурдно.

— Нравится? — спросила Хелен, следя за взглядом Киллиана.

— Красиво.

— Для нас это просто временное жилье. Вообще-то мы в Ирландии живем.

— Я знаю, сам оттуда, — признался Киллиан.

— О, а я не узнала акцент! А откуда именно?

— Вы знаете что-нибудь о Каррике?

Хелен отрицательно мотнула головой.

— Это рядом с Белфастом. Должно быть, вы иногда через него проезжали.

— Не знаю, вполне возможно…

— Давно замужем?

— Шесть месяцев.

— Мои поздравления! — Киллиан отпил из бокала. Водки там было как минимум половина. — Крепко! — выдохнул Киллиан.

— Я недостаточно разбавила? — обеспокоенно спросила Хелен, но с такой хитрой улыбкой, что сразу расположила к себе Киллиана.

— Как же вы сюда добрались, если не на катере?

Хелен изобразила своими пальчиками, которые, на взгляд Киллиана, также были достойны восхищения, вертолет.

— Хелен, ты где? — раздался из-за двери голос Коултера.

В том, что это именно он, сомневаться не приходилось: его выдавал баллименский акцент. Чем более известным становился Коултер, тем заметнее становился провинциальный акцент, теперь он звучал почти как пародия, будто Коултер тщился изобразить некий гибрид Иэна Пэйсли, Шеймаса Хини и Лиама Нисона. Все три знаменитости, политик, писатель и актер, детство провели в Северной Ирландии.

— Дорогой, мы в гостиной! — отозвалась Хелен.

— Пилер с тобой? — крикнул в ответ Коултер.

— Человек, которого ты нанял? Да, тут.

— Что-нибудь ему сообщила?

— Нет.

Коултер открыл дверь и вошел в комнату. Киллиану было известно, что, несмотря на заверения Коултера, будто ему пятьдесят пять, на деле этому жизнерадостному, с широкой улыбкой человеку, похожему на подвыпившего эльфа, уже под шестьдесят. Хотя волосы — без единой седой прядки — были явно подкрашены, а над загорелым лицом, обсыпанным веснушками, хорошо потрудились весьма одаренные пластические хирурги, он выглядел здоровым и подтянутым.

Когда он был в зените славы — лет пять тому назад, — он часто принимал участие в различных телевизионных программах и ток-шоу, его без устали цитировали в выпусках новостей, посвященных авиакомпаниям.

На экране он выглядел этаким опереточным ирландцем с налетом небрежности в манерах, но в действительности больше походил на успешно завершившего карьеру футболиста или боксера, несколько лет назад покинувшего ринг. В его внешности сквозил некий обаятельный намек на сельскую ирландскую простоту и честность.

Киллиан поднялся с дивана. Коултер кивнул ему, поцеловал жену и налил себе в баре.

— А где Том? — поинтересовался он у Хелен.

— Не приехал еще, — ответила она.

Коултер еще раз поцеловал жену, сел рядом с ней, подался вперед и протянул руку Киллиану, который, пожав ее, вновь устроился на диване напротив.

— Том разговаривал о тебе с Шоном Бирном. По словам Шона, ты лучший в своем деле, — заметил Коултер.

Киллиан кивнул:

— Ну… Шон мой менеджер, он не мог аттестовать меня иначе.

Коултер пропустил эту реплику мимо ушей:

— И ты, несомненно, знаешь Бриджит и Майкла Форсайта?

— Встречался пару раз с Майклом, выполнял для него кое-какие поручения, — признался Киллиан.

— Он высоко оценил твои усилия, а Майкл знает, что говорит, — закончил Коултер фразу почти шепотом.

Киллиан поморщился. Слова Коултера напомнили ему о том Рождественском сочельнике, когда Киллиан и его приятели не справились со своими обязанностями и Майкл, выставив телохранителей круглыми идиотами, убил их хозяина. Был бы Киллиан японцем, единственным способом сохранить лицо в той ситуации, несомненно, стало бы самоубийство. Но он не был японцем. Он был тинкером, ирландским цыганом, а половина всех пейви, как они сами себя называют, умирает, не дожив до сорока лет. Самоубийство — роскошь, доступная только долгожителям.

— Как поездка? — задал вопрос Коултер.

— Прошла благополучно.

— Тебя доставили сюда на скоростном катере?

— Именно. Почти как в фильмах про Бонда. Я потрясен.

— Какой авиакомпанией пользовался?

— «Кэтэй Пасифик».

— Хорошая авиакомпания. Полностью раскладывающиеся кресла, да?

Киллиан чуть было не съязвил: «Да, места в салоне побольше, чем в чертовой „Коултер Эйр“», но в последнюю секунду спохватился:

— Хороший уровень сервиса. Что нового слышно в мире авиакомпаний?

На сей раз поморщился Коултер:

— Последний день Помпеи. Число пассажиров снижается, расходы на топливо растут, налоги — неподъемные… Они режут курицу, несущую золотые яйца! В курсе, что половину наших рейсов из Лутона мне пришлось отменить? Гребаное БАА… Идиоты, кретины… Вулканический пепел! Боже милосердный! Все плохо… Мы уже в «красной зоне» и, думаю, останемся там и в первом квартале следующего года…

Киллиан кивнул, соглашаясь, и разговор оборвался.

Разумеется, не Киллиан должен был нарушить тишину, но он чувствовал себя не в своей тарелке, наблюдая за Хелен, испытывающей неудобство из-за их затянувшегося молчания.

— Кстати, я слышал, вы собираетесь стать первой ирландской женщиной-астронавтом? — Он выпалил первое, что пришло на ум, надеясь подтолкнуть Коултера сменить тему разговора.

— О нет, если только мое мнение что-то значит! — рассмеялась Хелен.

Коултер засмеялся вместе с ней:

— Но почему нет, дорогая? Когда я открывал авиакомпанию, в пробном рейсе со мной летели Ричард Брэнсон с детьми, Сигурни Уивер и Билл, мать его, Шатнер! Жена-астронавт придаст мне шику!

Хелен картинно закатила глаза, Коултер нагнулся и поцеловал ее в щеку. В ответ Хелен поцеловала его в губы.

Киллиан улыбнулся. Несмотря на разницу в возрасте и прочие различия, эти двое просто обожали друг друга.

Коултер повернулся к Киллиану:

— Тот полет был затеян ради пиара. Хорошие отношения с Брэнсоном для нас исключительно важны: это же колоссальная реклама в таблоидах! Брэнсон пообещал мне: он полетит первым рейсом при условии, что на самолете не будет Майкла О’Лири — ему забронировали место только на третий рейс.

Киллиан знал об этом эпизоде — читал об ожесточенном соперничестве между Коултером и создателем авиакомпании «Райанэйр» О’Лири, двумя богатейшими людьми Ирландии.

Они еще немного поговорили об авиакомпаниях и самолетах, однако вскоре Коултер повернулся к жене и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Дорогая, ты не оставишь нас на минутку? Я хотел бы потолковать с мистером Киллианом наедине.

— Конечно-конечно, — ответила она.

Коултер помог ей встать. Киллиан тоже поднялся и проводил глазами Хелен до двери.

— Нравится? — спросил Коултер, когда жена ушла.

— Красавица!

— Она из Арпино, — поведал Коултер и покрутил скотч в стакане, прежде чем сделать глоток.

— Я не знаю, где это, — признался Киллиан.

Коултер расстегнул жилет безупречно сшитого синего костюма-тройки и наклонился вперед.

— Это в… хм-м… она из… — прохрипел Коултер. — Глаза его превратились в щелочки, пальцы впились в стакан с виски, на лбу задергалась жилка.

— Что с вами, вы в порядке?! — бросился к нему Киллиан.

— Да-да, я просто… Эта кутерьма… Только не сейчас… Как же она хорошо подгадала момент… Все висит на волоске… Работаешь как проклятый, а толку чуть, — простонал Коултер.

— Сочувствую, — пробормотал Киллиан.

— А потом понимаешь, жизнь-то — не вечная, — как-то рассеянно добавил Коултер и, расслабившись, откинулся на спинку дивана. Он закашлялся, сделал еще глоток.

— Что ты пьешь? — Коултер посмотрел на бокал в руках Киллиана.

— Водку с тоником.

— Может?.. — Коултер покачал своим стаканом.

— Отлично.

— Сейчас налью, — сказал Коултер, вставая. Он прошел в бар и наполнил стакан скотчем на два пальца.

Киллиан взял его, вдохнул аромат. Очень насыщенный. Пригубил. У дорогого виски был отменный вкус.

— Мне нравится, — одобрил Киллиан.

— Это виски с острова Айла тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, с коронации Елизаветы Второй. У меня остался последний ящик в мире.

— Превосходное виски!

Двое мужчин пристально посмотрели друг на друга.

— Итак… Майкл Форсайт, — наконец произнес Коултер.

— Что случилось? — насторожился Киллиан.

— Он сказал, что ты мастер своего дела.

Киллиан сделал еще глоток виски и посмотрел в окно. Солнце уже проваливалось в Южно-Китайское море, а небо окрашивалось во все оттенки фиолетового.

— Ну… сам-то я не могу судить, хорош я или плох в своем деле, но, если ваша жена все еще в Ирландии, я найду ее. Если же ее в Ирландии уже нет, то гарантий дать не могу.

— Ты сделаешь все возможное, — кивнул Коултер.

— Если она в Ирландии… — с нажимом повторил Киллиан.

— Это я и хотел услышать, — перебил его Коултер.

Киллиан промолчал.

— Арпино — решил все же просветить его Коултер, — это место, где родился Цицерон. Ты слышал о Цицероне?

Киллиан кивнул.

— А знаешь, как он умер?

Киллиан отрицательно покачал головой.

— Он считал Цезаря диктатором. Он прославлял его убийство, но после его смерти Цицерон оказался не на той стороне. Марк Антоний послал своих солдат, и они вытащили Цицерона из дома и отрубили ему голову. Жена Антония приказала вырезать Цицерону язык за оскорбления, которыми Цицерон когда-то ее осыпал. Вот чокнутые, а?

Киллиан не был согласен с подобной трактовкой исторических событий, однако решил, что Коултер гордится тем, что жена родилась в том же городе, что и знаменитый римлянин, а вовсе не пытается угрожать, как показалось ему вначале. Двусмысленности, угрозы — это больше в манере Тома.

— Точно чокнутые, — согласился Киллиан. — Может, перейдем к заданию?

— Конечно.

— Когда вы узнали, что ваша первая жена сбежала с детьми?

— Вторая.

— Прошу прощения?..

— Первая моя жена, Карен, живет в Брайтоне. С ней у меня отличные отношения. Я часто встречаюсь с ее детьми. Они уже взрослые, обе девочки — Хизер и Руби — сейчас учатся в колледже, и очень хорошо учатся. — В голосе Коултера прозвучало легкое раздражение.

— Простите, оговорился. — Киллиан поспешил исправить свою ошибку. — Ваша вторая жена. Расскажите о ней.

Коултер будто не расслышал просьбы и, следуя течению своей мысли, произнес:

— Как ты, конечно, заметил, Хелен беременна. Еще одна девочка. Пять девочек, — вздохнул Коултер.

— Поздравляю! — улыбнулся Киллиан.

Коултер кивнул и задержался взглядом на маслянистой жидкости в стакане:

— Если только две мои дочери, которые находятся у этой спятившей дуры, живы… Никто не знает, где они находятся, эта сумасшедшая не остановится ни перед чем. Она нюхала героин во время беременности — об этом ты знаешь?!

— Нет, я не знал.

— И ведь не раз, не два, постоянно. Я отправлял ее и в «Прайори», и в больницу Клэптона… Ничего не помогло. Мне надо было еще тогда все понять, но я любил ее.

— И как долго вы пытались найти ее?

— Более месяца.

— А до этого каковы были условия?

— У нее была частичная опека над детьми. Я забирал детей по выходным и на праздники. И вдруг — как гром среди ясного неба. У нас были хорошие отношения. Я даже позволил ей пожить в своем доме в Донеголе. Она встречалась с Хелен… Все было таким… таким…

— Безоблачным?

— Да, безоблачным… Я был в Брюсселе, когда мне позвонил Том и сообщил, что она исчезла. Как призрак… Она и дети. Испарились. С тех пор я о ней больше не слышал.

— Она пропала из вашего дома в Донеголе? Где именно он расположен?

— Поблизости от городка Леттеркенни. Знаете такой?

— Да, знаю. Она что-нибудь прихватила из дома?

— Нет.

— Почему вы уверены, что это не похищение?

— Так это и есть похищение. Она похитила моих детей. Деньги-то тебе платит страховая компания. Вернее, заплатит, после того как Том все уладит…

— Я не это имел в виду. Откуда вы знаете, что к их пропаже не причастен кто-то еще?

— Она позвонила своим родителям и заявила, что не желает больше делить со мной опеку над детьми и собирается бежать, забрав с собой девочек. Они пытались ее отговорить — не получилось: она чертовски упряма.

Киллиан глотнул виски и подпер щеку рукой:

— До этого она неукоснительно следовала предписаниям суда?

— Да, все было прекрасно. Я должен был забрать детей в выходные. И вдруг ей что-то стрельнуло в голову и она сбежала. Маразм…

— Незадолго до исчезновения вы не замечали в ее поведении чего-то необычного?

— Нет. Я полагал, она покончила с наркотиками. Оказалось, ошибся.

Киллиан кивнул.

Коултер поднялся с места.

— Еще? — кивнул он на опустевший стакан Киллиана.

— Нет, спасибо, больше не нужно.

Себе Коултер налил — на сей раз почти до краев — и продолжил:

— Она пропала: прекратила пользоваться банкоматами, отказалась от мобильного телефона, звонит только из таксофонов, ее адвокат понятия не имеет, где она. Мы даже предположили, что она вступила в какую-то чертову секту или что-то в этом роде. Том нанял детективов, которые установили жучок в телефон ее родителей, просматривают их переписку. Пару раз они почти настигли ее, в День святого Патрика чуть не схватили, но она снова ускользнула.

— Я одного не понимаю: как ей разрешили опеку над детьми, хотя вы не скрываете ее пристрастие к наркотикам?!

Коултер шмыгнул носом:

— Как-то произошел несчастный случай… Глупость. Если бы она не упомянула об этом недоразумении, я бы сейчас и словом не обмолвился о героине.

— Вы ударили ее?

— Нет-нет! Как ты мог подумать! Скользкий пол, она за что-то зацепилась, поскользнулась и упала с лестницы. Переломов, как показал рентген, не было.

— Она вызывала полицию?

— Я прекрасно понимаю, на что ты намекаешь, но поверь, я не поднимал на нее руку, не могу ударить женщину, даже вообразить этого не в состоянии. Нелепая случайность. Об этом случае Рейчел вспомнила только тогда, когда я предложил, чтобы дети жили у меня. В конечном итоге мы пришли к компромиссу. Развод, в общем-то, был мирным. В прошлом году наши отношения были даже лучше, чем когда-либо. Она, казалось, даже радовалась, что моя жизнь наладилась.

— Закон на вашей стороне: ее действия нарушают условия соглашения между вами.

— Да, это, в общем-то, дело полиции…

— Тогда почему вы не обратились туда?

— Я, то есть Том, с ними консультировался. Но я пока не хочу прибегать к их помощи. Полагаю, сначала неплохо было бы попробовать обратиться к знатокам своего дела, а потом уже — в чертову Гарду или, упаси боже, в Интерпол. Они могут ее вспугнуть, и она совершит какую-нибудь глупость.

Киллиан, сам небольшой поклонник полиции, одобрительно кивнул:

— Вы даже предположить не можете, где она может быть?

— Хотел бы я знать… У Тома есть несколько хороших зацепок.

— Когда есть с чего начать, работать будет проще.

— У меня есть доказательства, что она снова принимает наркотики, общается с такими же, как она, наркоманами и «толкачами». Бедные девочки! Я всерьез беспокоюсь за их здоровье и благополучие. У меня нервы на пределе…

— Прекрасно вас понимаю. — В голосе Киллиана прозвучало искреннее сочувствие. Он имел дело с наркоманами — они намного хуже пьяниц или азартных игроков. — Где ее видели в последний раз?

— В трейлер-парке на окраине Колрейна. Эта стоянка — дом родной для наркоманов! Ты хоть понимаешь, что приходилось видеть девочкам?! Ведь Сью только пять лет!

— Колрейн, значит. Когда?

— Дня два назад.

— Точно?

— Да. Но где они сейчас, этого я не знаю. Том собрал целое досье, завтра он отдаст тебе отчеты сыщиков вместе с чеком.

Коултер допил свое виски и вдруг разрыдался.

Увиденное поразило Киллиана. Коултер, который на экране всегда выглядел сильным, несокрушимым, ядовитым, мечущим громы и молнии, вдруг предстал перед ним слабым, уязвимым, доведенным до ручки несчастным отцом.

— Прости… Это все нервы.

— Ничего, — смущенно пробормотал Киллиан.

— Я так хочу вернуть девочек… Хелен не возражает. Она только рада будет. Она хочет, чтобы у Анджелики были взрослые сестренки. Ты знаешь… у нас с ней больше не будет детей… Все было так сложно, так тяжело… Клэр сейчас семь лет, она забудет это приключение. Киллиан, я так хочу, чтобы мои дети были… счастливы. Мы будем счастливой семьей. Разумеется, когда подойдет срок рожать, мы вернемся в Ирландию. Но и здесь могло бы быть хорошо… Только как можно дальше от этой наркоманки и ее дружков… Боже милостивый! — Коултер уронил голову на руки.

Плечи его вздрагивали, он всхлипывал. Киллиану казалось, что в поведении Коултера не было никакого позерства, его горе было истинным.

Киллиан испытывал неловкость рядом с таким бурным проявлением чувств, он выглянул в окно, но в сгущающейся тьме ничего нельзя было разобрать.

— Извини, — пробормотал Коултер, не поднимая головы.

Киллиан взглянул на макушку Коултера — краска для волос запачкала кожу — и тихо произнес:

— Все нормально.

— Теперь ты понимаешь, почему для меня так важно разыскать ее? — Коултер поднял заплаканное лицо.

— Конечно. Мне очень жаль. Я понимаю ваши чувства, мистер Коултер.

Коултер кивнул и осушил стакан. Встал, потянулся:

— Зови меня Ричардом. Пошли вниз, поужинаем, покажу тебе свои картины.

— Мистер Коултер, вообще-то мне нужно вернуться в Гонконг к двенадцати и… — Киллиан посмотрел на часы.

Коултер вытер слезы и рассмеялся:

— Никаких отговорок! Чтобы встретиться с тобой, я слишком долго сюда добирался. Пошли-пошли, расскажешь мне о себе. Так, стоп! Подожди, я приведу Хелен.

Хелен, одетая в свободное вечернее платье-декольте, появилась в дверях. Втроем они спустились на лифте в фойе казино.

Стены украшали потрясающие, со вкусом подобранные небольшие полотна. Моне, Пикассо, Мане, Климт… Галерея была открыта для публики, но никого в ней не было: все отдыхали в ресторане.

— Прежде чем открыть это казино, я советовался со знаменитым Стивом Уинном, игорным магнатом. Ты знаком с ним? — поинтересовался Коултер.

— Нет, — отозвался Киллиан.

— Это его идея. Американские деньги сейчас стали китайскими. А что китайцы любят больше всего на свете?

— Не знаю, — признался Киллиан.

— Азартные игры! Совершенно разложившаяся морально нация, в отличие от нас. Тотализатор превратился для них в новую религию — постоянно толкутся у букмекеров, ставят на все подряд. Эти люди с головой поглощены играми, даже женщины.

— Понимаю…

— Как бы то ни было, по меркам Макао это маленькое казино, но мы делаем ставку на избранный круг клиентов. Попомни мои слова, приятель, когда Британское управление аэропортов окончательно добьет курицу, несущую золотые яйца, и моя авиакомпания пойдет ко дну, это место по-прежнему будет приносить прибыль.

Они прошли по пустой галерее в зал современного искусства, который также был пуст — маячили только двое безразличных охранников.

— Вам нравятся картины? — полюбопытствовала Хелен.

— Да. Всемерно пытаюсь расширить свой кругозор.

— Это свойственно всем людям. Пошли, поужинаем! — предложил Коултер.

В ресторане «Перл» при казино «Коултер-Макао» яблоку негде было упасть. Ресторан был открыт всего две недели назад, и шеф-повар работал так, словно участвовал в гонке за звездой Мишлена.[6] В ресторане подавались блюда португальско-кантонской кухни, но Киллиан, не до конца опомнившийся от ощущений, вызванных путешествием на катере, отказался от трюфелей и странных рыбных яств, заказав себе хорошо прожаренный стейк, чем вызвал негодование шеф-повара.

Вино текло рекой.

Завязался непринужденный разговор.

Хелен рассказывала о своем детстве в Южной Италии, о начале модельной карьеры, о том, как она приехала в Дублин на какое-то автошоу, о первой встрече с Ричардом. Она упоминала Париж, Лос-Анджелес, Милан, Лондон, Нью-Йорк, и, в отличие от большинства моделей, с которыми встречался Киллиан, Хелен действительно знала эти города, а не только выставочные центры или павильоны Брайант-парка. Ему нравилась Хелен, он ощущал расположение Коултера. Для человека с таким положением вряд ли было обычным делом ужинать в обществе своего наемного работника. Киллиан понимал, что причина оказанной чести крылась отнюдь не в его яркой личности. Он не был словоохотлив, если только разговор не касался дел, не знал анекдотов, стеснялся рассказов о своем неблагополучном детстве, о Нью-Йорке, о «работе» в Белфасте. Да, у него было в запасе множество историй, правда вряд ли рассчитанных на женские уши. Но он умел слушать, потому, не перебивая, улыбался акценту Хелен и кивал рассказам Ричарда о лондонских знаменитостях.

Киллиан действительно был хорошим слушателем. По словам Шона, это было самое яркое достоинство приятеля. А в Ирландии еще и достаточно редкое.

Сидевшие через два стола от Коултера его телохранители старались быть как можно более незаметными, но Киллиан их вычислил сразу же. Китайцы. Трое парней. Маленькая сплоченная группа. Не большого ума, конечно, зато с отлично накачанными мускулами.

Они пристально наблюдали за ним, и, когда Киллиан прикоснулся к руке Ричарда, один из телохранителей угрожающе оскалился. Но позже телохранители расслабились: в ресторане полно посетителей, обслуживание — безупречное, еда — выше всяких похвал.

— До того как здесь высадились португальцы и назвали поселение «Макао», оно называлось Зеркало Устрицы или Зеркальное Море, — пояснил Коултер. — Это дар океана, и сейчас это особенно верно, учитывая, сколько тут всего понастроено на отвоеванной у моря земле.

— Согласен, — откликнулся Киллиан.

Он сидел на одном из лучших мест в зале и наблюдал в окно, как Южно-Китайское море, утонувшее в темноте, изредка озаряют прожекторами контейнеровозы, проплывающие мимо подобно огромным светящимся обитателям морских глубин.

Киллиан взглянул на Ричарда и Хелен. Они держались за руки под столом, как дети. Казалось, Хелен искренне любит Коултера и он отвечает ей взаимностью.

Киллиан вслушался в рассказ Коултера и каждый раз смеялся именно тогда, когда смеялась Хелен.

Коултер всячески принижал свои достижения, шутил, но за шутками отчетливо прослеживался все тот же образ фермерского мальчика, воспитанного в пресвитерианской вере, работающего от зари до зари. Он никогда не упоминал о том, что же помогло ему в семидесятые стать тем, кем он является сейчас; по его словам, он просто оказался в нужное время и в нужном месте и сумел каким-то образом верно распорядиться своей удачей.

Большинство богатых людей предпочитает не выдавать своих тайн и все успехи списывать на удачу, а не на свой труд. Впрочем, Киллиана не интересовал «путь наверх», да сейчас это было и неважно.

Они выпили уже две с половиной бутылки дорогого вина, и у Киллиана шумело в голове. Он попрощался. На выходе из туалета он столкнулся с одним из телохранителей, которому случайно понадобилось облегчиться в то же самое время, либо, что более вероятно, китаец собирался разобраться с ним.

Киллиан «позаимствовал» бумажник телохранителя и, припомнив план маршрута к одному из президентских сьютов, который сообщил ему Коултер, пересчитал купюры, на которых было слишком много нулей.

Кому-то из уборщиц завтра ну очень крупно повезет с чаевыми…

Киллиан приложил к двери карту-ключ и вошел в номер.

На полу лежал большой серый конверт. В нем была подборка документов о Рейчел Коултер и записка от Тома Эйкела, еще раз приносившего извинения за то, что ему так и не удалось еще раз встретиться и не спеша поговорить с Киллианом.

— Да и черт с ним! — прошептал Киллиан.

— С кем это ты разговариваешь? — раздался женский голос.

Киллиан вздрогнул, но это была всего лишь Пегги, девушка из бара. Она сидела в кожаном кресле, уплетая за обе щеки жареные ребрышки и переключая каналы телевизора.

— Что ты тут делаешь? — изумленно спросил он.

Она встала, подошла к нему и поцеловала в щеку. Он нее пахло шампанским.

— Один милый ирландец сказал мне, что ты «чрезвычайно занят», но если я желаю, то к моим услугам вертолет, который доставит меня к тебе. Что оставалось делать девушке? Как я могла отказаться от такого заманчивого предложения?

— Запросто. Всё, включая меня самого, могло быть подставой, ты могла быть сейчас на пути в какой-нибудь ближневосточный сераль.

Пегги икнула, опять чмокнула Киллиана и спросила:

— А что такое «сераль»? — Получив в ответ улыбку, она потянула его за руку. — Пошли, на балконе джакузи.

— На балконе?!

— Угу.

Балкон…

Еще один потрясающий кадр из «Бегущего по лезвию бритвы». Отели-казино. Неоновые вывески. Ночные клубы. Торговые центры. Вертолеты. Да, Коултер прав: американские деньги сейчас принадлежат Китаю и большая их часть спускается в рулетку, покер, маджонг и не покидает границ этого псевдогосударства.

Джакузи оказалось великолепным. Пегги переоделась в бикини. Где она его раздобыла?

— Откуда ты? — спросил Киллиан.

— Из Канзаса, а ты?

— Из Белфаста.

— Это в Ирландии, да?

— Верно.

— А зовут тебя Киллиан.

— У тебя хорошая память.

Она прижалась к нему.

— Ты мне кого-то напоминаешь, — промурлыкала Пегги.

— О боже, только не говори, что я похож на твоего отца, я не настолько древний.

— Может, пойдем в ресторан? — захихикала Пегги.

— Надеюсь, это шутка?

— Тогда в бар на крыше.

«Вечная проблема с этой молодежью. Им всем надо куда-то идти, двигаться…» — подумал Киллиан и вздохнул:

— Ну пошли.

Бар на крыше: из музыкального автомата доносится тихая мелодия, приглушенная неоновая подсветка, несколько человек пьют неразбавленное виски.

— Мне мартини, пожалуйста, — обратилась Пегги к бармену-кантонцу.

— То же самое, — добавил Киллиан.

Они были очень легко одеты: на ней — форменная рубашка-поло, он — в брюках и футболке. Волосы у обоих еще не высохли после джакузи. Пегги выпила мартини и толкнула бокал так, чтобы он заскользил по стойке к бармену. Тот перехватил ее взгляд, она кивнула, и бармен начал колдовать над новой порцией.

— Пойдем-ка в кабинку, — предложила она.

Киллиан последовал за ней. Остановился, ожидая, когда она сядет. Вместо этого она толкнула его на сиденье и устроилась у него на коленях. Поцеловала, села рядом и залезла в его карман за сигаретами.

— Киллиан, а что ты тут делаешь? — игриво спросила она.

— Был на собеседовании у мистера Коултера по поводу работы.

— Ну и как?

— Он готов взять меня, но я еще раздумываю.

— Он богатый человек, тебе стоило бы согласиться.

— Видимо, так и сделаю.

Они выпили еще. Протрезвевший было после джакузи, Киллиан вновь почувствовал опьянение. Пегги придвинулась к нему ближе, задрала его футболку и просунула руку под пояс брюк. Почувствовала, как напрягается его член. Поцеловала Киллиана в губы. Его колено оказалось между ее бедер, и он ощутил влагу желания.

— Эй вы, марш отсюда! — выкрикнул бармен.

Они вернулись в номер, сорвали друг с друга одежду, яростно целовались, занимались любовью и кончили одновременно. И в этот краткий миг, на долю секунды, буквально в течение одного удара сердца жизнь была прекрасна.

Прекрасна…

А когда она уснула, он осторожно встал, вышел на балкон, раскурил сигару и разложил кресло.

Киллиан перечитал собранные Томом сведения о Рейчел Коултер.

Агентство, в которое обратился Коултер, чтобы найти Рейчел, провело хорошую работу по сбору материала, но, чтобы вернуть Рейчел, они наняли русских громил, живущих в Англии. Киллиан мельком просмотрел их написанный кое-как отчет, переполненный извинениями и предположениями.

Затем он просмотрел фотографии. Рейчел была привлекательной женщиной лет тридцати, с вьющимися рыжими волосами, вздернутым носом и зелеными глазами. Она была немного похожа на Хелен. Коултер, очевидно, испытывал слабость к женщинам этого типа.

Киллиан перешел к отчету адвокатов, просмотрел биографическую справку. Рейчел тоже была из Баллимены, примерно год училась в Королевском колледже, изучала астрономию. Это была единственная интересная деталь в документе, все остальное — стандартная канцелярщина. Бросила занятия, отправилась куда глаза глядят, оказалась в Дублине, где работала хостесс в «Темпл-бар». Киллиан зевнул. В папке была просто гора информации, а он так устал… Он отложил папку и посмотрел на звездное небо Южного полушария. Когда Киллиан был ребенком, ему тоже нравилась астрономия. Если точнее, астрология.

— Киллиан, ты где? — раздался из спальни сонный голос Пегги.

Киллиан собрал документы и фотографии Рейчел Коултер в папку. До встречи с Коултером он твердил себе, что не собирается браться за эту работу, но теперь… он ощутил немалое вознаграждение в своем кармане. И еще — ему нравились Ричард и Хелен.

Киллиан вернулся в постель, обнял Пегги, и так, в объятиях друг друга, они и уснули. Но когда девушка проснулась утром, Киллиана уже не было.

5. Адвокаты, пушки и деньги

Ей потребовался целый час, чтобы найти работающий таксофон: не потому, что в городке орудовала шайка вандалов, просто никто ими не пользовался и большинство демонтировали. В конце концов Рейчел пришлось идти к зданию городского совета Дерби.

Голова раскалывалась.

Она ничего не принимала вот уже три дня, ее ломало. Нельзя так резко соскакивать с наркотика. Голова того и гляди разлетится на мелкие кусочки.

Сначала она позвонила в Баллимену. Рейчел хотела наговорить сообщение о том, что она и дети живы-здоровы на автоответчик, но трубку взяла мачеха:

— Алло?

— Привет, Джиллиан.

— О боже, Рейчел, где ты?

— Я не могу тебе сказать!

— Господи, Рейчел, что ты делаешь?

— То, что должна.

— У нас был журналист. Еще один ошивается на улице. Уверена, что его видела миссис Макатамни.

— Что ты им сказала?

— Я — ничего, твой отец велел им убираться куда подальше. Но они найдут тебя, Рейчел. А вслед за ними нагрянет полиция…

— Джиллиан, я просто хотела, чтобы вы с отцом не волновались: у нас все в порядке. Я очень вас люблю.

— Рейчел, дело зашло слишком…

— Папа дома? — перебила Рейчел.

— Ты и так принесла много горя семье, ты должна…

— Я хочу поговорить с отцом.

— Рейчел, мне кажется, уже слишком поздно для…

— Я хочу поговорить с папой!

— Хорошо.

После недолгой паузы к телефону подошел отец:

— Алло?

— Папа, я скучаю по тебе. Отправлю тебе открытку.

— Хорошо, дорогая, я буду ждать.

— Люблю тебя…

— И я тоже, дорогая. Как там мои малышки?

— В полном порядке.

— А ты как?

— Все путем. Извини, мне нужно идти.

— До свидания.

Рейчел повесила трубку, довольная собой. Она уже купила открытку в Белфасте для того, чтобы сбить со следа полицию или детективов, но отец знал, что ее настоящее письмо придет на адрес ложи.

Она пошарила в сумке в поисках мелочи и набрала номер Тони. Дома его не было, поэтому она оставила на автоответчике сообщение: «Дорогой Тони, мы все живы-здоровы, скучаю по тебе, передай привет Сандре».

Потом позвонила Сирше.

— Здравствуйте, это адвокатская контора «Маккинни, Бенсон и Томас», с кем вас соединить?

— Соедините меня, пожалуйста, с Сирше Томасом.

— Как вас представить?

— Рейчел Андерсон.

— Соединяю, мисс Андерсон.

— Здравствуйте!

— Это я, Рейчел.

— Рейчел, где ты находишься?

— Ты же знаешь, я не могу этого сказать.

— Мне-то можешь! Я не выдам суду эту информацию, так как она относится к лич…

— Согласно положениям о защите детей, тебя вынудят сообщить это суду, ты прекрасно это знаешь.

— Рейчел, я не сделаю этого. Я никогда…

— Послушай, у меня монеты кончаются. Хотелось бы услышать твое профессиональное мнение.

— Рейчел, ты загнала себя в тупик. Тебя ждут большие неприятности. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это сдаться полиции. Я не в состоянии добиться отсрочки исполнения приказов в отношении тебя, пока тебя не арестуют. Судья внимания не обратит на мои усилия. Ты сама знаешь, что полагается в случае двойного похищения: от пятнадцати до пожизненного.

— Как я могу украсть своих собственных детей?!

— Тут все очень и очень непросто… Просто поверь мне на слово: дело будет представлено именно так. Пожалуйста, ради собственного же блага, ради своих детей последуй моему совету. Я пытаюсь контролировать ситуацию, но адвокаты Коултера намерены заставить суд вынести тебе обвинительный приговор.

— Пусть эти недоноски делают что угодно, я обращусь к журналистам.

— Отлично, давай, расскажи свою историю. Уверен даже, что ты получишь немалую поддержку в определенных кругах, но для начала все-таки обратись в полицию.

— Да не пойду я в полицию! Как думаешь, почему Ричард не разослал мое фото по всем телеканалам и в газеты? У него же есть на это деньги!

— Ты затеяла все это ради того, чтобы попасть на первые полосы газет и в новости?

— Нет, конечно!

— Мне сказали, что они не хотят вспугнуть тебя, не хотят, чтобы ты запаниковала и совершила какую-нибудь глупость.

— На самом деле причина не в этом.

— А ты как считаешь?

— Это заговор.

— Заговор? Рейчел, о чем ты! Какой еще заговор?

— Ему известно, что я слишком много знаю.

— Так расскажи. — В голосе Сирше послышался неожиданный интерес.

— Не могу. Если я тебе все расскажу, то лишусь последней защиты.

Сирше вздохнул:

— Ну хорошо… Дело сейчас не в тебе и не в Коултере. Главное — твои дети. Ты должна сделать все возможное для их спасения. Как только в полиции начнется формальное расследование, обратной дороги не будет, рано или поздно, но они обязательно покажут твои фото в выпусках новостей, кто-нибудь тебя опознает, и тебя найдут. Это неизбежно. Неужели ты не хочешь ради детей избежать скандала? Намного лучше явиться в полицию самой и дать показания в суде.

— Я слишком далеко зашла, чтобы согласиться на такое предложение! — выкрикнула Рейчел, теряя самообладание.

Она почувствовала жжение в глазах. Слезы?

— Рейчел, ты плачешь? Послушай, просто доверься мне, пожалуйста, сделай, как я прошу, все будет хорошо…

— Вот такой, значит, профессиональный совет, да? Сдаться полиции и позволить Ричарду забрать моих детей?!

— Если уж у тебя неприятности, хотя бы не усугубляй их.

— Знаешь, я даже подумывала покончить с собой… Ну почему, почему я не смогла?!

— Рейчел, успокойся, даже думать об этом не смей!

— Я кладу трубку. Если и когда смогу, позвоню.

— Рейчел, не клади трубку, слышишь? Пожалуйста, не…

Она положила трубку. У нее осталось совсем мало мелочи.

К кому обратиться?.. Кому еще позвонить?..

— А гори все синим пламенем! — процедила она сквозь зубы и набрала белфастский рабочий номер Тома.

— Контора Тома Эйкела, здравствуйте, — ответил голос в трубке.

— Я хотела бы поговорить с Томом.

— Мистер Эйкел в заграничной деловой поездке, что ему сообщить?

— Передайте, пожалуйста, что ему звонила Рейчел Андерсон. Рейчел Коултер. Я перезвоню ему.

Она собрала оставшуюся мелочь и собралась уже уходить, когда зазвонил телефон.

— Алло? — произнесла Рейчел.

— Это ты, — раздался голос Тома.

— Да, я.

— Черт побери, Рейчел…

— Ты о чем?

— Ты знаешь о чем.

— Я сейчас в глубокой заднице…

— Ну, это только твоя вина. Ты что, вообще с катушек съехала?

— Вроде нет.

— Мы почти нашли тебя.

— Да, почти… Один из твоих храбрецов пристрелил собаку.

— А ведь это могла оказаться ты.

— Кто бы сомневался! — Рейчел прикусила пальцы. Это был совершенно бессмысленный разговор, но она должна была выговориться. — Том, помнишь пистолет, который ты подарил Ричарду? Мы из него стреляли в Донеголе?

— Ну да, и что?

— Я взяла его с собой, хотела застрелиться. Выбить себе мозги…

— Ох, Рейчел… Не вздумай!

— Том, я так устала…

— Могу себе представить. Позволь мне помочь тебе. Скажи, где ты находишься, и я через полчаса отправлю кого-нибудь за тобой.

— Я на крыше Эмпайр-стейт-билдинг.

Том рассмеялся:

— Отлично, тогда я приеду сам с букетом…

— Алых роз, я надеюсь? Знаю я тебя! Жмот.

— А кстати, на что ты живешь? Полагаю, заложила в ломбард свои украшения?

Рейчел была рада, что Том сказал «свои украшения», а не «украшения, подаренные Ричардом». Том вообще отличался несовременной вежливостью и обходительностью. Ей это очень нравилось.

— Том, мне пора.

— Рейчел, подожди, мне кажется, тебя стоит предупредить, иначе этого не сделает никто. Чтобы найти тебя, мы наняли крутого профессионала. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Что тебе стоит оказать мне небольшую услугу — явиться в ближайший полицейский участок и сдаться полиции? Ты получишь возможность один раз позвонить. Позвонишь мне, и я тут же прибуду вместе с целым полком адвокатов наивысшего класса. И мы решим все проблемы!

— Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю.

— Не понимаю. Вы с Ричардом так хорошо ладили друг с другом, просто изумительно. Я знаю, у вас обоих были когда-то проблемы, Рейчел, но мы всегда решали их сообща.

— Том, дело не во мне. Кладу трубку.

— Рейчел, у меня есть еще одна идея.

— Быстрее!

— Оставь Сью с Клэр. Старшая уже достаточно ответственная девочка, верно? Сядь в машину и поезжай куда глаза глядят, через два часа позвони копам, сообщи, где находятся дети, а сама продолжай ехать. Пойми, нам нужна не ты. Нам нужны дети, ты можешь делать что угодно. Передай нам детей, и мы оставим тебя в покое.

Рейчел была изумлена.

Удивленно посмотрела на телефонную трубку.

Неужели все так просто?!

Неужели Ричард ничего не сказал Тому о ноутбуке?

Том был его старинным другом. Адвокатом. Советником. Ему Ричард доверял безусловно.

Или…

Возможно, Том умолчал об этом, подозревая, что телефон могут прослушивать.

Рейчел потрясенно молчала.

Возможно, в нынешней ситуации принять его предложение — это лучший выход.

— Ты нравишься мне, Рейчел, и всегда нравилась. Лишь поэтому мы еще не обратились в полицию. Ричард хочет, чтобы это дело было улажено по возможности тихо, — продолжал уговаривать Том.

Нет… не из-за этого.

Том, ты не знаешь!

Ты вообще ничего не знаешь…

Боль в голове стала невыносимой.

— Пойми, рано или поздно, но мы добьемся своего. Ты не можешь просто взять и похитить детей. В особенности у Ричарда. Ты проиграла дело в суде, и, возможно, тебя посадят за решетку. Почему бы тебе не оказать всем услугу и не покончить с этим прямо сейчас? Хотя бы ради детей?

— Том, именно поэтому я в бегах. Ради них. Я не хочу, чтобы они находились рядом с этим психопатом.

— О чем ты говоришь?! Ричард хороший человек! Послушай, нам всем очень жаль, что все так произошло, но Ричард изменился. Он любит детей. Ты же знаешь, что Хелен беременна? Все, что ему нужно, — это семья. Он даже не сердится на тебя, просто хочет, чтобы девочки были в безопасности.

— Это его собственные слова?

— Да. Он приложит все усилия, чтобы найти тебя и вернуть дочерей, и не остановится ни перед чем.

— О, в этом я ни секунды не сомневаюсь! Да он из кожи вон вылезет, чтобы все вышло так, как желает он! Том, я не боюсь его, если понадобится, обращусь к репортерам. Слышала, они уже рыщут вокруг и вынюхивают.

— И что же ты им расскажешь? Дорогая, у тебя против нас нет ничего, а вот у нас до поры до времени припасены такие сведения, обнародования которых ты вряд ли захочешь. Подумай о своих родных в Баллимене. Вряд ли они обрадуются…

А вот об этом Тому упоминать вообще не следовало!

«Папа не переживет, — с запоздалым сожалением подумала Рейчел. — Но сейчас уже не время для угрызений совести».

— Полагаю, о ноутбуке ты не знаешь, — произнесла Рейчел.

— О каком еще ноутбуке? — раздался голос Тома после долгих помех.

— Мне кажется, тебе предстоит весьма интересный разговор с Ричардом, — усмехнулась Рейчел и положила трубку.

Она подошла к «вольво». Они не оставили ей шансов. А вот теперь попробуйте отнять у меня ноутбук, козлы!

Она повернула ключ зажигания, и после двух неудачных попыток двигатель все-таки завелся. Это была модель 1983 года, купленная в Дерри. Отличная машина — не считая того, что ее основательно поела ржавчина.

Рейчел ехала по трассе Н-56. Слава богу, не час пик, поэтому можно было бы давить на газ, но хлестал проливной дождь, а у машины работал только один дворник, скрипевший и скрежетавший от старости.

Она снизила скорость до двадцати пяти. Окрестности застилал туман, сползавший со стороны Малин-Хед. Фары машины давали тусклый желтый свет.

Она поглядела на часы. Девочки одни уже около трех часов. Именно настолько, как она считала, их можно было оставлять. Позже от скуки они могут что-нибудь натворить, правда, где-то рядом Эрик.

Эрика порекомендовал Большой Дейв, но со дня их последней встречи прошло уже много лет. Ни в чем нельзя быть до конца уверенным, если имеешь дело с людьми, привыкшими к одинокой жизни.

Погода не радовала: дождь, туман и водяная пыль с озера слились в холодную, липкую муть, не вызывавшую ровным счетом никаких приятных мыслей.

Постепенно снижая скорость, она подъехала к автозаправке «Би-Пи».

Бензоколонки отключены, Келли нигде не видно, хотя свет в магазине горит. Она вошла, взяла плитку шоколада и оставила пятьдесят пенни.

Завела машину и, врубив первую передачу и стараясь по возможности объезжать лужи на дороге, с почти черепашьей скоростью доехала до домика.

Прибой накатывался на пляж крупными и частыми волнами. Из-за ветра, дующего с Атлантики, дождь шел почти параллельно земле.

Рейчел постучала в дверь.

— Кто там? — раздался голос Клэр.

— Это я, — ответила Рейчел.

— Назови пароль!

— Дорогая, я не знаю!

— Без пароля ты не можешь войти. — Это уже голос Сью.

— Да отоприте же, я насквозь промокну!

Она услышала щелканье замка, толкнула дверь и вошла. Металлическое ведро, которое она подставила под течь, было переполнено.

— Ты почему не вылила воду из ведра?! — начала Рейчел выговаривать Клэр.

— А ты мне не говорила!

— А что такое инициатива, ты знаешь, нет?

— Знаю, — угрюмо пробормотала Клэр.

— И что это? — выдохнула Сью.

Рейчел поднесла ведро к двери, выплеснула воду и опять поставила на старое место.

— Я есть хочу… — заныла Сью.

Румяные щеки, глаза — голубые и какие-то отстраненные, тихая, очень красивая… Сейчас она выглядела почти как обычный ребенок. Да она и была нормальным ребенком, физически, по крайней мере. Ее единственным недостатком было то, что соцработники называли «труднообучаемостью», а персонал детского сада в Белфасте — «сложностями».

— Хорошо, дорогая, у меня есть несколько хотдогов, и еще я сварю пару…

Бам! Бам! Бам! — кто-то забарабанил в дверь.

— Твою мать! — выругалась Рейчел.

— Ты ругаешься грязными словами! — пропела Сью.

— Ты даже не знаешь, что такое грязные слова, — шикнула на нее Клэр.

Рейчел знаком показала девочкам замолчать и достала из холодильника пистолет.

Снова кто-то настойчиво забухал кулаком в дверь.

— Кто там? — громко спросила Рейчел и тихо добавила: — Клэр, отведи сестру к запасному выходу. Открой ту дверь.

Клэр схватила Сью за руку и побежала в глубь домика.

Рейчел вынула пистолет из пластикового пакета.

Непогода не унималась, и, как только Клэр приоткрыла дверь, в домик ворвался ветер с дождем.

Во входную дверь снова стучали.

Женщина перехватила пистолет двумя руками и направила его прямо перед собой.

— Кто там? — повторила она вопрос.

Ответом была серия новых ударов.

— Кто там?! — выкрикнула Рейчел.

— Что?

— Кто там?

— Это Эрик!

— Ох, Эрик, подожди, я сейчас! — быстро сказала Рейчел.

Она подбежала к задней двери и увела оттуда Клэр и Сью, убрала пистолет обратно в пакет, закрыла холодильник и только тогда отодвинула задвижку на входной двери.

На пороге стоял Эрик, одетый в штормовку и зюйдвестку.

— Заходи, заходи, — произнесла Рейчел, всеми силами пытаясь выглядеть радостной.

Эрик был мощного телосложения мужчиной старше сорока, с густой бородой и седыми волосами. Он был пьян. После смерти отца он получил в наследство главный дом и «гостевой домик» — так он называл эту постройку. Похоже, он вообще ничем не занимается, единственным источником средств к существованию была сдача в аренду гостевого домика и площадки для палаток летом.

Рейчел он не нравился, мало того, вызывал страх. Она побаивалась многих людей, но Эрик вселял в нее неподдельный ужас. Дейв служил с Эриком на флоте. Дейву тогда было двадцать лет, и с тех пор немало воды утекло.

— Письмо вам пришло, — произнес Эрик, протягивая намокший конверт.

Рейчел взяла его. На конверте стоял штемпель Баллимены.

— Спасибо, — поблагодарила Рейчел.

— У вас есть знакомые в Баллимене? — проскрежетал Эрик.

— Мамочка, а можно нам поиграть в «змейки и лестницы»? — спросила Клэр.

— Да, поиграйте, пока я разговариваю с мистером Брантли, — ответила Рейчел и улыбнулась Эрику.

Мигнула лампочка, а через несколько секунд вдали громыхнуло.

— Ну что ж, если вы не хотите со мной разговаривать… — медленно произнес Эрик, приглаживая бороду.

— Да что вы! Я бы хотела пригласить вас на обед, но я… мы только что приехали из Дерри.

Никогда не позволяй ему хотя бы заподозрить, что ты оставляла девочек одних.

— Обед… да, это было бы неплохо, — пробормотал Эрик, глядя куда-то за спину Рейчел.

Она обернулась. Сью стащила с себя мокрую одежду и стояла голенькая.

— Клэр! Немедленно помоги сестре одеться!

— Да она вся мокрая, — заметил Эрик.

— Заверни ее в одеяло, иначе она простудится! — крикнула Рейчел Клэр.

— Сама заворачивай, — отозвалась Клэр.

— Я разговариваю с мистером Брантли. Сейчас же, юная леди! — прикрикнула Рейчел.

Клэр, недовольно охая и ахая, встала, прошла в спальню и вернулась с одеялом, в которое закутала сестру.

— Сложно, наверное, с ними, — пророкотал Эрик с корнишским акцентом, хотя Рейчел знала, что на самом деле Эрик из Ольстера, подражать корнишскому акценту он стал на флоте, да так и привык.

— Да нет, что вы, нисколько! — торопливо ответила Рейчел.

— Вы что-то говорили насчет обеда? — напомнил Эрик.

— Да, да! Вы можете прийти в пятницу?

— А что у вас на обед в пятницу?

— Ничего особенного, но если у меня будет два дня на подготовку, я приготовлю что-нибудь особенное. Могу сделать котлеты по-киевски. Вы любите курицу?

— Да мне все равно. А почему не сейчас? Что есть, то и ладно, — улыбнулся он и слегка качнулся в сторону Рейчел.

От него разило виски, а взгляд блуждал где-то за спиной Рейчел. Когда она обернулась, то увидела, что одеяло со Сью сползло.

— Нет, нет, ну что вы! Я же специально для вас буду готовить. Курицу, картошку — настоящую домашнюю еду… и яблочный пирог. Мистер Брантли, когда вы в последний раз ели домашний яблочный пирог?

— Давно… очень давно… — признался Эрик.

— Тогда до пятницы? В семь вечера вас устроит?

— А сейчас какой день?

— Вторник.

— Черт! Это же почти целая неделя… — Эрик моргнул — так медленно, что, пока он не открыл глаза, Рейчел показалось, он заснул — и ударил по ноге кулаком.

Рейчел от испуга отпрянула. Ростом Эрик не вышел, но у него были длинные, жилистые и сильные руки.

— Так, дорогая… присяду-ка я на минутку, — произнес он, неловко шагнул в комнату и, схватившись за спинку стула, восстановил равновесие.

— Знаете, я мог бы вскрыть письмо, оно же пришло в мой дом, — продолжил он и снова поглядел на девочек.

— Спасибо, что вы этого не сделали.

— Хорошая у вас семья, — медленно проговорил Эрик.

Рейчел подошла к холодильнику, вытащила пакет. Положила его на столик рядом с раковиной. Вернулась к Эрику, помогла ему выпрямиться, чтобы он выпустил спинку стула из рук. От прикосновения к нему ее пробрала дрожь. Он что-то пробормотал.

— Значит, мы договорились на пятницу? — Рейчел старалась быть как можно более спокойной.

— Не знаю…

— Я принесу вина или пива, хотите?

— О, пиво — это хорошо. — Эрик вытер нос рукавом куртки.

Рейчел решила, что Эрик не настолько пьян, как ей сначала показалось. Он выпил ровно столько, чтобы чуть-чуть расслабиться, потому неосторожно приоткрыл свою истинную сущность. Рейчел старалась припомнить: не видела ли она имя Эрика в вывешенных в библиотеке списках педофилов?

— Так до пятницы? — попыталась закончить его визит Рейчел.

— Что? А, да. Конечно.

Она сунула ему в руки банку пива, проводила до двери и осторожно выпроводила его под дождь:

— До свидания, доброй ночи! До встречи в пятницу!

— Угу, заметано, — пропыхтел Эрик.

Рейчел заперла дверь и, вздохнув с облегчением, положила пистолет обратно в холодильник.

Открыла конверт: письмо от отца и двести фунтов.

Это лишнее. Денег на жизнь хватает, вот только с «вольво» проблемы… Вспомнив о машине, она подбежала к двери: дождь сменился изморосью, ветер стих. Стало слышно, как волны океана с грохотом обрушиваются на берег.

— Мистер Брантли! Не подскажете, как зовут местного парня, который ремонтирует машины? — закричала она.

Эрик обернулся, смотрел на нее несколько секунд, пока до его сознания доходил вопрос, и наконец откликнулся:

— Риз Пайпер. Мы зовем его Буяном. Парнишка — мастер на все руки.

— Не могли бы вы попросить его, чтобы он завтра заехал посмотреть, что у меня с машиной?

— Попросите сами.

Рейчел знаками показала, что у нее нет телефона.

— А, понял! Ладно, если не забуду, позвоню.

— Пожалуйста, сделайте такое одолжение! И… вы точно будете в пятницу?

— Обязательно. Вечер пятницы — для меня в самый раз.

Она закрыла дверь домика, прислушалась к неровным шагам Эрика и выругалась.

Это хорошо, что ему в самый раз. Она выиграла семьдесят два часа, а уедет отсюда через сутки.

Рейчел дала девочкам хот-доги и уложила спать.

Уничтожила все квитанции, расписки и начала собирать сумки.

Спала хорошо.

Ее разбудило яркое солнце. Взглянув на безоблачное желтовато-синее небо, она позволила девочкам побегать по пляжу. Рядом с домиком начинались дюны и длинный пляж, абсолютно пустой, поскольку было ветрено, холодно и мокро.

— Следи за сестрой, — сказала Рейчел Клэр, а сама наблюдала за обеими, сидя на скамейке и листая «Вог», который прихватила в библиотеке.

— Привет, красотка, чем могу помочь?

Риз, высокий, светловолосый парень, тощий как скелет, произнес эту фразу с акцентом, характерным для жителей Слайго. Ему б с таким шикарным выговором в Лондоне барменом работать, публика бы от него тащилась. Ризу было семнадцать лет, обрастать жирком он начнет года через два. Одет в узкие старомодные джинсы, стоптанные кеды, просторную черную футболку.

— У меня машина сломалась, а мне завтра нужно съездить в Ферману. Посмотришь, что с ней?

— Легко! — ответил он.

Открыл капот, покопался в двигателе.

— Ну что? — спросила Рейчел.

— Думаю, с чего начинать.

— Все так плохо?

— Угу, — ответил Риз, ухмыляясь.

— А что нужно починить, чтобы мне хотя бы до Эннискиллена доехать?

Риз подумал с минуту, почесал подмышку и сообщил:

— Свечи и ремень.

— Сделай, пожалуйста!

— Если готова подождать, заскочу в гараж взять свечи.

— Я подожду.

Рейчел позвала детей, дала им по сандвичу с огурцом и сыром, леденцы и отправила обратно на пляж. Приближалась весна, и Рейчел было жаль уезжать из такого красивого места, напоминавшего о доме Ричарда. Дом, до которого было не так уж далеко, тоже стоял около пляжа…

Рейчел увидела на шоссе возвращающийся пикап Риза, вернулась в домик, зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Длинные рыжие волосы с осветленными прядями растрепаны, от ветра и солнца на лице выступили веснушки. Они почти слились на переносице, пересекая ее, подобно рубцу от зажившей раны. Но все же Рейчел была привлекательной женщиной. Она причесалась и переоделась в джинсовую рубашку. Несколько верхних пуговиц она намеренно не застегнула, чтобы чуть выглядывал черный бюстгальтер. Припудрила веснушки и наложила на веки тени, на тон темнее цвета глаз.

Рейчел помахала из окна Ризу. Он кивнул и приступил к работе.

Она отчаянно желала его. Одним выстрелом двух зайцев… И неважно, почему она его захотела! Ведь не дозу же!

— Ну вот, милашка, дело сделано! — объявил Риз спустя сорок пять минут.

— Сколько с меня?

— Сорок евриков будет в самый раз.

Рейчел оглянулась посмотреть, где девочки. Вода отошла мили на две, а следующий прилив начнется не раньше чем через два часа. И, слава богу, не видно ни Эрика, ни его «форда-сьерры».

