Вернор Виндж

Война с «Миром»

ВЗГЛЯД НАЗАД

Берег моря Бофорта лежал в двухстах километрах внизу. В Северном полушарии давно началось лето: тут и там виднелись бледно-зеленые заплаты скудной северной растительности. Природа и жизнь брали свое, только редкие горные хребты и небольшие участки полуостровов оставались скучно-серыми и голыми. Совсем нехарактерный для Арктики пейзаж, по крайней мере для Арктики, какой все привыкли ее себе представлять.

Эллисон Паркер, капитан военно-воздушных сил США, сдвинулась на самый край сиденья — насколько позволяли ремни безопасности, — чтобы смотреть в окно через плечо пилота. Ей ужасно нравилось наблюдать за сменой разнообразных пейзажей, которые проносились за иллюминаторами корабля; когда видимость ухудшалась, желание все разглядеть становилось только сильнее. Пилот Ангус Квиллер, наклонившись вперед, внимательно следил за показаниями приборов. Ангус был отличным парнем, но он ничем не отличался от остальных пилотов — как, впрочем, и некоторых экспертов: они воспринимали окружающий мир без особого интереса, так что Ангуса не слишком занимали живописные картины.

А вот Эллисон, с детства сопровождавшая отца в полетах, всегда любила смотреть в окно. Она до сих, пор так и не смогла решить, что же доставляет ей больше удовольствия — смотреть в окно на землю или учиться летать. Пока Эллисон была слишком маленькой для того, чтобы иметь собственные права, она удовлетворялась тем, что просто смотрела на землю. Позднее выяснилось, что, не освоив пилотирования истребителя, нельзя получить доступ к летательным аппаратам, которые поднимаются в небо так высоко, как ей того хотелось. Пришлось согласиться на профессию, которая позволяла смотреть в окно. Порой Эллисон даже думала, что электроника, география, шпионаж и другие аспекты ее работы не имеют особого значения по сравнению с удовольствием, которое она получает от созерцания мира.

— Передай мое восхищение автопилоту, Фред. Вон тот огонек показывает, что мы прибыли точно на место.

Ангус никогда не хвалил Фреда Торреса, старшего пилота. Благодарить нужно было либо автопилот, либо станции наземного слежения.

Торрес проворчал в ответ что-то соответствующее, а потом обратился к Эллисон:

— Надеюсь, вы получаете удовольствие, мисс Паркер. Не так уж часто мы летаем на этой штуке только ради хорошенькой девушки.

Эллисон усмехнулась, но ничего не ответила. Фред говорил сущую правду — как правило, подобные миссии планировались за несколько недель и были многоцелевыми. Продолжался каждый такой полет не менее трех или четырех дней. Однако на сей раз обоих пилотов срочно вызвали на работу, и им пришлось участвовать во внеочередном полете — всего пятнадцать витков с последующей посадкой в Ванденберге. Этот полет был обставлен как глубокая воздушная разведка, хотя вполне возможно, что Фред и Ангус знали немного больше — последние недели газеты были настроены особенно мрачно.

Они продвигались все дальше на север, и море Бофорта постепенно исчезло из виду. Разведывательный корабль летел с опущенным почти вертикально вниз носом — многие эксперты с большим трудом переносили подобные перегрузки, а у Эллисон лишь возникало ощущение, что мир проносится над ее головой. Она очень надеялась, что когда военно-воздушные силы сумеют запустить орбитальную станцию, для нее тоже найдется местечко на борту.

Фред Торрес — или его автопилот, это уж как посмотреть — медленно развернул корабль на 180 градусов, чтобы зайти на цель. Прочесывание ледников никогда не было пустой тратой времени для того, кто имел возможность посмотреть на них с такой высоты: земля казалась рыхлой и неровной, словно по ней прошел бульдозер, после которого остались крошечные лужи — сотни канадских озер. Озер было так много, что Эллисон только и оставалось следить за тем, как в каждом из них поочередно отражается солнце.

Мимо проплыл туманно-голубой южный горизонт. Теперь они снова увидят землю, когда, опустившись гораздо ниже, окажутся на высоте, доступной даже обычным самолетам. Эллисон откинулась на спинку сиденья, туже затянув ремни безопасности, и погладила рукой коробку с оптическими дисками, надежно укрепленную рядом с ее креслом. Именно ради их использования и был затеян этот полет. Множество генералов — и, конечно же, политиков — почувствуют невероятное облегчение, когда Эллисон вернется на землю. «Взрыв», замеченный сотрудниками Ливермора, скорее всего просто какая-нибудь авария. Советы тут совершенно ни при чем (если эти ублюдки вообще могут оказаться непричастными хоть к какой-нибудь гадости). Эллисон осуществила проверку при помощи не только своего «обычного» оборудования, но еще и приборами глубокого видения, о существовании которых было известно лишь в нескольких разведывательных ведомствах оборонного министерства. Ей не удалось обнаружить никаких признаков военных приготовлений. Вот только…

…Вот только вызывали беспокойство глубинные пробы, сделанные Эллисон по собственной инициативе над Ливермором. Она с нетерпением ждала свидания с Полом Хелером — хотя бы только для того, чтобы посмотреть на выражение его лица, когда он узнает, что результаты ее проверки засекречены. Пол не сомневается, что его боссы задумали какую-то пакость. Очевидно, Пол прав — в Ливерморе что-то происходило. Эта деятельность могла остаться незамеченной, поскольку было сделано все, чтобы ее скрыть, — но у Эллисон были приборы глубокого видения. Надо сказать, что Эллисон Паркер прекрасно разбиралась в реакторах высокой напряженности, а в Ливерморе появился новый реактор такого типа, и он не числился в списках ВВР. Кроме того, она обнаружила еще кое-что — светонепроницаемые сферы, находящиеся под землей в районе реактора.

Пол Хелер это тоже предсказывал.

Специалисты из Отдела наблюдения Нью-Мексико — ОННМ — уровня Эллисон Паркер могли по своему усмотрению вносить поправки в программу наблюдений; благодаря этому было решено немало задач. У Эллисон не возникнет никаких неприятностей, если она по собственной инициативе предпримет проверку какой-нибудь лаборатории Соединенных Штатов, нужно только вовремя представить подробный отчет. Если Пол прав, разразится грандиозный скандал. В случае же если он ошибся, у него будут серьезные неприятности, и не исключено, что дело кончится тюрьмой.

Эллисон почувствовала, как ускорение мягко вдавило ее тело в кресло, а снаружи стали доноситься странные скрежещущие звуки. Бледные оранжево-красные сполохи прорезали ночь за передними иллюминаторами. Постепенно цвета стали насыщеннее, ощущение тяжести усилилось. Эллисон знала, что ускорение не превышает половины «g», но после целого дня, проведенного на орбите, ей казалось, что оно гораздо больше. Квиллер сказал что-то о переходе на лазерную связь, а Эллисон попыталась представить себе землю, лежащую в восьмидесяти километрах внизу: тайга, возделанные поля, следом за ними канадские Скалистые горы… «Совсем не плохо было бы оказаться сейчас там», — подумала Эллисон.

До последнего поворота оставалось около четырехсот секунд, и Эллисон лениво размышляла о том, как сложатся ее отношения с Полом. Она встречалась и с более привлекательными мужчинами, но ни один из них не был так умен. Именно в этом, возможно, и заключалась главная проблема. Хелер был явно в нее влюблен, но он не имел права рассказывать Эллисон о своей засекреченной работе, а из обрывочных намеков она не могла составить о ней никакого представления. Более того, среди коллег Пол считался возмутителем спокойствия; Эллисон это казалось очень странным, учитывая, что Пол был невероятно застенчив. Физическое влечение рано или поздно ослабевает; любопытно, сколько пройдет времени, прежде чем Эллисон ему надоест — или он ей. Последние события в Ливерморе вряд ли будут способствовать улучшению их отношений.

Огненные сполохи на небе постепенно начали тускнеть, появились даже слабые оттенки синего. Фред, утверждавший, что намеревается перейти работать в гражданскую авиацию, проговорил: «Дамы и господа, добро пожаловать в небеса Калифорнии. Они просто великолепны. Впрочем, вполне возможно, что мы еще находимся над Орегоном».

Нос космического корабля снова начал опускаться. Вид из иллюминаторов открывался примерно такой же, как если бы они летели на самом обычном самолете, если не считать, что линия горизонта была сильно изогнута, а небо более темным. Внизу зеленым коридором лежала Большая калифорнийская долина, справа расплывался в тумане залив Сан-Франциско. Они пролетят примерно в девяноста километрах к востоку от Ливермора. Это место было центром притяжения их полета: система слежения давала противоречивые сведения, которые заставили военных и политиков заподозрить, что Советы готовят здесь какую-то акцию. И эта же система слежения являлась составной частью проекта, вызвавшего у Хелера серьезные подозрения — по причинам, о которых он не желал распространяться.

В этот момент мир Эллисон Паркер перестал существовать.

Глава 1

Старый калифорнийский торговый центр доставлял полицейскому управлению Санта-Инес немало хлопот, однако Мигелю Росасу всегда нравилось следить там за порядком. В этот теплый воскресный вечер в центре было полно покупателей, многие из них, чтобы попасть сюда, проехали не один километр по старому шоссе № 101. Торговля шла особенно бойко: отчеты о качестве и количестве выпущенного за неделю товара предсказывали очень продуктивный конец недели. Кроме того, синоптики утверждали, что дождь пойдет только поздно вечером. Майк ходил по торговому центру, время от времени останавливаясь поболтать с кем-нибудь или из праздного любопытства заходя в магазины. Многие знали, насколько эффективно работает электронная аппаратура слежения, так что пока ему было совершенно нечего делать.

Майка это вполне устраивало. Росас находился на официальной службе в полицейском управлении вот уже три года. Но и раньше, с того самого момента, как он и его сестры приехали в Калифорнию, он так или иначе работал на управление. Шериф Венц сделал его чем-то вроде своего приемного сына, так что Майк вырос в окружении полицейских и с тринадцати лет выполнял обязанности помощника шерифа, причем за это ему уже тогда начали платить деньги. Венц хотел, чтобы парень нашел себе какое-нибудь другое дело, однако получилось так, что работа в полиции оказалась для Майка более привлекательной. Полицейское управление Санта-Инес — ПУСИ — имело хорошую репутацию и сотрудничало с большинством семей, обосновавшихся вокруг Ванденберга. Платили вполне прилично, район был довольно мирным, и вдобавок Майк чувствовал, что приносит людям пользу.

Майк покинул территорию торгового центра и начал подниматься по заросшему травой склону холма, за состоянием которого тщательно следила местная администрация. Сверху были хорошо видны выкрашенные яркими красками навесы над переходами между магазинами.

Переговорное устройство было, разумеется, включено — вдруг помощь полицейского понадобится для регулировки движения. Лошадям с повозками запрещалось заезжать дальше наружных парковочных площадок, и обычно это всех устраивало, но при таком наплыве посетителей кое у кого могло возникнуть желание немного ослабить жесткие правила.

Почти на самой вершине холма, греясь на солнышке, сидел Пол Нейсмит со своей любимой шахматной доской. Каждые несколько месяцев Пол спускался на побережье — иногда в Санта-Инес, иногда в города, расположенные севернее. Нейсмит и Билл Моралес приезжали пораньше, чтобы успеть занять удобные места для парковки; Пол расставлял шахматы, а Билл отправлялся за покупками. Ближе к вечеру, когда Мастеровые привезут свои товары, Пол обязательно у них что-нибудь купит. Сейчас же старик сидел, склонившись над шахматной доской, и жевал завтрак.

Майк несколько неуверенно направился к нему. Нейсмит не отличался агрессивностью, и с ним было очень легко разговаривать, но Майк знал его лучше многих — за доброжелательностью старика скрывалось множество странностей. О Нейсмите ходили удивительные слухи.

— Хочешь сыграть партию, Майк? — спросил Нейсмит.

— Увы, мистер Нейсмит, я при исполнении. — А кроме того, мне прекрасно известно, что вы никогда не проигрываете, разве что нарочно.

Старик с досадой махнул рукой, посмотрел через плечо Майка куда-то между магазинами и вскочил на ноги.

— Ладно. Раз так, пойду, пожалуй, немного прогуляюсь, поглазею на витрины.

Майк узнал этот старый речевой оборот, хотя в торговом центре не было «витрин», если не считать застекленных прилавков с драгоценностями да еще экранов электронных приборов. Поколение Нейсмита все еще составляло большинство, так что многие архаичные словечки не умирали.

Майк заметил на холме мусор, но негодяя, ответственного за это безобразие, найти не смог. Собрав мусор в кучку, он догнал Нейсмита, спускавшегося вниз по склону в сторону магазинов.

Как и предполагалось, торговля продуктами питания шла довольно бойко. Прилавки были завалены какао-бобами, бананами, другими местными фруктами и даже привезенными откуда-то издалека яблоками. Игровая площадка справа полностью находилась в распоряжении детей. Впрочем, к вечеру ситуация изменится. Разноцветные занавески и тенты будет колыхать легкий ветерок, а когда совсем стемнеет, засияют многочисленные дисплеи, на которых начнут происходить волшебные события. Сейчас свет не горел, многие игры не работали. Даже в шахматы и другие симбиотические игры мало кто играл — стало почти традицией продавать и покупать подобные товары, только когда спускаются сумерки.

Однако возле «Селесты» Джерри Теллмана собралось пять или шесть подростков. Интересно, что там происходит?.. Майк заметил, что за дисплеем сидит маленький негритенок и играет уже не меньше пятнадцати минут. «Селеста» была запущена на довольно высокий уровень сложности, а Теллман никогда не отличался особой щедростью. Гм-м.

Нейсмит тоже направился к «Селесте» — видимо, ему, как и Майку, стало интересно.

Внутри было прохладно. Устроившись за поцарапанным деревянным столом, Теллман мрачно наблюдал за своим маленьким клиентом: на вид мальчику лет десять или одиннадцать, он явно приехал откуда-то издалека, у него всклокоченные волосы и грязная одежда, руки ужасно худые — должно быть, недавно болел или регулярно недоедал. Негритенок что-то жевал — табак, как показалось Майку, — совсем нехарактерное поведение для местных детишек.

Мальчишка зажал в руке пачку банкнот со значком банка Санта-Инес. По выражению лица Теллмана Росас догадался, как эти деньги попали к негритенку.

— Otra vez,[1] — сказал мальчишка, бросив на Теллмана сердитый взгляд.

Владелец автоматов с сомнением огляделся по сторонам и заметил среди зевак нескольких взрослых.

— Ладно, последняя игра… Esta es el final, entiende? — повторил он то же самое на ломаном испанском. — Мне… гм-м, мне пора завтракать. — По всей вероятности, эти слова были сказаны специально для Нейсмита и Росаса.

— Ладно, — пожав плечами, согласился мальчишка.

Росас заметил, что Теллман запустил игру сразу на девятый уровень.

Мальчишка внимательно изучал исходную позицию. На плоском дисплее гипотетическая солнечная система была показана так, словно наблюдатель смотрел на нее со стороны. Три планеты изображались маленькими световыми точками, которые вращались по своим траекториям. Об их массе можно было судить по размерам; точные цифры указывались в нижнем углу экрана. Несколько других планет двигались по совершенно непредсказуемым орбитам, пропадая с экрана каждые пять секунд — достаточно быстро для прецессии. Между исчезающей планетой и планетой назначения двигалась третья планета, тоже по совершенно случайной орбите.

Росас поморщился. Наверняка Теллман оставлял эту задачу плоской только потому, что у него не было топографического дисплея. Майк еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь играл в «Селесту» на девятом уровне без симбиотического процессора. Таймер на дисплее показывал, что у игрока — чернокожего мальчишки — есть всего десять секунд на то, чтобы запустить свою ракету и добраться до места назначения. Росас был уверен, что мальчишке не хватит горючего для полета по прямой. Значит, ко всему прочему, ему необходимо использовать силу тяготения планет!

Мальчишка положил все банкноты на стол и, нахмурившись, уставился на дисплей. Оставалось шесть секунд. Он взялся за рукоятки управления и привел их в действие. Крошечная золотая искорка, изображавшая космический корабль, оторвалась от зеленого диска Земли и полетела прямо в сторону центральной звезды. Тем самым мальчишка использовал более девяти десятых всего топлива, да еще и направил корабль совсем не в том направлении. Среди окружавших его детей поднялся недовольный ропот, а на лице Теллмана появилась довольная усмешка. Однако уже через несколько секунд она превратилась в гримасу.

Когда космический корабль пролетал мимо солнца, мальчишка еще раз повернул рукоять управления — в результате гравитация и остатки топлива бросили корабль в глубь системы. Сверкающая точка, постепенно замедляясь, пронеслась через двухметровый экран, но не в сторону планеты назначения, а к промежуточной планете. Росас даже присвистнул. Он сам не раз играл в «Селесту» — и в одиночку, и при помощи процессора. Игре было уже почти сто лет, и она пользовалась почти такой же популярностью, как шахматы; к тому же «Селеста» напоминала о совсем еще недавних возможностях людей. Однако ему никогда не приходилось видеть, чтобы игрок, не пользующийся помощью процессора, был способен на нечто подобное!

Лицо Теллмана начало приобретать сероватый оттенок. Корабль приблизился к промежуточной планете… еще мгновение и она захватит его своим притяжением. В последний момент мальчишка сделал почти незаметное движение — дисплей показывал, что у него еще оставалось 0.001 топлива. На один миг изображения корабля и планеты слились, но столкновение зарегистрировано не было — крошечная золотая точка стала быстро уходить в сторону, к дальнему краю экрана.

Дети начали кричать и аплодировать. Они уже чуяли близкую победу — старику Теллману придется расстаться с частью денег, которые он успел выиграть у них утром. Росас, Нейсмит и Теллман, затаив дыхание, продолжали смотреть на экран. Теперь, когда топлива практически не осталось, все зависело от удачи.

Красноватый диск планеты назначения перемещался по своей траектории по мере того как космический корабль по дуге поднимался все выше и выше — теперь их курсы стали почти касательными. Корабль начал увеличивать скорость и попал в поле тяготения планеты, к которой направлялся — у зрителей возникло восторженное ощущение удачи. Все ближе и ближе… Наконец два огонька слились в один.

«Перехват» — появилось на дисплее, а в нижней части экрана, побежали цифры статистических данных. Росас и Нейсмит переглянулись. Мальчишка победил.

Теллман был страшно бледен. Он посмотрел на сумму, которую выиграл мальчишка.

— Извини, малыш, у меня здесь нет такого количества денег.

Потом он попытался повторить то же самое по-испански, но мальчишка разразился устрашающим потоком брани на испано-негритянском наречии. Росас многозначительно посмотрел на Теллмана — в его задачу входила охрана интересов покупателей, точно так же, как и владельцев центра. Если Теллман сейчас не заплатит, он может распрощаться со своей лицензией. В торговый центр и так поступало достаточно жалоб от родителей, чьи дети проигрывали здесь немалые деньги. А если у мальчишки хватит ума подать в суд…

Владельцу игровых автоматов наконец удалось перекричать мальчишку:

— Ладно, я заплачу. Pago, pago…[2] маленький ты сукин сын. — Он вытащил пачку денег из сейфа и сунул их мальчишке в руки. — А теперь проваливай отсюда!

Чернокожий мальчишка выскочил за дверь прежде, чем кто-либо успел отреагировать. Росас задумчиво посмотрел ему вслед, а Теллман продолжал жалобно бормотать, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к кому-либо другому.

— Ну, не знаю, не знаю… Паршивец провел здесь все утро. Могу поклясться, что до сих пор он и в глаза не видел этой игры. Просто стоял и смотрел. Диего Мартинесу пришлось объяснить ему правила, а потом он начал играть. У него сначала и денег-то почти не было. Он играл все лучше и лучше. Ничего подобного я в жизни не видел. На самом деле… — лицо Теллмана неожиданно просветлело, и он посмотрел на Майка, — …на самом деле, я думаю, меня облапошили, как самого настоящего младенца. Могу заложиться на что угодно, что у него был процессор, и он просто делал вид, будто ничего не понимает. Эй, Росас, как насчет такой идейки, а? Не иначе, как было совершено мошенничество, особенно в последней игре. У него…

— …не было ни малейшего шанса, не так ли, Телли? — прервал владельца автоматов Росас. — Угу, я знаю. Ты поставил наверняка. Надо было ставить один к тысяче — ты еще легко отделался. Впрочем, мне известно кое-что про симбиотические процессоры, так что нечего и думать, что он мог воспользовался таким прибором — они очень дорогие. — Краем глаза Росас заметил, что Нейсмит кивнул. — И тем не менее… — он задумчиво потер подбородок и выглянул наружу, где ярко светило солнце, — я не прочь узнать об этом малыше побольше.

Нейсмит вышел из палатки вслед за ним, оставив у себя за спиной возмущенно булькающего Теллмана. Большинство детей по-прежнему стояли кучками вокруг автоматов.

Таинственного победителя «Селесты» нигде не было видно. Очень странно. Район игровых автоматов выходил на открытую лужайку, поэтому все торговые ряды без труда просматривались. Майк несколько раз огляделся по сторонам, но когда его догнал Нейсмит, у него было весьма озадаченное выражение лица.

— Думаю, мальчишка уже успел немного поиграть до того, как мы начали за ним наблюдать, Майк. Ты заметил, что он не стал спорить, когда Теллман вышвырнул его из своей палатки? На парнишку, наверное, нагнала страху твоя форма.

— Угу. А едва оказавшись на улице, он помчался прочь, как ветер.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, мальчишка не так прост.

Нейсмит приложил палец к губам и жестом предложил Росасу обойти игровые павильоны. Стараться вести себя здесь тихо не было никакой необходимости — посетители Центра, мягко говоря, шумели, а рядом, возле ремонтных мастерских, грузили на телеги мебель. Повсюду слышались шутки и смех.

Легкий вечерний ветерок полоскал разноцветные флажки над палатками. Ярко светили два солнца, поэтому тени нигде не было, и все равно Майк и Нейсмит едва не наступили на негритенка, который скорчился возле брезентовой стены палатки. Затем мальчишка вдруг подлетел в воздух, словно развернувшаяся пружина, и попал прямо Майку в руки. Если бы Росас принадлежал к другому поколению, если бы он был старше, все тут бы и кончилось: воспитанное многими поколениями уважение к ребенку и опасение причинить ему вред заставили бы его немедленно выпустить мальчишку. Но помощник шерифа не собирался ничего ему спускать, и на какое-то мгновение Нейсмит видел только безумное переплетение ног и рук. Майк заметил, что в руке мальчишки что-то блеснуло, а потом его предплечье обожгла боль.

Росас упал на колени, а мальчишка, который так и не выпустил ножа, вскочил на ноги и бросился бежать. Майк не стал обращать внимания на то, что бежевый рукав его рубашки становится красным, он заставил себя не думать о боли и достал служебный станнер.

— Нет!

Крик Нейсмита был чисто инстинктивным, он ведь вырос во времена, когда было принято пользоваться огнестрельным оружием, а потом пережил тот период истории, когда человеческая жизнь стала по-настоящему священной.

Мальчишка упал в траву и скорчился. Майк убрал свой пистолет и, прижимая правой рукой рану, поднялся на ноги. Похоже, рана поверхностная, но все равно было чертовски больно.

— Вызовите Сеймура, — сердито проворчал Майк, — нам придется тащить этого ублюдка на себе до самого участка.

Глава 2

Полицейское управление Санта-Инес считалось самой крупной организацией подобного типа к югу от Сан-Хосе, недаром Санта-Инес был первым городом к северу от Санта-Барбары и границей с Азтланом. Шериф Сеймур Венц имел трех заместителей и поддерживал постоянные контакты с большинством местных жителей. Таким образом, получалось, что у него около четырех тысяч клиентов.

Контора Венца примостилась на склоне довольно высокого холма, а ее окна выходили на старое шоссе № 101. — Отсюда на несколько километров в обоих направлениях — на север и на юг — можно было наблюдать за движением грузовиков Мирной Власти. В данный момент, однако, лишь Пол Нейсмит наслаждался видом из окна. Мигель Росас угрюмо наблюдал за тем, как Сеймур почти полчаса разговаривал по видеосвязи с Санта-Барбарой, а потом даже умудрился соединиться с гетто в Пасадине. Как Майк и предполагал, никто к югу от границы не мог им помочь. Правители Азтлана тратили немало золота, пытаясь пресечь «нелегальную иммиграцию рабочих» из Лос-Анджелеса, но моментально теряли интерес к тем, кому удавалось сбежать. Sabio[3] в Пасадине сначала, казалось, заволновался, услышав описание мальчишки, потом сердито заявил, что ему ничего не известно. Единственной ниточкой оставался трудовой отряд, который па этой неделе прошел через Санта-Инес в сторону Санта-Марии, где были плантации какао-бобов. Здесь Саю, наконец, удалось кое-что выяснить. Некий Ларри Фолк, агент по найму рабочей силы, неохотно согласился поговорить с ним.

— Конечно, шериф, я знаю этого коротышку. Его зовут Вили Вачендон. — Он показал, как пишется фамилия мальчишки. Первая буква фамилии звучала, как гибрид «В» и «Б». Такова была эволюция испано-негритянского диалекта.

— Парень вчера сбежал, но не могу сказать, что я или кто-нибудь еще об этом будем очень долго жалеть.

— Послушайте, мистер Фолк, не вызывает сомнения, что ваши люди плохо обходились с мальчишкой.

Шериф махнул рукой в сторону камеры, в которой находился Вили. Теперь, когда он был без сознания. Вили казался еще более исхудавшим и жалким.

— Я уже успел заметить, что вы запрятали паршивца в камеру, а у вашего помощника забинтована рука. — Фолк показал на Росаса, который ответил ему мрачным взглядом. — Готов поспорить, что маленький Вили продолжает заниматься своим хобби — резать потихоньку людей. Шериф, очень может быть, что где-то с Вили Вачендоном и обращались жестоко; лично я думаю, что он скрывается от нделанте али. Но я его и пальцем не трогал. Вы же знаете, как работают агенты по найму рабочих. Наверное, в старые добрые времена все было иначе, но теперь агенты получают по десять процентов, а наши отряды могут в любой момент обратиться к другому агенту. Учитывая, какие деньги они получают, отряды постоянно перемещаются с одного места на другое, пытаясь найти новый, более выгодный контракт. Я должен пользоваться популярностью среди своих людей, иначе они найдут себе другого агента.

— С самого начала, — продолжал Фолк, — мальчишка был только обузой. Он всегда казался полуголодным; наверное, больной. И как он только сумел добраться от Лос-Анджелеса до границы… — Его следующие слова заглушил шум проезжающего мимо грузовика. Майк выглянул в окно на огромный дизель, направляющийся на юг с грузом жидкого природного газа для администрации Мирной Власти в Лос-Анджелесе. — …Взял его только потому, что он сказал, будто может вести мои книги. Не спорю, маленький ублю… парнишка, может быть, и знает, как это делается. Но он еще ленивец и вор вдобавок. И я это могу доказать. А если вам захочется поприставать ко мне, когда мой отряд будет возвращаться через Санта-Инес, я из вас сделаю настоящую котлету в суде.

Они обменялись еще парочкой столь же бессмысленных угроз, а потом шериф Венц повесил трубку и повернулся к своему помощнику:

— Знаешь, Майк, я думаю, он говорит правду. Мы не очень-то рассчитываем на новое поколение, но ребятишки вроде твоих Салли и Арты…

Майк хмуро кивнул. Оставалось только надеяться, что Сай не будет больше распространяться на эту тему. Его маленькие сестрички Салли и Арта умерли много лет назад. Близнецы, на пять лет моложе, чем он, девочки родились еще в те времена, когда его родители жили в Финиксе. Они сумели добраться вместе с детьми до Калифорнии, но близняшки постоянно болели. Они обе умерли еще до того, как им исполнилось двадцать лет, и не выглядели старше десяти. Майк знал, кто был в этом виновен. Он никогда не говорил о своих сестрах.

— А предыдущее поколение получило еще более тяжелый удар. Тогда люди думали, что это просто еще одна разновидность чумы, и не особенно обращали на нее внимание. Болезни, резкое снижение рождаемости сделали мир таким странным, что люди, создававшие бомбы в предыдущем столетии, никогда бы не смогли себе его представить. Если этот Вили такой же, как твои сестры, значит, ему должно быть лет пятнадцать. Неудивительно, что он на самом деле умнее, чем кажется на первый взгляд.

— Тут все гораздо сложнее, босс. Этот парень действительно очень толковый. Вы бы только видели, как он играл в «Селесту» Теллмана.

Венц пожал плечами.

— Вполне возможно. Теперь нужно решить, что с ним делать дальше. Может быть, Фред Бартлетт возьмет его к себе.

Это было неявным проявлением расизма — Бартлетты были чернокожими.

— Босс, он же их заживо съест. - Росас похлопал по своей забинтованной руке.

— Черт возьми, придумай что-нибудь получше, Майк. У нас ведь четыре тысячи клиентов. Кто-то наверняка поможет… Потерявшийся ребенок, о котором некому позаботиться… Просто неслыханно!

Ничего себе ребенок!.. Однако Майк не мог забыть Салли и Арту.

— Верно, — пробурчал он.

До сих пор Нейсмит хранил молчание, не обращая внимания на полицейских. Казалось, его куда больше занимает вид на старое 101-е шоссе, чем то, о чем они разговаривали. Но тут он повернулся к шерифу и его помощнику:

— Я возьму мальчишку к себе, Сай.

Росас и Венц изумленно на него уставились. Пол Нейсмит считался старым в стране, где двум третям населения было больше пятидесяти. Венц облизал губы, явно не зная, как отказать.

— Пол, ты ведь слышал слова Майка. Парень чуть не убил его сегодня утром. Я знаю, как люди вашего возраста относятся к детям, но…

Старик покачал головой и бросил на Майка быстрый внимательный взгляд.

— Вы ведь знаете, Сай, что меня уже много лет просят взять ученика. Ну так вот, я наконец принял решение. До того, как мальчишка попытался убить Майка, он играл в «Селесту», как настоящий мастер. Я никогда не видел, чтобы игрок, который ничем не пользовался, сумел применить маневр с гравитационным колодцем.

— Майк мне рассказывал. Это, конечно, ловко, но, по-моему, к подобным маневрам прибегают многие. Мы почти все так делаем. Неужели это и в самом деле так сложно?

— Учитывая обстоятельства — просто поразительно. Исаак Ньютон делал немногим больше, когда вычислял эллиптические орбиты, пользуясь универсальными законами всемирного тяготения.

— Послушайте, Пол… мне очень жаль, но это слишком опасно. Даже учитывая, что с вами рядом будут Билл и Ирма.

Майк подумал о боли в руке. А потом о своих сестрах-близнецах.

— Послушайте, босс, можем мы отойти в сторонку и немного поговорить?

Венц поднял бровь.

— Поговорить?.. Ладно. Подождите минутку, Пол. На мгновение в комнате повисла неловкая тишина, затем полицейские вышли за дверь. Нейсмит потер щеку чуть дрожащей рукой и посмотрел на 101-е шоссе, освещенное бледными лучами света от торгового центра. Так много всего успело измениться, а прошедшие годы, казалось, слились в единое целое. Торговый центр? Весь Санта-Инес был бы запружен толпой народа во время хорошей баскетбольной встречи в девяностых годах. А теперь округ с населением всего в семь тысяч человек считается процветающим.

Солнце только что село, и в комнате постепенно становилось темнее. Призрачно светились экраны компьютеров; на большинстве из них можно было видеть разные районы торгового центра. Пол заметил, что посетителей становится все больше. Мастеровые, механики и ремонтники выставили свои товары, и вокруг импровизированных прилавков толпился народ. Вдоль другой стены комнаты располагались мерцающие тусклым красно-зеленым светом экраны, на которые передавалось снятое в инфракрасных лучах изображение, поступающее с камер, установленных в домах клиентов Венца.

В соседнем помещении негромко переговаривались между собой полицейские. Нейсмит откинулся на спинку стула и прибавил громкости на своем слуховом устройстве. На мгновение шум собственных легких и биение сердца оглушили его. Затем фильтры распознали периодичность и подавили посторонние шумы — теперь Нейсмит прекрасно слышал разговор Венца и Росаса. Совсем немногие могли похвастаться таким оборудованием, Нейсмит брал высокую плату за свою работу, и Мастеровые от Норкросса до Пекина с радостью снабжали его своими лучшими изобретениями.

— …думаю, Пол Нейсмит, — четко донесся голос Росаса, — вполне может о себе позаботиться, босс. Он уже не один год живет в горах. К тому же Моралесам не больше пятидесяти пяти лет, и они крепкие ребята. Раньше там водилось множество бандитов и бывших вояк…

— Они там и сейчас есть, — заметил Венц.

— Сейчас совсем не те времена — не так много всякого оружия и подонков. Нейсмиту и тогда было уже немало лет, но он выжил. Я слышал о его доме. У него есть приборы, которые могут такое, что нам даже и не снилось. Его недаром называют чародеем Мастеровых. Я…

Остальное перекрыл такой громкий треск, что у Нейсмита даже заболели уши; прошло некоторое время, пока фильтры не подавили шум. Нейсмит начал отчаянно озираться, а потом со стыдом сообразил, что это был микротолчок. Подобные маленькие землетрясения регулярно происходили неподалеку от Ванденберга. Большинство были едва заметными — если только вы не использовали специальную аппаратуру, как это делал сейчас Нейсмит. Шум, который он услышал, был всего лишь потрескиванием деревянных перекрытий. Когда шум прекратился, снова стал слышен разговор двух полицейских.

— …что он сказал насчет ученика — чистая правда, босс. И он нужен не только нам в Центральной Калифорнии. Я знаю, что люди в Норкроссе и Медфорде ужасно боятся, что старик умрет, не оставив замены. Нейсмит — лучший специалист по алгоритмам во всей Северной Америке, а может быть, и во всем мире. Взять, к примеру, коммуникационное оборудование у нас в контрольной комнате. Мне хорошо известно, как вы любите эту драгоценную игрушку, да и я тоже. Так вот, сжатие полосы частот, которое делает возможным передачу всех этих картинок в цвете по стекловолоконному кабелю, было бы совершенно невозможным без тех изобретений, которые Нейсмит продал Мастеровым. И это еще не все…

— Ладно! — рассмеялся Венц. — Я вижу, ты очень серьезно отнесся к моей просьбе обратить внимание на наших высокообразованных клиентов. Я понимаю, что Центральная Калифорния превратится без старика в болото, но…

— Да, так оно и будет, когда он умрет, если только не найдет себе ученика. Мастеровые не один год пытаются уговорить его взять каких-нибудь студентов или хотя бы начать преподавать, как это было до Катастрофы, но Пол отказывался. Я думаю, он прав. Если ты с самого начала не обладаешь яркими творческими способностями, нет никакой надежды, что ты сможешь сотворить новый алгоритм. Я думаю, он просто ждал — никого не брал — и наблюдал. Похоже, сегодня Нейсмит наконец нашел себе ученика. Этот парнишка злой… он способен на убийство. Я не знаю, чего он хочет на самом деле, кроме денег. Однако у него есть одна штука, которую не могут заменить даже самые лучшие намерения и мотивации, — отличные мозги. Вы бы видели, как он играл в «Селесту», босс…

Спор — или лекция — продолжался еще несколько минут, но его исход был легко предсказуем. Волшебник Мастеровых, после долгих всеобщих ожиданий, взял наконец ученика.

Глава 3

Ночь и лунный свет. Вили лежал в задней части повозки, плотно закутанный в одеяло. Мягкие рессоры по большей части компенсировали неровности дороги, когда они ехали по старому, разбитому шоссе. До Вили доносился шелест прохладного ветра в листве деревьев и приглушенный стук лошадиных копыт, одетых в резиновые галоши, да изредка пофыркивала сама лошадь. Они еще не достигли огромного черного леса, что простирался с севера на юг; казалось, вся Центральная Калифорния раскинулась перед ними. Морского тумана, который часто делал здешние ночи практически непроглядными, на сей раз не было, и лунный свет играл причудливыми голубыми бликами. Прямо на западе — а, именно в этом направлении смотрел Вили — застыл Санта-Инес. Почти всюду свет в окнах был погашен, но расположение улиц было отчетливо видно, а открытый квадрат базарной площади поблескивал оранжевыми и фиолетовыми отблесками.

Вили плотнее завернулся в одеяло. Он чувствовал, что действие станнера уже почти прошло; тепло, окутывающее тело, прохладный ветер в лицо и великолепный вид действовали на него не хуже любого наркотика, который ему удавалось добыть в Пасадине. Да, в Калифорнии очень красиво, но надежды на легкую добычу, когда он сбежал от нделанте и направился на север, не оправдались. Здесь действительно было много развалин, откуда давно ушли люди: Вили мог легко определить, где находился до Катастрофы Санта-Инес — прямоугольники, заросшие высокой травой, и полное отсутствие света.

Развалины занимали куда большую территорию, чем современный городок, но они не шли ни в какое сравнение с развалинами Лос-Анджелеса — можно было целыми неделями бродить среди руин этого огромного города, практически еще не разграбленных. А если вас интересовали опасности и солидная добыча, в горах над бассейном Лос-Анджелеса располагались особняки джонков. Сверху Лос-Анджелес представлялся воистину сказочной страной: крошечные, сверкающие огни — таких множество в любом разрушенном городе — тут и там расцвечивают горизонт, расставленные повсюду, где только можно, пограничные посты джонков, а в самом центре, словно сияющие хрустальные цветы, к небу тянутся башни, принадлежащие Мирной Власти… Вили вздохнул. Все это было до того, как его мир в Нделанте Али рассыпался на мелкие кусочки, до того, как он обнаружил обман старого Эбенезера… Если он когда-нибудь туда вернется, нделанте и джонки устроят соревнование за право первыми содрать с него шкуру.

Вили не мог вернуться.

Но во время путешествия на север он увидел то, что заставило смириться с необходимостью бежать сюда и делало эти места гораздо более живописными, чем Лос-Анджелес. Вили бросил взгляд через Санта-Инес на предмет, вызвавший у него такое сильное изумление.

Прямо из моря, купаясь в лунном свете, поднимался серебряный купол. Даже на таком расстоянии и с такой высоты он казался огромным. Люди называли его по-разному, а Вили слышал о куполе даже в Пасадине, хотя и не верил этим рассказам. Ларри Фолк называл его Ванденбергской Горой. Старик Нейсмит, который даже сейчас что-то беззаботно насвистывал, в то время как его слуга направлял повозку все дальше в горы, — так вот этот старик называл купол Ванденбергской Промашкой. Но как бы его ни называли, никакое название не подходило.

Своими размерами и идеальными пропорциями он, казалось, превосходит саму природу. Купол можно было видеть даже из Санта-Барбары. Это была полусфера диаметром по меньшей мере двадцать километров. Там, где она уходила в Тихий океан, Вили видел многообразие форм прибойной волны, бесшумно разбивающейся о блестящую поверхность купола. У другой стороны воды озера, которое называлось Ломпок, были неподвижными и темными.

Совершенство, совершенство. Сама форма Купола была абстракцией, выходящей за грань реальности. Его идеальная, зеркальная поверхность отражала лунный свет — причем отражение было таким же ясным и четким, как и сам оригинал. Так что окрестности освещались двумя лунами — одна сияла высоко в небе, а другая лила свет с поверхности Купола. Да плюс в открытом море виднелось более естественное отражение расплывчатого серебра, простирающееся за горизонт. Три луны пылали в ночи!.. А днем огромное зеркало точно так же отражало солнце. Ларри Фолк утверждал, будто фермеры старались так сажать свои растения, чтобы с пользой для себя использовать двойное солнце.

Кто создал Ванденбергский Купол? Единственный Истинный Бог? Бог джонков или Бог англов? А если он был сделан людьми, то как? Что может находиться внутри? Вили задремал, представив себе идеальное ограбление — забраться внутрь и украсть сокровища, которые должны быть просто невероятными, раз они скрыты таким удивительным Куполом…

* * *

Когда он проснулся, повозка ехала по лесу, продолжая подниматься вверх, а вверху смыкали свои кроны темные деревья. Высокие сосны медленно колыхались, о чем-то шепча на ветру. Вили еще никогда не приходилось видеть такого огромного леса. Настоящая луна опустилась уже довольно низко; ее серебристые лучи лишь иногда проникали сквозь ветви, освещая деревья впереди и поблескивая на гладких сосновых иголках. Над головой Вили раскинулась ночная лента неба — она была светлее деревьев и выделялась на их фоне. А на небе сияли звезды.

Слуга англа придержал лошадь. Древняя бетонная дорога кончилась; теперь они ехали по тропе, и повозка стала передвигаться с большим трудом. Вили пытался смотреть вперед, но одеяло и остаточный эффект действия станнера мешали ему. Потом он услышал, как старик что-то негромко сказал в темноте. Пароль! Вили наклонился, чтобы проверить, нашли ли полицейские второй нож. Нет. Нож по-прежнему привязан к внутренней поверхности икры. Еще в Лос-Анджелесе он много слышал о стариках, командующих рабочими лагерями. Этого раба старик не сумеет заполучить.

Через некоторое время раздался женский голос, весело приглашающий в дом. Лошадь снова затрусила вперед. Вили так и не удалось разглядеть обладательницу голоса.

Повозка свернула на следующем перекрестке, и теперь колеса почти беззвучно скользили по ковру хвои, устилавшему дорогу. Еще сотня метров, еще один поворот…

Это был настоящий дворец! Деревья и виноградная лоза со всех сторон окружали строение, но не могли скрыть великолепия дворца, хотя и куда более открытого, чем крепости вождей джонков в Лос-Анджелесе. Вожди обычно перестраивали особняки, оставшиеся после Катастрофы, обносили их заборами из колючей проволоки, по которой пропускали ток, а в стенах делали бойницы для пулеметов. Этот дворец тоже был старым, очень странным, однако никаких устройств для обороны нигде не видно — что могло означать только одно: хозяин контролирует территорию на многие километры вокруг. С другой стороны, когда они ехали сюда, Вили не заметил часовых, которые бы охраняли подъезды к дворцу. Впрочем, северяне вряд ли столь глупы и беззащитны, как это кажется на первый взгляд.

Повозка проехала мимо особняка. Узкая дорога вывела на широкое расчищенное место перед входом, и Вили наконец сумел все как следует разглядеть. Этот дом был меньше дворцов Лос-Анджелеса, его внутренний двор никак не мог бы вместить всех слуг и семью большого вождя. Однако само здание было массивным, а дерево и камень искусно соединялись друг с другом. Редкие лучи лунного света отражались от ажурных металлических украшений и оставляли летучие образы лунного лика на гладко отполированном дереве. Крыша была темнее, от нее свет почти не отражался. Фронтон дома украшала странная башня: сверкающая тонкая игла, усыпанная темными сферами, от пяти сантиметров до двух метров в диаметре.

— Просыпайся, приехали.

Старик мягко потряс Вили за плечо и развернул одеяла. Вили с трудом удалось сдержаться и не броситься на него с ножом. Сделав вид, что никак не может проснуться, он тихонько что-то проворчал себе под нос.

— Давай я тебе помогу, дружок, — сказал слуга Моралес.

Вили позволил Моралесу помочь ему слезть с повозки. По правде говоря, он еще не очень уверенно стоял на ногах, но чем меньше они знали о том, на что он способен, тем лучше. Пусть думают, что он очень слаб и не понимает по-английски.

От главного входа к ним прибежала служанка (не мог же вход для слуг быть таким роскошным?). Больше никто не появился, но Вили решил вести себя тихо, пока ему не удастся узнать побольше. Женщина — средних лет, как и Моралес — радостно приветствовала мужчин, а затем повела Вили по вымощенной плитняком дорожке ко входу в дом. Вили шел, опустив голову и делая вид, будто еще не совсем пришел в себя. Впрочем, краем глаза он успел заметить, что от дерева до боковой стены особняка огромной паутиной раскинута серебряная сеть.

Пройдя сквозь громадные двери, Вили оказался в тускло освещенном помещении и понял, что этот дворец ничем не отличается от дворцов в Пасадине, хотя здесь и не видно великолепных произведений искусства и золотых статуэток. Его повели наверх (вовсе не вниз! Какой уважающий себя вождь поселит своего самого ничтожного слугу на верхнем этаже?) по широкой лестнице, а потом они оказались в комнате под самой крышей. В окно светила им луна. И окно казалось достаточно большим для того, чтобы Вили смог через него убежать.

— Tienes hambre?[4] — спросила женщина.

Вили, удивляясь самому себе, покачал головой. Он на самом деле не был голоден; наверное, еще не совсем прошло действие станнера. Женщина показала ему туалет в соседнем помещении и велела ложиться спать.

А после этого его оставили в комнате одного! Он лежал на кровати и смотрел в сторону леса. Ему казалось, что он видит свет, исходящий от Ванденбергского Купола. Вили уже почти перестал удивляться своему везению, он только благодарил Единственного Бога, что не сбежал прямо от входа в особняк. Кем бы ни был хозяин этого дворца, он совсем не заботился о безопасности, да еще и нанимал на работу дураков. Через неделю Вили будет точно знать, чем можно поживиться в этом особняке, а потом сбежит отсюда, прихватив достаточно добра, чтобы очень долго жить припеваючи.

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Рождение нового мира капитана Эллисон Паркер сопровождалось скрежетом металла.

В течение нескольких минут она просто прислушивалась к своим ощущениям. К ней пытался подползти Квиллер, его лицо было в крови. Сквозь разбитый корпус виднелись деревья и бледное небо. Деревья?

Сознание Эллисон пока не отреагировало на это странное явление, она просто сражалась с ремнями безопасности, понимая, что надо выбраться из них как можно скорее. Подтащила к себе ящик с приборами и натянула на голову легкий шлем с десятиминутным запасом кислорода. Не думая, она выполняла инструкции, предусматривающие правила поведения при появлении бреши в корпусе, которые они так много раз повторяли во время тренировок. Если бы Эллисон начала размышлять, она могла бы отложить шлем в сторону — до нее доносились пение птиц и шум ветра, — и тогда она бы наверняка погибла.

Эллисон оттащила Квиллера от панели управления и поняла, почему ремни безопасности не удержали его: нос ракеты был вдавлен внутрь со стороны пилота. Еще несколько сантиметров, и его бы раздавило. Снаружи, сквозь тонкий шлем, доносилось громкое потрескивание. Эллисон надела на Квиллера шлем и включила подачу кислорода. Она узнала запах, следы которого еще оставались в ее шлеме, — запах топлива посадочных двигателей.

Ангус Квиллер высвободился из рук Эллисон и ошеломленно огляделся по сторонам.

— Фред? — крикнул он.

Снаружи начали гореть деревья, которых здесь не должно было быть. Одному Богу известно, сколько времени корпус их разбитой ракеты сможет удерживать огонь в носовых баках и не допустит его в отсек, предназначенный для команды.

Эллисон и Квиллер подтянулась вперед… и увидели, что произошло с Фредом Торресом. Тот страшный звук, с которого начался этот кошмар, сопровождал мощный удар, вдавивший левую верхнюю панель ракеты в кабину экипажа. Спинка кресла Фреда не пострадала, но Эллисон было очевидно, что самому пилоту помочь уже нельзя. Квиллеру просто очень повезло.

Они заглянули в зияющее прямо у них над головами отверстие — с рваными краями, достаточно широкое, чтобы через него можно было выбраться наружу. Эллисон бросила взгляд на основной люк. Он был слегка вогнут внутрь — пролезть через него не удастся. Даже несмотря на герметические комбинезоны, уже чувствовался жар. Небо над отверстием больше не было голубым; теперь клубы дыма и пламени практически скрывали расположенные неподалеку сосны.

Квиллер подставил руки и вытолкнул специалиста по наружному наблюдению сквозь огромную брешь в корпусе ракеты. Голова Эллисон высунулась наружу. При других обстоятельствах она бы отчаянно завопила, увидев странное существо, охваченное пламенем: огромное, темное, похожее на осьминога, с растопыренными огненными конечностями, раскачивающееся на ветру и скрипящее. Эллисон высвободила плечи из отверстия, а потом подтянулась на руках. После этого протянула руку пилоту. Одновременно какая-то часть ее сознания подсказывала, что она увидела вовсе не осьминога, а переплетенные корни довольно большого дерева, упавшего на нос ракеты. Именно оно и убило Фреда Торреса.

Квиллер подпрыгнул и ухватился за руку девушки. Он был шире Эллисон в плечах и поэтому застрял, но когда они скоординировали свои усилия, ему удалось выбраться наружу, хотя часть комбинезона осталась на острых краях разбитого корпуса.

Ракета лежала на дне длинного кратера, заполненного сейчас красноватым дымом и страшным жаром. Без кислородных масок у них не было бы ни малейшего шанса на спасение. Но даже и сейчас пробраться через огонь было совсем не просто. Пламя уже охватило переднюю часть корабля и быстро приближалось к топливным бакам. Эллисон и Квиллер отчаянно озирались по сторонам, уже больше не удивляясь тому, что они видят, а только пытаясь найти путь к спасению.

Квиллер показал на правое крыло. Если пробежать вдоль него, небольшого прыжка будет достаточно, чтобы оказаться среди кустов и низких деревьев, упавших в кратер. Только значительно позже Эллисон удивилась тому, что кусты находились над их ракетой.

Несколько секунд спустя они уже рука об руку карабкались вверх, продираясь через зеленую стену кустарника. Огонь медленно, но упрямо продвигался вперед сквозь влажную зеленую массу под ними, посылая по высохшей хвое, которой был усыпан кустарник и переплетенные виноградные лозы, длинные сполохи. Когда Эллисон и Квиллер посмотрели назад, грузовой отсек распался на две части, и весь их корабль повалился вниз, в странную пустоту. Так было утрачено оптическое и другое оборудование Эллисон стоимостью в миллионы долларов. Ее рука сжала коробку с дискетами, которую она успела прихватить с собой.

Взорвался бак с горючим, одновременно правая нога Эллисон подогнулась, и она упала на землю, а секундой позже рядом с ней оказался Квиллер.

— Чертовски глупо, — пробормотал он, — стоять и глазеть на бомбу. Давай выбираться отсюда.

Эллисон попыталась встать, но заметила, что по ноге стекает красная струйка. Пилот поднял ее на руки и понес сквозь влажные заросли кустарника. Когда Квиллер отошел от кратера на двадцать или тридцать метров, стараясь держаться против ветра, он осторожно усадил Эллисон на землю и наклонился, чтобы осмотреть рану. Потом вытащил нож и прорезал плотную ткань костюма вокруг раны.

— Тебе повезло. Я бы даже назвал это царапиной, только она достаточно глубокая.

Он побрызгал рану быстрозастывающим клеем из аптечки первой помощи, и Эллисон почувствовала, как боль отступила, сменившись неприятными пульсирующими толчками.

Густой красный дым медленно поднимался над местом катастрофы; самого корабля они не видели. Изредка продолжали раздаваться взрывы, но уже не такие мощные. Здесь Эллисон и Квиллер были в относительной безопасности. Квиллер помог девушке снять комбинезон, а потом избавился от своего.

Поколебавшись, пилот сделал несколько шагов назад в сторону кратера и поднял странный предмет, вырезанный из дерева.

— Такое впечатление, что его забросило сюда взрывом. - Он держал в руках христианский крест, основание которого было покрыто грязью.

— Черт побери, похоже, мы рухнули прямо на кладбище. Эллисон попыталась рассмеяться, но у нее сразу потемнело в глазах.

Несколько секунд Квиллер внимательно изучал крест. Наконец он отложил его в сторону и подошел еще раз взглянуть на рану Эллисон.

— Кровотечение прекратилось, и я не вижу других ран. Как ты себя чувствуешь?

Эллисон посмотрела на испачканные красным серые форменные брюки. Красивое сочетание цветов — если только это не твоя кровь.

— Дай мне немного времени прийти в себя. Готова спорить, что когда прилетят спасательные вертолеты, я смогу ходить.

— Гм-м. Ладно, я пойду осмотрюсь немного… Может быть, здесь поблизости есть дорога. — Он отстегнул аварийную аптечку и поставил ее рядом с Эллисон. — Вернусь через пятнадцать минут.

Глава 4

За Вили принялись на следующее же утро. Женщина, которую звали Ирма, повела его вниз и накормила завтраком в маленьком алькове главной гостиной. Ирма была довольно симпатичной, еще достаточно молодой, чтобы сохранить силу, к тому же она очень хорошо говорила по-испански. Вили не доверял ей. Однако никто ему не угрожал, а еды было сколько хочешь; он съел столько, что его вечный голод был на время почти утолен. И пока он ел, Ирма говорила — правда, о всяких пустяках, словно понимала, что парень поглощен едой. Никаких других слуг не было видно. На самом деле Вили уже начал думать, что хозяин особняка отсутствует, а эти трое просто следят за домом, пока его нет. Этот вождь либо обладает бесконечной властью, либо он очень глуп, потому что даже при дневном свете Вили не заметил никаких оборонительных средств. Вот бы сбежать до того, как вождь вернется…

— …ты знаешь, зачем тебя привезли сюда? — спросила Ирма, собирая тарелки с украшенного мозаикой стола.

Вили кивнул, делая вид, что смутился. Конечно, он знал. Всем требуются рабочие, а люди среднего возраста и старики часто нуждаются сразу в целой команде, чтобы поддерживать надлежащий стиль жизни. Однако на всякий случай, он спросил:

— Чтобы помогать тебе?

— Не мне, Вили. Полу. Ты будешь его учеником. Он очень долго искал ученика, а теперь, наконец, выбрал тебя.

Все сходилось. Старый садовник — или кто он там такой — выглядел лет на восемьдесят, не меньше. В данный момент с Вили обращались просто по-королевски. Но он подозревал, что это происходит только потому, что старик и два его помощника бессовестно пользуются домом и всем, что в нем есть, в отсутствие хозяина. Когда вождь вернется, им, ясное дело, будет хорошая нахлобучка.

— И… и что я должен буду делать, миледи? — Вили говорил с максимальной робостью, на которую был способен.

— Все, что попросит Пол.

Она провела его вокруг особняка, туда, где находился большой пруд, окруженный соснами. Вода выглядела чистой, хотя тут и там на ее поверхности плавали сосновые иголки. Ближе к середине, где тень от деревьев не падала на воду, отражалось ярко-голубое небо. Бросив взгляд вниз, вдоль склона, сквозь просвет между деревьями. Вили заметил, что над Ванденбергом собираются дождевые облака.

— А теперь раздевайся, мы тебя помоем. - Ирма подошла к Вили и начала расстегивать пуговицы на его рубашке — взрослый, который хочет помочь ребенку. Вили отпрянул в сторону.

— Нет!

Быть голым в присутствии женщины!

Ирма рассмеялась и, прижав его руку, продолжала расстегивать рубашку. На мгновение Вили забыл, что решил изображать из себя послушного ребенка. Никто не стал бы с ним так обращаться на территории Нделанте. Даже джонки с уважением относились к человеческому телу. Ни одна женщина не посмела бы предложить мужчине раздеться и принять при ней ванну.

Но Ирма была сильной. Когда она стягивала рубашку через голову Вили, он выхватил привязанный к ноге нож и приставил его к лицу женщины. Ирма вскрикнула, а Вили сразу же начал проклинать свою вспыльчивость.

— Нет, нет! Я все расскажу Полу.

Ирма отступила назад, вытянув перед собой руки, словно пытаясь защититься от ножа. Вили знал, что перед ним выбор: убежать прямо сейчас (он был совершенно уверен в том, что эта странная троица не сумеет его поймать) — или сделать все, чтобы остаться. Потому что сейчас он не хотел никуда убегать.

Вили бросил нож и взмолился:

— Пожалуйста, леди, я схватился за нож, не подумав. — Что было чистой правдой. — Пожалуйста, простите меня. Я сделаю все, чтобы исправиться. Даже, даже…

Женщина подняла нож. Совершенно неопытная, раз верит всему, что ей говорят. Ситуация, в которой Вили оказался, была непредсказуемой и необъяснимой. Он бы предпочел, чтобы его ударили — это было бы естественно и понятно.

Ирма покачала головой, а когда она снова заговорила, в ее голосе все еще слышался страх. Теперь Вили не сомневался: она знает, что он намного старше, чем выглядит; Ирма больше не делала попыток к нему прикоснуться.

— Ладно, пусть это останется между нами. Я ничего не скажу Полу.

Она улыбнулась, и у Вили возникло чувство, что она чего-то недоговаривает. Ирма протянула ему мыло и мочалку, одновременно стараясь держаться от парня подальше. Вили разделся, соскользнул в холодную воду и начал мыться.

— Надень вот это, — сказала Ирма после того, как Вили вылез на берег и вытерся.

Новая одежда была мягкой, чистой и удобной, очень неплохая добыча. Когда они шли вместе обратно к особняку, Ирма вела себя почти так же, как и прежде, и Вили почувствовал, что может задать вопрос, который все утро вертелся у него на языке:

— Миледи, я заметил, что нас только четверо — во всяком случае, по-моему. Когда вернется господин с охраной? - Ирма остановилась и через секунду рассмеялась.

— Какой еще господин? Ты так странно говоришь по-испански. Похоже, ты думаешь, будто мы находимся в замке, где должны быть рабы и солдаты. — Она продолжала говорить — как показалось Вили, скорее для себя. — Хотя очень может быть, что тебе пока трудно все понять, до сих пор ты жил совсем в другом мире. Я никогда не была на юге… Ты уже встретил господина этого особняка. — Она заметила его непонимающий взгляд. — Это Пол Нейсмит, человек, который привез тебя сюда из Санта-Инес.

— И… — Вили с большим трудом заставил себя задать следующий вопрос:

— …вы, втроем, здесь одни?

— Конечно. Но не волнуйся. Я совершенно уверена, что здесь ты куда в большей безопасности, чем где бы то ни было на юге.

— Я в этом тоже уверен, миледи.

Я здесь в безопасности, как койот среди цыплят. Да, он принял правильное решение, когда сбежал в Центральную Калифорнию. Он и представить себе не мог, что Пол Нейсмит и эти двое могли владеть таким особняком — просто удивительно, что джонки до сих пор не захватили их земли. Эта мысль снова разбередила подозрения Вили. Но потом от возможностей, которые перед ним открывались, он забыл об опасениях. Сейчас еще рано убегать отсюда с награбленной добычей. Вили Вачендон, даже такой слабый, может стать здесь правителем — если в течение следующих нескольких недель будет вести себя разумно. По меньшей мере он сможет сказочно разбогатеть. Если Нейсмит является здешним вождем, и если Вили будет его учеником — значит, по сути дела, его усыновил господин особняка. Такое не раз случалось в Лос-Анджелесе. Даже самые богатые семьи часто оказывались бесплодными. Такие семьи почти всегда старались найти подходящего наследника, стремились усыновить кого-нибудь из приличной семьи — например, сироту, пережившего кровавую вендетту. Но детей всегда было очень мало, особенно в старое время. Вили знал об одном случае, когда старики решили усыновить ребенка из Бассейна — не черного ребенка, конечно, но все же мальчика из крестьянской семьи. Подобное было недостижимой мечтой; Вили просто не мог поверить в удачу. Если он сумеет правильно разыграть свои карты, то со временем ему будет принадлежать все это — и к тому же больше не надо будет воровать и рисковать жизнью! Какая-то странная, неестественная ситуация… Но если эти люди не в своем уме, он постарается сделать все, чтобы извлечь из знакомства с ними максимальную выгоду.

Ирма направилась в дом, и Вили торопливо зашагал вслед за ней.

* * *

Прошла неделя, потом еще одна. Нейсмита нигде не было видно, а Билл и Ирма Моралес говорили только, что он уехал по «делам». Вили начал раздумывать о том, правильно ли он понимает, что такое «ученичество». С ним хорошо обращались, но без почтения, которое положено выказывать будущему наследнику особняка. Возможно, он проходил нечто вроде испытательного срока: Ирма будила его на рассвете, и после завтрака, если не было дождя, он большую часть дня проводил в небольших полях, окружавших особняк: пропалывал их, сажал что-то, поливал. Работа была нетяжелой, даже напомнила ему то, чем занимался трудовой отряд Ларри Фолка, но она была ужасно скучной.

В дождливые дни, когда тучи, постоянно нависающие над Ванденбергом, относило в горы, он оставался в доме и помогал Ирме с уборкой. Это занятие тоже не вызывало у Вили особого энтузиазма, однако у него появлялась возможность произвести разведку. Особняк не имел внутреннего двора, однако в некотором смысле все здесь было устроено сложнее, чем он себе вначале представлял. Вили и Ирма наводили порядок в больших комнатах, находящихся ниже уровня земли. Ирма ничего не говорила про них, хотя комнаты явно предназначались для больших встреч и банкетов. Запас продуктов был скромен, но общая жилая площадь здания предполагала, что в доме должно жить большое количество людей. Возможно, именно таким способом эти простофили пытались защитить себя: просто прятались и ждали, пока врагам надоест их искать. Нет, глупость какая-то получается. Если бы Вили был бандитом, он бы либо все здесь сжег, либо сам поселился в особняке. Неужели он просто взял бы и ушел отсюда только потому, что не смог никого отыскать? И все же он нигде не видел следов насилия — ни на полированных деревянных стенах, ни на глубоких мягких коврах.

По вечерам Моралесы обращались с ним как с приемным сыном господина. Ему разрешали сидеть в главной гостиной и играть в «Селесту» или шахматы. «Селеста» была ничуть не хуже, чем в Санта-Инес, но ему ни разу не удалось добиться результата, который получился в первый раз. Вили начал подозревать, что тогда ему просто повезло. Он чувствовал, что его подводят точность глаза и руки, а не интуиция. Задержка в тысячную долю секунды приводила к поражению. Билл говорил, что существуют механические приспособления, помогающие с этим бороться, однако Вили не слишком им доверял. Он провел много часов, сгорбившись у мерцающего экрана «Селесты», пока Ирма и Билл смотрели головизор. (После первых нескольких дней передачи стали казаться Вили невыносимо скучными — либо местные сплетни, либо натужные телевизионные шоу прошлого века.) Играть в шахматы с Биллом было почти так же скучно, как смотреть голо. Вили довольно быстро и легко выигрывал у смотрителя особняка. Играть с компьютером оказалось гораздо интереснее.

Дни шли, Нейсмит не возвращался, и Вили совсем заскучал. Он еще раз обдумал ситуацию. Прошло уже много времени, но ему так и не предложили перейти жить в главную спальню особняка и не начали относиться к нему с подобающим почтением. (К тому же он нигде не мог раздобыть табака, хотя в принципе мог обойтись и без него.) Не исключено, что это и в самом деле организация, напоминающая трудовой отряд Ларри Фолка. Если у англов принято так обращаться с усыновленными наследниками, то ему такое усыновление ни к чему. Значит, следует готовиться к серьезному ограблению.

Вили начал с небольших вещей: инкрустированные драгоценными камнями пепельницы из подземных комнат, карманная «Селеста», которую он нашел в одной из пустых спален… Вили выбрал дерево подальше, за прудом, и спрятал там свою добычу в водонепроницаемом мешке. Воровство, хотя он и не брал еще крупных и дорогих вещей, придало некоторый смысл его жизни здесь и немного развлекло. Даже боль в желудке немного утихла, а еда стала казаться более вкусной.

Вили мог бы бесконечно долго колебаться между перспективой унаследовать весь особняк или как следует обокрасть его, если бы не одна вещь: особняк населяли призраки. Дело было не в том, что дом окружал ореол таинственности, или Вили видел запертые на ключ потайные комнаты. В доме было что-то живое. Иногда раздавался женский голос — он не принадлежал Ирме, это был тот голос, который Вили услышал, когда они с Нейсмитом и Биллом приближались к особняку, приехав поздно вечером из Санта-Инес. Как-то раз Вили даже видел это странное существо. Было уже сильно за полночь. Он незаметно возвращался в дом после того, как спрятал свои последние приобретения, проскользнул через веранду, стараясь двигаться от одной тени к другой, но неожиданно кто-то возник у него за спиной — женщина, высокая, со светлой кожей. Ее волосы, серебряные в лунном свете, были странно подстрижены. Одежда напоминала ту, что он видел в старых телевизионных фильмах, которые постоянно смотрели Моралесы. Женщина обернулась и посмотрела прямо на него. На ее лице появилась слабая улыбка. Он бросился прочь, а существо исчезло.

Вили тенью пронесся вверх по лестнице и вбежал в свою комнату. Он прижал дверную ручку стулом и с отчаянно бьющимся сердцем нырнул в постель. Как бы ему хотелось поверить, что это была всего лишь игра лунного света: существо исчезло, словно кто-то убрал зеркало, ведь стены вокруг веранды почти полностью были сделаны из гладкого черного стекла. Но игра света и тени не может быть такой четкой и не улыбается едва заметной улыбкой. В таком случае, что это было? Телевидение? Вили видел много плоских видеофильмов, а с тех пор, как он приехал в Центральную Калифорнию, не раз смотрел голографические передачи. Но то, что предстало его глазам сегодня, было ни на что не похоже. Кроме того, видение повернулось и посмотрело прямо на него.

Значит, остается только… привидение. Вполне разумное объяснение. Никто — и уж конечно, ни одна женщина — не одевается так со времен, предшествовавших эпидемиям. Тогда Нейсмит был совсем молодым. Может, это призрак его умершей возлюбленной? Подобные россказни были очень популярны среди обитателей развалин Лос-Анджелеса, но до сих пор Вили относился к ним скептически.

Больше Вили не мечтал о получении особняка в наследство. Его занимал другой вопрос: можно ли выбраться отсюда живым и какую добычу при этом удастся унести. Он в ужасе не сводил глаз с дверной ручки. Если он переживет сегодняшнюю ночь, тогда, возможно, задержится здесь на несколько дней. Привидение не станет жалеть о нескольких безделушках, если Вили покинет эти места, когда Нейсмит вернется.

Этой ночью Вили почти не спал.

Глава 5

Всадники — их было четверо, и еще пять нагруженных мулов — прибыли вечером долгого дождливого дня. Сначала дул сильный ветер и грохотал гром, а теперь мелкий ванденбергский дождик скучно сыпал с затянутого тучами неба. И несмотря на то что час был еще не поздний, стало совсем темно.

Когда Вили увидел четверых путешественников и понял, что ни один из них не является Нейсмитом, он быстро обошел особняк и направился в сторону пруда и своего тайника. Правда, он несколько мгновений раздумывал, не предупредить ли Ирму и Билла.

Впрочем, тут он заметил, что они сбегают по ступенькам, чтобы встретить чужаков: огромного, толстого типа и троих охранников с ружьями. Вили спрятался в кустах, но Билл повернулся и, казалось, посмотрел прямо туда, где сидел мальчишка.

— Вили, иди помоги нашим гостям.

Пытаясь сохранить достоинство — насколько это было возможно в его положении, — Вили выбрался из кустов и направился к отряду незнакомцев. Толстяк слез с лошади; он был похож на джонка, однако говорил по-английски со странным акцентом.

— Ага, так это его ученик, наследник? Меня беспокоило, что мастер никогда не найдет того, кто станет его последователем. Мне было интересно, каким будет этот человек.

Он погладил ощетинившегося Вили по голове, как и все неправильно оценив его возраст.

Жест был снисходительным, но Вили почудилось, что он уловил намек на уважение, может быть, даже благоговение в голосе толстяка. Возможно, этот тип не был джонком и до сих пор ему не доводилось видеть черных. Незнакомец несколько мгновений, внимательно рассматривал Вили и только потом, казалось, заметил, что идет дождь. Он нарочито передернул плечами, и все двинулись вверх по ступенькам. Билл и Вили остались, чтобы отвести животных в пристройку.

Четверо гостей. И этим не кончилось. По двое, по трое, группами по четыре весь вечер прибывали гости. Лошади и мулы быстро заполнили небольшую пристройку. Слуг не было. Гости, по крайней мере те, что помоложе, сами заносили багаж в дом и помогали устраивать животных на ночь. Большая часть багажа попадала не в их комнаты, а исчезала в залах под землей. Остальное оказывалось едой и напитками — что было вполне разумно, поскольку поместье могло прокормить только троих или четверых.

Ночью снова зарядил дождь. Прибыли последние посетители — одним из них оказался Нейсмит. Старик отвел своего ученика в сторону.

— А, Вили, ты остался. — По-испански он говорил неуверенно и делал частые паузы, словно ждал, что какой-то невидимый собеседник подскажет ему нужное слово. — После совета, когда наши гости уедут, надо будет обсудить порядок занятий. Откладывать больше нельзя — ты уже достаточно взрослый. А пока помоги Ирме и Биллу и… не мешай гостям. — Нейсмит посмотрел на Вили, точно догадывался о его намерениях. Внимательно разглядывая этих наивных путешественников, Вили заметил не один туго набитый кошелек. — Новому ученику нечего сказать тем, кто старше его, а за такое короткое время он вряд ли сможет чему-нибудь у них научиться.

С этими словами старик направился в залы, расположенные под его маленьким замком, а Вили вместе с двумя гостями остался в тускло освещенной кухне помогать Ирме.

* * *

Загадочные гости провели в замке всю ночь и весь следующий день. Большинство из них сидели в своих комнатах или в залах совета. Кое-кто помогал Биллу ремонтировать главное здание, но даже тут они вели себя довольно-таки странно. Крыша конюшни, например, нуждалась в срочном ремонте, однако когда взошло солнце, они не стали за нее браться. Казалось, гости предпочитают заниматься той работой, которую можно сделать в тени. Кроме того, группы, работающие на улице, никогда не состояли больше чем из двух или трех человек. Билл утверждал, что так распорядился Нейсмит.

На следующий день вечером в одном из залов был устроен банкет. Вили, Билл и Ирма принесли еду, но им ничего не удалось увидеть. Тяжелые двери закрылись, а они втроем отправились наверх к себе. Когда Моралесы уселись возле головизора, Вили сделал вид, что направляется в свою комнату, однако вместо этого прошел через кухню и оказался у боковой лестницы. Благодаря толстому ковру он передвигался быстро и бесшумно, и уже через несколько мгновений, спрятавшись за одним из углов, Вили смотрел на дверь, ведущую в зал совещаний. Охрана отсутствовала, массивная дубовая дверь оставалась по-прежнему закрытой.

Тихонько подобравшись к двери, он приложил ухо к темному дереву и услышал…

И не услышал ничего. Ничего, кроме стука собственного сердца. Дверь была толстой, но по крайней мере должен был доноситься хотя бы тихий шепот. Вполне отчетливо слышались слова пьесы столетней давности, которую Билл и Ирма смотрели по головизору в гостиной наверху, однако с другой стороны двери, к которой он приставил ухо, вполне могла находиться глухая стена какой-нибудь громадной горы.

Вили бросился к себе наверх и был просто образцом добропорядочности, когда гости на следующий день стали разъезжаться по домам.

* * *

Они уезжали точно так же, как и приехали, — без шумного прощания, тихо и спокойно, точно ничего особенного не происходило. Странные, однако, у этих англов манеры.

Впрочем, кое-что все-таки роднило этих людей с южанами — они оставляли подарки, которые были весьма удобно сложены на широком столе у самого входа в особняк. Вили пытался делать вид, что подарки его совершенно не интересуют, но чувствовал, что, несмотря на все старания, глаза у него, словно по собственной воле, начинают вылезать из орбит каждый раз, когда он проходит мимо стола. До сих пор ему не доводилось видеть ничего похожего на собранные воедино, хотя и немного уменьшенные в размерах, богатства Лос-Анджелеса — рубины, изумруды, алмазы и золото. Кроме того, здесь были всяческие приспособления, упакованные в искусно украшенные резьбой шкатулки из дерева и серебра. Он не знал, что это такое — голографические игры или что-нибудь еще. Здесь лежало так много всего, что можно было составить себе огромное состояние, и никто не заметил бы, что чего-то недостает.

Последние посетители уехали около полуночи. Вили сидел, скорчившись у окна своей комнаты на чердаке, и наблюдал за их отъездом. Гости быстро исчезли на темной тропе, а вскоре стих и стук копыт. Вили подозревал, что, как и все остальные, эти трое покинули главную дорогу и продолжали путь по какой-то только им известной тропинке.

Вили не пошел спать. Медленно тянулись часы, и луна занимала свое место на небе, а он все пытался разглядеть знакомые места на побережье, однако опустился туман, и был виден только Ванденбергский Купол. Вили дождался предрассветного часа. Снизу не доносилось ни звука, лишь легкое жужжание насекомых нарушало тишину. Если он хочет получить часть сокровищ, лежащих на столе у входа, в свою собственность, нужно действовать сейчас, не обращая внимания на то, что светит полная луна.

Вили скользнул вниз по лестнице, рукой касаясь рукояти ножа — не того, конечно, которым он напугал Ирму, тот он демонстративно ей отдал, а короткого разделочного тесака, который ему удалось стащить на кухне. После памятной ночи на веранде он больше не видел таинственного призрака. Вили почти удалось убедить себя, что это был обман зрения или какая-нибудь голографическая картинка, предназначенная специально для того, чтобы пугать людей. И тем не менее у него не было никакого желания оставаться в этом особняке.

Сокровище лежало на своем месте и сверкало в лунном свете. Сейчас оно выглядело даже прекраснее, чем при электрическом освещении. Где-то далеко Билл перевернулся на другой бок и захрапел. Вили очень тихо наполнил свой мешок самыми маленькими и самыми ценными, с его точки зрения, предметами, разложенными на столе. Ему было очень трудно сдержать свою жадность, но он остановился, когда мешок был всего лишь наполовину заполнен. Пяти килограммов вполне достаточно! Это все равно гораздо больше, чем старый Эбенезер платил людям нделанте за целый год! Теперь оставалось выйти через заднюю дверь, обойти пруд и подобраться к тайнику.

Вили тихонько вышел на веранду, и у него отчаянно забилось сердце. Последняя возможность для призрака напасть на него.

Dio![5] Там на самом деле кто-то есть. Стараясь не дышать, Вили замер на месте. Это был Нейсмит. Старик сидел в плетеном кресле, завернувшись во что-то теплое, чтобы уберечься от ночной прохлады. Казалось, Нейсмит смотрел на небо — не на луну, поскольку находился в тени, — значит, это вовсе не засада. Тем не менее Вили покрепче сжал рукоятку ножа и, подождав немного, снова двинулся вперед, в сторону пруда и подальше от старика.

— Иди сюда и сядь рядом со мной, — не поворачивая головы, сказал Нейсмит.

Вили чуть не бросился бежать, но потом сообразил, что если старик сидит тут и рассматривает звезды, то и он вполне может объяснить свое появление на веранде теми же причинами. Он опустил свой мешок с сокровищем в тень и подошел к Нейсмиту.

