Белла Андре

Будь моей

Посвящается Джами и Монике, которые внушили мне уверенность в ценности этого труда, а также моему великолепному мужу Полю за его любовь и поддержку.

Целую, целую, целую!

Я хотела бы поблагодарить всех моих друзей из Сан-Франциско, которые помогли мне усовершенствоваться в искусстве сочинительства; моих родителей и мою свекровь за то, что они искренне гордились своей дочерью, создательницей эротических романов; моего агента Джессику за то, что она верила в судьбу этой книги; моего редактора Селену за то, что умеет превратить совместную работу в сплошное удовольствие.

Глава 1

— Я? Моделью? Ты, наверное, смеешься?

Нижняя губа Джаники Эллис предательски задрожала.

— Прошу тебя, Лили. У Сони проблемы с желудком. А она была моей единственной моделью для демонстрации одежды больших размеров. На тебя вся надежда.

Махнув в сторону ярких смелых платьев, висевших на плечиках, она добавила:

— Это ведь не простой день. Сегодня мое первое большое шоу, и в зале сидят потенциальные покупатели. Тебе надо выйти и показать всего одно платье. Ради меня.

При других обстоятельствах Лили Эллис сделала бы что угодно ради сестры. Но в данном случае «что угодно» подразумевало демонстрацию ее вовсе не модельных параметров (все-таки она носила шестнадцатый размер), да еще под ослепляющими лучами прожекторов, да еще она должна была пройти по подиуму на высоченных шпильках. Она живо представила, как по аудитории проносится шепот неодобрения: «Что эта корова делает на шоу?» Да она в обморок упадет от унижения!

Она и так ощутила себя не в своей тарелке среди этой тусовки, состоящей в основном из дизайнеров и художников. Пройти два квартала от парковки к Москон-Центр, который находился в южном Сан-Франциско, Лили было достаточно, чтобы ощутить себя так, словно на груди у нее пришпилена вывеска «Со мной скучно».

Она энергично замотала головой и невольно повысила голос, перекрывая гул за кулисами подиума, где оживленно болтали визажисты, модели и дизайнеры.

— Я пришла посидеть среди публики и поаплодировать твоим невообразимым нарядам, а не для того, чтобы появиться в обтягивающем прозрачном платье, в котором я буду похожа на хромающего слона.

Однако спустя несколько минут Лили всерьез озадачилась: «Чего это вдруг меня закалывают со всех сторон шпильками, а визажист непонятной половой принадлежности накладывает мне тональный крем?»

Полный сарказма внутренний голос шепнул Лили: «Потому что ты просто пушистый безвольный комок».

Ее характер полностью соответствовал ее имени, да и внешность тоже. Ведь лилия — один из самых больших цветков. Если бы ее назвали Петунья или Фиалка, интересно, уродилась бы она миниатюрной и премиленькой, с пуговичным носиком и прямыми каштановыми волосами? В своих мечтах Лили была тонкой, как тростинка, блондинкой с выразительными голубыми глазами, на которой женщины задерживали завистливый, а мужчины — откровенно восхищенный взгляд. В своих мечтах она была похожа на тех инструкторов пилатеса из телерекламы, которую смотрела в своей квартире поздно вечером в гордом одиночестве. В реальности же от портрета-фантазии оставались лишь выразительные голубые глаза. Но, учитывая тот факт, что они были на ее лице, Лили считала, что они могли бы быть и грязно-карими, — какая разница? По ее мнению, даже ее тонкая бледная кожа и густые рыжие локоны не очень меняли общее впечатление. Снова ощутив себя неудачницей, она опустила плечи.

Джаника заворчала от неудовольствия и хлопнула Лили по спине, заставляя ее выпрямиться.

— Мне надо, чтобы у тебя была идеальная осанка, иначе я не смогу подогнать платье.

Когда Лили взглянула в зеркало, она не увидела ничего, кроме огромной груди, задрапированной в почти прозрачную ткань с ярким цветочным рисунком. Ее начал душить истерический смех.

— Джаника, прошу тебя, остановись, — умоляюще протянула она. — Моя грудь похожа на нос большого корабля.

Ее сестра взглянула в зеркало и возразила:

— Это неправда.

Из-за того, что на лице Джаники застыло, как маска, выражение крайней озабоченности и волнения, Лили отругала себя, пожалев, что вообще открывала рот. Желая развеселить младшую сестренку, она сказала:

— Не волнуйся, Джан. Пираты всегда стремились заполучить девушек с двадцатидюймовой талией и французским маникюром, поэтому твой корабль должен успешно рассечь соленые воды океана.

Во рту у Джаники было полно булавок и шпилек, поэтому она лишь тихо захихикала.

Освободившись, она сказала:

— Лилс, у тебя всегда было слишком развито воображение. Пираты… Соленые воды океана… Твои таланты пропадают зря в мебельном салоне Баркера. Кроме того, миллионы женщин отдали бы что угодно ради того, чтобы иметь такую роскошную грудь.

Джаника указала на свой скромный первый размер.

— Например, я. А кто бы отказался от таких шикарных рыжих волос и кожи персикового оттенка? Кстати, если ты не заметила, эта ткань идеально ее оттеняет.

Джаника отошла на шаг и шумно вздохнула.

— Ты выглядишь поразительно. Думаю, что ты всех затмишь. Это платье сшито как будто специально для тебя.

Лили уже собиралась возразить, но визажист оборвал ее на полуслове:

— Стой спокойно. Мне надо навести контур.

Не смея лишний раз вздохнуть, Лили раздумывала, может ли публичное унижение стать для нее не столь страшным опытом, коль скоро она пострадает ради любимого существа. Лили вернулась к тому дню, когда Джаника сшила свое первое платье, а это было около двадцати лет назад. Они отправились жить к бабушке Элен после смерти их родителей. Лили тогда было всего десять лет, но она помнила то чувство гордости, которое переполняло ее при мысли о том, какая у нее талантливая пятилетняя сестра. Проходило время, и когда Лили казалось, что Джаника все больше отдаляется от нее, она вытаскивала из ящика красно-белое летнее платье и терлась щекой о ткань.

«Тебе придется пережить это, взять себя в руки», — приказала себе Лили, хотя в этот момент мимо них проскочила почти невесомая модель с длиннющими ногами и пухлыми губками.

Лили тут же ощутила очередной приступ паники. У нее подкосились ноги от волнения.

— Как ты думаешь, тебе бы помогло присутствие Люка? — с беспокойством спросила Джаника.

Лили перестала дрожать: без сомнения, присутствие Люка, ее лучшего друга, здорово приободрило бы. Он бы отпустил какую-нибудь невинную шутку, чем вмиг разрядил бы обстановку. Она бы сумела позабыть о том, что у нее кружится от волнения голова, а сама себе она напоминает желейную конфету в целлофановой обертке. Может, после того как это испытание закончится, они бы отправились на новый фильм с Куин Латифой. Лили любила актрис с полными фигурами. Ей это служило лишним доказательством того, что не она одна далека от стандартов современной моды на худобу.

Немного успокоившись, Лили кивнула и фальшиво улыбнулась, а потом схватила мобильный телефон Джаники и набрала номер Люка. Она быстро объяснила ситуацию, а по окончании разговора чувствовала себя в тысячу раз лучше.

Ей надо благодарить Бога за то, что ей дарован такой друг. Самый лучший, тот, который не подведет.

Люк Карсон захлопнул крышку своей мобильной «раскладушки», встал и бросил на стол двадцатку.

— Прости, брат, но мне пора бежать, потому что у меня сейчас есть более важные дела.

— Снова будешь изображать рыцаря на белом коне? — спросил Трэвис Карсон, и его полные губы изогнулись в уголках.

Люк проигнорировал брата, как делал это последние двадцать лет, когда тот вел себя как последний тупица. Трэвис, который был старше Люка всего-то на шестьдесят секунд, умел попортить «младшему» брату кровь и делал это вот уже три десятка лет.

— Тебе не надо было спасать ее кота с того дерева в первом классе, — протянул Трэвис. — С этого кошмара все и началось. Вот уж, правда, лиха беда начало.

Трэвис потягивал пиво, но искоса наблюдал за реакцией брата на поддразнивание. Люк и Лили были лучшими друзьями вот уже двадцать пять лет. Трэвис никак не мог понять, почему они до сих пор не женаты.

Или хотя бы почему они не занимаются тем, чем положено заниматься супружеским парам?

Потому что, хотя Люк и не вел никаких разговоров о Лили, дав понять Трэвису, что не потерпит сальных обсуждений, почти каждый раз, когда парни собирались встретиться на очередном мальчишнике, оказывалось, что у Люка уже была договоренность о встрече с Лили.

— Мог бы, по крайней мере, называть ее своей девушкой.

— Я бы с удовольствием, если бы она согласилась, — ответил Люк, не замечая издевки в тоне брата. — Увидимся завтра на баскетболе.

Люк уже отходил от стола, как вдруг телефон зазвонил снова.

— Сейчас? Ты шутишь? Нет, не волнуйся. Я буду совсем скоро. Минут через десять.

Закончив разговор, он обратил взор своих ярких зеленых глаз на брата.

Трэвис поставил пустую пивную бутылку на стол и решительно покачал головой.

— Я ненавижу, когда ты на меня так смотришь. И ты знаешь, что мой ответ — нет.

Люк умоляюще посмотрел на Трэвиса.

— Я ей нужен, Трэвис. А так как мне сейчас надо мчаться в больницу, то к Лили вместо меня отправишься ты. Ты же помнишь, как часто этот трюк сходил нам с рук, когда мы были детьми? Там будет темно, так что тебе придется сесть к ней поближе, чтобы она хорошо тебя видела…

— Но не настолько близко, чтобы она заподозрила подмену, — закончил за него Трэвис. — Я знаю все правила игры.

— И обязательно помаши ей рукой, когда она посмотрит в твою сторону. Я надеюсь, там будет достаточно темно, чтобы до конца представления она не поняла, что вместо меня приехал ты.

— План хорош, — сказал Трэвис. — Но есть маленькая загвоздка. У меня свидание.

— Я сумею все отменить в лучшем виде, — заверил его Люк. — А чтобы подсластить тебе пилюлю, я готов завтра поддаться.

Трэвис представил, каково это — застрять в обществе Лили на весь вечер. Скука смертная, наверное. Особенно в сравнении с тем, что он собирался делать в компании той брюнетки, телефон которой дал ему бармен. Вот это красотка, с которой ни одному мужчине не пришлось бы тосковать.

Но, взглянув на брата снова, он понял, что обязан пожертвовать своим вечером во имя братских уз. Несмотря на все их разногласия, Трэвис знал, что готов ради Люка на все. Он вообще считал себя хорошим парнем, так как всегда был готов поиграть в футбол с ребенком во дворе и помочь нуждающимся.

Желая поддержать марку благородства, Трэвис согласился принять на себя часть забот брата.

— Хорошо, но завтра тебе придется пожалеть об этом, потому что я тебя обыграю вчистую.

Люк хлопнул брата по плечу.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать. В любом случае, ты там времени даром не потеряешь. Ты же отправляешься на модный показ. В самом сердце города. Москон-Центр.

Трэвис рассмеялся.

— Лили на модном показе? Она боится по улице ходить, так что говорить о подиуме?

— Аккуратней с выражениями, — сжав руку в кулак, произнес Люк.

Трэвис на шаг отступил. Люк совершенно терял чувство юмора, когда речь заходила о Лили.

— Шучу, шучу, — сказал он.

Может, он и был на минуту старше Люка, но тот мог похвалиться сильным ударом справа.

Люк расслабил руку и отступил на шаг.

— Я надеюсь, что она простит меня за то, что я послал тебя вместо себя.

Люк взъерошил свои темные волосы.

— Хотя, если она вычислит, что ты приехал вместо меня, она, может, вообще не захочет больше со мной разговаривать.

Трэвис постарался не обращать внимания на то, что Люк не преминул ему напомнить, как сильно его недолюбливает Лили. В конце концов, он сам принял решение разорвать с ней всякие связи. Еще когда им было по десять лет, Люк все допытывался у брата, почему тот не хочет больше дружить с Лили, особенно учитывая тот факт, что они были не разлей вода еще с первого класса. Трэвис ни разу не дал себе труд объясниться, поэтому Люк перестал спрашивать.

— Я даю руку на отсечение, что ее сестричка снова хочет ее использовать, — сказал Люк, — наверное, ей нужна сегодня помощь, но я никак не могу приехать туда.

Трэвис было посочувствовал Лили, но быстро прогнал это настроение прочь. Женщины нужны на одну ночь, чтобы творить чудеса на квадрате кровати. Никаких эмоциональных перегрузок. Трэвис не мог представить себя связанным с одной женщиной на всю оставшуюся жизнь.

— Хоть раз попытайся быть любезным, Трэв, — сказал Люк, и его взгляд красноречиво свидетельствовал о страшных последствиях в случае неблагоразумного поведения Трэвиса.

Тот посмотрел на своего брата-близнеца с видом невинного ягненка.

— Не волнуйся. Учитывая, что я отправляюсь в рай, населенный моделями, я буду вести себя самым примерным образом.

— Охотно верю, — пробормотал Люк, направляясь к выходу, где окликнул такси, чтобы побыстрее добраться до больницы. Трэвис усмехнулся, глядя в спину брату, но потом вспомнил, как должна выглядеть на модном шоу Лили, и заметно приуныл.

Он прыгнул в свободную машину и уже через четверть часа был на месте. Повсюду царило оживление, на дорогах образовывались заторы, а из динамиков автомобилей и открытых окон квартир доносилась музыка.

«Что-то в последнее время я отстал от жизни, — подумал Трэвис. — Слишком много вечеров за работой».

Хотя ему было грех жаловаться, учитывая, какой успех сопутствовал их архитектурной фирме. Трэвис любил чувство соревнования, — так его творческая жилка всегда находилась в состоянии пульсации, и он мог создавать для своих клиентов настоящие шедевры. Трэвис был прирожденным продавцом своих услуг, поэтому ему не приходилось выслушивать отказы. Ему нравилась точность его дизайнерских изысканий. У него была репутация настоящего профессионала.

Такси остановилось перед Москон-Центром, и Трэвис уплатил водителю. Он сообщил швейцару на входе имя своего брата, а потом прошел через огромный зал, постепенно привыкая к радужному свету и громкой музыке из динамиков, установленных под самым потолком. Три гибких, как лани, дамы прошли мимо него в почти отсутствующих платьях, и одна из них смерила Трэвиса одобрительным взглядом. Тот довольно усмехнулся в ответ. Может, сегодняшний вечер и не будет такой уж пустой тратой времени. После того как он закончит изображать Люка, он наверняка сможет найти себе какую-нибудь красотку. Модели стояли в самых выгодных ракурсах. Трэвис очень любил смотреть на все, что радовало глаз.

У проходящего мимо официанта он схватил с подноса мартини. Начал искать подходящее место, чтобы Лили не заподозрила подвоха, если вдруг ей вздумается посмотреть в его сторону. Их с братом часто путали, поэтому Трэвис не волновался, что она вычислит подмену. Так или иначе, но Лили от волнения, наверное, ничего не увидит. Как она сможет узнать его в этой толпе? Ладно, едва она пройдет по подиуму, его здесь только и видели. Люк может перехватить эстафету и заняться своим любимым делом — собирать осколки, которые останутся от несчастной Лили.

Увидев свободное место между маленькой блондинкой и плотной брюнеткой, Трэвис направился прямиком к ним. Он снял свой кожаный пиджак и поставил ногу, обтянутую тугой джинсовой тканью, на стоящий впереди стул. Мартини приятно обжигал горло.

Трэвис заметил, что блондинка оценила его хорошо развитую мускулатуру, его красивый живот под тонкой футболкой и небольшую щетину. Он знал, что производит впечатление парня, который ежедневно проводит по два часа в тренажерном зале, но на самом деле ему просто повезло, — природа щедро одарила их с братом. Всем другим видам спорта он предпочитал баскетбол.

— Привет, красавчик, — сказала блондинка, задерживая взгляд у Трэвиса между ногами.

«Видела бы ты, каких он размеров, когда возбужден», — подумал Трэвис, поднимая бокал в знак приветствия. С хитрецой в голосе блондинка произнесла:

— Ты парень одной из моделей?

Трэвис не торопился отвечать, медленно слизнув каплю мартини с губ. Блондинка не скрыла того, как завелась от этого зрелища.

— Не совсем, — наконец ответил он.

Она наклонилась вперед, и Трэвису открылось откровенное декольте.

«У нее второй или третий размер», — равнодушно отметил Трэвис.

Он вдруг сам удивился тому, какая апатия его охватила. Чтобы он остался холоден к великолепному образцу женской красоты, да еще когда ему предлагалось именно то, чего он ждал? Что это с ним? Неужели он не соблазнится возможностью позаниматься ни к чему не обязывающим сексом?

Да, он точно провел слишком много времени за офисным столом.

Когда на подиум вышла первая модель, музыка зазвучала на полную громкость. Трэвис вжался в стул, начав отсчитывать минуты до конца шоу, чтобы уж точно прихватить с собой блондинку или брюнетку, или обеих, да побыстрее забраться в постель.

Он прокручивал в голове слова брата: «Попробуй быть любезным с Лили». Он не знал, почему Лили так действовала ему на нервы, но это было так. Ее округлые формы, и безвольный рот, и рыжие волосы… Даже ее голубые глаза казались слишком большими.

Но больше всего Трэвиса раздражало, что Лили имела власть над его братом. А тот еще и не оказывал никакого сопротивления! Трэвис покачал головой и осушил до дна бокал с мартини. Как его брат мог дружить с этой простушкой, он просто не мог понять. Но Люк всегда был заботливым и добрым. Наверное, ему достались все «добрые» гены еще в утробе матери.

Трэвис улыбнулся и расслабился, — ему было комфортно во всех отношениях. Единственной занозой можно было считать Лили. Когда она была рядом, он почему-то всегда чувствовал себя неуютно. Он ощущал ее взгляд, как будто она видела то, что было скрыто от посторонних глаз.

Это могло вызвать снисходительную улыбку, конечно. У Трэвиса не было никаких секретов. Насколько он себя знал, он был открытой книгой для окружающих, — много работал, много веселился, но ему не было стыдно ни за один из своих поступков.

Ладно, этот час он побудет в шкуре Люка. Иначе брат заколет его шпагой. Он изобразил на лице интерес к происходящему, хотя его мысли занимало только одно: каково будет ощутить накачанные силиконом губы блондинки вокруг своего члена.

Лили не могла устоять на четырехдюймовых шпильках. Ей хотелось сесть, но она боялась, что помнет платье и тогда Джаника точно убьет ее. Она прислонилась к стене, и ее сердце начало замедлять бешеный темп.

Лили никогда не пила, потому что ее всегда страшила перспектива того, что она наутро умрет от стыда, вспоминая сказанное невпопад. Но она так нервничала, что, когда визажист ткнул ей фужер с шампанским и сказал: «Пей, а то ты будешь похожа на привидение с таким бледным лицом», она осушила его содержимое одним глотком. Опустевший фужер тут же заменили на новый.

Она все еще не могла бы сказать точно, какого пола ее визажист, но теперь, когда пузырьки газа приятно щекотали горло, ей было уже все равно. Лили отпила еще один щедрый глоток пьянящего напитка и ощутила прилив уверенности в себе.

— Люк здесь, — пролезая между занавесками, сообщила Джаника. — Он справа, в четвертом ряду.

Лили улыбнулась и попыталась показать сестре, что все отлично, оттопырив большой палец, но забыла, что у нее в руках фужер с шампанским. Она почувствовала легкое головокружение и с удивлением уставилась на пустой перевернутый бокал. Джаника рванула к ней.

— Ты что делаешь? Я надеюсь, ты не напилась?

— Нет, — ответила Лили, и ее щеки вспыхнули. — Я даже не собиралась это выпить, — настойчиво произнесла она, протягивая сестре пустой фужер с нарочитой точностью в движениях.

— Как странно, что твой бокал все же оказался пустым, — ответила Джаника, и в ее словах звучал убийственный сарказм. — Ты же знаешь, что не умеешь пить.

— О, Бог ты мой, — все, что сумела выдавить из себя Лили. Джаника выглядела так, словно готова была раскричаться от раздражения, но вместо этого она обняла Лили и отвела ее на секунду в сторону.

— Я так благодарна тебе за то, что ты для меня делаешь. Я ведь знаю, как ты ненавидишь выставляться перед толпой, но уверена, что сегодня ты произведешь потрясающее впечатление. Я тебе не говорила, что у меня самая лучшая старшая сестра на свете?

Лили немного протрезвела, и на ее лице появилась смелая улыбка.

— Не волнуйся за меня, дорогая. Я собираюсь сделать все, чтобы ты могла мной гордиться. Обещаю.

Она заставила Джанику вернуться к работе.

— Иди. Скоро твоя очередь. Возвращайся.

Джаника чмокнула Лили в щеку и отправилась проверить, готовы ли ее модели к показу. Лили завела глаза вверх, но в последний миг вспомнила, что на ней сложный макияж. Официант появился из-за угла с подносом, на котором стояло шампанское, и рука Лили невольно потянулась к бокалам.

— От одного ничего плохого не случится, — сказала она, поднося шампанское к губам. Внезапно все эти бегающие туда-сюда модели перестали производить на нее такое ужасающее впечатление. Ей надо всего лишь пройти десяток шагов и продемонстрировать одно платье, максимум шестьдесят секунд, после чего она найдет Люка, и они вместе посмеются над всем этим зрелищем.

Он хотя бы не привел своего братца. Когда Трэвис окидывал ее своим презрительным взглядом, она ощущала себя пылью под его ногами, а иногда он просто ее игнорировал, и тогда она чувствовала себя еще менее значимым существом на большой планете.

Лили не могла себе представить двух других менее похожих людей. Это было особенно странно, если учесть, что парни — близнецы. Люк был веселым, добрым и снисходительным. Трэвис — полная ему противоположность: любитель вынести обвинительный приговор всему, что его не устраивало. Лили наблюдала за ним достаточно долго, чтобы понять: Трэвису нужны только удовольствия. И в этом-то и было основное противоречие между Трэвисом и ею.

Она не могла быть источником удовольствия. Потому что она была не такой стройной, как принято. Не такой сексапильной, как требуется. И никаких перемен в этой области не предвиделось.

Когда они были детьми, то считались неразлучной троицей. Три мушкетера. Но когда им было десять лет, мама мальчиков умерла, и все стало по-другому. Нет, со вздохом вынуждена была признать Лили, не все. Она и Люк так и остались лучшими друзьями. Но Трэвиса было не узнать. Не имело значения, как она старалась возродить их былое товарищество, не имело значения, как она давала ему понять, насколько ценит его как друга, — Трэвис отвергал ее. Лили приказала себе прекратить досаждать ему своими просьбами, но в глубине души она знала, что дорожит их былой дружбой.

Неужели можно просто так отвернуться от человека, которого по-настоящему любишь? Судя по ее отношению к Трэвису, нет.

Джаника подбежала к Лили. Она запыхалась в спешке.

— Я забыла тебе кое-что отдать, — сказала она, протягивая ей руку.

— Что это?

Лили увидела пурпурные перья.

— Это маска. Наверное, нам не стоит надевать ее, потому что твой макияж великолепен, да и прическа может испортиться.

Но Джаника все же аккуратно натянула маску, подобрав сзади волосы Лили и закрепив маску лентой.

— Ничего себе, — протянула Джаника, любуясь результатом своей работы. — Я думала, что ты выглядишь непревзойденно, но теперь у меня просто нет слов.

На Лили снова напал приступ паники.

— Я, наверное, похожа на старуху?

Джаника покачала головой.

— Ничего подобного. Ты выглядишь как королева, как настоящая особа королевской крови.

«Как королева, как настоящая особа королевской крови?» — переспросила себя Лили, и в ее голове зашумело с новой силой. Ей хотелось развернуться и исчезнуть, но что-то нашептывало ей, что лучше посмотреть на себя в зеркало, чтобы убедиться в правоте своей младшей сестрички.

«Если уж я и похожа на королеву, то только размерами королевского наряда», — снова подтрунивал над ней внутренний голос.

Лили не могла к нему не прислушиваться, потому что не привыкла думать о том, что она может быть красива. Она прожила столько лет сутулясь, чтобы скрыть большую грудь, что уже добилась того, что на нее никто не обращал внимания. Как и на ее рыжие локоны, которые вечно падали на глаза, казавшиеся ей слишком большими, равно как и губы — слишком полными и яркими.

Но внезапно по ее телу как будто прошла волна, и ее охватило чувство куража. Ей было позволено все под этой маской, украшенной пурпурными перьями.

Схватив с подноса еще один бокал с шампанским, она осушила его одним глотком, ощущая, как ее тело заполняет тепло и непривычная легкость. Не дав себе времени опомниться, она обернулась к высокому зеркалу.

Лили охнула от удивления. Женщина, которая смотрела на нее из Зазеркалья, была незнакомкой.

Красивой, поразительной и сексуальной.

Она взмахнула руками, касаясь волос: ее локоны выглядели как в рекламе — блестящие, сияющие и ниспадающие тяжелыми волнами ниже плеч. Под маской ее глаза казались окрашенными голубизной Карибского моря, а губы хотелось подставить для поцелуя.

Она выглядела как надо. Не слишком большая. Но и не слишком маленькая. Все изгибы в нужных местах: большая грудь, округлые бедра и четко очерченная талия.

Но, глядя в зеркало, Лили тут же напомнила себе, что за чудесное перерождение отвечает удивительное платье, сшитое Джаникой. Она всегда знала, что ее сестра исключительно талантлива, но то, как Лили из Золушки превратилась в принцессу благодаря одному-единственному наряду, все равно было настоящим чудом.

Одна из моделей, в почти невидимом платье, которое открывало ее бесконечные ноги, остановилась за Лили, чтобы взглянуть на себя в зеркало, и сказала:

— Ничего себе, да ты выглядишь на все сто.

Лили начала благодарить, а потом оборвала себя: когда она в последний раз принимала комплименты?

Когда она в последний раз верила в то, что ей говорят, — так будет точнее.

Модель отошла, а Джаника позвала сестру.

— Ты выйдешь вслед за Эллен.

Лили глубоко вздохнула, а потом ее посетила шальная мысль. Что, если она будет вести себя на подиуме как настоящая модель? Что, если она позволит себе на несколько минут превратиться в суперсексуальную тигрицу? Кому это покажется крамольным?

Может, платье имело над ней магическую власть?

Она видела, как репетировали модели, которые демонстрировали одежду больших размеров, поэтому тоже решила пройтись, легко покачивая бедрами. Джаника ее даже не просила об этом, наперед будучи уверенной в отказе.

Платье должно быть показано в самом выгодном свете, потому что ее сестра этого заслуживает. Пусть публика увидит, какой должна быть фигура настоящей женщины.

За несколько секунд до выхода Лили решительно тряхнула головой. Она сделает это.

Королева, которую не гнетут земные заботы.

А когда бал закончится, она снова станет прежней Лили, но вкус к приключениям останется с ней на всю жизнь.

Глава 2

Диджей объявил: «Весенняя коллекция от Джаники Эллис», и Трэвис поудобнее устроился в кресле. Ему было неловко представить, как сейчас появится Лили в полупрозрачном наряде.

Он вообще с трудом верил, что сестре удалось заставить ее участвовать в модном шоу. Лили не умела шикнуть даже на кота, поэтому для нее появление на подиуме было сродни поступку камикадзе.

Трэвис часто удивлялся тому, что две родные сестры могут быть такими разными. Джаника была полной противоположностью Лили — миниатюрная брюнетка, проницательная, умеющая всех поставить на место. Она защищала Лили от всех невзгод, и, конечно, ненавидела его.

Несколько моделей уже прошли по подиуму. Музыка зазвучала тише, и в этот момент на сцену вышла рыжеволосая дама в маске, украшенной перьями. Ее полные губы сразу попали в свет софитов. Свет все время мерцал, и наряд дамы окрашивался то в теплый красный, то в дразнящий зеленый, то в холодный синий. Испанская мелодия призывно звучала, сводя с ума публику.

Эта женщина обещала секс, горячий, незабываемый секс.

Она даже еще не ступила и шагу, но в зале все стихло. Трэвис ощутил, как напряглась плоть, натягивая тугую ткань его джинсов. Каждый нерв в его теле ждал того момента, когда она явится на подиум и предстанет перед зрителями во всей красе.

Она не обманула его ожиданий. Тонкая ткань с восточным рисунком любовно облегала каждый изгиб ее соблазнительного тела. Ее бедра слегка покачивались, когда она направлялась вперед на обозрение публики. Она небрежно опустила руку, усыпанную кольцами с драгоценными камнями, на талию, в то время как другая нежно скользнула к ноге.

Трэвис подвинулся вперед, и его былое спокойствие как ветром сдуло. Он забыл обо всех женщинах, с которыми когда-то был. Ему всегда нравились худышки, но эта женщина была плоть и кровь. Он думал, что малышка блондиночка может разбудить в нем желание, но эта рыжеволосая богиня обещала ему большее.

Ритмы фламенко вскружили голову, и красавица модель закончила свое дефиле. Точно в такт музыке она повернулась и запрокинула голову, танцуя и безудержно смеясь. Трэвис ждал, что она снимет маску, и затаил дыхание.

Женщина завершила танец и потянулась к маске. Кончик ее языка скользнул по губе, и Трэвис невольно застонал.

Модель сбросила маску на пол, и в ее адрес раздались аплодисменты. Она оказалась еще более соблазнительной, чем в маске.

Трэвис перестал хлопать, когда увидел, кто скрывался под ярким антуражем.

Лили Эллис, лучшая подруга его брата-близнеца, смотрела на него и не отводила взгляда.

Хотя он попытался взять себя в руки, он не мог не признать, что хочет ее всем своим существом.

Модный показ закончился, и началась вечеринка. Музыка снова зазвучала, и все отодвинули свои стулья, чтобы освободить место для танцев. Может, на нее так подействовало шампанское, но Лили ощущала себя властной, ошеломляющей. Ею овладело беспокойство. Впервые за тридцать лет она знала, что полностью контролирует ситуацию вокруг своей персоны.

Пока на ней было Платье, она могла позволить себе все то, чего так хотела, но запрещала себе.

Трэвис был в числе зрителей. Как только она ступила на подиум, она сразу поняла, что это Трэвис. Она всегда могла отличить братьев, когда другим это не удавалось. Они оба были мускулистыми, стройными и высокими. У них обоих были темные волосы, которые падали на глаза. Но от Трэвиса у Лили кружилась голова, а Люк заставлял ее чувствовать себя легко и уютно.

Лили хотела бы влюбиться в Люка. Он ведь был таким мягким и добрым. Зная, что Трэвис всегда вызывает у нее легкое возбуждение, Лили сразу сосредоточилась на том, чтобы найти такие же привлекательные черты и в его брате, но все, что ей удалось, — это испытать огромную признательность к Люку за его поддержку и понимание. Все было напрасно. Она с ужасом вспоминала тот поцелуй, который Люк сорвал с ее губ еще в старшей школе. Они стояли под большой яблоней во дворе бабушкиного дома. Она была словно деревянной и ответила ему, лишь не желая обидеть его чувств.

Поцелуй Люка был приятным, но ужас ситуации состоял в том, что она не ощутила ничего. Никакого трепета в его объятиях. Ее словно парализовал страх, что она все делает не так. Получается, что у нее не хватило ума влюбиться в брата, который подходил ей по характеру и душевному складу. Вместо этого она горела похотливым желанием по отношению к тому, кто ее и за человека не считал. Ну, разве что она превратилась бы в модель с крошечными параметрами.

Лили проклинала себя за то, что лелеяла надежду на возвращение старого доброго Трэвиса. Тот мальчик, который любил веселиться, остался в далеком прошлом. Сейчас она имела дело с самоуверенным холодным красавцем.

Ее сердце бешено забилось, когда она решилась на безумство. Она не знала, почему на шоу явился Трэвис, и в другой вечер ее охватила бы ярость из-за того, что она восприняла бы как предательство со стороны лучшего друга.

Но сегодняшний вечер был особенным. Как ни безумно это звучит, Лили благодарила Бога за то, что сегодня ей послан другой брат.

Она потратила всю свою жизнь на то, чтобы не ощущать обиды за полное невнимание с его стороны. Она больше не собиралась мириться с подобным положением вещей. Теперь, когда на ней было Платье, она могла круто изменить все вокруг. От больших планов, которые выстраивались в ее голове, у нее едва не помутилось сознание. Она вдруг ощутила, как стало жарко внизу живота.

Платье должно было совершить чудо.

Она верила в это.

Но вдруг, когда она зашла за толстый бархатный занавес, ее начали одолевать сомнения. Что, если Трэвис просто посмеется над ней? Или того хуже — сделает вид, что не замечает ее? Она подумала, что такой поворот событий вполне возможен. Только совсем отчаянный игрок сделал бы ставку на успех Лили, когда вокруг Трэвиса было такое количество изящных женщин.

Она закрыла глаза и облизнула губы. Она приказала себе не поддаваться этим пустым страхам. Или сейчас, или никогда. Неужели она откажется от такого шанса? Неужели она станет разыгрывать глупышку, несмотря на то, что ей исполнилось тридцать?

Она решилась. Откинув занавес, Лили вышла к танцующим. Трэвис, конечно, стоял в окружении красоток, которые были одна лучше другой, и все они старались привлечь его внимание.

Но она знала, что он ждет только ее.

По крайней мере, она пыталась себе это внушить.

Для тех, кто был на подиуме, его присутствие сработало, как дополнительный стимул показать себя, и Лили, наконец, признала, что в ней дремлет чувственная женщина.

Она покажет Трэвису, от чего он отказывался все эти годы.

От великого искушения.

Лили знала, что многие воспринимают ее как невзрачную простушку. Она редко высказывала свое мнение, и люди довольно часто обходили ее в очереди за билетами в кино. Вначале она страдала, но потом, когда привыкла, даже стала находить в этом некий позитив. Лили не боялась, что привлечет к себе внимание. Ей казалось, что быть невидимой не так уж плохо. Ее внешность словно защищала ее от назойливого мира.

Однако у нее был один маленький секрет, о котором бы никто ни за что не догадался, — она любила трогать себя.

Ей было так хорошо, когда она предавалась изысканным ласкам.

В холодный вечер ее любимым занятием было закрыться в ванной комнате, наполнить ванну горячей водой до краев и погрузиться в нее со своим водонепроницаемым вибратором. Вода пахла розовыми лепестками, и она закрывала глаза, чтобы освободить фантазию. Неизменным героем ее видений был Трэвис.

Она часто вспоминала свой первый оргазм, который пережила в четырнадцать лет, после футбольного матча, который устраивали для старших школьников. Она притворилась, что смотрит игру, но на самом деле ее внимание было приковано к Трэвису, который был с девочкой из команды поддержки. Каждый раз, когда его рука небрежно скользила по ее плечам, у Лили замирало сердце. Через некоторое время они исчезли, и Лили тихо ускользнула вслед за ними. Она стояла в стороне и наблюдала, как Трэвис целует и ласкает девочку, доводя ее до оргазма своими губами. Лили ощутила, как сладкая волна пробегает у нее между ног, и ее руки невольно потянулись к груди, которая отозвалась на легкое прикосновение новой мощной волной желания.

С тех пор, когда бы она ни мастурбировала, она мечтала о том, что Трэвис скользит языком по ареолам ее сосков, повторяя их очертания. Она проводила пальцем по скользкой щели, а иногда погружала его глубоко, представляя, как руки Трэвиса коснутся ее самых интимных мест. Когда ее напряжение достигало пика, она вытаскивала вибратор, включала его на самую низкую скорость и подносила к своему лону. Снова и снова она повторяла эту нехитрую процедуру, чтобы как можно дольше растянуть удовольствие. Остывающая вода в ванной приятно холодила кожу. Наконец, когда уже больше не в силах была сдерживаться, она переключала машину в самый быстрый режим, и ее тело начинало сотрясаться в пароксизмах страсти, и неизменно с уст Лили срывалось имя Трэвиса.

К тому времени, как она вытиралась досуха и облачалась в свое большое бесформенное платье, никто бы не мог сказать, что она предавалась таким развратным утехам в ванной. Никто из ее знакомых ни за что бы не догадался, какие шальные фантазии ее посещают.

Лили настолько была занята Трэвисом, что ее интерес к другим мужчинам сводился к нулю. Но хотя она не представляла себе кого-то другого в качестве возлюбленного, она вовсе не отказывалась от идеи обзавестись любовником. После того как Лили освоила всевозможные способы самоудовлетворения, она начала думать о том, каково будет ощутить настоящий мужской член в своем лоне. Конечно, в идеале он должен принадлежать Трэвису, но ее отчаянному желанию не суждено было сбыться. За последние десять лет она побывала в объятиях нескольких мужчин, и они ее не разочаровали: ей приятно было вспоминать, какие ощущения дарит мощный поршень, который растягивает узкое женское влагалище, а еще приятнее было чувствовать дрожащий мужской язык на своем клиторе, но, к сожалению, ни один из ее любовников не дотягивал до мужчины, который поселился в ее мечтах.

Никто и понятия не имел, что она вожделеет Трэвиса с такой силой. Он был для нее невоплощенной мечтой, мальчиком, который отверг ее в пятом классе и с тех пор прочно занял место в ее эротических фантазиях.

Но когда она была в таком Платье, все менялось. Лили вспомнила, какой она себя ощущала в горячей ванне, заполненной розовой водой, и ее влагалище немедленно увлажнилось, стоило ей только представить, как член Трэвиса скользит в ее мягких складках. Она готова была показать ему, чего стоит настоящая женщина.

Лили направилась к нему, задержав на нем взгляд. Она заставила себя двигаться медленно, и от этого волна чувственности превратилась в сладкую истому, как будто вуалью укрывшую ее тело с напряженными сосками и отяжелевшим животом.

А если он не захочет ее?

Лили отбросила всякие сомнения. Он захочет ее, потому что его захлестнет волна ее возбуждения. Главное, что она должна запретить себе бездействовать, и тогда удача улыбнется ей, и она завоюет Трэвиса.

Его взгляд подсказал ей, что он заметил ее приближение. Она поняла, что они будут говорить как мужчина и женщина. Она стояла в нескольких дюймах от него, и ее полная грудь упиралась в его тело, обтянутое тонким хлопком.

Двадцать лет разочарований исчезли в дымке прошлого. Лили волновало только ее собственное желание, которое она должна была удовлетворить любой ценой.

Она так отчаянно хотела коснуться его, что позволила своей руке провести по овалу его лица. Она задержала палец на его нижней губе. Его язык лизнул подушечку ее большого пальца, и она едва не потеряла контроль над собой. Ей казалось, что она близка к оргазму только от этого прикосновения к его коже. Трэвис обнял ее, и его руки дали ей ощущение защищенности и тепла. Он наклонился к ее запястью и запечатлел горячий поцелуй там, где предательски пульсировала в бешеном ритме тонкая вена.

Он отстранился, и ей показалось, что ее обдало холодным бризом. Но уже через мгновение она ощутила тепло его губ на своих устах.

— Трэвис, — шепнула она, заметив, как он удивленно посмотрел на нее.

Его охватил страх, что она накажет его за обман, и он останется здесь один, злой и возбужденный.

— Ты узнала меня?

— Я всегда знала, где ты, — смело ответила она. — Теперь пришел твой черед узнать, кто я.

Она прошлась по его загорелой руке с красиво очерченными мускулами, и ее пальцы наэлектризовались от соприкосновения с тонкими густыми волосками на его коже. Ей казалось, что она охвачена огнем, и что каждый может ощутить внутренний жар ее желания.

Трэвис все понял без слов. Он повел ее по залу, и ему было приятно, что на них все обращают внимание. Лили читала в глазах женщин неприкрытую зависть, и ее веселило это чувство. Она видела, как девушки всегда сами падали к ногам Трэвиса, но сегодня пробил ее час.

«Каким обещает быть это наслаждение?» — не могла не задать она себе вопрос, который мучил ее вот уже столько лет.

Лили вдохнула аромат его одеколона. Она сделала бы все ради этого мужчины. Танцующие потеснились. Лили вдруг с ужасом осознала, что не только Трэвис привлекает всеобщее внимание, но и она сама.

Как будто сегодня было суждено сбыться всем ее мечтам, — на нее смотрели все мужчины, так как ее глаза светились желанием. Когда она позволяла своей фантазии разгуляться, то представляла, как ее окружает толпа плохих парней, и Трэвис, конечно, был предводителем этих разбойников. Она наказывала их за непослушание, не позволяя даже прикоснуться к себе, пока они не начинали рычать от желания. Тогда она разрешала облизнуть себя или тронуть за грудь, но только Трэвису позволялось взломать запретный вход своим мощным стержнем.

Может, в этом платье ее фантазии найдут воплощение. Особенно та их часть, где она представляла, как Трэвис наваливается на нее весом своего тела, чтобы достичь вожделенной влажной ракушки. Лили ущипнула себя, чтобы поскорее проснуться и убедиться, что все это происходит с ней во сне. Хотя… пусть хотя бы в сновидении она переживет то, к чему так долго стремилась.

— Лили, — позвал он ее.

Она взглянула на него; ее яркие голубые глаза излучали желание.

— Трэвис, — шепнула она, коснувшись кончиком языка его верхней губы.

Он застонал и медленно склонился к ней. Лили ждала поцелуя. Ее веки опустились, чтобы ничто не нарушило полноты ощущений, но Трэвис крепко прижал ее к себе, так что она открыла глаза.

— Лили, — сказал он, — я…

Она ощутила, что должна перехватить инициативу, иначе он все испортит, поэтому приложила палец к его губам.

— Не говори ничего, — шепнула она. В ее голосе звучал приказ, а не просьба. — Сегодняшний вечер лучше не посвящать разговорам.

Трэвис с облегчением вздохнул, но Лили уже было все равно, чего он хочет. Она и в мыслях не держала, что они потратят драгоценное время на извинения и сомнения, которые могут погубить их страсть. Она не простила его за то, что он игнорировал ее последние двадцать лет, но сейчас, когда она таяла в его объятиях, ничего уже не имело значения.

Она хотела его поцелуев, его ласк. Она мечтала, что небеса сжалятся над ней и она, наконец, переспит с мужчиной своей мечты.

Его губы терзали ее уста, а руки разрушали произведение парикмахерского искусства, но то, как он ласкал ее волосы, сводило ее с ума, и она пошла бы и не на такую жертву, чтобы продлить удовольствие. Лили хотела запомнить его поцелуй, чтобы потом проигрывать в памяти в те часы, что она посвящала сладкому заточению в ванной комнате. Она была ошеломлена настолько, что ее сознание едва не помутилось от нахлынувших на нее эмоций.