Рейчел открыла кошелек, делая вид, что пересчитывает деньги:

— У меня может не оказаться нужной суммы.

— Давай сколько есть. — Парень так и не понял, на что намекает Рейчел.

Она вздохнула, вынула деньги и попрощалась с ним, ощущая легкое разочарование. Проводила глазами удаляющийся пикап, позвала детей и собрала их в дорогу.

На сей раз Рейчел не смогла внятно объяснить Клэр, почему им снова нужно уезжать, расстроившись, даже ушла в ванную, чтобы поплакать. А Сью вообще ничего не поняла.

Рейчел собрала сумки, сделала сандвичи, собрала коробки с играми и головоломками, купленными еще в Колрейне.

— Куда сейчас? — устало протянула Клэр.

Осталась одна-единственная возможность.

— Ну, на восток мы поехать не можем, потому что именно оттуда мы и приехали.

— На запад хода нет, там Атлантика, — подхватила Клэр.

— На север нельзя, там край мира, — продолжила Рейчел.

Клэр улыбнулась — на щеках появились ямочки.

— Да, ты верно угадала. Мы едем на юг, точнее, на юго-восток, — подытожила Рейчел.

«Том, у меня осталась единственная лазейка к свободе», — добавила Рейчел про себя.

Погрузив поклажу в «вольво», Рейчел пристегнула девочек на заднем сиденье. Пистолет, поставленный на предохранитель, с заблокированным спусковым крючком — как ее учил Том — она положила на пассажирское сиденье рядом с собой.

— Девочки, посмотрите на Донегол в последний раз, — посоветовала Рейчел.

— Я ничего не вижу. Туман, — пробормотала Клэр.

— Все равно посмотрите.

Машина проехала по частной дороге до поворота и выехала на трассу Н-58.

— На юг так на юг, — прошептала Рейчел и с щелчком включила фары, чтобы хоть немного видеть в тумане.

Интуиция Рейчел не подвела. Она оказалась права насчет Тома.

Сразу же после разговора с ней Том отправился к своему хозяину, который как раз собирался вернуться в Ирландию.

Хелен была внизу, плавала в бассейне.

Мужчины обсудили дело с ноутбуком.

Разговор постепенно накалялся.

Том был ошеломлен. Разозлен. Поражен.

Успокоившись, он задумался. Размышлял несколько часов и пришел к выводу, что Киллиан — совершенно неподходящая кандидатура для такой работы.

Том снова перечитал сведения о Киллиане: жуликоватый ирлашка из какой-то дыры к северу от Белфаста. Жаль, что именно его они с Коултером послали на дело. Пока речь шла только о двух девчонках, все было идеально.

Теперь же на кону было всё.

За такое дело должен взяться кто-то со стороны.

Ни ирландец, ни англичанин тут не подходят.

До рейса из Гонконга в Лондон оставался час.

Тому нужно было решить проблему до отправки рейса.

Он позвонил Майклу Форсайту в Нью-Йорк.

— В чем дело? — спросил Майкл.

— Ты отправил нам гребаного тинкера!

— Господи, только не говори мне, что у тебя предрассудки на этот счет!

— Ты знал?

— Разумеется. Успокойся, Киллиан — один из лучших.

— И зовут-то его небось совсем не Киллиан, да? Он разве не из этого мерзкого клана Клири? Ублюдочные нищеброды самой мерзкой разновидности из долбаного захолустья.

— Том, что с тобой? Я оказал Ричарду услугу. Как друг. Я давно такими делами не занимаюсь: переключился на другой род деятельности.

— Да знаю… Майкл, пойми, у меня цейтнот. Ситуация осложнилось. Киллиан совсем не тот человек, который мне нужен. Жаль, что они с Коултером уже договорились — он Дику понравился.

— Киллиан хорош, очень хорош, Том, почти так же хорош, как и я в свое время, — заверил Майкл.

— Дело не в том. Изменилась цель: после того, что я узнал, мне потребуется убийца.

— Даже так?

— Профессионал, который сделал бы, что ему приказано, без единого вопроса, взял деньги и исчез. Дело, конечно, не в том, что Киллиан цыган, главное, что он ирландский цыган, а мне нужен совершенно безжалостный тип без каких-либо связей в Белфасте. Кто-нибудь с твоей территории.

— Чужак. Полагаю, дело действительно серьезное.

— Вот именно. Думаю, Киллиан еще понадобится, чтобы найти эту суку, но все остальное должен сделать кто-то другой, заточенный на уничтожение.

Майкл не раздумывал:

— Тогда тебе понадобится Старшина. Скажу одному из своих людей, чтобы позвонил ему.

Так последний элемент плана встал на свое место.

6. Старшина

От этого места воняло дохлыми мексиканцами, хотя еще никто не умер. Он нашел магазин спорттоваров в небольшом торговом комплексе на окраине Ногалеса и купил там набор зажимов для носа, которыми пользуются пловцы, и пару перчаток для гольфа. Сначала его обсчитали, решив, что перед ними обычный турист, но уже через секунду управляющий выбежал за посетителем на улицу, чтобы отдать правильную сдачу.

Для Маркова такое было не в диковинку.

Он забрал деньги и постоял на деревянном настиле.

Вынул из кармана мячик из жесткой резины, левой рукой несколько раз ударил об настил, поймал, убрал обратно.

Магазин спорттоваров располагался рядом с лавчонкой, в которой продавались дешевые, грубо сработанные статуэтки Девы Марии. Больше всего эти поделки напоминали болотных чудищ из финских сказок, держащих в лапах очередную жертву. Они раздражали его, и он чуть было не пожалел, что оказался в Мексике. Здесь жарко, нет диетической колы и не берет сотовый. В Вегасе хорошо, кондиционеры, но… комфортная жизнь расслабляла его.

А хорошие перчатки-то! Лайковые, дырочки для вентиляции обработаны вручную.

Когда-нибудь он и в гольф в них поиграет…

Он сел в машину, посмотрел на бутылку текилы, купленную для Даниэля, представил, какова она на вкус, покачал головой. Подарок выбран с военной прямотой.

Десять километров дикой скачки по ухабистой дороге, и наконец, после того как джи-пи-эс-навигатор о чем-то объявил по-немецки, Марков увидел забегаловку.

Он остался сидеть в машине с включенным двигателем, гудящим вентилятором и работающим радио. А вот и «комитет по встрече».

Встречающие были в старом пикапе «тойота», на них были расшитые рубашки, мятые широкополые шляпы и ковбойские сапоги.

Они помигали фарами. Марков помигал в ответ.

Все вышли из машин.

Мужчины поприветствовали его по-английски и попросили предъявить документы.

Он предъявил им свой американский паспорт. Мексиканцы кивнули на кузов пикапа.

— А моя машина? — спросил он.

Молодчики ответили, что присмотрят за ней. Одноглазый настойчиво тыкал пальцем в задний борт пикапа.

— Я в кузове не езжу, — возразил Марков.

Он сел в кабину рядом с водителем. В кабине было не продохнуть от вони лосьона после бритья. Спустя полчаса тряски по проселкам они подъехали к большому дому рядом с плантацией гуавы.

Автоматчики бегло обыскали Маркова и указали в сторону тенистого внутреннего двора с фонтаном.

Играющие дети. Беседующие женщины. Развешанное на веревках белье.

Марков потянулся и мгновенно пересчитал охранников, пока человек, знакомый Маркову по материалам, полученным от Берни, не встал с кресла, чтобы пожать ему руку.

По подсчетам Маркова, поблизости ошивалось с десяток костоломов, не считая садовников, горничных, лакеев и прочей прислуги. Попасть или выбраться отсюда — задача не из самых легких.

Пальцы человека, что пожимал руку Маркову, были унизаны кольцами, сам он был невысок, и от него пахло спиртным.

— Пошли, — произнес мужчина, и они вышли на плантацию через боковые ворота.

Пройдя несколько сотен метров сквозь заросли кактусов, они подошли к длинному бараку из необожженного кирпича.

— Входи, — сказал провожатый, и мужчины оказались в просторном помещении.

Марков напрягся, когда четверо мужиков, игравших в карты, встали из-за стола и направились к нему. Четверо перед ним, один позади. Это ему не понравилось. Пушек у амбалов не было, только запотевшие пивные банки. Маркова мучила жажда, но, до тех пор пока кто-нибудь не предложит выпить, он будет молчать. А было ясно, что выпить ему не предложат.

— Так это тот самый парень, которого привезли из Америки? — спросил по-испански один из головорезов.

— Он самый, — подтвердил мужчина с кольцами.

Игроки с сомнением посмотрели на Маркова, но он не собирался ничего доказывать этим gilipollas.[7]

— Привезли какого-то малахольного типа для работы…

— От таких и слышу, — ответил Окольцованный.

— Где они? — спросил Марков по-английски.

— Здесь, — пробурчал спутник.

Марков огляделся вокруг. Что за черт? Подстава? Где «клиенты»?

— Не понял юмора, — резко ответил Марков.

Мексикашка с кольцами захихикал, сплюнул и указал на пол.

— В подвале?

— Не устраивает? — поинтересовался мексиканец.

— Нужен свет. На воздухе поработать никак нельзя?

Рука с кольцами указала вверх, мексиканец отрицательно мотнул головой.

— Самолеты? — удивился Марков.

— Спутники.

Амбалы раскидали солому и подняли крышку люка.

Вонь дерьма заставила Маркова мысленно вернуться на десять тысяч миль и на десять лет назад.

Вниз по лестнице.

Лампы-вспышки.

Пленники прикованы цепями к бетонной стене. Голые и одетые. Все вымазаны грязью и своим же дерьмом. Всех пытали, кого-то кастрировали. Раны прижжены горелками.

Марков и не такое видал, но это было очень давно.

— Всех? — спросил он.

— Только одного, — ответил спутник.

— Кого именно?

— Следи за нами.

Они подошли к металлическому шкафу и отперли его. Кто-то вынул оттуда бензопилу. Это тоже было знакомо, но тоже было очень давно. Окольцованный дернул за шнур, и новенькая пила взревела, как демон, вырвавшийся из бутылки.

Один из мексиканцев достал видеокамеру.

Марков знал, что сейчас будет.

— Убери эту штуку от моего лица! Снимай только со спины, понятно? — прорычал Марков, натянув шапку с прорезями.

В подвал спустились еще пятеро зрителей, все пили, но не текилу с плантации, а какой-то самогон-горлодер, который они передавали друг другу в пластиковом пакете из-под молока.

Выродки схватили первого пленника, сняли с него кандалы, бросили на землю и придавили ногами.

Он начал орать.

Окольцованный приложил полотно бензопилы сзади к шее пленника между позвонками. Бедняга умер мгновенно.

Почти.

Остальные узники, даже те, кто был ослеплен, стали вопить. Это был ужасающий, отчаянный вопль, также знакомый Маркову, снова напомнивший ему о том, что произошло в феврале 2000 года.

Возможно, он приехал сюда именно поэтому. Чтобы снова вспомнить те ощущения. Тела… страх… кровь…

Но тот самый момент еще не наступил.

Нужно было время, чтобы сосредоточиться, восстановить именно то воспоминание.

— Я за это выпью. — Марков отпил самогон из пакета, пока бандиты расправлялись со вторым пленником. Это был худой старик, не сломленный еще, он дергался, пытался драться со своими тюремщиками. Когда пила прикоснулась к его вздрагивающей шее, она скользнула и врезалась в череп. Звук был как при обработке металла на станке. Окольцованный посмотрел на труп и покачал головой: они теряли лицо перед американским гостем. Тогда мужчина что-то скомандовал и один из подручных мигом вылез наружу и вернулся, неся электрошокер.

Марков вспомнил о зажимах, достал их из кармана и нацепил на нос.

Бандиты обработали электрошокером и рукоятками пистолетов оставшихся узников так, чтобы они не оказывали сопротивления, и после этого процесс пошел намного быстрее. Последние двое несчастных на коленях умоляли своих палачей пощадить их, плакали, говорили, что «им действительно ужасно жаль», что у них «остались жены и дети, прекрасные дети». Но изверги были глухи к мольбам, и несчастных ждала та же судьба, что и их предшественников.

Восемь человек было обезглавлено.

Все узники.

Все, кроме одного.

Когда-то на молодом человеке была хорошая, дорогая одежда, которая теперь превратилась в грязные лохмотья. Он был прикован к стене в отдалении от прочих заключенных, в темном углу, потому Марков не заметил его.

Душегубы передали ему бензопилу.

— Вот твой, — произнес Окольцованный.

— Что в нем особенного? — спросил Марков.

Окольцованный промолчал.

Марков взял шокер и бензопилу и подошел к юноше. Заключенный посмотрел на него. У него были карие глаза, внимательный взгляд выдавал умного, интеллигентного человека. Молодой человек чуть раздвинул губы в улыбке. Марков почему-то сразу понял, что перед ним священник.

Может быть потому, что дом в Волгограде, где без отца, с вечно занятой матерью рос Марков, находился поблизости от единственного в городе католического храма. Марков с уважением относился к местному священнику — поляку по фамилии Корчнов. Этот старик чудесным образом пережил всех правителей — от Хрущева до Ельцина.

— Простите меня, падре, — прошептал Марков по-испански.

— Есть ли какая-нибудь надежда, что меня выпустят? — прошептал в ответ священник.

— Даже если бы я и хотел вам помочь, их слишком много, — сказал Марков.

— Что ж, делай, что должен, — благословил его священник.

Марков вздохнул и включил пилу.

Она зарычала, и, не успел священник опомниться, Марков, размахнувшись, отпилил ему одним ударом голову.

Марков успел заметить, как мигнули глаза на отчлененной голове, и поёжился, но взгляд тут же остекленел. Он выключил пилу и положил на солому.

Столпившиеся мексиканцы крестились, бормотали молитвы и сплевывали от сглаза. Хотя вся эта бойня была чудовищной, жуткой, убийство священника было еще страшнее.

Мексиканцы собрали отпиленные головы в кучу наподобие тех, которые в незапамятные времена сооружали их предки-ацтеки.

После того как с делами было покончено, Марков вылез из подвала, оставив остальных снимать на видеокамеру трупы и пирамиду из голов. Он вышел на плантацию, жадно вдыхая свежий воздух.

Солнце заходило, тишину не нарушали даже звуки пианино, доносившиеся из большого дома. Марков посмотрел на голубые цветы кактусов, на завихрения пыли на высохшей земле, на небо, которое медленно меняло свой цвет на темно-пурпурный, и глубоко вздохнул.

Он чувствовал, что руки будто накачаны свинцом, его новенькие перчатки были вымазаны кровью. Он сорвал их с рук и отшвырнул прочь.

Окольцованный похлопал его по спине.

Марков не любил, когда его трогают, но сейчас он слишком устал, чтобы возражать.

— Тебе нужно принять душ, — посоветовал мексиканец. — Иди за мной. — Он повел его обратно к дому и указал на мойку рядом с конюшней.

— Ты же сказал «душ»!

— Не можешь же ты войти в дом в таком виде, — сказал один из бандитов. Их было шестеро, и они были непреклонны.

Марков разделся и вымылся под струями ледяной воды, слушая, как собравшиеся мужчины обсуждают его шрамы и татуировки. Они дали ему чистые джинсы и рубашку. Переодевшись, он мог наконец войти в дом и встретиться с доном Рамоном.

В столовой у Рамона был настоящий бар с барменом и официанткой для коктейлей. Марков заказал неразбавленную водку и свежевыжатый апельсиновый сок со льдом, смешал их по одной ему ведомой пропорции и выпил.

Какое-то время он просто ждал, и дождался: в глазах потемнело и его накрыла застарелая паранойя.

Марков побарабанил пальцами по барной стойке. На предложение налить еще ответил отказом.

На лице бармена отразилось недоумение.

Вот что бывает, подумал Марков, когда работаешь сам по себе. Когда нет поддержки команды или клана, нет надежды, что за тебя отомстят. Ни малейшей возможности вендетты. Кто угодно и когда угодно может решить, что ты «расходный материал».

Марков начал обдумывать, как ему выбраться отсюда. Конечно, он мог бы сбежать ночью. Бармен еще мальчишка, лет девятнадцать, наверное, убить его можно будет мгновенно и…

Вернулся Окольцованный и сообщил, что, к сожалению, дон Рамон не может лично встретиться с Марковым, но попросил передать ему вот это.

Марков взял конверт и, не пересчитывая деньги, сунул в карман.

Бандиты подогнали пикап, на сей раз он сел сзади: ему казалось, что в кузове не будет так вонять. Он смотрел на звезды и курил.

Они высадили Маркова у его машины. Он ехал почти час, прежде чем прошла дрожь в руках.

В гостиницу он приехал в девять, как раз успел сделать последний заказ в номер: пирожки с острой начинкой, кувшин пива и текилу. Поспрашивав в баре, раздобыл грамм коки. У себя в номере он вынюхал «дорожку», закурил и уселся на балконе. Из номера открывался вид на автостоянку и трассу. Пахло керосиновыми плитками и дешевым кукурузным маслом.

Когда действие коки пошло на убыль, вернулись старые воспоминания. С запозданием он понял, что вовсе не рад им.

Слишком поздно… запах крови… вопли…

В его памяти осталось три ярких картинки Чечни: парашютный десант, мертвый омоновец и два часа, последовавшие за тем, как в здание горсовета попали зажигательные снаряды.

Спустившись в мини-бар, он взял пару бокалов «Модело», осушил их и с убийственной ясностью вспомнил подробности. Ярко-желтый огонь, полыхавший среди серых развалин. Дмитрий, взводный снайпер, стрелявший во всех, кто пытался выбраться оттуда. Обреченные люди, кричавшие что-то по-русски своим убийцам, запертые в горящем здании, где уже начала обваливаться деревянная крыша. Женщины, которые выбрасывали в окна детей, пытаясь спасти хотя бы их. Напрасно: приказы, полученные солдатами, были самые недвусмысленные — никто не должен выжить! Никаких свидетелей. Извращенно-прекрасное зрелище: Большая Медведица, золотые отблески огня, красноватые следы трассирующих пуль — военный фейерверк… Когда капитан Кутцо сказал, что они обеспечили безопасность, взвод вошел в здание. Шестеро человек были еще живы. Четверых мужчин они расстреляли, а двух женщин оставили, чтобы потом их зверски изнасиловать. Эти женщины дожили до конца войны и потом рассказывали потрясенным западным журналистам о том, что видели и пережили. К черту этого Ельцина!

Марков прикоснулся к шее, где должен быть крестик. Нет креста… Он потерял его давно, задолго до того, как в первый раз очутился в Нью-Йорке на Брайтон-Бич.

Маркова клонило в сон. Зазвенел телефон.

Он вернулся в номер, вытащил из кармана куртки красный резиновый мячик, который всегда носил с собой. Сжал, бросил на ковер, поймал при отскоке.

Взял телефон.

— Как день прошел? — спросил Берни.

— Как надо.

— А заплатили тоже как надо?

— А твое какое… — запальчиво начал Марков, однако заставил себя остыть. — Все путем, — поправился он.

— Приятель, ты зря теряешь там время. Кстати, звонила Марина, но я засомневался, нужно ли сообщать ей, где ты.

— Я сам с ней свяжусь.

— Твои дела, братишка. Есть настоящая работа для тебя — большие деньги.

— Сколько?

— Ты о Майкле Форсайте слышал?

— Да.

— Он тебе все сообщит. Пятьдесят тысяч. Нужно кой-кого найти.

— Где клиент?

— В Ирландии. Был там когда-нибудь?

— Не-а.

— Не возражаешь насчет поездочки?

— За пятьдесят тысяч я хоть на гребаный Марс отправлюсь.

— Значит, по рукам. Когда вернешься в Вегас?

Марков нащупал в кармане ключи от машины. У него забронирован билет на завтра, но если поехать прямо сейчас, без остановок…

— Давай за завтраком поговорим, — ответил он.

7. Хвост

Когда он приехал в Каррик, то чувствовал себя настолько уставшим, что осилил только одну кружку пива в «Джорди армс». Вернувшись домой, лег спать и проспал тринадцать часов.

Проснувшись, Киллиан долго не мог понять, какой сейчас день недели. Шел дождь, и на всех яхтах, стоящих у пристани, обвисли снасти.

Он долго лежал в постели, обдумывая, как потратить деньги, которые он получил после поездки в Нью-Йорк. Этой суммы хватит, чтобы два года жить здесь на съемной квартире или внести плату по закладной на квартиру сроком на четыре месяца. Хороши были оба варианта.

А впереди — возможность получить еще больше денег.

Пятьдесят тысяч фунтов в счет аванса за первый месяц работы.

Если он найдет эту женщину, которая сейчас в бегах, он получит еще четыреста пятьдесят тысяч. Женщину и детей.

Чем дольше он лежал, тем сильнее его одолевала клаустрофобия.

Киллиан встал, распахнул окно, полной грудью вдохнул морской воздух.

Иногда дом казался ему тюрьмой. И так было со всеми домами, где бы он ни жил.

Но вернуться в жилой прицеп он не мог… ни сейчас, ни позже.

Он смотрел на дождь, на причал с яхтами и катерами, на замок Каррикфергюс, чей серый силуэт явственно проступал сквозь туман.

Нет, к прежней бродячей жизни он не вернется, и он попытается покинуть Дело. Мог бы покинуть после этого задания.

Ветер задувал дождь со снегом и морские брызги в комнату. Через минуту голова стала мокрой.

Он не обращал на это внимания.

— Я крутой парень, ясно? — произнес он, закрыл окно и пошел в ванную.

Нагнулся, чтобы увидеть себя в зеркале. Он был высокого роста, а бледность и четырехдневная щетина придавали ему сходство с человеком, выжившим после долгого пребывания в плену. Кто-то утверждал, что может с первого взгляда определить, что он трэвеллер, а кто-то — что он совсем не похож на тинкера, кроме того, у них чрезвычайно редко можно увидеть седые волосы: самым старым пейви, как они себя называли, из всех, кого он знал, была бабушка Деклана Маккуорри, скончавшаяся в пятьдесят девять лет.

Пришла кошка. Как она узнала, что он вернулся? Надо бы об этом написать в «Фортэн таймс».

Что он точно знал, так это как она пробралось к нему: через подвальное окошко, вверх по ступенькам подвальной лестницы и через щель в кухонной двери.

Присев на край унитаза, Киллиан взял кошку на руки и продолжал разглядывать себя в зеркало. На него смотрел измотанный до предела, с опустошенным взглядом мужчина.

К этому дому он присматривался уже год, с тех самых пор как экономика Ирландии покатилась под откос. Всего лишь за шесть месяцев уровень безработицы подскочил с пяти процентов до одиннадцати, по всему острову застройщики продавали недвижимость по бросовым ценам. Он никак не мог продать две свои роскошные квартиры, из которых открывался вид на Лаган в Белфасте. За каждую он просил по полмиллиона, но последнее предложение, которое он получил, — четыреста тысяч за обе квартиры, а значит, он задолжает триста тысяч как минимум.

Разумеется, деньги этого чертова Дика Коултера могли помочь ему избавиться от долгов. Он мог бы продать квартиры и купить этот дом. Боже, да он мог начать жить по-настоящему!

Нет, нельзя долго об этом думать.

Можно сглазить.

— Будь что будет. Я хочу сказать, что никогда нельзя загадывать, верно? — обратился он к кошке.

Кошка была непривычна к длинным речам. Старушка, жившая по соседству, никогда с ней не разговаривала, и кошка недоуменно смотрела на своего второго хозяина, наклоняя голову то вправо, то влево, как прислушивающаяся собака.

— Знаешь, где я был? Я весь мир объехал, Китти, поверь мне! — воскликнул мужчина.

Такую простенькую кличку кошка получила после того, как старушка назвала ему полное имя кошки — а было это год назад, — такое вычурное, жеманное, что новый владелец тут же его забыл. Хотя, будь у него побольше воображения, он бы все же придумал что-нибудь поинтересней «Китти».

Киллиан встал с унитаза, вышел в комнату, накрошил кошке тунца из консервной банки и залез в ванну.

Пока отмокал, перечитал еще раз сведения о Рейчел Коултер. Побрился, оделся и вышел на улицу. Оглядел дом снаружи — несколько раз он видел граффити на стенах и на заборе, а однажды какой-то пацан намалевал: «Тинкеры, убирайтесь прочь!», после чего Киллиан переговорил с командиром местной ячейки Добровольческих сил Ольстера. Надписи больше не появлялись, мало того, кто-то следил за его садом, пока он был в отъезде.

С домом было все в порядке. В коридоре лежало письмо, которое уведомляло клиента банка о состоянии счета на кредитной карте с отметкой о списании денег за полотенце, которое Киллиан прихватил в «Фермонт-отеле».

Позавтракал Киллиан в «Джорди»: пирог и чашка кофе — вместо кружки пива — и пошел к пункту проката автомобилей, находившемуся на Корнмейкер-стрит.

Пока еще Киллиан не был уверен в том, понравится ли ему жить в этом городе, возможно потому, что здесь слишком много наглой, чересчур уверенной в себе молодежи. Даже девятнадцатилетний разгильдяй, оформлявший ему машину напрокат, и тот выглядел слишком крутым, чтобы ходить в школу. Сначала парнишка заявил, что контора открывается в полвосьмого, затем машина оказалась белым «фордом-фиестой», хотя Киллиан заказывал в Интернете «лендровер». Киллиан прикинулся возмущенным, и парень сделал вид, будто просматривает список заказов на компьютере.

— К сожалению, свободных машин больше нет, — ответил он.

— Да ладно, черт с ним, — нехотя согласился Киллиан.

Машина была припаркована в самом дальнем углу площадки, под деревом, вся была заляпана птичьими отметинами, а в салоне пахло как в дешевой парикмахерской.

— Спасибо, и катись к черту… — одними губами произнес Киллиан, когда выезжал с автостоянки.

— Пока, и почему бы тебе самого себя не трахнуть, а? — одними губами ответил менеджер.

Киллиан научился читать по губам у Кева Макдоннелла на заднем дворе отеля «Трамп-Атлантик-Сити». Он показал парню средний палец. Молокосос намек понял и ответил тем же жестом. И они оба рассмеялись.

— Каррикфергюс, — с удовольствием произнес Киллиан, подозревая, что его нелюбовь к этому месту — мнимая.

Он ехал по побережью на север.

Из радио доносилась какая-то мерзость: политика, кантри, софт-рок.

Горы, узкие долины, деревья, маленькие опрятные городки, а на другой стороне Северного пролива — приличный кусок Шотландии. В лучах утреннего солнца это было фантастическое зрелище.

Какое-то время Киллиану казалось, что его преследуют: в зеркале заднего вида маячил парень за рулем большого джипа, но, едва Киллиан свернул в сторону дамбы, джип отстал.

Население Колрейна состоит из студентов, госслужащих и еще раз из студентов.

Последним известным местом жительства Рейчел Коултер была стоянка жилых прицепов. Добраться до нее можно было, проехав через центр городка дальше вдоль берега. Невдалеке был Портраш — излюбленное место туристов и любителей серфинга. Люди Коултера нашли Рейчел, но, хотя на нее охотились трое, она сумела ускользнуть, а они даже не записали номер машины. Что ж… Как верно заметил Шон, время дилетантов прошло.

Он въехал на стоянку, поспрашивал у местных, пока ему не посоветовали обратиться к Анне — она жила в соседнем с Рейчел трейлере. С первого взгляда на эту женщину Киллиан понял, что деньги ей предлагать бесполезно. Она была бедной иеговисткой — в ее взгляде горел отблеск вечности.

Вокруг бегала целая стайка детей: двое распевали какой-то псалом, который заставил бы знаменитого фольклориста Алана Ломакса сломя голову бежать за диктофоном, а остальные играли в какую-то сложную игру, в ходе которой постоянно и горячо спорили о правилах. Киллиану пришлось подождать, пока женщина утихомирит детей.

Почти сразу Киллиан понял, что женщина ничего не знает. Рейчел Коултер не доверяла ей, что с ее стороны было весьма предусмотрительно.

— Вам бы Дейва лучше спросить, — со вздохом произнесла Анна. — Вон его прицеп. Она ведь на его машине-то уехала…

Дейв был хозяином трейлера, который снимала Рейчел, и именно его машиной она воспользовалась, когда в спешке скрывалась от преследователей.

Как и следовало ожидать, костоломам Коултера ничего не удалось вытянуть из Дейва.

Дейв сидел на раскладном стуле, пил пиво и следил за новоприбывшим, делая вид, что читает автомобильный журнал «Топ гир».

— Мистер Рейнолдс? — спросил Киллиан.

— Да?

— Я Киллиан. — Он нагнулся и протянул Дейву руку, но тот ее не пожал.

— И что же вам от меня нужно? — осторожно поинтересовался Дейв, коренастый мужчина с рыжеватой бородой, на предплечье которого красовалась татуировка «КФ» — Королевский флот.

— Служили на флоте? — полюбопытствовал Киллиан.

— Да, служил, а что?

— Я был как-то раз на «Каролине»…

— Ну да? — Дейв заинтересовался.

— Очень хороший корабль! — заявил Киллиан.

Киллиан действительно как-то раз побывал на корабле Королевского ВМФ «Каролина». Он находился на запасной базе в Белфасте. Киллиану тогда было восемнадцать. Он вместе с приятелем добрался до корабля на краденой лодке, забросил веревку с крюком, поднялся на борт, вломился внутрь и украл серебряное блюдо стоимостью пять тысяч фунтов.

— Да, вот это был корабль! Последний в своей серии, он еще в Первую мировую воевал…

— Неужели? Не знал. — Киллиан изобразил приличествующее случаю удивление.

— Этот корабль принимал участие в Ютландском сражении! — усмехнулся Дейв.

Киллиан изобразил еще большее удивление. Когда Дейв улыбался, он преображался в снисходительного и всезнающего старого служаку, добряка и рубаху-парня, каким был когда-то.

Это все в прошлом, сейчас он медленно спивался, а кто бы не спился?

— Значит, служили в армии? — спросил Дейв.

— Я нет. Мой дед эмигрировал в Америку и служил в армии США. После Второй мировой остался без работы, а ведь имел диплом дантиста.

— Да, чертовски плохие были времена. Читал об этом. Он с вашей бабушкой после войны жил?

— Шутите, что ли? Дед в Штатах завел новую семью. Правда, моей матери он посылал деньги, до тех пор пока ей восемнадцать не исполнилось. У нее к тому времени уж двое на руках было. Такие дела.

Дейв кивнул — знакомая история.

— Ну что ж… Чем могу помочь, мистер Киллиан?

— Я ищу Рейчел Коултер, — выдохнул Киллиан.

Дейв сразу насторожился, важно пригладил бороду и мрачно процедил:

— Не вы один.

— Она продала в Дерри машину, которую вы ей одолжили, — продолжил Киллиан.

— Я сам дал ей машину. И она все сделала правильно. — Глаза Дейва сузились в щелочки, правой рукой он скручивал журнал в трубку.

— Думаю, полиция машину уже нашла. Возможно, вам скоро ее вернут.

— Мне она не нужна, я отдал ее Рейчел, — отрезал Дейв.

— Не возражаете, если я сяду?

— А кто вам запрещает?

Киллиан разложил стул и сел рядом с Дейвом. Прикрыл глаза и шумно вздохнул:

— Вы, конечно, не знаете, куда она направлялась?

— Не знаю и знать не хочу. — Дейв отрицательно замотал головой.

— Это ее караван? — спросил Киллиан, указывая на единственный прицеп, у которого все окна были закрыты.

— У нас принято говорить «трейлер». Да, это ее трейлер.

— Не возражаете, если загляну внутрь?

— У вас есть ордер?

— Я не легавый.

— Тогда не позволю.

Киллиан улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, какое-то время вертел головой, оглядывая местность. Ему понравилось: океан, высокие сосны на холме, свежий воздух.

— Я бы мог взломать замок на двери трейлера, когда вы будете в отлучке. Зачем создавать лишние проблемы? Вы ведь, полагаю, уже уничтожили всё подозрительное? Письма, карты, телефонные справочники с отмеченными номерами и тому подобное, верно? — произнес Киллиан после паузы.

Дейв промолчал, опасаясь причинить вред себе правдивым ответом.

— Точно не забыли телефонные справочники? На «желтых страницах» попадаются порой весьма любопытные адреса, — усмехнулся Киллиан и широко зевнул, устраиваясь поудобнее на стуле.

Дейв занервничал, видно, понял, что у Киллиана много свободного времени и столько же терпения и он может хоть на целый день задержаться в гостях.

— Хорошо, что вам нужно? — резко спросил Дейв.

— Понимаете, мистер Рейнолдс, я хочу ей помочь.

— Помочь? — В голосе Дейва слышалось неприкрытое недоверие.

— Я работаю на ее адвокатов, — ответил Киллиан и передал Дейву свою визитку, на которой значились только его имя, номер телефона и адрес электронной почты.

Дейв взял визитку, внимательно разглядел и убрал в карман рубашки.

— Нам нужно установить с ней контакт до того, как ее поймают люди Коултера, или, упаси боже, до того, как она причинит вред детям. Полагаю, вы в курсе, что ее могут обвинить в похищении детей?

— Да слышал… — признался Дейв.

— Делом занимается Интерпол, и, поверьте мне, это безжалостные люди. Они ни перед чем не остановятся. Могут предъявить вам обвинение в соучастии в преступлении. Она ведь скрылась на вашей машине. К тому же согласно отчету, с которым я ознакомился, вы не слишком-то охотно шли на сотрудничество…

— Я не сделал ничего плохого. Эти выродки убили моего пса. Я собираюсь предъявить иск. Коултер совсем обнаглел, и я собираюсь получить компенсацию за Трешера. Вот только найду адвоката. Я так любил это глупое животное!

— Понимаю вас. — Киллиан сокрушенно покачал головой.

Через минуту, посетив трейлер, мужчины снова сидели на стульях, вслушиваясь в гул далеких волн.

Киллиан расслабился. Отличная обстановка. Пожалуй, стоило последовать примеру Люка из Бостона и загрузить в свой «айпод» запись шума прибоя.

Дейв тоже наслаждался тишиной, потому что прошло довольно много времени, прежде чем он, откашлявшись, спросил:

— Что с ней будет?

— Не знаю. Возможно, Коултер ее найдет, а если не найдет он, то это сделают пилеры. Думаю, Коултер получит детей, а ее отправит в тюрьму. Дело-то несложное…

— Рейчел сказала, что Коултер ударил ее, что ему нельзя доверять детей.

— Она сообщила вам какие-нибудь подробности? — заинтересовался Киллиан.

— Она не особенно распространялась, но как-то обмолвилась, что боится его. Даже по ее взгляду можно было об этом догадаться. И, боже правый, вы бы видели, каких ублюдков он за ней послал! — со вздохом покачал головой Дейв.

— Складывается впечатление, что он редкостный мерзавец, каких еще поискать.

Когда в очередной раз воцарилась тишина, Дейв зашел в трейлер и вернулся, держа в руках две банки пива «Харп», одну из которых протянул Киллиану.

— Спасибо большое, — поблагодарил тот.

Выпив треть банки, Дейв внимательно посмотрел на своего собеседника:

— Если именно вы найдете Рейчел, чем вы сможете ей помочь?

— По правде говоря, не знаю, сможем ли мы вообще сделать для нее что-нибудь. Дело зашло слишком далеко. — Киллиан поежился, сделав вид, что собирается с мыслями. — Он допил пиво и, будто ему в голову только что пришла эта мысль, добавил: — Думаю, если мы сможем ее убедить сдаться, то детей передадут под надзор ее родителей в Баллимене. Нужно попытаться представить дело как жалобу на домашнее насилие, и, возможно, суд разрешит оставить детей под их опекой до того момента, когда надзор можно будет снять.

— Она рассказывала о своем отце; по ее словам, он хороший человек.

— Наверно. Он когда-то работал инженером, а мать… мачеха… она играла за ирландскую хоккейную команду.

— Серьезно? — улыбнулся Дейв.

— Угу. На Олимпийских играх в Монреале.

— Ну надо же! Олимпийские игры в Монреале?! Она никогда не упоминала об этом, — расхохотался Дейв.

— Думаете, ей нужно было об этом написать у себя на лбу?

— Да нет, конечно… — Киллиан смял банку и встал.

Разгладил пиджак. Для этого дела Киллиан подобающим образом оделся: синий костюм, галстук, черный плащ, черные туфли. Отличное сочетание, старомодное. Еще бы широкополую шляпу…

— Спасибо за пиво, приятель. Я пошутил насчет взлома двери, и мне жаль твоего пса. За это мерзавцу еще придется ответить. Знаете, что я своим хозяевам сказал? Что Рейчел стоило бы рассказать свою историю на «Телешоу Опры». Коултер — человек довольно известный, из этого дела получилась бы настоящая драма. Вам наверняка бы понравилось. — Киллиан горько усмехнулся.

— Да, пожалуй, — согласился Дейв.

Киллиан на прощание протянул руку, и на сей раз тот ее пожал.

— Если что вспомните, позвоните мне, хорошо? — попросил Киллиан и пошел прочь.

Шагая, он решил, что, пожалуй, провел здесь время зря, а когда подошел к «форду», уверенность в бесполезности визита стала почти стопроцентной.

Но он ошибся.

— Эй, мистер! — неожиданно крикнул Дейв.

— Да? — обернулся Киллиан.

Дейв подошел ближе:

— Понимаете… Не знаю, поможет ли вам это, но я сказал ей о домике, который сдает внаем мой друг. Мы с ним вместе на флоте служили. Это рядом с Леттеркенни. Знаете, если машину обнаружили в Дерри, значит, Рейчел, уехала в том направлении… — и передал Киллиану листок бумаги с адресом.

Киллиан кивнул:

— Это ценная информация.

Мужчины еще раз пожали друг другу руки.

— Надеюсь, мы сможем ее найти раньше, чем он, — сказал Киллиан.

— Если найдете, передайте, что я спрашивал о ней… и о детях, — попросил Дейв.

Киллиан заверил, что обязательно выполнит просьбу, и Дейв пошел к трейлеру.

— Постойте, нет ли у вас случайно ее недавнего фото? Мне бы не хотелось полагаться только на свадебные снимки, — окликнул его Киллиан.

Вместо ответа Дейв кивнул и вернулся с фотографией Рейчел и ее детей на фоне трейлера.

Женщина была мало похожа на себя на свадебных фото: намного старше, бледней… Опустошенный взгляд запавших темных глаз. Отдаленно напоминает фотографа Доротею Ланг. Нет, плохое сравнение. Рейчел — современная женщина и выглядит соответствующим образом. Но ее красота слишком быстро увяла, «как у Джулии Робертс, когда та обзавелась детьми», — так ее Шон описал.

— Ada ah roisin, — поблагодарил Киллиан и сам удивился своим словам.

Они означали «большое спасибо» и были сказаны на шельте, тайном языке тинкеров. Почти двадцать лет Киллиан не говорил на этом языке. И почему именно сейчас он его вспомнил? Может быть, потому что рассказывал о своем деде — армейском зубном враче? Нет, не из-за этого. Возможно, из-за трейлеров…

Киллиан вернулся к машине и выехал со стоянки на трассу А-2 рядом с Колрейном. Хвост за собой он заметил, когда уже час как ехал по дороге в Дерри.

— Черт возьми, ну что за парень настырный! — сказал Киллиан сам себе и присвистнул. Настырный, но не слишком умелый. Во-первых, Киллиан уже дважды видел его. Во-вторых, он ехал на большом белом «рейнджровере» с очень шумным двигателем. Может, у него другой машины нет, но все-таки…

Киллиан остановился перекусить в «Макдоналдсе». Он был достаточно стар, чтобы помнить маленькие кафе и закусочные, но сейчас всюду безраздельно царили «Макдональдс» и «Кей-эф-си». В течение тридцати лет бандитской гражданской войны их распространение сдерживалось, однако, когда наступил мир, они вырвались на свободу. Наркотики, новые дома и американский фастфуд — вот что принесло Северной Ирландии Соглашение о прекращении огня.

Он заказал бигмак.

Прошло уже много лет с тех пор, когда Киллиан в последний раз ел в «Мики Ди», он забыл, что ему не нравился вкус соуса в бигмаке.

Он выпил колу и решил кроссворд в чьей-то забытой «Гардиан». В это время к закусочной подъехал тот самый «рейнджровер». Парень зашел в закусочную перекусить и отлить. На вид ему было лет тридцать — тридцать пять, бритая голова, похожая на пулю, серые глаза, мертвенно-бледное лицо, исполосованное шрамами. На шее и пальцах — синие татуировки. Наверняка тюремные. Бледный и накачанный — точно после отсидки.

Опасный тип.

Хотя, может быть, боевик из военизированного формирования? Или…

Или кто? Киллиан никак не мог сообразить.

Он следил за бандитом, пока тот заказывал чизбургер. Проводил его глазами до столика в дальнем углу закусочной. Точно профессионал — ни одного взгляда в сторону Киллиана, даже «случайного».

Киллиан пару раз щелкнул бандита на свой телефон и отослал фото Шону.

В заголовке сообщения Киллиан пометил «Срочно!».

— Простите, пожалуйста, сэр, можно нам присесть? — обратилась к Маркову женщина. Еще и с ребенком!

Это был его недосмотр — он занял угловой столик на шестерых. Марков мельком взглянул на Киллиана, но старый дурак все читал свою газетку, полностью отключившись от окружающего мира и никого не замечая.

Марков утвердительно промычал, и женщина устроилась за столиком.

У мальчика были рыжие волосы и редкозубая улыбка, как у мультяшного супергероя. Вместо того чтобы заниматься тем, ради чего он сюда пришел, мальчишка играл пластиковым десантником с разворачивающимся парашютом.

Парашют…

Марков вздрогнул. Он знал, что сейчас произойдет: еще одно путешествие во тьму мозга рептилии.

Наверное, он зря ездил в Мексику.

Самым правильным было бы расслабиться, привыкнуть к мирной жизни. Будущее было за «мягкотелыми». Марина хотела выйти замуж и осесть в Хендерсоне. Он должен был жениться на ней, чтобы она забеременела, чтобы родились дети… Должен был подождать окончательного краха рынка жилья и тогда купить дом в Хендерсоне.

Марков прикрыл глаза и представил Марину: вот она в розовой футболке едет на велосипеде в университет.

Розовая футболка.

Улыбка Марины.

Потом ребенок с матерью ушли.

Киллиан по-прежнему читал газету. Марков удивленно покачал головой. Как мог кто-то вроде этого идиота, пороху не нюхавшего, даже надеяться перехитрить Маркова?!

Зазвенел телефон Киллиана.

Звонил Шон.

— Рассказывай, — с ходу сказал Киллиан.

— Мэри считает, что знает его, видела где-то. И мне тоже кажется. У него весьма запоминающееся лицо.

— Боевик?

— Однозначно, но не ирландец. По словам Мэри, у нее что-то есть на этого типа в компьютере. Парень из Америки.

— Гребаный Форсайт! Это его человек, ставлю на что угодно. Хвост за мной. Ублюдочная двойная подстава.

— Расслабься, приятель, ты же не можешь знать наверняка.

— Я знаю Форсайта и его методы. Подослал своего молодчика, чтобы на этом нагреть руки. Я нахожу женщину, а потом на все готовенькое прибывает наш дружок и перехватывает ее.

— Сомневаюсь. Но если ситуация все же развивается по этому сценарию, что ты предпримешь?

— Не знаю еще. Следи за ним, по крайней мере, первое время.

— Есть предположения, где искать эту женщину?

— След не настолько остыл, как я предполагал, и тянется до Донегола.

— Наверняка Коултер там уже все обшарил.

— Кто знает? Ведь он почему-то вышел на нас? Он копает пустую породу, а мы разрабатываем золотую жилу.

— Ага. Я перезвоню, если выясню имя твоего конкурента.

— Давай. — Киллиан выключил телефон и убрал газету. Поглядел в окно.

Снаружи было серо, шел дождь, и все складывалось в до боли знакомую картину, от которой он уже отвык. Бракоразводный процесс, исчезнувшие люди, мордобой. Вот он — сидит в придорожной забегаловке, думает о задании, за окном дождь… Где-то там, вдалеке, — женщина, которую он должен найти. А за ним по пятам следует какой-то спятивший скинхед-наци. Ну и где она, та самая новая жизнь, которую он сам себе обещал, которая должна была начаться до того, как ему исполнилось сорок? Вот это вот? Черта с два! Конечно, это не только его вина. Никто не мог предугадать краха мировой экономики. Вот если бы у него был старший брат-юрист или друзья среди законников, люди, читающие «Файнэншл таймс», разбирающиеся в обстановке, умеющие заранее просчитывать действия… Да, у Шона — связи, но весь его кругозор ограничивается сенсациями из «Дейли миррор». Так что приходится вкалывать самому.

Бритоголовый закончил есть — он по-прежнему даже не взглянул в сторону Киллиана, что указывало на недюжинное терпение бандита. Киллиан осторожно повернул телефон и сделал несколько снимков головореза крупным планом. Несмотря на небольшой рост, парень был широкоплечим, жилистым, сильным. Пухлые розовые губы, щеки и брови изрезаны шрамами. Выглядел, кстати, неплохо, а если бы отрастил волосы, вполне мог сойти за обычного человека. Дурачок… Однозначно иностранец. Вид — как у чертова фрица.

Лицо бандита замерцало — зазвонил телефон. Мэри спрашивала, нужно ли заказывать ему номер в отеле в Донеголе. Киллиан отказался, решил, что обойдется. Выключил телефон и вышел в туалет. Вернувшись, Киллиан увидел, что отморозок по-прежнему его не замечает, снял куртку и поигрывает ключами от джипа.

Очень хорошо.

Киллиан вышел на автостоянку. Завел машину и выехал на автотрассу.

Движение было очень плотным, и до Леттеркенни ему удалось добраться только к семи часам. Было поздно ехать по адресу, где могла остановиться Рейчел. Он позвонил Шону и попросил, чтобы Мэри все-таки забронировала ему комнату, если сможет. Спустя две минуты он, следуя указаниям навигатора, ехал к мотелю «Куолити инн».

Оставив «форд» на подземной стоянке, Киллиан зарегистрировался в мотеле. Для него был забронирован номер 505, располагавшийся вдали от уличного шума, из его окон открывался вид на море.

Спросив у консьержа, где найти ресторан с хорошей морской кухней, Киллиан отправился в «Силвер кеттл», находящийся на Фрэнсис-стрит. Свободных мест почти не было, оно и понятно — еду подавали отменную. Он уговорил половину каменного окуня, жаренного в масле, с картофелем, прежде чем заметил своего преследователя: он сидел в углу, прикрывшись газетой.

До конца трапезы Киллиан не обращал внимания на бандита. Запив капсулу снотворного остатками вина, он расплатился, вернулся в номер, заперся и попросил разбудить его в семь утра.

Но будильник в телефоне установил на пять часов.

Он знал, как поступит преследователь, он и сам поступил бы так же.

— Здравствуйте, я звоню из пятьсот пятого номера. Простите, не могли бы вы напомнить, в котором часу я попросил разбудить меня?

— Сейчас посмотрю. В семь утра.

— Спасибо!

Снотворное начало действовать, и в девять Киллиан уже спал. Когда он проснулся, за окном было холодное, туманное и дождливое утро. Он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Осторожно открыл дверь — никого. Наружу Киллиан выбрался по пожарной лестнице и в пять двадцать уже ехал по трассе Н-45 на запад.

Остановившись на автозаправке рядом со стоянкой грузовиков, там, где трасса Н-45 соединяется с Р-257, Киллиан выпил кофе и еще раз внимательно проверил, нет ли за ним хвоста. Ввел в навигатор адрес приятеля Дейва и устремился по Р-257 в почти первобытные, завешенные дождем леса, прорезанные скользкими дорогами с неожиданными закоулками для рыбаков, художников и чокнутых фанатиков выживания.

Трасса сменилась проселком, проходящим сквозь густой сосновый бор, сплошь опутанный паутиной. Места эти были темными, мокрыми, малохожеными, что Киллиану очень нравилось. Он открыл окно, в машину ворвался божественный воздух: влажный, насыщенный кислородом, пахло папоротниками, водорослями и рябиной. В туалете автозаправки, на которой Киллиан остановился, чтобы перекусить шоколадкой и кофе, рос мох. Попробовал выяснить маршрут у парня, обслуживавшего заправку, но тот был из Белфаста, а до этого жил в каком-то прибрежном городке в Бангладеш.

И только благодаря навигатору Киллиан не сбился с дороги. К указанному в адресе домику он добрался в полдесятого.

Длинный галечный пляж, бурные волны, чьи белые верхушки разбиваются о камни примерно так, как изображали на полотнах импрессионисты, приезжавшие в Нормандию. Сам домик представлял собой коробку из грубо обструганных досок твердого дерева, окна выходили на холодную темно-синюю Атлантику. Линия прибоя начиналась всего в нескольких ярдах от домика. Да, эта женщина любила океан, ох любила! Киллиан выключил двигатель и вышел из машины.

Он потер руки. Боже! Тут холоднее, чем он предполагал. Этот противный ветер дует, наверное, с самой Гренландии.

Пройдя по залитой цементом площадке для машин, Киллиан подошел к дому. Он догадывался, что ее здесь уже нет: ни машины, ни малейшего признака жизни. Домик заперт, освещение отключено.

Киллиан приподнял крышку мусорного бака: банки, пакеты из-под молока, коробки от сухих завтраков, подгузники. Подгузники? Сколько лет младшей девочке? Во сколько лет ребенок начинает обходиться без подгузников? На этот вопрос он ответа не знал и в сердцах хлопнул крышкой бака.

Обошел домик вокруг, попытался разглядеть что-нибудь в окна.

Та мерзость, которую он сначала принял за морские брызги, оказалась дождем. Киллиан поднял воротник плаща.

Постучал в деревянную дверь.

— Есть кто-нибудь? — окликнул он.

Густой холодный туман, колышущийся над пляжем, так исказил голос Киллиана, что тот показался невыразительным, незнакомым, каким-то искусственным. Киллиану почудилось, будто он околдован, будто за ним следят. Он резко обернулся, высматривая своего преследователя, но никакой машины видно не было.

Киллиан осмотрел замок в двери.

Ржавая железная штуковина, взломать которую для него не составило бы труда.

— Эй! Есть кто живой? — попытался еще раз Киллиан.

Не дождавшись ответа, извлек набор отмычек и удовлетворенно улыбнулся, когда замок провернулся и дверь открылась. Киллиан потянул ручку на себя и снова позвал.

В луче мини-фонарика он разглядел слой пыли по крайней мере двухдневной давности. В нижнем ящике шкафа обнаружил детскую одежду, а тщательный просмотр телефонного справочника не выявил ничего подозрительного.

Киллиан вернулся к мусорному баку, вывернул его содержимое на землю.

Ноль… полный пшик…

Он прикрыл дверь, проделал обратные манипуляции с замком и сел в машину.

Ему даже захотелось, чтобы хоть его преследователь появился, но никого не было. Никого.

Дождь усилился. Киллиан включил обогреватель, радио, но все, что он смог поймать, — «Радио Айсленд» на исландском.

Киллиан расстегнул плащ и взглянул на пассажирское сиденье в поисках шляпы, хотя ее там и не было.

Была не была! Повинуясь интуиции, Киллиан выскочил из машины и побежал в сторону единственного дома, который виднелся на пустынном побережье. Постучал в хлипкую дверь. Ответа не было, и Киллиан уже осматривал замок, намереваясь как следует ударить, когда из-за поленницы показался человек.

— Ты кто такой?! — рявкнул незнакомец.

На нем была куртка с капюшоном, на голове вязаная шапочка. Несомненно, он видел машину Киллиана, возможно, даже видел, как Киллиан взламывал замок в домике. В руках мужчина сжимал древнюю пневматическую винтовку. Несмотря на ранний час, красный нос и желтые слезящиеся глаза выдавали, что он уже сильно пьян.

— Убери эту штуку! — крикнул Киллиан.

— Я вопрос тебе задал, — стоял на своем мужчина, все еще целясь в Киллиана.

— Да убери ты эту хрень от меня!

Человек переломил винтовку и показал Киллиану, что она не заряжена.

— Я ищу Рейчел Коултер.

— Никогда о ней не слышал. — Мужчина отрицательно помотал головой.

— Тридцать лет, рыжеватые волосы, двое детей, возможно, называет себя другим именем.

Мужчина молча кивнул и подошел ближе:

— А! Называла тут себя одна Джулией.

— Две девочки, тридцать лет?

— Это она.

— Когда уехала?

— В среду.

Два дня назад… Теперь ищи-свищи.

— Она не говорила куда?

— Ты легавый?

— Нет.

— А кто? — спросил мужик, ухмыляясь.

Киллиан протянул ему визитку. Мужчина подошел еще ближе. От него несло перегаром, а пожелтевшие белки могли быть первыми признаками проблем с печенью.

— Она сказала, куда направилась? — повторил Киллиан.

— А сколько заплатишь? — хитро прищурился незнакомец.

— Может, войдем в дом? — предложил Киллиан.

Внутри творилось что-то невообразимое: вспухшие доски пола, протекающая крыша, в старинных рамах виднелось то, что осталось от картин, изъеденных влажностью, телевизор был накрыт клеенкой.

Киллиан присел на краешек вонючего кресла. К нему подошла старая слепая дворняжка и начала обнюхивать его ноги.

— Простите уж за бардак, мне, наверное, стоит переехать в тот домик, а тут… тут… — замялся мужчина, как будто впервые за много лет увидел истинный облик своего жилища.

— Вернемся к Рейчел Коултер.

— Сначала деньги.

Они поторговались, и пьяница получил на жизнь пятьдесят фунтов.

— Она сказала Ризу, что поедет в Ферману… в Эннискиллен.

— Это все? — Киллиан понимал, что этот пьяный пройдоха что-то недоговаривает.

— Она сказала Ризу, что едет в Ферману. Ты заплатил. Но это не все, что я знаю…

— Хорошо, что еще? — кивнув, спросил Киллиан.

Мужчина вышел в заднюю комнату и вернулся, держа в руке распечатанное письмо. Письмо, адресованное Рейчел Коултер, было с обратным адресом. Киллиан без труда мог заполучить конверт: легкий толчок — и этот тип свалится на пол.

— Плохи у нее дела. Риз сказал, что она его чуть не изнасиловала, да и ко мне клеилась, но я бы ее трахать не стал, не дай бог подхватишь гадость какую-нибудь.

— Короче, сколько? — перебил его Киллиан.

— Сто евро, — протянул пятерню мужик.

— Теперь всё? — спросил Киллиан, отсчитав деньги.

— Всё.

Киллиан вышел и в машине прочитал письмо.

Всего несколько строчек:

Дорогая, надеюсь, ты и девочки в порядке. У нас все отлично. Знай, я буду поддерживать тебя во всем. Уверен, у тебя были веские причины для такого поступка. Я никогда не доверял этому человеку. Держи меня в курсе дел и помни, что я люблю тебя. Думаю, пятьдесят фунтов тебе пригодятся. Не давай скучать девочкам.

Папа.

Как и всякий добропорядочный гражданин, отец Рейчел написал на конверте обратный адрес. Это был адрес отделения масонской ложи — Королевского ордена Буйволов в Баллимене. Она ему писала на этот адрес — так они обманули полицию и частных сыщиков.

Письмо получено два дня назад.

Скорее всего, ее отец уже получил от нее открытку с новым адресом.

Н-да, приятель, поиски затягиваются.

Отогнав мрачные мысли, Киллиан позвонил Шону:

— Есть новости.