— Вот так, хорошо. Садись. Что ты делаешь здесь так поздно, юноша?

— То же, что и вы, господин… Вышел посмотреть на звезды.

Что еще здесь мог делать старик?

— Хороший повод.

Тон оставался нейтральным, и Вили не мог сказать, нахмурился Нейсмит или улыбнулся; ему едва был виден профиль старика. Рука Вили нервно сжалась на рукояти ножа. Он никогда раньше никого не убивал, но ему было хорошо известно, как наказывали за грабеж.

— Я не наслаждаюсь видом неба, как таковым, — продолжал Нейсмит, — хотя оно очень красиво. Особенно я люблю утро и поздний вечер, потому что в это время видны… — снова возникла характерная пауза, когда казалось, что он ищет подходящее слово, — спутники. Видишь? Вот и сейчас можно разглядеть сразу два.

Нейсмит показал ближе к зениту, а потом махнул рукой в сторону горизонта. Вили проследил взглядом и увидел крошечное пятнышко света, которое медленно и свободно скользило по темному небу. Слишком медленно для самолета или, тем более, метеора: это была утренняя звезда, конечно. На мгновение Вили почудилось, будто старик собирается показать ему что-то действительно волшебное. Вили пожал плечами, и Нейсмит каким-то образом умудрился заметить его жест.

— Не производит особого впечатления, да? Когда-то там находились люди. Теперь нет.

Вили с трудом скрыл усмешку. Как такое может быть? Самолет по крайней мере можно разглядеть, а эти маленькие огоньки похожи на бессмысленные звезды. Но он ничего не сказал, и наступила долгая тишина.

— Ты не веришь мне, Вили? А ведь это правда. Там находились мужчины и женщины — так высоко, что отсюда невозможно разглядеть форму их летательного аппарата.

Вили расслабился, сидя на карточках перед стулом старика.

— Тогда, господин, я не понимаю, что держит их наверху. — Вили постарался, чтобы его голос звучал кротко. — Даже самолет должен спускаться вниз, чтобы заправиться топливом.

Нейсмит засмеялся.

— И я слышу это от мастера игры в «Селесту»! Подумай, Вили. Вся вселенная — это грандиозная игра в «Селесту». Движущиеся пятнышки света на самом деле вращаются вокруг Земли, точно так же, как планеты на дисплее.

Великий Бог! Вили плюхнулся на каменный пол. У него даже закружилась голова. Небо больше никогда уже не будет прежним. В космологии Вили — до этого момента — Земля была плоской. А теперь, совершенно неожиданно, он обнаружил, что попал во внутренний космос «Селесты», где ему суждено остаться навсегда и где нет ни верха, ни низа, а есть только источник мощных сил тяготения — Земля, вокруг которой вращаются Луна и звезды. Теперь он не мог не думать о бесконечном пространстве: он слишком хорошо представлял себе «Селесту». Ему вдруг показалось, что он стремительно уменьшается, превращаясь в нечто, мало отличающееся от нуля.

Его разум заметался в темноте, в мучительной сложности открывшихся явлений, а над головой раскинулось ночное небо. Значит, все эти предметы имеют собственную гравитацию, и все они движутся под влиянием, пусть даже совсем небольшим, остальных объектов. Образ Солнечной системы, не слишком отличающийся от реального, начал медленно формироваться перед мысленным взором парнишки. Когда Вили наконец заговорил, его голос был тихим, и ему больше не требовалось имитировать смирение.

— Выходит, игра показывает те путешествия, которые люди совершали на самом деле? На Луну, на эти движущиеся звезды? Вы… мы… можем это делать?

— Мы могли это делать. Вили. Мы могли делать это и многое другое. Но не можем теперь.

— Почему?

Вили вдруг показалось, что у него снова отобрали вселенную. И в его голосе зазвучала мольба:

— Сначала виновата была Война. Пятьдесят лет назад там, наверху, находились люди. Им оставалось либо голодать, либо возвращаться на Землю. После Войны начались эпидемии. Теперь… теперь мы опять способны это сделать — иначе, чем тогда, но в принципе способны. Мы могли бы снова выйти в космос… если бы не Мирная Власть. — Последние два слова он произнес по-английски. Нейсмит помолчал немного и добавил:

— Mundo paz.[6]

Вили посмотрел в небо. Мирная Власть. Она всегда казалась ему частью вселенной, такой же далекой и равнодушной, как сами звезды. Он видел их самолеты, а иногда и вертолеты. По большим шоссе каждые два или три часа проезжали их грузовики. У них была обширная укрепленная территория в Лос-Анджелесе. Нделанте али никогда не строили планов нападения на Мирную Власть; они предпочитали грабить феодальные владения Азтлана. Даже лорды Азтлана, наглые и самодовольные, неизменно говорили о Мирной Власти только в нейтральных тонах. Ничего удивительного, что звезды у человечества украли эти почти сверхъестественные силы. Да, теперь, когда Вили знал правду, это показалось ему совершенно нестерпимым.

— Они принесли нам мир, Вили, но цена оказалась слишком высокой.

По небу пролетел метеор, и у Вили мелькнула мысль, не был ли и он творением рук человека.

— Я сказал тебе, что нам следует поговорить, и сейчас для этого самый подходящий момент. Я хочу, чтобы ты стал моим учеником. Но из этого ничего не выйдет, если ты сам не захочешь. Мне почему-то кажется, что у нас разные цели. Я думаю, ты жаждешь богатства — мне известно, что лежит в твоем мешке. Я знаю, что находится у дерева, которое растет за прудом.

Голос Нейсмита звучал сдержанно и спокойно. Вили не мог отвести глаз от той точки в небе, где исчез метеор. Все это было похоже на сон. В Лос-Анджелесе его бы уже вели к вождю — приемный сын, пойманный на предательстве.

— Что принесет тебе богатство, Вили? Минимальную безопасность, да и то лишь до того момента, пока кто-нибудь не отнимет его у тебя. Даже если бы тебе удалось взять здесь власть, ты все равно остался бы мелким лордом, не имеющим надежной защиты.

Кроме богатства, Вили, существует сила — думаю, ты уже видел достаточно, чтобы оценить ее.

Сила. Власть. Да — управлять другими так, как до сих пор управляли им. Заставить других бояться так, как боялся он. Теперь Вили видел силу Нейсмита. Как еще можно объяснить этот чокнутый замок? Ему сразу вспомнился призрак… Ха! Призрак или научный феномен, но он явно на службе у Нейсмита. Час назад одна эта мысль могла бы заставить Вили остаться и вернуть все украденное. Сейчас он почему-то не мог оторвать глаз от неба.

— Однако, кроме силы и власти, существует еще знание, про которое многие говорят, что оно само по себе сила. — Нейсмит перешел на родной английский, но Вили не стал делать вид, что ничего не понимает. — Станет это знание силой или нет, зависит от воли и мудрости того, кто им пользуется. Как своему ученику, Вили, я несомненно, могу предложить тебе знание; возможно, силу. Что же до богатства — у меня есть только то, что ты уже видел.

Серп луны осветил сосны. Луна уже больше никогда не будет для Вили прежней луной.

Нейсмит посмотрел на мальчика и протянул ему руку. Вили протянул ему нож рукояткой вперед. Старик принял нож, не выказав ни малейшего удивления.

Они встали и направились обратно в дом.

Глава 6

После той ночи многое осталось без изменения: Вили продолжал, как и раньше, работать в саду. Даже несмотря на то, что гости оставили в подарок немало продуктов, им все равно приходилось работать, чтобы прокормить себя. (У Вили всегда был хороший аппетит — он ел больше остальных. Однако это мало помогало, он оставался таким же худым и болезненным на вид, как и раньше). А утром и вечером Вили работал с машинами Нейсмита.

Оказалось, что призрак — одна из этих машин, старик называл ее Джилл. На самом деле это была программа, пропущенная через специальный процессор. Джилл напоминала настоящего человека и с помощью специального оборудования, смонтированного в стенах веранды, могла даже появляться в объемном виде. Она оказалась превосходным учителем, с бесконечным терпением и достаточной «человечностью», что Вили хотелось получить от нее похвалу. Час за часом она обучала его языку. Это напоминало устную игру в «Селесту». Всего за несколько недель Вили овладел письменным английским.

Одновременно Нейсмит начал учить его математике. Сначала парень с презрением относился к задачкам, он мог считать ничуть не медленнее Нейсмита. Однако очень скоро Вили обнаружил, что математика — это нечто куда более значительное, чем четыре основных арифметических действия. Были еще корни и трансцендентные функции; он мог изучать закономерности, которые управляли и «Селестой», и планетами. Машины Нейсмита показывали ему графическое изображение функций и как их можно преобразовывать.

Шло время, функции становились все более сложными и интересными. Однажды вечером Нейсмит, сидя у панели управления, заставил появиться на экране целую серию разноцветных прямоугольников разных размеров. Они смахивали на неровные бойницы в стенах крепости. Под первым рядом старик вывел второй, а за ним третий, причем каждый последующий напоминал первый, только в нем было больше мелких прямоугольников. Их высота колебалась между 1 и -1.

— Ну, — сказал он, отворачиваясь от дисплея, — какова закономерность? Ты можешь показать мне три следующих ряда в серии?

В эту игру они играли уже несколько дней. Конечно, можно было спорить о том, что является действительным продолжением той или иной серии, и порой на вопрос можно было дать несколько ответов, но Вили поражало то, что часто он чувствовал некую правильность в одних ответах и неэстетическую пустоту — в других.

Он несколько секунд смотрел на экран. Это было сложнее, чем «Селеста», где требовалось решить задачу с вполне определенными условиями. М-м-м. Площадь становилась меньше, высота не менялась, минимальная ширина прямоугольника уменьшалась вдвое в каждой новой линии.

Вили протянул руку к экрану и быстро начертил три серии ответов.

— Хорошо, — кивнул Нейсмит. — Думаю, ты мог бы изобразить еще несколько серий, пока прямоугольники не станут такими узкими, что их уже будет не вывести при помощи пальцев или даже курсора. А теперь посмотри сюда.

Нейсмит нарисовал другой ряд амбразур, явно выпадающий из предыдущей закономерности. Высоты их не были теперь ограничены 1 и -1.

— Построй мне теперь закономерность, как сумму или разность из тех функций, которые мы уже с тобой разбирали. Разложи ее по другим функциям.

Вили наморщил лоб, внимательно глядя на дисплей; это было сложнее, чем «угадать закономерность». А потом он вдруг увидел решение: утроенная первая функция минус учетверенная третья плюс…

Его ответ оказался правильным, но Вили недолго пришлось гордиться собой, так как после этого старик предложил ему такую задачку, что у него ушло немало минут, прежде чем он нашел правильный ответ… пока Нейсмит не показал ему один маленький фокус под названием «ортогональное разложение». В нем использовалось одно замечательное свойство этих функций, «волны Уолша», как Нейсмит называл их. Новое знание слегка напомнило Вили то благоговение, которое он почувствовал, узнав о движущихся звездах. Научиться сразу отвечать на вопрос, находить мгновенно скрытые закономерности, на которые в противном случае у него ушло бы немало времени, было просто здорово.

Целую неделю Вили придумывал другие семейства ортогональных функций — и был ужасно разочарован, когда узнал, что почти все они известны специалистам вот уже лет двести. Теперь он был готов к книгам Нейсмита. Он зарылся в них, проскочив вступительные статьи, отчаянно пробиваясь вперед — туда, где любые новые идеи превосходили все то, что удалось до сих пор сделать другим исследователям.

В мире за пределами дома, в полях и лесах, которые теперь совсем почти не занимали мыслей Вили, на смену лету постепенно пришла осень. Чтобы собрать урожай и заготовить припасы на зиму, приходилось теперь работать гораздо больше. Даже Нейсмит порывался внести свою лепту, хотя остальные изо всех сил старались оградить его от тяжелого физического труда.

От бобовых посадок на маленькой возвышенности Вили мог заглянуть за сосны. Лиственный лес изменил цвет и напоминал оранжево-красную ленту, брошенную на зелень елей и сосен. Побережье затянуло тучами; между ними, как всегда величественный, вздымался Ванденбергский Купол. Теперь Вили кое-что знал о нем и верил, что наступит день, когда его секрет раскроется. Нужно только задавать правильные вопросы — себе и Нейсмиту.

Дома, погрузившись в свой огромный мир, Вили сумел сдать первый экзамен на знание функционального анализа и занялся решением трех новых задач, поставленных перед ним учителем: электромагнетизм, конечная теория Галуа и стохастические процессы. Впереди у него есть цель, хотя (и это очень радовало парня) конца тому, что он должен узнать, не существует. У Нейсмита был проект, который он собирался передать ученику, если тот окажется достойным.

Теперь Вили знал, почему все так ценили Нейсмита, и понимал, какие необычные услуги он оказывает людям, живущим на их континенте. Нейсмит решал задачи. Старик почти каждый день говорил по телефону, иногда с местными жителями — вроде Мигеля Росаса из Санта-Инес, — но так же часто вел дела с теми, кто жил во Фримонте или вообще настолько далеко от их мест, что в то время, как у них, в Калифорнии, был еще день, там, куда он звонил, наступила уже ночь. Он разговаривал по-английски и по-испански, и на языках, которых Вили никогда прежде не слышал. Нейсмит разговаривал с людьми, которые не были ни джонками, ни англами, ни черными.

Вили уже понимал, что подобная связь — совсем не такое простое дело, как обычный местный звонок. Связь между городами, расположенными на побережье, осуществлялась легко — по кабелю и на любой частоте. Даже в случае более серьезных расстояний, как, например, от особняка Нейсмита до побережья, добиться видеосвязи было относительно несложно: когерентный излучатель, установленный на крыше, мог посылать инфракрасные и микроволновые сигналы в любом направлении. В ясные дни инфракрасный излучатель обеспечивал качество лишь немногим хуже, чем по кабелю (даже с учетом хитроумных приемов Нейсмита, чтобы скрыть их местоположение). Но разговаривать с теми, кто находился за пределами прямой видимости, за изгибом поверхности земли, через леса и реки, где не проложишь кабель, было куда более сложной задачей. Нейсмит использовал то, что он называл «короткие волны» (которые на самом деле имели длину от одного до десяти метров). Они не слишком подходили для высокоточной связи. Чтобы передавать видеоизображение — даже расплывчатую черно-белую картинку, — требовались невероятно сложные схемы кодирования и адаптация в реальном режиме времени к меняющимся условиям в верхних слоях атмосферы.

Нейсмит решал задачи, которые ставили перед ним Мастеровые. Часто у него уходили на это целые недели, но рано или поздно он что-нибудь придумывал. Во всяком случае, заказчики казались довольными. Хотя Вили до сих пор не очень ясно представлял себе, какая польза Нейсмиту от благодарности людей на другом конце света, вскоре он начал понимать, откуда берутся средства на содержание особняка и почему Нейсмит может позволить себе первоклассную аппаратуру для головидения.

Одну из полученных таким образом задач Нейсмит передал своему ученику. Если Вили добьется успеха, то они и в самом деле смогут получать изображение с разведывательных спутников Власти.

Однако на экранах появлялись не только люди.

Однажды вечером, вскоре после того, — как выпал первый снег, Вили, вернувшись домой из конюшни, застал Нейсмита за странным занятием: старик внимательно наблюдал за пустым участком земли. Каждые несколько секунд картинка дергалась и перемещалась, словно камеру держал пьяница. Парень присел рядом с учителем. В этот вечер желудок Вили болел больше, чем обычно, и раскачивающаяся перед глазами картинка не слишком способствовала улучшению его самочувствия — но любопытство удерживало Вили у экрана.

Неожиданно камера повернулась вверх и оказалась направленной сквозь сосновые деревья на дом, едва различимый в вечернем полумраке. Вили даже вскрикнул — на экране был особняк, в котором они жили.

Нейсмит с улыбкой отвернулся от экрана.

— Думаю, это олень. К югу от нашего дома.

Вили потребовалась целая секунда, чтобы сообразить: Нейсмит поясняет ему, где находится камера. Он попытался представить себе, как кто-то ловит оленя и устанавливает на нем камеру. Должно быть, Нейсмит заметил удивление парня.

— Одну секунду.

Старик порылся в ближайшем ящике стола и протянул Вили крошечный коричневый шарик.

— Вот камера вроде той, что находится на олене. Ее разрешающая способность достаточно велика, по крайней мере на уровне человеческого глаза. Кроме того, я могу изменить параметры так, что она будет «смотреть» в разных направлениях, даже если олень стоит неподвижно… Джилл, поверни ось камеры!

— Хорошо, Пол.

Картинка скользнула вверх, и они увидели свисающие ветки, а затем камера повернулась в другую сторону, показав мохнатую спину и часть уха.

Вили посмотрел на предмет, который Пол вложил в его руку. «Камера», теплая и немного липкая, была всего трех или четырех миллиметров в поперечнике и ничем не напоминала те громоздкие устройства с линзами, которые он видел на виллах джонков.

— Значит, вы просто прилепили ее к меху? — спросил Вили. Нейсмит покачал головой.

— Все обстоит еще проще. Зеленые из Норкросса присылают мне эти штуки целыми сотнями. Я разбрасываю их по лесу, по веткам и кустам, и они пристают к самым разным животным. Это обеспечивает нам дополнительную безопасность. Сейчас в горах намного спокойнее, чем раньше, хотя изредка по-прежнему встречаются бандиты.

— Угу. - Если у Нейсмита есть оружие, соответствующее системе обнаружения, то особняк защищен куда лучше, чем любой замок в Лос-Анджелесе.

— Хорошо, если бы у нас были люди, чтобы вести наблюдение постоянно.

Нейсмит только улыбнулся, и Вили сразу подумал о Джилл — программа вполне способна успешно выполнять эти функции.

Больше часа Нейсмит показывал ученику разные сцены, снятые многочисленными камерами. Одна из них вела съемку с высоты птичьего полета — видимо, камера прилипла к перьям какой-то птицы. Это давало примерно такой же вид, как тот, что открывался пилоту самолета или вертолета, принадлежащего Мирной Власти.

Наконец вернувшись в свою комнату, Вили долго сидел, глядя из чердачного окошка на засыпанные снегом деревья, сравнивая этот вид с тем, который еще несколько минут назад он, подобно Богу, мог наблюдать дюжинами других глаз. В конце концов парень встал, стараясь не обращать внимания на спазмы в желудке, которые заметно усилились в последние несколько недель, вынул всю свою одежду из шкафа и, разложив ее на кровати, тщательно обследовал каждый квадратный сантиметр глазами и пальцами. В швах своей любимой куртки и на рабочих штанах он нашел несколько крошечных коричневых шариков. Вили снял их; в бледном свете настольной лампы они выглядели совершенно безобидно.

Он положил камеры в ящик стола, а одежду снова развесил в шкафу.

Долгие минуты Вили лежал без сна, размышляя о месте и времени, о которых он старался никогда не думать. Что общего могли иметь лачуга в Глендоре с дворцом в горах? Ничего. Все. Там было ощущение безопасности. Там был дядя Сильвестр. Там он тоже учился — арифметике и чтению. До джонков, до нделанте — там был детский рай, время, утраченное навсегда.

Вили тихонько встал и снова прилепил камеры на свою одежду. Может быть, не навсегда утраченное.

Глава 7

Прошел январь — непрекращающаяся снежная буря. Ветры, дующие от Ванденберга, намели горы снега, которые постепенно добрались до второго этажа особняка и полностью перекрыли бы выходы, если бы не героические усилия Билла и Ирмы. Боль в желудке Вили усилилась и стала постоянной. Зимой у него всегда начиналось обострение, но на этот раз он чувствовал себя гораздо хуже, чем раньше, и постепенно об этом узнали остальные. Теперь ему далеко не всегда удавалось скрывать гримасы боли или тихий стон. Он был постоянно голоден, постоянно что-нибудь ел, однако продолжал терять вес.

Но было в его жизни и хорошее. Он шагнул за пределы книг Нейсмита!.. Пол утверждал, что никому ранее не удавалось решить проблему кодирования, с которой успешно справился его ученик. Теперь Вили не нуждался в машинах Нейсмита — образы в его сознании были куда более полными. Он долгими часами сидел в гостиной — почти все время, когда не спал, практически не замечая окружающего мира, забыв о боли, целиком погрузившись в какую-нибудь задачу. Все это время для него существовали лишь бесконечные комбинации разнообразных функций и их графиков, которые беспрерывной чередой проходили перед мысленным взором.

Но когда он ел и даже когда спал, боль снова находила дорогу в его душу.

Именно Ирма, а не Вили, заметила, что более бледная кожа на его ладонях начала приобретать желтоватый оттенок. Она сидела рядом с ним за обеденным столом и держала его маленькие руки в своих больших загрубевших ладонях. Вили сердито хмурился. Он пришел сюда для того, чтобы поесть, а не на проверку!..

Но за спиной Ирмы уже стоял Пол.

— Ногти тоже обесцветились.

Ирма коснулась одного из пожелтевших ногтей Вили и слегка щелкнула по нему. Без звука и боли ноготь целиком отвалился. Секунду Вили глупо смотрел на палец, а потом с криком отдернул руку. Боль — это одно дело; и совсем другое — кошмар медленно разлагающегося тела. На миг ужас победил боль в желудке — точно так же, как ранее это делала математика.

Парня перевели в одну из подвальных комнат, где было гораздо теплее. Теперь большую часть дня он проводил в кровати. С этих пор он видел внешний мир — устланное тучами небо над Ванденбергом — только по головизору. Снег в горах был слишком глубоким, чтобы к ним могли добраться; на врача рассчитывать не приходилось. Нейсмит перенес камеры и устройство для видеосвязи в комнату больного, и однажды, когда Вили не был погружен в свои размышления, он заметил на экране незнакомца, с которым разговаривал Нейсмит и который явно находился очень далеко. Нейсмит был расстроен.

Вили протянул руку и коснулся его рукава.

— Все в порядке, дядя Силь… Пол. У меня всегда так бывает зимой, иногда даже хуже. Весной пройдет.

Нейсмит изобразил улыбку, кивнул и отвернулся.

В обычном смысле этого слова Вили не терял сознания. Любой другой больной на его месте лежал бы долгими часами, уставившись в потолок или глядя на экран головизора, стараясь не обращать внимания на боль. Вили же не переставая думал над решением задачи, упорно сопротивлявшейся его попыткам с ней справиться. Когда все уходили, с ним оставалась Джилл, которая делала записи и всегда была готова позвать на помощь; она была реальнее, чем любой из людей. Вили с трудом вспоминал, что ее голос и милое лицо когда-то испугали его.

В каком-то смысле он уже решил задачу, но решение было слишком громоздким, слишком долгим. Пройденного короткого интенсивного курса обучения явно не хватало. Требовалось найти нечто совсем новое, хитроумное — и, видит Бог, он найдет!

А когда Вили додумался до решения, оно было словно восход солнца утром ясного дня, что вполне соответствовало состоянию окружающего мира, поскольку это был первый солнечный день за целый месяц. Билл помог парню подняться наверх и усадил на солнце возле только что вымытого окна. Небо было не просто чистым, оно было ярко-голубым. А под ним высились ослепительно белые снежные сугробы. Со всех углов и выступов свисали сосульки, которые роняли крошечные алмазы, сверкающие на солнце.

Вили диктовал Джилл почти целый час, прежде чем старик спустился к завтраку. Он заглянул через плечо ученика, а потом, не говоря никому ни слова, схватил читающее устройство. Несколько раз останавливался и закрывал глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Когда Вили закончил, Нейсмит прочитал всего лишь треть. Вили перестал диктовать, и старик поднял голову.

— Нашел?

— Угу, — улыбнувшись, кивнул Вили и бросил взгляд на считывающее устройство Нейсмита. — Вы смотрите на комбинацию фильтров. Самое интересное начнется строчек через сто.

Он подвинул сканер вперед. Нейсмит долго смотрел на записи, а потом кивнул:

— Вроде бы я понял, что ты имел в виду. Надо будет повнимательнее все посмотреть, но по-моему… Как ты себя чувствуешь, мой маленький Рамаяма?

— Великолепно, — ответил Вили, его сердце было наполнено ликованием, — только устал немного. Мне кажется, в последние дни боль немного отступила. А кто такой Рамаяма?

— Математик, живший в двадцатом веке в Индии. У тебя с ним много общего: вы оба начали, не имея особенно глубокого формального образования. И у обоих выдающиеся способности.

Вили улыбнулся; удовольствие от солнечных лучей не могло сравниться с тем, что он сейчас чувствовал. Это были первые хвалебные слова, произнесенные Нейсмитом в его адрес. Надо обязательно просмотреть все файлы, в которых есть хоть что-нибудь про Рамаяму… Мысли, освободившись от напряженной работы последних недель, свободно парили, ни на чем подолгу не останавливаясь. Сквозь ветви сосен сияло солнце, освещавшее Ванденберг. Надо было разгадать еще так много загадок…

Глава 8

На следующий день Нейсмит сделал несколько телефонных звонков. Первым делом он связался с Мигелем Росасом из полицейского управления Санта-Инес. Росас был помощником шерифа Сая Венца, но Мастеровые Ванденберга и близлежащих районов нанимали его для полицейской работы.

Нейсмиту показалось, что Росас немного побледнел после того, как просмотрел запись разговора Нейсмита с Вили.

— Ну ладно, — наконец произнес он, — кто такой Рамаяма? Нейсмит почувствовал, как к глазам подступают слезы.

— Да, я промахнулся; теперь мальчик обязательно посмотрит файлы про Рамаяму. Но я сказал Вили только то, что он был человеком с блестящими способностями, хотя и без высшего образования.

Впрочем, Нейсмит знал, что Майку это ничего не говорит. Теперь высших учебных заведений не было, существовала только система ученичества.

— Его пригласили в Англию работать с лучшими математиками того времени. Он заболел туберкулезом и умер молодым.

— А-а, я понял, какая тут связь, Пол. Надеюсь, вы не думаете, будто бы мальчишке стало хуже из-за того, что мы привезли его в горы.

— Поздней осенью у него всегда наступает ухудшение, а наши зимы гораздо суровее тех, что бывают в Лос-Анджелесе. Именно поэтому он и чувствовал себя так плохо.

— Ну, знаете! Вполне может быть, что из-за холодной зимы его болезнь и стала прогрессировать, зато здесь он гораздо лучше питается. Взгляните правде в глаза, Пол. Просто болезнь забирает все больше власти над мальчишкой. Вы встречались с подобными случаями и раньше.

— Гораздо чаще, чем вы!

С этой и другими, более острыми формами заболеваний, дошедших к ним из того времени, когда эпидемии чуть не положили конец человеческой расе на Земле. Но тут Нейсмит вспомнил о двух сестрах Мигеля и замолчал. Их было трое — сироты из Аризоны. Выжил только один Мигель. С наступлением зимы девочки начинали болеть все тяжелее и тяжелее. Когда они умерли, их тела напоминали скелеты. Молодой полицейский знал лучше других своих сверстников, что несет людям эта страшная болезнь.

— Послушай, Майк, мы должны что-то сделать. Ему осталось не больше двух-трех лет. Черт побери, даже во времена, предшествовавшие Войне, хорошая фармакологическая лаборатория могла выпустить лекарство, способное с легкостью справиться с подобной проблемой. Мы уже почти разгадали систему кодирования ДНК и…

— Даже тогда? Как вы думаете, Пол, что явилось источником тех страшных эпидемий? Это вовсе не пустая болтовня Мирной Власти. Власти так же отчаянно боятся биоисследовательских лабораторий, как того, что кто-нибудь разгадает загадку их пузырей. Несколько лет назад они накрыли пузырем Якиму только потому, что один их агент нашел в городской больнице рекомбинационный анализатор. Десять тысяч человек задохнулись из-за какой-то дурацкой древней штуки. Ублюдки, напустившие на нас древние эпидемии, умерли сорок лет назад — и черт с ними!

Нейсмит вздохнул. Его обязательно будет мучить совесть — он должен был защищать своих клиентов.

— Ты не прав, Майк. Я веду дела с сотнями людей. И неплохо представляю, чем многие из них занимаются.

— Бионаучные лаборатории, в наше время? — Росас резко вскинул голову.

— Да. Три по крайней мере, а может быть, и все десять. Точно не знаю, поскольку, как ты можешь догадаться, они не очень афишируют свою деятельность. Мне известно местонахождение только одной из них.

— Господи, Пол, как вы можете иметь дело с такой мерзостью?

Нейсмит пожал плечами.

— Наш главный враг — Мирная Власть. Кроме их заявлений о том, что ученые, занимающиеся биоисследованиями, породили эпидемии для того, чтобы правительства их стран смогли вернуть себе то, что не отстояли армии, никаких других доказательств справедливости этих обвинений нет. Я хорошо знаю суть Мирной Власти.

Он немного помолчал, вспомнив о предательстве — тайное, личное воспоминание, хранимое вот уже пятьдесят лет.

— Я пытался убедить вас: Власть вас терпеть не может. Вы живете по их законам, не производите компактных источников энергии, механических средств передвижения, не экспериментируете с биологией и не занимаетесь ядерными исследованиями. Но если бы Власть знала, что происходит внутри этих правил… Ты, должно быть, слышал о NCC: я убедительно показал, что Мирная Власть начинает узнавать, чем мы занимаемся. Очень скоро они поймут, как далеко мы шагнули без мощных источников энергии, университетов и тяжелой промышленности в старом понимании этого слова. Они уже начинают догадываться, что наша электроника обогнала даже их лучшие достижения. А когда они в этом окончательно убедятся, то примутся за нас, как за любых других своих противников. И тогда нам придется сражаться.

— Сколько я себя помню, вы все время повторяете эти слова, Пол, но…

— Но если честно, вас, Мастеровых, вполне устраивает сложившаяся ситуация. Вы читали о войнах перед Войной и боитесь того, что может произойти, если Мирная Власть неожиданно лишится своего влияния. Даже несмотря на то, что вы потихоньку их обманываете, вас устраивает статус-кво. Знаешь, что я тебе скажу, Майк. — Нейсмит говорил очень быстро, словно ему было трудно сдерживать поток мыслей. — Я знал тех, кто сейчас является Мирной Властью, когда они всего лишь возглавляли исследовательские отделы и были самыми настоящими мелкими мошенниками. Просто они оказались в нужном месте, в нужное время, так что им повезло — они вытянули козырную карту и провернули самую большую аферу в истории. Им глубоко наплевать на интересы человечества и на прогресс. Именно по этой причине они ничего не изобрели сами.

Нейсмит замолчал, испугавшись собственной неосторожности. Однако по выражению лица Росаса он понял, что его откровенность не произвела особого впечатления на помощника шерифа. Старик откинулся на спинку кресла и попытался успокоиться.

— Прости, я отвлекся. Сейчас важно только одно; множество людей — от Норкросса до Пекина — являются моими должниками. Если бы у нас существовала система патентования и была установлена плата за пользование тем или иным изобретением, мы купались бы в деньгах. Сейчас я хочу попросить моих должников оказать мне услугу. Я хочу, чтобы мои друзья доставили Вили в секретную бионаучную лабораторию.

Ну а коли разговоров о прошлом для тебя недостаточно, подумай вот о чем: мне семьдесят восемь. Если мое место не будет принадлежать Вили, оно не будет принадлежать никому. Я никогда не страдал излишней скромностью: я знаю, что являюсь лучшим математиком Мастеровых. Вили не просто заменит меня. На самом деле он гораздо способнее, и через несколько лет, набравшись опыта, он будет приносить гораздо больше пользы, чем я. Знаешь, какую задачу он только что решил? Вот уже три года калифорнийские Мастеровые просят меня разобраться с системой подслушивания, установленной на разведывательных спутниках Мирной Власти.

Глаза Майка удивленно раскрылись.

— Да. Именно эту задачу он и решил. Ты ведь понимаешь, о чем идет речь. На мой взгляд, Вили придумал решение, которое удовлетворит твоих друзей, поскольку у Мирной Власти практически не будет возможности обнаружить нашу контрсистему. Вили разобрался с проблемой за шесть месяцев, пользуясь только теми знаниями, что я смог ему дать за осень. Его идея свежа и радикальна, и мне кажется, что она поможет решить несколько других задач. В ближайшие десять лет вам просто не обойтись без кого-нибудь вроде Вили.

— Гм-м… — Росас вертел в руках свой сине-голубой шерифский значок.

— Где находится эта лаборатория?

— К северу от Сан-Диего.

— Так близко? Ого! — Он отвернулся. — Итак, проблема заключается в том, как его туда доставить. Азтланская знать очень не любит, когда в их краях появляются черные с севера — по крайней мере при обычных обстоятельствах.

— При обычных обстоятельствах?

— Да. Шахматная федерация Северной Америки проводит в апреле в Ла-Джолла чемпионат. Значит, там будут присутствовать лучшие представители Мастеровых — на самых законных основаниях. Власть даже предложила обеспечить транспортом тех, кто живет на Восточном побережье, а они не очень-то склонны марать свои драгоценные самолеты, пуская в них нас, простых смертных. Если бы я, как вы, страдал паранойей, то обязательно заподозрил бы что-то неладное. Но у меня складывается впечатление, что Власть затеяла все это исключительно из рекламных соображений. В Европе шахматы еще более популярны, чем здесь; думаю, Власть готовится к тому, чтобы стать спонсором чемпионата мира, который состоится в Берне в будущем году.

Во всяком случае, это отличное прикрытие, да и защита от азтланов, которые предпочитают не связываться с Мирной Властью.

Неожиданно Нейсмит заметил, что улыбается. Немного везения после всех неприятностей им не повредит. У него снова на глаза навернулись слезы, но теперь уже по другой причине.

— Спасибо, Майк. Из всего, что я когда-либо у тебя просил, помощь в этом вопросе мне нужнее всего. Росас коротко улыбнулся в ответ.

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Эллисон не особенно разбиралась в растениях (особенно если смотрела на них с расстояния менее ста километров), но этот лес показался ей каким-то странным. Местами все заросло так, что не было видно земли, а местами взору вдруг являлись большие поляны. Густая крыша из листьев и вьющихся растений практически скрывала небо, напомнив Эллисон леса Северной Калифорнии, разве что здесь процветало невероятное множество самых разнообразных видов растений: эвкалипты, какие-то хвойные деревья, даже нечто напоминающее толокнянку. Воздух был очень теплым и удушливо влажным.

Пожар практически утих — лес был такой сырой, что огонь не смог распространиться. Если не считать боли в ноге, Эллисон вполне могла бы поверить, что оказалась в каком-нибудь парке на пикнике. На самом деле, вполне может так случиться, что настоящие туристы спасут их еще до того, как появятся представители ВВС.

Она услышала, что Квиллер возвращается, задолго до того, как увидела его. Когда он наконец приблизился, Эллисон заметила, что лицо пилота заметно помрачнело. Он снова спросил ее про ногу.

— По-моему… все в порядке. Я снова обработала рану. — Эллисон замолчала и серьезно посмотрела на Квиллера. — Только вот…

— Что?

— Только… если честно, Ангус, во время катастрофы что-то случилось с моей памятью. Я не помню ничего из того, что произошло от момента захода на поворот до момента, когда мы оказались на земле. Послушай, а как все было на самом деле? Где мы находимся?

Лицо Ангуса Квиллера окаменело. После некоторого молчания он сказал:

— Эллисон, я думаю, что с твоей памятью все в порядке — по крайней мере моя нисколько не лучше. Видишь ли, последнее, что я помню, это какое-то место в Северной Калифорнии, а потом… мы уже на земле. На самом деле, мне кажется, что мы ничего не помним, потому что помнить нечего.

— То есть?

— Мне кажется, мы были где-то в небесах, а потом р-раз — и наш корабль свалился прямо на поверхность планеты. И все, больше ничего. — Он щелкнул пальцами. — По-моему, мы свалились в какой-то безумный фантастический мир.

Эллисон не сводила с него глаз и молчала, она только отметила, что из них двоих Квиллер, вероятно, больше пострадал в результате катастрофы.

— Послушай, Эллисон, если считать, что у нас с тобой случилась амнезия в совершенно одинаковой степени и совершенно одновременно, тогда конечно… Только я думаю, что единственно возможным объяснением является… Я хочу сказать, что вот мы летим на космическом корабле и выполняем свое ничем не примечательное, разведывательное задание, и вдруг… оказываемся в странном месте… прямо как в фильмах, которые я смотрел в детстве.

— Мне гораздо легче поверить в одновременную амнезию, Ангус. — Если бы только сообразить, где мы находимся.

— Да, — кивнул пилот, — но ты не забиралась на дерево и не осматривала окрестности. Если не считать растительности, это место очень напоминает калифорнийское побережье. С трех сторон мы окружены скалами, а с четвертой лес доходит почти до моря. И…

— И что?

— На побережье находится что-то очень странное, Эллисон. Гора, серебряная гора, которая на целые километры тянется прямо в небо. На Земле ничего подобного никогда не было.

Теперь и Эллисон испытала тот же страх, что мучил Квиллера. Для многих людей столкнуться с совершенно необъяснимым явлением гораздо хуже смерти. Эллисон относилась именно к такой породе людей. Катастрофа, даже гибель Фреда — это она понимала и с этим могла справиться. Отнести происходящее за счет амнезии было бы очень удобно, во всяком случае Эллисон такое объяснение вполне устроило бы. Но прошло уже почти полчаса. И никаких признаков Военно-воздушных сил и спасательных партий.

Неожиданно Эллисон заметила, что шепотом перечисляет самые безумные возможности объяснения того, что с ними могло случиться.

— Ты думаешь, мы оказались в каком-то параллельном мире, или на другой планете… или даже в будущем? — В будущем, где чуждая человечеству раса выстроила на калифорнийском побережье серебряные замки размером с гору?

Квиллер пожал плечами, начал было что-то говорить, потом немного подумал и неожиданно выпалил:

— Ты видела… крест у края кратера? Эллисон кивнула.

— Он оказался очень старым, а буквы, вырезанные на нем, почти невозможно прочитать, но я разглядел… Там было написано твое имя… и сегодняшнее число.

Только один крест и только одно имя. Эллисон Паркер и Ангус Квиллер долго ничего не говорили друг другу.

Глава 9

Наступил апрель. Трое путников пробирались сквозь лес под ослепительно голубым небом. Ветви деревьев качались на ветру, осыпая путешественников крошечными ледяными капельками. Однако на уровне покрытой грязью дороги воздух был теплым и неподвижным.

Вили шел по дороге, наслаждаясь силой, которая возвращалась в его тело. Последние несколько недель он чувствовал себя просто замечательно. Раньше после зимнего ухудшения ему на несколько месяцев становилось лучше, но этой зимой ему было так плохо, что он даже начал сомневаться в том, что боль когда-нибудь отпустит. Они покинули Санта-Инес три часа назад, сразу после того, как прекратился утренний дождь. И все же Вили немного устал, хотя весело отклонял все попытки спутников снова усадить его в повозку.

Время от времени путь шел вверх; тогда они оказывались выше уровня деревьев и могли рассмотреть расстилающуюся перед ними дорогу. В горах на востоке по-прежнему лежал снег, а на западе снег сошел, и их глазам предстали зеленые, мокнущие под дождем леса, озеро Ломпок, раскинувшееся у самого основания Купола, словно голубое зеркало, — и снова зеленый лес и голубое озеро, только теперь отраженные в громадном, уносящемся в небо зеркале, Покинув дом в горах. Вили чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы не Пол, путешествие было бы гораздо менее приятным. О том, что Пол намеревается отвезти его на побережье, а затем отправиться с ним дальше, в Ла-Джолла, Вили узнал за неделю. Нейсмит надеялся, что там парня смогут вылечить. Вили был очень возбужден и нервничал от одной лишь мысли о том, что он снова станет здоровым. Но только после встречи с Джереми Каладзе в Санта-Инес, Вили понял, какой необычной будет первая часть их путешествия. Он пытался незаметно рассмотреть юношу. Джереми болтал обо всем, что попадалось на глаза — то забегая немного вперед, чтобы показать им необычный камень, появившийся на дороге неизвестно как, то отставая от повозки Нейсмита, чтобы рассмотреть что-то особенно интересное. Они были знакомы уже целый день, а Вили все никак не мог определить, сколько же Джереми лет. Только очень маленькие дети в Нделанте не стеснялись столь открыто демонстрировать свою непосредственность. С другой стороны, Джереми был двухметрового роста и отлично играл в шахматы.

— Да, сэр, доктор Нейсмит, — сказал Джереми — он был единственным человеком, который при Вили называл Пола доктором, — полковник Каладзе тоже путешествовал по этой дороге. Это было ночью, и они лишились трети батальона «Красная стрела», но мне кажется, русское правительство считало, что эта дорога может оказаться важной. Если бы мы с вами спустились всего на километр вот в эту низину, то увидели бы такую громадную кучу старых военных автомобилей, какой вы и представить себе не можете. У них не раскрылись парашюты.

Вили посмотрел в том направлении, куда показывал Джереми, но не увидел ничего, кроме буйно разросшихся зеленых кустов и едва различимой тропинки. В Лос-Анджелесе старики любили поговорить о славном прошлом, однако Вили показалось странным, что здесь, где сейчас царил мир, была похоронена война, и что этот мальчик говорил о древней истории так, словно все произошло только вчера. Его дед полковник Николай Сергеевич Каладзе командовал русским воздушным десантом, сброшенным еще до того, как стало известно, что Мирная Власть (тогда еще безымянная организация, состоящая из политиков и ученых) сделала военные действия невозможными.

Задание «Красной стрелы» состояло в обнаружении и разгадке тайного оружия — силового поля, только что изобретенного американцами. Довольно быстро выяснилось, что американцы сами не знают, как относиться к странным серебряным пузырям, которые начали появляться необъяснимым образом, иногда предотвращая взрывы бомб, но чаще всего уничтожая важные военные объекты.

В этом хаосе, когда все проигрывали в Войне, которой никто не начинал, русские военно-воздушные силы и американская армия вели свою собственную войну, используя оружие, склады которого оказались постепенно под пузырями. Конфликт продолжался несколько месяцев, становясь все менее напряженным, пока не свелся к тому, что обе стороны прибегли к использованию исключительно стрелкового оружия. В этот момент, словно по мановению волшебной палочки, появилась Мирная Власть, которая объявила, что их единственная цель — всеобщий мир, и взяла на себя ответственность за производство силовых полей-пузырей.

Остатки русского десанта ушли в горы и укрылись там, в то время как нация, на которую они напали, начала приходить в себя. А затем пришло время бактериологического оружия — Мирная Власть утверждала, что его применили американцы в последней попытке сохранить независимость. Русские партизаны сидели и ждали, когда возникнет подходящая возможность вступить в бой. Однако такая возможность так и не представилась. Миллиарды людей погибли, а рождаемость в годы, последовавшие за Войной, резко упала. Русские, укрывшиеся в горах, состарились, теперь они возглавляли лишь небольшие разрозненные группы.

Однако полковник Каладзе попал в плен (хотя его вины в этом не было) еще до того, как страну наводнили вирусы, когда еще функционировали госпитали. Там он познакомился с медсестрой, на которой впоследствии женился. Пятьдесят лет спустя ферма Каладзе занимала сотни гектаров земли вдоль южной границы Купола, под которым исчез Ванденберг. Это было одно из немногих мест в Центральной Америке, где росли бананы и какао-бобы. Двойной солнечный свет имел удивительную интенсивность, а огромный купол создавал в атмосфере препятствие, вызывавшее обильные осадки. На полях фермы выпадало 250 сантиметров дождя в год — и это на земле, где раньше дожди шли редко. Так Николай Сергеевич Каладзе, родившийся в Грузии, превратился в самого обычного полковника из Кентукки.

Большую часть этих сведений Вили узнал из непрекращающейся болтовни Джереми.

После полудня они остановились, чтобы поесть. Несмотря на внешнюю мягкость, Джереми был охотником-энтузиастом, хотя и не очень опытным. Ему потребовалось несколько выстрелов, чтобы попасть в одну птицу. Вили предпочел бы есть то, что они взяли с собой, но он посчитал, что неприлично отказываться от добытой дичи. Всего шесть месяцев назад ему бы и в голову не пришло принимать в рассмотрение соображения вежливости.

Они двинулись дальше, правда, теперь энтузиазм заметно утих. Это был кратчайший путь на ферму «Красная стрела», но все равно переход от Санта-Инес занимал десять часов. Учитывая, что в дорогу пустились довольно поздно, им скорее всего придется ночевать на этой стороне озера Ломпок, а уж потом переправляться на пароме.

Болтовня Джереми начала слабеть по мере того, как солнце стало клониться к Тихому океану, и у них за спиной появились двойные тени. В середине длинного монолога о прелестях его многочисленных подружек Джереми обернулся и посмотрел на Нейсмита.

— Знаете, сэр, — негромко проговорил он, — по-моему, кто-то идет следом за нами.

Старик, казалось, дремал, позволяя своей лошади Берте самой выбирать дорогу.

— Знаю, — отозвался он. — Они находятся почти в двух километрах позади. Если бы у меня было побольше снаряжения, я бы мог сказать точнее. Похоже, преследователи двигаются пешком, причем немного быстрее, чем мы. Всего их от пяти до десяти человек. Нас догонят еще до наступления ночи.

И несмотря на то что вечер был совсем не холодным, Вили почувствовал, что дрожит. Рассказы Джереми о русских бандитах не шли ни в какое сравнение с тем, что он видел, когда жил в Нделанте, но и они были достаточно пугающими.

— Вы можете связаться с встречающей стороной, Пол?

— Не хочу выходить на связь, — пожав плечами, ответил Нейсмит. — Боюсь, это лишь подстегнет нападение. Ближе всего к нам находятся родственники Джереми, но даже на очень быстрой лошади они доберутся сюда только за несколько часов. Придется обойтись своими силами.

Вили сердито посмотрел на Джереми, ведь это его дальние родственники — те самые, о которых он болтал весь день, — ведут за ними охоту. Широкоскулое лицо мальчишки было бледным.

— На самом деле это все была пустая болтовня — никто не видел бандитов в здешних краях… уже очень много лет.

— Знаю, — прошептал Нейсмит. — Тем не менее нас определенно кто-то преследует.

Он посмотрел на Берту, словно пытаясь решить, есть ли у них какой-нибудь шанс оторваться от преследователей, явно путешествовавших пешком.

— Насколько надежно твое ружье, Джереми? Молодой человек поднял оружие. Если не считать вычурного телескопического прицела и довольно короткого дула, оно показалось Вили самым обычным: автоматическая восьмимиллиметровая винтовка, какими пользуются все в Нью-Мексико, тяжелая и простая. Очевидно, десятизарядная. С таким коротким дулом не может бить точнее, чем пистолет. Вили несколько раз удалось избежать пули из такого ружья, когда в него стреляли с расстояния сто метров.

Джереми ласково погладил ружье. Ему явно были неизвестны эти факты, потому что он сказал:

— Отличное ружье.

— А патроны?

— По крайней мере одна обойма. Нейсмит криво усмехнулся.

— Коля балует вас, молодежь. Впрочем, меня это не касается… Ладно.

— Казалось, он принял решение. — Все будет зависеть от тебя, Джереми. В часе ходьбы отсюда есть тропинка, которая уходит на юг. Нам надо добраться до нее еще до того, как стемнеет. Если идти по этой тропинке примерно полчаса, то наткнешься на пузырь. Оттуда видна ваша ферма, она находится на прямой линии. А пузырь внесет смятение в ряды наших «друзей» — если, конечно, территория, расположенная так близко к побережью, им не знакома.

На лице Джереми появилось удивление.

— Конечно. Мы знаем про тот пузырь, но откуда о нем знаете вы? Он же совсем маленький.

— Не важно. Я люблю ходить в походы. Будем надеяться, что преследователи не помешают нам до него добраться.

Они шли по дороге, и теперь даже Джереми молчал. Солнце находилось прямо впереди. Оно сядет за Ванденбергом. Отражение в Куполе поднималось все выше, словно стремилось соприкоснуться с настоящим солнцем в тот момент, когда оно станет опускаться за горизонт. Воздух здесь был гораздо теплее, а зелень интенсивнее, чем обычно. Вили не слышал погони, о которой говорили его друзья.

Наконец, оба солнца слились в предзакатном поцелуе. Настоящее скользнуло за Купол, и несколько минут Вили казалось, что над тем местом, где опустился огненный шар, он видит призрачный свет.

— Я тоже заметил, — ответил Нейсмит на его невысказанный вопрос. — Думаю, это ореол, сияние, которое не заметно при обычных обстоятельствах. По крайней мере другое объяснение мне в голову не приходит.

Бледный свет медленно исчез, и небо из оранжево-зеленого постепенно превратилось в темно-синее. Молодые люди уселись на повозку. Джереми вставил новую обойму в свое ружье и устроился так, чтобы видеть дорогу.

Наконец, они добрались до места, где от дороги ответвлялась едва заметная тропинка — Джереми успел показать им множество подобных тропинок за целый день. Однако эта оказалась слишком узкой для их повозки. Нейсмит осторожно слез на землю, распряг Берту, а затем распределил между молодыми людьми поклажу.

— Пошли, я оставил здесь достаточно, чтобы они смогли удовлетворить свое любопытство… надеюсь.

Взяв с собой Берту, путники направились на юг. Тропинка стала такой узкой, что на мгновение Вили решил, что Пол заблудился. Далеко позади он слышал, как время от времени трещала сухая ветка под чьими-то ногами, и даже голоса.

— Они не очень-то стремятся соблюдать тишину, — прошептал Джереми.

Нейсмит промолчал, только стал подгонять Берту, чтобы она шла быстрее. Если бандитов не удовлетворит их повозка, придется остановиться и занять оборону. Старику хотелось, чтобы это произошло как можно дальше отсюда.

Шум преследования стал громче, бандиты уже явно прошли мимо повозки. Пол подтолкнул Берту, показывая ей, что она должна сойти в сторону с тропинки. Лошадь несколько секунд тупо смотрела на него, а потом Нейсмит что-то сказал ей в самое ухо, и животное быстро направилось в тень. Было еще не совсем темно, и Вили чудилось, что он видит зеленые верхушки деревьев и несколько звезд на небе.

Они спустились в узкий, глубокий овраг, из которого явно не было выхода. Вили посмотрел вперед и увидел — три фигуры выходят им навстречу из ярко освещенного туннеля! Он бросился было вверх по стене оврага, но Джереми успел схватить его за куртку и, приложив палец к губам, показал в сторону странных фигур: теперь одна из них держала другую и показывала на них рукой.

Отражение, сообразил Вили, вот что они видели. Внизу, на склоне оврага, гигантское, изогнутое зеркало показывало силуэты Джереми, Нейсмита и его самого на фоне вечернего неба.

Очень тихо, изо всех сил стараясь не шуметь, они скользнули вниз вдоль стены оврага к основанию зеркала, а потом начали взбираться вверх. Вили не смог удержаться: вот, наконец, перед ними пузырь. Он был гораздо меньше ванденбергского, но все-таки это настоящий пузырь!.. Вили протянул руку и коснулся серебристой поверхности — и от неожиданности резко вздрогнул. Даже в прохладном вечернем воздухе зеркало сохраняло температуру человеческого тела. Он всмотрелся в темную поверхность и разглядел очертания своей головы. На пузыре не было ни единой царапинки. Вблизи он казался таким же идеальным, как Ванденбергский Купол издалека; поверхность была совершенной, как сама математика. Потом Джереми снова схватил его за куртку и потащил дальше.

Забравшись на самый верх, они снова оказались в лесу. Большое дерево росло на краю оврага, его корни, словно щупальца, охватывали сферу. Вили наклонился к корням и заглянул вниз, в овраг. Нейсмит изучал свой маленький тусклый дисплей, а Джереми скользнул вперед и принялся наблюдать за приближающимися незнакомцами сквозь прицел ружья. С их выгодного наблюдательного пункта Вили мог разглядеть, что овраг представляет собой удлиненный кратер, южную часть которого сформировал пузырь. Происшедшее казалось очевидным: этот пузырь свалился с неба, пробил дыру в склоне горы и, наконец, остановился здесь. За прошедшие с Войны десятилетие вокруг пузыря успели вырасти деревья. Пройдет еще столетие, и пузырь зарастет со всех сторон.

Некоторое время беглецы сидели, переводя дух. Застрекотала цикада, и этот звук в тишине леса показался Вили оглушительно громким.

— Преследователи могут не поддаться на нашу уловку, — тихо произнес Нейсмит. — Джереми, я хочу, чтобы ты разбросал это за нами в ближайшие пять минут. — Он что-то протянул юноше — наверное, крошечные камеры вроде тех, которые Вили видел дома. Джереми заколебался, и Нейсмит добавил:

— Не беспокойся, пока нам не понадобится твое ружье. Если они попытаются обойти нас, я хочу знать об этом заранее.

Неясная тень Джереми Каладзе кивнула и отползла в темноту. Нейсмит повернулся к Вили и вложил ему в ладони когерентный передатчик.

— Постарайся пристроить его как можно выше. - Старик показал на сосну, в корнях которой они спрятались. Вили пополз в сторону еще тише, чем Джереми. Он отлично умел это делать, хотя в окрестностях Лос-Анджелеса было гораздо больше развалин, чем лесов. Несмотря на то, что ноги и рукава его куртки моментально промокли, Вили постарался как можно плотнее прижаться к земле. Подбираясь к основанию дерева, он ударился коленом обо что-то твердое и явно искусственное. Парень остановился и ощупал препятствие. Это был древний каменный крест, такие ставили на христианских кладбищах. Что-то мягкое и пахучее лежало среди иголок, засыпавших крест… цветы?

Теперь надо вскарабкаться вверх по дереву. Ветки сосны росли так равномерно, что у Вили появилось ощущение, будто он поднимается по ступеням огромной лестницы. Впрочем, очень скоро он запыхался — он еще не совсем оправился после зимнего обострения болезни; по крайней мере ему очень хотелось верить именно в это объяснение.

Ствол дерева начал сужаться и качаться при каждом новом движении Вили. Он уже поднялся выше расположенных поблизости деревьев — тонкие, высокие, устремленные вверх стрелы окружали сосну, на которой он сидел. На самом деле Вили удалось забраться не очень высоко, просто все деревья в этом лесу были достаточно молодыми.

Юпитер и Венера светили, точно два ярких фонаря, и все небо было усыпано звездами. На западе над Ванденбергом виднелось еле различимое желтоватое сияние. Вили прекрасно видел основание Купола. Прикрепив передатчик и камеру, он подождал несколько мгновений. Легкий ночной ветерок трепал мокрые рукава куртки и штанины, которые приятно холодили кожу. Нигде ни единого огонька. Помощь была далеко.

Значит, придется полагаться лишь на приборы Нейсмита и на Джереми, явно не обладающего серьезным опытом партизанской войны.

Вили соскользнул вниз по стволу дерева и вскоре присоединился к Нейсмиту. Старик, казалось, даже не заметил его возвращения, так был занят изображением, появившимся на дисплее.

— Джереми? — прошептал Вили.

— Он в порядке. Расставляет камеры.

Пол посмотрел в одно, а потом в другое крошечное устройство. Картинка была не очень четкой, но вполне различимой. Интересно, подумал Вили, сколько времени продержатся батарейки.

— Наши друзья идут по той дороге, которую мы для них приготовили.

Какая-то камера, очевидно, оставленная Полом где-то по пути, время от времени показывала ноги в сапогах.

— Сколько еще?

— Пять или десять минут. Джереми вполне успеет вернуться. Нейсмит вынул что-то из своего рюкзака — основную часть передатчика, который Вили пристроил на дереве. Повозился с указателем фазы и тихо заговорил, пытаясь выйти на связь с фермой «Красная стрела». После долгих секунд ожидания из динамика донесся негромкий стрекочущий голос, и старик рассказал о положении, в котором они оказались.

— Должен отключиться. Батарея на исходе, — закончил Нейсмит. За его спиной появился Джереми, устроился на своем месте и сбросил с плеча ружье.

— Люди твоего деда идут к нам на помощь, Джереми, но им потребуется несколько часов. Все уже собрались на ферме.

Джереми на мгновение выглянул из-за плеча Нейсмита и сказал:

— Странно, они идут совсем не как старики.

— Да, я уже заметил, — отозвался Нейсмит.

Джереми подполз к самому краю кратера, удобно пристроил ружье на корне дерева и принялся внимательно наблюдать сквозь прорезь прицела.

Минута шла за минутой, и любопытство Вили постепенно усиливалось. Что планировал старик? Неужели в пузыре находилось нечто несущее в себе угрозу? Вили был по-настоящему взволнован. Если они доживут до утра, он увидит пузырь при солнечном свете, и это будет одной из первых радостей спасения. Из-за тепла, излучаемого поверхностью, пузырь казался почти живым, хотя сейчас Вили уже сообразил, что скорее всего поверхность пузыря просто отражает его собственное тепло. Вили вспомнил, что однажды Нейсмит говорил ему об этом. Пузыри отражали все: ничто не могло пройти сквозь них, ни в том, ни в другом направлении. Внутри пузыря могла находиться хоть крошечная вселенная. Где-то там, у них под ногами, валялись обломки самолета или ракеты, которые Мирная Власть окружила пузырем, победив национальные армии всего мира. Даже если бы команда этого летательного аппарата пережила последствия катастрофы, они бы очень скоро задохнулись внутри пузыря. Хотя существовали куда худшие способы умереть: Вили всегда ужасно хотелось найти универсальное убежище, где можно было бы спрятаться ото всех. Ему казалось, что пузыри как раз такое место.

Голоса. Они не были очень громкими, но их обладатели явно не пытались скрываться. Послышался шум шагов, треск ломающихся ветвей. На быстро тускнеющем дисплее Нейсмита Вили разглядел по меньшей мере пять пар ног. Они прошли мимо изогнутого дерева, которое, как он запомнил, находилось всего в двухстах метрах от того места, где они спрятались. Вили отчаянно напрягал слух, пытаясь разобрать слова, но незнакомцы разговаривали не на английском и не на испанском. Джереми пробормотал:

— Значит, это русские!

Наконец, враги подошли к дальнему краю оврага. Как и следовало ожидать, теперь они разделились. Вили насчитал десять фигурок, которые вырисовывались на фоне звездного неба. Тут вся группа замерла, как один человек, а потом они нырнули в укрытие, одновременно открыв огонь из автоматического оружия. Трое наверху пузыря постарались потеснее вжаться в грязь. Пули свистели у них над головами, впиваясь в стволы деревьев. Когда пули попадали в пузырь, раздавался протяжный гул, словно кто-то бил по железной крыше. Вили прижимался к влажной хвое, устилавшей землю, и думал о том, сколько они еще смогут продержаться.

Глава 10

— Господа представители Мирной Власти, Большой Тусон уничтожен. — Генерал военно-воздушных сил Нью-Мексико стукнул рукоятью хлыста по топографической карте, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. Аккуратный красный диск закрывал центр города, а вокруг розовым цветом были показаны выпавшие радиоактивные осадки. Все было сделано очень тщательно, хотя Гамильтон Эвери подозревал, что на самом деле генерал едва ли хорошо разбирался в случившемся. Правительство в Альбукерке имело почти такую же аппаратуру для связи, как и Мирная Власть, но для того, чтобы сделать столь детальный отчет о событиях, происшедших недавно в западных городах, необходимо использовать самолет или спутник, ведь взрыв произошел менее чем десять часов назад.

Генерал — Эвери не видна была табличка с его именем, скорее всего это не имело особого значения — продолжал:

— Около трех тысяч мужчин, женщин и детей погибло сразу, и один только Бог знает, сколько сотен еще умрет от радиации в ближайшие месяцы.

Он бросил быстрый взгляд на Эвери и его помощников, которых тот привел с собой, чтобы придать делегации соответствующее его статусу значение.

На мгновение показалось, что офицер закончил, но на самом деле он только переводил дыхание. Гамильтон Эвери откинулся на спинку кресла и приготовился ждать, пока генерал выговорится.

— Вы, Мирная Власть, отказываетесь дать нам самолеты и танки. Вы ослабляете то, что осталось от породившей вас нации, так что теперь мы вынуждены применять силу, чтобы защитить наши границы от государств, которые были раньше дружественны нам. А что мы получаем взамен?

Лицо генерала побагровело. Болван высказался уже достаточно ясно, но ему хотелось сказать все до конца: если Мирная Власть не может защитить республику от ядерного оружия, тогда она просто не выполняет взятых на себя обязательств. Генерал утверждал, будто взрыв в Тусоне был фактом, неоспоримо доказывающим, что какая-то нация обладает ядерным оружием и применяет его, несмотря на спутники, воздушный флот и генераторы пузырей, которыми располагает Мирная Власть.

На той стороне стола, где сидели представители делегации республики, несколько человек согласно закивали головами, однако они вели себя достаточно осторожно и не стали повторять вслух то, что кричал их козел отпущения. Гамильтон сделал вид, что слушает; пусть, этот тип сам заготовит для себя веревку понадежнее. Подчиненные Эвери последовали его примеру, хотя некоторым это стоило заметных усилий. После трех поколений уверенного правления многие функционеры Власти считали, что сам Бог вручил им бразды правления.

Гамильтон знал истинную цену власти.

Он внимательно изучал тех, кто сидел вокруг стола. Несколько армейских генералов, один даже прибыл из Колорадо, остальные — гражданские лица. Знакомая публика. В прошлые годы Гамильтон считал, что республика Нью-Мексико представляет самую серьезную опасность Власти во всей Северной Америке, и уделял ей соответствующее внимание. Сейчас он имел дело с Комитетом стратегических исследований. Влияние Комитета в Нью-Мексико было выше, чем Группы Сорока или Национального Совета Безопасности — и конечно, выше, чем кабинета министров. В каждом следующем поколении правительства формировали новый внутренний круг старейшин, который использовался в качестве подачки, чтобы удовлетворить менее влиятельные группы. Но именно эти люди, вместе с президентом, располагали реальной властью. Их «стратегические интересы» простирались от Колорадо до Миссисипи. Нью-Мексико было могущественным государством. Они вполне могли заново изобрести атомное оружие и пузыри, если им позволить.

Тем не менее их было совсем нетрудно запугать. Этот генерал военно-воздушных сил явно не член Комитета. ВВС Нью-Мексико состояли из нескольких воздушных шаров, они пока что лишь мечтали о возрождении прежней славы. Наглец в погонах сможет близко подойти к серьезному военному самолету лишь в том случае, если Мирная Власть из милости пригласит его принять участие в ознакомительном полете. Генерал находился здесь для того, чтобы сказать то, что думало правительство республики, но не осмеливалось произнести вслух.

Наконец, старый офицер выговорился и сел. Гамильтон собрал свои бумаги и направился к трибуне. Он кротко посмотрел на представителей Нью-Мексико и совершенно сознательно сделал длинную паузу.

Вероятно, он допустил ошибку, когда решил сам прийти на переговоры. Обычно переговоры с национальными правительствами вели чиновники двумя разрядами ниже Эвери. Его приезд мог легко навести на мысль, что он придает слишком большое значение инциденту. И все-таки ему хотелось лично понаблюдать за этими людьми. Существовала возможность, что кто-то из них вовлечен в заговор против Мирной Власти, о существовании которого Гамильтон узнал несколько месяцев назад.

Наконец он заговорил:

— Благодарю вас, генерал, э-э, Халберстамм. Мы понимаем причины вашего беспокойства, но хотим еще раз подчеркнуть, что Мирная Власть не отказывается от своих долгосрочных обещаний. За последние пятьдесят лет не было произведено ни одного ядерного взрыва, да и вчера в Большом Тусоне никто не взрывал ядерных боеголовок.

— Сэр! — не выдержал генерал. — Но радиация! Взрыв! Как вы можете говорить…

Эвери поднял руку и, улыбаясь, дождался, пока наступит тишина. С одной стороны, он напоминал о необходимости соблюдения дипломатического протокола, а с другой — во всем его поведении ощущалась скрытая угроза.

— Одну минуточку, генерал. Давайте порассуждаем вместе. Вы правы: произошел взрыв, вызвавший радиацию. Но я уверяю вас, что никто, кроме Мирной Власти, не располагает ядерным оружием. Если бы это было не так, мы бы давно разобрались с виновниками известными вам методами.

Более того, если вы заглянете в свои архивы, то обнаружите, что центр взрыва совпадает с десятиметровой защитной сферой, сгенерированной, — он сделал вид, что просматривает свои записи, — 5 июля 1997 года.

Эвери увидел, что на лицах многих присутствующих отразилась разная степень удивления, но никто не стал нарушать тишины. Интересно, насколько они в самом деле поражены? С самого начала Эвери знал, что нет никакого смысла скрывать причину взрыва. Старый Алекс Шеллинг, научный советник президента, все равно сообразит, что произошло.

— Я знаю, многие из вас изучали открытую литературу об удерживающих сферах. — А ты, Шеллинг, тайно провел не одну тысячу человеко-часов среди руин Сандии, пытаясь продублировать эффект. — Сейчас я расскажу вам об этом более подробно.

— Удерживающие сферы — пузыри — не столько силовые поля, — продолжал Эвери, — сколько разделяющие поверхности — границы между внутренним пространством сферы и внешним миром. Лишь сила тяготения способна проникнуть внутрь сферы. Тусонская сфера была сгенерирована вокруг межконтинентальной баллистической ракеты, запущенной через Арктику. Она упала рядом с целью — возле ракетных установок Тусона. Дьявольский снаряд разорвался внутри сферы, никому не причинив вреда.

— Как известно, требуется мощный импульс энергии нашего генератора в Ливерморе, чтобы создать даже маленькую удерживающую сферу. Именно это и явилось причиной, по которой Мирная Власть запретила все энергоемкие производства, стремясь сохранить секрет, позволяющий поддерживать мир. Однако после того как сфера создана, для ее поддержания не требуется дополнительного расхода энергии.

— Навечно, — вставил старый Шеллинг.

— Да, мы все так думали, сэр. Но ничто не длится вечно. Даже черные дыры подвержены действию времени. Все разлагается, хотя на это может уйти недоступное нашему воображению количество времени. До самого последнего времени мы не делали анализа на распад удерживающих сфер.

Он кивнул помощнику, который через стол протянул три толстых тома представителям НМ. Шеллинг едва мог скрыть нетерпение, когда начал листать документы Мирной Власти с грифом «совершенно секретно» — ему еще никогда не приходилось держать в руках подобных бумаг. Старый научный советник президента погрузился в чтение.

— Итак, господа, — продолжал Эвери, — оказалось, что пузыри действительно распадаются. Временная константа зависит от радиуса сферы и заключенной в ней массы. Тусонский взрыв был трагической случайностью.

— Иными словами, вы утверждаете, что всякий раз, когда эти проклятые штуки будут лопаться, нас ожидают взрывы вроде тех, от которых вы обещали спасти нас?

Эвери позволил себе бросить на генерала пристальный взгляд.

— Нет, я этого не утверждал. Мне показалось, что я предельно ясно описал случай в Тусоне: внутри пузыря находилась ядерная боеголовка.

— Пятьдесят лет назад, мистер Эвери, пятьдесят лет назад! Эвери отошел от трибуны.

— Мистер Халберстамм, вы в состоянии представить себе внутреннюю область десятиметровой сферы? Ничто не выходит наружу и ничего не попадает внутрь. Если вы подорвете в таком месте ядерный заряд, то у него не будет никакой возможности охладиться. Уже через несколько миллисекунд наступит термодинамическое равновесие, только вот температура при этом достигнет нескольких миллионов градусов. Так совершенно безвредный на вид пузырь, пролежавший в Тусоне не один десяток лет, содержал в себе страшный огненный шар. А когда пузырь разложился, произошел взрыв.

Члены Комитета стратегических исследований беспокойно заерзали на своих местах: они представили себе тысячи пузырей, разбросанных по всей Северной Америке. Джеральдо Альварес — доверенное лицо президента, — располагавший такой властью, что он даже не имел никакой формальной должности, поднял руку и неуверенно спросил:

— Как часто, по вашим прикидкам, такое будет происходить?

— Доктор Шеллинг готов описать вам статистику в деталях, но в принципе разложение практически не отличается от любого квантового процесса: мы можем говорить лишь о том, что произойдет с большим количеством объектов. Может пройти одно или даже два столетия без единого взрыва. С другой стороны, было бы вполне разумно предположить, что в год будет разлагаться по три или четыре пузыря. Но даже для самых мелких пузырей, как мы предполагаем, временная константа разложения должна составлять не менее десяти миллионов лет.

— То есть они разлагаются скорее как атомы — с данным периодом полураспада, чем как цыплята — все одновременно?

— Совершенно верно, сэр. Очень удачная аналогия. И мне хотелось бы немного прояснить еще один положительный аспект: большинство сфер не содержит в себе ядерных зарядов. А большие сферы — даже если в них есть старые атомные бомбы — не представляют для нас существенной опасности. В частности, мы подсчитали, что температура динамического равновесия в ванденбергской сфере или в сфере вокруг Лэнгли должна составлять менее ста градусов. Конечно, частные владения, располагающиеся по периметру, могут пострадать, но ничего подобного тому, что случилось в Тусоне, не произойдет.

— А теперь, джентльмены, с нашей стороны совещание будут вести офицеры связи Ренкин и Накамура. — Гамильтон кивнул в сторону своих третьеразрядных чиновников. — Я попрошу вас обратить внимание на работу со средствами массовой информации. — Для всех будет лучше, если мы передадим совсем короткое сообщение. — Мне необходимо вылететь в Лос-Анджелес. В Азтлане тоже засекли взрыв, и я должен им все объяснить.

Он жестом показал своему человеку, одному из старших чиновников Власти, который обычно вел все переговоры с Альбукерке, чтобы тот последовал за ним. Они покинули зал совещаний, не обращая внимание на поджатые губы и покрасневшие лица оставшихся за столом политиков. Этим людям необходимо постоянно напоминать об их истинном месте, они не должны ни на минуту забывать, что республика — лишь одна из множества проблем, которые приходится решать Мирной Власти.

Несколько минут спустя они уже выходили из неприметного здания, где велись переговоры. К счастью, репортеров нигде не было видно. Пресса НМ находилась под надежным контролем; кроме того, само существование Комитета стратегических исследований было засекречено.

Эвери и Брент, старший офицер по связям с республикой, уселись в экипаж, и лошади выехали на оживленную улицу. Так как визит Гамильтона был неофициальным, использовали местные средства передвижения, без всякого эскорта. Планировка города напоминала столицу прежних Соединенных Штатов, если не обращать внимания на щербатые верхушки гор, уходящих в небо. По широкому бульвару ехало не менее дюжины других экипажей. В Альбукерке было почти такое же напряженное движение, как и в Анклаве Мирной Власти. Ничего удивительного: республика Нью-Мексико — одно из самых могущественных и многонаселенных государств на Земле.

Эвери посмотрел на Брента.

— За нами нет слежки?

Молодой человек недоуменно посмотрел на своего начальника, а потом ответил:

— Все в порядке, сэр. Мы проверили экипаж при помощи новых средств.

— Отлично. Позднее предоставите мне подробный отчет, но сейчас меня интересует общее впечатление. Действительно ли Шеллинг, Альварес и все остальные так удивлены, как они изображают?

— Да, я готов поставить на это Мир, сэр. — Посмотрев на лицо Брента, можно было легко догадаться, что именно это он сейчас и делает. — У них нет оборудования, подобного тому, о котором вы нас предупреждали. Вы всегда поддерживали здесь мощное отделение разведки. И оно вас не подведет; мы обязательно узнаем, если у них появится нечто представляющее для нас опасность.

— Гм-м.

Анализ Брента подтверждал то, что интуитивно чувствовал сам Эвери. Правительство республики сделает все, чтобы незаметно добиться своего. Именно поэтому он и следил за ними так тщательно все эти годы. Теперь можно сказать наверняка, что не они стоят за той технической мощью, с которой Гамильтон Эвери столкнулся в последнее время.

Эвери откинулся на мягком кожаном сиденье. Значит, Шеллинг «невиновен». Тогда возникал другой вопрос: поверит ли он в изложенную Эвери гипотезу? Да и гипотеза ли это? Все, что сказал Гамильтон на встрече, было абсолютной правдой, не один раз перепроверенной научной командой Ливермора.

…Однако эта правда была не полной. Политики Нью-Мексико не знали о десятиметровом пузыре, лопнувшем в Центральной Азии. Теория могла объяснить и этот случай тоже, но кто поверит в две случайности подряд после пятидесяти лет стабильности?

Как цыплята, которые начинают одновременно вылупляться из яйца. Именно этот образ использовал Альварес. Ученые были уверены, что проблема связана с периодом полураспада, но они не владели всей полнотой информации, которая стекалась с разных сторон за последний год. Как цыплята… Когда встает вопрос о выживании, правильная трактовка событий становится искусством, и Эвери не сомневался: кто-то где-то научился ликвидировать пузыри.

Глава 11

Бандиты продолжали стрелять. Вили услышал, как пошевелился Джереми, словно готовясь вскочить на ноги и открыть ответный огонь. Потом Вили сообразил, что они стреляют сами в себя. Отражение, которое обмануло его, определенно и их ввело в заблуждение. Что произойдет, когда они наконец сообразят, что стреляют в пузырь? И что на самом деле им противостоит лишь одна винтовка в руках не слишком умелого стрелка?

Постепенно разрозненный огонь смолк.

— Давай, Джереми! — сказал Нейсмит.

Джереми вскочил и повел дулом винтовки в сторону оврага. Он выпустил всю обойму. Вспышки выстрелов осветили овраг. Враг был невидим, если не считать одного типа, которому явно не повезло, — пуля попала ему в грудь и отбросила на камни.

По всему оврагу послышались крики боли. Как это удалось Джереми? Даже одно попадание было фантастическим везением. А Джереми Каладзе и при дневном свете никуда не мог попасть с первого выстрела.

Джереми повалился на землю рядом с Вили.

— Неужели я п-попал в каждого из них? — В его голосе слышался ужас.

Ответного огня не было. Но что это? Бандит, лежавший у стены оврага, вскочил на ноги и побежал! После такого попадания в грудь он должен был умереть или в лучшем случае с трудом ползти. Сквозь кусты Вили увидел, как остальные тоже начали подниматься на ноги и побежали к дальнему концу оврага. Один за другим мелькали их удаляющиеся силуэты.

Джереми поднялся на колени, но Нейсмит заставил его снова лечь.

— Ты прав, сынок. Тут есть что-то странное. Давай не будем больше испытывать удачу.

Они еще долго лежали неподвижно в звенящей тишине, пока затаившиеся животные снова не начали подавать признаки жизни, а звезды над их головами не засияли яркими огнями. В радиусе пятисот метров людей, кроме Джереми, Вили и Пола Нейсмита, не было.