Его поцелуй все длился, сначала он был грубым и властным, а потом нежным и ласковым, и Лили невольно застонала от удовольствия. Никогда еще ее не целовали с таким мастерством. Трэвис показал ей высокий класс, и она была готова с радостью это признать.

Трэвис раздвинул языком ее разгоряченные губы, давая ей понять, что не потерпит никакой инициативы, — он намерен был лидировать. В тот самый миг, когда он покусывал уголок ее рта, и она хотела уже сдаться на милость победителя, он вдруг сменил тактику.

Вместо того чтобы играть роль босса, Трэвис вдруг замедлил ход. Лили не могла насытиться его вкусом, желая продлить эти ощущения. Когда Трэвис начал осторожно касаться сверхчувствительного центра на ее нижней губе, она словно летела к небесам.

Он обнимал ее одной рукой, сначала лаская плечи, а потом спину, после чего полностью посвятил себя ее возбужденной груди с торчащими сосками. Лили как будто качало на волнах наслаждения, и как только у нее переставала кружиться голова от его поцелуя, его руки напоминали ей о том, что шоу только начинается.

Что они делали посреди людного танцевального зала? Если Трэвис не сожмет ее грудь прямо сейчас, то она закричит от желания.

Он скользнул ниже, к талии, и ее возбуждение достигло пика. Она чувствовала, как ее трусики намокли.

Подушечкой большого пальца он коснулся ее призывно торчащего соска, и она вскрикнула сквозь поцелуй. Потом все ее тело как будто обмякло, потому что волна оргазма ураганом пронеслась внизу ее живота.

Казалось, от внимания Трэвиса не ускользает ничего: он заметил, что Лили кончает, еще до того, как она сама начала это ощущать. Незаметно для взоров окружающих он раздвинул своим бедром ее подкашивающиеся ноги. Поддерживая ее ладонью за спину, он привел в движение мышцы и начал энергично тереть ее клитор о бедро, так что Лили не успела и опомниться, как ее охватило небывалое наслаждение.

Он все еще не отпускал ее губ, и ей вдруг стало жарко, как под палящими лучами солнца. Трэвис заглушил ее крик новым поцелуем, с удовольствием ощущая, как по ее телу проходит волна за волной. Он нежно сжал пальцами ее сосок.

Лили все видела как будто в тумане, но не могла не поразиться тому, что его твердый, как меч, член достиг таких размеров. Ей было трудно вздохнуть, ей было трудно удержаться на ногах.

Ее оргазмы и до этого отличались небывалой экспрессивностью. Она любила себя в этот момент с бесстыдством опытной куртизанки. Но пережитый только что взрыв поразил даже ее. Ей никогда не приходилось испытывать ничего подобного с предыдущими любовниками. Трэвис оказался еще лучше, чем она себе представляла. Но ее внутренний голос тут же возразил: «Разве не в надежде на его любовные подвиги ты не оставляла мысли о том, чтобы разделить постель с этим мужчиной?» В глубине души она всегда знала, что их секс будет незабываемым.

Она отбросила прочь свое стремление все проанализировать, потому что гораздо более важным в этот момент было то, что объятия Трэвиса не размыкались. Как только она представила, что они ей сулят, из лона Лили горячей волной потек животворный сок. Она вдруг задумалась, может ли человек пережить сердечный приступ из-за возбуждения такой силы. Что она скажет врачу?

«Доктор, я кончала так ярко, просто прислонившись к бедру своего парня, что на миг мое сердце перестало биться».

Лили прильнула к Трэвису всем телом, и он слегка приподнял ее и опустил так, чтобы ее кошечка в полной мере ощутила трение о его мускулистое бедро. Чувства покинули ее на миг, оставив ощущение пустоты, но Трэвис не спешил отступать. Словно во сне, она продолжала тереться о его ногу, повторяя снова и снова:

— Давай выбираться отсюда, что мы здесь делаем?

Он схватил ее за руку и поволок сквозь толпу на улицу.

Когда они сели в такси, он возобновил свои ласки, жарко ее целуя. Затем посадил к себе на колени, но она тут же начала слабо сопротивляться:

— Трэвис, но таксист…

Хмыкнув от неудовольствия, Трэвис отпустил ее и провел пальцами по ее шее.

— Твое счастье, что до моего убежища не так далеко ехать.

Лили едва не вскрикнула от удивления. Убежища? Она никогда не была в его холостяцкой квартире. И судя по тому, что рассказывал Люк, Трэвис никогда не водил туда женщин.

Она окинула его взглядом: он был отлично сложен и выглядел более чем аппетитно в своей белой футболке и потертых джинсах. Она заметила на ткани, обтягивавшей его бедро, мокрое пятно, и чуть не сгорела от стыда.

Трэвис проследил за ее взглядом. Лили выругалась про себя. Пусть он подумает, что во время танца она оставляет след на всех мужчинах. Как только она вспомнила, как чувственно они двигались, ее охватила сладкая истома.

На улицах из окон струился свет, и она вдруг подумала о своих былых сомнениях. Ей было страшно снова взглянуть на Трэвиса. Они больше не были детьми, и ей придется рано или поздно посмотреть правде в глаза: тот Трэвис, которого она искренне любила, больше не вернется. Хотя он и сумел довести ее до оргазма одним своим взглядом, это не меняло общей ситуации. Он никогда не воспринимал ее раньше как возможную кандидатуру на роль любовницы. Она знала, что он не питает к ней уважения. Как только пройдет опьянение от этой волшебной ночи, и он и она поймут, какую страшную ошибку совершили. Ей хотелось быть сильной, чтобы не ощущать потом обиды. Ей хотелось сейчас найти в себе силы небрежно вымолвить: «Спасибо, Трэвис, оргазм был чудесным, но мне пора домой».

Но конечно, она не могла бы сказать ничего подобного. Вместо этого она затаила дыхание, ожидая, когда он прикажет таксисту остановиться и поведет ее в свое «убежище».

Она вглядывалась в зелень его глаз, не зная, сможет ли вырваться из этого омута. Она не знала, что ей надо будет сказать, когда все будет позади. Что-то вроде: «Трэвис, не волнуйся, об этом никто не узнает. Никто не догадается, что мы были вместе».

Нет, она ничего не могла сейчас сказать наверняка, потому что Трэвис осматривал ее с ног до головы, оценивая свои шансы.

— А ты вся взмокла, — тихо произнес он.

Лили кивнула, потому что это было очевидно. Неужели он решит, что это отвратительно — так быстро возбуждаться только от одного поцелуя во время танца? Его рука скользнула под юбку и тронула голую шелковистую кожу. Лили была счастлива, что ее страхам не суждено сбыться. Она метнула взгляд и сказала:

— Таксист.

Ужас состоял в том, что, если бы Трэвису вздумалось рвануть на ней платье и овладеть ею прямо на сиденье этой машины, она бы даже не стала сопротивляться.

Но в этот момент автомобиль остановился. Трэвис торопливо рассчитался. Он снова сплел свои пальцы с ее, и Лили не могла не подумать о том, как замечательно ощущать тепло любимого тела.

Она вспомнила, как в первом классе Трэвис был ее лучшим другом. Он всегда защищал ее, брал за руку, когда они переходили дорогу, и она запомнила это ощущение безопасности, которое ей дарило его присутствие.

Она замерла, когда он открыл большую входную дверь и пропустил ее вперед. Тихо захлопнув ее за собой, он протянул руки к Лили и повернул ее к массиву двери спиной.

Еще до того, как Лили успела сообразить, что он делает, Трэвис опустился на колени.

— Трэвис? — дрогнувшим голосом отозвалась она.

— Тише, — скомандовал он, задирая ей юбку выше талии.

Она, уронив свою вечернюю сумочку на пол, затаила дыхание. Она стояла перед ним почти обнаженная, так как ее наготу прикрывали лишь символические шелковые трусики. Он коснулся губами кожи на ее ноге выше колена, и она издала протяжный стон. Ей казалось, что он воспламеняет ее изнутри. Когда Трэвис дошел до изгиба бедра, Лили уже не могла устоять на ногах.

Как в ее самых несбыточных мечтах, язык Трэвиса скользнул у нее между ног. Она заставила себя удержать равновесие невероятным усилием воли. Неужели она сейчас во власти того человека, с которым связывала свои самые смелые мечты?

Когда Трэвис принялся за ее покрытый шелком лобок, она не выдержала и запустила пальцы в его густые черные волосы.

— Прошу тебя, — умоляла она, но не смогла заставить себя ясно сформулировать мысль.

Не говоря ни слова, Трэвис уступил и начал ласкать ее клитор языком. Она вся напряглась, но не могла сдержать крика радости.

Лили хотела ощутить себя во власти этого демона любви. Она хотела, чтобы он довел ее до оргазма всеми возможными способами.

Но он еще не разыграл свой главный козырь.

Он скользнул пальцем под мокрый шелк ее трусиков, и она невольно подалась вперед. Трэвис осторожно обследовал все тайные складки ее горячего лона.

Лили начала ритмично двигать бедрами, не желая отпускать его. Когда он погрузил свой палец ей во влагалище, она громко застонала.

— О нет! — в отчаянии закричала она.

Он слишком хорошо знал, что надо делать. Прошла секунда, и он освободил ее от трусиков, принявшись за клитор всерьез, показывая, как мужчина умеет ласкать женщину языком и пальцами.

Его теплые губы мяли ее нежную плоть, а палец погружался все глубже, и она не могла не ощущать приближение мощного оргазма. Она словно впала в забытье.

Он применил беспроигрышную технику, облизывая ее всю. Каким-то шестым чувством он догадался, что она хочет не только ласк клитора.

Ее дрожь все не унималась, и она вдруг осознала, что Трэвис целует ее в нижние губы, как если бы это был ее рот.

Больше она не могла сдерживаться. Лили не могла вынести того, что ее мечты, сбываясь, оказываются еще лучше, чем она себе представляла. Лили потеряла сознание.

Когда она очнулась, она лежала на кровати и холодные простыни приятно остужали ее разгоряченное тело. Буря эмоций так ее утомила, что она не в силах была открыть глаза. Однако это не помешало ей заметить, какой чувствительной стала кожа. Даже тонкая ткань, казалось, раздражает ее.

Она поерзала на простынях и вдруг осознала, что ее нагота не прикрыта. Она любила спать голышом, но не стала бы выставлять себя напоказ. У Джаники и Люка имелись ключи от ее квартиры, поэтому она не хотела бы поставить их в неловкое положение.

Лили лениво потянулась к своей груди. Она была такой полной, тяжелой. Лили погрузилась в сладкие мечты. Самой волнующей, конечно, была та, где она кружилась в танце с Трэвисом.

Его поцелуй навсегда останется в ее памяти. Как он ласкал ее грудь, как он обнимал ее, — нет, это невозможно забыть. Ей не хотелось тянуться к своему вибратору, потому что ей достаточно было вспомнить, как Трэвис ласкает ее. Она медленно опустила руку вниз и нащупала клитор.

Ее пальцы раскрыли нижние губы. Она сонно улыбнулась тому, что ее плоть оказалась такой влажной и призывной. Трэвис действовал на нее, как дурман.

Она произнесла его имя, чтобы пик наслаждения был полной имитацией того, как если бы они занимались сексом вдвоем. Она погрузила палец глубоко в себя, выкрикнув:

— Трэвис!

Ее оргазм был быстрым, но ярким. Она раскинула руки на кровати, и расслабленное тело словно благодарило ее за подаренное удовольствие.

Когда она открыла глаза, то от неожиданности чуть не потеряла сознание во второй раз.

Глава 3

Трэвис не знал, что за бес в него вселился. Он знал только одно: с того момента, как его взгляд упал на Лили, которая гордо прошествовала по подиуму в своем необыкновенном наряде, он не мог думать ни о чем другом. Ему хотелось затащить ее в постель.

А теперь, как бы безумно это ни прозвучало, он мечтал лишь о том, чтобы погрузить свой возбужденный орган в ее розовое зовущее лоно. Ему еще не приходилось видеть что-то более возбуждающее, чем Лили, извивающаяся на его простынях, с разомкнутыми бедрами и мокрыми пальцами, которые находили вход в узкую расщелину.

Трэвис наблюдал за ней и не мог понять, почему ее формы казались ему слишком округлыми, почему он не видел ее очевидных прелестей. Змейка на его джинсах грозила разойтись, как вдруг Лили открыла глаза.

— Чувствуешь себя лучше теперь? — спросил он ее.

Ее большие голубые глаза раскрылись еще больше от пережитого шока, как будто она не знала о его присутствии, когда мастерски доводила себя до оргазма. Она попыталась прикрыть наготу, инстинктивно потянувшись к груди и рыжему пушку на лобке.

Он улыбнулся, восхищаясь ее актерскими способностями.

— Не стоит прятаться от меня, — глядя на ее грудь, произнес он, возбуждаясь все больше оттого, что розовая плоть проглядывала сквозь пальцы.

— Трэвис, я не знала… — начала она, но он наклонился и закрыл ей рот поцелуем.

Лили все еще не могла прийти в себя.

— Довольно игр, — сказал он. — У меня такая эрекция, что я готов кончить в штаны.

— Значит, это не сон? — едва слышным голосом произнесла она.

Трэвис усмехнулся. Как здорово она разыгрывает невинность. Очень хорошо.

— Если тебе хочется сновидений, я не против, — сказал он, наклоняясь к ее груди. — Я хочу немного заняться твоей грудью, так что чувствуй себя свободно, если захочешь кончить снова.

Лили охнула, когда он ухватил зубами ее набухший сосок. Он не дал ей опомниться, сжав ее груди и не отпуская сосок.

— Возьми меня, Трэвис, — сказала она, поднимая голову. Услышав ее призыв, он едва не кончил на месте. В мгновение ока освободился от джинсов, стащил «боксеры» и футболку. Лили не отрывала глаз от его вздыбленного пениса.

— Нравится? — спросил он, заранее зная ответ, но желая услышать восхищение из ее уст.

Она потянулась к нему рукой.

— Он огромный. Даже больше, чем я себе представляла.

Трэвис убрал ее руку, потому что из него уже начал выделяться сок. Но она не хотела уступать.

— Если ты коснешься меня снова, этого будет достаточно, чтобы я кончил.

Она покачала головой.

— Нет. Я хочу тебя всего, внутри себя. Такой большой, о да!

Трэвис быстро натянул презерватив и принял миссионерскую позицию. Он никогда не приглашал девушек в свою квартиру, но на этот раз не жалел о том, что пошел на отступление от правил. Это было более чем возбуждающе.

Лили лежала, как мягкое облако. Ее запах, ванильный, перемешанный с запахом желания, сводил его с ума.

Он скользнул концом своего мощного ствола между ее безвольных ног. Когда он ощутил, как она вся взмокла, как разгорячилась, ему пришлось отстраниться, чтобы все не закончилось, даже не начавшись. Наверное, даже в шестнадцать, когда он занимался сексом на заднем сиденье своей машины, он не подходил столь близко к оргазму за такое короткое время.

Но когда Лили вся подалась вперед, Трэвис не стал колебаться и сделал то, о чем мечтал с того самого момента, как Лили показалась на подиуме в своем невообразимом платье. Он погрузился в нее с яростной силой.

— О Бог ты мой, Трэвис, не останавливайся, — сказала она, приноравливаясь к его исполинскому размеру.

Даже если бы он хотел, он не смог бы себя сдерживать. Она была слишком горячая, слишком влажная, и он все еще помнил ее вкус. Он мечтал о том, чтобы быстрее взорвать ее узкое влагалище.

Прислонившись к ее полной груди, Трэвис замер на мгновение, а потом начал двигаться с невероятной амплитудой. Лили не сводила с него глаз, и они стали казаться не голубыми, а темно-синими от страсти. Она закусила нижнюю губу, потому что стон грозил вырваться из ее уст. Она хотела только продолжения этой ночи. Лили закрыла глаза.

Трэвис не знал, каким усилием воли ему удалось сдержаться. Он уже покрылся испариной, а ее руки искали его грудь, потом спустились к узким бедрам и снова метнулись вверх по спине.

Их стоны слились в страстную песню, и вдруг она сжала мышцы влагалища. Он потерял всякую возможность контролировать свои эмоции и погрузился в нее снова: в нем проснулся самец, который должен был утвердить себя в этом мире. Эта женщина, которая билась под ним, принадлежала ему всецело.

Трэвис не помнил, чтобы его тело погружалось в такой экстаз, словно миллионы теплых дождевых капель оросили его жаждущую кожу. Будто в тумане, он услышал, как Лили закричала: «Трэвис!», и он хотел, чтобы этот сладкий миг не кончался.

Он грубо вошел в нее в последний раз, зная, что причиняет ей боль, но его охватило дикое желание не отпускать ее никогда. Лили так истово приняла его в свое лоно, что он едва не впал в забытье.

Наконец он обессилено опустился на нее, и его сердце выплясывало какой-то бешеный ритм. Не отпуская ее рук, Трэвис вдыхал аромат ее тела, а потом лег рядом с нею и заснул, словно опоенный дурманом.

То, что Лили довелось пережить, вызвало у нее бурю эмоций. Он глубоко и ровно дышал, как младенец, и Лили хотелось лелеять его сон в своих объятиях. Ей хотелось заснуть рядом с ним. В его кровати. В его убежище.

В идеальном мире они проснулись бы вместе и снова и снова наслаждались бы друг другом. Он снова погрузил бы в нее свое мощное достоинство, и они занялись бы сексом с чарующей медлительностью.

Но Лили понимала, что мечты утром рассеиваются, как дым. Тем более что все ее фантазии уже нашли воплощение. Теперь она знала, что ей будет что вспоминать: его рот, его поцелуи, его губы на ее груди, его твердый пенис.

Когда утро зальет все вокруг своим беспощадно ярким светом, Трэвис увидит настоящую Лили. С целлюлитом.

С шестнадцатым размером не в день, когда ее одолевает ПМС. Если раньше он ее игнорировал, то теперь проклянет тот вечер, когда поддался своему мимолетному влечению.

Лили старалась двигаться бесшумно. Она выскользнула из-под его руки. Он потянулся к ней, и она замерла на месте. Он улыбнулся во сне, и ее сердце едва не разбилось при виде этого совершенного зрелища, зрелища идеальной мужской красоты.

Ей будет достаточно того, что божество разделило с ней ночные утехи лишь однажды. Тем более что она не ожидала такого взрыва эмоций.

Лили встала с кровати, потянувшись за платьем. Этот чудодейственный комок ткани помог сбыться ее самой невероятной мечте. Она на цыпочках вышла из комнаты. Оглянувшись в последний раз, она увидела безупречно загорелое тело Трэвиса, которое красиво оттеняли белые простыни. Ей хотелось запечатлеть в памяти все до мельчайших подробностей.

Тихо вздохнув, она повернулась и натянула на себя платье. Даже не потрудившись взглянуть в зеркало, чтобы поправить прическу и макияж, она подхватила свою сумочку и туфли, которые валялись у двери. Холодный воздух отрезвил ее окончательно. Она решила взять такси.

Уже через несколько минут она была в своей крохотной съемной квартире. Ей следовало бы принять душ, но ей было жаль смывать с себя остатки этой волшебной ночи. Ей казалось, что так она сумеет сохранить ощущение близости с Трэвисом. Она сняла платье и скользнула под покрывала, жалея, что вместо теплого родного тела ей суждено согреваться рядом со своим потрепанным плюшевым медвежонком Джуджуби.

— Лили! — Люк встал, чтобы поприветствовать и обнять подругу.

Они договорились встретиться в привычном месте, в кафе «Туманный город».

— Выглядишь просто супер, — оглядывая ее с ног до головы, сказал Люк.

Он заметил, как румянец разлился по ее щекам. На ней словно было написано: «У меня была великолепная ночь».

— Спасибо, — сказала она, потупив взор.

Она подхватила меню, чтобы не смотреть Люку в глаза. Ей было страшно представить, как они будут говорить о Трэвисе. Она даже хотела отменить их традиционную встречу по воскресеньям.

Люк внимательно всматривался в ее лицо.

— У тебя новая прическа?

Лили покачала головой. Она уже в сотый раз перечитывала слова: «Чизбургер с беконом».

— По-другому накрасилась?

— Да нет, все как было, — настойчиво возразила она, захлопывая меню.

— Я понял, — сказал он, довольный собой.

Лили одарила улыбкой своего лучшего друга, стараясь не показывать, насколько она обескуражена. Она изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

— У тебя был секс, — подмигнув ей, сказал он. — Судя по тому, как сияют твои глаза, он парень что надо.

Тревога охватила Лили с такой молниеносной скоростью, что она всерьез испугалась. Она никогда не была большой любительницей обсуждать свою интимную жизнь, а тем более с Люком. Кроме того, обстоятельства были таковы, что невольно заставляли ее взвешивать каждое произнесенное слово.

— Ты мог бы сказать об этом еще громче? — оглядываясь по сторонам, произнесла она.

Люк поднял свой чай со льдом в знак приветствия.

— Если хочешь, — добавил он.

— О нет. Я пошутила.

Может, если она сменит тему, все сойдет ей с рук, и он забудет, о чем они беседовали.

— Я тебе говорила, что мне рассказал мой ужасный босс на прошлой неделе?

— Кто это был? — спросил Люк, не давая ей сорваться с крючка. Лили попыталась снова повторить маневр.

— Я очень рассердилась на тебя вчера.

Люк откинулся на мягком стуле, точно зная, что могло вызвать ее гнев.

— Мне и вправду жаль, Лили. Но меня срочно вызвали в больницу сразу после разговора с тобой. Я не знал, что делать. Трэвис, конечно, вел себя как последний негодяй?

Она пыталась казаться непринужденной, хотя и понимала, как слабо ей это удается, с таким-то румянцем во всю щеку.

— Нет, честно говоря, он вел себя вполне пристойно…

Лили лихорадочно подбирала подходящее слово.

— Я бы даже сказала, мило.

— Мило? — Люк удивленно вскинул брови. — Это не очень похоже на моего брата. Я не верю.

«Ой-ой-ой», — вскрикнула про себя Лили. Надо было сказать, что он испортил ей вечер. Но Трэвис подарил ей самую волшебную ночь, заставил ее подняться на вершины блаженства, поэтому обвинять его казалось ей святотатством.

Лили посмотрела на Люка ничего не выражающим взглядом.

— Ты же его знаешь. Вокруг него крутились модели. Слетелись как мухи на мед.

— Что он говорил тебе?

Лили задержала дыхание и ощутила, как у нее пересохло во рту. Она допила свой чай со льдом одним глотком, а потом резко опустила стакан на стол, выполненный в стиле 50-х.

— Ну, ты же знаешь своего братца, — сказала она, понимая, что ей будет сложно выглядеть убедительно с ее неспособностью врать, тем более что в памяти начали всплывать самые волнующие картинки: вот Трэвис целует ее, а вот его поршень работает в ее лоне…

— Я его убью, — сказал Люк.

Лили охнула, охваченная тревогой.

— Нет, ничего страшного не случилось, Люк, правда, все в порядке.

Люк не поверил ей, но, во всяком случае, на время успокоился.

— Ну, тогда расскажи мне о своем новом парне, — с видом заговорщика произнес он.

Лили не могла скрыть улыбки.

— Да не о чем рассказывать, — стараясь не придавать значения своим словам, произнесла она. — Так, любовник на одну ночь.

— У тебя?! — Люк не скрывал изумления. — Это с тобой впервые, не так ли?

Лили понимала, что ведет себя неразумно, но вдруг ощутила прилив раздражения.

— Понятно. Значит, ты меня видишь с дюжиной детишек, пекущей шоколадное печенье и живущей только очередным родительским собранием?

Люк был ошеломлен, так что даже слегка отодвинулся от стола.

— Я не хотел тебя обидеть, Лили.

Она ощутила укол совести за то, что набросилась на него так яростно. Люк, очевидно, был поражен тем, как непривычно она себя вела.

— Я прошу прощения. Я не хотела наезжать на тебя. Наверное, я немного устала после вчерашней ночи. Давай поговорим о чем-нибудь другом, а? — умоляюще произнесла Лили.

Она не знала, кого Люк убьет первым, Трэвиса или ее, если узнает о том, что случилось. К сожалению, Лили недооценила интуицию Люка по отношению к себе, — он напомнил ей гончую на охоте.

— Хорошо, я от тебя отстану, если ты мне скажешь имя парня. Может, я его знаю, и если он начнет тебе докучать, я смогу помочь. Лили покрылась пятнами всех оттенков красного, стараясь убедительно соврать.

— Его звали…

Люк изобразил на лице ужас.

— Ты хочешь сказать, что провела ночь с парнем, даже не запомнив его имени? Что с тобой произошло?

— Тони, — выпалила она. — Его звали Тони.

Люк посмотрел на Лили со странным выражением. Он сейчас разоблачит ее шитую белыми нитками ложь. Пять, четыре, три, два…

— О нет, — выдохнул он, и его сердце словно обрушилось на шахматный рисунок пола. Он понизил голос: — Ты переспала с Трэвисом.

Лили посмотрела на своего лучшего друга, и он вспомнил, что такое же выражение было на ее лице, когда он застукал ее за тем, как она передавала ответы на контрольной Мелани Фрост, — так отчаянно ей хотелось дружить с «крутыми» девчонками в классе — по ее щекам разлился розовый румянец, и она попыталась энергичным выражением головы показать, что он ошибается, но он уже и так все увидел. Она обреченно сказала:

— Да.

Она думала, что сейчас последует залп всех орудий, и Люк не заставил ее разочароваться.

— Как такое могло…

Но он оборвал себя, понимая, как она может воспринять его слова.

Действительно, Лили догадалась о том, что он собирался сказать, поэтому решила, что лучшая форма защиты — нападение.

— То есть ты хочешь сказать, что я недостаточно хороша для твоего братца? Что он бы ни за что не стал воспринимать меня как потенциальную любовницу?

— Лили, ты знаешь, что я считаю тебя красавицей. Слишком шикарной женщиной для моего брата, честно говоря.

Люк снова вернулся к своему возмущенному тону.

— Но как ты могла? Как он мог?

Лили прикусила губу.

— Просто так получилось.

— Не надо меня обманывать, Лилс, — сказал Люк, потянувшись к ее руке. — Я знаю, что ты давно бредишь моим братом.

Лили выхватила свою руку, словно Люк обжег ее.

— Заткнись, — зашипела она.

Люк как будто не услышал ее слов:

— Но ведь ты знаешь, какой он. Он не привязывается ни к одной из женщин, с которыми спит. С тех пор, как умерла мама…

Он замолчал, а потом пристально посмотрел ей в глаза.

— Я не хочу видеть тебя страдающей, Лили. Ты заслуживаешь лучшего мужчины, чем Трэвис. Но теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, нам надо решить, что делать дальше.

— Ничего нам не надо делать, — выпалила она. — Ничего. Мне было очень хорошо, но я и минуты не сомневалась в том, что Трэвис не захочет иметь со мной серьезных отношений. Это был секс на одну ночь, и все. Не надо раздувать из этого такую проблему, понятно?

Люк был в очередной раз потрясен ее монологом. Лили знала, что никогда прежде не казалась такой смелой и раскованной. Может, дело не только в платье? Как будто внутри нее что-то претерпело серьезные изменения…

Вдруг Люк сменил тактику.

— У меня есть одна идея, — сказал он.

Лили застонала в ответ.

— Не думаю, что хочу продолжать разговор на эту тему!

Ее лучший друг улыбнулся.

— Уверен, что ты лукавишь, Лили. Пора поймать Трэвиса в его же сети. И я думаю, что именно тебе это удастся. Он и не поймет, что с ним происходит.

Любопытство погубило кошку, как говорится, но Лили не стала обращать внимание на старую пословицу. Она только ближе наклонилась к Люку.

— Как?

Когда им принесли яичницу с беконом, они уже активно обсуждали план Люка. Лили заставляла себя запоминать каждое слово друга.

Трэвис уже был на стадионе минут тридцать, когда приехал Люк. Он целый день не мог ни сосредоточиться на работе, ни предаться отдыху, поэтому старательно нагружал мышцы тяжелой тренировкой.

Но и это не работало. Он не мог выбросить Лили из головы. Как же сладко с ней было.

Он еще никогда не ощущал столько страсти в поцелуе женщины.

Когда он проснулся и понял, что Лили ушла, он всерьез разозлился. Никто никогда не уходил от него вот так. Он хотел ее снова. Еще больше он разозлился на себя, когда понял, насколько неравнодушен к своей вчерашней любовнице.

Трэвис привык играть с женщинами по своим правилам. Женщины в большинстве случаев умоляли его остаться еще на часок. Он не мог поверить тому, что собирался сесть на мотоцикл и мчаться к ее дому… Стоп. Он никогда не гонялся за женщинами.

И уж конечно, он не собирался пуститься по следу Лили. Внезапно память перенесла его в пятый класс школы. Его мама умерла. Мир превратился из яркого и красочного в черно-серый.

Он все время повторял себе: «Мне плевать», и это начало срабатывать. Только не с Лили. Ее большие голубые глаза всегда волновали его. Это его просто убивало. Чем неспокойнее ему было в ее присутствии, тем больше он старался от нее отдалиться. Ему хотелось побыть одному, иначе он мог бы расплакаться от ее взгляда. Даже его брат не знал, как он страдал ночами. У Лили тоже не было мамы, но это ничего не меняло. Он не хотел ее дружбы. Он не хотел ее утешений. Это годилось только для малышей, но не для него, будущего мужчины.

Вдруг Лили возникла перед ним, обнаженная, манящая. Ему надо постараться забыть, как все это было. То, что они переспали, можно списать на временное помутнение разума. Ему было невыносимо думать о том, как легко она вытащила его из раковины, из его старательно возведенного замка, куда ни одной женщине не было хода.

Он все энергичнее бил по мячу, пытаясь избавиться от наваждения. К тому времени, когда Люк присоединился к нему, Трэвис уже весь взмок. Ноги почти не держали его. Не говоря ни слова, Люк схватил мяч, и началась самая жесткая игра.

Трэвис невольно задумался, известно ли что-то брату о прошлой ночи. Неужели он заставит его заплатить за это? Трэвис был рад тому, что Люк задал такой темп игры, потому что только так он мог на время забыть об охватившей его тоске по Лили. Люк завершил игру и направился к душевым. Трэвис подхватил мяч, на ходу стаскивая с себя мокрую футболку. Женщина на беговой дорожке облизнула губы и заметила, когда он поравнялся с ней:

— Ничего себе! Я таких симпатичных кубиков на животе еще ни у кого не видела!

Трэвис даже не удосужился ей ответить. Его мысли были заняты не пустыми комплиментами его прессу, а тем, что он должен делать после вчерашней ночи. Он толкнул дверь в душевые комнаты. Освободившись от шортов и кроссовок, он стал под освежающую струю.

— Что-то случилось? — спросил он у Люка. Люк пожал плечами.

— Нет, ничего. Просто надо бы тебе надрать зад, как я грозился.

Воцарилось молчание.

— Ну что, подцепил какую-нибудь блондиночку?

Трэвис услышал, как ядовито звучат слова Люка. Он понял, что должен проявить осторожность, иначе рисковал поучаствовать в схватке прямо на плиточном полу душевой.

— А с чего это ты вдруг спрашиваешь?

Люк смерил его взглядом, который мог бы соперничать с взглядом статуи Командора.

— Я сегодня виделся с Лили в «Туманном городе».

— Ну и?

Трэвис нарочито небрежно растягивал слова.

Люк смыл остатки геля для душа и потянулся за полотенцем:

— Похоже, ее модельный дебют был вполне успешным.

Трэвис подставил лицо под струю воды, чтобы не встречаться глазами с братом. Что бы он сказал о Лили при других обстоятельствах? Трэвис лихорадочно соображал.

— Она не свалилась с подиума, если ты об этом.

В любой другой день Люк мог бы наброситься на него с кулаками, но не сегодня. Он лишь попытался скрыть смех.

— Это точно, потому что Лили сказала, что отправилась домой в сопровождении одного парня из публики.

Трэвис натянул свежую футболку. Он не знал, что известно Люку, а что придется от него скрывать до конца жизни. Ему хотелось задать много вопросов, но он ограничился лишь одним:

— Какой-то знакомый?

Люк пожал плечами.

— Она не рассказала.

Трэвис резко обернулся.

— Парень ведет ее к себе домой, занимается с ней сексом, и она даже ничего о нем не сказала?

— Она не говорила, что секс был на его территории.

Пытаясь замять свою ошибку, Трэвис быстро исправился:

— Какая разница? Его территория. Ее территория. Она так ничего и не сказала?

— Ну, раз уж ты так заинтересовался ее сексуальной жизнью, то я тебе скажу, что парень не произвел на нее сильного впечатления.

— Что? — Трэвис чуть не выдал себя с головой. Он снова напустил на себя небрежный вид и спросил: — А почему?

Люк фыркнул.

— Говорит, что парень считал себя подарком судьбы, но не смог бы найти клитор, даже если бы на него положили миллион баксов, — добавил он с хитрой улыбкой.

Трэвис едва не зарычал от возмущения.

— Я готов поспорить, что она врет.

— Не думаю, — медленно укладывая вещи в сумку, сказал Люк. — Она говорит, что ей пришлось три раза сымитировать оргазм, а потом уже кончить своими силами. По-моему, парень не очень соображает, что надо делать в постели с женщиной.

Трэвис хотел разнести кулаком стену. Чтобы Лили имитировала оргазмы? Ничего подобного!

Она же сознание потеряла. А тогда, во время танцев… Неужели она хотела лишь побыстрее от него избавиться, чтобы разрядиться самой?

Когда он был в ней, он не сомневался, что довел ее до оргазма. Однако он был настолько поглощен собственными ощущениями, что не мог бы сказать ничего наверняка. Она стонала, но теперь он ни в чем не был уверен. Может, она хотела, чтобы он быстрее заснул, ждала возможности избавиться от него?

До этого у него не было никаких сомнений в своем успехе с женщинами. Он знал по их крикам, по их дрожи, что пик наслаждения наступает для них благодаря его непревзойденным мужским качествам. Но теперь он хотел найти ответ на задачку, которую задал ему Люк. Ему придется увидеться с Лили снова.

На этот раз он покажет ей, как можно провести ночь с опытным любовником.

И тогда уже он покончит со своими сомнениями. Раз и навсегда.

Глава 4

Трэвис стоял у входа в мебельный салон Баркера. Заходящее солнце приятно согревало. Трэвис не мог поверить, что он нашел этот никому не нужный салон. Ведь он был архитектором, который проектировал дома для звезд, особ королевской крови, крупных магнатов, и его заказы измерялись огромными суммами. Для отделки внутренних интерьеров он мог бы найти кого-то посолиднее, чем Баркер. Клиенты Трэвиса могли себе позволить лучших мастеров, и он находил им дизайнеров, которые брали по двадцать тысяч за пластиковые диванчики.

Трэвис ломал голову над тем, какой предлог он может найти, чтобы снова увидеть Лили. Он не хотел, чтобы она догадалась о его истинных намерениях. Пусть не думает, что он всерьез увлечен ею. Ему нужен был благовидный повод, чтобы затащить ее в постель, не более. Как только он добьется ее оргазма, который будет лучшим из всего, что ей доведется пережить, он двинется дальше своей дорогой, и прощай, Лили!

Ему как раз нужен был дизайнер интерьеров для одного заказа: дом на высоких холмах строила одна очень богатая пара. Он решил, что, если его затея не выгорит, он всегда может отправить мебель в благотворительный фонд. Продумав все до мелочей, он все же не мог заставить себя отправиться в путь, потратив почти весь понедельник на бесплодные метания. Он не мог решить, как это будет выглядеть со стороны, опасаясь выставить себя дураком. Конечно, Лили была удовлетворена. И не один раз.

Но настойчивый противный голос все твердил: «А ты уверен?»

Ему открыла дверь пожилая дама.

— Ты собираешься войти или так и будешь стоять целый вечер, отпугивая клиентов?

Трэвис хотел улыбнуться, но ему удалось выдавить из себя лишь слабое подобие улыбки.

— Нет никакой необходимости в искусственной любезности, молодой человек, — сказала она, и Трэвис ощутил себя плохо воспитанным идиотом. — Проходите внутрь, может, я смогу вам помочь?

— Мне нужна Лили Эллис.

Седовласая дама смерила его взглядом с головы до ног, словно раздевая, и он поспешно добавил:

— У меня к ней деловое предложение.

Женщина удовлетворенно прищелкнула языком.

— Готова поспорить, что исключительно деловое. Жаль, что прошли времена, когда ты мог обратиться ко мне с таким деловым предложением, сынок.

Она закавычила своими костлявыми пальцами фразу о «деловом предложении».

Трэвис смутился, но решил дождаться появления Лили.

— Она в магазине, у столов для кухни. Удачи, — отходя от него, произнесла женщина.

— Сумасшедшая старуха, — пробормотал Трэвис, проходя мимо кушеток, складных стульев и маленьких столиков. Вдруг он заметил Лили: она наклонилась над сосновым столом, вытирая невидимую пыль.

На мгновение он застыл в изумлении. Он снова представил, как они обнаженные предаются земным утехам на этом самом столе.

Трэвис заставил себя встряхнуться. Он должен вспомнить, как раньше смотрел на Лили. Вот она перед ним в свете дня. У нее рыжие волосы, даже более яркие, чем он помнил. Честно говоря, ему всегда нравились ее волосы, хотя он выбирал себе любовниц-блондинок или обладательниц каштановых локонов. Яркие рыжие волосы не портили ее, а придавали ей вид экзотической птицы.

На ней был хорошо скроенный красный костюм. Он должен был быть слепым, чтобы не заметить, как ткань красиво струится по ее талии и мягко облегает ее выпуклые ягодицы.

Он не знал раньше, что Лили позволяет себе такие яркие цвета в одежде, однако вынужден был признать, что живой красный цвет очень красиво оттенял персиковый тон ее кожи. Наверное, ее глаза сегодня казались необычайно выразительными.

Еще секунда, и он начнет читать перед ней Шекспира. Он напомнил себе: «Ради бога, прекрати, ведь это просто Лили. Большая и скучная».

Он снова обрел самообладание и смело шагнул ей навстречу. Она повернулась к нему, и на ее лице отразилось недоумение:

— Трэвис, что ты здесь делаешь?

Трэвис поднял руку, словно желая успокоить неприрученное животное:

— Не надо так пугаться. Я пришел с деловым предложением.

С каждым его шагом Лили отступала все дальше, пока он не прижал ее к столу. Ее голос дрожал, она облизала свои полные красные губы, а потом переспросила:

— С деловым предложением?

Трэвис рассеянно кивнул, придирчиво оглядывая фигуру Лили. Как он мог не заметить, что она расцвела и превратилась в красивую женщину? Не может быть, чтобы она и раньше производила такое неотразимое впечатление, источала такую сексуальность.

Или все же ему надо винить себя?

Скрестив руки на груди, Трэвис приступил к разговору.

— Я хочу, чтобы ты сотрудничала со мной. Я спроектировал один дом, и мне потребуется дизайнер интерьеров.

Лили всплеснула руками. Трэвис вдруг подумал о том, какой мягкой на ощупь должна быть ее кожа. Он хотел бы прикоснуться губами к ее шее, чтобы ощутить, как бешено застучит ее пульс.

— Ты хочешь со мной работать?

— Мне нужен дизайнер интерьеров, я же тебе сказал. Ты занимаешься этим или нет?

Лили кивнула. Трэвис пожал плечами.

— Если ты думаешь, что ты не потянешь эту работу, я отнесусь к этому с пониманием.

Лили вела себя вполне предсказуемо: она шагнула вперед и на ее щеках заиграл румянец.

— Конечно, я потяну эту работу. Что ты планируешь?

Он постарался сдержать победоносную улыбку. Он подумал, что заставит ее умолять взять ее снова и снова.

Он еще отплатит ей за то, что она обвинила его в сексуальной несостоятельности. Все знают, что месть — это блюдо, которое надо подавать холодным.

— Почему бы тебе не отправиться со мной и не посмотреть на этот дом прямо сейчас?

Лили оглянулась.

— Я не могу. У меня еще час до конца рабочего дня. И босс уже смотрит на меня.

Но Трэвис не видел никого, кроме какого-то невзрачного человечка в коричневом костюме из полиэстера. Он смотрел в их сторону, недовольно нахмурившись.

— Уходи, мы можем обсудить это позже, — прошипела она в отчаянии.

— Чем могу быть полезен?

Трэвис протянул руку.

— Трэвис Карсон.

Он вручил человечку одну из своих визиток.

Через мгновение Лили наблюдала чудесное перевоплощение своего босса из грозного и ужасного в мягкого и пушистого.

— О, «Карсон Акитект». Большая честь познакомиться с вами, сэр.

Он чуть не упал, стараясь быть любезным.

— Альберт Олл. Начальник этого отдела.

Он выпятил живот и напустил на себя крайнее самодовольство, чем вызвал у Трэвиса приступ смеха.

— Но чем могу быть вам полезен? — повторил он, метнув в сторону Лили устрашающий взгляд и показывая, чтобы она исчезла из виду.

Лили попыталась подчиниться воле босса, но Трэвис решительно взял ее под руку.

— Я как раз предлагал Лили немного посотрудничать со мной, потому что я подыскиваю себе дизайнера интерьеров.

Альберт кивал с такой скоростью, что Трэвис испугался, как бы у него не отвалилась голова.

— Как замечательно, сэр, что вы вспомнили именно о нашем мебельном салоне. Я буду счастлив представить вас нашим ведущим специалистам.

Трэвис вдруг ощутил безотчетное желание защитить Лили.

— Но я уже нашел такого, — произнес он, заметив, как его слова обескуражили Альберта.

Лили повернулась к Трэвису: ее губы выдавали удивление. Ему хотелось поцеловать ее прямо здесь, и плевать на босса. Но он сумел обуздать свой порыв. Время для поцелуев наступит немного позже.

Повернувшись к Альберту, лицо которого приобрело пунцовый оттенок, он сказал:

— Я бы хотел отвезти Лили на рабочий объект прямо сейчас, если вы не возражаете.

Мужчина открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Трэвис понял: усыпить его бдительность можно, только пообещав ему большие комиссионные.

Наклонившись к Альберту, словно для того, чтобы поговорить по душам, как и подобает мужчине с мужчиной, Трэвис ощутил запах лука и никотина и невольно отстранился.

— Думаю, что площадь дома подскажет вам масштабы моей работы. Она составляет 80 тысяч квадратных футов. Как вы понимаете, я не смогу описать все, поэтому крайне необходимо присутствие специалиста на месте.

Не ожидая ответа от босса Лили, Трэвис повернулся к ней и сказал:

— Поедем на моем «ягуаре»?

Он без всяких церемоний повел ее к выходу.

Они вышли на тротуар, все еще не говоря ни слова. Трэвис открыл пассажирскую дверь, и Лили неловко присела на мягкое кожаное сиденье.