— Выкладывай.

— По телефону все не скажу, но я раздобыл письмо, которое может направить нас к финишной прямой.

— Ты знаешь, где она?

— Я знаю человека, который это знает, и он живет недалеко отсюда.

— Отлично. Что там с твоим преследователем?

— Да псих какой-то. Давно что-то его не вижу.

— Рад слышать, что дело продвигается. Будешь просить Мэри заказать тебе номер в каком-нибудь отеле?

— He-а, отправлюсь домой и завтра с утра продолжу.

— Ты где сейчас? В Леттеркенни? До Каррика-то обратный путь неблизкий. Может, все-таки номер?

— Спасибо, Шон, все в порядке.

Чтобы доехать до Каррикфергюса, Киллиану потребовалось четыре часа.

Маркову — три с половиной.

Город ему понравился: замок, парусные яхты, приятная влажность и прохлада воздуха. Марине тоже понравилось бы. Он занял номер в «Коуст-Роуд-отель» и позвонил Марине — на случай непредвиденных обстоятельств.

— Привет, — ответила она.

Марков улыбнулся. В отличие от него, Марина отвечала по телефону по-английски. Она читала английские книги, смотрела американское ТВ. По-русски говорила уже с акцентом. Он ее встретил на уроке английского в общинном колледже Норт-Лас-Вегаса. Марина и тогда неплохо знала язык и получала хорошие отметки, а теперь и он мог изъясняться по-английски вполне прилично.

— Это я, — ответил он.

— О, дорогой, ты где?

— Я все еще в Ирландии.

— А я никогда там не была. Хорошее место?

— Отличное. Намного лучше Мексики.

— Я скучаю по тебе… — произнесла по-русски срывающимся возбужденным шепотом Марина.

Марков усмехнулся и тоже перешел на русский:

— И я тоже… Скоро приеду.

— Тебе чек прислали.

— Ого! Кто?

— Налоговая.

— Хорошее дело! И сколько?

— Пятнадцать тысяч.

— Отлично.

— Когда ты вернешься? — спросила Марина.

— Точно не знаю. У меня важное задание. Мы получим кучу денег.

Марина промолчала — переживала за него.

— Я не ожидал этих пятнадцать тысяч… Почему бы тебе не погулять по магазинам? Купи себе что-нибудь, развлекись.

— Я могла бы купить что-нибудь для детской… — предложила вдруг Марина.

— Не надо пока, купи что-нибудь для себя. Я люблю тебя!

После неоднократных взаимных заверений в любви он нехотя повесил трубку. В приподнятом настроении зашел в местный паб «Джорданстаун армс», плотно поел и выпил.

Когда вернулся в номер, проверил снаряжение. Он не очень-то поверил продавцу «Крим-Кон» в Вегасе, но тот оказался прав. Пластиковые наручники были похожи на крепления для багажа, баллончик со слезоточивым газом замаскирован под дезодорант, стеклорезка — под ручку, минифонарик казался простой безделушкой. Всё это он раз двадцать проносил через таможню, и никто внимания не обратил. Отлично!

Биту, правда, пришлось покупать в Белфасте, что было не так-то просто: в Ирландии не играют в бейсбол. Кольт Марков раздобыл у какого-то любителя пострелять.

Посмотрев телевизор до часу ночи, Марков разложил свое снаряжение по карманам, приладил биту под мышкой, надел куртку, застегнулся на все пуговицы и вышел из отеля.

В час ночи Каррикфергюс был похож на город-призрак. Ни одного человека. Мелкий дождик. Фонари, освещающие электростанцию на берегу слева и старинный замок справа.

Марков вынул из кармана красный резиновый мячик, десять раз ударил о тротуар, подхватил, убрал в карман и направился к дому Киллиана.

Свет выключен, не слышно ни единого звука. У Маркова во рту пересохло. Рукавом он вытер пот со лба. Не исключено, что Киллиан сегодня не принял снотворное или он с проституткой. Да что угодно может быть. Когда преследуешь кого-нибудь в одиночку, неизбежно сталкиваешься с подобными случайностями. Чтобы полностью обезопасить себя, нужна команда. Но тогда и деньги придется делить.

Марков расстегнул куртку, прошел по дорожке и приложил ухо к двери.

Тишина.

Тогда он зашел в сад, завернул за угол и аккуратно вырезал отверстие в стекле над ручкой. Повернул ее, отворил дверь и вошел в гостиную. Включил мини-фонарик и направился наверх.

В первой спальне никого.

Во второй спальне на кровати спал человек.

Теперь Маркову надо было действовать быстро. Он закрыл за собой дверь, осторожно снял куртку. Некоторых людей проще всего сковать наручниками, когда они спят, особенно если находятся под действием снотворного. Но Киллиан был опасен даже во сне. Надо бы хорошенько его прессануть.

Марков снял крышку с баллончика и, отойдя на фут, в течение пяти секунд распылял слезоточивый газ, направив струю в лицо спящему.

Киллиан завопил от неожиданности, и, едва он попробовал вдохнуть, Марков обрушил бейсбольную биту на его ребра и лодыжки. Схватил Киллиана за волосы, стащил с кровати, снова обрызгал газом и врезал со всего маху в пах. Киллиан перегнулся пополам от боли, а Марков снова и снова наносил удары битой.

Киллиан очнулся с невыносимой болью во всем теле, руки скованы наручниками. Он лежал голым в ванне.

Марков всунул Киллиану в рот кляп из двух галстуков и поливал его водой из душа.

— Просыпайся, — скомандовал Марков жестким и угрожающе ровным голосом.

От кляпа Киллиан запаниковал.

Если вам нужно получить информацию от человека, вы не будете затыкать ему рот. А вот если вы собираетесь пытать его или убивать — это другое дело.

Киллиан попробовал открыть глаза, но все расплывалось, кружилась голова.

— Ты меня слышишь? — задал вопрос Марков.

Пытаясь не поддаться панике, Киллиан замычал.

— Я хочу, чтобы ты знал, кто я такой. Кто именно тебя избил.

Если бы Киллиан мог говорить, он бы попытался убедить скинхеда, что тот обознался, но мог издать только мычание.

— Я Старшина. И я действительно был ротным старшиной, командовал солдатами и сержантами, тебе и не снилось такое. Я мог бы тебя убить, но ты старый, и мне тебя жалко. Я позволю тебе жить. Ты меня слышишь? Это работа, ничего личного. Понимаешь? У меня теперь есть письмо от отца Рейчел Коултер. Я первым доберусь и до него, и до нее. Я не убью тебя, ты будешь жить. Мы же цивилизованные люди. Мы переиграли тебя. Ты старик, а я уважаю старость. Не буду ломать ноги, кастрировать… Я мог бы убить тебя, если б захотел. Зарезать, как свинью. Да… Тебе повезло, очень повезло.

Киллиан почувствовал, как изолента залепляет ему глаза и рот.

Русский наклонился ближе, и Киллиан почувствовал его дыхание на щеке. Он парня пахло тем же лосьоном после бритья, что и в «форде» накануне утром.

— Неплохо для человечьего очистка, а? — глумливо произнес парень.

Смех. Удаляющиеся шаги.

Киллиан услышал, как хлопает входная дверь, и потерял сознание.

Очнулся от позывов рвоты.

Подумал, что, если его сейчас вырвет, он задохнется.

Болела каждая клеточка тела. Нервные окончания вопили в его мозгу о боли и увечье.

Как же он выследил его? Кажется, догадался…

Этот тип взломал его телефон или электронную почту, первым добрался до конторы проката автомобилей. Он чертовски быстро перемещался. Подсадил жучок в «форд» и дал взятку дежурному.

Ему даже не надо было приближаться к Киллиану.

Он установил у себя навигатор и включил передатчик.

Может быть, он намеренно дал Киллиану заметить себя. Может быть, он желал быть замеченным. Да, наверное, этот парень был прав и Киллиан слишком стар для подобной работы.

Киллиан отчаянно пытался подавить тошноту.

Почувствовал, что лицо коснулось холодной и мокрой стенки ванной. Второй раз за день и за все последние годы он подумал о Кейти. Вспомнил ее бледное лицо, красивые карие глаза. Киллиан знал, после того, как он с ней расстался, у нее родилось не то шестеро, не то семеро детей. Возможно, она счастлива, живя той единственной жизнью, которая ей известна.

Было тихо. Только ветер играл снастями яхт на причале.

Звуковые спирали. Атональные вариации одной и той же пары нот. Ирландская «Рамаяна».

Спирали и лабиринты.

Лодки, вплывающие в пустоту и выплывающие из нее.

Каждая лодка — это человеческая душа, заблудившаяся в безбрежной тьме.

Каждая лодка затеряна в океане.

В месте удара над ухом стремительно пульсирует кровь.

Мир вращается перед глазами все быстрее и быстрее.

Звон в ушах прекратился, и он понял, что от боли теряет сознание.

Попытался выкарабкаться из темноты, но все без толку.

Последним усилием воли Киллиан уловил, как хлопает дверца машины, и сознание окончательно покинуло его. Да, едва успел он подумать, для человечьего очистка этот тип отметелил его вполне неплохо.

8. Остров среди стремнины

Домики располагались на острове Лох-Эрн, которое и озером-то можно было назвать с натяжкой, скорее, это была запруда одноименной реки. Аренда была высокой, потому что ты получал во временное пользование не только сам домик, но и весь остров. Даже в пик сезона здесь бывало немноголюдно, туристы начинали здесь появляться только в июле.

Эндрю скидки для нее не сделал, хотя ни одного отдыхающего сейчас не имелось; женские чары на него не действовали: он был убежденным геем. Друзьями они никогда не были. По правде говоря, в школе Рейчел его недолюбливала. О том, что он здесь работает, она узнала случайно, из информационной рассылки. Эндрю к ней вполне дружелюбно настроен, но она знала, что на поблажки рассчитывать бесполезно.

Уединенный, чистенький домик, который предложил Эндрю, выходил окнами на озеро. Был тут и пляж, на котором играли дети.

Они уже привыкли к суровым условиям: лепили под вечным дождиком замки из песка. Выносливые! Сью успокоилась, ведет себя сейчас гораздо лучше. Если бы Рейчел могла сообщить об этом Ричарду, он, наверно, был бы доволен.

Она наблюдала из открытого окна за детьми и пересчитывала деньги. Две тысячи евро и тысяча фунтов. Сумма довольно приличная, но с ее помощью можно лишь оттянуть неизбежное. Они продержатся месяца два — самое большее, хотя, если отец по-прежнему будет присылать деньги, можно выиграть еще немного времени.

Дом с верандой был достаточно большим: две спальни, ванная и кухня с гостиной. Из больших окон виден пляж, а дальше — лебеди, плавающие в тумане. Истинная ирландская Ирландия со страниц проспектов министерства туризма.

— Мое! — крикнула Сью.

— Нет, мое! — ответила Клэр.

Рейчел закрыла окно, чтобы не слышать перепалки.

Она рассматривала охотящихся чаек, парящих над водой, волны, разбивающиеся о берег в белую пену.

Припомнила свои ошибки: брошенная учеба, героин, замужество, побег с детьми, упоминание о ноутбуке в разговоре с Томом.

Так можно изводить себя целыми днями.

Но есть и кое-что хорошее — она целую неделю обходилась без наркотиков.

Когда-то Рейчел уже пробовала завязать — раза четыре пыталась, — но на сей раз она ощущала себя иначе. Может быть потому, что теперь она поняла, что причина всех неурядиц и несчастий не только в ней.

Она обдумывала свои дальнейшие действия.

Можно покончить жизнь самоубийством. Она разом избавится от всех бед, девочки, возможно, будут в безопасности. Но Рейчел еще раз убедилась, что ей недостает мужества.

Последовать предложению Тома — отдать ноутбук, оставить девочек, вызвать пилеров и попытаться исчезнуть. Но теперь Том наверняка ее разыщет. Как она могла проболтаться? На нее устроят настоящую охоту, она будет в полном одиночестве, Ричард может даже показания девочек использовать против нее. Том уж точно так и поступит.

Можно обратиться в полицию и прессу. Это, пожалуй, наилучший вариант. Ричарда разоблачат, он никогда не получит детей, таблоиды будут ее защищать… Но Том может рассказать о ее прошлом, наркоманке вряд ли оставят девочек. Нельзя забывать и о Макканне. В рядах ИРА начнутся разброд и шатание, Рейчел превратится в объект ненависти, и какая-нибудь группировка постарается ее ликвидировать. Мысль об этом вселяла в нее ужас. В этом случае она, вероятно, окажется в центре чудовищного медиаскандала. Хуже не придумаешь. Возможно, со временем, когда деньги будут на исходе, она и выберет этот вариант, но пока…

Оставлю все как есть, решила Рейчел. Поживем тут, отдохнем. Еще есть время поразмыслить.

Какое прекрасное место! Здесь Европа заканчивается озерами, морскими брызгами, пустынными пляжами, густыми лесами.

В дверь постучали.

На долю секунды Рейчел в страхе замерла, но быстро сообразила, что это может быть только Эндрю. Люди Ричарда не стучали бы, а пилеры едва ли появились здесь в дождливый мартовский день.

— Войдите! — сказала она.

На пороге возник Эндрю. Он был совершенно лыс, на лунообразном лице самым примечательным были полукруглые очки. Красный галстук-аскот и твидовый костюм в желтую клетку добавляли его облику эксцентричности. В деревеньке наверняка только и судачили об этом оплывшем педике с английским акцентом.

Ему стоило бы явиться на прослушивание для передач о мистике на Би-би-си, он отлично бы вписался в компанию, изображая любопытного приходского священника или отставного полковника.

— Привет, — поздоровалась Рейчел.

Эндрю вынул платок и промокнул затылок. Проделал он это левой рукой, а в правой что-то прятал за спиной. Убрал платок в карман, поправил пиджак и только потом положил на стол письмо, тоже левой рукой.

— О, спасибо тебе большое! — поблагодарила она. Это было письмо от отца, вчерашнее.

— Я и не знала, что по воскресеньям тоже привозят почту.

— Привозят, если считают, что это оправданно. В противном случае — на неделе. Не возражаешь, если я присяду?

Рейчел улыбнулась. Даже через конверт она нащупала деньги. Не стоило бы ему, конечно, отрывать от себя, эти деньги не решат ее проблем. А вот его поддержка и любовь ей жизненно необходимы.

— Можно присесть? — повторил Эндрю громче.

— Ой, прости, конечно, можно!

— Спасибо.

Эндрю сел, изобразил на лице улыбку, но ничего не сказал.

Дверь он не закрыл, и Рейчел слышала, как смеются девочки — их спор разрешился сам собой.

— Эндрю, в чем дело?

Он откашлялся и отвернулся.

— У тебя неприятности? — нехотя выговорил он.

— Нет, а что?

— Понимаешь ли… такое дело… в общем, мне бы не хотелось, знаешь ли… Короче, проблема в том, что я не плачу налогов. Никаких. В налоговой не знают, что я снова принимаю туристов. Пока никто меня не заложил. Но, как ты догадываешься, положение у меня незавидное. Мне до зарезу нужен каждый пенни. Я не могу платить по десять тысяч налога, это угробит меня. И что тогда? Возвращаться обратно в Баллимену? Не могу. Они намалевали на моем гараже: «Убей пидора!», хотя и с ошибкой — «а» вместо «о».

Если бы Эндрю был натуралом, Рейчел обняла бы его, но она не знала, как он к этому отнесется, поэтому сдержалась, только спросила:

— Эндрю, что случилось?

По-прежнему избегая смотреть в глаза, Эндрю продолжил:

— Рейчел, я не могу допустить, чтобы здесь появилась полиция.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Во время экономического кризиса, когда безработица достигла наивысшего уровня за двадцать пять лет, а количество туристов снизилось на семьдесят процентов, мое благополучие, да и жизнь, балансирует на лезвии бритвы. Если они решат, что я замешан в этом, и заглянут в мои ведомости, мне конец, — произнес Эндрю с театральным надрывом.

— «Замешан»… В чем?

Немного картинным жестом Эндрю наконец-то показал, что он прятал за спиной, и положил на стол «Санди уорлд» со словами:

— Смотри на четвертой странице.

Рейчел развернула газету, увидела заголовок: «КУДА ПРОПАЛА РЕЙЧЕЛ КОУЛТЕР?» — и пробежала глазами статью.

Как стало известно нашей газете из достоверных источников, у Ричарда Коултера, всем известного владельца «Коултер Эйр», проблемы с женой. С какой по счету, спросите вы? Закономерный вопрос, ибо сэр Ричард (он просил себя именовать именно так) был женат три раза. Речь не о первой его жене, миллионерше Энни Бакстер, которая укрылась в своем поместье в Брайтоне за каменной стеной, и не о третьей, знойной итальянской телеведущей Хелен Висконти (говорят, она беременна… или так на нее действует ирландская стряпня ее муженька?). Нет! Проблемы со второй женой, Рейчел Андерсон, которая не выполняет предписанные судом обязательства относительно детей. Она сбежала в неизвестном направлении, чем привела мистера К. в ярость (мы имели возможность узнать, что это такое). Какая муха укусила Рейч на сей раз? Уже несколько лет ходят слухи, что она водит знакомство с сомнительными личностями, в прессе намекали на некие темные секреты. Поскольку это лишь слухи, мы до поры до времени не будем их комментировать. Но у нас есть проверенные сведения, что ирландская полиция расследует «возможное нарушение соглашения об опеке над детьми» и что Ричард Коултер нанял частного сыщика для розысков своей жены. Бедняга Дик… Возможно, ему удастся ее найти в следующем году, когда он будет осматривать Землю из иллюминатора космического челнока, принадлежащего его другу, сэру (это уж несомненно!) Ричарду Брэнсону.

Она отшвырнула газету:

— Не могу поверить, что ты купился на эту чушь!

— Я хочу, чтобы ты уехала. Хорошо бы сегодня. Завтра — крайний срок.

— Эндрю, я заплатила за неделю.

Мужчина положил на стол двести евро:

— Забери, Рейчел, мне не нужны проблемы.

— Я не могу уехать с детьми так быстро, им тут нравится.

— Если ты к завтрашнему дню по-прежнему будешь тут, то я… то я… — Энди встал из-за стола и пытался подобрать слова.

— Что ты сделаешь? Вызовешь полицию? Как ты можешь!

Эндрю покачал головой, он заметно нервничал, щеки покрылись красными пятнами.

— Я вынужден.

— Если ты только осмелишься, я всем расскажу о твоих уловках с налогами, — пригрозила Рейчел.

Эндрю закрыл от страха глаза, прошептал:

— Ты не сделаешь этого! Я тебе одной рассказал, потому что доверяю…

— Да нет, запросто сделаю, приятель.

Эндрю прошиб пот. Рейчел трясло от напряжения. Тут ее некстати посетило воспоминание о том, как в школе над Эндрю издевались все кому не лень, а нередко и поколачивали. Никто тогда еще и не думал, что он гомосексуалист, быть голубым и жить в Баллимене — вещи несовместимые, но дети чувствовали, что он «какой-то не такой».

Рейчел стало неловко, но уступать она не собиралась.

— Я не хочу неприятностей. Если тут появятся газетчики или полиция — мне крышка. Ты можешь представить, что здесь начнется?

— Может, ты дашь мне хотя бы неделю? Эндрю, я не могу так быстро сняться с места, надо дать девочкам возможность отдохнуть и успокоиться. Я же немногого прошу…

— Ищейки будут тут со дня на день. Они обшарят все закоулки. Старик Макконки, паромщик, давно выжил из ума. Ты вообразить не можешь, что он рассказывает про нас в пабе!

— Я не могу…

— Ну хорошо, два дня.

— Не могу!

Эндрю улыбнулся:

— Рейчел, ты мне нравишься, точно тебе говорю, ну сделай это ради меня. И не стоит мне угрожать, ты же знаешь, угрозы — это палка о двух концах.

Рейчел отрицательно покачала головой:

— Да и ты, Эндрю, думаю, вряд ли сдашь меня полиции.

— Да я ничего такого и не имел в виду, — быстро произнес он.

Рейчел чувствовала, что Энди колеблется, видела отчаяние в его глазах.

— Я до четверга уеду к маме. Этого времени тебе хватит? До моего приезда?

Рейчел вздохнула:

— Хорошо, до четверга.

— К тому времени тебя тут быть не должно, — напомнил он.

— Мы к тому времени исчезнем, Эндрю, и будем… не знаю, где мы будем.

Он вышел из домика. Позже в тот же день Эндрю на пароме покинул остров, оставив Рейчел с детьми единственными обитателями острова. Рейчел накормила девочек томатным супом «Хайнц» с белым хлебом, из домика Эндрю взяла бутылку джина «Гордонс». Когда уложила детей спать, выпила джина с тоником.

В голове зашумело. Вдруг она услышала странные звуки. Это пришлепала босыми ногами Сью. Девочка попыталась отпереть замок и выйти.

— Дорогая, ты куда это? — спросила Рейчел.

— На уточек поглядеть, — сонно протянула Сью.

— Нельзя выходить из дома ночью, это опасно.

— А что такое «опасно»?

— «Опасно» — значит очень и очень плохо, милая.

— Ой!

Рейчел подхватила на руки Сью, прижала к груди и поглаживала по голове, пока девочка не заснула. Уложив дочь, Рейчел долго ворочалась в постели, пока не провалилась в сон.

Шепот волн навевал приятные сны.

Откуда-то доносился крик лебедя. Старая песня на древнем языке. Печаль…

Вдруг Рейчел проснулась с тревожным ощущением: что-то не так. Она проверила дом и детей. Дом заперт, дети спят.

Однако она по-прежнему не находила покоя. Попыталась оживить мобильник, но это было бесполезно. Из груди рвался предостерегающий крик… однако она не знала, кого и от чего предостерегать.

9. Двадцать миль до слемиша

Тир-на-Ног, страну вечной юности кельтских мифов, совсем не так уж трудно отыскать. Она здесь, в Западных Землях. Вся Ирландия — святое место. Все ее луга, поля, холмы, ручьи и озера имеют особое значение в подлинном «реальном мире», всё здесь — часть вселенского порядка вещей. Ты пытался объяснить это парню в том баре в Бронксе. Эпоха Сновидений вывела нас из Африки, дала нам имена и позвала за океан. Секрет этой знойной земли хранили птицы, но нас утомила их песня, и пробуждение застало в великих саваннах. Когда мы одиноки, к нам вновь взывает Сновидение. Когда-то оно призвало нас — так начался великий путь народа странников. Иные сумели попасть в Ирландию, прочие рассеялись по всему миру, навеки озабоченные стремлением до нее добраться. Вот почему мы странствуем. Мы пейви, трэвеллеры, скитальцы… Мы идем за призрачными толпами наших пращуров. Ирландия — наша земля обетованная. Мы живем на святой земле. Живем в мифах.

Слышишь?

Киллиан…

Если это и есть твое имя.

Просыпайся, я с тобой говорю!

Ветер дует в лицо из открытого окна.

Длинные пальцы ветра холодят его губы.

Он слышит шум снастей, чувствует соленые брызги на коже, ощущает привкус крови, тупую ноющую боль…

Он вгрызается в изоленту, которой наспех залепили рот. Прогрызает ее и пытается кричать.

Зовет на помощь, заклиная Господом.

Его крики — как песни слепца Гомера. «Помогите! Помогите!»

Проходит не более минуты, и он вновь теряет сознание.

Мир расплывается.

Мгновения текут.

Что прячется в зеркальном море? Жемчужина. Небо и есть зеркало. Небо — это огромное серое зеркало, отражающее боль обратно на землю.

Ночь.

И снова все кажется не тем, чем является на самом деле. Звезды — походными кострами, облака — обнаженными девушками.

Река под его ногами. Забытая река — теперь часть огромного белфастского подземного мира туннелей и дренажных стоков. А когда-то — желанный поток для паломников и купцов, приезжавших в Каррик к святому источнику.

Святой источник Фергюса Мор мак Эрка. Того самого Фергюса, который испил из источника, перед тем как отправиться в путь, и основал Шотландское королевство.

Он помнит об этом, потому что он тот, кто он есть. Что он есть.

Изумрудная вода, насыщенная золотом и хлорофиллом.

Вода… Ветер… Мысли…

Он не в ладах со своими мыслями. В этом ничего не значащем мире мысли калечат. Этот мир — с другой стороны зеркала. Здесь тени лежат непривычно, не действуют земные законы физики, и он смотрит на самого себя…

Есть еще одно отличие: ни одна из этих мыслей не облечена в слова английского языка. Он мыслит на шельте.

Встает на колени.

Откашливается, сплевывает кровь.

— Ты допустил только одну ошибку, выродок. Тебе нужно было убить меня. — Эту фразу он произносит на языке саксов.

Кое-как выбирается из ванной и становится на кафельный пол. Глаза по-прежнему залеплены изолентой, а руки скованы пластиковыми наручниками за спиной.

Он знает, что надо делать.

Подходит к раковине, наклоняется к ней и зубами хватает ручку на дверце шкафчика. Открывает, ныряет в него с головой, вываливает содержимое на пол. Убедившись, что в шкафчике пусто, ложится на пол и тыкается лицом в разбросанные предметы: баллончик с пеной для бритья, безопасную бритву, мыло… Наконец находит то, что искал — швейный набор из «Фермонта». Усаживается к нему спиной, нащупывает коробочку, сдвигает крышку, встряхивает. Берет иголку большим и указательным пальцами, перехватывает поудобнее и просовывает в зубцы наручников. Аккуратно проталкивает вглубь.

Не торопясь, осторожно.

Вот так.

Отлично.

Используя иголку как рычаг, большим пальцем стягивает одно кольцо наручника сантиметр за сантиметром.

Не дай бог иголка сломается и останется внутри…

Не сломается. Он не раз проделывал такое.

Отец научил его и других ребят, как избавиться от наручников, взламывать замки, отключать сигнализацию с помощью подручных средств.

В его время пластиковых наручников не было, но при должном терпении их секрет можно раскрыть за полтора часа: вставляешь рычаг в зубцы, немного терпения… так… и они спадают.

Четверть дюйма… полдюйма… дюйм… полтора дюйма…

Вращает кистью до тех пор, пока руки не становятся свободными.

Встает, срывает изоленту с глаз, бежит в спальню звонить Шону.

Звонок… еще звонок… еще… и еще один.

— Да?

— Мэри, соедини меня с Шоном, срочно, слышишь!

— А кто его спрашивает?

— Соединяй, я тебе говорю!

Пауза.

— Алло?

— Он добрался до меня. Русский парень. Избил и связал. Теперь он едет в Баллимену, пытать родителей Рейчел.

— Что?! Черт побери… Ох… Ну что ж, это все равно бесполезно. Они же не знают, где она. Наемники Тома могли прослушивать телефон, перехватывать их электронную почту, следить за ними. Потому она правильно сделала, что затерялась. Не стоит…

— Послушай меня… — перебил Киллиан. — Она посылала своему отцу открытки на адрес КОБ, этой чертовой бычьей ложи в Баллимене. Я нашел письмо от него в одном медвежьем углу в Донеголе, где она жила. Потом она съехала оттуда, перебралась в другое место, но отцу известен ее новый адрес, и мой преследователь знает об этом. Он их разыщет — кровь из носа, — убьет, но выведает, где она.

— Мать твою!.. Но как же он тебя высчитал?!

— Не знаю! Он преследовал меня. Этот спец наверняка из форсайтовской группы. Какой-то русский маньяк-садист. И хорошо еще, что он мне только ребра переломал, спасибо ему, мог бы и убить. Говорил же я тебе, что-то в этом деле мне не нравится…

— Твою мать!

— Который час? Не знаю, сколько провалялся без сознания.

— Полтретьего, — ответил Шон.

— Недолго. Кого мы знаем в Баллимене? Кого-нибудь из фракции боевиков…

— Роки Макглинн, старый боевик из «Борцов за свободу Ольстера». Думаю, это как раз по его части, — сообщил Шон.

— Отлично, разыщи адрес Андерсонов и передай Роки, чтобы он отправлялся туда сейчас же. Думаю, псих еще не добрался до них. Если же добрался, нам кранты. Я буду там через двадцать минут.

— Да ты не сможешь из Каррика…

— Адрес скажешь мне по дороге, — оборвал его Киллиан.

— Н-да, круто мы влипли.

— А я тебе говорил, что с самого начала все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Знаешь, можно было бы обратиться к легавым… Они там будут минут через десять и, если этот маньяк пытает людей, арестуют его.

— Киллиан, это в самом, понимаешь, в самом крайнем случае. Позволишь пилерам заняться делом — останешься без бабла.

— Это да. Хорошо, пока.

К бою!

На первый-второй рассчитайсь!

Киллиан положил трубку, натянул джемпер, джинсы и кроссовки. Схватил куртку и выбежал на улицу под сеющийся дождь. Сел в машину и повернул ключ.

Зазвенел телефон.

— Ну что?

— Киллиан, ты уверен, что справишься? Мэри поискала, похоже, мы действительно с маньяком связались.

В эту секунду тело Киллиана, от глаз до пяток, пронзила острая боль. Если бы он вел машину, обязательно сорвался в чертово озеро. Он выругался про себя и, не выдержав, застонал.

— Киллиан?

— Н-н-х-х…

— Киллиан?!!

— Я… в… порядке… — Он попытался расслабиться. Пусть боль пройдет…

— Киллиан, мне страшно за тебя! Это слишком круто для нас.

— Ничего, в самый раз. Короче, я отключаюсь. Разыщи мне адрес ее родителей. И подключай к делу Роки.

— Хорошо. Если ты настаиваешь…

Киллиан отключил телефон и отложил его в сторону.

Та-ак… Баллимена… Баллимена…

Сначала по Белтой-роуд, потом свернуть на трассу А-36. Двадцать миль однорядных проселков через болота и холмы… Нет, если честно, двадцать пять.

Киллиан включил фары, нашел «Классик-FM» и поехал прочь. Возможно, в машине еще оставался жучок русского, но Киллиану было уже наплевать.

Когда он проехал мили две по унылой дороге, позвонил Шон.

— Короче, вот адрес: Слемиш-Вью-лейн, Карналбана-Шеддингс, дом номер три.

— Где это?

— Рядом с Брушеном. Введи в навигатор.

— Ладно, даже отдаленно не представляю, где это.

— Роки уже в пути. Пообещал ему тысячу.

— Скажи ему, пусть смотрит в оба. Его противник не новичок.

— Ты же знаешь Роки. Он справится.

— Я тоже так думал, пока Иван меня не покалечил.

— Что за мрачные мысли? А может, плюнем и позволим парню закончить дело, раз он так рвется?

— Ты издеваешься? Коултер нанял меня. Именно я ужинал с ним и его женой. Именно я ради этого летал в гребаный Гонконг. Это мое задание. Я с этим бритоголовым такое сделаю, что он еще горько пожалеет, что мамаша-потаскуха его на свет родила, а не сделала аборт! — Киллиан отключил телефон и радио, открыл окно.

С озера Ларн на болота веяло сырым и спертым воздухом. Дождь прекратился, и над плато Антрим повисла мелкая теплая морось.

Вдалеке Киллиан заметил машину. Бритоголовый?

Разогнав «фиесту» и проскочив деревеньку Глено, Киллиан проехал мимо машины, но это оказался «воксхолл-астра», а не «рейнджровер».

Опять телефон.

— Плохие новости?

— Других-то нету, — мрачно отозвался Шон.

— Хорошо, что на этот раз?

— Роки не может найти дом. Говорит, что это где-то у черта на рогах в глубине медвежьего угла рядом со Слемишем.

— Черт! Пусть продолжает искать.

— Твой навигатор не показывает?

— Еще не включал его, ждал, пока доберусь до Брушена, — сказал Киллиан.

— Ну хорошо, кто-нибудь из вас найдет. Сам-то ты где? Далеко?

— Выжимаю все возможное из машины, на полной скорости еду по А-36.

— Долго?

— Минут пятнадцать.

— А парень когда выехал?

— Часа три назад, наверное…

— Твою мать! Кому звонить? Тому? — спросил Шон.

— Черта с два! Может, это его человек…

— Что же делать?

— Передай Роки, чтобы он высматривал большой белый «рейнджровер» — такую крупную грохочущую хрень. Не заметить невозможно, — ответил Киллиан.

— Ладно. За дорогой следи, смотри не разбейся!

— Не разобьюсь.

С гор опять надуло дождь, и Киллиану пришлось включить дворники. Он ткнул в кнопку — «Радио Скотланд» транслировало концерт аккордеона с оркестром, другие станции не ловились.

Когда телефон зазвонил снова, Киллиан выключил магнитолу:

— Дозвонился до Роки?

— Да, — ответил Шон. — В свете открывшихся обстоятельств он требует уже две тысячи.

— Обдирала чертов… И что ты ему ответил?

— А что я мог ему ответить?

— Хороший человек… Рассказывай.

— Он нашел дом. Роки был прав, настоящий медвежий угол, по проселку прямо в никуда.

— Это плохо… никаких свидетелей.

— Дальше еще хуже.

— Не томи!

— Психопат уже там.

— Откуда Роки знает?

— Он видит джип, «рейнджровер».

— Проклятье! Пока! Передай Роки, пусть мне позвонит.

— Хорошо.

Через несколько секунд раздался звонок.

— Это Роки. Киллиан, это ты?

— А ты кому звонишь?

— Ты же вроде отошел от дел? Говорят, в колледже учишься?

— Тебя неверно информировали. Рассказывай, что там.

— Вижу машину того парня.

— Ты в доме? — забеспокоился Киллиан.

— Я похож на ненормального? Довольно далеко от дома, — доложил Роки.

— Это хорошо. Так… в доме свет горит?

— Нет.

— Парень в машине?

— Не думаю.

— Хм-м…

— Вот что, я сейчас попробую подобраться поближе и осмотреться. Перезвоню, — сообщил Роки.

— Подожди! Рок, не выключай телефон. Пойдешь на разведку, понял? Ничего не делай, пока я не доберусь туда, ясно? — чуть не кричал Киллиан.

— Да понял я.

— И займись чем-нибудь полезным. Запиши номер машины, проверь ее… Но, черт побери, будь осторожен. Наш объект — тот еще отморозок. Береги себя.

— Ты за кого меня принимаешь? За придурка? — огрызнулся Роки.

— Роки, я серьезно…

— Ладно, ладно, будь по-твоему. Значит, разведать обстановку, а потом? Проникнуть в дом?

— Нет, ни в коем случае! Жди меня. Если он уедет, следуй за ним на приличном расстоянии, я встречу тебя на дороге, хорошо?

— Все понял.

— Повторяю, действуй осторожно. Мне от этого типа уже крепко досталось. Буду через десять минут, — пообещал Киллиан.

— Договорились, приятель. Я сама осторожность и бдительность.

Киллиан подъехал к Баллимене, не встретив по пути ни одной машины. Баллимена, средоточие шотландской диаспоры, — самый консервативный город в округе. К полуночи все добрые пресвитериане давно уже спят. В час ночи можно пройти по главной улице голышом, дуя в трубу, и ни одна занавеска даже не дрогнет.

Единственными людьми, которые его заметили, были двое наркодилеров, спорящих о падении цен на недвижимость, краденые машины и чистый героин.

Киллиан ввел в навигатор указанный ему адрес и, следуя голосовым указаниям, проехал через Брушен на скорости 105 миль в час в сторону отметки на карте, где, казалось бы, вообще ничего не было — только зеленая пустота и пунктирные линии вместо дорог.

Взгляд в ветровое стекло подтверждал это: крутые холмы, овцеводческие фермы и коттеджи, заброшенные еще со времен Великого голода, — вот и все. В лунном свете можно было увидеть призрачные очертания горы Слемиш. Святой Патрик семь лет был рабом в Слемише, а среди пейви это место считалось несчастливым, населенным привидениями и призраками. Киллиан, который так и не избавился от суеверий, усвоенных в детстве, поежился.

Навигатор голосом Кэтрин Зеты-Джонс настойчиво повторял: «Вы подъезжаете к месту назначения… вы подъезжаете к месту назначения… вы подъезжаете…»

Киллиан удивленно уставился в темноту. Неужели приехал?

У него мелькнула мысль, а что, если он неправильно запрограммировал навигатор? Вдруг Киллиан разглядел невдалеке машину. И это был не белый «рейнджровер».

Он включил фары на полную мощность.

Действительно, серый «рено-эспас», большая семейная машина.

«Роки», — произнес про себя Киллиан.

Он занервничал.

Позвонил Шону.

— Шон, тебе Роки не перезванивал?

— Нет, я думал, он будет с тобой держать связь.

— Его нет.

— Что-то не так? — заволновался Шон.

— Не знаю. Его машину я вижу, а вот «рейнджровера»… Попробуй дозвониться до него, пока я паркуюсь.

— Звоню.

Киллиан проехал дальше и поставил машину в двухстах ярдах от «рено». Дом по-прежнему не был виден, но, возможно, он просто за пригорком.

Выключив фары, он вышел из машины и прислушался.

Ни звука.

Тишина была такая, что было слышно шум моря, до которого по прямой больше десяти миль.

Когда зазвонил телефон, Киллиан переключил его в режим виброзвонка, прежде чем ответить.

— Да? — прошептал он.

— Роки не отвечает.

Киллиана прошиб холодный пот.

— Это подозрительно…

— Киллиан, что у тебя из оружия?

— Ничего.

— У тебя нет пистолета?!

— Вообще ничего. Я же отошел от дел… — напомнил Шону Киллиан.

— А куда ты дел свою пушку?

— Отдал ее Карли Макализ, помнишь, у нее с ее бывшим были проблемы?

— Ну да, и тогда все вокруг чертовых денег вертелось. И как же ты будешь выкручиваться?

— Шон, все будет в порядке. Значит, так, я отправляюсь к дому. Не звони мне. Я сам с тобой свяжусь.

— Я прекрасно понимаю, что тебе нужны деньги, но, по мне, это не лучший план. Может, плюнем на все и вызовем легавых, как ты предлагал?

— Все, Шон, ухожу. В десять позвоню. — Киллиан отключил телефон.

Прошел по болотистой тропинке к «рено», заглянул внутрь. Никого. Пара школьных сумок и надувная игрушка-слоник.

Дождь прекратился.

Ветер разогнал тучи, и все вокруг было залито лунным светом. Кто-нибудь, спрятавшись за изгородью и имея мало-мальски приличное оружие, запросто мог достать пулей Киллиана.

Надо уходить. Сойдя с тропинки, он перемахнул через ограду и короткими перебежками стал пересекать болотистый луг. Лунный свет был таким ярким, что Киллиан в подробностях видел всю округу — от затопленной долины до городка, со стороны которого подъехал. Местность была ему незнакома, он оглянулся, пытаясь понять, насколько он отошел от машины, но налетевший с запада дождь скрыл серой пеленой окрестности.

Этот маньяк вполне может прятаться где-то поблизости.

Но отступать Киллиан не станет: слишком многое поставлено на кон.

Пригнувшись, он прошел по чавкающей жиже, приближаясь к дому Андерсонов сзади. Перепрыгнул каменную перегородку между полями и увидел на возвышении дом.

Ни огонька, ни звука.

И «рейнджровера» не видно.

— Черт побери, — тихо прошептал Киллиан.

Он пошел дальше, переступая через кучки овечьего навоза и лужи, и остановился у границы участка Андерсонов: путь ему пересекала река. Нужно было либо переправиться через нее, либо возвращаться на дорогу.

При нынешней неопределенной ситуации дорога исключалась.

Река была глубокой, стремительной и темной. Чуть подальше, на границе со следующим участком, виднелась изгородь из колючей проволоки. Надо попытаться.

Киллиан подбежал к изгороди и, опираясь кроссовками в нижнюю проволоку, перебирая руками промежутки без колючек в верхней, кое-как пополз по изгороди. Каждый шаг раскачивал изгородь сильнее и сильнее, ему приходилось все крепче вцепляться в проволоку, чтобы не упасть.

Разумеется, он порезался — в темноте просто невозможно было этого избежать — и уже в самом конце изгороди чуть было не лишился большого пальца, напоровшись на шип. От боли Киллиан чуть не упал в реку.

Его затрясло от ужаса. Он закрыл глаза и так добрался до берега.

Спрыгнул с проволоки на шины, засунул раненый палец в рот, сплюнул кровь.

Из-за дождевых облаков медленно появлялась луна. Темнота была предпочтительней, но ждать времени не было.

Киллиан прошел по едва намеченной тропинке среди объеденного овцами вереска к задним воротам ограды дома Андерсонов.

Посмотрел сквозь железные прутья. Двухэтажный дом из белого камня. Милое местечко, как будто с открытки, на заднем плане — Слемиш и море.

Киллиан осмотрел подъездную дорогу. Кроме старого фермерского «лендровера» — ни одной машины.

Волосы на голове у него зашевелились от острого ощущения опасности.

Запертые ворота не преграда, по ограде он легко перелез в сад. Киллиан стоял среди грядок капусты и развешенного на веревках белья и смотрел на дом: шторы опущены, задняя дверь заперта. И тишина.

Он прошел по дорожке к самому дому. Заглянул в окна — через занавески ничего нельзя было разглядеть. Подергал заднюю дверь — заперто. Обычный автоматический замок. К десяти годам он мог вскрыть такой замок минуты за две. Как и любой мальчишка в его клане.

Вынув отмычку, Киллиан уже вставил было ее в замок, как вспомнил о склонности психопата к резке стекол.

Зашел за угол дома: следы на клумбе с розами, настежь распахнутое окно кухни, аккуратно вырезанный квадрат рядом с ручкой.

Руки Киллиана дрожали.

А у него оружия нет!

Его противник — не затравленный игрок из прибрежного городка в Нью-Гемпшире. Профессионал, отлично выполняющий свою работу. Он притаился где-то поблизости и поджидает его.

Киллиан взобрался на подоконник и с шумом ввалился на кухню.

Ни оружия, ни фонаря…

Он включил свет. Маленькая ольстерская кухня: чайник на плите, картинки лисьей охоты на стенах, разноцветная плитка на полу, стопка сборников кроссвордов и головоломок на столе.

Кухонная дверь открыта, Киллиан осторожно выглянул в коридор.

Что-то лежит на полу. Вернее, кто-то…

Киллиан зажег свет в коридоре.

Это был Роки Макглинн. Он лежал лицом вверх, верхняя часть головы снесена выстрелом, обои с французскими лилиями обильно заляпаны кровью и мозгами. В него стреляли дважды. Один раз в живот, затем в голову. Кровь из раны в животе залила весь пол, значит, бритоголовый пытал Роки, прежде чем сделать контрольный выстрел.

Киллиан уже знал, что найдет на втором этаже.

В голове шумело.

Вернувшись на кухню, он налил себе стакан воды.

Позвонил Шону:

— Шон, будь другом, пошли кого-нибудь в Каррикфергюс ко мне домой. Боюсь, этот отморозок может ждать меня, чтобы расправиться. Не уверен, но он способен на все. Он как-то узнал, что мы отправили сюда Роки.

— Киллиан, что случилось?!

— Все мертвы. Он узнал, что ему было нужно, и всех прикончил.

— Он знает, где Рейчел?

— Если это знал ее отец, то и психопат тоже теперь знает, — ответил Киллиан.

— А ты?

— Нет.

— Он убил Роки? — дрожащим голосом спросил Шон.

— И его тоже.

— Ох! Упокой, Господи, его душу! Я не понимаю, зачем их убивать? Тебя же он оставил в живых? Что, черт возьми, произошло?!

— Роки сунулся в дом, разыгрывая из себя героя, псих выстрелил ему в живот, пытал и прикончил выстрелом в голову. А после у садиста выбора не было — пришлось убить и родителей Рейчел.

— Черт побери, Киллиан, у меня мурашки по коже… Как будто вернулись плохие старые времена.

— И у меня такое ощущение, Шон. Все это, черт возьми, — одна огромная гнусная хрень. Все из-за меня! Как мне паршиво…

— Это не твоя вина. Ты же не мог знать, что поиски человека превратятся в охоту на людей.

— Полмиллиона, чтобы отыскать женщину. Даже для Коултера это чересчур. Должен ведь был предвидеть! И что, этому гаду еще и полмиллиона? Эх, не надо было мне возвращаться! Затаился бы на время, устроился на нормальную работу…

— Нытьем ты никому не поможешь. Мы сделали все, что могли. Выбирайся давай оттуда.

— Да. Но сначала кое-что сделаю.

— Не надо! Сматывайся по-быстрому. Ты уверен, что тот тип уехал?

— Уверен.

— У Рока было трое детей. Не забудь взять его мобильник, мы больше не можем позволить себе ошибок.

— Скинхед наверняка забрал телефон, — отозвался Киллиан, но все же заглянул в карман плаща Роки. Там был телефон и кое-что еще. Клочок бумаги.

Киллиан развернул его.

На обрывке рукой Роки было написано: «JGI 3245». Номер «рейнджровера».

— Телефон у меня, — сообщил Киллиан.

— Утопи его где-нибудь поглубже.

— Так и сделаю.

— Теперь мотай оттуда на предельной скорости.

— Я отключаюсь, мне нужно успеть еще кое-что сделать.

«Кое-что сделать» — это подняться на второй этаж.

Киллиан, перескакивая через две ступеньки, взлетел наверх. Включил свет. Из-под двери одной из спален сочилась кровь, собираясь в лужу на полированном деревянном полу. Резко пахло чем-то горелым, сладковатый запах смешивался с вонью застывающей крови.

Киллиан перевел дух и облизал губы.

Аккуратно перешагнув через порог, он вошел в спальню, ставшую местом бойни, и включил свет.

Убитые были раздеты по пояс. Они были моложе, чем он ожидал: мужчине под шестьдесят, женщине и того меньше.

Она была блондинкой, он — брюнетом, только несколько седых прядей напоминали о возрасте.

Оба тела лежали на полу.

Руки женщины были скованы за спиной. На лице не было синяков и ссадин, но все тело, бледное, стройное, почти призрачное, было сплошь усеяно ожогами от сигарет. Убита выстрелом в голову. На теле мужчины следов пыток не было — только пулевая рана над ухом. Душегуб пытал жену, чтобы получить информацию от мужа.

И муж не выдержал, проговорился.

Хотя садист жестоко расправился с этими людьми, делал он это достаточно аккуратно. Мерзавец не изнасиловал женщину, ничего не отрезал. Может быть, он и оставил бы их в живых, если бы не вмешался Роки. Бандит явно не хотел неприятностей. Он всего лишь желал получить вознаграждение, а инструкции у него были простые и однозначные. И в таком деле замешан миллионер, владелец авиакомпании и казино, который водится со звездами и важными шишками!

«Спокойно, парень», — мысленно скомандовал себе Киллиан, глядя на убитую женщину.

Бессмысленная жестокость.

И все из-за Роки. Бандит мог бы связать этих людей и запереть в подвале, чтобы иметь больше времени на поиски Рейчел.

Да, это был тот еще садист, но Форсайт не порекомендовал бы этого типа, если бы тот был просто тупым мокрушником. Киллиан осмотрел женщину. Ожоги от сигарет были свежими, примерно получасовой давности.

Присев на край постели, Киллиан представил, как могли развиваться события: убийца прилетает в Ирландию, выслеживает его, преследует, вламывается в дом, вырубает его, старого и глупого, находит письмо от отца Рейчел, приезжает сюда, связывает супругов, начинает пытать женщину, тут врывается Роки с револьвером и происходит кровавая бойня.

Да…

Если бы Киллиан приехал пораньше, он бы застал их живыми. Он посмотрел на безжизненное лицо женщины.

Киллиан, правда, забыл подумать, что он безоружный и мог тоже сейчас лежать рядом с Роком и Андерсонами — этот псих убил бы его за компанию.

Зажужжал телефон.

— Да?

— Ты все еще там?

— Угу.

— Уезжай, черт возьми! Ты тут ни при чем. Садись в машину и уезжай.

— Шон, что-то тут неправильно… Это не из-за опеки, не из-за детей. Думаю, Форсайт не послал бы психопата, если бы дело касалось только розыска пропавшего человека.

— Киллиан, не забывай о полумиллионе долларов.

— Сколько бы ему досталось как посреднику? Двадцать пять тысяч? Для Форсайта это не деньги. У Бриджит миллионы, связи с законниками. Здесь что-то еще, о чем мы пока не знаем.

— Хорошо, подумай об этом в машине.

— Хорошо, Шон, — согласился Киллиан.

Он достал платок, стер отпечатки пальцев с выключателя. Прошел мимо Роки на кухню, стирая следы своего присутствия, последними уничтожил отпечатки на окне кухни и выскользнул наружу.

Затер следы на клумбе, провел платком по прутьям ограды около ворот.

Когда он дошел до «форда», над Шотландией уже занималась утренняя заря. Киллиан сел в машину, включил первую передачу и поехал мимо «рено» и мертвого дома в сторону рокового Слемиша.

Позвонил Шон.

— Ты уехал оттуда?

— Еду к Ларну.

— Отлично. Давай навсегда забудем, что произошло. Я позвоню Тому, скажу, что ты стал жертвой нападения, пребываешь в шоковом состоянии, потому мы отказываемся от дела. Согласен?

— А по-другому никак нельзя? — поинтересовался Киллиан.

— Никак, — отрезал Шон.

— Нам придется вернуть аванс.

— Логично.

— Не представляю, как Тому удастся скрыть происшествие от газетчиков…

— Не переживай, сделают козлом отпущения какую-нибудь группу фанатиков-националистов. Обычная же практика…

— Наверное, ты прав, — согласился Киллиан.

— Дружище, с тобой все в порядке?

— Странно. Я так себя хорошо чувствовал после Нью-Гемпшира. Отличная работа — ни единой капли крови, все счастливы. Считал, что вернул себе былую форму. А оказалось, Шон, что для нынешних дел я уже стар.

— Плюнь, не думай об этом. Ты не мог ему помешать. Ложись и попытайся выспаться.

— Он еще не закончил.

— О чем ты?

— Теперь он, наверное, убьет Рейчел. Ему нечего терять.

— Киллиан, это нас уже не касается. Возвращайся, встретимся завтра в Белфасте, хорошо?

— Договорились.

— Выспись.

Киллиан выключил телефон.

Дорога в Ларн была пустынной, перед ним открывался вид на Северный пролив и Голуэй. Киллиан различал паромы, горы в голубоватой дымке и даже отблески солнца на крыльях самолетов, приземляющихся в Глазго.

Он проехал через какую-то традиционно чистую деревушку, о существовании которой раньше не подозревал. Из трубы над каждой соломенной крышей курился дымок. Лошади паслись на полях. Выносливые охотничьи гунтеры и стройные рысаки.

Было раннее утро, Киллиан повстречал на дороге стадо коров, бредущих на пастбище. Погонял их парнишка лет одиннадцати, в джинсах, дождевике и кепке. Паренек курил.

Киллиан вспомнил рынки скота и ярмарки лошадей времен своей молодости. Он по-прежнему не знал, где именно находится, знал только, что Слемиш остался позади. На экране навигатора была пустота, никаких голосовых указаний, что было подозрительно…

Коровы замедлили ход, и Киллиану пришлось остановиться.

Шон прав. Лечь спать. Забыть обо всем.

Шон был на пятнадцать лет старше его. На Шона Киллиан начал работать, когда ему только исполнился двадцать один год.

Шон заменил ему отца.

Но настоящий отец Киллиана дал бы ему совсем другой совет. Настоящий кодекс чести тинкера не записан на бумаге. Твое слово вернее печати. Твое имя крепче зарока. Долг превыше права. Прежде всего ты должен выполнить свои обязательства. Даже ценой жизни…

С тех пор как Шон научил его читать и писать, Киллиан прочел множество книг. Он пытался избавиться от этого кодекса.

Но потом понял: происхождение определяет твою суть.

Абстрактных «я» не существует. А есть только люди, связанные с определенными практиками, местами, культурами. Человек, не имеющий культуры, — это вымысел. Его просто не существует.

Согласно кодексу чести тинкеров, смысл жизни человека определяется тем, как его действия вписываются в рамки общей истории.

Путь Киллиана не мог завершиться таким образом. Это было попросту невозможно.

Он позвонил Шону.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал.

— Что именно?

— У меня есть номер «рейнджровера»: джей-джи-ай тридцать два сорок пять. Думаю, не составит особого труда узнать в конторе по прокату машин данные кредитной карты этого парня. Разузнай, кто это.

— Да, может получиться.

— И в машине наверняка есть навигатор.

— Ну да.

— Если он приехал в Ирландию из другой страны, то он им пользуется постоянно и фирма по прокату может отследить местоположение машины при помощи этого же навигатора, так? Тогда мы будем точно знать, кто он такой и куда направляется.

— Киллиан, ты же не собираешься… — начал было Шон.

Киллиан оборвал его:

— Я именно собираюсь. Когда разузнаешь об этом сукином сыне, позвонишь.

— За «спасибо» нам эту информацию не дадут. Мне придется выложить пару тысяч.

— Вот и заплатишь.

— Не отпускает тебя дело, да?

— Я не могу его бросить.

— Это что-то вроде части философии трэвеллеров?

— Типа того.

Долгая пауза.

— Узнаю — позвоню.

«Форд-фиеста» приближался к краю плато Антрим, дальше находился причал паромной переправы через Ларн. Белая пена на волнах, спасательный вертолет, летящий почти над самой поверхностью бурлящей воды в поисках пропавшего человека, или затерявшегося катера, или хозяина собаки, смытого с палубы парома.

А позади, в горах, все было тихо и спокойно.

10. Высокое окно

В квартире 14Д в доме № 1738, находящемся на авеню Ист-Тропикана, зазвонил телефон. Марина стояла на балконе и наблюдала, как в лазурном небе над аэропортом Макарран самолеты выписывают большие эллипсы. Она съездила на велосипеде в университет, а на обратном пути купила фрукты в «Сэйфвей». Как обычно, она была единственной велосипедисткой на дороге. Возвращаясь к себе, девушка увидела, как буквально в двух шагах от музея Либераче, знаменитого американского пианиста-эксцентрика, автобус столкнулся с джипом. В аварии никто не пострадал, полицейские лениво наблюдали за местом происшествия. Весь тротуар был усеян битым стеклом, поэтому она спешилась и осторожно втащила велосипед в холл.

У лифта она столкнулась с литовцем Грегри, сотрудником компании «Метро-Голдвин-Мейер». Он расспросил ее о велосипеде и заявил, что ему нравится ее короткая стрижка. Девушка скучала в одиночестве, и комплименты ей нравились. Саша знал, что Грегри часто общается с Мариной, но по какой-то причине решил, что тот голубой, поэтому внимания на их разговоры не обращал.

Девушка намазала плавленым сыром кусок ржаного хлеба, налила себе чаю и пошла на балкон, понаблюдать за ДТП. Но вскоре внимание ее переключилось на самолеты, идущие на посадку. Она знала, что ни в одном из них Саши быть не может, но все-таки… а вдруг? Иногда он удивлял ее, появляясь дома в самый неожиданный момент. Когда-то она считала, что это попытка убедиться в ее верности, но теперь поняла, что он просто скучает по ней и по их дому в Лас-Вегасе.

Как только зазвонил телефон, девушка выбежала в гостиную, схватила трубку.

— Привет, — раздался в трубке голос Саши.

— О, здравствуй, дорогой!

— Скучаю по тебе…

По тому, что Саша говорил по-русски и пытался скрыть напряжение в голосе, девушка поняла, что Саша чем-то расстроен.

— Саша, что случилось?

— Ничего, — соврал он.

— С тобой все в порядке?

— Я в порядке. Все в порядке. Как ты?