— Проекции? — вслух размышлял Джереми. — Зомби?

Вили оставил свои мысли при себе, но он понимал, что и то и другое — очевидная ерунда. Попавшие в бандитов пули сбили их с ног. А потом они вскочили и в панике убежали — а это совсем не похоже на поведение зомби из легенд нделанте. Нейсмит тоже не стал делиться своими соображениями на сей счет.

К тому моменту, когда подоспела помощь, снова пошел дождь.

* * *

В девять утра воздух уже был влажным и очень жарким. Дождевые облака зависли высоко над Куполом, днем обязательно пойдет дождь. Вили Вачендон и Джереми Сергеевич Каладзе шагали по широкой мощеной дороге, ведущей из главного здания фермы в сторону построек, расположенных вдоль края Купола. Они производили странное впечатление: один — двухметрового роста, белый, длинноногий и тощий; другой — невысокий, худой, черный и совсем слабый на вид. Однако Вили начал понимать, что между ними было много общего. Оказалось, что они ровесники — им обоим исполнилось пятнадцать. К тому же Джереми был очень умен, хотя до Вили ему было далеко. Он никогда не пытался произвести на Вили впечатление или запугать его своими размерами. Похоже, он немного благоговел перед Вили (если, конечно, такое вообще могло быть присуще человеку, вроде Джереми Сергеевича — столь открытому и неугомонному).

— Полковник говорит… — Ни Джереми, ни другие обитатели фермы не называли старого Каладзе «дедушка», хотя в их отношении к нему не было страха, только глубокая привязанность. — Да, полковник говорит, что за нашей фермой наблюдают с тех пор, как мы втроем сюда приехали.

— Бандиты?

— Понятия не имею. Нам не купить такое оборудование, как у доктора Нейсмита, — микрокамеры и все прочее. Но у нас есть телескоп, а на крыше сарая установлена камера, которая работает двадцать четыре часа в сутки. Процессор, прикрепленный к этой камере, засек несколько вспышек между деревьями. — Парень махнул рукой в сторону хребта, где лес подходил почти к банановым плантациям. — Возможно, это отражение линз старых оптических приборов.

Несмотря на то что сияло теплое солнце. Вили вдруг стало холодно. По сравнению с домом Нейсмита, одиноко стоящим в лесу, здесь было очень много народу, и тем не менее ферму никак не назовешь надежно защищенной: ни высоких стен, ни сторожевых башен, ни наблюдательных шаров. Здесь было множество детей, а большинству взрослых перевалило за пятьдесят. Типичное возрастное распределение, но совершенно неподходящее для обороны. Интересно, подумал Вили, какие тайные возможности защиты есть у Каладзе?

— И что вы собираетесь делать?

— Да ничего особенного. Их не может быть слишком много; и ведут они себя скромно. Мы бы на них напали, если бы у нас было больше людей. А так на всех четыре ружья и четверо мужчин, которые умеют с ними управляться. Кроме того, шерифу Венцу известно, что здесь происходит… Так что беспокоиться не стоит. — Джереми не заметил, что Вили весь напрягся. И вообще, Вили уже начал понимать, что у Джереми на удивление мирный и беззлобный характер. — Я хочу показать тебе, что у нас тут есть.

Он свернул с дорожки, усыпанной гравием, и направился к большому одноэтажному зданию. На сарай это строение совсем не походило; вся крыша была выложена солнечными батареями.

— Если бы не Ванденбергский Купол, я думаю, что Центральная Калифорния прославилась бы продукцией «Красной стрелы». Мы производим не такие изысканные вещи, как «зеленые» из Норкросса, но наша продукция отличается превосходным качеством.

— Это же всего лишь большая ферма, — с деланным равнодушием проговорил Вили. — По крайней мере мне так показалось.

— Конечно, а доктор Нейсмит — всего лишь отшельник. У нас прекрасная и очень большая ферма. Но как ты думаешь, где моя семья взяла деньги, чтобы ее приобрести? Нам страшно повезло: у Бабушки и Полковника после Войны родилось четверо детей, и у них у всех родились свои дети, не меньше двоих на каждую семью. Практически мы являемся родственным кланом, но потом к нам пришли и другие люди, способные решать задачи, которые мы сами решить не в состоянии. Полковник твердо верит в принцип разносторонности, так что мы отлично справляемся с фермерскими задачами и с задачами, которые ставит перед нами наука программирования. Мы непотопляемы.

Джереми начал колотить по тяжелой белой двери. Ответа не последовало, только дверь медленно открылась внутрь, и молодые люди вошли. По обеим сторонам длинного здания располагались окна, впускавшие сюда утренний свет и легкий ветерок — в помещении было достаточно уютно. Когда Вили огляделся по сторонам, у него сложилось ощущение, что его окружает элегантный хаос. Стоящие тут и там столы украшали изысканные растения и множество аквариумов. Большинство столов были пустыми, но в противоположном конце огромного помещения проходило что-то вроде совещания. Кто-то помахал Джереми рукой, однако спор, явно грозящий перейти в серьезную перепалку, не прекратился.

— Сегодня здесь гораздо больше народа, чем обычно. Многие предпочитают работать дома. Смотри.

Джереми указал на один из занятых столов, где, не обращая на них внимания, сидел мужчина, а на топографическом изображении над его столом плыли разноцветные фигуры, которые все время меняли очертания. Мужчина внимательно наблюдал за изображением. Потом он кивнул самому себе, и рисунок разделился на три совершенно одинаковые картинки. Каким-то образом человеку, наблюдающему за изображением, удавалось его контролировать. Вили узнал построение линейных и нелинейных преобразований: он развлекался с ними всю зиму, придумывая в уме самые разнообразные варианты.

— Что он делает?

Сейчас Джереми говорил непривычно тихо.

— Как ты думаешь, кто претворяет в жизнь алгоритмы, которые придумываете вы с доктором Нейсмитом? — Парень обвел комнату широким жестом. — Нам удалось сделать несколько самых сложных в мире разработок.

Вили явно не понял, что имеет в виду Джереми.

— Послушай, Вили, я знаю, что у вас в горах есть множество самых замечательных машин. Как, по-твоему, откуда они все там появились?

Вили задумался. Ему никогда не приходило в голову поинтересоваться тем, как попадают в особняк Нейсмита те потрясающие приборы и приспособления, что он там видел. Нейсмит занялся его образованием, и Вили очень быстро прогрессировал. Ему пришлось заплатить за это тем, что его представления об окружающем мире были странной смесью математических абстракций и мифов нделанте.

— Наверное… я считал, что большинство из них сделал Пол.

— Доктор Нейсмит — выдающийся ученый, но для того, чтобы сделать вещи, которые ему необходимы, работали сотни людей, разбросанных по всему миру. Майк Росас говорит, что это похоже на пирамиду: на ее вершине находятся несколько человек — скажем, Нейсмит, когда нужны сложные алгоритмы, или Масарик, когда требуется решение проблем поверхностного натяжения в физике, — то есть люди, способные изобрести нечто действительно новое. В связи с запретом Мирной Власти на большие научные организации эти люди вынуждены работать в одиночку, и сейчас таких корифеев, наверное, не более пяти или десяти во всем мире. Следующими в пирамиде идут такие организации, как наша. Мы получаем готовые алгоритмы и претворяем их в реальные компьютерные программы.

Вили наблюдал за тем, как запрограммированные фантомы перемещаются по экрану. Их формы были одновременно и знакомыми, и чуждыми. Словно его собственные идеи преобразовывались для какой-то странной разновидности «Селесты».

— Но эти люди ничего не делают. Откуда же берутся новые машины?

— Ты совершенно прав, без компьютеров, которые смогут реализовывать наши программы, мы не более чем мечтатели. Это следующий уровень пирамиды. Стандартные процессоры стоят совсем дешево. Еще до эпидемий несколько семей осели в Солнечной долине, в Санта-Марии. Они привезли с собой полный грузовик разного оборудования для травления при помощи гамма-лучей. Мы импортируем очищенное сырье из Орегона. А специальные компоненты привозим совсем издалека. «Зеленые», например, производят лучшую синтетическую оптику.

Джереми посмотрел на дверь.

— Я бы показал тебе сегодня больше, только они сейчас ужасно заняты. В этом, вероятно, твоя вина. Полковник, как мне показалось, был особенно взволнован тем, что вы с Нейсмитом изобрели этой зимой.

Парень замолчал и посмотрел на Вили, словно надеялся, что тот просветит его. А Вили про себя подумал: «Как я могу что-нибудь объяснить Джереми?» Он вряд ли смог бы доступно изложить, в чем состоит суть придуманного им алгоритма. Это была невероятная последовательность кодов, позволяющая очень хитро и очень быстро запаковывать и распаковывать определенную информацию. Потом Вили сообразил, что Джереми интересует результат — способность Мастеровых перехватывать информацию, поступающую со спутников Мирной Власти.

Его колебания были неправильно поняты — Джереми рассмеялся.

— Ладно, ладно, не настаиваю. Мне, наверное, вообще не следует это знать. Пошли, покажу тебе кое-что еще — хотя, может быть, это тоже должно оставаться секретом. Полковник думает, что Мирная Власть сразу запретит нашу деятельность, если только пронюхает.

Они продолжали шагать по главной дороге фермы, ведущей прямо к Ванденбергскому Куполу, до которого оставалось около километра. Даже смотреть в том направлении Вили не мог — сразу начинала кружиться голова. С такого близкого расстояния ощущение формы и размеров пропадало, в каком-то смысле Купол становился невидимым — огромное вертикальное зеркало, да и только. В нем отражались зеленые поля фермы и все, что лежало позади молодых людей: несколько маленьких лодочек, пробирающихся под парусами к северному берегу озера Ломпок, и паром, пришвартованный у ближнего берега фьорда.

По мере приближения к пузырю Вили стал замечать, что земля у его основания рыхлая и неровная. Из-за дождей, стекающих с Купола, у подножия образовалась река, которая несла свои воды в озеро Ломпок. Почва в этом районе постоянно дрожала из-за небольших землетрясений. Вили попытался представить себе, как выглядит другая часть пузыря — та, что на многие километры уходила в глубь земли. Неудивительно, что мир, окружавший такое грандиозное явление, трепетал перед его величием.

Вили поднял голову и тут же споткнулся.

— Действует на тебя, да? — Джереми схватил Вили за руку и помог ему удержаться на ногах. — Я вырос рядом с Куполом, но все равно каждый раз, когда оказываюсь здесь и пытаюсь представить себе, что забираюсь на его вершину, мне не удается устоять, и я шлепаюсь прямо на мягкое место.

Мальчишки вскарабкались по склону и посмотрели вниз на реку. Хотя дождь прекратился несколько часов назад, вода в реке была по-прежнему бурной и грязной. С другого берега на Вили и Джереми пялились их собственные отражения.

— Ближе подходить опасно. Вода тут довольно сильно подмывает берега, случалось несколько серьезных оползней… Впрочем, мы пришли сюда не за тем. — Джереми повел Вили вниз к небольшому домику. — В пирамиде Майка есть еще один уровень: люди, которые делают дома, повозки, плуги и тому подобные вещи. Ремонтники продолжают производить все это, но руины практически исчерпаны, по крайней мере здесь. Новые предметы производятся точно так же, как их делали сотни лет назад. Это дорого и очень трудоемко — на подобном производстве специализируются республика Нью-Мексико и Азтлан. Так вот, мы можем запрограммировать процессоры так, что они будут контролировать станки с подвижными деталями; почему же не использовать станки для производства того, что нам необходимо? Это мой собственный специальный проект.

— Да, но ведь существует Запрет. Ты хочешь сказать…

— Станки с подвижными деталями не запрещены — по крайней мере впрямую. Власть противится созданию мощных высокоскоростных станков. Они не хотят, чтобы кто-нибудь стал производить бомбы или делать новые пузыри, а потом снова развязал Войну.

Здание очень напоминало то, из которого они совсем недавно вышли, только окон здесь было поменьше. Возле входа из земли торчал древний металлический столб. Вили с любопытством посмотрел на него, а Джереми сказал:

— Он не имеет никакого отношения к моему проекту. Когда я был совсем маленьким, на нем еще читались цифры, написанные краской. Это часть крыла древнего самолета, на каких летали до Мирной Власти. Полковник полагает, что он взлетал с военно-воздушной базы в Ванденберге в тот момент, когда на них опустился пузырь: часть самолета упала здесь, а остальное осталось внутри Купола.

Вили вслед за Джереми вошел в здание. Здесь было гораздо темнее, чем в том помещении, где работали программисты. Что-то двигалось, откуда-то доносились высокие монотонные звуки. Вили понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что они с Джереми единственные живые существа здесь. Джереми повел приятеля по проходу в ту сторону, откуда слышался шум. В темноту уходила небольшая лента конвейера. Пять крошечных механических рук делали… что они такое делали? Это был предмет в два метра длиной и метр высотой, с колесами, хотя и гораздо меньшего размера, чем на повозках. Места ни для пассажиров, ни для груза не было. Рядом с этой машиной, которая еще только появлялась на свет, Вили заметил еще по крайней мере четыре законченных.

— Мой производитель продукции! — Джереми прикоснулся к одной из механических рук. Машина моментально остановилась, словно демонстрируя уважение хозяину. — Я не могу сделать всего, что мне необходимо, только обмотку мотора и электропроводку. Но я собираюсь модернизировать свой станок.

Вили заинтересовало, что здесь производится.

— Что… это такое?

Он указал на странные предметы на колесах.

— Фермерские тракторы, конечно! Они совсем небольшие, не могут перевозить пассажиров, тому, кто на нем работает, приходится идти рядом. Заряжаются от батарей, находящихся на крыше. Я знаю, что для первого проекта это довольно-таки опасное предприятие, только мне ужасно хотелось сделать что-нибудь действительно полезное. Вообще-то тракторы не считаются транспортными средствами; думаю, Мирная Власть даже не заметит их. А если они и обратят внимание на мои тракторы, мы сделаем что-нибудь другое. Мои производители продукции — система очень гибкая.

Они издадут Закон, запрещающий твои производители, вот и все. Полу удалось привить Вили свой взгляд на Мирную Власть. Запретили ведь проводить исследования, которые могли бы привести к тому, что его болезнь излечивалась.

Однако вслух Вили ничего не сказал. Он подошел к ближайшему готовому «трактору» и положил руку на кожух мотора, предполагая, что тут же почувствует пальцами уколы электричества. В конце концов это машина, которая способна двигаться самостоятельно. Сколько раз Вили мечтал о том, что будет водить автомобиль. Для любого джонкского аристократа самой заветной была мечта о том, что один из его сыновей получит работу водителя грузовика, принадлежащего Мирной Власти.

— Знаешь, Джереми, а ведь эта штука вполне может вместить пассажира. Готов побиться об заклад, что я сяду вот здесь, сзади, и смогу дотянуться до рычагов.

Улыбка озарила лицо Джереми.

— Здорово! Я понял, что ты имеешь в виду. Если бы я не был таким большим… Послушай, ты же мог бы стать автомобилистом! Давай выведем трактор наружу. Позади здания есть ровная площадка…

Едва слышный сигнал донесся из телефонного аппарата, прикрепленного к поясу Джереми. Парень нахмурился и поднес приборчик к уху.

— Ладно, идем, — Вили, полковник и доктор Нейсмит хотят нас видеть — срочно. Наверное, они полагали, что мы будем слоняться в окрестностях большого дома и дожидаться, когда им приспичит с нами поговорить. — Это было первым проявлением неуважения к старшим, которое Джереми позволили себе за все время общения с Вили. Юноши направились к двери. — Мы вернемся до того, как начнется вечерний дождь, и попробуем покататься.

Однако его голос был грустным, и Вили оглянулся на утонувшую в темноте комнату. Почему-то он сомневался, что скоро сюда вернется.

Глава 12

Совещание очень походило на военный совет. Полковник Каладзе, во всяком случае, полностью соответствовал своему званию. Глядя на него. Вили почему-то вспоминал повелителей Нделанте Али: очень короткие волосы — везде, даже на лице, серебристая щетина лишь подчеркивала загар — и великолепная военная выправка, несмотря на достаточно солидный возраст — почти восемьдесят. Николай Сергеевич был одет в серо-зеленую рабочую одежду, ничем не примечательную, идеально чистую и накрахмаленную. Голубые глаза Каладзе могли искриться юмором — Вили заметил это во время торжественного обеда, устроенного на ферме «Красная стрела» по случаю их приезда, — но сегодня утром они оставались жесткими и внимательными. Рядом с полковником Мигель Росас — с пистолетом за поясом и шерифской повязкой на рукаве — казался совершенно гражданским человеком.

Пол выглядел как обычно, но избегал смотреть Вили в глаза.

А это было очень дурным знаком.

— Садитесь, господа, — обратился к собравшимся старый полковник. На совете присутствовали все его сыновья, кроме отца Джереми, который уехал с торговой миссией в Корвалис. — Вили и Джереми, вы отправитесь в Сан-Диего раньше, чем мы планировали. Власть собирается финансировать чемпионат Северной Америки по шахматам, как это уже было с несколькими последними олимпиадами. Они выбрали места для проведения полуфиналов по своему усмотрению и обещали обеспечить доставку участников.

Так, наверное, должен чувствовать себя грабитель, когда ему становится известно, что будущая жертва рассылает письменные приглашения всем желающим посетить его дом, подумал Вили.

Даже Джереми казался немного обеспокоенным.

— А как это может отразиться на плане получения, э-э, помощи для Вили? Ведь нам придется действовать прямо у них под носом. Удастся ли проделать все так, чтобы никто ничего не заподозрил?

— Думаю, да. Майк со мной согласен. — Полковник посмотрел на Мигеля Росаса, который быстро кивнул. — Власть относится к нашей группе с подозрением, как, впрочем, и ко всем остальным Мастеровым, но у них нет никаких причин следить за Вили. В любом случае, если мы собираемся участвовать в турнире, нужно подготовиться к появлению колонны грузовиков. Они проедут мимо фермы примерно через пятнадцать часов.

Колонна грузовиков… Мальчики переглянулись. На мгновение они забыли об опасностях. Мирная Власть доставит их на своих грузовиках, словно королей, до самой Ла-Джоллы. Они проедут вдоль всего калифорнийского побережья!

— Все, кто отправляется на турнир, должны покинуть ферму через два часа, чтобы добраться к шоссе № 101 до того, как грузовики будут там проезжать. — Полковник улыбнулся Ивану, своему старшему сыну. — Каладзе все равно приняли бы участие в этом соревновании, даже если бы Власть проявляла к нашей ферме самый пристальный интерес, а Вили не нуждался в помощи. Вам, ребята, меня не провести. Я знаю, что вы уже давно ждете подобной возможности. Мне хорошо известно, сколько времени вы потратили на создание программ, которые считаете непобедимыми.

Казалось, слова полковника привели Ивана Николаевича в легкое замешательство, однако он быстро справился с собой и улыбнулся отцу.

— Кроме того, — продолжал полковник, — там будут люди, которых мы знаем много лет, но никогда не встречали лично. Если мы откажемся от участия, это может вызвать подозрения.

— Вы считаете, так будет лучше, Пол? — спросил Вили, бросив взгляд через стол на Нейсмита.

Неожиданно ему показалось, что Нейсмит еще больше состарился и стал даже старше полковника Каладзе.

— Да, Вили. Это прекрасная возможность… помочь тебе… Кроме того, мы решили нанять Майка, чтобы он поехал с вами вместо меня. Понимаешь…

Пол продолжал что-то говорить, но Вили его больше не слушал. «Пол останется здесь. Единственный шанс меня вылечить — и Пола не будет рядом». На короткое мгновение, которое в сознании Вили растянулось на несколько лет, комната, где он находился, вдруг начала бешено вращаться, а потом исчезла. Он ушел в далекие воспоминания.

Вид на улицу Клермонт сквозь незастекленное окно. Вили лежит на маленькой кровати. Первые пять лет своей жизни он провел в основном на этой кровати, глядя на пустую улицу. Тут ему повезло: в то время Глендора была окраиной и находилась вне досягаемости джонков и тирании господ нделанте. Все эти пять лет Вили был таким слабым, что у него едва хватало сил самостоятельно есть. Его жизнь целиком и полностью зависела от дяди Слая. Сейчас Сильвестр был бы старше самого Нейсмита. Когда родители Вили хотели отдать слабого новорожденного сына койотам и воронам, именно дядя Слай уговорил их оставить ему едва живого малыша. Вили никогда не забудет лицо старика — такое черное и морщинистое, окаймленное серебристыми волосами. Внешне он совсем не походил на Нейсмита, и тем не менее у них было много общего.

Когда началась Война, Сильвестру Вашингтону (а он настаивал именно на таком произношении своего имени) перевалило за тридцать. Бывший школьный учитель с редким упорством сражался за жизнь своего последнего воспитанника. Он сделал кроватку для Вили и поставил ее так, чтобы больной мальчик мог видеть и слышать все, что происходило на улице. Каждый день Вашингтон подолгу разговаривал с Вили. Другие дети с подобным заболеванием чахли на глазах и умирали, а Вили медленно, но все-таки рос. Среди его самых ранних воспоминаний, если не считать вида на улицу Клермонт, были игры с числами, придуманные дядей Слаем, который заставлял мальчика мыслить, раз уж он не мог двигаться.

А потом пришла очередь физических упражнений. Старик хотел — конечно, насколько это было возможно, — развить тело Вили. Только вот занимались они всегда после наступления темноты, за развалинами, которые называли «наше ранчо». Ночь за ночью Вили ползал по теплой земле, и наконец ноги у него окрепли настолько, что он смог стоять. Слай заставлял его тренироваться до тех пор, пока Вили не научился ходить.

Однако дядя Слай никогда не разрешал Вили выходить из дома днем — он говорил, что это очень опасно. Мальчик никак не мог понять почему. Улица за окошком всегда была пустынной и тихой.

Вили исполнилось шесть лет, когда он раскрыл эту тайну, но это знание круто изменило его жизнь. Сильвестр ушел на работу на потайной пруд, который он соорудил вместе со своими друзьями, воспользовавшись ирригационными каналами нделанте. Обещал вернуться домой пораньше и принести Вили подарок за то, что мальчик научился ходить.

В их крошечной конуре было страшно жарко днем, и Вили надоело сидеть и смотреть в окно на пустую скучную улицу. Он осторожно выглянул из покосившегося дверного проема, а потом, наслаждаясь обретенной свободой, медленно пошел вперед, пока вдруг не сообразил, что находится всего в нескольких шагах от перекрестка улиц Клермонт и Каталина — намного дальше, чем во время прошлых прогулок. Вили бродил минут двадцать, восхищаясь волшебной страной, раскинувшейся перед его глазами: пустые руины под палящим солнцем, развалины самых различных размеров и цветов, ржавые металлические конструкции, словно гигантские насекомые, присевшие передохнуть возле дороги… Всего лишь в одном доме из двадцати кто-нибудь жил — этот район грабили множество раз. Гораздо позже Вили узнал, что сохранились и такие районы, в которых не побывали грабители, и они остались нетронутыми. Ходили слухи, будто на дальних окраинах даже пятьдесят лет спустя можно отыскать несметные сокровища. Азтланские власти требовали пошлину за найденную добычу не просто так.

Вили едва исполнилось шесть, однако он не заблудился; ему удавалось избегать домов, где жили люди, мальчик все время старался держаться в тени. Через некоторое время он устал и решил вернуться домой. Время от времени он останавливался, чтобы понаблюдать за какой-нибудь ящерицей, спешащей по своим делам. Осмелев, Вили прошел через небольшую площадку перед бакалейной лавкой, мимо знака, пятьдесят лет назад зазывавшего всех желающих заключать сделки, а потом повернул на Клермонт. А дальше… дальше Вили показалось, что все события произошли одновременно.

Дядя Слай возвращался домой раньше обычного и с трудом тащил на плече мешок. Увидев на улице Вили, дядя Слай тут же бросил мешок на землю и кинулся в сторону мальчика, но в это время из боковой аллеи донесся стук подков. На освещенную ярким солнцем улицу выскочили всадники — пять джонков, которые охотились за рабочими. Один из них схватил Вили, в то время как другие кнутами отгоняли старика. Лежа на животе поперек седла, Вили повернул голову и бросил последний взгляд на Сильвестра Вашингтона, превратившегося в крошечную точку в самом конце улицы. Старик безмолвно ломал руки, даже не пытаясь спасти Вили от чужих людей, которые увозили его прочь.

Вили удалось выжить. Через пять лет его продали в Нделанте Али. Прошло еще два года, и у него сложилась твердая репутация опытного вора. Однажды Вили вернулся на улицу Клермонт. Дом по-прежнему стоял на месте — только пустой. Дядя Слай исчез.

А теперь Вили должен потерять и Пола Нейсмита.

Остальные приняли задумчивый взгляд Вили за напряженное внимание. Нейсмит что-то говорил, но он так ни разу и не поднял на Вили глаз.

— Ты и не представляешь себе, какой ты молодец. Благодаря твоему открытию нам удалось увидеть… То, что нам удалось увидеть, — это странно и чудесно и, может быть, опасно. Я просто должен остаться. Понимаешь?

Вили не собирался этого говорить, слова вырвались сами по себе:

— Я понимаю, что вы со мной не пойдете. Я понимаю, что какая-то дурацкая математика для вас важнее.

Хуже всего было то, что эти слова совсем не разозлили Пола, он только чуть-чуть опустил голову.

— Да. Есть вещи, которые для меня важнее любого человека. Давай я тебе расскажу, что мы увидели…

— Пол, если Майк, Джереми и Вили должны отправиться в пасть льва, им незачем знать подробности.

— Как скажешь, Коля. — Нейсмит встал и медленно пошел к двери. — Прошу меня извинить.

Наступила тишина, которую прервал полковник.

— Нам придется хорошо поработать, чтобы успеть отправить вас вовремя. Иван, покажи мне, что вы, любители шахмат, собираетесь дать Джереми с собой. Если Власть обеспечивает вас транспортом, может быть, Майк и мальчики смогут взять процессор помощнее. И он ушел вместе со своими сыновьями и Джереми. В комнате остались только Вили и Майк. Мальчик встал и повернулся к двери.

— Подожди-ка минутку. — В голосе Майка послышалась жесткость, которую Вили запомнил еще со времени их первого столкновения. Помощник шерифа обошел вокруг стола и усадил парня обратно на стул. — Ты думаешь, Пол тебя бросил. Может быть, так оно и есть, но, насколько мне известно, они обнаружили нечто более важное, чем мы все вместе взятые. Я не знаю, в чем заключается их открытие, иначе я бы не мог пойти вместе с тобой и Джереми. Ты меня понял? Мы не можем допустить, чтобы Нейсмит попал в руки Мирной Власти.

— Считай, что тебе очень повезло, когда мы согласились с планом Пола вылечить тебя, — продолжал Майк. — Только он мог уговорить Каладзе связаться с этими свиньями, биологами.

Майк буравил Вили взглядом, словно ожидая возражений. Однако мальчик молчал, стараясь не смотреть помощнику шерифа в глаза.

— Ладно. Я буду ждать тебя в столовой.

Росас быстро вышел из комнаты.

Вили не знал, сколько времени он просидел неподвижно на месте. Он не плакал: после того, что случилось много лет назад на улице Клермонт, Вили больше никогда не плакал. Он не винил Сильвестра Вашингтона, как не винил теперь Пола Нейсмита. Они сделали все, что один человек может сделать для другого. Но в конечном счете есть только один человек, кому не убежать от решения твоих проблем.

Глава 13

До посадочной площадки на вершине Торговой Башни еще оставалось пять метров, а вертолет с двумя винтами умудрился поднять тучу пыли. Со своего места в салоне Делла Лу наблюдала за встречающими, которым пришлось схватиться за шляпы и прикрыть глаза. Только старина Гамильтон Эвери умудрялся сохранять представительный вид даже при таких обстоятельствах.

Когда колеса вертолета коснулись земли, один из членов команды распахнул люк и помахал рукой очень важным персонам, собравшимся на посадочной площадке. Сквозь серебристый иллюминатор Делла Лу заметила, как директор Эвери кивнул и повернулся пожать руку Смайзи, главе администрации Лос-Анджелеса. Потом он подошел к поджидавшему у трапа одному из членов команды вертолета.

Смайзи был, вероятно, самым могущественным чиновником Мирной Власти в Южной Калифорнии. Интересно, подумала Делла Лу, как он отнесся к тому, что его босс выбрал такое необычное место для посадки в вертолет. Она криво улыбнулась. Черт возьми, ведь именно ей поручено командование всей операцией, однако она и сама не понимала, что происходит.

Дверца люка захлопнулась, и лопасти начали снова вращаться. Команда получила точные инструкции: посадочная площадка быстро исчезла из виду, а вертолет поднимался вверх, словно волшебный лифт, установленный на вершине Торговой Башни. Делла Лу бросила взгляд в иллюминатор — они находились на высоте восьмидесятого этажа.

Когда вертолет взял курс на Лос-Анджелес и Санта-Монику, в салон вошел Эвери. Он выглядел совершенно спокойным и в то же время держался официально, его одежда была одновременно небрежной и дорогой. В принципе Комитет директоров Мирной Власти был собранием равных. В действительности же, сколько Делла Лу себя помнила, Гамильтон Эвери был его главной движущей силой.

— Моя дорогая! Я так рад тебя видеть.

Эвери быстро подошел к Делле, пожал ей руку, словно она была ему ровней, а не офицером на три чина младше. Делла позволила седовласому директору взять себя за локоть и отвести на место. Со стороны можно было подумать, что он принимает Деллу у себя в гостях. Они сели, и директор быстро осмотрелся по сторонам. Кабина Деллы была настоящим подвижным командным пунктом. Здесь не было ни бара, ни мягких ковров. В соответствии со своим чином, Делла вполне могла бы их иметь, но она заняла нынешнее положение совсем не потому, что заботилась лишь о собственном удобстве.

Вертолет спокойно летел на запад, а толстые стены кабины почти полностью поглощали шум работающих двигателей. Внизу Делла видела строения, принадлежащие Мирной Власти. Анклав представлял собой коридор, простирающийся от Санта-Моники на побережье и дальше в глубь материка до того места, что когда-то было центром Лос-Анджелеса. Это был самый крупный Анклав в мире: его население превышало пятьдесят тысяч человек, и жилось здесь людям совсем неплохо — как раз сейчас вертолет проплывал над бассейнами и теннисными кортами.

На севере высились замки и укрепленные дороги аристократов Азтлана. Они управляли этим регионом, но, построенные без запрещенной Законом технологии, их «дворцы» напоминали средневековые лачуги. Как и республика Нью-Мексико, Азтлан наблюдал за Мирной Властью с бессильной завистью и мечтал о возвращении добрых старых времен.

Эвери оторвался от раскинувшегося внизу вида.

— Я обратил внимание, что символика Пекина с борта вертолета убрана.

— Да, сэр. Из вашего сообщения было ясно, что использование людей не из Северной Америки не следует выставлять напоказ.

Уж это-то Делла Лу прекрасно поняла. Три дня назад, завершив изучение положения в Центральной Азии, она вернулась в Анклав Пекина. И тут же получила по спутнику из Ливермора мегабайт детальных инструкций — причем они пришли не на имя главы администрации, а прямо к ней, Делле Лу, полицейскому, занимающемуся антитеррористической деятельностью. Ей выделили грузовой самолет — его грузом был тот самый вертолет, на котором они сейчас летели. Команда самолета должна была выгрузить вертолет с ее людьми и немедленно вернуться назад.

Эвери удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Мне как раз нужен человек, которому не требуется объяснять все на пальцах. Ты успела прочитать отчет из Нью-Мексико?

— Да, сэр.

В течение всего полета Делла внимательно изучала доклад и пыталась разобраться в политических проблемах Северной Америки. Она отсутствовала три года; ей предстояло еще многое узнать — помимо трагедии в Тусоне.

— Как ты думаешь, республика поверила нам?

— Да. Самое забавное, что наиболее подозрительные из них оказались и наиболее невежественными. Шеллинг проглотил наживку вместе с крючком. Он в достаточной степени технически образован, чтобы посчитать ваши объяснения разумными.

Эвери кивнул.

— Однако вам будут верить до тех пор, пока не взорвется еще один пузырь. Насколько я поняла, такое уже случалось дважды за последние несколько недель. Вряд ли это объясняется квантовой теорией разложения. Ракетные полигоны старой Америки усеяны пузырями. Если процесс разложения будет продолжаться…

Эвери снова кивнул; казалось, его совсем не расстроили слова Деллы.

Вертолет слегка снизился над Санта-Моникой, и Делла увидела самые роскошные особняки Анклава и пляжи возле них; дальше шла береговая линия Азтлана. Всего несколько мгновений — и вот они уже снова над океаном. Пролетев несколько километров к югу, вертолет повернул в сторону суши. Они будут кружить в небе, пока эта встреча не закончится. Даже события в Тусоне не могли служить достаточным объяснением последних событий, и Делла нахмурилась.

Эвери поднял холеную руку.

— Все, что ты говоришь, правильно, но может оказаться несущественным. Это зависит от того, каким окажется истинное объяснение случившегося. Тебе не приходило в голову, что кто-то мог найти способ уничтожения пузырей и что сейчас мы являемся свидетелями их экспериментов?

— Мне кажется, что места для проведения «экспериментов» выбраны довольно странно, сэр: шельф Роса, Тусон, Улан-Удэ. Кроме того, я не понимаю, как Мирная Власть могла не обнаружить таких сильных «экспериментаторов».

Пятьдесят пять лет назад, до Войны, организация, впоследствии назвавшаяся Мирной Властью, была всего лишь научной лабораторией, получающей федеральное финансирование на проведение определенных изотерических — и военных — исследований. В результате этих исследований были созданы пузыри — силовые поля, сгенерировать которые удавалось не больше чем за тридцать минут, пользуясь мощным ядерным реактором. Правительству Соединенных Штатов об открытии ничего не сообщили; об этом позаботился отец Эвери. Руководство лаборатории сочинило свой собственный вариант геополитики. Даже в высоких бюрократических кругах в которых вращалась Делла, не было никаких свидетельств того, что лаборатория Эвери положила начало Войне, однако Делла что-то в этом роде подозревала.

В годы, последовавшие за катастрофой, Власть лишила весь оставшийся мир тяжелой промышленности и современной технологии. Представляющие наибольшую опасность правительства — такие, например, как правительство Соединенных Штатов, — были уничтожены, а на территориях их стран образовались небольшие деревеньки с собственными правителями, как, например, в Центральной Калифорнии, или небольшое государство Азтлан с его средневековым укладом, или Нью-Мексико, где всем заправляли фашисты. Местные правительства обладали силой, достаточной только для того, чтобы собирать налоги, установленные Мирной Властью. Эти маленькие страны в определенном смысле были суверенны. Они даже развязывали свои мелкие войны — но без развитой промышленности и оружия массового поражения эти войны не представляли никакой опасности для остального человечества.

Делла сомневалась, что за границами Анклавов существовала достаточно серьезная техническая база для того, чтобы воспроизвести старые изобретения или чтобы модернизировать имевшиеся. И если кому-нибудь все-таки удалось раскрыть секрет пузырей, спутники непременно обнаружат строительство крупных фабрик и заводов, необходимых для реализации изобретения.

— Я знаю, мои слова могут показаться бредом сумасшедшего, но вы, молодежь, не понимаете, насколько несовершенна техническая база Власти. — Эвери бросил взгляд на Деллу, словно рассчитывал, что она станет возражать. — Нам принадлежат университеты и большие лаборатории. Мы контролируем всех людей, имеющих серьезное образование. Однако мы почти не занимаемся исследовательской работой. Я бы узнал об этом, поскольку еще помню, как выглядела лаборатория моего отца до войны. Более того, я проследил за тем, чтобы все по-настоящему перспективные проекты не получили финансирования.

— Наши заводы в состоянии производить практически любую довоенную продукцию. — Он хлопнул рукой по обшивке. — Это хорошая, надежная машина, возможно, ее построили в последние пять лет, но модель была создана шестьдесят лет назад.

Эвери помолчал, а когда заговорил, его тон не был больше небрежным.

— За последние шесть месяцев я понял, что мы допустили серьезную ошибку. Кое-кто, обладающий технологией, заметно превосходящей довоенный уровень, действует под самым нашим носом.

— Надеюсь, вы имеете в виду не монгольских националистов, сэр. В своих отчетах я старалась как можно яснее дать понять, что их ядерное оружие появилось из старых советских запасов. Большая его часть вышла из строя. А без этих бомб они всего лишь…

— Нет-нет, дорогая Делла, я имел в виду совсем не это. — Он положил на стол пластиковую коробочку. — Загляни внутрь.

На бархатной подушечке удобно устроились пять крошечных металлических предметов. Лу подняла один так, чтобы на него упал солнечный свет.

— Пуля?

Обычная, калибр восемь миллиметров. Делла не смогла определить, стрелял ли кто-нибудь этой пулей; на ней виднелись какие-то следы, но определенно не от ружья. Заостренный конец пули был покрыт чем-то черным и блестящим.

— Вот именно, пуля. Только у нее есть мозги. Давай я расскажу тебе, как нам удалось наткнуться на это маленькое сокровище. Поскольку Мастеровые, эти ученые с заднего двора, последнее время стали вызывать у меня серьезные подозрения, я решил, что нам просто необходимо ввести в их среду наших людей. В большинстве регионов Северной Америки мы не допускали возникновения никаких правительств, хотя и несли в связи с этим большие материальные потери, поскольку, как ты понимаешь, налогов в тех краях собирать не могли. Мы опасались возникновения сильных национальных государств. Теперь я вижу, что это было ошибкой. Им удалось выйти из-под нашего контроля гораздо в большей степени, чем в тех областях, которые контролировались местными правительствами. К тому же следить за ними достаточно сложно, поскольку единственными источниками информации служат орбитальные спутники.

Поэтому я послал в те районы, где нет своих правительств, несколько отрядов, сочинив для них надежные легенды. В Центральной Калифорнии, например, проще всего было сделать вид, что они являются потомками советского десанта. Наши люди получили инструкции засесть в горах и нападать на всех подозрительных путешественников. Таким образом я рассчитывал, что смогу постепенно накопить достаточную информацию, не производя официальных рейдов. На прошлой неделе один такой отряд напал на троих местных жителей в лесу к востоку от Ванденберга. У этой троицы было всего одно ружье — стандартный восьмимиллиметровый карабин из Нью-Мексико. Было почти темно, но с расстояния сорока метров противник умудрился попасть в каждого из десяти человек — причем для этого ему потребовалась всего одна очередь.

— Такой карабин содержит всего десять патронов в одной обойме. Значит…

— Значит, это была идеальная стрельба, дорогая. Мои люди клянутся, что стрельба велась в автоматическом режиме. Если бы на них не было бронированных жилетов или если бы пули летели с нормальной скоростью, ни один из них не ушел бы оттуда живым. Десять вооруженных человек убиты одним противником из самодельного автомата. Волшебство. Нам удалось захватить кусочек этого волшебства. В лабораториях в Ливерморе провели всевозможные тесты. Ты когда-нибудь слышала про умные бомбы? Конечно, их использовали воздушные эскадрильи в Монголии. Так вот, мисс Лу, ты держишь в руках умную пулю.

У каждой такой пули впереди видеоглаз, соединенный с процессором такой мощности, какой обладает наш настольный компьютер стоимостью сто тысяч монет. Очевидно, дуло ружья без нарезки; пуля могла менять высоту полета при сближении с целью.

Делла перекатила металлический шарик на ладони.

— Значит, она находится под контролем стрелка?

— Только косвенно, и только в момент «запуска». Кроме того, ружье должно содержать процессор, который выстраивает цели в очередь и выбирает оптимальный момент для выстрела. А процессор в пуле обладает более чем достаточным быстродействием, чтобы пуля могла поразить любую цель. Интересно, не правда ли?

Делла кивнула. Она хорошо помнила, каким высокочувствительным было оборудование А-511 — и каким дорогим. Им постоянно требовались запасные детали из Пекина. Если Мастеровые способны производить эти штуки так дешево, что могут их выбрасывать…

Гамильтон Эвери слегка улыбнулся, очевидно, довольный ее реакцией.

— Это еще не все. Посмотри на другие предметы в коробке. Делла осторожно положила пулю на бархатную подушечку и взяла коричневый шарик, показавшийся ей чуть липким на ощупь. На нем не было никакой маркировки, а поверхность всюду была одинаковой. Делла удивленно подняла брови.

— «Жучок». Не обычный звукозаписывающий «жучок», какими пользуемся мы, а полная видеокамера, которая к тому же может снимать в разных направлениях. Эксперты сказали мне, что эти камеры устроены по принципу оптики Фурье. Они способны записывать и передавать сигнал на небольшие расстояния. Нам удалось выяснить это при помощи рентгеновской съемки в разных проекциях. У нас даже нет оборудования, к которому мы могли бы подсоединить эту штуку!

— А вы уверены, что в данный момент не ведется передача?

— О да. Наши ученые выпотрошили внутренности из этого «жучка», прежде чем отдали мне; они утверждают, что в нем не осталось ни одной работающей детали. Теперь, я думаю, тебе понятно, почему мною были предприняты такие меры предосторожности.

Девушка медленно кивнула. Значит, дело вовсе не в том, что взрываются пузыри: их истинные враги наверняка уже в курсе последних событий. Похоже, Директор Эвери совершенно прав — и сильно напуган, насколько это вообще возможно для человека с такой холодной аналитической натурой.

Несколько минут оба молчали. Вертолет сделал еще один разворот, и луч солнца упал на лицо Деллы. Они летели на восток над Лонг-Бич в сторону Анахайма — так, во всяком случае, назывались эти места на старых географических картах. Внизу в серо-оранжевой дымке в разные стороны расходились линии улиц, отчего возникало ложное ощущение порядка. В действительности под ними простирались долгие километры заброшенных выжженных строений. С трудом верилось, что угроза, о которой говорил Эвери, родилась где-то здесь, в Северной Америке. Впрочем, подозрения Директора вполне могли иметь под собой серьезные основания. Если запретить промышленность и серьезные научные исследования, люди обязательно найдут другие способы, чтобы получить желаемое.

…А если они в состоянии делать такие штуки, вполне возможно, что у них хватит ума и на то, чтобы обойти все квантовые теории и научиться взрывать пузыри.

— Вы думаете, они сумели внедриться в Мирную Власть?

— Не сомневаюсь. Мы самым тщательным образом проверили наши лаборатории и залы совещаний. Было обнаружено семнадцать таких «жучков» на Западном побережье, два в Китае и еще несколько в Европе. Возле наших находок не удалось найти никаких передающих устройств, поэтому мы считаем, что камеры были привезены в эти места случайно. Такое впечатление, что зараза распространяется из Калифорнии.

— Значит, им известно, что мы заинтересовались их деятельностью.

— Да, но не более того. Враг совершил несколько серьезных ошибок, а нам, в свою очередь, пару раз улыбнулась удача: в калифорнийской группе у нас есть информатор. Он пришел к нам менее двух недель назад, словно с неба свалился. Мне кажется, он не подсадная утка, потому что все рассказанное им совпадает с тем, что удалось обнаружить нам самим, только он рассказал нам немного больше того, что мы знали. Мы собираемся покончить с этими людьми. Причем самым законным образом. Мы уже давно не устраивали показательных процессов — со времен случая с Якимой. Ты будешь играть самую важную роль в этой операции, Делла. Ты женщина, а в наши дни все, кроме Власти, относятся к слабому полу без должного уважения.

«Представители Мирной Власти не далеко ушли от всех остальных», — подумала Делла.

— Ты будешь незаметной для врага, пока не станет слишком поздно.

— Вы имеете в виду работу агента?

— Ну, конечно же, милочка. Насколько мне известно, ты выполняла задания и посложнее.

— Да, но… — Но я управляла работой агентов в Монголии. Эвери накрыл рукой руку Деллы.

— Это вовсе не понижение по службе. Докладывать о том, как идут дела, ты должна только мне. Ты возглавишь калифорнийскую операцию и будешь ее контролировать — конечно, насколько это возможно с нашими средствами связи. Для работы в тылу заклятых врагов нам нужен один из самых лучших агентов, который прекрасно ориентируется в тех местах и которого мы могли бы снабдить надежной и достоверной легендой.

Делла родилась и выросла в Сан-Франциско. Целых три поколения члены ее семьи были ремонтниками — и агентами Власти.

— Кроме того, у меня для тебя особое, очень ответственное задание. Выполнение его может оказаться гораздо важнее всей остальной операции.

Эвери положил на стол цветную фотографию. Фотография была не очень качественной. Перед входом в сарай стояла группа мужчин — фермеры-северяне, если не считать черного мальчишки, разговаривавшего с высоким молодым человеком, который держал в руках восьмимиллиметровое ружье. Делла сразу догадалась, кто это такие.

— Видишь типа в самой середине — рядом с тем, у которого солдатская выправка?

Лицо указанного Эвери человека было всего лишь смазанным пятном, но он показался Делле ничем не примечательным: лет семидесяти или восьмидесяти — сотни таких же стариков можно встретить на улицах любого Северо-Американского Анклава. Делла не обратила бы на него ни малейшего внимания, если бы даже столкнулась с ним нос к носу.

— Мы думаем, что это Пол Хелер. — Эвери посмотрел на своего агента. — Имя тебе незнакомо? Ты вряд ли найдешь его в книгах по истории, но я его отлично помню. Еще со времен, предшествовавших Войне. Я был тогда ребенком. В Ливерморе. Он работал в лаборатории моего отца и… именно он изобрел пузыри.

Делла снова посмотрела на фотографию. Она понимала, что сейчас удостоилась чести и особого доверия: Эвери сообщил ей один из секретов, который был известен только Совету старых Директоров и который последний из них унес бы с собой в могилу. Она попыталась увидеть что-нибудь выдающееся в смазанных чертах.

— Конечно, Шмидт, Кашихара, Бхадра — они сделали пузырь, но блестящая идея силового поля такого вида принадлежит Хелеру. Самое забавное, что он даже не был физиком.

Короче говоря, он исчез сразу после того, как началась Война. Очень умно. Хелер не стал ждать, пока мы захотим с ним покончить. После уничтожения национальных армий нашей самой главной задачей стало его поймать. Нам это не удалось. Примерно через пятнадцать лет, когда мы установили контроль над всеми оставшимися лабораториями и реакторами, поиски доктора Хелера прекратились. Однако сейчас, после стольких лет, когда пузыри начали взрываться, мы его обнаружили… Теперь ты понимаешь, почему я уверен, что пузыри «умирают» неестественной смертью.

— Это он, Делла. — Эвери постучал пальцем по фотографии. — В течение следующих нескольких недель мы предпримем решительные действия против сотен людей. Однако все это ни к чему не приведет, если ты не сможешь разыскать одного-единственного человека, которого зовут Пол Хелер.

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Рана Эллисон, похоже, не собиралась открываться, да и внутреннего кровотечения, судя по всему, не было. Нога болела, но идти Эллисон могла. Они с Квиллером соорудили небольшое укрытие примерно в двадцати минутах ходьбы от места катастрофы, над которым сейчас висело огромное облако красноватого дыма. Если все происшедшее объясняется какой-то разумной причиной, тогда дым привлечет спасательные отряды военно-воздушных сил. Если же дым заинтересует не тех, кого нужно, они с Квиллером достаточно далеко от останков космического корабля, чтобы иметь возможность избежать нежелательных встреч. По крайней мере Эллисон очень на это надеялась.

Теплый ласковый день клонился к вечеру — и до сих пор никаких признаков присутствия людей в лесу. Эллисон вдруг заметила, что стала не в меру болтливой, на душе у нее было неспокойно. Несколько теорий объясняли то, что с ними случилось: например, во время их последнего витка разошелся какой-нибудь шов на обшивке кабины — это могло быть достаточно логичным объяснением катастрофы. Гипоксия подкрадывается совершенно незаметно: разве не так погибли три советских пилота в самом начале освоения космоса? Кроме того, становится понятным, почему их с Квиллером воспоминания такие неясные и путаные. Получилось так, что они не успели выйти на новый виток. И оказались в австралийских джунглях… Если что-то разладилось в системе управления кораблем в самый последний момент, они, возможно, оказались бы на Мадагаскаре. Тут их вряд ли примут с распростертыми объятиями, надо будет прятаться, пока разведывательные отряды военно-воздушных сил не обнаружат место катастрофы… Спасательная бригада может прибыть в любой момент, например, под прикрытием ВВС их вызволит из этой передряги морской десант.

Ангусу это объяснение почему-то показалось малоправдоподобным.

— А Купол? Никто на Земле не смог бы построить такую штуку, чтобы мы об этом не узнали. Могу поклясться, что она на километры уходит в небо.

Он махнул рукой в сторону второго солнца на западе. Сквозь густую листву было трудно что-либо разглядеть, но по пути сюда с места катастрофы Эллисон и Квиллер смогли как следует рассмотреть оба светила. Когда девушка, прищурившись, смотрела прямо на фальшивое солнце, она видела овал неровной формы — настоящее солнце явно отражалось от какой-то громадной изогнутой поверхности.

— Я знаю, что эта штука очень большая, Ангус, но ей совсем не обязательно быть физическим телом. Может, мы имеем дело с каким-нибудь недавно изобретенным эффектом инверсии.

— Тебе видна только та часть, что находится довольно далеко от земли, где, кроме неба, ничего не отражается. Если забраться на одно из высоких деревьев, можно увидеть, как в самом основании Купола отражается береговая линия.

— Гм-м.

Эллисон не требовалось забираться на дерево, чтобы поверить Квиллеру. Проблема заключалась в том, что она никак не могла согласиться с его объяснением случившегося.

— Посмотри правде в глаза, Эллисон, мы оказались в совершенно не знакомом нам месте. Однако надпись на могильном камне доказывает, что мы по-прежнему на Земле.

Могильный камень. Такой маленький по сравнению с Куполом — и такой необъяснимый.

— Ты считаешь, что мы попали в будущее?

— Все сходится. — Ангус кивнул. — Я не знаю, сколько нужно камню времени, чтобы стать таким старым: мне кажется, мы перенеслись вперед не больше, чем на тысячу лет. — Он ухмыльнулся. — Прямо как в книгах — всегда именно столько времени и проходит, когда герои оказываются в будущем.

Эллисон улыбнулась ему в ответ.

— Ну, уж лучше так, чем «Планета обезьян» или что-нибудь в этом же роде.

— Угу, мне не нравятся места, где принято убивать всех «лишних» путешественников во времени.

Эллисон бросила взгляд сквозь густое зеленое покрывало леса на второе солнце. Всему этому обязательно должно найтись другое объяснение.

Они несколько часов проспорили, пытаясь прийти к какому-нибудь разумному решению, договорившись в конце концов, что дадут идее под названием «Мадагаскар» двадцать четыре часа на реализацию. После этого доберутся до побережья и пойдут вдоль него, пока не обнаружат хоть какие-нибудь признаки существования людей.

* * *

Поздно вечером они услышали свистящий вой, который быстро превратился в оглушительный рев.

— Самолет!

Эллисон вскочила на ноги.

Ангус взглянул на небо и на радостях чуть не начал приплясывать. Какая-то темная, похожая на стрелу тень пронеслась над их головами.

— Это же А-511, Господи! — ликовал Квиллер. — Ты оказалась права, Эллисон!

Он обнял девушку.

Самолетов было по крайней мере три штуки. Воздух гудел от рева двигателей. Серьезная операция. Третий самолет кружил примерно в ста метрах от того места, где прятались Эллисон и Квиллер. Один из новых самолетов Сикорского, на таких летали только морские десантники.

Эллисон и Квиллер бросились по узкой тропинке в сторону ближайшего самолета, Эллисон даже на время забыла о боли в ноге. Вдруг Квиллер схватил ее за руку. Потеряв равновесие, девушка резко повернулась к нему. Пилот показывал ей на спускающийся самолет, различимый сквозь просвет в густых ветвях деревьев.

— Рисунок… — только и смог выговорить Ангус Квиллер.

— Что?

И тут Эллисон заметила. Часть крыла самолета была покрыта экстравагантным пестрым рисунком. А посередине красовалась буква фита… или тета. Очень не похоже ни на один военный знак из тех, что доводилось видеть Эллисон Паркер.

Глава 14

Атмосфера открытого шахматного турнира совсем не изменилась за последние сто лет. Гость из 1948 года удивился бы, увидев плюш, странные стрижки и изготовленную вручную одежду. Но вот что важно: неформальная обстановка, напряженная работа мысли, тишина в зале, длинные столы и ряды участников разных возрастов — эта картина показалась бы гостю из прошлого хорошо знакомой.

Изменилось только одно, хотя нашему путешественнику по времени понадобилось бы некоторое время; чтобы заметить эту перемену. Участники играли не в одиночку. Командное участие в турнире не разрешалось, однако практически все серьезные игроки имели помощников, обычно в виде серой коробочки, пристроившейся возле шахматной доски или на полу у ног игрока. Сторонники более консервативных методов предпочитали небольшую клавиатуру, которая связывала их с компьютерными программами; другие, казалось, вовсе не пользовались посторонней помощью, но время от времени их отсутствующий взгляд останавливался на какой-то точке в пространстве. Совсем немногие шахматисты относились с презрением к любым видам технократического волшебства и были игроками в старом, привычном смысле слова.

Вили относился к категории наиболее удачливых сторонников этого принципа. Он бросил мимолетный взгляд на шахматные доски, стараясь понять, кто играет сам, а кто из участников турнира пользуется помощью процессоров. Там, где кончался игровой стол, в открытые окна огромного павильона можно было увидеть синюю полосу Тихого океана.

Вили заставил себя вновь сосредоточиться на игре, безуспешно стараясь не обращать внимания ни на столпившихся возле стола зрителей, ни на своего противника. Они едва вышли из дебюта Рая Лопеза — так, во всяком случае, вчера вечером Джереми называл положение на доске, — но у Вили уже возникло хорошее предчувствие относительно исхода этой партии. Просматривалась интересная возможность атаки на королевском фланге, если только противник не приготовил какого-нибудь сюрприза. Это будет пятая победа Вили подряд. А отсюда и собравшаяся вокруг них толпа. Вили оставался единственным участником турнира, не пользовавшимся помощью процессора, который до сих пор не испытал горечи поражения. Он улыбнулся своим мыслям: возникла совершенно непредвиденная ситуация, но она доставляла Вили огромное удовольствие. Им никогда никто не восхищался (если не считать его воровской репутации в Нделанте). Было бы очень неплохо продемонстрировать этим людям, какими бесполезными на самом деле являются их машины. На время Вили даже забыл, что всякое дополнительное внимание к его персоне только усложнит их миссию: теперь им будет трудно незаметно ускользнуть с турнира.

Вили еще секунду смотрел на доску, а потом двинул вперед ладейную пешку, начиная последовательность ходов, исход которых был предопределен. Он нажал кнопку своих часов и только после этого, наконец, поднял глаза на противника. Темные карие глаза смотрели на Вили. Девушка — женщина, ей, должно быть, около двадцати пяти лет — улыбнулась, увидев его последний ход, наклонилась вперед и поднесла к виску наушник своего процессора. Мягкие черные волосы рассыпались по ее руке.

Прошло почти десять минут, и зрители начали постепенно расходиться. Вили просто сидел и старался делать вид, что не разглядывает девушку. Она была почти такого же роста, как и он - лишь немногим выше полутора метров. Вили никогда до сих пор не доводилось видеть такого красивого существа. Он мог просто сидеть рядом с ней и молчать… Ему вдруг захотелось, чтобы их партия продолжалась бесконечно.

Когда девушка наконец сделала ход, оказалось, что она тоже двинула пешку. Очень странный и очень рискованный ход. Она явно была неординарным игроком: за последние три дня Вили играл в шахматы больше, чем за предыдущие три месяца, и почти все его противники пользовались специальными процессорами. Некоторые являлись всего лишь слугами своих машин, в их функции входило передвижение фигур по доске. Такие игроки никогда не совершают простых ошибок, зато прекрасно пользуются твоими. Играть с ними — все равно что сражаться с быком: победа невозможна, если ты атакуешь в лоб, но стоит определить их слабые места, как победа приходит сама. Другие игроки, вроде Джереми, были более гибкими — от них можно ждать любых неожиданностей. Джереми говорил, будто программа только усиливает его собственные творческие способности, и утверждал, что благодаря их симбиозу он играет лучше, чем машина сама по себе или игрок сам по себе. Вили лишь соглашался, что играть так — все же лучше, чем быть рабом процессора. Игра Деллы Лу была такой же мягкой и гладкой, как ее кожа. Последний ход девушки был очень рискованным и открывал интересные перспективы. Машина никогда не предложила бы такой ход.

Вили заметил, что за спиной Деллы Лу появились Росас и Джереми. Росас не стал участвовать в турнире. Джереми и его компьютер «Красная стрела» играли довольно успешно, но в этом круге он проиграл. Джереми перехватил взгляд Вили: они хотели, чтобы он вышел. Вили почувствовал, как его охватывает раздражение.

Наконец он решился на самое сильное продолжение атаки: быстро переместил слона на несколько полей вперед и нажал на кнопку часов; прошло несколько минут. Девушка протянула руку к своему королю… и положила его! Затем встала и протянула Вили руку через стол.

— Превосходная партия. Большое вам спасибо. Она говорила по-английски с легким южно-калифорнийским акцентом.

Вили попытался скрыть удивление. Ее позиция была проигрышной, он не сомневался, однако, что Делла смогла увидеть это так быстро… Девушка, должно быть, очень умна.

Вили на мгновение задержал ее прохладную ладонь в своей, а потом вспомнил, что должен потрясти ее. Он стоял и бормотал что-то невнятное, но тут его со всех сторон окружили зрители и начали поздравлять. Все горели желанием пожать победителю руку, и Вили с некоторым удивлением заметил, что некоторые из протянутых ему рук украшены перстнями с драгоценными камнями и принадлежали аристократам-джонкам. Ему сказали, что впервые за последние пять лет игрок, не пользующийся компьютером, дошел до финальных туров. Кое-кто даже считал, что у него есть шанс занять первое место — никто не помнил, когда в последний раз чемпионом Северной Америки становился человек, не вооруженный компьютером.

К тому моменту, когда Вили выбрался из круга своих почитателей, Делла Лу успела куда-то ускользнуть. К тому же Мигель Росас и Джереми Сергеевич с нетерпением поджидали его в стороне от толпы.

— Отличная победа, — похвалил парня Майк, положив руку ему на плечо.

— Могу спорить, что после такой трудной партии тебе хочется подышать свежим воздухом. Вили без особого энтузиазма согласился и вышел с друзьями из зала. По крайней мере им удалось избежать интервью с двумя журналистами Мирной Власти, которые освещали турнир.

Павильоны были построены на одном из самых красивых пляжей Азтлана. Через залив, в двух километрах от них, вдоль оранжево-коричневых склонов поднимались вверх зеленые виноградники. Вили проследил взглядом за уходящими все дальше и дальше на север горами, пока они не исчезли в дымке где-то возле Лос-Анджелеса.

По зеленой лужайке Вили и его спутники направились в сторону ресторана. За спиной у них раскинулись развалины старой Ла-Джоллы — здесь было даже больше разрушенных каменных зданий, чем в Пасадине. Однако развалины казались совсем заброшенными, чувствовалось, что здесь нет тайной и напряженной внутренней жизни, столь характерной для Бассейна Лос-Анджелеса. Неудивительно, что аристократы-джонки выбрали Ла-Джоллу, чтобы устроить здесь свой курорт. Здесь не было ни роскошных дворцов, ни лачуг. Главы джонкских кланов могли встречаться в Ла-Джолла для ведения переговоров, на время забыв о вражде и соперничестве. Интересно, каким образом удалось Мирной Власти договориться с джонкскими аристократами, чтобы те дали разрешение на проведение шахматного турнира именно в этих местах. Впрочем, возможно, все объяснялось достаточно просто — турнир был очень популярен и являлся грандиозным событием.

— Я нашел друзей Пола, — сказал Росас.

— А? Что? — Вили возвращался в реальный мир с его проблемами без особой охоты. — Когда мы туда пойдем?

— Сегодня вечером. После твоей следующей партии. Ты должен будешь ее проиграть.

— Почему?

— Послушай, — голос Майка звучал напряженно, — ради тебя мы рискуем очень многим. Дай нам уважительную причину, по которой мы смогли бы отказаться от наших планов, и мы с удовольствием это сделаем.

Вили закусил губу; он понял, что Росас прав. Они оба, он и Джереми, рисковали своей свободой, а может быть, даже жизнью ради него — или ради Пола? Это не имеет сейчас никакого значения. Если не считать изучения пузырей, занятие бионаукой считалось самым страшным преступлением с точки зрения Мирной Власти. Чтобы дать ему возможность вылечиться, Росас и Джереми готовы были ввязаться в эту авантюру.

Росас принял молчание Вили за согласие. Впрочем, так оно и было.

— Ладно. Итак, я сказал, что ты должен проиграть последнюю партию. Устрой по этому поводу грандиозный скандал, чтобы у нас появился повод выйти на улицу и увести тебя подальше от посторонних глаз. — Он искоса посмотрел на мальчишку. — Похоже, тебе это будет нетрудно, так?

— А куда… — начал Джереми. Росас только покачал головой.

* * *

Роберто Ричардсон, говорилось в программке турнира. Следующий противник Вили, тот, которому он должен проиграть. Это будет даже труднее, чем я думал. Вили не сводил глаз с направлявшегося к игровому столу соперника. Ричардсон оказался самым неприятным типом джонка — необъятных размеров англ, да к тому же из Пасадины, если судить по фасону его пиджака. Среди азтланской знати было совсем немного англов. Ричардсон был так же бледен, как Джереми Сергеевич, и Вили с содроганием подумал о том, что у этого человека наверняка очень гнусный характер и такие же манеры. Его не удивило бы, если бы ему сказали, что Ричардсон хуже всех в Пасадине обращается со своими рабочими командами. Типы вроде него всегда вымещают злобу на рабах, стараясь убедить окружающих, что они самые настоящие аристократы. У большинства джонков, находящихся в павильоне, был всего один телохранитель. Ричардсон привел с собой четверых.

Положив процессор на стол и закрепив датчик на голове, Ричардсон улыбнулся Вили, а потом протянул ему свою жирную руку. Вили пожал руку.

— Мне сказали, что вы мой земляк, как будто даже из Пасадины.

Он обратился к Вили официально, на «вы».

Вили кивнул. Лицо его противника не выражало ничего, кроме доброжелательности, словно различия их социального положения остались далеко в прошлом и были несуразностью, о которой и говорить-то не стоит.

— Сейчас я живу в Центральной Калифорнии.

— Да, да, конечно, вряд ли вам удалось бы развить свои способности в Лос-Анджелесе, не так ли, сынок?

Ричардсон уселся за стол, и часы были пущены. Противник Вили играл белыми.

Сначала они очень быстро делали ходы, однако Вили страшно мешала болтовня толстого джонка, который вел себя при этом крайне доброжелательно: спросил Вили, нравится ли ему Центральная Калифорния, сообщил, что мальчишке очень повезло, что он сумел выбраться из «неблагоприятных условий» Бассейна. В других обстоятельствах Вили обязательно ответил бы джонку какой-нибудь дерзостью — здесь, во время турнира, это вряд ли очень опасно. Но Росас сказал, что Вили должен устроить сцену примерно через час после начала игры.

Вили и Ричардсон сделали уже примерно по десять ходов каждый, прежде чем Вили сообразил, насколько охватившее его раздражение мешает ему играть. Он посмотрел на доску внимательно и понял, что в данный момент преимущество явно находится на стороне противника. Разговоры нисколько его не отвлекали. Вили бросил взгляд за спину Ричардсона, на бледно-голубую воду океана. Где-то далеко, на горизонте, медленно удалялся на север танкер, принадлежавший Власти. Немного ближе к берегу, в противоположном направлении устремились два азтланских грузовых парусных судна. Вили сосредоточил все свое внимание на их безмолвном равномерном движении, пока болтовня Ричардсона не превратилась в едва различимое бормотание. Только после этого он посмотрел на доску и заставил себя вновь погрузиться в игру.

Голос Ричардсона продолжал звучать еще несколько минут, а потом куда-то пропал. Бледный джонкский аристократ чуть озадаченно посмотрел на выражение лица Вили, но не рассердился. Вили ничего не замечал: сейчас противник для него существовал только в ходах, которые он делал на шахматной доске. Ни на появившихся в павильоне Майка и Джереми, ни на свою предыдущую противницу, Деллу Лу, остановившуюся возле их стола, Вили не обратил ни малейшего внимания.

Потому что у него возникли проблемы. Вили крайне неудачно начал разыгрывать эту партию; кроме того, если даже забыть о психологическом соперничестве, сейчас перед ним сидел самый сильный противник из всех тех, с кем он до сих пор играл. Игра Ричардсона была одновременно жесткой и мягкой: он не делал ошибок, все его ходы были хорошо продуманными и в достаточной степени разнообразными — он был игроком с фантазией. Джереми предупреждал о том, что Ричардсон — сильный противник, в распоряжении которого хороший процессор, великолепная дополнительная программа, да еще и достаточно серьезные способности, позволяющие пользоваться всеми этими приспособлениями с абсолютной выгодой для себя. Это было несколько дней назад, и Вили успел забыть о том, что сказал ему Джереми. Теперь он убедился в справедливости слов приятеля.

Ричардсон продолжал атаковать, и за последние пять ходов ему удалось затянуть тугую петлю вокруг игрового пространства, на котором находились фигуры Вили. Враг — Вили больше не думал о толстом джонке ни как о человеке, имеющем имя, ни как о человеке вообще — видел на много ходов вперед и мог в соответствии с этим предпринимать различные стратегические шаги. Вили встретил человека, который обладал такими же способностями, какие были у него самого. Почти.

Теперь на обдумывание каждого хода у игроков, стремительно приближающихся к развязке, стало уходить все больше времени. Наконец, уже предвидя, каким будет эндшпиль, Вили предпринял самый острый ход за всю эту недолгую партию. У противника Вили оставалось две ладьи — против слона, коня и трех пешек, занимавших очень выгодную позицию. Чтобы выиграть, Вили требовалось придумать очень сложную комбинацию, что-нибудь не хуже того изобретения, что он сделал зимой. Только вот сейчас у него было двадцать минут, а не двадцать недель.

С каждым новым ходом Вили чувствовал, как в голове нарастает боль. Он представлял себя автогонщиком, а еще Джоном Генри из рассказа Нейсмита. Его ум сражался с искусственным чудовищем, с машиной, которая анализировала миллионы комбинаций за то время, что он мог рассмотреть только одну.

Боль переместилась от висков к носу и глазам. Это неприятное ощущение вернуло Вили в реальный мир.

Дым! Ричардсон закурил громадную сигару. Вонючий дым плыл через стол прямо в лицо Вили.

— Сейчас же погасите ее. — Голос Вили звучал совершенно ровно, но было ясно, что он с трудом сдерживает рвущуюся наружу ярость.

Искренне изумленный Ричардсон широко раскрыл глаза и погасил свою дорогую сигару.

— Прошу прощения. Я предполагал, что северяне могут почувствовать себя неуютно в присутствии курильщика, но вы-то, черные, видели немало дыма в своей жизни.

Он улыбнулся. Вили привстал, непроизвольно сжав руки в кулаки. Кто-то подтолкнул его, чтобы он снова уселся на свое место. Ричардсон посмотрел на него с легким презрением, словно хотел сказать: «Эти ваши расовые штучки!..» Вили попытался не обращать внимания ни на этот взгляд, ни на толпу, собравшуюся вокруг стола. Он должен победить!

Он не сводил напряженного взгляда с доски. Если сделать все правильно, пешки смогут пройти вперед, невзирая на вражеский огонь. Однако у него кончалось время, и он никак не мог вернуться в прежнее состояние холодной сосредоточенности.

Враг не совершал ошибок, его игра была такой же уверенной, как и прежде.

Еще три хода. Пешки Вили были обречены на гибель. Все три. Зрители скорее всего этого еще не понимали, но Вили и Ричардсону все уже было ясно.

Изо всех сил сражаясь с подступающей тошнотой, Вили протянул руку, чтобы взять своего короля, положить на доску и сдаться. Сам того не желая, он поднял глаза и посмотрел на Ричардсона.

— Ты здорово играл, сынок. Это была самая лучшая партия, проведенная игроком без процессора.

В голосе толстяка не прозвучало насмешки, но его тон теперь уже не мог обмануть Вили. Он сделал резкое движение через стол, намереваясь схватить Ричардсона за горло. Охрана оказалась быстрее — Вили повис над столом, зажатый полудюжиной не слишком ласковых рук. Он отчаянно завопил, бросая в лицо Ричардсону самые отборные ругательства на испанском языке.

Джонк сделал шаг назад, в сторону от стола, и приказал своим охранникам отпустить Вили. Затем посмотрел Росасу в глаза и спокойно проговорил:

— Почему бы вам не вывести вашего маленького Алехина на улицу, чтобы он там немного поостыл?

Росас кивнул. Они с Джереми взяли вырывающегося Вили под руки и дотащили к двери. Покидая павильон, Вили услышал, как Ричардсон пытался убедить организаторов турнира — с совершенно искренним видом, — чтобы они позволили Вили продолжить участие в соревнованиях.

Глава 15

Через несколько мгновений все трое были на улице, подальше от зевак. Ноги Вили снова касались поверхности земли; он более или менее добровольно шел между Росасом и Джереми.

Впервые за многие годы, впервые с тех пор, как Вили потерял дядю Слая, он плакал. Парень закрыл лицо руками, стараясь отгородиться от всего остального мира. Большего унижения просто не могло быть.

— Давай проведем его мимо автобусов, Джереми. Небольшая прогулка ему полезна.

— Ты действительно здорово играл, Вили, — произнес Джереми. — Я же тебе говорил, что Ричардсон входит в категорию экспертов. Ты был очень близок к тому, чтобы его победить.

Казалось, Вили ничего не слышит.

— Я сделал этого джонкского ублюдка. Я его сделал! Но он закурил и вывел меня из равновесия.

Они прошли метров тридцать, и Вили постепенно успокоился. А потом сообразил, что никто не ответил ничего утешительного на его вспышку. Парень убрал от лица руки и сердито спросил Джереми:

— Ты так не считаешь?

Джереми был в замешательстве: справедливость боролась в его душе с дружбой.

— Ричардсон, конечно, славится тем, что он страшный болтун, тут ты прав. Он со всеми так себя ведет — похоже, считает такое поведение частью соревнований. Ты заметил, что его болтовня совсем не мешала ему самому? Начав болтать, он дает соответствующий знак своей программе, так что в любой момент может вернуться в нужное ему состояние мыслительного процесса. Ричардсон никогда не теряет способности мыслить и ничего не пропускает.

— Я должен был победить.

Вили не собирался позволить Джереми ускользнуть от вопроса.

— Ну… Вили, послушай. Ты самый лучший из всех игроков, которые не пользуются никакой помощью. Ты продержался гораздо дольше всех. Но будь же честен сам с собой: разве ты не почувствовал, играя с Ричардсоном, что он отличается от остальных? Я не имею в виду его болтовню. Разве он не был более изощренным, чем твои предыдущие соперники… более опасным?

Вили внезапно вспомнил, что эксперт входил в группу чемпионов. Он начал понимать, что имел в виду Джереми.

— Значит, ты и вправду считаешь, что подсоединение машины к датчикам на голове игрока имеет принципиальное значение?

Джереми кивнул. Это, конечно же, всего лишь расширение памяти и подсказки вариантов игры, но раз благодаря этому Роберто Ричардсон превратился в гения, тогда что было бы, если… Вили вспомнил, как улыбнулся Пол, когда он высказал свое критическое мнение по поводу механических помощников. Вспомнил, сколько часов сам Пол провел, пользуясь услугами процессора.

— Ты можешь показать мне, как пользуются этими штуками, Джереми? Не только для шахмат?

— Конечно. Только потребуется некоторое время. Мы должны подогнать программу так, чтобы она подходила пользователю, а кроме того, нужно научиться расшифровывать мозговые сигналы. Если ты примешь участие в турнире на будущий год, ты сможешь победить кого угодно — животное, овощ или даже минерал.

Джереми весело рассмеялся.

— Ладно, — неожиданно сказал Росас, — теперь мы можем поговорить.

Вили поднял голову. Они уже давно прошли площадь, где стояли автомобили, повозки и автобусы, и теперь шли по пыльной дороге, уходящей на север. Отель пропал из виду, и Вили словно проснулся — вспомнил, что и турнир, и его ссора с Ричардсоном были всего лишь прикрытием.

— Прекрасно сработано, Вили. Нам именно это и требовалось, все произошло как раз вовремя.

День кончался, и прячущееся в дымке солнце повисло над горизонтом. Наступали оранжевые сумерки, а на берегу, словно причудливая, безмолвная армия, готовящаяся к нападению, собирался сырой морской туман.

— Я не притворялся. - Вили вытер рукой лицо.

— Тем не менее все получилось как нельзя лучше. Я думаю, никто не удивится, если ты не появишься до утра.

— Отлично.

Дорога начала спускаться вниз, здесь росли только какие-то кусты с пахучими, крошечными, розовыми цветами. Растения цеплялись корнями за жесткую, неподатливую землю у полуразрушенных стен и огромных каменных глыб, которые, вероятно, когда-то были фундаментами домов.

Туман двинул свои войска на побережье — растрепанный и клочковатый, совсем не такой, как тот, к которому Вили привык в горах. Здесь туман скорее напоминал большие облака, спустившиеся с неба прямо на землю. И все же порой сквозь дымку еще пробивались солнечные лучи, так что Вили и его спутники видели скалы, постепенно становившиеся золотыми.

Когда путники добрались до пляжа, солнце спряталось за густыми облаками у горизонта, превратившись в длинную оранжевую ленту. Постепенно цвета стали не такими яркими, а туман плотным покрывалом окутал окрестности. Только свет одинокой звезды проникал сквозь клубящуюся завесу.

Дорога сузилась. По ее обочине со стороны океана росли эвкалипты, их ветки тихонько скрипели на ветру. Вили и его спутники прошли мимо знака, который сообщал, что шоссе государственного значения — эта грязная дорога — проходит сейчас через Виньяс-Скрипс. За деревьями Вили заметил ровные ряды вертикальных кольев. Ему показалось, что какие-то изысканно причудливые сказочные существа устроились на этих кольях, чтобы следить за проходящими мимо путниками. Виноградники…

Росас повел Вили и Джереми вверх по дороге, но туман все усиливался и будто старался от них не отставать. Даже отсюда, с расстояния шестидесяти метров от берега моря, был слышен шум прибоя.