— Как тебе это удалось?

Она была шокирована всем происходящим.

— Все в порядке. Но как ты можешь мириться с этим высокомерным неудачником?

Лили захихикала, и Трэвис удивленно заметил, что ему с ней легко и приятно. «Мы совсем как дети», — подумал он, но тут же заставил свой внутренний голос заткнуться.

Он завел машину и помчался по улице.

— Почему ты не уволишься?

— И чем я буду заниматься?

Он пожал плечами.

— Ты можешь открыть собственное дело.

Лили снова рассмеялась, но на этот раз в ее смехе звучала горечь.

— Да, конечно, со мной все мечтают сотрудничать.

Она повернулась и посмотрела на него с подозрением.

— Ты же не знаешь, какой я декоратор. Ты приехал не за тем, чтобы нанимать меня. Альберт узнает об этом рано или поздно, и тогда у меня будут серьезные неприятности. Что происходит, Трэвис?

Трэвис на ходу соображал, что ему ответить. Ему невыносимо хотелось пронзить роскошные бедра Лили своим мощным поршнем. К стыду своему, он не мог думать ни о чем другом.

— Все нормально. Ничего не происходит, — настаивал он. — Да, я не видел твоей работы, но тебя так хвалил Люк. Он говорил о том, что видит тебя хозяйкой собственного дела. Мы можем начать с одной комнаты, а потом, если мои клиенты останутся довольны твоей работой, мы решим, что нам делать дальше. Идет?

Лили внимательно посмотрела на него: Трэвису стоило больших усилий выдержать ее пристальный взгляд. Он затаил дыхание в ожидании ответа. Если она откажется, он не знал, что ему предпринимать дальше.

Он не сможет остаться с ней наедине, он не сможет снова увидеть ее обнаженной. А если он не увидит ее обнаженной, то весь его план рухнет. Трэвис хотел ее оргазма. Никто до этого не ставил под сомнение его мужские способности.

Лили выдохнула:

— Хорошо, я буду с тобой работать.

Убрав с лица непослушный локон, она добавила:

— Какой стиль предпочитают твои клиенты?

— Я думаю, что ты сама все поймешь, когда увидишь дом.

Он свернул на длинную дорожку, над которой нависали кроны столетних дубов. На высоких холмах красовался дом в итальянском стиле.

— Ничего себе. Какой красивый дом.

Лили вышла из машины и направилась к входной двери. Она не могла скрыть удивления.

— Ты хочешь, чтобы я работала над этим домом?!

Трэвис улыбнулся, будучи очень довольным ее реакцией на свою работу.

— Подожди, мы еще сейчас внутрь войдем. И ты увидишь, какой открывается вид из окна.

Он открыл дверь, и они оказались в пустом доме.

— Бог ты мой, — восхищенно сказала она. — Я вижу яркую голубую плитку. Горчичные стены, мягкие ткани. Все в тосканском стиле. А на этих чудесных деревянных полах должны быть коврики в тон. Так солнце будет играть, пробиваясь сквозь листву дубов.

Голос Лили замер.

— Этот дом словно продолжение пейзажа. Все идеально и снаружи, и внутри.

Не скрывая удивления, Трэвис сказал:

— Свой проект я построил именно на этих самых размышлениях.

Лили прикусила губу, и на ее лице показалось волнение.

— Но ты не сможешь найти подходящие материалы у Баркера. Тот, кто будет декорировать этот дом, должен отправиться в Италию и заказать там несколько чемоданов образцов. Трэвис, скажу тебе откровенно — со мной ты просто теряешь время.

Трэвис уставился на нее. Ее освещал угасающий солнечный свет, теплый и мягкий. Он хотел бы сейчас присесть с ней за столик у ресторана на мостовой и распить бутылочку кьянти, а потом отправиться в роскошный отель, где можно будет предаваться любви всю ночь напролет.

Он отогнал прочь крамольные мысли и сказал:

— Знаешь, тебе надо бросить работу. Я найму тебя, чтобы ты занялась интерьером всего дома. Ты получишь хорошие комиссионные.

Лили чуть не рухнула на пол от неожиданности.

— Я не думаю, что это хорошая мысль…

— Почему? У тебя все получится.

— Весь дом? Каждую комнату?

Трэвис шагнул ей навстречу. Он говорил тихо и убедительно, потому что понял — именно ее он хочет видеть в качестве того самого специалиста, которого искал столько времени. Он напрасно игнорировал ее последние два десятка лет, но теперь был намерен восполнить этот пробел. Она еще назовет его своим чемпионом. Трэвис сказал:

— Лили, последуй моему совету.

Интуиция подсказывала ему, что работать вместе им будет непросто, потому что это совершенно расходится с его первоначальной задумкой — переспать и забыть. Однако пора было признать, что та ночь после модного показа, судя по всему, полностью изменила его жизнь.

Лили понурилась и с сомнением покачала головой, но на ее лице тут же появилась улыбка:

— Какого черта я сомневаюсь! Я ведь ничего не теряю. Я это сделаю!!!

Она протянула ему руку. Трэвис обхватил ее маленькую ладонь своими тонкими пальцами, наслаждаясь шелковистой мягкостью ее кожи.

Он не хотел, чтобы она уходила. Ему надо было что-то срочно придумать.

Все еще удерживая ее руку в своей, он сказал:

— Показать тебе остальную часть дома?

Ее голубые глаза блеснули.

— О, конечно, да, да.

Трэвис улыбнулся, а потом направился в кухню. Он искренне надеялся, что в следующий раз услышит эту фразу из ее уст, когда она будет биться своим горячим телом под ним и умолять взять ее.

Лили не могла поверить, что судьба приготовила ей такой подарок. Она переходила из комнаты в комнату, наслаждаясь и домом, и обществом Трэвиса. Теперь, когда она приняла его предложение, они будут видеться часто, не так ли?

Она была словно комок нервов, не веря собственному счастью и каждую минуту ожидая, что чудесный сон оборвется. Она не была настолько наивной, чтобы верить в проект с дизайном дома. Что-то за всем этим стояло, и ей предстоит вычислить, что именно. Он, наверное, хотел наказать ее за то, что она посчитала себя достойной кандидатурой на роль его любовницы. Лили могла бы отказаться от предложения о сотрудничестве, но не могла не поддаться искушению видеть Трэвиса ежедневно. Она бы не смогла удержаться от соблазна проводить с ним время. Еще в старшей школе она пряталась за книгой, чтобы исподтишка понаблюдать за ним. Он всегда был окружен какими-то симпатичными девочками, и Лили ничего не оставалось делать, как признать, что она для него просто перестала существовать. Невзрачная девчонка.

Но это не останавливало ее. Она жила фантазиями, в которых Трэвис играл самую важную роль. Конечно, она понимала, что идет на поводу у своей похоти, но не отпускала милый образ.

А теперь, когда распробовала вкус этого деликатеса, она хотела его еще и еще. Да, это звучало почти смешно, но полностью соответствовало действительности.

Когда она была подростком, то ей хватало и тайных взглядов, но что заставляло ее думать, что ситуация изменилась? Да, она побывала в его объятиях. Да, его тело не разочаровало ее. Но это вовсе не сулило ей каких-то радужных перспектив.

План Люка вдруг всплыл в памяти Лили. Она хотела бы примерить на себя придуманную роль, но понимала, что слишком полагается на удачу.

«Трэвису повезло, что после всего, что было, ты все же согласилась переспать с ним. Ты замечательная женщина, невероятная. Ты должна показать ему, что сама вольна выбирать, продолжать тебе ваши отношения или нет. Мы с тобой должны загнать его в его же западню. Мы должны вернуть ему его «я», но только если он заслужит свой шанс».

Она понимала, что в словах Люка есть доля правды. Клин клином вышибают, и только так можно переделать такого любителя женщин, как Трэвис. Но Лили не могла себе представить, чтобы такой красавчик, как Трэвис, гонялся за такой, как она. Он-то был умным, блестящим, великолепным. Она бы такой себя и хотела назвать, но не могла. Во-первых, ей не хватало уверенности. Хорошо хоть, у нее хватило смелости купить в торговом центре этот яркий красный костюм после встречи с Люком. Если бы она обрядилась в привычные бесформенные балахоны, то ощутила бы всю свою никчемность.

Люк сказал, что она должна подорвать самоуверенность Трэвиса. Какое безумие, право слово! В субботу он ей казался богом секса, машиной, генерирующей оргазмы. И разве она была не права? Она очень сомневалась, что Люку удалось бы обмануть брата. В этот миг они подошли к ванной. Такие проекты можно было лицезреть только на страницах архитектурных дайджестов, и она с сожалением вздохнула.

— Что-то не так, Лили? — медовым голосом обратился к ней Трэвис.

Она изобразила на лице искреннюю улыбку. Ее внутренний голос тихонько нашептывал ей, что она должна быть счастлива уже тем, что такой мужчина, как Трэвис, одарил ее поцелуем. «Он забыл о тебе без всякой на то причины еще двадцать лет назад, так чего же ты хочешь теперь?» Однако она тут же вспомнила слова Люка, который говорил: «После всего, что случилось, он должен просить у тебя прощения, а не ждать от тебя похвал в свой адрес».

— Все чудесно, даже великолепно, я бы сказала.

Она провела рукой по холодной голубой плитке, окинула взглядом джакузи колоссальных размеров и сказала:

— Трэвис, ты проделал большую работу.

Трэвис усмехнулся в ответ, и Лили удивилась тому, что он так очевидно рад ее похвале. Она и не предполагала, что ее мнение может его волновать.

Неужели Люк был прав в отношении своего брата? Неужели эго Трэвиса было настолько уязвимым? Под этой стальной оболочкой скрывалось мягкое сердце?

Хотя она и любила его едва ли не с детства, она никогда не рассчитывала на то, чтобы занять в его жизни место возлюбленной.

Они были слишком разными. Она была очень добросердечной, ищущей только хорошее в людях. Он был резок, иногда груб. Она была тихой и спокойной. Боялась лишний раз высказать свое мнение, потому что не знала, примут ли его или посмеются над ней. Он был подобен грозе. Он умел привлечь к себе внимание и заставить с собой считаться.

Вглядываясь в его глаза, она по-новому его оценивала. Потом на шаг отступила и сказала:

— Наверное, мне стоит начать кое-какие подготовительные работы уже сегодня. Кроме того, мне предстоит уволиться.

Она никогда раньше даже не стала бы раздумывать на такую тему — уйти в никуда с работы, которая давала стабильный доход. Но после выхода на подиум, где она блистала в роли чувственной королевы, все изменилось. Она с удовольствием представила, как сообщит Альберту о том, что решила уйти с работы. Более того, она ни за что не купит ни одной вещи в его салоне.

Да, она сумеет противостоять Альберту. Или нет? Хотя он этого заслуживал. Ей бы очень хотелось высказать ему все, что она о нем думает. Но она знала: все, на что ее хватит, — это несмело протянуть заявление об увольнении. Он наверняка будет еще и ругать ее за то, что она так их подводит. Ладно, так или иначе, этот человек, который относился к ней как к мебели, не дождется от нее своих комиссионных.

Трэвис приблизился к ней, и она отвлеклась от своих мыслей. Она вздрогнула, словно газель, которую вспугнул рык льва. Наверное, он заметил, как она запаниковала. Но вместо того чтобы загнать ее в угол этой роскошной ванной, он провел рукой по своим смоляным волосам и сказал:

— Я хочу тебе показать все перед уходом.

— Зачем?

Лили не могла вычислить его мотивов. Она, конечно, не хотела бы с ним расставаться, даже наоборот, но…

Она очень хотела, чтобы он коснулся ее. Но она не сможет изобразить равнодушие, как советовал ей Люк. Если Трэвис просто проведет ей пальцем по щеке, она сама начнет умолять взять ее прямо здесь, в этой ванной, и плевать ей на последствия. Трэвис улыбнулся.

— Но я думал, что это очевидно. Дизайнер интерьеров должен иметь представление о том, что окружает постройку снаружи, чтобы все выглядело гармонично.

Лили прищурила глаза. Она пыталась понять, что движет Трэвисом, но на его лице не отражалось ровным счетом ничего. Профессионал, невозмутимый и хладнокровный. Он ведь давал ей возможность реализовать себя в карьере, а она вела себя так, словно ее пытаются обмануть.

В конце концов, она же просто Лили.

Трэвис и в мыслях никогда не держал переспать с нею. Она была в этом уверена. Он совершил большую ошибку в субботу вечером, но теперь, как ей казалось, он сделает все, чтобы не повторить ее.

Она хотела плакать, но заставила себя с улыбкой сказать:

— Ты прав, Трэвис. Мне стоит увидеть все вокруг.

Чтобы выглядеть профессионалом в его глазах, она добавила:

— Я вижу, что дом окружен деревьями, и это создает внутри особую игру света.

Как будто ей было не все равно. Единственное, что ее волновало, — это сам Трэвис. Ей хотелось творить глупости, например броситься на него с поцелуями.

Позади дома росли оливы и лимонные деревца. Трэвис указал на дубовую рощу, видневшуюся чуть поодаль.

— Ты должна посмотреть на это повнимательнее.

Лили ступила на петляющую тропинку, стараясь удержать равновесие на своих высоких каблуках.

— Какой великолепный пруд, — в восхищении вымолвила она.

В воде отражался закат.

— Но это не пруд, — сказал Трэвис, — это бассейн. Трэвис снял пиджак и скинул туфли. Он присел на край ровного камня и закинул ногу на ногу.

— Давай немного расслабимся у воды, а потом отправимся по домам.

Лили уже собиралась ответить отказом, но что-то заставило ее согласиться. За последние сорок восемь часов с ней произошло столько невероятного, что она невольно начала прислушиваться к своему внутреннему голосу. Она занималась сексом с Трэвисом, а теперь оказалась в его команде как специалист по интерьерам. Не будет ничего страшного в том, что она проведет какое-то время в компании мужчины, о котором мечтала всю жизнь, не так ли?

Она присела рядом и сняла туфли.

— Почему бы тебе не снять чулки? — с невинным видом спросил Трэвис. — Так приятно ощущать траву под ногами.

Лили покачала головой. Если Трэвис увидит ее белые полные ноги, он сразу начнет думать о том, как они похожи на ноги слона.

Трэвис удивленно вздернул бровь.

— Боишься, что я дам волю рукам?

Что-то заставило Лили ответить на поддразнивание Трэвиса. Она ему покажет. Даже если он и посмеется над ней, то только после того, как она доведет его до крайнего возбуждения. Но она не собиралась удовлетворять его. Она оставит его жажду неутоленной.

— Ты прав, будет только приятно ощутить холодный ветерок на голой коже.

Она придала своему голосу особую чувственность. Солнце уже почти село, и разве зря говорят, что это время считается самым подходящим для любовных утех?

Она приподняла край юбки и потянулась к подвязке.

— Тебе нужна помощь? — небрежно спросил Трэвис. Лили постаралась ответить в тон ему.

— Если я смогу ответить любезностью на любезность, когда тебе потребуется помощь с застежкой на брюках.

Ее пальцы дрожали, когда она снимала чулок. Лили не могла поверить тому, что явно ощущала, — этот король любви хотел ее, простушку и не красавицу. Пришло время вспомнить наставления Люка: она должна довести Трэвиса до состояния крайнего возбуждения, после чего без сожалений оставить.

Но сможет ли она это сделать?

Лили посмотрела на Трэвиса из-под ресниц. Его зеленые глаза метали молнии.

Он хотел ее.

И очень сильно.

Облизнув губы, она спросила его хриплым голосом:

— Твое предложение все еще в силе?

Уже через секунду он стоял перед ней на коленях.

— Я так понимаю, что да, — со смехом произнесла она. Новое ощущение — некое упоение женской властью — охватило ее.

— Но потом ты примешься за мои брюки, — прорычал он. Он освободил ее от второго чулка. Когда он медленно стягивал его, она чувствовала, как ее лоно увлажняется все больше.

Лили еле сдерживалась, чтобы не застонать от удовольствия. Она должна была вести себя так, как будто делает ему одолжение. Так учил ее Люк. Но ей было очень сложно представить, чтобы эта игра завершилась ее победой. Трэвис уже целовал и ласкал ее неистово.

Он начал массировать ее ступни.

— О да, — вымолвила она, и Трэвис снова запечатлел на ее губах поцелуй.

От него пахло лимонами и солнечным светом. На миг он отстранился, а потом скользнул под юбку и начал гладить ее бедро. Он мастерски справлялся с ролью искусителя. Слегка покусывая ее губы, он ни на минуту не выпускал ее из своих объятий.

— Теперь твоя очередь, — сказал он, вставая на ноги.

Она заметила, что у него сильная эрекция, так как ткань его дорогих темно-синих брюк грозила разойтись по швам.

Лили дрожащими руками потянулась к его кожаному ремню. Она расстегнула змейку, и брюки упали на землю.

Она присвистнула от удивления. Его великолепный огромный пенис выдавался вперед с такой силой, что ее рука потянулась к нему сама собой.

Это решило исход дела. Ей хотелось попробовать его на вкус. Немедленно. Ее рот покрыл толстую головку его члена, и она с наслаждением облизывала ее, а потом она приняла его исполинский орган целиком, словно желая слиться с ним всем своим существом.

Она провела не одну ночь, раздумывая над тем, каково это — сделать минет Трэвису. Представляла, как будет ласкать его яички, пока ее язык будет усердно работать над торчащим сокровищем их обладателя.

Когда она скользнула языком вверх и вниз по стволу, то поняла: все ее мечты не выдерживали никакого сравнения с фантастической реальностью. Его член становился еще больше, и прежде чем она успела что-либо сообразить, Трэвис поднял ее на ноги.

— Сними свою одежду, — потребовал он, сам в это время освобождаясь от рубашки.

Ей было все равно, что они на работе, что их могут найти садовник или смотритель участка. Ей было все равно, что Люк наставлял ее на путь холодного отречения. Ведь не он, а она должна была диктовать ему условия.

Однако она не могла думать ни о чем, кроме того, что Трэвис единственный может доставить ей неземное удовольствие.

Лили освободилась от одежды, представ перед взором Трэвиса в первозданной наготе. Она подавила желание прикрыть свое тело, которое считала несовершенным и убогим. Она хотела убежать, но взяла себя в руки.

Снова принимая на себя роль роковой королевы, какой она предстала перед ним на модном показе, она спросила:

— Ты доволен?

Он лишь простонал в ответ и бросился к ней.

— Я хочу большего.

Он покрыл ее лицо поцелуями, желая доказать свое право на нее. Прикосновение его тела к ее лобку едва не свело Лили с ума.

Она снова и снова прижималась к нему всем телом, но Трэвис не торопился приступить к главному акту драмы. Он повел ее к краю бассейна, не прекращая целовать.

Его горячее дыхание приятно щекотало кожу.

— Пойдем со мной в бассейн.

— Сейчас? — она задрожала при мысли о том, что ее ждет в водном царстве.

— Да, сейчас, — умоляюще произнес он, и его зеленые глаза сулили ей неземные удовольствия.

Он спустился по ступенькам к воде, и она последовала за ним. Ее соски набухли, как почки, когда вода коснулась стоп, а потом дошла до уровня икр и бедер.

— Тебе холодно? — спросил он, глядя на ее грудь. — Хочешь, я тебя согрею?

Трэвис наклонился к ней.

Его горячее дыхание обожгло ее, а потом он начал покусывать нежную кожу ее груди, и она едва не взлетела на вершину блаженства. У нее подкосились ноги, но он удержал ее, и она осталась рядом.

— Я хочу ощутить твой вкус снова.

Они слились в страстном поцелуе, и его язык ласкал ее бесстыдно и жадно. Его руки играли с ее грудью, мяли ее, нежно касались и не отпускали ни на минуту. Он наслаждался их тяжестью.

Он двинулся вперед, и вода коснулась уровня ее шелковистого лобка. Она вспыхнула от двух контрастных ощущений. Так жарко. И вновь так холодно. Когда его пальцы скользнули по ее бедру, она ощутила жар.

— Я хочу увидеть, как ты кончишь.

Лили посмотрела в его глаза. Она не могла найти в себе силы сопротивляться воле этого человека.

— Лили, я хочу увидеть тебя в момент оргазма, прямо сейчас.

Его большой палец настойчиво ласкал ее набухшую плоть. Глаза следили за малейшим ее движением, и ей ничего не оставалось, как подчиниться.

— О Трэвис, — застонала она, прильнув к нему губами.

— Сейчас, Лили, — отстранив руку, прорычал Трэвис, и уже через мгновение его твердый пенис искал вход в ее лоно.

Он не отпускал ее ни на секунду: Лили обвила ногами его талию и начала двигаться в такт ему.

Ее удовольствие было таким огромным, что она едва сумела заставить себя вспомнить о главном:

— Нам нужен презерватив.

Позже она будет восхищаться его силой воли. Он оросил ее мокрый живот несколькими струями семени. Но в тот момент она была разочарована случившимся. Ей хотелось, чтобы он заполнил ее всю, до основания.

Но даже в состоянии полузабытья она понимала, что ей ни к чему риск нежелательной беременности.

В бассейне, наполненном прохладной водой, были только она и Трэвис, который не хотел отпускать ее, и Лили невольно задумалась. Ребенок от Трэвиса. Она знала наверняка, что ничего более прекрасного невозможно себе представить. О, если бы она могла подарить ему малыша, а лучше близнецов, Люка и Трэвиса.

О нет. Люк ведь говорил ей больше не поддаваться искушению. Ни при каких обстоятельствах она не должна была спать с Трэвисом. Ей нужно было довести его до точки кипения, после чего вероломно оставить.

Но она же знала, что сопротивление Трэвису невозможно. Однако Люк примерно накажет ее, если она не выполнит хотя бы часть из задуманного им плана. Она спрятала свои нежные чувства в дальние тайники души и приготовилась к битве.

Трэвис поцеловал ее в макушку:

— Великолепный оргазм, да, малышка?

Лили не могла поверить своим ушам, каким самоуверенным был его тон. Он, наверное, полагал, что ему достаточно быть рядом с ней, чтобы она взорвалась от счастья. Она постаралась придать голосу крайнюю степень непринужденности:

— Все было очень хорошо, Трэвис.

Он отпустил ее немедленно, и она отплыла к краю бассейна.

— Хорошо, и ничего более? — сцепив зубы, спросил он. Лили пожала плечами.

— Пусть будет великолепно.

Взглянув на него так, как будто ей было не впервой заниматься сексом в бассейне, она заставила себя сказать:

— Я не хотела обидеть твои чувства, Трэвис. Мне все очень понравилось.

Он последовал за ней.

— Тебе понравилось? Что ты говоришь? Какого черта ты мне это говоришь?

Она не стала обращать внимание на то, как бешено начало у нее колотиться сердце, и сказала:

— Здесь есть полотенца?

В конце концов, кто она такая, чтобы рассчитывать на Трэвиса?

Он потянулся к деревянной скамейке и вытащил из-под нее полотенце. Швырнув его в ее сторону, он сказал:

— Тебе было приятно. Ты просто сходила с ума! Не пытайся этого отрицать.

Лили бровью не повела. Люк, похоже, попал в яблочко, когда придумал свой план. Трэвис не мог быть до конца уверенным в том, насколько удовлетворенной оставил ее, надо же!!! Она кончила так ярко и экспрессивно, но он все равно сомневался, подозревая ее в симуляции.

Ничего себе.

Лили не могла поверить в то, что это происходит с ней. Однако первый раз в жизни, и она это с удовольствием признала, она одержала верх над Трэвисом Карсоном.

Она изогнула уголки губ, как это сделала бы какая-нибудь соблазнительная штучка, оделась и не ответила ему даже кивком головы.

— Я бы хотела, чтобы мы немедленно занялись этим проектом. Ты бы мог отвезти меня к Баркеру, чтобы я составила заявление об уходе и забрала свою машину?

Лили шла к его авто и не знала, смеяться ей или плакать. Она обрела веру в себя. Покачивая бедрами, чтобы еще больше раздразнить его, она подумала о том, что, может быть, ее жизнь не такая предсказуемая, как она себе представляла.

— Это было хорошо.

— Мне понравилось.

— Я не хотела обидеть твои чувства, Трэвис.

Трэвис остановился у обочины и смотрел вперед, пока Лили играла с ремнем безопасности. Он ощущал на себе взгляд ее больших голубых глаз. Она заставляла его переживать те эмоции, о которых он даже не подозревал. Ему словно снова было десять лет. Он стоял на игровой площадке, стараясь не заплакать. Он не имел права выглядеть как ребенок, который больше всего на свете хотел снова быть со своей мамой.

— Спасибо за то, что дал мне прекрасную возможность реализоваться в карьере, Трэвис. Я тебя не подведу.

Он проворчал что-то, и она ждала продолжения. Наконец она сдалась.

— Я свяжусь с тобой через несколько дней, когда подготовлю кое-какие материалы. Завтра отправляюсь в центр дизайна.

Она хлопнула дверью. Трэвис хотел нажать на газ и отъехать на бешеной скорости, но вместо этого как загипнотизированный смотрел на Лили, которая направлялась к входу в магазин. Она очаровала его.

Он стряхнул наваждение и отправился в путь, к своему офису в престижном районе города, нарушив по меньшей мере десять правил дорожного движения.

Новая администратор сидела у входа. Когда он вошел, она встала, и он увидел перед собой двадцатилетнюю блондинку во всей красе.

— Мистер Карсон?

Трэвис кивнул ей и обезоруживающе улыбнулся.

— А вы?

— Мэган. Меня нанял ваш партнер.

Она тряхнула светлыми волосами, слегка подав вперед грудь, так что под тонкой шелковой тканью проступили соски.

Трэвис пожал руку Мэган. Он ждал, что его охватит обычная лихорадка при виде молодой красивой женщины. Он задержал ее руку в своей, вглядываясь в карие глаза.

Ничего.

Отпустив руку девушки, словно обжегшись, он сказал:

— Мне нужно заказать два билета первого класса в Рим на среду.

Если ему не удалось победить Лили проверенными способами, он разыграет козырную карту.

Он будет наслаждаться ее тесной киской до тех пор, пока ему не надоест целовать ее, облизывать ее сок и погружаться в нее снова и снова.

До тех пор, пока не захочет даже прикоснуться к ней.

Глава 5

На следующее утро Трэвис узнал, что предлагает дизайн-студия Джаники. Если он собирается с Лили в Италию, он должен позаботиться о том, чтобы она выглядела хорошо. Он помнил ее в красном костюме и, конечно, в платье Джаники, но больше не мог отметить каких-то красивых вещей в ее гардеробе. Ему хотелось купить ей нарядов. Невероятных. Судя по тому, что показывали на шоу, модели Джаники, хотя она и делала лишь первые шаги в этом бизнесе, заслуживали особого внимания. Ее студия «Джей Стайл» находилась в десяти кварталах от его офиса. Она была размещена в переоборудованном помещении склада. По дороге Трэвис встретил бездомного, которому дал двадцать долларов за то, чтобы он присмотрел за его «ягуаром». Позвонив в дверь, он услышал голос Джаники:

— Кто там?

— Это Трэвис.

Она не открыла, хотя знала его еще с тех пор, как носила косички.

— Это Трэвис Карсон.

— Да ты шутишь, — сказала она, и он бы рассмеялся в ответ, если бы это происходило при других обстоятельствах.

— Что ты здесь делаешь?

— Джаника, позволь мне войти, — угрожающе произнес он.

Раздался щелчок, и массивная металлическая дверь открылась. Джаника встретила его недовольной гримасой. Она стояла, прислонившись к косяку двери.

— Что ты хотел?

Трэвис всегда восхищался преданностью, которую выказывала младшая сестра по отношению к старшей. Хотя Джаника была идеальных пропорций, миниатюрной и хрупкой, Трэвис видел, что она не испытывает чувства превосходства по отношению к женщинам больше себя. Казалось, она поставила цель посвятить себя тому, чтобы эти женщины, напротив, ощущали себя красивыми и неотразимыми. Трэвис заметил, что на вешалках собраны модели исключительно больших размеров.

— Что это? — не обращая внимания на ее вопрос, спросил он. Она победоносно на него посмотрела.

— Лили оказалась такой успешной моделью, что мне сделали заказ из одного бутика на целую линию подобных платьев. Одежда для настоящих женщин в цене. Для таких женщин, как Лили, а не ощипанных цыплят, с которыми ты предпочитаешь встречаться.

Она была готова в любой момент броситься в бой — медвежонок, который сделает все, чтобы защитить свою мать.

— Расслабься, — сказал он. — Я здесь не для того, чтобы ставить под сомнение достоинства твоей драгоценной большой сестры.

— Аккуратнее со словом «большой», — угрожающе произнесла она, приблизившись к нему.

Трэвис поднял руки в знак того, что сдается.

— Я хотел сказать не о том, что она большая, а о том, что она старшая.

— Ладно, не имеет значения, — не поверив ни одному его слову, ответила Джаника. — Говори, чего ты хочешь, а потом выметайся.

— Мне нужен гардероб для Лили.

— Что?

— И на сегодня.

— Еще раз.

— Для поездки в Тоскану.

Джаника опустилась на пыльный подоконник.

— Я ничего не понимаю. Когда это Лили решила отправиться в Италию? — Она прищурила глаза. — И какое отношение к этой поездке имеешь ты?

— Я нанял ее, чтобы декорировать дом одного из моих клиентов. Нам надо отправиться в поездку по поводу закупки материалов.

— Ты надо мной смеешься, что ли? — воскликнула Джаника, и на ее лице отразились все ее сомнения. — Но я думаю, мне не стоит так волноваться. Все, что ты делаешь, связано с каким-то извращенным желанием обидеть Лили. У тебя вечно какие-то скрытые мотивы, как тогда, когда ты привел на ее день рождения какую-то шлюшку. Ты тыкал эту костлявую сучку всем в лицо, чтобы лишний раз дать понять Лили, что она не вписывается в принятые стандарты.

Трэвис испытал легкий укол совести, услышав слова Джаники. Да, он испортил всем настроение год или два назад и, возможно, не кристально чист в отношении предстоящей поездки в Италию, но он должен проучить Лили. Она увидит, что бывает с теми женщинами, которые сомневаются в его мужских способностях. Вообще, разве он только что не дал Лили самый большой шанс в ее жизни реализовать все свои профессиональные мечты?

А то, что они будут в постоянной опасной близости друг от друга, — так это привычные правила игры, разве нет? Он вдруг вспомнил, как властно она ласкала его яички тогда, у бассейна.

Отвлекаясь от мыслей, которые могли только спровоцировать у него еще большую эрекцию, он быстро переключился.

— Она вчера уволилась с работы у Баркера.

Это было правдой, хотя он и не упомянул все сопутствующие этому решению детали. Он, в частности, не стал говорить о том, что именно он уговорил Лили бросить работу. Если он поведет свою игру в верном направлении, ему удастся сбить Джанику со следа.

— Ты хотел ей помочь? — В голосе Джаники звучало недоверие. — Я бы не приняла всерьез эту сказку и за миллион долларов.

Она посмотрела на него очень пристально, и Трэвис наконец понял, откуда у Лили эта способность видеть человека как будто насквозь. Вдруг улыбка тронула губы Джаники, и она сменила гнев на милость.

— Скажи мне, что тебе надо. Если хочешь мне это поручить, то я могу тебе пообещать, что Лили в Италии будет выглядеть как богиня.

Телефон Люка зазвонил, как только Трэвис ушел из офиса.

— Люк, — сказала сестра его лучшей подруги. — Это Джаника.

— С Лили все в порядке?

Джаника всегда высоко ценила то, как хорошо относится Люк к Лили. Она не понимала, почему между ними не завязываются любовные отношения, но со временем поняла, что это даже к лучшему. Может, однажды ей удастся убедить Люка, что она не просто младшая сестренка Лили, а настоящая женщина.

— С ней все в порядке, во всяком случае, я так думаю. — Она сразу перешла к сути дела: — Я слышала, что Лили ушла с показа с тобой. Это правда?

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Нет, не совсем.

Ее подозрения относительно неожиданного визита Трэвиса все больше подтверждались.

— Ты был на шоу?

Люк откашлялся.

— Нет. Меня срочно вызвали в больницу. Я так жалею, что обстоятельства сложились подобным образом. Как бы я хотел все переиграть.

Джаника обдумала все еще раз, с самого начала. Да, она была права.

— Значит, ты послал Трэвиса на показ вместо себя?

Люк вздохнул.

— Боюсь, что ты права.

— Но как ты мог? — забыв на миг о том, что Люк является героем ее мечтаний, вспылила Джаника.

Одно дело Трэвис, который и не скрывал, что Лили последняя женщина на земле, на которую он обратил бы внимание, ведь ядовитой змеи ты волей-неволей будешь опасаться, и совсем другое дело, — столкнуться с тем, что милый добрый друг так тебя подвел!

— Как ты мог так поступить? Ты же лучше всех знаешь, как он к ней относится. Он ведет себя так, как будто ее не существует.

Люк помолчал, предоставляя ей возможность выпустить пар, но Джаника не унималась.

— Ты ничего не хочешь сказать в свое оправдание?

Он с шумом выдохнул.

— Я виноват во всем. Я с того самого дня не могу ни спать, ни есть, зная, как подвел всех.

Джаника тихонько присвистнула. Это уже лучше. Ей не хотелось признавать вину за собой, ведь это она втравила Лили в историю с показом. Но теперь, когда Люк признал, что сам во всем виноват, ей стало намного легче на душе. Именно его безрассудство обернулось для Лили проблемами. Она заставила себя отбросить мрачные мысли и решила восстановить всю картину событий.

— Итак, Лили отправилась домой с Трэвисом?

— Джаника, — не скрывая своего нетерпения, произнес Люк, — может, все эти вопросы тебе лучше задать самой Лили?

Она лишь фыркнула в ответ.

— Как будто она мне скажет. Она не станет говорить со мной о своей сексуальной жизни даже за вознаграждение. Она, наверное, думает, что мне все еще двенадцать лет.

«Ты, кажется, тоже так думаешь», — хотела добавить она. Помолчала и продолжила:

— Она ушла в компании Трэвиса. Но неужели могло получиться так, что они…

Она вдруг густо покраснела, счастливая оттого, что Люк не может видеть ее смущения.

— Почему он решил пригласить ее в Италию?

Она говорила словно сама с собой.

— Что? — прервал поток ее размышлений Люк.

— Он только что явился ко мне, чтобы подобрать ей гардероб для поездки. На завтра.

Люк пришел в ярость.

— Джаника, если ты позволишь, я свяжусь с тобой позже, после того как выясню у своего брата все детали. Обещаю, что он будет относиться к твоей сестре со всем уважением, которого она заслуживает.

Он положил трубку, и Джаника ощутила, насколько ее обескуражил этот разговор, но вдруг она подумала о том, что ее сестра, возможно, наконец начала жить нормальной жизнью, а не прятаться за стеной ложной ответственности и страха. Она много раз хотела сказать Лили, что та должна стряхнуть с себя свои комплексы и начать двигаться вперед. Одеться, сделать прическу, примерить на себя новый стиль, чарующий и сексапильный. Провести вечер в компании «неподходящего» парня. Посмотреться в зеркало и поверить в свою привлекательность. Однако она знала, что сестра ни за что не прислушается к ее советам.

Из-за какой-то ерунды, как точно знала Джаника, Лили разуверилась в своей красоте, считая, что жизнь дает шанс только худым, как щепки. Джаника наблюдала, как сестра изматывает себя диетами, и иногда ей хотелось накричать на нее.

Но все же она умела очаровывать парней. Вообще-то Трэвис не подарок. Он был типичным мачо, и Джаника не считала его идеальной парой для Лили.

У Люка были совсем другие шансы. Джаника принялась за свою последнюю работу, модный мужской костюм, и невольно улыбнулась, вспоминая, как Люк красиво нес себя. У него были замечательные широкие плечи, и он великолепно выглядел в любой одежде.

Но, наверное, еще лучше он выглядел бы без нее.

Лили стояла посреди огромного склада и перебирала в руках образцы материалов для обивки мебели. Она ощущала себя принцессой из сказки. Какие еще чувства она могла испытывать, стоя посреди этого разноцветного царства богатых и необычных тканей?

После того как она провела самые волнующие пять минут в своей жизни в магазине Баркера (хотя она и не решилась высказать все, что думала о своем работодателе), куда она заехала захватить забытый свитер, и увидела, как Альберт рвет и мечет из-за ее увольнения, она направилась в сторону дизайнерского центра Сан-Франциско.

Окончив школу дизайнерского искусства, она любила бродить среди больших зданий, отмечая те или иные элементы декора, которые ей казались особенно удачно подобранными. Но когда она поняла, что ей не хватит ни духу, ни сноровки начать свое дело, она перестала приезжать в дизайнерский центр. Она считала, что в городе достаточно молодых талантливых специалистов, с которыми ей нечего тягаться. Это заставило ее еще больше ощущать свою несостоятельность. Особенно когда она видела кого-нибудь из бывших сокурсников с мобильным телефоном: как правило, они заказывали что-то для своих клиентов. Она знала, что должна безропотно принять свою судьбу и работать в салоне, в котором продавалась мебель из искусственной кожи. Ковры по несколько сот тысяч долларов и хрустальные люстры не вписывались в ее миропорядок.

Сегодня она ощущала себя совсем по-другому. Ей казалось, что судьба подарила ей счастливый шанс, и она задышала полной грудью. Ей было так спокойно, как тогда, когда ее родители были еще живы. После той страшной автокатастрофы Лили за одну ночь превратилась из старшей сестры в маму для Джаники. Она жертвенно отдавала ей всю себя, заботясь только о том, чтобы ее маленькой девочке, единственному родному существу, было хорошо и спокойно. Бабушка Эллен, конечно, относилась к ним с любовью и нежностью, но Лили точно знала, что только она может дать Джанике то, что было у нее отнято со смертью родителей. Лили не сожалела ни о чем, ни об одной из жертв, на которые ей пришлось пойти. Она олицетворяла собой рациональное начало, обеспечивала надежный эмоциональный тыл, так что Джанике было легко двигаться к успеху.

Каким-то чудесным образом Трэвис словно освободил Лили от оков.

Она, конечно, ему не доверяла. Ни секунды. Она знала, что он потащил ее к бассейну, чтобы соблазнить, но она и не возражала. Чего не сделаешь ради такого чудесного секса. Речь не шла о любви, потому что это был чистый секс. Трэвису стоило только поманить ее пальцем, и она была согласна на все.

Лили провела рукой по мягкому бархату ковра, ощущая прилив чувственности и представляя, как она проводит рукой по волосам Трэвиса. Возможно, он снова начнет свои жестокие игры и никогда больше не посмотрит в ее сторону, но она не жалела ни о чем. Время в его объятиях было наполнено для нее особым смыслом. Она будет вспоминать их невероятные приключения в пустой тиши своей маленькой квартирки, где развлечет разве что кабельное телевидение.

Но с другой стороны, Лили не была настолько наивной, чтобы не понимать, что его предложение носит не только деловой характер. Однако она так наслаждалась открывшимися перед ней профессиональными горизонтами, что ей было плевать на все. Она выступит декоратором той чудесной виллы в тосканском стиле. Разве не чудо? Это ее единственный шанс утвердить себя в мире дизайнеров. Она не имела права упустить такую возможность. Ни при каких обстоятельствах она не вернется к Альберту в его захудалый салон.

Ее мысли оборвал звонок мобильного телефона. Она потянулась к своей сумочке и увидела имя абонента на экране.

— Джаника?

— Лилс, почему ты не сказала мне, что отправляешься в Тоскану?

Лили непонимающе заморгала.

— В Тоскану? Я не собираюсь туда. Кто тебе такое сказал?

Она услышала сигнал еще одного входящего звонка.

— Подожди, я переключусь позже.

— Лилс, это Люк. Я не знаю, что ты делаешь, но твой план работает.

Смущенная до крайности, Лили только порадовалась тому, что Люк не может сейчас увидеть ее, потому что она вдруг вспомнила, как они с Трэвисом забавлялись в бассейне.

— Ты говоришь о том, что он нанял меня декорировать дом одного из своих клиентов?

— Так вот почему ты едешь в Италию?

Лили отвела трубку от уха и посмотрела на нее, как будто из динамика доносилась иностранная речь.

— Почему все говорят о моей поездке в Италию?

Из-за стопки ковров возникла фигура Трэвиса. Он выглядел как демон-искуситель. Выхватил ее телефон и захлопнул крышку. Лили начала хватать ртом воздух, но быстро успокоилась.

— Потому что завтра мы отправляемся в Рим. Вот почему.

Лили не могла сдержать охвативших ее чувств. Они отправляются в Италию? Вдвоем? Она начала представлять, как они ходят по улицам, которые дышат историей, и у нее едва не закружилась голова.

«Не глупи», — вдруг одернула она сама себя.

Она изобразила на лице профессиональную вежливость, не желая показывать, как легко ее увлечь такими смелыми фантазиями.

— Трэвис, — процедила она сквозь зубы, — хотя я очень высоко ценю то, что ты предоставил мне невероятную возможность реализоваться в карьере, это не дает тебе права издеваться надо мной при первой же подвернувшейся возможности.

Трэвис шагнул ей навстречу, и она отступила в глубь зала.

— Я не издеваюсь, Лили, — сказал он тихим напряженным голосом.

Она взяла себя в руки, чтобы не сразу сдаться на милость такого обаятельного победителя, и выпалила:

— Ты не только издеваешься, ты все время хочешь выставить меня на посмешище. Еще с тех пор, как мы были детьми! Я сыта этим по горло!

Она шагнула ему навстречу, выставив вперед указательный палец и решив, что один раз она может себе позволить эту битву умов.

— Или ты уважаешь меня как профессионального партнера, или я разворачиваюсь и ухожу.

Лили показалось, что в его взгляде мелькнуло уважение. «Все, что мне надо было сделать, — это показать свой нрав», — подумала она. Лили не могла поверить в то, что такой простой метод так замечательно работает.

Когда Трэвис потянул ее на себя, она поняла, что все будет далеко не так просто.

— Никто никуда не уйдет. Я отправляюсь с тобой в Италию по делам.

Он говорил уверенно, но в его взгляде не было прежней твердости.

— О, вот как, — только и выдавила из себя Лили.

Она растворялась во взгляде Трэвиса, представляя, как его губы щекочут ей шею. Она снова попала под его чары, но тут в ее голове зазвучал грозный голос Люка: «Женщины для Трэвиса — это дичь, которая сама падает к его ногам. Он их легко бросает. Лили, тебе надо заставить его побегать за тобой. И главное — реши, чего ты хочешь для себя».

Трэвис притянул ее к себе, так что она могла ощутить, какая у него сильная эрекция. Она доказала себе, что может легко вызвать его возбуждение. Но что дальше? Она не знала, как сделать жизнь Трэвиса по-настоящему сложной.