— Отлично. Тут уже день. Делаю вот домашнее задание. А ты все еще в Ирландии?

— Да.

— А где именно?

— В городке Эн-нис-кил-лен, — ответил Саша, произнося по слогам длинное слово.

— А который там час?

— Здесь ночь, — ответил он и замолк.

Тишину наполнил шум «боинга-777», включившего воздушные тормоза при заходе на посадочную полосу, и треск полицейских раций.

Отблеск солнца сиял на гранях пирамиды «Луксора», находящегося в миле восточней, на Стрипе.

— Саша, давай я тебе перезвоню попозже? — предложила Марина.

— Нет… нет. Я сейчас спать лягу. Мне завтра рано вставать. Устал очень.

Марина ждала продолжения. Исповеди. Слез. Саша был очень эмоциональным человеком, но расслабиться позволял себе только с Мариной. Для остальных он был Старшина, а для нее — Алекс, Александр… русоволосый Сашенька.

Хотя в последнее время он почти всегда брил голову «для работы».

Шум на улице усилился, когда к месту происшествия подъехала «скорая помощь», и девушка закрыла балконную дверь.

— Марина, что у тебя там происходит? — удивленно спросил Саша.

— Да ничего особенного, приехала «скорая», тут рядом авария произошла.

— Ты велосипедный шлем надеваешь, когда ездишь на учебу?

— Конечно! И потом, я же всегда езжу только по тротуару.

— Тропикана плохая улица… Много пьяных, — сказал Саша по-английски.

Марина тоже перешла на английский:

— У тебя точно все хорошо?

— Все нормально… просто много работы.

— Саша, ты делаешь упражнения с мячом? Вспомни, что тебе говорил доктор Кин. Ты обязательно должен…

— Я так и делаю! — отрезал Марков.

Марина помолчала. Скоро Саша не выдержал.

— Тут случай произошел… Неприятный… — Саша снова говорил по-русски.

— Ты пострадал?

Саша пробормотал что-то неразборчивое.

— Саша, что с тобой?!

— Ничего. Это другие люди страдают, когда наезжают на меня. Старый идиот! Докучливый придурок! Наверное, мне стоило его прикончить.

— Но ты… ты же никого больше не покалечил, правда? — с надеждой спросила Марина.

В пяти тысячах миль, в эннискилленской гостинице Саша удивленно посмотрел на телефон, как будто аппарат только что ударил его. Знает ли она, что происходит на самом деле? Или до сих пор верит в его отговорки? Она же такая умная! У нее был высший балл по английскому, сейчас Марина учится в университете… Неужели он и вправду такое чудовище, что ей приходится отрицать очевидное, чтобы просто жить с ним вместе?

Саша Марков улыбнулся своему отражению в зеркале над письменным столом, который стоял в его номере отеля.

Да, приходится.

А хуже всего то, что и ему приходилось изворачиваться, когда он к ней возвращался. Не ради нее. Ради себя самого.

Саша вздрогнул, поежился, присел на край кровати.

Несколько раз ударил мячиком по стене — не помогло.

Душераздирающий вопль женщины…

Ее муж, умоляющий о пощаде…

Он не хотел их убивать.

Дело, связанное с их дочерью, к ним никакого отношения не имело.

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Вот оставил того придурка в Каррикфергюсе в живых и из-за этого вынужден был убить троих людей.

В этом не было необходимости. Если бы у него было больше времени, он бы расколол мужика. Если бы ему не помешали. Если бы не вмешался вломившийся в дверь идиот, которого послал этот старый хрен — сделать за него грязную работу. Старый сукин сын и идиот — неужели тут нет никого получше? Маразм… Вся эта страна — сплошной маразм.

Они считают себя крутыми? Жестокими?

Черта с два!

— Хотите увидеть завершение настоящей гражданской войны? Отправляйтесь в чертов Грозный! — беззвучно пробормотал Саша.

На память пришел мальчик с игрушкой в «Макдоналдсе».

И вот опять накатило.

На сей раз он не смог сдержать воспоминания.

— Саша?!

А он был там… Прыгал из «Туполева» под прицелом спятившего офицера. Прыгал с высоты двух километров, не имея никакой тренировки, потому что их либо высаживали на аэродромах, либо перебрасывали на вертолетах. С неба падали двенадцать ребят. Вопли, отчаянные рывки за шнуры. А на него надвигалась земля, зелено-коричневая, как мокрая огромная собака. Он так быстро падал, как будто земля рвалась сплющить его в своих мощных объятиях, протолкнуть его берцовые кости сквозь колени прямо в череп…

Свободное падение. Раскрой глаза, мразь! Раскрой же глаза, черт бы тебя драл!

Облака… жилые дома… серая муть.

Лицо его друга Юрия все в крови. Он тоже падает. Что с ним случилось?!

Дома…

Вопли…

«Оранжевое кольцо», — вдруг мелькнуло у него в голове. Кто-то когда-то ему об этом сказал. Заплетающийся пьяный голос. Он дернул за оранжевый шнур, и крики рядом прекратились, трагедия, развертывавшаяся вокруг, сменилась тишиной.

Они потеряли четверть взвода.

Ребята расшиблись в лепешку.

Ошметки бесполезных салаг, о которых никто и не вспомнит.

А капрал, упившийся самогоном, который он изготовлял из крема для сапог,[8] — тот выжил. Офицер, «спасший» самолет от чеченских боевиков, получил повышение.

— Саша?!

— Я тут.

— У тебя неприятности? Может, стоит позвонить Берни?

— Да нет же, нет! Не надо. Я позвонил просто потому, что хотел услышать твой голос…

— Ну вот, слышишь, — успокаивающе сказала она.

— Расскажи мне лучше, как у тебя дела, как учеба?

Марина улыбнулась. Она рассказала ему о лекциях, прогульщиках, о том, как был одет профессор, о его лекции о пределе прочности двутавровых балок и о том, как он был расстроен, что никто из американцев не понимает сопромата.

— Но ты-то поняла?

— Разумеется.

— Что еще произошло?

— А ничего. Вернулась домой, увидела аварию… ах да, встретила Грегри.

— Мне он нравится. Хороший человек, хоть и литовец.

— Да.

Саша зевнул:

— Пойду спать, милая.

— Я люблю тебя.

— И я тоже.

Он чмокнул телефонную трубку и положил ее.

Марина вернулась на балкон и положила мобильник на стеклянный кофейный столик.

Авария напротив музея уже была ликвидирована, к немалому разочарованию телевизионщиков с Канала-7, которые остались без снимков и репортажа.

«Он не был настолько пьян», — сказала девушка себе.

Она присела, отпила чай и закрыла глаза.

Перекрестилась и помолилась святому Андрею, чтобы Саша не напился до беспамятства, чтобы не сделал какую-нибудь глупость и вернулся домой живым и здоровым.

11. Долгий сон

Спрятавшись на автостоянке, Киллиан наблюдал за отелем, пока свет в окне не погас. Произошло это раньше, чем он ожидал. На часах телефона было десять часов тридцать три минуты, часы в «фиесте» показывали десять сорок три. Киллиан считал своего соперника «совой», но в баре отеля этот человек выпил пять бутылок пива «Бад» и пять порций неразбавленной водки.

Видел, как он выходил на улицу, несколько раз с силой ударил мячиком по земле, подхватил его, вернулся в бар и выпил еще водки.

Парень изрядно напился, а учитывая его худобу…

Киллиан дал ему полчаса, чтобы отлить и успокоиться.

Дождь прекратился.

Тихо стало на этой земле, пережившей сорок лет тьмы, и бури, и смерти.

Киллиан позвонил Шону.

— Сложновато будет, — сказал он.

— Может, плюнешь? — скорее посоветовал, чем спросил Шон.

— Нет. Как думаешь, когда они их найдут?

— Не знаю. Можно, конечно, к легавым обратиться…

— Обойдемся без них, — решительно возразил Киллиан.

— Значит, ты решил все-таки провернуть это дело?

— Да.

— Одобрения моего не требуется? — Это был риторический вопрос.

— Это стало для меня делом чести.

— Может, стоило подмешать что-нибудь ему в выпивку?

— Это для новичков. Мне нужно только одно — терпение.

— Будут неприятности, звони.

— Сам справлюсь. — Киллиан отключил телефон.

Он вышел из машины. Сердце отчаянно колотилось. Мозг захлестывало адреналином. Надо бы посидеть, успокоиться, выждать немного. Но этот псих так достал Киллиана… он у него уже в печенках сидел.

Киллиан чиркнул спичкой. Она вспыхнула белым огоньком, который, потрескивая, пополз вниз по древесине, постепенно желтея. Киллиан с каким-то удивлением наблюдал за пламенем. Во влажном воздухе запах горения смешался с душными и тяжелыми запахами сырого вечера. Когда спичка почти догорела, Киллиан неохотно поднес ее к самокрутке. Это была его последняя сигарета, а табачные ларьки давно закрыты. Через несколько секунд конопля уже растворялась в его крови. Перестали дрожать руки, в голове прояснилось, нормализовалось зрение. Выпавшая из руки спичка спланировала на кучу опавших листьев. Киллиан затоптал ее для верности и снова затянулся смесью виргинского табака с марокканским гашем.

В номере психопата по-прежнему было темно.

С озера Лох-Эрн дул легкий ветерок.

Хорошее место Эннискиллен.

Давным-давно исчезли следы многочисленных взрывов ИРА в 1989 году.

Хорошее место… но холодное.

На другой стороне автостоянки располагался паб, в котором было много свободных мест, в том числе и у окна.

И внутри себя Киллиан тоже чувствовал холод.

Ему так хотелось хоть раз по-настоящему поговорить с Шоном, поговорить по душам, без пустого трепа или разговоров о делах. В который раз Киллиан пожалел, что рядом нет никого, кто его хотя бы выслушал.

— Придурок, ты сам выбрал себе такую жизнь, — произнес он и сплюнул.

По-прежнему следя за окном номера, Киллиан прошелся до берега озера.

В животе бурчало.

Он больше суток не ел, а голова еще болела от побоев.

Между пришвартованными лодками покачивались в воде жестянки из-под масла и пива. Было довольно тихо. Только с яхт доносились свист ветра в снастях и постукивание корпуса о корпус. Эта нестройная музыка отражалась от воды, превращалась в неприятный до дрожи гул. Киллиан поморщился: несмотря на действие наркотика, эти звуки раздражали его — будто сотня школьников играла какую-то ломаную модерновую симфонию на треугольниках — прямо как на Би-би-си-4.

Подошел какой-то парнишка. Низкорослый веснушчатый паренек подозрительного вида. Открывающийся и закрывающийся рот. Явно хочет поговорить… а может, отсосать. Нет, не было в Фермане гомиков, а если и были, то бедолаги старались вести себя тише воды ниже травы.

Парнишка осторожно приблизился, остановился.

— Добрый вечер, — произнес он настороженно.

Киллиан промолчал.

— Хорошая трава? — полюбопытствовал парень.

— А ты кто, легавый? — парировал Киллиан.

Подросток рассмеялся:

— Да я-то нет, а вот ты — вполне смахиваешь.

Киллиан улыбнулся:

— И долго ты за мной следишь?

— Прямо от бара в отеле. Ты кого ищешь? Не могу что-то понять. Может, поймать кого хочешь?

— Я не легавый. Тут дело с разводом связано. Самая скучная и утомительная работа в мире.

Паренек приуныл.

Киллиану было холодно, хотелось есть.

— Слушай, хочешь двадцать фунтов заработать?

— Ага.

Киллиан указал рукой в сторону отеля:

— Последи вот за этим окном на втором этаже. Как зажжется свет, беги в паб и зови меня. Понял? Справишься?

— А покурить дашь?

Киллиан швырнул окурок в озеро:

— Расти плохо будешь, ясно?

Паб назывался «Ботсменс армс». В Эннискиллене находилась одна из стоянок для туристов, плывущих по озеру Лох-Эрн и дальше — до Ольстерского канала и внутренних рек Ирландии. Для некоторых людей излюбленный способ провести выходные — это путешествие по каналам. Некоторые и живут прямо на воде, в плавучих домах, путешествуя от причала до причала. Разумеется, их никогда не называют бродягами, цыганами или чем похуже.

— Что будете пить?

В баре имелось два сорта пива: «Гиннесс» и «Харп».

— Думаю, «Гиннесс». А поесть у вас не найдется?

Бармен — около пятидесяти, кончики усов подкручены вверх — кивнул. Киллиан немного беспокоился, как бы бармен не оказался любителем поговорить. Ему по-прежнему нужно было поглядывать на окно.

— Будете картофельную запеканку с мясом? — предложил бармен.

— Отлично! — согласился Киллиан.

Он присел за столик у окна, где мог наблюдать за отелем. Бармен исчез в задней комнате. Дело могло выгореть. Вдвоем наблюдать за соперником намного проще. И более того, парень мог оказаться полезен и для второй части плана, если только Киллиан не ошибся в своих предположениях.

Спустя немного времени бармен принес пиво и запеканку. Пиво было налито по всем правилам: до самых краев кружки, толстая шапка пены и никакого клевера.

Киллиан отпил из кружки, утопив все заботы в приятном ощущении от вкуса крепкого черного пива.

— Пять фунтов, — сказал бармен.

Киллиан дал ему пятерку.

В пабе было пусто, и Киллиан спросил, когда закрывается заведение:

— Сколько у меня осталось времени, чтобы поесть?

— Еще достаточно, — ответил бармен и вернулся к себе протирать кружки. Киллиан приступил к запеканке. Вкусно. Горячая, много мяса.

— Ну как, ничего? — спросил бармен.

— Объедение!

— Это моя жена готовит, она мастерица. Кстати, если не секрет, куда направляетесь?

— В Слайго. — Киллиан назвал первый пришедший на ум город.

— Хорошее место. И часто там бываете?

— Нет.

Бармен не произнес больше ни слова. Киллиан доел запеканку и допил пиво.

В окне отеля по-прежнему не было света. Да и вряд ли он зажжется — боевик целый день был за рулем, а потом весь вечер накачивался спиртным.

У Киллиана в запасе было шесть или семь часов.

— Где туалет? — спросил он.

Бармен махнул рукой налево.

Киллиан прошел по пабу в туалет. Это была просто стена с листом нержавейки внизу, который превращался в сток, ведущий наружу. В побеленных стенах зияли большие дыры, через которые можно разглядеть улицу, в низком потолке — дыра, через которую виднелось небо. Темные облака плыли, подобно инопланетным кораблям, среди звезд. Киллиан расстегнул ширинку и начал мочиться на кусочек мыла, прилипший к стоку. Шарик зашипел, запузырился; стряхнув последнюю каплю, Киллиан застегнул ширинку. Воды в рукомойнике не было, поэтому он просто вытер руки о джинсы.

Надписи на стенах вернули его в девяностые: «Слава ИРА!», «К черту ИРА!», «Смерть Папе!», «Вздрючь королеву!», «Гнать Папу взашей!», аббревиатуры различных группировок. Были еще и «Манчестер Юнайтед» и «Ливерпуль». А в самом углу — «Бей тинкеров!».

Похоже, это навеки…

Киллиан поглядел на часы.

Двадцать минут двенадцатого.

Бандит спит уже час.

Неожиданно у Киллиана подкосились ноги, сердце застучало паровым молотом, участилось дыхание. Он прислонился к стене и ущипнул себя за кончик носа. Это была паника, а не сердечный приступ.

— Черт побери… — прохрипел он и ударил кулаком по стене. В месте его удара краска осыпалась на пол. — Когда же это кончится?! «Бей тинкеров»… мертвая женщина… разборки с этим бритоголовым?

Сквозь дыру в стене он видел автостоянку и озеро. За границей фонарей стеной стояла непроглядная тьма. Как в чертовой угольной шахте… как в могиле… Киллиан разглядывал темноту, пока не пришел в себя.

— Ну вот, теперь все в порядке? — спросил он сам себя.

Да, все в порядке. Он достал ключ от машины и процарапал линию поперек надписи о тинкерах. Еще одну. Еще. Пока не соскоблил надпись.

Он нагнулся посмотреть на себя в зеркале, в котором от зеркала остались только отдельные хлопья оловянной амальгамы. Он выглядел призраком.

Вернувшись в паб, Киллиан попрощался с барменом.

Нашел парнишку на автостоянке и дал ему двадцать фунтов.

— Спасибо, мистер, — поблагодарил тот.

— А еще сотню фунтов хочешь? — спросил Киллиан.

— Кто не хочет!

— Мне нужна машина.

Подросток отреагировал с иронией:

— А с твоей что? Угнали?

— Нет, не угнали, но в ней «следилка», подброшенная тем парнем со второго этажа. Он тоже сыщик, мой конкурент, мы оба расследуем одно и то же дело о разводе. На словах захватывающе, но на деле такая муть… Обычная практика.

Парень внимательно изучал Киллиана. Киллиан тоже приглядывался к нему: изворотливый поганец с богатым опытом угона машин — даже не на продажу, просто так, чтобы покататься. Таких называют «покатушечники». Киллиан мог бы и сам без труда «позаимствовать» автомобиль, но он давно не тренировался, а главное — потребовалось бы время.

— Нет проблем. Но это будет подороже сотни.

— Сколько?

— Пятьсот, скажем…

— Двести.

— Двести пятьдесят.

— Двести.

— Хорошо. Какую марку предпочитаете? — ухмыльнулся малец. — Только не забудь, это Эннискиллен, на «порше» не рассчитывай.

— Боже сохрани! Ничего запоминающегося.

— Пойду в переулок, там проще, — сказал паренек.

— Сколько ждать? — поинтересовался Киллиан.

— Да я мигом!

— Встретимся тут минут через десять?

Парень кивнул.

— Да, вот еще что… — начал Киллиан.

— Да?

— Со мной шутки плохи.

— Можно было не предупреждать! — дерзко ответил парнишка и растворился в темноте.

За автостоянкой наблюдала одна-единственная видеокамера, установленная на вышке рядом с запасным выходом из отеля. Киллиан подошел к воде, выловил пакет, вскарабкался на стену отеля, перебрался за вышку и надел пакет на камеру.

Спрыгнув на землю, он побежал к «рейнджроверу». На его счастье, это была старая модель, новые машины своей сложностью иногда пугали Киллиана. Кража автомобилей — дело молодых. Киллиан вставил отмычку, пошевелил, надавил на зубчики и услышал щелчок.

Теперь — сигнализация. Он открыл капот и отсоединил аккумулятор.

Взялся за ручку и потянул, зажмурившись, ожидая услышать вой сирены, но все было тихо.

Заглянул в салон: нет ли какого приспособления для охраны, нет, только застоявшийся запах дорогого лосьона после бритья.

Он сел на водительское сиденье и перепробовал несколько отмычек из своей связки, пока не нашел нужную. Киллиан подсоединил аккумулятор, повернул отмычку и вздрогнул, когда двигатель зарокотал. И на этот раз повезло — сирена молчала.

Киллиан включил навигатор.

Пролистал меню, пока не нашел последний адрес:

Коттеджи «Холидей», 3

Дервиш-Айленд

Фермана

Киллиан записал адрес и стер память навигатора, надеясь, что конкурент его нигде не продублировал. Обшарил бардачок в поисках денег или документов, но бандит предусмотрительно забрал все с собой. Впрочем, это было и ни к чему, просто привычка. Киллиан отключил навигатор, заглушил двигатель и нажал на кнопку — капот приоткрылся.

Киллиан вышел из машины, закрыл и запер пассажирскую дверь. Из внутреннего кармана куртки достал перочинный нож и мини-фонарик, купленный по дороге.

Зажал фонарик в зубах.

Поднял капот, подпер его стойкой, а затем осторожно надрезал перочинным ножом провода от свечей зажигания там, где они входили в головки цилиндров.

Отошел на шаг, при свете фонарика оглядел результаты своей работы. При беглом взгляде не заметно ничего подозрительного. Даже опытному механику потребуется часа два, чтобы понять, в чем дело.

Капот «рейнджровера» Киллиан захлопнул как раз в тот момент, когда на автостоянку въехал «мерседес-112». Не самая скромная в мире машина: хром, большие фары, всё блестит.

— Ну, как тебе? — спросил мальчишка.

Киллиан запоздало вспомнил, что у «покатушечников» и профессиональных автоугонщиков совершенно разные представления о прекрасном.

— Ну, как сказать… Немного бросается в глаза, да и навигатора нет.

— Что, идти за другой? — Парнишка погрустнел.

— Нет, и так сойдет. Слушай, где здесь можно раздобыть карту Ферманы?

— В круглосуточном автосервисе, это дальше по дороге, — махнул рукой парень.

— Отлично, по рукам, — сказал Киллиан и отсчитал угонщику двести фунтов.

Киллиан хмурился, но втайне был доволен: у его дяди Гарвана много лет был такой «мерседес», краденый, разумеется. Гарван не был таким горьким пьяницей, как отец Киллиана, и научил мальчика водить машину. Автомобиль являл собой душераздирающее зрелище: угнанная классическая машина, которую Гарван регулярно красил блестящей зеленой краской для стен. Машину было за версту видать.

В конце концов дядя продал машину за пару якобы скаковых лошадей. Увы, обе лошади вчистую проиграли на скачках. А дядя Гарван умер преклонным стариком в тюрьме Глазго, ему было сорок четыре года. Бедняга…

— Вот тебе еще пятьдесят — за быстроту, — улыбнулся Киллиан и отсчитал две двадцатки и десятку.

— Спасибо! — оживился паренек, радостно сияя.

«Серьезного преступника из этого мальчишки не получится, слишком доверчив», — произнес про себя Киллиан, уже обдумывая новое поручение.

— Хочешь удвоить прибыль? — с намеком спросил Киллиан.

Глаза подростка загорелись.

— Тогда поспи немного и приходи сюда пораньше. Договорились?

— Да!

— Мне нужно знать, когда хозяин этого белого «рейнджровера» сможет оживить машину. Я слегка поработал с двигателем, и ему потребуется механик.

— Ты сломал его машину? А почему просто не столкнул в озеро? — удивился парень.

— В таком случае он сразу же раздобудет другую, а так он потратит несколько часов, пытаясь разобраться в поломке.

— Да-а… теперь понятно… — кивнул малолетний угонщик.

Со стороны Киллиан напоминал строгого учителя, внушающего великие истины непутевому ученику, но пришлось прервать процесс воспитания: Киллиану надо было уезжать.

— Я тебе сейчас дам номер телефона, ты сообщишь моему коллеге, во сколько мой конкурент управится с машиной. Договорились? Мобильник у тебя есть?

— Да.

— Справишься?

— Конечно, — уверенно ответил парнишка.

Киллиан дал ему еще двести пятьдесят фунтов.

— Запомни: если ты решишь хорошенько поспать, а потом скормить моему другу какую-нибудь заезженную байку, знай, я вернусь, — строго добавил Киллиан.

По улицам Ольстера в эти дни расхаживали примерно две-три сотни уголовников, осужденных за убийства. Это были боевики, отпущенные на свободу по великопятничной амнистии. Киллиан к ним не относился, но парень этого не знал.

— Слышь, я помогаю тебе не из любви к искусству. Мне нужны деньги. Если у тебя наметится работенка, может, снова обратишься ко мне? — с надеждой заглянул в глаза Киллиану паренек.

— Возможно, — ответил Киллиан и дал мальчишке номер Шона.

— Я Бобби, — представился парень.

Киллиан пожал ему руку, но своего имени не назвал.

Сел в «мерседес».

Все было знакомым.

Он включил первую передачу, приоткрыл окно и поблагодарил подростка.

Доехал до автосервиса, купил карту Ферманы и сигареты.

— Не подскажете, где здесь Дервиш-Айленд? — спросил Киллиан у продавца.

— Дервиш-Айленд? — задумчиво переспросил тот. — Думаю, это в нижней части озера.

Мужчина достал очки, взял карту и показал Киллиану. Это и в самом деле был остров, располагающийся в Нижнем Лох-Эрн, почти на самой границе Республики.

Из-за крупного масштаба карты казалось, будто остров находится очень далеко.

— И долго до него ехать?

Продавец задумался:

— Ну, тут сказать сложно, где-то часа два езды, смотря по состоянию дорог.

Киллиан кивнул. Если только он не запутается или не сломается машина, то с первыми лучами солнца он будет на месте.

Он не заблудился.

В четыре утра он уже был там.

Вернее, на автостоянке у паромной переправы.

Сам остров находился в миле от берега. Рядом с причалом была табличка: «Паром работает с 8:00 до 20:00».

Киллиан припарковал «мерседес», вышел, поглядел на озеро. Закурил.

Она, вероятно, думает, что теперь в безопасности.

Живет на острове.

В каком-нибудь домике на отшибе.

Спряталась Рейчел плохо.

Ее легко нашел Киллиан, найдет и маньяк-психопат.

Он закурил вторую сигарету. Шон просил его звонить в любое время дня и ночи, как только Киллиан раздобудет надежную информацию.

И Киллиан позвонил, прекрасно зная, что Мэри может устроить скандал.

— Я нашел ее, — сообщил Киллиан.

— Слава тебе господи! Отличная новость! Адрес был в навигаторе бандита?

— Ну да, как я и предполагал.

После взятки кому нужно именно благодаря навигатору прокатной конторы они узнали, где находится «рейнджровер», а теперь данные, введенные боевиком, подсказали им, куда двигаться дальше.

— Кстати, о нашем приятеле… Ты как с ним поступил?

— Да никак, позволил ему проспаться.

— Недурно, недурно… Так где же она?

— В Фермане, на острове Дервиш-Айленд. Как только с утра заработает паром, я сразу отправляюсь туда.

— Все просто отлично! Если только ты не хочешь отправиться прямо сейчас. Элемент неожиданности и все такое…

— Что?! Ты мне предлагаешь переплыть?!

— Нет. Ну должна же там быть какая-нибудь лодка.

— Я в темноте туда не отправлюсь.

— Хорошо, что же ты будешь делать столько времени, до восьми?

— Курить буду.

— Может, вздремнешь?

— О, кстати, я приплатил одному парнишке, чтобы тот следил за машиной бритоголового. Как только псих выедет, парень тебе позвонит, а ты позвонишь мне.

— Ты ему доверяешь?

— Да. Мелкий воришка, угонщик, которому позарез нужны деньги. И вот еще что…

— Да?

— Я кое-что испортил в «рейнджровере», подрезал провода у свечей.

Шон хохотнул:

— Да ты отлично постарался! Выспись теперь. И помни, что дамочка тоже не сахар. Просто убедись, что она там, и я позвоню Тому, мы получим дальнейшие указания. Полмиллиона… Ну и неделька!

— Шон, извинись за меня перед Мэри.

— Если все пройдет как надо, извинений не потребуется.

Киллиан отключился, отшвырнул бычок в воду.

Вернулся в «мерседес» и разложил водительское сиденье.

Снял куртку, накрылся ею.

Киллиан — человек довольно высокий, но и «мерседес» немаленькая машина, реликт времен, когда размер обозначал статус владельца.

Киллиан закрыл глаза.

Окрестную тишину нарушали только гоготание гусей и постукивание дождя по крыше машины. Киллиан никогда не мог похвастаться хорошим сном, но сегодня он изрядно потрудился. И очень устал.

Сознание его переместилось на тонкую грань сна. На границу Сновидения.

Над водой.

В мифологии тинкеров это было еще одно важное место. Место первого неолитического поселения в Ирландии. Древнее Ньюгранжа или Стоунхенджа — Кольца Великанов. Именно здесь обитала Бадб, богиня войны. Его мать и даже старый циничный дядя Гарван не осмелились бы прийти сюда.

В небе ползли дождевые облака. Над его головой в огромном хороводе кружились звезды, на щеках отражались причудливые созвездия.

Это был сон о древней Ирландии. На древнем языке. Он слышал голоса духов над водой и называл их истинное имя. В своем сне он говорил, и мысли его были странными. Как только лучи солнца разбудили его в семь утра, Киллиан понял, что этот день пройдет совершенно не так, как могли предполагать он сам, или Шон, Дик Коултер, Том, или этот сумасшедший русский…

12. Прощай, моя любимая

От своей квартиры в центре Белфаста до поместья Дика Коултера Том Эйкел добрался за двадцать минут быстрой езды. Если бы он попал в пробку, дорога заняла бы час, но в это время все машины ехали в противоположную сторону.

Он быстро проскочил Каррикфергюс и Килрут и около знака «Въезд запрещен» свернул налево, перед самым поворотом на Бла-Хоул.

У ворот ему кивнул Вив и поднял шлагбаум.

Меры безопасности в поместье, которое местные жители окрестили «Касл-Коултер», были усилены еще в 2006 году, когда полиция раскрыла план похищения, разработанный фракцией ПИРА — «подлинной», как они себя называли, ИРА. Боевики планировали похитить дочерей Коултера и потребовать по миллиону за каждую.

Имея состояние, оцениваемое в двадцать миллионов основного капитала и шестьдесят миллионов в акциях «Коултер Эйр», Ричард Коултер мог запросто выплатить такой выкуп. Но боевики оказались недоумками, и о готовящемся похищении узнали пилеры.

Дело у боевиков не выгорело, зато теперь поместье Коултера рядом с Белфастом и его резиденции в Донеголе и на Тенерифе охраняли бывшие бойцы британского спецназа.

Однако никто, как понял Том, когда ехал по гравийной дорожке, не ожидал, что девочки будут похищены матерью.

Кончился дождь, выглянуло солнце. Сегодня дом выглядел особенно привлекательно. Он был построен в стиле ар-деко, совершенно нетипичном для Северной Ирландии, где дома традиционно строились в готическом или георгианском стиле. Длинное здание розового цвета, украшенное арками и колоннами. Архитектор, делавший чертеж здания много лет тому назад, сравнил постройку с Гувер-билдинг. Естественно, Коултер взвился от сравнения и злился, пока Том не показал ему фотографию и не объяснил, что это лучшее здание в стиле ар-деко из всех построенных в Англии.

Но по-настоящему Касл-Коултер отличало от прочих ирландских домов другое. Традиционные ирландские дома, как правило, прятались в долинах или находились среди лесов, но Касл-Коултер располагался на утесе. С вершины Уайтхеда открывался панорамный вид на Белфаст, графства Даун и Антрим, был виден весь полуостров Голуэй в Шотландии, а в ясную погоду — еще и остров Мэн и мыс Малл-оф-Кинтайр, находящийся еще дальше. Коултер похвалялся, что в подзорную трубу можно увидеть всю Англию, хотя Том знал, что он привирает.

А ведь и кроме этого дому было чем похвастаться: четырнадцать спален, два бассейна (в доме и снаружи), корт для сквоша, конюшня, бильярдная и даже взлетная полоса для личного самолета — шестиместного «Гольфстрима-270».

Том остановился там, где обычно оставлял машину, и поднялся по мраморной лестнице к двери.

Позвонил. Так как Пол уехал в больницу навестить брата, дверь открыла миссис Лавери.

— Это вы, мистер Эйкел? — Она не ожидала увидеть Тома в такую рань и была немного испугана.

— Да, я, — ответил он с деланой улыбкой.

— Думаю, хозяин еще не проснулся, да и жена тоже спит…

— Неужели? — переспросил Том, всегда считавший Дика ранней пташкой.

— Вчера вечером они допоздна смотрели телевизор. Заходите, не стойте здесь.

Том вошел в просторный холл. Здесь мрамор сменялся портлендским камнем и начинались маленькие ниши с изящными статуями из самых разных уголков земли, преимущественно из таких мест, где законы о культурном наследии либо не запрещали вывоз произведений искусства, либо их действие могло быть «приостановлено» за определенную мзду.

Слева находилась бильярдная, справа — гостиная, на второй этаж можно было подняться по ажурной витой лесенке. Тому нужно было именно туда. Вообще-то апартаменты Дика были на первом этаже, однако Том чувствовал себя неловко, собираясь зайти в святая святых хозяина без разрешения. Даже прислуга и охранники не имели права входить туда без особого приглашения.

— Хотите, подождем на кухне? В гостиной прохладно. А я пока вам налью чашечку чая, — предложила миссис Лавери.

— Мне бы лучше кофе. — Губы Тома вновь раздвинула фальшивая улыбка.

Фальшивая — из-за того, что он узнал о ноутбуке.

— Хорошо, но никакой итальянской дряни. Либо ирландский, либо ничего, — строго сказала женщина и, спохватившись, густо покраснела.

Ее рот открывался и закрывался, как у радужной форели, которую Том выловил в Банне за неделю до своей поездки в Китай.

Голос миссис Лавери опустился до шепота.

— Под «итальянской дрянью» я вовсе не подразумевала тот кофе, что варит моя новая хозяйка. Понимаете ли, мистер… я просто попыталась пошутить… так сказать…

Том прикоснулся к пухлой руке женщины:

— Я знаю. И позвольте мне сказать вам: Дик хочет, чтобы вы остались в доме после рождения дочери, так как «подрастающему ребенку нужно хорошо питаться, а в девяти графствах никто, кроме миссис Лавери, не умеет так хорошо делать жаркое по-ольстерски». Это подлинные его слова.

— Он… действительно так и сказал? — Женщина прослезилась от наплыва чувств.

— Именно так, — не моргнув глазом солгал Том.

Они перешли в переднюю, где Том скинул плащ, бросил его на кожаный диван и по-новому завязал галстук, глядя в зеркало от Тиффани.

— Ну что ж, давайте-ка выпьем кофе и подождем, когда проснется хозяин, — объявил Том и последовал за миссис Лавери в большую, безукоризненно чистую, современную кухню.

А прямо за их спинами, в саду рядом с кухней, старый пройдоха, который давно проснулся, наблюдал, как Том с миссис Лавери пьют кофе на кухне, — окно кухни было открыто.

Коултер действительно до двух часов ночи смотрел с Хелен «Лоуренса Аравийского». Оказалось, что его жена не только никогда не видела этот фильм, но даже и не слышала о нем. Ричард так и не уснул ночью, всё ворочался и встал в шесть утра.

Когда тьма за шторами спальни сменилась темнотой, а затем серостью, он соскользнул с кровати, спустился по ступенькам пожарной лестницы и вышел в сад покурить.

Миссис Лавери не догадывалась, где сейчас находится Ричард, но Билл, один из двух ночных охранников, разумеется, знал и предупредил Вива, стоявшего у ворот. А Вив набрал сообщение для мистера Эйкела, на случай если тот отправится искать хозяина.

— А вот и кофе, — объявила миссис Лавери, передавая Тому чашку «Нескафе» со взбитыми сливками и коричневым сахаром. Том только такой кофе и пил. Это была единственная привычка, заимствованная им у своего отца. Отец у Тома был немец. Он приехал в Ирландию в конце сороковых помогать налаживать текстильное производство, а позднее стал управляющим компании «Ольстербас». Он женился на местной, у него родилось двое детей. Жил он в Ирландии до самых семидесятых, когда разгул терроризма вынудил его вернуться к мирной жизни в Германии. Том почти никогда не навещал своих родителей и сестру, уехавшую с ними.

Том выучился на юриста, и как раз в Королевском колледже он и познакомился с Ричардом Коултером, который после нескольких лет в Южной Африке и Австралии изучал теперь деловое администрирование. Том окончил колледж с дипломом, стал младшим солиситором, но у Коултера диплом был получше, и он получил предложение работать в тюрьме. В середине семидесятых это была одна из немногих процветающих отраслей в стране.

Коултер стал директором исправительного учреждения для трудных подростков, помогал возвращать детей на путь истинный. Он не забывал рекламировать свои успехи, добивался встреч с министрами. Коултер на удивление преуспел в Тревожные годы. Он умел везде урвать себе кусок, а особенно разбогател на подрядах на застройку разрушенных частей города, самой прибыльной сфере бизнеса в Белфасте семидесятых.

Остальная часть карьеры Коултера была достаточно хорошо известной и часто повторяемой историей: его строительная фирма занялась отелями и туристическими путевками. Затем он приобрел маленькую авиакомпанию, работавшую с аэропортами Белфаст-Харбор и Глазго-Прествик: десять пилотов, три «Шорта-330» и один «ДС-10». Никто в 1986 году и предположить не мог, в какого монстра превратится «Коултер Эйр»: к 2011 году в распоряжении авиакомпании было девяносто самолетов, она обслуживала сорок аэропортов Европы, перевозила три миллиона пассажиров в год, а цена билетов начиналась от девяти фунтов с налогами.

Том предложил свои услуги посредника в «разных делах» Ричарду, когда тот оставил пост директора исправительного учреждения и входил в строительный бизнес. «Разные дела» с законом не имели ничего общего.

Они касались исключительно отношений с боевиками.

Наличие человека, умевшего вести переговоры с боевиками, было жизненно необходимо. В Северной Ирландии невозможно было заниматься бизнесом без договоренностей с четырьмя самыми могущественными группировками. После того как вы откупитесь от боевиков, вам нужно еще дать взятки боссам профсоюзов, а затем — «позолотить ручку» пилерам. Это муторная работа, требующая виртуозного манипулирования отчетами о доходах (и вовсе не из-за давления налоговиков — среди почти тотального банкротства всего и вся Коултер был одним из немногих дельцов в безнадежном северном районе Белфаста, которые могли обеспечить людей работой, и никому не хотелось резать курицу, несущую золотые яйца).

Именно Том был в Белфасте правой рукой Коултера, до недавнего времени он считал, что его хозяин поверяет ему все тайны.

Увы, это оказалось совсем не так.

Том отпил кофе, получил сообщение от Вива и отправил Ричарду:

Я ЗДС. ЗН ТЫ ВСТЛ.

Получив послание, Ричард вздрогнул. Если Том так торопится с ним встретиться, наверняка случилось что-то ужасное.

— Минуту не может подождать… — проворчал Ричард. — Хотел бы я знать, что у нас с лаймами…

Он сдвинул стеклянную дверь и вошел в теплицу. Успокаивающе пахло компостом и дорогим удобрением. Он включил увлажнитель и прошелся между рядами лаймов, с удовольствием разглядывая завязи плодов на деревьях. Это были выносливые деревца из Страны басков, на следующий год он собирался — если только не умрет или не попадет в тюрьму — высадить их рядом с дубовой рощей. В Северной Ирландии морозы бывают редко, ее согревает Гольфстрим. Джек, садовник Коултера, уверенно заявил, что растения чрезвычайно живучи и отлично приживутся. Джек в садоводстве — дока, если уж он чего-то не знает о растениях, то этого и знать не стоит.

Коултер слегка сжал двумя пальцами самый большой плод на самом высоком дереве.

«Какая красота!» — подумал он.

Он присел на плетеное кресло, стоящее в углу, стер рукавом конденсат со стекла и устремил взор на серый Северный пролив, еще более серое Ирландское море и голубые воды Атлантики на самом дальнем севере. Снова завибрировал телефон в кармане. Новое сообщение от Тома.

— Черт побери, какой настырный! И знает ведь, что скоро приду… — прорычал Коултер.

Ричард подбежал к восточной двери теплицы, распахнул ее, метнулся в сад, пригнувшись, побежал к забору, отделявшему дом от взлетной полосы.

Прошел вдоль забора и за ангаром прошмыгнул к каменной стене поместья, наверху которой была протянута колючая проволока, оставшаяся с тех времен, когда боевики впервые им заинтересовались.

Он отпер железные ворота и вышел на выгон для овец, находящийся за его домом. Выгон этот был, по сути, его собственностью, хотя и не являлся частью поместья.

Прошелся по Бла-Хоул-лейн.

В это ветреное утро над вершиной утеса парили чайки, неподвижно опираясь распростертыми крыльями на потоки бриза, дующего с моря. Небо было закрыто облаками, но над Шотландией светило солнце. Обернувшись, Коултер увидел, что машина Тома стоит на своем привычном месте.

Чтоб тебя черти живьем сожрали, Том, ну какую еще гадость ты мне хочешь сообщить?

Будто угадав мысли Ричарда, телефон ожил в третий раз.

Решив не обращать внимания на телефон, Коултер продолжил прогулку. Он был в пижамных брюках, халате, домашних тапочках, с собой у него не было ни цента. Но это не проблема. Стоимости одних лишь его часов хватило бы, чтобы купить билет на самолет до любого города.

Его миллионы были надежно спрятаны в недрах закрытых счетов на Багамах и в Швейцарии, он мог исчезнуть прямо сейчас. Ему не нужны были реклама, известность, Северная Ирландия и даже семья. Никто не знал, что на самом деле Коултер был страшно закомплексованным одиночкой. Вырос он в консервативном захудалом Ольстере 1940-х годов. Отец его разводил коров и был трезвенником, истовым пресвитерианином, исправно посещавшим церковь. Мать — помешанной сектанткой, свято верившей в каждую букву Библии и в то, что все, кто не принадлежит к Свободной пресвитерианской церкви, отправятся навеки в ад, в особенности приверженцы Папы Римского. У Ричарда было пятеро братьев (трое из них стали миссионерами в Африке), а потому его не миновали проблемы, связанные с соперничеством между подростками. Коултеры — выносливый род, воины с границы Шотландии и Ольстера, пережившие Флодден, Гленкоу, Куллоден, Первую мировую, налет на Белфаст во время Второй мировой, когда «хейнкель-111» люфтваффе, на много миль отклонившийся от курса, сбросил бомбу на их ферму.

Родители Ричарда еще живы, старшие братья верят всему, что слышат или читают о самом младшем. Так что одна из причин, по которым Ричард участвует в этих гнусных утренних телешоу, — возможность защитить свое доброе имя. Он даже обещал своей девяностолетней матери, что ее сын, свободный пресвитерианин, победит Майкла О’Лири, презренного католика, и станет первым ирландцем в космосе!

«НД ПОГОВРТЬ» — пришло очередное сообщение от Тома.

— Да ты можешь подождать или нет, а? — проскрежетал Коултер, с ненавистью глядя на телефон.

Проселок рядом со стеной его поместья представлял собой грязное месиво, колея, наезженная трактором, была доверху заполнена водой. Не так-то просто пройти по этой дороге, не утопив тапок. Наконец, после пяти минут осторожных маневров, Коултер добрел до главной дороги и до деревеньки Нокнагулла, состоящей из шести домов и магазинчика.

Магазин был еще закрыт, но снаружи в больших тюках лежали газеты. Коултер вытащил номер «Дейли миррор». Ни слова про него или его авиакомпанию. В «Экспресс» и «Стар» тоже ничего не было, и только в «Дейли мейл» он обнаружил, что упомянут в передовице Питера Хитчинса. Какая-то ересь про то, что путешествия вовсе не расширяют знания о мире; «Коултер Эйр» виновна в том, что продемонстрировала британцам, насколько прогнила Европа, а читатели должны быть на седьмом небе от счастья, что живут в великом Альбионе. Коултер перечел статью дважды, статейка — чуть ли не комплимент основателю авиакомпании.

Он положил «Мейл» обратно на тюк.

Опять этот треклятый телефон! На сей раз Коултер ответил:

— Хорошо… хорошо! Сможешь приехать и забрать меня? Я около магазина, дальше по дороге.

На подошвы его тапок налип слой грязи, и, ожидая приезда Тома, Ричард отскреб их дочиста. Он сидел на кипе газет, пристроив тапочки на пачке «Сан».

На «фольксвагене-туареге» подъехал Том.

Ричард сел рядом.

— Что ты тут делаешь? — удивился Том.

— Да так… газеты читаю. Поехали, поговорим по дороге. Я пока еще не хочу возвращаться.

— Хорошо, — отозвался Том, повернул налево на А-2, и они поехали по побережью дальше на север.

— Так что случилось? — резко спросил Ричард.

— Позвонил Шон, его ищейка нашла твою жену.

— Она уже у него? — Голос Ричарда дрожал от возбуждения.

— Нет еще, но он находится поблизости.

— Не зря он мне понравился.

— А мне нет. Тинкер гребаный!

— Послушал бы ты себя со стороны… Да ты хуже, чем миссис Лавери! — отозвался Ричард.

— Я не расист, просто я слишком часто с ними сталкивался.

— Ладно, где она?

— Озеро Лох-Эрн…

— Утонула?

— Да нет же! Шон по своей подлой привычке ничего конкретно не сообщил, кроме того, что Рейчел должна находиться на одном из островов на Лох-Эрн. В восемь Киллиан отправится туда на пароме и, как только удостоверится, что это именно она, позвонит Шону и запросит дальнейших указаний.

Ричард задумчиво потер подбородок и искоса взглянул на Тома, когда они проезжали по Ларн-роуд через деревушку Магераморн.

Дальнейшие указания… Это такой эвфемизм?

— Указания будут простые. Захватить ноутбук и девочек. Одной… двумя проблемами меньше. Передай ему: взять компьютер, детей, предложить ей что-нибудь на память о нас, чтоб она и рта потом не разевала, — жестко сказал Коултер.

— Алекс сказал, ты завтра выступаешь на «Радио-четыре»? — Том сделал вид, что пропустил мимо ушей указания Коултера.

— О-ох-х… да не знаю я… — выдохнул Ричард.

Алекс всегда что-то планировал. Пока дело ограничивалось телефонными переговорами, Ричард еще мог стерпеть. Но лететь ради этого прямиком в Лондон — слуга покорный!

Они свернули на юг и влились в поток машин, идущих в Белфаст.

— Знаешь… надо бы нам обсудить, как следует действовать в этой ситуации, — буднично произнес Том.

— В какой ситуации? С Рейчел? — Коултер был удивлен, что Том вернулся к этой теме.

— Мы должны будем дать ей очень большие отступные, — заявил Том.

— Заплатить? Ей? За что? Она сбежала. Мы ее нашли. Ее игра окончена. Мы уже отдаем этому бродяге полмиллиона. Полмиллиона! Слава богу, есть страховые конторы…

Том поглядел на своего друга и покачал головой:

— Начать с того, что я вовсе не собираюсь обращаться в страховую компанию. Меньше всего нам нужно сейчас расследование, а тогда этого не избежать.

Ричард пораженно смотрел на Тома, прежде чем до него дошел смысл его слов:

— Это что же, полмиллиона моих денег за моих же собственных детей? И ты хочешь, чтобы мы заплатили еще больше?

Прежде чем Том продолжил излагать свою точку зрения, они проехали Нокнагуллу и Килрут.

— Ричард, мы с тобой оба знаем, что не можем пустить дело на самотек. Мы должны обсудить, как нам заставить замолчать Рейчел.

— Том, я не понимаю, к чему ты клонишь?! Она будет молчать. Иначе мы предаем огласке, что она принимала героин, когда была беременна второй девочкой, Сью.

Том сокрушенно вздохнул:

— Она сказала мне, что подумывала насчет самоубийства. Рейчел непредсказуема, психически неустойчива. Возможно, снова принимает наркотики. Ты всерьез думаешь, что мы можем рассчитывать на ее слово? Для нас большая удача, что она еще не обратилась к журналистам. «Санди уорлд» явно готовит на тебя атаку. Читал последний номер, кстати?

— Конечно, черт побери, — раздраженно огрызнулся Ричард.

— А дальше будет только хуже. И это еще счастье, что она не застрелилась.

— Почему?

— Когда ты стреляешь себе в голову, кто-то обязательно вызывает легавых. Приезжают пилеры, находят ноутбук… и тебя, дружище, тут же под белые руки — и в камеру для допросов.

Глаза Ричарда сузились:

— Значит, ты предлагаешь подкупить ее?

Том промолчал.

Ричард поежился. На протяжении многих лет они были сообщниками в самых гнусных делах.

Чрезвычайно гнусных.

Когда дело касалось денег, все было просто: определенная сумма на подкуп боевиков, боссов профсоюзов, на обеспечение крыши, взятки наихудшим в Западной Европе чиновникам…

Но на сей раз…

Мужчины молчали, пока Том не выехал на М-5, пересек Белфаст и свернул на дорогу в Бангор.

Они не проронили ни слова, даже когда доехали до бангорского причала, крупнейшего на севере Ирландии.

На территорию причала можно было попасть, только если тебя обшарят с ног до головы охранники, но те, давно и хорошо знавшие Ричарда, без единого слова пропустили его на яхту.

Мужчины, попав на борт, спустились в каюту.

Яхта Ричарда «Белый слон», пятидесятипятифутовый кеч без изысков, была полностью автоматизирована, так что теоретически можно было в одиночку пересечь Атлантику. Увы, не судьба. Яхту Ричард купил для Рейчел, и они не выбирались на ней дальше Белфастского залива, да и то в спокойную погоду.

В последний раз он был на «Белом слоне» с Рейчел. А дети с ними были?

Нет, никаких детей. Только он и она.

Поздней зимой или ранней весной? Было холодно.

Два или три года тому назад.

Они дошли до островов Коупленд. В устье был пришвартован большой русский танкер «Лена — Санкт-Петербург». Это он помнил. А на трубе виднелись полустершиеся серп и молот. Ричард поднял паруса и проплыл мимо массивной якорной цепи. Стоявшие на палубе суровые люди в шерстяных шапках помахали им. Рейчел помахала в ответ, на что мужчины ответили чрезвычайно непристойными жестами.

Рейчел рассмеялась, но, когда Ричард спустил на воду лодку, она занервничала. Ричард ее успокоил. Темно-серая вода, небо почти такого же оттенка. Они приблизились к одному из островов, на котором не было ни единой человеческой души — только крупные морские котики с берега ревели, поворачивая морды в их сторону. Остров являлся природным заповедником, без разрешения появляться там было нельзя, однако поблизости не было никого, кто следил бы за исполнением закона. Они подтянули лодку к галечному пляжу. В воздух поднялись испуганные птицы.

«Какая красота!», — воскликнула Рейчел и поцеловала его. Он держал ее в объятиях и думал, что так будет продолжаться всю жизнь.

Всю его жизнь.

Ричард пошарил в шкафчике и достал оттуда бутылку «Гленфиддих». Оглядел рубку и нашел пару кофейных чашек.

Скупо разлил виски по чашкам, одну отправил по столу к Тому.

По очереди выпили — сначала Ричард, затем Том.

Яхта тихо покачивалась на волнах. Довольно приятно пахло парусиной, парафином и пчелиным воском.

Том поглядел на часы на телефоне. Было почти восемь. Паром, наверное, уже заработал. Скоро позвонит Шон. Нужно принимать решение.

Том догадывался, каким оно будет. Ведь ноутбук был нужен и ему.

Если Ричард окажется неспособным на жесткое решение… что ж, значит, Том будет действовать в обход.

Выбора нет.

— Ричард, именно поэтому мы отправили на задание Старшину, которого нам прислал Майкл. Ты прекрасно знаешь, почему он здесь.

Ричард плеснул в чашки и свою тут же опрокинул. Его друг и советник к спиртному не притронулся.

— Ну и?.. — спустя минуту холодно спросил Том.

— Девочки для меня — главное. Я люблю их больше жизни.

Том внутренне не согласился с этим утверждением, но произнес только:

— Он понимает это.

Ричард вздохнул и кивнул.

— Ну что ж, тогда… делай, что должен, — произнес он мрачно.

13. Женщина на озере

Ольстер просыпался, озаряемый голубым светом машин. Просыпались дома, трущобы, новые квартиры, коттеджи, караваны-трейлеры, автомобили, круги фэйри и священные рощи.

Киллиан стоял у причала парома, ожидая отправки. Он заплатил фунт за перевоз, и паромщик ждал еще одного клиента, чтобы наскрести на этой переправе еще немного деньжат.

Двое мужчин стояли, не шелохнувшись.

Не разговаривая.

Киллиан закурил сигарету.

Паромщик раскурил трубку.

С озера взлетели лебеди, потревоженные шумом. С юга с характерным рокочущим стрекотом приближался вертолет. Это «Чинук» с ревом проносился под блекло-белесым небом, распугивая овец на земле и птиц на озере. В нынешние времена армейский вертолет воспринимался как реликт из прошлого, но люди инстинктивно прятались, когда над их головами проносилось широкое брюхо вертолета с антеннами и прожекторами.

«Ну вот, идиоты, теперь Рейчел и прочие обитатели острова из-за вас проснулись», — подумал Киллиан.

Но вертолет пролетел так быстро, что едва только Киллиан успел произнести про себя эту фразу, как тот исчез, оставив в воздухе постепенно затихающий стрекот двойных винтов, сменившийся свистом и шумом.

Хлопанье крыльев спугнутой стаи птиц — и снова первозданная тишина.

— Слушай, может, тебе дать еще денег? — Киллиан обернулся к паромщику, лысеющему рыжеволосому мужчине под шестьдесят, с бледным лицом, усеянным крупными рыжими веснушками, в толстом шерстяном свитере, попахивающем потом.

Новых пассажиров не предвиделось, и паромщик вздохнул:

— Ну что ж, отправляемся, что ли…

Мужчина нажал на красную кнопку, зажужжал мотор, паромщик повернул небольшой штурвал, и большая плоскодонная лодка поплыла по озеру.

Дождь шел на убыль, перед Киллианом все потонуло в мелкой мороси. Он стоял рядом с паромщиком, держась за поручень, и пил кофе из термоса рыжеволосого, пытаясь утолить жажду. Вкус у кофе в белой пластмассовой чашке был омерзительным, но Киллиан учтиво поблагодарил.

Из тростников выпорхнул кроншнеп и устремился в небо.

Было так красиво и тихо, как будто в какой-нибудь поэме этого шельмеца Йейтса.

Паромщик начал колдовать над радио, но из него доносились только шипение, хрипы и треск, которые распугали уток.

— Да выключи ты радио, приятель, не мешай думать, — попросил Киллиан.

— Не, я сейчас настрою. Это связано с географией местности. Особенность такая. Существует сочетание космических сил, которое работает только тогда, когда ты правильно настроишь аппарат. И только я могу сделать это, — таинственным голосом поведал паромщик.

— «Сочетание космических сил»… — задумчиво пробормотал Киллиан.

И вдруг совершенно без всяких помех включилось «Радио-3». Киллиан плохо знал классическую музыку, но это определенно был Моцарт… или другой великий композитор. Киллиану пришлось согласиться, что музыка — самая подходящая.

Паром обогнул успокоившуюся стаю лебедей, и через несколько минут Киллиан и паромщик уже подплывали к шаткому деревянному причалу, державшемуся на честном слове, паре-тройке гвоздей и нескольких покрышках, укрепленных с внешней стороны.

Лодка ткнулась в причал, и Киллиан тут же спрыгнул с нее.

Он ожидал сразу же увидеть дома, но перед ним лежало поле, а дальше виднелся лиственный лес.

— И куда мне идти? — обратился Киллиан к паромщику.

— Тут есть узкая тропинка, идете по ней минут пять и приходите в деревушку, если можно ее так назвать. Кстати, позвольте узнать, вас кто-нибудь ждет на противоположном берегу? Я подожду тут четверть часа, а потом тронусь в обратный путь.

— Возвращайтесь, — разрешил Киллиан и пошел по заросшей травой тропинке.

Скворцы, одуванчики, колокольчики, над кронами деревьев летают красноперые ястребы. Повсюду множество бабочек самых разнообразных видов.

Это вернуло его в детство, когда он гулял со своим отцом или дядей. Собирали яблоки, черную смородину, грибы. Разумеется, они всё знали, им были известны все съедобные и лекарственные растения.

Это знание ушло с тем поколением, мало кто из нынешних детей-трэвеллеров интересовался традициями, и Киллиан сомневался, сможет ли хоть один из них отличить лисичку от бледной поганки.

Он вошел в лес и был поражен, обнаружив, что находится среди старых ясеней, дубов, гигантских папоротников. Упавшие деревья были покрыты толстой шубой мха, в воздухе стоял одуряющий аромат. Не пройдя и минуты, Киллиан увидел оленя, который следил за ним через просвет в деревьях.

— Привет, — сказал Киллиан.