— Мне кажется, мы тут совсем одни, — тихо сказал Джереми, — Естественно, если бы не туман, нас было бы видно точно так же, как Ванденбергский Купол.

— Именно по этой причине мы и решили, что сегодня самая подходящая ночь для нашего дела.

Они прошли мимо одиноко стоящего фургона, который наверняка использовался для того, чтобы перевозить виноград с полей на винодельню. Тропинка, уходящая налево, стала шире и превратилась в настоящую дорогу. Вили и его спутники вскоре увидели подвешенный в воздухе оранжевый шар — масляный фонарь у входа в большое кирпичное здание. Вывеска — вероятно, яркая и привлекательная днем — сообщала по-испански и по-английски, что они находятся у входа в главную винодельню Виньяс-Скрипс и что джентльмены и дамы могут записаться на экскурсию в любое время дня. У входа в здание стояли только пустые тележки для перевозки вина.

Все трое робко подошли ко входу в здание. Росас постучал в дверь, которую тут же открыла белая женщина лет тридцати. Они вошли было внутрь, но женщина сказала:

— Мы проводим экскурсии только днем, господа. - Тон фразы подчеркивал, что они не относятся даже к мелким аристократам. Вили удивился, что она вообще открыла им дверь.

Майк ответил, что они покинули турнир в Ла-Джолле, когда еще был день, не подумав о том, что дорога может оказаться такой долгой.

— Мы приехали из Санта-Инес главным образом за тем, чтобы посмотреть на вашу знаменитую винодельню и другое оборудование…

— Из Санта-Инес… — задумчиво повторила женщина слова Росаса. При свете она показалась Вили гораздо моложе, чем вначале, но не такой хорошенькой, как Делла Лу. Вили перевел взгляд на плакаты, украшавшие стены прихожей. На них были изображены разные стадии выращивания винограда и производства вина. — Я должна поговорить с моим начальником. Может быть, он еще не спит и тогда вас примет.

Они остались в прихожей втроем. Росас кивнул Джереми и Вили. Так, значит, это и есть та секретная лаборатория, о которой говорил Пол. Вили подозревал, что лаборатория окажется где-то здесь, с того момента, как автобусы остановились в Ла-Джолле. Эта часть страны была такой пустынной, что выбирать место особенно не приходилось.

Наконец в дверях появился человек.

— Мистер Росас? — спросил он по-английски. — Пожалуйста, проходите сюда.

Джереми и Вили переглянулись. Мистер Росас?.. Судя по всему, они прошли проверку.

Сразу за дверью начиналась широкая лестница. В свете ручного фонарика Вили разглядел, что ступени выбиты в самой настоящей скале. Именно об этих пещерах подробно рассказывали проспекты виноделов. Наконец лестница закончилась, и они пересекли огромную комнату, заполненную громадными деревянными бочками. В комнате стоял сильный дрожжевой запах. Впрочем, этот запах не показался Вили неприятным. Трое молодых рабочих кивнули им, но никто не произнес ни слова. Человек, встретивший Вили и его спутников, зашел за одну из бочек, крышка деревянного цилиндра легко открылась, и все увидели узкую винтовую лестницу. Джереми с трудом на ней поместился.

— Простите за неудобства, — сказал их проводник. — Лестница сбрасывается вниз, и тогда даже при самом тщательном обыске обнаружить вход в лабораторию невозможно. — Он нажал кнопку на стене, и шахта осветилась зеленым сиянием. Джереми вскрикнул от изумления. — Мы изготовили биосвет, — пояснил биолог. — Здесь используется углекислый газ, который мы выдыхаем. Представляете, какую революцию мы совершили бы в системе внутреннего освещения помещений, если бы нам позволили продавать это изобретение?

Спускаясь по лестнице, он продолжал рассказывать о безвредных бионаучных изобретениях, которые заметно изменили бы жизнь в современном мире, если бы только эти изыскания не были запрещены Законом.

У основания лестницы начиналась другая пещера, заполненная ярко-зеленым сиянием. Здесь было достаточно светло, чтобы читать по крайней мере там, где света было больше — над столами и инструментальными панелями. При таком освещении люди казались покойниками. Здесь царила тишина, даже шум океанского прибоя не проникал сквозь толщу скалы. В комнате никого не было.

Они подошли к столу, покрытому изношенной простыней. Биолог показал на стол и бросил взгляд на Вили.

— Это тебя мы должны вылечить?

— Да, — сказал Росас, когда Вили только пожал плечами.

— Ну хорошо, садись сюда, и я тебя посмотрю.

Вили с опаской сделал то, что ему велели. В помещении не пахло никакими антисептиками, и он не заметил ни шприцев, ни иголок. Он думал, что ему сейчас предложат раздеться, однако ничего подобного не произошло. Человек, стоящий рядом со столом, не был похож ни на «врачей», следивших за здоровьем рабов в трудовых отрядах, ни на доктора-добряка, который этой зимой смотрел на него с экрана головизора.

— Сначала надо проверить, есть ли у тебя какие-нибудь серьезные отклонения от нормы… Где стетоскоп…

Он начал шарить в старом металлическом шкафу.

— У вас что, нет никаких помощников? Росас нахмурился.

— Господи, конечно, нет. — Биолог продолжал свои поиски. — В данный момент нас здесь только пять человек. До Войны в Ла-Джолле было много ученых, занимавшихся биоисследованиями. Сначала мы планировали организовать для видимости фармацевтическую лабораторию — Мирная Власть, как известно, не запрещала эту науку. Однако мы посчитали, что это все равно слишком опасно. Любой, кто занимается лекарствами, естественно, рано или поздно попадает под подозрение.

Поэтому мы создали «Виноградники Скрипе» — почти идеальное прикрытие. Мы имеем возможность открыто отгружать и получать биоактивное сырье. А кое-какие из наших экспериментов можем проводить прямо на полях. Кроме того, у нас отличное местоположение. Мы находимся всего в пяти километрах от старого шоссе номер пять. К тому же пещеры, расположенные вдоль побережья, использовались контрабандистами еще до Войны, до того, как Соединенные Штаты… Ага, вот он!

Биолог извлек на свет пластиковый цилиндр. Потом подошел к другому шкафу и вынул оттуда металлическое кольцо диаметром около полутора метров. Когда он прикрепил его к основанию цилиндра. Вили услышал щелчок. Все это выглядело довольно глупо и напоминало сачок для ловли насекомых, на который забыли прицепить сетку.

— Во всяком случае, — продолжал биолог, подходя к Вили, — проблема заключается в том, что мы в состоянии поддерживать всего несколько «техников-виноградарей». Это позор. Нам еще нужно так много всего узнать. Мы можем принести миру так много пользы. — Не сводя глаз с дисплея, установленного возле стола, он надел петлю на стол так, что тело Вили оказалось внутри нее.

— Нисколько не сомневаюсь, — кивнул Росас. — Будет так же, как и с Эпиде…

Он замолчал, потому что экран дисплея неожиданно ожил. Цвета были яркими, словно обладали собственной жизнью. Они резко контрастировали с мертвенно-зеленым светом лаборатории. На какое-то мгновение на дисплее появились простенькие абстрактные рисунки, но тут Вили заметил, что они асимметричны и к тому же еще и перемещаются. Когда биолог передвинул металлическую петлю к груди Вили, эллиптическая форма заметно уменьшилась, но стоило прибору приблизиться к голове мальчика, как картинка снова разрослась. Вили приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть изображение на дисплее.

— Ложитесь! Нет необходимости лежать неподвижно, однако мне нужно выбрать подходящий угол обзора.

Вили лег на спину. У него возникло такое ощущение, что над ним надругались. Они смотрели на его внутренности, находящиеся в плоскости кольца!

Биолог снова передвинул прибор к груди Вили, наблюдая за работой сердца — тук-тук-тук. Затем он что-то сделал со своими приборами, и изображение на экране стало увеличиваться, пока сердце не заполнило его целиком. Было видно, как циркулирует кровь. Засветился второй дисплей, стоявший рядом с первым, и на нем появились непонятные цифры. Биолог продолжал свои измерения еще минут пятнадцать, внимательно изучая тело Вили. Наконец, он убрал петлю и занялся цифрами на дисплее.

— Ладно, концерт окончен. Не надо даже делать генопсию, малыш. Такую болезнь, как у тебя, мы уже лечили раньше. — Он посмотрел на Росаса, решив наконец как-то отреагировать на его враждебность. — Вас не устраивает наша цена, мистер Росас?

Помощник шерифа открыл было рот, чтобы ответить, но биолог замахал руками, не дав ему говорить.

— Цена, несомненно, высокая. Мы нуждаемся в самом современном электронном оборудовании. Вам, Мастеровым, Власть разрешала процветать все последние пятьдесят лет. Насколько мне известно, ваша технология существенно лучше, чем у Мирной Власти. С другой стороны, мы, биоисследователи, которых, кстати, совсем немного, живем в постоянном страхе и вынуждены прятаться, чтобы продолжать свою работу. А поскольку Власть сумела убедить вас, что мы самые настоящие чудовища, многие Мастеровые категорически отказываются продавать нам свою продукцию.

Тем не менее за прошедшие пятьдесят лет, мистер Росас, нам удалось совершить немало настоящих чудес. Если бы у нас была ваша свобода, мы могли бы сделать еще больше. И Земля сейчас была бы раем.

— Или кладбищем, — пробормотал Росас.

Биолог кивнул. Казалось, его почти не задели слова Росаса.

— Вы говорите это, даже когда нуждаетесь в нас. Эпидемии обманули вас так же, как и Мирную Власть. Если бы не те необъяснимые вспышки болезней, все могло бы быть иначе. На самом деле, если бы нам предоставили свободу действий, люди совсем не страдали бы от болезней, подобных той, что поразила этого мальчика.

— Каким образом вам удалось бы с ними справиться? — спросил Вили.

— При помощи другой эпидемии, — спокойно ответил биолог, напомнив Вили «безумных ученых» из старых телевизионных фильмов, которые смотрели Ирма и Билл. Говорить о новой эпидемии, когда прошлые принесли человечеству столько горя!.. — Да, именно так. Видишь ли, твое заболевание вызвано нарушением генетического кода родителей. Самым элегантным решением было бы создать вирус и напустить его на все население Земли, чтобы он внес исправления в генотип, вызывающий эту болезнь.

В голосе биолога звучал восторг исследователя. Вили не знал, что и думать об этом человеке, у которого явно благие намерения, но который был гораздо опаснее, чем Мирная Власть и все аристократы, вместе взятые. Биолог вздохнул и повернулся к дисплеям.

— Да-да, мне кажется, мы сейчас еще безумнее, чем раньше, возможно, мы стали более безответственными. В конце концов мы ведь посвятили этому всю свою жизнь, в то время как вы можете жить открыто, не опасаясь, что Власть… Ладно, существуют и другие способы, позволяющие излечить твою болезнь, они нам известны вот уже несколько десятилетий. — Он взглянул на Росаса. — Более безопасные способы.

Биолог подошел к шкафчику и посмотрел на дисплей, установленный возле дверцы.

— Похоже, у нас как раз есть достаточно нужного препарата. — Взяв самую обычную на вид стеклянную бутылочку, он наполнил ее и вернулся к Вили. — Не волнуйся, тут нет ничего заразного. Это все лишь паразит — я бы назвал его симбионтом. — Ученый коротко рассмеялся. — На самом деле это что-то вроде дрожжей. Если ты будешь принимать пять таблеток в день, пока бутылочка не опустеет, в твоем организме образуются стабильные антитела. Ты заметишь улучшение уже через десять дней.

Он вложил баночку в руку изумленного Вили. Всего лишь «возьми вот это, и все твои проблемы будут решены»… А где же боль, страдания, жертвы? Только во сне спасение приходит так легко.

Казалось, на Росаса все это не произвело никакого впечатления.

— Отлично. «Красная стрела» и остальные заплатят вам, как и было обещано: компьютеры и программное обеспечение в соответствии с вашими заявками в течение трех лет.

Он произнес эти слова с трудом, и Вили понял, как неохотно Мигель Росас согласился сопровождать его в этом путешествии — и с какой серьезностью Мастеровые относились к желаниям Пола Нейсмита.

Биолог кивнул. Впервые за все время разговора его смутила враждебность Росаса, словно только сейчас он понял, что совершенная сделка не повлечет за собой ни благодарности, ни дружбы.

Вили соскочил со стола, и они направились к лестнице. Но тут неожиданно заговорил Джереми:

— Сэр, вы сказали, что на Земле мог бы быть рай? — Голос юноши звучал немного вызывающе, немного испуганно, но в нем было любопытство. В конце концов именно Джереми бросил Власти вызов, создав свои самодвижущиеся тракторы. Именно Джереми постоянно говорил о том, что наука переделает мир. — Вы сказали — рай. А на что вы способны, кроме того, что лечите некоторые болезни?

Биолог, казалось, понял, что в вопросе нет насмешки. Он остановился под светящимся пятном на потолке и жестом предложил Джереми Сергеевичу подойти поближе.

— Лечение болезней — лишь одна из многих вещей, которые мы можем делать, сынок. А вот и еще… Как ты думаешь, сколько мне лет? Как ты думаешь, сколько лет всем остальным в нашей винодельне?

Не обращая внимания на зеленоватый свет, придававший людям нездоровый вид, Вили попытался угадать. Кожа биолога была гладкой и эластичной, с небольшими морщинками возле глаз, волосы казались здоровыми и густыми. Сначала Вили подумал, что этому человеку лет сорок. Теперь он начал испытывать сомнения.

А остальные? Примерно того же возраста. Однако в любой обычной группе взрослых средний возраст больше пятидесяти. Неожиданно Вили вспомнил, что, когда биолог говорил о Войне, его слова звучали так, словно он был свидетелем тех событий. «Мы» решили это, «мы» сделали то…

Он был взрослым человеком во время Войны. Он был ровесником Нейсмита и Каладзе!

Джереми от изумления открыл рот, а потом робко кивнул, получив ответ на свой вопрос. Ученый улыбнулся ему и сказал:

— Теперь ты понимаешь. Мистер Росас говорит о риске… Риск, возможно, действительно велик. Но ведь и выгоды не менее велики.

Биолог повернулся и подошел к двери, ведущей на лестницу… Которая неожиданно распахнулась. На пороге стоял один из рабочих из комнаты с бочками.

— Хуан, — быстро проговорил он, — они начали производить глубокое зондирование. Повсюду вертолеты. И прожектора.

Глава 16

Биолог отступил назад, и мужчина спустился с винтовой лестницы.

— Что?! Почему вы не сообщили вниз? Ладно, я все равно знаю. Вы выключили Запрещенное оборудование? — Мужчина кивнул. — Где шеф?

— В приемной. И остальные тоже. Будут все отрицать.

— Гм-м, — Биолог колебался всего секунду. — На самом деле это единственное, что можно сделать. Наша защита должна выдержать проверку. Пусть обыскивают комнату с бочками сколько влезет. — Он посмотрел на троих северян:

— Я собираюсь отправиться наверх вместе с этим человеком, чтобы поздороваться с силами закона и порядка. Если они нас спросят, мы им скажем, что вы уже ушли в сторону пляжа.

Может быть, Вили все-таки еще удастся вылечиться.

Биолог что-то сделал на стенной панели, и зеленый свет постепенно померк, оставив лишь небольшую полоску, которая уходила куда-то в темноту.

— Идите вдоль этой линии и в конце концов доберетесь до берега. Мистер Росас, надеюсь, вы понимаете, что мы сильно рискуем, отпуская вас. Если нам удастся спастись, я надеюсь, что вы выполните свои обещания.

Росас кивнул, а потом смущенно взял фонарик из рук биолога. После этого он подтолкнул Джереми и Вили в темноту. Вили услышал, как двое биоученых быстро поднимаются вверх по лестнице навстречу своей судьбе.

* * *

Светящаяся лента два раза повернула, и коридор стал совсем узким. Вили дотронулся до стены — камень показался ему мокрым и неровным на ощупь. В уходящем вниз туннеле теперь было совсем темно. Майк включил фонарик, и они побежали вперед.

— Вы знаете, что Власть сделает с лабораторией? Джереми бежал сразу за Вили, время от времени налетая на него, но не настолько сильно, чтобы они оба потеряли равновесие. Что сделает Власть? Вили запыхался и поэтому с трудом выдохнул:

— Накроет их пузырем?

Конечно же. Зачем предпринимать рейд? Даже если у них есть серьезные подозрения, безопаснее всего спрятать все это место под пузырем, покончив таким образом с учеными и смертельной опасностью, которая может отсюда исходить. Разумное решение: ведь Мирная Власть славилась тем, что сурово наказывала каждого, кто осмеливался заниматься Запрещенными исследованиями. В любую минуту они могут оказаться внутри огромной серебряной сферы. Внутри.

О Господи, может, это уже произошло… Вили споткнулся и чуть не выронил стеклянную бутылочку, ради которой было предпринято это опасное путешествие. Наверняка они смогут узнать, только когда наткнутся на стену. Они проживут часы, может быть, несколько дней, но когда воздух кончится, они умрут, как до них тысячи невинных жертв, погибших в Ванденберге, Пойнт-Лома и Гуачука…

Потолок стал ниже, теперь Вили почти касался его головой. Джереми и Майк, согнувшись, с трудом пробирались вперед, изо всех стараясь бежать как можно быстрее. Вокруг них в безумном танце плясали тени.

Вили посмотрел вперед: он предполагал увидеть три бегущие навстречу фигуры — первым признаком плена будет их собственное отражение на внутренней поверхности пузыря.

Там и вправду что-то двигалось. Очень близко.

— Подождите! Остановитесь! — взвыл Вили.

Все трое застыли на месте… возле двери, почти обыкновенной двери. У нее была металлическая поверхность, этим и объяснялось увиденное Вили отражение. Вили нажал на ручку, и дверь распахнулась наружу. Услышав шум океана, Майк выключил фонарик.

Они побежали вниз по лестнице, но слишком быстро. Кто-то споткнулся, а через мгновение на Вили обрушился удар сзади. Все трое покатились вниз по ступеням. Вили несколько раз больно ударился о камень, инстинктивно разжал руку… Бесценная баночка упала и со звоном разбилась.

Крупицы жизни рассыпались по невидимым ступеням.

Вили почувствовал рядом Джереми, который крикнул:

— Фонарик, Майк, быстро!

Через секунду довольно яркий свет залил ступени. Если кто-нибудь из полицейских находится сейчас на берегу и смотрит в их строну…

И все же они пошли на этот риск ради Вили.

Джереми и Вили шарили руками по ступенькам, не обращая внимания на острые осколки. Через несколько секунд они собрали таблетки — вместе с грязью и стеклом — и засунули их в водонепроницаемый мешок, туда же положив листок бумаги.

— Инструкция, наверное.

Вили закрыл мешок на молнию.

Росас еще секунду не выключал свет, чтобы запомнить тропинку, по которой им следовало идти дальше. Вода за долгие годы успела почти полностью размыть каменные ступени. Больше в пещере не было никаких следов пребывания человека.

Снова наступила темнота, и беглецы начали осторожно спускаться вниз, продолжая двигаться несколько быстрее, чем им того бы хотелось. Эх, сейчас бы прибор ночного видения… Подобная аппаратура не была запрещена, но Мастеровые не любили зря выставляться. Единственное, что они привезли с собой в Ла-Джоллу, был шахматный процессор «Красная стрела».

Вили показалось, что он видит впереди свет. Перекрывая шум прибоя, донесся ритмичный стук, который становился то громче, то совсем затихал. Вертолет.

Они сделали последний поворот и сквозь вертикальную расщелину, оказавшуюся входом в пещеру, увидели внешний мир. Клубился вечерний туман, однако сейчас он был совсем не таким густым, как раньше. На уровне глаз висела горизонтальная светло-серая полоса. Чуть позже Вили сообразил, что свечение находится в тридцати или сорока метрах впереди — это линия прибоя. Каждые несколько секунд в воде что-то мерцало.

За спиной у Вили Росас прошептал:

— Свет прожекторов идет с вершины скалы. Может быть, нам повезет.

Он скользнул вниз мимо Джереми и повел их к выходу. Несколько секунд беглецы стояли у расщелины и внимательно разглядывали берег. Никого не было видно, хотя вдали они увидели вертолеты, кружившие над горами. У входа свалялось несколько крупных булыжников, достаточно больших, чтобы скрыть их продвижение.

Это произошло как раз в тот момент, когда они выходили из расщелины — послышался низкий, напоминающий удары колокола звук, за которым последовал страшный грохот и треск раскалывающейся скалы. Со всех сторон посыпались осколки. Прижавшись к земле, люди ждали, когда их раздавит.

Однако ни одного крупного осколка не упало рядом с ними, и когда Вили наконец осмелился поднять глаза, он понял почему. Четко выделяясь на фоне редких звезд и тумана, с неба опускалась идеальная сферическая поверхность. Диаметром от двухсот до трехсот метров, сфера простиралась от нижней части пещеры-винодельни до самой вершины утеса.

— Они это сделали. Они действительно это сделали, — пробормотал Росас.

Вили чуть не закричал от облегчения. Еще несколько сантиметров, и они были бы заживо погребены.

Джереми!

Вили подбежал к краю сферы. Его новый друг стоял сразу же за ним, он должен был спастись. Но где же он тогда? Вили ударил кулаком по теплой гладкой поверхности. Рука Росаса закрыла рот Вили, и он почувствовал, что его подняли с земли. Несколько мгновений Вили отчаянно сопротивлялся, а потом затих, и тогда Росас снова опустил его на землю.

— Знаю, — сдавленно прошептал Майк. — Парень, должно быть, остался по другую сторону. Но мы должны в этом убедиться.

Он включил фонарик, и они несколько раз прошлись вдоль края сферы. Джереми не обнаружили, однако…

Фонарик Росаса на миг застыл, осветив крошечный участок земли. Потом свет погас, но Вили успел заметить два крошечных красных пятнышка, два… кончика пальцев, лежавших в грязи.

Всего в нескольких сантиметрах от них, скорчившись от боли и глядя в темноту, лежал Джереми, чувствуя, как по его пальцам стекает кровь. Рана была не опасной. Ему еще предстояло несколько часов мучений. Возможно, он вернется в лабораторию и будет сидеть вместе с остальными — дожидаясь, пока кончится кислород. Они все оказались полностью отрезаны от окружающего мира.

— Мешок у тебя? — Голос Росаса дрогнул. Вили как раз в этот момент наклонился. Он застыл на месте, а потом выпрямился.

— Да.

— Тогда пошли. — Слова прозвучали отрывисто - Росас пытался скрыть охвативший его ужас.

Помощник шерифа схватил Вили за плечо и потащил его вниз сквозь лабиринт разбросанных и почти невидимых камней. Воздух был полон пыли и холодной сырости тумана. Куски только что отвалившейся скалы уже успели стать влажными и скользкими. Майк и Вили старались держаться поближе к самым крупным обломкам, опасаясь обвалов и того, что их могут заметить с воздуха. Пузырь и скалы отбрасывали темный конус тени, окруженной мерцающим ореолом. До беглецов доносился шум двигателей грузовиков и рев вертолетов.

Но на пляже никого не было. Ползя между обломками скал, Вили пытался понять, почему так произошло. Неужели Власть ничего не знала о пещерах?

Они долго молчали. Росас медленно вел Вили в сторону гостиницы, Они могли завершить турнир, сесть в автобус и вернуться в Центральную Калифорнию, как будто ничего особенного не произошло. Как будто Джереми никогда не было на свете.

* * *

Прошло почти два часа, прежде чем они добрались до пляжа перед гостиницей. За это время туман заметно поредел, и начался прилив; фосфоресцирующий прибой подбирался все ближе, протягивая длинные щупальца пены прямо к ногам беглецов.

Гостиница светилась огнями как никогда ярко. Места для парковки тоже были ярко освещены. Спрятавшись между двумя большими камнями, Майк и Вили внимательно смотрели на площадь перед гостиницей. Уж слишком много было света. На площадках для транспорта — полно машин и людей в зеленой форме Мирной Власти. Сбоку стояла неровная шеренга гражданских — пленники? Их освещали фары грузовиков, и Вили заметил, что все они держат руки на затылках. Солдаты, выстроившись длинной цепочкой, передавали друг другу коробки с оборудованием — шахматные процессоры участников турнира. Пленники находились слишком далеко, чтобы разглядеть лица, но Вили показалось, что он увидел толстяка Ричардсона в яркой куртке. Вили охватило неожиданное возбуждение — жирный джонк стоял среди пленников, словно пойманный беглый раб.

— Они захватили всех… Все произошло, как говорил Пол, — с нами наконец решили покончить. — В голосе Майка снова зазвучал гнев.

А где же эта девушка, Делла Лу? Вили еще раз оглядел группу пленников. Или она стояла сзади других, или ее здесь вообще не было. Часть автобусов начала отъезжать. Может быть, девушку посадили в один из них.

Им удалось избежать пузыря, пробраться сюда незамеченными и не попасться солдатам Мирной Власти во время рейда на гостиницу — удивительное везение. Однако, похоже, что на этом их везение кончилось: они потеряли Джереми и свое оборудование, которое оставалось в гостинице. Азтланская территория простирается на север на триста километров. Придется не один километр пройти через дикие места, чтобы добраться до Бассейна — даже если Власти не будут их разыскивать, и им удастся избежать встречи с баронами джонков, которые стали бы обращаться с Вили, как со сбежавшим рабом, а Росаса сначала приняли бы за крестьянина, но потом, стоило бы ему раскрыть рот, повесили бы как шпиона.

И даже если случится чудо, и они сумеют добраться до Центральной Калифорнии, что дальше? Последняя мысль была самой мрачной из всех. Пол Нейсмит не раз говорил, что произойдет, когда Власть станет относиться к Мастеровым, как к своим врагам. Видимо, это время пришло. По всему континенту (а может быть, по всему миру? Вили вспомнил, что едва ли не лучшие микросхемы делали во Франции и Китае) Власть начала облавы. Ферма Каладзе, наверное, лежит в дымящихся руинах, люди со сложенными на затылке руками построены в шеренгу и ждут решения своей участи. И Пол среди них — если он еще до сих пор жив.

Беглецы долго сидели между камнями, перемещаясь только тогда, когда их к этому вынуждал прилив. Постепенно солдат и машин становилось все меньше. Один за другим гасли прожектора. Вскоре уехал последний автобус — то, что еще несколько дней назад казалось роскошью, превратилось теперь в тюремные клетки.

Если эти идиоты не обыщут пляж, он и Росас в самом деле смогут отправиться на север.

Часа в три ночи прилив достиг наивысшей точки. На холме возле гостиницы еще оставались солдаты, но вряд ли они были начеку. Росас предложил направиться на север, пока еще темно.

Тут они услышали где-то совсем рядом какой-то странный шорох и осторожно выглянули из своего убежища. Кто-то, борясь с приливом, пытался столкнуть в воду маленькую лодочку.

— Думаю, что девушке не помешала бы наша помощь, — заметил Майк.

Вили посмотрел внимательнее. Это действительно была девушка, промокшая и грязная, но знакомая — Деллу Лу тоже не сумели схватить!

Глава 17

Пол Нейсмит был благодарен судьбе за то, что даже в самые спокойные времена всегда находилось несколько параноиков — кроме него самого. В некотором смысле Коля Каладзе был еще хуже, чем Пол. Старый русский тратил существенную часть доходов от своей «фермы» на строительство грандиозной системы секретных ходов, укреплений и скрытых туннелей, потайных мест, где хранилось стрелковое оружие. Нейсмит сумел удалиться более чем на десять километров от фермы, так ни разу и не увидев неба или нежелательных посетителей, которых было полно вокруг фермы.

Теперь, углубившись в горы, старик чувствовал себя в сравнительной безопасности. Наверняка Власть заинтересуется тем же событием, что и он. Рано или поздно им придется выделить часть сил, чтобы выяснить, что за странный красный дым поднимается над лесом. Пол рассчитывал, что к этому моменту его там уже не будет. В данный момент он хотел воспользоваться представившимся счастливым случаем. Ему пришлось пятьдесят лет ждать часа мести, но теперь его время, кажется, пришло.

Нейсмит подстегнул лошадь. Это была не та повозка и лошадь, на которой он приехал на ферму. Коля обеспечил его всем необходимым, включая и дурацкий старушечий наряд — вряд ли от него будет много проку. Николай не стал скупиться, но его не слишком обрадовал отъезд Нейсмита. Пол откинулся на сиденье и с некоторой грустью вспомнил их последний спор. Они сидели на веранде большого дома. Ставни были закрыты, и слабая вибрация навела Нейсмита на мысль, что Каладзе включил аппаратуру, делающую дом непроницаемым для зондирования с воздуха. Бандиты Мирной Власти — какое символичное прикрытие! — не предпринимали никаких серьезных действий. Если не считать передач по радио и увиденного самим Полом, ничто не говорило о том, что мир поставлен с ног на голову.

Каладзе понимал ситуацию — или думал, что понимал, — и не хотел принимать никакого участия в проекте Нейсмита.

— Я тебе прямо говорю, Пол, мне твоя позиция непонятна. Мы здесь находимся в сравнительной безопасности. Что бы ни утверждали мерзавцы из Мирной Власти, они не в состоянии выступить против всех нас одновременно — именно поэтому они и устроили этот шахматный турнир. Чтобы собрать заложников. — Полковник замолчал, размышляя, вероятно, о трех вполне определенных заложниках. В данный момент они ничего не могли узнать о судьбе Джереми, Вили и Майка. — Если мы будем вести себя тихо, нет никаких оснований предполагать, что они нападут на ферму «Красная стрела». И ты будешь здесь в не меньшей безопасности, чем в любом другом месте. Но, — Николай поспешил предвосхитить ответ Пола, — если ты сейчас уйдешь, то окажешься один на открытой местности. Ты хочешь направиться в ту точку Северной Америки, где очень скоро будет полно войск Мирной Власти. Чудовищный риск — и ради чего?

— Ты трижды не прав, дружище, — спокойно ответил Пол, с трудом скрывая нетерпение, так ему хотелось побыстрее отправиться в путь. Он начал один за другим приводить свои доводы. — Во-первых, неверно твое второе утверждение: если я уйду прямо сейчас, то почти наверняка окажусь там раньше Власти. У них немало других проблем. С того самого момента, как изобретение Вили заработало, я при помощи новой программы самым тщательным образом записывал все передачи спутников, касающиеся разложения пузырей. Могу спорить, что сама Власть не имеет в данный момент возможностей, которыми располагаем мы. Вполне вероятно, они даже еще не сообразили, что сегодня утром в горах взорвался пузырь.

— Что же до твоего третьего утверждения, — продолжал Пол, — риск здесь вполне оправдан. Я могу получить величайший приз — возможность уничтожить Власть. Кто-то или что-то заставляет пузыри взрываться. Значит, существует защита от них. Если я смогу раскрыть этот секрет…

Каладзе пожал плечами.

— Ну и что? Тебе все равно понадобятся ядерные генераторы, чтобы получить необходимое количество энергии.

— Может быть… И наконец, мой ответ на твое первое утверждение: оставаясь здесь, на ферме, мы подвергаемся опасности. Долгие годы я пытался убедить тебя, что Власть самым жестоким образом разберется с вами, как только сочтет вас опасными. Ты прав, Власть не сможет одновременно напасть на всех сразу. Но они используют заложников из Ла-Джоллы, чтобы установить ваши личности и выманить вас из укрытия. Даже если им не удалось захватить Майка и мальчиков, «Красная стрела» все равно привлечет к себе самое пристальное внимание. А если они заподозрят, что я нахожусь здесь, то при первой возможности устроят мощный рейд на твою ферму. У них есть причины бояться меня.

— Им нужен ты? — Каладзе ужасно удивился. — Тогда почему бы им просто не закатать нас в пузырь? Пол усмехнулся.

— Почти наверняка их разведке не удалось меня узнать, а может быть, они хотят быть до конца уверенными, что я нахожусь внутри клетки, когда на нее повесят замок.

Однажды Эвери меня уже упустил. Теперь он хочет убедиться, что поймал меня.

— Знаешь, Коля, Мирная Власть занялась нами вплотную. Придется сразиться с ними. Если мы сможем понять, почему взрываются пузыри, возможно, мы получим шанс победить.

Он не собирался сообщать полковнику Каладзе, что стал бы изучать эту проблему, даже если бы Власть не организовала рейда на турнире. Как большинство Мастеровых, Николай Сергеевич никогда не вступал в открытый конфликт с Властью. И хотя он был не моложе Нейсмита, ему не довелось быть свидетелем того предательства, которое нынешние политики совершили, чтобы захватить власть в свои руки. Даже тот факт, что биоисследования запрещены и дети, вроде Вили, лишены возможности получить лекарство, уже не считался проявлением тирании. Однако теперь, наконец, появилась техническая — а если представители Мирной Власти будут настолько глупы, что не перестанут оказывать давление на таких людей, как Каладзе, — и политическая возможность скинуть Мирную Власть.

Они спорили около получаса, и Пол Нейсмит постепенно побеждал в этом споре. Чтобы получить помощь Каладзе, требовалось убедить полковника, что он может обнаружить что-нибудь интересное, если посмотрит собственными глазами на то место, где произошел последний взрыв пузыря. В конце концов Нейсмиту это удалось, хотя ему пришлось раскрыть несколько секретов из своего прошлого, что могло в дальнейшем осложнить ему жизнь.

* * *

Тропинка вывела Нейсмита на склон холма. Если бы не лес, он смог бы отсюда увидеть кратер. Пора от размышлений перейти к делу и решить, как лучше подобраться к интересующему его месту. Никаких признаков представителей Мирной Власти не было, но если его поймают в этих местах, наряд старой дамы, в который он облачился, вряд ли поможет.

Нейсмит направил лошадь в сторону от тропинки, в глубь леса. Проехав метров пятьдесят, он слез с повозки и оставил ее и лошадь в густых кустах. В любое другое время этого было бы достаточно. Сегодня же…

Придется рискнуть. В течение пятидесяти лет пузыри — особенно тот, к которому он направлялся, — были кошмаром, преследовавшим Пола Нейсмита. Целых пятьдесят лет он пытался убедить себя в том, что их появление вовсе не его вина. Все эти пятьдесят лет он надеялся, что сможет найти способ исправить то зло, которое принесли миру политики, воспользовавшись его изобретением.

Старик взял с повозки рюкзак и неловко надел его на спину. Остальную часть пути предстоит пройти пешком. Пол мрачно плелся по заросшему лесом склону холма, раздумывая о том, что произойдет раньше: ремни рюкзака начнут врезаться в плечи, или он выбьется из сил и начнет задыхаться. Обычная прогулка для человека шестидесяти лет могла стоить жизни старику его возраста. Нейсмит пытался не обращать внимания на то, как скрипит больное колено и с каким шумом вырывается дыхание из груди.

Самолет. Шум двигателей раздался над головой, но не пропал вдали. Еще один и еще. Проклятие.

Нейсмит достал из рюкзака приборы и начал настраивать дисплей, на котором можно было получить изображение с тех камер, что разбросал Джереми в ночь, когда за ними гнались бандиты. Возможно, на некоторые из камер сейчас попадает достаточно солнца; так что они смогут зарядиться и начать работать. Сейчас Нейсмит находился примерно в трех километрах от кратера.

Он внимательно осмотрел картинки на дисплеях. Те камеры, что находились ближе всего к кратеру, так глубоко застряли в земле, что Пол видел только голубое небо. Когда этот пузырь взорвался, вспыхнул небольшой пожар, однако никакой пожар не мог бушевать внутри пузыря целых пятьдесят лет. Если бы в пузыре произошел ядерный взрыв, тогда возникло бы куда более впечатляющее зрелище, чем обычный пожар. Кроме того, Нейсмит хорошо знал этот пузырь: у него внутри не было ядерного заряда. Нейсмит рассчитывал, что сможет отыскать здесь ключ к разрешению загадки, которая мучила его столько лет.

Время от времени на дисплее мелькала форма солдат Мирной Власти. Они покинули самолеты и теперь рассредоточивались вокруг кратера. Нейсмит подключил к своему слуховому устройству аудиоаппаратуру. Он находился недалеко от кратера, но было бы полнейшим безумием даже думать о том, чтобы подобраться еще ближе. Возможно, если тут не оставят слишком много солдат, удастся подойти к кратеру завтра утром. Опоздал!.. Нейсмит тихонько выругался и снял легкий рюкзак, не спуская глаз с крошечного экрана, который установил возле стоящего неподалеку дерева. Контролирующая программа все время показывала ему пять разных наиболее удачных ракурсов. Если кто-нибудь направится в его сторону, он сразу же получит предупреждение.

Нейсмит сел и попытался расслабиться. До него доносился какой-то шум, но солдаты, вероятно, находились в самом кратере, поскольку ему ничего не было видно..

Солнце медленно клонилось к западу. В другое время Нейсмит обязательно насладился бы прекрасным днем: в воздухе разливалось тепло, пели птицы. Странный лес, окружающий Ванденберг, был в своем роде уникальным: растения, привыкшие к сухому климату, неожиданно попали в климатические условия, характерные для дождливых тропиков. Один только Бог знает, во что они в конечном, счете превратятся.

Однако сегодня Нейсмит мог думать только о том, как добраться до кратера, находящегося всего в нескольких километрах к северу.

Тем не менее случилось так, что он нечаянно задремал, а разбудил его прозвучавший вдалеке ружейный выстрел. Несколько мгновений Нейсмит настраивал дисплей, и в конце концов ему повезло: он заметил, как в противоположную от камеры сторону бежит человек в серой с серебром форме. Старик несколько секунд напряженно вглядывался в экран, а потом вскрикнул от удивления. Послышались новые выстрелы. Нейсмит еще раз внимательно посмотрел на бегущего человека. Серая с серебром форма… Он не видел такой со времен, предшествовавших Войне!

Некоторое время Нейсмит просто смотрел, не пытаясь найти никакого объяснения тому, что видит. Три солдата промчались мимо камеры. Похоже, они стреляли в воздух, но парень в серой форме не останавливался, и тогда все трое выстрелили еще раз. Человек упал. На какое-то мгновение солдаты замерли, а потом, яростно ругая друг друга, помчались дальше.

Теперь весь экран заполнили солдаты Мирной Власти. В неожиданно наступившей тишине появился человек в штатском. Он явно возглавлял операцию. По его визгливым воплям Нейсмит догадался, что такой поворот событий штатского не обрадовал. Подоспели носилки, и тело человека в серой форме унесли. Нейсмит изменил направление обзора камеры и увидел, что жертву несут на север от кратера.

Через несколько минут взвыли моторы, и над головой Нейсмита пронесся самолет, взявший направление на юг.

Птицы и насекомые замолчали, наверное, они были напуганы не меньше Пола Нейсмита, к которому, наконец, вернулась способность мыслить. Теперь он все знал. Пузыри взрывались вовсе не в результате квантового распада. Их уничтожение не было следствием деятельности какой-нибудь подпольной организации. Пол с трудом подавил истерический смех. Он изобрел эти проклятые штуки, дал возможность начальникам лаборатории, в которой работал, создать империю и, править ею целых пятьдесят лет, но ни он, ни они не поняли — хотя его изобретение и работало безукоризненно, — что теория Пола была ерундой собачьей от начала и до конца.

Старые директора догадаются об этом в течение ближайших нескольких часов… а может быть, им уже все известно. Вскоре сюда нагрянет целая дивизия вместе с лучшими учеными Власти. Он почти наверняка погибнет, унося с собой в могилу секрет, если сейчас же не повернет на восток в сторону своего дома в горах.

…Однако, когда Нейсмит наконец сдвинулся с места, он направился совсем не к своему дому. Он пошел на север. Медленно и осторожно Пол подбирался к кратеру… потому что у его открытия было одно следствие — гораздо более важное, чем его собственная жизнь и даже чем его многолетняя ненависть к Мирной Власти.

Глава 18

Нейсмит часто останавливался, чтобы взглянуть на прикрепленный к рукаву экран. Разбросанные в разных местах камеры показывали, что в районе кратера находилось не более тридцати солдат. Если он сумеет правильно определить их местонахождение, то сможет подобраться довольно близко. Ему пришлось сделать довольно большой крюк только для того, чтобы избежать встречи с одним из них; этот тип сидел тихо, как мышка, и внимательно посматривал по сторонам. Нейсмит шел очень осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки и гравий. У него никогда не было практики в подобных вещах, но сейчас он не имел права на ошибку.

Нейсмиту удалось очень близко подобраться к цели своего путешествия: он оторвал взгляд от дисплея и посмотрел в небольшой овраг. Вот это место! Застывшая в неподвижности женщина пряталась в зарослях кустарника. Если бы Нейсмит точно не знал, куда именно нужно смотреть, ему не удалось бы увидеть серебристый блеск среди густой листвы. В последние полчаса он наблюдал на своем дисплее, как женщина — или девушка? — медленно пробиралась на юг, пытаясь обойти солдат, собравшихся у края кратера. Через пятнадцать минут она напорется на солдата, которого Нейсмит заметил раньше.

Он скользнул вниз по склону, сквозь тучи комаров, роившихся во влажных испарениях. Теперь Пол не сомневался, что девушка его заметила. Однако он явно не был солдатом и пробирался по склону оврага так же осторожно, как и она. В последний момент Пол потерял девушку из виду, но не стал смотреть по сторонам, а просто продолжал углубляться в заросли, приближаясь к тому месту, где пряталась беглянка.

Неожиданно рука зажала ему рот, и Нейсмит оказался на земле. На него внимательно смотрела пара удивительных синих глаз.

Убедившись, что Нейсмит не сопротивляется, молодая женщина отпустила его плечо и поднесла палец к губам. Нейсмит кивнул. Через секунду она убрала руку от его рта и, наклонившись к самому уху Пола, прошептала:

— Кто вы? Вы знаете, как можно сбежать от них? С некоторой горечью Нейсмит понял: она не догадалась, что он мужчина. Девушка явно предполагала, что повалила на землю старуху. Может быть, это даже к лучшему. Нейсмит не представлял себе, как незнакомка воспринимает окружающий мир, но было ясно, что истинного положения вещей девушка не осознает. Не существовало такого правдивого объяснения, которое она могла бы понять.

Нейсмит облизнул губы, показывая, что он тоже нервничает, и прошептал:

— Они и за мной гонятся. И если сумеют поймать, то убьют — и тебя, и меня, как убили твоего друга. Надо свернуть в сторону — ты идешь прямо на одного из них, он спрятался там, впереди.

Девушка нахмурилась, всеведение Нейсмита вызвало у нее подозрения.

— Значит, вы знаете, как отсюда выбраться? Он кивнул.

— Здесь неподалеку моя лошадь и повозка. У меня маленькая ферма…

Его слова заглушил рев самолета. Наверху пронеслась крылатая тень, пышущая огнем, — еще один транспортный самолет с солдатами. А за ним мчались и другие. Настоящее вторжение. Единственное место, пригодное для посадки, — главная дорога к северу от кратера. Через полчаса здесь будет столько солдат, что и мышь не проскользнет.

Теперь в лесу стоял такой грохот от работающих двигателей, что даже если бы беглецы стали кричать в полный голос, никто бы не услышал. У них в распоряжении было минут пятнадцать — если, конечно, они поспешат.

На лес опустились сумерки. Заметить Нейсмита, одетого в пестрое коричневое платье, было достаточно трудно, а вот девушка в своей яркой форме служила прекрасной мишенью. Нейсмит держал ее за руку и вел тропинками, которые считал наиболее безопасными, все время поглядывая на свое запястье — его интересовало, где расположились посты солдат. Девушка была занята тем, что смотрела по сторонам и не замечала дисплея.

Постепенно все звуки остались у беглецов за спиной. По-прежнему доносился шум моторов, но голоса солдат звучали уже совсем приглушенно. Где-то поблизости заворковали голуби.

Теперь Нейсмит и девушка шли через сильно поредевший кустарник. В груди Нейсмита все горело, и пульсирующая острая боль сжимала сердце. Девушка прихрамывала, но дышала легко. Нейсмит понял, что она подстраивается под него, стараясь идти помедленнее.

Через некоторое время он начал спотыкаться, и девушка обняла его за плечи, помогая удержаться на ногах. Нейсмит скривился, однако возражать не стал. Он считал, что вообще должен радоваться тому, что еще способен идти. Однако ему казалось страшной несправедливостью, что человек, чувствующий себя в душе молодым, легко может погибнуть от такого короткого перехода. Он с трудом указывал дорогу, пытаясь объяснить девушке, где спрятана повозка.

Через десять минут они услышали, как негромко всхрапнула лошадь. Похоже, засады здесь не было. Нейсмит знал множество тайных тропинок, уходящих отсюда в горы, тропинок, проложенных партизанами, которые постарались сделать все возможное, чтобы скрыть свои следы. Если им чуть-чуть повезет, они спасутся.

Пол тяжело прислонился к краю повозки. Неожиданно лес закачался и потемнел. Не сейчас, Господи, не сейчас!

Он немного пришел в себя, но сил, чтобы забраться в повозку, не оставалось. Девушка одной рукой обняла его за талию, а другой подхватила под колени. Пол был немного выше ее, но почти ничего не весил, а девушка оказалась сильной. Она легко подняла его, а потом чуть не уронила от удивления.

— Вы не…

Нейсмит слабо улыбнулся.

— Не женщина? Да. На самом деле обманчиво почти все, что вы сегодня видели.

Глаза девушки округлились еще больше. Полу было так плохо, что он уже не мог говорить, только указал на одну из тайных тропинок.

А потом мир вокруг Пола Нейсмита потемнел и куда-то провалился.

Глава 19

Океан сегодня был спокойным и едва заметно качал хрупкую рыбачью лодочку. Делла Лу стояла у борта и завороженно смотрела на искрящуюся в солнечных лучах воду. В некотором смысле Делла Лу начала работать тайным агентом, как только стала понимать, чем на самом деле занимались ее родители. Повзрослев, она участвовала в специальных операциях военно-воздушных сил, руководила заточением в пузыри трех монгольских крепостей — словом, делала все, что, по ее представлениям, требовалось для процветания Мирной Власти… Но до сих пор ей не доводилось плавать на больших кораблях. Неужели она будет страдать морской болезнью?

Каждые три секунды волны поднимались прямо к ее лицу, а потом опускались вниз настолько, что Делла могла рассмотреть покрытую старыми водорослями ватерлинию лодки. Сначала ей это даже нравилось, но в последние тридцать шесть часов стало ясно, что этот процесс бесконечен. Делла ни секунды не сомневалась, что чувствовала бы себя просто прекрасно, знай она, что в любой момент, стоит только захотеть, это движение можно прекратить. Однако тут она была бессильна.

Делла велела своему желудку успокоиться, а носу — не обращать внимания на рыбную вонь, и посмотрела на горизонт. Ей в самом деле было чем гордиться. В Северной Америке, особенно в Центральной Калифорнии, разведывательная сеть находилась просто в кошмарном состоянии. Эти районы, постоянно контролируемые спутниками, в течение многих лет ни у кого не вызывали опасений. Только в государствах вроде Азтлана и Нью-Мексико директора Мирной Власти считали необходимым держать шпионов. На огромном материке под названием Центральная Азия дела обстояли совсем иначе.

Пока Делла прекрасно справлялась с заданием. Воспользовавшись приобретенным в Азии опытом, она за считанные дни сумела выработать стратегию, которая могла принести положительные результаты. Причем не просто повторила один к одному все, что делала в Монголии. В Северной Америке противникам Мирной Власти удалось узнать — в частности, в электронике — некоторые секреты. Например, проблема связи: Делла видела на горизонте одно из судов, принадлежащих Власти, но не могла передать им сообщение прямо с рыбачьей лодки, поскольку не хотела рисковать. Поэтому она установила лазерный передатчик на уровне ватерлинии лодки; именно так ее сообщения попадали на судно, где их расшифровывали и по обычным каналам передавали Гамильтону Эвери и всем тем, кто участвовал в операции.

Раздался смех. Один из рыбаков что-то сказал по-испански, что-то про «некоторых типов, которые слишком любят поспать». Из маленькой каюты на палубу вышел Мигель Росас. Пробираясь между разложенными сетями, Росас, кисло улыбался шуткам рыбаков. Эти рыбаки являлись самым слабым местом в прикрытии Деллы. Они были настоящими и через некоторое время обязательно сообразят, на кого работают. У Власти должны быть специальные люди для выполнения подобных заданий. Черт возьми, ведь именно по этой причине ее бабушку и дедушку поселили в Сан-Франциско. Считалось необходимым следить за тем, что происходит в таком большом порту, расположенном в непосредственной близости к самому важному Анклаву. Мирные Власти предполагали, что Ремонтники скорее заметят какое-нибудь военное строительство, если оно начнется на территории этого города. Почему только им не пришло в голову поселить ее родственников среди Мастеровых?.. Годы шли; но в том регионе все было тихо, и Власти так ни разу и не прибегли к помощи семьи Деллы.

Она улыбнулась Росасу, но заговорила только тогда, когда он подошел к ней совсем близко.

— Как мальчик?

— Все еще спит. — Росас нахмурился. — Надеюсь, с ним все в порядке, у него не очень-то крепкое здоровье.

Делла не слишком беспокоилась по этому поводу. Когда вчера вечером рыбаки кормили их, она кое-что подсыпала в еду мальчишки. Вреда это ему не принесет, зато он проспит еще несколько часов. Ей было необходимо поговорить с Росасом наедине, а больше такого случая может не представиться.

Она посмотрела на Росаса, тщательно стараясь выглядеть дружелюбной и непринужденной. Он не кажется слабым. И совсем не похож на человека, который может предать своих… Однако он это сделал. Значит, если она хочет пользоваться его услугами и дальше, ей следует разобраться в его мотивах. Наконец Делла проговорила:

— Мы хотим поблагодарить вас за то, что вы помогли нам раскрыть лабораторию в Ла-Джолла.

Лицо помощника шерифа словно окаменело.

— Вы хотите сказать, что не догадывались, кто я такая? — Лу удивленно посмотрела на Мигеля.

Росас бессильно прислонился к борту лодки и тупо уставился на воду.

— Я подозревал. Все получилось слишком удачно: наш побег, эти парни, подобравшие нас… Правда, я не думал, что агентом окажется женщина, уж слишком это старомодно. — Он с такой силой сжал руки на ограждении, что костяшки его пальцев побелели. — Черт вас побери, вы и ваши люди убили Джере… убили одного из тех двоих, кого я должен был охранять, а потом арестовали невинных людей, приехавших на турнир. Зачем? Вы что, все одновременно спятили?

Ему, конечно, и в голову не приходило, что рейд, проведенный на турнире, был самым важным пунктом в операции Эвери; сама по себе биолаборатория не очень интересовала Власти, она требовалась только затем, чтобы накрыть Мигеля Росаса. Они нуждались в заложниках и информации.

— Мне очень жаль, что в результате нападения на лабораторию погиб один из ваших людей, мистер Росас. Это не входило в наши планы. — Она говорила правду, хотя, с другой стороны, смерть второго мальчишки может оказаться очень полезной — Росас будет испытывать чувство вины. — Надо было просто объяснить, где эта лаборатория находится, вы же настояли на «поцелуе Иуды», захотели лично удостовериться… Поймите, мы не имели права рисковать и позволить сбежать нарушителям закона.

Росас кивнул — скорее, собственным мыслям. «Наверное, именно в этом все и дело», — подумала Лу. Этот человек патологически ненавидит биоисследования, его ненависть гораздо сильнее страха, который испытывает любой нормальный человек. Именно ненависть и привела его к предательству.

— Что касается рейда, у нас были достаточно серьезные причины для его проведения, со временем вы их поймете и одобрите. А пока вы должны просто доверять Мирной Власти, так же точно, как весь мир доверяет нам вот уже пятьдесят лет, доверяет… и следует нашим указаниям.

— Указаниям? Черт возьми! Я сделал то, что считал нужным, но больше я не собираюсь с вами сотрудничать. Можете посадить меня под замок, как и всех остальных.

— Думаю, тут у вас ничего не выйдет. Вы, я и Вили сойдем на берег в Санта-Барбаре и оттуда доберемся до фермы «Красная стрела». Мы станем героями, теми, кому удалось случайно спастись во время рейда в Ла-Джолла. — Делла увидела, что Мигель в ярости. — Откровенно говоря, у вас нет выбора, Росас. Вы предали своих друзей, тех, кто вас нанял, и тех, кого мы арестовали на турнире. Если вы не согласитесь с нами сотрудничать, мы сообщим всем заинтересованным лицам, что вы являетесь нашим агентом вот уже много лет и что вы способствовали этому рейду.

— Но ведь это же ложь! — Росас замолчал, потому что понял — его возражения не имеют никакого значения.

— С другой стороны, если вы станете нам помогать… ну, значит, вы решили служить идеям добра. — Росас не рассмеялся, но было видно, что он не верит словам Деллы. — Когда все это закончится, вы будете очень богаты, и в случае необходимости Власть сумеет защитить вас.

Делла часто и с неизменным успехом пользовалась этой стратегией: найти слабого человека, убедить его совершить предательство (причина, по которой он пойдет на это, не имеет значения), а затем, угрожая разоблачением, посулить ему награду и вынудить совершить такие поступки, о которых он не мог и помыслить раньше. Гамильтон Эвери не позволил Делле тратить время на более тонкие подходы. Возможно, Мигель Росас сумеет привести их к Хелеру.

Делла внимательно следила за Росасом, стараясь понять, способен ли он пожертвовать собой.

Помощник шерифа не сводил глаз с чаек, которые кружили над лодкой, пронзительными голосами призывая друзей и родственников, когда рыбаки стали поднимать на борт свой улов. На какое-то мгновение Делле показалось, что, глядя на свободно парящих птиц, Росас отвлекся от своих мрачных мыслей. Наконец, он посмотрел на Деллу.

— Должно быть, вы действительно очень хорошо играете в шахматы. Не могу поверить, что у Власти есть такие программы и процессоры, которые помогли бы вам так здорово провести партию с Вили.

Делла чуть не улыбнулась, услышав столь не относящиеся к делу слова, но ответила честно:

— Вы правы, у них, конечно же, ничего подобного нет. А я знаю только, как ходят фигуры. За связь с компьютером все приняли мою телефонную связь с Ливермором. Там собрались наши лучшие шахматисты, которые обсуждали положение на доске и диктовали мне ответные ходы.

А вот теперь Росас рассмеялся и положил руку на плечо девушки. Делла едва не ударила его, но вовремя сообразила, что это не попытка нападения.

— Я никак не мог понять, никак не мог… Знаете, я ненавижу вас всем сердцем, и, начиная с сегодняшнего дня, я ненавижу все, за что вы сражаетесь. Но вам удалось заполучить мою душу. — В его голосе больше не было смеха. — Что мне нужно сделать?

Нет, Мигель Росас, я не заполучила твою душу, и я прекрасно знаю, что этого никогда не произойдет. Неожиданно Делла испугалась. Вряд ли Эвери поверит в правомерность ее страха, однако она поняла, что Мигель Росас не будет послушным орудием в их руках. Конечно же, он наивен, как, впрочем, и все жители Северной Америки. Но даже если он один раз и стал жертвой своей слабости, предав биолабораторию, вряд ли можно рассчитывать на то, что его можно будет запугать. Делла поняла: к какому бы решению Росас ни пришел сейчас, она не принудит его к новым актам измены. Росас сильный человек. И даже после предательства, совершенного в Ла-Джолле, те, кто считал его своим другом, могли ничего не опасаться.

— Что вам нужно сделать? Совсем немногое. Сегодня к вечеру мы доберемся до Санта-Барбары, и я хочу, чтобы вы взяли меня с собой, когда нас высадят на берег. А в Центральной Калифорнии вы подтвердите мою историю. Я хочу увидеть Мастеровых собственными глазами. — Она немного помолчала. — Да, и вот еще что. Из всех людей, скрывающихся от Мирной Власти, один представляет наибольшую опасность для дела мира. Человек по имени Пол Хелер. — Росас никак не отреагировал на ее слова. — Его видели на ферме «Красная стрела». Мы хотим знать, чем он занимается. И еще мы хотим знать, где он находится.

У директора Эвери был параноидальный психоз на предмет Хелера. Он не сомневался, что взрывы пузырей вызваны не естественными причинами, а устроены кем-то живущим в Центральной Калифорнии. До вчерашнего дня Делла считала все это опасными фантазиями, мешающими правильной стратегии, фантазиями, из-за которых осознание опасности научных исследований Мастеровых отходило на второй план. Теперь она не была так уверена в собственной правоте. Вчера вечером Эвери сообщил ей, что солдаты Мирной Власти обнаружили потерпевший аварию космический корабль в горах к востоку от Ванденберга. Авария произошла всего за несколько часов до его звонка, и сведения были весьма обрывочными, однако совершенно ясно, что враг располагает пилотируемыми космическими кораблями. Если они смогли проделать такое втайне, значит, для них нет ничего невозможного. Ей придется быть еще более безжалостной, чем в Монголии.

В холодном синем небе кружили чайки, опускаясь все ниже над сваленной на палубе рыбой. Взгляд Росаса блуждал где-то далеко. Несмотря на весь свой опыт, Делла не могла сказать, кто стоял рядом с ней: двойной предатель, или человек, вынужденно согласившийся с ней сотрудничать. Ради себя и него она не хотела, чтобы первое оказалось правдой.

Глава 20

Мастеровые Западного побережья славились тем, что любили устраивать праздники и ярмарки. Подобные мероприятия остались для Росаса едва ли не самыми яркими воспоминаниями детства: столы ломились от вкусной еды, а дети и взрослые собирались со всей округи, чтобы весело провести время под теплым ласковым солнцем или в уютных гостиных, где так приятно слушать, как за окнами шумит дождь.

Крутые меры Мирной Власти в Ла-Джолле существенно изменили ситуацию, Росас старательно делал вид, будто внимательно слушает племянницу Каладзе, которая восторженно рассуждала об их удивительном и счастливом избавлении и сетовала по поводу долгого и полного опасностей пути назад, в Центральную Калифорнию. Росас чувствовал себя очень неуютно на этом празднике, устроенном по случаю их благополучного возвращения. Здесь присутствовали только члены многочисленного клана Каладзе — никто не пришел с других ферм или из Санта-Инес; даже Сеймура Венца не было. Мирной Власти и в голову не должно прийти, что на «Красной стреле» происходит что-то особенное.

Однако Сай Венц не отказался от встречи с ними. Он и другие соседи Каладзе были готовы выйти на связь — на вечер был назначен военный совет.

Сумею ли я посмотреть Саю в глаза и не выдать того, что на самом деле произошло в Ла-Джолле?

Вильма Венц — пятидесятилетняя племянница Каладзе и свояченица Сая — пыталась перекричать музыку, которая лилась из динамика, скрытого на одном из деревьев:

— И все равно я не могу понять, как вам удалось выбраться из Санта-Барбары. Чернокожий мальчишка, женщина-азиатка и ты, Майк. Нам известно, что Власть просила Азтлан задержать вас. Как вы перешли границу?

Росас пожалел, что его лицо освещено бледным светом ламп, развешанных среди деревьев. Вильма отличалась пытливым умом и не раз ловила его на разных проказах, когда он был маленьким. С ней надо вести себя особенно осторожно.

— Очень просто, Вильма, — рассмеялся он, — особенно после того, как Делла рассказала нам о своем плане. Мы засунули головы прямо льву в пасть. Нашли заправочную станцию Мирной Власти и забрались в большущий грузовик. Полицейские Азтлана их никогда не проверяют. Так мы без единой остановки добрались до другой заправочной станции немного южнее Санта-Инес.

Путешествие было достаточно тяжелым. Бесконечные километры, заполненные грохотом и вонью дизельного топлива. Несколько раз все трое оказывались в полуобморочном состоянии, теряя связь с реальностью и плохо понимая, где они находятся. Однако Лу твердо стояла на своем: их возвращение не может быть простым. Никто, включая Вили, не должен ничего заподозрить.

Глаза Вильмы слегка расширились.

— О, эта Делла Лу, она такая замечательная, не правда ли?

Росас посмотрел через голову Вильмы туда, где Делла старалась завязать дружеские отношения с женской половиной клана Каладзе.

— Да, замечательная.

Делла околдовала всех своими рассказами о жизни в Сан-Франциско. И как бы сильно Росасу ни хотелось (хотя для него это было бы равносильно гибели), чтобы она совершила ошибку, девушка безукоризненно вела свою партию. Она блистательно умела лгать. Как он ненавидел ее прелестное азиатское лицо!.. Ему еще никогда в жизни не доводилось видеть подобного существа — мужчину, женщину или животное, — которое было бы столь привлекательным и злым одновременно. Росас с усилием заставил себя оторвать взгляд от Деллы, стараясь забыть изящные плечи, быструю улыбку и способность одним движением руки уничтожить все хорошее, что ему удалось совершить за свою жизнь…

— Я очень рада, что ты вернулся, Майк. — Голос Вильмы неожиданно смягчился. — Но мне так жаль тех людей в Ла-Джолле и в секретной лаборатории.

И Джереми. Джереми, который остался там навсегда. Вильма добра к нему, она ничего не сказала о том, что Росас не сумел защитить одного из тех, кого его наняли охранять. Доброта Вильмы только сильнее заставила Росаса почувствовать свою вину.

— Не следует горевать об ученых из биолаборатории, Вильма. — Росасу не удалось смягчить свой голос. — Они несут миру зло, но нам пришлось воспользоваться их помощью, чтобы вылечить Вили. Что же до остальных… Я обещаю вернуть их назад.

Он взял ее руку и сжал. Кроме Джереми.

— Да, — произнес кто-то по-русски за спиной Майка. — Мы обязательно освободим их. — К ним как всегда незаметно подошел Николай Каладзе. — Именно это мы сейчас и собираемся обсудить, дорогая Вильма.

Она безропотно приняла вежливый намек на то, что ее присутствие нежелательно — Вильма была вполне современной женщиной, — и повернулась, чтобы собрать остальных женщин и ребятишек, оставляя за мужчинами право решать все серьезные вопросы.

Делла увидела, какой оборот принимают события, и на ее лице промелькнуло удивление. Потом она улыбнулась и перед уходом помахала Майку рукой. Ему ужасно хотелось бы, чтобы в ее глазах сверкнул гнев или хотя бы раздражение, но Делла была прекрасной актрисой. Росас представлял себе, в какой ярости она находится из-за того, что ее вышибли с совещания, в котором она наверняка рассчитывала принять участие.

Через несколько минут праздничный обед был закончен: женщины и дети ушли, музыка, льющаяся откуда-то с деревьев, стала тише, и можно было услышать, как стрекочут в траве насекомые. Появилось топографическое изображение Сеймура Венца — он словно сидел на дальнем конце обеденного стола. Прошло тридцать секунд, и начали возникать изображения новых гостей. Одно из них было плоским и черно-белым — вероятно, человек находился очень далеко. Интересно, подумал Росас, хорошо ли защищена передача сигнала. Но тут он узнал гостя — это был представитель Гринзов из Норкросса. Все в порядке, можно не беспокоиться.

Вошел Вили и молча кивнул Майку. После событий в Ла-Джолле юноша вел себя как-то уж слишком сдержанно.

— Все на месте?

Полковник Каладзе уселся во главе стола. Сейчас голографических изображений здесь было даже больше, чем живых людей. Только Майк, Вили, Каладзе и его сыновья находились в комнате на самом деле. Неподвижный ночной воздух, тусклое сияние ламп, лица пожилых людей и Вили — темнокожий, небольшого роста, излучающий внутреннюю силу. Все это напоминало Росасу сцену из волшебной сказки: смуглый эльфийский принц собрал в зачарованном ночном лесу военный совет.

Участники встречи некоторое время молча смотрели друг на друга; возможно, они тоже почувствовали необычность ситуации. Наконец Иван Николаевич сказал отцу:

— Полковник, считаете ли вы, что столь молодой и малоизвестный человек, как мистер Вачендон, имеет право присутствовать на совещании подобного рода? Хотя, конечно же, мы все уважаем мистера Вачендона и не хотим его обидеть.

Прежде чем полковник успел ответить ему, заговорил Росас — еще одно нарушение протокола:

— Я прошу разрешить ему остаться. Он принимал участие в нашем путешествии на юг и знает больше многих из нас про те технические проблемы, с которыми мы столкнулись.

Майк склонил голову, извиняясь перед Каладзе.

— Ну, коль скоро мы все равно забыли о правилах поведения, — ухмыльнулся Сай Венц, — я хотел бы спросить о том, насколько надежно защищена наша система связи.

Казалось, полковника Каладзе почти совсем не рассердило нарушение порядка ведения совещания.

— Не волнуйтесь, шериф. Наша часть леса находится в небольшой долине. Кроме того, как мне кажется, на деревьях вокруг фермы гораздо больше электронной аппаратуры, чем листьев. — Он посмотрел на дисплей. — Здесь все спокойно. Если все остальные предприняли хотя бы минимальные меры предосторожности…

Он посмотрел на человека из Норкросса.

— Насчет меня можете не беспокоиться. Я использую узкие конвергентные каналы — надежнее не придумаешь. Техники Мирной Власти могут без конца записывать сигнал, но они ни на секунду не заподозрят, что идет передача. Господа, вы, вероятно, не понимаете, насколько примитивен наш противник. После рейда в Ла-Джолле нам удалось установить «жучки» в их электронных лабораториях. Самое лучшее электронное оборудование Мирной Власти устарело на пятьдесят лет. Их исследователи пришли в состояние буйного восторга, когда им удалось добиться плотности десять миллионов единиц информации на один квадратный миллиметр. — Отовсюду донеслись удивленные возгласы и смешки. Гринз улыбнулся, обнажив испорченные зубы. — Что касается разведывательной работы, тут у них дела обстоят еще хуже.

— Значит, они располагают только бомбами, самолетами, танками, армиями и пузырями.

— Вот именно. Мы похожи на охотников из каменного века, которые сражаются с мамонтом: у нас есть мозги и люди, а на стороне противника физическая сила. Я считаю, что наша судьба будет сходна с судьбой тех охотников. Мы, конечно, понесем потери, но в конце концов победим.

— Воодушевляющая точка зрения, — сухо произнес Сай.

— Я бы хотел знать вот что, — сказал производитель компьютеров из Сан-Луис-Обиспо. — Кто засунул «жучков» в их лаборатории? В течение последних десяти лет мы старались скрыть от Власти наши самые современные достижения. Сейчас наши договоренности на эту тему можно считать делом прошлого, однако у меня сложилось впечатление, что кто-то сознательно их напугал. Вновь поставленные «жучки» сообщают нам, что представители Мирной Власти сильно обеспокоены тем фактом, что им удалось обнаружить в своих лабораториях сложнейшие приборы слежения, установленные в начале года. Кто-нибудь желает сделать признание?

Он внимательно оглядел присутствующих, но все молчали, только Майк неожиданно почувствовал уверенность: среди них наверняка есть еще один человек, который с удовольствием утер бы Власти нос, продемонстрировав доступным ему способом, каких поразительных успехов добились Мастеровые. Еще две недели назад Майк почувствовал бы, что его предали. Теперь же он только усмехнулся про себя: он не единственный здесь, кто способен поставить на карту жизнь своих друзей ради достижения Великой Цели. — Если бы дело было только в этом, — пожал плечами Грин, — они предприняли бы куда более мягкие меры, чем захват заложников. Мирная Власть уверена, что мы совершили открытие, которое представляет для них прямую угрозу. По их внутренним системам связи без конца передается сообщение о том, что необходимо задержать некоего Пола Хелера. Они думают, что он находится в Центральной Калифорнии. Именно поэтому в вашем регионе так много солдат Мирной Власти, Коля.

— Да, вы совершенно правы, — ответил Каладзе. — Именно по этой причине я и собрал сегодняшнее совещание. Этого хотел Пол. Пол Хелер, Пол Нейсмит — как бы мы его ни называли…На нем уже долгие годы сосредоточены страхи Мирной Власти. Однако только теперь он действительно представляет для них серьезную опасность. Возможно, сейчас у него есть оружие, способное сразить «мамонта», как выразился Зик. Пол полагает, что сможет генерировать пузыри, не пользуясь энергией атомной электростанции. Он хочет, чтобы мы приготовили…

Голос Вили перекрыл возбужденное перешептывание, которое началось после того, как Каладзе сделал свое сенсационное сообщение.

— Ни слова больше! Вы хотите сказать, что Пол не будет участвовать в нашем совещании? — На лице Вили отражалось смятение.

Каладзе удивленно приподнял брови.

— Нет. Он собирается оставаться… в подполье до тех пор, пока не сможет передать нам технику производства пузырей. Ты единственный человек…

Дрожа от возбуждения Вили вскочил на ноги.

— Он должен видеть, должен слышать. Я боюсь, что только Пол поверит мне!

Старый солдат откинулся на спинку стула.

— Поверить тебе? В чем?

Росас почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Вили смотрел прямо на него.

— Поверить мне, когда я скажу, что Мигель Росас — предатель! — Вили переводил взгляд с одного лица на другое, но нигде не находил понимания. — Это правда. Он с самого начала знал о том, что произойдет в Ла-Джолле. Он сообщил Мирной Власти о биолаборатории. Это из-за него п-п-погиб Джереми там, в горах! А теперь он сидит здесь и слушает, как вы рассказываете о планах Пола!

Голос Вили становился все более высоким, детским и истеричным. — Иван и Сергей, крупные мужчины, которым уже было сильно за сорок, двинулись в сторону чернокожего юноши. Полковник жестом удержал их, а когда Вили закончил, мягко спросил:

— Какие у тебя есть доказательства, сынок?

— На лодке. Вы же слышали про наше «удачное спасение», о котором с таким восторгом рассказывал Майк? — Вили сплюнул. — То еще спасение! Его подстроила Мирная Власть.

— Ваши доказательства, молодой человек! — рявкнул шериф Венц, вставая на защиту помощника, который работал с ним уже десять лет.

— Они думали, что накачали меня снотворным и что я крепко сплю. Но я не спал, а выполз на палубу по лестнице и видел, как он разговаривал с этой проклятой бабой, Деллой Лу. Она благодарила его за то, что он нас предал! Они знают про Пола, вы правы. И эта парочка явилась сюда, чтобы выяснить, где он. Они убили Джереми. Они…

Вили смолк, сообразив, что его слова никого не убеждают, он говорил слишком быстро и возбужденно.

— Ты и в самом деле слышал весь их разговор? — спросил Каладзе.

— Н-нет. Был сильный ветер, и у меня кружилась голова. Но…

— Вполне достаточно, парень. — Голос Сая Венца прогремел на всю поляну. — Мы знаем Майка с тех самых пор, как он был еще совсем мальчишкой. Его вырастили Каладзе и я. Он жил здесь, а не в каком-то гетто, и мы знаем, кому всегда будет верен Майк. Парень не один раз рисковал жизнью ради своих клиентов. Черт возьми, он спас Полу жизнь пару лет назад!

— Мне очень жаль, Вили. — Голос Каладзе был мягким, совсем не похожим на сердитый бас Сая. — Мы действительно знаем Майка. Кроме того, я наблюдал за мисс Лу и считаю, что она говорит правду. Я позвонил своим друзьям в Сан-Франциско: ее родители живут там уже много лет и являются Ремонтниками. Я показал ее фотографию, и мисс Лу узнали. Делла с братом действительно была в Ла-Джолле, как она и говорит.

«Неужели ее возможности безграничны?» — подумал Росас.

— Проклятие. Я знал, что вы не поверите. Если бы Пол был здесь… — Вили мрачно посмотрел на сыновей Каладзе. — Не беспокойтесь, я буду вести себя как джентльмен.

Он повернулся и решительно зашагал прочь с поляны. Росас пожал плечами и постарался удержать на лице выражение удивления. Если бы мальчишка сумел сохранить хладнокровие, или Делла не обладала такими сверхчеловеческими способностями, Мигелю Росасу пришел бы конец. В этот момент он был близок к тому, чтобы признаться в предательстве, в котором почти бездоказательно обвинил его Вили. Но Майк промолчал. Он хотел увидеть — еще до того, как погибнет сам, — как его месть будет реализована.

Глава 21

Лица Николая Сергеевича и Сергея Николаевича, сидевших на переднем сиденье перед Вили, приобрели бледно-фиолетовый оттенок. Поздний ночной дождь заглушал все другие звуки. Последние четыре километра старый русский «потайной ход» проходил на поверхности земли. Когда повозка проезжала совсем близко от стен. Вили чувствовал, как влажные листья и шершавые ветки касаются его рук. Сквозь прибор ночного видения лес светился чуть ярче, чем деревья или маскировочные сети. Стены туннеля были тщательно оплетены ими, так что сверху, наверное, все выглядело как самый обычный густой лес. Теперь, когда кроны деревьев над головами путников намокли от дождя, начали падать капельки влаги, Вили поправил свою накидку, чтобы спрятаться от струек воды, которые упорно пытались проникнуть ему за шиворот.

Без прибора ночного видения мир вокруг казался непроницаемо-черным. Другие органы чувств подсказывали юноше, что эта замаскированная тропа ведет в глубь материка, мимо сторожевых постов, расставленных Властью вокруг фермы. Вили понял, что они уже давно миновали рощу банановых деревьев, которая находилась на восточной границе фермы «Красная стрела». Ему показалось, что к запаху влажного дерева и намокших веревок добавился запах сирени, а это означало, что они находятся на полпути к шоссе номер 101.

Сквозь скрип колес повозки донеслись шаги Мигеля Росаса, шедшего впереди с лошадями.

Губы Вили презрительно изогнулись. Никто ему не поверил. И вот он сидит здесь — по сути, пленник людей, которые должны быть его союзниками, а предатель джонк ведет их всех вперед сквозь темноту!.. Вили вновь надел очки ночного видения и мрачно уставился на фиолетовое пятно — затылок Росаса. Забавно: в фантастическом ночном мире, созданном прибором, кожа джонка была точно такого же цвета, как и кожа самого Вили… Где же закончится их путешествие? Каладзе и его сын собирались довезти Вили до конца туннеля, откуда он сможет вернуться в дом Нейсмита в горах. И эти глупцы думают, будто Росас даст им такую возможность!

Первые двадцать минут Вили ужасно нервничал, ожидая, что в любой момент перед ними вспыхнет яркий свет, послышатся резкие команды, и они увидят солдат в зеленой форме Мирной Власти с ружьями и станнерами наперевес — предательство, совершенное в Ла-Джолле, повторится снова. Но минуты шли за минутами, колеса повозки все так же скрипели, а капельки дождя продолжали барабанить по накидкам путников. Туннель извивался между холмами, то спускаясь под землю, то пересекая легкие деревянные мостки, переброшенные через ручьи. Учитывая, как часто шли дожди возле Ванденберга, требовалось, по всей видимости, прикладывать колоссальные усилия, чтобы поддерживать эту секретную тропу в порядке. «Как жаль, что старик так легко расстается со своими тайнами», — подумал Вили.