Но вдруг на нее снизошло озарение. Она все же должна поставить его на место, хотя это и будет ей стоить собственного сексуального удовлетворения.

Лили решила пойти ва-банк и прижалась к Трэвису всем телом. Она улыбнулась, когда ощутила, как он затаил дыхание, и постаралась не обращать внимания на то, как настойчиво заговорил в ней зов плоти. Она шепнула ему в ухо:

— Если задуматься, Трэвис, то поездка кажется мне очень хорошей идеей.

Как только прозвучало слово «хорошей», она ощутила, как напряглась его спина. Она подавила желание рассмеяться. Неужели все мужчины так легко теряют почву под ногами?

— Но у меня будет одно условие.

Трэвис тем временем ласкал ее бедро.

— Что угодно, — получила она ответ и ясно осознала, что он не знает, какой удар она ему приготовила.

Отстранившись и вглядываясь в немыслимую зелень его глаз, она спокойно произнесла:

— Я хочу, чтобы наши отношения носили исключительно…

Она выдержала паузу, а потом облизнула губы. Трэвис наклонился к ней, чтобы поцеловать.

— … деловой характер.

Он отпрыгнул так, как будто в помещении начался пожар.

— Еще раз.

— Если нас будут отвлекать нескромные желания, то лучше нам отказаться от этой поездки, — выпалила она.

Трэвис посмотрел на нее, как на безумную.

— Мне это подходит, — сказал он, явно обескураженный тем, как обернулись события. — Если ты настаиваешь, я с удовольствием выполню твою просьбу. Машина заедет за тобой в два часа пополудни и отвезет тебя в аэропорт. Не опаздывай.

Он швырнул ей телефон, и она с трудом поймала его. Трэвис молча вышел из зала. Она понимала, что ей придется дорого заплатить за свои слова. Однако вступить в схватку с таким противником оказалось более чем возбуждающим занятием, и Лили это с радостью признала.

Италия. С Трэвисом. Невероятно, но все ее мечты сбывались.

Трэвис ехал к своему дому в состоянии полной растерянности. Только когда он был ребенком, его посещали подобные эмоции. И они ему были не по душе. Нет, не по душе.

Он вошел в полупустую квартиру и направился в кухню, где налил себе выпить. Ему это было просто необходимо. Однако по какой-то причине его потянуло к фотографиям, которые стояли на пианино. Он взял свое любимое фото, заметив, что оно все покрылось пылью, так как домработница не обращала на него внимания во время своих еженедельных визитов.

На фотографии они с братом стояли в тени большого дуба. Их мама присела на корточки, чтобы обнять их обоих. Они были в спортивной форме, испачканные после игры. На маме было свободное платье, и она выглядела, как и положено маме, полненькой и внушающей спокойствие. Он все еще помнил разговор, который состоялся между ними в тот день.

— Мам, ты видела, как я бежал?

— О, дорогой мой, — она потерла ему спину, — ты был самым великолепным игроком.

Люк тут же вступил в разговор:

— А я, мама?

— И ты тоже. Я гордилась вами, сидя на трибунах, потому что больше ни у кого нет таких сыновей.

Трэвис потер глаза и поставил фото на место. Наверное, папа успел сделать снимок перед тем, как они сорвались с места и отправились праздновать победу вместе с другими детьми. Тогда они не знали, что рак уже съедает ее изнутри. Трэвис в который раз пожалел, что не поговорил с ней дольше, не ценил того времени. Он бы хотел лишний раз ощутить ее тепло, а не проводить время за играми с другими ребятами.

Ее не было с ним уже двадцать лет, и он не понимал, что заставило его сейчас пуститься в воспоминания.

«Ей бы понравилась Лили», — вдруг подумал он.

Он очень удивился тому, какой оборот приняли его мысли. Какая разница, что подумала бы мама о повзрослевшей Лили? Ему надо думать только о себе. А Лили была не в его вкусе.

Ему было даже комфортно, что она определила рамки их отношений. Он будет безумцем, если снова позволит себе коснуться ее. И вот он поддался своему неразумному порыву и теперь проведет пять дней в ее обществе в Италии. Он успокаивал себя тем, что забудет о ее существовании совсем скоро. В Италии будет миллион женщин, желающих разделить с ним постель.

Раздался стук в дверь.

— Открыто, — закричал Трэвис.

Люк показался на пороге с большой упаковкой пива.

— Что ты здесь делаешь?

— Решил, что выпивка тебе не помешает.

Люк с шумом поставил на кухонный стол пиво, вытащил одну банку и протянул ее брату. Трэвис недовольно посмотрел на него, но принял подарок.

— Слышал, что Лили отправляется завтра с тобой в Италию, — усаживаясь на черный кожаный диван Трэвиса, произнес Люк.

Трэвис кивнул так, словно ничего не произошло. Он присел на стул напротив.

— Все верно.

— Она сказала, что ты нанял ее в качестве декоратора.

— И это верно. А что, братишка?

В одно мгновение Люк навис над Трэвисом.

— Если ты сделаешь хоть что-то, что обидит Лили, я с тебя шкуру спущу.

Он отпустил брата и выпрямился.

— Ну, мне пора. Пока. Счастливой поездки, — сказал Люк, направляясь к выходу. Он закрыл за собой дверь, и Трэвис услышал, как она щелкнула.

Глава 6

Лили застегнула ремень безопасности и приняла бокал шампанского из рук симпатичной стюардессы.

— Спасибо вам, — сказала она, наблюдая, как стюардесса двинулась по салону, чтобы обслужить респектабельную пару, сидевшую за ней.

«Так можно и привыкнуть к роскоши, — с улыбкой подумала Лили. — С сегодняшнего дня или летаю первым классом, или не летаю совсем».

Лили рассмеялась ходу собственных мыслей. Она все еще не могла поверить в то, что сидит в роскошном лайнере авиакомпании «Виржиния Атлантик». В Лондоне они пересядут на другой рейс и отправятся прямиком в Рим. В салоне был даже бар, расцвеченный неоновыми огнями. Это слишком роскошно. Слишком будоражит воображение. Она вспомнила, как Трэвис ласкал ее грудь, а потом занимался с ней лучшим оральным сексом в мире. А когда его член двигался в ней…

«Прекрати это», — приказала она себе. Строго качнув головой, она решила сосредоточиться на том, что предлагали ей во время полета. Она втирала масло чайного дерева в кожу рук, когда в проходе показался Трэвис.

Ее улыбка исчезла с лица. Он казался таким большим, что в салоне на мгновение словно стало не хватать воздуха. Она хотела рвануть кислородную маску из отсека над сиденьем. Но ни при каких обстоятельствах она не имела права показывать ему, что боится одного его присутствия. После их милого столкновения у бассейна она решила, что получит удовольствие от игры с Трэвисом на равных.

На минуту в его взгляде она ощутила жар, но он пропал так быстро, что Лили решила — ей показалось. Она закрыла глаза и мысленно вернулась к разговору с Люком накануне отъезда. В этом она хотела найти для себя источник смелости и вдохновения.

— Я не могу так поступать, — сказала она тогда.

Она бросила паковать вещи для поездки и в полночь решила побеспокоить своего лучшего друга, потому что ей невыносимо хотелось поделиться с ним своими переживаниями.

— Но ты все делаешь правильно, — ответил он ей, и она услышала в его голосе искреннее одобрение.

— Ты не понимаешь.

Она осознавала, что ее слова звучат по-идиотски, но не могла сдержаться.

— Мы с ним отправляемся в Тоскану, но я его предупредила, что наши отношения должны быть сугубо деловыми, — шепотом сообщила она.

Люк громко заохал, и Лили отвела трубку от уха.

— Лили, это великолепно. Ты настоящий гений.

— Но если все это окажется большим блефом? — Лили вспыхнула, благодаря небеса за то, что Люку сейчас не видно ее лица. — Что, если его это вполне устроит и он больше никогда не проявит ко мне никакого… интереса?

Люк рассмеялся.

— Трэвис не совершал импульсивных поступков с тех пор, как мы были детьми. Мне кажется, что ты движешься в верном направлении.

Не обращая внимания на подтекст их разговора, он добавил:

— Очень хорошо, если ты заставишь его просить об этом. Просто оставайся начеку. Ты едешь работать, вот и работай.

Лили повесила трубку. Осмотрела свои наряды. Боже, какие же они были уродливые. Ей надо бы сжечь их. Остаток ночи она провела в волнениях, вместо того чтобы как следует выспаться. Что, если она не позволит ему больше прикоснуться к себе и он с радостью примет ее условие? Что, если она нарушит договор и наскучит ему уже через пару дней? Что, если она примет его знаки внимания, но дальше этого дело не пойдет, потому что она не вызовет у него ничего, кроме отвращения? Что, если она позволит ему прикоснуться к себе и это будет целиком его желание (хотя она и не верит до конца, что он может всерьез увлечься ею), но оставит ее возбужденной и неудовлетворенной, так что ей придется самой умолять его о прощении? Что, если он поймет, что стоит ему только посмотреть на нее, как она вся становится влажной, и ее напускное сопротивление — это только игра? Проходил час за часом, но она так и не могла найти ответ хотя бы на один из своих вопросов.

В свете дня, который струился через овальное окно слева от нее, она открыла глаза и с трепетом наблюдала, как Трэвис рассматривает ее, сидящую в большом кожаном кресле. Он осматривал ее наряд, и Лили оставалось только надеяться, что ему нравится то, что он видит. Она нарядилась в один из своих самых милых нарядов, довольно легкомысленное платье красного цвета. Джаника сшила его несколько лет назад, но Лили никогда не хватало смелости надеть его. Однако после контрастного душа, под которым стояла довольно долго, она все же нашла в себе мужество надеть его. Очевидно, Трэвису пришелся по душе ее вид в красном костюме, так что он даже возжелал с ней секса в бассейне, а это означало, что она может смело делать ставку на красный. Увидев в его глазах хищный огонек, она с облегчением подумала: «Благодарение Богу, он не равнодушен к моим чарам». Ее охватило удовольствие, и она тут же пожалела, что не может похвалиться множеством красивых нарядов.

— Привет, — низким, с хрипотцой, голосом обратился он к ней.

Она задрожала под его взглядом, и он самодовольно улыбнулся. Она едва не ринулась в ванную комнату, где собиралась переждать время до конца полета.

— Привет, — постаралась сказать она как можно спокойнее. О, как бы она хотела, чтобы они проснулись вместе в одной кровати и, теплые ото сна, обменялись добрыми словами. Неужели она может на это надеяться?

Но конечно, это даже не могло обсуждаться в рамках ее гениального плана. Хотя она все больше уверялась в том, что не сможет придерживаться его неукоснительно. Не прошло и пяти минут на борту самолета, как она уже вся отяжелела от желания. Она напомнила себе, что он может еще и не захотеть разделить с ней радость чувственных утех. Пять дней в романтической Тоскане в обществе Трэвиса… Это невозможно.

Знакомый страх охватил Лили. Она узнала его, — страх быть отвергнутой преследовал ее уже долгое время. Она поежилась, представляя себе картину в деталях: вот Трэвис появляется в отеле под руку с загорелой волоокой красавицей. А она в это время будет сидеть в темном углу бара, потягивать в одиночестве вино и ощущать себя третьей лишней. Трэвис будет ублажать своих миниатюрных пассий, а ей останется довольствоваться вибратором, который она уложила в чемодан, и объедаться шоколадным печеньем. Все это представлялось ей более чем правдоподобным. В ее жизни, как правило, реализовывался именно этот сценарий.

Трэвис нарушил ход ее мрачных мыслей.

— Тебе не холодно? — спросил он, не пряча взгляда, который уперся в ее затвердевшие соски. — Если хочешь, я позову стюардессу, чтобы она принесла одеяло.

Лили инстинктивно хотела прикрыть грудь, но лишь покачала головой и сумела найти в себе силы широко улыбнуться своему спутнику. Она решила играть на высоких ставках.

— Спасибо за заботу, но со мной все хорошо.

Она специально сделала ударение на слове «хорошо», зная, как оно его бесит после их замечательного столкновения в бассейне.

Ее тон не остался незамеченным. Он немедленно поставил свой портфель на полку и молча занял место рядом с ней.

Стюардесса склонилась над Трэвисом так низко, что ни у кого не возникло бы сомнений, — она знала, что ее красота и сексапильность не останутся незамеченными.

— Хотите бокал шампанского, сэр?

Трэвис кивнул и взял бокал, а девушка добавила:

— Дадите мне знать, если вам или вашей жене что-нибудь понадобится до взлета.

Она повернулась к кабине пилота.

Лили лишь часто заморгала. «Вам или вашей жене»? Неужели кто-то в здравом уме мог бы подумать, что такая, как Лили, могла быть женой Трэвиса?

Словно читая ее мысли, Трэвис наклонился к ней.

— Интересно, что заставило стюардессу подумать, что мы с тобой женаты?

Он говорил намеренно издевательским тоном, словно зная наперед, что в этом виновата Лили.

Она ощутила такое смущение, что готова была расплакаться, но вдруг в ее душе возникло новое чувство, смесь гнева и обескураженности.

— Во всяком случае, я ей для этого повода не давала.

Самолет взлетел над Сан-Франциско, цепляясь за облака. Лили попыталась сосредоточиться на небесном пейзаже, на голубом небе и пушистых облаках, лишь бы отвлечься от Трэвиса, рука которого покоилась всего в нескольких дюймах от ее бедра. Она поспешно открыла толстый женский роман, который купила в киоске аэропорта. Хотела углубиться в чтение, но не могла разобрать ни одного слова. Все было бесполезно, когда Трэвис сидел рядом. Они находились на высоте тридцати тысяч футов над землей… Одни. Она притворилась, что спит, но осознание того, что она желает его больше всего на свете, прогоняло сон.

Она понимала, что ей будет лучше встать и немного отвлечься, иначе она потеряет контроль над ситуацией. Так как она не хотела оставаться в памяти пассажиров дамой крупного телосложения, которая тяжело дышала всю дорогу до Лондона, она заставила себя непринужденно откинуть мягкое одеяло и встала, на ходу соображая, как ей лучше пройти мимо Трэвиса, не коснувшись его.

— Извини, — пробормотала она куда-то в его колено.

Трэвис даже не подвинулся.

— Хочешь размяться?

Лили перестала пялиться в его колено и посмотрела ему прямо в глаза. В его жестах, осанке, тоне, — во всем читалась скрытая угроза, хотя она и не могла бы поручиться, что ей не показалось. Но то, что он даже не шелохнулся, привело ее в ярость. Он прекрасно знал, почему она решила встать, поэтому делал все, чтобы она лишний раз ощутила неловкость. Почему он не может вести себя, как и подобает джентльмену, чтобы она могла выйти в салон без интимных прикосновений?

— Да, — прошипела она в ответ. — Не будешь ли ты так любезен подвинуть свой зад?

Трэвис миролюбиво улыбнулся, но Лили не обманывалась на его счет.

— Ты же можешь пройти, разве нет?

— Без проблем, — ровным голосом произнесла она. — Не хотелось бы тебя тревожить, раз уж ты так уютно устроился.

Трэвис не обратил внимания на ее ядовитый тон, а лишь кивнул и с удивленным видом стал ждать, как она пройдет мимо него.

Что в нем могло привлечь ее? Почему она страдала из-за этого недоумка все эти годы? Пусть у него самый большой член, который ей только довелось видеть, но к ней-то это какое имеет отношение? Да, его язык сводил ее с ума, но что дальше? Когда его руки касались ее груди, она взлетала на небеса, но даже самый феноменальный секс не мог служить оправданием для его отношения.

«Я тебя ненавижу», — подумала она, и ей было приятно осознавать, что она ощущает по отношению к Трэвису не только вожделение. Она снова и снова повторяла эти слова: «Я тебя ненавижу, из-за всего, ненавижу, ненавижу».

Она решила, что постарается сохранить в себе это настроение, иначе ей не выбраться в проход салона без того, чтобы не упасть в его объятия, которые наверняка завершатся оргазмом. Она посмотрела на его бедра и вспомнила, как кончила во время танцев. Она немедленно начала ругать себя за слабохарактерность, которая, по ее мнению, была присуща ее имени.

— Может, мне надо называть себя Дженнифер, — пробормотала она.

— О чем ты? — с невинным видом спросил Трэвис.

— Я не с тобой разговариваю, — сказала она, облизнув губы и пытаясь не обращать внимания на то, что пристально следит за всеми его движениями.

Трэвис тем временем ощутил вместо прежнего комфорта неловкость и начал ерзать на месте.

Так, надо вернуться к первоначальному плану и побыстрее вырваться в проход. Неважно, как она будет выглядеть со стороны, — она все равно не одержит верх в этой схватке. Если она повернется к нему лицом, он упрется в ее грудь губами, а если она повернется спиной, то рискует задушить его своим задом. Но так она не сможет видеть его, а кто знает, что придет ему в голову? Она заметила, с каким откровенным вызовом смотрит на нее Трэвис, и поняла, что у нее нет другого выхода, как только проскользнуть мимо него, опустив глаза в пол.

Она втянула живот насколько могла, вдавила позвоночник в спинку сиденья напротив и двинулась вперед. Однако в этот момент у Трэвиса упала книга, и он быстро наклонился, чтобы поднять ее. Его шелковые черные волосы прошлись тяжелой волной по ее соскам, и она шумно вдохнула воздух от неожиданности.

— Прекрати! — возмущенно прошептала она, и на ее лице отразилось раздражение и откровенное желание.

Трэвис выпрямился и спокойно положил книгу на опустевшее сиденье рядом. Словно не осознавая, что она зажата между сиденьем и его ногами, он небрежно убрал со щеки ее рыжий локон.

— У меня книга упала.

Его взгляд уперся в ее грудь. Лили хотелось закричать от негодования. Ее наряд вдруг показался ей чересчур вызывающим. Как она могла додуматься до такого? Надеть платье, в котором ее грудь словно выставлена напоказ!

Закрыв глаза, она заставила себя рывком двинуться мимо Трэвиса, не обращая внимания на то, как его теплая рука искала ее тайный грот. Наконец она очутилась в проходе салона, и никогда еще свобода не казалась ей такой желанной.

Или ненужной теперь, когда близость Трэвиса уже была в прошлом.

Она решила, что проведет остаток полета у барной стойки. «Я освободилась от него», — подумала она, но вместо того чтобы ощутить душевный подъем, Лили почувствовала разочарование.

Она встряхнула кудрями и расправила плечи. Увидев молодого бармена, она одарила его чарующей улыбкой. Было очевидно, что ее наряд не оставил его равнодушным.

— Могу я вам предложить что-нибудь выпить? — спросил он. Довольная столь откровенным вниманием к своей персоне после издевательств Трэвиса, Лили присела на высокий круглый стул и с облегчением вздохнула.

— Я бы хотела джина с тоником, — сказала она капризным голосом. — И мне нравится ваш акцент.

Она хотела завязать разговор, потому что после беседы с Трэвисом у нее осталось ощущение как после участия в сражении. Нормальное, ни к чему не обязывающее общение должно было вернуть ей силы.

— Откуда вы?

Молодой человек улыбнулся, пока смешивал напитки.

— Из Лондона.

Лили подперла подбородок руками.

— Я бы очень хотела задержаться в Лондоне подольше.

Бармен поставил перед ней выпивку, и она сделала глоток.

— Великолепно, — сказала она, наслаждаясь теплом, разлившимся по телу. — Я никогда раньше здесь не была. Не могу поверить, что лечу в Италию.

Бармен наклонился над стойкой, и его карие глаза излучали понимание. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг его отвлекли. Оглянувшись через плечо, Лили заметила Трэвиса.

— Мне то же самое, что и ей, — сказал он, присаживаясь на стул рядом с Лили и зажимая ее бедро своими ногами.

Он не мог бы показать более ясно, кто в этой ситуации хозяин.

Молодой человек в ту же минуту встал, и его лицо приняло профессиональное выражение. Лили залпом допила свой джин с тоником.

— Я уже ухожу, — сказала она.

Она быстро поднялась, опираясь на полированную деревянную панель бара.

— Мне надо поупражняться в искусстве быть терпеливой, — пробормотала она, стараясь удержаться на каблуках.

Она энергично прошла мимо своего места, мимо занавесок, за которыми сплетничали стюардессы, в кабину, в которой располагалась ванная комнатка. Она страстно желала уединиться, поэтому потянулась к ручке, молясь про себя, чтобы там не оказалось занято.

Легко открыв замок, она вошла в помещение с низким потолком, обшитое белыми пластиковыми панелями.

— Как я рада, — сказала она.

Но в этот момент как будто сильный порыв ветра сбил ее с ног и что-то большое толкнуло ее вперед. Дверь захлопнулась.

Она резко обернулась. Места для двоих было явно недостаточно.

— Ты с ума сошел? — сказала она. — Убирайся отсюда.

Трэвис вел себя непринужденно, словно ситуация его забавляла. Ей хотелось выбить из него его самоуверенность или… обвить ногами его талию. Она не знала, что будет дальше.

— Я просто хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Мне показалось, в баре тебе было неловко.

Нет, ей точно надо проучить его. А потом переспать с ним. Она напомнила себе, что в ее душе живет не только любовь к нему, но и ненависть. Она выдавила из себя:

— Ты мне сейчас совсем не симпатичен.

Ей казалось, что эти слова прозвучали довольно резко.

Но Трэвис, похоже, был совершенно не тронут ее заявлением.

— Почему нет?

Его голос звучал, как горячий шелк.

— А ты мне очень симпатична, Лили. Очень.

Он обнял Лили и повернул ее так, чтобы она упиралась спиной в дверь.

— Помнишь, что произошло в прошлый раз? — сказал он, и словно дьявол вселился в нее, нашептывая, что тогда она испытала самый лучший оргазм в своей жизни.

Она вспомнила, как его язык терзал ее клитор. Лили покачала головой и закрыла глаза.

— Прошу тебя, уходи, — умоляла она, ненавидя себя за слабость, за то, что у нее не хватало сил оттолкнуть от себя Трэвиса. Она ненавидела себя за то, что хотела его до безумия.

— Слышала когда-нибудь об изысканных удовольствиях?

Голос Трэвиса как будто обволакивал ее, и она всматривалась в его губы, словно созданные для куннилингуса. Его уста нашли ее рот, и она могла бы поклясться, что самолет качнуло и резко опустило вниз на тысячу футов. Она мечтала ощутить его вкус на своих губах, она мечтала получить удовольствие, которое мог дать ей только он.

Вдруг в ее памяти всплыли слова Люка: «Женщины сами падали к ногам Трэвиса, поэтому ты должна заставить его умолять, Лили».

С неожиданной для себя ясностью она поняла, что ее желание слиться с ним в порыве страсти никак не согласуется с тем планом, который навязывал ей Люк. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки. Еще минута, и она все же сумела оттолкнуть его, упершись ему в грудь.

Трэвис с грохотом врезался в туалет, и стюардесса немедленно постучала в дверь.

— С вами все в порядке?

Лили смотрела на Трэвиса, пребывая в шоке из-за собственного поступка, но, очевидно, ее шок оказался слабее, чем реакция Трэвиса. Он был явно обескуражен и растерян. Лили с улыбкой ответила:

— Со мной все в порядке. Я на секунду потеряла равновесие.

Она услышала, как стюардесса простучала каблучками, удаляясь от двери.

— Ничего личного, Трэвис. Исключительно деловые отношения.

Она выскользнула за дверь и прошла к бару, ощутив прилив уверенности в собственных силах.

— Еще один джин с тоником, — сказала она, решив отпраздновать свою победу.

Как же великолепно было увидеть поражение Трэвиса, подумала она с улыбкой. Без сомнения, он ей отплатит за то, что ему довелось пережить по ее милости. Однако искристый напиток в руке и перспектива увидеть Италию заставили ее отвлечься от мрачных мыслей. Лили первый раз в жизни могла бы сказать со всей искренностью: «Мне плевать».

К сожалению, остаток полета прошел для нее как в тумане и тянулся, казалось, целую вечность. Особенно тяжело пришлось Лили, когда Трэвис начал откровенно флиртовать со стюардессой, дав понять, что его отношения с Лили не переходят границы деловых. Она наблюдала за ними из-под полуприкрытых век. Она была укрыта одеялом, поэтому ее шпионские затеи остались незамеченными. Трэвис несколько раз «случайно» касался ее, чтобы потянуться к занавеске или поднять ручку, которую он ронял, наверное, дюжину раз за время полета. Каждый раз, когда ее тело соприкасалось с его, она ощущала, как у нее бегут мурашки по коже, а соски предательски набухают.

Приземление в Лондоне, перегрузка багажа, прохождение через таможню, посадка в маленький самолет, на котором они отправлялись в Италию, дорога до отеля на лимузине, — все это для Лили было как во сне. Она еще не помнила, чтобы была такой уставшей. Или такой возбужденной, как ей подсказывал противный внутренний голос. Ей хотелось стать под горячий душ, а потом забраться под холодные простыни, чтобы побыстрее избавиться от навязчивого кошмара. Близость к Трэвису причиняла ей физическую боль, так как она не могла позволить себе желанную разрядку, следуя глупой роли, выбранной по собственной воле. Несмотря на сонное состояние, она потихоньку начала воспринимать прелесть пейзажа вокруг. Когда большой черный лимузин петлял по узким старинным улочкам, она ощущала, как нечто новое просыпалось в ее душе.

Она старалась сидеть, вжавшись в угол заднего сиденья лимузина, чтобы даже не приближаться к Трэвису. Кипарисы и золотые холмы настраивали на романтический лад, и она опустила стекло, чтобы вдохнуть сладкий аромат, витавший в воздухе.

— Как прекрасно, — пробормотала она, на мгновение позабыв о Трэвисе.

— О да, — сказал он, и его низкий голос вывел ее из забытья. — Не правда ли?

Лили повернулась к нему, не в силах сопротивляться искушению.

— Просто великолепно, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Лили кусала губы, чтобы не раскричаться на него за то, что он постоянно ее поддразнивал. Ей так хотелось, чтобы он ее поцеловал. Она знала, что он больше не будет обращать внимание на ее красоту. Особенно после того столкновения в самолете. Почему он мог подарить ей поцелуй, который она готова была помнить до конца дней своих, а потом начать издеваться над ней?

Она ничего не сказала, а лишь отвернулась к окну. Прекрасные виды вокруг нее померкли, заслоненные образом Трэвиса. Он пристально смотрел на нее, и в его зеленых глазах словно поселилась ночь, безлунная и таинственная.

Глава 7

Трэвис заскрежетал зубами, когда Лили отвернулась от него в машине. Он не хотел бы, чтобы его компаньонка промолчала пять следующих дней. Может, несколько часов сна вернут Лили ее привычное настроение. Но существенной проблемой для Трэвиса было то, что он больше не мог с определенностью утверждать, какое настроение Лили можно считать привычным. Раньше он воспринимал Лили как цветок на обоях. Он был уверен, что у нее нет и капли мужества. Но в ту субботу, когда она появилась на подиуме, Лили перестала быть для него прочитанной книгой, и он не знал, чего от нее ждать.

Трэвис корил себя за поспешное решение нанять ее в качестве декоратора. Если бы он был не столь поглощен желанием погрузить в ее лоно свой горячий член, если бы не решил, что должен увидеть ее в пароксизмах страсти (а до этого он не сомневался в своих мужских способностях ни одной минуты), он бы не стал совершать столько глупостей, а просто забыл бы Лили и не пустил ее больше в свою жизнь.

Когда он решил, что отправится с ней в Италию, он надеялся, что они не будут вылезать из постели. Он видел ее рот, ласкающий его стержень, он видел ее великолепную грудь… Он верил, что они будут истощены настолько, что не станут выходить лишний раз из отеля. Ему было совершенно наплевать, найдут они коврики, или столы, или кушетки для дома его клиентов. Да пусть в этом доме будут голые стены, — он не за этим ехал в Италию. Он все еще не мог прийти в себя после того случая в ванной комнатке салона самолета. Он чувствовал по тому, как она ответила на его поцелуй, силу ее желания. Он уже видел, что они будут вытворять в тесной кабинке. Но ей пришло в голову все испортить.

Как ей удалось столько времени занимать его мысли? Трэвис смотрел на перекаты холмов, на подернутые розовой дымкой здания, но его мысли неотступно возвращались к Лили, и он не мог найти ответа на свой вопрос. Все, что он знал, — это то, что по приезде в отель он примет душ и отправится в ближайший бар. Если ему повезет, он познакомится с симпатичной итальянкой, которая сумеет развеять его тоску несколькими часами ничего не значащего секса.

Секс с Лили не был бы «ничего не значащим», вдруг раздался в его голове голос, и Трэвис вздрогнул на своем сиденье. Он бросил быстрый взгляд в сторону Лили, чтобы убедиться, что она не заметила его испуга. К счастью, она откинулась на спинку и сидела с закрытыми глазами. Ее дыхание было мягким и ровным.

«Секс с Лили был пустым времяпровождением, которое ни к чему не обязывает», — настойчиво повторил себе Трэвис.

Только потому, что он вспоминал, как менялся оттенок ее глаз, когда она билась под ним рыбкой, только потому, что он хотел снова и снова слышать ее голос, произносящий его имя, он не стал бы считать то, что между ними произошло, началом серьезных отношений.

Однако он не мог не признать, что ни с кем ему не было так хорошо. Лили давала ему ощущение второй половинки. Даже с Люком, его братом-близнецом, этого не было. Неужели он решит, что она нужна ему как подруга? Так или иначе, он не собирается превратиться в монаха на ближайшие пять дней. Если он не затащит в постель Лили, значит, он переспит с другой девушкой. А еще лучше, если он сумеет окрутить и Лили, и кого-то еще.

Лимузин притормозил у отеля «Вилла Росси». Водитель открыл для них дверцу и протянул руку Лили, но когда увидел, что она спит, повернулся с улыбкой к Трэвису:

— Синьора так прекрасна во сне, не правда ли?

Трэвис прищурил глаза, показывая, что только он может делать подобные замечания в отношении спящей синьоры. Он окинул водителя взглядом с ног до головы, после чего тот отошел и начал выгружать чемоданы.

Трэвис наклонился к Лили и убрал с ее лица рыжий локон, наслаждаясь ее великолепием.

— Мы уже приехали, — тихо произнес он, словно не желая будить ее.

Она выглядела такой умиротворенной, такой прекрасной.

Ее большие голубые глаза открылись, и Трэвис больше не мог сдерживаться, — он наклонился еще ниже и запечатлел на ее губах поцелуй. Ее язык скользнул у него между зубами. Все в нем напряглось. Он не хотел анализировать свои чувства. Его слишком захватывала эта женщина, поэтому он отстранился от нее в тот самый момент, когда ее руки уже готовы были обвить его талию.

— Трэвис, — шепнула она, и губы коснулись его щеки, но он отодвинулся, чтобы ее магия не опутала его, словно сетью. Он хотел сохранить ясность мыслей. Неужели он дойдет до того, что начнет умолять ее о сексе?

Он одним рывком выбрался из машины и нацепил на лицо маску бесстрастной вежливости. С поклоном он подал ей руку. Лили была обескуражена такой резкой переменой. Однако когда первая волна смущения миновала, она ощутила прилив гнева.

— Я могу выйти из машины и сама, благодарю, — резко выпалила она, опуская на землю сначала одну округлую ножку, а потом вторую. Их тут же облил золотом солнечный луч. Не дожидаясь Трэвиса, она толкнула резную деревянную дверь и пошла по мощеной дорожке, слегка покачивая бедрами.

«Где она научилась так ходить?» — Трэвис не мог понять, что его так разозлило. Он не мог пережить того, что она оказывает на него такое действие. Она не должна быть такой откровенно сексуальной.

Трэвис заметил, как водитель лимузина снова бросил на Лили восхищенный взгляд. Когда они встретились глазами, Трэвис нахмурился. Он дал ему очень скромные чаевые, неловко схватил чемоданы и прошел мимо швейцара. К тому времени, когда он поравнялся с Лили, она уже разговаривала с администратором.

— У вас есть бронь на имя Лили Эллис? — спросила она, очаровательно улыбаясь приятному пожилому мужчине за стойкой.

— Да, — ответил он, задерживая взгляд на груди Лили.

Она невинно улыбнулась. Трэвис недовольно фыркнул. Она была такой наивной, что даже не знала, когда с ней заигрывают. Эти итальянцы разведут ей ноги и уложат на спину быстрее, чем она успеет глазом моргнуть. Представив Лили с каким-то иностранцем, Трэвис ощутил, как его обожгла ревность.

Она поправила волосы, и Трэвис заметил, как итальянец снова и снова возвращается взглядом к груди Лили. Нет, он должен положить этому конец. Он защитит ее от этих наглых итальянских ловеласов.

Он мог предотвратить худшее только одним способом — показать, что Лили принадлежит только ему. Трэвис раздумывал, как ему сделать это, не вызывая гнева Лили, как вдруг в его планы вмешалась сама судьба. Выглядя немного смущенным, администратор покачал головой.

— Синьора Эллис, боюсь, что у нас нет номера на ваше имя.

Лили сникла и бросила недовольный взгляд в сторону Трэвиса.

— Ты просил свою секретаршу заказать два номера, не так ли?

Трэвис склонился над конторкой. Он не мог скрыть самодовольного выражения лица, даже если бы захотел. Он почесал подбородок, словно погруженный в глубокие раздумья.

— Ты знаешь, — сказал он наконец, — наверное, эта маленькая деталь совершенно вылетела у меня из головы.

Красноречиво взглянув на него, так, чтобы у него не осталось сомнений, как она его презирает, Лили повернулась к итальянцу.

— Я возьму любой номер. Нет, — сказала она, и словно яд закапал с ее языка, — нет, я возьму самый дорогой номер, который есть в вашем отеле. Уверена, что мой бизнес-партнер будет рад возместить мне моральные издержки.

Трэвис скрестил пальцы и улыбнулся, когда мужчина сказал именно те слова, которые он надеялся услышать.

— Я прошу прощения, синьора, но у нас нет свободных номеров.

— Нет свободных номеров? — повторила она упавшим голосом.

Мужчина склонил голову.

— Я прошу прощения, но у нас есть только комната на имя синьора Карсона.

— С двумя кроватями? — спросила она, и в ее голосе забрезжил луч надежды.

Он покачал головой.

— Я боюсь, что нет, синьора. Одна большая кровать, идеальная для любовников.

Трэвис заметил, как Лили сжимает и разжимает кулаки. Он бы не удивился, если бы из ее ушей повалил пар. Тем не менее он не мог не восхититься тем, что она не пасовала перед неприятностями. Кто бы подумал, что Лили Эллис умеет защитить себя?

— Прекрасно, — сказала она резко, и он невольно сравнил ее с грозной богиней.

Она схватила чемодан и потянула его за собой.

— Я остановлюсь где-нибудь в другом месте.

— Синьора, — крикнул ей вслед мужчина, — вам не найти свободного номера в округе ни за какие деньги, потому что на следующие выходные у нас запланирован семейный фестиваль.

Трэвис попытался понять, о чем идет речь. У него перехватило дыхание от неожиданности. Семейный фестиваль? Праздник свадеб? Вся эта затея с поездкой в Италию обернулась для него какой-то неудачной шуткой.

Сначала он не мог сдержать своих плотских порывов. Затем она отказалась с ним спать. А теперь их окружат счастливые пары, и повсюду будут разноситься заверения в вечной любви. Наверное, на небесах сейчас здорово смеются, глядя на простодушного Трэвиса.

Лили сделала над собой усилие, заставив себя вспомнить о хороших манерах. Она обернулась и спокойно произнесла:

— Простите, а что означает — семейный фестиваль?

Мужчина улыбнулся, но Трэвис успел заметить, как блеснули его глаза.

— На вашем языке, синьора, это прозвучит как фестиваль свадеб.

Лили стало плохо.

— Фестиваль свадеб?

Она посмотрела на Трэвиса, но тот лишь пожал плечами в ответ. Оглянувшись на мужчину за стойкой, который встретил ее взгляд невинной улыбкой, она повторила:

— Фестиваль свадеб… Вы, наверное, надо мной смеетесь?

— Нет, синьора. Фестиваль свадеб проводится раз в двадцать пять лет. Это самое красивое зрелище, какое только можно себе представить.

Он приложил руку к сердцу.

— Любовь царит на празднике, и никто не в силах устоять перед чарами этого чувства.

Трэвис нервно поерзал на месте. Будущее виделось ему не в самых радужных красках. Лили ограничилась лишь тем, что искоса посмотрела на Трэвиса и недовольно фыркнула.

— Уж я-то смогу противостоять этому чувству, — тихо пробормотала она.

— Мы готовились к этому празднику много месяцев, и вот наконец он состоится.

Трэвис нарушил молчание:

— Похоже, нам придется поселиться в одном номере.

Он не скрывал того, что счастлив и празднует победу. Лили сгребла ключи с конторки и развернулась в сторону Трэвиса.

— Прекрасно, но если ты думаешь, что это что-то изменит в характере установившихся между нами отношений, то ты глубоко заблуждаешься.

Она ткнула пальцем ему в грудь и повторила:

— Очень глубоко заблуждаешься.

Она направилась по гранитным ступеням в сторону их номера. Трэвис улыбнулся.

— Женщины всегда капризничают после долгих перелетов. Пришлите нам в номер бутылку лучшего шампанского.

Мужчина посмотрел на него с завистью, но уже через мгновение перед Трэвисом стоял профессионал с фирменной улыбкой на лице.

— Синьор, ваш номер 305. Правый корпус, верхний этаж. Я сейчас же распоряжусь относительно шампанского.

Лили не могла скрыть своего возмущения, пока шла к номеру. Прощай, душ. Прощай, спокойный сон. Прощай, великий план пережить поездку с малыми потерями. Она не сможет упустить Трэвиса из виду даже на минуту. Она не сможет даже спрятаться в своей комнате, потому что ее у нее просто нет.

Этот чертов Трэвис не заказал номера на ее имя. Она очень сильно сомневалась, что он сделал это неумышленно. Вряд ли он так небрежно отнесся бы к этому вопросу, если бы речь шла о декораторе-гее средних лет. Она представила, как за Трэвисом гоняется с недвусмысленными намерениями какой-нибудь мужчина, и ее настроение заметно улучшилось.

Но улыбка быстро исчезла с ее лица, когда она вспомнила, что ей предстоит провести пять дней в одном номере, снабженном «кроватью для влюбленных», с Трэвисом.

Трэвис был одним из самых возбуждающих мужчин, которых она только знала, но вместе с тем он умел пробуждать и негативные эмоции. Когда старый ключ застрял в деревянной двери, Лили выругалась:

— Дурацкий ключ.

Но когда она все же смогла открыть дверь, то замерла в изумлении на пороге номера.

Она и Трэвис будут жить вместе в самом романтическом номере, какой только можно себе представить, не говоря уже о размере апартаментов. Номер люкс был в два раза больше съемной квартиры, в которой жила Лили. Она очутилась в огромной гостиной, а вдали виднелась дверь в ванную комнату и спальню. Белый мрамор сиял в лучах полуденного солнца, которые свободно проникали в окна высотой от потолка до пола. Кушетки были покрыты красивой тканью, мягкой, в приглушенных сине-зеленых тонах. Ткань была такой пушистой, что Лили захотелось сбросить с себя всю одежду и насладиться прикосновением к необычному материалу. С балкона открывался вид на холмы, от которого захватывало дух.

Забыв все свои претензии, она двинулась вперед, как во сне. Пейзаж был прекраснее, чем она могла себе представить.

Она хотела бы подобрать какие-то слова, чтобы потом описать эти красоты Джанике, но ее красноречия не хватало. Холмы перемежались с виноградниками. Она с восхищением всматривалась в мощеные улочки, и все это венчало небо такого насыщенного голубого цвета, что оно даже показалось ей нарисованным, как на картинке.

Посторонний звук отвлек и испугал ее, и она вдруг вспомнила, — она же здесь не сама, а с Трэвисом. Она разделит с ним ложе поистине королевского размера, при этом сама себе установила табу на секс на ближайшие пять дней. Надо было что-то предпринять. Так как она была уверена, что Трэвис ни за что не согласится спать на кушетке, то со вздохом решила, что добровольно выступит пострадавшей стороной, хотя и мечтала о том, чтобы насладиться сном на такой роскошной кровати. Она обернулась и с удивлением заметила, что комната пуста.

Покинув балкон, она увидела, что Трэвис открыл свой чемодан на одной из кушеток в гостиной, а затем исчез, скорее всего в направлении ванной. Лили оставила на время мечты о горячей ванне. Она решила, что отложит эту процедуру до лучших времен, когда сможет избавиться от Трэвиса.

Перед ней стояла его сумка. Ей вдруг захотелось посмотреть на ее содержимое. Она не могла сопротивляться искушению. К своему удивлению, она увидела, что в сумке много женской одежды. Она ощутила неловкость по поводу того, что роется в чужих вещах, но потом успокоила себя тем, что он поступил с ней просто по-свински, когда заставил переживать о номере. Когда она всмотрелась в вещи, то увидела, что это целая гора прекрасных женских нарядов, аккуратно сложенных в стопку. На платьях не было ни бирок, ни ярлыков, поэтому она не могла определить ни размер, ни марку. Ткани платьев были такими яркими и мягкими, что она испытала настоящее искушение примерить одно из них прямо сейчас, хотя и была уверена, что они ей малы. Кроме того, ей не хотелось, чтобы он узнал, что она рылась в его сумке, из-за нарушенного порядка вещей. Лили меньше всего хотела, чтобы Трэвис догадался о том, что она переживает относительно его планов завязать отношения с другой женщиной, пока они будут отдыхать в Тоскане.

Бог ты мой. Все это столь очевидно. Почему ему не заводить любовницу в каждом городе, который он посещал, — только и могла спросить себя Лили. Он был красив, богат, а когда касался женщины, она таяла.

Она не могла не признать, что в ее душе подняла голову гидра ревности, которая смеялась над ней и мучила ее, издевательски переспрашивая, как она могла подумать, что такой, как Трэвис, имея возможность за тридцать секунд очаровать любую женщину, мог позариться на Лили? Его привлекали женщины симпатичные и стройные, ведь он неоднократно появлялся в их обществе на вечеринках. Они, бывало, висели у него на руке, и хотя Лили очень сомневалась, что их уровень интеллекта превышал размер одежды, они были неизменными спутницами Трэвиса. Она ощутила себя злобной стервой, поэтому подхватила свой чемодан и направилась в спальню. Как же она разозлилась на Трэвиса за то, что он оказался таким откровенным бабником, а на себя — за то, что не могла унять дрожи в руках…

Да она может обзавестись сотней любовников-итальянцев, если только пожелает!