Когда Киллиан прошел мимо, олень спокойно начал объедать мокрую траву.

Показались дома. Нет, это были, скорее, деревянные домики. Четыре домика стояли близко друг к другу, чуть поодаль — туалет из бетонных блоков и прачечная рядом с берегом.

Над трубой одного из домиков курился сизый дымок.

Киллиан ясно слышал детские голоса.

Дети дрались, а потом один ребенок заплакал.

— Ты плохая! — выкрикнула одна из девочек.

Послышался топот, и прямо на Киллиана выбежала девочка. Выбежала и застыла с раскрытым ртом.

Ей было около пяти, рыжеватые вьющиеся волосы, маленькие растопыренные ушки, какие-то потусторонние серые глаза. На ней было запачканное желтое платье. Она была босая. Ее запросто можно было принять за пейви.

— Ты кто? — удивленно спросила девочка.

— Я Киллиан, — представился мужчина.

Девочка кивнула и, вспомнив, почему она убежала, расплакалась.

— Кто тебя обидел? — ласково спросил Киллиан, опускаясь на колено перед девочкой.

— Меня все обижают, — хныкала девочка.

— А кто это «все»?

— Мама и Клэр. Клэр говорит, что я тупая, что я ничего не знаю. Даже алфавит.

— Тебя как звать, бедняжка?

— Сью.

— А сколько тебе лет?

— Пять.

Киллиан встал. Смутно припомнилось ему что-то из записей о «труднообучаемости» этой девочки. И Ричард говорил, что, когда Рейчел была беременна вторым ребенком, Сью, она употребляла героин.

Но, на взгляд Киллиана, в девочке не было ничего странного. Он попытался припомнить, должны ли были дети в «нормальном» мире знать азбуку к пяти годам? Едва ли…

— Вытри слезы, успокойся, я отведу тебя к маме, — сказал Киллиан, протягивая руку Сью.

— Я не хочу возвращаться, я хочу уйти с тобой. Ты один только добрый.

— Вот что, давай сделаем так. Я отведу тебя к маме, но сначала мы погуляем, хорошо?

— Хорошо! — ответила она.

Киллиан снова протянул ей свою крупную ладонь, и девочка ухватилась за нее тонкими пальчиками. Со стороны это было похоже на ту сцену из «Франкенштейна», когда девочка отправляется на прогулку с чудовищем. И, как помнил Киллиан, чудище убило девочку.

Он повел ее по лесу.

Олень, к сожалению, уже ушел, но, когда они дошли до поляны, бабочки все еще порхали над цветами.

— Видишь этих бабочек? — спросил Киллиан.

— Конечно, я же не слепая!

Запальчивость девочки понравилась Киллиану.

— А ты их названия знаешь?

— Бабочки…

— Нет. У них у всех есть названия. Три названия: английское, латинское и ирландское. Хочешь узнать?

В первый раз за все время девочка слабо улыбнулась:

— Хочу.

— Хорошо, видишь вон ту большую, разноцветную: оранжевую, с черно-белым брюшком? Эти, как правило, не переживают зиму. Догадайся, как ее называют?

— Не знаю.

— Ее называют «разноцветная леди». Повтори.

— Разноцветная леди.

— Забавное название, правда? А вон тех, маленьких, бледно-синих, видишь?

— Ага.

— Они называются «синие падубницы».

— Ой, это просто! Синие падубницы. А беленькая?

— «Белая древесница». Не слишком интересное название.

— А мне нравится! — возразила Сью.

— А погляди на ту, лимонно-желтую. Я только одну такую видел раньше. В Ирландии они называются buiog ruibheach, «серная бабочка», во Франции le citron, то есть «лимон». Увидеть эту бабочку — хорошая примета, к счастью.

— К счастью? — удивленно переспросила Сью.

— Угу. А теперь повтори.

— Разноцветная леди, синяя падубница, белая древесница, лимонная бабочка… счастливая.

— Замечательно, вот теперь ты знаешь кое-что, чего не знает твоя сестра. Пойдем, поищем сестру и маму?

Сью отрицательно помотала головой:

— Расскажи что-нибудь еще!

Киллиан потер подбородок:

— Да тебя не уговоришь. Ладно, видишь вон ту маленькую птичку на дереве? Которая так громко щебечет?

— Да! — оживилась Сью.

— Это каменка. Необычная птичка. Выносливая малютка. Она летит через горы, моря, пустыни. Всего лишь несколько недель назад эта задорная пичужка была где-то в центре Африки!

— Ой, как здорово! Как уж ее зовут? Камушка?

— Каменка. Да и поет эта птичка хорошо. Ее просто от счастья распирает, что ей удалось успешно совершить перелет. Ну, теперь пойдем к маме!

И так же, держась за руки, они прошли лес и оказались у домиков. Старшая девочка сидела у ручья и пускала по воде щепки и палочки.

— Иди, поиграй с сестренкой, смотри, в воду не упади. А я поговорю с твоей мамой, — спокойно сказал Киллиан.

— Я расскажу Клэр о бабочках и птичке.

— Молодец, только не дразни ее, что она не знает, а ты знаешь.

— Она всегда так делает.

— А ты не делай. Ну все, беги!

Сью побежала к сестре. Клэр ее крепко обняла, и девочки начали вместе играть со щепками.

Их мать стояла поодаль на галечном пляже, курила и смотрела на озеро. Рейчел еще не заметила Киллиана. Он поглядел на нее, сложив пальцы рамкой, чтобы вернее отложить ее образ в памяти. Да, она выглядела почти как на фото. Пожалуй, более усталая, похудевшая, но по-прежнему очень привлекательная. Он заснял ее на телефон, чтобы потом отослать снимок Шону. На женщине были джинсы, толстый зеленый джемпер и черные резиновые сапоги.

Киллиан осторожно пошел по пляжу так, чтобы женщина увидела его боковым зрением и не испугалась от неожиданности его появления.

Едва под ногой Киллиана хрустнула галька, женщина обернулась.

— С добрым утром! — поздоровался он.

— Здравствуйте, — настороженно ответила она.

— Тут только для женщин?

— Нет. — Рейчел по-прежнему была настороже. — Вы ищете Эндрю? Он уехал в Эннискиллен на пару дней.

«Нельзя было тебе говорить это. Лучше бы внушила мне уверенность, что у тебя здесь полно защитников», — подумал Киллиан.

Рейчел бросила окурок в озеро. Киллиан подошел ближе. Щеки в веснушках, рыжие пряди, блестящие на солнце. На фоне зелени свитера руки ее казались белее снега. После того, как сигарета кончилась, она не знала, куда их девать.

Рейчел отвернулась и посмотрела на домик. «Слишком поздно, чтобы бежать за пистолетом или телефоном», — пронеслось в мозгу Киллиана.

— Чем могу помочь вам, мистер?.. — спросила Рейчел, складывая руки на груди.

— Киллиан, — представился он и протянул открытую ладонь.

Рейчел неохотно пожала ее и тут же отдернула руку.

— Ну и в чем же дело? — спросила она.

— Миссис Коултер, ваш муж нанял меня, чтобы найти вас.

Ее глаза округлились.

— Это какая-то ошибка, я не миссис… — начала было она, но осеклась.

Она нагнулась, подняла пачку сигарет. Руки дрожали так, что она не смогла прикурить. Киллиан прикрыл огонек от ветра и поднес к ее сигарете зажигалку.

— Как вы меня нашли? — Ее голос был хриплым от волнения.

Киллиан подумал, что надо бы сообщить Рейчел о судьбе ее родителей, но полиция, несомненно, обвинит в убийстве загадочного грабителя, поэтому не стоит навлекать на себя подозрения. Шон будет молчать, маньяк тоже будет молчать, а те, кто знал правду, мертвы.

— Ко мне случайно попало письмо от вашей матери, где был указан этот адрес, — ответил Киллиан.

— Я уже много лет ничего маме не писала. Я даже не знаю, где она. Наверное, где-то в Англии. — В голосе Рейчел слышалось торжество.

— Оговорился, извините. Письмо было от отца. Вы ведь писали ему на адрес масонской ложи в Баллимене. КОБ — это Королевский орден Буйволов, я полагаю?

Рейчел обреченно покачала головой и выругалась про себя: ведь знала, что не надо было!

Она задумалась и спросила:

— Сколько Ричард вам платит? У меня есть деньги. Я могла бы откупиться от вас хотя бы на день.

Киллиан взглянул на нее искоса:

— А сколько у вас?

— Пять тысяч.

— А мистер Коултер предложил мне полмиллиона за розыски.

— Полмиллиона?!

— Да.

Рейчел покачала головой, обреченно кивнула:

— Да, теперь понятно. Это не из-за детей. Это же из-за ноутбука, верно? Мне надо было молчать. Ричард даже Тому не говорил.

Теперь уже Киллиану пришла очередь удивляться.

— Какой еще ноутбук?

Женщина улыбнулась и выдохнула дым:

— Так он и вам ничего не сказал?

— О чем?

— Неужели вы думаете, что он заплатит полмиллиона только за то, чтобы вернуть этих маленьких непосед? Ерунда. Когда мы были вместе, он на них и внимания не обращал. Дело не в них.

Зазвенел телефон Киллиана.

— Прошу прощения, — извинился Киллиан. — Слушаю?

— Киллиан, это я, Шон. Ну, как там дела на озере?

— Пытаюсь уладить. Что слышно о моем «коллеге»? Еще не едет?

— Пока нет, парнишка не отзвонился. Нашел Рейчел?

— Да.

— И девочки с ней?

— Конечно.

— Классно! Что собираешься делать?

— Как раз обдумываю. Я перезвоню.

— Держи меня в курсе.

— Хорошо, — закончил разговор Киллиан.

— Вы сообщили ему, что нашли нас, — сказала Рейчел.

— Да.

Рейчел улыбнулась и сощурилась от яркого солнца:

— Так игра окончена?

Киллиан кивнул.

— Вы не первый, кого он посылал.

— Знаю.

— В последний раз он подослал конченых бандитов. А вы выглядите вполне нормальным человеком. Знаете, я даже вам немного рада, а то мне показалось, что я откусила больше, чем смогла проглотить…

— Что вы имеете в виду? — не понял Киллиан.

— Я подумала, что Ричард собирается убить меня и детей.

— Что-что? — не поверил Киллиан.

— Вполне возможно, после вас он нанял еще кого-то — убить нас. После того, как я проболталась Тому о ноутбуке. Черт меня дернул! Я даже представить не могла, что Ричард может оказаться таким психопатом…

Киллиан поежился и спросил:

— Что такого страшного в том компьютере?

— Может, чаю? — предложила Рейчел.

— Спасибо, нет.

— Нет так нет. Не хотите ли прогуляться и побеседовать?

Киллиан посмотрел на часы. Уже полдевятого. Преследователя пока не видно, но понапрасну рисковать не стоило.

— Хорошо, только очень недолго.

— Пройдемся по пляжу.

— А девочки?

— С ними все будет в порядке. Они умеют плавать и знают, почему от воды нужно держаться подальше, — пояснила Рейчел. Киллиан кивнул. — Девочки, мы с мистером Киллианом немного погуляем, хорошо?

— Мамочка! — с криком подбежала Сью.

— Что случилось? — обеспокоилась Рейчел.

— Киллиан мне рассказал о бабочках и птичке, которая может перелететь через пустыню. Но бабочки мне больше понравились. Есть разноцветная леди, есть синяя падубница, а есть французская, «лимончик», которую в Ирландии мы называем серной бабочкой.

— Хорошо схватываешь, молодчинка! — похвалил ее Киллиан.

— Пойдем, все готово! — позвала Клэр, и Сью побежала к сестре.

— Это вы рассказали ей о бабочках? — недоумевающе взглянула на Киллиана Рейчел.

— Да, она первой меня заметила, и мы немного поболтали с ней о бабочках. У малышки потрясающие способности!

— Меня уверяли, что Сью — труднообучаемая. Она даже алфавита не знает, — пожаловалась Рейчел.

— А я до двадцати лет алфавита не знал, — признался Киллиан.

— Вы серьезно?!

— Да.

Рейчел внимательно присмотрелась к Киллиану. Что же это за человек такой? Она протянула ему пачку сигарет. «Мальборо-лайтс». Киллиан вытащил одну и закурил.

— Ну что ж, пойдемте, я вам кое-что расскажу, может, отговорю нас ловить.

— Отговорите меня от полумиллиона? Это должна быть чертовски занимательная история.

Они двинулись по пляжу. Рейчел на каждом шагу оборачивалась, чтобы проверить, где дети.

Все было тихо и спокойно. Никаких катеров, лодок или яхт. Только птицы. На дальнем конце острова они увидели болотце с кустиками белого вереска, которые казались прядями седых волос. Оба молча курили.

Киллиан снова посмотрел на часы в телефоне: без четверти девять. К этому времени боевик уже точно должен был проснуться.

— Знаешь что, дорогая, если ты собираешься что-то рассказать, начни прямо сейчас. Мне пора уходить… нам пора. — Киллиан добавил в свой голос чуть замаскированную угрозу. В конце концов, именно из-за этой женщины погибли его знакомый, ее родители, а его самого чуть не убили.

Наркоманка. Она притягивала неприятности.

— Откуда вы? Если позволите узнать…

— Отовсюду, — ответил Киллиан.

— Как это?

— Я пейви.

— Что?

— Тинкер… цыган.

— О, вы совсем не похожи!

По камням они перебрались через ручей. Подняться на другой берег у нее сразу не получилось.

— Дайте мне руку! — попросила она.

Киллиан втащил ее на противоположный берег, их руки на секунду сомкнулись в рукопожатии, и он ощутил, какие у нее сильные пальцы и мягкая ладонь.

— Я, пожалуй, расскажу вам все, начиная с того дня, когда я сбежала. Согласны? — Рейчел вопросительно посмотрела на Киллиана, освобождая свою руку.

— Только побыстрее, — попросил Киллиан.

— А куда торопиться? Вы выиграли, я проиграла.

— У меня еще много дел. Я занятой человек. Пойдем обратно, и вы мне поведаете свою историю.

— Хорошо, — ответила она, глядя на него прекрасными зелеными глазами.

«Не получится у тебя, дорогуша, околдовать меня», — подумал Киллиан.

— Я с детьми жила тогда в Донеголе. Именно там все и произошло. Ричард не скупился: сто тысяч в месяц и возможность жить в доме в его отсутствие.

— Да, великодушно.

— Он купил для нас дом в Кушендоле, но детям больше нравилось в Донеголе.

— Почему? В Кушендоле хорошо.

— Рядом с домом в Донеголе — свой пляж, поля. Вот мы и жили там по выходным и праздникам.

Они прошли мимо Клэр и Сью, и Рейчел погладила Клэр по голове.

Телефон Киллиана зазвонил.

— Твой парень говорит, что скинхед выехал, — раздался голос Шона.

Киллиан посмотрел на часы. Ровно девять. В запасе у него два часа.

— Понял, — ответил он.

Рейчел с Киллианом подошли к домику. Про себя Киллиан отметил, что ее нынешнее жилище хоть и маленькое, но чистое и опрятное, намного лучше тех пристанищ, где она ютилась раньше. Она не должна была сообщать отцу свой адрес, на этом живописном, удаленном от людских поселений острове Рейчел могла прятаться до бесконечности.

Она включила чайник и начала мыть кружки.

— Вы рассказывали… — напомнил о себе Киллиан.

— Ах да… Мы жили в Донеголе, развод был полюбовным, все было прекрасно, Ричард был само очарование. Наверняка он чувствовал тогда угрызения совести. Знаете, он нам даже цветы посылал, представляете? Все новые мультики на ди-ви-ди для девочек…

— И что же случилось?

— Ох-х… В тот день шел дождь, плеер не работал, девочкам захотелось посмотреть «Историю игрушек». А тут еще Сью, как всегда, начала плакать. С ней бывает так сложно… И я начала рыскать по дому в поисках исправного плеера. В кабинете Ричарда, в шкафу, я нашла старый ноутбук, там, естественно, был дисковод для ди-ви-ди.

Киллиан присел за стол. С улицы доносился детский смех. Из чайника пошел пар. Волосы на затылке Киллиана зашевелились, кожу пощипывало. Старые гадалки-пейви сказали бы, что так ощущает себя человек, которому начинает открываться будущее.

В это время нужно быть предельно бдительным и особенно внимательно следить за окружающим миром.

Завтрашние события просачиваются в настоящее.

— И что произошло… потом? — медленно и осторожно произнес Киллиан.

— Ну… — начала Рейчел — Киллиан внимательно следил, как она наливает обжигающе горячую воду в чашку. — Я принесла компьютер к себе, включила. Молоко, сахар?

— И то и другое.

Она налила в чашку молоко, положила ложку сахара и подала ему чай. Присела рядом на диван.

— Что потом? — поторопил ее Киллиан.

— Мы посмотрели «Историю игрушек». — Она поднесла чашку к губам.

Киллиан подождал, пока Рейчел сделает глоток, и, отпив из своей чашки, спросил:

— И все? Не понял…

Женщина встала, вышла и вернулась со стареньким ноутбуком. Положила его на стол и включила:

— Когда я уложила детей спать, решила найти «Солитер», а нашла вот это. — Рейчел подвела указатель мышки к видеофайлу. — Я выйду. Просмотрите, позовите меня.

Она щелкнула на значке и вышла из домика. Это было тошнотворное порно. Не профессиональное: вздрагивающая камера, грубый монтаж.

Мужчины занимались сексом с детьми. Девочкам было примерно по тринадцать-четырнадцать лет.

Что-то показалось Киллиану странным, и он не сразу понял, что именно его смутило, но потом догадался: у всех участников видео стрижки были по моде 1970-х.

— Ну и что? — крикнул он Рейчел.

— Смотрите-смотрите, — ответила она из-за двери.

А фильм продолжался. Вот появились кадры, где шестеро мужчин по очереди насилуют белокурую девочку с отсутствующим взглядом. Кто-то держал табличку: «Крутая групповуха!».

Некоторых мужчин Киллиан узнал. Один — Дермид Макканн, тот самый Макканн, легендарный главарь боевиков, бывший командир ИРА, сейчас — министр в новом правительстве Ирландии. Это был чрезвычайно важный человек, он встречался с президентом Обамой и премьер-министром Камероном, именно он в 2009 году осудил теракты, устроенные Настоящей ИРА, обезопасив таким образом страну от ответных терактов лоялистов и предотвратив крах процесса установления мира и новую гражданскую войну. Еще один из извращенцев теперь был известным судьей Верховного суда. Еще один выродок теперь диктор Би-би-си. Мерзавцем, держащим камеру — его лицо ненадолго отразилось в зеркале, — был Ричард Коултер. А в самом последнем кадре омерзительного фильма мелькнул… Том Эйкел.

14. Долгое прощание

Марков был доволен собой. Ясно, что Киллиан — Берни узнал это имя от Майкла Форсайта — не собирался вызывать легавых после того случая на ферме. Никому не выгодно, если мистер Коултер окажется замешан в этом инциденте. Пусть пилеры думают, что они расследуют неудачное ограбление или что-то в этом роде.

В каком-то смысле он был даже благодарен Киллиану.

И еще его порадовало, что действия Киллиана настолько очевидны и их легко просчитать.

Его методы устарели лет на двадцать.

План Киллиана провалился, как только Марков сел за руль.

Марков выписался из отеля в половине седьмого. Стоило ему повернуть ключ в замке зажигания, он сразу понял, что с двигателем «поработали». Проверил выхлопную трубу, чтобы убедиться, что туда ничего не забили, а после двадцатиминутного осмотра двигателя обнаружил подрезанные провода.

Поблизости по стоянке бродил тощий рыжеволосый парнишка, по виду которого нетрудно было догадаться о его намерениях.

Бандит подбежал к парню и направил на него револьвер. Подросток раскололся сразу же.

Марков выслушал рассказ мальчишки: частный детектив… краденая машина… ждать тебя… следить за тобой… позвонить ему, когда ты уедешь.

Парень сдал Киллиана без денег, но Марков все равно дал ему двести фунтов.

— Идешь со мной, — скомандовал он.

Дальше все было на удивление просто.

До чего ж доверчивая страна! Это тебе не США, где у всех оружие, в каждой машине сигнализация и повсюду легавые и камеры.

Маркову представилось, что он перенесся из 2000-х в 1950-е.

На автостоянке ему приглянулась «тойота-камри» 2008 года. Он вырезал отверстие в окне, открыл дверь, сел, сорвал пластиковую крышку с рулевой колонки, закоротил провода и подъехал к парню:

— Далеко до Дервиш-Айленд?

— Думаю, часа полтора, — предположил пацан.

— Замечательно, сделаем так… Ждешь до девяти, а потом звонишь, как тебе было велено. Скажешь, что я только что выехал.

— Заметано.

— Когда звонишь?

— В девять.

— Молодец. Но если ты обманешь меня или попытаешься подставить, я тебя из-под земли достану. Умирать ты будешь долго, обещаю.

На часах было семь утра. Куча времени, чтобы добраться до острова и застать Киллиана врасплох. Просто прорва времени. А парнишка сделает все, как надо, благодаря деньгам и угрозе.

Бедный старый Киллиан.

Вот какова цена старости, медлительности и глупости.

Марков доехал до автосервиса, купил карту, сандвич и низкокалорийную кока-колу.

Пока служащий заправлял машину, Марков постучал о бетон резиновым мячиком. Было холодно, шел мелкий дождик, но Марков был в кожаной куртке поверх футболки и джинсах.

С ним все было в порядке.

Он чувствовал себя хорошо.

Заплатив за бензин пять фунтов, Марков выехал из Эннискиллена и поехал на юг через болотистые леса.

Дождь припустил сильнее, и он включил дворники, а позже еще и фары: с озера Лох-Эрн наползал туман.

Поездка доставляла ему удовольствие.

Марков открыл окно, выключил магнитолу и телефон и вдохнул насыщенный влагой и чистотой воздух.

Ему здесь нравилось. Лас-Вегас выпивал из тебя все соки, изматывал. Когда сошли на нет первоначальные восторги, ни он, ни Марина, ни кто-либо из местных даже на пушечный выстрел не приближались к Стрип.

А в Ирландии можно осесть, когда он отойдет от дел.

Отец Марины происходил из поволжских немцев и только недавно переехал в Берлин. При его помощи они, возможно, сумели бы получить немецкое гражданство, а имея немецкое гражданство, они могли жить в Евросоюзе где угодно.

Наверное…

Посмотрим…

Несколько раз Марков сверялся по карте и, не плутая, дохал до Нижнего Лох-Эрн и легко нашел Дервиш-Айленд.

Подъехав к автостоянке рядом с паромной переправой, Марков увидел, что машина, которую угнал Киллиан, по-прежнему стоит на месте.

Тот самый старый «мерседес», о котором говорил парень.

Да-а…

Он припарковался. Теперь на стоянке было две машины. И ни одного человека вокруг.

К причалу прижалась плоскодонка, командира доблестного парома видно не было. Если бы это было в России, Марков предположил бы, что пьяный паромщик валяется где-то под кустом, а в Америке — что отлучился отметить один из столь любимых там праздников.

Марков разъединил проводки, и двигатель машины заглох.

Он захлопнул дверь машины и потянулся.

Полной грудью вдохнул холодный, влажный, насыщенный кислородом воздух.

Эх, хорошо!

Подошел к парому.

На штурвале висела табличка: «Вернусь через 15 минут».

Марков улыбнулся. Здесь он находился уже минут десять.

Но какое это имело значение?

Киллиан и женщина с детьми никуда не денутся. Если только не решат вплавь добраться до другого берега.

Он вернулся к «тойоте», заглянул внутрь, достал телефон, включил его и, определив время в Вегасе, позвонил Берни.

— Привет, — поздоровался Марков.

— Слушай, я никак не мог до тебя дозвониться! — закричал Берни, он был на грани срыва.

— Я отключал телефон.

— Ты с ума сошел, приятель, тут такое серьезное дело!

Марков вспомнил о трупах на ферме.

— Полиция? — спросил он по-русски.

— Слушай, у тебя есть возможность поговорить спокойно? — Берни тоже перешел на русский.

— Нет. Говори давай, что случилось?

— В Ирландии в прослушках есть возможность перевода. Сейчас тебе на электронку письмо скину.

— У меня под рукой нет компьютера.

— А с «айфоном» что?

— Не взял. Ты же сказал, он тут работать не будет, сам посоветовал в аэропорту телефон купить.

— Черт!

— Короче, в чем дело? Что-то с Мариной? С ней все в порядке?

— Все нормально. Это из-за работы. Господи… В общем, тебе нужен напарник, помощник… называй как хочешь. Ты делаешь свою работу, а всем прочим занимается кто-то другой…

— Ты объяснишь, что происходит?!

Берни собрался с мыслями:

— Так, ты где сейчас?

— Неподалеку от острова. Женщина на острове. Я стою у паромной переправы. Короче, я на месте.

— Остров большой?

— Маленький.

— Она точно там?

— Да. Это хорошая новость. А плохая новость — там же и наш «друг».

— Он опередил тебя?!

— Да, но это неважно. С острова только один путь, и я как раз на нем и стою.

— Хорошо, хорошо, успокойся.

— Это тебе нужно успокоиться.

— Ну да… Обстоятельства изменились. Сейчас я проверю твое местоположение и сразу же перезвоню. И не выключай телефон, черт побери!

— Что происходит?!

— Через две минуты перезвоню! — Берни отключился.

Марков закурил.

К стоянке подъехала красная «мазда». Из нее вышел рыжеволосый паромщик в плаще и низко надвинутой на лоб шляпе, подошел к плоскодонке и уселся под навесом на корме. Может, он и заметил Маркова, но виду не подал, даже не поприветствовал его.

Снова зазвонил телефон Маркова.

— Значит так, слушай внимательно, — раздался голос Берни. — Задание усложнилось, зато мы получим больше денег. — Берни продолжал говорить по-русски, надеясь, что это и в самом деле поможет скрыть информацию, если кто-то записывает разговор.

— Ну.

— От тебя требуется… позаботиться о женщине. Она должна быть устранена. Понимаешь меня?

— Понимаю.

— Справишься?

— Уверен. А заодно я позабочусь и о Киллиане.

— Не возражаю. И еще одно: дети должны остаться в живых.

Марков прищурился: убить миссис Коултер и Киллиана, но не трогать детей. Вполне разумно.

— Я понял.

— Теперь самое главное. Компьютер. Ты обязательно должен забрать ноутбук. Это жизненно важно.

— Я и так об этом знаю.

— У меня пока нет полной информации о том, где наши объекты и есть ли там посторонние. Минут через пять перезвоню.

— Хорошо. У меня вопрос: еще больше денег — это сколько?

— Очень, очень много. Но ты должен захватить ноутбук и сохранить детям жизнь.

— Постой, а разве я не должен прихватить с собой детей?

— Ты что думаешь, они пойдут с тобой после того, как ты на их глазах убьешь их мать? Просто разберись с ней и ее дружком и забери ноутбук. А с детьми разберутся другие.

— Хорошо. Когда закончу дело, перезвоню.

— Договорились.

Марков аккуратно положил шприцы с героином в один карман куртки, а лыжную маску — в другой. Убить женщину, убить Киллиана, подбросить в домик наркотики, взять ноутбук, смыться с острова и вызвать полицию. Сделка по передаче наркотиков завершилась неудачно. Трагедия, которую можно объяснить, зная семейную историю дамочки.

Бандит вышел из машины и подошел к паромщику:

— Утро доброе!

— Доброе. Поплывете сейчас?

— Сколько людей на острове? — не заметил вопроса Марков.

— Сейчас?

— Да.

— А вы кого-то ищете? — насторожился паромщик.

— Думал, друга встречу. Высокий такой человек, может, видели его? — улыбнулся Марков.

— A-а… знаю такого. Да, он на острове.

— Один?

— Нет. Энди на пару дней уехал, но на острове осталась женщина. Вот так. Ваш друг, эта женщина и две девочки. Разминулись вы с другом. Я только недавно его туда отвез.

— Значит, на острове только двое взрослых и двое детей?

— Именно.

Марков пристально поглядел на паромщика. К сожалению, он стал проблемой. Марков достал из кармана револьвер и выстрелил паромщику в сердце. Глаза у рыжего здоровяка вылезли из орбит, на губах запузырилась кровь, он попытался что-то сказать, но обрушился на палубу. Мертв.

Марков позвонил Берни:

— Пришлось убрать свидетеля.

— Хорошо. Я позвоню заказчику.

— Нет, пока дело не сделано, никому не звони. Непрофессионально.

— Разумеется. Дашь мне знать.

— Угу. — Марков снова поработал мячиком и натянул маску.

Спустился на необычную лодку, отвязал ее от причала и нажал на красную кнопку. Двигатель заурчал, и паром отвалил от берега. На середине пути до острова Марков сбросил тело паромщика в воду.

С моря на озеро наползал густой туман. Для Маркова это было как нельзя кстати. Если бы кто-то стоял на берегу и следил за паромом, то заметил что-то подозрительное только тогда, когда убийца подплыл вплотную.

В тумане был виден только причал, возвышающийся над водой. Одной рукой убийца по-прежнему держал штурвал, направляя лодку к деревянному настилу, обвешанному покрышками, другой достал револьвер.

Когда паром был в нескольких метрах от берега, он выключил двигатель и лодка, двигаясь по инерции, с глухим стуком ткнулась в причал. Бандит выпрыгнул, привязал ее к швартовой тумбе, пригнулся, держа револьвер наизготове.

Подождал, вглядываясь в густой туман.

Никого не видно.

Невдалеке от причала он разглядел небольшой луг. Через него к лесу вела тропинка, все остальное поглощал туман.

Ни намека на дома или людей.

Но остров небольшой, значит, его цель близко.

Марков посмотрел на часы: девять часов шестнадцать минут.

Киллиан, должно быть, только что получил весточку от мальчишки. Появления Маркова он будет ждать только через два часа. Вот идиот!

Убийца прислушался, и ему показалось, что он различает вдалеке детские голоса.

Постояв немного, подумав и поставив револьвер на предохранитель, он спрятал его в карман брюк.

«Куча денег», — так сказал Берни.

Понятно, почему был так важен ноутбук.

Компромат.

Там был компромат на Ричарда Коултера, одного из богатейших людей в Ирландии.

Они заплатят «кучу денег» в качестве вознаграждения нашедшему, а ради того, чтобы получить обратно этот компьютер, они заплатят в десять раз больше! Миллионы!

А что, если убить всех, взять компьютер, вернуться в Неваду и обсудить это с Берни? Они же могут начать работать с небывалым размахом!

Марков достал мячик. Удар-отскок, удар-отскок — десять раз по палубе левой рукой.

Он вспомнил о событиях февраля 2000 года в Грозном. Тогда боевики захватили омоновского офицера и распяли его между чеченской и русской линиями огня. Этот офицер был из печально знаменитого ОМОНа, чей девиз был: «Не щадим и не ждем пощады!». Никто не хотел рисковать жизнью, пытаясь спасти его. Омоновец вопил всю ночь. Звал мать, умолял своих однополчан выручить его, но они знали, что он служит снайперской приманкой, а возможно, что и заминирован. И только когда утром прибыл капитан Жиганов, все закончилось. Мгновенно оценив обстановку, Жиганов потребовал винтовку и застрелил омоновца. Маркова во всем сражении за Грозный восхитил именно этот поступок. Неуверенность — твой враг. Дерзость — твой союзник. Капитан Жиганов был одним из немногих компетентных офицеров на этой войне, но, к сожалению, был отозван в Москву. Позже его осудили по какому-то смехотворному обвинению. Но Марков навсегда запомнил урок: быстро оценить обстановку, быстро принять решение, быстро его исполнить. Промедление смерти подобно.

Вздохнув, он убрал мяч в карман.

Когда возникнет сложная ситуация, он будет знать, что делать. Будет действовать — и действовать четко. Взглянул на часы: прошло две минуты. Пора. Убийца выключил телефон и, держа в руке револьвер перед собой, пошел по тропинке, которая, как он предполагал, вела к домикам.

Инстинкты Маркова не подвели.

Киллиан не ждал его.

Совсем не ждал.

В этот самый момент в четырехстах ярдах от убийцы, на противоположной стороне острова, Киллиан всматривался в размытую, снятую на дешевую пленку мерзость на экране ноутбука Ричарда Коултера. На него снизошло озарение.

Все встало на свои места и обрело смысл.

И не только в этом конкретном случае.

В масштабах Вселенной.

Все, что произошло за последние двадцать лет…

Вся карьера Коултера.

Даже весь миротворческий процесс.

В 1970-х Жилищное управление Северной Ирландии было крупнейшим владельцем недвижимости в Европе. На строительство новых домов, квартир, жилых кварталов заключались контракты на баснословные суммы. Денег было выше крыши. Во время Тревожных лет процветал только этот сектор экономики.

Как мог Коултер, директор исправительного учреждения, вдруг стать участником этой махинации?

Только одним путем: он принадлежал к сообществу педофилов. Самому тайному из всех тайных обществ. Более закрытому, чем масоны, Оранжевый орден, орден Буйволов или Древний орден ибернийцев.

Эти люди старательно скрывают правду о себе, ее никто не должен узнать.

Только не здесь.

Только не в мрачном Ольстере.

Разумеется, скандалы были и раньше. Но ведь это Ирландия, где все держат рот на замке! Факты истязания детей в католических приютах стали достоянием гласности только в 2008 году.

А на севере тайны уходят в могилу.

Киллиан понял, почему Рейчел вынуждена была бежать.

Коултер — извращенец. Злодей. Она не могла допустить, чтобы ее дети находились рядом с этим монстром. Имея власть над детьми, он торговал ими, и не ради денег, но ради доступа к власти, выгодным сделкам, высокому покровительству. И принимал участие в «забавах» и «играх». Может быть, добровольно, а может, из-за необходимости подтвердить, что он «свой», создать круговую поруку.

Четырехминутный ролик был своего рода «Молотом ведьм», Malleus Maleficarum, сильнодействующим ядом, который мог мгновенно уничтожить и Коултера, и Дермида Макканна, и всех других действующих лиц, сровнять с землей Шин Фейн.

Это видео — бомба, которая взорвавшись, похоронит под обломками группу Макканна, фракцию ИРА, подписавшую Соглашение о прекращении огня. А отдаленные последствия эффекта бабочки предугадать вообще невозможно.

И до этого существовали темные слухи о заговоре Макканна, о том, почему после двадцати лет борьбы ИРА вдруг приняла мирные условия. По одной версии он был агентом британских спецслужб, по другой — продался американцам. Правда это или нет, неизвестно, но видео, найденное Рейчел, окончательно подорвет доверие к нему. Если только запись будет обнародована, развалится Шин Фейн, рухнет Жилищное управление, Законодательное собрание не сможет выполнить своих задач, Ольстер превратится в гигантскую бойню.

А Коултер? Ему грозит многолетнее заключение — он потеряет все.

А ведь еще и Том замешан.

Он будет опозорен, лишен адвокатской лицензии.

Наверняка Том и есть главный организатор «крутой групповухи».

В голове Киллиана зашумело.

Вот почему мы, пейви, держимся от прочих людей подальше. Вот почему мы не хотим слушать их, ненавидим их лицемерие и ложь. Мы не хотим, чтобы они отравляли воздух, которым мы дышим. Люди не должны существовать так близко друг к другу. Мы не можем жить в зданиях. Вся архитектура основана на одной колоссальной лжи, все города. Люди собирались вместе, чтобы защищаться от опасности, теснились на небольших участках суши, пока наконец не забрались друг другу на головы, запертые в стеклянно-кирпично-стальных коробках, растерянные и несчастные.

Вернулась Рейчел. Ее лицо было белее мела. Она плакала.

Киллиан обнял ее. Какая же ты мразь, Коултер! Ведь не в детях же было дело, а в фильме. Вот почему Том нанял этого скинхеда.

— Насмотрелся? Все понял? — просипела Рейчел.

Ее голос звучал так, как будто она была на дне колодца.

Киллиан кивнул и закрыл ноутбук:

— Ты до конца смотрела?

— Нет. С меня хватило увидеть Макканна и Коултера. Я должна была убраться из дома Ричарда, спрятать от него детей, понимаешь?! Что мне еще оставалось?

Киллиан тяжело дышал:

— Не знаю. Может, обратиться к журналистам? На телевидение?

— Ты издеваешься? ИРА тут же подпишет мне смертный приговор. Ты же видел, кто там был?

— Видел.

— Они убьют меня. Уму непостижимо, как им удавалось столько времени прикрывать Ричарда…

— Они прикрывали друг друга. Макканн и Коултер. Католик и протестант. Политик и аферист.

— Мерзость… какая мерзость! Я ведь не обозналась? Там был Дермид Макканн, да?

— Да, и Ричард. А в последнем кадре мелькнул Том Эйкел.

Рейчел чуть не задохнулась:

— Том? Если в дело вмешается Том, он устроит так, чтобы я никогда в жизни больше не увидела детей. Он уничтожит меня, вытащит на свет историю с наркотиками…

— А к наркотикам ты какое отношение имеешь?

Рейчел обреченно покачала головой:

— Я ведь была глупой девчонкой из Баллимены. Я попала в чужой для меня мир — мир Ричарда. Другой образ жизни… всё другое…

— Героин? — Киллиан попытался вспомнить отчеты, которые он изучал.

— Поначалу марихуана, затем кокаин, а потом пошла всякая дрянь. Обычный путь наркомана. У нас всегда было столько «добрых» гостей… Когда Ричард стал звездой телеэкрана, это было все равно что находиться рядом с Майклом Джексоном. Когда Ричард узнал о наркотиках, он обезумел. Я была беременна. Сначала он психанул, но тут же отвез меня в «Кроссроудз» на Антигуа, в клинику Эрика Клэптона. На какое-то время я полностью избавилась от зависимости. А потом — рецидив. Знаю, я виновата, ты погляди на бедную Сью! Проблемы в обучении, проблемы с поведением, ужас!

Киллиан посмотрел на Клэр и Сью, играющих около воды. Девочки были веселы и довольны. Сью, по крайней мере для Киллиана, выглядела вполне нормальной.

— А мне не кажется, что с ней что-то не в порядке. Возможно, все дело в чересчур завышенных ожиданиях.

— Да это и не важно. Служба соцзащиты ни за что не разрешит мне опеку над ними, если узнают о моем прошлом. Я лишусь детей, а ИРА внесет меня в их паршивый «расстрельный список». Что, кроме побега, мне оставалось? Забрать их у него и бежать.

— Я думаю, лучше было бы оставить ноутбук на месте. Сделать вид, что не знаешь о нем. Или, если тебе нужны доказательства, скопировала бы файл на диск. Ему совсем необязательно было знать, что тебе известна его тайна.

— Да, но тогда мне пришлось бы делить с ним опеку над детьми! Я должна была с ним встречаться! Должна была делать вид, что ничего не произошло! — Рейчел была возмущена.

Киллиан поглядел на домик, на пляж, на туман, застилающий берег озера.

— Но зато ты и твои дети жили бы в безопасности. И твои родители остались бы живы, — чуть было не добавил Киллиан.

— Я тогда плохо соображала. Сейчас все нормально. Я в завязке с тех самых пор, как за мной пришла первая партия наемников Ричарда.

Киллиан вздохнул. Он хотел бы надеяться, что так оно и есть. А то отец-извращенец, мать-наркоманка, дед с бабкой мертвы — у детей не было особых перспектив.

— А ты бы что сделал? — Рейчел пристально поглядела на Киллиана.

— Уж точно бы не взял компьютер. Ни в коем разе, — мрачно процедил Киллиан. — Ты выросла в Северной Ирландии и должна знать главное правило: не будите спящую собаку.

— Я запаниковала. Заторопилась. Мне было страшно находиться рядом с этим чудовищем, поэтому я сбежала вместе с детьми.

Киллиан покачал головой и ласково посмотрел на нее:

— Не лги хотя бы себе. Ты не запаниковала, а сделала это намеренно. Ты решила шантажировать Ричарда, рассчитывала, что сможешь использовать видео в борьбе против него. Это глупо. Нельзя было этого делать! Первые несколько недель Ричард пытался уладить это дело по-тихому, но теперь поздно: он сообщил Тому.

— Это я сказала Тому: была не в себе.

— Теперь уже не важно, кто именно. Том знает о ноутбуке, а он человек безжалостный, очень умный, потому, все просчитав, послал человека, чтобы заставить тебя замолчать навсегда.

На лице Рейчел отразился испуг.

— Тебя?

Киллиан отрицательно качнул головой:

— Нет. Моей задачей было найти тебя. Который час, кстати?

— Четверть десятого.

— У нас в запасе час. Пора убираться отсюда.

— Куда?

Киллиан подошел к кромке воды и наклонился над зеленоватой спокойной водой. «Что ты делаешь, приятель?» — мрачно спросил он у своего отражения. Куда бежать? Некуда! Тебе нужно было найти детей и позвонить. Нашел? Не упускай удачу — отойди в сторону, забирай свои полмиллиона и не думай ни о чем.

Отражение мрачно глядело в глаза Киллиану. Он не мог оставить Рейчел один на один с садистом. И куда бежать?

Нельзя ни в отель, ни в мотель, везде отследят по навигаторам, по кредитным картам. И тем более в Каррик: психопат там уже побывал.

Ситуация казалась безвыходной. Ну да, они сбегут с этого маленького островка, но по-прежнему останутся на большом острове — Ирландии.

Паршивая ситуация.

Киллиан еще раз посмотрел на свой телефон: прошла еще минута. А с каждой минутой маньяк подбирался все ближе и ближе.

Вдалеке он услышал тихое постукивание.

Он вздрогнул.

Что это за звук?

Дятел? Таких птиц в Ирландии отродясь не было. Кто-то рубит дерево? Нет. Паром? Тоже нет.

На другом берегу он разглядел небольшую автостоянку. Теперь на ней стояли его «мерс» и еще две машины. Киллиан прищурился: парома там нет. На озере лодки тоже не было.

Кто-то приплыл на пароме.

Внезапно Киллиан понял: психопат уже здесь.

Парнишка выдал Киллиана. Маньяк его запугал, дал больше денег.

Убийца уже здесь, он идет по острову.

— Это его мяч стучал по доскам причала, — произнес Киллиан, вспомнив наконец, что это за звук.

Бритоголовый был на острове и собирался убить всех. А потом представить происшедшее так, будто это сделал Киллиан, прежде чем застрелить самого себя.

— Шон, со мной все будет в порядке! Для такого дела мне не потребуется оружие! — с горькой иронией сам себе напомнил Киллиан.

Он подбежал к девочкам, протянул им руки.

— Собирайтесь, надо уходить! — прошептал он.

— А куда? — громко переспросила Сью.

Киллиан шикнул: тише!

Рейчел испуганно уставилась на него:

— Что случилось? Что не так?

Киллиан приложил палец к губам.

— Сюда идут. Это очень опасный человек, а у меня нет оружия, — прошипел Киллиан.

— У меня есть, — ответила Рейчел.

Она метнулась в дом и вернулась, неся ноутбук и пистолет, завернутый в пакет.

Киллиан проверил пистолет и нагнулся к Сью:

— Послушай меня, девочка, тебе нужно вести себя очень тихо. Очень-очень тихо! Ты до скольки можешь считать?

— До пятидесяти! — гордо ответила Сью.

— Ты молодец! Я прошу, досчитай про себя до пятидесяти. Договорились, моя хорошая?

Сью с готовностью закивала головой.

Покончив со Сью, Киллиан обернулся к Рейчел и Клэр:

— Этот человек собирается нас убить. Мы должны исчезнуть с острова как можно скорее.

— Делайте, как он говорит, — скомандовала Рейчел.

Они побежали в лес, пригибаясь к земле. Скоро они увидели Маркова, идущего по тропинке.

Шапка-балаклава оставляла открытыми только глаза, револьвер он держал перед собой в вытянутой руке. Убийца подкрадывался к домику. Если бы он хотя бы мельком взглянул направо, он заметил бы своих жертв, хотя их скрывали деревья и туман.

— Пригнитесь, — прошептал Киллиан, и они спрятались за вязом.

Они лежали на земле до тех пор, пока Марков не прошел мимо.

Киллиан осторожно отодвинул нижнюю ветку и увидел спину Маркова, приблизившегося к домикам.

Это был профессионал. На осмотр домиков ему хватит нескольких секунд.

— Побежали! — скомандовал Киллиан и подхватил Сью.

Она оказалась тяжелей, чем он ожидал, но Киллиан был крупным тренированным мужчиной и без особого труда бежал с ребенком на руках.

Когда они добежали до поляны с бабочками, услышали позади вопль Маркова.

Киллиан обернулся. Марков бежал к ним, но между ними была сотня ярдов.

— Не останавливайтесь! — крикнул Киллиан.

Под ногами захрустели ветки.

— Он стреляет! — крикнула Сью.

— Нет, это ломаются ветки под ногами, — заверил ее Киллиан.

— У него револьвер. Мы для него отличные мишени! — запаниковала Рейчел.

— На таком расстоянии он не попадет в нас. — Киллиан отчаянно надеялся, что так оно и есть на самом деле.

Они пересекли по тропинке луг и оказались рядом с причалом.

— Быстро в лодку! — скомандовал Киллиан.

Он отвязал веревку и нажал на кнопку запуска. Застрекотал движок. Киллиан вылез на причал и обернулся к Рейчел:

— Направляйтесь к противоположному берегу. Меня не ждите.

— Что ты задумал?

— Постараюсь подкинуть нашему «другу» несколько проблем. — И он оттолкнул ногой лодку.

Киллиан спрятался за дубом, ожидая психопата.

Один меткий выстрел в живот покончит с этим мерзавцем.

Киллиан ждал врага, окидывая глазами тропинку и лес вдалеке.

Но Марков был десантником, сражался с чеченскими моджахедами.

Ты либо усваиваешь уроки войны, либо дохнешь.

Атака в лоб — самый простой способ отправиться на тот свет.

Марков не знал, есть ли у Киллиана оружие, но лучше перестраховаться, поэтому решил, что тот вооружен. Марков и так слишком многим рисковал.

Киллиан прищурился, вглядываясь в сгущающийся туман, — никого.

— Куда же он пропал? — недоуменно пробормотал Киллиан — его нервы были натянуты до предела.

Он насторожился, начал отсчитывать секунды; чтобы успокоиться, тридцать раз произнес про себя «Миссисипи».

— Придурок, ты где? — выкрикнул Киллиан.

Тишина.

— Иди сюда, я тебя жду! — снова крикнул Киллиан.

Маркова Киллиан не интересовал.

Сводить личные счеты — удел любителей.

Компьютер и женщина были на пароме, поэтому убийца метнулся влево, прочь от луга, через болотце и тростник, скрывавший озеро. Скинул куртку, застегнул ее, вынул шнурки из кроссовок. Связав ими рукава куртки, свернул ее. Револьвер заткнул за пояс джинсов. Да, туда попадет вода, но это же кольт, предок всех револьверов. Таким оружием людям вышибали мозги с 1911 года. Ничего с ним не случится.

Он нырнул в тростник и, толкая куртку перед собой, пополз к глубокой воде, используя куртку как поплавок и отталкиваясь ногами.

Вода была спокойной, до противоположного берега не так далеко.

Его жертвы удалялись от него, но женщина вообще не умела управлять лодкой. Паром рыскал по воде туда-сюда, и каждый раз, исправляя очередную ошибку, она замедляла движение.

А Марков уверенно приближался к Рейчел с детьми, с каждой секундой сокращая расстояние до лодки.

— Идиот, ты где? — в который раз крикнул Киллиан, смутно догадываясь, что его снова обвели вокруг пальца.

Он вернулся на луг.

Бабочки были, туман был, а вот русского не было.

Да, его снова обыграли.

Во второй раз.

Киллиан обернулся и пригляделся к озеру. Да, маньяк был там. И от противоположного берега его отделяло всего двести ярдов.

— Черт! — выругался Киллиан.

Бандит приближался к парому с неумолимостью смертоносной торпеды.

Как пловец на Олимпийских играх… или тренированный спецназовец.

Вот-вот он схватится за борт и расстреляет женщину. А единственное ее оружие сейчас в руке Киллиана.

— Рейчел! — Голос Киллиана был слышен на всю округу.

Женщина обернулась.

— Этот русский, он плывет за тобой!

Киллиан махнул рукой туда, где виднелась голова убийцы.

Маньяк уже проплыл две трети расстояния до парома.

Киллиан не умел плавать и панически боялся воды.

Но будь он проклят, если это помешает ему! Сорвав шину с причала, Киллиан бросил ее в воду, прыгнул на нее и начал бить по воде ногами.

Шина была устойчивой, вода спокойной, но Киллиану все равно было страшно.

На пароме Рейчел увидела, как Киллиан плюхнулся в озеро, но понимала: он не успеет, душегуб почти настиг их.

— Господи, все кончено… — зарыдала Рейчел.

Клэр заплакала.

— Он убьет нас? — спокойно спросила Сью.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — закричала Рейчел в сторону автостоянки, но там, как и на озере, кроме участников этой драмы, никого не было.

Она выжимала из парома все, что возможно, двигатель работал на полных оборотах.

— Кто-нибудь! Спасите! Умоляю! — Голос у нее срывался.

— Мама, что происходит? Мамочка? — удивленно спросила Сью.

До берега было еще плыть и плыть, а убийца был уже близко. Через несколько секунд все закончится.

Теперь ей было видно лицо этого человека. Лет тридцать, холодный взгляд голубых глаз.

Рейчел обернулась к Клэр:

— Возьми штурвал и держи курс к берегу. Держи крепче!

Рейчел стянула с себя свитер и надела его на оранжевый спасательный круг. Завязала рукава так, чтобы свитер был натянут.

Прошла на корму парома и помахала русскому.

— Эй! Эй ты! — крикнула она.

Марков остановил на ней взгляд.

— Мы ведь тебе не нужны, ты хочешь денег, да?

Она подняла ноутбук с палубы:

— Тебе заплатили за то, чтобы ты выкрал ноутбук? Смотри!

Она спустила спасательный круг, обтянутый свитером, на воду, сверху положила ноутбук и оттолкнула самодельный плотик. Течение подхватило и закружило его, относя в сторону.

Марков как завороженный следил за тем, как спасательный круг удалялся от парома, как будто у него был собственный моторчик. А все потому, что Верхнее Лох-Эрн берет начало в верховом болоте в центральной части Ирландии и течет на север, вливаясь в Нижнее Лох-Эрн, а затем в Атлантику. Когда прилив в самом разгаре, течение может быть достаточно быстрым.

Марков замер — секунда, две, три…

Ему приказали убить женщину и выкрасть компьютер, но не обозначили приоритеты. А он, как последний идиот, не задал ни одного вопроса.

Он посмотрел на женщину, перевел глаза на спасательный круг.

Пояснений уже не будет. В телефон попала вода, он вышел из строя.

Ему нужно было срочно принимать решение.

Невдалеке лодка с женщиной и детьми, направляющаяся в берегу.

Примерно на таком же расстоянии ноутбук на спасательном круге, удаляющийся с удивительной для такой конструкции скоростью.

Марков мог догнать или лодку, или импровизированный плотик.

Что?

Что сделал бы Берни?

О чем попросила бы его Марина?

Женщина и дети, вероятно, станут для него кошмаром до конца жизни.

Женщина сказала, что компьютер важнее всего. Именно в нем содержится опасная улика.

Именно за него можно получить «очень большие» деньги.

Приняв решение, убийца прекратил погоню за паромом и поплыл к ноутбуку.

Спасательный круг двигался быстро, но и пловцу сейчас помогало течение. Скоро расстояние между ними сократилось вдвое.

Киллиан увидел, что его соперник сменил объект преследования.

Бандит перехитрил Киллиана, но Рейчел перехитрила бандита!

Да, необычная женщина! Сама избавилась от наркозависимости, смогла защитить детей. Умная, решительная, целеустремленная, она стоила того, чтобы ее спасти.

Киллиан по-прежнему барахтался в воде, пытаясь добраться до Рейчел и детей. Кое-как, но он продвигался вперед. С шиной это оказалось делом нехитрым. Он удивлялся, как можно держаться на воде без какого-нибудь приспособления, но ведь люди-то умеют! Собаки умеют. Даже кошки, и те умеют плавать, а уж они ненавидят воду даже сильнее, чем тинкеры.

Рейчел заметила его. Выхватила штурвал из рук Клэр и направила лодку к Киллиану.

— К берегу, к берегу плывите! — крикнул Киллиан, так как Марков был еще достаточно близко.

— Нет, я заберу тебя! — отрезала Рейчел.

Лодка приблизилась и ткнулась в шину. Он совсем было решил, что она, сама того не подозревая, погубила его, сшибла с шины и его затягивает на дно жуткого потока. Но уже через мгновение три пары рук втянули его на паром.

Он встал, откашлялся и поблагодарил:

— Спасибо!

— Не за что, — ответила Рейчел.

Киллиан перевел дыхание, провел рукой за ухом Сью и показал ей двухфунтовую монетку.

— Ой, откуда? — удивилась она.

— Из твоего уха, — улыбнулся Киллиан.

То же самое он проделал и с Клэр, которая с куда большим недоверием отнеслась к фокусу.

— И что теперь? — устало спросила Рейчел.

— Продолжаем плыть к берегу, — выдохнул Киллиан.

— Думаю, Клэр лучше умеет рулить, чем я, — заметила она.

Клэр сжала ручонками штурвал — действительно, у нее получалось лучше, чем у матери.

— К причалу? — уточнила девочка.

— Да, вези нас, у тебя отлично получается!

— Как ты догадалась избавиться от ноутбука? — поинтересовался Киллиан.

— Ты подсказал. И сработало же! Этот псих плывет за спасательным кругом, а не за нами.

Киллиан усмехнулся. Голова наемника мелькала довольно далеко, а перед ним маячила конструкция, похожая на оранжевый буй. Плотик уже почти исчез из виду.

— Пусть старается. — Киллиан предвкушал неприятности, которые доставит пловец Коултеру и Эйкелу.

Рейчел и Киллиан услышали шум мощного мотора и обернулись: солидный спортивный катер, пурпурного цвета, с высокими бортами, на полной скорости несся от Нижнего Лох-Эрн к Верхнему, вероятно, к каналу Шеннон.

Катер прошел довольно далеко от Маркова, поднятая волна только чуть сбила пловца с курса, но зато перевернула ненадежный плотик.

Ноутбук со спрятанной в нем страшной тайной отправился на дно священного, самого глубокого ирландского озера — туда же, где были захоронены и другие тайны и секреты. Марков взревел от разочарования, обиды и беспомощности в тот самый момент, когда паром коснулся причала.

— Какая жалость… — съязвил Киллиан с улыбкой.

Спасшиеся забрались в «мерседес» как раз вовремя. Из низких туч хлынул холодный ливень.

Киллиан включил дворники и фары и выехал на трассу Б-127.

— Поверить не могу, что мы его обыграли… — тихо произнесла Рейчел. После сильнейшего напряжения силы покинули ее.

Киллиан поставил пистолет на предохранитель и передал ей. Она положила оружие в объемистый бардачок машины.

— И без единого выстрела, — удовлетворенно констатировал Киллиан.

На пересечении Б-127 и А-34 он свернул на А-34, которая вела на восток.

— Куда ты нас везешь? — Рейчел настороженно нахмурилась.

— В безопасное место.

Она посмотрела на него, на детей, снова на Киллиана. В ее взгляде отчетливо читалось: «Вот все, что у меня осталось. Ты — моя единственная надежда».

— Обещаю, с вами теперь ничего плохого не случится, — твердо сказал Киллиан.