— Похоже, мы добрались до конца, сэр. — Шепот Росаса тихо — и зловеще? — долетел до Вили сквозь шелест дождя.

Юноша поднялся на колени, чтобы заглянуть через плечи Каладзе: джонк нажимал на ручку двери, которая была сделана из переплетенных веток и листьев, однако отворилась почти беззвучно. Сразу стало совсем светло, и Вили чуть не соскочил с повозки, чтобы броситься наутек, прежде чем его очки приспособились к новому освещению. Только тогда он сообразил, что их до сих пор еще не обнаружили.

Вили на секунду сдвинул очки и увидел, что ночь осталась такой же черной, как тыльная сторона его ладони. Он почти улыбнулся: эти замечательные очки умели различать оттенки абсолютной черноты. В туннеле они реагировали только на то тепло, которое выделяли их тела. На открытом месте, даже с учетом того, что небо плотно укрыто тучами и льет нескончаемый дождь, удивительному прибору все равно было достаточно света. Очки давали куда лучший обзор, чем ночной прицел ружья Джереми.

Росас вывел на свет запасную лошадь.

— Давай вперед.

Сергей Николаевич натянул поводья, и повозка медленно выехала из туннеля.

Росас стоял на фоне странного, лишенного теней пейзажа, но теперь его накидка и лицо перестали излучать слабое сияние, и Вили смог разглядеть лицо джонка. Впрочем, массивные очки делали его непроницаемым. Вили соскочил с повозки и направился к центру поляны, которую со всех сторон тесно обступали деревья. Сквозь редкие просветы в ветвях проглядывали темные тяжелые тучи, повисшие над головами путников. За спиной Росаса Вили заметил самую обычную тропинку. Он повернулся и поискал проход, через который они только что выехали на поляну. Он был совершенно скрыт зарослями кустарника.

Повозка Каладзе-старшего поравнялась с юношей. Росас подошел, чтобы помочь старику слезть, но русский покачал головой.

— Мы пробудем здесь всего несколько минут, — прошептал он.

Его сын посмотрел на какой-то прибор у себя на коленях.

— Кроме нас, поблизости нет никаких крупных существ, полковник.

— Отлично. Тем не менее дома нам еще предстоит многое сделать. — В его голосе послышалась усталость. — Вили, ты знаешь, почему мы поехали провожать тебя втроем?

— Нет, сэр.

Когда Вили разговаривал с полковником, слово «сэр» получалось у него совершенно естественно. Он уважал этого человека едва ли не больше всех других людей, если не считать, конечно, самого Нейсмита. Лидеры джонков, как и боссы Нделанте Али, требовали, чтобы к ним обращались уважительно, но только старый Каладзе давал своим людям что-то взамен.

— Я хотел убедить тебя, сынок, что ты для нас важен, потому что можешь помочь Полу в его работе. Мы не хотели оскорбить тебя на совещании вчера вечером, просто мы не сомневались, что ты ошибаешься насчет Майка. — Он поднял руку, и Вили пришлось сдержаться. — Я не буду с тобой спорить. Я знаю, что ты уверен в своей правоте. Нам не удалось достичь согласия по этому вопросу… однако мы все равно нуждаемся в тебе. Ты знаешь, что Пол Нейсмит — ключевая фигура в нашей игре. Может быть, он сумеет разгадать секрет пузырей и избавить нас от Мирной Власти.

Вили кивнул.

— Пол сказал, что ты ему необходим, что без твоей помощи он может не успеть довести дело до конца. Его ищут, Вили. И если Власти доберутся до него прежде, чем он решит задачу… ну, тогда вряд ли у нас останется надежда. С нами обойдутся точно так же, как с Мастеровыми в Ла-Джолле. Вот так-то. Мы взяли с собой Элмиру. — Он показал на кобылу, которую вел Росас. — Майк говорит, что ты еще в Лос-Анджелесе научился ездить на лошади.

Вили снова кивнул. Конечно, это было преувеличением — он разве что держался в седле. В Нделанте Али ему несколько раз приходилось верхом спасаться бегством от представителей местной власти.

— Мы хотим, чтобы ты вернулся к Полу. Тропа, перед которой ты стоишь, проходит под старым шоссе номер 101. Я думаю, что ты ни с кем не встретишься, если не будешь слишком сильно отклоняться к югу. Там неподалеку расположен перевалочный пункт и заправочная станция для грузовиков.

Впервые за все время заговорил Росас:

— Должно быть, он и в самом деле нуждается в твоей помощи, Вили. Единственное, что сможет спасти старика, — дом в горах. Если тебя поймают и заставят говорить…

— Я говорить не намерен, — сердито прервал его Вили и постарался не думать о том, что принято делать с упрямыми пленниками в Пасадине.

— Если попадешься Мирной Власти, выбора у тебя не будет.

— Да? Значит, с тобой все случилось именно так, сеньор джонк? Мне почему-то не кажется, что ты с самого начала планировал нас предать. Так что же произошло? Я знаю, что ты попался в сети этой китайской сучки. Значит, все дело в ней? — Голос Вили с каждым словом становился все пронзительнее. — Значит, ты стоишь так мало?

— Хватит!

Каладзе произнес одно это слово негромко, но так резко, что Вили сразу же смолк. Полковник медленно слез с повозки на землю, а потом наклонился так, что его глаза, по-прежнему скрытые прибором ночного видения, оказались на одном уровне с глазами Вили. И каким-то невероятным образом Вили вдруг почувствовал, что эти глаза яростно сверкают сквозь темные пластиковые линзы.

— Если кому и следует возмущаться, так это Сергею Николаевичу и мне. Ведь это мой внук, а не твой, навеки остался в пузыре Мирной Власти. Если кому и следует быть подозрительным, так это мне. Майк Росас спас тебе жизнь. И я имею в виду не только то, что он доставил тебя к нам живым и невредимым. Он провел тебя в тайные лаборатории, а потом лишь секунды решили, остаться вам в живых или погибнуть вместе с Джереми. И то, что ты получил там, — это сама жизнь. Я видел тебя, когда ты уезжал в Ла-Джоллу: если бы ты и сейчас был так сильно болен, то не смог бы позволить себе роскошь тратить столько сил на гнев.

Эти слова заставили Вили замолчать. Последние восемь дней были такими напряженными, полными ярости и разочарования, что он действительно не заметил, насколько улучшилось его самочувствие, ведь в прошлые годы болезнь всегда немного отпускала его. Но с того дня, как он начал принимать таблетки, боль стала отступать, причем гораздо быстрее, чем когда-либо раньше. С тех пор как он вернулся на ферму, Вили ел с большим удовольствием, чем за последние пять лет.

— Ладно. Я помогу. При одном условии.

Николай Сергеевич выпрямился, но ничего не сказал.

— Если Власть найдет Нейсмита, то игра проиграна, — продолжал Вили. — Возможно, Майк Росас и эта женщина Лу знают, где он находится. Если вы обещаете в течение десяти дней не давать им вступать в контакт с внешним миром, тогда у меня есть хоть какой-то смысл сделать то, о чем вы просите.

Каладзе не стал отвечать сразу. Дать такое обещание, чтобы удовлетворить «фантазии» мальчишки, было совсем не трудно, но Вили знал: если русский согласится, он сдержит свое слово. Наконец Николай Сергеевич произнес:

— То, что ты просишь, выполнить очень сложно. Практически выходит, что нам придется их запереть. Полковник бросил взгляд на Росаса.

— Конечно. Я согласен. — Предатель сказал это быстро, как будто даже с радостью, и Вили подумал, что, вероятно, что-то упустил.

— Ну хорошо, я даю тебе слово. — Каладзе протянул Вили худую сильную руку. — А теперь нам пора, скоро рассвет.

Сергей и Росас повернули лошадь и повозку, а затем старательно уничтожили все следы своего пребывания в этом месте. Предатель избегал смотреть на Вили и не поднял на него глаз даже тогда, когда закрывал за собой дверь в секретный проход.

Вили остался один с маленькой лошадкой в темной ночи. По-прежнему шел дождь, и, несмотря на накидку, тонкая струйка воды затекала юноше за воротник.

* * *

Вили и не представлял, насколько трудно вести лошадь в непроглядной тьме; когда он смотрел на Росаса, ему казалось, что это совсем легко. Конечно, Росасу не надо было следить за неожиданно появляющимися ветками, которые — если их не убрать с дороги — хлестали животное по голове. В первый раз, когда это произошло, Элмира чуть не убежала.

Тропинка шла через холмы, полностью исчезая там, где постоянные дожди еще больше размыли прошлогодние овраги. Вили прекрасно помнил карты местности, которые показал ему Каладзе, и это помогло ему не сбиться с пути.

До старого шоссе номер 101 оставалось по меньшей мере пятнадцать километров — длинный нудный путь под дождем. И тем не менее Вили совсем не устал, а боль в мышцах была даже приятной. Никогда еще он не чувствовал себя так хорошо. Юноша погладил маленький мешочек у себя на груди и произнес короткую благодарственную молитву Единому Истинному Богу за то, что удача пока еще от него не отвернулась.

Зато хватало времени на размышления. Вили не мог забыть, с какой радостью Росас согласился на домашний арест для себя и Деллы Лу. Они наверняка что-то придумали. Лу очень умна… и так же красива. Вили не знал, почему Росас стал предателем, но вполне допускал, что помощник шерифа поступил так ради этой женщины. Неужели все китайские девушки похожи на нее? Ни разу в жизни Вили не доводилось встречать такой красавицы. Он не переставая обдумывал, как в конце концов разоблачит Деллу и Росаса, и так погрузился в размышления, что, невзирая на очки и все прочее, чуть не свалился в овраг, по дну которого мчался бурный поток. Им с Элмирой понадобилось целых пятнадцать минут, чтобы выбраться из оврага, причем Вили едва не потерял свои чудесные очки.

Благодаря этому происшествию Вили снова вернулся в реальный мир. Лу прекрасна, словно олеандр, или — это сравнение было даже точнее — словно глендорская кошечка. Они с Росасом что-то придумали, и если Вили не сможет сообразить, что именно, он погибнет.

* * *

Прошло несколько часов, а Вили так и не пришел ни к какому решению. Близился рассвет, дождь стих. Вили остановился в поредевшем лесу и посмотрел на восток. Небо местами было очень чистым, только кое-где сияли крошечные огоньки — звезды. Деревья отбрасывали многочисленные тени, а между холмами виднелся большой отрезок шоссе номер 101. Движения не было, хотя далеко на юге Вили заметил, как перемещаются тени — наверное, грузовики Мирной Власти. А еще он увидел ровный яркий свет — вероятно, это и был тот перевалочный пункт, о котором говорил Каладзе.

Внизу прямо к шоссе подходило лесное болото. Дорогу много раз размывало, и наконец над болотом проложили небольшой деревянный мост. У Вили был выбор, в каком месте подобраться к шоссе. Путь занял дольше, чем он предполагал. Небо на востоке определенно посветлело, а Элмира стала ступать гораздо увереннее.

* * *

Вили так и не решил загадку Деллы Лу и Росаса. Если они не смогут послать сообщение, тогда кто это сделает? Кто знает, где искать Росаса, с одной стороны, а с другой — находится вне пределов «Красной стрелы»? Неожиданно юноша замер на месте; лошадь, шедшая сзади, подтолкнула его своим мягким носом, и он упал на колени, но не обратил на это никакого внимания. Ну, конечно!.. Бедняжка Вили, дурачок Вили, он всегда готов помочь своим врагам!

— Вили принялся внимательно осматривать лошадь в поисках нежелательного багажа. Провел рукой по ее животу и сразу же обнаружил то, что искал: передатчик был большим, его диаметр равнялся почти двум сантиметрам. Наверняка в него вмонтирован таймер, чтобы передатчик не начал работать там, где его могли бы обнаружить приборы Каладзе. Вили взвесил передатчик на ладони — ужасно большой, это, наверное, один из «жучков» Власти. Росас мог бы воспользоваться чем-нибудь менее заметным.

Вили вернулся к лошади и снова все проверил, затем разделся и проделал то же самое со своей одеждой. Утренний воздух дышал прохладой, ноги юноши ушли в мягкую грязь… Он чувствовал себя великолепно.

И все же посторонних предметов больше не нашел, отчего у него снова возникли неприятные сомнения. Если бы речь шла только о Лу, понятно…

Кроме того, надо было решить, что делать с «жучком». Вили оделся и отвел Элмиру в сторону от дороги. Издалека донесся нарастающий шум мотора. Деревянный настил задрожал, осыпав человека и лошадь мелкими комьями грязи. Прямо у них над головами проехал грузовик, и Вили удивился тому, что деревянные мостки выдержали.

Наконец-то ему пришла просто отличная идея! Всего в нескольких километрах к югу находился перевалочный пункт водителей грузовиков. Если привязать лошадь где-нибудь здесь… Скорее всего можно обернуться меньше, чем за час. Там останавливаются не только грузовики Мирной Власти; водители фургонов и повозок с лошадьми тоже туда заезжают. Не составит никакого труда пробраться на станцию на рассвете и прикрепить приборчик на какой-нибудь фургон.

Вили радостно ухмыльнулся. Вот так-то, мисс Лу и мистер Росас! Если ему немного повезет, Власти будут считать, что Нейсмит прячется где-то в районе Сиэтла.

Глава 22

Эллисон Паркер казалось, что она стала героиней готического романа. Впрочем, если бы только это!

Она сидела в лесу прямо на земле и смотрела на север. Так далеко от Купола погода была такой же, как раньше, пятьдесят лет назад, только вот дождь шел чаще. Если не смотреть по сторонам, вполне можно убедить себя, что ты на загородной прогулке, присела отдохнуть в прохладной тени. Можно даже вообразить, что Ангус Квиллер и Фред Торрес еще живы и что, вернувшись в Ванденберг, она отправится на свидание с Полом Хелером.

Однако стоило повернуть голову налево, как становился виден особняк ее спасителя, почти скрытый высокими деревьями. Даже при ярком солнечном свете дом казался мрачным и неприветливым. Может, все дело в личности владельца? Старик Нейсмит такой незаметный и мягкий… Эллисон почему-то была уверена, что с ним связана какая-то ужасная тайна. И как в любом готическом романе, его пожилые слуги были такими же незаметными и молчаливыми.

Конечно, за последние несколько дней кое-что стало проясняться, а самый главный секрет стал ей известен в первый же вечер. Когда она привезла старика к особняку, слуги были очень удивлены и постоянно твердили одно и то же: «Хозяин вам все объяснит». Сам «хозяин» был к этому моменту практически без сознания, так что вряд ли Эллисон смогла бы получить от него ответы на интересующие вопросы.

В этом странном доме с ней обращались хорошо, кормили, выдали чистую, хотя и не слишком подходящую по размеру, одежду. Окна ее спальни — практически мансарды — находились под самой крышей. Мебель здесь была простой, но элегантной; один только полированный шкаф для одежды стоил больше тысячи долларов… там, в ее мире. Эллисон сидела на лоскутном стеганом одеяле и мрачно думала о том, что, если утром ей не будут даны какие-нибудь внятные объяснения, она пешком отправится обратно на побережье, сколько бы солдат, желающих ее подстрелить, там ни было.

Сгущались сумерки, а огромный дом, как и прежде, оставался безмолвным. В полной тишине Эллисон ясно различала шум аплодисментов и смех зрительской аудитории. Прошло несколько секунд, прежде чем она сообразила, что кто-то включил телевизор… Интересно, днем она не видела в доме ни одного телевизора. Ха! Пятнадцать минут любой передачи скажут ей о новом мире больше, чем месяц разговоров с Биллом и Ирмой!

Эллисон распахнула дверь и начала прислушиваться к негромким веселым звукам.

Программа вдруг показалась ей странным образом знакомой, разбудив воспоминания о том времени, когда она была настолько мала, что едва могла дотянуться до выключателя телевизора. «Субботний вечер»? Да, шоу называлось именно так. Эллисон послушала еще немного: обыгрывались намеки на актеров и политиков, которые успели умереть задолго до того, как она поступила в колледж.

Эллисон спустилась по лестнице и устроилась рядом с Моралесами, чтобы посмотреть старые телевизионные шоу.

Они не возражали против присутствия девушки, а с течением дней даже раскрыли ей кое-какие секреты. Она действительно попала в будущее, отстоящее от ее времени примерно на пятьдесят лет. Моралесы рассказали о войне и эпидемиях, которые практически положили конец существованию ее мира, и о силовых полях, называемых «пузырями», благодаря которым родился новый мир.

Однако, несмотря на то что некоторые вещи ей объясняли, многое по-прежнему оставалось непонятным. Старик не вступал ни в какие контакты, хотя Моралесы сказали Эллисон, что он поправился; значит, избегал ее общества. Странно. Слуги вели себя дружелюбно и позволяли ей принимать участие в домашней работе, но Эллисон чувствовала: старик хотел бы, чтобы она покинула особняк. С другой стороны, они не могли ее отпустить, опасаясь армии Мирной Власти не меньше, чем она, — если ее поймают, тайна местонахождения особняка будет раскрыта. Эллисон оставалась в доме, чувствуя смущение и легкое неудовольствие хозяев.

Она видела своего спасителя всего несколько раз с тех пор, как они приехали, каждый раз мельком, и ей ни разу не удалось с ним поговорить. При этом он не покидал особняка. Эллисон слышала его голос за закрытыми дверями, причем иногда он разговаривал с женщиной — не с Ирмой Моралес. Женский голос почему-то казался Эллисон знакомым.

Господи, я бы сейчас все отдала за то, чтобы увидеть дружелюбное лицо! Чтобы поговорить с кем-нибудь — с Ангусом, Фредом, Полом Хелером…

Эллисон в раздражении встала и вышла на солнце. Над побережьем по-прежнему висели утренние тучи. Серебряная арка силового поля, закрывающего Ванденберг и Ломпок, уходила прямо в небеса. Ничто не могло сравниться с этим грандиозным великолепием. Даже горы начинаются с подножий, а потом медленно переходят в плоскогорья. Ванденбергский пузырь вздымался вверх, крутой и нематериальный, словно сон. Именно эта блистающая полусфера содержала в себе большую часть ее прежнего мира, ее старых друзей. Они были заключены там, в безвременье, точно так же, как она, Ангус и Фред были заключены в пузыре, возведенном вокруг их космического корабля. Придет день, когда ванденбергский пузырь лопнет…

Откуда-то из-за деревьев прокаркала ворона — слетела с вершины сосны, сделала небольшой круг и уселась на другую ветку. Сквозь жужжание насекомых вдруг донесся приглушенный стук копыт. По узкой тропе, проходящей как раз мимо нее, медленно приближалась лошадь. Эллисон снова спряталась в тени и стала ждать.

Прошло минуты три, и она увидела одинокого всадника: чернокожий мужчина, такой худощавый, что Эллисон не смогла определить его возраст. Однако, вне всякого сомнения, он был очень молод. Темно-зеленая, словно защитная, одежда, коротко подстриженные, давно нечесаные волосы. Он выглядел усталым, но внимательно смотрел на тропу. Неожиданно его карие глаза остановились на Эллисон.

— Джилл! Как тебе удалось отойти так далеко от веранды? Юноша говорил с сильным испанским акцентом; правда, в данный момент Эллисон не обратила на это особого внимания. Широкая усмешка преобразила его лицо, когда он соскользнул с лошади и торопливо зашагал к ней навстречу.

— Нейсмит… — Он остановился и удивленно смолк. — Джилл? Это и в самом деле ты?

Юноша протянул руку в сторону Эллисон. Его движение было таким медленным, что его вряд ли можно было расценить, как проявление агрессии, но Эллисон не стала рисковать и схватила мальчишку за запястье.

Вили вскрикнул, причем явно не от боли. Похоже, он просто не мог поверить в то, что она и в самом деле к нему прикоснулась. Эллисон завела руку мальчишки ему за спину. Он не сопротивлялся, хотя и не казался напуганным. В его глазах застыло скорее изумление, чем страх.

— И ты, и Нейсмит никогда раньше меня не видели, однако ведете себя так, словно давно со мной знакомы. Я хочу знать, в чем тут дело?

Эллисон немного сильнее надавила на руку мальчишки, но не так, чтобы причинить боль, хотя ее голос был достаточно сердитым.

— Я действительно видел вас!.. — Юноша помолчал немного, а потом быстро добавил:

— На фотографиях.

Может быть, он сказал не всю правду, но… Вдруг здесь все устроено именно так, как в фантастических романах, столь любимых Ангусом. Может быть, Эллисон Паркер уготована какая-то особая роль, и мир ждал, когда она выйдет из стасиса. Тогда ее фотографии могли быть широко известны.

Эллисон и мальчишка прошли по мягкой, усыпанной хвоей тропе. Нет, тут что-то другое. Эти люди ведут себя так, будто они с ней лично знакомы. Может ли такое быть? С мальчишкой, конечно же, все ясно — он совершенно посторонний, но Билл, Ирма и, естественно, Нейсмит достаточно пожилые люди, она вполне могла их знать… раньше. Эллисон попыталась представить себе их лица, только моложе на пятьдесят лет. Слуги, наверное, тогда были совсем детьми; старик примерно ее ровесник.

Эллисон позволила чернокожему пареньку довести себя до дома. Теперь она просто держала его за руку; ее мысли витали где-то далеко — она размышляла о надгробном кресте со своим именем.

Они прошли мимо главного входа и подняли решетку, закрывающую спуск в подземные комнаты. Дверь, ведущая вниз, была распахнута, видимо, слуги проветривали помещение. Нейсмит сидел к ним спиной, все его внимание было поглощено аппаратурой, с которой он возился. Продолжая держать поводья лошади, мальчик засунул голову в дверной проем и позвал:

— Пол?

Эллисон посмотрела из-за плеча старика на экран, который тот разглядывал: лошадь, мальчик и девушка стояли в дверном проеме, глядя на старика, уставившегося на экран… Эллисон тихо и печально, словно эхо, повторила слова мальчишки:

— Пол?

Старик, который, с ее точки зрения, еще несколько дней назад был совсем молодым человеком, наконец повернулся.

Глава 23

На Земле сейчас оставалось совсем немного мест, где людей жило больше, чем до Войны. Ливермор принадлежал к их числу. В период довоенного расцвета здесь был небольшой город с множеством коммерческих и правительственных научных центров, разбросанных среди холмов. Во времена бума Лаборатория энергетических проблем выполняла десятки заказов крупных концернов и решала сотни мелких проблем для других исследовательских заведений, находившихся в городке. Один из проектов, почти никому неизвестный, оказался решающим для будущего. Руководитель проекта, отец Гамильтона Эвери, был достаточно умен, чтобы предвидеть, какое колоссальное влияние на историю человечества может оказать изобретение одного из ученых его лаборатории.

И пока старый мир исчезал под серебристыми пузырями, сгорал в огне ядерных взрывов или погибал от страшных эпидемий, Ливермор развивался. Сперва со своего континента, а потом и со всей планеты, новые правители собирали сюда самых талантливых ученых. Если отбросить несколько очень тяжелых лет, когда эпидемии были особенно жестокими, Ливермор разрастался практически непрерывно. Мирная Власть вершила судьбы человечества.

Сердцем Мирной Власти был участок в тысячу квадратных километров, узкой лентой протянувшийся на запад в сторону Беркли и Окленда. Даже Анклавы в Пекине и Париже были неизмеримо меньше ливерморского. Гамильтон Эвери хотел создать здесь рай. В течение сорока лет он распоряжался ресурсами всей планеты и ее лучшими умами.

Однако центральной, ключевой частью Ливермора была Квадратная Миля, где сосредоточились бывшие правительственные лаборатории, сохранившие свою старинную архитектуру среди громадных пузырей, обсидиановых башен и парков, больше похожих на леса.

«Если нам суждено встретиться втроем, — отметил про себя Эвери, — то более подходящего места не придумаешь». Он оставил обычное сопровождение на зеленой границе Квадратной Мили и шел с адъютантом по старому тротуару в сторону серого здания с высокими узкими окнами, где когда-то находились кабинеты руководства лаборатории.

Вдали от обильно орошаемых лужаек и парков воздух был жарким, каким он и должен быть летом в ливерморской долине. Белая рубашка почти сразу прилипла к спине Эвери.

Внутри здания с шумом работал кондиционер давно устаревшей конструкции. Впрочем, он был довольно-таки эффективным. Эвери прошел по покрытому старым линолеумом полу, и ему показалось, что шаги гулким эхом отдаются в прошлом. Адъютант распахнул перед ним дверь в конференц-зал, и Гамильтон Эвери вошел, чтобы встретиться со своими коллегами — или противостоять им.

* * *

— Господа.

Он протянул через стол руку сначала Киму Тиулангу, а потом Кристиану Жерро. Вид у обоих был совсем не радостный — Эвери заставил их ждать. Черт побери, я совсем не собирался опаздывать. Но за последние несколько часов одна критическая ситуация возникала вслед за другой, и даже многолетний дипломатический опыт не позволял Эвери быстро справиться с возникшими проблемами.

Кристиан Жерро, с другой стороны, никогда особенно не жаловал дипломатию. Он сердился. Его поросячьи глазки еще глубже сидели на заплывшем жиром лице, чем казалось по видеоэкрану.

— Вам придется многое нам объяснить, не забывайте, мы не ваши слуги, которые обязаны по первому слову господина бросить все свои дела и примчаться к нему, проехав при этом полсвета.

В таком случае, что же ты здесь делаешь, жирный кретин? Однако вслух Эвери произнес:

— Кристиан — господин Директор, — мы встретились сегодня потому, что лишь у нас достаточно влияния, чтобы справиться с возникшей сложной ситуацией. — Фу! — Жерро взмахнул жирной рукой. — До сих пор хватало общения по телевидению.

— Телевидение больше не работает.

Представитель Центральной Африки недоверчиво хрюкнул, но Эвери знал: люди Жерро в Париже подтвердят, что атлантический спутник связи не функционирует вот уже двадцать четыре часа. Поломка не мелкая, да и оборудование вышло из строя не постепенно — связь была прервана одновременно и повсеместно.

Однако Жерро только пожал плечами, а три его телохранителя передвинулись, чтобы оказаться за спиной шефа.

Эвери посмотрел на Тиуланга. Пожилой камбоджиец, Директор-представитель Азии, выглядел не таким расстроенным, как Жерро. Ким Тиуланг был одним из настоящих основателей нового мира: он окончил Ливерморский университет как раз перед Войной. Отец Эвери отобрал около сотни человек по собственному усмотрению — в их число входили его сын и К. Т., — которые впоследствии и назвали себя Мирной Властью. Теперь их осталось совсем немного. Каждый год приходилось выбирать преемников. Жерро был первым Директором со стороны, он не входил в основную группу. Неужели таким должно быть наше будущее? Эвери увидел тот же вопрос в глазах Тиуланга. Кристиан был чрезвычайно способным человеком, но каждый год остальным становилось все труднее терпеть его неуемную жадность, любовь к драгоценностям, его гаремы, его… излишества. После того как умрут старики, провозгласит ли он себя императором? Или Господом Богом?

— К. Т., Кристиан, вы ознакомились с отчетами. Вы знаете, что у нас возникла ситуация, которую можно обозначить, как восстание. Однако я рассказал вам не все. Произошли события, в которые вам трудно будет поверить.

— Это вполне возможно, — проговорил Жерро. Эвери пропустил его слова мимо ушей и продолжал:

— Господа, у наших врагов есть космические корабли.

Довольно долго единственным звуком оставалось тяжелое дыхание кондиционера. Жерро забыл о сарказме, и на этот раз возражения начал приводить Тиуланг:

— Но, Гамильтон, нужна же соответствующая промышленная база! Даже у нас существует всего лишь несерьезная, слабая и неотработанная космическая программа. Мы же лично проследили за тем, чтобы все комплексы были разрушены во время Войны!

Тут он сообразил, что говорит избитые истины, и замолчал. Эвери жестом приказал своему адъютанту положить на стол фотографии.

— Я знаю, что вы хотите сказать, К.Т. Это звучит маловероятно, но посмотрите сюда: разведывательный космический корабль — на таких летали перед Войной — разбился на границе Азтлана и Калифорнии. Это не модель и не розыгрыш. Он был полностью уничтожен во время пожара, возникшего вследствие катастрофы, но мои люди утверждают, что корабль только что вернулся с орбиты.

Оба Директора наклонились над столом, чтобы получше рассмотреть снимки.

— Я верю вам, Гамильтон, тем не менее не исключаю возможности какого-нибудь обмана. По-моему, все корабли этого типа подверглись уничтожению, однако не исключено, что один из них оставался припрятанным где-нибудь все эти годы. Согласен, даже в такой ситуации все это выглядит достаточно серьезно, но…

— Конечно. Только притащить его туда не могли — вокруг места катастрофы растет густой лес. Мы забрали с собой все, что осталось после пожара, чтобы тщательно изучить останки корабля. Вероятно, удастся определить, был ли он сделан до Войны, или это восстановленная модель, появившаяся существенно позже. Кроме того, мы надавили на людей в Альбукерке — надо внимательно изучить старые архивы на предмет существования секретной стартовой площадки в Соединенных Штатах.

Жерро медленно повернулся и посмотрел на своих телохранителей. Эвери понял, что африканца охватили серьезные сомнения. Наконец, он, казалось, решился. Наклонившись вперед, Директор тихо произнес:

— Кто-нибудь спасся? Вам удалось кого-нибудь допросить?

Эвери покачал головой.

— На борту корабля находились по крайней мере два человека. Один погиб при крушении. А другого застрелили… Несчастный случай. — Жерро скривился, и Эвери представил себе, какой мучительной смертью умер бы тот, кто был повинен в этом несчастном случае. Эвери быстро и достаточно строго разобрался с некомпетентными лицами, виновными в происшедшем, однако он не получил от этого никакого удовольствия. — На форме члена экипажа не было никаких опознавательных знаков, кроме имени. Его форма… такую раньше носили в военно-воздушных силах США.

— Ну хорошо, давайте на время предположим, что произошло невероятное, — заявил Тиуланг. — Что они здесь делали?

— Похоже на разведывательную миссию. Мы доставили обломки в лабораторию, однако там есть предметы, назначение которых нам непонятно.

Тиуланг стал внимательно рассматривать сделанную с воздуха фотографию.

— Корабль, вероятно, прилетел с севера, может быть, даже со стороны Ливермора. — Он кисло улыбнулся. — История повторяется. Помните тот космический корабль военно-воздушных сил, который мы закатали в пузырь? Если бы они тогда успели сообщить о том, что мы намеревались сделать… сейчас, возможно, все было бы по-другому.

Много дней спустя Эвери раздумывал о том, почему слова Тиуланга не подсказали ему, как обстоят дела на самом деле. Возможно, виноват был Жерро, который перебил камбоджийца — он был самым молодым из них, и его совершенно не занимали воспоминания стариков.

— А вот и объяснение, почему замолчали наши спутники! — Да, мы думаем, что причина именно в этом. Сейчас мы пытаемся наладить старую радарную службу, которой пользовались в двадцатых годах. Было бы очень хорошо, если бы и вы сделали то же самое.

Так или иначе, мы столкнулись с самой серьезной оппозицией за последние пятьдесят лет. Лично я считаю, что эта оппозиция возникла уже довольно давно. Мы не обращали достаточного внимания на Мастеровых, считая, что без серьезных источников энергии их технология не представляет для нас опасности. Мы называли их «деревенскими промышленниками». Когда я показал вам, насколько они опередили нас в электронике, вы посчитали, что они главным образом угрожают моей власти на Западном побережье.

Теперь же ясно, что они организовали всемирную сеть, равную нашей — в некоторых аспектах, конечно. Я знаю, что Мастеровые есть в Европе и Китае, как и везде, где до Войны была развита электронная промышленность. Вам следует считать своих Мастеровых такой же серьезной угрозой, какой мне представляются наши, местные «умельцы».

— Да, с ними необходимо покончить!

Жерро попал в свою стихию. В его глазах мелькнуло предвкушение удовольствия, которое он получит, расправляясь с Мастеровыми.

— И к тому же, — добавил Тиуланг, — надо убедить весь мир в том, что Мастеровые представляют для всех непосредственную опасность. Не забывайте, нам необходимо сотрудничество, благорасположение остальных политиков и государств. Я удерживаю в своих руках военный контроль почти над всем Китаем, но я вряд ли смогу справиться с Индией, Индонезией и Японией одновременно, если население не будет доверять мне больше, чем своим правительствам. Речь идет более чем о двадцати миллионах человек.

— Ну, это ваши проблемы. Вы напоминаете мне стрекозу, которая наслаждается всеобщим вниманием и греется в лучах славы. А я трудолюбивый муравей, — Жерро бросил взгляд на свой громадный живот и хихикнул, довольный приведенным сравнением, — который работает не покладая рук, чтобы держать в повиновении гарнизоны от Осло до Кейптауна. Если наступит «зима», я не стану обращать внимание на общественное мнение. — Он прищурился. — Однако я бы хотел побольше узнать про нашего нового врага. — Жерро бросил взгляд на Эвери. — По-моему, Эвери придумал очень хитрый способ оказывать на противника давление. Я никак не мог понять, почему вы поддержали их дурацкий шахматный турнир в Азтлане, почему предоставили свои самолеты для доставки участников со всего континента. Теперь ясно: во время рейда, проведенного на турнире, вам удалось арестовать парочку самых влиятельных Мастеровых в мире. О конечно, я не сомневаюсь, что о заговоре против нас известно лишь очень ограниченному кругу лиц, но ведь у тех, кого вы арестовали, есть родственники, которые их нежно любят — а кое-кому из них наверняка многое известно. Если мы станем судить пленников по очереди, обвинив их в измене делу Мира… Не может быть, чтобы никто не решил поделиться с нами своими знаниями.

Эвери кивнул. Он, в отличие от Кристиана, не получит удовольствия от этой операции. Но он сделает все необходимое для того, чтобы сохранить Мир.

— И не беспокойтесь, К.Т., мы провернем это дело так, что не вызовем антагонизма у остальных.

Видите ли, для создания микросхем Мастеровые используют рентгеновские и гамма-лучи. Так вот, мой секретарь по общественным связям сочинил такую историю: нам стало известно, что Мастеровые в своих секретных лабораториях переделывают лазеры, используемые в литографии, на военные лазеры той же конструкции, что использовались до Войны.

— Понятно. — Тиуланг улыбнулся. — Прямая угроза подобного рода обеспечит нам поддержку остального мира. Это не менее эффективно, чем обвинить их в поддержке бионаучных исследований.

— И тогда, — Жерро радостно воздел руки к небу, — мы все будем счастливы. Люди успокоятся, а мы сможем как следует заняться нашими врагами. Вы поступили правильно, созвав нас, Эвери, — эти проблемы требуют самого пристального внимания.

— Существует еще одна проблема, Кристиан, — с мрачным удовлетворением произнес Эвери, — и не менее важная. Пол Хелер жив.

— Тот старый математик, по поводу которого у вас пунктик? Да, знаю. Вы сообщили об этом несколько недель назад, и мне показалось тогда, что вы страшно напуганы.

— Один из моих лучших агентов проник к Мастеровым Центральной Калифорнии. Она сообщает, что Хелеру удалось построить генератор пузырей — точнее, он очень близок к решению.

Это была вторая сенсационная новость, которую Эвери сообщил своим коллегам; в некотором смысле она поражала даже больше. Космические полеты — это одно, некоторые ничем не примечательные страны могли осуществлять их даже перед Войной. Пузыри — совсем другое дело. То, что враг может владеть их секретом, было совершенно невероятно и крайне нежелательно.

— Абсурд! — возмутился Жерро. — Старик-одиночка не мог обнаружить секрета, который мы так тщательно оберегали все эти годы.

— Вы забываете, Кристиан, что этот старик-одиночка изобрел пузыри! В течение десяти лет после Войны он кочевал из одной лаборатории в другую, постоянно опережая нас и делая все возможное, чтобы с нами покончить. А потом он исчез, да так умело, что только я один и верил, что он прячется где-то и строит против нас козни. Я оказался прав: он обладает удивительной способностью к выживанию.

— Простите, Гамильтон, но мне трудно в это поверить. Кроме свидетельства единственной женщины, у вас нет никаких доказательств. Мне кажется, вы всегда преувеличивали значение личности Хелера. Возможно, некоторые оригинальные идеи и принадлежали ему, но ведь это изобретение претворили в жизнь другие ученые из лаборатории вашего отца. Кроме того, нужен ядерный реактор и огромные конденсаторы, чтобы работал генератор. Мастеровые никогда…

Тиуланг замолчал, потому что понял наконец: если кто-то в состоянии спрятать космический корабль, то ему не составит никакого труда скрыть реактор.

— Вот видите? — сказал Эвери.

Тиуланг не входил в исследовательскую группу отца Эвери и не был в состоянии оценить способности Хелера. В разработке проекта участвовали многие. Однако теоретической стороной вопроса занимался один Хелер. Прошло много лет, а Эвери до сих пор помнил ярость на лице Хелера, когда тот сообразил, что в довершение к тому, что он придумал «чудовище» (так Пол называл свое изобретение), достижения лаборатории не удалось бы сохранить в тайне, если бы он один не заменил собой целую команду теоретиков. Было ясно, что он не собирается делать секрета из своего открытия, так что Гамильтону Эвери, единственному человеку, которому его отец мог доверить подобное поручение, было приказано заткнуть математику рот. Эвери не справился с заданием. Это была его первая — и последняя — неудача за все годы, но он никогда о ней не забывал.

— Он здесь, К.Т., он среди нас, не сомневайтесь. А моим агентом является Делла Лу, которая сумела выполнить в Монголии работу, оказавшуюся не по зубам вашим людям. Ей можно верить… Неужели вы не понимаете, где мы окажемся, если ничего не будем предпринимать? Если у них есть космические корабли и пузыри, значит, их силы превосходят наши. Нас отбросят в сторону так же легко, как мы это сделали со старыми правительствами

Глава 24

Вожди Нделанте Али утверждали, что Единый Истинный Бог знает и видит все.

Теперь казалось, что Вили обладает такими же способностями — он научился пользоваться датчиками, которые крепились на голове и усиливали работу мозга. Каждый раз, вспоминая, как он с жаром доказывал Полу, что симбиотические программы — все равно что костыли для слабого ума, Вили краснел. Если бы только Джереми — а именно он в конечном итоге убедил его воспользоваться такими датчиками — мог его сейчас увидеть! Сейчас Вили разделал бы под орех джонка Роберто Ричардсона.

Джереми предполагал, что приятелю понадобится несколько месяцев на то, чтобы научиться пользоваться датчиками, однако у Вили было такое чувство, что он просто вспомнил давно забытое умение. Удивился даже Пол. Несколько дней ушло на настройку. Сначала ощущения были едва уловимыми, не имеющими никакого отношения к реальности. Очень трудно было научиться правильно воспринимать свои ощущения, но тут Вили помогла Джилл. Вили разговаривал с ней и одновременно экспериментировал с параметрами сигнала, сообщая, что он видит, а Джилл изменяла результат так, чтобы он соответствовал ожиданиям Вили. Через неделю юноша мог общаться с компьютером, не открывая рта и не дотрагиваясь до клавиатуры. Прошло еще несколько дней, и Вили научился передавать по каналам визуальную информацию.

В нем росло сознание собственной силы. Если цепочка умозаключений становилась слишком сложной, он мог воспользоваться памятью машины. Когда требовалось отключаться, у Вили возникало ощущение, что он неожиданно лишился всей одежды. Если ему приходилось общаться с Джилл при помощи голоса или клавиатуры, он чувствовал себя глухонемым, который вынужден писать слова на бумажке.

Каждый день Вили удавалось научиться чему-нибудь новому. По большей части он делал свои открытия сам, хотя кое-что — например, программирование Джилл или состояние интенсивной сосредоточенности — показал ему Пол. Джилл могла продолжать работать над решением проблем самостоятельно и записывать результаты в таком виде, что Вили воспринимал их как свои собственные воспоминания, когда снова подсоединялся к компьютеру. Таким образом, росло чувство, что они с Джилл никогда не расстаются. Юноше казалось, что он постоянно «бодрствует».

Пол попросил Джилл записывать показания камер, которые были разбросаны вокруг их особняка. Теперь Вили мог наблюдать за всем собственными глазами, точно у него появилась сразу сотня глаз.

А еще Вили и Джилл записывали местные передачи Мастеровых и сообщения разведывательных спутников Власти. Именно в такие моменты Вили охватывало поразительное ощущение всезнания.

Как Мирная Власть, так и Мастеровые ждали — и по-своему готовились, — когда обещанный Полом секрет генерирования пузырей будет окончательно раскрыт. От Джулиана на юге до Сиэтла на севере и Норкросса на востоке, повсюду Мастеровые пытались скрыться из виду, спрятать свое оборудование и приготовиться к конструированию тех машин и приборов, которые им предложит Пол. В Европе и Китае среди аналогичных специалистов происходило нечто похожее, хотя в Европе было такое количество полицейских, что спрятать там что-нибудь практически не удавалось. Мирная Власть захватила четыре самовоспроизводящихся автоматических станка и уничтожила их.

Несколько труднее было понять, что происходит в южном полушарии. Все население Австралии, к примеру, составляло десять тысяч человек, зато и представителей Мирной Власти там было намного меньше. Люди, живущие в этих регионах, конечно, слушали радио и знали о том, что происходит в мире. Не вызывало сомнений, что они смогут без особых проблем разоружить гарнизоны Мирной Власти.

Если не считать Европы, Мирная Власть нигде не предпринимала решительных действий. Складывалось впечатление, что они сообразили: враг слишком многочислен, чтобы справиться с ним лобовой атакой. Вместо этого объявили розыск Пола Нейсмита, все еще надеясь схватить его до того, как он приведет в исполнение свои обещания.

* * *

Джилл?

Да, Вили?

Не было произнесено ни одного слова, и никто не брал в руки клавиатуру. Связь с компьютером казалась плодом воображения. Когда Джилл отвечала, у Вили возникало мимолетное впечатление улыбки на ее лице, каким оно было бы на голографическом изображении, если бы он общался с ней прежним способом. Вили мог обойти Джилл; большинство симбиотических программ не нуждалось в промежуточном звене, но Джилл была его другом. И хотя она занимала много места в памяти машины, само ее присутствие помогало Вили разобраться с колоссальным потоком информации. Поэтому он часто заставлял Джилл работать параллельно с ним и обращался к ней, когда ему хотелось что-нибудь уточнить.

Покажи, на какой стадии находятся поиски Пола.

В следующий момент Вили уже парил над Калифорнией. Серебристые линии отмечали следы, оставленные в небе сотнями самолетов. Он знал высоту и скорость полета каждого из них. Возникшая перед ним картина показывала все, что Джилл удалось перехватить со спутников Мирной Власти и понять из сообщений Мастеровых за последние двадцать четыре часа. Центр поиска находился над Северной Калифорнией, однако изображение было куда более размытым и нечетким, чем раньше.

Юноша улыбнулся. Его хитрость удалась на славу: ведь это он, Вили, отправил «жучок» Деллы Лу на север. Мирная Власть уже около недели держала большую часть своих сил именно на севере. От спутников тоже не было никакой пользы, потому что благодаря открытию Вили оказалось возможным отключить их связь с базами. Так, во всяком случае, воспринимала создавшуюся ситуацию Мирная Власть. На самом деле спутники продолжали передавать информацию, но в приемниках Мирной Власти возникали лишь помехи. Вили эта задача показалась пустяковой — как только идея о том, что неплохо было бы обезвредить спутники, пришла ему в голову, они с Джилл решили все в деталях менее чем за день. Оглядываясь назад — уже после того, как связь была прервана, — Вили сообразил, что это было куда сложнее, чем исходная задача перехвата информации. То, что заняло у него зимой так много времени, теперь показалось тривиальной ерундой.

Конечно, все их ухищрения были бы совершенно бесполезны, если бы Пол постоянно не соблюдал осторожность; он и Билл Моралес проезжали большие расстояния и все покупки делали в городах, расположенных на побережье довольно далеко от их дома в горах. Многие Мастеровые считали, что Пол прячется в Северной Калифорнии или даже в Орегоне. До тех пор пока Мирная Власть не захватит тех немногочисленных людей, которые побывали здесь, они могли чувствовать себя в безопасности.

Вили нахмурился. Оставалась еще одна, куда более серьезная угроза. Мигель Росас скорее всего не знал точного расположения особняка, хотя и мог подозревать, что Пол Нейсмит прячется в Центральной Калифорнии. Вили не сомневался, что полковник Каладзе знает тайну убежища Пола и рано или поздно Майк и Лу выведают у него этот секрет. Если они не сумеют добиться своего хитростью, Лу — тут Вили был совершенно уверен — призовет бандитов Мирной Власти и постарается силой получить нужные ей сведения.

Интересно, они все еще на ферме?

Да. От них не поступало никаких сигналов. Так или иначе, десятидневный срок, обещанный полковником, истекает завтра.

Затем Каладзе, несомненно, разрешит Лу позвонить своей «семье» в Сан-Франциско. И если она до сих пор не связалась с армией, значит, ей было нечего сообщить своему начальству.

Вили не стал рассказывать Полу о Майке и Лу. Возможно, он совершил ошибку. Но после того как он попытался убедить Каладзе… Юноша решил собрать улики, которые однозначно указывали бы на виновность Деллы Лу. На это уходило более десяти процентов времени Джилл. Однако пока ей не удалось узнать ничего определенного. История о родственниках на побережье, похоже, оказалась правдивой. Если бы Вили мог подслушивать внутренние переговоры власти или получить доступ к их архивам, все было бы иначе. Теперь он понял, что следовало обезвредить только разведывательные спутники. Если бы функционировали спутники связи, Вили получил бы определенные преимущества. Впрочем, у него еще оставалась надежда, что со временем удастся расколоть их шифрованные каналы. На данный момент он почти ничего не знал о том, что происходит внутри кабинетов администрации Мирной Власти.

…А иногда Вили вдруг начинало казаться, что полковник Каладзе прав. Ведь он действительно был в полубредовом состоянии тем утром на лодке; Майк и Делла стояли в нескольких метрах от него. Может, он неверно понял? Может, они невиновны? Нет! Единый Истинный Бог свидетель, он расслышал все правильно. А Каладзе там не было.

Глава 25

Солнечный свет по-прежнему освещал холмы, но озеро Ломпок уже погрузилось в голубые тени. Пол сидел на веранде и прослушивал новости, доставленные со всего света электронными шпионами Вили.

Раздалось едва слышное покашливание, и Пол поднял голову. На какое-то мгновение ему показалось, что перед ним стоит Эллисон. Но тут он обратил внимание, как старательно девушка держится между ним и топографическим экраном на поверхности стены. Если сдвинуться всего на несколько сантиметров, часть изображения пропадает, он закроет его своим телом. Это была всего лишь Джилл.

— Привет.

Пол жестом пригласил Джилл подойти поближе и сесть. Она сделала шаг вперед, следя за тем, чтобы производить звуки, которые люди делают при ходьбе — ей хотелось, чтобы ее изображение выглядело еще более реальным, — а потом опустилась в кресло, такое же ненастоящее, как и она сама. Пол все это время следил за ее лицом. На самом деле они все-таки отличались. Эллисон была очень хорошенькой, однако Джилл получилась у него просто красавицей. И конечно же, разные характеры. Ничего удивительного, ведь он сочинил Джилл по воспоминаниям сорокапятилетней давности, а потом она сама стала развиваться в соответствии с его реакциями. Настоящая Эллисон была более энергичной и более общительной. Полу казалось, что Джилл меняется благодаря присутствию Эллисон. Компьютерная программа стала какой-то уж очень сдержанной и тихой в последние дни.

— Вы уже разработали новую теорию пузырей? — спросил он, улыбнувшись.

Джилл усмехнулась в ответ и стала больше, чем обычно, похожа на Эллисон.

— Теория твоя. А я ее всего лишь рассчитала…

— Я всего лишь сочиняю разные теории, у меня ушла бы вся жизнь на то, чтобы сделать необходимые расчеты и посмотреть, на что годятся мои фантазии. — В эту игру они играли сотни раз. Если у них возникал диалог, Джилл становилась совсем реальной. — Ну, что новенького?

— Похоже, все сходится. Мы проверили кое-какие твои старые идеи — они по-прежнему кажутся нам совершенно нереальными. Например, мы знаем, что невозможно взорвать пузырь раньше времени. Точно так же невозможно создать новый пузырь вокруг уже существующего. С другой стороны — по крайней мере теоретически, — можно помешать врагу воспользоваться пузырями.

— Гм-м…

Значит, защититься от вражеских пузырей, имея при себе свой собственный небольшой пузырь… Как только враги разгадают этот маневр, он сразу станет довольно опасным способом защиты. Потому что нападающий будет вынужден генерировать пузыри меньших размеров, на которые не будет действовать контрсила. Приспособление, способное препятствовать формированию пузырей, было бы грандиозным достижением, и Нейсмит понимал, что эта новая теория является многообещающей. Однако…

— Послушай, создание такой штуки будет еще очень долго невозможно с инженерной точки зрения. Мы должны сосредоточить наши усилия на том, чтобы сделать пузырь, используя имеющиеся у нас энергетические источники. Совсем не простая задача.

— Да. Вили как раз этим сейчас и занимается. Неожиданно изображение Джилл застыло на месте, а потом вдруг пропало. Нейсмит услышал, как открылась боковая дверь, ведущая на веранду.

— Привет, Пол! — донесся голос Эллисон. Девушка поднялась по ступеням. — Ты здесь один?

— …Да. Просто думаю.

Эллисон подошла к краю веранды и посмотрела на запад. За последние несколько недель каждый день вносил новые изменения в жизнь Пола и в существование окружающего мира, расположенного за пределами его особняка. Однако для Эллисон все обстояло совсем не так, как для остальных: ведь ее мир за какой-то час был вывернут наизнанку. Пол понимал: Эллисон кажется, будто жизнь в их доме в горах течет мучительно медленно. Она вышагивала по каменным плитам веранды, время от времени останавливаясь, чтобы бросить сердитый взгляд на ванденбергский пузырь.

Эллисон, Эллисон… Мало кто из стариков может похвастать тем, что его сны таким невероятным образом становятся явью. Она так молода, каждое ее движение излучает энергию и внутреннюю силу… Почему-то воспоминания об утраченной Эллисон были не такими мучительными, как реальность. И тем не менее Пол был рад, что ему не удалось скрыть от Эллисон того, каким он стал.

Неожиданно она подняла голову и посмотрела на него.

— Прости, что хожу взад и вперед.

— Ничего страшного. Я…

Эллисон махнула рукой в сторону запада. Воздух искрился такой чистотой и прозрачностью, что Купол был почти не виден, если не считать отражавшихся в основании пузыря озера и береговой линии.

— Когда он взорвется, Пол? В тот день, когда мы покинули базу, там было три тысячи человек. У них было оружие и самолеты. Когда они смогут выбраться оттуда?

Еще месяц назад этот вопрос даже не пришел бы Полу в голову. Две недели назад он не знал бы на него ответа. За последние несколько дней родилась новая теория. Она была еще совершенно не проверена, однако скоро, очень скоро все изменится.

— Пока у меня только предположения, Эллисон. Если верить моим расчетам, период распада пузыря, в зависимости от радиуса и массы, равняется примерно пятидесяти годам. Самые маленькие пузыри, которые генерировала Власть, имели десять метров в диаметре. Они взорвались первыми. Ваш разведывательный корабль попал в пузырь диаметром тридцать метров — ему потребовалось немного больше времени, чтобы разложиться. — Неожиданно Пол сообразил, что рассуждения увели его в сторону, и усилием воли заставил себя вернуться к вопросу Эллисон. Он немного подумал. — Ванденберг должен продержаться пятьдесят пять лет.

— Еще пять лет. Проклятие. — Эллисон снова начала шагать по веранде. — Похоже, придется разделаться с этими ублюдками, Мирной Властью, без помощи американской армии. Я все удивлялась, почему ты не рассказал обо мне своим друзьям; ты даже не объяснил им, что внутри пузыря время останавливается. Я считала, что ты хочешь сделать Власти сюрприз… Представляю, какие у них будут лица, когда они увидят людей, которых давным-давно похоронили.

— Ты очень близка к истине. Ты, я, Вили и Моралесы — только нам известна правда. Власть еще не догадалась, как на самом деле обстоят дела. По словам Вили, они отправили все, что осталось от вашего корабля, в Ливермор и рассчитывают найти там ключи ко всем загадкам. Наверняка эти кретины уверены, что столкнулись с новым заговором… С другой стороны, не так уж это и глупо. Надеюсь, на борту вашего корабля не было никаких бумаг.

— Естественно. Даже наши записные книжки были электронными. Попав к врагам, мы могли бы уничтожить все за считанные секунды. Благодаря пожару там не осталось ничего, кроме оплавленных приборов. А если у них нет старых архивов с отпечатками пальцев, они не смогут идентифицировать ни Фреда, ни Ангуса.

— Знаешь, я сказал Мастеровым, что скоро передам им способ изготовления генераторов пузырей. Но про эффект стасиса я, наверное, умолчу. Это знание, если воспользоваться им вовремя, даст нам реальное преимущество. Я не хочу, чтобы произошла утечка информации.

Эллисон повернулась, чтобы снова отправиться к противоположной стене веранды, но тут заметила дисплей, который внимательно изучал Пол. Девушка легко оперлась о его плечо, чтобы получше рассмотреть картинку.

— Похоже на разведку, — сказала она.

— Да. Вили и Джилл получили сигналы со спутников, которые мы слушаем. Это районы, в которых Власти проводят разведывательные мероприятия.

— Они ищут тебя.

— Возможно.

Он дотронулся до клавиатуры, расположенной сбоку от плоского экрана, и на дисплее появилось схематическое изображение деятельности Властей за последние несколько дней.

— Вот сволочи! — В голосе Эллисон зазвучал гнев. — Они уничтожили нашу страну, а потом воспользовались нашими достижениями. Эта поисковая процедура очень напоминает наши разведывательные мероприятия, которые мы проводили в 1977 году на самолетах среднего уровня. Держу пари, что эти гнусные типы в жизни ничего не придумали своего… Гм-м. Ну-ка верни предыдущую картинку. — Эллисон опустилась на колени, так ей было удобнее смотреть на экран. — Мне кажется, сегодняшняя разведка была последней в серии. Я бы на твоем месте не стала удивляться, если они передвинут свои поиски на пару километров в сторону.

В некотором смысле знания Эллисон на пятьдесят лет устарели и были бесполезными; впрочем, может быть, как раз именно они и необходимы сейчас.

Пол Нейсмит вознес безмолвную хвалу небесам за то, что Гамильтон Эвери за все эти годы не растерял своего пыла и вынудил Пола Хелера прятаться, сменить имя и держать в секрете местоположение своего дома, хотя никаких видимых причин для этого не было.

— Если они сдвинутся на север — прекрасно. А вот если их понесет на юг… Мы здесь хорошо спрятались, но больше нескольких дней все равно не продержаться, если нас подвергнут проверке такого типа. И тогда…

Пол провел пальцем по горлу и театрально застонал.

— А нельзя пуститься в дорогу, как бы устроить передвижную лабораторию?

— Вообще-то можно. Надо заняться этим. У меня есть закрытый фургон как раз достаточного размера для самого необходимого оборудования. Однако сейчас, Эллисон… Послушай, пока у нас нет ничего, кроме голых теорий. Я перевожу физические задачи в математические и передаю их Вили. С помощью Джилл он старается максимально быстро создавать компьютерные программы.

— У меня такое впечатление, что парень все время будто во сне.

— Вили самый лучший из всех математиков, что у нас есть, — ответил Нейсмит, покачав головой. — Мальчишка научился симбиотическому программированию быстрее, чем кто бы то ни было.

Полу даже не верилось, что такое возможно. Эта техника улучшала способности практически любого программиста, но в случае Вили выдающийся гений превратился в феномен, непонятный Нейсмиту. Даже подсоединившись к Вили и Джилл, он был не в силах постичь детали их алгоритмов. «Интересно, смог бы и я добиться таких же результатов, если бы пользовался симбиотическим программированием с молодости», — подумал Пол.

— По-моему, решение задачи не за горами. Основываясь на наших нынешних знаниях, мы, вероятно, сумеем генерировать пузыри, практически не затрачивая никакой энергии. А программа должна быть такой, чтобы Джилл смогла воспроизвести ее в любой момент.

Эллисон осталась на коленях, ее лицо сейчас было в нескольких сантиметрах от лица Пола.

— Твоя программа — Джилл… я потрясена. Создание только двигающегося топографического изображения превышало бы возможности наших лучших процессоров! Но почему у нее мое лицо, Пол? Ведь прошло столько лет. Неужели я так много для тебя значила?

Пол отчаянно пытался придумать какой-нибудь легкомысленный ответ, только почему-то все слова куда-то пропали. Эллисон смотрела на него еще несколько секунд. Интересно, видит ли она под личиной старика молодого человека?

— О, Пол.

Эллисон обняла его и прижалась щекой к его щеке. Но она прижимала к себе Пола так, как обнимают очень старых и очень хрупких людей.

* * *

Два дня спустя все было готово.

Для испытаний выбрали ночное время. Несмотря на прогнозы Пола, Вили не знал точно, какого размера получится у него пузырь. Кроме того, даже если он не будет громадным, зеркальная поверхность может оказаться заметной на многие километры, если только кто-нибудь случайно бросит взгляд в нужном направлении.

Они втроем прошли к пруду к северу от дома. Вили поставил на землю громоздкий приемник для симбиотического программирования и надел датчики. А потом зажег свечу и закрепил ее на огромном пне — крошечный желтый огонек, мерцающий в непроглядной тьме. Над свечой поднимался серый дым.

— Мы полагаем, что пузырь будет маленьким, но зачем рисковать? Джилл сделает так, что его нижний край отрежет верхушку свечи. А если мы ошибаемся и он окажется очень большим…

— Как только станет холоднее, пузырь поднимется к небу и превратится в облако. К утру он окажется уже в нескольких километрах отсюда. — Пол кивнул. — Умно…

Они смотрели на крошечную звездочку-свечу с расстояния пятидесяти метров. Вили жестом предложил сесть — тогда в случае, если пузырь окажется большим, его нижняя поверхность их не заденет.

— Тебе не нужен никакой источник энергии? — спросила Эллисон. — Мирная Власть пользуется ядерными реакторами, а ты сможешь сделать это просто так?

— В принципе это совсем не сложно, надо лишь найти правильный подход и понять, что на самом деле происходит внутри пузырей. Кроме того, новый процесс образования пузырей не так прост, нельзя сказать, что он не требует совсем ничего. Мы потребляем тысячи джоулей, а генераторы Мирной Власти нуждаются в миллиардах. Проблема в уровне сложности. Если у вас есть генератор ядерной энергии, вы можете заключить в пузырь практически все, что попадется вам на глаза. Но если вы, подобно нам, обладаете только солнечными батареями и небольшими конденсаторами, вы просто вынуждены сделать так, чтобы добиться желаемого результата при помощи имеющихся средств.

— Процесс генерирования необходимо контролировать, что совсем не просто. Эти испытания самые примитивные: цель неподвижна, находится рядом, и нам нужно создать поле диаметром один метр. И даже в этом случае нужно… Вили, какова необходимая скорость обработки данных?

— Тридцать секунд на старте на десять миллиардов, а потом одна микросекунда для «сборки» приблизительно на один триллион.

Пол присвистнул. Триллион операций в секунду! Оборудование получится достаточно громоздким, так что очень большие пузыри и серьезные расстояния для них, похоже, недостижимы.

Казалось, Вили почувствовал разочарование учителя.

— Полагаю, можно использовать и более медленный процессор. Хотя тогда потребуется больше времени на подготовку.

— Ладно, оптимизацией займемся позже. Давай сделаем пузырь, Вили.

Юноша кивнул.

Прошло несколько секунд. Над поляной что-то пролетело — сова? — и свеча погасла. Проклятие. Пол рассчитывал, что свеча останется зажженной. Прекрасная была бы демонстрация эффекта стасиса, если бы свеча по-прежнему горела, когда пузырь взорвется.

— Ну? — сказал Вили. — Что вы об этом думаете?

— У тебя получилось! — воскликнул Пол.

— Это у Джилл получилось. Я думаю, надо поймать пузырь, пока ветер не отнес его куда-нибудь в сторону.

Вили снял датчики и бегом бросился на поляну. Он уже возвращался, когда Нейсмит прошел только полпути к пню, на котором прежде стояла свеча. Мальчик держал перед собой что-то очень светлое сверху и темное снизу. Пол и Эллисон подошли ближе. Пузырь был размером с небольшой пляжный мячик, в нем отражались звезды и Млечный Путь, и темные деревья, растущие возле пруда. И три человеческих силуэта. Нейсмит протянул руку и коснулся чего-то округлого, маслянистого и теплого — силовое поле отражало тепловое излучение.

Вили обхватил пузырь руками, а подбородок положил на него сверху. Юноша смахивал на клоуна, который делает вид, будто пытается поднять огромную тяжесть.

— У меня такое ощущение, что он вырвется из рук, если не держать его как следует.

— Вполне возможно. Ведь трения совсем нет. Эллисон провела рукой по поверхности пузыря.

— Значит, вот эта штука и есть пузырь. Он продержится пятьдесят лет, как тот… в котором мы были с Ангусом?

Пол покачал головой.

— Нет. Это относится к пузырям, сгенерированным старым способом. Я рассчитываю, что нам удастся получить очень динамичную систему контроля, когда длительность «жизни» пузыря не будет непосредственно связана с его размерами. Вили, что Джилл говорит по поводу этого пузыря? Сколько он продержится?

Прежде чем мальчик успел ответить, раздался голос Джилл:

— Мирная Власть передала срочное сообщение, которое прошло по всем каналам. Сообщение заняло полчаса — я суммировала его для вас: «Самая большая угроза миру. Самая большая со времен эпидемии в Гуачука. Главные злодеи — Мастеровые. В прошлом месяце во время рейда в Ла-Джолле были схвачены их лидеры… Передают фотографии „лабораторий по производству оружия“ и пленников, у которых достаточно угрожающий вид… Арестованных будут судить за измену Мирной Власти. Процессы начнутся безотлагательно, в Лос-Анджелесе…Все правительственные и иные радиостанции должны передавать эти сообщения каждые шесть часов в течение следующих двух дней».

После того как Джилл закончила, наступило долгое молчание. Вили высоко поднял пузырь.

— Не вовремя же они решили применить к нам силу! Нейсмит покачал головой.

— Самое неудачное для нас время. Мы вынуждены применить это, — он погладил рукой пузырь, — хотя доказательств верности теории практически нет.

Глава 26

Дождь был сильным и очень теплым. В высоких тучах вокруг ванденбергского пузыря резвились молнии. И всякий раз вслед за сверкающими в небесах вспышками гремел гром.

За последние две недели Делла Лу видела больше дождей, чем выпадало в Пекине за целый год. Дождь служил вполне подходящим фоном для ее однообразной жизни здесь. Если бы Эвери не затеял процессов над изменниками, она бы уже давно начала планировать побег с фермы «Красная стрела», даже если бы для этого ей пришлось раскрыться.

— Эй, ты что, уже устала? Или просто размечталась?

Майк посмотрел назад. Он стоял подбоченясь, вид у него был явно недовольный. Под прозрачным дождевиком коричневая рубашка и штаны отливали в слабом сером свете металлическим блеском.

Делла пошла немного быстрее, чтобы догнать его, и некоторое время они шли молча — две фигуры, с ног до головы закутанные в дождевики, одна высокая, а другая совсем маленькая. С тех пор как десять дней «испытательного срока» кончились, они ежедневно совершали длительные прогулки. На этом настояла Делла, а Росас почему-то не стал возражать. Пока ей удалось разведать местность на севере до озера Ломпок, а на востоке — до паромной переправы.

Если бы Майк не согласился, Делле пришлось бы гулять с женщинами, что затруднило бы ее задачу. Женщины были надежно «защищены», и им предоставлялась весьма ограниченная свобода действий. Большую часть времени Делла и так проводила с ними, занимаясь той домашней работой, которая, как здесь считалось, соответствовала ее полу. Она старалась поддерживать со всеми приятельские отношения, и ей удалось многое узнать, но эта информация не представляла особой ценности. Так же, как и в Сан-Франциско, женщин не допускали в большой мир. Однако они отличались умом и проницательностью, и Делле было бы трудно побывать в тех местах, которые ее интересовали по-настоящему, не возбудив подозрений.

Сегодня они предприняли самую длительную прогулку — поднялись в горы над крохотной бухточкой, где оставляли свои лодки обитатели «Красной стрелы». Несмотря на пассивное сопротивление Майка, Делле удалось получить довольно четкое представление о системе защиты фермы. Во всяком случае, она теперь знала ее основные принципы — увы, слабая компенсация за скуку и отрезанность от главных событий.

Все это может измениться, когда начнутся процессы над изменниками делу Мира.

Тропинка была выложена досками и вилась вдоль склона холма. Делла заметила, что тропу постоянно подновляли, в некоторых местах совсем недавно, но бесконечные дожди делали свое дело. Довольно распространенная ситуация у Мастеровых; превосходное электронное оборудование (хотя теперь Делле стало совершенно ясно, что крошечные устройства, обнаруженные Эвери, были редкими и дорогими даже для Мастеровых — у них не принято шпионить друг за другом), и в то же время нехватка рабочих рук. Не имея машин, они не могли поддерживать свои дороги в хорошем состоянии, да и стирка — тут Делла стала настоящим экспертом — производилась на уровне девятнадцатого столетия.

Вдоль склона горы дул сильный ветер, и лица Деллы и Майка моментально стали мокрыми. На вершине росло всего одно дерево; правда, оно оказалось большой роскошной сосной. Примерно на середине ствола была установлена платформа.

Росас положил руку на плечо Деллы и легонько подтолкнул ее в сторону дерева.

— Когда я был мальчишкой, то часто любовался отличным видом из маленького домика наверху.

На стволе дерева были сделаны деревянные ступеньки. Делла заметила толстый металлический кабель, который поднимался вдоль ступенек наверх. Даже здесь у них установлены электронные приборы?.. Но тут она сообразила, что это самый обычный громоотвод. Мастеровые всегда самым тщательным образом оберегали своих детей.

Через несколько секунд Делла и Майк стояли на платформе. В домике было чисто и сухо, а пол обит чем-то мягким. Отсюда открывался прекрасный вид на юг и на запад. Они сбросили дождевики и немного посидели в тепле и уюте, наслаждаясь шумом дождя. А потом Майк подполз к окошку, выходящему на юг.

— Ну, много полезного ты здесь нашла?

Заросшие лесом склоны холмов уходили вниз. Побережье находилось всего в четырех километрах от них, но дождь был таким сильным, что виднелись лишь смутные очертания песчаных дюн и белая полоса прибоя. Создавалось впечатление, что там построен волнорез, но ни одной лодки на якоре не стояло. Небольшой причал не принадлежал ферме «Красная стрела», хотя Каладзе пользовались им гораздо чаще других. Майк утверждал, что со стороны океана на ферму попадает гораздо больше людей, чем с материка. Делла в этом сомневалась. У нее сложилось впечатление, что это его очередной маленький обман.

Помощник шерифа отодвинулся от окна и прислонился спиной к стене.

— Неужели оно того стоило, Делла? — в его голосе послышалось скрытое напряжение.

Теперь Делле было ясно, что он не собирается ее выдавать — ведь тем самым он подставил бы под удар и себя. Но он не стал ее человеком. Ей и раньше приходилось иметь дело с предателями — эти люди были настолько зациклены на собственных интересах, что она научилась легко с ними управляться. Росас был совсем другим. Он ждал момента, когда тот вред, который он может принести ей, будет наибольшим. А до тех пор играл роль вынужденного союзника.

Действительно, стоило ли оно того?.. Он улыбнулся почти с торжеством.

— Ты застряла здесь больше, чем на две недели. Тебе удалось кое-что узнать об одной маленькой группе Мастеровых, живущих на ферме «Красная стрела». Я полагаю, ты не обычная шестеренка в администрации Мирной Власти. Выходит, одна из их важных фигур оказалась на длительное время выключенной из игры.

Делла улыбнулась ему в ответ. Он повторял вслух ее собственные сердитые размышления. Только надежда, что удастся выведать местонахождение Пола Хелера-Нейсмита, заставляла ее продолжать эту дурацкую партию. Поначалу она решила, что дело плевое. Только через некоторое время стало ясно: Майк — как и почти все остальные — не знает, где живет старик. Может быть, знает Каладзе, но ей понадобилось бы специальное оборудование для допросов, чтобы получить эти сведения от полковника. Удача улыбнулась один только раз, в самом начале, когда ей удалось укрепить датчик на лошади черного мальчишки.

Слава богу, все это изменилось. Похоже, сейчас она занимает превосходную стратегическую позицию.

Глаза Майка сузились, и Делла поняла, что он почувствовал ее ликование. Проклятие! Слишком много времени они провели вместе…

Его рука сжала плечо Деллы.

— Ладно. Так в чем же дело? Какую гадость ты собираешься нам устроить?

Делле вдруг показалось, что ее плечо сжимают клещи. Усилием воли она подавила рефлекс — иначе Майк уже корчился бы на полу от боли. Пусть лучше продолжает считать, будто обладает физическим превосходством. Делла сделала вид, что от возмущения лишилась дара речи. Да и что она могла ему ответить? Когда они оставались вдвоем, Майк часто говорил с Деллой об истинной цели ее пребывания на ферме. Она понимала, что он не ставит целью скомпрометировать ее перед скрытыми слушателями — он и так мог сделать это в любой момент. К тому же он знал «Красную стрелу» настолько хорошо, что вряд ли мог существовать где-нибудь «жучок», о котором ему бы не было известно. Поэтому единственная опасность заключалась в том, что, раскрыв ему слишком много, она вынудит Росаса отказаться от продолжения игры. И все же, наверное, ей следует кое-что ему рассказать; если дальнейшее окажется для Росаса полной неожиданностью, его будет очень трудно контролировать. Делла попыталась пожать плечами.

— Существует несколько возможных вариантов: твой приятель Хелер-Нейсмит говорит, что у него есть прототип генератора пузырей. Возможно, так оно и есть. В любом случае пройдет некоторое время, прежде чем остальные Мастеровые сумеют строить подобные генераторы. В настоящий момент, если Мирная Власть сумеет вывести вас из равновесия, заставить Нейсмита и других Мастеровых пойти на риск…

— Процессы.

— Верно.

Интересно, как бы Майк отреагировал, если бы узнал, что именно она рекомендовала немедленно начать процессы над заложниками, арестованными в Ла-Джолле. Росас позаботился о том, чтобы во время разговоров Деллы с родными из Сан-Франциско рядом всегда находился кто-нибудь из Каладзе. Ее слова звучали совершенно невинно: она просто рассказала родителям, что находится в безопасности среди Мастеровых Центральной Калифорнии, но не может сообщить им, где именно. Наверняка Росас догадывался, что Делла воспользовалась заранее условленным кодом, но он и вообразить себе не мог его истинную сложность. Тонкости интонаций проходили мимо ушей тех, для кого английский был родным языком.

— Верно, процессы. Если они приведут к тому, что Каладзе и его друзья запаникуют, мы сумеем захватить лучшее оборудование Нейсмита еще до того, как он нанесет серьезный урон Мирной Власти.

Майк рассмеялся и разжал пальцы.

— Заставить паниковать Николая Сергеевича? С тем же успехом можно рассчитывать на то, что ты сумеешь заставить запаниковать бросившегося в атаку медведя!

Делла не планировала того, что сделала в следующий момент, а это было совсем для нее не характерно. Она обняла Майка за шею, поглаживая короткие непокорные волосы, потом подняла лицо, чтобы поцеловать его. Сначала он отшатнулся, но потом ответил на ее поцелуй. Вскоре она почувствовала, как он начал наваливаться на нее, и они соскользнули на мягкий пол маленького домика. Руки Деллы продолжали гладить шею и широкие плечи Майка, а их поцелуй все продолжался.

Никогда прежде Делла не использовала свое тело, чтобы добиться преданности. В этом не возникало необходимости. К тому же подобная перспектива никогда не казалась ей привлекательной. Ну а в данной ситуации она вообще вряд ли могла бы рассчитывать на положительные результаты. Майк связался с ней из принципиальных соображений; однако теперь он никак не мог смириться с тем, что из-за него погибло много людей. По-своему, он был так же тверд и верен своему делу, как она.

Майк обхватил одной рукой ее за спину, а другая скользнула под легкую ткань блузки к груди. Его ласки были нетерпеливыми и резкими. В них таилась ярость… и что-то еще. Делла вытянулась вдоль его тела. На некоторое время мир вокруг исчез, и говорила только страсть.

…Вокруг возвышавшегося над миром Купола по-прежнему плясали молнии. Когда паузы между ударами грома становились немного длиннее, Делла и Майк слушали непрекращающийся шелест теплого дождя. Теперь Росас нежно обнимал Деллу, а его пальцы скользили по изгибам ее бедра.

— Что тебе дает работа полицейского Мирной Власти, Делла? Я еще мог бы понять, если бы ты уютно пристроилась где-нибудь в Ливерморе и нажимала на кнопки. А ты рискуешь жизнью, занимаешься шпионажем для тирании. Теперь ты и меня превратила в нечто такое, что мне и в самом страшном сне не могло бы присниться. Почему?

— Майк, я за Мир. Подожди. Я не хочу сказать, что я воспринимаю всерьез те глупости, которые сообщают через средства массовой информации. Посмотри правде в глаза: у нас действительно все эти годы был мир. Цена этому — тирания, но тирания куда более мягкая, чем любая другая в истории человечества. Цена — это такие люди, характерные для двадцатого века, как я, которые продадут свою собственную бабушку ради торжества идеала. Прошлое столетие дало миру термоядерные бомбы, пузыри и ужасные эпидемии — уже одно это превратило тебя «в нечто такое, что и в страшном сне не могло бы присниться». К концу двадцатого века страшное оружие становилось все дешевле и дешевле, оно было даже у самых маленьких государств. Если бы не началась Война, могу спорить, что очень скоро атомные бомбы оказались бы в руках преступников. Человечество не перенесло бы такого широкого распространения оружия массового уничтожения. Мирная Власть положила конец суверенным нациям и их контролю над технологиями, способным уничтожить человеческую расу. Наша единственная ошибка заключалась в том, что мы не довели дело до конца. Мы перестали контролировать развитие электроники, и теперь нам приходится расплачиваться.