Кроме того, с дьявольской улыбкой подумала Лили, она привезла с собой то самое платье. Она была уверена, что сумеет очаровать с его помощью не только Трэвиса. В Италии полно красивых мужчин, и Лили точно знала, что с помощью платья она сумеет покорить не одно сердце.

Разве в тот субботний вечер ей не удалось заполучить любовь всей своей жизни? У нее были все основания верить, что платье не потеряло своей магической силы. Однако, напомнила она себе, на Трэвиса это не распространяется.

Она потянулась за чемоданом и развернула драгоценное платье, разравнивая складки. Она не будет больше вести себя, как несчастная Лили из прошлой жизни. Она собиралась надеть платье и найти себе роскошного итальянца. Она воспользуется любой подвернувшейся возможностью, чтобы помучить Трэвиса, и заставит его пережить такое возбуждение, что ему придется охлаждаться огнетушителем.

И как бы ни складывались обстоятельства, она не станет заниматься с ним сексом. Даже если ей придется запереться с вибратором в ванной на всю ночь, она все равно заставит себя держаться от него подальше.

— Прочь, прочь, прочь, — сказала Лили настойчивому голосу, который вечно заставлял ее сомневаться.

А он все твердил ей, что она сошла с ума, что ей ни за что не добиться того, чтобы Трэвис переживал из-за нее какие-то мучения, ведь по сравнению с его подружками ее рейтинг был нулевым. Лили решила, что после мучительного перелета ей срочно необходимо подзарядиться положительными эмоциями, как советовали в одной из книг. Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что Трэвис не станет свидетелем ее разговора с самой собой, она сказала:

— Я сильная красивая женщина. Я люблю себя, и другие отвечают мне тем же.

Вдруг до нее донесся шум льющейся воды. Она чуть не умерла со страху. Она даже представить себе боялась, в каком свете она выставит себя с этими бесполезными мантрами.

Надеясь, что она выглядит спокойной и уравновешенной, Лили повернулась к выходу из спальни. Трэвис стоял, прислонившись к косяку двери, ведущей в ванную. На нем не было ничего, кроме полотенца. Его грудь была покрыта легким загаром, а кубики пресса были такими рельефными, что Лили невольно подумала: «Да он мог бы рекламировать по телевизору какое-нибудь чудо-средство для тренировки пресса!» У Лили чуть не подкосились ноги, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы подавить нарастающее возбуждение при виде этой красоты.

— Апартаменты нравятся? — растягивая слова, произнес он.

Она с облегчением вздохнула, радуясь тому, что он не слышал ее глупого аутотренинга. Лили ощутила укол раздражения из-за его крайней уверенности в себе. Он был исключительно красив. Само совершенство. Почему у него нет никаких недостатков? Разве справедливо то, что она должна страдать от бесчисленных комплексов, пока Трэвис наслаждается всеми радостями жизни, ведь природа одарила его и умом, и красотой, и непринужденной манерой поведения?

Трэвис все еще смотрел на нее через комнату. В его взоре читался вызов. Он мог очаровать ее одним своим взглядом. Лили знала, что наступил судьбоносный момент, который требует от нее принятия решений.

«Я никогда не получу от жизни, чего хочу, если сама не протяну к этому руку».

Она собралась с силами и сказала:

— Комната великолепная.

Она специально говорила с легкой хрипотцой, зная, как безотказно это действует на мужчин. Она сбросила туфли и прошла мимо Трэвиса в шикарную ванную комнату. Ванна, огромная и круглая, стояла посреди комнаты, и из нее валил пар. Взглянув на Трэвиса через плечо, Лили промурлыкала:

— О, благодарю, что набрал для меня воды. Умираю, как хочу освежиться после этого тяжелого перелета.

Она попыталась забыть о целлюлите, напомнив себе, что Трэвис уже видел ее полностью обнаженной у бассейна всего несколько дней назад. Лили опустила лямку на одном плече, затем на другом, после чего потянула платье вниз. Лиф платья был сделан на выстроченном корсете, поэтому ей не требовался бюстгальтер. Ее соски показались из-под ткани. Лили замерла, не в силах продолжать свое шоу.

«Что я делаю?» Она посмотрела в зеркало и увидела себя полуобнаженной. Трэвис стоял совсем рядом, и на нем по-прежнему ничего не было, кроме полотенца на бедрах.

Она боялась лишний раз шевельнуться, но все же заставила себя взглянуть Трэвису в глаза. Он хотел ее больше всего на свете, и осознание того, что она желанна, наполнило ее уверенностью. Она сняла платье и трусики и шагнула в ванну, в блаженный омут горячей воды.

Теперь, когда все ее выпуклости были прикрыты толщей воды, она немного расслабилась. Лили шепнула: «О, мне так хорошо», но когда увидела, что Трэвис фактически доведен до апоплексического удара ее эротическими поддразниваниями, прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Полотенце вздыбилось, подчеркивая масштабы его эрекции. Проведя рукой по плитке над ванной, Лили, не зная, как она выглядит со стороны, смелой или глупой, сказала:

— В этой ванне хватит места для двоих. — Она опустила глаза, чтобы скрыть ложь, и добавила: — Кроме того, я верю твоему слову джентльмена и знаю, что ты не нарушишь условия нашего договора.

Трэвис рванул с себя полотенце, и на мгновение Лили показался его великолепный член, а потом его хозяин скользнул в огромную ванну. Трэвис вытянул свои ноги так, что ее бедра были зажаты между ними. Она свела ноги, и ее коленки показались над поверхностью воды. Лили была готова на все, лишь бы не попасть в радиус действия чар Трэвиса.

Она была словно объята огнем. Ее тело умоляло отдаться на милость победителя. Ей хотелось ощутить горячий орган в своих ладонях, а потом во рту, а потом в своей киске.

Ей было сложно заставить себя усидеть на месте и не оседлать Трэвиса прямо в ванне. Она была такой влажной, что ему бы не составило труда взять ее и покорить навсегда. Сладкая дрожь волной пробежала по ее телу. Она была слишком уставшей, чтобы сопротивляться нахлынувшему на нее возбуждению. Она знала, что ей ни за что не уснуть после таких впечатлений, поэтому ее рука словно сама собой скользнула под воду.

Мягко она коснулась себя между ног и ввела внутрь один палец. Он тут же увлажнился ее собственными соками. Мышцы влагалища сомкнулись, и она пожалела, что палец такой маленький и короткий.

Лили услышала, как начал учащенно дышать Трэвис, и это возбудило ее еще больше.

«Я нашла правильный путь к его сердцу. Я свожу его с ума», — с удовлетворением подумала она.

Она не только хотела заставить его страдать, она еще и нуждалась в разрядке, иначе ей грозило безумие. Она ощутила себя капризной девчонкой, которой позволено все, поэтому вместо того, чтобы положить руку на край ванны, она все еще удерживала ее под водой. Лили переместилась так, чтобы ее бедра соприкасались с твердыми икрами Трэвиса. Лили начала массировать клитор небольшими круговыми движениями. Из-под полуприкрытых век она наблюдала, как Трэвис не отрываясь смотрит на ее грудь, которая то показывалась из-под воды, то исчезала под ней снова, маня и дразня своей полнотой.

— Ты что делаешь? — прорычал Трэвис.

Не отрывая руки от привычного занятия, Лили открыла глаза и одарила Трэвиса невинным взглядом блестящих глаз.

— Я принимаю ванну, — сказала она, осознавая, что Трэвис рассмотрел ее игру в малейших деталях.

Она ощутила себя бесшабашной и смелой, поэтому спросила его:

— А что делаешь ты?

Трэвис пронзил ее взглядом своих зеленых глаз:

— Я полагаю, что наблюдаю за тем, как ты мастурбируешь.

Лили замерла. Как она может продолжать? Лили Эллис не была плохой девочкой! Она была хорошей девочкой, которая занималась мастурбацией в уединенной тиши собственной ванной, а не перед молодым возбужденным мужчиной.

Но жажда, которая читалась во взоре Трэвиса, подсказала ей, что она все делает правильно. Лили продолжала в том же духе, ни на секунду не забывая, что перед ней стоит две задачи: ублажить себя по полной, а Трэвиса оставить ни с чем.

Лили снова приподнялась, так что на поверхности воды показались ее груди.

— Если бы у меня была своя комната, то мы бы сейчас не имели никаких проблем. Я мастурбировала бы в собственной ванной и делала бы это так часто, как посчитала бы нужным.

Трэвис едва не задохнулся.

— Ты можешь подождать меня снаружи, если ощущаешь неловкость, — предложила она, зная, что тысяча мустангов сейчас не в силах будет вытянуть Трэвиса из этой ванной.

— Я останусь, наверное, — с улыбкой произнес Трэвис.

Ей только оставалось представить, чего ему стоило сохранять спокойствие, когда все, о чем он мог думать, — это ее дразнящие соски, которые он с удовольствием поласкал бы губами.

— Мне приятно, что меня допустили на шоу, — добавил он. — Но я буду счастлив помочь тебе хоть чем-нибудь.

Лили соблазнительно улыбнулась, восхищаясь его бравадой.

— Ты знаешь, Трэвис, что сейчас мы подходим к очень опасному моменту, так как можем легко перешагнуть через наши договоренности. Кроме того, я прекрасно справлюсь сама.

Она закрыла глаза и еще шире раздвинула бедра. Она услышала, как Трэвис выключил «эффект пузырьков». Теперь он сможет без труда увидеть все, чем она занимается, но это только еще больше раззадорило Лили. Одной рукой она начала ласкать свою грудь, а другой все увеличивала амплитуду движений на возбужденном клиторе.

Она была перед Трэвисом, и то, что он был рядом, наполнял пространство своим ароматом, мог коснуться ее, — все это сводило с ума. Она не могла поверить в то, что происходит на ее глазах. «Я в одной ванне с Трэвисом». Стоило ей подумать об этом, как ее заполнило чувство радости и улыбка озарила лицо.

Кровь прилила к ее лону, и ей казалось, что она вся словно превратилась в жадную матку. Раскинув ноги еще шире, она глубже погрузилась в воду, чтобы палец мог найти самые чувствительные точки в ее тайных складках. Она была возбуждена до крайности тем, что может ощущать бедрами прикосновение тела Трэвиса.

Ее палец описывал круги все быстрее, и она уже готова была открыть глаза, чтобы увидеть реакцию Трэвиса на то, чему он стал свидетелем. Но в этот момент словно большая волна поднялась в ванне, и Лили увидела, как Трэвис приближается к ней одним рывком, зажав в руке свой пульсирующий орган.

— О, Лили, позволь мне…

Она так хотела, чтобы он коснулся ее, пробежал языком по соскам, потрогал пальцем там… Но, к ее удивлению, чем выше было напряжение, тем более крепла уверенность в себе. Ей, как никогда, хотелось, чтобы он умолял ее о пощаде.

Лили требовалось увидеть его страдания, ведь только так он мог искупить свою вину за то, что игнорировал ее двадцать долгих лет.

Решив, что она должна продолжать игру на высоких ставках, она разбудила в себе богиню секса и попросила ее совета. Через секунду Лили уперлась ногой в живот Трэвиса, как раз над его великолепным членом.

— Оставайся на месте, — приказала она ему, и от толчка над ванной поднялся фонтан брызг.

На его лице было неописуемое изумление, как тогда в самолете, и Лили едва не рассмеялась. Пора было закончить то, что она начала. Она коснулась одной ногой длинного толстого члена Трэвиса, а вторую изогнула в колене. Теперь она была вся на обозрении Трэвиса. Он был ошеломлен, а она в это время массировала пальцами ног головку его члена.

В ванной царила тишина, нарушаемая только всплесками воды и их тяжелым дыханием. Лили отвела взгляд от зеленых глаз своего любовника и стала смотреть на его пенис, податливый, словно бархатный.

Она прикусила губу, так как ощутила приближение пика, убрала ногу и представила, как ее пронзает тяжелое копье Трэвиса. Она закричала, когда он коснулся себя.

Запрокинув голову, она простонала:

— О, Трэвис…

Ее пальцы стали двигаться в бешеном темпе. Конечно, яркость этого оргазма нельзя было сравнивать с теми ощущениями, которые ей дарил Трэвис, непревзойденно умеющий ласкать ее языком и членом, но ей все равно было хорошо. Она не просто насладилась собой, она билась в судорожных конвульсиях, пытаясь унять бурю эмоций, которые только что сама себе подарила.

Трэвис произнес: «О Бог ты мой». Лили открыла глаза и наблюдала, как молочные струи ритмично извергались из него. Его пресс был напряжен, а бедра разомкнуты.

Лили решила, что будет лучше, если она уберется из ванной. Только тогда счет останется в ее пользу. Но пережитый оргазм и теплая вода расслабили ее. Ей хотелось уснуть прямо в ванне.

«Убирайся, иначе второй раунд начнется прямо сейчас и Трэвис легко одержит над тобой верх», — не унимался внутренний голос. О, она не против второго раунда. И третьего. И четвертого. Лили улыбнулась.

Он накажет ее за то, что она его оттолкнула. Лили в этом не сомневалась.

Только эта мысль и заставила ее, словно ракету, взмыть в воздух. Она уже тянулась за кремовым банным полотенцем.

— Лили, — угрожающе сказал Трэвис.

Она не оглядывалась, зная, что только так и сможет сохранить контроль над ситуацией. Однако у самого выхода она бросила ему через плечо:

— Я голодна, а ты?

Трэвис окинул ее взглядом с головы до ног, и Лили вспыхнула, ощущая, как снова ее тело охватывает возбуждение.

— Я собираюсь одеться и выйти в ресторан, — сказала она, направляясь в спальню, не дожидаясь ответа. Она надеялась, что Трэвис не заметит, как дрожат ее руки.

Ну почему она сказала о еде? Она что, забыла о том, как выглядит голой?

Лили вздохнула и вытерлась досуха. Нет, она выдержит. Иначе ей придется броситься вниз с балкона, но тогда при падении она раздавит великолепный розмариновый цветок.

Глава 8

Трэвис вытер досуха волосы. Он был зол. Ему трудно было вспомнить, когда в последний раз он был так неудовлетворен после секса. Лили оказалась очень непростой дамой.

«Она или дразнит тебя, или просто не испытывает к тебе никаких чувств, дружище».

Трэвис встал так быстро, что больно стукнулся о мраморные перила. Взглянув на себя в зеркало, он нахмурился.

— Ерунда какая-то, — сказал он, обертывая полотенце вокруг бедер. — Она еще как симпатизирует мне, — добавил он, пытаясь изобразить на лице обольстительную улыбку, но у него ничего не вышло.

Трэвису ни разу не приходилось напрягаться, когда дело касалось женского пола. Он дарил себя, они кончали. Он хотел, они давали. Он уходил, они… Он не знал наверняка, что они делали после его исчезновения из их жизни, но его это и не беспокоило. Единственное, что ему было известно, — Лили не удастся разрушить его высокую самооценку.

Трэвис повернулся к двери и вышел из ванной, тут же столкнувшись с Лили, которая намеревалась покинуть их люкс.

Он грубо ухватил ее за руку, надеясь, что это выглядит, как будто он хочет удержать ее, хотя на самом деле ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней. Он подавил стон желания, который готов был вырваться из его груди, когда пальцы сомкнулись на ее предплечье и слегка коснулись ее невероятной груди.

— Что ты собираешься делать в этом платье? — спросил он, тут же пожалев о том, что выбрал такой тон.

Общение с Лили сулило множество неожиданностей. Он был так возбужден, что ему хотелось схватить ее за волосы и потащить в спальню, где можно было овладевать ею снова и снова. Когда он увидел ее в этом волшебном платье, которое очаровало его еще тогда, на модном показе, знаменитое самообладание покинуло его и кровь отлила от лица.

Лили выдернула руку и отступила на шаг. Облизнув свои чувственные красные губы, она прищурила глаза (когда у нее появились такие ресницы, похожие на взмах крыльев бабочки?) и смерила его недовольным взглядом.

— Не думаю, что обязана перед тобой отчитываться, Трэвис, — сказала она, и его имя в ее устах прозвучало как проклятие. — Я отправляюсь ужинать.

Трэвис шагнул ей навстречу.

— Все, что ты делаешь в этой стране, очень даже требует твоего отчета передо мной, — сказал он не подумав, хотя и понимал, что со стороны выглядит как последний дурак. — Я привез тебя сюда, поэтому, что бы ты ни делала, ты должна быть со мной.

«Если бы я сам верил в эти слова», — с сожалением подумал он.

Глаза Лили расширились от удивления.

— О, — и ее рот соблазнительно округлился. — Я и не знала, что ты так строг со своими коллегами. Интересно, а зачем ты вообще привез меня сюда, коль скоро намерен сам принимать все решения?

Трэвис не знал, сколько еще он выдержит такой прессинг, особенно пока она была в этом платье. Если бы на ее месте была какая-то другая женщина, он бы поцеловал ее так, что у нее закружилась бы голова, но впервые в жизни он не был уверен, что его поцелуй примут с благосклонностью. Снова он пожалел, что поддался минутному порыву и привез Лили в Италию. Его ослепило желание зарыться лицом в ее роскошную грудь и погрузиться в мокрое лоно.

Он был зол на нее, но еще больше злился на себя. Трэвис процедил сквозь зубы:

— Подожди меня здесь. Я выйду с тобой.

Она театрально вздохнула, но у нее хватило здравого смысла подчиниться и вернуться в гостиную.

Если бы она продолжала упорствовать, он бы уложил ее поперек колена и выпорол, чтобы показать, кто здесь босс. Стоило ему только представить, как его руки коснутся ее круглых ягодиц, его член тут же пришел в движение. Он схватил свой чемодан с кушетки в гостиной и прошел с ним в спальню. Он ни в коем случае не должен показывать, что она может вызвать у него эрекцию одним своим видом, тем более после того, что пять минут назад произошло в ванной. Она тогда точно решит, что может вертеть им как хочет.

Как бы тяжело ему ни пришлось, он намерен играть роль холодного красавца, чтобы она не заподозрила, как велико ее влияние на него. «Забудь о своей эрекции, принимайся за дела. Одевайся, придурок», — подсказывал ему внутренний голос.

Спустя пять минут он появился в гостиной в потертых джинсах и обтягивающей футболке. Лили сидела на одной из мягких кушеток. Увидев его, она удивленно приподняла бровь и вымолвила:

— Симпатичная футболка.

Трэвис надеялся, что на его фоне она будет выглядеть чересчур разодетой и это поставит ее в неловкое положение, но все, чего он добился, — впечатления того, что он небрежно одет на фоне такой раскрасавицы.

Оставался только один выход — побыстрее убраться из этого проклятого номера. Ванна больше не будет привлекать его взор. Пусть прохладный воздух Италии немного прочистит ему мозги. После ужина на скорую руку он надеялся забросить Лили в номер и начать рейд по барам. Если в городе готовятся к фестивалю свадеб, то повсюду будет полно одиноких женщин, готовых на все ради общества преуспевающего американского бизнесмена.

Трэвис придержал для нее дверь.

— Пойдем.

Лили проигнорировала грубость и прошла вслед за ним по ступеням. Он почувствовал еще большую неловкость. Когда они спустились, мужчина за стойкой обратился к Лили:

— Номер вам понравился, синьора Лили?

Та одарила его улыбкой.

— О Джузеппе, я более чем довольна.

Ревность ослепила Трэвиса. Он был в ужасе от того, в какой неформальной манере она позволяла себе общаться с незнакомыми мужчинами.

— Джузеппе?

Лили пожала плечиком.

— Я позвонила ему, чтобы узнать о ресторанах, пока ты одевался.

— Я сказал прекрасной синьоре…

Лили вспыхнула, а Трэвис испытал горячее желание дать Джузеппе в нос.

— … что она останется довольна «Дилетто», потому что там царит по-настоящему романтическая атмосфера.

Услышав последнее замечание, Трэвис заворчал и отвернулся. Он направился к выходу, на ходу придумывая, в какой форме лучше преподнести Лили лекцию об опасностях флирта с незнакомыми мужчинами, особенно по имени Джузеппе.

Смех, как звон колокольчика, разнесся по узкой улочке. Лили, раскинув руки, произнесла:

— О, я влюблена!

Волосы разметались по плечам, и ее восхищение так шло к этим мягким сумеркам. Трэвис затаил дыхание, не в силах скрыть, как он очарован тем, что видит. Если она скажет, что влюблена в Джузеппе, он запрет ее в номере на следующие пять дней. А еще лучше, если он посадит ее на самолет и отправит домой. Почему он не подумал об этом раньше?

— В кого же ты влюблена? — проворчал он, так как она не закончила свою мысль.

Улыбнувшись ему скромно и застенчиво, она вымолвила:

— Конечно, в эту страну.

Трэвис заметил, как покачиваются ее бедра. Она очень хорошо вписывалась в итальянский пейзаж. Однако Лили-женщина родилась не потому, что прибыла в понравившуюся ей страну.

Присутствие Лили создавало особую атмосферу.

Трэвис вдруг ощутил, как напряглась ткань на джинсах. Он пробежал руками по волосам. Что с ним происходило? Если бы он не знал Джанику, то подумал бы, что она наложила заклятие на это платье. Он смотрел на Лили, и ему казалось, что его член возбуждается от одной мысли о ней.

Он последовал за Лили по крученым улочкам, которые вели к долине. Когда она увидела ресторан, ее лицо озарила улыбка.

— Вот он! Джузеппе сказал, что «Дилетто» в переводе означает «восторг». Разве не великолепное название для ресторана?

Трэвис ничего не сказал. Очевидно, Лили не знала, что и «дилдо» тоже имеет итальянские корни. Он решил не делиться с ней своими познаниями. Пока.

Он был вынужден признать, что интерьер ресторана выше всяких похвал. Стены были выкрашены в золотистый цвет, а пол выложен плитами, которые казались затертыми тысячами ног, танцевавших в этом зале.

Лили вошла в ресторан, и к ней немедленно подскочил менеджер. Он поцеловал ей руку и вообще вел себя слишком раскованно, по мнению Трэвиса. Она уже собиралась что-то сказать, но Трэвис заподозрил, что в ее устах любая фраза прозвучит для итальянского уха как приглашение в номер отеля, поэтому перехватил инициативу.

— Нам нужен столик для двоих, — сказал он, положив руку на плечо Лили.

Она метнула в него раздраженный взгляд и попыталась сбросить его ладонь, но он лишь крепче обнял ее в ответ.

«Я должен защитить ее от похотливых иностранцев», — успокаивал он себя. Конечно, бонусом для него было ощущение ее близости.

Менеджер посмотрел на него с улыбкой, что в который раз вызвало у Трэвиса желание ввязаться в драку. Ему бы хотелось снова оказаться в родных Штатах, где на Лили никто лишний раз и не посмотрел бы. Или он ошибается?

Лили источала тепло. Ему было хорошо с ней. По-настоящему хорошо. Она была не слишком полной, а изысканной. Он столько раз спал с женщинами, чья красота была заслугой хирургов, что ощущение естественной привлекательности Лили кружило ему голову. Он знал, что Лили как никому идет быть женственной. Он признал, что и на родине многие нашли бы Лили привлекательной. Ведь даже он, мужчина, который не скрывал, что стремится получать все самое лучшее, сходил от нее с ума.

Трэвис окончательно запутался. В этот момент Лили выскользнула из его объятий и направилась в центр зала, где стоял маленький круглый столик. Он-то надеялся, что их посадят в углу, но там они были практически выставлены на обозрение.

Трэвис не ощутил и малейшего стеснения, что его заметят в обществе Лили. Напротив, он понял, что ревнует, потому что взоры всех мужчин в ресторане были прикованы к его спутнице.

— Столик прекрасный, — сказала в восхищении Лили, запечатлев на щеке менеджера легкий поцелуй.

Неужели она не видела, как он пялился на ее грудь? Разве она не понимает, что ее поведение должно быть скромнее?

Трэвис был в ярости. Она знала, какое впечатление производит на мужчин, но не пряталась, а открыто пользовалась своей сексуальностью! Поцеловать другого, когда он, Трэвис Карсон, стоит рядом! Трэвис поклялся, что будет излучать такое обаяние, что ей не захочется и взглянуть в сторону другого мужчины.

Он потянул стул и грубо усадил ее, не обращая внимания на ее возмущенное «Эй!».

Пока быть обаятельным не получалось. Ему придется взять себя в руки.

— Ты хотела есть, так давай есть, — раскрывая меню, выпалил он.

Так он не продвинется к победе ни на шаг. Лили грозно взглянула на него через стол, расправив плечи, отчего ее грудь подалась вперед.

— Я тебе не позволю… — холодно произнесла она и собралась встать.

Менеджер поспешил ей на помощь, но Трэвис бросил в его сторону взгляд, в котором ясно читалось: «Если ты сделаешь еще хоть шаг, скажешь «прощай» своему мужскому достоинству и всему, что к нему прилагается».

Мужчина замер на полпути.

Трэвис закрыл меню.

— Чего ты мне не позволишь? — спросил он в тон ей.

Он ругал себя, но ничего не мог поделать, так сильно она его разозлила.

— Я не позволю тебе испортить мне впечатление от Италии, — ответила она, и в ее голосе был слышен арктический холод.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что этим только усугубит ситуацию, поэтому счел благоразумным воздержаться от перепалки.

— Я не знаю, что тебя не устраивает во мне, Трэвис, — сказала она, сложив руки на столе, и ее грудь всколыхнулась.

Он попытался сконцентрироваться на сути ее слов, но ему это слабо удавалось. Ее соски манили его.

— Я не знаю, что тебя возмущает, но я не позволю больше относиться ко мне так, словно я низшая форма жизни.

Ее обвинения вернули его к реальности. Она пыталась представить его этаким мусором. Все поплыло у него перед глазами, когда она продолжила:

— Я не шутила, когда сказала, что сыта по горло твоим отношением ко мне. Может, я и согласилась жить с тобой в одном номере ближайшие пять дней, но я не намерена молча смотреть, как ты хочешь испортить один из самых восхитительных вечеров.

— Прости меня.

Он и сам не понял, как эти слова сорвались с его губ. Лили не могла прийти в себя от услышанного, но она хотя бы замолчала и перестала обвинять его во всех смертных грехах. Легче попросить прощения, чем принимать подобные обвинения.

«Неужели я и вправду относился к ней с пренебрежением?»

— Мне очень жаль, Лили, — сказал он, убеждая ее не покидать его. — Я обещаю, что это больше не повторится. Просто все эти мужчины так откровенно пялятся на тебя, когда ты в этом платье. Я не могу вынести того, что у них на уме…

— Неужели?

Лили оглянулась вокруг, и в ее взгляде читалось искреннее изумление.

Трэвис вздохнул с облегчением. Он сумел отвлечь ее от своей персоны. Он повторил:

— Все до единого, Лили.

Она откинулась на спинку стула, прикусив губу, все еще не веря тому, что услышала.

— Но кто?

«Слава Богу, что она хотя бы решила остаться», — подумал он. Он кивнул на менеджера, потом на другого мужчину, а потом махнул рукой и сказал:

— Да почти все. Все мужчины в этом зале хотели бы сорвать с тебя это платье. Как только ты вошла, они думают лишь о том, что твоя грудь может подарить самое большое наслаждение, а твои ноги созданы для изысканных ласк.

— Хорошо, Трэвис, — ответила Лили, и ее лицо раскраснелось, а глаза заблестели. — Не надо больше ничего говорить. Давай поужинаем, а потом отправимся спать, потому что завтра у нас много работы.

Трэвис наблюдал за тем, как она открыла меню. Что стало причиной столь разительной перемены в ее поведении? Любая другая женщина купалась бы в том внимании, которое ей уделяли. Но Лили, казалось, не знала, что ей делать. Ему лучше помолчать; однако он не смог себя сдерживать, поэтому наклонился через стол и взял ее за руку.

— Разве получать внимание — это так плохо?

Он и сам не мог понять, какую цель преследует, когда говорит Лили такое.

Лили посмотрела на его руку и неуверенно заморгала.

— Всю жизнь я хотела быть невидимой, — мягко сказала она. — Нет, — поправила она себя, и ее пронзила боль. — Всю жизнь я была невидимой. Кто захочет общаться с какой-то толстухой? Ну, разве только для того, чтобы сказать в ее адрес очередную гадость.

— Лили, но ты не толстая, — сказал Трэвис, и вдруг до него дошло, что он говорит это не для того, чтобы успокоить ее, а потому, что действительно так считает.

Она убрала руку.

— Я приказывала тебе не смеяться надо мной. Почему ты не послушал меня? — она говорила умоляющим тоном.

Трэвис покачал головой.

— Но я говорю серьезно, Лили. Ты в моих глазах настоящая красавица.

— Ладно, замяли, — сказала она, и он услышал, какого труда ей стоит не расплакаться прямо за столом.

В этот момент начал играть оркестр, и Трэвис решил, что есть только один способ снять напряжение. Он встал и протянул ей руку.

— Потанцуй со мной.

Она заколебалась, но потом последовала за ним. Он увлек ее в свои объятия. Она была напряжена, как стрела. Он поиграл с ее локонами, наслаждаясь ощущением шелковистой мягкости. Как он и надеялся, Лили отдалась ритму музыки. Ее тело расслабилось, и платье начало ходить волнами у ног. Трэвис знал, что если он прижмет ее крепче, то она ощутит, какая у него сильная эрекция, поэтому решил не пугать ее до времени. Если змейка на брюках разойдется, то он овладеет Лили прямо в зале ресторана. После того как она дразнила его в ванной, ему хотелось ее прямо сейчас. Ее тело звало его, манило своими женственными изгибами и обещало райское наслаждение.

Трэвис попытался сбросить с себя это наваждение. Он отдался танцу. В глазах посетителей ресторана, когда бросал взгляд искоса, он замечал откровенную похоть. Ему хотелось крикнуть всем: «Она моя!»

Песня закончилась, но он не отпускал ее. Не мог понять, что завладело его душой. Он решил, что прошло время сомнений, — нужно отдаться на волю чувств.

Зачем он боролся с собой?

Он погладил локоны Лили, наслаждаясь их красотой. Ему хотелось целовать ее до умопомрачения. Ему хотелось зажать губами мочку ее ушка, а потом спуститься ниже, к груди, к персиковой коже живота.

У Лили заурчало в животе, и все очарование пропало. Лили отстранилась и захихикала.

— Мне кажется, моему желудку все равно, в какой части планеты я нахожусь. Главное, чтобы не нарушилось время ужина.

У Трэвиса тоже громко заурчало в животе, и он рассмеялся.

— Ты это слышала?

Лили кивнула и прикусила губу, что всегда так очаровывало его.

Лили и Трэвис проследовали к столу.

— Все кажется таким вкусным, — сказала она, открывая меню. — Я не знаю, что означают некоторые слова.

Трэвис рассмеялся. Он давно не чувствовал себя так хорошо. И уже давно пора было поесть. Он подозвал официанта.

— Мы закажем то же, что и эта пара, — сказал он, указывая на людей, сидевших за их спиной. — И бутылочку кьянти.

Лили улыбнулась ему, и Трэвис весь напрягся. Может, это было следствием голода, но он уже ни в чем не был уверен.

Когда подали блюда, Лили восхитилась и их ароматом, и аппетитным видом. Хотелось сразу приступить к еде, но ею овладели обычные сомнения. Что, если он решит, что она ведет себя как свинья? Даже, несмотря на его слова, что он не считает ее толстой — а она в это совершенно не верила, — последнее, чего ей хотелось, — напомнить Трэвису о своем нестандартном размере, особенно когда на ней было волшебное платье. Поэтому вместо того, чтобы насладиться вкусом всех блюд, она лишь клюнула немного спагетти, едва сдерживая стон удовольствия, когда они растаяли у нее на языке. Она положила вилку и прижала салфетку к губам.

— Что-то не так с едой? — спросил Трэвис, и на его лице отразилось волнение.

— О нет, еда великолепная. Я…

— Что? Ты же проголодалась, разве нет?

Трэвис приступил к спагетти и щедро сдобрил их соусом, который капнул ему на подбородок. Даже не осознавая, что она делает, Лили потянулась к нему и стерла капельку соуса средним пальцем, после чего облизнула его.

Трэвис застонал.

— Лили, мое терпение не безгранично. Если ты сделаешь это снова, я за свои поступки не ручаюсь.

Лили озадаченно посмотрела на него.

— Я не думала, я не хотела…

Трэвис усмехнулся.

— Лучше бы ты сделала это нарочно.

С этими словами он вернулся к своим спагетти.

«Что это означает?» — подумала Лили, сконфуженная в очередной раз после неожиданных извинений, которые услышала от своего спутника.

Запах спагетти и свежего хлеба, а также сладкого красного вина кружил ей голову, поэтому она всерьез задумалась. Трэвис наслаждался едой, в то время как она изо всех сил пыталась проигнорировать блюда перед собой. «Почему мужчинам не возбраняется есть столько, сколько они пожелают? Кого я пытаюсь поразить? Трэвис все равно не обращает на меня никакого внимания, так что я могу смело приступать к этим деликатесам и не лишать себя чудесного удовольствия».

Лили оглянулась вокруг. Большинство посетителей были заняты ужином, и Лили отбросила всякие сомнения. Она застонала от восхищения, после того как распробовала все вкусности на своей тарелке. Подняв глаза, она столкнулась взглядом с Трэвисом, который пристально за ней наблюдал. Его зеленые глаза казались чарующими в свете зажженных свечей.

Стараясь побороть страх, она спросила:

— Хочешь чего-нибудь?

Трэвис кивнул, и Лили протянула вилку через стол, чтобы накормить его спагетти. Лили представляла, как его губы коснулись бы сейчас ее сосков. Он протянул к ней руку и обвил ее ладонь своими тонкими загорелыми пальцами, так что у нее пробежал мороз по коже.

Как бы она ни была тронута нежностью Трэвиса, ей следовало помнить о том, что у него было огромное количество любовниц. Лили не должна была считать себя особенной. Судя по тем великолепным нарядам, которые он привез с собой, Лили в скором времени могла столкнуться с одной из его пассий.

Она резко отдернула руку и положила вилку на тарелку.

— Я очень устала, поэтому, если ты не возражаешь…

Однако она не успела пожелать Трэвису спокойной ночи и исчезнуть, чтобы не отвечать на горячий призыв, который читался в его глазах, потому что к их столу приближался молодой итальянец совершенно невообразимой красоты.

— Дорогая синьора, не окажете ли мне честь танцем?

— Я?

Она поборола желание оглянуться, чтобы убедиться, что этот великолепный самец обращается именно к ней, а не к какой-то другой даме позади нее. Но затем вспомнила, что она в волшебном платье. Очевидно, его власть распространялась на всех мужчин.

Она одарила красавца широкой улыбкой и протянула ему руку, счастливая тем, что у нее есть прекрасный повод избавиться от общества Трэвиса.

— Дорогая синьора, — прервал идиллию Трэвис, — сейчас занята.

Если бы Лили не была так смущена столь очевидным поединком мужчин из-за нее, то она рассмеялась бы над тем, как Трэвис напряженно смотрит на своего воображаемого соперника.

С какой стати он решил сегодня продемонстрировать свои права на нее? Особенно когда она точно знала, что не поддастся на уговоры и не станет потакать зову своей плоти, хотя больше всего хотела бы ощутить тяжесть тела Трэвиса на себе. Кроме того, она была почти уверена, что итальянская красотка поджидает его где-то неподалеку, так какого черта он портит ей вечер? Она не упустит шанса потанцевать с красивым иностранцем, хотя его карие глаза блестели не так, как глаза Трэвиса, а в плечах он был явно не столь широк, но все же… Этот парень несомненно был одним из самых интересных мужчин, которые когда-либо приглашали ее на танец.

Не обращая внимания на своего спутника, Лили позволила молодому человеку увести себя. Он прижимал ее к себе с пылом южной страсти. Лили не ощущала ничего, потому что взгляд Трэвиса, похоже, мог прожечь ей дыру в спине. Как бы она хотела оказаться в его теплых сильных объятиях.

Словно со стороны она видела, как танцует с иностранцем. Его руки спускались по ее спине, и она точно знала, что Люк сейчас гордился бы ею. «У Трэвиса никогда не уводили женщину из-под носа», — сказал бы он ей. Лили не думала, что она станет первой, кто накажет его за самоуверенную манеру в общении с женщинами. Она надеялась, что, когда Трэвис увидит, как сильно ее партнер по танцу заинтересовался ею, он начнет желать ее хотя бы на одну десятую больше, чем раньше.

Звуки гитары напомнили Лили о той роковой ночи, которая последовала за ее выступлением на подиуме. Теперь ей казалось, что это было много лет назад. Тогда она была невидимкой, которая вечно пряталась в углу. Трэвис вел жизнь пирата, который бросался только на блеск золота и серебра. Здесь, в Италии, Лили ощутила, как та девочка-невидимка исчезла навсегда. Ее немного пугало, что преображение состоялось так быстро. Однако радость освобождения от кокона, в котором она пробыла тридцать лет, заставляла ее забыть обо всем. Ей хотелось петь и обнимать весь мир.

Она видела перед собой яркий красочный пейзаж. Когда она всмотрелась в итальянца, то невольно ахнула: в его взгляде читалось неприкрытое желание. Конечно, его нельзя было сравнивать с Трэвисом, но этот итальянец был рядом, он был плоть и кровь, и только это имело значение.

Музыка звучала приглушенно, романтично, и Лили во всем слушалась своего партнера. Он прекрасно двигался, и ощущение новизны наполняло сердце Лили. Она была в Тоскане, в объятиях красивого итальянца лет на пять моложе ее.

Вдруг ее чувства обострились. Она осознала, что Трэвиса не было за их столиком. Прошла минута, и он перехватил ее у итальянца, не говоря ни слова. Она прижалась к нему всем телом, ощутив, как топорщится ткань на джинсах, угрожая сорвать застежку.

Лили даже не успела сообразить, куда девался ее партнер. Все, что ей было понятно, — она нашла свою гавань. Она была в родных объятиях, в объятиях Трэвиса.

Им словно был дарован повтор ночи модного показа, и Трэвис точно так же, как тогда, увел ее после танца на улицу. Однако на этот раз в их поведении не было той жадности, с которой они набросились друг на друга в Сан-Франциско, когда Трэвис увез ее на свою холостяцкую квартиру, — они были окружены загадками Тосканы.

Трэвис, похоже, знал, куда увести ее, и они проследовали мимо отеля, туда, где обрывалась дорога у разрушенной древней стены. Через мгновение они оказались в оливковой роще, и Трэвис шел так быстро, что Лили едва за ним поспевала.

Он оглянулся и схватил ее. Сквозь ветки виднелась луна, освещая хищное выражение лица Трэвиса. Лили задрожала, когда он прислонил ее к стволу дерева. Листва тихо зашумела, и несколько олив упало на землю.

— Ты моя, — сказал он, находя ее губы.

Его теплое дыхание согревало ее, и ей показалось, что сердце перестало биться. Он прижался бедрами к ее ногам. Она вся раскрылась ему навстречу. Еще один поцелуй, и она не сможет собой владеть.

Но он не наклонился, чтобы поцеловать ее. Он ждал ее призыва:

— Скажи, Лили, скажи, чего ты хочешь.

Она не знала, радоваться ей или плакать, потому что, в конце концов, глупая мысль о «деловых отношениях» принадлежала ей. В окружении оливковых деревьев она не могла заставлять себя прислушиваться к наставлениям Люка. Разве она не может позволить себе несколько часов безудержного счастья? Тем более что с ней рядом самый красивый мужчина на свете.

Трэвис легонько подтолкнул одну ногу вперед, упершись в ее лобок. Мягкая ткань ее платья едва не утонула во влажной расщелине. Кружевные трусики-полоски не создавали никаких дополнительных преград. Ее тело наполнялось волной желания, и она знала, что он хочет ее так же сильно, как она его.

Лили из прошлой жизни спряталась бы от этих чувств и не позволила бы себе ответить на зов плоти, считая это греховным и постыдным.

Новая Лили хотела удовольствий и радости, которую ей могло подарить ее собственное тело. Судьба дарила ей прекрасный шанс забыть прошлые обиды и начать все сначала под этим волшебным итальянским небом.

Она встала на цыпочки и лизнула нижнюю губу Трэвиса. Ощутив его вкус, она громко застонала. Он пахнул вином и желанием. Он потянулся к ней, но потом отпрянул. — Скажи мне, Лили.

Она не могла посмотреть ему в глаза. Ее охватила привычная застенчивость, смешанная с гневом на себя за то, что она снова пустила ее в свое сердце.

Наконец Лили подняла глаза и смело посмотрела на своего любовника, проведя большим пальцем по его слегка заросшему подбородку.

— Я хочу тебя, Трэвис, — сказала она, и он с готовностью наклонился к ней за поцелуем. Лили остановила его, приложив ему палец к губам, мягким и в то же время сильным.

— Я хочу, чтобы ты был моим деловым партнером на этой неделе, — сказала она, и его лицо вмиг омрачилось.

Она порочно засмеялась и успокоила его:

— Но я надеюсь, что ты будешь и моим любовником тоже.

Он ласкал ее, как безумный. Ее волосы, ее грудь, ее бедра. Она потянула вверх его футболку и пробежала руками по безупречному прессу, любуясь рельефностью его мышц. Он ждал, что она разденет его. Лили подбросила футболку, и она повисла на ветке дерева, у которого они стояли.

Она была счастлива, и ее смех разлился в воздухе, наполняя ночь переливчатой песней. Трэвис схватил ладонями ее лицо, чтобы поцеловать в губы. Он постанывал, кусая ее вишневые уста, и она повторяла каждое его движение.

Ее пальцы дрожали от нетерпения, когда она нащупала застежку на его джинсах. Ей хотелось попробовать бархатистую кожу на его члене.

— Помоги мне, — сказала она, отвлекаясь от любовных укусов, но он лишь хмыкнул в ответ и покачал головой.

— Слишком занят твоей грудью, — пробормотал он, и это было правдой.

Он проводил рукой по ее высоким холмам, он искусно ласкал их, так что у нее не было никаких сил сопротивляться ему.

Наконец с застежкой было покончено, и она торопливо рванула молнию.

— О да! — триумфально воскликнула она, как будто выиграла битву. Если бы она могла решать, то приказала бы ему ходить обнаженным или завернутым, как римский патриций, в тогу. Очевидно, что они ничего не носили под своими туниками, чтобы облегчить путь к своему члену, когда такой, как Лили, он понадобился бы.

А сейчас наступал именно такой момент.

Она сорвала с него джинсы, обнажив его стройные бедра. Он задрал ей платье до талии.

— О, какие трусики, — восхищенно сказал он, глядя на черное кружево, украшенное красными поцелуями. — Глядя на этот рисунок, мне кое-что приходит в голову.

Он хотел стать на колени, но, хотя Лили и мечтала о том, чтобы его язык коснулся ее клитора, она еще больше хотела ощутить его мужское достоинство у себя во рту.

— Нет, я первая, — сказала она, склоняясь над ним.