Рейчел пристально посмотрела в его гранитносерые глаза и поняла, что там, откуда этот мужчина родом, обещание имеет надежность скалы.

— Ну, как вы там, малышки? — обернулся Киллиан.

— Отлично! — храбро ответила Клэр.

— А куда мы едем? — устало пробормотала Сью.

— А ты любишь животных? — задал встречный вопрос Киллиан.

— Каких? — немного оживилась Сью.

— Лошадей, коз, собак, кошек, цыплят, осликов… — начал перечислять Киллиан.

— Я лошадок люблю, — поделилась Клэр.

— И я! — поддержала сестру Сью.

— Я тоже люблю лошадей, — добавила Рейчел.

— Ну, милые дамы, тогда вам точно понравится место, куда мы направляемся! — заверил Киллиан.

15. После равноденствия

Разумеется, Киллиан знал об Айлендмэги, но так получилось, что за все сорок лет своей жизни он ни разу там не бывал. Это была обособленная часть Северной Ирландии, хотя полуостров лежал не так уж далеко от паромного причала Ларн или Белфаста, откуда рукой подать до поместья Коултера в Нокнагулле.

Оставалось только молиться, чтобы Коултер или Эйкел не додумались искать у себя под носом.

Тинкеры никогда не скрывали свои перемещения. Киллиану потребовалось всего лишь два звонка из коридора отеля в Эннискиллене, чтобы разузнать, куда перебрался кочевой клан. Но второй разговор он все же вел на шельте. Вряд ли Ричард или его наемники хоть раз слышали, как звучит этот язык.

Айлендмэги был одним из десятка мест в Ольстере, куда поредевший клан Клири-Маккенти перебирался после того, как истощал ресурсы и терпение своих соседей, или трэвеллеры просто чувствовали, что пора сменить место проживания. Чтобы начать переселение, никогда не устраивали сход или голосование, хватало растущего ощущения, что пора в путь.

Айлендмэги, как и прочие места, значимые для эпохи Сновидений пейви, считался священным местом. По-ирландски место это называлось Oilean Mhic Aodha, в честь Эйда, одного из многочисленных морских богов у уладов, одного из ирландских племен. Это было особо святое место, равное по значимости Ньюгранжу, Таре или Эмайн-Маха; в «Хрониках четырех правителей» упоминалось, что Нивид Длинная Рука основал первую колонию в Ирландии именно на Айлендмэги, в 2859 году от Сотворения мира. Поселение это называлось в то время Rath Cimbaeitchn Seimhne.

В народных мифах Айлендмэги был пристанищем древних народов, а также маленьких людей. Место это славилось колдовством — последнюю ведьму в Ирландии сожгли здесь в 1711 году. Теперь вы понимаете, почему тинкеры просто не могли пройти мимо столь необычного места. Когда симпатизирующий им фермер разрешил клану поселиться на своей земле — в районе Браунс-Бэй в северной части полуострова, — там появилась новая стоянка на их пути.

В этой части священного маршрута пейви Киллиан раньше не бывал, но ребенком он много времени странствовал, в основном на юге Ирландии и в Англии. На всю жизнь в память ему врезались два жутких года в начале восьмидесятых, когда его клан был вынужден жить на разбомбленном пустыре в Северном Белфасте ради того, чтобы дети могли ходить в местную школу, а взрослые получать пособия по безработице только от одного отделения соцзащиты.

По правде говоря, никто из детей в школу не ходил, а взрослые по-прежнему получали пособия в двух-трех отделениях. Позже, после появившихся в английских газетах заметок о нападениях на тинкеров сектантов-расистов, правительство пошло на уступки и предложило трэвеллерам жить в муниципальных домах — желающим предоставили жилье в первоочередном порядке, — а тем, кто хотел кочевать в трейлерах, дали возможность беспрепятственно путешествовать.

Ни то ни другое Киллиану не нравилось. К тому времени ему исполнилось семнадцать лет, и он переехал сначала в Лондон, а затем в Нью-Йорк, где предлагал свои навыки непревзойденного угонщика и механика по разбору угнанных автомобилей тем, кто мог по достоинству их оценить.

Со временем все больше тинкеров переселялось в муниципальные дома. Со смертью старшего поколения становилось все меньше пейви, которые вели бродячий образ жизни.

К нынешнему времени из пятнадцати тысяч пейви, живущих в Ирландии, только две-три тысячи были истинными бродягами.

Потому Киллиан не знал, чего ему ожидать в Браунс-Бэй. Будет ли там пять трейлеров или пятьдесят? Есть там молодежь или одни только старики? Помнит ли его кто-нибудь? Примут ли они его или прогонят? Будет ли она там? Или она давно уже переехала в Англию или Америку?

Поездка из Ферманы к побережью графства Антрим заняла почти весь день, и, когда путешественники прибыли на место, солнце клонилось к закату. Сегодня был день весеннего равноденствия, а значит и начало традиционной ярмарки лошадей.

Киллиан чуть не забыл об этом.

Но он обещал показать лошадей, потому съехал с Б-560 и остановился на большой автостоянке в Браунс-Бэй. В прежние времена здесь можно было увидеть сотни лошадей, сейчас — несколько десятков. Но даже этого вполне хватило, чтобы вызвать бурную радость девочек. Лошади и пони были везде: на полях, на аукционной площадке, даже на пляже, где они прогуливались по полосе прилива. Собственно аукцион лошадей был только частью ярмарки, где находились еще закусочная на колесах, передвижной киоск с мороженым, несколько палаток, где торговали различными поделками, палатка гадалки и маленькая карусель для детей.

Само поселение пейви — это линия белых прицепов рядом с пляжем. Киллиан насчитал четырнадцать караванов, как они называли трейлеры. Меньше, чем он ожидал.

Проехав через автостоянку, Киллиан остановился рядом с прицепами.

— Мы приехали? Это здесь? — забеспокоилась Рейчел.

— Да, приехали.

Киллиан вышел из машины, открыл дверь своим дамам и протянул Клэр и Сью по двухфунтовой монетке.

Взглянул на Рейчел:

— На мороженое хватит?

— Конечно.

— А можно нам на лошадок посмотреть? — возбужденно спросила Клэр.

— Да, но будьте осторожны, лошадей не трогайте и далеко не убегайте, — строго ответила Рейчел.

— Хорошо! — воскликнула Клэр.

— Следи за сестрой, — напомнила Рейчел.

Девочки убежали.

Рейчел взглянула на Киллиана.

— Где мы? — с улыбкой спросила она.

— На ярмарке лошадей, — ответил Киллиан.

— Это я вижу, я имею в виду, в какой части Ирландии мы находимся и что мы тут будем делать?

— Мы на Айлендмэги. Среди моих сородичей. Я сейчас схожу узнаю, сможем ли мы остановиться у них на несколько дней. Здесь мы будем в безопасности.

— Ох… — вздохнула Рейчел и рассеянно кивнула.

— Здесь мы в безопасности, — повторил Киллиан.

— Да-да… — отозвалась Рейчел.

Приглядевшись к ней: усталый вид, покрасневшие глаза, Киллиан обеспокоенно спросил:

— С тобой все в порядке? Есть хочешь?

За весь путь они останавливались только один раз в придорожной забегаловке, но Рейчел так ничего и не съела.

— Все хорошо, — пробормотала она.

— День был очень тяжелый, нам нужно раздобыть еду и отдохнуть. Тебе обязательно нужно поесть.

— Чашки чая мне хватит, — кивнула Рейчел.

— Фигуру бережешь? Ладно, узнаю, есть ли свободный трейлер, где мы могли бы устроиться.

— А я на пляж. Оттуда буду за детьми следить.

— Хорошо, — ответил он.

Она перешла поле и вышла к воде. Дивное место — длинный песчаный пляж, с двух сторон охраняемый мысами.

Рейчел разулась, закатала джинсы до колен, чтобы побродить по воде.

Киллиан улыбнулся. Он был прав: ищите ее около моря, там, где ей нравится больше всего.

Рейчел обернулась к Киллиану и улыбнулась в ответ.

Она была благодарна ему за все, что он сделал для нее: за заботу, за то, что можно переложить ответственность на чужие плечи, а самой отдохнуть.

Ей был необходим человек, которому она могла доверять, кто разделил бы с ней тяготы жизни. Киллиан казался ей как раз таким человеком.

На пляже горел небольшой костер из водорослей и выброшенных на берег деревяшек. От него приятно пахло, и Рейчел подошла поближе, чтобы согреться. От костра лучше было видно девочек, стоящих в очереди за мороженым.

Солнце заходило за холмы Антрима, и небо окрасилось в пурпурный и желтовато-оранжевый цвета. Шотландия почти исчезла в темноте, которую разрывали только огни многочисленных маяков на побережье Эршира. Каждая горная долина Антрима окрасилась в свой цвет: синий, сине-фиолетовый, фиолетовый, зеленый.

А вода между королевствами — как стекло. Серебристо-серая гладь, на которой не было ни одного корабля.

Рейчел посмотрела наверх, на небо и бездонную пустоту между звездами, и заплакала от радости.

Выплакавшись, она подошла к девочкам, все еще стоящим в очереди.

— Вам какого мороженого? — осведомился продавец.

— А что бы вы порекомендовали? — полюбопытствовала Рейчел.

— По мне — с шоколадным сиропом, — уверенно произнес мороженщик.

— Хорошо, три порции.

Рейчел понаблюдала, как мороженщик накладывает в рожок шарик мягкого мороженого, посыпает шоколадными хлопьями «Кэдбериз» и обливает шоколадным сиропом.

Расплатившись, она с девочками вернулась на пляж. Подошел человек с осликом и спросил у Клэр, не желает ли она немножко покататься? Клэр поглядела на мать, надеясь ее уговорить:

— Мамочка, можно?

— Да вы не волнуйтесь, ослик смирный, к детям хорошо относится, — заверил Рейчел хозяин длинноухого, поглаживая его по серому лбу.

— Ну хорошо! — согласилась она.

— Чур, я следующая! — заняла очередь Сью.

— Разумеется, — ответила ей мать.

Киллиан шел вдоль трейлеров, прокладывая себе дорогу среди детей, бродячих собак, кошек и даже цыплят, которые, как ни странно, в такой поздний час бодро бегали между караванов.

Хотя большинство взрослых бурно обсуждало аукцион, Киллиан знал, что за ним из-за занавесок настороженно следят чьи-то глаза.

Предрассудки и предубеждения, жертвами которых пейви становились на протяжении пятисот лет, приучили их бдительно и настороженно относиться к чужакам.

Мужчина подошел к крайнему первому прицепу и постучал в дверь.

Ему открыла девчушка лет двенадцати, перепачканная с ног до головы машинным маслом. В одной руке у нее была отвертка, в другой — впускной клапан от мотоцикла.

— Здравствуй, — обратился к ней Киллиан.

— Тебе того же, — ответил подросток.

— С двухтактником возишься?

— Слушай, я занята, чё те надо-то? — В резком и требовательном голосе девочки настолько силен был акцент Глазго, что полковник Пикеринг дважды бы подумал, прежде чем биться об заклад с профессором Хиггинсом.

— Я ищу главу общины, — раскрыл свои карты Киллиан.

— Это я, — раздался у него за спиной голос.

Киллиан обернулся.

Рядом стоял молодой человек в зеленом плаще-тренче, усеянном разноцветными нашивками. Из-под плаща виднелся темно-синий джемпер, экстравагантный вид дополняли коричневые вельветовые брюки, армейские ботинки и длинный полосатый шарф. Светлокожий, с буйной копной черных волос и остроконечной бородкой. На вид мужчине было лет двадцать пять.

— Ты кто? — спросил Киллиан на шельте.

— Донал. Я глава клана, — ответил на шельте его собеседник.

— Ты король? — удивился Киллиан.

— Мы так уже давно не говорим, — отрезал Донал.

— Хорошо. Что произошло с Доки Макконнеллом?

— Со смерти Доки прошло уже года три, а предыдущий глава клана погиб не так давно на Мак-Айленд. Несчастный случай. По телевизору даже показывали, слышал небось.

Киллиан об этом не знал, но не удивился. Пейви умирают рано и, как правило, не своей смертью.

— А тебя как звать, друг? — спросил Донал.

— Айэ Маккенти Легкая Рука из северного клана. — Киллиан назвал свое настоящее имя.

Донал пригладил бородку:

— Да, я слышал о тебе. Хочешь встретиться с Кейти?

— Она здесь?

— Да.

— Я поговорю с ней, разумеется, но сейчас я хотел бы тебя попросить о помощи.

Донал прищурился:

— Что тебе нужно?

— Со мной женщина с двумя детьми. Мы скрываемся от пилеров, и нам нужно место, где можно было бы переждать несколько дней.

Донал принял решение сразу же:

— Можешь взять мой прицеп, а я переберусь к Дови Кармайклу.

— Мы ненадолго, пока не сообразим, что делать дальше.

Донал расхохотался.

— Можете хоть год жить. Деньги тебе нужны? — добродушно спросил он.

Киллиан помотал головой.

— Через пятнадцать минут перенесу свои вещи из прицепа. Дети, ты сказал? Мальчики, девочки?

— Две девочки, семи и пяти лет.

— Хорошо, подожди немного. Мой прицеп вон тот, сине-белый.

— Спасибо тебе огромное, — поблагодарил Киллиан, тронутый искренним гостеприимством мира, который он давным-давно оставил.

— Да не стоит благодарности. Кстати, если вы хотите поесть, бабушка Шейла только что сделала рагу, вкуснее никто не готовит, из только что забитого барашка. Она живет через два каравана справа. Наедитесь досыта. Девочки, ты сказал?

— Да.

— Всё, пошел вещи паковать.

Донал протянул руку, и Киллиан ее пожал.

— А ведь чувствовал я, что сегодня кто-то или что-то появится, — задумчиво протянул Донал.

Как и все пейви, Донал отдавал себе отчет в том, что связан с невидимыми силами, которые, увы, никогда не проявляются определенно и однозначно.

— А где Кейти живет?

— Это в самом конце, оттуда самый хороший вид на бухту, — подмигнул Донал.

— Тогда пойду поздороваюсь, пока ты вещи переносишь. — Киллиан почувствовал странное беспокойство.

— Давай. У нее, конечно, есть Томми, но ей сейчас немного одиноко, дети-то разбежались. А я пока приберу караван.

Донал вошел в трейлер и включил свет.

Киллиан прошел вдоль трейлеров, пока не дошел до последнего. Это был обычный «Эйс-Амбассадор» прошлого века выпуска. Вмятины, отслаивающаяся краска — прицеп-дача знавал лучшие времена.

Помедлив, Киллиан постучал в дверь.

— Кто там? — спросил голос из-за двери.

— Старый друг, — ответил Киллиан.

После многозначительной паузы раздалось звяканье стекла и дверь отворилась.

Длинные каштановые волосы почти без седины. Загорелое лицо и тонкие губы. Худая. Очень худая. Но взгляд по-прежнему был ясным. И она по-прежнему была очень красива. Ни за что и не скажешь, что у нее шестеро детей. По крайней мере, он помнил шестерых.

Кейти посмотрела на него. Вздохнула. Улыбнулась.

Они не виделись более двенадцати лет.

— Хочешь выпить? — предложила она.

— С удовольствием, — ответил он.

Пригнувшись, Киллиан вошел в прицеп и присел на раскладной стул. Внутри было намного лучше, чем снаружи. Пластиковая мебель обтянута кожаными чехлами, печка и мини-холодильник куплены недавно.

А из окна и вправду открывался изумительный вид: долины Антрима, Шотландия — все как на ладони.

Кейти передала ему стакан прозрачной жидкости.

— Спасибо, — ответил Киллиан и принюхался.

Никакого запаха.

— Тебе надо поторопиться. Томми — просто дикий ревнивец.

— Кто такой Томми?

— Томми Трейнер, сын Бетти Трейнер.

— Ни о чем не говорит… — покачал головой Киллиан.

— Он довольно вспыльчивый парень. Есть в кого. Эти Трейнеры во время войны повесили своего же прапрадеда.

— Не помню их. У тебя неприятности? Он бьет тебя?

— Ерунда. Он всего лишь мальчишка. Я вполне могу с ним справиться. Но он может совершить какую-нибудь глупость, если ввалится сюда и увидит нас вдвоем. Он может тебя избить.

— Думаешь, он справится со мной? — Киллиан подмигнул.

— Ты уже старичок! — рассмеялась Кейти.

— Какое там, мне только сорок, — запротестовал Киллиан и отпил из стакана.

Приятный легкий самогон, пить его надо было залпом, что он и сделал. Самогон обжег горло.

— Ну, как живешь? — наконец выдохнул Киллиан.

— Не жалуюсь, дети в порядке.

— Шестеро?

— Да. Трое мальчиков, три девочки.

— Рад за тебя!

— Давай еще налью.

Кейти щедро плеснула в стакан самогон из бутылки с наклейкой «Смирнофф». Киллиан поболтал жидкость в стакане.

— Какой ветер тебя сюда занес? — поинтересовалась Кейти.

— У меня кое-какие проблемы…

— И почему, интересно, я не удивляюсь?

Киллиан откинулся на спинку дивана и с улыбкой покачал головой:

— Без понятия! — Он уже слегка захмелел.

— А почему одежда мокрая?

— Да так… пришлось утром поплавать немножко в Лох-Эрн.

— Тут точно без женщины не обошлось!

— Прямо в точку, как всегда!

Кейти смахнула волосы с лица и закинула за спину. Встала со стула и пересела к Киллиану на диван. Взяла руку мужчины в свою:

— Айэ, сколько же лет мы не виделись?

— Не знаю… Но ты совсем не изменилась.

Кейти засмеялась. Это был все тот же резковатый детский смех, который так нравился Киллиану, когда он был еще подростком.

Женщина сжала его руку:

— Ты по-прежнему живешь в Америке?

— Да нет, вернулся сюда несколько лет тому назад. Какое-то время жил в Англии, но потом, к счастью, вернулся на родину.

— Тебя что-то беспокоит? — В ее карих глазах была видна неподдельная тревога.

Когда она задумчиво морщила лоб, то выглядела старше. Старой.

— Да так, ничего серьезного, не о чем беспокоиться.

— Ха! — воскликнула она и шутливо ткнула его в плечо. — Я уже лет сто как перестала переживать из-за тебя. Ты ж сам по себе…

Киллиан улыбнулся еще шире.

Снаружи что-то хлопнуло, и он вздрогнул, выглянул в окно, оказалось, что пускают фейерверк по случаю закрытия ярмарки.

— Где ты живешь? Или ты в пути?

— Нет, нашел хорошее место в Каррике. В Белфасте стоят пустыми две квартиры — никак не могу от них избавиться. Ты ведь в курсе неурядиц с недвижимостью?

— Тебя это беспокоит?

— Нет, другое.

Женщина молча кивнула, допила свою порцию и ногой подтащила поближе кофейный столик, на котором стояла бутылка. Налила еще.

— А что с Карен? — Киллиан глубоко вздохнул.

Кейти улыбнулась. Широкая задорная улыбка без тени осуждения.

— Теперь у нее все хорошо. А в первый год было тяжело…

— В первый год после чего?

— Как ты уехал. У нее близнецы родились.

Сердце Киллиана екнуло.

— Близнецы?!

— А ты не слышал разве?! — Кейти встала. — Подожди секундочку, сейчас принесу фотографию, полюбуешься.

Она ушла вглубь прицепа и вернулась, неся фотографию двух маленьких девочек в розовых ночных рубашках. На фото им было месяцев по шесть, у обеих были огненно-рыжие волосы.

— Боже милостивый! — Киллиан был в восторге. Руки дрожали, на глаза навернулись слезы.

— Если хочешь, можешь себе оставить. — Кейти была тронута. — Правда, похожи на маленьких тролликов?

Киллиан отрицательно покачал головой:

— Нет. Настоящие красавицы! Так я могу взять?

Вместо ответа Кейти наклонилась и поцеловала Киллиана в щеку:

— На здоровье, дорогой!

И Киллиан расплакался, он шмыгал носом, вытирал слезы рукавом: Рейчел с двумя детьми, а теперь еще и эти две озорницы…

Киллиан отвернулся. Из заднего кармана он вынул влажный бумажник и осторожно вложил фотографию в отделение для водительского удостоверения с прозрачным окошком.

Манипуляции с кошельком натолкнули его на мысль: он вынул слегка намокший чек:

— У тебя ручка есть?

Кейти посмотрела на чек и вздохнула.

— Не надо этого делать, — прошептала она.

— Нужно, нужно. Все в порядке. У меня не с деньгами проблемы.

— У нее действительно все хорошо. Есть мужчина. Не пейви, англичанин.

— Она замужем?

— По сути нет. Но они довольно долго вместе живут. Зовут его Тревор. Госслужащий. Такой… с бородкой.

— Именно это тебя так настроило в его пользу? — рассмеялся Киллиан.

— Можешь шутить, сколько влезет. А я встречалась с ним. Хороший человек. Он бы и тебе понравился.

— Он уже мне нравится. Принеси ручку, женщина!

После небольшой шутливой перебранки Кейти принесла шариковую ручку. Киллиан выписал чек на десять тысяч фунтов и отдал Кейти. Он был уверен, что Кейти большую часть этой суммы отдаст Карен.

— Это слишком много.

— Бери-бери!

Кейти нехотя взяла чек и тоже расплакалась.

— Ты с Доналом виделся? — спросила она, пытаясь сменить тему разговора.

— Да, только что. Освобождает для меня свой караван.

— Он хороший человек.

Киллиан вздохнул, встал:

— Ну что ж, мне пора…

Киллиан и Кейти смотрели в глаза друг другу. Казалось, и не было стольких лет разлуки и ошибок, что разлучили их. Как будто они снова были влюбленными подростками.

— Кстати, а остальные дети как? — спохватился Киллиан.

— В полном порядке. Ну вот, фейерверк заканчивается, сейчас народ будет расходиться и вот-вот вернется мой мужчина.

Киллиан вздохнул и направился к двери.

Кейти спрятала чек в карман:

— Я не буду обналичивать чек, пока не закончатся твои проблемы.

— Нет, не тяни. Мне будет приятно знать, что я ей хоть чем-то помог. Да и потом, у меня действительно с деньгами проблем нет.

— Ну хорошо, — ответила она.

Киллиан уже повернул дверную ручку, когда женщина крепко его обняла, поцеловала и выпроводила из трейлера.

Она помахала ему из окна, прежде чем задернуть шторы.

Киллиан закашлялся, вытер слезы и нежно прикоснулся к кошельку.

Еще раз поглядел на фото.

Действительно, озорницы…

С другого конца стоянки его заметил Донал и помахал рукой. Киллиан спрятал фотографию.

— Ну вот, дружище, можешь перебираться ко мне. Как видишь, это довольно большой караван, так что ты со своей подругой можешь устроиться на двух кроватях, а девочки могут спать на двуспальной. Если ты не решишь устроиться по-другому, разумеется.

— Да нет, очень хорошо. Дружище, ты мой спаситель! — Киллиан крепко пожал руку Доналу. Про себя он решил, что устроится на софе.

— Не говори глупостей. И не забудь про рагу.

— Ведь забыл! Сейчас схожу.

Мужчины еще раз пожали друг другу руки, и Киллиан пошел к пляжу.

О его приходе знала уже вся община, и на автостоянке его перехватил худой парень, почти одного с ним роста.

Долговязый бородатый тип с недоброй ухмылкой.

— Томми Трейнер, — представился он.

— Я так и подумал, — ответил Киллиан.

— Просто, чтоб ты знал, Кейти — моя женщина, — предостерег Томми.

— Сынок, сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Ты заботишься о ней, да? Она хорошая женщина, и мне бы не хотелось услышать о тебе что-нибудь плохое.

Томми прищурился:

— Ну и что ты со мной сделаешь в таком случае, приятель?

Киллиан потер подбородок, раздумывая:

— Думаю, кастрировал бы тебя горячей проволокой, как коня. Крови много ты не потеряешь… Да, пожалуй, именно так я и сделаю.

Киллиан усмехнулся и пристально поглядел на Томми. Томми улыбнулся в ответ, и мужчины захохотали.

— Да ты крут, старик! — пораженно выпалил Томми.

— Какой уж есть, — скромно ответил Киллиан и пошел к пляжу.

Там была небольшая толпа, наблюдавшая за последними зелеными и золотыми вспышками фейерверка.

Пахло порохом, морскими водорослями, мороженым и пивом.

Рейчел и девочки сидели на отполированном водой бревне.

Рейчел курила, под ногами валялось еще несколько окурков — день был напряженным.

Киллиан присел рядом:

— Привет.

— Вернулся? — Она передала ему сигарету.

Киллиан кивнул:

— Ну, как вы тут, дамы?

— Мы поели мороженого, покатались на ослике, погладили лошадок, побродили по пляжу, добрый дядя подарил нам бусы, а потом мы на фейерверк поглядели, — единым духом выпалила Сью.

Киллиан улыбнулся:

— Тут поесть нормально можно, если хотите.

— Думаю, детей надо уложить спать. Такой длинный день…

— Действительно, — согласился мужчина.

Они досмотрели фейерверк до конца. К вечеру похолодало. Киллиан и Рейчел, взяв за руки детей, пошли к трейлеру Донала.

Когда пляж стал сужаться, взрослые пошли друг за другом. Рейчел впереди, а Киллиан позади, наступая на ее следы. Он обратил внимание на ее необычную походку: шаг короткий, ноги поставлены широко. Наверняка она в детстве каталась верхом. Ее мир не сильно отличался от его собственного.

Донал сменил простыни на розовые с цветочками, а на подушки положил плюшевых Тигру и Пуха.

— Я мишку возьму, — сонно пробормотала Сью.

У кровати Донал положил стопку детских книжек с картинками и сборники рассказов Роальда Даля. Читать он, скорее всего, не умел, так что это был жест искреннего гостеприимства.

При виде книг Клэр пришла в восторг и сразу же схватила «Дэнни — чемпион мира».

Киллиан оставил Рейчел укладывать детей, а сам перешел в «гостиную».

На маленьком раскладном столике лежала записка: три картинки — блюдо с рагу, холодильник и сигарета в пепельнице.

Киллиан, с наслаждением втянув аромат самокрутки, приготовленной Доналом, открыл холодильник и обнаружил там тапперваровскую глубокую миску, доверху наполненную рагу.

— Раз никто не хочет, значит это съем я! — сказал Киллиан сам себе.

Отложив часть на тарелку, он поставил блюдо разогреваться.

— Чем это так вкусно пахнет? — В двери показалась Рейчел.

Киллиан зачерпнул рагу деревянной лопаткой и предложил ей попробовать.

Разжевав, она зажмурилась от удовольствия: никогда в жизни она не пробовала ничего более вкусного. Сочное мясо буквально таяло во рту, а овощи были удивительно свежими.

— Боже, просто изумительно! Пусть девочки поедят.

Через минуту она вернулась:

— Спят без задних ног. Намучились за день. Как бы еще не пришлось психолога посещать всю жизнь.

Киллиан пожал плечами. Когда ему было столько же лет, сколько Клэр, он успел навидаться всяких кошмаров: человека, растоптанного лошадью, обгоревшего при взрыве керосиновой плитки, женщину с колом в животе…

— Дети выносливые. Давай поедим.

Они уселись у раскладного столика рядом с окном. Ярмарка закрылась, и жители Айлендмэги ушли, остались только тинкеры с животными. Тишина. Звездное небо.

Они съели рагу и запили пивом «Харп» из холодильника.

Прибрав на столе, они включили переносной телевизор, но единственное, что смогли найти, — мультсериал «Флинтстоуны», транслировавшийся по Би-би-си Скотланд на шотландском гаэльском языке. Киллиан с удивлением обнаружил, что понимает практически все.

— Что они говорят? — спросила Рейчел.

— Вильма думает, что Фред к ней плохо относится, и уходит от него, — перевел Киллиан.

— Мне больше всего жаль Бетти. У Барни нет шансов.

Киллиан рассмеялся. Когда серия закончилась, Киллиан и Рейчел завернулись в одеяла, вышли наружу и присели на скрипучие шезлонги.

Костер на берегу превратился с груду тлеющих угольков, которые уносило приливом. Они сидели и наблюдали за приливом и затухающим огнем.

— Пойду девочек проверю, — спохватилась Рейчел.

Киллиан закурил. Через две минуты она вернулась:

— Спят. Который час?

— У меня часов нет, а телефон вышел из строя.

— Как я устала…

— Ложись спать.

— Да, я пойду.

— Я буду на софе спать, — предупредил Киллиан.

— Есть же две нормальные кровати.

— Знаю. Я беспокойно сплю, а тебе надо хорошенько выспаться.

— У тебя покурить еще осталось?

Киллиан протянул ей сигарету.

— Красивое море, — сказала Рейчел.

— Красивое…

— Для марта довольно тепло.

Киллиан кивнул.

Они сидели, курили, Киллиан насчитал восемь маяков, самый далекий — на севере — был милях в пятидесяти отсюда.

— Так вот какого ты рода. Вы цыгане, да?

— Не совсем. Пейви.

— Первый раз слышу.

— Можешь звать нас тинкерами или трэвеллерами, как хочешь.

— Нет, пейви мне нравится. А в чем разница между пейви и цыганами?

— Цыгане — это Roma. Они родом из Индии. Говорят они на индоевропейском языке, который, как я слышал, довольно близок к санскриту.

— А пейви?

— Никто в точности не знает, откуда мы родом. Я слышал и читал о десятках различных теорий.

— Например?

— По одной версии, мы исконные обитатели Ирландии, жившие до прихода кельтов, по другой — те, кто выжил после чисток Кромвеля. Кто-то даже утверждает, что мы родом не из Ирландии, а с какого-то острова, типа Атлантиды, находившегося когда-то между Ирландией и Шотландией.

— А ты как думаешь?

— Мне больше нравится теория, которая утверждает, что мы были здесь первыми.

— И много на земле пейви?

— Всего несколько тысяч в Ирландии да примерно тысячи две в Англии и Америке.

— А говорите вы на каком языке, ирландском?

— На шельте — это что-то вроде диалекта ирландского. Но при чужих мы не любим говорить на нем.

— Как же так вышло, что ты не умел читать до двадцати лет?

— Не нужно было. Мы другое изучали, — поежился Киллиан.

— Интересно, что?

— Как ремонтировать двигатели, разбирать машины, взламывать замки, как ухаживать за лошадьми. Все в таком роде.

Рейчел кивнула и пристально посмотрела на воду:

— Что теперь с нами будет? Со мной и девочками?

— Какое-то время вы побудете здесь. Я раздобуду телефон и свяжусь с Ричардом. Потеря ноутбука изменила ситуацию. Если я не дозвонюсь до Ричарда, попробую найти Тома.

— Это не опасно?

— Не беспокойся. Обещаю, все будет хорошо.

Женщина улыбнулась:

— Значит, вот так ты и живешь?

— Да нет. Раньше жил. А теперь изучаю архитектуру в Ольстерском университете. Студент-переросток…

— Архитектура? Тебе это интересно?

— До жути. А тебе нет?

— Нет. Мне кажется, все здания похожи друг на друга.

Киллиан положил сигарету на бетонный блок между шезлонгами:

— Дома кажутся мне загадочными и притягательными до сих пор. До семнадцати лет я жил в трейлере, еще десять лет обитал в номерах отелей. Только лет в тридцать у меня появилось нормальное жилье. У меня даже есть теория, касающаяся домов.

— Даже так?! — Рейчел еще раз внимательно присмотрелась к Киллиану.

Вряд ли его можно было назвать красавцем, он был слишком высок и нескладен. Но она понимала, почему женщины могли потерять от него голову. В его глазах таился особенный, притягательный серый отблеск, который ей самой так нравился.

— Рассказывай, — попросила она. — Видно, что тебе не терпится.

— Ну слушай. Архитектура — это искусство и наука о постоянных строениях. Но, по моему мнению, жизнь в таких строениях людям не подходит. Это неестественно. Вот почему все, связанное с домами, мне кажется таким причудливым.

— Что ты имеешь в виду?

— Homo sapiens пришли из Африки. В течение миллиона лет мы и наши пращуры жили в саваннах рядом с Великим разломом, странствуя за своими стадами. На протяжении пятидесяти тысяч поколений мы жили в движении. Построек не было, так как не было поселений. Мы бродили за пасущимися животными, охотились на них, собирали фрукты и коренья. Сама идея жить в городах совершенно чужда человеческому виду. Это чужеродный элемент нашей истории. В городах мы живем только последние несколько сотен поколений. Тяга к бродячей жизни, к передвижению заложена в нас изначально. Она внутри ДНК, мы обязаны двигаться. С каждым рассветом для нас должны открываться новые пространства. Оседлая жизнь несвойственна человеку, вот почему многие из нас так несчастны и беспокойны, живя в городах, внутри этих коробок. Архитектура, я имею в виду архитектуру хорошую, пытается по мере возможностей сгладить некоторые из этих проблем. Увы, в этом сражении ей не победить. И проблема не в самих зданиях, а в нас.

В темноте Рейчел кивнула и проследила взглядом за мигающим прожектором катера, выплывающего из Ларн-Харбор.

— Значит, ты утверждаешь, что вы, бродяги… э-э-э… как ты сказал?

— Пейви.

— Да, да. Значит, ты считаешь, что пейви счастливее других людей?

— Может быть. У меня было счастливое детство. Даже когда умер мой отец, все равно детство было счастливым. Думаю, подольше побродив среди пейви и их лошадей на ярмарке, ты бы со мной согласилась.

Он вспомнил о фотографии в бумажнике, и губы расплылись в улыбке. В эту минуту, сидя в складном кресле рядом с этой женщиной, находясь среди своих людей, Киллиан был так счастлив, как никогда за прожитые годы.

— Наверное, ты прав. — Рейчел засмеялась, закашлялась и отбросила в сторону сигарету.

— Еще? — Киллиан протянул ей пачку.

— Нет, все пытаюсь бросить курить. Я много наделала в жизни глупостей, сейчас пытаюсь исправить ошибки.

Киллиану было приятно это слышать. Он улыбнулся ей.

— Я тоже когда-то училась в университете. Целый год изучала астрономию. Мне нравился ученый Патрик Мур. Слышал о таком астрономе?

— Нет.

— Учиться там — не просто в телескоп смотреть. Кучу формул надо знать, много математики.

— А почему бросила?

— Увидела Ричарда в шоу «Срывая маски». Он только-только начинал появляться в телепрограммах. По уши влюбилась — даже не в него, в образ, его манеру держаться: стиль, внешность, харизма… Хотя он тогда был женат.

Киллиан зевнул, прикрыв рот.

Он устал. Ему было хорошо с ней, нравилось сидеть у воды, ощущая прохладу, что волнами накатывала с моря, но последние несколько дней лишили его последних сил — только сейчас он это ощутил.

— А что тебе больше всего нравилось в астрономии? — спросил он из вежливости.

И Рейчел начала рассказывать. О звездах, красном смещении, планетах, расширении Вселенной, о возможности жизни на Марсе или на замерзших спутниках Сатурна и Юпитера — Титане и Европе.

Голос ее освобождался от нейтрального англоирландского ритма, привитого долгой жизнью с Ричардом, возвращаясь к чисто баллименской манере речи.

Киллиан наслаждался не рассказом — уставший мозг не воспринимал информации, — а звучанием ее голоса.

А Рейчел все говорила и говорила. Киллиан начал клевать носом. Взглянув на него, она сказала:

— Пойдем спать.

Киллиан кивнул и пошел за Рейчел в трейлер.

— Ты иди в спальню, а я пристроюсь здесь, на софе.

— Нет, спать будем вместе, — возразила она.

Рейчел взяла Киллиана за руку и повела его в спальню.

Они сдвинули кровати, разделись и легли вместе.

Она все продолжала рассказывать о звездном небе, называла созвездия по-латыни, а он произносил их названия на шельте, по-ирландски, как они называются на самом деле.

В небе над ними сверкали созвездие Ориона, Марс и собрат Сатурна — огромный Юпитер.

— Совсем забыла тебе кое-что сказать, — вдруг прошептала она.

— Что?

— Спасибо…

— За что?

— Ты спас нас.

— Ты сама спасла себя и детей.

— Нет. Ты.

Их руки соприкоснулись, ее пальцы подрагивали в его большой ладони.

«Может, он как раз тот, кто мне нужен», — подумала Рейчел.

А даже если и не так, какая разница?

Планеты двигались по своим идеальным орбитам, четко следуя небесной механике Кеплера.

А над планетами всходили и заходили их луны.

Губы мужчины и женщины тянулись друг к другу над замерзшими океанами Европы.

Она целовала его изогнутые брови и жесткие губы.

Он целовал ее спину.

— Киллиан, я боюсь, — прошептала она. — Это было так давно…

— Я напомню тебе…

И потекло чистое и бесконечное время…

Секунды казались преступно короткими…

А когда все закончилось, они уснули в объятиях друг друга.

16. Праздничная ночь

Киллиан сидел на пляже, наблюдая за приливом, слушая плеск волн. Март в восточном Ольстере всегда приносил мелкую и постоянную морось, но сегодня, несмотря на серый день и темные тучи, дождя не было. По крайней мере, уже какое-то время. Этим утром Шотландия была скрыта из виду красноватой дымкой, что, впрочем, не мешало паромам уверенно находить туда дорогу, отправляясь из Ларна.

На Айлендмэги они жили уже третий день, Киллиан отдыхал, но тревога не покидала его.

Заметив идущего к нему через дюны Донала, Киллиан помахал ему.

Пейви дали им новую одежду. Теперь Киллиан и Донал выглядели одинаково, как будто братья-близнецы — немецкие плащи-тренчи с армейских складов, ботинки и потертые джинсы.

Донал встал рядом с Киллианом и вынул из кармана трубку.

— Nus a dhabjon dhuilsha, — сказал он на белфастском шельте, а затем перевел на ирландский: — Go mbeanna Dia is Muire duit.[9]

— И тебя тоже, — ответил Киллиан по-английски.

Растерев на ладони немного табака, Донал набил трубку, раскурил ее и присел рядом с Киллианом:

— Я раздобыл тебе телефон.

— Спасибо! Не отследят?

— Украден этим утром, номер отключат только к завтрашнему дню.

— Где именно? Если он позаимствован где-то поблизости, они смогут приблизительно определить, где я нахожусь.

Донал улыбнулся:

— В Белфасте. С тобой все будет в порядке, хотя, если у них имеется хоть капля мозгов, они все равно смогут тебя найти.

— Скоро мы уедем.

— Как знаешь.

Киллиан взял телефон. Блестящая красная штучка с картинкой «Хелло, Китти».

— Ты не представляешь, как я благодарен тебе за помощь! Может, тебе нужны деньги? Я же тут ничего не делаю, только ем твою еду и сплю в твоем доме.

— Все нормально. Ты наш блудный сын, и обязанность каждого из нас — помочь тебе.

Киллиан попытался всунуть в руку Донала пятидесятифунтовую купюру. Тот отказался даже прикасаться к ней:

— Дружище, мне не нужны твои деньги.

Киллиан потер подбородок, задумался и предложил:

— Давай я тебе хоть на кладбище помогу могилы копать. Слышал, вы беретесь за такую работу, если деньги нужны.

— Не стоит.

— Поверь, мне самому лучше будет, если я займусь чем-нибудь.

— Как хочешь. Я ухожу в полдень. Только я и лопата. Скучная работа. Они вообще-то поляков нанимают, если могут себе позволить.

— Я не боюсь тяжелой работы. Так что, по рукам?

— Да, если хочешь. По крайней мере будет с кем поговорить.

— Вот-вот, а то у меня сущее бабье царство.

Донал зевнул, встал, смахнул песок с брюк:

— Ты знаешь, у нас сегодня праздничный вечер. Играешь на чем-нибудь?

— Увы, нет.

— Ну ладно, время идет. На твоем месте я бы уже позвонил и выкинул телефон от греха подальше.

— Пожалуй, последую твоему совету, — согласился Киллиан.

— Slainte.[10]

— Slainte.

Донал направился к трейлерам, попыхивая трубкой.

Из-за ближайшей дюны появилась бегущая по пляжу стайка детей и собак. Дети играли в «сбей жестянку» — сложную игру вроде пряток, в которую и Киллиан играл в детстве. Он разглядел дочерей Рейчел.

Девочки ничем не выделялись из толпы пейви: волосы были заплетены в косички, вместо джинсов и футболок появились юбочки и домодельные свитера. И никакой обуви! Дети-пейви приняли девочек в свою компанию. Разумеется, Рейчел по-прежнему присматривала за детьми, особенно за маленькой Сью. Киллиан решил, что Рейчел потому наблюдает за детьми, что рядом море. Ребенку, если он не пейви, очень просто в горячке игры забыть, насколько непредсказуемой может быть водная стихия.

Но она держалась на почтительном расстоянии. Киллиан видел, как она сидит на краешке раскладного стула перед трейлером, делая вид, что читает книжку. Рейчел тоже была босой, волосы свободно ниспадали на плечи.

— Привет, Киллиан! — подбежала запыхавшаяся Сью.

— Привет.

— Я нашла лучшее место, где спрятаться!

— И где?

— В старой телефонной будке!

— Отличная идея, — ответил Киллиан, хотя это было первое, где бы он стал искать.

— Я спрячусь в телефонной будке! — На сей раз Сью крикнула еще громче.

— Хорошо придумала, — повторил Киллиан, теперь точно уверенный, что об этом слышали все.

Она посмотрела на него как на законченного идиота.

— Если кто спросит, скажи, что я там спряталась. — Ее голос был подозрительно громким.

— Хорошо. — Киллиан по-прежнему не мог понять, куда клонит ребенок.

— Но на самом деле я спрячусь за контейнером на автостоянке. Когда Тара пойдет к телефонной будке, я побегу на площадку, собью жестянку и выйду из игры, — заговорщическим шепотом сообщила Сью.

Киллиан улыбнулся и хлопнул по колену:

— Ловко!

— Я знаю.

Сью выглядела здоровой и веселой, казалось, за прошедшие три дня она даже подросла немного.

— Olann an cat cluin bainne leis![11] — произнес Киллиан.

— Мяу! — выпалила Сью и тут же исчезла.

«Уже набралась!» — подумал Киллиан.

Но пора было звонить по телефону, улыбка сползла с его лица.

Он набрал номер Шона.

— Алло? — раздался в трубке его голос.

— Это я, Киллиан.

Долгая… очень долгая пауза.

— Где ты находишься? — спросил Шон.

— Я предпочел бы не говорить этого, дружище, — уклончиво ответил Киллиан.

— Мне-то ты можешь сказать, — попытался надавить Шон.

— Нет.

— Ты с ней, да? А дети? Она переманила тебя на свою сторону, да?

— Не в этом дело.

— А в чем? — прошипел Шон.

— Я узнал много нового и интересного.

— Например?

— Могу поделиться. В семидесятых годах наш друг торговал детьми, находившимися на его попечении, собрал внушительную коллекцию домашнего порно с этими детьми.

Опять долгая пауза.

— Киллиан, а давай я тебе вопросик один задам, — проскрежетал Шон.

— Спрашивай.

— У тебя что, совсем ум за разум зашел?

— Да нет вроде.

— Ты хоть догадываешься, кто вчера явился ко мне домой, а?!

— Кардинал Брэди посетил тебя, чтобы покаяться, что он покрывал священника-педофила?

— Не смешно. Том Эйкел и его новый приятель. Тот самый русский. В мой дом, чтоб тебя черти драли! А Мэри была вынуждена с милой улыбочкой им чай подавать. — Голос Шона так и сочился ядом.

— Шон, мне жаль, что…

— Они объяснили мне что к чему. Дело теперь уже не только в Коултере, ты знаешь? Эти люди, мягко скажем, чуть более опасные, чем мы думали. Не говоря уже про то, что этот русский — просто психованный сукин сын. Эх ты!

— Шон, послушай, мне действительно очень жаль, что они тебя втянули во все это, но…

— Тебе жаль, говоришь?! Мне пришлось чуть ли не из кожи вон выпрыгнуть, чтобы его успокоить и как-то уладить это дело. А русский выродок — Старшина — заслуженный ветеран чеченской войны, профессиональная машина для убийств. Казнил священника в Мексике, устроил бойню в Баллимене. Ты хоть можешь представить, что я думал, смотря на этого маньяка, с минуты на минуту ожидая, что он прирежет меня и Мэри?! И ты смеешь утверждать, что тебе жаль?! Твою мать! Слушай, окажи услугу, уберись куда-нибудь, хоть к черту в задницу, а когда будешь так далеко, как только сможешь, скажи нам, где эта женщина!

— Понимаешь, ситуация изменилась. Ноутбука больше нет. Он исчез навсегда. Все закончилось. Конец.

— Том так не считает.

— А как он считает?

— Возьми и позвони ему! Давай-давай!

— Хорошо.

Молчание.

Дрогнувшим голосом Шон произнес:

— Киллиан, как же ты мог так поступить? После всего, что я для тебя сделал…

Киллиан потряс головой. Ну как это объяснить? Он пытался жить в нормальном мире, но не получилось. Он потерял уверенность в своих силах, веру в себя. И все это совпало с крахом ирландской экономики. Он сделал шаг назад, снова согласившись работать на Шона, но его приезд в Ирландию вернул его не на год, а на несколько десятков лет назад. Шон, конечно, заменил ему когда-то отца, но сейчас и здесь Киллиан был в окружении своих сородичей.

Это был совершенно другой мир.

Мир, держащийся на обязательствах людей друг перед другом, на долге, сокровенных знаниях, народной мудрости и традиции.

В этом мире честь имела непреходящее значение.

Ему нравились Рейчел и девочки. Он взял их под свою защиту, дал им обещание.

— Хорошо, Шон, попытаюсь дозвониться до Тома.

— Надеюсь, тебе повезет. И прошу, не смей мне звонить, пока не уладишь дело.

Киллиан был потрясен этим… этим предательством со стороны старого друга. Но, обращаясь к кому-то невидимому, он произнес в его оправдание:

— Он просто защищает себя и свою семью! Я бы так же поступил на его месте.

Но он сам, призраки и фамильяры[12] знали, что это ложь.

Отогнав непрошеные мысли, Киллиан достал бумажник, нашел листок с номером Тома. Секретаря ему удалось обойти, сказав:

— Я Киллиан. Мистер Эйкел ждет моего звонка.

— Киллиан… — раздался голос Тома.

— Это я, Том.

— Ты где?

— Не могу сказать.

— Какого черта ты не можешь, если работаешь на меня!

— Уже нет.

— Мы заключили соглашение. Ты где?!

Их встреча в Макао, казалось, произошла целую вечность назад.

— Может, заключим новое? — предложил Киллиан.

Он ожидал, что Том взорвется ругательствами, но тот явно колебался.

— Слушаю, — настороженно ответил Том.

— Полагаю, наш друг сообщил тебе, что стало с компьютером?

— Сообщил.

— Насколько я понимаю, все вернулось к прежнему раскладу.

— Ты о чем?

— Ситуация вернулась к исходной точке: против тебя у нас ничего нет, а вот у тебя есть кое-что против нас.

— Значит, уже «нас»?

— Том, завязывай, а? Мы же взрослые люди и говорим о серьезных делах.

На какое-то время наступила тишина.

— Точно нет копий файлов с компьютера? — с надеждой спросил Том.

— Устрой мне испытание на детекторе лжи, если не веришь. Посуди сам, зачем ей диск с сохраненными файлами, если у нее был сам компьютер?!

Киллиан отчетливо слышал, как Том меряет шагами паркетный пол своего шикарного офиса на Ройял-авеню. Киллиан подошел к кромке воды.

Мимо него пробежала Сью, направлявшаяся к площадке с криком:

— Раз, два, три, я свободна, догони!

Киллиан стоял на мокром песке, наблюдая, как вода заливает его ботинки. Паром давно исчез в розоватой дымке, и окружающее пространство опустело. Только в небе парила пара чаек.

— Тебе можно верить? — наконец послышался голос Тома.

— Да.

— Она будет молчать?

— Она будет молчать, и ты будешь молчать. Рейчел и Ричард разделят опеку над детьми. Я постараюсь убедить ее, что все странности нашего друга остались в далеком прошлом. Ты не знаешь, есть новости в расследовании убийства ее родителей?

— Нет. Копы по-прежнему считают, что они погибли из-за попытки ограбления.

— Сколько им нужно времени, чтобы докопаться до правды? Пять дней? Неделю?

— Не знаю. Не это сейчас главное. Боюсь, когда Рейчел узнает о смерти родителей, она все выложит полиции.

— Она будет молчать.

— Дело не только в Коултере, мне тоже грозит опасность. На кону моя жизнь!

— Понимаю. Я все ей объясню.

— В этом деле есть еще один фигурант. Он верит, что видео уничтожено при взрыве зажигательной бомбы в восемьдесят втором году. Этот теракт устроили он сам и его друзья. Двадцать лет Коултер лгал ему и мне.

— Расскажи ему.

— Нет! Не скажу и не собираюсь. Иначе мы все — покойники!

— Том, послушай…

— Это ты меня послушай! Киллиан, я никогда тебе не доверял. Но я слышал, что ты человек слова. Ты заключил с нами соглашение. Так выполни свое обещание. Сам знаешь, времени остается все меньше и меньше. Как только она узнает, что произошло в Баллимене на самом деле, тут же слетит с катушек. — Голос Тома был подчеркнуто бесстрастен.

— Нет, обещаю тебе. Хотя бы потому, что ей нужно защищать своих детей. И, если она проболтается, у нее не останется козырей против нашего общего друга.

— Ей, собственно, и говорить-то ничего не нужно. Достаточно только намека, чтобы уничтожить дело всей жизни нашего друга, его репутацию. Это поломает и мою карьеру, черт побери! На кону наши жизни. Это подлинная катастрофа! Я просто не готов взять на себя такой риск.

— Я ручаюсь за нее, — настойчиво повторил Киллиан.

Том откашлялся:

— И последнее: как ты понимаешь, есть еще одна проблема — это ты. Ты был в Баллимене, она показывала тебе ноутбук. Как убедиться в твоем молчании?

— Ты шутишь, Том? Я человек простой, простодушный. И дешевый. Пара тысяч меня более чем устроит. Это тебе по карману, я думаю.

Тишина.

Плеск волн, разбивающихся о берег.

Детский смех.

На том конце разговора Том лихорадочно обдумывал проблему.

— Ну что? — прервал молчание Киллиан.

— Давай уточним. Ты уговариваешь ее молчать, и все возвращается на круги своя?

— Да.

— А гарантии?

— Заставь ее подписать какую-нибудь бумагу. Ты же адвокат! Если она позволит хотя бы раз высказаться о нашем друге или о тебе в каком-нибудь издании, то… и так далее и тому подобное.

Снова молчание.

— Том, думай скорее, мне необходимо избавиться от этого телефона.

— Хорошо. Мне кажется, это приемлемый вариант. Нужно только еще обсудить ситуацию с нашим другом. — Из голоса Тома впервые за время разговора исчезли тревога и напряжение.

— Договорились, — согласился Киллиан.

— Через пару часов я тебе перезвоню.

— Нет-нет, как только мы закончим разговор, я уничтожу этот телефон. Я сам позвоню тебе.

— Наш друг в Лондоне. Неужели невозможно подождать, пока я его разыщу?

— Том, прекрати хитрить!

— Да с чего ты взял? Я всего лишь представитель Коултера, живущий в гребаном Белфасте. А наш друг, находящийся сейчас в Англии… о, это чертовски занятой человек, у него миллион дел, к нему вообще невозможно дозвониться. Мне придется беспокоить Паулу, выяснять его сегодняшний распорядок дня…

— Том, я не буду ждать. Телефон выброшу. Через два часа я тебе сам позвоню, — с нажимом повторил Киллиан.

— Хорошо, хорошо, успокойся. Позвони мне в пять, хорошо? В пять я сообщу тебе о нашем решении.

— Договорились, в пять.

— Значит, еще раз: ты разбираешься с девчонкой, я разбираюсь с нашим другом, а потом мы пожмем друг другу руки. Так?

— Годится.

— Вот и чудно. И кстати, Киллиан…

— Что?

— Постарайся не напортачить! — жестко сказал Том на прощание.

— Ну что ж, можно и попытаться, — задумчиво произнес Киллиан, обращаясь к окружающим призракам.

Должен ведь существовать способ, как все сделать мирным путем.

В самом начале своей карьеры Киллиан действительно убивал людей. Еще нескольких он искалечил, а еще несколько десятков людей избил до полусмерти. Некоторые из них не совершили ничего гнуснее просрочки внесения платы за крышу.

Но со временем он приобрел репутацию человека, способного убедить людей платить по счетам и молчать в тряпочку без применения пыток — выстрелов в коленную чашечку, например. Киллиан стал известен благодаря таланту мирно улаживать дела, став этаким Талейраном. Он умело заговаривал людей, рассказывая им правдивые и придуманные истории, — в этом все пейви были мастера.

Он отлично владел оружием, но предпочитал обходиться без него.

Вот почему дело в Эннискиллене так грело ему душу.

Чисто, аккуратно. Жаль только паромщика, которого псих, судя по всему, убил.

Наверное, и это дело удастся провернуть с тем же изяществом. Киллиан уже по горло сыт убийствами.

Самым сложным в намечавшейся операции было сообщить Рейчел о гибели ее родителей. Но Киллиан знал, что сделать это придется в любом случае. Как бы ни было здесь хорошо, весело и приятно, бесконечно такая жизнь продолжаться не могла.

Зайдя в море, Киллиан раскрыл телефон, размахнулся и зашвырнул мобильник как можно дальше. Телефон раза четыре подскочил на воде, прежде чем пошел ко дну.

— Неплохо, — пробормотал Киллиан, вернулся, миновал играющих детей и вернулся в лагерь пейви.

Кивнул Кейти, которая кормила цыплят рядом с трейлером.

Женщина улыбнулась ему и махнула за спину кулаком с оттопыренным большим пальцем, намекая, что ее сожитель, Томми, дома. Киллиан подмигнул.

Подошел к трейлеру Донала.

— Привет! — обратился он к Рейчел.

Она подняла взгляд от книги:

— Привет.

За эти три дня она перестала выглядеть истощенной. Хороший сон, ветер и солнце вернули цвет ее лицу. Она выглядела потрясающе. Красавица!

— Что читаем? — поинтересовался он.

— «Над пропастью во ржи».

— Не читал. Хорошая?

— Пока нравится. Дошла до места, где герой хочет узнать, куда улетают утки на зиму.

Киллиан прищурился:

— Ну, чирки улетают в Испанию, а кряквы летят в Марокко.

— Нет, это нью-йоркские утки.

— М-м… Не знаю, может, в Мексику?

Рейчел отложила книгу и улыбнулась:

— Не думаю, что это важно. Суть не в этом.

Киллиан многозначительно откашлялся.

Теперь Рейчел была вся внимание:

— Что случилось?

Киллиан присел перед ней на корточки. Перед его глазами возникла жуткая картина: мачеха Рейчел, замученная до смерти, тело покрыто ожогами от сигарет… ее убитый отец…

— Ну? — поторопила его Рейчел.

Киллиан сокрушенно покачал головой и вздохнул. Рейчел была так красива, так счастлива, что он не смог заставить себя рассказать об этом ужасе. Да и спешки особой нет. Впереди целый день.

— Короче… хм-м… я хотел бы… если ты не возражаешь… э-э… Я тут подумывал помочь Доналу сегодня на кладбище.

Рейчел выглядела озадаченной.

— Это из-за того, что мы сидим у него на шее?

— Боже, нет! Он же смертельно обидится, если ты такое ему скажешь. Нет, просто мне надоело сидеть без дела.