Майк молчал, однако было видно, что его гнев улетучился. Делла встала на колени и посмотрела по сторонам, а потом чуть не рассмеялась: похоже, в маленьком домике на дереве взорвалась легкая ручная граната — одежда в беспорядке валялась по всему полу. Делла начала одеваться. Спустя несколько минут Майк последовал ее примеру, но заговорил он только тогда, когда они накинули на себя дождевики и открыли дверь.

— Враги? — криво ухмыльнувшись и протянув ей руку, спросил он.

— Естественно, — кивнула в ответ Делла, и они пожали друг другу руки.

Спускаясь с дерева, Делла уже размышляла о том, что можно сделать, чтобы задеть старого Каладзе за живое. Паниковать он, конечно, не станет, тут Майк совершенно прав. А как насчет стыда? Или гнева?

* * *

Подходящий случай представился ей на следующий день. Весь клан Каладзе традиционно собирался на ужин. Как и полагалось женщинам, Лу помогала готовить и накрывать на стол. А когда они уселись за длинным, обильно уставленным едой столом, ей постоянно приходилось вставать, уносить грязные тарелки и приносить новые блюда.

Мирная Власть по всем каналам трубила о «предательстве против Мира» — обсуждались процессы, которые Эвери начал в Лос-Анджелесе. Уже было объявлено о нескольких смертных приговорах. Делла знала, что Мастеровые сейчас вели непрерывные переговоры друг с другом, и чувствовала, как с каждым часом нарастает напряжение. Нейсмит объявил, что опытная модель генератора пузырей готова, и передал Мастеровым чертежи. К сожалению, единственная работающая модель зависела от программного обеспечения, для полного завершения которого требовалось еще несколько недель. Кроме того, ему необходимо было время, чтобы решить ряд конструкционных проблем.

Мужчины весь ужин обсуждали эти животрепещущие новости. Впервые они говорили о таких серьезных проблемах за едой, а это лишний раз подчеркивало, что ситуация стала критической.

В принципе теперь в распоряжении Мастеровых появилось оружие, секрет которого так старательно оберегала Власть. Однако пока они не могли воспользоваться этим оружием. Более того, если Власть узнает о генераторах до того, как Мастеровые начнут их массовое производство, то вполне вероятны полномасштабные военные операции, которых так боялись Мастеровые. Учитывая все это, что можно предпринять по поводу заложников в Лос-Анджелесе?

Лу молча слушала споры мужчин, пока ей не стало ясно, что осторожность побеждает и Каладзе склонны дождаться момента, когда можно будет на всю катушку использовать изобретение Нейсмита-Хелера. Тогда с пронзительным невнятным криком она вскочила со своего места.

В большой столовой зале мгновенно наступила тишина. Каладзе с изумлением взирали на нарушительницу этикета. Соседка Деллы по столу попыталась усадить ее на место. Не обращая на нее внимания, Делла закричала во весь голос:

— Трусливые дураки! Вы будете сидеть здесь и дрожать, пока они не казнят в Лос-Анджелесе всех наших людей, одного за другим. Теперь у вас есть оружие — генератор пузырей. И даже если среди вас нет никого, кто готов рискнуть своей шкурой ради друзей, я уверена, что среди благородных домов Азтлана найдется немало таких людей. Ведь не меньше дюжины сыновей высшей знати были взяты заложниками в Ла-Джолле.

На дальнем конце стола Николай Сергеевич Каладзе медленно поднялся на ноги. Несмотря на то, что Делла находилась на противоположном конце стола, казалось, что он возвышается над маленькой хрупкой девушкой.

— Мисс Лу, вы, очевидно, забыли, что генератор пузырей не является нашей собственностью — он находится в руках Пола Нейсмита. Вы знаете, что другого у нас нет, да и этот еще не доведен до необходимой кондиции. Он не даст нам…

Делла хлопнула ладонью по столу с такой силой, что звук удара напомнил пистолетный выстрел, и внимание всех присутствующих было снова привлечено к ней.

— Тогда заставьте его! Нейсмит не может существовать без вас. Сделайте так, чтобы он понял: ставкой является жизнь или смерть ваших близких… — Делла отступила на несколько шагов от стола и обвела всех присутствующих взглядом, а потом на ее лице появилось выражение презрительного удивления. — Впрочем, к вам это не относится, верно? Мой собственный брат — один из заложников. А для вас они всего лишь обычные Мастеровые.

Даже под густой бородой лицо Каладзе заметно побледнело. Делла пошла на риск. Здесь крайне редко возникали ситуации, когда женщина предавалась публичному порицанию, однако они вполне могли не посмотреть на то, что она их гостья, и немедленно выставить ее вон из дома. Впрочем, Делла все очень точно рассчитала: она поставила под сомнение их мужественность, вслух заговорила о чувстве вины, которое — как она надеялась — пряталось за осторожностью.

— Вы ошибаетесь, мадам, — произнес старик Каладзе, наконец вновь обретя дар речи. — Они не просто наши друзья Мастеровые, они и наши братья тоже.

Делла поняла, что победила. Мастеровые не станут дожидаться того момента, когда генератор пузырей Пола Нейсмита будет действительно представлять собой грозное оружие.

Она смущенно села на свое место и опустила глаза. Две крупные слезы покатились по щекам девушки, но теперь она молчала. В душе у нее расцветала улыбка чеширского кота: ей удалось одержать над ними победу, она отыгралась за бесконечные дни бессмысленного смирения.

Краем глаза Делла увидела лицо Майка — тот, казалось, был по-настоящему потрясен. Здесь ей тоже сопутствовала удача. Майк так и не решился ничего сказать. Он знал, что она лжет, но в его странном представлении о чести подобная ложь допускалась. Майк, даже зная правду, умудрился попасться в ту же ловушку, что и все остальные.

Глава 27

Государство Азтлан занимало большую часть территории, которая раньше относилась к Южной Калифорнии. Оно также претендовало на большой кусок Аризоны, являвшийся предметом споров между республикой Нью-Мексико и Азтланом. На самом деле государство Азтлан было свободной конфедерацией мелких правителей, каждый из которых владел громадными поместьями.

В каком-то смысле великолепные замки северного Лос-Анджелеса бросали вызов Анклаву Мирной Власти, расположенному в центральной части города.

Экипаж и его почетная охрана мчался по старому шоссе, которое содержалось в превосходном состоянии и вело к главному входу в особняк алькальда Эль Норте. Внутри экипажа царил полумрак, там находился всего один пассажир — некто по имени Вили Вачендон. Он сидел на бархатных подушках и прислушивался к мерному перестуку запряженных в экипаж лошадей. С ним обращались, как с самым настоящим принцем. Ну, по правде говоря, не совсем. Он никак не мог забыть удивленных взглядов азтланских военных, когда они увидели покрытого пылью черного мальчишку, которого должны были сопровождать из Оджаи в Лос-Анджелес. Вили смотрел сквозь затемненное пуленепробиваемое стекло на места, которые он никогда даже и не мечтал увидеть — по крайней мере при свете дня. Справа в небеса тянулись отвесные горы, где на расстоянии пятидесяти метров друг от друга были установлены пулеметные гнезда; слева среди пальм виднелась ограда, построенная из заостренных кольев. Вили отлично помнил эти колья и то, какая судьба была уготована незадачливым грабителям.

А за пальмами раскинулась долина Бассейна. Размерами она была больше некоторых стран; даже если не считать представителей Мирной Власти, живущих в Анклаве, население Бассейна составляло более восьмидесяти тысяч человек. Это был один из самых больших городов на Земле. Сейчас, когда приближался вечер, над трубами печек, которые все это многочисленное население топило дровами или бензином, поднимались столбы серого дыма, совершенно закрывшего дальние горы.

Экипаж добрался до южной границы укреплений и пересек выложенную камнем площадку перед особняком, потом проехал мимо длинного здания, украшенного великолепными мозаичными панно. Нигде не было ни единой трещинки или следа от пули. Вот уже много лет врагам алькальда не удавалось проникнуть так далеко на его территорию.

Экипаж повернул в сторону дворца, и стражники бросились открывать раздвижные стеклянные двери. Карета, лошади и стражники проехали внутрь, миновав толстые стены; ни один шпион не сможет проникнуть на эту встречу. Вили собрал свое оборудование и надел на голову датчик, однако это не очень помогло.

Процессор был запрограммирован только для одного задания, поэтому у него не возникло того спокойного ощущения всеведения, которое он испытывал, работая с Джилл.

Вили чувствовал себя цыпленком, попавшим в стаю койотов. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что сейчас все обстоит иначе, ведь он больше не живет в Нделанте Али. Улыбнувшись койотам, Вили поставил свое покрытое пылью оборудование на ослепительно чистый пол. Этот цыпленочек умеет нести пузыри.

Юноша стоял в самом центре зала совещаний, один, если не считать двух слуг, которые доставили его сюда на руках прямо из экипажа. Четыре джонка сидели на возвышении примерно в пяти метрах от Вили. Не самые знатные представители азтланской аристократии — хотя один из них и был алькальдом, — однако Вили узнал традиционную вышивку на их одежде. Нделанте али никогда не осмеливались грабить этих людей.

Немного в стороне стояли три очень старых негра, не занимавшие столь высокого положения. Вили узнал Эбенезера, вождя Нделанте Али, который жил в Пасадине и был таким старым и упрямым, что так и не выучил испанского языка. Он нуждался в услугах переводчиков, передававших волю вождя его же собственному народу. Естественно, от этого он казался своим подданным еще мудрее. Семеро присутствующих правили Бассейном Лос-Анджелеса и землями, расположенными к востоку, — им принадлежало все, кроме центрального района, в котором находился Анклав.

Койоты обратили наконец внимание на Вили. Один из джонков, чуть моложе остальных, наклонился вперед и оглядел чернокожего юношу с головы до ног.

— И это посланник Нейсмита? При помощи этого типа мы накроем пузырем Анклав и спасем наших братьев? Смешно!

Самый молодой из негров — человек, которому было около семидесяти, — прошептал что-то Эбенезеру на ухо, возможно, перевел на английский слова джонка. Взгляд старейшего был холодным и пронзительным. Интересно, подумал Вили, помнит ли Эбенезер про те неприятности, которые возникали в Нделанте из-за одного тощего мальчишки-вора.

Вили низко поклонился сидящим на возвышении аристократам, а потом заговорил по-испански с калифорнийским акцентом — по крайней мере он надеялся, что акцент у него получился. Плохо, если эти люди догадаются, что он родом из Азтлана.

— Милорды и Мудрейшие, я действительно всего лишь посланец, техник, не более того. Я привез с собой изобретение Нейсмита и могу показать, как оно работает. Кроме того, я знаю, как его использовать, чтобы освободить пленников.

Алькальд, приятного вида человек лет пятидесяти, удивленно посмотрел на Вили и ласково проговорил:

— Вы хотите сказать, что ваши слуги сейчас принесут прибор — в разобранном состоянии?

Слуги? Вили наклонился и открыл свой мешок.

— Нет, милорд, — сказал он, вынимая генератор и процессор, — это и есть прибор, производящий пузыри. Когда Мастеровые получат чертежи Пола Нейсмита, они смогут производить такие генераторы сотнями — и всего через полтора месяца. Пока же это единственная работающая модель.

Он показал на самый обычный процессор, совсем непохожий на грозное оружие. На всех лицах появилось недоверие. Пора было начинать демонстрацию. Вили сосредоточился, чтобы задать компьютеру параметры.

Прошло пять секунд, и в воздухе, прямо перед лицом Вили, неожиданно появился серебристый шар. Пузырь был не больше десяти сантиметров в диаметре, но присутствующие отреагировали на него так, словно он был величиной с громадную гору. Вили легонько толкнул шар, и тот поплыл через зал прямо к азтланским вельможам — ведь он весил не больше воздуха, — однако довольно скоро воздушный поток отнес его в сторону.

Самый молодой джонк, не удержавшийся несколько минут назад от едких замечаний в адрес Вили, забыл о чувстве собственного достоинства, спрыгнул с помоста и попытался схватить пузырь.

— О Господи, он настоящий! — воскликнул джонк, коснувшись гладкой поверхности пузыря.

Вили только улыбнулся и мысленно отдал еще несколько команд. В воздухе появился второй, а за ним и третий шар. Если речь шла о пузырях такого размера, когда цель находилась совсем близко, а окружающая среда была однородной, расчеты были столь просты, что Вили мог генерировать пузыри почти в непрерывном режиме. На несколько мгновений его аудитория забыла о своем высоком статусе.

Наконец, старый Эбенезер поднял руку и обратился к Вили по-английски:

— Значит, мальчик, вы располагаете тем же оружием, что и Власть. Вы можете засадить в пузырь весь Анклав, а потом за дело примемся мы и разберемся с теми, кто останется снаружи. Их армии сразу развалятся.

Головы джонков повернулись в сторону Эбенезера; Вили не сомневался, что они поняли слова старого негра — большинство кроме испано-негритянского диалекта знали английский, хотя и делали вид, что говорят только по-испански. Вили сразу сообразил, в каком направлении заработали их коварные умишки: с таким оружием они сумеют добиться куда большего, чем просто освободить заложников и вышвырнуть представителей Власти из Азтлана. Почему бы им самим не занять место Мирной Власти? К тому же — как признал сам Вили — у них есть шестинедельное преимущество относительно всего остального мира.

— Нет, Мудрейший, — покачав головой, сказал Вили. — Для этого понадобится очень много энергии, хотя и не столько, сколько использует Мирная Власть, владеющая атомными реакторами. Но что важнее — наш генератор работает достаточно медленно, да и размеры пузырей, которые он способен сотворить, ограничены. Самый большой не будет превышать четырехсот метров в диаметре; для его создания нужны определенные условия, и несколько минут уйдет на расчеты.

— Ба, это всего лишь игрушка! Может быть, с ее помощью вы и сумеете уничтожить нескольких солдат Власти, но когда они подтянут пулеметы и самолеты, вам крышка.

Наглый молодой джонк снова принялся за свое. Он живо напомнил Вили Роберто Ричардсона. Печально, что ему приходится помогать таким болванам.

— Нет, это не игрушка, господин. Если следовать плану, придуманному Полом Нейсмитом, то с помощью этого устройства все заложники будут освобождены. — На самом деле план придумал Вили после первых испытаний генератора, когда первые пузыри, созданные Джилл, поплыли к нему в руки. Однако здесь могут согласиться только на план, автором которого был Нейсмит. — Кое-что о пузырях вам еще неизвестно. Более того, это не знает никто, в том числе и Мирная Власть.

— И в чем же заключается это кое-что, сэр? — В вежливом голосе алькальда не было и намека на сарказм.

Тут в дальнюю от Вили дверь в зал вошли двое. Сначала он увидел лишь их силуэты на фоне звездного неба. Впрочем, этого оказалось вполне достаточно.

— Ты! — Майк был так же сильно изумлен, как и Вили, но Лу только улыбнулась.

— Это представители Каладзе, — объяснил алькальд.

— Клянусь Единственным Богом, нет! Это представители Мирной Власти!

— Послушай-ка, — заявил наглый джонк. — Каладзе сказал, что мы можем им доверять — не забывай, что именно он организовал эту встречу.

— В их присутствии я ничего не скажу!

После отказа Вили говорить наступила мертвая тишина, и юноша вдруг почувствовал физический страх. В подвалах замков джонков множество интересных помещений, там… очень эффективное… оборудование, при помощи которого можно было заставить говорить кого угодно. Похожая ситуация возникла, когда он вступил в спор с Каладзе, только здесь все может закончиться кровью.

— Я вам не верю, — промолвил алькальд. — Мы тщательно проверяли Каладзе. Мы не допустили на встречу многих наших людей — здесь находятся только те, чье присутствие необходимо для успешного проведения операции. Но… — Он вздохнул, и Вили сообразил, что в каком-то смысле алькальд куда более гибкий человек (или менее доверчивый), чем Николай Сергеевич. — Но я допускаю, что из соображений безопасности будет лучше, если вы станете говорить только о том, что нам следует сделать, не раскрывая при этом никаких тайн. Тогда мы сможем оценить степень риска и решить, нужна ли нам дополнительная информация именно сейчас.

Вили посмотрел на Росаса и Лу. Сумеет ли он проделать все это, не раскрывая секретов — по крайней мере до тех пор, пока Мирная Власть не предпримет никаких контрмер? Возможно.

— Заложники по-прежнему находятся на верхнем этаже Торговой Башни?

— На двух верхних этажах. Даже если бы у нас в распоряжении были вертолеты, прямая атака была бы чистым самоубийством.

— Да, господин. Но существует другая возможность решить интересующую нас задачу. Мне понадобится сорок твердых дисков Джулиана — другие типы его тоже устроили бы, но эти производились в Азтлане, — и доступ к информации вашей метеослужбы. Вот что вам следует сделать…

Только несколько часов спустя, когда у Вили появилась возможность перевести дух, он сообразил, что негритенок-инвалид из Глендоры только что давал указания правителям Азтлана и Нделанте Али. Если бы только дядя Слай мог это видеть!

* * *

Вили спрятался среди развалин к востоку от центра города и внимательно разглядывал экран дисплея. Картинка на него передавалась с телескопа, который нделанте установили на крыше. День выдался ясным, и изображение на дисплее было таким четким, словно Вили видел все глазами коршуна, парящего над окраинами. Глядя на улицы Анклава, Вили заметил множество автомобилей, в которых сидели функционеры Власти. Велосипеды — собственность работников, занимавших не столь высокое положение, — медленно ехали вдоль тротуаров. А еще здесь было непривычно много пешеходов; у входа в некоторые большие здания даже возникали пробки.

Изредка над городом пролетал вертолет. Эта картина напомнила ему старые видеозаписи. Анклав в Лос-Анджелесе был одним из немногих мест на Земле, где еще существовало почти забытое прошлое.

Вили выключил дисплей и оглядел окружающие его лица.

— От такого обзора пользы немного. Наша победа будет зависеть от того, насколько хороши ваши шпионы.

— Они достаточно хороши, — сказал один из адъютантов Эбенезера с мрачным лицом. Вили мучили подозрения, что этот тип узнал его по одной из предыдущих встреч. Сумеет ли он вернуться домой к Полу, зависит от того, насколько новые «друзья» будут поражены их изобретением и насколько уважительно они относятся к самому Нейсмиту. — Мирная Власть любит, когда им служат не только машины, но и люди. Наши агенты побывали в Торговой Башне не далее как сегодня рано утром. Все заложники находятся на двух верхних этажах. На следующих двух этажах никого нет, зато они забиты разного рода сигнализацией, а внизу по меньшей мере один этаж занят солдатами Мирной Власти. Помещения обслуживающего персонала перекрыты, над зданием постоянно несет патрульную службу вертолет. Такое впечатление, что они ожидают вооруженного нападения, а не…

Одного костлявого подростка с миниатюрным генератором пузырей, беззвучно закончил мысль мрачного адъютанта Вили. Юноша посмотрел на свои руки: да, они были довольно худыми, но если он будет продолжать набирать вес, как в последние три недели, то очень скоро заметно поправится. У него было ощущение, что он может расправиться с Мирной Властью, джонками и нделанте одновременно.

Вили посмотрел на адъютанта и усмехнулся.

— То, чем располагаю я, куда более эффективно, чем бомбы и танки. Если вы совершенно точно знаете, где находятся заложники, то к вечеру все они будут освобождены.

Он повернулся к алькальду. Благообразный старик говорил очень мало, но Вили уже успел заметить, что люди подчиняются ему с полуслова.

— Вам удалось доставить мое оборудование наверх?

— Да, сэр. Сэр!..

— Тогда пора идти.

Они направились к центральной части развалин, стараясь держаться в тени, чтобы их не могли разглядеть с вертолета, продолжавшего воздушное патрулирование. Раньше это здание, с рядами выходящих на запад балконов, было достаточно высоким — оно тянулось вверх метров на тридцать. Многие из балконов давно обвалились, а лестницы оказались под открытым небом. Однако люди алькальда проявили удивительную хитрость: двое молодых джонков взобрались по шахте лифта и устроили наверху блок, при помощи которого сумели поднять на четвертый этаж оборудование и людей. Вили получил именно такой наблюдательный пункт, о каком просил.

Один за другим поднимались наверх нделанте и джонки. Подобное сотрудничество между кровными врагами потрясло бы простых людей, если бы об этом стало известно. При других обстоятельствах они сражались и убивали друг друга, пользуясь любой возможностью, чтобы объяснить свои неудачи коварством противника. Их борьба действительно часто приводила к смертям, но при этом они не прекращали тайного сотрудничества. Двумя годами раньше Вили случайно разгадал этот секрет и именно поэтому окончательно отвернулся от нделанте.

Пол на четвертом этаже угрожающе скрипел под ногами. На улице было жарко; здесь же у Вили возникло ощущение, что их засунули в темную печь. Через прорехи в древнем линолеуме юноша видел разрушенную комнату внизу. Такие же дыры в потолке были единственным источником света в том помещении, где они находились. Один из джонков открыл боковую дверь и осторожно отступил назад, пропуская Вили и людей Нделанте внутрь.

Аккумуляторы Джулиана выстроились возле стены, а та сторона помещения, где находились балконы, опасно накренилась. Вили распаковал процессор и генератор пузырей и начал подсоединять их к дискам. Остальные люди расположились у стен или в соседних помещениях. Росас и Лу тоже, естественно, здесь присутствовали; нельзя было не допустить представителей Каладзе, хотя Вили удалось убедить людей алькальда, чтобы их держали — особенно Деллу — подальше от оборудования и от окон.

Делла подняла голову и улыбнулась ему непонятной, дружелюбной улыбкой; улыбка показалась Вили странной, потому что больше никто, кого девушка хотела бы обмануть, на нее в этот момент не смотрел. Когда она собирается сделать ход? Попытается ли подать сигнал своему начальству или попробует украсть оборудование самостоятельно? Вчера вечером Вили потратил немало времени и усилий на то, чтобы придумать способ победить Деллу Лу. Все параметры собственного заключения в пузырь у него были готовы. Накрыть себя и оборудование пузырем — только в самом крайнем случае! Поскольку эта модель еще не достигла оптимального вида, Вили выйдет из игры примерно на год. А скорее, один из них — он сам или Делла Лу — к сегодняшнему вечеру будет мертв, и никакие улыбки ничего не изменят.

Вили подтащил генератор, кабели и сумку с маскировочными материалами к краю обвалившегося балкона. Площадка, словно утлая лодочка, ходила ходуном под ногами, как будто у балкона осталась только одна опора. Отлично. Он расположил оборудование в самом надежном, по его представлению, месте балкона и стал настраивать сенсоры. Следующие несколько минут будут решающими. Для облегчения задачи генератор должен стоять так, чтобы перед ним не было никаких препятствий — а это выставляло их практически на всеобщее обозрение. Если бы у властей была такая же аппаратура слежения, как у Пола, план не имел бы никаких шансов на успех.

Вили сунул палец в рот и поднял его в воздух. Даже здесь, несмотря на то, что они находились практически на улице, было невыносимо душно. Легкий восточный ветерок чуть коснулся влажной кожи.

— Какая сейчас температура воздуха? — задал Вили совершенно ненужный вопрос, он прекрасно понимал, что на улице достаточно жарко.

— Снаружи почти 37 градусов. Выше в Лос-Анджелесе не бывает.

Вили снова проверил все координаты, включил процессор генератора и отполз к тем, кто сидел у стены.

— Нужно около пяти минут. Создание большого пузыря с расстояния двух тысяч метров — предел возможностей этого процессора.

— Ну хорошо, — мрачно улыбнулся адъютант Эбенезера, — вы собираетесь накрыть что-то пузырем. Не пора ли поделиться с нами секретом, что именно? Или наш удел — просто наблюдать и самим пытаться понять, что происходит?

Вили почувствовал, как напрягся один из людей алькальда в дальнем конце комнаты. Никто из них и представить себе не мог, что пузыри можно использовать не только в качестве оружия нападения. До сих пор Вили держал в секрете один существенный момент, который, однако, скоро станет всем известен — всем, включая и Власть.

Вили посмотрел на часы: осталось две минуты. Похоже, Делла помешать ему не в состоянии. Необходимо как можно скорее кое-что объяснить окружающим — иначе, когда они увидят, что он сделал, могут возникнуть очень серьезные проблемы.

— Ладно, — сказал наконец юноша. — Через девяносто секунд мой прибор накроет пузырем верхние этажи Торговой Башни.

— Что?

Этот вопрос вырвался сразу у нескольких человек и на двух языках. Один из людей алькальда, прежде мягкий и вежливый, неожиданно схватил Вили за горло. Но когда слуги бросились к аппарату на балконе, он поднял руку. Другой рукой он сильно сжал горло Вили, не причиняя ему при этом боли — пока, — и Вили сообразил, что у него есть всего несколько секунд, чтобы убедить их не сбрасывать генератор с балкона.

— Пузырь… взорвется… позже… Время… останавливается внутри, — прохрипел Вили.

Человек алькальда отпустил его, а остальные отошли от балкона. Вили заметил, как джонк и вождь нделанте али переглянулись. Ему еще придется давать более подробные объяснения, однако сейчас ему мешать они не станут.

Неожиданный щелчок показал, что аппарат сработал. Все головы повернулись на запад. Послышался дружный удивленный вздох.

Верхнюю часть Торговой Башни накрыла тень — четырехсотметровая серебристая сфера.

— Здание упадет, — сказал кто-то.

Однако Башня не упала. Вес пузыря равнялся весу находящегося внутри него воздуха. Несколько мгновений все молчали, тишину нарушал только далекий жалобный вой сирен. Вили знал, что произойдет, но даже и ему стоило больших усилий оторвать взгляд от неба, чтобы незаметно посмотреть на тех, кто стоял рядом.

У Лу был такой же потрясенный вид, как и у всех остальных; она даже на время забыла про свои козни. Но вот Росас… Помощник шерифа посмотрел прямо в глаза Вили, а на его лице было написано удивление человека, который неожиданно узнает, что часть его вины рассеялась, как дурной сон. Вили едва заметно кивнул ему. Да, Джереми жив, точнее, будет жить через какое-то время. Ты не убил его, Майк.

В небе вокруг Торговой Башни носились вертолеты. Вили разворошил осиное гнездо, так что теперь осы изо всех сил пытались понять, что случилось и что нужно сделать, чтобы разобраться с врагом. Наконец, вождь джонков повернулся к вождю нделанте:

— Вы можете нас отсюда вывести?

Негр склонил голову набок, прислушиваясь к сообщениям в своем наушнике, а потом ответил:

— До темноты — нет. Примерно в двухстах метрах отсюда есть вход в туннель, но, учитывая то, как патрулируют территорию, вряд ли мы сумеем сейчас до него добраться. А вот сразу после захода солнца, пока их глаза не приспособятся к наступившей темноте, мы сможем вернуться. До тех пор нужно сидеть тихо и держаться подальше от окон. За последние несколько месяцев враг сделал шаг вперед: у них теперь почти такая же хорошая аппаратура слежения, как у нас.

Вся компания — негры, джонки и Лу — осторожно вернулась в коридор. Вили оставил приборы на балконе: забирать их сейчас было слишком рискованно. К счастью, они накрыты защитным мешком, по цвету ничем не отличающимся от разбросанного повсюду мусора.

Юноша сел, прислонившись спиной к двери; вряд ли кто-нибудь сможет добраться до генератора без его ведома. Отсюда звуки, доносившиеся из Анклава, были тише, однако Вили скоро услышал кое-что новое и пугающее: грохот и скрип гусениц.

После того как все устроились, а возле отверстий в стенах были выставлены посты, вождь нделанте сел рядом с Вили и улыбнулся.

— А теперь, юный друг, у нас полно времени, и вы сможете нам рассказать, что вы имели в виду — пузырь взорвется, и время внутри него останавливается.

Вождь говорил очень спокойно, и, учитывая сложившуюся ситуацию, вопрос был достаточно разумным. Однако Вили прекрасно понял значение тона, каким он был задан.

В другом конце коридора пошевелился адъютант алькальда, устраиваясь так, чтобы лучше слышать. В коридоре было достаточно света, и Вили заметил, что на лице Деллы появилась легкая улыбка.

Ему придется смешать правду и ложь в правильной пропорции. Длинный и непростой предстоит денек!

Глава 28

Теперь в коридоре стало гораздо светлее. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь отверстия в потолке, заливая всех кровавым светом. Воздушный патруль прочесывал обширную территорию, а ближайшие танки располагались совсем рядом. Люди Эбенезера организовали серию хитроумных отвлекающих операций — Вили не раз видел, как они предпринимали точно такие же против джонков.

— О Господи! — раздался неожиданный вопль. Охранник, стоявший на посту в конце коридора, вскочил с места. — Все, как он говорил! Именно так! Оно летит!

Адъютант Эбенезера сердито шикнул на охранника, но все уже столпились возле отверстия, и вождю джонков пришлось растолкать нескольких человек, чтобы оказаться впереди. Вили прополз между ними и выглянул сквозь маленькое отверстие в стене. Вечерний воздух приобрел багряный оттенок, а солнце почти скрылось в тени за башнями Анклава.

Прямо над горизонтом в небе висела новая луна, темный шар, верхняя часть которого была цвета раскаленного металла — пузырь оторвался от верхушки Торговой Башни и медленно поплыл на запад, подгоняемый вечерним ветром.

— Матерь Божья… — прошептал адъютант алькальда.

Даже понимая суть происходящего, осознать грандиозность этого события было невозможно. Пузырь, внутри которого находился горячий дневной воздух, был легче воздуха вечернего — получился самый большой наполненный горячим воздухом шар в истории. Вместе с шаром на запад уплывали заложники Мастеровые.

Шум вертолетов стал громче — осы возвращались в гнездо и жужжали, беспорядочно летая вокруг руин Торговой Башни. Одно из насекомых осмелилось подлететь слишком близко к огромной гладкой поверхности. Послышался негромкий треск — лопнул пропеллер; переворачиваясь в воздухе, вертолет рухнул вниз.

Советник вождя Нделанте посмотрел на Вили сверху вниз.

— Вы уверены, что он полетит в сторону материка?

— Да. М-м-м, Нейсмит очень тщательно изучил розу ветров. Это вопрос времени — самое большое нескольких недель. Потом шар приземлится где-нибудь в горах. Мирная Власть довольно скоро узнает — вместе со всем миром — секрет пузырей, но они и понятия не будут иметь о том, когда взорвется именно этот. Если пузырь окажется достаточно далеко, мы поставим перед Властью такие проблемы, что они просто не смогут постоянно охранять его. А потом, когда он наконец разорвется…

— Знаю, знаю. Когда он наконец разорвется, мы будем там, чтобы спасти всех заложников. Но проспать десять лет — очень ДОЛГО.

На самом деле пузырь лопнет через год — еще одна маленькая ложь Вили. Если Лу и Мирная Власть узнают, что жизнь пузыря может быть короткой, тогда…

Вили вдруг сообразил, что больше не видит Деллы Лу. Он быстро отвернулся от стены и посмотрел в глубину коридора. Однако они с Росасом по-прежнему сидели рядом с парочкой боевиков-джонков, которые не пошли смотреть на улетающий пузырь.

— Послушайте, думаю, пришла пора возвращаться в туннель. У Мирной Власти хватает проблем и без нас, а на улице уже стало почти совсем темно.

Человек Эбенезера улыбнулся.

— Интересно, что вы можете знать о подобных операциях на территории Бассейна? — Теперь у юноши почти не осталось сомнений в том, что советник вождя Нделанте Али узнал его, хотя в данный момент он, видимо, решил промолчать. Советник повернулся к вождю джонков:

— Пожалуй, парень прав.

Вили забрал генератор, и, один за другим, они спустились по веревке в разрушенные гаражи, находившиеся в подвале под домом. Нделанте потратили несколько минут, уничтожая следы своего присутствия. Нделанте хорошо делали свое дело и умели даже восстанавливать пыль в помещениях, где давно никто не бывал. В течение сорока лет Бассейн Лос-Анджелеса служил нделанте почти неприступной крепостью, и они отлично знали все входы и выходы.

Снаружи стало прохладнее, однако было еще достаточно светло, и небо оставалось голубым. Впрочем, с каждой минутой становилось все темнее, и вскоре люди, выстроившиеся в цепочку, превратились в едва различимые тени. Вили почувствовал, что джонков охватило беспокойство. Оказаться среди развалин после наступления сумерек для них обычно означало смерть. Договоры о ненападении между вождями Нделанте и Азтлана не распространялись на эти улицы.

Проводники вели группу между грудами мусора, так ни разу и не выйдя на открытую часть улицы. Вили закинул за спину свой мешок и слегка приотстал, стараясь идти так, чтобы Росас и Лу все время находились впереди него. У себя за спиной он отчетливо слышал шаги вождя джонков и — куда более тихие — шаги советника Эбенезера.

Неожиданно над головами послышался шум вертолета. Вили и остальные замерли на месте, скорчившись среди руин. Шум двигателя стал совсем громким; видимо, вертолет пролетит прямо над ними. Днем подобные вещи происходили каждые двадцать минут и ни у кого не вызывали беспокойства. Вили сомневался, что даже наблюдатели на крышах домов способны разглядеть их внизу. Но на этот раз…

Чуть впереди вдруг что-то ярко вспыхнуло. Лу! Вили беспокоился, что ей удалось пронести с собой какой-нибудь хитрый передатчик, а она сумела предать их при помощи элементарного фонарика!

Вертолет быстро пролетел мимо, но еще до того, как тон его двигателя изменился и он начал разворачиваться, Вили и большинство людей нделанте устремились в разные стороны в поисках более надежного укрытия. Несколько секунд спустя, когда вертолет вернулся, на улице было пусто. Вили оказался один, он больше никого не видел, но, судя по всему, джонки продолжали отчаянно бежать куда-то, пытаясь наудачу выбраться из каменных джунглей. Невероятно яркий свет прожектора высвечивал отдельные участки улицы, разделив весь мир вокруг на белое и черное.

Как Вили и предполагал, через несколько секунд вертолет начал ракетный обстрел. Земля вокруг задрожала. На фоне взрывов Вили различал визг осколков, мечущихся среди каменных стен. Послышались стоны раненых.

Над руинами стало подниматься облако пыли. Лучшего шанса не будет… Вили нырнул в ближайшую аллею, не обращая внимания на поднявшуюся пыль и падающие со всех сторон осколки. Через полминуты пыль рассеется, и враг вновь сможет все видеть, но к этому моменту Вили (и большая часть нделанте) будут уже не здесь, они найдут себе более надежные укрытия.

Со стороны могло показаться, что он бежит, поддавшись слепой панике; на самом же деле Вили внимательно смотрел по сторонам в поисках знаков, которые обозначали тропу нделанте. Прошло уже более сорока лет с тех пор, как нделанте стали владыками этих развалин. Они почти не использовали их в качестве домов, но под их контролем находилась большая часть огромного Бассейна, и всюду, где побывал кто-то из нделанте, они оставляли после себя небольшие улучшения — убежища, туннели, тайники с едой, которые невозможно было обнаружить, если не знать специальных знаков, известных любому жителю Нделанте Али. Не пробежав и двадцати метров, Вили нашел знак, обозначавший тайную тропу, и помчался по ней, хотя тому, кто незнаком с тайнописью нделанте, показалось бы, что здесь невозможно пройти. Вскоре Вили понял, что не он один бежит по тропе; похоже, за ним следовали по крайней мере еще два человека — тяжелая поступь джонка сопровождалась чьими-то едва слышными шагами.

Вертолет поднялся выше и перестал стрелять. Вне всякого сомнения, солдаты Власти просто хотели выгнать прячущихся из развалин на открытое место. Подобная стратегия могла бы принести успех в борьбе с кем угодно, но только не с нделанте.

Теперь вертолет начал летать взад и вперед, сбрасывая парализующие бомбы. Они падали так далеко, что Вили практически не ощущал их действия. Однако он слышал, как с разных сторон приближаются новые вертолеты. Судя по звуку, некоторые из них были довольно большими — значит, скоро вокруг будет полно солдат. Вили продолжал бежать. Пока противник не высадил людей, нужно постараться уйти подальше, и только после этого искать подходящее место, чтобы спрятаться. Может, ему вообще удастся выбраться с оцепленной территории.

Через пять минут Вили уже находился в километре от места высадки солдат Мирной Власти. Юноша пробирался через сожженный торговый центр, перебегая от одного подвала к другому и пролезая сквозь малозаметные провалы в стенах. Оборудование в сумке начинало больно колотить по спине, когда он резко увеличивал скорость. Пришлось сделать паузу, чтобы подтянуть ремни, но они лишь стали врезаться ему в плечи.

В некотором смысле Вили заблудился: он не знал, где находится и как добраться до того места, где была назначена встреча. С другой стороны, он прекрасно понимал, откуда ему нужно убегать; к тому же потайные знаки, если их удастся заметить, наверняка выведут в действительно безопасное место, где его разыщут нделанте после того, как суматоха уляжется.

Пробежав еще два километра, Вили снова остановился, чтобы поправить лямки. Может быть, ему следует подождать остальных. Если где-нибудь поблизости есть надежное убежище, то они могут о нем знать. И тут Вили заметил прямо у себя под носом вполне невинный узор из царапин и трещин на стене здания банка. Где-то в подвалах банка — наверное, в старом сейфе — была провизия, вода и, может быть, даже связь. Неудивительно, что нделанте у него за спиной не отставали.

Вили выскользнул из темной аллеи и стремительно перебежал через улицу. Он словно вернулся в прежние времена — после дяди Слая, но еще до Пола, математики и Джереми; только тогда его несли на себе другие грабители, потому что он был слишком слаб, чтобы пробегать значительные расстояния. Теперь он не уступал в выносливости своим бывшим коллегам.

Юноша начал осторожно спускаться вниз по темным ступенькам, а его руки совершали привычные, почти ритуальные движения, позволявшие обнаружить оставленные для чужаков ловушки. Звуки снаружи постепенно становились все тише, но Вили показалось, что он все еще слышит шаги тех нделанте, которые были вместе с ним. Еще несколько метров…

После столь долгого пребывания в темноте свет у него за спиной показался ослепительным. Мгновение Вили глупо пялился на собственную тень. Потом быстро упал на землю и откатился в сторону, но бежать было некуда. Вили посмотрел в сторону фонарика — он уже догадался, кто шел за ним.

— Постарайся держать руки так, чтобы я их видела, Вили. — Она говорила очень тихо и очень убедительно. — У меня и в самом деле есть пистолет.

— Теперь ты сама не гнушаешься грязной работы?

— Я подумала, что если вызову вертолеты до того, как поймаю тебя, ты можешь спрятаться от нас в пузыре. — Затем, судя по тому, что голос Деллы Лу прозвучал приглушенно, она отвернулась. — Выйди наружу и просигналь вертолетам, чтобы спускались.

— Ладно, — отозвался Росас как раз с той смесью отвращения и страха, как в тот день, когда Вили подслушал его разговор с Деллой на лодке. Шаги удалились в сторону лестницы.

— А теперь сними сумку — только без резких движений — и поставь ее рядом с лестницей.

Вили медленно спустил лямки с плеч и сделал несколько шагов к лестнице. Повинуясь ее сигналу, он поставил сумку на пол среди мусора и крысиного помета. Потом сел, сделав вид, что хочет просто отдохнуть. Если бы она была хотя бы на пару метров ближе…

— Как вы смогли выследить меня? Ни один джонк не сумел бы этого сделать — они не знают секретных знаков.

Его любопытство было лишь наполовину деланым. Если бы Вили не был так сердит и напуган, он бы чувствовал себя униженным: у него ушли годы на то, чтобы выучить знаки нделанте, а эта женщина первый раз попала на территорию Бассейна и сразу сумела в них разобраться.

Лу приблизилась, сделав Вили знак, чтобы он отошел от лестницы, положила фонарик на ступеньки и начала правой рукой развязывать ремни на сумке. У нее действительно был пистолет — вероятно, отняла у одного из джонков. Левая рука Лу с наведенным на Вили дулом так ни разу и не дрогнула.

— Знаки? — В ее голосе послышалось искреннее удивление. — Нет, Вили, все гораздо проще: у меня прекрасный слух и хорошие ноги. Для того чтобы читать следы, было слишком темно.

Она заглянула в сумку, потом быстрым движением закинула ее себе за плечи, подняла фонарик и встала. Теперь у нее было все. «А через меня она сможет выйти на Пола», — неожиданно сообразил Вили. Он представил себе, какие дыры оставят в теле пули от пистолета пятнадцатого калибра, который Делла держала в руках, и понял, что должен сделать.

В этот момент вернулся Росас.

— Я сигналил, но вокруг было столько шума и света, что вряд ли меня заметили.

Лу раздраженно фыркнула.

— Куриные мозги! Что они вообще понимают в слежке… В следующий момент произошло сразу несколько событий. Вили бросился вперед, и свет фонарика заметался по стенам, на которых заплясали чудовищные тени… В следующее мгновение Лу ударилась о стену и скользнула вниз по ступенькам. Над ней с металлическим прутом в руках стоял Росас. По пруту стекало что-то темное.

Вили сделал сначала один неуверенный шаг к лестнице, потом другой. Лу лежала лицом вниз. Она была такой маленькой, лишь немногим выше, чем он. А теперь стала еще и неподвижной.

— Ты… ты убил ее?

К его удивлению, в голосе зазвучал не только ужас, но и укор.

Глаза Росаса были широко раскрыты, — Не знаю, я пы… пытался. Рано или поздно мне пришлось бы… Я не предатель, Вили, просто в Виньяс-Скрипс… — Он замолчал, сообразив, что времени на признания нет. — Черт возьми, давай снимем с нее эту штуку.

Росас поднял пистолет, который лежал рядом с неподвижной рукой Лу.

Вероятно, именно это движение и спасло их. Перевернувшись на бок, Лу выпрямилась, словно пружина, с силой ударив Росаса в живот и отбросив его прямо на Вили. Майк сбил юношу с ног, и к тому моменту, когда Вили сумел отпихнуть его в сторону, Делла Лу уже мчалась по ступенькам. Она бежала, слегка прихрамывая, в одной руке по-прежнему сжимая фонарик; другая рука безжизненно повисла вдоль тела.

— Пистолет, Майк, быстро!

Но Росас только что-то бессмысленно хрипел, согнувшись от боли. Вили схватил металлический прут и бросился вверх по лестнице. Оказавшись на улице, он сразу нырнул в сторону. Однако его предосторожность оказалась излишней — Делла не стала устраивать засаду. Она скрылась из виду, но здесь, на своей территории, Вили мог бы легко ее выследить.

Тут со стороны входа в банк послышались шаги.

— Подожди. — Это был Росас, который все еще прижимал руки к животу. — Она победила. — Его голос был едва слышен.

Вили на секунду остановился, задумался и сразу понял, что Делла Лу действительно победила. Она была ранена и не вооружена, и, если ему немного повезет, он за несколько минут ее выследит. Но к этому моменту она успеет просигналить вертолетам — и к ней придут на помощь. Ведь Майк, конечно же, сказал неправду, когда заверил Лу, что поблизости нет ни одного вертолета.

Она выиграла и добыла для Власти портативный генератор пузырей. А если Вили в самое ближайшее время не сумеет убраться отсюда, она выиграет для Власти еще больше.

Целую секунду Вили смотрел на джонка. Только теперь помощник шерифа наконец выпрямился, хотя дышал по-прежнему хрипло и прерывисто. На самом деле Вили следовало оставить Росаса здесь. Таким образом он на несколько минут отвлек бы преследователей, и этого могло бы оказаться достаточным для спасения самого Вили.

Росас посмотрел Вили в глаза, и юноше почудилось, будто Майк понимает, о чем он думает. Наконец Вили принял решение.

— Пошли, мы еще можем сбежать от них.

Через несколько секунд улица снова опустела.

Глава 29

Аристократы джонки поверили Вили, когда он поручился за Майка — так Вили рискнул во второй раз, решив, что домой надо возвращаться вместе. Первый раз он рискнул, когда старался не угодить к нделанте; они выбрались с территории Бассейна, не прибегая к их помощи и войдя в контакт непосредственно с людьми алькальда. Лишь немногим джонкам удалось уйти с места операции, и их показания сильно расходились между собой. Однако сама операция, несомненно, закончилась успешно, поэтому Вили сумел без особого труда убедить джонков, что никакого предательства не было. Подобные объяснения могли бы и не пройти, если бы они попали к нделанте, которые с самого начала не слишком ему доверяли. К тому же среди них было гораздо больше тех, кто сумел скрыться от Мирной Власти и мог видеть, что произошло на самом деле.

Так или иначе, Нейсмит хотел, чтобы Вили немедленно вернулся назад, а джонки прекрасно понимали, что все их надежды на спасение связаны с Нейсмитом. Уже через несколько часов Вили и Майк были отправлены на север. Конечно, обратно они ехали совсем не так роскошно. Их везли по старым заброшенным дорогам в маленьких фургончиках, стараясь сочетать быстроту с осторожностью. Весь Азтлан знал, что Мирная Власть разыскивает Вили и Майка.

Ночью их выгрузили на едва заметную тропу к северу от Оджая; цокот копыт и скрип старой повозки постепенно удалились. Они с минуту постояли молча; в последнее время молчание стало для них привычным делом. Наконец, Вили пожал плечами и зашагал по пыльной тропинке. Она приведет к хижине человека, сочувствующего Мастеровым, по ту сторону границы. Там их будет ждать по меньшей мере одна лошадь.

С тех пор как они покинули территорию Бассейна, Вили и Росас впервые оказались наедине — до сих пор им было просто необходимо помалкивать. И даже сейчас Росас не нашел что сказать.

— Я больше не злюсь на тебя, Майк. — Вили говорил по-испански, потому что хотел максимально точно выразить свои мысли. — Ты не убил Джереми; не думаю, что ты желал ему хотя бы малейшего вреда. И ты спас мою жизнь и, вероятно, жизнь Пола, когда напал на Лу.

Росас буркнул что-то в ответ. Некоторое время слышался лишь шум их шагов и голоса ночных насекомых. Они прошли еще десяток метров, когда Вили наконец не выдержал, остановился и решительно повернулся к своему спутнику:

— Проклятие! Почему ты все время молчишь? Здесь тебя никто не услышит, кроме леса и гор. У нас полно времени.

— Хорошо, Вили, я попытаюсь объяснить. — Голос Майка был почти безжизненным, его лицо оставалось темным пятном на фоне неба. — Не знаю, имеет ли это хоть какое-то значение, но я расскажу тебе. Я сделал все, в чем ты меня подозревал, — но не ради Мирной Власти или Деллы Лу… Ты что-нибудь слышал об эпидемии Гуачука, Вили?

Он не стал дожидаться ответа и принялся рассказывать о себе и о том, что творилось тогда в мире. Гуачука была последней из эпидемий, которые начались после Войны. Если считать количество жертв, то общее число их было невелико, наверное, сто миллионов на весь мир. Но в 2015 году это означало, что погиб один человек из пяти.

— Я родился в Форт-Гуачука, но мы уехали из тех мест, когда я был совсем маленьким. Перед смертью отец много мне рассказал. Он знал, кто повинен в эпидемиях, поэтому мы и уехали оттуда.

Семья Росасов покинула Гуачука не из-за эпидемии, названной именем города. Смерть окружала город, но ни эта эпидемия, ни все предыдущие, казалось, совсем его не трогали.

Сестры Майка родились после того, как семья уехала из Гуачука, однако они тяжело болели и таяли на глазах. Росасы переезжали из одного города в другой, медленно двигаясь с севера на запад. Во время всех предыдущих эпидемий тем, кто выживал, доставалось большое богатство — но в пустыне, когда умирает город, дальнейшая жизнь там становится невозможной, ибо вместе с городом умирают и все службы, обеспечивавшие его существование.

— Мой отец уехал, потому что узнал секрет Гуачука, Вили. Они были вроде той группы из Ла-Джоллы, только более высокомерные. А мой отец работал санитаром в их исследовательском центре. Он не получил настоящего технического образования. Черт побери, он был всего лишь ребенком, когда началась Война и разразились первые эпидемии.

К тому времени военная промышленность и сами правительства практически погибли. Содержать старую военную машину оказалось слишком дорого. Требовалось создать более дешевые технологии. Так написано в официальных учебниках по истории, но отец Майка знал правду. Он видел, как туда, где потом начинали свирепствовать эпидемии, отправлялись корабли с грузами. А в документах ставили более поздние даты отправки, и грузы называли медицинской помощью пострадавшим.

Ему даже однажды удалось подслушать разговор, в котором были отданы вполне определенные приказы. Именно тогда он и решил покинуть Гуачука.

— Он был хорошим человеком, Вили, вот только трусливым… Отцу следовало открыть всем правду, убедить представителей Мирной Власти покончить с теми чудовищами, что называли себя учеными. Ведь они были самыми настоящими чудовищами. Вили. Во время первого десятилетия все понимали, что с правительствами покончено. Деятельность той группы из Гуачука была самой настоящей местью… Я помню, как Власти наконец сообразили, откуда появились эпидемии. Мой отец был еще жив тогда, хотя и очень болен. Когда я рассказал ему, что Гуачука накрыли пузырем, он вдруг заплакал, а потом рассмеялся. Тогда я впервые узнал, что люди иногда плачут от радости. Вот так-то.

Слева от тропинки, по которой они шли, земля уходила почти вертикально вниз — как далеко. Вили определить не мог. Джонки дали ему прибор ночного видения, однако предупредили, что батареек хватит всего на час, и Вили решил пока его не включать — вдруг прибор понадобится позже. Тропинка вилась вдоль холма, поднимаясь все выше и выше. Скоро и вершина, откуда будет видна хижина человека, к которому они шли.

Майк ничего не говорил, и Вили не стал прерывать его молчания. Майку тогда было шесть лет. Вили прекрасно помнил то время, когда ему самому было шесть. Если бы случайность и невероятное упрямство не толкнули его на путь правды, он так и прожил бы всю жизнь, твердо веря в то, что джонки украли его у дяди Слая и что единственные его друзья, поскольку дядя Слай куда-то пропал, это нделанте. Два года спустя он многое понял. Рейд — да, его устроили джонки, но по секретной просьбе нделанте. Эбенезер был недоволен Неверными, вроде дяди Слая, которые брали воду из резервуара нделанте, расположенного вверх по ручью. Кроме того, Верные готовились вступить в Глендору, и им требовался внешний враг — чтобы облегчить себе задачу и как-то объяснить нападение. Впрочем, простые джонки жили в постоянном страхе перед рейдами нделанте; вожди не очень заботились о защите своих подданных.

Вили пожал плечами. Этого он все равно не стал бы рассказывать Майку, мысли которого наверняка заняты лишь Гуачука. Впрочем, Вили был присущ невероятный цинизм в оценке мотивов той или иной группы людей. Ему довелось видеть не одно предательство: среди них были предательства серьезные и не очень, затрагивающие интересы целых народов, и такие, которые касались только отдельных личностей. Он знал: Майк твердо верит, что в Ла-Джолле он поступил в соответствии со своими убеждениями, что предательство ни в коей мере не должно было помешать ему защитить их с Джереми — иными словами, он изо всех сил старался как можно лучше выполнить ту работу, для которой его нанял Пол Нейсмит. То, что он сообщил Властям о биоисследовательской лаборатории, не имело к Мастеровым никакого отношения.

Тропинка начала уверенно спускаться вниз с холма. Вили и Майк прошли вершину, а через несколько сот метров заросли кустарника стали не такими густыми, и Вили увидел небольшую долину. Он жестом показал Майку, чтобы тот присел, а сам достал из мешка прибор ночного видения и стал внимательно изучать окрестности. Этот прибор был тяжелее очков, которые ему дали Каладзе, зато здесь был увеличитель, и Вили без особых проблем рассмотрел хижину и ведущие к ней тропинки. Домик был погружен во тьму и вообще казался заброшенным, однако возле забора Вили разглядел двух лошадей.

— Эти люди не Мастеровые, но они наши друзья, Майк. Кажется, все в порядке. На лошадях мы доберемся до Пола за несколько дней.

— В каком смысле «мы», Вили? Ты что, не слушал то, что я тебе рассказывал? Я же тебя предал — а ты собираешься показать мне, где живет Пол!

— Я слушал тебя. И знаю, что ты сделал и почему… многих других людей я понимаю гораздо меньше, Майк. Кроме того, ты же не предал ни Пола, ни Мастеровых, не так ли?

— Да. Представители Мирной Власти не чудовища, вроде тех ученых, но они враги. Я готов практически на все, чтобы их остановить… Только вот, боюсь, не смогу убить Деллу. Когда я думал, что она умерла там, в развалинах, я чуть не сошел с ума. У меня не хватит сил повторить попытку.

— Знаешь, мне кажется, я тоже на это не способен, — помолчав несколько секунд, сказал Вили.

— Ты очень рискуешь. Мне следует отправиться в Санта-Инес.

— Скорее всего они все про тебя уже знают, Майк. Мы выбрались из Лос-Анджелеса немного раньше, чем ушло сообщение о том, что ты сбежал с Деллой. Ваш шериф, может, и примет тебя назад, но вот остальные… вряд ли. А Пол нуждается еще в одной паре сильных рук, возможно, ему придется быстро покинуть свой дом. Уж лучше я приведу тебя с собой, чем Пол сообщит Мастеровым, куда посылать помощь. Это по меньшей мере безопаснее.

Последовало новое молчание. Вили снова поднял прибор и еще раз внимательно оглядел крошечную долину.

— Хорошо, — проговорил Майк, положив руку ему на плечо. — Только мы сразу же расскажем про меня Полу, чтобы он сам решил, что делать.

Мальчик кивнул.

— И еще, Вили… Спасибо тебе.

Они начали спускаться в долину. Неожиданно Вили почувствовал, что улыбается. Его переполняла гордость — впервые в жизни кто-то смог на него опереться.

Глава 30

Даже больше, чем по Полу и Моралесам, Вили скучал по своему процессору. Теперь, вернувшись домой, несколько часов в день он с ним работал, а в остальное время даже не снимал датчиков. Разговаривая с Полом и Эллисон, юноша чувствовал себя увереннее, зная, что программа продолжает работать, даже когда он занят чем-то другим. К нему снова вернулось ощущение покоя.

Только вот дни становились все более напряженными, а ощущение безопасности — все менее полным. Еще полгода назад Вили казалось, что их дом прекрасно спрятан в горах и что лес надежно защищает его от посторонних глаз. Но это было до того, как Мирная Власть начала их искать и как Эллисон Паркер рассказала ему о системе воздушной разведки. Несколько недель поиски велись в Северной Калифорнии и в Орегоне, теперь же Мирная Власть занялась территориями, расположенными на юге и востоке. До сих пор из всех летательных аппаратов они видели только космический корабль из Ливермора, теперь же им приходилось наблюдать самолеты и вертолеты по несколько раз в неделю. У Вили родилось чувство, что в небе раскинута огромная сеть, и что они, словно рыба, обязательно в нее попадут.

— Никакой в мире камуфляж нам не поможет, если Власть решит, что вы прячетесь в Центральной Калифорнии. — Голос Майка был очень напряженным.

Он прошел через веранду и подергал коричнево-зеленую ткань, которую они с Биллом Моралесом повесили на все каменные строения и острые углы. Прошли времена, когда они могли сидеть у пруда и наслаждаться пейзажем.

— Это не простая маскировка, она… — запротестовал Пол.

— Я знаю, вам пришлось потратить на нее много сил. Ты говорил мне, что Эллисон и Моралесы проработали здесь две недели. А потом Эллисон с Вили добавили несколько электронных ловушек, после чего маскировочная система стала еще более надежной, но Пол, — Росас сел и строго посмотрел на Нейсмита, стараясь переубедить старика, — у врага есть другие возможности. Они могут допросить алькальда или его подчиненных. Мирная Власть уже провела рейды на «Красной стреле», в Санта-Инес и в торговых городках дальше на севере. Похоже, что те немногие люди, вроде Каладзе, кто и в самом деле знал, где вы скрываетесь, сумели сбежать. Но несмотря на все те ложные слухи, что вы распространяли за последние годы, рано или поздно чиновники Власти сообразят, где вы прячетесь.

— Кроме того, не следует забывать о Делле Лу, — заметила Эллисон.

Майк покраснел, реплика Эллисон чуть не вывела его из себя. Впрочем, он почти сразу сообразил, что в ее словах не было никаких намеков.

— Да, о Лу действительно нельзя забывать. Я всегда считал, что дом пока находится ближе к Санта-Инес, чем к другим торговым городам на севере, я успел пустить Деллу по ложному следу. Однако она очень умна и может догадаться, что я специально пытался ее запутать. Думаю, что в самое ближайшее время они начнут обширные поиски в этой части Калифорнии. Причем одним самолетом в день не ограничатся. Если у них высвободится достаточное количество людей, они начнут прочесывание.

— Что ты предлагаешь, Майк? — снова спросила Эллисон.

— Пора уносить отсюда ноги. Взять большой фургон, набить его оборудованием, которое необходимо вам для работы, и уехать из этих мест. Если тщательно изучить схему, по которой они ведут наблюдение, и правильно выбрать время, мне кажется, мы сможем без особых проблем выбраться из Центральной Калифорнии и переехать в Неваду. Нужно заранее выбрать место, куда мы хотим попасть, не встретив никого по дороге, и это должно быть не слишком близко отсюда — как только найдут особняк, нас сразу попытаются выследить. Я знаю, план достаточно рискованный, но это наш единственный шанс, если мы хотим продержаться больше месяца.

— Черт возьми, нам нельзя уезжать! — Пол выглядел расстроенным. — Во всяком случае, сейчас. Даже если мы сумеем взять с собой все необходимое оборудование — что весьма маловероятно, — мы все равно не сможем покинуть дом. Я не имею права терять столько времени, Майк. Мастеровые нуждаются в улучшенных конструкциях генераторов пузырей, иначе у нас не будет ни одного шанса на победу. Если мы устроим себе месячные каникулы, революция потерпит поражение. Забьемся в какую-нибудь нору в Неваде — и в безопасности будем наблюдать, как все, ради чего мы боролись, гибнет! — Пол помолчал немного и придумал еще одно возражение:

— Проклятие, мы даже не сможем после этого связаться с Мастеровыми. Я потратил долгие годы, чтобы создать здесь систему связи, которую никто не в состоянии обнаружить. И во многом я опирался на местный климат и рельеф местности. Без этой системы мы бессильны.

Все время, пока шел спор, Вили сидел в том уголке веранды, где солнечный свет пробивался сквозь маскировочные сети. Джилл постоянно докладывала ему о перехваченных переговорах Мирной Власти. Благодаря информации разведывательных спутников, Вили точно знал местонахождение всех самолетов в радиусе тысячи километров. Мирная Власть, конечно, могла их схватить, но застать врасплох Вили и его друзей было теперь невозможно.

Однако всеведение Вили не имело отношения к спору, который вели Майк и Пол. С одной стороны, он «знал» миллионы мелких фактов, определявших их нынешнее положение; с другой стороны, Вили понимал, какими математическими моделями описывались эти процессы. В то же время он чувствовал свою некомпетентность, когда требовалось сделать вывод. Вили посмотрел на Эллисон.

— А что думаете вы? Кто из них прав?

— В вопросах разведки я немного разбираюсь, — поколебавшись, ответила Эллисон. Когда Вили на нее смотрел, у него возникало странное ощущение — ведь перед ним была ожившая Джилл. — Если Мирная Власть использует компетентных людей, то Майк, безусловно, прав. — Она взглянула на Нейсмита:

— Пол, ты сказал, что революция Мастеровых потерпит поражение, если мы будем терять время. Не знаю… положение становится еще более неопределенным. Конечно, если вы оба правы, тогда нам нужно искать новую линию поведения… — Эллисон посмотрела на пятнышки солнечного света, проникающие сквозь маскировочную сетку. — Знаешь, Пол, я уже начинаю жалеть, что вы с Вили нарушили связь Мирной Власти со спутниками.

— Что? — резко спросил Вили. Он очень гордился своим изобретением. К тому же он не нарушал связь, а только сделал так, что приемники Мирной Власти перестали получать со спутников сигналы. — Они бы уже давно нашли нас, если бы я этого не сделал.

— Нисколько не сомневаюсь. — Эллисон успокаивающе подняла руку. — Насколько я понимаю, у них нет ресурсов для широкомасштабной воздушной разведки. Знаете, мы могли бы попробовать сделать так, что они будут думать, будто их система разведывательных спутников находится в полном порядке, в то время как на командные пункты будет поступать заведомо ложная информация. — Она улыбнулась, глядя на их изумленные лица. — Последние несколько недель я внимательно изучала все, что вам известно про старую систему. На самом деле это автоматизированная схема связи и разведки, которую применяли в ВВС Соединенных Штатов. Она была установлена еще до того, как… как все это началось. Теоретически система могла самостоятельно обеспечивать контроль за всеми разведывательными операциями. Нужно было только иметь спутники, приемники, установленные на земле, компьютеры и около сотни специалистов. В принципе это значило, что необходимость в воздушной разведке отпадала. В принципе. Администрация постоянно настаивала на том, чтобы мы пользовались исключительно автоматизированными системами. Таким образом, им удалось бы сократить наш бюджет почти вдвое. — Эллисон ухмыльнулась. — Мы, естественно, на это не соглашались. Нам нужны были и другие системы. Кроме того, мы знали, насколько ненадежной является автоматизированная система. Она работает эффективно, пока среди обслуживающего персонала не появляется человек, способный поставить все с ног на голову или сделать неправильные выводы из полученной информации. Нам нужны были средства для того, чтобы иметь другие системы, которые дублировали бы работу автоматов. Так вот, Мирная Власть просто воспользовалась нашей старой системой. Они либо не знали о существующих опасностях, либо им было на все наплевать; в любом случае могу спорить, что у них не было дополнительных возможностей, которыми располагали ВВС. Если бы нам удалось внедрить своих людей в их технический персонал, мы могли бы заставить Мирную Власть видеть то, что нам хочется. Они никогда не нашли бы нас здесь. — Эллисон пожала плечами. — Впрочем, ты прав, на данном этапе это всего лишь мечты. Чтобы сделать нечто подобное, нужны месяцы. А времени у нас нет.

— Проклятие! — воскликнул Пол. — Все эти годы я сочинял хитрые планы, мне даже в голову не…

— Пол, — мягко проговорила Эллисон. — Ты гений. Но ты же не можешь знать все про все. И не можешь один совершить революцию.

— Угу, — сказал Майк. — Ему никак не удавалось убедить нас, что существует достаточно веская причина для восстания.

Вили смотрел куда-то в пространство — глаза у него были широко открыты, а на лице появилось удивление. Эта задача будет труднее всех предыдущих, но…

— Может быть, шпионы нам не понадобятся, Эллисон. Может быть, мы сумеем… Мне надо обдумать… У нас ведь есть еще несколько дней, правда, Майк?

— Если только на нас не свалится какая-нибудь очень серьезная неприятность. Если повезет, у нас будет даже несколько недель.

— Отлично, дайте-ка мне подумать. Я должен подумать… Юноша встал и медленно направился в дом, моментально забыв про веранду, солнце и всех остальных.

* * *

Задача была не из легких. Если бы Вили пришлось ее решать до того, как он научился пользоваться датчиками связи с Джилл, он никогда не смог бы справиться. Теперь же его созидательные способности соединились с возможностями процессоров. Юноша точно знал, что нужно получить в результате. В течение нескольких часов он сможет проверить свои идеи и отделить неправильные посылки от правильных.

Проблема разведки была самой важной — и, пожалуй, самой легкой. Теперь ему не требовалось блокировать прием информации, поступавшей на командные пункты Мирной Власти; Вили хотел, чтобы они получали… ложные сообщения. На борту спутников компьютеры производили множество промежуточных операций; если изменить кое-где несколько байтов информации… Ему нужно было проникнуть в эти программы — только не впрямую, как он делал раньше. Правдивые сведения будут поступать только к ним, а враг увидит то, что Пол посчитает нужным. Тогда они смогут защитить не только себя, но еще и многих Мастеровых!

Шли дни. Вили получал ответы сказочно быстро — и все-таки слишком медленно. Он знал, что Пол помогает ему, обрабатывая задачу с точки зрения физики, а Эллисон старается вспомнить как можно больше о принципах работы старой системы слежения. Вили знал все это, но не позволял себе отвлекаться. Они, конечно же, старались изо всех сил, но самую тяжелую задачу — как незаметно изменить программу, не входя с ней в реальный контакт, — эту задачу мог решить только он.

Наконец, решили провести испытания. Вили снял видеосигнал со спутника, находившегося над Центральной Калифорнией, быстро его проанализировал и отослал назад в слегка измененном виде. На следующем витке он скопировал получение сигнала на приемники Мирной Власти: небольшое искусственное облачко появилось точно в том месте картинки, где ему хотелось. Процессоры спутника продолжали удерживать данные, пока к ним не поступали закодированные инструкции, вносившие соответствующие изменения. Сейчас они проделали очень простую замену; когда изобретение будет работать на полную мощь, уровень сложности заметно возрастет: определенные дома могут стать невидимыми, а машины исчезнуть с дороги.

Самая тяжелая часть задачи была решена.

— Теперь нужно намекнуть Мирной Власти, что их разведывательные птички снова начали «чирикать», — сказала Эллисон, когда Вили показал им результаты испытаний.

Она радостно улыбалась. Поначалу Вили никак не мог понять, почему Эллисон так близко к сердцу приняла проблемы Мастеровых — ведь ее собственный мир погиб пятьдесят лет назад. Когда космический корабль, на котором находилась Эллисон, попал в пузырь, Мастеровых вообще не существовало на свете. Однако он очень скоро все понял: Эллисон точно так же, как и Пол, обвиняла Мирную Власть в уничтожении старого мира, а воспоминания о нем у Эллисон были еще достаточно яркими. Она могла бы совсем ничего не знать о Мастеровых, но ее ненависть к Власти была бы такой же глубокой, как у Пола.

— Да, — сказал Пол. — Вили теперь может вернуть связь между спутниками и приемниками Мирной Власти в прежнее состояние — и они получат вновь заработавшую систему. Но ведь они же не полные идиоты, обязательно заподозрят что-то неладное. Нужно сделать так, чтобы они думали, будто сами сумели решить эту проблему. Гм-м. Готов поспорить, что люди Эвери продолжают работать над этим даже сейчас.

— Ладно, — кивнул Вили. — Я сделаю так, чтобы связь наладилась только после того, как они проведут полную проверку своих наземных компьютеров.

— Отличная мысль, — согласился Пол. — Нам придется подождать несколько дней, но…

— …но я знаю программистов. — Эллисон рассмеялась. — Будут гордиться своей сообразительностью!

Вили улыбнулся в ответ. Он уже начал обдумывать, как внести аналогичные изменения в остальную систему связи Мирной Власти.

Глава 31

Война вернулась на планету.

Гамильтон Эвери прочитал сводку новостей и кивнул. Заголовки и передовая статья взяли верную ноту: благодаря усилиям Власти и помощи всех, кто любит Мир, долгие десятилетия на Земле не знали войны. Теперь же, как и в те времена, когда клика псевдоученых, занимавшихся бионаукой, пыталась изменить соотношение сил, жажда власти меньшинства поставила под сомнение саму возможность выживания человечества. Остается молиться всем святым, чтобы потери были не столь велики, как во времена Войны и эпидемий.

В статье не говорилось об этом прямо. Речь шла о регионах в Америке и Китае, где особенно много Мастеровых. Приводились «объективные» свидетельства чудовищных преступлений Мастеровых и того, что они выпускают мощное оружие массового поражения и генераторы пузырей. Мирная Власть понимала, что скрывать достижения Мастеровых бессмысленно: четырехсотметровый пузырь, висящий в небе Лос-Анджелеса, невозможно объяснить никаким другим образом.

Конечно, подобные истории не произведут на самих Мастеровых никакого впечатления, но ведь они составляют меньшинство населения. Необходимо было убедить всех остальных — прежде всего национальные милиции, — что им ни в коем случае не следует присоединяться к врагам.

Негромко щелкнул сигнал канала связи.

— Да?

— Сэр, Директор Жерро снова хочет переговорить с вами. Он очень взволнован.

Эвери с трудом сдержал улыбку. Видеосвязи не было, но и находясь наедине с самим собой, Эвери старался скрывать свои истинные чувства. «Директор» Жерро, да уж! Возможно, в организации найдется место для этого толстобрюхого Бонапарта, но вряд ли в качестве Директора. Пусть подождет еще несколько часов.

— Пожалуйста, передайте снова мсье Жерро, что у нас здесь весьма напряженная ситуация, которая не позволяет мне ответить ему немедленно. Я свяжусь с ним, как только у меня появится возможность.

— Да, сэр… Здесь агент Лу. Она тоже хочет поговорить с вами.

— Это совсем другое дело. Пусть войдет.

Эвери откинулся на спинку кресла и переплел пальцы. Сквозь окно, занимавшее почти всю стену, он видел земли вокруг Ливермора. Совсем недалеко — примерно в ста метрах под его башней — стояли черно-белые здания современного научного центра, отделенные друг от друга зелеными садами. Дальше, ближе к горизонту, раскинулись ярко-зеленые и золотистые лужайки и великолепные дубовые рощи. Трудно представить себе, что весь этот мир может рухнуть из-за жалких партизанских наскоков Мастеровых.

Бедный Жерро. Эвери вспомнил, как тот хвастался, что создал армию и тайную полицию, в то время как легкомысленные американский и китайский Директора рассчитывают на доверие и добрую волю своего населения. Гарнизоны Жерро контролировали территорию от Осло до Кейптауна. Когда же Мастеровые наконец получили работающие игрушки Пола Хелера, народ и правительства без малейших колебаний выступили против тирана. И выяснилось, что его гарнизонов недостаточно. Большинство из них были к тому времени уже уничтожены. Причем не столько при помощи жалких генераторов пузырей, сколько самыми обычными людьми, которые перестали верить Власти. Одновременно Мастеровые выступили против Анклава Жерро в Париже. Там, где раньше находился штаб европейских Директоров, теперь стоял скромный памятник — трехсотметровая серебристая сфера. Жерро успел ускользнуть в самый последний момент и теперь скрывался в Восточно-Европейской пустыне, стараясь избежать встречи с тевтонской милицией и найти способ перебраться в Калифорнию или Китай. Вполне предсказуемый конец тирании… Однако Эвери будет совсем не просто вернуть себе Европу после того, как он покончит с остальными Мастеровыми.

Послышался негромкий стук в дверь, и Эвери нажал кнопку «открыто», а потом встал, чтобы встретить вошедшую в комнату Деллу Лу. Он показал ей на удобное кресло рядом со своим столом, и они сели.

Неделя шла за неделей, а уважение Гамильтона к этой женщине все росло. Он начал приходить к мнению, что никому не может доверять так, как ей. Она была так компетентна, как любой мужчина из верхних эшелонов власти, и обладала преданностью — не личной преданностью человеку по имени Эвери, как он быстро понял, а преданностью идее Мира. Среди старых Директоров Эвери не доводилось видеть ничего подобного. Современные функционеры Мирной Власти были циничны, они считали, что идеализм является привилегией дураков и рядовых членов организации. А если Делла Лу лишь имитировала преданность, значит, она просто чемпион притворства. За сорок лет Эвери накопил достаточный опыт, позволявший ему правильно оценивать людей.

— Как ваша рука?

Лу постучала ногтем по легкой пластиковой шине.

— Постепенно становится лучше, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Впрочем, я не жалуюсь. У меня был сложный перелом, хорошо, что я еще не истекла кровью… Вы желали, чтобы я оценила возможности наших врагов в Америке?

И всегда такая деловая!..

— Да. На что они способны?

— Я не знаю положения здесь так же хорошо, как в Монголии, но я поговорила с главами администраций регионов и крупными торговцами.

Эвери мысленно усмехнулся. Очень умно: истина наверняка лежит посередине между оптимизмом функционеров и пессимизмом торговцев.

— Мирную Власть поддерживают в старой Мексике и Центральной Америке. Этим людям всегда приходилось несладко; они не верят своим правителям, к тому же там нет крупных коммун Мастеровых. Чили и Аргентину мы скорее всего потеряем: там слишком много людей, способных построить генераторы, чертежи которых передает Хелер. Оставшись без связи со спутниками, мы будем не в состоянии оказать нашим людям в Южной Америке ту помощь, без которой им не одержать победы. Если местное население захочет от нас избавиться…

Эвери поднял руку.

— Проблему с разведывательными спутниками удалось решить.

— Что? Когда?

— Три дня назад. Эту информацию держали в секрете, пока мы не убедились, что все системы работают достаточно надежно.

— Гм-м. Я не доверяю машинам, которые сами выбирают время, когда им начать работать.

— Мы знаем, что Мастеровые сумели проникнуть в некоторые отделы, которые занимались программированием, и испортить контролирующие коды. Все последние недели наши программисты напряженно пытались решить эту задачу, и им наконец сопутствовал успех. Сейчас мы усилили охрану объектов — прежде мы были преступно беспечны. Не думаю, что связь со спутниками может отказать еще раз.

— Что ж, тогда наши контрудары окажутся гораздо эффективнее, — кивнув, проговорила Делла. — Не знаю, будет ли этого достаточно, чтобы сохранить дальний Юг, но в Северной Америке мы останемся хозяевами положения. — Она подалась вперед. — Сэр, у меня есть несколько рекомендаций относительно местных операций. Во-первых, не следует тратить столько сил и времени на поиски Хелера. Если мы поймаем его вместе с руководителями других местных организаций Мастеровых — отлично. Но он уже не представляет для нас дополнительной опасности…

— Нет! — взорвался Эвери.

Через голову Лу он посмотрел на портрет Джексона Эвери, висящий на противоположной стене. Портрет сделали с фотографий через несколько лет после смерти отца. Его взгляд был жестким и непрощающим — таким Гамильтон видел отца множество раз. Нигде в Ливерморе не было больше ни одного портрета вождей Мирной Власти — Эвери категорически выступал против культа личности. Однако сам он прожил последние три десятилетия, сидя под этим портретом. И всякий раз, глядя на портрет, Эвери вспоминал ошибку, совершенную много лет назад.

— Нет, — повторил он, на этот раз немного спокойнее. — Только охрана самого Ливермора остается для нас более важной задачей, чем уничтожение Пола Хелера. Неужели вы не понимаете? Люди не раз говорили: «Пол Хелер принес нам немало вреда, но теперь он уже больше не опасен». Он гений, мисс Лу, безумный гений, который вот уже пятьдесят лет ненавидит нас. Лично я думаю, что он всегда знал, что пузыри не вечны и что внутри них время находится в стасисе. Полагаю, он выбрал именно это время для революции Мастеровых, потому что ему было известно, когда начнут лопаться старые пузыри. Даже если мы поспешим еще раз накрыть пузырями Ванденберг и Лэнгли, существуют еще тысячи мелких пузырей, обитали которых вернутся к нормальной жизни в течение ближайших нескольких лет. Видимо, против нас попытаются использовать старую армию.