Ее ждал у себя в гостях самый великолепный пенис, который только создавала природа.

Он был так сильно эрегирован, что вены на его стволе вздулись. На его кончике показалась капля влаги, выступившая словно для того, чтобы Лили утолила ею свою жажду.

— Как вкусно, — сказала она, проведя по ней языком.

Трэвис застонал и начал гладить Лили по волосам. Он нажал ей на затылок, чтобы она побыстрее принялась за дело. Она облизала стержень по всей длине, специально избегая самых чувствительных мест. Ее пальцы играли с его яичками, продвигаясь к мягкой коже ануса. Он наконец овладел ритмом ее движений и насадил ее рот на свой вздыбленный орган.

Лили начала посасывать его. О, он был такой огромный, такой напряженный, что грозил взорваться в любую минуту. Она толкнула его в горло, словно желая лишить сил. Лили ощущала, что сама уже увлажнена до такой степени, что ее соки могут пролиться на бедра, и сдерживал ее только манящий мираж, в котором Трэвис ласкал ее своим языком.

— О, Лили, Лили! — кричал он, и его орган пульсировал в ней, увеличиваясь в размере, и вот уже горячие струи пронзили ей горло. Ей хотелось проглотить все до последней капли, и она инстинктивно сжала губы и сдавила яички в тот момент, когда начался мощный оргазм.

У него чуть не подкосились ноги, и она улыбнулась, все еще удерживая член в своих губах.

Его пальцы ослабили хватку на ее волосах. Он сбросил туфли, наклонился к ней, обнаженный, счастливый, и начал страстно целовать ее.

— Ты невероятная, — проговорил он.

— Мне нравится твой вкус, Трэвис.

— Позволь мне насытиться тобой, — сказал он, укладывая ее на спину. Он поднял ее платье до уровня груди. — Подними руки, моя сладкая девочка, — попросил он.

Он освободил ее от платья и бережно положил его рядом, а потом перевел взгляд на Лили, которая лежала, освещенная лунным светом. Только кружевные трусики и бюстье прикрывали ее от его нескромного взгляда.

— Моя Лили, — прошептал он, и ее сердце бешено застучало.

В нем рождалось чувство, название которого она боялась произнести. Он подцепил пальцами завязки трусиков и потянул их вниз. Она приподняла бедра, чтобы облегчить ему задачу. Он покрывал поцелуями ее тело.

Трэвис начал ласкать пальцами ее лоно, и она вся подалась ему навстречу. В его глазах блеснул озорной огонек.

— Ты знаешь, что «дилетто» некоторые связывают с «дилдо»?

Она взглянула на него, и в ее затуманившемся взоре мелькнул интерес.

— Я этого не знала.

— Ах, — воскликнул он, погружая в нее пальцы.

Ее чресла были охвачены пламенем страсти.

Если бы она не была так возбуждена, то его разговоры вызвали бы у нее румянец стыда. Откуда он знал о ее коллекции вибраторов, которые она заказывала по почте? Откуда ему было знать, как любила она играть с ними после того, как лицезрела Трэвиса на вечеринке у Люка, желая его и не смея к нему приблизиться?

— А ты когда-нибудь пользовалась вибратором? — спросил он, и Лили ничего не оставалось, как на выдохе произнести томное «да».

Он потянулся языком к ее клитору, не оставляя входа, который растягивал влажным пальцем.

— Расскажи мне о своем любимом вибраторе, — потребовал он, отрываясь от нее на секунду.

— Я не могу, Трэвис, — тяжело дыша, произнесла она.

Он замедлил темп движений, и она знала, что ради того, чтобы продлить наслаждение, она подчинится ему.

— Какой он? — спросил он хрипло.

Лили не могла дышать и не знала, что ответить. Зачем он мучает ее? Но она знала, что каждая следующая минута, подаренная ей Трэвисом, лучше предыдущей.

— За каждый ответ, — пообещал он ей, и его бровь изогнулась, — я оближу тебя там, где ты скажешь.

— Девять дюймов длиной, Трэвис, — сказала она. — Мой клитор.

— О, как мой член, — сказал он, наклонив к ней голову.

Он снова принялся работать языком и пальцами. Он двигался толчками, а потом снова поднял голову.

— Он вибрирует?

Она снова еле дышала, но знала, что эта игра должна продолжаться, иначе он оставит ее без удовлетворения. Эта далеко не телевизионная викторина сулила ей рай.

— Да, — дрожа всем телом, призналась она. — Мои соски.

Он скользнул в нее пальцами, и его большой палец нащупал клитор, а уже через мгновение она ощутила его горячее дыхание на своей груди. Он покусывал нежную плоть. Розовые соски выглядели очень возбуждающе. И его язык играл с ними медленно, сводя с ума, но вдруг он изменил темп движений: начал целовать грудь жадно, одновременно погрузив палец глубоко в ее влагалище.

Оргазм охватил Лили, как удар волны. Каждая клеточка ее тела отозвалась на подаренное наслаждение. Трэвис переключился на другую грудь, и его щеки слегка царапали белую кожу. Наконец он коснулся ее губ.

Он быстро надел презерватив, который выудил из заднего кармана джинсов, и погрузился в нее одним быстрым движением. Ее оргазм словно и не начинался. Они были как Адам и Ева в райской роще, где ключом била живая энергия.

Лили извивалась под Трэвисом, не отпуская его губ. Никакой вибратор не мог бы заменить ей этого бешеного ритма совершенного тела. Его горячая лава грозила вот-вот пролиться в нее.

Словно после грозы, они лежали тихо, и лишь их тяжелое дыхание нарушало тишину. Лили погладила спину Трэвиса и ощутила, что счастье снизошло на нее. Она чувствовала себя женщиной, и это чувство нельзя было сравнить ни с каким другим.

Лили решила не слушать голос разума, который нашептывал ей: «Будь осторожна». Нет, она будет свободной и страстной. Американка, которая приехала в Италию постичь искусство быть чувственной и желанной.

И плевать ей на последствия.

Глава 9

Смеясь как дети, они стянули футболку Трэвиса, застрявшую в ветвях оливы, а потом принялись одеваться. Добившись некоего подобия порядка в своих нарядах, они взялись за руки и отправились к отелю, минуя узкие петляющие улочки. Трэвису казалось, что его освободили от тяжелого груза, — настолько свободным и раскованным он себя чувствовал. Он едва не поддался искушению снова начать все анализировать, так как понимал, что полностью утрачивает контроль над ситуацией, но затем махнул на все рукой. В конце концов, они в Тоскане, и немного бесшабашности ему не повредит. Он точно знал, что его жизнь, рассчитанная по минутам и подчиненная придуманным им же правилам, требует сейчас того, чтобы он просто отдался течению событий.

Единственным эпизодом, омрачающим идеальный вечер, стало возвращение в гостиницу. Он-то мечтал о том, чтобы привязать Лили к изголовью кровати и овладеть ею снова, однако, когда они вошли в номер, она резко от него отстранилась.

— Что случилось? — спросил он, и ему самому не понравился страх в его голосе.

«Неужели я совершил какую-то ошибку? Неужели она откажется от того, чтобы мы были любовниками?» Она молча указала ему на чемодан.

— Я не могу поверить, что забыла об этом.

Трэвис перевел взгляд со своего багажа на Лили.

— Забыла о чем?

Гнев охватил Лили до такой степени, что ее глаза стали синими. Она протянула руку к чемодану, толкнула его, и все содержимое высыпалось на пол.

— Как я могла забыть о том, что у тебя в чемодане полно женской одежды! Как ты смел спать со мной, когда твои мысли были заняты другой женщиной? Как же я могла забыть, что ты относишься к той категории мужчин, которые на каждом шагу меняют любовниц? Какая же я дура!

Голос Лили сорвался, и Трэвис был шокирован ее эмоциональным взрывом. Она всегда была такой тихоней, а теперь с завидной регулярностью устраивала ему сцены. Почему они не могут выяснять отношения в спокойном тоне? Как только Лили выступает на сцену, — того и жди, прогремит взрыв. И самое худшее — Трэвис осознавал, что он сам заминировал все поля.

Он видел, что она пытается быть сильной, но ее нижняя губа предательски задрожала. Он притянул Лили к себе.

— Я привез их для тебя, — сказал он, ощущая себя виноватым за то, что руководствовался совсем не благородными мотивами.

Он не хотел, чтобы Лили позорила его в Италии своими бесформенными серыми балахонами.

Она замерла, и он видел, что ее всерьез озадачили эти слова.

— Я заехал к Джанике перед самым отъездом.

Лили очень удивила Трэвиса своей реакцией: она громко рассмеялась.

— Ты и Джаника в одной комнате? Я не верю, что ты выбрался от нее без существенных телесных повреждений. Я хотела сказать, — и Лили снова рассмеялась, — что она ведь тебя терпеть не может.

Трэвис усмехнулся, хотя его и задело замечание Лили.

— Все так и было. Конечно, она собиралась пронзить меня своими портновскими ножницами. — Он помолчал, а потом добавил: — Понимаешь, ты так потрясающе выглядела в своем платье на показе, что мне захотелось видеть тебя в таких же нарядах еще и еще.

Лили вытерла выступившие у нее от смеха слезы.

— Ты был готов пойти на такие жертвы ради меня?

Трэвис решил промолчать, боясь, что случайно выболтает истинные мотивы своего поступка, и тогда их спор не завершится и до завтра. Он протянул Лили руку и кивнул, надеясь, что она не станет копать глубже.

Лили прильнула к нему и обвила его шею руками.

— Трэвис, — шепнула она ему на ухо, — ты иногда можешь быть таким замечательным, таким удивительным. Благодарю тебя.

Он удивленно отозвался на ее похвалу:

— Ты и вправду так думаешь?

Глаза Лили заблестели. Она с признательностью посмотрела на него.

— О да. — Порочно улыбнувшись, она добавила: — Теперь моя очередь показать тебе, какой замечательной могу быть я.

Она поцеловала его там, где пульсировала вена на шее.

Его сердце начало учащенно биться, а член немедленно пришел в движение, создавая ощущение тесноты в джинсах.

Его тело никогда с такой готовностью не отзывалось на ласки тех невесомых барышень, которых он менял как перчатки. Теперь Трэвис понимал, что напрасно опасался общества Лили. Она вовсе не была безобразной. Наоборот, ему бы пришлось битой отгонять толпы поклонников со вздыбленными членами.

Он закрыл глаза и отдался ее ласкам. Ее рука потянулась вниз, к его джинсам. Другой рукой она сжимала его ягодицы. Трэвис не мог понять, как он мог быть слеп к прелестям Лили. Он ведь был с ней в одной комнате сотни раз, так почему никогда не замечал, как отзывается его тело?

— Давай-ка тебя разденем, — сказала она, расстегивая джинсы.

Кровь прилила к его пенису, а Лили с изумительной скоростью освобождала его от одежды. Он схватил ее руку, а она вытащила целую груду шелковых галстуков из его открытого чемодана. Она опьянела от собственной смелости. Увлекая его за собой, она сказала:

— Пойдем в спальню. Я увидела шелк, и мне кое-что пришло в голову. Я умираю от желания попробовать это. Кто-нибудь хочет помочь?

Трэвис указал на свой пенис.

— Я думаю, что он с удовольствием поможет тебе во всех твоих начинаниях.

Лили пыталась сохранить спокойствие. Однако ее лицо невольно озарила улыбка.

— О, ты прав. Я вижу, что он, как мне кажется, только и мечтает, чтобы о нем не забыли.

Она толкнула Трэвиса на кровать. Он схватил руку Лили и запечатлел на ее ладони горячий поцелуй.

— Я надеюсь, ты проявишь понимание к новичку.

Лили пробормотала:

— Что-то мне подсказывает, что ты лукавишь.

Она начала целовать его, и все сомнения вылетели у него из головы.

Когда дело доходило до постели, Трэвис всегда был агрессором. Он проявлял инициативу с готовностью искусного любовника: тогда, в его квартире, когда она мастурбировала, а он за ней наблюдал, потом в бассейне, когда он убедил ее заняться сексом с риском быть обнаруженными, и, наконец, в ванной, когда она удовлетворила себя, находясь от него на расстоянии вытянутой руки. Однако теперь она была намерена поменяться ролями. Она привязывала его к кровати. Ей пришла в голову блестящая идея, и она хотела поскорее воплотить ее в жизнь.

Лили сказала:

— Я безумно люблю смотреть в твои глаза, когда ты входишь в меня.

Эти слова так завели Трэвиса, что он на миг потерял способность видеть и слышать.

Она продолжила:

— Но теперь я предлагаю заняться кое-чем еще, и я верю, что это откроет для нас новые горизонты.

Она шепнула:

— Ты станешь моим рабом.

Услышав это слово, он едва не подскочил на месте. Откуда она могла знать о том, что он мечтал о воплощении этой фантазии всю свою жизнь?

Она подхватила галстук в красно-голубую полоску.

— Мой слепой раб, — сказала она, мягко, но властно завязывая повязку на его глазах.

Пока его руки были свободны — а у него было ощущение, что это не продлится долго, — он обнял выпуклости ее грудей, натягивая ткань платья. Она застонала, когда он потянулся к ложбинке между ними. Он потерся небритой щекой о ее набухшие соски, стягивая ткань и обнажая тело.

Лили позволила ему насладиться, но потом отвела его руки.

— Трэвис, с этой минуты ты мой раб и будешь делать только то, что я хочу, и тогда, когда я захочу.

Она коснулась его губ сначала своей грудью, а потом животом, и ему мучительно хотелось поцеловать ее соски, но она лишь дразнила его, не позволяя ничего более существенного. Он был настолько охвачен волной желания, что даже не заметил, как она привязала его кисти галстуками к железным прутьям в изголовье. Проверив прочность узлов, она принялась целовать Трэвиса, сначала внутреннюю поверхность ладони, потом предплечья, а потом и плеча.

Трэвис не мог поверить, что осуществляются его самые смелые фантазии.

— Лили, ты меня убиваешь.

Она хотела рассмеяться в ответ. Он был столь искренен, столь нетерпелив.

— Я этого и добиваюсь, — сказала она, принимаясь за его левую руку.

Трэвис весь изогнулся в ответ на ее изысканные ласки. Когда через несколько секунд она спустилась к его члену, он начал стонать от невыносимого наслаждения.

Он умолял ее не останавливаться.

— Оближи его, Лили, — хрипло произнес он.

Она сразу остановила его:

— Ты хочешь, чтобы я заткнула тебе рот кляпом?

Трэвис покачал головой и поймал внутри новое чувство. Ему все больше нравилась эта игра.

— Нет, Лили. Я буду хорошо вести себя. Клянусь.

Он убрал улыбку с лица.

— Хм, — проронила Лили, проведя острым ноготком по внутренней поверхности его бедра и останавливаясь у самых яичек.

— Не знаю, могу ли тебе верить, — сказала она, и ее прикосновения мучили его так, словно он был охвачен огнем. — Кто твоя госпожа? — жестко спросила она.

— Ты, — ответил Трэвис, с удивлением наблюдая, как его член все больше напрягался.

Лили обвила его пенис пальцами и слегка сжала:

— А кто мой раб?

Трэвис замер, не в силах пошевельнуться.

Она наклонилась и облизнула головку его члена.

— Я спросила, Трэвис, кто мой раб?

— Я, — со стоном отозвался Трэвис. — Я сделаю для тебя все, все, что ты пожелаешь.

Лили прекрасно справлялась с ролью роковой женщины. Какой сюрприз. Наверное, это дается от природы.

Спустя секунду она села ему на грудь, и он отчаянно хотел поласкать ее мокрую киску: ее запах сводил его с ума так сильно, что он готов был взмыть ракетой в небо.

— Я освобожу одну твою руку, но ты должен пообещать мне, что не отступишь ни на шаг от моих приказов.

Трэвис кивнул.

— Я обещаю, Лили.

Он был готов на все, лишь бы она позволила коснуться себя, ощутить ее вкус на своих губах.

Она отвязала правую руку и обвила ее пальцы вокруг чего-то, что напоминало пенис.

— Это мой вибратор, — прошептала она, касаясь волосами его груди.

Трэвис застонал.

— Лили, умоляю, скажи, что ты позволишь мне…

— Молчи! — сказала она, и Трэвис повиновался ее воле.

— Я широко разведу ноги, а потом дам тебе знак, и ты начнешь вводить в меня вибратор, погружая его в мое лоно по чуть-чуть.

Трэвис весь задрожал от предвкушения того, что ему предстоит. Лили, как казалось, получала особое удовольствие от своего мучительства. И он не был против.

— Я такая мокрая, — сказала она, разводя ноги на его груди так, что он еще явственней ощутил ее аромат. Она приложила палец к его губам.

— Попробуй меня, Трэвис.

Он жадно схватил ее палец и начал слегка посасывать его. Она направила его руку к своим бедрам.

— Вот здесь, Трэвис, — сказала она.

Ее палец нащупал кнопку у основания вибратора. Он послушно следовал за движением ее рук.

Жужжание наполнило спальню. Трэвис ощутил такое напряжение, что был готов взорваться. Он не мог поверить, что так близок к пику наслаждения, хотя ничего еще не произошло.

Он провел вибратором вдоль ее половых губ, а потом коснулся клитора.

— О Трэвис! Я кончаю, — простонала она, и ее голос больше не был жестким и командным, а лишь молил об освобождении. — Не останавливайся!

Он не стал бы противиться ее воле. Он все сильнее прижимал к ней вибратор, углубляясь во влагалище по миллиметру.

— Не останавливайся!

Как бы он хотел быть ее вибратором в этот момент! Ее стоны подсказывали ему, как лучше двигать эту пластиковую игрушку. И наконец он ввел его до самого основания.

Когда ее дрожь немного утихла, он вытащил вибратор и отбросил его в сторону. Не дав ей опомниться, он обхватил ее ягодицы и придвинул к себе, чтобы насытиться вкусом ее киски.

Она вздохнула, когда он жадно набросился на ее лоно, наслаждаясь соками и скользя языком в узкой вагине.

Он ввел в нее два пальца, и Лили крепко удерживала их внутри себя. Он начал ритмично двигать рукой.

— О да, Трэвис, еще, еще! — кричала она, и второй оргазм не заставил себя ждать.

Трэвис наслаждался ее клитором и первый раз в жизни ощутил, что ему хочется чужого удовольствия, как если бы речь шла о нем самом. У него не было времени понять, что происходит, потому что в следующий момент Лили уже снова привязывала его к кровати.

— Хороший раб, — сказала она, наклонившись к нему и поцеловав его с такой страстью, какой он не мог бы припомнить.

— Ты пахнешь оргазмом, — пробормотала она, покусывая его нижнюю губу. — Моим оргазмом.

Она захватила его губы и впилась в них поцелуем. У него перехватило дух. Когда она научилась целоваться, как античная богиня? Он забыл обо всем на свете, желая лишь одного — продолжения представления. Ее губы скользнули вниз к его груди, остановившись на сосках. Через мгновение она осчастливила его прикосновением к его стержню. Он был готов кончить в ту же минуту.

— Лили, — сказал он, — я не могу…

— Нет, ты можешь, — сказала она, захватывая его головку, как мороженое, не забывая и о яичках, которые ласкала с особой нежностью.

Уже приближаясь к пику, она вдруг оставила его, чтобы надеть на член презерватив, и он оказался в самой горячей и узкой пещере, которую только мог бы себе представить. Она наклонилась и дала ему лизнуть свои соски. Она двигалась так ритмично, что уже через минуту он словно впал в забытье.

Он выкрикивал ее имя, и все помутилось в его сознании. Для него в этот момент не существовало ничего, кроме ее волшебного лона, которое дарило ему незабываемые ощущения. До него доносился ее протяжный стон, но он не мог оторваться от нее.

Как красив его загар, подумала Лили, когда пробудилась ото сна. Голова Трэвиса упиралась в шею Лили, и ей нравилось, как его теплое дыхание щекотало ей затылок. Только представить себе: она хотела спать на кушетке… Это было бы невыносимо.

Он пошевелился во сне, и его твердый горячий пенис уперся ей в бедро.

— С добрым утром, — сказал он, перекатываясь так, чтобы Лили была под ним.

Наполненная до краев ощущениями предыдущей ночи, Лили все же не могла избавиться от сомнений, которые прочно засели в ее душе. Она была слишком большой, чтобы чувствовать себя раскованной «всадницей», тем более на таком красавце, как Трэвис. Когда его глаза были завязаны, игра имела шанс на успех, но теперь, при свете беспощадного утреннего солнца, он увидит все ее изъяны и поймет, что ей надо прятаться от посторонних глаз. Лили начала потихоньку отодвигаться от него, но он остановил ее, положив стальную руку на ее мягкий зад.

— Куда это ты направляешься? Разве не справедливо было бы, если бы сегодня мы поменялись ролями и господином стал я? — дразня ее, сказал он.

Она покрылась густым румянцем, но все же нашла в себе силы пошутить.

— Я не хотела бы тебя раздавить, — фальшиво смеясь, сказала она.

В зеленых глазах Трэвиса мелькнуло сожаление.

— Ничего подобного случиться не может, — сказал он, но очарование момента было нарушено, и он неловко отпрянул от нее.

Она разочарованно вздохнула, но пыталась выглядеть невозмутимой.

— Давай не будем терять ни минуты, — энергично отозвалась она. — Я живу ожиданием того, как мы навестим местные студии дизайна. Через минуту я буду готова. Я в душ.

Она выбежала из спальни, запершись в уютной тиши ванной. «Посмотри правде в глаза, — приказала она себе. — Вчерашняя ночь была исключением». Они были истощены перелетом, и у Трэвиса немного помутилось в голове, а потом картину завершило очарование итальянской ночи и бутылочка кьянти. Они совершали безумства, но настало время все увидеть в ясном свете.

Как бы ей хотелось сказать, что она ошибается. В глубине души она надеялась, что все не так плохо, как она себе представляет. Может, та ночь, когда она спустилась с подиума, и была ошибкой, может, ошибкой было их столкновение в бассейне, но вчерашние игры… Ночь была необыкновенной, разве нет? Нет, скорее удивительной.

«Он хотел меня, как мужчина хочет женщину». Она вспомнила, как они набросились друг на друга, как она опустилась на колени и его горячий орган пронзил ее рот до самого горла. Те ощущения, которые она испытала, когда Трэвис вводил в нее ее любимую игрушку, нельзя было передать словами. Они принадлежали друг другу, как самые счастливые из любовников. А когда их тела сливались, она знала, что нашла в нем надежного единомышленника.

Лили включила душ, потому что не смогла бы принять ванну после того, что они вытворяли в ней с Трэвисом, и стала под струю горячей воды. Как бы великолепно она ни ощущала себя в объятиях Трэвиса, она не намерена зацикливаться на нем одном, потому что у нее есть масса возможностей повеселиться.

Когда Лили выбежала из спальни и заперлась в мраморной ванной, Трэвис не знал, что ему делать. Однако он понимал, что это к нему возвращается бумерангом его же отношение к Лили во все предыдущие годы.

Он игнорировал ее. Он мог бы выступать с лекциями на тему «Как не замечать женщину». Она была права, когда обвиняла его в снисходительном к себе отношении.

Трэвис никогда раньше не задавался вопросом, почему прежде он был таким невыносимым занудой. Но сегодня, когда номер осветило утреннее солнце, факты предстали перед ним во всей неприглядности.

Больше нельзя прятаться.

И, признавшись в этом самому себе, он вдруг испытал облегчение. Словно тот груз, который он тащил все эти годы, был беззаботно сброшен. Предыдущей ночью, когда они забавлялись в оливковой роще, а потом предавались любви на кровати, которая еще хранила следы их бешеной страсти, в его душе происходили перемены, не заметные на первый взгляд, но ощутимые и значительные.

Он выбрался из кровати и как был, обнаженный, прошелся по комнате. Он не мог бы сегодня найти ответы на все вопросы, которые возникали перед ним, но, несомненно, все происшедшее требовало вдумчивого анализа. Он больше не мог позволить себе отмахиваться от жизни, заявляя, что у него просто секс с девушкой, которая ничего не значит в его жизни. Он должен был не только обозначить чувства, которые испытывал к Лили, но и понять их природу.

Самое важное, — он должен был определить цену этих отношений.

Лили не возникла из ниоткуда. Она была в его жизни не последние три дня. Тот вечер, когда она появилась на подиуме, был неожиданно сработавшим катализатором, а не закономерным началом романа.

Правда состояла в том, что Лили всегда была значимой фигурой в его судьбе, но, похоже, это понимали все, кроме него.

Наверное, из-за того притяжения, которое он испытывал к Лили, и возникли все проблемы.

Она появилась из душа, завернутая с головы до ног в кремовые полотенца.

— Твоя очередь, — сказала она.

Трэвис перехватил ее, хотя она пыталась увернуться. Она опустила глаза, и ее движения были неловкими и неуклюжими. Он знал, что она боится его жестокости. Она вела себя так, словно понимала, — она недостойна его. Но здесь, в волшебной Италии, они были только вдвоем.

Трэвис не думал о том, что будет дальше. Хотя он всегда умел предугадывать события, на этот раз ошибся. Недооценил Лили и то, какое впечатление она произведет на него как любовница и друг. Он снова и снова хотел ощущать ее прикосновения.

Но прежде всего ему хотелось вернуть Лили ее улыбку, вернуть ее большим голубым глазам блеск.

— Я знаю, ты волнуешься, но думаю, что твои опасения напрасны. Кстати, приготовься платить.

Она удивленно взглянула на него. Он чмокнул ее в сочные губы.

— Когда? — хитрым голосом спросила она его.

Трэвис потянулся к полотенцу, притворяясь, что сейчас сорвет с нее все покровы.

— Если будешь меня соблазнять, то придется заплатить прямо сейчас.

Лили напряглась от ожидания, и он не удержался и добавил:

— Я не знаю ничего более сладкого, чем твоя кожа после душа.

Трэвис не понимал раньше ценности естественной красоты. Ему нравились женщины, которые словно снаряжались на охоту за мужчинами, накрашенные и хорошо одетые. Запах лавандового мыла раньше не казался ему чем-то заслуживающим восхищения.

Лили замерла, и он притянул ее ближе к себе. Скользнул губами по щеке, а потом остановился на шее. Уже через мгновение Лили лежала на краю кровати, и ее ноги обвивали его бедра. Он быстро надел презерватив, и его член твердо вошел в ее глубины. Она задрожала всем телом. Он мог бы оставаться в ее лоне целую вечность, такое наслаждение она ему дарила.

На этот раз, вместо того чтобы обманывать себя ложными сравнениями, Трэвис позволил себе честно признаться, — Лили не такая, как все его предыдущие любовницы.

Ему будет мало пяти дней в ее постели.

Он хочет, чтобы эти пять дней растянулись на целую жизнь. Улыбка озарила его лицо, и он отдался своей любовнице не только телом, но и душой.

Да, эта часть загадки была решена. Он задумался, что еще ждет его в течение этого дня.

На родине, в Сан-Франциско, Джаника и Люк проводили встречу «на высшем уровне» в студии сестры Лили.

Джаника любовалась Люком. У него были самые широкие плечи, которые только можно было представить. Она решила сделать себе эспрессо, пока ее не захватили плотские желания. Ведь он был лучшим другом Лили. Он знал ее еще с младенчества. Насколько было известно Джанике, Люк был без ума от ее сестры. Да и почему нет? Лили была милой, доброй, самой лучшей. В ней было все, чтобы любой мог назвать ее лучшей. Джаника помрачнела, потому что ее сердце пронзил укол ревности. Она заставила себя думать о чем-то отвлеченном, чтобы Люк ничего не заподозрил. Она твердой рукой протянула ему кофе через стол.

— Наверное, ты знаешь, почему я попросила тебя заехать, — сказала она.

Люк кивнул, с рассеянным видом взял чашку и подул на горячий напиток.

— Я тоже о ней беспокоюсь, поверь мне, — сказал он. Джаника помолчала, не зная, какие слова должна подобрать, чтобы не ранить его чувства. Все-таки Трэвис был его братом.

— Дело в том, что твой брат…

Люк поднял на нее взгляд и закончил мысль:

— Ведет себя как последний дурак в отношениях с женщинами?

Джаника покраснела.

— Да, наверное, лучше не скажешь, — выпалила она. — Я не знаю, заметил ли ты, но…

Она замолчала. Джаника не знала, как лучше сообщить о том, что Лили запала на непутевого брата Люка. Люк снова пришел ей на помощь.

— Ты хочешь сказать, что Лили влюблена в Трэвиса?

— Вот именно, — сказала она и вся внутренне сжалась.

Кто еще так отреагирует на подобные слова? Она что, идиотка? Сидеть рядом с таким парнем и нести всякую околесицу?

— Я волнуюсь. Я не знаю, как она сможет выдержать в его обществе целую неделю. Трэвис всегда относился к ней так, будто она не заслуживает даже элементарного внимания. Может быть, — Джаника пристально посмотрела на Люка, — нам надо отправиться в Италию?

Люк просветлел.

— Почему я сам об этом не подумал? Да ты гений, Джаника!

Джаника засияла, когда услышала похвалу из уст Люка. Он почти не замечал ее раньше, хотя всегда был неизменно вежлив и мил. Джаника поспешно продолжила:

— Я закажу билеты на сегодняшний рейс.

До нее только теперь дошло, что она слишком открыто проявляет энтузиазм. Она не могла спрятать от себя чувство вины за то, что пользуется предлогом спасти сестру, ради того чтобы увлечь парня, который давно уже занимает ее мечты. Если она проведет неделю в обществе такого красавчика, как Люк, то будет на седьмом небе от счастья. Люк проверил свой органайзер.

— Сегодня не могу. Моя смена заканчивается через день.

— А ты никак не сможешь поменяться?

— Боюсь, что нет. Это не практикуется. — Он потер глаза и добавил: — Эти суточные смены сводят меня с ума. Именно из-за них я и втравил Лили в эту заваруху. Хорош друг, ничего не скажешь.

Джаника хотела бы утешить его, сказать, что он слишком строг к себе. Но тогда он точно поймет, какие чувства она к нему испытывает. Она никогда не была сентиментальной, поэтому не изменит себе и сейчас.

— Но у меня будут выходные, потому что я довольно много отработал в этом месяце.

— Тогда мы сможем заказать билеты на субботу, и уже в воскресенье вечером будем в Риме, да?

— По-моему, звучит неплохо. Позвонишь мне, когда все будет известно. Встретимся в аэропорту.

Джаника кивнула, и ее сердце охватили предчувствия. Как смешно и странно, что злые происки Трэвиса сыграли такую роль в ее собственной судьбе, ведь именно благодаря этому злому гению она сможет провести несколько дней в компании Люка!

Глава 10

Любовные утехи, которым предавались Лили и Трэвис, подействовали на них, как зарядка кофеином. Они встретили свое первое утро в Италии в прекрасном настроении. После того как быстро выпили обжигающего эспрессо в кафе на углу, они вскочили в арендованную Джузеппе машину и отправились за покупками. Трэвис совершал подобные поездки в поисках лучших материалов далеко не впервые, но на этот раз солнце казалось ему особенно ласковым и приветливым, небо — лазурным, а кофе отдавал великолепной горчинкой. Ему хотелось показать Лили самый красивый в мире магазин, который специализировался на всевозможных видах кожи, и завод, на котором делали самые изысканные ковры. Ему хотелось, чтобы именно он приобщил Лили к окружающей их красоте. Она удивляла его на каждом шагу: оказывается, Лили обладала тонким вкусом и чутьем опытного декоратора. Она выбирала те предметы, которые станут украшением дома его клиентов. Все сомнения относительно ее квалификации отпали, когда она нашла расписанную вручную плитку для кухни, необычный фонтан для внутреннего дворика и мягкие тонкие шелка для обивки стен в спальне.

Весь день Трэвис не мог отказать себе в удовольствии играть с рукой Лили. Он наслаждался теплом, которое она щедро ему отдавала, и мягкостью ее очертаний. Он представлял их обнаженные тела, укрытые шелковыми простынями, на его собственной огромной кровати.

Когда он наблюдал за тем, как она перебирала статуэтки в его любимом магазине-студии, словно еще один кусочек мозаики стал на место. Лили заставляла его переживать необыкновенные эмоции. Так что, если он отдастся на их власть?

Хозяин студии Лео сказал что-то, и это заставило Лили запрокинуть голову и весело рассмеяться. Это зрелище подействовало на Трэвиса как холодный душ, и он вернулся к реальности. Его раздражало то, что шутка прошла мимо его ушей, а еще то, что не он один может сделать Лили счастливой.

Он обнял ее за талию, и Лили прильнула к его плечу. Хозяин магазина деликатно оставил их наедине друг с другом.

— Честное слово, — сказала она со вздохом, — я подумываю о том, чтобы переехать сюда.

Трэвис улыбнулся.

— Я и сам о таком думал пару раз. — Он шутливо нахмурился. — Только не говори мне, что Лео предложил тебе выйти за него замуж.

Лили захихикала.

— Ну, раз разговор зашел именно о нем, то я тебе признаюсь. — Она чмокнула Трэвиса в щеку. — Вообще-то он сказал о том, что я должна выступить моделью для одной из статуэток, продающихся здесь. Я знаю, что он старый ловелас, но все же… — и она неуверенно замерла на месте.

Не желая портить ее хорошее настроение, особенно в свете того, что она так болезненно воспринимала замечания относительно собственных форм, хотя сам Трэвис все больше терял от них голову, он решил рассмотреть статую женщины перед ними. Он коснулся мраморной груди и хищно улыбнулся.

— Должен заметить, что твои груди намного более впечатляющие, чем ее.

Лили шлепнула его по плечу.

— Тихо! Не так громко. Ты меня вгоняешь в краску.

Трэвис удивленно приподнял брови.

— Неужели ты думаешь, что Лео не оценил твоих достоинств, прежде чем делать тебе комплименты?

Лили скрестила руки на груди, но не настолько быстро, чтобы Трэвис пропустил момент, когда ее соски набухли, как почки.

— Ни о чем я не думала, хотя спасибо, — сказала она, не в силах скрыть улыбки.

— В таком случае, юная леди, — продолжая дразнить ее, сказал он, — вам придется многому научиться, коль скоро речь идет о мужчинах. Особенно об итальянских мужчинах.

Трэвис повернулся к статуе и пробежал рукой вдоль линии ее талии.

— Я бы сказал, что ты исключительно соблазнительная, в гораздо большей степени, чем эта мадам. У меня не возникает сомнений на этот счет.

— Соблазнительная? — фыркнула Лили. — Когда ты пришел к этому выводу?

Трэвис взял Лили за руку.

— Когда впервые занимался с тобой любовью.

Лили вспыхнула, но не отдернула руку, когда он наклонился к ней и запечатлел на ее губах легкий поцелуй. В нем была не столько страсть, сколько нежность. Все складывалось слишком правильно, слишком хорошо, и эти новые ощущения грозили захлестнуть Трэвиса, поэтому он вынужден был побороть вдруг возникшее желание убежать, скрыться от новой Лили. Он не хотел ее отпускать, но не мог подчинить ей свою волю.

Он представил, какая жизнь ждет его, если он откажется от того нового, что предлагала ему судьба: каждый уик-энд новая пассия, которая выглядела как картинка, но не умела поддержать и пятиминутной беседы. И это он считал свободой? Он вдруг сильно засомневался, что эта перспектива манит его, как прежде.

Словно читая его мысли, Лили пристально посмотрела на него, охваченная застенчивостью и волнением. Ее неуверенность заставила Трэвиса быстро переключиться.

«Я не хочу возвращаться к той жизни, какой жил прежде», — отчетливо понял Трэвис. Ему было хорошо в настоящем.

Он схватил Лили за руку, позвал Лео, сказал ему, что они созвонятся позже, чтобы договориться об отгрузке, и повернулся к своей спутнице:

— Пойдем веселиться.

Лили последовала за ним. Они сели в свою маленькую арендованную машину, и Лили нарушила молчание:

— Я уже веселюсь, Трэвис, поверь мне. Этот день прошел для меня, как в счастливом сне.

Трэвис провел рукой по ее волосам и жадно приблизил к себе ее губы. Он включил радио, и они помчались вдоль виноградников и олив, сопровождаемые звуками популярных мелодий. Он удерживал руку Лили на своем колене. Ему было отрадно, что она не убрала ее, а постукивала пальцами по его бедру в такт песням. Он попытался хоть на миг отвлечься от похотливых мыслей, но в компании такой любовницы, как Лили, это было непосильной задачей. Его эрекция росла с каждой минутой. Ему было все труднее сосредоточиться на дороге.

Он остановил машину на узкой дорожке, усыпанной гравием, у старой фермы. Он надеялся, что Нона была дома. Бабушка одного из его клиентов. Он познакомился с ней пять лет назад и каждый раз, когда бывал в городе, заезжал к ней, словно попадая домой. Он точно знал, что она придет в восторг от Лили. Ворота открылись, и до его слуха донеслась темпераментная итальянская скороговорка. Лили вышла из машины, и пожилая женщина приблизилась к ней и поцеловала ее в обе щеки.

Трэвис объявил:

— Нона собирает самые лучшие в городе корзинки для пикников.

Он сжал ее руку.

— Все ли готово для пикника? — спросил он ее по-итальянски.

Она радостно кивнула:

— Конечно! — и посмотрела в сторону Лили с хитрецой. — Какая красивая донна, верно? — обратилась она к Трэвису.

— О да, — сказал он и увидел, что Лили смотрит на них с недоверием, поэтому быстро пояснил: — Она говорит, что ты очень красивая женщина.

Лили вспыхнула и начала было протестовать, но Трэвис оборвал ее:

— Ты же не хочешь спорить с человеком, который отличается колоссальной житейской мудростью? А еще от нее зависит, отведаем ли мы самый вкусный обед, — советую не забывать об этом.

— О нет, — сказала Лили с сияющей улыбкой. — Я не стала бы рисковать расположением этой милой женщины. Как жаль, что я не понимаю по-итальянски.

Трэвис и Лили последовали за Ноной в маленькую кухню.

— В следующий раз мы останемся здесь на месяц, и ты сама не заметишь, как начнешь его понимать.

Лили замерла.

— В следующий раз?

Трэвис не знал, что сказать. Он и сам был потрясен тем, что такие слова сорвались с его уст, но ему казалось, что нет ничего более естественного, чем такой ответ. Он не знал, что предложить ей в качестве объяснения, поэтому просто наклонился и поцеловал ее.

Нона улыбнулась, увидев этот жест. Лили оттолкнула его.

— Мы ведем себя неприлично, — настойчиво произнесла она.

Трэвис усмехнулся, довольный тем, что неловкий момент позади, но потом сказал:

— По-моему, ты преувеличиваешь. Это ты считаешь, что мы ведем себя неприлично, а не она.

Лили приняла его вызов, замерла, а потом притянула к себе и поцеловала в губы.

— Неужели ты и сейчас так считаешь, умник?

Трэвис не мог прийти в себя секунд пять, но потом улыбка триумфа озарила его лицо:

— Ты меня убедила в своей правоте.

Лили удивляла его каждую минуту. За несколько дней она превратилась из незаметной серой мышки в жар-птицу с ярким оперением. Чего ему следовало ждать дальше?

Он отставил стул, предлагая Лили сесть. Они сидели в кухне за изъеденным временем столом, потягивая из стаканчиков граппу. Нона налила им ее из округлой приземистой бутыли, горлышко которой было запаяно красным воском. Они хранили уютное молчание, пока Нона складывала в корзинку домашний хлеб с оливками, сыр, соления, бутылку кьянти, салями, орехи и зелень.

У Лили заурчало в животе, и Трэвис усмехнулся, когда ее щеки покрылись легким румянцем.

— Каждый раз, когда я проезжаю мимо Ноны, я ощущаю приступ волчьего аппетита, — сказал он, желая сгладить неловкость, вызванную беспокойством Лили, возникавшим всякий раз при упоминании еды. — Он наклонился к ней и тихим голосом, в котором таились многозначительные обещания, произнес: — Честно говоря, это происходит и когда я смотрю на тебя.

Лили улыбнулась, но в этой улыбке не было ни искренности, ни шарма. Она жалко скривила губы, так что Трэвису захотелось погладить ее по волосам в знак утешения.

— Готова поспорить, что ты здесь бывал не с одной девушкой. Интересно, что думает Нона, сравнивая их и меня.

Трэвис не мог скрыть своего раздражения.

— Лили, почему тебе всегда требуется все испортить?

Лили покраснела, но смело выдержала его взгляд:

— Не у меня было десятка два… О, какая я глупая, ведь в твоем случае счет следует вести на сотни. Так вот, не у меня были сотни любовниц. Так почему бы мне не предположить, что ты бывал здесь в обществе хотя бы еще одной женщины?

Нона прекратила наполнять яствами корзину.

— А эта девушка с перцем, ее не надо будет долго заводить, — заметила она по-итальянски.

— Да, Нона, ты права, — ответил ей Трэвис.

— Что? — Лили стукнула кулаком по столу и посмотрела на свою раскрытую ладонь с удивлением, словно не понимала, что только что произошло.

Она смутилась и спросила:

— Как сказать «извините» по-итальянски?

— Scusi.

— Scusi, Нона, — сказала она, и ее большие голубые глаза наполнились слезами.

Повернувшись к Трэвису, она прищурилась и спросила:

— Давай, я жду. Что она сказала?

Трэвис откашлялся и попытался не рассмеяться. Сейчас было не до шуток. Лили выглядела такой взбешенной, что любому мужчине в ее присутствии могло бы не поздоровиться.

— Она сказала, что ты заводишься за десять секунд.

Лили открыла рот.

— Я?

Трэвис кивнул.

— О, она ошибается, — сказала Лили, опустив руки на колени и благопристойно их сложив. — Я очень спокойная.

Трэвис развел руками, а потом приблизился к Лили.

— Поверь мне, Нона имела в виду не это. Она хотела сделать комплимент твоему темпераменту. Думаю, что в свое время она была та еще штучка.

Словно понимая, о чем речь, Нона подмигнула Трэвису, оглянувшись через тонкое плечо.

— Кстати, — добавил он, — раз уж об этом зашел разговор, я хотел тебе сказать, что ты первая женщина, которую я привел к Ноне.

Лили подняла свои голубые глаза, и в них мелькнула надежда.

— Ты готов присягнуть? — прошептала она.

— Клянусь, — ответил он, приложив ладонь к сердцу.

Нона вздохнула и вручила ему корзину.

— Поезжайте!

Лили поблагодарила Нону, блеснув единственным известным ей итальянским выражением «Tante grazie», но и его она не успела договорить, потому что хозяйка дома неожиданно обняла ее.