— А, ну да.

— Тебе хорошо тут? Ничего, что я ненадолго оставлю тебя одну?

Рейчел откинула волосы с лица, завязала их в конский хвост. Усмехнулась:

— Тут я чувствую себя лучше и спокойней, чем когда-либо в моей жизни.

Эти слова Киллиан повторил Доналу два часа спустя, когда они работали на маленьком древнем кладбище Милл-Бэй, находившемся на Айлендмэги неподалеку от Лох-Ларн.

— Вот оно как?! Я рад это слышать! — совершенно искренне воскликнул Донал.

Киллиан все ждал от Донала намека на то, что им придется подыскивать себе другой трейлер или покинуть лагерь, но так и не услышал ничего подобного, а потом понял, что такого и быть не могло, они могли жить в его доме, сколько им нужно, — и говорить об этом не стоит.

— Ну как тебе работа? — хитро улыбнулся Донал.

— Приятно немного поразмяться, — ответил Киллиан.

Мужчины скинули плащи и намечали могилу.

Это была тяжелая работа, но Киллиан был привычен к такому труду.

Он воткнул лопату в землю. Поднял, повернул под прямым углом, лезвие лопаты снова ушло в мягкую траву. Вынул лопату из бороздки, стер с нее грязь и снова ударил в землю параллельно первой борозде. Затем наметил последнюю сторону. Киллиан отошел на шаг назад, окинув довольным взглядом квадрат на влажной земле. Через секунду он поднажал на лопату, за раз вынул солидный кусок дерна и отложил его в сторону.

— Неплохо, — пробормотал Киллиан.

После десяти минут изнурительной работы мужчины покончили с первой частью работы. Вся трава была снята и сложена в аккуратный холм.

Дальше можно было быть не столь аккуратным, так как предстояло просто копать землю. Они взяли из сарайчика большие и широкие лопаты для снега и начали буквально вычерпывать землю. Земля была сырая, мягкая, как шоколадный пирог, работа пошла быстрее.

Им стало жарко. Вскоре появились дождевые облака, заполнившие западную часть неба.

— Когда похороны? — вдруг спросил Киллиан.

— Уф-ф… скоро, думаю, — перевел дух Донал.

— А кого хоронят?

— Какого-то старика. Как мне сказали, это кладбище официально считается закрытым. Чтобы тебя здесь похоронили, ты должен быть из какой-нибудь старинной местной семьи. Красивое местечко, — заметил Донал.

Киллиан кивнул. Отсюда открывался вид на Лох-Ларн и зеленые холмы Антрима за ним. Рядом были пастбища для овец, от кладбища разбегались узкие тропинки через заросли крапивы и кусты смородины.

Тишина.

Когда дождь накрыл самые дальние дома на полуострове, могила была почти готова. Мужчины уже работали в яме, и Киллиан остановился, чтобы вытереть о брюки влажные ладони.

Под ногами набрались лужицы, земля стала скользкой.

— Как по-твоему? Достаточно? — спросил Киллиан у Донала.

Могила была глубиной пять футов.

— Да, думаю, в самый раз, — согласился Донал.

Мужчины вылезли из ямы, накрыли ее брезентом и быстро побежали под дуб, переждать дождь.

Из сумки Донал извлек бутыль красного вина, высокий ирландский хлеб, пачку сливочного масла и домашнее малиновое варенье. Мужчины приступили к трапезе — лежа, пили вино, ели хлеб с вареньем и маслом и наблюдали за кроншнепами и куликами-сороками, вышагивающими по прибрежной грязи озера. Их обед заставил Киллиана вспомнить о древнегреческих пирах-симпосиях. Была ли Рейчел его утраченной половинкой? Вряд ли. Она была самодостаточна. Им не суждено было остаться вместе. Дни, проведенные в обществе пейви, доказали это Киллиану.

Рейчел искала определенности, конца безумию, искала возможность вернуться к спокойной жизни. Но как раз именно этого не было в том мире, в котором жил Киллиан. Он увидел, что тот, старый мир, мир Донала и других пейви, по-прежнему существует. Здесь прошлое не было омертвевшим текстом в книге, а существовало в виде живой полнокровной истории в устах рассказчика; писаные законы были отброшены ради старинных принципов естественного права и справедливости; семья и клан значили больше, чем деньги; сама местность обладала высшим смыслом, а каждый холм и река имели свою легенду, и главное в этом мире было движение. Улыбнувшись своим мыслям, Киллиан закурил вместе с Доналом. Наконец, часа в четыре, когда дождь прекратился, прибыла похоронная процессия — колонна из шести или семи машин, возглавляемая черным «даймлером».

Киллиан и Донал встали, подошли к могиле, сняли с нее брезент, аккуратно сложили — по рукам потекла вода — и пристроили рядом с соседней могилой. К могильщикам подошел священник в белой сутане, кивнул им и встал у изголовья могилы, терпеливо ожидая начала похорон. Кашляющие и приглаживающие волосы члены похоронной процессии образовали на почтительном расстоянии от священника полукруг. Киллиан сначала прислушивался к словам священника, а затем отвлекся на кроншнепов и других птиц. Ему вдруг стало интересно, превращался ли когда-нибудь во время прилива Айлендмэги в остров? Вполне вероятно.

Носильщики принесли гроб. Священник кивнул Доналу, и тот прошептал Киллиану:

— Помоги-ка мне.

Когда священник заканчивал читать псалом, Донал и Киллиан взяли веревки, пропустили их сквозь бронзовые ручки по бокам гроба и осторожно опустили его в могилу. Вдова бросила на крышку немного земли и подхватила на руки ребенка, слишком маленького, чтобы понимать, что происходит. Затем вся процессия в полном молчании вернулась к машинам.

С холмов налетел порыв ветра, вызвав переполох среди воронья.

— Давай побыстрее закончим, пока гроза не началась, — обеспокоенно произнес Донал.

Они забрасывали могилу землей. Киллиан вымок от пота и дождя, заливавшегося за воротник. Большой лопатой Киллиан быстро заполнил могилу землей, навсегда скрыв гроб под толстым слоем мокрой земли.

Им потребовалось всего минут пятнадцать. Они положили намокшие венки на могильный холм, который возвышался на добрых два фута над землей. Положив лопаты и брезент на тележку, они вкатили ее в сарайчик.

Закрыли его, напились из колонки.

— Что теперь? — спросил Донал.

— Который час? — поинтересовался Киллиан.

— Четверть пятого.

— Мне нужно позвонить, есть тут где-нибудь таксофон?

— В пабе, скорее всего, — предположил Донал.

Мужчины отправились в «Милл-Бэй инн». Донал взял две кружки пива, а Киллиан позвонил Тому.

Голос у Тома был беспокойным.

— Мне жаль, Киллиан, но мне так и не удалось с ним договориться…

— Ты должен был сказать, что мое предложение было самым эффективным и простым способом избавиться от неприятностей, — резко оборвал его Киллиан.

— Я знаю! Но сегодняшний день выдался для него особенно трудным. Они закрывают все манчестерские рейсы, это же куча проблем, он и так работает на износ.

— Да пойми ты, что это дело намного важнее, чем все остальное в его никчемной жизни! — Киллиана стали раздражать отговорки Тома.

— Разве я спорю? Я-то согласен. Это же и для меня важно. Пойми, мне очень жаль. Я все помню, что ты мне сказал. Сегодня вечером он возвращается в Ирландию. Я обязательно с ним встречусь. Позвони мне завтра рано утром. К тому времени я все улажу. Хорошо?

— Хорошо… — с неохотой согласился Киллиан.

— А ты переговорил с Рейчел? Все в порядке?

— Она согласится на сотрудничество, если ты договоришься со своим другом. Никакой прессы, никаких легавых, никаких психопатов-спецназовцев, ничего. Статус-кво.

— Статус-кво. Перезвони мне утром.

— Хорошо.

Киллиан в самом мрачном настроении положил трубку. Ну да, Коултеру было что терять — авиакомпания, казино, возможность полететь в космос. Но Рейчел могла все это перечеркнуть одним заявлением прессе. Пора бы ему научиться определять, что важнее!

Мужчины допили пиво и отправились прогуляться по Милл-Бэй-роуд. От кладбища до Браунс-Бэй было миль семь.

Это была отменная прогулка. Пройдя по дороге Б-90, они свернули на Браунс-Бэй-роуд.

Как только мужчины подошли к лагерю, к Доналу подбежал высокий юноша-пейви, схватил его за рукав и отвел в сторону.

Киллиан с растущим беспокойством пытался расслышать, о чем они говорят. Выражение лица Донала не сулило ничего хорошего.

— Что случилось? — бросился к Доналу Киллиан, когда собеседник удалился.

— Приходил какой-то человек. Фотографировал, задавал вопросы.

— Проклятье! Он говорил с акцентом? Может быть, это был русский?

— Нет, ирландец. Низкорослый, с черными вьющимися волосами, в очках.

Киллиан помотал головой: он не знал такого.

— Парень сказал, что он турист, но все уходили от его вопросов и держались подальше. Довольно неестественно себя вел, прикидывался, что не знает английского.

— А может, он и вправду турист?

— Все возможно, но я почти уверен, что это кто-то из соцобеспечения или какой-нибудь махинатор от благотворительности. Такой народец всегда ошивается поблизости.

— Что вы будете делать?

Донал тяжело вздохнул:

— Ничего. Такое место было хорошее, но, боюсь, нам пора отправляться в путь.

— Когда?

— Завтра, ранним утром.

— Куда собираетесь?

— Наверное, в район Лох-Свилли в Донеголе. Мы там давным-давно не были. Там отличная рыбалка, да и до Дерри, где нам нужно отметиться, недалеко.

— Не возражаешь, если мы отправимся с вами? Нам нужен день-два, чтобы до конца разобраться со своими делами.

Донал махнул рукой:

— Дружище, ты же среди своих. Все, что наше, — твое. Сколько хочешь, столько и живи у нас. Дошло наконец?

— Дошло, — ответил Киллиан.

Мужчины пошли через пастбище для лошадей. Донал скормил кусочки сахара двум фаворитам, а Киллиан все пытался вспомнить, когда он в последний раз садился на лошадь. В восемьдесят шестом или в восемьдесят седьмом?

Вернувшись в лагерь, мужчины увидели, что между двумя линиями трейлеров натянут шатер для предстоящего праздника.

— Вот видишь, без работы ты бы сегодня не остался, даже если бы не пошел со мной.

Снова появились фургончик с мороженым и палатка с фастфудом, на жаровне готовились моллюски и лобстеры.

— Значит так, надо будет сообщить людям, что завтра мы уезжаем. Встретимся позже, хорошо?

Киллиан вернулся в трейлер.

Рейчел и девочки были на месте. Киллиан обнял их всех по очереди.

— А у нас праздник сегодня вечером будет! Кэй-ли, — выпалила Сью. Ее личико было раскрашено, как у кошки.

— Замечательно! — воскликнул Киллиан.

Клэр держала барабан.

— Они разрешили мне играть на барабане! — Девочка была вне себя от радости.

— Киллиан, а ты будешь играть на чем-нибудь? — с надеждой спросила Сью.

— К сожалению, нет. Я даже свистеть не умею, — признался ей Киллиан.

Рейчел поцеловала его в щеку.

— Какая жалость, Киллиан. Похоже, мне придется блистать в одиночестве, — загадочно произнесла она.

— Правда? И что же ты будешь делать?

— Да, мама, что ты будешь делать? — спросила Сью, внимательно глядя на мать.

Рейчел шутливо щелкнула ее по носу:

— Узнаете в свое время.

— Так. Я пойду в душ. Я не могу выходить в свет грязным и потным, — спохватился Киллиан.

— Подожди секундочку, девочки просили меня дать им ножи, — сказала Рейчел.

— Да, мама, мы хотим ножи, — загалдели наперебой Сью и Клэр.

— Посмотрю, может, удастся раздобыть парочку, — задумчиво произнес Киллиан.

— Нет, наоборот. Я хочу, чтобы ты отговорил девочек. Ножи опасны, — покачала головой Рейчел.

— У всех детей-пейви есть ножи. Если ты знаешь, как и что ими делать, то никакой опасности нет. Попрошу Донала, чтобы кто-нибудь из детей постарше показал им, как надо обращаться с ножами.

Рейчел сложила руки на груди.

— Ну мамочка… — продолжала упрашивать Сью.

— Для нас ножи имеют сакральное значение, — начал объяснять Киллиан. — Железо из самого сердца Солнца, превращенное в лезвие, которое является продолжением руки. — Он указал на леса на склонах холмов. — Имея нож, можно жить здесь сколько угодно. Но нужно научиться им пользоваться. Нужно знать лес, уметь в нем ориентироваться, использовать его дары. Это очень важно. Примерно так же важно, как уметь читать и писать в твоем мире. Мой отец сам выковал в кузнице первый нож для меня. Рука — это лезвие ума.

Рейчел, однако, не была до конца убеждена. Она повернулась к девочкам и покачала головой:

— Посмотрим.

Киллиан извинился и ушел в маленькую, но чрезвычайно удобную и продуманную ванную. Стянул с себя грязные вещи и запихнул их в корзину на стене.

Включил холодный душ. Под струями воды он массировал уставшие мышцы, смывал грязь — черную землю Айлендмэги. Набрал в рот воды. Она была свежей и вкусной — в Браунс-Бэй был свой источник. Будет ли так же хорошо в лагере около Лох-Свилли?

А если даже и плохо, Донегол не так уж далеко оттуда.

Выключив воду, Киллиан пошарил в поисках полотенца. Поглядел на крючки, но все полотенца висели на веревке снаружи.

— Сам виноват, — сказал он своему отражению. — Раньше надо было думать.

Выжав рукой воду из волос, он кое-как вытерся мягкой губкой.

— Киллиан, выходи, пора! — крикнула Рейчел.

— Я тебя там найду!

Киллиан натянул одежду на мокрое тело. Наверняка это были вещи Донала. Синие джинсы, желтые носки, кроссовки и толстовка с капюшоном, на которой был изображен один из героев фильма «Большой Лебовски».

Киллиан прибрал трейлер и, прежде чем уйти, взглянул на барометр на стене. По неизвестной причине почти у каждого члена его клана в прицепе висел барометр, словно умение предсказывать погоду было совершенно необходимо для того, чтобы быть пейви. Указатель на барометре Донала стоял на отметке «буря». Небо говорило об обратном. Но Киллиан чувствовал, что барометр говорит правду.

Выйдя из каравана, мужчина с удивлением обнаружил, что солнце уже касается воды, а между прицепами развешены красные лампочки.

Собралась группа музыкантов. Сам Донал держал аккордеон, у других в руках были скрипка, барабан и мандолина.

На траве, раскачиваясь, плясала группа детей, а в это время музыканты исполняли «Призрачные всадники в небе», «Виски в кувшине», «Вальс с Матильдой».

Рейчел нигде не было видно. Из толпы появилась Кейти и протянула Киллиану гамбургер и банку пива. На женщине были изумрудные серьги такого аляповатого и безвкусного фасона, что, казалось, они могли быть куплены только в семидесятые на зарплату служащей банка.

— Ты по-прежнему не танцуешь, дорогой? — с усмешкой спросила она.

— Так и не научился, — рассмеялся Киллиан.

— Тут и учить нечего, просто двигаешься, и все.

— Очень не хочется, чтоб на меня смотрели, как на идиота.

— Детка, уже слишком поздно думать о таких мелочах, — рассмеялась Кейти. — Кстати, я переслала деньги Карен. Она была просто потрясена. Завалила меня кучей вопросов: как ты? что ты?

— И что ты ответила?

— Я ей сказала, что ты — всемирно известный человек-загадка.

— Похоже.

— Ладно, пойду я, — сказала Кейти, схватила четырнадцатилетнего подростка и утащила его в толпу.

После еще трех песен и выпивки танцевали уже почти все. Киллиан взял еще один гамбургер с пивом, отошел в сторону и присел на песок, понаблюдать издалека за праздником.

Неужели это он был тем человеком, который дней пять тому назад беспокоился о жилье и отчете для университета? Какая глупость… Полная ерунда… Там, откуда он был родом, деньги и собственность были неважны.

Киллиан закурил и лег на песок.

Песни.

Танцы.

Усыпляющий шум моря.

Холодная осока.

Ночной воздух, насыщенный музыкой.

Киллиан заметил, что Томми Трейнер тащит контрабас.

— И как ты собираешься зажимать его подбородком? — пошутил Киллиан.

— Шутки шутишь? Это хорошо. Слушай, парень, тебе лучше поторопиться, твоя подруга следующей выступает! — объявил Том.

Киллиан сразу же вскочил с песка и пошел за Томми в лагерь.

Томми встал рядом со скрипачом. Танцевальная площадка опустела, и слушатели расселись полукругом.

Тихое шушуканье было прервано появлением Рейчел. Она вышла в длинном золотисто-красном платье, волосы ее были завиты и украшены цветами. Рейчел присела на высокий стул и, когда скрипач заиграл на скрипке, так проникновенно запела «Она шла по ярмарке», что у Киллиана мурашки по коже пошли. Никогда раньше он не слышал такого исполнения. Этот колдовской голос, берущий за душу, древний… Как будто она сама была очевидицей событий, о которых рассказывалось в песне.

Когда Рейчел допела последний куплет, молчание публики сменилось бурными аплодисментами.

Под свет самодельных софитов вышел Донал:

— Мне не улыбается сообщать вам плохие известия, но завтра с утра уезжаем. Поэтому заканчиваем выпивку и укладываем детей спать после того, как еще раз споют «Звезда графства Даун».

В толпе раздались стоны и недовольные возгласы, но после исполнения песни все разошлись.

Киллиан нашел Рейчел и поцеловал ее.

— Ты была просто восхитительна! — воскликнул он.

— Десять лет практики как-никак. Не все деньги моего папы были выкинуты на ветер, — заскромничала Рейчел.

— Это верно, — подтвердил он и снова поцеловал.

Девочки устали, поэтому сразу же легли спать.

Киллиан и Рейчел курили, сидя на шезлонгах рядом с трейлером.

— Мне здесь нравится, — задумчиво произнесла Рейчел.

— И мне тоже, — согласился Киллиан.

Рейчел пристально взглянула на Киллиана:

— Почему ты так смотришь?

— Да так, ничего.

— Ну скажи, пожалуйста!

— Мне кажется, ты романтизируешь эту жизнь. Вот признайся: что ты видишь, когда смотришь на эти трейлеры и этих людей? — спросил Киллиан.

— А ты?

Киллиан не ответил, с сожалением покачав головой. Правда заключалась в том, что и он романтизировал эту жизнь. Тут прошло его детство… однако он давно повзрослел.

Рейчел здесь места нет.

Он снова подумал о решении, принятом на кладбище. Скоро они расстанутся. Их пути разойдутся. Другого выхода нет.

— Может, ты прав, Киллиан. Я обычная девушка из Баллимены. Я вовсе не хотела очутиться внутри какой-то дурацкой мелодрамы. А здесь так спокойно…

Киллиан рассмеялся, докурил сигарету:

— Ничего-то ты не знаешь. Моя жизнь вся была сплошной мелодрамой.

Они вернулись в трейлер.

Дети по-прежнему спали.

Киллиан и Рейчел снова легли вместе в постель.

Ее песня, упоминание об отце — все это опять помешало Киллиану рассказать Рейчел об убийстве в Баллимене.

Значит, расскажет утром.

Его не очень волновала собственная трусость. Сейчас он лежал со звездой праздника, самой красивой женщиной из всех, кого он знал.

Он поцеловал ее, она обняла его. Он рассказывал ей о пейви, об их чувствах, об их вере в то, что великого врага — смерть — можно победить, только если ты жил, по-настоящему жил, брал от жизни все. Сражайся, ешь, дыши, странствуй под звездами — для победы этого достаточно…

Они до изнеможения любили друг друга и заснули, обнявшись.

Во сне Киллиан видел огонь, а проснулся внезапно, в холодном поту.

Начался отлив.

Дождь прекратился.

Казалось бы, все нормально.

Но за окном хрипло лаяли собаки, а Кора, соседская колли — самая умная из всех, — глухо рычала. Киллиан сразу же разбудил Рейчел.

— Что такое? — спросонок спросили она.

— Пока не знаю, но ничего хорошего. Где пистолет?

— В шкафу. Что случилось-то? Я не хочу, чтобы ты кого-нибудь подстрелил.

— Будем надеяться, что до этого дело не дойдет. Разбуди девочек, проследи, чтобы они оделись, а я пойду посмотрю, в чем дело.

Киллиан натянул толстовку и джинсы, надел кроссовки и осторожно вышел из трейлера. Луна в ясную ночь светила так ярко, что были видны холмы Шотландии. Ощущение опасности усилилось.

Он увидел Кору, которая по-прежнему рычала в темноту. Загривок вздыблен, хвост вытянут в струнку, глаза устремлены на темный луг рядом с пастбищем для лошадей.

Киллиан скорым шагом прошел мимо двух трейлеров и постучал в дверь.

Донал открыл сразу же. Он был полностью одет, в руке держал дробовик. Настороженно поглядел на Киллиана.

Киллиан ответил ему недоумевающим взглядом.

— Я чувствовал, что будут неприятности, — сказал Донал.

17. Убийство пейви

Киллиан принюхался. В воздухе висел какой-то едкий запах, словно от пятна разлившейся нефти или от химических отходов.

— Чем это пахнет? — обеспокоился Донал.

— Я как раз о том же хотел тебя спросить.

— Без понятия.

— А вот Кора, похоже, знает. — Киллиан указал на собаку.

Донал переломил дробовик и зарядил его:

— Это всего лишь дробь. Не думаю, что нам придется кого-то убивать.

Однако Киллиан не был в этом так уж уверен. Вытащив из пистолета магазин, он пересчитал патроны. Тринадцать вместо предполагаемых пятнадцати. Что ж, и это неплохо. Киллиан вставил обойму на место и дослал патрон.

Донал вышел из трейлера и подошел к Коре. Собака рвалась с привязи, до отказа натянув веревку.

— Может, лиса? — спросил Киллиан.

— Посмотрим, — ответил Донал.

Он спустил собаку, и она помчалась через автостоянку в сторону луга, раскинувшегося рядом с конским выпасом.

Тишина.

Тягостные мгновения ожидания.

Секунда, две, три.

И тут тишину распорол истошный вопль. Другой голос что-то выкрикнул, будто в ответ, а затем прогремел выстрел.

— Подъем! — заорал Донал и кинулся барабанить по всем дверям.

— Что происходит? — переспросил Киллиан.

— Женщины и дети, бегом на пляж! Мужчины, защищайте дома! — продолжал кричать Донал.

— Что там? — Киллиан безуспешно вглядывался в темноту.

Теперь уже обезумели все собаки, запаниковали лошади.

Прежде чем Донал успел ответить, из темноты полетела первая бутылка с зажигательной смесью. Она очертила светящуюся белыми искрами дугу и разбилась недалеко от трейлеров. Со свистом вспыхнул огонь.

— Что за хрень?! — взвыл Киллиан.

Из тьмы вылетели еще три бутылки с «коктейлем Молотова». Две снова не долетели, а третья ударилась о крышу трейлера. Прицеп загорелся.

На противоположном конце луга раздались вопли восторга, и кто-то издали заорал:

— Тинкеры, убирайтесь отсюда!

— Смерть цыганам-ворюгам! — поддержал второй.

Судя по радостно гоготавшим голосам, нападающих было не меньше дюжины.

В лагере царил полнейший хаос. Дети плакали и кричали, собаки заходились истошным лаем, а половина всех взрослых еще не протрезвела после бурного праздника. Никто даже и не попытался потушить огонь на крыше прицепа.

— Рейчел! — громко позвал Киллиан.

Теперь он увидел, что она стоит у входа в трейлер Донала, замотав детей в красную шаль.

— Киллиан, что случилось? — крикнула она.

Он подбежал к ней и выпалил:

— Атака на лагерь.

— Это из-за нас? — испуганно спросила Рейчел.

— Без понятия!

Девочки дрожали.

— Мистер Киллиан, все будет хорошо? — с надеждой спросила Сью, глядя ему прямо в глаза.

— Конечно, все будет хорошо. — Он потрепал ее по голове и осторожно стал подталкивать Рейчел в сторону пляжа.

Подхватив девочек, Рейчел побежала с ними к воде, вливаясь в группу женщин с детьми. Те женщины, у которых детей не было, оставались в лагере рядом со своими мужчинами.

— Убирайтесь в свою гребаную Польшу, цыганские ублюдки! — донеслось из темноты.

Вслед за криком последовало еще несколько бутылок с «коктейлем». Две бутылки разбились в поле, одна перелетела лагерь и ударилась в песок, но последняя влетела в бок каравана, пробила стекло и взорвалась внутри.

— Там кто-нибудь остался? — резко бросил Донал.

— Нет. Маленькая Кони, кажется, на пляже, — с надеждой ответил кто-то.

В воздухе, вращаясь, пролетели очередные две бутылки. Первая попала в машину, вторая угодила в курятник. Постройка вспыхнула.

— Похоже, они подбираются все ближе, — произнес кто-то с тревогой.

Из темноты вылетела охваченная огнем бутылка. Описав крутую параболу, она разбилась прямо под ногами Киллиана. Его сбило с ног, он упал, ударившись головой о пластиковую канистру с моторным маслом. Перед глазами поплыли созвездия и лунный серп. Траву вокруг его ступней лизали язычки пламени.

Все смешалось — боль, визг детей, злорадные выкрики нападающих, запах моря и вонь чего-то паленого.

— Горю! — просипел Киллиан, когда желтое пламя начало лизать его ногу.

Донал тут же сорвал с себя плащ и накинул на Киллиана, разом сбив огонь. Потом помог Киллиану встать. Сгоревшие брюки висели лохмотьями, в голове шумело, но в целом все обошлось.

— Ты в порядке? — спросил Донал.

— Надеюсь, что да, — вздохнул Киллиан.

— Уверен?

Однако Киллиану было не до себя: гораздо важнее для него сейчас стали клан, Рейчел, Кейти и прочие.

— Надо что-то делать. Иначе они нас просто перережут, — процедил Киллиан.

Донал, прищурившись, посмотрел на него.

— Ты пойдешь со мной против них? — многозначительно осведомился он.

— Да, — коротко обронил Киллиан.

К ним подошел молодой пейви:

— Хватит стоять, пошли, у нас есть оружие!

— У них тоже наверняка есть оружие, — ответил ему Донал.

«Куда же эти бритоголовые трусы без оружия…» — мрачно подумал Киллиан. Но другого выбора не было, остаться здесь значило умереть.

— Парни, вперед! — крикнул Киллиан.

— Подожди, давай оценим наши силы. — Донал схватил Киллиана за локоть.

Киллиан резко остановился и огляделся. Те из собравшихся мужчин, что протрезвели достаточно, чтобы идти в бой, вооружились кто чем: кольями, кухонными ножами, бейсбольными битами. У одного Киллиан заметил дробовик, а Томми Трейнер сжимал в руке устрашающего вида монтировку. Киллиан поежился: если Томми врежет этой штукой, мало не покажется.

Еще шесть бутылок просвистели в воздухе. Две попали в трейлеры, которые тут же загорелись, четыре упали на прибрежные дюны.

Теперь горели уже четыре каравана. Бандиты на поле злорадно улюлюкали.

Донал спустил всех лагерных собак, и они бесстрашно бросились в бой.

Затем Донал обвел взглядом присутствующих:

— Это наш шанс, парни. Пошли!

Его слова были встречены бурей дикого ликования.

— Вперед, ребята! Бегом! — взревел Киллиан.

Мужчины побежали за своими собаками. Между горящими прицепами, через автостоянку и на луг.

Томми Трейнер на бегу завопил как баньши. Его вопль подхватили все остальные, включая и Киллиана.

Из темноты, с луга, донеслись злобные крики:

— Ах вы проклятые!.. Чтоб вас черти задрали! — И несколько бандитов, судя по звукам, повернулись и бросились прочь.

Пейви устремились вперед, на шум и кутерьму, но, прежде чем они успели добежать до цели, раздался выстрел из дробовика, из стволов вырвалось пламя и мимо просвистели дробинки, подобные белым молниям.

— Не останавливаться! — ободрил Донал нападавших.

Теперь они видели бандитов и готовы были вступить с ними в бой.

Киллиан разглядел кучку людей, человек десять, которые не дрогнули при атаке пейви. Четверо с дробовиками, один держал нечто, очень похожее на револьвер.

Все были в масках.

— Огонь! — скомандовал кто-то.

Четыре дробовика выстрелили одновременно. Двое стрелков промазали, но парень, бежавший слева от Киллиана, упал на землю, а сам он почувствовал, как в плечо ударил свинцовый шарик, обжегший, будто капля горячего жира.

Но Киллиан и остальные пейви не остановились.

Еще у двоих бандитов сдали нервы, и они кинулись прочь. Четверо лихорадочно перезаряжали свое оружие.

Теперь силы были примерно равны.

В дальнем левом углу луга какой-то бандит поджег емкость с «коктейлем Молотова» и отклонился назад, подобно опытному метальщику, чтобы бросить ее.

Однако в ту же секунду Киллиан взял бандита на прицел и нажал на спусковой крючок. Пуля ударила в плечо. Емкость выпала из простреленной руки и треснула, ударившись о камень, — похоже, это была фляжка или пластиковая бутылка с горючим.

Последовали громкий хлопок и вспышка. Взрывной волной бандита и его соседа отбросило назад.

— An rud a lionas an tsuil lionann se an croi![13] — выкрикнул Донал.

— Верно! — согласился Киллиан.

Однако кто-то из выродков успел быстро перезарядить дробовик и, пригнувшись, выстрелил одному из пейви в ноги. С жутким воплем несчастный упал рядом с Доналом.

Теперь оставалось всего четверо пейви против восьми головорезов, но Киллиан подобрался так близко к негодяям, что при выстреле ни за что бы не промахнулся.

— Воры! Подонки! — выкрикнул какой-то тип прямо перед Киллианом.

Тот успел вовремя броситься на землю. Над ним нависал ружейный ствол. Извернувшись, Киллиан выстрелил бандиту в ноги, прострелив левую коленную чашечку.

— Твою мать! — заорал мужчина.

Одним рывком Киллиан поднялся на ноги, приблизился к выродку и прострелил ему правую коленную чашечку. Потом выхватил у него дробовик и отбросил далеко в сторону.

Справа от Киллиана Томми сбил монтировкой еще одного из стрелков. Вырвав оружие из рук бандита, Томми начал избивать его прикладом.

Донал выпалил из своего ружья еще в одного бандита, который как раз готовился кинуть последнюю бутылку с зажигательной смесью. Дробь попала в шею. Испуганный, тот грохнулся ничком, быстро вскочил и кинулся вприпрыжку прочь, не оглядываясь.

— Я отстрелялся, — разочарованно просипел Донал.

— Осталось только три налетчика с оружием. У этих бедолаг нет шансов.

Глаза Киллиана привыкли к лунному свету, пистолет надежно лежал в его руке. Он пригнулся, прицелился и выстрелил одному из бандитов в бедро. Тот завопил и свалился на траву. Его напарник от неожиданности выстрелил себе под ноги. Его ботинки озарились жутковатым белым пламенем. Но не успел налетчик упасть, как на него набросился Томми Трейнер и как следует врезал монтировкой.

На ногах остался только один стрелок. Парень явно был неглуп, ибо бросил оружие на землю и побежал к машине со скоростью, достойной знаменитого спринтера Усэйна Болта.

— Стоять! Руки за голову! Или ты покойник! — выкрикнул Киллиан, прицелился и выстрелил поверх головы молодчика.

Парень остановился, заводя руки за голову.

— Лечь на траву и не двигаться! — скомандовал Киллиан.

Когда бандит выполнил приказ, Киллиан обыскал его, изъял бумажник и вернулся к остальным.

— Надо продолжить, — предложил Донал, осматривая луг.

— Мы справились со всеми вооруженными бандитами. Сейчас надо забрать их пушки. В этой схватке победили мы. Остальные на время оставят нас в покое, — возразил ему Киллиан.

Донал подхватил два дробовика, валявшихся возле поверженных бандитов. Третий дробовик забрал Томми.

Те из налетчиков, у кого не было огнестрельного оружия, бежали или уползали прочь. Этих и бандитами нельзя было назвать, так, мелкое хулиганье, любители.

Киллиан вернулся к остальным негодяям, лежавшим на траве. Обыскал их, сорвал маски с лиц. Остаток обоймы он разрядил бандитам в ноги — по одной пуле в каждое правое колено. Это точно их покалечит и, может быть, хоть чему-то научит. Если не милосердию, то хотя бы пониманию неравенства. Разрядив пистолет, Киллиан с мрачным удовлетворением усмехнулся.

— Куда же вы, возвращайтесь к нам, сюда! — насмешливо кричал Томми налетчикам, удиравшим с поля боя, которые маячили вдали почти неразличимыми тенями.

Донал с мрачным удовлетворением осматривал свой новый дробовик.

Однако ситуация по-прежнему оставалась нерадостной.

Шестеро раненых корчились на траве, четыре трейлера горели, перепуганные лошади мчались прочь, дети заходились в плаче и крике.

— Вот и все, — вздохнул Донал.

Киллиан кивнул, но что-то его по-прежнему беспокоило.

Как в старой пословице.

Как-то слишком просто все закончилось.

— Мы должны взять заложников! — кровожадно выкрикнул Томми.

— Да к черту их, пусть убираются отсюда, — махнул рукой Донал и повернулся к Киллиану.

— Эти парни будут жить? Нам не нужны проблемы.

— Не думаю, что кто-нибудь из них умрет, ты всего лишь… — начал было Киллиан.

— Айэ, это значения не имеет. На всякий случай надо все же их осмотреть.

На беглый осмотр они потратили двадцать секунд. Все было так, как Киллиан и предполагал. Раны в простреленных коленях и мелкие ранки от дроби были болезненными, но едва ли опасными для жизни. Все раненые громко стонали — сознания никто из них не потерял.

— Думаю, их можно здесь оставить. Когда мы исчезнем, за ними придут их дружки, — заметил Донал.

— Сколько вам времени нужно, чтобы сняться с места? — Киллиан решил сменить тему.

— За полчаса управимся. Ты с нами?

— Не знаю, я…

Киллиан встал как вкопанный.

Что-то было не так.

У четверых бандитов были ружья, но один парень держал револьвер. В горячке боя он совершенно забыл про этого молодчика.

Так куда же пропал тот парень с револьвером?!

Здесь его нет.

И он не убежал.

Так где же он?

Вдруг Киллиан понял.

Душегуб пошел на пляж.

Обошел его.

Уже в третий раз.

— Мать вашу так! — в сердцах выдохнул Киллиан и побежал к лагерю пейви.

В горящих трейлерах лопалось и взрывалось стекло, металл скручивался и корежился от жара. Горящий пластик вонял просто тошнотворно.

Но Киллиан бежал вперед.

Бежал прямо к морю.

На пляже собралось человек пятьдесят, все население лагеря. Люди ждали, когда закончится бой, и пытались успокоить плачущих детей…

Пятьдесят пейви под ярким звездным небом.

Но где же Рейчел и девочки?

Где они?

Бредя через дюны, Киллиан споткнулся и чуть не упал. Поднимаясь, он увидел Сью, играющую с какой-то девочкой в чехарду.

— Сью, где мама? — Киллиан выкрикнул свой вопрос, не замечая, что кричит.

— Она в-вон т-там, с К-клэр, — начала заикаться Сью, напуганная криком.

Киллиан поглядел туда, куда указывала маленькая трясущаяся белая ручка. Там на песке, почти растворившись в темноте, сидела Рейчел, крепко обняв Клэр. Мать и дочь смотрели на море.

— Спасибо, Сью, поиграй еще с подружкой, все хорошо, — быстро произнес Киллиан.

Киллиан внимательно оглядел собравшихся людей, пытаясь увидеть человека в маске.

— Где же ты, черт бы тебя побрал… — пробормотал он, продолжая всматриваться в толпу.

Убийцы нигде не было.

— Куда же ты спрятался, недоумок?

Нет никого в шапке-балаклаве, никто…

Ну конечно же! Подонок наверняка снял маску! Останься он в ней, пейви шарахались бы от него, тут даже револьвер не помог бы.

Киллиан начал мысленно отсеивать людей. Этого человека он знает, того тоже, с этой знаком, вот та — мать тех детей, и этого парня знает, он однажды… О, наконец-то…

Вот он, маньяк.

Психопат стоял в толпе. Старшина, как назвал его Шон. Маску он закатал на самую макушку бритой головы, чтобы, как только увидит Рейчел, сразу же скрыть лицо, застрелить женщину и сбежать.

Вот теперь Киллиан понял все.

Том спланировал этот налет заранее.

Благодаря своим связям с боевиками нанял шайку головорезов.

Возможно, отморозков из АОО или мордоворотов из Британской национальной партии. Людей, которые упиваются насилием.

Том нанял банду, щедро им заплатил и послал с ними маньяка.

Поработайте-ка хорошенько с этими гребаными цыганами… Ох и ах, какая жалость, но что-то может пойти не так, и случайно погибнет некая женщина…

И — вот ведь причудливый и трагический выверт судьбы! — этой женщиной, как ни печально, окажется бывшая жена Ричарда Коултера, жестоко страдающая от нервного истощения, вызванного месячным воздержанием от метамфетамина.

На бегу Киллиан обдумал все остальное.

Должно быть, это работа Шона.

Именно от Шона Том узнал, где находятся Киллиан и Рейчел.

Шон знал Киллиана как никто другой.

— Скажи-ка, Шон, если Киллиан решит где-нибудь спрятаться, куда он пойдет?

Шону было прекрасно известно, что в окрестностях Ольстера имеется не более дюжины лагерей пейви. Нетрудно найти подходящий простым методом исключения. К утру Том уже все вычислил и отправил в лагерь своего человека под видом туриста или работника соцобеспечения, чтобы проверить информацию.

А потом он послал русского.

Ясно как день, что единственная задача наемника — убить Рейчел.

Сам Киллиан ему совершенно не нужен.

А когда Рейчел будет убита, Шон, возможно, потребует у Тома компенсацию.

«Киллиан? Да не имел я против него ничего такого, дружище».

Ублюдок. Но времени размышлять об этом не осталось.

Киллиан помнил, что разрядил пистолет, обездвиживая бандитов, и все же проверил еще раз.

Пусто.

— Вот черт…

Придется драться голыми руками.

Рейчел крепко прижимала к себе Клэр, укутав ее и себя красной шалью. Она сидела спиной к Киллиану.

Спиной к маньяку.

Убийца был уже в двадцати футах от нее. Чтобы не привлекать к себе внимания, делал вид, что прогуливается.

Ему наверняка приказано не трогать детей.

Подойдя как можно ближе, он выстрелит ей в голову.

Киллиан несся сломя голову.

Русский в пятнадцати футах от Рейчел.

К его револьверу прикручен глушитель.

Осторожно подкрадывается, как тигр, — ногу ставит перед ногой по одной линии, голову держит совершенно неподвижно.

— Рейчел! — крикнул Киллиан, но его голос потонул в общем хаосе и шуме.

А вот бритоголовый, кажется, услышал: он настороженно огляделся. Нет, все в порядке, поблизости никого.

В десяти футах от жертвы русский натянул маску, поднял револьвер и навел его на цель.

Восемь футов. Он тщательно прицелился.

Шесть футов. Убийца положил палец на спусковой крючок и начал уже давить на него, когда появившийся из темноты Киллиан сшиб бандита на песок, подобно игроку в регби.

За ту долю секунды, пока противники были на ногах, Киллиан вышиб револьвер из руки русского, а маньяк ударил пальцем Киллиану в глаз.

Они рухнули на мокрый песок.

Ребра Киллиана опять обожгло убийственной болью. Прижатый к земле, психопат умудрился ударить Киллиана головой.

— Приятель, игра окончена, — просипел Киллиан, отталкивая бандита.

Наемник вскочил на ноги и ринулся к своему револьверу.

Киллиан схватил бандита за лодыжку — тот рухнул на песок.

— Прекрати, Старшина. — Киллиан попытался отвлечь внимание маньяка.

— Меня зовут Марков, запомни, — прорычал русский, вывернул лодыжку из захвата Киллиана и ударил его с размаху ногой в грудь.

Киллиан сморщился от боли, откатился в сторону, попробовал встать, но не смог — ноги подкосились, и он плюхнулся на песок.

Марков попытался снова ударить Киллиана ногой, метя в шею, однако на сей раз Киллиан был начеку. Своими большими сильными руками он ухватил ступню Маркова и резко крутанул ее, сбив маньяка на землю. Пока бандит не опомнился, нанес ему в живот два резких удара справа.

«Он движется чертовски быстро для такого крупного парня», — подумал Марков, откатившись в сторону и вскакивая на ноги.

Лишь теперь Рейчел заметила дерущихся мужчин. Она начала звать на помощь, но ее никто не слышал. Марков не оставлял попыток пробить оборону Киллиана. Вот он сделал очередной хук, но Киллиан ушел от удара, пробормотав:

— Уймись, неужели не надоело?!

— Слишком много болтаешь, — проскрежетал Марков, врезал ногой по голени Киллиана и, ухватив за шнурки от капюшона, с размаху ударил лицом о выставленное колено, сломав ему нос.

Киллиан отшатнулся, судорожно вдохнул и чуть не захлебнулся хлынувшей из носа кровью. Один глаз заплыл. Киллиан ничего не видел, только чувствовал, как бандит осыпает его градом ударов.

Он отпрянул назад, стянул с головы капюшон и попытался открыть глаза.

Марков замахнулся, целясь Киллиану в горло ребром ладони. От смерти Киллиана спасло чудо: он наудачу выбросил руку, выставив частичный блок. Сердце грохотало в груди, он почти перестал соображать, подчиняясь только власти инстинкта выживания.

Да этот психопат сейчас его уничтожит!

Того и гляди он схватит револьвер, лежащий неподалеку. А вдруг у бандита есть нож? В таком случае Киллиан может считать себя покойником.

У него оставался один-единственный шанс.

Была не была!

Киллиан подбежал к Маркову, сжал его в объятиях медвежьей хваткой и потащил к морю. Марков отчаянно вырывался и колотил Киллиана ногами, однако тот не сбавлял хода. Ну вот, наконец он стоит по колено в прибое. Киллиан поднатужился и окунул наемника в воду.

Он держал Маркова под водой, крепко надавив на плечи сильными руками. Тот бешено вырывался, лягался и, когда волна отступала, пытался кричать.

Киллиан начал про себя отсчет.

Десять… двадцать… тридцать… сорок…

Широко раскрытыми глазами Марков смотрел на него из-под воды.

Как не хочется умирать здесь, в Ирландии.

Так далеко от дома.

Так холодно.

Неужели последнее, что он увидит перед смертью, — лицо этого жуткого ирландца?

Нет, он не хочет умирать.

— Марина! — завопил он, на мгновение приподняв лицо над водой.

Так холодно!

Очень… очень холодно.

Как зимой в Волгограде.

Как в Грозном.

Этот глупый ирландец… такой медлительный… такой старый…

Его расплывающееся лицо.

Непреклонные глаза.

Я не должен был убивать того священника…

Так холодно…

Марина…

Когда Киллиан досчитал до ста пятидесяти, он вытащил мертвого русского из воды и вытянул на пляж.

На вершине дюны стояла Рейчел, прижимая к себе девочек. Пока они дрались, она, воспользовавшись моментом, подхватила девочек и убежала. Умная женщина. Киллиан гордился ею.

— Он мертв? — настороженно спросил Донал, заглядывая через плечо.

Киллиан кивнул и обернулся.

— Полагаю, нам нужно вызвать полицию, — предложил Донал.

— Оставим все как есть. Ясно? — отозвался Киллиан.

— Парень местный?

— Он русский. Наемный убийца. Собирался убить Рейчел. А вся атака на лагерь была только прикрытием для этого дельца, — мрачно выдохнул Киллиан.

Донал молча кивнул.

Пейви лишних вопросов не задавали. Киллиан вытащил бумажник Маркова, в котором лежало водительское удостоверение, выданное в Неваде.

— Считаешь, нам лучше не вмешиваться?

— Оставьте его, я разберусь, — буркнул Киллиан.

В его мозгу уже складывался новый план. Если я поспешу, то сумею свалить все на Маркова. То, что случилось здесь, и то, что последует затем.

— Всё, уезжаем. Мне надо как можно быстрее попасть в Донегол.

Донал протянул Киллиану носовой платок — вытереть кровь.

— Спасибо, друг. Мне жаль, что все так получилось, — пробормотал Киллиан.

— Брат, выкинь это из головы. Мы все живы и почти здоровы, — улыбнулся Донал.

— Ну, в общем-то верно, — усмехнулся Киллиан.

Киллиан протянул Доналу руку. Юноша крепко пожал ее и улыбнулся.

— Буду очень признателен, если вы примете к себе Рейчел и ее девочек и позаботитесь о них.

— А ты? — спросил Донал.

Киллиан оглянулся, увидел револьвер русского и, аккуратно обхватив его платком Донала, поднял с песка:

— Я собираюсь покончить со всем этим.

Донал кивнул и прижался лбом ко лбу Киллиана:

— Да пребудут с тобой Христос, Дева Мария и святой Патрик.

— Аминь, — склонил голову Киллиан.

Он подошел к Рейчел.

Она крепко обнимала девочек и плакала. Киллиан опустился на колено и обнял их всех.

— Я больше не могу… — просипела Рейчел.

— Не бойся, больше это не повторится.

Рейчел посмотрела на Киллиана и заметила револьвер:

— Что ты собираешься сделать?

— Собираюсь завершить это дело. Сегодня же вечером.

— Сегодня?.. Но как, расскажи…

— Тебе лучше ничего не знать, — грустно покачал головой Киллиан и повернулся к девочкам. — До свидания, барышни.

Он поцеловал в лоб сначала Клэр, затем Сью.

Клэр вежливо попрощалась, а Сью как-то странно поглядела на Киллиана и обняла его.

— Мне будет тебя недоставать, малышка, — произнес Киллиан по-ирландски.

— Буду скучать, — тоже по-ирландски ответила Сью и расплакалась.

— Ну-ну, успокойся. — Киллиан чувствовал, что и сам вот-вот заплачет.

Наконец он обернулся к Рейчел:

— Будь с ней поласковей, и все будет отлично.

— Девочки, подождите минутку. — Рейчел встала, взяла Киллиана за руку и потащила в сторону. — Куда ты едешь? — спросила она, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Я же сказал: я намерен со всем этим покончить.

— Ты собираешься разыскать Ричарда? И что тогда, Киллиан?

— Найду и кое о чем поговорю с ним, — улыбнулся он. — Успокойся, Рейчел. Просто поверь мне на слово.

Рейчел взглянула на него. Эти темные глаза. Твердый подбородок. Типичный киношный злодей.

Да только вот злодеем он не был.

Он сумел помочь Сью: из «труднообучаемого» ребенка она превратилась в общительную жизнерадостную девчушку.

Он нравится Клэр.

Он спас им жизнь, рискуя своей.

И сейчас собирается рискнуть ею снова.

Ради чего?

— Киллиан, а ты-то что от всего этого получишь?

Киллиан глубоко вздохнул, посмотрел на Рейчел, на девочек, вспомнил о фотографии в бумажнике.

— Много чего, — ответил он загадочно.

— Не понимаю… — Рейчел казалась обескураженной.

— Ничего, потом поймешь, — отозвался он.

— Поцелуй меня, — попросила Рейчел.

— Не могу, у меня из носа кровь течет, — скривившись от боли, попытался улыбнуться Киллиан.

Тогда Рейчел схватила Киллиана за плечи, притянула к себе, крепко поцеловала в губы, обняла и расплакалась.

Она знала, что все это он делает ради нее и детей.

И действительно доведет дело до конца.

А ведь он уже отдал ей все, что имел, — свое время и терпение. Он рисковал жизнью ради нее и ради будущего ее детей. Под его влиянием она изменилась. Изменилась навсегда. Никогда больше она не станет думать о самоубийстве, никогда не поддастся страху или отчаянию.

Как сказал Киллиан, главный наш враг — это смерть.

Да, смерть — величайший враг человека. Но пока ты дышишь, ты выше смерти.

Помни об этом.

Жизнь сама по себе чудо.

— Мы больше не встретимся? — со вздохом спросила Рейчел.

— Если все сработает, то… нет, — ответил Киллиан и поцеловал ее в щеку.

На парковке он завел «мерседес», замкнув проводки, и поехал на юг, оставляя позади горящие трейлеры, толпу людей на пляже, мужчин, загоняющих лошадей в прицепы-коневозки.

Скоро все они скрылись из виду.

18. Однажды в Белфасте

В сообществе пейви человек равен своим поступкам. Нельзя думать одно, а делать другое. Кто убегает, тот беглец. Кто бросил близких на произвол судьбы, тот трус. Человек совершает те или иные действия, а боги наблюдают за ним, и Фортуна крутит свое колесо.

Пришло время действовать.

Киллиан ехал на «мерседесе» по трассе А-2, направляясь в Белфаст.

Свернув на заправку, он купил парацетамол, вязаную шапку-балаклаву и смазочное масло. Выпив лекарство, он осторожно почистил и смазал револьвер, следя за тем, чтобы не стереть с рукоятки отпечатки пальцев Маркова.

По Мэлоуни-роуд он въехал в обсаженную деревьями богатую южную часть Белфаста. Не доезжая до дома Тома Эйкела, выбрался из машины и оставил ее на тротуаре. Револьвер Киллиан спрятал в карман.

Дом у Эйкела был неброский, но солидный: трехэтажный особняк в георгианском стиле с выкрашенной в черный цвет оградой из кованого железа. Такой дом вполне мог стоить два с половиной миллиона просто потому, что располагался в дорогом районе.

Поднявшись по ступенькам, Киллиан нажал на звонок.

Несколько мгновений ожидания, и дверь открылась. На пороге стоял Том, одетый в пурпурный халат. В руке он держал чашку чая. «Он должен был отбросить чашку в сторону и тут же захлопнуть дверь, пока еще имел такую возможность», — подумал Киллиан.

Киллиан навел на Тома револьвер.

— Медленно повернись и заложи руки за голову, — скомандовал он.

Глаза Тома странно блестели и отливали желтизной, взгляд был рассеянный, будто он не мог его сфокусировать.

— Медленно повернулся, руки за голову! — повторил приказ Киллиан.

Том аккуратно поставил чашку на столик и поднял руки.

Киллиан вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Том холостяк, но вдруг в доме все-таки есть кто-то еще? Держа Тома под прицелом, Киллиан прошел за ним по всему дому. Завершив обход, Киллиан привел Тома в уставленную книгами гостиную и подтолкнул к кожаному креслу перед горящим камином. Он позаботился, чтобы Том оказался как можно дальше от стойки с кочергами и другими каминными принадлежностями, и уселся сам.

Лицо Тома покраснело и казалось неестественно застывшим, а движения были замедленными, как у человека, тонущего в патоке.

Киллиан пригляделся к желтым глазам Тома и заметил расширенные зрачки. На верхней губе блестел пот.

— Ты под дозой? — спросил Киллиан.

— Да, — коротко ответил Том.

— Чем закинулся?

— Героином. Знаешь, что такое погоня за драконом? Снюхал с фольги. Ничего серьезного.

— Ты наркоман?

— О нет, ничего подобного. У меня строгая дисциплина. Позволяю себе только в моменты сильнейшего напряжения или по особым случаям. Едва ли раз десять в год.

— А сейчас? Момент сильнейшего напряжения или особый случай?

— Хм… и то, и другое.

Киллиан откинулся в кресле и еще раз внимательно поглядел на Тома. Да, парень не в лучшем виде. Похож на оплавленную свечку, волосы в полном беспорядке, пот льет ручьями. И выглядит изможденным, усталым.

— Итак… — пробормотал Том.

— Том, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Что?

— О Ричарде. Хотелось бы выслушать твою трезвую оценку Ричарда. Маркова я убил, боюсь, что и тебя тоже придется убить. Я знаю, что ты бы ни за что не остановился, но вот что сделает Ричард? Он неизвестная величина. Могу ли я оставить его в живых или он продолжит преследовать ее?

Глаза Тома расширились, но он не вздрогнул. Он обдумывал вопрос.

— Киллиан, Рейчел наркоманка, потому способна на что угодно. Если только она проболтается копам или журналистам, начнется расследование. Я накрутил его до паранойи, растолковал, в какое серьезное положение он попал. Одна девочка скончалась от аборта. Должно быть, она из тех, что сняты на видео. Боже, да это же конец всему!

— Значит, ты считаешь, что Ричард имел твердое намерение прикончить Рейчел?

— Да, считаю. А лазеек так много… Мы могли бы свалить вину на ее дружков-наркоманов, на ИРА… Она должна была замолчать.

Киллиан прищурился.

— Я так и думал. Ситуация безвыходная. Даже если Рейчел промолчит, Ричард все равно не оставит своих попыток с ней расправиться. А если обратится в полицию, боевики «позаботятся» о ней и она никогда не предстанет перед судом. Она никогда не сможет чувствовать себя в безопасности, — подвел итог Киллиан.

— Все верно, — усмехнулся Том.

— Есть один способ разрубить этот гордиев узел — убрать тебя и Ричарда и никогда и нигде не упоминать о ноутбуке и его содержимом.

Они сидели перед камином, слушая, как потрескивают и плюются искрами торфяные брикеты и тикают старинные напольные часы в прихожей.

— Тебя, надо думать, уже не переубедишь? — слегка улыбнулся Том.

Киллиан отрицательно покачал головой.

— Поддался ее чарам, да?

— Я бы не сказал.

— А может, возьмешь денег? У меня много денег! — попробовал договориться Том.

— Нет.

Том тяжело вздохнул.

— Значит, ты вот так запросто меня убьешь?

— Мне придется убить вас обоих.

Том обреченно кивнул.

— Кстати, Ричард знает о нападении на лагерь тинкеров? — поинтересовался Киллиан.

— Нет. Удобная возможность при случае все отрицать, а?

— Значит, он не сидит там у себя, ожидая твоего звонка?

— Нет. Впрочем, то поместье — вполне приличная такая крепость.

— Угу, знаю. Придется извернуться, чтобы попасть туда…

Том шмыгнул носом, прикусил губу, но все же удержал рыдание. Его отец-немец и мать-ирландка из ольстерских пресвитериан были не самыми щедрыми на чувства людьми.

— Ничего больше не спросишь? — Том умоляюще посмотрел на Киллиана.

— Нет.

— Пожалуйста…

— Нет.

— Киллиан, прошу…

— Нет.

Киллиан не хотел пытать этого человека. Он поднял револьвер.

Том вскинул руку.

— Подожди, тебе же не обязательно стрелять в меня, так?

— Обязательно.

— А что, если я умру от передоза? Что, если я сам покончу с собой, впрыснув дозу?

— Ты еще и колешься?

Том рассмеялся:

— В страшные старые времена и кололся, но уже давным-давно завязал. Впрочем, ты на примере своей подружки можешь убедиться, что «голод» никогда не оставляет наркомана.

Они поднялись, и Киллиан провел Тома к тайнику. Под досками пола был спрятан стальной мини-сейф с документами, деньгами, пакетиками с неочищенным героином и кокаином и упаковкой стерильных шприцев.

— Все это я копил на «черный день»! — прохрипел Том.

Им овладело гибельное возбуждение. Он не мог думать ни о чем другом, кроме дозы. Бурлящий в крови адреналин только усилит ощущения.

— Помощь нужна? — спросил Киллиан.