Гамильтон чувствовал, что бесстрастное выражение лица Лу скрывает сомнения. Как и Директора, Делла не могла поверить в Пола Хелера.

Эвери попытался зайти с другой стороны.

— У нас есть объективное доказательство.

Он рассказал ей про падение космического корабля, десять недель назад приведшее в ужас всех Директоров. После акции против Анклава Лос-Анджелеса стало очевидно, что космический корабль прибыл к ним из прошлого. На самом деле это вполне мог быть разведывательный корабль ВВС, который Джексон Эвери накрыл пузырем в те критические часы, когда сумел захватить власть над миром. Техники Ливермора потратили немало времени на исследование обломков и сделали один определенный вывод: в корабле был третий член экипажа. Один погиб, когда взорвался пузырь, другого застрелили болваны военные, а третий… исчез. Этот третий член экипажа, неожиданно пробудившийся в непонятном будущем, не мог бы скрыться с места катастрофы без посторонней помощи. Мастеровые наверняка знали, что пузырь вот-вот лопнет; а еще они должны были знать, что находится внутри.

Лу не стала делать вид, что слова Эвери ее убедили.

— А какая им польза от этого члена экипажа? Все его сведения устарели на пятьдесят лет.

Что мог ответить Эвери? И здесь явно не обошлось без коварного Хелера, необъяснимо, но жестко и упорно следующего к намеченной цели, суть которой они смогут понять, когда будет уже слишком поздно. Однако он, Эвери, не в состоянии убедить даже собственную помощницу. Остается только отдавать приказы — и молиться Богу, чтобы этого оказалось достаточно.

Эвери вновь откинулся на спинку стула и попытался напустить на себя неприступный вид, к которому все так привыкли.

— Простите меня за лекцию, мисс Лу. Достаточно сказать, что Пол Хелер остается главной нашей целью. Пожалуйста, продолжайте.

— Да, сэр. — Делла снова заговорила официально. — Вам, безусловно, известно, что техники разобрали генератор Хелера, и теперь мы понимаем, как он работает. По крайней мере ученые выдвинули несколько теорий, которые объясняют то, что раньше они считали невозможным. — Возможно, Эвери только показалось, что в голосе Деллы прозвучала усмешка. — Однако мы не в состоянии воспроизвести их компьютерную программу. Если вы хотите, чтобы источник энергии был портативным, вам нужен очень сложный и быстрый процессор, который наведет пузырь на цель. Эта задача пока нам не по силам. Но техники сообразили, как можно откалибровать генераторы. Мы можем производить пузыри с продолжительностью жизни от десяти до двухсот лет. Они считают, что дальнейшие улучшения невозможны, поскольку существуют теоретические пределы.

Эвери кивнул, он внимательно следил за этими экспериментами.

— Все это имеет серьезное политическое значение, сэр.

— Объясните, что вы имеете в виду.

— Мы можем вывернуть наизнанку то, что Мастеровые сделали с нами в Лос-Анджелесе. Чтобы защитить своих друзей, они накрыли пузырем Торговую Башню. Они прекрасно знают, сколько времени продержится пузырь, а мы — нет. Придумано очень умно: мы выглядели бы полными идиотами, если бы выставили где-нибудь гарнизон солдат с приказом ждать «возвращения» пленников. Но ведь ситуация имеет и оборотную сторону: теперь всем известно, что заключение в пузырь не грозит жизни и что оно не производится навечно. Это отличный способ вывести из обращения тех, кого мы подозреваем в подрывной деятельности. Кое-кто из высшей аристократии Азтлана был замешан в той спасательной операции. В прошлом мы не могли позволить себе мстить отдельным личностям. Если бы мы стали расстреливать по подозрению в предательстве, мы бы закончили точно так же, как европейский Директорат. Зато сейчас…

Я советую организовать рейд на коммуны всех подозрительных Мастеровых, провести короткие «расследования» — даже не надо называть их «судами», — а потом заключить в пузыри каждого, кто может представлять для нас опасность. Наши агентства печати должны будут представить это все, как разумные меры предосторожности, которые не являются опасными для заключенных в пузырь людей. Мы ведь уже объявили, что Мастеровые занимаются производством оружия и биоисследованиями. Многие боятся второго даже больше, чем первого; именно благодаря этому страху мне удалось проникнуть к Мастеровым. Приведенных фактов будет достаточно, чтобы все остальное население не стало приводить доводы об экономической нецелесообразности заключения Мастеровых в пузыри. С другой стороны, они не станут создавать группировки против Мирной Власти, потому что не будут нас бояться. Даже если мы время от времени будем заключать в пузырь каких-нибудь влиятельных или популярных людей, все будут знать, что пленникам не причиняется никакого вреда и что время их заключения ограничено. То есть мы обращаемся с оппозицией гораздо гуманнее, чем многие другие правительства в прежние времена.

Эвери кивнул, скрывая свое восхищение. Прочитав отчеты о деятельности Лу в Монголии, он предполагал, что она окажется женской версией Кристиана Жерро. Однако ее идеи были разумными и тонкими. В случае необходимости Делла не боялась применять силу, но, с другой стороны, понимала, что Власть не обладает бесконечным могуществом и что необходимо провести какие-то серьезные мероприятия, чтобы поддержать Мир. В новом поколении все-таки есть люди, способные продолжить дело первых Директоров. Если бы только она не была женщиной…

— Согласен. Мисс Лу, я хочу, чтобы вы продолжали докладывать о результатах своей деятельности непосредственно мне. Я проинформирую североамериканский отдел, что вы получили право на временное руководство операциями в Калифорнии и Азтлане, а если все пройдет хорошо, мы продлим ваши полномочия. Кроме того, вы должны поставить меня в известность, если кто-нибудь из «стариков» не захочет с вами сотрудничать. Сейчас не подходящее время для зависти.

Эвери колебался, не зная, закончить ли встречу с Лу или ввести ее в круг избранных. Наконец, он набрал на клавиатуре команду и протянул плоский дисплей девушке. Кроме него самого — и, возможно, Тиуланга, — Делла была единственным человеком, обладающим необходимыми качествами для проведения Операции «Возрождения».

— Здесь выводы. Детали узнаете позже. Мне нужен ваш совет по поводу того, как разделить операцию на отдельные проекты, которые мы могли бы проводить с меньшей степенью секретности.

Лу взяла дисплей и увидела значок, которым было принято обозначать специальные материалы. Не более десяти ныне живущих людей видели эти материалы собственными глазами; только немногие и самые надежные агенты знали о существовании такой классификации — и то лишь в качестве теоретической возможности. Специальные материалы никогда не записывались на бумаге и никуда не передавались; передача такой информации производилась при помощи специального самоуничтожающегося кода.

Лу пробежала глазами выводы по Операции «Возрождение». Согласно кивнула, прочитав описание Цитадели 001 и генератора пузырей, который необходимо было там установить. Потом перевернула страницу, и глаза у нее широко раскрылись, потому что она дошла до обсуждения вопроса, давшего операции ее название — Возрождение. Дочитав страницу до конца, Делла Лу побледнела и молча вернула Эвери дисплей.

— Страшная возможность, не так ли, мисс Лу?

— Да, сэр.

Больше чем когда-либо Эвери был уверен, что принял правильное решение. Операция Возрождение должна пугать.

— Добиться успеха при помощи операции будет так же плохо, как допустить уничтожение Мирной Власти. Она существует в качестве крайней меры, и нам просто необходимо победить без нее.

Эвери помолчал несколько секунд, а потом улыбнулся.

— Впрочем, нет никаких причин для беспокойства. Считайте Операцию «Возрождение» мерой предосторожности, придуманной старыми параноиками. Если мы будем вести себя разумно, то обязательно победим.

Он поднялся и обошел свой стол, чтобы проводить Деллу до двери.

Девушка тоже встала, но не пошла к выходу, а вместо этого приблизилась к большой стеклянной стене и посмотрела на золотистые холмы на горизонте.

— Красивый вид, правда? — немного удивленно проговорил Эвери. Лу, обычно такая сдержанная, такая по-военному точная, теперь почему-то вдруг заинтересовалась пейзажем. — Я никак не могу решить, в какое время эти холмы нравятся мне больше — летом или весной, когда они еще только начинают покрываться зеленью.

Делла кивнула, но Эвери показалось, что она не слышала его слов.

— У меня есть еще кое-какие соображения, сэр. Мы в состоянии справиться с Мастеровыми Северной Америки, ситуация здесь совсем не такая, как в Европе. Но ведь истории известны случаи, когда хитрость побеждала силу. Если бы я была на другой стороне…

— Да?

— Если бы я решала вопрос о правильной стратегии, я бы напала на Ливермор и попыталась накрыть генератор пузырем.

— Не имея мощных источников энергии, они не смогут достать нас с большого расстояния.

— Так говорят наши ученые, которые полгода назад с пеной у рта стали бы доказывать, что произвести пузыри без ядерных реакторов невозможно, — пожав плечами, сказала Делла. — Давайте предположим, что они правы — даже и в этом случае я бы попыталась придумать какой-нибудь план, который позволил бы мне подобраться как можно ближе к генератору, принадлежащему Власти.

Эвери посмотрел в окно, стараясь увидеть прекрасный пейзаж глазами Лу: возможное поле боя, которое нужно как следует изучить для того, чтобы выработать оптимальную стратегию и тактику. Трудно представить себе, что некая группа способна пробраться сюда незамеченной, однако по туристическим походам своей молодости Эвери хорошо помнил все тропинки и овраги. Слава Богу, что разведывательные спутники вновь заработали.

Правда, спутники — только частичная защита. Существует вероятность, что враг может воспользоваться помощью предателей, чтобы пронести сюда генератор пузырей Мастеровых… Эвери задумался, а потом улыбнулся про себя. В любом случае пользы им от этого будет немного. Всем известно, что один из генераторов пузырей, принадлежащих Мирной Власти, находится в Ливерморе, а другой — в Пекине. Тысячи человек, работавших на Власть, регулярно попадали на огромную территорию ливерморского Анклава — в длину она тянулась на пятьдесят километров. Да, где-то на этой территории стоит генератор, но только считанные люди знают, где он находится, и имеют к нему доступ. Генератор был построен под прикрытием военных проектов Джексона Эвери. Всех вполне устраивало, что исследования проводились секретно и что старший Эвери спрятал устройства под землей, подальше от научных лабораторий. Эвери позаботился о том, чтобы военные не догадывались, где находится генератор. После Войны секретность продолжала сохраняться: в те дни остатки правительства Соединенных Штатов еще обладали достаточной силой, чтобы уничтожить генератор, знай они его местоположение.

Оказалось, что меры предосторожности были предприняты не напрасно. Только если Хелер найдет способ производить пузыри, равные ванденбергскому, он сможет совершить то, о чем говорит Лу… В душу Эвери закрался старый, знакомый страх: Хелер, чудовище, способен на все.

Эвери посмотрел на Лу с чувством, превосходящим обычное уважение и граничащим почти с благоговением: она не просто компетентна — она способна думать, как Хелер.

Директор взял ее под руку и подвел к двери.

— Вы даже представить себе не можете, как мне помогли, мисс Лу, — сказал он.

Глава 32

Эллисон находилась в новом мире уже более десяти недель. Иногда ей казалось, что труднее всего привыкнуть к мелочам. Можно на какое-то время забыть, что почти все твои знакомые умерли и что их смерть была насильственной. Однако приходила ночь, и в доме становилось почти так же темно, как на улице, — к этому Эллисон никак не могла привыкнуть. В доме Пола хватало самого разного электронного оборудования, большая часть которого была куда более изощренной, чем лучшие образцы двадцатого века, но их мощность измерялась ваттами, а не киловаттами. Поэтому люди находились в темноте, которую разгоняли только плоские экраны многочисленных дисплеев — глаза, смотревшие в окружающий мир. Так они и сидели в этом доме в горах, заговорщики, мечтающие об уничтожении мировой диктатуры — диктатуры, в распоряжении которой войска, самолеты и ядерные боеголовки.

Они были далеки от победы, но, видит Бог, враг начал с ними бороться всерьез. Взять хотя бы телевидение: первые две недели Эллисон казалось, что в этом мире нет постоянно работающих станций, те же, что регулярно выходят в эфир, принадлежат частным лицам. К примеру, Моралесы в основном смотрели записи старых постановок. Однако после смелого похищения заложников в Лос-Анджелесе Мирная Власть начала непрерывное вещание, очень похожее на то, что делали в двадцатом веке коммунистические власти в Советском Союзе. Впрочем, как и там, здесь мало кто смотрел бесконечные сводки новостей, наполненные рассказами о чудовищных преступлениях Мастеровых и самоотверженных подвигах «вашей Мирной Власти», которая всегда будет стоять на страже мира и порядка во всем мире, предпринимая для этого необходимые меры.

Пол называл эти «меры» Серебряным Погромом. Каждый день на весь мир передавались фотографии осужденных Мастеровых и их сообщников; «преступников» заключали в пузыри на ферме, которую Мирная Власть специально для этих целей устроила в Чико. Через десять лет, заявляли дикторы, пузыри лопнут и дела заключенных будут пересмотрены. Пока же все их имущество также будет находиться в стасисе. Никогда в истории, убеждали своих слушателей хорошенькие дикторши, с отбросами общества не обращались с такой твердостью и справедливостью. Эллисон прекрасно понимала, что все это пропаганда, а если бы она сама не пережила заключение в пузырь, то думала бы, что Мирная Власть пытается сочинить прикрытие для массовых убийств.

Как странно: Эллисон присутствовала при зарождении нынешнего порядка пятьдесят лет назад и жива теперь, пятьдесят лет спустя. Ведь начало всесильной Мирной Власти, управляющей всей планетой — за исключением Европы и Африки, — положила третьесортная компания, на которую в Ливерморе работал Пол. Как развернулись бы события, если бы она, Ангус и Фред отправились в свой полет на несколько дней раньше и успели вернуться, доставив правительству США необходимые свидетельства?

Эллисон посмотрела через большое окно особняка в темноту. Теперь слезы перестали наворачиваться ей на глаза при одной только мысли об этом, но боль осталась. Если бы они вернулись, начальство, может быть, прислушалось бы к словам Пола Хелера. Тогда они успели бы захватить Ливермор до того, как кучка мерзавцев развязала то, что впоследствии стало называться «Война». Та короткая война положила начало целым десятилетиям войн и страшных эпидемий, в которых теперь, естественно, винили проигравших. Всего несколько дней, и мир не превратился бы в руины и братские могилы, а Соединенные Штаты не исчезли бы с лица Земли. Никто и представить себе не мог, что группка подонков сумеет покончить с величайшей нацией в истории Земли!

Девушка отвернулась от окна и попыталась разглядеть, что делают остальные заговорщики в сумраке комнаты. Старик, худенький мальчишка и Мигель Росас. И это — сердце заговора?.. Сегодня, во всяком случае, Росас был настроен также пессимистично, как и она.

— Конечно, Пол, ваше изобретение рано или поздно приведет к падению диктатуры, но боюсь, что к этому времени все Мастеровые будут либо мертвы, либо заключены в пузыри. Мирная Власть действует очень быстро.

Старик пожал плечами.

— Майк, по-моему, тебе просто необходимо всегда о чем-нибудь беспокоиться. Несколько недель назад это были разведывательные операции Мирной Власти. Вили разобрался с ними, разобрался как следует, но теперь ты нашел новый повод для волнений.

Эллисон была согласна с Майком, но в словах Пола есть определенный смысл. Майк оказался в ловушке: он страшно переживал из-за того, что совершил раньше, но не мог ничего сделать, чтобы исправить содеянное.

— Мастеровым сейчас следует затаиться и ждать, пока будет налажено производство усовершенствованных генераторов пузырей.

В голосе Пола послышалось раздражение, словно он считал: самая трудная часть работы им сделана, а Мастеровые оказались недостаточно толковыми, чтобы довести дело до конца. Иногда Пол казался Эллисон совсем таким же, каким она его помнила; сейчас же он производил впечатление старого и слегка сбитого с толку человека.

— Мне очень жаль, Пол, но я думаю, что Майк прав, — с приятным испанским акцентом произнес чернокожий мальчишка.

Язык у него был острый, да и темперамент соответствующий, но когда парень говорил с Полом — даже когда не соглашался с ним, — в его голосе звучали любовь и уважение.

— Власть не даст нам спокойно добиться желаемого результата. Они сами закатали в пузырь алькальда дель Норте. Фермы «Красная стрела» больше нет, и если полковник Каладзе прятался там, то с ним мы тоже не скоро встретимся.

Теперь в ясный день вокруг Ванденбергского Купола виднелись около дюжины небольших пузырей.

— А наш контроль над разведывательными спутниками Власти? Мы вполне в состоянии защитить… — Старик заметил, что Вили качает голой. — Что? Ты не располагаешь достаточными возможностями? Я думал…

— Тут нет никаких проблем, Пол. Джилл и я пытались прикрывать многих Мастеровых, которых Власти хотели засадить в пузыри. Подумайте сами, что произойдет, когда Мирная Власть случайно наткнется на одну из прикрытых нами групп? Они сразу сообразят, что получают со спутников искаженную информацию, и все наши трюки станут совершенно бесполезными. Мы уже начали снимать защиту с нескольких таких групп — предварительно, конечно, с ними договорившись. — Вили постарался закончить свою мысль, потому что заметил, что Пол начал решительно выпрямляться.

— Я согласна с Вили, — вмешалась Эллисон. — Мы можем прятаться здесь сколько угодно, но Мастеровые в Калифорнии через несколько недель будут уничтожены. То, что мы контролируем разведывательные спутники и связь Мирной Власти, дает нам огромное преимущество, однако рано или поздно они обо всем узнают. Так что наше преимущество не очень долгосрочное.

Пол долго молчал. Когда он снова заговорил, Эллисон сразу вспомнила прежнего Пола, каким он был пятьдесят лет назад, когда для него не существовало неразрешимых проблем.

— Ладно. Значит, победа должна стать нашей краткосрочной целью… Мы атакуем Ливермор и накроем пузырем их генератор.

— Пол, неужели ты в состоянии создавать пузыри на расстоянии в сотни километров, как Мирная Власть? — Краем глаза Эллисон заметила, что Вили покачал головой.

— Нет, но теперь мы располагаем более эффективным генератором, чем тот, с помощью которого мы решили проблему заложников в Лос-Анджелесе. Если мы сумеем доставить Вили и достаточное количество оборудования на расстояние в четыре километра от цели, он сможет закатать их в пузырь.

— Четыре километра? — Росас подошел к открытым окнам. Он смотрел в сторону леса и, казалось, лишь наслаждался прохладным ветерком, дувшим ему в лицо. — Пол, Пол… Я знаю, что вы специализируетесь на решении невозможных задач, но в Лос-Анджелесе нам потребовалась целая команда носильщиков для доставки оборудования. Еще несколько недель назад вы и слушать не хотели о том, чтобы отправиться в фургоне на пустынный запад. А теперь намереваетесь каким-то образом протащить целую гору оборудования через самые населенные районы Земли!

— Пол, я был в ливерморском Анклаве, — продолжал Росас. — Три года назад. Мы проводили совместную полицейскую операцию с Мирной Властью. У них там достаточно огневой мощи, чтобы покончить с настоящей армией, и такое количество самолетов и вертолетов, что они вполне могут обойтись и без разведывательных спутников. Вам не подобраться к ним и на сорок километров без персонального приглашения. А в радиусе четырех километров находятся их главные укрепления.

— Есть еще одна проблема, — смущенно заметил Вили. — Я и сам думал об их генераторе. Когда-нибудь нам придется его уничтожить — и тот, что в Пекине, тоже. Но, Пол, я не могу найти его. Мирная Власть не раз делала передачи о своем генераторе в Ливерморе, но все они самая настоящая фальшивка. Я точно знаю. С тех пор как мне удалось овладеть контролем над их системой связи, я знаю все, о чем они ведут переговоры друг с другом через спутники. Пекинский генератор действительно находится совсем рядом с тем местом, на которое они указывают в официальной пропаганде, однако ливерморский тщательно припрятан. Чиновники никогда не упоминают о месте его расположения, даже в самых секретных шифрограммах.

Пол откинулся назад на спинку кресла — он потерпел сокрушительное поражение.

— Да, ты, конечно, прав. Эти ублюдки строили его в страшном секрете. И продолжали хранить секрет, пока правительство было достаточно сильным, чтобы причинить им какой-то вред.

Эллисон переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как ее охватывает безумное желание расхохотаться. Они и в самом деле ничего не знают. Прошло столько лет. Всего несколько минут назад ее мучили мысли о том, что все могло сложиться иначе… Девушка была не в силах больше сдерживаться и расхохоталась. Остальные смотрели на нее с растущим удивлением. Ее последняя миссия, последний разведывательный полет ВВС США, еще сослужит свою службу.

Наконец, Эллисон справилась со смехом и рассказала им о причине своей радости.

— …так что если у вас есть считывающее устройство, думаю, мы сумеем найти этот генератор.

Пол позвал Ирму, а потом они все вместе стали копаться в старом оборудовании, пытаясь найти старинное устройство, которым уже давно никто не пользовался. Через час покрытый пылью прибор стоял на обеденном столе. Это было большое, громоздкое устройство с почти стершимся фирменным знаком «Моторолы». Ирма подключила прибор.

— Пять лет назад он работал, — вспомнила она, — мы тогда все переписали на твердые диски. Эта штука жрет слишком много энергии, поэтому пришлось от нее отказаться.

Экран старого компьютера ярко засветился, озарив сиянием всю комнату. Вот это был настоящий свет, который так хорошо помнила Эллисон. Девушка принесла свою коробку с дискетами и открыла ее. Слава Богу, они пользовались обыкновенными дискетами… Все было таким знакомым — она словно вернулась в прошлое.

Экран побелел; посреди него располагались три серых круга. Эллисон нажала на клавишу, потом на другую, и ее пальцы забегали по клавиатуре, повторяя давно заученные комбинации цифр. На экране появилась картинка.

Эллисон внимательно посмотрела на нее и снова чуть не рассмеялась. Сейчас она откроет один из самых важных разведывательных секретов американского правительства. Тремя месяцами раньше она и помыслить бы об этом не могла. А теперь у давно уничтоженного прошлого есть замечательная возможность хоть немного поквитаться с теми, кто с ним расправился пятьдесят лет назад.

— Выглядит довольно обыденно, правда? — спросила она среди всеобщего молчания. — Сейчас мы смотрим на — точнее говоря, сквозь — Ливермор.

В углу экрана светилась дата: 01.07.97.

— Именно на это ты просил меня обратить внимание. Помнишь, Пол? Вероятно, ты тогда даже не представлял, каким мощным оборудованием мы располагали.

— Ты хочешь сказать, что эти серые штуки не что иное, как пробные сферы, которые сделал Эвери?

Она кивнула.

— Конечно, тогда я не знала, что это такое. Они находились на глубине пятисот метров. Твое начальство было очень осторожным.

Вили переводил взгляд с Эллисон на Пола и обратно, его недоумение росло.

— Так что же мы сейчас видим?

— Мы видим землю насквозь. Существует такой тип света, который проникает сквозь любые препятствия.

— Как рентгеновские лучи? — с сомнением спросил Майк.

— Что-то вроде. — Не было никакого смысла рассказывать о нейтрино и хитрых уловителях. К тому же для нее это все равно ничего не значащие слова. Эллисон понимала, как пользоваться аппаратурой, и знала общие принципы работы, но не более того. — Яркие участки на картинке соответствуют небу, которое видно сквозь землю. А вот эти три серых уплотнения — силуэты пузырей, находящихся глубоко под землей.

— Значит, только они непрозрачны для волшебного света… — пробормотал Майк. — Похоже, с их помощью можно легко разыскивать пузыри, но что-то я не пойму, какая нам от этого польза? — Если ты смотришь сквозь любые предметы, это же все равно что ничего не видеть.

— Разумеется, некоторое затухание есть… Изображение еще не подвергалось обработке, удивительно, что тут вообще можно что-то разглядеть. Обычно производится целая серия снимков под различными углами к земной коре, а затем, после сложной компьютерной обработки, рассчитывается окончательный результат. Похожие математические операции делают в медицине, при томографии. — Она ввела следующую команду. — Вот что получилось.

Перед ними была подробная карта Ливермора 1997 года, причем особыми цветами выделялась его подземная часть. Четко различались туннели и другие подземные коммуникации.

Вили даже присвистнул от удивления.

— Значит, если мы сумеем сообразить, какая именно из этих штук соответствует генератору… — пробормотал Майк.

— Думаю, я смогу сильно сузить направление поисков. — Пол пристально смотрел на дисплей, пытаясь сразу определить функцию каждой сферы.

— Нет необходимости, — спокойно сказала Эллисон. — Мы обычно проводим экспресс-анализ прямо во время полета. У меня на диске имеется информация обо всем, что к тому моменту было известно ВВС, — я могу вычесть это из изображения. — Ее пальцы снова забегали по клавиатуре. — А вот теперь наступает момент, которого мы все так долго ждали. — В голосе Эллисон звучало предвкушение триумфа.

Почти все линии потускнели, кроме одного треугольника в юго-западной части ливерморской долины.

— Ты это сделала, Эллисон! — Пол отвернулся от дисплея и схватил Эллисон за руки. На миг ей показалось, что сейчас он закружится с ней в танце. Но он только еще крепче сжал ее ладони.

Когда Пол вновь посмотрел на дисплей, Эллисон заметила:

— Но можем ли мы быть уверены, что генератор спустя столько лет все еще там? Если им стало известно о технике сканирования…

— Нет, они наверняка ничего о ней не знают, — сказал Вили. Пол рассмеялся.

— Послушайте, мне кажется, я знаю ответы на многие ваши возражения, и у меня такое чувство, что если мы отнесемся к ним серьезно, то сможем найти еще более удачные ответы. Прежде всего задача проникновения в Ливермор вместе со всем нашим оборудованием не кажется мне такой уж безнадежной. Один фургон с лошадью — этого нам будет вполне достаточно. Используя проселочные дороги и нашу «невидимость», мы сумеем добраться по крайней мере до Фримонта.

— А дальше? — спросил Майк.

— Там еще осталось достаточное количество Мастеровых. Мы бросим в дело все наши силы, и, если будем действовать разумно, Власть не догадается, что мы контролируем спутники и систему связи, до тех пор, пока мы не доставим наш генератор в нужное место.

Теперь уже и Майк начал ухмыляться, разговаривая одновременно с Вили. Эллисон пришлось повысить голос, чтобы ее услышали.

— Пол, не решено еще множество…

— Конечно, конечно, однако начало положено. Старик небрежно взмахнул рукой, словно оставалось утрясти лишь мелкие детали. Это был типичный жест молодого Пола, который Эллисон прекрасно помнила. «Детали» обычно были совсем нетривиальными, но, как ни странно, его самые невероятные проекты очень часто воплощались в жизнь.

Глава 33

«Попробуйте бананы из Ванденберга. Лучше не бывает!» Рекламная надпись была сделана крупными желтыми буквами на пурпурном фоне, а буквы состояли из маленьких бананов. Эллисон заявила, что это самая дурацкая рекламная надпись из всех, что ей приходилось видеть. Ниже, более мелким шрифтом, было написано: «Фермы Эндрюса, Санта-Мария».

Надпись красовалась на каждой стороне фургона. Сверху груз был закрыт легким пластиковым навесом. Эллисон и Пол регулярно меняли воду в специальных контейнерах, которые находились между пластиковой загородкой и бананами, чтобы бананы не испортились. Эти два фургона были едва ли не самыми большими на шоссе среди влекомых лошадьми повозок.

Майк и Мастеровые из Санта-Марии сделали скрытое помещение внутри каждого фургона. В переднем фургоне находились генератор пузырей и батареи с конденсаторами. Во втором фургоне ехали Майк с Вили и большая часть электроники.

Вили сидел впереди, в тесном потайном помещении, и смотрел наружу сквозь щели между связками бананов. Когда фургоны остановились, свежий воздух прекратил поступать внутрь и духота стала просто невыносимой. Пассажиров окутывал густой аромат созревающих бананов.

За спиной у юноши беспокойно зашевелился Майк. Они оба пытались спать, но у них это не очень получалось — было слишком жарко.

В узком поле зрения Вили появилась сутулая фигура Пола. Отличная маскировка — Пол совсем не походил на человека с тусклых фотографий, которые распространяла Мирная Власть. Секунду спустя появилась Эллисон, одетая в костюм крестьянки. Потом мерный стук копыт возобновился — фургоны отъехали со стоянки и двинулись дальше, мимо полуразвалившихся зданий.

Вили прижался лицом к щели, надеясь на лучший обзор и лишний глоток свежего воздуха. Они находились в сотнях километров от Лос-Анджелеса; юноша предполагал увидеть что-нибудь необычное; в конце концов районы, располагающиеся вокруг Ванденберга, представляли собой почти джунгли… Увы, если не считать небольшого участка, затянутого туманом сразу после Салинаса, вокруг по-прежнему было жарко и сухо. Сквозь щель между бананами было видно, как покрытая золотистой травой или заросшая кустарником земля начинает медленно подниматься вверх. Места, по которым они проезжали, очень походили на Бассейн Лос-Анджелеса, только вот развалины встречались гораздо реже. Майк сказал, что в окружающем пейзаже есть и другие особенности, но он намного лучше Вили разбирался в растениях.

Как раз в это время по одной из быстрых полос дороги мимо их фургонов промчался грузовик Мирной Власти. Рев мотора сопровождался нахальным воем клаксона. Фургон с бананами закачался, в лицо Вили дохнуло жаром и пылью. Он вздохнул и перевернулся на спину. Уже целых пять дней они в дороге. Самым трудным для Вили было то, что, находясь внутри фургона, он терял связь с происходящими событиями; им не удалось надежно закамуфлировать антенны, поэтому днем нельзя было поддерживать связь с сетью спутников. К тому же у них не хватало энергии, чтобы Джилл могла работать постоянно, а те процессоры, которые находились в его распоряжении, были слишком примитивными.

Каждый день походил на другой, вот только становилось все жарче и жарче, пока они с Майком даже притворяться не могли, будто спят. Тогда они начинали ворчать друг на друга. Иногда Вили хотелось, чтобы возникли какие-нибудь проблемы.

Сегодня его странное желание может исполниться — они доберутся до ливерморской долины.

Ночью все менялось. Когда спускались сумерки. Пол и Эллисон съезжали со старого шоссе номер 101 и километров на пять углублялись в горы. Вили и Майк вылезали из жаркого и тесного убежища, и Вили немедленно устанавливал связь со спутниками. Ему казалось, что он просыпается, вновь входя в контакт с Джилл. Им не составляло труда найти убежища местных Мастеровых. Там всегда ждали еда, корм для лошадей и новые аккумуляторы, спрятанные рядом с ручьем или колодцем. Вили с Полом использовали энергию аккумуляторов, чтобы наблюдать за миром глазами спутников и координировать свои действия с Мастеровыми на калифорнийском побережье и в Китае. Все должны быть готовы начать военные действие в одно и то же время.

Прошлой ночью их четверка провела последний военный совет.

Часть проблем, которые так беспокоили Эллисон и Майка, решились сами собой. Например, Мирная Власть могла устроить проверку на всех дорогах, ведущих к Ливермору. Однако они этого не сделали, явно ожидая атаки на свою главную базу, и стягивали все силы поближе к долине. Да и в любом случае невозможно проводить тщательный осмотр каждой повозки, двигающейся вдоль побережья.

Хотя оставалось достаточно других проблем.

— Начиная с завтрашнего дня, — сказал Майк, с удовольствием потягиваясь, — придется принимать решения на ходу.

Пол только фыркнул в ответ. Старик сидел, повернувшись спиной к долине. Поля его широкополой фермерской шляпы загибались книзу.

— Хорошо тебе говорить, Майк, — ты человек действия. Я не привык принимать молниеносные решения, мне куда привычнее обдумывать все заранее. Если произойдет что-нибудь непредвиденное, от меня будет мало проку.

Это расстроило Вили. Полом вновь овладела нерешительность. Каждую следующую ночь он казался немного более уставшим.

Эллисон Паркер закончила возиться с лошадьми и присела рядом с друзьями. Она сняла свою шляпку, и светлые волосы девушки блестели в свете маленького костерка.

— Ну, какие проблемы нам предстоит решить? Все оставшиеся на побережье Мастеровые готовы устроить отвлекающие диверсии. Мы точно знаем, где находится генератор пузырей Мирной Власти. Разведывательная и коммуникационная сеть врага находится под нашим контролем — ни один из генералов прошлого не имел подобных преимуществ.

Ее голос был спокойным и уверенным. Она не просто успокаивает их, а приводит конкретные факты, подумал Вили.

Наступило долгое молчание. Стало слышно, как пережевывают сено находящиеся в нескольких метрах от костра лошади. Какая-то тень промелькнула над головами путников.

— Может быть, у вас возникли сомнения в том, что мы продолжаем держать их систему связи под контролем? — после долгой паузы осведомилась Эллисон. — Вы начали сомневаться, — что они, как и прежде, доверяют спутниковой системе наблюдения?

— О, тут все в порядке. Мирная Власть вынуждена была сильно растянуть свои силы. Единственное, что они смогли сделать, так это восстановить старый стартовый комплекс в Китае. У них есть данные ближней и дальней разведки со спутников, и средства связи — как компьютерной, так и радио.

Вили кивнул. Он не слишком внимательно следил за дискуссией. Почти все его внимание было поглощено осмыслением информации, накопившейся за целый день. Теперь ему было необходимо свести воедино сотни маленьких обманов, которые должны соответствовать друг другу — только в этом случае они могут рассчитывать на конечный успех. Сейчас особенно важно свернуть фальшивые перемещения Мастеровых в Большой Долине, но сделать это нужно с максимальной осторожностью, чтобы враг не заподозрил, что совершенно напрасно перебросил сюда тысячи своих людей.

— По словам Вили, Власть не слишком доверяет сведениям, поступающим из наземных источников, — продолжал Пол. — Почему-то они прониклись уверенностью, что если машина находится в космосе, на расстоянии тысяч километров, то с ней ничего нельзя сделать. — Он коротко рассмеялся. — Эти старые ублюдки страдают таким же отсутствием гибкости, как и я.

Майк поднялся на ноги.

— Ладно. Давайте начнем с самого трудного: как добраться от их входной двери до генератора пузырей.

— Входной двери? А, ты имеешь в виду гарнизон, находящийся у входа в долину Ливермор… Да, вопрос трудный. За последнюю неделю гарнизон усилили.

— Ха. Если порядки у них такие же, как везде, это приведет только к еще большей путанице — по крайней мере поначалу. Послушайте, к тому времени, когда мы там окажемся, Мастеровые с побережья начнут отвлекающие операции. Вы сказали мне, что некоторые Мастеровые обошли Ливермор с севера и востока. У них есть генераторы пузырей. Там возникнет такая суматоха, что у нас будет множество возможностей проникнуть в долину вместе со своим генератором.

Вили улыбнулся в темноте. Всего несколько дней назад именно Росас был противником этого плана. Теперь же, когда они находятся совсем близко…

— Назови хотя бы несколько. — А чем плохи простые продавцы бананов? Мы же знаем, что они ввозят подобные вещи.

— Только не в разгар войны, — фыркнул Пол.

— Возможно. Но именно мы контролируем тот момент, когда начнется настоящее сражение. Нельзя не признать, что ехать прямо так довольно рискованно, однако, если не хотите полностью положиться на импровизацию, следует заранее подумать о различных вариантах. Например, мы можем закатать весь гарнизон в пузырь, передать оставшееся оружие в руки нашим людям и спуститься в ливерморскую долину в то время, как Вили будет нас прикрывать.

— Пол, — продолжил Росас уже немного более спокойно, — несколько недель вы вдохновляете сотни тысяч людей. Эти ребята готовы рискнуть своей шкурой. Мы все поставили на карту, сейчас вы нужны нам больше, чем когда бы то ни было!

— Или, если сформулировать все это не так дипломатично, — раз уж я поставил всех в такое положение, значит, мне нельзя сдаваться.

— Что-то в этом роде.

— Ладно. — Пол немного помолчал. — Может, нам удастся организовать все так… — Он снова замолчал, и Вили сообразил, что старый Пол заставляет себя собраться. — Майк, ты представляешь себе, где в данный момент может находиться Лу?

— Нет. — В голосе помощника шерифа вдруг появилось напряжение. — Но она играет весьма важную роль. Это мне известно. Не удивлюсь, если сейчас она в Ливерморе.

— Ты не переговоришь с ней? Ну, знаешь, сделаешь вид, будто хочешь предать изготовившиеся к атаке силы Мастеровых.

— Нет! То, что я совершил, никому не причинило вреда… — Голос Росаса дрогнул. — Я хочу сказать, что не понимаю, какая от этого нам может быть польза. Она слишком умна, чтобы поверить мне.

Вили поднял голову и посмотрел сквозь ветки высохшего дуба, под которым они разбили свой маленький лагерь. Наверняка очень красивые звезды сейчас почему-то напомнили ему угольки, горящие в глазницах черепа. Даже если его и не разоблачат публично, сможет ли бедняга Майк когда-нибудь заставить замолчать голос своей совести?

— И все же, как ты сам говоришь, об этом стоит подумать. — Пол устало покачал головой и потер виски. — Чертовски устал… Послушай, мне нужно посоветоваться с Джилл. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Давай продолжим разговор утром, ладно?

Эллисон потянулась вперед, чтобы коснуться его плеча, но Пол уже поднялся и медленно пошел прочь от костра. Девушка хотела было направиться вслед за ним, однако передумала и посмотрела на Вили и Майка.

— Неправильно, — тихо проговорила она. — Вести себя так, словно неодушевленная программа — настоящее живое существо…

Вили не знал, как ответить Эллисон, а через некоторое время все трое разложили свои спальные мешки и забрались в них.

Вили лежал между прикрытыми аккумуляторами и фургоном с процессорами. Энергии хватит на несколько часов работы. Юноша надел на голову датчики и устроился поудобнее, глядя на мрачные силуэты деревьев и дожидаясь того момента, когда его сознание сольется с программой. Сейчас он собирался войти в глубокий контакт с Джилл — обычно, когда рядом были люди, Вили старался этого не делать, потому что он настолько отключался от окружавшей его реальности, что не мог ни с кем нормально общаться.

Вили почувствовал, что Пол разговаривает с Джилл, но не стал принимать участия в их разговоре. Вместо этого он постарался сосредоточиться на камерах, которые они разбросали вокруг своего лагеря, а потом переключил внимание на картинку, поступающую со спутников. Сверху деревья, под которыми они сидели, казались небольшими темными пятнами на фоне зеленых полей. Единственным светом на многие километры были тлеющие угли их костра. Вили мысленно улыбнулся — вот это настоящий вид. Погас крошечный огонек, и Вили посмотрел на картинку, которая передавалась на приемные устройства Мирной Власти, — никого, кроме койотов.

Он переключил внимание на Западное побережье и еще дальше, к Мастеровым возле Пекина. У Вили было дел по горло; гораздо больше, чем подозревали Майк, или Эллисон, или даже Пол. Он разговаривал с десятками заговорщиков. Эти люди привыкли слышать голос Пола, доносившийся до них со спутников Мирной Власти. Вили должен защитить этих людей точно так же, как он защищал банановые фургоны. Они были слабым звеном. Если кого-нибудь схватят, или найдется предатель, враг немедленно узнает о том, что электронике больше доверять нельзя. Через этих Мастеровых инструкции и рекомендации «Пола» передавались дальше.

В таком состоянии Вили не мог себе представить, что они потерпят поражение. Он владел всеми деталями операции, никаких сюрпризов быть не могло. Фальшивый оптимизм?.. Когда Пол подсоединялся к Джилл и помогал им в работе, старик не разделял уверенности ученика, потому что для Пола связь с компьютерной системой через датчики была всего лишь еще одним инструментом программирования, а вовсе не частью его сознания. Вили огорчало, что человек, обладающий такими выдающимися способностями, как Пол, лишен этого удовольствия.

Вили находился в состоянии радостного возбуждения несколько часов, а когда аккумуляторы начали садиться, ему пришлось ограничить количество операций до самого минимального уровня. Он почувствовал, что хочет спать. В самом конце, перед тем как заснуть, Вили сумел забраться в архивы Мирной Власти и узнать секрет семьи Деллы Лу. Теперь, когда они вышли из подполья, им пришлось перебраться в ливерморский Анклав, но Вили удалось обнаружить еще две семьи Ремонтников, которые были агентами Власти, и предупредил заговорщиков, чтобы те не имели с ними никаких дел.

* * *

Жара, пот, пыль. Вдали что-то скрежетало и выло. Эти звуки вырвали Вили из сонных воспоминаний о вчерашнем вечере. Росас приник к щели, пытаясь понять, что происходит снаружи, но банановый фургон отчаянно бросало из стороны в сторону.

— Господи, ты только посмотри, сколько здесь солдат! — тихо сказал Майк. — Мы, наверное, уже совсем рядом с Проходом.

— Дай посмотреть, — пробормотал юноша. Он придвинул лицо к щели и с трудом сдержал удивленное восклицание. Фургоны по-прежнему поднимались по склону пологого холма, а грохот и скрежет издавала бронированная техника. Оружие Мирной Власти. Машины были еще далеко, но все они поворачивали на север, в сторону гарнизона, расположенного возле входа в долину.

— Похоже, идет пополнение из Медфорда.

Машины были выкрашены в темно-зеленый цвет — вопиющее нарушение камуфляжа в данной местности. Некоторые смахивали на танки — Вили видел такие в старых фильмах; другие больше напоминали кирпичи на гусеницах.

Грохот становился все громче, к нему добавился вой двигателей. Очень скоро банановые фургоны поравнялись с военными машинами. Всем гражданским транспортным средствам пришлось сместиться на правую обочину; в результате грузовики с мощными двигателями и самые обычные повозки, запряженные лошадьми, одинаково медленно ползли вперед.

Сзади грохотало что-то огромное, отбрасывавшее длинную тень, отчего в фургоне стало чуть-чуть прохладнее. Однако туча пыли, поднятая танками, сводила на нет мимолетное облегчение.

Так продолжалось более часа. Где же контрольные пункты?

Дорога по-прежнему поднималась вверх. Фургоны проехали мимо стоящих на месте танков. Кто-то наполнял баки горючим, и к пыли и шуму добавился запах дизельного топлива.

Стало темнеть, но Вили показалось, что он смог разглядеть солдат гарнизона. А на вершине холма стояло какое-то здание, к которому они приближались. Юноша постарался вспомнить, как эта местность выглядела на фотографии со спутника. Основные силы гарнизона находились на противоположной стороне холма, только несколько постов — для наблюдения и ведения прямого огня — было оставлено на этой стороне.

Интересно, подумал Вили, какую же технику они сосредоточили на той стороне, если здесь у них собрана целая армия.

Темное пятно на горизонте становилось все больше — сторожевой пост поднимался, словно громадная, растущая из-под земли скала. В амбразурах торчали пулеметы и лазеры. Вили сразу вспомнил старые фантастические фильмы, которые так любил смотреть Билл Моралес. Последние несколько дней напоминали события «Властелина колец»; Майк даже назвал вчера Проход «передней дверью». За горами (если по правде, это были всего лишь низкие холмы) находился главный бастион «Великого Врага». А под горой прятались прислужники врага, следившие за хоббитами и эльфами (или Мастеровыми), которым просто необходимо проникнуть в долину, чтобы попасть в самое сердце зла и одержать там победу.

Впрочем, на этом сходство со старой сказочной историей не кончалось. Враг обладал чудовищным оружием (большим генератором пузырей, спрятанным в долине), однако зависел от участия в войне своих слуг — танков и простых солдат. За последние три дня Мирная Власть никого не накрыла пузырями. Это было непонятно. Вили и Пол думали, что Власть просто накапливает энергию для последнего решительного сражения.

Гражданский транспорт впереди остановился возле контрольного пункта. Вили не мог рассмотреть в подробностях, что там происходило, но фургоны и грузовики один за другим быстро поехали дальше. Наконец подошла и их очередь. Пол слез с повозки, к нему подошли двое солдат Мирной Власти. Один из них в руке держал длинный металлический шест. Оружие?

Пол поспешно подошел к солдатам, и некоторое время все трое находились в поле зрения Вили. Солдаты посмотрели на Пола, а потом туда, где сидела Эллисон, очевидно, сразу сообразив, что два фургона едут вместе.

— Ну, что у тебя там, отец? — спросил солдат постарше.

— Бананы, — ответил Нейсмит. — Хотите? Мы с внучкой должны доставить их в Ливермор, да побыстрее, пока не сгнили.

— В таком случае у нас для тебя плохие новости. Мы не имеем права никого пропускать в Ливермор. Временно. — Все трое пропали из поля зрения, очевидно, пошли вдоль фургонов.

— Что? — взвизгнул Пол. «Он, оказывается, неплохой актер», — подумал Вили. — А ч-что тут такое происходит? Я же потерплю страшные убытки!

— Ничем не можем вам помочь, сэр. — В голосе более молодого солдата появилось сочувствие. — Если бы вы следили за новостями, то знали бы, что противники Мира готовы взяться за оружие. Мы ожидаем их наступления в любой момент. Подонки Мастеровые хотят вернуть времена Войны.

— О нет! — Страх, прозвучавший в голосе старика, казалось, был рожден его собственными проблемами и предчувствием надвигающейся страшной опасности.

Вили услышал, как солдат заглянул в один из фургонов.

— Эй, Серж, да они еще и не спелые даже.

— Конечно, — поспешно сказал Нейсмит. — Рассчитано все так, что они поспеют как раз на месте, тогда я смогу их продавать… Вот, возьмите парочку, офицер.

— Гм-м, спасибо. — Вили представил себе, как солдат держит в руке бананы, не зная, что с ними делать. — Ладно, Хансон, проверяй.

Так вот зачем шест!.. Росас и Вили затаили дыхание. Их убежище было крошечным, и они были прикрыты плотной сетчатой тканью. Удастся ли им обмануть врага и остаться незамеченными?

— Все в порядке.

— Хорошо, давай заглянем в другой фургон.

Солдаты зашагали к переднему фургону, где находились генератор пузырей и аккумуляторы. Теперь ни Вили, ни Майк не слышали, о чем они говорят. Эллисон слезла с фургона и встала так, чтобы Вили ее видел.

Прошло несколько минут. Становилось все темнее, сумерки постепенно превращались в ночь. Неожиданно вспыхнули электрические лампочки, и Вили чуть не вскрикнул от неожиданности. За последние несколько недель юноше довелось видеть собственными глазами совершенно поразительное электронное оборудование, но неожиданно вспыхнувшее сияние его буквально ошеломило. Какое множество лампочек! Каждую секунду они поглощали столько электричества, сколько в домике в горах расходовали за целую неделю.

Тут вновь донесся голос Пола. Старик жалобно что-то доказывал, и теперь солдат разговаривал с ним уже не так спокойно и доброжелательно.

— Послушайте, мистер, не я придумал устроить тут войну. Вам вообще следует радоваться, что мы вас защищаем от этих чудовищ. Если повезет, все быстро закончится, и вы еще успеете спасти свой товар. А пока считайте, что вы здесь застряли. На вершине холма площадка, где можно остановиться. Мы построили там несколько туалетов. Переночуете с внучкой там, а утром решите, что вам делать… Может, продадите часть вашего груза во Фримонте.

Голос Пола звучал очень печально, словно старик понял, что потерпел поражение.

— Да, сэр. Большое вам спасибо. Делай, как он говорит, Эллисон.

Фургон со скрипом потащился вперед, а вокруг волшебным сиянием полыхали огни электрических лампочек, заливая окрестности ослепительным светом.

Майк хихикнул.

— Пол просто молодец. Теперь мне кажется, что вчера вечером он специально устроил представление, чтобы у нас не было упаднического настроения.

Запряженные лошадьми фургоны и грузовики, принадлежащие Власти, расположились на большой площадке возле самого Прохода. Здесь тоже висело несколько фонарей, но по сравнению с контрольным пунктом было просто темно. Посередине площадки горели костры, где застрявшие на ночь путники готовили себе еду. На краю площадки, возле дороги, стояла какая-то широкая куполообразная конструкция. Перед ней выстроились в ряд военные бронированные машины — они явно сторожили оказавшихся тут совсем некстати гражданских лиц.

Движение по дороге практически прекратилось, и впервые за много часов установилось что-то похожее на тишину.

Пол обошел фургон, и они с Эллисон проверили, хорошо ли все прикрыто, а потом старик начал громко жаловаться внучке на несчастье, которое свалилось на их головы. Девушка скромно помалкивала. Мимо прошли трое водителей грузовиков, а когда они оказались достаточно далеко, Нейсмит тихо проговорил:

— Вили, придется рискнуть. Я подсоединил тебя к переднему фургону. Эллисон вытащила из бананов узконаправленную антенну. Мне нужна связь с нашими… друзьями. Без их помощи ближе не подобраться.

Вили усмехнулся в темноте. Несмотря на риск, ему не терпелось действовать. Сидеть в этой дыре без процессоров — все равно что стать слепым, глухим и немым. Он подсоединил датчики и настроился на работу.

Секундная пауза, пока они с Джилл входили в коммуникационную систему спутников, и вот уже Вили оглядывается по сторонам, словно у него появилась дюжина глаз, и прислушивается к тому, что проходило по каналам связи Мирной Власти, словно он вдруг стал обладателем дюжины ушей. Пройдет еще немного времени, и он свяжется с Мастеровыми. Они должны помочь.

В тесном, темном убежище повисло напряженное молчание. Вили услышал, как с дороги съехала машина и остановилась возле странного купола. Сразу после этого возникло невероятное оживление. Из машины выскочил водитель и вытянулся по стойке «смирно». Где-то на противоположной стороне площадки собравшиеся там люди — в том числе и Эллисон с Полом — повернулись, чтобы посмотреть, что происходит. Вили почувствовал, как к нему подполз Майк и стал вглядываться в щель фургона. Юноша внимательно смотрел в сторону скопления вражеских солдат и одновременно пытался добраться до Мастеровых. При этом он старался разобраться в причине неожиданной суматохи.

Открылась дверь, ведущая в помещение поста, и на асфальт упала полоса света. В проеме стоял солдат Мирной Власти, а за ним возник… ребенок? По крайней мере маленького роста, стройный… Человек совсем вышел из тени и внимательно посмотрел на площадку, где устраивались на ночь водители грузовиков и фургонов. Блеснули короткие темные волосы. Вили услышал, как Майк тяжело вздохнул.

Это была Делла Лу.

Глава 34

Штаб остался удовлетворен предпринятыми мерами, даже Эвери согласился с предложенным планом.

Только Делла Лу испытывала беспокойство, задумчиво разглядывая звезды на погонах командующего периметром охраны.

Генерал с трудом сдерживал ярость. Он считал себя крепким парнем, а действия Деллы рассматривал как вмешательство непрофессионалов.

Однако Делла знала, что он слабак, как и все остальные военные.

Она внимательно изучала развернутую карту. Согласно ее приказу, подкрепленному распоряжением Эвери, военные машины расставили повсюду среди холмов. При этом сосредоточены они были только там, где требовалось необходимостью, так что Мастеровым придется разбираться с ними по очереди. Впрочем, спутниковая служба слежения утверждала, что Мастеровые пока не собираются организовывать нападение и в районе ливерморской долины все спокойно.

Делла указала на командный пункт, установленный возле Прохода в долину.

— Насколько я вижу, вы остановили все движение. А почему транспортные средства стоят так близко к вашему командному пункту? Кое-кто из этих людей может оказаться шпионом Мастеровых.

— Мы многократно проверили все фургоны и грузовики, — пожав плечами, ответил генерал. — Они не смогли бы пронести сюда свой самодельный генератор. Кроме того, мы держим их под наблюдением и в любой момент можем устроить любому допрос с пристрастием.

Делле это совсем не понравилось. Если врагу удастся протащить сюда хотя бы один генератор, командный пункт будет потерян. С другой стороны, учитывая, что атака состоится не раньше чем через сутки, может быть, офицер действительно прав и здесь вполне надежное место. Возможно, они успеют выловить всех Мастеровых, расположившихся на этой площадке на ночь. Возможно, им удастся поймать здесь какую-нибудь важную птицу.

Делла отошла от карты.

— Хорошо, генерал, пойдемте посмотрим на этих людей. Вызовите ваших разведчиков. Им предстоит длинная ночь. А пока я хочу, чтобы вы передвинули свой командный пост и контрольный пункт за эту гряду. Если что-нибудь случится, там от них будет гораздо больше пользы.

Офицер задумчиво посмотрел на Деллу, вероятно, стараясь понять, с кем она спит, раз может себе позволить давать подобные приказы. Наконец он повернулся к своему адъютанту и что-то ему сказал. А потом взглянул на Деллу:

— Вы хотите присутствовать при допросах?

— На первых, — кивнула девушка. — Я сама выберу, с кем вам нужно будет поговорить.

* * *

Площадка, на которой остановились на ночь фургоны и грузовики, была совсем небольшой и чем-то напоминала ярмарку: дизельные машины возвышались над фургонами и телегами, запряженными лошадьми. Водители грузовиков уже развели костры, и голоса звучали вполне спокойно и даже весело. Задержка в пути их совершенно не беспокоила, они ведь работали на Власть.

Лу прошла мимо штабной машины, которая появилась тут по приказу генерала. Сам командующий и его помощники тащились следом — они не понимали, что странная девушка собирается делать дальше. Она и сама толком этого не знала, но как только она окажется среди людей… Если бы она была Мигелем Росасом, то нашла бы способ угнать один из грузовиков Мирной Власти, в котором достаточно места, чтобы спрятать почти все, что могут построить Мастеровые. Н-да… Впрочем, водители знают друг друга и практически наверняка в состоянии узнать машины приятелей. Мастеровым пришлось бы поставить свой грузовик особняком и не вступать ни в какие контакты.

Делла в сопровождении свиты шла в тени, не подходя к кострам.

Все грузовики стояли вместе, ни один из них не был припаркован отдельно. Тогда Делла отвернулась от грузовиков и пошла вдоль фургонов. Возле них сидели или стояли самые обычные люди; по большей части им было по пятьдесят или шестьдесят лет, а остальные явно были их младшими родственниками или учениками. Все казались недовольными — они потеряют много денег, если останутся здесь надолго. Впрочем, на лицах читался и страх. Поставщики продуктов все еще верили в пропагандистские заявления Мирной Власти, и никто из их родственников не попал в пузыри во время карательных акций.

Где-то над холмами пролетели вертолеты. Очень скоро сюда прибудут специально подготовленные разведывательные отряды.

Тут Делла увидела банановые фургоны. Они могли прибыть сюда только из района Ванденберга. Что бы ни утверждала разведка, Делла по-прежнему считала, что рассадником заразы является Центральная Калифорния. Возле фургонов стояли старик и девушка, примерно ровесница самой Лу. Неожиданно Делла встревожилась.

У нее за спиной начали садиться вертолеты. Вокруг поднялись столбы пыли, а прожектора вертолетов отбросили тень ее группы прямо на банановые фургоны, к которым направлялась Делла. Старик поднял руку, чтобы прикрыть глаза; девушка же даже не шелохнулась — просто стояла и молча на них смотрела, держась по-солдатски прямо. Делла почувствовала, что они чем-то похожи.

Она схватила генерала за руку и, стараясь перекричать шум моторов, показала на Нейсмита и Эллисон.

— Вот ваши главные подозреваемые…

* * *

— Черт побери! Она что, телепат? — Майк внимательно следил за тем, как Делла Лу шла по площадке между машинами и фургонами, с каждым шагом подходя все ближе и ближе, словно принюхивающаяся охотничья собака.

Площадку залил яркий свет, повсюду метались длинные причудливые тени. Вертолеты. Три. На каждом подвешены мощные двойные прожектора. Волки Лу, с горящими кровожадным блеском глазами, столпились у нее за спиной, готовые в любой момент броситься на указанную жертву.

— Послушай, Майк. — Голос Вили звучал очень напряженно; юноша явно находился в глубокой связи с компьютером и говорил будто во сне. — У меня кончается энергия, осталось всего несколько секунд… Но другого выхода нет.

Майк посмотрел на вертолеты: Вили, конечно, прав.

— Что будем делать?

— Наши друзья собираются ее отвлечь… сейчас некогда объяснять. Слушайся меня.

Майк молча уставился в темноту. Он представил себе отрешенные глаза Вили и выражение его лица. За последние несколько дней он видел его таким достаточно часто. Юноша решал их проблемы и при этом координировал действия остальных — он управлял всей революцией. Росасу приходилось играть в симбиотические игры, но это было выше его понимания.

— Возьми те два бронированных вездехода… видишь их?

Майк заметил машины раньше. Они находились на расстоянии двухсот метров, их охраняли солдаты.

— Когда?

— Через минуту. Откинь край фургона… Когда я скажу, прыгай, хватай Эллисон и беги прямо к машинам. Ни на что не обращай внимания. Ты понял, ни на что!

Майк колебался. Он понял, что намерен сделать Вили, но…

— Давай! Двигай! Ну, давай же.

Майк повернулся и ногами выбил стену фургона, которая была специально ослаблена на случай, если им придется спасаться бегством. Только выскочив наружу, Майк сообразил, что оказался как раз там, где его могли достать вражеские ружья.

* * *

Генерал слышал приказ Лу и повернулся, чтобы дать соответствующие распоряжения. Он был не совсем в своей стихии, поскольку сейчас ему приходилось руководить подчиненными лично. Делла предостерегла его.

— Не указывайте на тот фургон. Пусть ваши люди арестуют еще несколько человек. Надо сделать так, чтобы эти двое ничего не заподозрили.

Генерал кивнул.

Шум моторов вертолетов начал смолкать. Сейчас здесь должно стать совсем тихо, подумала Делла…

…и ошиблась.

— Сэр! — крикнул один из водителей. — Враг похищает бронетехнику!

Лу развернулась и вскочила в машину, где прямо перед водителем светился экран дисплея. Она легко пробежала пальцами по клавиатуре, и на дисплее возникла картинка-отчет о происходящих событиях. Солдат молча и с опаской поглядывал на незнакомку, сообразив наконец, что эта миниатюрная женщина, вероятно, занимает в армии очень высокое положение.

Фотографии со спутников показывали восемь серебряных шаров, пристроившихся среди холмов к северу от их командного пункта. Восемь серебряных шаров ослепительно сияли в свете звезд. Вот их стало уже девять. Патрули, расположившиеся в горах, сообщали то же самое. Одна из передач была прервана на полуслове. Десять пузырей. Наступление началось на двадцать четыре часа раньше, чем предсказывали разведывательные спутники, которым так доверял Эвери. У Мастеровых, наверное, сосредоточены в этом районе дюжины компактных генераторов. Если они были вроде того, что ей удалось отобрать у Вили Вачендона, то они обладали очень ограниченным радиусом действия. Врагу, по всей видимости, удалось подобраться к цели совсем близко.

Делла посмотрела на банановые фургоны. Атака была произведена очень своевременно.

Она выбралась из машины и вернулась к генералу и его офицерам. Успокойся. Если мы не станем приближаться к фургонам, они могут остановиться.

— Похоже, у нас неприятности, генерал. Враг выступил раньше, чем мы ожидали. Кое-кто уже действует к северу отсюда.

— Господи! Я должен заняться своими прямыми обязанностями, леди. Придется отложить допросы.

Лу хитро улыбнулась. Он все еще ничего не понял.

— Вот и займитесь своими прямыми обязанностями, генерал. Пока этих людей трогать не будем.

Но генерал ее уже не слышал, потому что размашистым шагом уходил прочь. Помахав Лу рукой, он забрался в свою машину.

Делла задумчиво посмотрела на лагерь, словно пытаясь решить, что же делать дальше. Она старательно делала вид, будто не смотрит на банановые фургоны. Очевидно, они считали, что отвлекающий маневр прошел успешно — по крайней мере ее не заключили в пузырь.

Делла вернулась к своему вертолету, который прилетел сюда вместе со специальными разведывательными отрядами. Маленький — в нем предусматривались места только для пилота, командира и стрелка — вертолет был напичкан чувствительной аппаратурой и прекрасно вооружен. На хвостовой части красовался знак Лос-Анджелеса, но на борту находились люди, с которыми Лу работала еще в Монголии. Делла села на место командира и жестом велела пилоту взлетать. Машина мгновенно оторвалась от земли.

Делла не обратила внимания на четкость исполнения своих приказов, она раздумывала над тем, как пробиться к Эвери. Небольшой красный огонек начал пульсировать на монохромном дисплее, который она держала в руках — ее поставили на очередь. Должно быть, в Ливерморе сейчас творится страшная неразбериха. Черт тебя побери, Эвери, неужели ты забыл, что я выхожу с тобой на связь вне очереди!

Красный. Красный. Красный… Знак вызова исчез, а на дисплее появилось какое-то бледное пятно — по всей видимости, лицо.

— Давайте быстро. — Голос принадлежал Гамильтону Эвери. Из-за его спины доносились другие голоса, кто-то даже кричал. Делла Лу была готова.

— У меня нет никаких доказательств, но я знаю, что они проникли прямо к Проходу. Я хочу, чтобы вы опустили тысячеметровый пузырь к югу от…

— Нет! Мы заряжаем аккумуляторы. Если пользоваться генератором сейчас, у нас не хватит энергии, когда в этом действительно возникнет необходимость, то есть когда они переберутся через хребет.

— Вы что, не понимаете? Все остальное — отвлекающий маневр. То, что мне удалось обнаружить здесь, наверняка очень важно для них.

Однако связь прервалась; экран светился ровным красным сиянием. Черт побери Эвери и его осторожность! Он так боялся Пола Хелера, так был уверен в том, что тот сумеет придумать способ пробраться в ливерморскую долину, что своими действиями облегчал противнику задачу.

Делла посмотрела вперед, на приборную доску. Вертолет висел на высоте четырехсот метров. Контрольный пункт заливал яркий свет фонарей; прямо-таки образцовый военный лагерь. Здесь царила почти полная тишина, хотя приборы показывали, что орудия находятся в боевой готовности. Площадку, где расположились водители грузовиков и владельцы телег и фургонов, освещал голубоватый свет, возле некоторых фургонов были разбиты палатки, а у костров сидели люди.

Делла сердито нахмурилась. Если Эвери не накроет лагерь пузырем…

Она знала, какое оружие находилось на борту ее вертолета. Нервно-паралитические бомбы. Но если ее подозрения насчет банановых фургонов верны, тогда они защищены.

Она дотронулась до микрофона, укрепленного возле губ, и обратилась к стрелку:

— Огонь. Ракеты на фургоны. Никакого напалма.

Люди, сидящие возле костров, останутся живы. По крайней мере большинство.

Стрелок доложил ей о готовности, а через несколько мгновений воздух возле вертолета вспыхнул, словно позади него взошло маленькое солнце, и оглушительный рев перекрыл грохот мотора. На несколько секунд Делла ослепла, таким ярким было сияние пламени.

Впрочем, она все-таки сумела заметить, что с земли в воздух взвились ракеты…

Их ракеты взорвались, не успев долететь до цели, в воздухе, не пройдя и половины пути. Казалось, огненные шары наткнулись на какую-то невидимую поверхность. Вертолет покачнулся, его обшивку пробили пули. Кто-то закричал. А вертолет начал крениться — скоро он перевернется брюхом вверх.

Делла ни о чем не думала, она даже не заметила, что пилот повис на ремнях безопасности. Она схватила рычаги управления, потянула их на себя. И увидела впереди другой вертолет, который летел им прямо в лоб. Машина Деллы круто взмыла в воздух, избежав падения и столкновения с загадочным вертолетом.

Подполз стрелок.

— Пилот мертв.

Делла прислушалась к неровному шуму мотора и, не обращая внимания на экипаж, медленно облетела на вертолете то, что недавно было Проходом в ливерморскую долину.

Ракета, взлетевшая с земли, загадочный вертолет — теперь она все поняла. Практически в тот самый момент, когда стрелок выстрелил, кто-то накрыл Проход пузырем. Делла облетела темную сферу, в которой отражались огни ее вертолета. Диаметр пузыря равнялся примерно тысяче метров. Однако Эвери был тут ни при чем: вместе с лагерем, где остались мирные жители, пузырь поглотил еще и командный пост, охранявший вход в долину. Где-то внизу, у самого основания пузыря, ползали военные машины Мирной Власти, напоминая муравьев, которые никак не могут попасть в свой муравейник.

Итак, снова точный расчет. Враг знал, что она собирается их атаковать, и знал время атаки. Система связи и разведки Мастеровых, должно быть, так же хорошо организована, как и у Власти. А те, кто находился там, внизу, наверное, очень важные персоны. Похоже, у них самые мощные генераторы из всех, какими обладали Мастеровые. Поняв, что им грозит смерть, они решили выйти из игры.

Делла кинула взгляд вниз, на отражение своего вертолета, и у нее возникло чувство, будто оно где-то очень далеко. То, что они накрыли пузырем себя, а не ее вертолет, доказывало, что технология Хелера — по крайней мере при использовании маломощных источников энергии — не очень эффективна, если речь идет о движущихся целях.

Теперь, вместо того чтобы заставить Деллу взять на себя ответственность за сотни смертей, враг обременил ее совесть только одной — ее собственного пилота. А когда этот пузырь взорвется — лет через десять или даже пятьдесят, — война уже будет фактом истории. И никаких убийств.

Неожиданно Делла позавидовала тем, кто остался внутри пузыря, она позавидовала тем, кто проиграл.

А потом, развернув вертолет, Делла Лу полетела в сторону Главного Штаба в Ливерморе.

Глава 35

— Давай! — прозвучал приказ Вили, и Майк откинул фальшивую стенку фургона. Он еще раз сделал резкое движение ногами, и наружу вместе со щепками и сломанными досками посыпались бананы.

Вспыхнул яркий свет — не такой, что до сих пор горел над площадкой, а ослепительно яркое сияние.

— Беги! Ну, беги же! — Голос Вили был едва слышен изнутри фургона.

Помощник шерифа схватил Эллисон и потащил ее на противоположную сторону поля. Пол бросился было за ними, но, услышав голос Вили, повернул назад.

Ближайший танк Мирной Власти начал поворачивать орудийную башню, а незнакомый голос у Пола за спиной приказал всем стоять. Но Майк и Эллисон мчались со всех ног. А танк исчез в десятиметровом серебряном шаре.

Они пронеслись мимо людей, испуганно скорчившихся возле своих фургонов и машин, мимо солдат, мимо орудий Мирной Власти, которые одно за другим исчезали под пузырями еще до того, — как их успевали привести в действие.

Двести метров — довольно-таки серьезная дистанция для спринта, зато достаточно длинная для того, чтобы все обдумать и понять, что происходит.

Черную ночь теперь освещали яркие огни и разноцветные вспышки. Словно наступило утро, свет которого немного приглушен туманом. Вили накрыл лагерь пузырями до завтрашнего утра — или до послезавтрашнего — в общем, до того момента, когда основная часть сил противника покинет этот пост, посчитав, что он теперь закрыт. Если Вили и его спутники поторопятся, они успеют убраться отсюда еще до того, как противник сообразит, что произошло.

Когда Майк и Эллисон подбежали к бронированным вездеходам, они никем не охранялись — если не считать пары трехметровых пузырей, блестевших по обе стороны от тяжелых машин. Видимо, Вили выбрал именно эти вездеходы из-за того, что их водители вышли наружу поболтать.

Майк забрался на гусеницу и, задыхаясь, повернулся к Эллисон, чтобы помочь ей залезть на вездеход.

— Вили хочет, чтобы мы подъехали к фургонам. — Майк распахнул люк и беспомощно пожал плечами. — Ты справишься с управлением?

— Конечно. — Эллисон ухватилась за край люка и скользнула вниз, в темноту. — Давай, спускайся за мной.

Майк неуклюже последовал за девушкой, чувствуя, что задал дурацкий вопрос — ведь Эллисон была из века машин, где каждый умел с ними управляться.

Внутри пахло машинным маслом и дизельным топливом. Оказалось, что в вездеходе предусмотрены сиденья для трех солдат. Эллисон уже заняла переднее сиденье, уверенно положив руки на рукоятки. Нигде не было видно ни окон, ни дисплеев — если только сами стены, выкрашенные светлой краской, не служили экранами. Так, минуточку… Третье место было расположено так, что сидящий на нем смотрел назад — там и было несколько дисплеев.

— Посмотри, — сказала Эллисон.

Майк повернулся и заглянул через ее плечо. Тем временем, набирая обороты, завыл двигатель вездехода, так что весь корпус начал вибрировать.

Эллисон показала. Все-таки на панели перед ней находился дисплей. Буквы и цифры были вполне различимыми.

— Это топливо. Бак не полный, хотя думаю, что километров на пятьдесят должно хватить. А эти шкалы показывают температуру двигателя и обороты — пока включен автопилот, на них можно не обращать внимания. Теперь держись покрепче.

Она взялась за ручки и показала, как управлять гусеницами. Вездеход повернул сначала в одну, потом в другую сторону.

— А как же узнать, куда ты едешь? — спросил Майк. Эллисон рассмеялась.

— Решение было найдено еще в девятнадцатом веке. Наклонись немного ниже. — Она постучала по переборке у себя над головой. Теперь Майк разглядел небольшое углубление перед головой водителя, как раз на уровне висков. — Перископ, который вращается на триста шестьдесят градусов. Его можно немного поднять или опустить, чтобы было удобно.

Эллисон показала, как это делается.

— Ладно, говоришь, Вили хотел, чтобы мы подвели оба вездехода к фургонам? Что ж, я пригоню второй.

Девушка соскользнула с водительского сиденья и вылезла в люк.

Майк посмотрел на ручки управления. Она не стала выключать двигатель. Все, что от него требовалось, — сесть на место водителя и управлять машиной. Майк занял водительское место и выглянул наружу через окуляры перископа. Ему вдруг показалось, что он высунул голову в люк — так хорошо все было видно.

Прямо по ходу вездехода, перед фургонами стоял Нейсмит. Старик оторвал заднюю панель, и его «драгоценные бананы» посыпались на землю. С левой стороны донесся рев двигателя — Эллисон включила турбину второго вездехода.

Майк оторвал взгляд от окуляров перископа и мрачно посмотрел на рукоятки управления. Коснулся левой — и вездеход начал разворачиваться. Тогда он нажал на две рукоятки сразу, и вездеход двинулся вперед! Майк увеличил скорость примерно до семи — восьми метров в секунду — с такой скоростью может бежать человек. Это было ужасно похоже на компьютерные игры. Весь перегон занял несколько секунд. Потом Майк совсем сбросил скорость, подъехал туда, куда показывал Пол, и, не глуша двигатель, остановился.

Эллисон уже успела открыть кузов своего вездехода и начала выгружать прямо в грязь какое-то громоздкое электронное оборудование. «Неужели для управления вездеходами требуется так много техники?» — подумал Майк. Вся электроника в полицейском участке Сая Венца поместилась бы в одной машине, да еще осталось бы место.

— Не трогай только устройства связи и радар, Эллисон. Может быть. Вили сумеет к ним подключиться.

Пока Эллисон занималась оборудованием, Майк и Пол принялись выгружать процессоры и другое снаряжение Мастеровых из банановых фургонов.

Из развороченного фургона вылез Вили. Он отключился от компьютерной сети, но все еще не пришел в себя.

— Я почти посадил аккумуляторы, Пол. Даже с сетью не могу больше связаться. Если мы не сумеем воспользоваться генераторами вездеходов, нам конец.

Это был большой вопрос. Хорошо, что Пол позаботился заранее и захватил с собой несколько переходников и запасных кабелей, сделанных по указаниям Эллисон. Если техники Мирной Власти за эти годы не поменяли стандарты, то надежда еще оставалась.

Утро выдалось обманчиво тихим, даже насекомые смолкли. Быстро светало, но густой туман скрывал диск солнца. Где-то за перевалом послышался шум пролетающего самолета, глухо прозвучали далекие разрывы бомб. Вили отдал приказ силам Мастеровых, ночью сосредоточившимся к северу от ливерморской долины, перейти в наступление. Оставалось рассчитывать, что этот отвлекающий маневр им поможет.

Боковым зрением Майк постоянно видел какое-то движение — по всей стоянке какие-то фигуры делали то же самое, что и их компания. Он присмотрелся более внимательно и понял причину иллюзии: уже через несколько секунд после того, как лопнул большой пузырь, Вили создал несколько дюжин пузырей самых разных размеров. В некоторые попало по одному или по два человека; другие, вроде тех, что он сделал вокруг стоянки с гражданскими повозками и поста Мирной Власти, были не менее пятидесяти метров в диаметре. И в каждом из пузырей отражалась их четверка, которая отчаянно торопилась, чтобы закончить перегрузку еще до того, как в долине поймут, что большой пузырь уже лопнул.

Казалось, что они провозились очень долго, но на самом деле прошло всего несколько минут. Им уже не нужно было брать с собой большую часть аккумуляторов, а все остальное оборудование весило не более пятидесяти килограммов. Процессор и большой генератор пузырей разместились в одном вездеходе, а всю аппаратуру связи со спутниками и меньший генератор положили во второй вездеход. Вид получился довольно забавный — компактная аппаратура Мастеровых казалась совсем детской и безобидной по сравнению с громоздкими устройствами Мирной Власти.

Эллисон выглянула из опустевшего вездехода и спросила у Пола:

— Все в порядке? - Он кивнул.

— Тогда пора проводить полевые испытания.

Девушка повернула рубильник — и все дисплеи засветились. Вили победно закричал. Оставалось лишь подсоединить процессор. Обычным программистам требовалась бы неделя. К счастью, Вили и Пол могли это сделать по пути.

Эллисон, Пол и Вили разместились в первом вездеходе, Майку — после тщетных возражений — пришлось вести второй. Он резонно утверждал, что все четверо могут легко разместиться вместе с оборудованием в одном вездеходе.

— Нет, — твердо заявил Пол, — вездеходы всегда двигаются парами, я знаю, Майк.

— Да, — подтвердила Эллисон. — Не волнуйся, ничего сложного, просто следуй за мной.

Оба вездехода тронулись со стоянки, осторожно продвигаясь вперед по полю, усыпанному зеркальными сферами. Шум двигателей перекрывал грохот далеких взрывов и рев пролетающих самолетов. Когда машины добрались до перевала, туман начал рассеиваться, стало видно голубое утреннее небо. Они уже успели достаточно далеко отъехать от стоянки, чтобы даже без прикрытия хитрой электроники вездеходы вполне можно было принять за подразделение Мирной Власти, передислоцирующееся на новую позицию.