Трэвис тоже заключил Нону в объятия при прощании, напомнив себе, что должен не забыть послать женщине хороший подарок. Затем он подхватил корзину, а другой рукой увлек за собой Лили. Он все еще удивлялся тому, как она повела себя несколько минут назад, но при этом отдавал себе отчет в том, что сам во многом спровоцировал ее вспышку гнева. Что хорошего он сделал за последние двадцать лет, чтобы теперь рассчитывать на доверие Лили?

Откуда такое горячее желание все исправить?

— У тебя есть на примете какое-то особое место для пикника? — спросила она, когда они спускались по холму от дома Ноны. — Или я снова должна искать старую стену, на которую отбрасывает тень раскидистое дерево?

Трэвис отвел взгляд от узкой дороги и улыбнулся Лили, довольный тем, что к ней вернулось хорошее настроение.

— Думаю, что тебе придется по вкусу место, куда я тебя везу, — сказал он, резко сворачивая налево у какого-то полуразрушенного сарая.

Дорога стала ухабистой, и Лили через несколько минут пути заметила:

— Такое впечатление, что ты намерен меня похитить.

— И никто не найдет тебя там, куда я тебя везу, красавица, — в тон ей ответил Трэвис.

Лили захихикала. Они пересекли последний холм. Трэвис остановил машину под высоким кипарисом. Рядом виднелись другие машины. Он схватил корзинку и повел за собой Лили. Они очутились на узкой тропинке.

— Прямо туда.

Хотя Лили сомневалась, она все же последовала за ним.

И вот они оказались перед небольшим озером, с берега которого открывался потрясающий вид. На траве располагались пары и семьи с детьми, которые играли в песок маленькими лопатками.

— Здесь так прекрасно, — тихо заметила Лили.

Она увидела старые деревянные качели, свисавшие с древнего дуба, и направилась к ним. Усевшись на доску, она коснулась земли носками туфель.

Трэвис твердой рукой подтолкнул ее вперед. Она только успела охнуть:

— Трэвис! Не так высоко!

Но уже летела вниз, и он все больше раскачивал ее. Ее волосы развевались на ветру, и юбки задирались выше колен, но ей ничего не оставалось делать, как держаться покрепче. Она смеялась.

Трэвис радовался как дитя, а когда качели замедлились, не стал противиться искушению, схватил ее в охапку и поцеловал. У него громко заурчало в животе.

— Кажется, пришло время перекусить, — сказала Лили, и ее теплое дыхание приятно защекотало шею Трэвиса. Она отстранилась и потянулась за шерстяным покрывалом, которое Нона уложила им в корзинку. Лили расстелила его на мягкой траве и начала выкладывать пакеты с едой.

— Бог ты мой, — сказала она, выуживая все новые и новые свертки. — Я, наверное, не обратила внимания на то, что нам положила Нона. Здесь хватит еды на целую армию.

— Нона знает, что у меня хороший аппетит, — сказал Трэвис, подмигивая.

— Что ж, — засмеялась Лили. — Я не могу не согласиться, что кое в чем у тебя действительно превосходный аппетит.

Трэвис притворился, что собирается на нее прыгнуть, но она лишь рассмеялась в ответ и запихнула ему в рот кусок бутерброда.

— Ешь, — сказала она, и он прилег на покрывало, наблюдая, как солнце играет на поверхности озера.

Аромат хлеба защекотал ноздри, когда Трэвис надломил корочку.

Они приступили к еде, и тень от огромного дуба создавала им приятную прохладу. Трэвис не мог вспомнить другого такого случая, когда он чувствовал себя настолько удовлетворенным. Он сидел немного сонный, но потом встал и привлек Лили в свои объятия.

— Потанцуй со мной, Лили.

— Трэвис, — сказала она, и от ее смеха у него побежали приятные волны по всему телу, — все подумают, что мы сошли с ума.

Он удерживал ее на весу, а затем опустил вниз, так что рыжие локоны коснулись земли, и сказал:

— Они слишком заняты тем, что гадают, как это мне так повезло. Я ведь самый удачливый парень на земле.

Лили замерла в его объятиях. Трэвис не мог понять, почему его комплименты производят на нее такое впечатление. Большинство женщин воспринимали их, как кошки порцию сметаны. Неужели она не верила в то, что мужчины могли бы ввязаться в драку из-за ее прелестей?

Трэвис наблюдал за тем, как ветер колышет оборки на красно-голубом платье, которое выгодно подчеркивало все ее аппетитные изгибы. Впереди был глубокий вырез, открывавший грудь. Трэвиса поражал персиковый оттенок ее кожи. Тонкость ее щиколоток подчеркивали завязки сандалий в греческом стиле, открывавшие ее безупречный педикюр.

— Я тебе уже говорил, как ты красива сегодня?

Лили нежно поцеловала его в щеку.

— Спасибо, — шепнула она ему на ухо, и у него сразу закружилась голова, а уже через мгновение он ощутил, как его член ожил в тесных джинсах.

Он пробежал рукой по ее спине.

— Я не могу сдерживаться, когда ты рядом, — сказал он с хитрой улыбкой. — Я хочу обнимать и целовать тебя бесконечно.

Лили покачала головой и отстранилась.

— Это не я красивая, — сказала она. — Это на тебя так действует магия платья, сшитого Джаникой. Она такая талантливая, что в ее нарядах даже гиппопотам будет выглядеть грациозно.

Трэвис осмотрелся по сторонам.

— Странно, не вижу ни одного гиппопотама. — Он понизил голос: — Я вижу только тебя, Лили, и ты необычайно красива.

На этот раз Лили позволила ему приблизиться к ней вплотную. Тихий ветер овевал их, и казалось, что время остановилось.

Лили не могла понять: тот Трэвис, который провел с ней день, был Трэвисом из ее фантазий. Даже когда Лили показала свой характер у Ноны, о чем сейчас глубоко сожалела, Трэвис повел себя галантно и очаровательно. Кроме того, он высоко оценил ее вкус в выборе материалов и предметов для дома его клиентов.

Он был идеальным мужчиной, с которым хотелось разделить радость пребывания в Италии.

Однако Лили не расслаблялась, — она была готова к тому, что в любой момент чудо закончится. Ей было непонятно, в чем причина такой резкой перемены. После стольких лет откровенно пренебрежительного отношения (хотя это и не мешало ей продолжать мечтать о нем как о мужчине) новый Трэвис, заботливый и чуткий, пугал Лили.

Ей требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах. Все дело было в том, что счастье пришло слишком быстро. Ей казалось, что мираж вот-вот рассеется. Они припарковали машину у отеля и пересекли площадь. Когда Трэвис остановился, чтобы поговорить с резчиком по дереву, она воспользовалась представившимся шансом и сбежала.

— Трэвис, — сказала она, — я посижу немного в кафе на углу. Мне надо кое-что записать.

Он хотел завершить беседу, но она настаивала:

— Прошу тебя, не волнуйся. Я с удовольствием подожду тебя.

Он пристально взглянул на нее. Лили показалось, что он выглядел обиженным, но разве такое могло быть? Как она, Лили Эллис, могла рассчитывать на то, что король вечеринок расстроится из-за нее?

В ее душе, охваченной надеждой, вдруг поселилась какая-то грусть. Лили проследовала к кафе по аллее, залитой солнцем. Она остановилась у стенда с открытками и начала рассеянно перебирать их, жалея, что с ней нет Джаники. Ее сестра была бы в восторге от необычайной красоты Италии.

Она даже представить себе не могла, сколько идей нашла бы для себя Джаника, если бы увидела, как одеваются местные женщины. Все женщины Тосканы обладали сексуальным шармом, и размер не имел значения. Лили заметила, что в одежде они часто акцентируют внимание на груди и бедрах. Лили хотелось бы обладать их смелостью, чтобы следовать их манере одеваться. Однако она будет ощущать себя голой без всех этих многослойных одежд, которые скрывают ее недостатки. Может, американки не обладают европейским апломбом? Но Лили была уверена, что Джаника сумела бы применить увиденное в моделях, которые разрабатывала.

Однако когда Лили подумала о том, как могла бы провести время с Джаникой, то с улыбкой отметила, что не было бы тогда волшебного вечера в оливковой роще.

Лили вдруг осознала, что она первый раз за долгое время ощущает себя свободной от всяких обязанностей. Ей не надо ни о ком заботиться, только о себе.

Не о Трэвисе же, в самом деле? Это просто смешно. Даже с водоворотом событий он смог бы управиться без посторонней помощи, так как умел подчинять себе чужую волю.

Лили всегда заботилась о Джанике. Еще до того, как погибли их родители, ей поручали присматривать за маленькой сестрой. Здесь, в Италии, она впервые была сама по себе. До этого у нее было не слишком много времени, чтобы побаловать себя.

Может, она чрезмерно отдалась воспитанию своей младшей сестры?

Нет, это ерунда. Она делала ради сестры так много, потому что любила ее. И это оправдывало все. Кроме того, Джаника обладает несомненным талантом и поэтому требует к себе особого отношения. Она самая лучшая ее подруга.

Лили была так занята своими мыслями, что невольно вздрогнула, когда молодой итальянец взял из ее рук открытку.

— Я хочу купить ее для тебя.

Лили не могла сообразить, что происходит.

— О Бог ты мой, — сказала она с замиранием сердца, — я и не заметила тебя.

Высокий молодой человек улыбался ей, и она ответила ему искренней улыбкой. Конечно, он не Трэвис, но выглядит очень аппетитно. Он положил несколько монет на прилавок, взял Лили за руку и повел по тротуару.

— Нет, — сказала она, оглядываясь через плечо. — Я не могу позволить, чтобы ты платил за меня.

— Меня зовут Рафаэль, — сказал он, не обращая внимания на ее протесты. — Но друзья называют меня Рейф.

Лили вся зарделась под его взглядом. Он явно двусмысленно произнес слово «друзья». Интересно, что она должна сказать мужчине, который определенно ею заинтересовался? К тому же это был иностранец.

— А тебя как зовут?

Ага. Имя. Она была слишком смущена, чтобы собраться с мыслями.

— Лили, — ответила она. — Меня зовут Лили.

Рейф снова пронзил ее страстным взглядом. Он подвел ее к столику на открытой площадке. Щелкнув пальцами, он подозвал официанта, который не замедлил явиться. Им принесли две чашки дымящегося эспрессо.

— Американка?

Лили кивнула.

— Очень красиво, — сказал он.

Его акцент был как поцелуй солнца. Кажется, общение с Трэвисом открыло в ней какие-то шлюзы. Конечно, ей не хотелось переспать с Рейфом, но она была совсем не против пофлиртовать с ним.

Она притворилась, что не поняла его комплимента, и сказала:

— О да. Америка очень красивая. Но Италия потрясающая.

— Нет, — ответил он и потянулся к ней рукой, проведя пальцем по ее лицу, нежно очерчивая скулу, — красивая ты. Лили, ты прекрасна.

Она не стала отклоняться, но удивленно подняла бровь и спросила:

— Скажи мне, Рейф, скольким американкам ты говоришь эти слова?

Ее новый друг не сразу нашелся что ответить, но потом, упершись взглядом в ее грудь, сказал:

— Ты особенная, Лили.

Если бы она не намерена была поупражняться во флирте, то фыркнула бы от смеха.

Возможно, она не могла похвастаться опытом общения с симпатичными иностранцами, но она была бы полной дурой, если бы не понимала, что Рейф играет роль «спасителя» американских туристок за весьма значительную плату, тем более что он был «оснащен» для этого более чем в достаточной степени (она заметила, что брюки у него между ног топорщатся так, что застежка может в любой момент лопнуть). В конце концов, это не было таким уж страшным грехом, учитывая, как чувственно выглядел Рейф в одежде. На мгновение Лили представила, как переспит с незнакомым итальянцем, но тут же ощутила вину перед Трэвисом, образ которого разрушил все ее фривольные мечты.

— Какого черта?

Лили чуть не подскочила на месте, когда перед ними, словно из-под земли, вырос Трэвис. Он не скрывал того, как сильно разгневан. Хотя Лили и понимала, что играет с огнем, но все же не могла противиться искушению проверить чувства Трэвиса.

— Рейф, это Трэвис. Трэвис, это Рейф.

Она представила двух молодых людей, словно все они были приглашенными на какой-то вечеринке. Однако это, похоже, взбесило Трэвиса еще больше.

Рейф переводил взгляд с Трэвиса на Лили, не скрывая веселого изумления.

— Это твой любовник? — спросил он Лили.

Судя по его тону, он считал Трэвиса высокомерным американцем.

Лили подавила приступ смеха. Она не могла поверить, что за ее внимание сражаются такие красавцы.

«Из-за меня, такой простушки!» — подумала она, и ее сердце наполнилось весельем.

Трэвис потянул ее за руку.

— Мы опоздаем на встречу.

Лили хотела было возразить, но на самом деле ее завела его повелительная манера.

— Встреча? Какая встреча?

Трэвис смерил ее взглядом.

— Забудь. Я отправлюсь на нее сам. Не хотелось бы прерывать вашей милой беседы.

Он отвернулся и энергично зашагал по улице. Лили запаниковала. Она испытала его чувства, но в результате своих капризов могла потерять его навсегда. Лили ощутила себя испорченной и глупой. Трэвис подарил ей незабываемый день, а она отплатила ему тем, что повела себя, как публичная женщина, начав флиртовать с первым встречным.

Не обращая внимания на своего нового спутника, она метнулась вслед за Трэвисом.

— Трэвис! — закричала она, и в ее голосе читалось отчаяние.

Она попыталась сгладить ситуацию, но его взгляд подсказал ей, что она попала в немилость. Он окатил ее презрением, словно ледяной волной, и слова застряли у нее в горле.

Трэвис не вымолвил ни слова, пока они добирались до отеля, и на сердце у Лили стало еще тяжелее. В холле гостиницы он посмотрел на нее, как на незнакомку.

— Не смей больше играть со мной в игры.

Он отвернулся и вышел.

Лили ощутила, что ей недостает воздуха. Она боялась потерять его, она боялась даже представить, чем может для нее обернуться легкомысленная выходка. Его слова были жестоким напоминанием о том, что она никто в его жизни.

Что она сделала? Ее фантазии превращались в кошмар. Лили сама все испортила. Зачем ей понадобилось дразнить его? Как бы она себя чувствовала, если бы Трэвис флиртовал с какой-нибудь итальянкой?

Она бы отнеслась к этому спокойнее, потому что к такому повороту событий была готова всегда, особенно в свете прошлого опыта их общения. Так или иначе, но она дала бы ему шанс объясниться.

Лили вдруг вспомнила о своей вспышке в кухне Ноны, когда сама завела разговор о «других женщинах». И после этого она все же начала флиртовать с незнакомым мужчиной на глазах у Трэвиса.

Лили вся внутренне съежилась. Она решила, что тихая и неуверенная Лили ушла в прошлое, уступив дорогу красивой и авантюрной. Но похоже, она ошиблась. Может, она переборщила и в итоге превратилась в обычную стерву? Осознавать это было очень неприятно. Может, лучше вернуться к своему старому образу? Пусть это не сулило радости, но не заставляло других страдать. Пусть так ей не видать приключений, от которых захватывает дух, зато жить по-старому безопаснее.

— О Лили, — улыбнулся ей Джузеппе, — как прошел день? Как вам понравился наш город?

Лили проглотила слезы. Ей не хотелось, чтобы Джузеппе решил, что она неприветливая и взбалмошная. Ей все пришлось по душе.

— Все великолепно, Джузеппе, — сказала она, изобразив на лице улыбку.

Он задумчиво кивнул, чувствуя, что что-то не так.

— Хорошо, хорошо, — сказал он, почесывая подбородок, — а где синьор Карсон? Наверное, пошел за бутылочкой вина, чтобы продолжить романтический вечер?

Губы Лили задрожали, но она не хотела смутить своим настроением этого доброго человека.

— Наверное, да, — кивнула она. — Пожалуй, я поднимусь к себе и немного отдохну.

Она побежала вверх по ступенькам. Захлопнув за собой дверь номера, который они делили с Трэвисом, она заплакала.

Трэвис отправился в ближайший бар. Может, пустоту в его душе зальет выпивка.

Он заказал виски. Ему обожгло горло, но боль слегка утихла. Затем он повторил попытку, а потом еще. Однако лучше ему не становилось. Он даже не опьянел. Он ощущал лишь вкус хорошего виски.

Темноглазая девушка у стойки пыталась привлечь его внимание своей почти полностью обнажившейся грудью. Ему даже не пришло в голову заигрывать с ней, хотя в какой-то момент он подумал: «Я мог бы проучить Лили».

Кого он обманет? Выпивка ему не помогала. Как и большие груди итальянки.

Ему нужна была только Лили.

А Лили хотела переспать с каким-то иностранцем.

Трэвис дал знак бармену, а затем повернулся в сторону девушки.

Но ему тут же пришло в голову, что грудь Лили заводит его гораздо больше. Ему мучительно захотелось прикоснуться к ней.

Он стукнул кулаком по стойке. Тот подлец в кафе был готов наброситься на нее прямо за столом. Трэвис желал проучить его как следует.

Его гордость втоптали в грязь. Как ужасно, что он переживает такие эмоции.

Полная потеря контроля.

Ревность?!

Он снова и снова прокручивал ситуацию, — он хотел Лили, словно не мог ею насытиться.

Виски обжег ему губы, и он осознал, что встал перед серьезным выбором. Стоила ли эта женщина таких страданий?

Ответ не заставил себя ждать. Да, она стоила затраченных усилий. Только идиот мог бы отвернуться от своего счастья. Лили дарила ему такое немыслимое наслаждение, такой невообразимый секс, что он не представлял без этого своего существования. Он должен посмотреть своим демонам в лицо, признать, что ему предстоит борьба, а не сидеть в баре и накачиваться виски.

Бросив несколько евро на стойку, он покинул бар. Ему надо было заехать в одно место, прежде чем отправиться в отель, и, может, после этого ему удастся убедить Лили, что он то, что надо.

Глава 11

Лили ощущала себя в этом шелковом платье, словно самозванка. К тому же тонкая ткань вся была в пятнах от слез. Лили просмотрела содержимое своего чемодана и вытащила со дна ворох скомканного белья. Отбросив платье в угол, она натянула бесформенную ночную сорочку, которую Джаника неизменно называла нарядом Картофельной Королевы.

В этом ужасном наряде Лили ощутила себя привычно невидимой.

Она не знала, где Трэвис, вернее, с кем.

Надеясь, что книга отвлечет ее от мрачных мыслей, она схватила какой-то роман, который не могла заставить себя читать еще в самолете. Устроившись под мягким одеялом, она свернулась клубочком и принялась листать страницы. Но даже описания «горячего» секса не привлекали ее внимания.

Она бросила книгу на кофейный столик и выглянула в окно, где круглые холмы сменяли друг друга. Лили сдерживала слезы, но безуспешно. Что ж, это будет ей хорошим уроком. Будет знать, как кружить себе голову бесплодными мечтами. Всяк сверчок знай свой шесток, как говорится.

Худые и симпатичные девушки имеют право на веселье. Женщинам больших размеров остается только с завистью наблюдать за ними со стороны.

Тяжелая деревянная дверь открылась неожиданно, так что Лили вздрогнула и посмотрела на нее расширившимися глазами, выглянув из-под горы одеял и подушек. Трэвис показался в дверном проеме. Когда их взгляды встретились, для Лили блеснул луч надежды.

Он был таким красивым. В этом и состояла главная проблема. Это всегда было источником беспокойства, еще когда они были детьми и он специально не принимал ее в футбольную команду. Уже тогда она смотрела на него с восхищением, затаив дыхание.

Его темные волосы растрепались, и это напомнило ей, как он выглядит после ночи любви. Его губы были полными, но в их контуре ощущалась мужественность. Они немножко приподнимались в уголках, и Лили очень хотелось лизнуть языком эти милые морщинки. В его зеленых глазах было обещание, и Лили невольно поежилась, хотя и была завернута в одеяло. Он неуверенно посмотрел на нее и спросил:

— Можно войти?

Она онемела от неожиданности, не в силах поверить, что он вернулся к ней, а не остался в объятиях какой-нибудь горячей итальянки. Она кивнула. Зарывшись еще глубже в подушки, она наблюдала, как он прошел в гостиную.

Трэвис присел на край софы, и Лили наконец заметила коричневый пакет в его руках. Он положил его рядом с книгой.

— Лили, — начал он и откашлялся.

Он посмотрел в потолок, словно не знал, какие слова подобрать. Прошла минута, прежде чем он посмотрел на нее, — она замерла и вся превратилась в ожидание. Его истинные чувства были написаны на лице, и ей ничего не оставалось делать, как подчиниться судьбе.

Она всегда знала, что любит его, но теперь понимала, что будет очень сложно скрыть это чувство. Как бы ужасно он ни вел себя по отношению к ней, как бы несправедливо ни поступал, она всегда будет любить его. Это ее крест, и она с готовностью будет нести его.

— Лили, — начал он. — Я не очень хорошо умею…

Он замолчал и невесело усмехнулся. Он выглядел побитым жизнью, как никогда.

Сердце Лили страдало за него. О, если бы только было придумано лекарство от сердечных ран! Принимайте два раза в день в течение всей жизни, и вы здоровы.

— Я вел себя как дурак сегодня днем. Я прошу у тебя прощения.

Он говорил торопливо, словно боялся сбиться.

Лили заметила, что ему тяжело признавать свою вину, да и видеть Трэвиса раскаивающимся? Неужели ей не послышалось? Он был самым самоуверенным человеком из всех, кого она знала.

Молчание затягивалось, и Трэвис поерзал на месте.

— Я принес подарок в знак нашего примирения, — сказал он, махнув в сторону пакета.

— Позволь мне на него посмотреть, — срывающимся голосом произнесла она.

Она шмыгнула носом, и Трэвис внимательно всмотрелся в ее лицо.

— О, я заставил тебя плакать?

Он протянул к ней руку, но Лили еще больше закрылась. Она хотела, чтобы он успокоил ее, но он и был причиной, по которой ей требовалось успокоение. Круг замыкался.

«Плохо, плохо, плохо», — подумала она, давая себе обещание быть стойкой перед искушениями.

Он встал с софы.

— Я не знаю, о чем думал тогда. Я ревнивый и глупый. Я настоящий негодяй, потому что заставил тебя страдать. Я не умею держать себя в руках…

Лили привстала.

— Что? Что ты сказал о себе?

Трэвис снова сел.

— Ревнивый негодяй, — повторил он, ища ее взгляд.

Тень улыбки тронула губы Лили.

— И?

— И я не могу ничего с собой поделать, Лили.

— Ты не можешь ничего с собой поделать? — она не скрывала улыбки.

Трэвис покачал головой и вздохнул.

— Нет, не могу. Как только какой-нибудь парень просто позволит себе посмотреть на тебя, у меня сразу же возникает непреодолимое желание вышибить ему мозги.

— Ничего себе, — не веря тому, что слышит, сказала Лили. — Я вижу, что ты и вправду ревнуешь.

Трэвис выглядел смущенным, но Лили не спешила его успокаивать. Пусть немного помучается. Совсем немного.

— Как же ты собирался загладить свою вину?

«Не очень-то я стойкая перед искушениями», — подумала она. Но как она могла сопротивляться, когда не только услышала извинения из уст самого Трэвиса, но и получит подарок?

Может, все будет хорошо.

Трэвис вытащил пластиковый контейнер из пакета.

Лили выскочила из-под горы одеял и схватила его.

— Шоколадное мороженое?

Ее голос звенел, и в нем слышались яростные ноты. Иногда, как она уже убедилась, женщине есть смысл показывать, какой стервой она может быть. Особенно если к этому ее подвел сам мужчина.

Она бросила мороженое, вложив всю ненависть в свой удар. Контейнер раскрылся, и его содержимое измазало Трэвиса с головы до ног. Его волосы, лицо, рубашка, его брюки — все было в липком и сладком итальянском мороженом.

Трэвис стер шоколадный комок над левым глазом.

— Лили, — миролюбивым тоном сказал он, но она не хотела слушать его оправданий.

— Это какая-то извращенная шутка. Сказать толстой девушке, что ты виноват, а потом накачать ее сахаром и сливками? Ты подлец!

Она набросилась на него с кулаками. Ей хотелось причинить ему ощутимую боль, чтобы не помнить о том, что случилось в прошлом. Но память уже услужливо подбросила ей картинку.

«Лили, два на четыре. Ни в одну дверь не пролезет».

Это было за неделю до рождественских каникул. Учитель устроил детям вечеринку. На столе в углу класса были расставлены блюда с печеньями и пирожными. Хотя другие дети хватали их без оглядки, Лили старательно избегала даже смотреть в сторону сладостей. Но искушение шоколадным мороженым было слишком велико для двенадцатилетней девочки. Она взяла маленькую ложечку лакомства и попыталась съесть его так, чтобы никто не заметил.

Но ей не повезло.

— Лили, два на четыре. Ни в одну дверь не пролезет!

Она посмотрела на Трэвиса, взглядом умоляя его защитить ее от нападок других детей. Он должен был сказать, чтобы они замолчали, но вместо этого лишь молча продолжил есть свой кусок торта.

Слезы наполнили ее глаза, и она помчалась в туалетную комнату, где дала волю своим эмоциям. Трэвис даже не пытался остановить это издевательство. Раньше он был ее другом, но теперь все изменилось. И это было самым страшным, даже пострашнее, чем то, что ее обозвали толстой.

Воспоминание привело Лили в ярость. Она потеряла над собой контроль. Бросившись на него всем телом, она колотила его что есть мочи. Она разорвет этого негодяя на кусочки!

— Лили! Перестань меня бить! — Трэвис схватил ее запястья в свои большие ладони.

Он вдруг перестал просить прощения, когда увидел ее наряд.

— Что это за тряпка на тебе?! — с удивлением на лице вымолвил он.

— Тебе не все равно? — ядовито произнесла она. — Какое это имеет значение? Натяни на корову красивое платье, но под ним она ведь все равно останется коровой, да?

Трэвис не стал больше поддаваться ее настроению, и его губы искривились в желчной улыбке.

— Сколько раз мне тебе говорить, Лили? — Каждое произнесенное им слово вылетало, как пуля. — Ты. Не. Толстая.

Две слезинки скатились по ее щекам, и гнев растворился.

— Я всегда была толстой. «Лили, два на четыре. Ни в одну дверь не пролезет».

— Нет, дорогая. — Его голос звучал так нежно, как никогда. — Это просто какой-то глупый ребенок со своими дурацкими шутками.

— Почему ты не защитил меня?

— Я боялся.

— Чего?

— Тебя. Того, что ты покоряешь мое сердце.

— Нет.

— Ты прекрасна.

— Нет.

— Прекрасна.

— Нет.

— Я тебя любил, Лили, даже тогда.

И Трэвис, и Лили остановились, шокированные услышанным.

Трэвис глубоко вздохнул и пришел в себя первым.

— Я люблю тебя.

Он словно пробовал эти слова на вкус.

— Я люблю тебя, Лили.

Лили безвольно опустила руки и прислонилась к теплому телу Трэвиса. Она простила ему все, хотя и понимала, что нельзя так быстро сдаваться.

Трэвис только что произнес слова, которые она мечтала услышать от него всю жизнь.

— Ты любишь меня?

Трэвис прикоснулся к ее губам своими устами, и этот поцелуй был словно щекотание перышка. Их пальцы сплелись. Лили боялась пошевельнуться, боялась нарушить очарование момента. Она боялась, что Трэвис вот-вот начнет смеяться и скажет: «Пошутил».

Но затем он прошептал:

— Я всегда тебя любил.

Она словно оказалась на небесах.

Трэвис со стоном удовольствия начал перебирать пальцами ее непослушные локоны. Она наклонила голову, чтобы он мог поцеловать ее снова. В его дыхании был аромат виски, и он пьянил Лили, как терпкий аромат экзотического цветка.

Он притянул ее к себе, и она ощутила, как выпуклость на его джинсах заняла свое место у нее между ногами, словно погрузилась в долину. Ей хотелось большего. Ей хотелось, чтобы они прыгнули в кровать обнаженными. Ее охватила животная страсть.

Не успев осознать, что происходит, она почувствовала, как руки Трэвиса сомкнулись на ее шее, а потом раздался звук рвущейся ткани. Трэвис расправился с неугодным нарядом. Под своим невзрачным платьем Лили была без белья.

— Ты знаешь, если хорошенько подумать, — сказал Трэвис, — то я не против такого ужасного наряда, если ты под ним будешь обнаженная и готова на все.

— Я его ненавижу, — сказала Лили, когда Трэвис потянул ее к себе.

— Я тоже. Более уродливой вещи я еще не видел.

Они рассмеялись, но, когда он прильнул к ее телу и она ощутила на себе его внушительный вес, смех утих сам собой. Лили вздохнула, заметив, как мороженое на его рубашке измазало ее грудь.

— О, да у тебя везде мороженое.

— Ты любишь мороженое? — хрипло спросила Лили.

Трэвис тщательно намазывал ареолы ее сосков шоколадной смесью.

— Это зависит от многих обстоятельств.

— От каких? — горячо дыша ему в шею, спросила Лили.

— От того, как его подают.

Его слова прозвучали как выстрел. Лили потянулась к его губам, но он мягко толкнул ее на ковер и начал слизывать шоколад с ее сосков.

— О, попробовала бы ты это, — застонал он.

Его язык нашел ее рот, и Лили начала жадно его сосать.

— Еще?

Лили кивнула, и ее сердце забилось с такой силой, что готово было взорвать ее изнутри. «Я люблю тебя», — хотелось крикнуть ей, но она сдержала себя невероятным усилием воли.

Трэвис принялся целовать грудь Лили, а на десерт оставил ее набухшие соски.

— Вишенки я всегда оставляю на потом, — сказал он с порочной ухмылкой.

Сгорая от желания, Лили наблюдала, как он касается ее груди. Она закрыла глаза, когда он слегка сжал соски губами.

— О, еще, — простонала она.

Покрыв ладонями ее груди, он начал страстно их мять, то и дело целуя. Он прошелся языком по глубокой ложбинке. Его легкая щетина словно заряжала кожу Лили огнем.

Она еще никогда не ощущала себя в такой безопасности, как теперь, когда его рука покоилась на ее груди. Трэвис посмотрел Лили в лицо, и его зрачки сузились, а дыхание стало прерывистым.

— Твоя киска не обижается на меня за то, что я о ней совсем позабыл?

Она кивнула, не в силах ответить. Он едва слышно прошептал:

— Давай на нее посмотрим.

Лили развела ноги, и он увидел ее во всей ее женской красе. Он наклонился к влагалищу так близко, что его дыхание щекотало бедра.

— О, ничего себе, — проводя указательным пальцем по ее влажным складкам, произнес он восхищенно, — да ты вся плачешь, да?

Трэвис поднес палец к губам и начал облизывать его. Он склонил голову набок и сказал:

— Я знаю, что нам потребуется.

Лили не успела ничего сказать, как вдруг ощутила холодное мороженое на своем лоне.

— Вот такой десерт мне по вкусу. Надо побыстрее его съесть, пока он не растаял.

Лили закрыла глаза, думая о том, как он будет слизывать с ее киски шоколадный крем. Ни в каких фантазиях она и представить себе не могла такого сценария. Она нашла себе любовника, который знал о ее желаниях больше, чем она сама.

Его язык, теплый и широкий, коснулся ее губ, а затем нащупал возбужденный клитор. Снова и снова он терзал ее влагалище языком. Его лицо было между ее бедер, а руки крепко сжимали ягодицы.

Оргазм пронзил ее стрелой, и Трэвис ответил на ее мелкую дрожь тем, что проник во влагалище двумя пальцами, пока язык все еще был занят клитором.

— О, твои губы… — Лили не хотела, чтобы это наслаждение кончалось.

Пальцы Трэвиса продолжали творить чудеса. Он приподнялся и принялся покусывать ее грудь, а его язык касался сосков, словно языки пламени. Поднявшись еще выше, он начал целовать ее шею. Вторая волна оргазма настигла ее тело.

— Хорошая девочка, — сказал Трэвис, и мышцы ее влагалища сжались вокруг его сильных пальцев. Он снова спустился к ее лону. Она обвила его голову ногами так, что он еще глубже погрузился в ее горячую киску, которую готов был терзать до самозабвения.

Она вся обмякла. Трэвис осыпал поцелуями ее бедра, измазанные шоколадом. Он целовал ее всю — колени, щиколотки. Его теплые ладони массировали ее ступни. Она была так истощена пережитыми оргазмами, что не могла даже пошевельнуться.

Лили расслабилась, наслаждаясь тем, как Трэвис массирует ее стопы. Наконец она открыла глаза. Он внимательно смотрел на нее, переводя взгляд с ее полной груди на влажные розовые губы влагалища.

Когда он смотрел на нее так восхищенно, она забывала о чувстве стыда. Ей казалось, что она самая красивая женщина на земле.

И он любил ее.

Ее сердце принадлежало ему столько лет, и теперь он был готов предложить ей свое сердце. Она могла продемонстрировать ему свои чувства только одним способом: подарить блаженство.

— Как много ненужной одежды, — пробормотала она. Трэвис взглянул вниз и улыбнулся. Ее пронзило желание угодить ему.

— Ну-ка, мой дорогой великан, — сказала она, решив поиграть с его пенисом.

Трэвис навис над Лили. Пока она расстегивала пуговицы на его рубашке, он страстно целовал ее в губы. Освободив его, она пробежала руками по голой груди.

— Ты такой красивый, — сказала она, и ей казалось, что она не насытится им никогда.

Как такой великолепный мужчина мог влюбиться в нее, такую невзрачную и обыкновенную?

От этой мысли ей стало не по себе, и она застыла на месте. Трэвис сразу ощутил перемену в ее настроении.

— Дорогая?

Звук его голоса вернул ее с небес на землю. Она дразнящим тоном обратилась к нему:

— Просто не могу дождаться, когда попробую свой первый шоколадный член.

Трэвис был готов растерзать ее на месте, лишь услышав эти слова. Он быстро снял брюки и улегся на спину. Лили восхищенно взглянула на Трэвиса, обхватив его член пальцами.

Трэвис поторопил ее:

— Если ты хочешь отведать лакомства, то лучше делай это быстрее.

Жемчужная капля показалась на его головке. Лили облизала его, и Трэвис протяжно застонал. Она потянулась к мороженому.

— Как вкусно это будет, даже представить себе не могу. Эта ночь будет выдержана в итальянском стиле.

Лили начала ласкать его стержень вымазанными в шоколад руками. Его бедра напряглись.

— Тебе это нравится, да?

Трэвис закрыл глаза и кивнул.

— А это?

Лили опустилась губами к его возбужденному органу и принялась лизать его, как конус мороженого. Она мучила его так изысканно, что он не в силах был кричать. Она опускалась вниз по миллиметру и, наконец, достигла основания его великолепного поршня.

— Я не могу…

И с этими словами началось настоящее извержение вулкана.

Лили глотала «лаву», возбуждаясь от интимности момента. Даже когда первые судороги миновали, она не отпустила его.

Он расслабился, и Лили легла рядом со своим любимым. Она подпирала подбородок ладонями.

— Как вкусно, — облизнув губы, заметила она.

Трэвис отозвался еле слышно:

— Нам. Надо. В душ.

Лили поднялась первой и протянула руку Трэвису. Он встал и поцеловал ее в губы.

— Ты перевернула мой мир.

Лили рассмеялась в ответ.

— Я говорю серьезно, моя милая. Я еще ни разу не испытывал ничего подобного.

Его глаза были темно-зелеными, как океан, и вглядываясь в них, Лили не стала сдерживать слез счастья.

— Я тоже.

Глава 12

После того как они приняли душ, невероятно расслабляющий, они без сил упали на мягкие покрывала. Уже через несколько минут Лили спала. Повезло девчонке.

Милая девушка.

Его девушка.

Он поцеловал ее в лоб, и она прильнула к нему поближе. Он обнял ее.

Теперь, когда все было предельно ясно, ему хотелось рассмеяться над тем, каким он когда-то был дураком. И это прошлое измерялось долгими годами. А ведь все указывало на то, чтобы он сделал правильный выбор.

Прямая дорога открывалась перед ним еще давно. Дорога к любви.

Любовь.

Это было невероятное ощущение, и он знал точно, что не ведал любви до этого. Наверное, так хорошо ему было, когда они с Лили и Люком бегали по детской площадке, играя в пиратов. Его мама тогда была здорова. И он, маленький мальчик, еще не знал, какие испытания готовит ему жизнь.

Трэвис предпочел бы не вспоминать о том, что двадцать лет пытался бороться с фантомами, потому что сейчас в его объятиях лежала Лили. Он потратил столько времени впустую, вместо того чтобы протянуть руку и получить утешение, ощутить безопасность и испытать счастье.

Но самое главное, что он мог бы найти любовь гораздо раньше.

У Трэвиса были очень смутные воспоминания о детстве, которыми он тем не менее дорожил. Вот они дерутся с Люком. Вот они на площадке, но так поздно, что маме пришлось выйти во двор, чтобы загнать их домой. Она пригрозила, что лишит их десерта, если они немедленно не явятся на кухню и не вымоют руки с мылом. Вот он в первом классе, и ему очень нравится симпатичная малышка по имени Лили. Он пытается уговорить ее поиграть в доктора за кустами… Это было уже во втором классе.

А потом, неожиданно для всех, а особенно для него, сбывается самый страшный из кошмаров и его мама покидает его навсегда. Ему десять лет, и он не знает, что такое рак груди. Но он знает точно, что его мама уже не вернется к ним. Она ушла навсегда.

Он помнит, как Люк плакал посреди ночи: он спал на нижней кровати. Он помнит, что отец приходил домой поздно и топил свое горе в выпивке. Однако на этом его воспоминания обрываются.

Пустота словно поглотила его жизнь, пока на модном показе он не встретил Лили, как будто после долгой разлуки, и не поцеловал ее.

Другие дети не желали помочь ему. Осталась только Лили, которая хотела, чтобы он признался в своих чувствах, чтобы выплакал обиду. Она оставалась ему другом и говорила о том, что не может не печалиться. Она к тому времени потеряла обоих родителей, и ей казалось, что это ее обязанность — достучаться до его израненного сердца. Она хотела утешать и выражать свое понимание, и с Люком у нее это получалось. Они так и остались словно брат и сестра.

Но Трэвис воспринял ее участие как вмешательство, которое может стоить ему слишком дорого. Он не хотел выглядеть слабым в чужих глазах. Он не был трусом. Разве она не видела, что он может оставаться сильным? Если бы не он, то что бы произошло с его братом и отцом?

С того дня он исключил Лили из круга своих друзей. Он перестал обращать на нее внимание. Он отвернулся от нее, хотя и видел, что она в нем нуждается. Он вел себя так до тех пор, пока однажды она не оставила свои попытки разговорить его. К тому же она была полной и неуверенной в себе, и это только сыграло на руку сложившимся обстоятельствам. Но она все же оставалась в поле его зрения. Он даже знал, что она пряталась поблизости, когда он целовался с той девочкой на футбольном матче, и теперь знал, что его возбуждение было продиктовано в большей степени ее подглядыванием. Однако он сумел убедить себя, что она ничего не значит в его судьбе.

Но каким-то чудом, очевидно благодаря таланту Джаники-мастерицы, все вернулось на круги своя, и он сумел увидеть причины своего идиотского поведения. Они с Лили наконец были вместе.

Желание сначала зажгло их тела, но теперь настало время для любви.

«Я сделал все правильно, от начала до конца, и это первый раз в моей жизни», — подумал Трэвис.

Он лежал, сжимая Лили в объятиях, и смотрел через большое окно в отеле на луну. Однако он был напуган, да и кто бы чувствовал себя по-другому?

Но надо думать только о сегодняшнем. Завтрашний день наступит в свое время. И пусть Лили будет с ним.

Трэвис улыбнулся и закрыл глаза. Ровное дыхание Лили подействовало на него, словно успокаивающая музыка.

В следующие два дня все было идеально. Они находили настоящие сокровища для дома, который Лили должна была декорировать. Она вела себя уже настолько уверенно, что при покупке взяла инициативу в свои руки. Уличные торговцы помогали им находить дорогу в маленькие города и на удаленные фермы. Между встречами с местными ремесленниками они сворачивали с пути и предавались любовным утехам.

В воскресенье вечером они на своей машине возвращались через деревню, но заметили, что въезд на улицы заблокирован еще у основания холма. Трэвис припарковал машину. Он и Лили вышли, и она указала на большой плакат, натянутый между зданиями.

— О, фестиваль свадеб!

Она захлопала в ладоши.

— Трэвис, это же фестиваль свадеб! Помнишь, нам о нем рассказывал Джузеппе? Как ты думаешь, здесь кто-то действительно женится?

Трэвис пожал плечами и взял Лили за руку.

— Пойдем выясним.

Великолепная музыка заполняла улицы городка. На каждом углу стояли музыканты. Местные жители танцевали у домов, и Трэвис с Лили присоединились к ним. Все вокруг кружились, смеялись и веселились от души. Солнце начинало садиться, и холмы окрасились в благородное золото.

Трэвис почувствовал себя удовлетворенным, как никогда прежде.

— Нам надо остаться здесь навсегда.

Лили вздохнула.

— Разве здесь не рай? Но я бы скучала без Джаники и Люка.

Трэвис напряженно замер. Люк. Джаника. Что они скажут, когда узнают о его романе с Лили? Он закружил ее в танце, чтобы скрыть обуревавшие его в это мгновение эмоции. За последние три дня он уверился в том, что он и Лили будут жить, как в замке, закрытом от посторонних глаз. Но раз даже упоминание имен его брата и сестры Лили привело его в такую панику, то чего же ждать, когда придет время представить Лили своим друзьям и коллегам в качестве его девушки?

«Она моя девушка», — подумал он, и эти слова прозвучали для него откровением. Сотни колокольчиков зазвонили в этот момент, и Трэвис позволил их переливчатой музыке унести прочь его сомнения. Они пробежали вдоль улочек к площади, на которой проводился фестиваль, желая стать свидетелями действа, приготовленного горожанами.

Разноцветные фонари свисали с крыш зданий. Эффект был потрясающим. Казалось, что сотни светлячков парили в воздухе. Трэвис снова поцеловал Лили, пока они направлялись вверх по улице.

Их смех затих, когда им открылось праздничное зрелище. Белые свадебные колокольчики из бумаги перемежались в толпе с фонариками. Женщины в невероятных платьях держали под руку своих кавалеров, одетых в темно-синие фраки.

Все были опьянены любовью, и повсюду лилось рекой вино и подавались фруктовые десерты.

Колокольчики отзвонили, и оркестр подхватил мелодию. Лили и Трэвис вслед за другими парами закружились в танце. Они смеялись и целовались, не обращая внимания на окружающих.

— Я еще ни разу не была так счастлива, — сказала Лили, положив голову Трэвису на плечо. — Я люблю Тоскану, люблю больше всего на свете.