Том помотал головой.

Приготовил героин над пламенем зажигалки, смешал с кокаином, набрал в шприц дозу, которая убила бы и слона, перетянул жгутом руку, лег на диван и впрыснул наркотик в вену.

Том закрыл глаза, его лицо исказилось в гримасе экстаза.

Когда действие кокаина закончилось, в дело вступил героин, угнетая дыхательный центр. Тому дышалось все труднее и труднее. Наконец дыхание оборвалось. Ни судорог, ни предсмертного вздоха.

Киллиан проверил пульс, удостоверился в смерти и ушел из дома.

На «мерседесе» он вернулся в Уайтхед и поставил машину в переулке, почти рядом с обрывом. Отсюда до Нокнагуллы было всего полмили.

Из багажника Киллиан достал запасную шину. Снял плащ, подвернул балаклаву до бровей, пристроил шину под мышку и пошел вдоль дороги.

Ночь была безоблачной.

С вершины утеса Бла-Хоул было видно все: Белфастский залив, север графства Даун, Шотландию — почти до самого Гервана.

На окружающих холмах раскинулся Белфаст, похожий на опрокинутое зеркало. Старый город подмигивал Киллиану огнями верфей и Кейв-Хилла.

Киллиан дотащил шину до домика охраны, стоящего справа по дороге перед поместьем Коултера.

Это было маленькое одноэтажное мрачноватое здание. Он, должно быть, раз сто проезжал мимо этого домика и ни разу на него даже не взглянул.

В окнах горел свет. Четкого плана у Киллиана не было. Если ему удастся незамеченным пробраться в поместье и выбраться оттуда, не попавшись глазу видеокамеры, легавые, возможно, спишут все на Маркова. Его револьвер, его отпечатки пальцев. Вдруг повезет?

Киллиан постучал в окно.

Нет ответа.

Он снова постучал. Кто-то поднял жалюзи и посмотрел на Киллиана. Молодой парень, начавший лысеть и набирать вес.

Киллиан показал шину.

— В чем дело? — раздался голос из скрытого интеркома.

— Я проколол шину… и, к сожалению — вы только не смейтесь, — оказалось, что и в запаске дырка. Можно мне позвонить? — спросил Киллиан, старательно имитируя восточноевропейский акцент.

— А зачем вы несете с собой шину? — спросил голос.

По выговору охранника Киллиан определил, что разговаривает с брамми — выходцем из Бирмингема. Это весьма его порадовало. Ему нравились Бирмингем и брамми. Если парень ему поможет, Киллиан не станет его убивать.

— Ну, я подумал, что машину могу там оставить. Она на дороге, на углу. Мне нужно вызвать такси, чтобы вернуться в отель в Белфасте.

— И что потом будете делать?

— Посплю, отремонтирую запаску и вернусь сюда завтра. — Киллиан изобразил растерянную улыбку.

— Где, говорите, вы оставили машину?

— На углу, около утеса. — Киллиан внимательно следил за движениями охранника.

— Вы в своем уме?! Там же тупик! Кого-нибудь занесет на дороге, он столкнется с вашей машиной, и обе тачки полетят вниз!

— О, я не подумал… — Киллиан по-прежнему старался говорить с акцентом неизвестно какого языка.

— Ты скотина безмозглая! — выкрикнул охранник, и Киллиан увидел, как он выскакивает из своего укрытия за пуленепробиваемым стеклом. Спустя мгновение парень оказался снаружи.

Он был немного полноват, впрочем, многие мужчины по окончании военной службы набирают вес. Без ежедневных десятимильных пробежек фастфуд и пиво очень быстро портят фигуру.

— Ты же убьешь кого-нибудь! Тебе придется переставить машину.

Киллиан спокойно вытащил спрятанный под запаской кольт Маркова и, одним движением натянув на лицо маску, приставил к груди охранника.

— А вот об этом мы побеседуем внутри. — Киллиан говорил теперь с привычным западнобелфастским выговором — наверное, самым неприятным и угрожающим выговором в мире. С иностранным акцентом и уловками было покончено.

— Спокойно, спокойно, — пытался утихомирить Киллиана охранник.

— Руки за голову! И если ты только пикнешь, тебе останется надеяться лишь на то, что атеисты неправы и царствие небесное действительно существует.

Парень заложил руки за голову.

Они вошли в дом.

Маленькая комнатка, множество экранов системы наблюдения, стол, на нем какие-то бумаги. Также имелись туалет, микроволновка и электрический чайник. Некоторые из мониторов показывали изображение в инфракрасном диапазоне, что весьма впечатлило Киллиана, равно как пистолет-пулемет «Хеклер и Кох МП5», лежащий на столе.

— А хорошо ты тут устроился… — задумчиво пробормотал Киллиан.

— Парень, послушай, не убивай меня, слышишь? Я ведь всего лишь нанятый охранник…

Киллиан осмотрел помещение, пытаясь найти веревку, или резинку, или длинный обрезок электропровода, чтобы связать охранника.

— Знаешь, мне посчастливилось выжить там, в Ираке. Подорвался в Мосуле. Снаряд из гранатомета попал в «ровер», и все из-за паршивого сержанта Гальдера. Мне обожгло левую руку. До сих пор она болит зимой и…

Киллиан не видел ничего подходящего для дела.

Он вспомнил, чему учил его когда-то наставник, некто Майкл Форсайт.

— Как тебя звать? — спросил Киллиан.

— Вив.

— Вот что, Вив, есть тут клейкая лента?

— Что?

— Клейкая лента, изолента, понимаешь, что я имею в виду?

— Думаю, есть.

— Замечательно. Теперь: где остальное оружие?

— Больше ничего, только автомат, — попытался схитрить Вив.

Киллиан с сожалением покачал головой и недовольно фыркнул.

— А так все хорошо начиналось… — произнес он и выстрелил Виву в левую лодыжку.

Вив упал на пол. Он не закричал: сказывалась хваленая тренировка в спецназе. Вместо этого он просипел сквозь стиснутые зубы:

— В черной коробке под монитором номер один лежат полицейский пистолет и полуавтоматический «смит-вессон». Автомат ты и сам видишь.

Киллиан открыл коробку и достал пистолеты. Запихнул их в карман плаща. Они могли пригодиться, но автомат, безусловно, ему понравился больше.

— А клейкая лента?

— В шкафу рядом с чайником.

— Рядом с чайником? А, все, вижу.

Повесив автомат на плечо и вставив обойму, Киллиан достал ленту.

Наклонился над Вивом:

— Будь пай-мальчиком, перевернись на живот.

Вив выполнил приказ:

— Пожалуйста, не убивай меня…

— Полагаю, у тебя есть жена и дети?

— Нет, нету, но у меня есть сезонный абонемент на стадион «Вилла-Парк». Каждый раз, когда идет домашний матч, мистер Коултер дает мне выходной. В этом году нашим везет.

Киллиан усмехнулся про себя: молодец, парень, прямо психолог! Знает, чем можно пронять человека вроде Киллиана.

— Приподними-ка руки, — попросил Киллиан.

Закатав рукава рубашки охранника, Киллиан крепко примотал его запястья друг к другу. Перевел взгляд на ногу. Не самое приятное зрелище. Из раны торчал кусок кости, а пуля застряла где-то в мякоти.

— Боюсь, будет больно, — предупредил Киллиан.

Он закатал джинсы Вива и скрепил клейкой лентой лодыжки, обернув ленту с десяток раз.

Вив тихо замычал, но крик по-прежнему не поднимал.

Если следовать советам Майкла Форсайта, то сейчас нужно было бы примотать запястья парня к лодыжкам или забить его до потери сознания, можно запереть в шкафу, но Киллиан решил, что это лишнее. С Вивом нужно просто хорошенько поговорить, почти по-дружески, чтобы он понял, с кем имеет дело.

— Хорошо себя ведешь, Вив, все закончилось.

Вив снова замычал, лежа на полу, борясь с приступами боли. Впрочем, он был не одинок в своих страданиях: после кулаков Маркова у Киллиана до сих пор болело все тело.

— Итак, что нам с тобой предстоит. Я задам тебе несколько вопросов, а ты дашь на них ответы. На все вопросы. Если я выясню, что хотя бы один твой ответ неполон или неверен, я вернусь сюда и вышибу тебе мозги. Согласен?

— Да.

— Очень хорошо. Будешь отвечать быстро, дам покурить. Сколько охранников сейчас на месте?

— Двое. Джинджер внизу, Бобби наверху.

— Где «внизу»?

— Рядом с холлом есть небольшая комнатка, ну, такой закуток. Вот он там и сидит. Читает и дрочит.

— А план дома здесь есть?

— Вон там, на доске объявлений, висит план эвакуации при пожаре. Это и есть план всего дома, кроме площадки с теплицами и ангара.

Киллиан внимательно посмотрел на схему, запоминая ее.

— Так… вы наверняка переговариваетесь по рации или сменяетесь на постах?

— Проверка по рации каждый час, смена на постах каждые два часа.

— Говори.

— Что говорить?

— Когда следующая проверка по рации и смена?

— Который час?

Часов у Киллиана не было, но он заметил часы на микроволновке.

— Два двадцать, если те часы правильно идут.

— Неточные, посмотри по моим, — предложил Вив.

Киллиан оттянул клейкую ленту с запястий, снял часы с охранника и надел их на свою руку.

— Два тридцать одна, — сообщил он.

— Если собираешься ограбить дом, тебе лучше поторопиться. Джиндж вообще-то должен прийти сменить меня в три, а я возвращаюсь в дом и сменяю Бобби.

Киллиан мрачно кивнул. Неужели этот парень считает, что Киллиан пришел, чтобы ограбить дом? Человек решил схватиться с тремя бывшими спецназовцами только ради того, чтобы украсть какие-нибудь картины или древние статуэтки?! Впрочем, почему бы и нет, если они действительно ценные?

— Вы переговариваетесь по рации, прежде чем сменяться?

— Ну…

— Что «ну»?

— Мы постоянно переговариваемся по рации. Всю ночь.

Проклятье! Не было печали, так черти накачали…

— Вив, а вот из-за этого у меня будут проблемы…

— Почему это?

— Потому что, если они тебя сейчас вызовут по рации, а ты не ответишь, они объявят «красную» тревогу, верно? Это уже не учебная тревога, сюда съедутся полицейские.

— Ну да, ты прав.

— Где твоя рация? — Киллиан еще раз осмотрелся, но ничего не нашел.

— Должно быть, в туалете оставил.

Киллиан заглянул в туалет и обнаружил там рацию, стоящую среди рулонов туалетной бумаги рядом с каким-то журналом. Киллиан взял рацию и вернулся к Виву:

— Когда тебя вызовет Джинджер, веди себя как ни в чем не бывало, не пытайся извернуться, усек?

— Конечно.

— В противном случае ты покойник.

— Я знаю, не беспокойся.

Киллиан присел на вращающееся кожаное кресло, оказавшееся довольно удобным.

— Кто сейчас в доме? — спросил он.

— Мистер К., Хелен, миссис Лавери и Пол.

— Кто такой Пол?

— Типа дворецкого. Ему, должно быть, уже семьдесят. Он в четвертой передней спальне на первом этаже.

Киллиан поглядел на схему, нашел комнату, запомнил.

— Миссис Лавери? — продолжил он допрос.

— Она в противоположном крыле дома, в другой спальне.

— Сколько ей лет?

— Ну-у… не знаю. Может, пятьдесят пять…

— Отлично.

— У нее, кажется, сейчас живет племянница. Она иногда приезжает погостить. Наверное, это отмечено в списке посетителей в комнате Бобби, но я забыл проверить.

— Племянница… Так-так-так… Сколько ей?

— Лет так одиннадцать-двенадцать.

Получается, в доме семь человек.

Затрещала рация.

— Хочешь шутку? — произнес голос с лондонским акцентом.

Киллиан перехватил рацию, поднес ее к Виву и нажал на нужную кнопку.

— Ну давай, — ответил Вив.

— Дон «Брамми», водитель грузовика, лет тридцать крутил баранку, колеся по глубинке. Как-то утром он является на работу и узнает, что впервые в жизни его отправляют в Лондон с большим грузом древесины. И вот он едет по М-1 и через какое-то время доезжает до Эджвер-роуд.

— Я уже миллион раз слышал это… — простонал Вив, обращаясь к Киллиану.

— Пусть расскажет еще раз, — ответил Киллиан и снова нажал кнопку.

— Продолжай, — сказал Вив.

— И вот парень едет по «Большому Дыму», вокруг суета, машины, высокие здания. Подъезжает к автобусной остановке, открывает окно и кричит на всю округу какой-то девчушке, ждущей автобус номер семнадцать: «Эй, милашка, это Лондон, а?» Та в ответ: «Ну да, Лондон!» Мужик и спрашивает: «Так мне куда вам доски-то везти?!»

Киллиан поглядел на Вива и приказал:

— Засмейся и скажи, что анекдот хороший.

— Ого, приятель, вот это да! Отличная шутка, ну ты даешь! — И Вив через силу засмеялся.

И в ответ раздался смех. Прямо под дверью домика охраны.

Киллиан взглянул на часы: два часа сорок минут. Джинджер пришел на двадцать минут раньше.

Но парень смеялся и был расслаблен.

Киллиан бросил взгляд на Вива, приложил палец к губам, перехватил автомат в правую руку, а левой повернул дверную ручку.

Дверь приоткрылась наружу. Должно быть, Джинджер это заметит, но он будет ждать Вива, не выхватит сразу оружие и…

Едва Киллиан приоткрыл дверь, Вив тут же закричал:

— Джинджер, берегись, тут придурок с пушкой!

Киллиан рывком распахнул дверь и выкатился из домика в белфастскую ночь. Уворачиваясь от выстрелов, Киллиан побежал к рослой пальме, которая росла здесь задолго до того, как в доме поселился Коултер.

Дорога была каждая секунда.

Если они наберут 999, незамедлительно прибудут копы из Каррикфергюса, как раз оттуда, где живет сам Киллиан. Он знал этих людей — медлительные, немного грубоватые, но на вызов явятся очень скоро. Буквально минут через двадцать.

Киллиан высунулся из-за дерева, дал очередь из автомата и побежал к дому, а не прочь от него. Он успел добежать до галереи, прежде чем выстрелил Джинджер.

Киллиан нырнул за мраморные ступени, когда пули из автомата Джинджера практически разнесли дверь и оставили выбоины на стене. Охранник стрелял длинными очередями, и Киллиан ждал, когда кончится магазин. Наступила тишина. Киллиан показался из укрытия и прицелился, наблюдая, как Джинджер ловко и сноровисто меняет магазин.

Но охранник не успел.

Одним-единственным метким выстрелом Киллиан прострелил Джинджеру грудь, убив недоумка на месте.

У него не было времени на жалость.

Выбив плечом дверь, Киллиан вломился в холл.

Из боковой комнаты начали стрелять.

Киллиан упал на пол и отполз за колонну.

Стреляли из пистолета.

Киллиан осторожно выглянул из-за колонны. Из приоткрытой двери виднелась лишь кисть с пистолетом. Стрелок ничем не выдавал себя. Не исключено, что он пользовался зеркалом на палке. Осторожный, мерзавец.

— Копы уже едут! — крикнул охранник. Кажется, Вив говорил, его зовут Бобби…

— Бобби, я не хочу убивать тебя, закрой эту чертову дверь, не выходи и жди полицию! — крикнул в ответ Киллиан.

— Иди ты на хрен, козел! — заорал Бобби.

Киллиан поглядел на дверь, за которой скрывался Бобби. Наверняка какой-то дорогой сорт тропического твердого дерева, и сделана небось сотню лет назад. Бобби знает, что обычными пулями такую дверь не пробить.

Но у Киллиана был кольт Маркова.

Убрав автомат за спину, Киллиан вытащил кольт, снял глушитель и четыре раза выстрелил в дверь.

В ответ — тишина. Ни вопля, ни стона, ни гневного окрика. Ничего.

Он замешкался. Идти дальше в дом? Нет. Этого хитрого ублюдка оставлять за спиной нельзя.

Держа пистолет перед собой, Киллиан подбежал к комнате Бобби и ворвался в нее на манер киношного фэбээровца, быстро оглядев углы и «слепые пятна».

Бобби распростерся на полу. Его череп разлетелся на куски. Все было залито кровью, повсюду валялись ошметки мозга и осколки черепной кости.

— Господи… — прошептал Киллиан и выскочил в холл.

Невдалеке, опираясь на палку, стояла женщина.

— Грязный ублюдок! — прошипела она и сделала шаг навстречу Киллиану.

Киллиан несильно ударил ее в висок кулаком, и старуха свалилась на пол как подкошенная, словно тринадцатилетняя девчонка на концерте Джастина Бибера.

Чуть дальше Киллиан заметил почтенного дворецкого, кивнул ему и понесся по лестнице наверх, перепрыгивая через три ступеньки.

Он забыл план комнат, поэтому ему пришлось осмотреть три спальни, прежде чем он нашел хозяйскую.

«Какое идиотское место для спальни, здесь же нет окон…» — успел подумать Киллиан, ударом ноги открыл дверь и тут же рухнул на пол.

Ожидаемого выстрела из дробовика не последовало.

Киллиан приподнял голову.

Рядом с кроватью, держась за живот, стояла Хелен.

— Все в порядке? — тут же спросил Киллиан.

Женщина выглядела напуганной до смерти. А если точнее, остолбеневшей.

— Все в порядке? — переспросил Киллиан, осматривая комнату.

— Что? Нет…

— С ребенком, я имею в виду. С ребенком все в порядке? — повторил вопрос Киллиан, осматривая пространство под большой кроватью.

— Думаю, да. Не уверена…

— Легавые с минуты на минуту будут здесь. Где он?

— Я не знаю. Я…

Киллиан неторопливо подошел к Хелен и приставил ствол автомата к ее животу.

— Где? — с тихой угрозой произнес он.

Вместо ответа женщина указала в сторону балкона.

— Он на балконе? Не верю!

— Там есть лестница в сад, — прошептала Хелен.

Мозг Киллиана захлестывало адреналином. Он прикоснулся к воображаемому козырьку.

— Премного благодарствую, мэм, — подражая старинному выговору, поблагодарил он и поклонился.

Распахнув створчатые двери, Киллиан вывалился на балкон. Там действительно имелась лестница, ведущая в сад.

И какой сад! На внушительной территории были разбросаны домик садовника, сарайчики, розарий, пара теплиц и даже ряды фруктовых деревьев.

— Ничего себе… — пробормотал Киллиан.

Если у Коултера есть хотя бы крохи ума, он сейчас сидит в каком-нибудь укромном месте и ждет полицейских, которые уже едут к нему по Белфаст-роуд.

— Коултер! — крикнул Киллиан.

Нет ответа.

— Коултер, ты подонок!

Плеск волн.

Ветер.

Блеянье овец.

— Пропади все пропадом! — прорычал Киллиан и посмотрел на часы Вива: уже три часа.

Сколько осталось времени, прежде чем начнется настоящая свистопляска?

— Коултер, я убью ее, если ты не выйдешь!

Киллиан терпеливо подождал. Коултер не появился.

— Коултер, ты не сможешь скрываться вечно!

Тишина. Ни души.

— Смелее, парень, выходи, нам надо поговорить!

Киллиан ощутил легкое движение воздуха.

Издалека доносился рев полицейских сирен. Смотри-ка ты, эти недоноски сообразили что к чему намного быстрее, чем он предполагал.

Киллиан побарабанил пальцем по ограде балкона.

А потом хлопнул себя по лбу.

Точь-в-точь, как Бастер Китон.

Он бросился обратно в дом. Промчался мимо спальни — Хелен, сидя на кровати, прижимала к уху телефонную трубку.

Снова взяв под воображаемый козырек, Киллиан пробежал по коридору и вниз по лестнице.

Старуха вполне пришла в себя и обозвала его «грязным нечестивым турком». Милое старомодное ругательство.

Киллиан проскользнул мимо дворецкого, который тоже кому-то звонил.

Черт, а где же племянница?

Выскочив наружу, Киллиан кинулся к домику охраны. Вив пытался перетереть клейкую ленту на руках об острую кромку стула.

— Надо бы выбить тебе мозги, — проскрежетал Киллиан.

Вив зажмурился. Киллиан заново обмотал лентой его запястья.

— Как мне переключить эти чертовы камеры в инфракрасный режим? — вслух подумал он и тут заметил на всех мониторах кнопку «Тепло».

Найдя монитор, на котором была видна задняя часть сада, Киллиан переключил его в инфракрасный режим.

— Я уже слышу сирены. Поторопись, приятель, — подал голос Вив.

Киллиан присмотрелся к изображению на мониторе. Ага, вот оно! Большое, повторяющее человеческий силуэт тепловое пятно внутри длинной теплицы. Коултер прячется там в уголке за какими-то кустами или деревьями.

Киллиан кровожадно усмехнулся и обернулся к Виву.

— Я тебе не приятель, идиот!

По гравийной дорожке он быстро обогнул угол дома. Перехватив автомат, как при штурме, пригнулся и короткими перебежками приблизился к длинной теплице. Под прикрытием деревьев он пробрался к углу, где прятался Коултер.

Тишину распороли выстрелы.

Над головой Киллиана разлетелась стеклянная стенка теплицы.

Два выстрела. Третий.

Это была не миссис Лавери или, боже сохрани, Хелен. Нет. Стреляли изнутри. Коултер предусмотрительно вооружился.

Киллиан упал на землю и по-пластунски пополз между деревьями, растущими в горшках из красной терракоты.

Над головой просвистели еще две пули, тяжелые, увесистые, наверняка выпущенные из револьвера тридцать восьмого калибра.

Сколько всего было выстрелов? Пять?

Киллиан приподнял руку и осторожно помахал в лунном свете ладонью.

Еще один выстрел, звон стекла, а затем характерный щелчок. Коултер не сможет мгновенно перезарядить пушку.

Медлить было нельзя. Киллиан рывком поднялся на ноги и подбежал к укрытию Коултера.

Коултер полз к запасному выходу.

Киллиан дал короткую очередь из автомата в дверь теплицы. Коултер дернулся, обернулся, бросил револьвер на землю и поднял руки.

— Ты не застрелишь безоружного, — прокряхтел он.

Киллиан подошел к нему, держа автомат правой рукой за рукоять, а левой обхватив магазин.

Его накрыло волной депрессии.

Еще до того, как Киллиан начал действовать, на него напала грусть.

Он глубоко вздохнул.

Как хочется сделать все спокойно и не спеша…

Но сирены выли почти у порога.

Коултер встал около двери теплицы так, чтобы Хелен или миссис Лавери могли его заметить из дома. Надеялся на помощь.

А Киллиану требовалось уединение.

— Сядь, — скомандовал он.

Коултер сполз вниз и застыл, прислонившись к двери и упираясь головой в ручку замка. Киллиан присел перед Ричардом на корточки.

— Что ты собираешься делать? — Коултер дрожал.

Его лицо было белее мела, голубые глаза при свете луны казались почти черными. Осколками стекла ему порезало щеку, и из раны на землю капала кровь. Одет Ричард был в простую черную футболку и пижамные штаны с гоночными машинками.

— Что это, апельсины? — спросил Киллиан.

— Лайм и лимон, — отозвался Коултер.

— Лайм и лимон…

Мужчины посмотрели друг на друга.

Киллиан вздохнул и поднял автомат.

— Подожди! Почему ты хочешь меня убить, почему? — жалобно захныкал Коултер.

— Я хотел бы сказать, что мне жаль это делать… Но я видел фильм. Я слышал об абортах.

— Подожди. Киллиан, подожди! Они были старше, чем ты думаешь. И совершенно добровольно принимали в этом участие. Их никто не насиловал. Мы им заплатили, черт возьми! Сделали подарки. Купили их молчание.

— Нисколько не сомневаюсь, что так все и было. Я уверен, что ты и твой дражайший друг Дермид Макканн действительно позаботились о том, чтобы никто из них не заговорил.

— Киллиан, все было не так. Совсем не так. Ты помнишь семидесятые в Белфасте? Шла война. И жизнь была совсем другая. Ну… как в Берлине в сорок пятом. Не существовало никаких правил. Каждый день — взрывы и пожары. Стрельба. Помнишь? А я в то время управлял борделем. Посреди всего того безумия. Хоть какая-то возможность повеселиться. Вот и все. Это было неплохое дело. Объединяло нас, несмотря на разногласия.

— Ты называешь это весельем?!

— Прекрати быть таким ханжой, Киллиан. Это же Ирландия. В сиротских приютах, исправительных домах и монастырях происходят намного худшие вещи. Это давно не новость. Полиция давно знает об этом, но и они помалкивают.

— Так вот почему тебя никогда не посвятили бы в рыцари, — задумчиво произнес Киллиан, когда к визгу сирен добавился рокот вертолета.

— Киллиан, это все чепуха. Давно забытая история. Никому нет до нее дела, — произнес Коултер.

Киллиан покачал головой:

— Почему ты перевел фильм с пленки на видео? Зачем хранил его?

— Понимаешь, фильм — что-то вроде гарантии. В то время Макканн еще не стал министром, а был обыкновенным выскочкой, который контролировал местный рэкет. Он снабдил меня несколькими контактами, после чего началось наше восхождение к славе. Макканн пролез в армейский совет ИРА. Это было чертовски полезно. Но все же я заручился гарантиями, а потом, честно говоря, позабыл про этот фильм. Он был на каком-то древнем компьютере, я о нем и не вспоминал.

— А он знает про этот фильм?

— Да, он помнит, как мы его делали, но считает давным-давно уничтоженным. Он никогда не упоминал об этом при мне. Никто не знает о фильме. Только ты, я, Том и… Рейчел.

Киллиан кивнул. Да, теперь все встало на свои места.

— Видишь? Все кончено. Никакого вреда. Все закончилось, черт побери. Никому и дела нет до этой древней ерунды. Белфаст изменился, Ольстер изменился, сама Ирландия изменилась, — продолжил Коултер.

— Да…

Коултер залился смехом:

— А сам ноутбук на дне какого-то озера! Знаешь об этом?

— Я был там, — мрачно произнес Киллиан.

— Да. А ты поверил? Киллиан, это все чепуха. Однажды в гребаном Белфасте…

Киллиан потер подбородок и внимательно посмотрел Коултеру в глаза.

— Я стоял на стороне добра, приятель. И упорно работал, не допуская осечек, — закончил Коултер.

— Но ведь это красивая сказка, правда? Вашему маленькому сообществу, помешанному на самозащите, тебе и Макканну, не было нужды беспокоиться о том, как бы ИРА не взорвала одну из ваших контор. Ваша строительная компания, чуть ли не единственная из всех, что были тогда известны, процветала даже в самые мрачные годы. Что вам помогало? Удача? Упорный труд? Нет, теперь я знаю, что лежало в основе коултеровского «чуда». Верно?

— Что за бред? Ты по-прежнему болтаешь о чертовых семидесятых? Киллиан, это все давно быльем поросло. Тогда было тяжелое время. Но сейчас-то две тысячи одиннадцатый! Идет второе десятилетие нового века. Слушай меня, приятель: до этого фильма — никому! нет! дела!

— Ричард, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Возможно, ты и прав… Но я все равно должен убить тебя. Том сказал мне, что ты не успокоишься, пока Рейчел не будет мертва.

— Я тебе миллион фунтов дам, если ты сейчас же уберешь автомат. Ты умный, ты пейви, ну сам посуди: чего стоит одна глупая баба против миллиона фунтов? Каждый сам за себя, верно?

— Такова твоя философия, выведенная из накопленного жизненного опыта? — спросил Киллиан, слыша, как над водной гладью стрекочет вертолет.

— Да. Пойми, в этом нет ничего плохого. Миссис Тэтчер недаром говорила, что не существует такой вещи, как общество, есть только отдельные личности. Помнишь?

Киллиан опустился на колено перед Коултером, как жених перед невестой:

— Я помню. Но это не про меня. Жизнь имеет смысл только в контексте человеческих поступков. Нет личностей, существующих автономно. Все люди связаны с теми или иными практиками, местами, культурами. И в моей культуре — на другом конце криминальной цепочки — на человека налагаются серьезные обязательства. Быть пейви, тинкером, — это значит существовать среди бесконечных взаимных обязательств, долгов верности и гостеприимства.

— Что ты мелешь? Не понимаю, — просипел Коултер.

От страха во рту у него пересохло, но, когда он услышал, как у ворот остановился полицейский «лендровер», в глазах его загорелась надежда на спасение.

— Да что тут не понять? Я обещал Рейчел, что сегодня ночью покончу с этой историей. И я собираюсь сдержать слово…

Наконец-то Киллиан снова был в своей стихии. Он покинул двуличный «нормальный» мир — мир сделок с недвижимостью, банков и закладных. Покинул мир Шона, населенный лукавыми и изворотливыми бандитами, выкачивающими деньги из тех, кто слабее. Он покинул даже ту Северную Ирландию, в которой вырос, то самое место, о котором говорил Коултер, — эту странную не-страну, охваченную бандитской гражданской войной, выплескивающую в этой бойне столько религиозной страсти, сколько не бушевало ни в одной другой европейской стране в период «холодной войны».

Нет… Киллиан вернулся в страну своих отцов и предков. В мир людей, которые ударяли по рукам, заключая сделки на конных ярмарках, давая или беря что-либо в долг; людей, которые до гроба были верны своему слову.

Киллиан старался быть честным с самим собой и Коултером. Даже в лабиринте традиций и обязательств, которые формировали сообщество пейви, имелись свои лазейки. Как же без них? Традиция — не мертвая догма, но пример и образец для подражания, а человек — не кукла на веревочках, а живой актер с правом импровизировать.

Если б Коултер сумел кое-что сказать, кое-что объяснить, это спасло бы ему жизнь.

Но он не сумел. Или не захотел.

Тем хуже для него.

Его время истекало.

Киллиан прицелился из автомата в лоб Коултеру. Раздался один-единственный выстрел.

Коултер умер сразу же.

Был — и сгинул в черном мраке небытия.

Очень похоже на древнюю магию.

Киллиан стянул с плеча автомат, бросил на землю, вышел через заднюю дверь теплицы и пересек сад.

Перелез через одну ограду, добежал до второй, внешней, перебрался через нее и побежал в сторону далеких холмов Антрима. Бежал и бежал, пока не достиг торфяных болот, с древности ставших традиционным местом укрытия для тех, кто скрывается от власти королей.

Эпилог

На Гог-Магог-стрит

Майкл Форсайт свободно прошел через «зеленый» коридор в пятом терминале аэропорта Хитроу. Он был одет в темно-серый костюм от Армани, черные туфли «Тестони Норвегезе», а в руках нес дорожную сумку «Флото». При этом он вовсе не походил на наркокурьера, хотя контрабанда героина составляла прибыльный сегмент в деятельности криминальной империи, которой он управлял вместе со своей женой Бриджит.

Майкл снял солнцезащитные очки и оглядел клубящийся человеческий хаос зала прибытия, ища контактера.

Невдалеке стоял бледный красивый молодой человек, одетый в униформу, и держал в руках табличку, на которой было написано нечто вроде «Мишель Фэйрсайд». Вьющиеся волосы, года двадцать три — двадцать четыре. Он слушал что-то на своем «айподе», рок, наверное, какую-нибудь группу «Колдплей».

Майкл подошел к юноше.

— Вы встречаете Майкла Форсайта? — спросил он.

— Это вы? — У парня был дружелюбный шотландский акцент, как у персонажа смешного мультфильма.

— Да, это я.

— Я Дугги. Давайте мне вашу сумку и пойдемте на улицу. Мистер Полсон ждет в машине.

Майкл передал парню сумку и пошел за ним к черному лимузину. Мистер Полсон без дела не сидел: он слушал трансляцию крикетного матча и разгадывал кроссворд в «Таймс». Невысокого роста, но с весьма запоминающейся внешностью человек, одетый в костюм-тройку и ботинки «Ди-Эм». Костяшки пальцев покрыты шрамами.

Он пожал руку Майкла с не вполне английским энтузиазмом.

— Удачно долетели? — спросил Полсон.

— Весьма. Точно по расписанию и без проблем.

— Мне «Вёрджин Эрлайнз» нравится. Хорошее там обслуживание.

Акцент-то у него северо-восточный, типичный джорди из Ньюкасла, сообразил Майкл. Потому и рукопожатие такое живое.

— Согласен.

— Я заказал вам номер в отеле, если хотите передохнуть после перелета, — сообщил Полсон.

Майкл отрицательно покачал головой:

— Благодарю вас, я в порядке и готов приступать.

Полсон огляделся:

— Я должен вам кое-что передать, давайте сядем в машину?

— Хорошо, — согласился Майкл.

В салоне Полсон открыл пакет из магазина «Сэйнсбери» и передал Майклу маску, карту, мобильный телефон и пистолет «беретта» с двойным предохранителем для правой и левой руки, а также глушитель «Эй-эй-си Эволюшн 40».

Майкл взял пистолет, разобрал и снова собрал его.

Осмотрел глушитель, продул, привинтил на место и поинтересовался:

— А запасные обоймы?

— Две в коробке. Всего сорок пять патронов.

Майкл задумчиво кивнул.

— Что-то не так? — насторожился Полсон.

— Мы же не можем отправиться туда… в таком виде? — спросил Майкл.

Полсон нервно сглотнул:

— Ну… Дугги знает дорогу, мы раздобыли навигатор и…

— Как я понял, это маленькая английская деревушка?

— Да.

— А вам не пришло в голову, что этакий лимузинище будет там, мягко говоря, не к месту?

— Что нам нужно сделать? — обеспокоился Полсон.

Майкл зевнул и сообщил:

— Я выйду перекушу, а вы найдите мне другую машину, запрограммируйте навигатор, и я поеду один.

— Вы уверены? Я думал, Дугги будет вашим помощником, у него есть опыт.

«Опыт» Дугги, вздохнул про себя Майкл, наверняка не более чем красивая фраза в его резюме. Парень явно чей-то младший брат или племянник.

— Я не сомневаюсь, что он способный юноша, но я и сам справлюсь. Встретимся тут через час.

— Мы будем готовы, — пристыженно пробормотал Полсон.

Оставив свое снаряжение, Майкл вернулся в аэровокзал, позавтракал в ресторане Гордона Рамси и полистал английские газеты. Попробовал разгадать кроссворд в «Таймс». Но Майкл так давно не бывал в Соединенном Королевстве, что практически полностью отстал от местной жизни.

Когда Майкл снова вышел на улицу, около лимузина его ожидал улыбающийся Полсон.

— Мы разыскали для вас черный БМВ пятой серии. Их тут как грязи, — сообщил он.

— Очень хорошо. — Майкл был доволен.

— Дугги как раз программирует навигатор. Вводит туда самый удобный маршрут, то есть не через Лондон, нормально?

— Очень даже.

— Вы позавтракали?

— Зашел в «Рамси», съел омлет по-испански.

— Понравилось?

— Чтобы хорошо питаться в Англии, нужно съедать по три завтрака в день, — попытался пошутить Майкл.

Попытка не удалась.

— Вы не наелись? «Рамси» славится своими маленькими порциями. Знаете, если что, на объездной дороге есть «Макдоналдс». Последнее дело — отправляться голодным на такую работу.

— Где машина? — спросил Майкл, заставив себя подавить тяжелый вздох.

Поборов желание заехать в «Макдоналдс», он легко нашел трассу М-25 и поехал под бормотание радио, пока навигатор не начал предупреждать о повороте на М-11.

Майкл свернул на М-11 около Даксфорда, почти сразу повернул на А-505, а потом выехал на А-1301 и вскоре понял, что едет по Восточной Англии. В этой части страны он раньше не бывал.

На равнине раскинулись поля пшеницы, ячменя и рапса.

Все вокруг радовало взгляд.

В Состоне он, следуя указаниям навигатора, проехал Нью-роуд, Бэбрэм-роуд, Вудленд-роуд и наконец добрался до Гог-Магог-стрит.

Припарковав машину, Майкл вышел из нее и потянулся.

Улица только с одной стороны была застроена псевдотюдоровскими зданиями, из окон которых открывался вид на поля и небольшую группу холмов на севере.

Моросил дождь.

Часы показывали пять минут шестого, значит, уже одиннадцатый час.

Судя по подробным отчетам, Майклу пока было не о чем тревожиться. Киллиан работал на почтовом сортировочном пункте в Кембридже. Каждое утро в пять он выезжал из дому на велосипеде, ехал миль восемь до города, а домой возвращался в час.

Чуть поодаль виднелся и лагерь пейви, линия из двенадцати трейлеров, выстроившихся на площадке возле леса.

Поле перед лагерем при ближайшем рассмотрении оказалось мелким болотом, их еще называют «верховыми».

Майкл поморщился. Туфли будут безнадежно испорчены. А куда деваться? Нормальной дороги все равно нигде не видно…

Он ненадолго замер, подставив лицо теплому английскому дождику. Капельки медленно собирались в его светлых волосах, ожидая момента, чтобы струйкой побежать по лицу, словно при крещении.

— Что за чепуха! — произнес Майкл в сердцах, вернулся в машину и набрал сообщение для Бриджит:

ПРИБЛ ВСВПОРД БЗПРБЛ ЛБЛ М.

Переложил пистолет с глушителем в специальный карман пиджака, вышел из машины и запер ее.

Перешагнув через канаву на общественную землю, Майкл осторожно пошел по полю, приближаясь к лагерю.

Подбежала собака и пошла за ним. Вскоре, надеясь чем-нибудь поживиться, к группе присоединилась коза. Больше никого по пути к лагерю он не встретил.

В этот час в лагере было пустынно. Майкл приветливо кивнул ребенку и глазами поискал трейлер с синей дверью.

Нужный трейлер стоял немного в стороне от остальных, на небольшом пригорке рядом с лесом. Вагончик был маленький, помятый, но располагался в хорошем месте: с восточной стороны его прикрывал могучий дуб, а с пригорка открывался вид на север и запад. Рядом с трейлером на длинной веревке была привязана коза. Наверняка Киллиан ее доит, чтобы пить чай с молоком. Коза подошла к Майклу и ткнулась мордочкой в карман брюк. Ему пришлось отогнать ее.

Майкл поискал ключ под шлакобетонным блоком, ведром для мусора и запаской, но тщетно. Обошел вокруг трейлера, ища открытое окно, однако все окна были заперты.

— Воспользуемся отмычкой, а? — сказал он козе.

В этом он был не силен, так что прошло почти десять минут, прежде чем ему удалось вскрыть замок при помощи проволоки. Если б кто-то из его ребят так долго возился с замком, Майкл пристрелил бы его на месте.

По счастью, его усилия не привлекли излишнего внимания соседей Киллиана. Конечно, у Майкла была наготове история: «Я его двоюродный брат из Белфаста, хочу сделать ему сюрприз, пожалуйста, ничего ему не говорите», но, к счастью, заготовка не понадобилась.

Внутри трейлера не нашлось ничего интересного.

Кровать-раскладушка, телевизор, радио, банка риса, пакет с картошкой, консервные банки с грибным супом, несколько книжек. В вагончике было душно, воздух застоялся.

Майкл присел на потрепанный диванчик, положил пистолет перед собой на пластиковый столик. Просмотрел книжки и решил почитать помятый экземпляр «Девяти рассказов» Дж. Д. Сэлинджера.

Первый оказался про новобрачных, приехавших провести медовый месяц в Майами. У них были проблемы: у нее — с деньгами, а у него — с головой. Майкл никогда раньше не читал Сэлинджера, хотя и Бриджит, и Шивон были просто без ума от него; наверное, именно потому Майкл избегал читать этого автора — вкусы жены и дочери редко когда совпадали со вкусами самого Майкла.

Майкл приоткрыл заднее окно, впустив в трейлер приятный запах скошенной травы. До него доносились голоса детей — они что-то говорили козлику по-ирландски — и щебет птиц в кроне дуба.

Если бы Киллиан решил сегодня срезать путь, проехав на велосипеде через поле, он, конечно, заметил бы открытое окно и насторожился, но поле после дождя раскисло, и Киллиан поехал обычной дорогой.

Киллиану нравилась его работа. Развозить письма по деревушкам Южного Кембриджшира было все равно что вернуться в пятидесятые с пожелтевших фотографий. Его предшественник по службе, вероятно, был каким-то гениальным тунеядцем, невесть каким образом убедившим королевскую почту, что ему требуется семь часов на то, что вообще-то можно было сделать за три, причем прыгая на одной ноге.

Киллиан запомнил своих клиентов, а они запомнили его. А главное, они его признали. Киллиан в ответ старался всегда учитывать их предпочтения.

Одолев треть пути, Киллиан остановился выпить в «Пикереле» кружку эля «Грин Кинг». Заведение это работало, уже лет пятьсот, обслуживая работяг вроде Киллиана.

После посещения паба ноша показалась совсем легкой, и Киллиан останавливался поболтать с каждым встречным и поперечным. Сегодня ему довелось коротенько рассказать о цементе, колониальной Симле и голландском джазе и выслушать весьма непатриотичный анекдот про лорда Нельсона, который мог застать Наполеона врасплох, если бы не оплошал на Ниле.

Киллиан чувствовал себя прекрасно. Вкатив велосипед в лагерь, он кивнул соседу. Семья Коагов только недавно прибыла из Донегола, и они были единственными, кто говорил по-ирландски.

— Добрый день, Имонн, — обратился к Киллиану мистер Коаг на чистейшем гаэлике, умолчав, однако, о незнакомце, забредшем в лагерь некоторое время назад.

— И вам того же, Шеймас! — ответил Киллиан и отправился дальше.

Вообще говоря, ему не нравилось имя Имонн, которым пришлось назваться, когда он попал на паром, идущий в Англию. Да теперь поздно что-то менять.

Имя Киллиан, как, впрочем, и свое настоящее имя, ему придется, увы, забыть навсегда. Ольстерские легавые объявили его в пожизненный розыск, и, как он слышал, сам Майкл Форсайт назначил награду за его голову.

Он прислонил велосипед к трейлеру и пригладил бороду. В профсоюзе работников связи всеми правдами и неправдами пытались добиться для Киллиана разрешения носить бороду — к вящему неудовольствию начальства.

Коза Молли нервно поглядывала на хозяина, словно хотела что-то от него скрыть.

— Если я обнаружу, что ты объела мою морковь, тебе не поздоровится, — пригрозил Киллиан.

Молли заблеяла и помотала головой, отвечая на слова хозяина.

Киллиан вставил ключ в замок.

Майкл как раз дочитывал книжку, когда услышал голос Киллиана. Он взял пистолет и осторожно снял с предохранителя.

Киллиан вошел в трейлер, заметил Майкла и весь напружинился, готовясь бежать.

Майкл медленно, будто гипнотизируя, покачал головой:

— Заходи. Закрой дверь и присядь.

Киллиан послушно закрыл дверь и присел в углу на шаткий раскладной стул.

«Неужели я умру на этом чертовом стуле?» — пронеслось у него в голове.

— Я быстро с тобой управлюсь, — пообещал Майкл. — Моргнуть не успеешь.

По-прежнему держа Киллиана под прицелом, Майкл дочитал рассказ о новобрачных.

Покачал головой.

— Ох и ах… — произнес Майкл.

— Какой рассказ? — спросил Киллиан.

— «Хорошо ловится рыбка-бананка».

— Да, — согласился Киллиан.

Майкл перелистнул книгу.

— Итак, почему ты?

— Почему я? Почему я явился лично? — переспросил Майкл.

Киллиан кивнул.

Майкл вздохнул:

— Это прозвучит слишком старомодно.

— Мне подходит, я как раз очень старомодный человек.

— Понимаешь, это мой долг чести. Именно я порекомендовал тебя Дику Коултеру. Я сказал ему, что ты именно тот, кто сделает эту работу. В каком-то смысле я виноват в его смерти.

— Полагаю, ты не принадлежишь к поклонникам афоризма «что ни делается — все к лучшему»?

— О чем ты?

— А вот о чем. Марков виновен в нападении на родителей Рейчел, которых он убил… случайно.

— Я в курсе, — прищурился Майкл.

— Продолжать?

— Разумеется.

— Итак, в этом виноват Марков. Прессе это понравилось, раструбили о разборках в среде русской мафии и об операциях ФСБ, дело закрыто. Том умер от передоза. Я взял на себя вину в нападении на Коултера, но никто не знает, кто я на самом деле такой. Ходят, правда, слухи, что я то ли ирландец, то ли русский и как-то связан с ФСБ. Что касается остальных… ты в стороне, Рейчел получила крупную сумму денег для девочек, Хелен досталась основная часть поместья.

— Это все?

— Нет. Дермид Макканн остался чист, ИРА не развязала новую гражданскую войну, правительство Северной Ирландии осталось на плаву, в Ольстере мир.

— Значит, выиграли все?

— Выиграли все, — согласился Киллиан.

— Кроме несчастного Тома и бедного Дика Коултера.

— Они были педофилами. Торговали детьми. Обоим грозила бы тюрьма.

Майкл облизнул губы:

— И тебе есть чем подтвердить свои слова, а?

— Я видел тот фильм…

— Как удобно, что ноутбук утонул!

Киллиан знал, что Майкл — парень башковитый. Он ни за что не добился бы такого положения, не будь его ум чрезвычайно остер. Так какого черта он упрямится?!

— Майкл, Том тебе обо всем рассказал. Тебе не нужны доказательства, ты прекрасно знаешь, что это правда. Ты что, ищешь лишний повод меня пристрелить? Так плюнь на все условности и пристрели! Можешь для пущего драматизма бросить мне в лицо слово «лжец», хотя я не лгу и тебе это известно.

— Дик Коултер, которого я знал… — начал было Майкл, но Киллиан перебил:

— Тот Коултер, которого ты знал, был чист как первый снег. То, что случилось, — просто ужасная ошибка… недоразумение… Мы с Рейчел оказались не на той стороне.

Майкл откашлялся:

— Хорошо. Допустим, я тебе верю. А разве это что-то меняет?

Киллиан усмехнулся:

— Майкл, когда ты в последний раз был на деле? Сколько прошло лет с начала твоего пути наверх?

Майкл откинулся на спинку дивана:

— Должно быть, лет семь будет, как я в последний раз брал в руки пушку. И сейчас бы не взял, если б это не касалось лично меня.

— Ничего, если я закурю?

— Я бы предпочел обойтись без этого. Ты можешь потерпеть? Или так уж нервничаешь? — язвительно спросил Майкл.

— Потерплю, — ответил Киллиан.

— На чем я остановился?

— Это касалось лично тебя…

— Ах, да. Понимаешь, Киллиан, ты мне нравился. У тебя была сложившаяся репутация. Неподражаемый, первоклассный мастер убеждения, который мог выполнить работу, даже не сломав пальца клиенту. Ты был чем-то вроде местной звезды, а то, что популярность тебя немного смущала, шло на пользу делу. Ты был настоящим актером. Я слышал твою… уругвайскую историю. Гениально.

Киллиан улыбнулся:

— Тебе понравилось?

Майкл рассмеялся:

— Да, да, черт побери! И я во многом разделяю твою точку зрения. Избегать насилия. Использовать маленькие хитрости. Но… ты переступил черту. То, что ты сделал, не должно остаться безнаказанным.

Киллиан посмотрел в голубовато-серые глаза Майкла — они сейчас как-то странно потемнели.

— Майкл, та история осталась в прошлом. Коултер мертв, похоронен. Его уже почти забыли. Все стали богатыми. Никому и дела нет.

— Нет… неправда. Я помню, и мне есть дело. — Голос Майкла начал повышаться, он почти выкрикнул эти слова.

Брови Киллиана поползли вверх. В Северной Ирландии приняты сдержанность и умолчания. Здесь не кричат о своих чувствах вслух. Майкл слишком долго жил в Нью-Йорке.

— Теперь можешь и закурить. Думаю, дым я переживу.

Поверх синей почтальонской футболки Киллиан носил легкую куртку. Запустив руку во внутренний карман, он достал сигареты и зажигалку. Он постепенно бросал курить. Дошел до пяти сигарет в день. Но это уже не имело значения.

— Закуришь? — Киллиан протянул пачку Майклу.

— Я бросил.

— А я в процессе. Или был в процессе.

Майкл снова вздохнул и спросил:

— Слушай, неужели тебе нравится такая жизнь, а? Постоянно оглядываться, похоронить себя в этом унылом уголке Англии?

— Это не унылый уголок. На земле нет унылых мест, нужно только уметь смотреть. Кстати, приглядись к вон той книжке в конце полки. Внимательно просмотри ее, вдруг понравится. Мне понравилась.

Майкл взял книжку. Она называлась «Где когда-то стояла Троя», автор Аймэн Уилкенс, голландец по происхождению. Майкл пролистал ее, прочел аннотацию и, не заинтересовавшись, отшвырнул в сторону.

— Уилкенс предполагает, что все события, описанные в «Илиаде», на самом деле происходили в Восточной Англии. Троянская война произошла в Британии, еще в бронзовом веке. Героические сражения этой войны были поистине выдающимися, истории о них разошлись по всей тогдашней Европе, были усвоены греками и стали частью их мифологии.

— Безумная идея…

— О да. Совершенно безумная. Уилкенса на эту мысль натолкнул тот факт, что в «Илиаде» очень часто идет дождь, но в Греции или Анатолии дожди идут редко. И где же чаще всего идут дожди? В Англии! Книга настолько бредовая, что практически шедевр. Кстати, ты видел вон тот холм? — Киллиан махнул на окно за спиной Майкла.

Майкл нахмурился:

— Рассчитываешь, что я куплюсь на эту уловку?

Киллиан ухмыльнулся:

— Хорошо, можешь не смотреть. Так вот, тот холм позади тебя называется Гог-Магог, мы на Гог-Магог-стрит, и, согласно теории Уилкенса, это и есть тот самый холм, на котором стояла Троя.

— Ты сюда переехал именно поэтому?

— Нет, мы перебрались сюда, потому что здесь есть общественная земля. А книжку я приобрел в «Оксфам-Шоп», начал читать, и, как видишь, она мне весьма понравилась. — Киллиан помолчал, а затем произнес голосом телеобозревателя: — Мы стоим в тени древнего Илия…

Майкл рассмеялся.

Майкл был такой человек и вел такую жизнь, что друзей у него практически не было. Ему нравился Киллиан. Киллиан вполне мог бы стать его другом… мог бы — но не сейчас.

Улыбка на губах Майкла увяла.

— Киллиан. Послушай, я не хочу давать тебе призрачную надежду. Ты понимаешь это, верно? Не строй никаких иллюзий. Это не разбор ситуации. Я приехал не для того, чтобы принять твою версию. Я приехал, чтобы покончить с этой историей.

— Ну, я предполагал нечто в этом роде, когда увидел в твоей правой руке эту штуковину.

— Ты понимаешь, к чему я клоню? Я должен это сделать: долг чести и, скажем так, профессиональные причины.

— А если я окажу сопротивление?

— Можешь делать что угодно, но только один из нас выйдет из этого…

— …каравана. Если ты произнесешь это слово, то не превратишься тут же в тинкера.

— Я вовсе не пытался облить грязью твое жилище. Просто хотел подобрать британский термин. В Америке мы называем их жилыми прицепами.

— Я в курсе этой фигни.

— Да нет, пойми, это ничего общего не имеет с предубеждениями. У меня нет предубеждений. Меня самого жизнь потрепала, знаешь ли.

Киллиан положил руки на колени и улыбнулся.

— Когда я говорил о сопротивлении, я не имел в виду драку. Я имел в виду, что попытаюсь использовать свои умения и таланты, чтобы переубедить тебя, — осторожно произнес Киллиан.

Майкл кивнул.

Ни единой души не было на лугу. С того места, где сидел Киллиан, открывался изумительный вид: золотое море рапса, лазурный горизонт, карминовые облака. Солнечный свет, попадая в пластиковое окно, подсвечивал пылинки в тепловых потоках, очерчивая вокруг головы Майкла нимб.

Киллиану понравилось: у ангела должен быть нимб, даже если это ангел смерти.

— Как я уже сказал, отсюда выйдет только один из нас. Приятель, я знаю, ты мастер своего дела, но ты не сможешь уболтать меня и спасти свою жизнь.

— Но ты же дашь мне возможность попытаться?

— Дам.

Киллиан улыбнулся. Что может быть лучше, чем получить возможность сделать то, что ты умеешь делать лучше всего?

— Итак… — начал Киллиан свой рассказ.

Эти слова были смертоносней любой пули, выпущенной снайпером.

Киллиан не сразу расслабился, но постепенно он осваивался в своей теме, рассказ лился все свободнее и свободнее. Слушали все: Майкл Форсайт, коза, даже тени троянцев в Аиде. Киллиан все говорил и говорил.

Постепенно лагерь пейви, поля рапса и холм Гог-Магог скрыли вечерние тени. На багровеющее небо выплыла Венера, а вскоре показался лунный серп. А где-то над их головами, в раскидистой кроне старого дуба, запела каменка.

Об авторе

Детство и юность североирландца Эдриана Маккинти пришлись на Тревожные годы, когда в Ольстере полыхал конфликт между католиками и протестантами. Получив два высших образования — в Уорике и в Оксфорде, Маккинти отправился искать счастья в Америку, и, как оказалось, не напрасно. Первый же его триллер «Миг — и нет меня» принес ему признание и любовь читателей. Литературные обозреватели Publishers Weekly и Washington Post единодушно назвали его одной из ярчайших звезд в плеяде ирландских детективщиков, а публика потребовала продолжений. В романе «Барометр падает» вновь появляется полюбившийся читателям Майкл Форсайт.

О романе

Поразительный накал чувств… будто через тебя пропускают ток.

Kirkus Reviews

Маккинти пишет так стильно и так изысканно, что исчезает граница между жанром и «мейнстримом».

Первоклассно.

Library Journal

Даже второстепенные персонажи у Маккинти удивительно колоритны и надолго впечатываются в память, создавая ощущение реальности происходящего.

Sunday Times

Читая «Барометр падает», ты словно участвуешь в съемках триллера, чувствуя себя одним из героев.

Rocky Mountain News

Примечания

1

Перевод с английского Юрия Лукача.

2

Трэвеллеры — другие названия «ирландские путешественники, странники» (англ.), «шельта» (ирл.) — кочевая этническая группа предположительно ирландского происхождения; самоназвание «пейви»; иногда их также называют ирландскими цыганами и тинкерами.

3

Смысл жизни (фр.).

4

Винсент Прайс — американский актер, известный своими ролями в фильмах ужасов, в частности, в экранизациях Эдгара По.

5

Дружок, земляк (исп.).

6

То есть за место в международном ресторанном рейтинге.

7

Придурки (исп.).

8

Это и другие фантастические представления о реалиях российской действительности — на совести автора. (Примеч. перев.)

9

Благослови тебя Господь и Мария.

10

Здесь: будь здоров (ирл.).

11

Тихая киска всегда напьется молока (поговорка, ирл.).

12

Существо-спутник волшебника, связанное с ним узами магии.

13

То, что наполняет глаз, наполняет сердце (ирл.). Здесь: это зрелище радует глаз.

Content

Эдриан Маккинти
Барометр падает

Пролог

1. Неприятности начинаются

2. Возвращение к жизни

3. Ричард Коултер

4. Устрица в зеркальном море

5. Адвокаты, пушки и деньги

6. Старшина

7. Хвост

8. Остров среди стремнины

9. Двадцать миль до слемиша

10. Высокое окно

11. Долгий сон

12. Прощай, моя любимая

13. Женщина на озере

14. Долгое прощание

15. После равноденствия

16. Праздничная ночь

17. Убийство пейви

18. Однажды в Белфасте

Эпилог

Об авторе

О романе

Примечания