Внешняя линия обороны была пройдена. Вскоре они столкнутся с внутренней, главной линией и узнают, чего стоит информация, полученная от Эллисон с пятидесятилетним опозданием, и является ли она ключевой для уничтожения Мирной Власти.

Глава 36

За завтраком Делла Лу просматривала доклады, накопившиеся за ночь. На ней был форменный комбинезон, чистые черные волосы отливали синевой в ярком свете флуоресцентных ламп.

Глядя на девушку, можно было подумать, что она только что возвратилась из двухнедельного отпуска, а не провела почти всю ночь в горах, стараясь обнаружить позиции партизан.

Этот эффект был хорошо рассчитанным актом. Утренняя смена только что заступила на дежурство. Если она собирается командовать этими людьми — или, что еще важнее, оказывать на них какое-то влияние, — ей следует казаться спокойной и холодной. Делла успела помыться и даже немного поспать. В физическом плане в Монголии выпадали куда более тяжелые нагрузки. А в интеллектуальном? Здесь Делла впервые в жизни начала опасаться, что противник ее превосходит.

Она посмотрела на ряды дисплеев, сердце ливерморского командного пункта, откуда приказы поступали в разные уголки земного шара. До сих пор Делла никогда здесь не была. Командный пункт располагался глубоко под землей, надежно защищенный от действия ядерного взрыва, разнообразных газов и подобных старомодных штучек. Совершенно очевидно, что он находится в нескольких десятках метров от ливерморского генератора пузырей и источника энергии. На некоторых дисплеях Делла увидела команды, которые запускали генератор. Охранять эти дисплеи нужно было так же, как сам генератор, и они должны были находиться как можно глубже под землей.

Одну из стен занимал большой экран-карта, показывающий текущую ситуацию. В данный момент на экране был изображен район вокруг Ливермора, снятый с воздуха одним из разведывательных спутников. Сообщения наземных служб также заносились в компьютер. Пока никаких противоречий между двумя источниками информации не было. Враг за последний час явно активизировался.

Ситуация в мире складывалась иначе: в Европе и Африке вот уже несколько дней Мирной Власти не существовало. В Азии происходили события, очень похожие на события в Северной Америке. Старый Ким Тиуланг был почти так же умен, как Гамильтон Эвери, и обладал аналогичными недостатками. Его генератор пузырей находился к северу от Пекина. Китайские Мастеровые построили меньше генераторов пузырей, чем их американские коллеги, и им не удалось проникнуть так же близко к сердцу пекинского комплекса. Но сейчас там была ночь, и атака еще продолжалась. Врагу удалось застать врасплох К. Т, точно так же, как это сделали Мастеровые в Ливерморе.

Выходит, два главных генератора пузырей, на которые Власть возлагала основные надежды, подверглись одновременному нападению — Мастеровые располагали очень недурной системой связи, по крайней мере не хуже той, что имелась в распоряжении Мирной Власти. По крайней мере не хуже.

Судя по изображению на главном дисплее, восход должен был начаться через двадцать минут, но густой туман закрывал большую часть долины. Не зная, где именно находится враг, Мирная Власть не отдавала приказа о наступлении. Генераторы Мастеровых действовали очень эффективно на небольших расстояниях; ночью Власть потеряла около двадцати процентов своих танков. Надо подождать, пока информация о местонахождении врага будет более полной. Надо подождать, пока Эвери позволит воспользоваться большим генератором. Тогда они смогут накрывать пузырями любое количество врагов с любого расстояния.

Лу закончила завтрак и маленькими глоточками пила кофе. Она оглядывала комнату, почти не отдавая себе отчета в том, что запоминает лица, дисплеи, данные. Люди в этом ярко освещенном тихом бункере под землей, где работал кондиционер, жили в каком-то фантастическом мире. Впрочем, никто из них этого не знал. Сюда стекались мегабайты информации со всего мира, мощные процессоры их проверяли и обрабатывали. Суммарные данные выводились на дисплеи высшего командования. Эти идиоты думали, будто обладают всей полнотой информации. Делла же прекрасно понимала, что это совсем не так, а после прошедшей ночи она была уверена, что в системе что-то не в порядке.

Зашипела открывающаяся дверь, и в командный бункер вошел Гамильтон Эвери. Вслед за ним появился генерал Бертрам Мейтленд, главный военный эксперт совета Директоров, типичный специалист по нажиманию кнопок. Каким-то образом Делла должна обойти его и убедить Эвери, что необходимо прекратить опираться на информацию дальней разведки и начать использовать сведения, поступающие непосредственно из горячих точек.

Мейтленд и Эвери направились к верхнему ряду терминалов. Заметив Лу, Эвери попросил девушку присоединиться к ним.

Когда она подошла, генерал уже восседал за терминалом с огромным экраном и даже не поднял на нее взгляда.

— По донесениям разведки, враг возобновит атаку сразу после восхода солнца. На экране видно, что тепловое излучение усиливается — оно не слишком заметно, ведь у противника практически нет моторизованной техники. Однако на этот раз мы будем готовы их встретить. — Генерал набрал новую команду на клавиатуре и показал рукой на большой экран. — Вон там. Мы только что отправили в стасис все места возможного скопления противника.

Эвери сдержанно улыбнулся. Одевался Эвери так же безукоризненно, как и раньше, его речь была по-прежнему ровной и четкой, но Лу чувствовала, что он на пределе.

— Превосходно. Я уверен, что, если они предпримут решительное наступление, мы быстро сумеем компенсировать наши потери. Сколько пузырей мы можем сейчас сделать?

Мейтленд немного подумал.

— Это зависит от размеров. Я полагаю, что в наших силах создать несколько тысяч сфер, по штуке в секунду. Все уже занесено в компьютеры: мы учитываем информацию с разведывательных спутников и донесения командиров с поля боя — новые сферы будут создаваться автоматически.

— Нет! — воскликнула Лу. Оба пожилых мужчины посмотрели на нее скорее удивленно, чем сердито. — Нет, — повторила она уже спокойнее. — Нельзя доверять информации со спутников. Если мы будем действовать в таком же духе, все наши резервы очень скоро подойдут к концу, а враг не понесет ощутимых потерь.

Или еще того хуже, мы закатаем в пузыри собственных людей. Раньше эта мысль ей в голову не приходила.

Мейтленд заметно помрачнел. Его противником была молодая женщина, которую повысили через головы нескольких фаворитов генерала. Если бы не Гамильтон Эвери, она бы уже давно командовала батальоном на переднем крае — да и то лишь за ее прошлые заслуги в Азии.

Тем временем Лу сосредоточила все свое внимание на Эвери.

— Пожалуйста, Директор. Я понимаю, предположение о том, что враг сумел подчинить себе наши разведывательные спутники, кажется вам безумным, но вы же сами говорили, что для Хелера нет ничего невозможного.

Она нашла нужные слова. Эвери вздрогнул и снова посмотрел на большой экран. Судя по всему, началась атака, которую предрекал Мейтленд. Крошечные красные точки, представляющие собой партизанские отряды Мастеровых, начали спускаться в долину. Генератор пузырей Мирной Власти уже несколько раз сработал автоматически. Что, если эти сведения, хотя бы частично, любезно подсунуты нам врагом? А настоящие Мастеровые тем временем по лощинам и оврагам подбираются все ближе и ближе к главному генератору пузырей… Теперь, когда Лу связала свое предположение с именем Хелера, для Эвери оно начало постепенно превращаться во внутреннюю уверенность.

— Именно вы предсказали, что он будет атаковать нас здесь, — пробормотал Директор. И повернулся к Мейтленду:

— Генерал, отключите автоматическую систему генерирования пузырей. Я хочу, чтобы вы создали группу наружного наблюдения, которая будет собирать только наземную информацию, игнорируя сообщения со спутников. И на основе этих докладов лично принимайте решения о том, стоит ли пускать в ход генератор пузырей.

— Сэр! — Мейтленд с возмущением ударил ладонью по столу. — Наша ответная реакция будет тогда значительно замедлена, и враг сможет пробраться внутрь.

Несколько секунд в душе Эвери боролись сомнения: выбор давался мучительно трудно. Однако когда Директор заговорил, голос его звучал твердо и уверенно:

— Ну и что? Они все равно не знают, где находится наш генератор. Кроме того, у нас достаточно солдат, чтобы разобраться со всеми, кто сумеет проникнуть на территорию. Приказ остается в силе.

Мейтленд несколько мгновений сердито смотрел на Эвери, но он всегда был человеком, строго исполнявшим приказы начальства; Эвери уже давным-давно заменил бы его на кого-нибудь другого, если бы дело обстояло иначе. Генерал повернулся к терминалу, отменил программу, а потом передал приказ аналитикам, расположившимся у входа в комнату. Непрерывное жужжание, раздававшееся из-за стены, смолкло.

Директор жестом велел Лу следовать за ним.

— Что-нибудь еще? — тихо спросил он, когда они оказались вне пределов слышимости Мейтленда.

— Да. Откажитесь от всех разведывательных спутников. В районе Ливермора можно пользоваться только данными, добытыми людьми, — никаких передач. У нас достаточно людей и достаточно воздушной техники. Мы, конечно же, потеряем часть из них, занимаясь такой разведкой, зато сможем поймать любого, кто появится в этих местах. Что касается отдаленных районов, например Азии, у нас нет выбора, придется пользоваться спутниками, но мы должны ограничиться только радио и видеосвязью — никаких данных, обработанных компьютерами. — Делла говорила очень быстро, почти не останавливаясь, чтобы перевести дух.

— Хорошо, я сделаю так, как вы рекомендуете. Оставайтесь здесь, но не отдавайте приказов Мейтленду.

Примерно через двадцать минут Мейтленд и его аналитики сумели разработать план постоянного патрулирования всей территории Долины самолетами и вертолетами. К сожалению, техника не была оборудована чувствительными сенсорными приборами. В некоторых случаях разведка вообще проводилась самым древним способом — при помощи визуального наблюдения. Без тепловых и радарных установок обнаружить кого-нибудь или что-нибудь в глубоких оврагах было просто невозможно. Мейтленда и его подчиненных это совсем не радовало. От системы наземной разведки отказались еще в двадцатые годы, и огромные средства были вложены в развитие спутниковой разведывательной сети; она, естественно, была гораздо надежнее, потому что охватывала весь мир, а не отдельно взятую территорию. Отказ от этой замечательной системы отбрасывал их к временам Второй мировой войны.

Мейтленд указал на доску со статистическими данными, куда его люди старательно вносили сведения, постоянно поступающие от наземных разведывательных служб.

— Вот видите? Разведчики на земле не заметили ни одного скопления вражеских сил, о существовании которых мы узнали благодаря спутникам. Враг отлично камуфлирует свои действия и передвижения. Без хороших сенсоров мы ничего не обнаружим.

— Они заметили несколько небольших отрядов.

— Да, сэр, — пожав плечами, ответил Мейтленд. — Насколько я понимаю, мы можем накрыть их пузырями?

Когда Эвери заговорил, в его глазах зажегся непонятный Мейтленду огонек. Как бы ни обернулись предположения Лу, генерал недолго будет занимать свой пост.

— Накрывайте.

С терминала послышался чей-то еле слышный голос:

— Сэр, у меня возникли проблемы с территорией возле Прохода в долину. Там побывало два самолета А-511… С обоих поступило сообщение, что пузырь исчез.

Эвери, Лу и Мейтленд одновременно повернулись к экрану, на котором были выведены сведения о текущей ситуации. Пузырь над Проходом, тот самый пузырь, что чуть не убил Деллу вчера ночью, переливался серебряным сиянием над холмами. Спутник видел его — точнее, сообщал, что видит.

Исчез. Эвери побледнел. Мейтленд с шумом выдохнул. Вот прямое и бесспорное свидетельство того, что их обвели вокруг пальца. Теперь они понятия не имели, где находится противник и что он собирается делать.

— Господи! Она была права. Она опять оказалась права!

Делла не слушала их. В ее душе не было ликования, потому что ее перехитрили тоже. Она поверила заверениям техников, что теоретически минимальный срок жизни пузырей равняется десяти годам. Я же их поймала вчера вечером. Проклятие, у меня в руках были Хелер, и Вили, и Майк, и все остальные, кто имеет хоть какое-то значение для их дела…

Делла быстро пыталась сообразить, как использовать новые сведения в интересах Мирной Власти. Если можно генерировать пузыри, длительность жизни которых всего сутки, значит, могут существовать и минутные или даже секундные пузыри. Что это дает врагу?

— Мэм? — Кто-то прикоснулся к руке Деллы, и она вернулась в ярко освещенную комнату, заполненную людьми. Рядом с ней стояли Мейтленд и его заместитель. Генерал что-то говорил. Она никак не могла понять, что именно хотят от нее эти два старика.

— Простите, что вы сказали?

Голос генерала звучал вяло и бесцветно. В нем даже больше не было удивления. Все, во что он верил, потерпело поражение.

— Мы только что получили сигнал из спутниковой системы связи. Срочный и секретный. — Сигнал мог поступить только от Директора, а единственным оставшимся в живых Директором, кроме Эвери, был К. Т, в Китае. — С вами желает говорить некто Мигель Росас.

Глава 37

Майк управлял вездеходом. Метрах в пятидесяти впереди в тумане прятался другой вездеход. Внутри него сидели Нейсмит и Вили, а управляла вездеходом Эллисон. Майк без особых проблем справлялся со своей задачей, пока Эллисон не съехала с широкой, удобной дороги и не направилась в горы. Он чуть не потерял власть над машиной, когда спускался вниз с холма.

— Ты в порядке? — прозвучал взволнованный голос Пола прямо у Майка в ухе. Они установили лазерную связь всего несколько секунд назад.

— Угу, — не очень уверенно ответил Майк. — Только вот непонятно, чего это вас сюда понесло?

— Прости, Майк. — Это была Джилл… нет, Эллисон. — Боковая дорога еще хуже, мы могли повредить гусеницы.

Теперь они ехали по открытой местности. Шум моторов заглушал все нормальные утренние звуки. Если не считать ревущих вездеходов и какой-то дурной вороны, пролетевшей мимо, можно было подумать, что весь остальной мир замер. Высохшая золотистая трава, белая жесткая земля… Время от времени из тумана возникало какое-нибудь небольшое дерево, и Эллисон, а следом за ней Майк, вынуждены были его объезжать. Вместо запаха утренней росы на траве Росас ощущал только вонь дизельного топлива.

Постепенно утренний туман стал рассеиваться, и с неба на землю полился чистый голубой свет. Майк почувствовал себя пловцом, который вдруг вынырнул из-под воды на поверхность и увидел на противоположном берегу далекие холмы.

Шла война, и все выглядело гораздо более фантастично, чем в старых фильмах.

В небе летали серебряные шары, а где-то на горизонте, словно мошки, носились самолеты Мирной Власти, оставляя за собой черные следы дыма. Они снижались и набирали высоту, а как только кому-нибудь удавалось заметить Мастеровых на границах долины, небо вспыхивало разноцветными всполохами. Туман разрывали черные и оранжевые взрывы — бомбы и напалм. Майк увидел, как серебристый шар накрыл один из самолетов и, продолжив траекторию его полета, медленно опустился на землю. Возможно, пройдет несколько десятков лет, пилот придет в себя живой и невредимый и, подобно Эллисон Паркер, не сможет понять, что же стряслось с его миром. Пилоту еще повезло. Майк знал, что генераторы Мастеровых малы, они не обладали мощностью даже того первого генератора, что Вили использовал в Лос-Анджелесе. Дальность их действия равнялась всего ста метрам, и самый большой пузырь, который они могли создать, не превышал десяти метров в диаметре. С другой стороны, их вполне можно было использовать в целях обороны. По последним сведениям, Мастеровые побережья сумели добиться того, что минимальным сроком жизни пузыря стало пятнадцать минут.

Тут и там из тумана выступали пузыри, лежащие на земле, — оружие Мирной Власти, надежно обезвреженное прошлой ночью во время сражения. Впрочем, там могли оказаться и Мастеровые, застигнутые врасплох врагом. Пузыри отличались друг от друга только размерами.

Неожиданно нос вездехода ушел куда-то вниз, и Майк снова сосредоточился на управлении машиной. Он быстро пересек небольшой ручей и начал подъем, который оказался очень крутым, — Майк почти лежал на спине в своем кресле. Он с силой отжал рычаги вперед, выбрался наверх, а потом с грохотом скатился вниз.

— Впереди деревья. Остановимся на несколько минут. — Это был голос Вили.

Следом за первым вездеходом Майк подъехал к рощице перекореженных войной дубов. Вдалеке, над нахальными Мастеровыми, попавшими в ливерморскую долину, кружила стая мошек, от которой оторвались две и полетели в их сторону. Видимо, именно по этой причине Вили и хотел свернуть в укрытие. Майк посмотрел вверх сквозь тонкие ветви и подумал, что этого прикрытия может оказаться недостаточно. Самый примитивный сенсор сумеет почувствовать тепло, исходящее от нагретых двигателей.

Самолеты пролетели в двух километрах к западу, вскоре шум их двигателей стих. Майк снова посмотрел в сторону ливерморской долины.

Там, где сражение шло особенно напряженно, ежесекундно возникали новые пузыри. Теперь, когда двигатели вездеходов были заглушены, до Майка долетали звуки стрельбы и разрывов снарядов. Два самолета нырнули вниз на невидимую цель, и туман прочертили яркие линии лазерного огня. В этот момент Мастеровые применили новую тактику: между их позициями и самолетами появилось множество совсем мелких пузырей. Последовала алая вспышка — лучи лазеров отразились от зеркальных поверхностей. В следующий момент один из самолетов взорвался, а другой задымил и по широкой дуге устремился к земле. Интересно, подумал Майк, что произойдет, если несколько маленьких пузырей окажутся внутри двигателя самолета.

— Майк, — снова заговорил Вили, — скоро Мирная Власть определит, что мы внедрились в их систему связи.

— Как скоро?

— В любую секунду. Они переходят на воздушную разведку.

Майк оглянулся по сторонам и пожалел, что находится в вездеходе — человеку было бы куда легче спрятаться.

— Значит, мы не можем надеяться на то, что и дальше будем оставаться «невидимыми».

— Нет, мы можем. Я уже начал вести переговоры с постом Мирной Власти, который находится в пределах прямой видимости.

Последние слова были сказаны низким мужским голосом. Майк удивился, но потом сообразил, что говорит с Вили не напрямую. Голос был незнакомым, с орегонским акцентом, хотя слова явно принадлежали Вили; оставалось только надеяться, что в пылу сражения несоответствия никто не заметит. Майк попытался представить себе многочисленные образы, которые Вили посылал врагам и союзникам.

— Они думают, что мы — разведывательный патруль Мирной Власти. Во внутренней части долины находятся еще четырнадцать вездеходов. До тех пор, пока мы будем следовать их указаниям, атаковать нас не станут… И они хотят, чтобы мы подъехали к ним поближе.

Ближе… Если Вили сумеет продвинуться еще на пять километров, он сможет накрыть пузырем генератор Мирной Власти.

— Отлично. Говори, куда ехать.

— Я все скажу, Майк, но сначала я хочу, чтобы ты еще кое-что сделал.

— Конечно.

— Я соединю тебя через спутник с верховным командованием Мирной Власти. Потребуй разговора лично с Деллой Лу. Расскажи ей все, что тебе известно о наших трюках…

Руки Майка сжались на рычагах управления.

— Нет!

— …только не говори, что мы находимся в этих вездеходах.

— Зачем?

— Сделай это, Майк. Все равно Власть скоро догадается, что спутники под нашим контролем; сообщи им об этом прежде, чем они получат надежные доказательства. Тебе поверят. Может быть, даже решат, что ты по-прежнему на их стороне. Так или иначе, это их отвлечет. Можешь рассказать ей все, что захочешь. Я буду слушать. Таким образом, мне удастся узнать, что происходит на командном пункте. Пожалуйста, Майк.

Майк сжал зубы.

— Ладно, Вили. Соединяй меня с ними.

* * *

Эллисон Паркер мрачно усмехнулась. Она не водила вездеход почти три года — пятьдесят три, если считать и время, проведенное в стасисе. Раньше она думала, что обучать специалистов по космической разведке вождению разных военных машин — бессмысленная трата денег налогоплательщиков. Однако руководство сектора космической разведки считало, что всякий, кто занимается разведкой, должен быть знаком с разными сторонами проблем, возникающих при охране секретных объектов. Водить танк или вездеход было очень забавно, но Эллисон и в голову не могло прийти, что она когда-нибудь окажется внутри этого громоздкого устройства.

А теперь вот она сидит у рычагов управления вездеходом… Эллисон включила двигатели, и маленькая бронированная машина выскочила из дубовой рощицы. Девушка узнала эти холмы, хотя повсюду виднелись сверкающие сферы, а вдалеке ослепительно вспыхивал напалм. Некоторые вещи неподвластны времени. Боже мой, ведь они с… Полом гуляли здесь… Как давно!..

Эллисон тряхнула головой, стараясь избавиться от невеселых воспоминаний. Под жаркими лучами солнца утренний туман быстро рассеивался. Вскоре Мастеровые лишатся удобного прикрытия. Если к этому времени они не одержат окончательной победы, то им будет не на что рассчитывать. Незнакомый голос в наушниках Эллисон докладывал об их местонахождении ближайшему командному пункту Мирной Власти. Ощущение было жутковатым: она знала, что сообщение может исходить только от Вили, но юноша сидел рядом с ней и не произносил ни слова. А когда она посмотрела на него более внимательно, ей даже показалось, что он спит.

Их обман удался. Они выполняли указания офицера Мирной Власти, неотвратимо приближаясь к самому сердцу вражеской обороны.

— Пол, то, что я видела с орбиты, находится всего в шести километрах отсюда. Через несколько минут мы будем еще ближе. Этого достаточно?

Пол коснулся закрепленных на голове датчиков и, казалось, погрузился в размышления.

— Нет, чтобы сделать пузырь с такого расстояния надо торчать на одном месте более часа. Оптимальное расстояние — четыре километра. Мы с Вили имеем в виду определенную точку, он и Джилл сделали предварительные выкладки в расчете на то, что мы сумеем туда добраться. Но даже и в этом случае нам потребуется не менее тридцати секунд.

После небольшой паузы Пол добавил:

— Через пару минут мы лишимся нашего прикрытия. Вили закончит передачи, и ты на полной скорости поведешь вездеход прямо к генератору пузырей.

Эллисон заглянула в перископ. Вездеход находился уже так близко от последнего рубежа обороны, что башни и купола Анклава закрывали ей вид на север. Анклав был самым настоящим городом, и после последнего рывка они окажутся в его пределах.

— Мы будем там прекрасной мишенью.

Слова Эллисон подтвердил вой двигателей небольшого самолета, пронесшегося прямо над головой. До этого момента она его даже не видела. К счастью, самолет не собирался их атаковать — в его задачу входила разведка на малых высотах.

— Шанс есть, причем неплохой, — неожиданно прозвучал в наушниках голос Вили. — Мы сделаем последний бросок, только когда разведывательные самолеты окажутся в стороне. Это даст нам дополнительно пять минут.

— К тому же у них хватает и других проблем, — заметил Пол. — Я говорил с пехотой Мастеровых. Теперь они знают, где находится генератор пузырей. Некоторым удалось подобраться даже ближе, чем нам. У них нет нашего оборудования, но Мирная Власть этого не знает. Когда Вили подаст сигнал, Мастеровые тоже бросятся в решительную атаку.

Война шла и далеко отсюда, вне ливерморской долины. Пол говорил, что такое же сражение идет сейчас в Китае.

И все-таки окончательный результат всех боев зависел от того, что произойдет здесь в следующие несколько минут.

Глава 38

Делла надела наушники и закрепила микрофон у губ. Эвери, Мейтленд и остальные, кто был на командном пункте, не сводили с нее глаз. Никто из них, кроме Гамильтона Эвери, никогда не слышал о Мигеле Росасе, но все они прекрасно понимали, что он не должен иметь доступа к секретному каналу связи.

— Майк?

Знакомый голос зазвучал в ее наушниках и из динамика на терминале.

— Привет, Делла. У меня есть для тебя кое-какие новости.

— Уже то, что ты говоришь по этому каналу, — новость. Значит, Мастеровые сумели раскрыть нашу систему связи и разведки.

— Верно.

— Ты сейчас где?

— На холме, который находится к юго-западу от тебя. Не хочу говорить ничего более определенного — я, как и прежде, не слишком доверяю твоим друзьям… Правда, своим — и того меньше. — Последние слова он почти прошептал. — Послушай, есть кое-что еще, о чем тебе следовало бы знать. Мастеровым стало известно, где именно находится генератор.

— Что? — Эвери резко повернулся к большому экрану и жестом показал Мейтленду, чтобы он проверил.

— Каким образом? У них есть шпионы? Подслушивающие устройства?

Напряженный смех Майка громко прозвучал из динамика.

— Это длинная история, Делла. Тебе она понравится. ВВС старых добрых Соединенных Штатов обнаружили генератор — слишком поздно, чтобы спасти мир. Этот секрет попал в руки Мастеровых несколько недель назад.

Делла повернулась к Директору, но Эвери смотрел через плечо Мейтленда на терминал компьютера. Люди генерала быстро обменивались вопросами, на экране вспыхивали ответы. Генерал взглянул на Директора.

— Вполне возможно, сэр. Большая часть Мастеровых, проникших на территорию Анклава, сосредоточилась на северо-западе. Более того, те, кто просочился к границе внутренней линии обороны, явно стремятся подобраться ближе к генератору.

— Возможно, мы отмечаем подобное лишь потому, что этот сектор наблюдается особенно тщательно.

— Да, сэр. — Но слова Директора явно не убедили его. Эвери кивнул — он и сам не верил в собственные объяснения.

— Очень хорошо. Сосредоточьте там нашу тактическую авиацию. Я вижу, что два бронированных вездехода уже начали патрулирование вдоль линии обороны. Пусть они продолжают свою работу, пошлите к ним подкрепление. И переместите в этот сектор несколько пехотных подразделений.

— Верно. Главное — засечь врага, остальное пустяк. У нас большое преимущество в огневой мощи.

Делла снова заговорила с Майком:

— Где сейчас Пол Хелер — человек, которого вы называете Нейсмитом?

Эвери вздрогнул, услышав ее вопрос, и его внимание снова обратилось на Деллу. Она почти физически ощутила, как напрягся Директор.

— Этого я не знаю. Меня просто сделали связником — у многих наших людей нет возможности прослушивать сообщения со спутников.

Делла отключила связь и сказала Эвери:

— Думаю, он лжет, Директор. Майк Росас ненавидит Мастеровых лишь за то, что они поддерживают биоисследования. Он старается оберегать своих личных друзей.

— Он знает Хелера? — Казалось, Эвери поразило известие о том, что после стольких лет, наконец, нашелся человек, близко знакомый с его главным врагом. — Если он знает, где находится Хелер… — Глаза Директора застыли. — Вы должны добыть эту информацию, Делла. Переведите разговор с ним на отдельную линию, обещайте что угодно, отвечайте на любые вопросы, но найдите Хелера! — С видимым усилием Эвери повернулся к Мейтленду:

— Свяжите меня с Тиулангом в Пекине. Знаю, знаю, все знаю. Нет никаких гарантий, что линия не прослушивается. — Он мрачно улыбнулся. — Плевать, пусть Мастеровым станет известно то, что я собираюсь сказать К.Т.

Делла возобновила связь с Майком. Теперь, когда динамик был отключен, голос Майка звучал только для нее.

— Майк, сейчас наш разговор никто не слышит. Начальство думает, что ты не можешь сообщить им ничего нового.

— Да? А что ты думаешь по этому поводу?

— А я считаю, что ты блефуешь.

— И все же продолжаешь со мной разговаривать?

— Полагаю, мы оба рассчитываем узнать из этого разговора больше, чем противоположная сторона. Кроме того… — Глаза Деллы остановились на небольшом ящичке с надписью «Возрождение», находящемся на столе перед Гамильтоном Эвери. Она продолжала следить за тем, что Эвери говорил своему коллеге из Пекина. — Кроме того, мне кажется, что ты не понимаешь, с кем связался.

— Ну так просвети меня.

— Мастеровые хотят закатать в пузырь ливерморский генератор. В Пекине они собираются сделать то же самое. Похоже, вы не понимаете, что, если дело Мира будет подвергнуто серьезной опасности, мы накроем пузырями себя и продолжим нашу борьбу через многие годы.

— Гм-м. Вроде того трюка, который мы устроили на перевале у входа в ливерморскую долину?

— Только операция будет куда более широкомасштабной.

— Ну, это вам не поможет. Мы подождем — и нам будет известно, где находятся ваши пузыри. К тому же сила Мирной Власти не только в Ливерморе и Пекине. Вам нужна тяжелая промышленность.

Делла улыбнулась. В неявном виде Майк признался, что продолжает оставаться Мастеровым. Они замыслили какой-то обман — обман, который, если у нее будет хотя бы немного времени, она сможет раскрыть. Но ни один из них больше не притворялся, что сохраняет верность своим прошлым идеям. Пришло время поделиться с Росасом информацией, которая все равно не принесет сейчас никакой пользы Мастеровым.

— Кое-какие подробности вам не известны. У Мирной Власти не два генератора пузырей.

Некоторое время Делла ничего не слышала.

— Я тебе не верю… А сколько?

Делла тихонько рассмеялась. Мейтленд посмотрел на нее, затем снова повернулся к терминалу.

— Секрет. Мы работали над этой проблемой с того самого момента, как стали подозревать, что Мастеровым удалось заслать к нам шпионов. Об экспериментах было известно всего нескольким людям, и мы никогда не обсуждали их по нашей системе связи. Не имеет значения, сколько существует генераторов; важно, где они расположены. Вы узнаете о них только после того, как они вступят в действие.

Последовало долгое молчание. Делла выиграла очко.

— А что еще делает вашу Власть «непобедимой»? — В середине предложения голос Майка неожиданно прервался, словно он поднял что-то тяжелое. Как и обычно, когда связь велась по сверхсекретному каналу, в эфире не было никаких помех. Сейчас же Делла услышала посторонние звуки. Если бы только она могла заставить его продолжать разговор…

Тут может пригодиться секрет. «Возрождение». Кроме того, рассказать о нем — ее долг Майку, ее долг всем врагам.

— Тебе следует знать, что, если вы нас вынудите, мы не позволим вам набрать силу в наше отсутствие. Власть… — впервые за все время Делла не смогла произнести слово «Мирная»… — разместила в долине ядерные заряды, ядерные боеголовки установлены и на ракетах. Если мы накроем себя пузырями… если мы это сделаем, ваша распрекрасная культура, все ваши достижения будут разбомблены, и вы окажетесь в каменном веке, а выбравшись из пузырей, мы отстроим мир заново.

Последовало еще более длительное молчание. Разговаривает с кем-то еще? Или прервал связь?

— Майк?

— Делла, почему ты на их стороне?

Он уже задавал ей этот вопрос. Она прикусила губу.

— Я… не я придумала «Возрождение», Майк. Я считаю, что мы можем победить и без этого. Такого долгого мира история до сих пор не знала. Мы пришли к власти в тот момент, когда человечество находилось на краю пропасти. Власть погрязла в пороках; предоставленные самим себе, государства уничтожили бы цивилизацию. Но главное, оружие оказалось таким дешевым, что оно стало доступно небольшим группам людей, многие из которых были самыми настоящими террористами. Если мир с трудом выдерживал наличие нескольких стран с милитаристскими замашками, как мог он выжить, когда тысячи психов завладели ядерным и химическим оружием?

— Ты понимаешь, о чем я говорю, — продолжала Делла. — Ведь ты именно так относишься к бионауке. А ведь есть вещи ничуть не лучше. — Делла вдруг замолчала, подумав о том, что сейчас трудно определить, кто из них кем манипулирует. Майк, ее враг — один из немногих людей, с кем она могла разговаривать. Ведь он понимал… то, что она… делала. И возможно, Майк был единственным человеком, чье мнение имело для нее значение.

— Да, — донесся голос Майка. — Может быть, в учебниках по истории напишут, что Мирная Власть дала человечеству время на то, чтобы выжить, чтобы создать новую цивилизацию. У вас было пятьдесят лет, и нельзя сказать, что все было сделано плохо… Однако сейчас этот период подходит к концу, и не важно, чего хочет каждый из нас. А ваше «Возрождение» уничтожит все то добро, которое вы принесли в этот мир. — Голос Майка снова дрогнул.

— Не беспокойся. Мы будем играть честно и по правилам. «Возрождения» не будет.

Делла смотрела на главный экран. Один из вездеходов направлялся к самому сердцу Анклава. Делла выключила звук и жестом привлекла внимание заместителя Мейтленда, а потом показала на вездеход на экране.

Полковник наклонился поближе к экрану и тихо ответил:

— Они заметили Мастеровых и начали преследование.

Значок, обозначавший вездеход, двигался неровными скачками, поскольку управлялся вручную. Неожиданно знак исчез с экрана. Один из аналитиков посмотрел на свои дисплеи и сказал:

— Лазерная связь прервалась. Наверное, их накрыли пузырем… или они находятся вне пределов видимости.

Вполне возможно. Земля была неровной даже на территории Анклава. Хорошо бы сейчас проехаться в вездеходе… И тут Делла, поняла, почему Майк так странно разговаривал.

— Господин Директор! — Крик Деллы перекрыл все остальные голоса. — Этот вездеход вовсе не преследует врага. Он и есть враг!

Глава 39

Пока они ехали параллельно линии обороны, земля была относительно ровной. Но стоило им повернуть внутрь, как все сразу изменилось. Возле колючей проволоки шла целая система защитных рвов.

Дальше начиналась территория Анклава. Эллисон изредка успевала бросать любопытные взгляды по сторонам. Вот будущее, каким она его себе представляла: высокие здание, шпили, много зелени. Пол сказал, что Мирная Власть перебрасывает сюда войска, но пока все здесь казалось спокойным и даже пустынным.

Минуточку… Три человека — двое с тяжелыми рюкзаками — выскочили из канавы, остановились возле колючей проволоки, потом быстро перебрались через нее. Мастеровые! Один из них помахал в сторону вездехода, а потом они быстро затерялись среди зданий.

— Поворачивай здесь и следуй за ними, — скомандовал Пол. — Вили передал на командный пункт Мирной Власти, что мы преследуем врага.

Эллисон нажала на рычаги управления, резко развернув вездеход, и заметила в перископ, что машина Майка продолжает двигаться на север: Вили, несомненно, приказал Майку ехать прямо.

Они мчались вперед на максимальной скорости под зловещий вой моторов. Тридцать километров в час на открытой местности — это все равно что сложные воздушные маневры.

А потом вдруг вездеход начал падать, и перед глазами замелькали бетонные блоки. Машина перелетела через край оврага и рухнула на дно. Ремни безопасности лишь ослабили удар. Потряся головой, Эллисон отжала до предела рычаги управления, стараясь заставить машину двигаться вперед. Вездеход взлетел по крутому склону вверх и замер на мгновение, словно не зная, что делать дальше: свалиться вниз на спину или поспешить вперед.

А через секунду, сломав какую-то ограду, перевалил через край и выбрался из нагромождения железобетонного хлама.

Только сейчас Эллисон рискнула посмотреть на Пола.

— О Господи!

Пол бессильно обмяк, по его лицу текла кровь, которой была перепачкана и стена перед ним. Он забыл пристегнуться.

Эллисон сбросила скорость, потом развернулась на своем сиденье и увидела, что Вили еще не пришел в себя.

— Вили! Пол ранен!

— Чертова дура! — взвыл женский голос у нее в ухе. Вили повернулся, и на его лице появилось страдание, словно он пытался проснуться после кошмара.

Но если Вили придет в себя, если он проснется… тогда придет конец всем их мечтам и стремлениям.

— Давай, Эллисон. Пожалуйста, не останавливайся, — донесся из наушников холодный синтезированный голос Вили. — Пол… Пол хочет этого больше всего на свете.

За спиной Эллисон Вили тихо стонал, это был его живой, человеческий голос. А Пол по-прежнему не двигался.

Эллисон заставила себя забыть обо всем, кроме своей работы: они находились на ровном асфальтовом покрытии какой-то улицы. Девушка изо всех сил отжала вперед рукоятку, и спидометр показал, что они мчатся на скорости семьдесят километров в час. Мелькали здания, расположенные по обеим сторонам улицы, но Эллисон не обращала на них особого внимания — вроде бы жилые дома, только более роскошные, чем пятьдесят лет назад. Улица была пуста, да и вообще нигде никого не было видно. Вот они добрались до перекрестка. Из-за крыш едва выступали башни Анклава.

В ухе Эллисон вновь зазвучал голос Вили.

— На перекрестке поворачивай налево и опять налево. С востока приближаются солдаты — пехота. Пока нас считают своими, но я прерываю лазерную связь… Давай! — Эллисон сделала резкий поворот. — Теперь они очень быстро сообразят, кто мы такие.

Эллисон казалось, что она выполняет команды обычной голосовой программы: поверни направо… налево… сбавь скорость… держись поближе к домам.

— Пятьсот метров. Сворачивай сюда. Нас пытаются догнать. Приближаются вооруженные вертолеты. Они не могут точно установить наше местоположение, чтобы накрыть пузырем. Поступил приказ: каждый, кто нас увидит, должен стрелять.

Вили снова замолчал, вездеход мчался по аллее. Пол все так же не подавал признаков жизни.

— Он жив, Эллисон. Я его… слышу… совсем чуть-чуть.

В перископ Эллисон успела рассмотреть, как какая-то темная тень пересекла небольшой кусочек неба между высокими домами.

— Заезжай под эти деревья. Остановись. Необходимо зарядить батареи. Мне нужно тридцать секунд на подготовку.

Как только машина замерла, Эллисон отстегнула ремни и наклонилась над Полом.

— А теперь оставь меня. Мне надо подумать. Забери Пола. Спаси Пола.

— Но, Вили…

Тело Вили конвульсивно дернулось, и его ненастоящий голос в ухе Эллисон неожиданно стал злым.

— Мне нужно время, чтобы подумать, а у меня его нет. Сюда летят самолеты. Уходи. Уходи!

Пол дышал, но лицо его было совсем безжизненным. Эллисон пролезла к задней двери, моля всех святых о том, чтобы там ничего не сломалось после падения в овраг. Дверь легко открылась; в лицо девушке ударил прохладный утренний воздух, наполненный воем моторов.

Эллисон сорвала с головы наушники и поудобнее пристроила тело старика у себя на плече. Пробираясь мимо Вили, она заметила, что юноша безмолвно шевелит губами. Эллисон наклонилась, чтобы разобрать, что он говорит. Мальчик бормотал:

— Беги, беги, беги, беги… Эллисон бросилась бежать.

Глава 40

Никто так не понимал всего происходящего, как Вили. Даже будучи подсоединенным к Джилл, Пол не получал полной информации. Остальные видели сложившуюся ситуацию только фрагментарно. Именно Вили руководил действиями Мастеровых; впрочем, в некотором смысле он руководил и действиями Мирной Власти. Если бы он не давал указаний — голосом Пола, — тысячи разрозненных операций в разных уголках земного шара не были бы скоординированы во времени, и тогда Власти без особых проблем справились бы с ними и сохранили бы за собой влияние во всех уголках планеты.

Но Вили знал, что его время истекает.

Взглянув на дисплей обзорной камеры, установленной на вездеходе, он видел, что Эллисон и Пол удаляются в сторону жилых домов. В узком пространстве голубого неба над аллеей появился спутник Мирной Власти. Вили выбрал именно это место, потому что здесь был самый подходящий обзор. Через девяносто секунд радиозвезда скатится за резные деревянные крыши. Он потеряет ее, а вместе с ней лишится связи с остальными спутниками и со всем миром. Он станет глухим, слепым и немым. Впрочем, через девяносто секунд это уже не будет иметь никакого значения: через шестьдесят секунд станет ясно, одержали Мастеровые, и он вместе с ними, победу или потерпели поражение.

Когда Пол потерял сознание, Джилл перестала реагировать, и Вили пришлось в течение нескольких минут одному справляться с множеством сложнейших проблем. Сейчас Джилл вновь стала отвечать; она почти закончила вычисления. Через несколько секунд аккумуляторы будут заряжены. Вили в последний раз огляделся по сторонам.

Со спутника, находящегося на орбите, он видел, что золотой утренний свет заливает Северную Калифорнию. Ливерморская долина сияла капельками «росы», которые на самом деле были пузырями, разбросанными тут и там. Вили сразу понял то, что любой другой человек, не обладающий теми техническими средствами, что были у него в распоряжении, не понял бы и за несколько дней.

В нескольких километрах к востоку от того места, где он находился, солдаты-пехотинцы прочесывали местность. Благодаря запутанному маршруту, которому Эллисон следовала по его приказу, в запасе есть еще минут пять.

С северной границы долины приближались самолеты. Вили наблюдал, как они летят в его сторону со скоростью примерно четыреста метров в секунду. Вот они-то и представляли реальную угрозу. Они могут заметить его до того, как аккумуляторы будут заряжены. А у Вили не было никакой возможности отвлечь их или обмануть. Пилотам приказано вести визуальное наблюдение, найти вездеход и уничтожить его. Впрочем, им достаточно обнаружить вездеход и доложить о его местонахождении — и тогда за дело примется ливерморский генератор.

Вили быстро передал последние указания отрядам Мастеровых, расположившимся в долине: голосом Пола он отдал приказ о немедленном заключении в пузырь вражеского генератора и объяснил, что нужно сделать после этого. Благодаря тактике Вили, благодаря тому, что он постоянно вводил противника в заблуждение, потери Мастеровых были минимальными; теперь ситуация может измениться. Он сообщил им все, что удалось узнать про план «Возрождение», и назвал координаты мест, где были расположены ракеты. Кое-кто, вероятно, посчитает, что их предали, и захочет, чтобы он — точнее, Пол — отменил приказ о заключении генератора Мирной Власти в пузырь. Но если бы Пол действительно был здесь, если бы он мог думать так же быстро, как Вили, то сделал бы то же самое.

Необходимо как можно быстрее покончить с Мирной Властью, чтобы они не успели привести в действие план «Возрождение».

Юноша переключался с одного спутника на другой, пока не увидел ночной Пекин. Если бы не самое пристальное внимание Вили, жертв здесь было бы гораздо больше: среди развалин старого города разбросаны пузыри, но лежат и тела тех, кто уже никогда не вернется к жизни. Китайским Мастеровым нужно подобраться очень близко к генератору Мирной Власти, потому что у них нет ни мощного генератора, ни такого процессора, каким управляли Вили и Джилл. По команде Вили три отряда Мастеровых остановились примерно в тысяче метров от пекинского генератора. Вили послал им последнее указание, показав, где находится брешь в обороне врага.

Теперь надо заняться решением своей собственной задачи. Потому что успех всего восстания зависел от успеха его миссии.

Самолет появился над равниной с юга. Шум двигателей перекрывал многие остальные звуки, но Вили этого не слышал. Пилот наверняка заметил вездеход. Сколько еще пройдет времени, прежде чем взорвется бомба?

Самый большой генератор пузырей, принадлежащий Мирной Власти, находился в четырех километрах к северу от того места, где был сейчас Вили. Они с Джилл долго обсуждали расстояние, с которого им предстоит накрыть генератор пузырем, и наконец остановились на этом. Вили «посмотрел» на аккумуляторы. До полной зарядки оставалось еще десять секунд. Десять секунд? По мере приближения к концу процесса зарядки, скорость ее становилась меньше; судя по всему, аккумуляторы будут полностью заряжены только через тридцать секунд.

Пилот самолета предупредил остальных, и теперь многие из них меняли курсы — Вили видел это, глядя вниз со спутников. Конец их операции очень близок. Он может спастись, заключив себя в пузырь, это совсем не сложно. Он может спастись — и проиграть войну.

С высоты своего всезнания Вили смотрел, как смерть приближается к маленькому вездеходу.

Что-то вдруг стало его теребить, что-то требовало немедленного внимания… Он высвободил часть ресурсов — и тут же возник образ Джилл.

Уходи! Ты еще можешь уйти!

Джилл выдала ему самые свежие данные, показав, что система сработает автоматически. А затем отключилась.

Вили остался один в вездеходе. Он огляделся по сторонам, и все поплыло у него перед глазами. Резко навалился запах пота и дизельных паров, в уши ударил шум турбин. Отстегнув ремни, юноша скатился на пол и даже не заметил, что с головы слетели датчики, которые связывали его с процессором. С трудом поднявшись на ноги, он выскочил из вездехода.

Вили не видел приближавшегося к вездеходу самолета.

* * *

Пол застонал. Эллисон не знала, пытается ли он что-то сказать или просто стонет от боли. Она с трудом взвалила старика себе на плечи и побежала через аллею в сторону маленького дворика, огороженного каменными стенами. Ворота были распахнуты настежь. Эллисон отпихнула ногой детский трехколесный велосипед и осторожно положила Пола на землю возле невысокой каменной стены. Здесь они будут защищены от разрывов шрапнели. Если только… Жилые помещения от дворика отделяла стеклянная стена, за которой виднелись ковры и элегантная мебель. Все это стекло полетит им на голову, если здание будет разрушено.

Эллисон потащила Пола под громадный мраморный стол, занимавший почти все пространство внутреннего дворика.

— Нет! Вили, не делай этого! — Пол слабо шевелил руками.

В небе на севере висели клочья дыма, летал пузырь — кто-то промахнулся и не сумел накрыть свою цель. И больше ничего. Вили бездействовал; вездеход с воющим двигателем неподвижно стоял на месте.

Неожиданно обрушился дикий грохот, со звоном рассыпались стекла в окнах по обеим сторонам улицы. Эллисон заметила, как у них над головами промелькнула тень самолета. Она снова посмотрела на небо, пытаясь понять, что же все-таки происходит, и увидела злую черную птицу, окруженную зловонным ореолом выхлопных газов. Самолет двигался почти беззвучно и прямо на них. Вся улица — и вездеход — будет ему видна, как на ладони. Эллисон несколько секунд наблюдала за зловещей птицей, а потом бросилась к Полу во дворик.

Она даже не успела как следует, от души выругаться, как земля вокруг них взорвалась на тысячи мелких осколков. Эллисон не потеряла сознания, только довольно долго не могла понять, где находится. Девушка в цветастом платье наклонилась над телом старика, а на выложенном плитками полу начало расплываться алое пятно.

Эллисон дотронулась до своего покрытого пылью лица и быстро поняла, что с ней все в порядке. Кровь не ее.

Старик собрал остатки сил.

— Мы победили… скажи, пожалуйста… мы победили? Неужели я достал этого ублюдка Эвери… после стольких лет… — Его слова начали стихать.

Эллисон встала на колени и заглянула через стену. Улица была разрушена, повсюду валялись обломки когда-то прекрасных домов. Нос вездехода был разворочен — очевидно, в него тоже попали. Вспыхнули баки с горючим, под гусеницами пылало что-то зеленое. Небо на севере…

…оставалось пустым, как и раньше. В том месте, где был спрятан генератор Мирной Власти, не было никакого пузыря. Сражение может продолжаться еще несколько часов, но Эллисон знала, что они проиграли.

Она посмотрела на старика и попыталась улыбнуться.

— Он на месте. Пол. Ты победил.

Глава 41

— Мы поймали одного из них, сэр. Пехотинцы привели троих спасшихся…

— Из ближнего вездехода? А где второй? — Гамильтон Эвери наклонился над панелью управления, его пальцы казались особенно бледными на фоне клавиатуры.

— Мы не знаем, сэр. В том районе ведут поиски три тысячи человек. Мы найдем его через несколько минут. Что касается тех троих…

Эвери сердито прервал связь, сел и начал задумчиво жевать губу.

— Он подбирается все ближе, я знаю. Наши действия могут казаться победоносными, но на самом деле это самое настоящее поражение. — Он сжал кулаки, и Делла представила себе, как внутри у Директора все воет от отчаяния и страха. Что мы можем сделать? Она не один раз видела, как представители администрации оказывались слабаками — в Монголии, — как они переставали соображать и действовать или вообще кончали самоубийством. Разница заключалась в том, что в Монголии операцию возглавляла она. А здесь…

Эвери с видимым трудом разжал кулаки.

— Хорошо. Каково положение в Пекине? Врагу удалось приблизиться к генератору?

Генерал Мейтленд повернулся к своему терминалу, молча посмотрел на полученный ответ, а потом проговорил:

— Директор, связь с ними потеряна. Разведывательные спутники сообщают, что пекинский генератор накрыт пузырем… — Он замолчал, словно давая Эвери время отреагировать. Но тот уже снова держал себя в руках. Только в его глазах застыл ужас.

— …однако эти сведения вполне могут оказаться фальшивкой, — тихо проговорил Эвери. — Попытайтесь связаться с Пекином по радио, напрямую… чтобы кто-нибудь, кого мы хорошо знаем, подтвердил… — Мейтленд кивнул и уже начал отворачиваться от Директора, когда Эвери продолжил:

— Да, и еще, генерал. Приступайте к программе запуска генератора, по которой наш командный пункт окажется накрытым пузырем. — Он задумчиво поглаживал небольшую коробочку с надписью «Возрождение», стоящую на столе.

— Я сообщу вам координаты.

Мейтленд передал приказ начать коротковолновую связь с Пекином и собственноручно внес цифры, названные Эвери.

Когда Мейтленд занялся дальнейшей разработкой программы, Делла села в кресло рядом с Директором.

— Сэр, в этом нет никакой необходимости.

Улыбка Гамильтона Эвери была как в прежние времена мягкой и спокойной, но Делла поняла, что он ее не слушает.

— Возможно, вы правы, милочка. Именно поэтому и требуется подтверждение новостей из Пекина. — Он открыл коробочку, и Делла увидела клавиатуру, подсвеченную мигающим красным огоньком. Эвери занялся второй крышкой, которая защищала какую-то кнопку. — Странно. Когда я был ребенком, велись бесконечные разговоры о том, что кто-нибудь может «нажать кнопку»… словно где-то существовала такая волшебная кнопка — нажмешь ее, и начнется ядерная война. Сомневаюсь, что когда-либо прежде могущество было в такой степени сосредоточено в одном месте, как сейчас, Делла. Одна большая красная кнопка. Мы много работали в последние несколько месяцев, чтобы сделать ее эффективной. Знаете, раньше у нас не было такого количества ядерного оружия. Нам казалось, что в нем нет никакой необходимости, что мы сможем сберечь Мир и без него. Но если Пекин действительно пал… — Он посмотрел Делле в глаза. — Все будет совсем не так плохо, как вы думаете, милочка. Мы очень тщательно делали отбор. Нам известно, на каких территориях сосредоточен враг; они, конечно, станут непригодными для жилья, но на человеческой расе в целом это никак не скажется.

Сидевший слева от Деллы Мейтленд закончил подготовительные операции. На дисплее светилось меню, даже по стандартам Мирной Власти выглядевшее старомодным. Вполне вероятно, что контрольные программы не изменились с первых лет правления Власти.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

ВЫШЕПЕРЕЧИСЛЕННЫЕ ЦЕЛИ ОТНОСЯТСЯ К ЧИСЛУ ДРУЖЕСТВЕННЫХ.

ПРОДОЛЖАТЬ?

Простой ответ «да» заключил бы в пузырь все промышленные предприятия Власти до следующего века.

— Получен ответ по коротковолновому передатчику от наших людей в Пекине, Директор. — Голос принадлежал первому заместителю Мейтленда. — Нам ответили военные, прибывшие туда из Ванкувера. Кое-кого из них мы знаем. По крайней мере точно известно, что это наши люди.

— Ну и?.. — тихо спросил Эвери.

— Центр пекинского Анклава накрыт пузырем, сэр. Они его видят. Сражение практически завершено. Очевидно, враг ждет ответного удара. Требуются указания.

— Подождите минутку. — Эвери улыбнулся. — Генерал, действуйте по плану.

Эта минута продлится больше, чем пятьдесят лет.

«Да», — напечатал генерал.

Привычное жужжание стало неровным, и на экране появился список мест, накрытых пузырями: Анклав Лос-Анджелеса, Бразильский Анклав, Цитадель 001… Вся остальная деятельность в комнате прекратилась — собравшиеся люди знали, что их ждет. Для Власти обратного пути уже не было. По правде говоря, благодаря этому акту Мирная Власть исчезла практически повсеместно. Оставался только этот генератор, этот командный пункт — и сотни ядерных бомб, которые покончат с Мастеровыми, как только Эвери нажмет на маленькую красную кнопку.

Мейтленд назвал последнюю цель, и вспыхнула надпись:

ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

БУДЕТ ПРОИЗВЕДЕНО НАКРЫТИЕ ПУЗЫРЕМ.

ПРОДОЛЖАТЬ?

Гамильтон Эвери набирал на клавиатуре сложный код. Через несколько секунд он отдаст приказ, который уничтожит все живое на огромных территориях. После этого Мейтленд накроет командный пункт пузырем, и они попадут в будущее, где «Миру» ничто не будет угрожать.

Вероятно, только теперь Эвери заметил потрясение на лице Деллы.

— Я не чудовище, мисс Лу. Я никогда не применял больше силы, чем это было необходимо для сохранения Мира. После того как я запущу в действие операцию «Возрождение», мы спрячемся в пузырь, а потом наступит будущее, в котором Мир будет восстановлен. И хотя для нас пролетит всего лишь мгновение, уверяю, меня будут постоянно мучить угрызения совести из-за цены, которую пришлось заплатить. — Он показал на маленькую коробочку. — Я беру ответственность на себя.

Очень великодушно с твоей стороны!.. В голове Деллы мелькнула мысль о том, что типы вроде Деллы Лу и Гамильтона Эвери всегда заканчивали именно так — находили причины, которые оправдывали уничтожение всего того, что они, по их же собственным словам, защищали.

А может быть, и нет… Решение Деллы зрело вот уже несколько недель, с тех самых пор, как ей довелось узнать про «Возрождение». После разговора с Майком она не могла думать ни о чем другом. Делла оглядела комнату. Сейчас очень пригодился бы пистолет…

Она дотронулась до микрофона у губ и спокойно произнесла:

— Увидимся позже, Майк.

Неожиданно Эвери все понял, но было уже поздно. Правой рукой Делла отбросила от него красную коробочку и почти одновременно нанесла ребром левой ладони удар по горлу Мейтленда. Затем, наклонившись над безжизненным телом генерала, Делла Лу напечатала:

«Да».

Глава 42

Вили шагал через лужайку, глубоко засунув руки в карманы и опустив голову. Там, где трава потемнела и пожухла сильнее всего, после каждого его шага медленно поднималась вверх пыль. Новым обитателям домов было лень заниматься поливкой, а может, засорились трубы.

Война совсем не коснулась этой части Ливермора; проигравшие ретировались довольно мирно после того, как увидели, что вокруг их наиболее важных объектов выросли пузыри. Если не обращать внимания на высохшую траву, здесь было очень красиво, все здания оставались в прекрасном состоянии; когда вновь подключат электроэнергию, по сравнению с ними дворцы джонков в Лос-Анджелесе покажутся невзрачными лачугами. И почти все здесь — вертолеты, автомобили, особняки — может принадлежать ему.

Мне как всегда везет. Я получил все, о чем только мог мечтать… и теряю людей, самых главных для меня людей… Пол решил выйти из игры. Это было разумно, и Вили не сердился на него, хотя и испытывал боль. Их встреча закончилась всего полчаса назад. Все стало ясно в тот момент, когда он увидел лицо Пола. Вили попытался не обращать внимания и начал говорить о том, что ему в тот момент казалось важным:

— Я только что встречался с докторами, которых мы привезли из Франции, Пол. Они сделали кучу каких-то анализов и сказали, что со мной все в порядке. — Вили пришлось согласиться на целую кучу неприятных тестов, куда более унизительных, чем осмотр в Скрипсе. Французские доктора не занимались бионаукой, просто они были лучшими врачами, которых терпел европейский Директор. — И они сказали, что я усваиваю пищу, как положено, и быстро расту. — Он ухмыльнулся. — Могу спорить, что со временем я перемахну метр семьдесят!

Пол откинулся на спинку кресла и улыбнулся Вили. Старик и сам прекрасно выглядел. Во время сражения он получил сотрясение мозга, и некоторое время врачи даже сомневались, что он выживет.

— Я очень рассчитывал, что так оно и будет. Ты проживешь здесь еще много лет, и благодаря этому мир станет лучше. И…

Несколько секунд они провели в смущенном молчании. Вили глядел по сторонам, пытаясь сделать вид, что ничего важного сказано не было. В распоряжение Нейсмита отдали кабинет какой-то большой шишки Мирной Власти. Из окон открывался прекрасный вид на южные горы, однако здесь все было скромнее, чем в других кабинетах, словно с самого начала предполагалось, что его займет Пол Нейсмит. Вот только напротив письменного стола выделялся более темный прямоугольник — на этом месте раньше висела какая-то картина. Интересно какая, подумал Вили.

— Странно, — заговорил наконец Нейсмит. — Я думал, что искупил свою вину — ведь именно я, сам того не подозревая, дал им в руки генератор пузырей. Теперь мне удалось добиться исполнения всего, о чем я мечтал после того, как Власть погубила наш мир… И все же, Вили, я собираюсь выйти из игры — по меньшей мере на пятьдесят лет.

— Пол! Почему? — Вили стало невыносимо грустно, и в его голосе прозвучала боль.

— На то есть много причин. Достаточно серьезных причин, Вили. — Нейсмит наклонился над столом. — Я очень стар. Мне кажется, моему примеру последуют многие пожилые люди. Мы знаем, что ученые из лаборатории в Скрипсе, которые сейчас находятся в стасисе, смогут нам помочь.

— Но есть и другие! Не может быть, чтобы больше никто не раскрыл этот секрет.

— Возможно, Ученые, занимавшиеся бионаукой, не слишком торопятся выходить из подполья. Они не уверены, что человечество готово простить их — даже теперь, когда прошло несколько десятилетий после окончания последней эпидемии.

— Останьтесь, подождите немного! — Вили отчаянно пытался придумать причину, которая могла бы убедить Пола. — Если вы уйдете, то никогда больше не увидите Эллисон. Я думал…

— Ты думал, что я любил Эллисон и что моя ненависть к Власти связана с этой потерей. — Голос Пола стал совсем тихим. — Ты прав, Вили, но никогда не говори ей! То, что она до сих пор жива и выглядит именно так, как в моих воспоминаниях, самое настоящее чудо, о котором я и мечтать не мог. Однако именно из-за нее я хочу уйти, и как можно быстрее. Мне больно каждый день видеть ее; она хорошо относится ко мне, но я для нее незнакомец. Человек, которого она знала, умер, в ее глазах я вижу лишь жалость. Я должен бежать от этого.

Он замолчал.

— И еще одно… Вили, думаю о Джилл. Потерял ли я ту, что и в самом деле была моей? Когда, я приходил в себя после сотрясения мозга, меня преследовали совершенно безумные сны. В них Джилл отчаянно пыталась вернуть меня к жизни. Она казалось такой же реальной, как и все остальные… и гораздо более заботливой. Но программа не может быть разумной; мы еще очень далеки от столь мощных систем. Никто не жертвовал ради нас жизнью…

Выражение глаз Пола превращали его последнюю фразу в вопрос.

Этот вопрос занимал и Вили — с того самого момента, как Джилл заставила его выскочить из вездехода. Он хорошо знал Джилл, почти девять месяцев пользовался ее программами. Ее проекция сидела рядом с ним, когда он болел; она научила его симбиотическому программированию. Вили всегда считал Джилл своим близким другом. Теперь он пытался представить себе, какие чувства связывали с ней Пола. Он вспомнил истерическую реакцию Джилл, когда Пол был ранен — она исчезла из сети на несколько долгих минут и вернулась в самую последнюю секунду, чтобы спасти Вили. Джилл была сложной программой, настолько сложной, что все попытки ее продублировать обречены на неудачу; часть ее «личности» сформирована в результате долгого общения с Полом.

И все же Вили находился внутри программы, знал пределы ее возможностей и ее ограничения. Он покачал головой.

— Да, Пол. Наверное, придет время, когда мы создадим достаточно мощные системы, но… Джилл всего-навсего компьютерная м-модель…

Вили твердо верил в то, что говорил. Только вот почему у них на глазах слезы?

Молчание тянулось бесконечно долго — двое людей думали о любви и жертвенности. Наконец, Вили отогнал от себя странные мысли и посмотрел на старика. Если Пол и раньше чувствовал себя одиноким, каково же ему сейчас?

— Я пойду вместе с вами! — Вили сам не знал, просит он или предлагает что-то своему другу.

Нейсмит покачал головой и будто вернулся в настоящее.

— Я не вправе запретить тебе, но надеюсь, что ты передумаешь. — Пол улыбнулся. — Обо мне не беспокойся. Я не смог бы прожить долго, если бы все время оставался таким сентиментальным дураком.

— Вили, ты нужен здесь, — продолжал Нейсмит. — Предстоит сделать еще очень много.

— Да, наверное. Ведь Майк останется — ему надо будет… — Вили замолчал, увидев выражение лица Пола. — Нет! Неужели и Майк?..

— Да, хотя и чуть позже. Сейчас Майк не очень-то в почете. Конечно, в конце он нам помог, наверное, мы без него и не справились бы, но Мастеровые узнали о том, что Майк сделал в Ла-Джолле. Да и он сам не забыл об этом, ему трудно жить с такими воспоминаниями.

— Поэтому он решил от них убежать. — И он тоже.

— Не просто убежать — ему предстоит кое-что сделать. Во-первых, Джереми. Из документов, которые мне удалось найти здесь, в Ливерморе, я могу с точностью до дней определить, когда он выйдет из стасиса. Это произойдет почти через пятьдесят лет. Майк хочет выйти из стасиса за год до этого. Помнишь, перед тем как их накрыло пузырем, Джереми стоял у выхода на берег. Он может погибнуть под обвалом, когда пузырь лопнет. Майк проследит, чтобы этого не произошло.

— А еще через два года разорвется пузырь, в котором находится ливерморский генератор, — продолжал Пол. — Майк намерен находиться в этот момент там. Среди прочего он надеется спасти Деллу Лу. Ты ведь знаешь, что без нее мы бы проиграли. Мирная Власть практически одержала победу — и все-таки решилась на свой безумный план уничтожения всего живого. Мы с Майком пришли к выводу, что именно Делла их остановила и закатала в пузырь ливерморский генератор. Ей будет грозить смерть в первые минуты после того, как они выйдут из стасиса.

Не поднимая глаз, Вили кивнул. Он по-прежнему не понимал Деллу Лу. В некоторых отношениях она была более сильным и жестоким человеком, чем все, с кем ему приходилось иметь дело в Лос-Анджелесе; а с другой стороны… Да, пожалуй, немудрено, что Майк к ней не равнодушен — даже после всего, что Делла Лу совершила.

— Как раз в это время я собираюсь вернуться. Вили. Многие люди этого не понимают, но война еще не окончена. Враг потерпел поражение в решительном сражении, однако сумел ускользнуть вперед по времени. Нам удалось зафиксировать большинство их пузырей, но Майк предполагает, что должны существовать и другие, спрятанные под землей. Возможно, они лопнут одновременно с ливерморским, а может быть, позже. Выходит, в будущем нас подстерегает опасность. Кто-то должен оказаться там, чтобы бороться с ними — на тот случай, если люди перестанут верить в угрозу со стороны давно поверженного противника.

— И этим человеком будете вы?

— Да. Я не пропущу второй раунд.

Значит, так тому и быть. Пол прав, теперь Вили прекрасно это понимал. Но все равно к нему вернулось ощущение прошлых потерь: дядя Слай, путешествие в Ла-Джоллу без Пола…

— Вили, ты справишься. Ты не нуждаешься во мне. Когда забудут меня, тебя еще будут помнить — и за то, что ты уже сделал, и за то, что тебе еще предстоит. — Нейсмит пристально посмотрел на мальчика.

Вили с трудом выдавил из себя улыбку и встал.

— Когда вы вернетесь, вам не придется за меня краснеть. — Он отвернулся. С этими словами ему и нужно уйти. Но Пол остановил его.

— У нас есть еще немного времени, Вили. Я пробуду здесь по меньшей мере две или три недели.

И тогда Вили снова повернулся к Полу, обежал вокруг письменного стола и обнял старика так сильно, как только мог осмелиться.

* * *

Послышался скрежет тормозов, и раздался громкий крик:

— Эй! Ты что, хочешь, чтобы тебя задавили?

Подняв глаза, Вили с удивлением обнаружил, что здоровенный грузовик лишь в самый последний момент объехал его и помчался дальше по улице. За последние десять дней он уже не первый раз, замечтавшись, едва не попадал под машину. Эти автомобили ездили так быстро — не успеваешь и глазом моргнуть, а они уже тут как тут.

Вили отошел к тротуару и огляделся. Знакомый район Анклава — здесь располагались архивы Мирной Власти. Мастеровые занимались тщательной разборкой накопившихся материалов. Каким-то чудом архивы не попали в пузыри, и теперь Эллисон твердо решила раскрыть секреты Мирной Власти. Вили с тоской сообразил, что ноги сами привели его сюда: ему хотелось навестить всех друзей, чтобы выяснить, останется ли хоть кто-нибудь вместе с ним в этом времени.

— С вами все в порядке, мистер Вачендон? — Двое рабочих бросились навстречу Вили, заметив, что он едва не попал под машину. За последние дни Вили уже привык, что все узнают его (в конце концов у него была довольно экзотическая внешность для здешних мест), но очевидное уважение, с которым его встречали, — к этому он никак не мог привыкнуть. — Черт бы побрал водителей Мирной Власти! — продолжал один из рабочих. — Похоже, эти болваны до сих пор не знают, что проиграли Войну.

— Нет, нет, со мной все в порядке, — ответил Вили, сожалея о том, что выставил себя таким дураком. — Скажите, а Эллисон Паркер здесь?

Его отвели к ближайшему зданию. Одетая в рубашку и брюки военного покроя, Эллисон руководила упаковкой каких-то материалов. Ее люди складывали в большие картонные ящики пластиковые дискеты. Девушка была совершенно поглощена работой, и на мгновение Вили показалось, что он видит своего старого друга… друга, которого в действительности никогда не существовало. Смертная женщина продолжает жить, а ее призрачная копия погибла…

Потом один из рабочих обратился к Эллисон:

— Капитан Паркер?

И чары развеялись.

Эллисон повернулась к ним и широко улыбнулась.

— Привет, Вили! — Она подошла к нему и обняла его за плечи. — Всю последнюю неделю я была очень занята и совсем не видела старых друзей. Как у тебя дела? — Девушка подвела Вили к дверям, остановилась и бросила через плечо:

— Заканчивайте серию «Е». Я вернусь через несколько минут.

Вили не смог сдержать улыбки. Сразу после победы Эллисон ясно дала всем понять, что не потерпит неуважительного к себе отношения. Учитывая, что она была единственным экспертом по военной разведке двадцатого века, Мастеровым не оставалось ничего иного, как принять ее лидерство.

Пока они шли по узкому коридору, оба молчали. Стол в кабинете Эллисон был завален распечатками, а посередине стоял компьютер. Эллисон предложила Вили сесть и похлопала по дисплею.

— Техника Мирной Власти безнадежно устарела по стандартам Мастеровых, но она работает, а я прекрасно разбираюсь в таких компьютерах.

— Эллисон, ты тоже собираешься смыться? — выпалил Вили. Вопрос озадачил девушку.

— Смыться? Ты хочешь сказать «забраться в пузырь»? Да ни за что на свете! Не забывай, я только что оттуда выбралась! — Потом она сообразила, как все это для него серьезно. — О, Вили, прости. Ты узнал про Майка и Пола, да? — Она замолчала, и на ее лице появилось грустное выражение. — Я думаю, они приняли правильное решение. Хотя для меня оно не подходит. — В ее голосе снова появился энтузиазм. — Пол говорит, что эта война была лишь первым раундом какой-то «войны сквозь время». Вили, он ошибается в одном — первый раунд был пятьдесят лет назад. Я не знаю, виноваты ли ублюдки из Мирной Власти в возникновении эпидемий, но мне хорошо известно, кто должен отвечать за гибель нашего мира. Это они уничтожили Соединенные Штаты Америки. — Ее губы сжались. — Я изучаю их архивы. И я найду каждый пузырь, который они сделали, когда боролись за власть. Могу спорить, что в стасисе находится менее ста тысяч моих современников. В течение следующих нескольких лет все они вернутся в нормальное время. Пол нашел программу, которой пользовались чиновники Мирной Власти, так что теперь мы сможем точно установить, когда именно лопнет каждый пузырь. Судя по всему, сроки составляют от пятидесяти до шестидесяти лет, причем меньшие по размеру пузыри лопаются раньше. Ванденберг, Лэнгли, десятки других… Конечно, там лишь малая часть миллионов американцев, но я сделаю все, чтобы спасти каждого из них.

— Спасти?

Она пожала плечами.

— Первые несколько секунд после того как пузыри лопнут, могут представлять для их обитателей опасность. Я сама чуть не погибла, когда выбиралась наружу. Люди будут страдать от потери ориентировки. Кроме того, они владеют ядерным оружием, и мне совсем не хочется, чтобы, поддавшись панике, кто-нибудь нажал на кнопку. У нас нет уверенности, что мы полностью избавились от возможности возникновения новых эпидемий. Может, мне просто повезло? Я считаю, что нам необходимо найти тех, кто все эти годы занимался биоисследованиями.

— Да, — ответил Вили и рассказал ей об обломках самолета, которые Джереми показывал ему на ферме Каладзе. Где-то высоко в воздухе в районе ванденбергского пузыря находился обломок истребителя. Пилот, может быть, еще жив, но как он перенесет первые мгновения нормального времени?

Эллисон кивнула и сделала какие-то заметки.

— Именно это я и имела в виду. Спасти парня будет совсем не просто, но мы постараемся.

Девушка откинулась на спинку стула.

— Есть и другие проблемы. Знаешь, Вили, Мастеровые просто гениальны в некоторых вещах, но кое в чем они… ну, иначе как наивными их не назовешь. Конечно, они не виноваты. В течение нескольких поколений бедолаги совершенно не интересовались тем, что происходило за границами их семей и ферм. Мирная Власть не допускала возникновения правительств — по крайней мере таких, как в двадцатом веке. Кое-где были созданы небольшие республики, а немногим счастливчикам позволили жить в государствах феодального типа, наподобие Азтлана.

Теперь, когда Мирной Власти нет, большая часть Америки — если не считать юго-западного региона — вообще лишена правительства. Наступила анархия. Власть сосредоточена в руках полицейских управлений, вроде того, где работал Майк. Сейчас здесь мир, потому что люди еще не поняли, что Власть оставила после себя пустоту. Когда до них дойдет, возникнет кровавый хаос.

— Кажется, ты не совсем понимаешь, о чем я говорю, — улыбнулась Эллисон. — Естественно, у тебя нет необходимого опыта. Общество Мастеровых было мирным по своей сути. Как раз в этом и заключается главная проблема. Они словно овцы — и их обязательно уничтожат, если они не изменятся. Посмотри, что происходит здесь.

Наше слабое подобие армии распалось, и теперь овцы сбились в небольшие стада — в соответствии со своими интересами; в эти стада вошли их семьи и коллеги. Они поделили территорию, и могу поклясться, что некоторые уже продают землю, оружие и машины любому, кто готов платить. Это же равносильно самоубийству!

Похоже, она права, подумал Вили. В начале недели он столкнулся с Роберто Ричардсоном, тем самым ублюдком джонком, который выиграл у него в Ла-Джолле. Ричардсон был одним из заложников, но сбежал еще до начала спасательной операции в Лос-Анджелесе. Подобные типы всегда приземляются на ноги. Он прибыл в Ливермор с кучей денег и скупал все, что движется: автомашины, танки, вездеходы и даже вертолеты.

Этот странный человек устроил целый спектакль, демонстрируя свою доброжелательность, и Вили поинтересовался его планами. Ричардсон отвечал неопределенно, но заявил, что в Азтлан возвращаться не собирается.

— Что мне здесь нравится, Вачендон, так это свобода. Никаких правил. А еще прибыльнее, пожалуй, будет перебраться дальше на север. — Потом вдруг он дал Вили совет — как показалось юноше, без всяких задних мыслей:

— Не возвращайся в Лос-Анджелес. Алькальд относится к тебе с симпатией, по крайней мере сейчас. Но нделанте вычислили тебя, и плевать старому Эбенезеру, что здесь в Ливерморе ты герой.

Вили посмотрел на Эллисон.

— Что ты можешь сделать, чтобы остановить анархию?

— То, о чем я говорила с самого начала. Сотни тысяч людей с такими же взглядами, как у меня, должны будут разъяснить всем, что их ждет, если продолжать в том же духе. А когда все немного успокоится, я надеюсь, у нас будет нормальное правительство. Не в Азтлане. Тамошние ребята живут в шестнадцатом веке; меня не удивит, если они окажутся самыми крупными землевладельцами. Такое впечатление, что во всей Северной Америке есть только одно демократическое государство — республика Нью-Мексико. С точки зрения географического положения, республика контролирует всего лишь старую территорию Нью-Мексико, зато у них как раз те самые идеи, что нам нужны. Я думаю, что большинство моих друзей со мной согласится.

Знаешь, Вили, человечество стояло на пороге великих открытий. Если бы у нас было еще несколько лет, мы занялись бы колонизацией других планет Солнечной системы. Мечта об этом по-прежнему живет в сердцах людей — я видела, какой популярностью пользуется «Селеста». Теперь эта мечта может сбыться, причем гораздо быстрее и легче, чем тогда, в двадцатом веке. Могу спорить, что некоторые идеи из теории пузырей сделают эту задачу простой до банальности.

Они говорили довольно долго, возможно, даже дольше, чем могла себе позволить занятая по горло Эллисон. Уходя, Вили был взволнован не меньше, чем в тот момент, когда они только начали разговор, — однако сейчас он парил в облаках. Он займется физикой. Математика, безусловно, душа всего, но ведь ее нужно к чему-то применять. Используя свои способности и знания, он создаст то, о чем мечтает Эллисон. А если страхи Эллисон по поводу следующих нескольких лет подтвердятся, Вили будет рядом. И придет на помощь.

Примечания

1

Otra vez (исп.) — еще раз.

2

Pago (исп.) — награда.

3

Sabio (исп.) — мудрец.

4

Ты голоден? (исп.)

5

Dio! (исп.) — Господи!

6

Мирная Вселенная (исп.)

Content

Вернор Виндж
Война с «Миром»

ВЗГЛЯД НАЗАД

Глава 1

Глава 2

Глава 3

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Примечания