— А я люблю тебя, — ответил он, и его тепло согревало ее кожу.

Они не заметили, когда закончилась музыка. Они прижимались друг к другу, и их сердца бились в унисон. Трэвис вдруг осознал, что они стали объектом всеобщего внимания, потому что все вокруг аплодировали и что-то поощрительно кричали в их сторону.

— Лили, — обратился он к своей возлюбленной.

— Да, — подняв на него взгляд своих голубых глаз, которые могли соперничать со звездами, отозвалась она.

— Я думаю, горожане хотят, чтобы мы обратили на них внимание.

Лили вспыхнула, пряча лицо у Трэвиса на плече.

— Почему они все смотрят на нас?

Но он не успел ответить, потому что женщины схватили Лили за руку и повели в сторону оливковой рощи. Она оглянулась и увидела, что Трэвиса тоже уводят местные мужчины.

— Было бы неплохо хоть что-то знать по-итальянски, — пробормотала она, когда женщины сгрудились вокруг нее.

Однако она не стала сопротивляться, когда они принялись раздевать ее, понимая, что это входит в рамки какого-то ритуала.

— Что вы делаете?

Она не хотела показаться грубой, но все же ей было не по себе. Дни, проведенные с Трэвисом, конечно, открыли ее характер с новой стороны, обнаружив смелость, но все же ей все меньше нравилась перспектива стоять обнаженной среди незнакомых женщин в довольно оживленном месте.

Самая старшая женщина приказала другим замолчать. В ее руках появилось белое платье.

Лили присмотрелась.

— Конечно, — пробормотала она с улыбкой. — Это же свадебное платье.

Все были облачены в такие платья, кроме нее. Она ощутила себя неловко. Наверное, она выглядела странно. Она улыбнулась и поблагодарила женщин.

Когда она указала на платье и сказала, что оно очень красивое, улыбки осветили лица собравшихся, и они принялись ей помогать. Оно сидело великолепно: корсет облегал ее фигуру, выгодно подчеркивая все изгибы. Уже через несколько минут лицо Лили накрасили, а на ноги ей обули сатиновые туфельки.

— Я чувствую себя Золушкой, — сказала она, и несколько женщин, которые стояли рядом с ней, энергично закивали головами.

— Да, да, Золушка!

Последней явилась кружевная вуаль. Она придала образу Лили таинственность и утонченность.

Распорядитель праздника присвистнул, и оркестр заиграл. Все начали хлопать в такт музыке. Лили вывели из рощи, чтобы гордые своей работой женщины могли явить плоды своего труда толпе. Лили несла голову высоко, потому что знала, как прекрасно она выглядит в своем свадебном наряде, и не могла дождаться, когда Трэвис увидит ее.

Она искренне надеялась, что у него окажется при себе фотоаппарат. Как же ей хотелось показать такие необычные снимки Джанике и Люку. Иначе они ни за что не поверят в эту историю.

Ей было хорошо до головокружения. Она знала, что Трэвис где-то неподалеку. Она уже достигла толпы, но не видела его, однако не догадалась посмотреть на сцену, возведенную у церкви. Именно оттуда Трэвис наблюдал за ней.

Он стоял рядом с мужчиной, который был одет как священник.

Трэвис, похоже, играл роль жениха.

Она смутилась, но потом попыталась вернуть самообладание, ведь она сама играла роль невесты.

Трэвис послал ей воздушный поцелуй, и Лили ответила ему тем же. Он прижал свою правую руку к сердцу в знак признательности. Распорядитель церемонно подвел Лили к Трэвису, и когда тот торжественно взял Лили за руку, толпа возликовала.

— Они с размахом отмечают свои праздники, как я посмотрю, да? — с улыбкой заметила Лили. — Это похоже на настоящую свадьбу.

Трэвис выглядел потрясенным. Лили было приятно, что она сумела удивить его своим нарядом. Наконец он выдавил из себя:

— Лили, ты прекрасна. Ты самая красивая невеста в мире.

— Какая замечательная игра, мне она по душе, — отозвалась Лили. — А твой наряд выше всяких похвал. — Она провела по яркому поясу, сплетенному из шелковых красных и желтых лент. — Ты очень волновался, когда они начали тебя раздевать? — спросила она, но в этот момент мужчина, который исполнял роль священника, поднял руку, и толпа замолчала.

Он начал говорить. Хотя Лили не понимала ни слова, ей было приятно слушать его голос. Она расслабилась, наслаждаясь тем, как великолепно проходит вечер. Лили сжала руку Трэвиса, и он ответил ей тем же. У нее по спине пробежала дрожь, потому что в его взгляде читалось неприкрытое обожание. Брак совершенно не входил в планы Лили. Возможно, она будет любить Трэвиса всю оставшуюся жизнь, но факт оставался фактом, — они провели вместе меньше недели. И все равно было очень приятно участвовать в такой увлекательной игре…

Лили вслушивалась в музыку итальянской речи, и ее словно качало на волнах. Она чувствовала себя спокойной и довольной, как никогда. Она закрыла глаза и с наслаждением вдохнула, как будто бы приняла в себя любовь.

Толпа снова закричала. Лили открыла глаза. Ей хотелось петь и веселиться. Повинуясь внезапному порыву, она освободила руку, приподняла вуаль и прильнула губами к своему возлюбленному, обвив ладонями его голову и погрузив пальцы в его мягкие густые кудри.

Он улыбался, и когда их губы слились в сладком прикосновении, словно сотни фейерверков взорвались в ней. Он застонал, когда она продвинула кончик своего языка к его нёбу. Уже через мгновение она тонула в его поцелуе, как будто несомая бурным течением к волшебным берегам.

Лили прошептала:

— Нам пора выбираться отсюда.

Трэвис смотрел на нее так пристально, что Лили стало не по себе.

Она облизнула губы.

— Не думаю, что секс-шоу, которое мы можем здесь устроить, покажется кому-то приличным.

Трэвис усмехнулся.

— Так ты считаешь, что все ради этого?

Лили провела рукой по его щеке.

— Поцелуй меня так снова, и я устрою такое представление, которого здесь еще не видели.

Трэвис запрокинул голову и рассмеялся, и звук отдавался эхом. Священник шагнул к ним и взял их за руки. Толпа снова замерла.

Лили вдруг с удивлением заметила, что вся дрожит. Эта игра все менее походила на спектакль, потому что прикосновение священника наполнило ее душу благоговением. На сцене появились мужчины со скрипками. Они наигрывали какую-то сладкую мелодию, а один из них затянул лирическую песню. Лили не надо было знать итальянский, чтобы понять, о чем эта песня. Конечно, о настоящей любви.

— Какая красивая песня, — сказала она Трэвису, не в силах поверить, что ей только что спели любовную серенаду. Трэвис не отвечал, прожигая взглядом собравшихся на сцене, и Лили ощутила, как у нее бешено заколотилось сердце.

— Ты в порядке? — прошептала она.

Трэвис странно посмотрел на нее.

— Да, — ответил он, и Лили, не желая портить атмосферу вечера, не стала допытываться о причинах его беспокойства.

Она снова погрузилась в чарующие звуки музыки.

Та женщина, которая руководила процедурой переодевания, выступила из-за спины священника и вручила Лили зеленую вазу. Лили посмотрела на нее с изумлением.

— Это наш приз? — спросила она Трэвиса.

Трэвис покачал головой.

— Я думаю, что мы должны разбить ее оземь.

Лили охнула и прижала вазу крепче к груди.

— Нет. Я не хочу, иначе у меня совсем не останется воспоминаний об этом вечере.

Трэвис выглядел очень серьезным, когда произнес:

— Эту проблему мы легко решим.

Лили склонила голову набок, желая услышать объяснения, но в этот момент священник положил руку Трэвиса на руку Лили, потом высоко поднял их в воздух вместе с вазой и отпустил.

— Кажется, это и есть знак, — сказал Трэвис, и Лили вдруг стало страшно.

Глядя Лили прямо в глаза, он сказал:

— На счет три. Один, два, три.

Ваза разбилась перед ними на миллион осколков. Толпа заревела от восторга. Лили стояла, как статуя. Горожане подняли на руки Лили и Трэвиса, осыпая их разноцветным конфетти. Когда они оказались на земле, Лили спросила его еле слышно:

— Что здесь только что произошло?

Трэвис был серьезен.

— Я не уверен, что тебе это понравится.

Огонь показался во взгляде Лили.

— Скажи мне, что произошло, Трэвис.

Со вздохом он заметил:

— Мой итальянский не так уж хорош.

— Прекрати паясничать.

— Нас только что… — он замолчал, но Лили догадалась, о чем он хотел сказать. — Поженили.

Она думала, что Трэвис побежит от нее сразу после этих слов. Тот Трэвис, которого она знала, тут же сел бы на самолет и улетел в неизвестном направлении. Лишь бы подальше от нее. Пусть даже эта свадьба была понарошку, он бы ощущал, что его загнали в угол. В ловушку.

Лили напряглась, ожидая, в какой форме прозвучат проклятия в ее адрес. Поэтому, когда Трэвис поцеловал ее, как истинно влюбленный джентльмен, она не могла найти слов.

— Я люблю тебя, Лили.

Лили была шокирована до предела.

— И я люблю тебя, Трэвис.

Как могло случиться, что ее жизнь, такая скучная, состоящая только из работы и просмотра вечерних телешоу, вдруг вмиг изменилась? Ее герой в сияющих доспехах не просто снизошел до нее, а объявил ее дамой своего сердца. Неужели ее смешным мечтам суждено сбыться?

Она услышала, как кто-то произносит ее имя.

— Лили! Лили!

«Я сплю, и сейчас наступило время пробуждения», — подумала она. Этот сон был таким сладким, таким многообещающим, но все равно он закончился.

Руки Трэвиса уже обнимали ее. Они были теплыми и сильными. Его губы были на вкус слаще меда. Нет, нет, таких похожих на явь снов не бывает! Когда рука Трэвиса спустилась по ее спине, она уверилась, что не спит.

Но все же что-то нарушило привычную идиллию.

Два знакомых голоса вдруг послышались в толпе.

Джаника и Люк приехали в Италию.

У нее упало сердце. Она знала, почему они здесь.

Началась операция «Спасите Лили».

— Люк? — Трэвис не верил глазам, глядя на своего близнеца.

Обычно улыбчивый брат Трэвиса смотрел на него с мрачным выражением.

— Трэвис…

Он говорил резко и с неодобрением. Насколько мог судить Трэвис, в голосе Люка даже слышалось отвращение. Трэвис не знал, какими словами встретить брата, который преодолел пять тысяч миль ради него.

— Что ты здесь делаешь?

Он понимал, что замечание не очень деликатное, но это единственное, что пришло ему на ум. В конце концов, они с Лили только что поженились согласно итальянской традиции. Учитывая те перемены, которые ему пришлось принять в себе за последние несколько дней, Трэвис вообще не понимал, как все еще стоит на месте. Оглянувшись, он увидел, что Лили разговаривает с маленькой темноволосой девушкой.

Его худшие опасения оправдывались.

— Джаника?

Младшая сестра Лили резко произнесла его имя.

— Трэвис.

Он хотел отступить на шаг, потому что взгляд Джаники мог испепелить его на месте. И смерть была бы мучительной. Джаника придвинулась к нему:

— Что только что происходило на сцене?

Лили ухватила Джанику за руку и попыталась увести ее.

— Я все объясню позже, а сейчас мы с Трэвисом…

На этот раз в роли карающего ангела решил выступить Люк. Он ткнул Трэвиса пальцем в грудь.

— Тебе лучше объясниться незамедлительно, иначе я с тебя шкуру спущу.

Трэвис ощущал, что он проваливается все глубже и вот-вот наступит момент, когда будет уже слишком поздно что-либо изменить. Он посмотрел на Люка, и его поразило, с какой злобой взирал на него брат. Джаника была в ярости и не скрывала, какими чувствами охвачена. Но Лили была здесь, и только она имела значение.

Он очень хотел бы узнать, что думает Лили о случившемся. Она разозлилась? Она расстроилась? Она хотела бы стать его женой? И что он должен сказать на это?

Первый раз в жизни Трэвис не знал, что делать и как себя вести.

Он настолько растерялся, что сделал самое худшее, — обратил все в шутку. Этот момент потом преследовал его в самых страшных снах.

Он непринужденно взмахнул рукой и объявил:

— Мы участвовали в празднике. Так забавно все вышло.

Своим тоном он свел на нет не только церемонию, через которую они прошли, но и те отношения, которыми, как он думал, они могли бы похвалиться.

Лили открыла от удивления рот. Она умирает, да? Разве он не видел, как трудно ей преодолевать свое недоверие к нему? Он пожалел, что они не одни, ведь в этом случае они могли бы разобраться в своих противоречиях. Но вместо того чтобы отвести ее от Люка и Джаники, Трэвис остался на месте, да еще и продолжил в том же духе:

— Мы только что устроили для горожан хорошее шоу, да, Лили?

Он не смел посмотреть ей в лицо. Он бы не вынес этого. Трэвис был так спокоен, когда священник произносил слова торжественного обряда. В тот момент он ощущал себя самым счастливым. Никто вокруг не знал их, и это составляло главное очарование происходящего. Никто не стал бы обсуждать Лили и ее формы. Она была прекрасна для него. Однако он помнил, что в его окружении ценились углы и кости, а вовсе не плавные изгибы. Что, если кому-то придет в голову отпустить колкое замечание? Он бы не вынес этого. Он знал, что Джаника и Люк любили Лили искренно, но его страхи все равно одолели его, как только он увидел их. У него не было никакого плана, да и происходило все так быстро, что он не ведал, что творит.

— Но на ней же подвенечное платье, и целовал ты ее по-настоящему.

Трэвис лишь фыркнул в ответ, хотя и ненавидел себя в тот момент.

— Нас немного унесло течением. Но это ничего не значит.

В эту минуту Лили ушла прочь, а сердце Трэвиса было готово выскочить у него из груди от осознания того, что он натворил.

Неужели он и вправду сказал эти слова? «Но это ничего не значит». Она должна понять, что он был шокирован неожиданным появлением их родных. Он просто не знал, что сказать.

Трэвис хотел побежать за ней, но дорогу ему преградила Джаника. Даже если бы ее не было, сейчас исправлять что-либо было уже поздно. Лили его любит. Она поймет его, да?

— Пойди за ней, — сказала Джаника Люку. — Ты высокий, и тебе не будет сложно отыскать ее в толпе, а я пока займусь этим недоумком.

Люк смерил Трэвиса тяжелым взглядом, а затем скрылся в том направлении, где исчезла Лили.

Трэвис нервно провел по волосам, глядя на сестру Лили, которая жаждала его крови. И по праву.

Люк искал Лили в толпе, лихорадочно осматривая лица окружающих. Многие женщины были одеты, как и Лили, в белые свадебные платья.

— Это какой-то свадебный кошмар, — пробормотал он, замедляя шаг.

В этот момент мимо него проходила пожилая леди.

— Я теряю ее, — в отчаянии произнес он.

Он был в ярости. Как его брат мог сыграть столь злую шутку с этой невинной девушкой, — не укладывалось у него в голове. Люк ощущал себя последним дураком, ведь именно он предложил Лили продолжать роман с его братом. В ту же минуту, когда он обнаружил, что Лили переспала с Трэвисом, он должен был твердо сказать ей: «Хватит!»

Когда дело касалось женщин, Трэвис часто вел себя, как свинья. Что заставило Люка поверить, что Лили сможет изменить его?

Лили сидела на ступенях, сразу за высоким кипарисом. Она смотрела в пустоту.

Когда она услышала шаги, то с удивлением посмотрела в сторону Люка. На ее лице была надежда. Она ждала, что к ней с извинениями явится Трэвис. Люк пообещал себе, что выбьет из головы Трэвиса всю дурь или сделает так, что на него ни одна девушка не захочет и смотреть. Лили улыбнулась.

— Люк, — сказала она, поднимаясь и обнимая своего друга. — Я не могу поверить, что вы с Джаникой появились здесь. Это так мило с вашей стороны.

Однако по тону ее голоса было ясно, что она вовсе так не считает.

— Мне очень жаль, Лили, — сказал Люк, прижимая ее к себе.

К его великому удивлению, она отстранилась и сказала:

— Но мне не о чем сожалеть, Люк.

Он не понял, не ослышался ли. Он махнул в сторону площади.

— Но Трэвис? То, как он поступил?

Лили покачала головой.

— Он ничего мне не сделал. Мы оба участвовали в этой показной церемонии, и она ничего не значила. Мы просто хорошо проводили время в Италии.

Ее слова звучали как тяжелые капли грозового дождя, и Люк увидел, сколь трудно Лили выглядеть беззаботной после того, что устроил его брат.

Она взяла его под руку и спустилась по ступенькам.

— Давай вернемся на площадь. Сегодня здесь будет грандиозная вечеринка. Если я не ошибаюсь, я ее главная участница.

Люк повиновался, но когда искоса посмотрел на нее, то понял, насколько она оскорблена в лучших чувствах. Он знал, что надо дать ей время, после чего она поведает ему о своих печалях и ей станет легче.

Однако при всем этом Люк не мог не признать, что Лили сильно изменилась. Она больше не демонстрировала слабость, хотя он никогда и не считал ее слабой. Она внутренне преобразилась, оставаясь заботливой и терпеливой, но теперь в ней появилось то внутреннее спокойствие, которое притягивало взгляды.

Люк был обескуражен. Он всегда полагал, что знает ее лучше, чем других. Он убеждал себя в том, что еще не отошел от долгого перелета и что-то выдумывает. Может, завтра у него будет совсем другое впечатление. Ему надо вернуться к нормальному режиму, перекусить немного и как следует выспаться, а там будет видно.

Джаника приблизилась к Трэвису. Сцепив зубы, она произнесла:

— Ты самый подлый и грязный. Как ты посмел поставить мою сестру в такое положение?! Если бы мы были одни, я бы тебе глаза выцарапала.

Трэвис отступил на шаг в испуге, едва не упав, когда натолкнулся на пару танцующих. Какого черта он так себя повел? Что он теперь скажет Джанике? Еще хуже то, что он совершенно не представлял, что скажет Лили.

Эта церемония была не пустым звуком для Трэвиса, как бы он ни притворялся. Если он правильно все понял, их только что объявили мужем и женой.

Джаника ткнула ему пальцем в грудь.

— Ты даже не скажешь что-нибудь в свое оправдание?

Трэвис кивнул, пытаясь понять, в каком направлении теперь ему надо двигаться.

— Я знаю, что должен объясниться. Но только я буду это делать перед Лили, и ни перед кем другим.

Он посмотрел через плечо, увидев издалека Люка и Лили, которые пересекали площадь.

Джаника скрестила руки на груди и сказала:

— Я надеюсь, что ты сможешь загладить свою вину. Иначе, клянусь, я сумею превратить твою жизнь в кромешный ад.

Трэвис затаил дыхание, пока Люк и Лили приближались. Конечно, он не сомневался, что такая, как Джаника, сумеет выполнить свое обещание. Однако сейчас его больше волновало то, как отреагирует на его извинения Лили. Джаника, эта маленькая дьяволица, готовая запустить в него свои когти, пугала его в гораздо меньшей степени.

Он не мог устоять на месте, поэтому рванул им навстречу. Не обращая внимания на Люка, он схватил Лили за руку и сказал:

— Нам надо поговорить.

Он не знал, что она скажет в ответ. Может, заплачет? Однако он никак не был готов к тому, что она смерит его холодным взглядом и произнесет:

— Хорошо. Я тебя слушаю.

Джаника и Люк стали возле Лили, как верные оруженосцы. Трэвис взял ее за руку и посмотрел в глаза:

— Лили, по итальянским законам мы с тобой муж и жена.

Лили даже не моргнула в ответ.

— Может, на сегодняшний вечер.

— Лили, я не шучу. Это абсолютно законная процедура.

Лили немного покачнулась, и хотя Люк был готов помочь ей, Трэвис отстранил его твердой рукой и удержал в своих объятиях. Пусть брат всегда был ее другом, но именно его, непутевого Трэвиса, она любила все эти годы.

— Я думала, что это просто игра.

Ее голос звучал еле слышно. Трэвис сжал ее руку.

— Нет, этот фестиваль особый.

Он хотел, чтобы Джаника и Люк не стояли у него над душой, — так он смог бы все объяснить Лили. Она бы поняла его страхи, его любовь. Но все происходило так быстро, что он не мог сказать: «Я люблю тебя». Люк и Джаника своим присутствием сковывали Трэвиса.

Лили часто заморгала. Он увидел, что она готова разрыдаться.

— Значит, ты мой законный муж?

Он попытался вложить в ответ все свои чувства.

— О да.

Наступил момент, когда он мог бы опуститься на одно колено и поклясться ей в верности до конца дней своих. Она увидела бы, что он не шутит, тогда все было бы хорошо. Но музыка заглушила все вокруг, и продолжать разговор было бессмысленно. Второй раз за вечер их увлек водоворот танцующих.

Глава 13

Лили хотелось отвлечься от всего, чтобы магия праздника снова подействовала на нее. Но это было сложно. Нет, честно говоря, это было невозможно после того, что сказал Трэвис.

«Мы тут веселились. Это ничего не значит». Небрежно брошенные им слова так обидели ее, что она была не в силах вынести удара. Она убежала, чтобы не так остро ощущать боль, но когда увидела Люка, который отправился на ее поиски, она поняла, что больше не станет играть роль жертвы. Это касалось только ее и Трэвиса. Она сумеет преодолеть обиды, она сумеет собрать себя по кусочкам, хотя в ее душе и зияла открытая рана.

Когда Трэвис взял ее за руки и объявил, что церемония имеет официальную силу, она испытала настоящий шок. Но еще больший шок она испытала, когда заметила, как уязвим ее возлюбленный. Он выглядел так, словно боялся, что она бросит ему обвинение в обмане прямо в лицо и откажется от него навсегда.

Если бы он признался ей в любви перед Люком и Джаникой, она бы простила его. Но он не сделал этого. Она не знала, откуда ей черпать силы, чтобы пережить этот вечер.

Трэвису вручили поднос с маленькими стаканчиками, наполненными вином. Мужчина, который дал им поднос, что-то торопливо объяснял по-итальянски. Лили очередной раз пожалела, что не знает языка. Она ощущала себя исключительно беспомощной.

Трэвис тихо переводил только что услышанное.

— Я должен вручать каждому из гостей по стаканчику, пока ты будешь целоваться с мужчинами, так как поцелуй невесты приносит удачу.

Лили повиновалась с каменным лицом. Она поприветствовала сначала одного мужчину, потом другого. Они чмокали ее в щеку и выкрикивали поздравления. Трэвис следовал за ней и вручал мужчинам и женщинам стаканчики с подноса. К тому времени, когда они прошли через толпу, Лили казалось, что она перецеловалась со всеми мужчинами в городе. Каждый раз все поднимали стаканы с напитками и кричали: «Сто лет жизни!» Трэвис не сводил глаз с Лили. Он перевел ей слова, которые выкрикивали горожане:

— Они говорят, что желают нам дожить до ста лет.

Она лишь поежилась в ответ. Ее сердце билось в груди израненной птицей.

Лучше бы она не являлась на этот праздник. Почему они не отправились в отель, где заперлись бы в своей комнате и предались бы любви? Тогда ничего подобного не случилось бы.

Но затем Лили вспомнила о приезде Джаники и Люка. Нет, обязательно случилось бы что-то другое. Если не на площади, где состоялась эта странная свадьба, то в другом месте, например в отеле. Лили не могла поверить тому, что ощущает такую злость по отношению к своей сестре и лучшему другу за то, что они решили спасать ее. Действительно ли она нуждалась в спасении — это уже другой вопрос.

Однако она точно знала, что если бы все прошло гладко в Италии, то это вовсе не означало, что ее не ждал бы неприятный сюрприз дома, в Сан-Франциско. Там бы Трэвис мог повести себя точно так же, сделав вид, что ее не существует, что ее чувства не имеют никакого значения. И Лили знала, что была бы вынуждена подыграть ему, и ее сердце болело и ныло бы.

На площади появились большие деревянные столы. Начался полный хаос, — все расстилали скатерти на столах, зажигали свечи и выставляли огромные блюда с дымящимися яствами. Священник направил Лили и Трэвиса во главу стола. Их усадили на бархатные подушки. Они восседали на них, как король и королева. Лили была настолько потрясена всем, что не могла удержаться на ногах.

Трэвис протянул к ней руку.

— Ты в порядке? — с волнением спросил он.

Лили не могла заставить себя посмотреть на него.

— Я в порядке, — отстраняясь, произнесла она.

Он был слишком близко от нее, и его горячее дыхание обжигало. Она не могла прийти в себя, но он придвигался все ближе.

— Лили, если ты хочешь уйти, мы так и сделаем. Тем более что нам надо поговорить о том, что произошло.

Она мгновенно почувствовала себя лучше.

— Нет, — твердо ответила она.

Она в отчаянии искала благовидный предлог, который помог бы ей избежать беседы о состоявшейся свадьбе.

— Я не хочу портить праздник.

Ей надо было выиграть время. Ей хотелось убежать от Трэвиса, чтобы не слышать его признаний. Она могла себе только представить, что он скажет ей в ответ.

«Я никогда и в мыслях не держал такого поворота событий». «Я увлекся настолько, что решил подчиниться волшебному настроению, поэтому и сказал, что люблю тебя».

«Я думал, что свадьба разыгрывается как часть праздника, и если бы я знал, что все так серьезно, то остановил бы церемонию». «Мы оба знаем, что не можем быть вместе». Она заняла свое почетное место за столом. Трэвис последовал за ней, а Джаника и Люк не отступали от них ни на шаг. Ужин длился бесконечно, блюда сменяли одно другое дюжину раз. Им предлагались хлеб, мясо, сыр, фрукты. У Лили не было аппетита. Нет, еда выглядела вкусной, что было понятно по тому, как празднующие налегали на нее, но Лили была занята другим. Ей было трудно дышать, трудно думать, трудно усидеть на месте.

Но, несмотря на неудобства, Лили боялась, что праздник закончится. Ведь тогда ее загонят в угол Трэвис, Джаника и Люк, желая поговорить о том, что случилось, желая вывернуть наизнанку ее душу. Ей нечего было сказать им. Ей хотелось закрыться от всех в отеле и как следует выспаться. А еще лучше никогда не просыпаться.

— О Бог ты мой! Только посмотри на этот торт! — воскликнула в изумлении Джаника и толкнула Люка локтем. — Я хочу точно такой на своей свадьбе.

Но Люк был занят тем, что наблюдал за Лили. Она выглядела грустной и уставшей. Что-то в ней переменилось. Он не мог понять точно, но в ней ощущалась сила.

Может, ее преобразила любовь?

Он искоса бросил взгляд на брата. Неужели кто-то в здравом уме станет западать на его внешность? Почему женщинам вечно надо влюбляться в тех, кто не заслуживает их внимания?

Джаника все еще восхищалась то тем, то этим, и он состроил гримасу, вспоминая, как она протрещала всю дорогу в самолете. Хоть раз она могла бы помолчать. Он считал ее испорченной девчонкой, которой все досталось на блюдечке с голубой каемочкой. Он считал ее симпатичной и умной, но себе же во вред. Она всегда помыкала Лили, и казалось, что, если бы не поддержка старшей сестры, у Джаники ничего не получилось бы.

Люк покачал головой. Как бы он хотел, чтобы и Лили хоть раз в жизни что-то досталось без усилий. Как жаль, что Трэвис не соответствовал ее романтическим ожиданиям.

Горожане ждали момента, когда вынесут торт. Трэвис убрал со щеки Лили выбившийся из прически локон, и она задрожала, ощутив его прикосновение. Ему так хотелось выкрикнуть: «Ты все еще любишь меня?», но вместо этого он лишь выдавил из себя:

— Похоже, пришло время разрезать торт, дорогая.

Лили поежилась, услышав его обращение, и словно стальное копье пронзило ее сердце. Он протянул ей руку, молясь про себя, чтобы она не отвергла его. Когда она вложила свою мягкую ладонь в его руку, он снова был поражен тем, какая перед ним необыкновенная женщина. И он может потерять ее… Хотя обрел всего несколько дней назад.

Они вместе прошли к центру стола, где во всей красе стоял праздничный торт. Все новобрачные и гости с нетерпением ожидали, когда наступит торжественный момент. Молчание, как пелена тумана, мешало им увидеть друг друга, и Трэвис отчаянно подбирал слова, чтобы снять напряжение.

— Какой красивый торт, да? — спросил он.

Не глядя ни на него, ни на торт, а вперив взгляд в неведомую даль, Лили рассеянно кивнула. Трэвис ощутил себя жалким шутом.

— Неужели каждому достанется по кусочку? — выдавила она, и у Трэвиса создалось впечатление, что они обсуждают погоду. Она была за миллион миль от него, и это убивало.

Священник вручил ему огромный серебряный нож для торта и соединил их руки над ним. Сердце Трэвиса билось в такт с сердцем Лили, когда их руки соприкоснулись. Ему хотелось перекинуть ее через плечо и отправиться в спальню. Он знал, что не сможет найти нужных слов, чтобы доказать свою любовь, но он мог показать ей, как обожает ее тело.

И тогда ей откроется истинный смысл его чувств.

Нож опустился, и они разрезали торт под громкие крики горожан. Вино и закуска радовали глаз, а настроение гостей праздника было лучшим его украшением.

— Поцелуй, поцелуй, поцелуй! — начала скандировать толпа все громче и громче.

Их уже невозможно было игнорировать. По тому, какой густой румянец залил щеки Лили, Трэвис понял, что она догадалась о смысле услышанных слов. Поклявшись, что хоть одно он сделает сегодня без сучка и задоринки, Трэвис повернул к себе Лили. Наконец она уже была так близко от него, что он ощущал дурманящий аромат вина на ее устах.

— Я люблю тебя, Лили, — прошептал он.

Она глубоко вдохнула и попыталась вырваться из его объятий, но он крепко удерживал ее. Проведя рукой по ее волосам, он опустил их к шее. Он искал ее губы, и ни у кого из присутствующих не оставалось сомнений в том, что Трэвис будет единственным обладателем этого сокровища. Он хотел передать этим поцелуем всю свою любовь и нежность. Он напоминал ей о том, что они разделили за эту неделю не только новые впечатления, но и новые чувства. Лили была воплощением женственности.

Когда его губы были в миллиметре от ее лица, она услышала, как он страстно шепчет:

— Ты моя, только моя.

После этих слов он снова заключил ее в свои объятия и нежно поцеловал.

Глаза Лили расширились от ужаса. Она снова попыталась вырваться, и он решил отпустить ее. Она убежала в ночь. Трэвис пытался сохранить на лице полную невозмутимость, однако гости требовали еще вина и угощений. Снова зазвучала музыка. Никто не заметил недомолвок среди виновников торжества.

Никто, кроме Джаники и Люка.

— Что здесь происходит? — спросила Джаника Люка, когда они стали свидетелями поцелуя, ошеломившего их обоих. — Я раньше считала, что черное — это черное, а белое — это белое, но теперь я не знаю, чему верить.

Люк запустил пальцы в волосы, так что они стали дыбом, придавая ему какой-то разбойничий вид, и со свойственной ему прямотой начал излагать факты.

— Мы знаем, что только что они поженились, и, очевидно, эта церемония имела официальную силу.

Джаника фыркнула.

— Ты забываешь о самом главном! Ох, мужчины!

Люк кивнул, явно сконфуженный.

— Так что же самое главное?

— Поцелуй!

На этот раз фыркнул Люк.

— Ты придаешь этому слишком большое значение. Это был самый обычный поцелуй. Они даже не хотели целоваться. Их вынудили это сделать.

Джаника закатила глаза, удивляясь недогадливости Люка:

— Дай мне подумать. Даже я не могла не заметить, что между ними пробежала искра. Они едва не зажгли все вокруг своей страстью. — Она ткнула в Люка указательным пальцем и добавила: — И не смей со мной спорить, когда сам видишь, что я права.

— Хорошо, — согласился Люк, — я допускаю, что их влечет друг к другу, но это вовсе не означает, что Трэвис изменился. Ты же знаешь, что он не может отдать сердце одной женщине.

— Но что, если он все же изменился? — спросила Джаника. — В их поцелуе было чувство. — Она обняла себя руками и немного поежилась. — Что-то такое, чего нельзя отрицать.

— Ты забиваешь себе голову романтическими бреднями, — не желая соглашаться с ней, произнес Люк.

Джаника подняла глаза к луне и попыталась еще раз представить этот поцелуй, чтобы лучше понять, что ее так взволновало. Она щелкнула пальцами и сказала:

— Я засекла, что это было.

Люк не выглядел слишком впечатленным.

— Давай, вперед, я слушаю.

Ее глаза ярко блестели, когда она выпалила Люку свое открытие:

— Не Лили преследовала Трэвиса, а он ее.

Люк вздрогнул.

— Ты уверена? Ведь именно Лили всегда вздыхала по Трэвису.

— Знаю, — раздраженно отозвалась Джаника, не желая, чтобы ей лишний раз сообщали очевидное.

— Но как же все могло так сильно измениться всего за неделю?

Джаника покачала головой и снова взглянула на луну.

— Этого я не знаю, — тихо произнесла она.

Оглядываясь на стол и торт, украшавший его, она встала.

— Думаю, нам лучше отправиться в отель и выяснить все на месте, потому что наш влюбленный сбежал.

«Пусть он пойдет к черту с таким обращением, а его поцелуй лучше всего поскорее забыть», — лихорадочно думала Лили. Она бежала босиком по булыжной мостовой. Ее туфли были зажаты в руках. Она уже почти убедила себя в том, что все придумала, что любовь Трэвиса — это нечто эфемерное и неосязаемое. Она уже почти убедила себя в том, что эта неделя останется в ее памяти как сладкий сон, но его поцелуй разрушил ее уверенность, как ту самую вазу во время церемонии. Он оставил ее один на один с ее сомнениями и памятью того волшебного поцелуя.

Он снова проник ей в душу. Даже если бы она хотела бороться с искушением, ее сил на это не хватило бы. Ничьих сил не хватило бы. Его воля могла побороть любое препятствие.

Он шептал ей тогда: «Ты моя, моя». Она помнила его дыхание на своих губах.

Ей так хотелось слышать эти слова снова и снова. Но теперь, когда Трэвис произнес их, она понимала, что лучше бы ей остались фантазии.

Трэвис всегда будет всего лишь Трэвисом. Ей хотелось ударить себя за то, что она так легко позабыла об этом. Хотя эти дни были подобны дождю из драгоценностей, они ничего не могли изменить.

У Лили болели ноги, но она боялась снова обуть туфли, потому что на каблуках не сможет бежать так быстро. Она вдруг вспомнила, что на площади остались ее собственные платье и туфли. Но сейчас ей больше всего хотелось оказаться в гостиничном номере и закрыть за всем миром двери. Ее интуиция подсказывала, что Трэвис неподалеку. Она побыстрее нырнула в узкую аллею и ускорила шаг.

Она не хотела видеть его сегодня. Она не могла бы заставить себя с ним говорить. Это было выше ее сил. Когда он просил у нее прощения еще в прошлый раз, разве он не поклялся больше не обижать ее?

Самое обидное было то, что она так хотела верить в искренность его чувств. Она доверилась ему сердцем и душой.

Хотя и знала, чем это чревато.

Хотя и знала, что, доверяя Трэвису, она выбирает прямой путь в страну разбитых сердец.

Трэвис пытался срезать путь, чтобы побыстрее вернуться в отель. Если он не попадет в номер раньше Лили, она закроется, и тогда он ни за что не сможет убедить ее в искренности своих чувств. Честно говоря, он еще не знал, что предложит ей в качестве объяснения, но понимал: молчать о событиях сегодняшнего вечера не представляется возможным. Так он лишь добьется того, что ситуация станет еще хуже.

Отель казался опустевшим, когда он ворвался в него, хлопнув тяжелой деревянной дверью. Он перескакивал через две ступеньки. Когда дрожащей рукой вставлял ключ в замочную скважину, был готов даже к тому, что замки в дверях поменялись. В комнатах было темно. Он не стал включать свет, а сразу помчался к балкону. Глядя вниз, на поля, освещенные лунным светом, он лихорадочно раздумывал, где может быть Лили. Что, если она расстроилась настолько, что села в машину к незнакомцу? Когда он представил, что какой-нибудь громадный итальянец овладевает его Лили, у него кровь похолодела в жилах. Трэвиса охватил страх. Если ей причинят боль сегодня вечером, то он будет винить себя всю жизнь.

Дверь за ним открылась, а потом со щелчком закрылась. Он услышал звук затрудненного дыхания и обернулся. У входа стояла, согнувшись пополам, Лили, которая не могла прийти в себя от быстрого бега. Ему хотелось броситься к ней, но тогда она может исчезнуть за дверью, закрыв его снаружи. Как же трудно было выдержать эти минуты ожидания.

Она повернулась и закрыла дверь на задвижку. Он больше не мог вынести этого напряжения, поэтому тихо сказал:

— Лили.

Он не хотел напугать ее, поэтому вложил в свое обращение нотки мольбы, но она все равно отпрыгнула от двери, громко вскрикнув от неожиданности.

— Ты, — заикаясь, произнесла она, когда к ней вернулась способность говорить, — напугал меня.

— Я не хотел, Лили, — сказал он, осторожно направляясь в ее сторону.

Если бы только он мог удержать ее в своих объятиях.

— Прошу тебя, уходи, — сказала она.

— Лили. Позволь мне все объяснить.

Ее глаза ничего не выражали.

— Я не могу сейчас говорить с тобой. Я устала. Я хочу спать. Сама.

Ее голос срывался на слезы, но когда она сказала «сама», это прозвучало для Трэвиса как удар.

— Я понимаю, — тихо сказал он в ответ. — Я уйду.

Лицо Лили озарилось облегчением, так что Трэвису хотелось завыть от обиды. Безволие и слабость овладели им, но он все же заставил себя вымолвить:

— Лили, я уйду, но позволь мне сказать всего одну вещь.

Ее глаза блестели в темноте, и он возненавидел себя еще больше за то, что стал причиной ее слез.

— Говори, — устало и бесстрастно сказала она.

Трэвис не знал, с чего начать. Или сейчас, или никогда.

— Я не хотел бы, чтобы ты верила в те слова, которые услышала на площади. Лили, я очень хотел бы повернуть время вспять и переиграть все.

Лили закрыла глаза и тяжело прислонилась к двери.

— Я увидел Джанику и Люка и растерялся. Я вел себя как идиот. Но я не хотел говорить этого. Для меня церемония не была шуткой. Я знаю, что ты бы не хотела говорить об этом сейчас, но я люблю тебя, Лили. Правда. Очень люблю.

Когда Лили промолчала в ответ, Трэвис спросил:

— Ты веришь мне?

Он ненавидел себя за то, что эти слова сорвались у него с уст. Лили открыла глаза.

— Я не знаю больше, чему верить.

Она открыла задвижку и распахнула дверь в холл:

— Спокойной ночи.

Зная, что словами ситуацию не исправишь, Трэвис повиновался ее просьбе.

— Спокойной ночи, — сказал он, выходя на ступеньки.

Трэвис присел на софу, которая стояла в холле, и в это время в проеме показались Люк и Джаника. Он посмотрел на них, как будто не видя. Ему уже было все равно, что они подумают, что скажут.

Единственный человек, мнение которого имело для него значение, был за дверью. И этот человек ненавидел Трэвиса до глубины души. И не было, черт побери, выхода из этого тупика.

Люк сразу понял, в каком состоянии его брат. Он всегда угадывал настроение Трэвиса по одному взгляду. Однако сейчас Люка ждал сюрприз: он еще ни разу не видел, чтобы Трэвис испытывал угрызения совести из-за женщины.

Трэвис всегда отличался самоуверенностью. Он ясно представлял реакцию на свои поступки, и она его, как правило, не особо беспокоила. Он всегда знал, что делать, что сказать, что оставить без разговоров, — так неужели Лили сумела изменить его? Неужели ей удалось перевернуть мир его брата? Люк не мог прийти в себя. Та Лили, которую Люк знал еще со школьных лет, не обидела бы и муравья, не говоря уже о таком крепком орешке, как его брат.

— Она наверху, если вам хочется ее увидеть, — равнодушно вымолвил Трэвис.

Но вместо того чтобы помчаться наверх, как можно было ожидать, Джаника присела рядом с Трэвисом, поджав под себя ноги.

— Ты с ней уже поговорил?

Люк был поражен тем, что в тоне Джаники слышалось искреннее беспокойство.

— Да нет, не очень-то это у меня получилось, — ответил Трэвис, старательно скрывая свои эмоции. — Я хотел, но она совершенно истощена. И я тот подлец, который виноват во всем, что случилось с ней.

Джаника протянула руку и похлопала Трэвиса по плечу.

— Все будет хорошо, — сказала она, и на этот раз не только Люк был поражен тем, что она выразила сочувствие. — Думаю, ей просто требуется некоторое время, чтобы восстановиться. — Она встала с софы и спросила: — В каком она номере? Мне, наверное, стоит пойти посмотреть, чем она там занимается.

— В номере 305.

Как только Джаника исчезла наверху, Люк присел напротив Трэвиса. Два брата погрузились в молчание, пока Трэвис не нарушил его первым.

— На этот раз я и вправду влип, да?

Люк хотел кивнуть, но остановил себя. Его захлестнуло чувство вины. Всего неделю назад они с Лили сидели в «Туманном городе» и Люк давал ей «блестящие» советы относительно того, как укротить Трэвиса. Но он недооценил свою лучшую подругу и своего брата. И вот куда их занесло: теперь они женаты, но их страдания, похоже, только начались.

Люк вдруг ощутил, насколько он упал в собственных глазах. А ведь именно он всегда исполнял роль «хорошего брата».

Трэвис ждал ответа Люка, но тот не стал ни соглашаться, ни спорить с братом, а лишь задал ему встречный вопрос:

— Ты хочешь об этом поговорить?

Трэвис надавил на глаза подушечками пальцев.

— Нет, — ответил он. — Я бы даже не знал, с чего начать. Я так ужасно относился к Лили еще с тех пор, как мы были детьми. Но теперь, когда…

Люк напряженно слушал. Он еще никогда не видел своего брата в таком состоянии.

— Ты и вправду боишься потерять ее, я прав?

Люк и сам не ожидал, что в его голосе прозвучит такое недоверие.

Трэвис смерил брата яростным взглядом.

— Ты неправильно понял меня. Лили удивительная, и я…

Трэвис оборвал Люка.

— Я думал, что ты ее лучший друг и она для тебя как раскрытая книга, однако сейчас я могу с уверенностью сказать: ты не знаешь ее. Лили необыкновенная женщина, и я не встречал еще подобной. В ней все мне дорого. Я все в ней люблю.

Люк удивленно посмотрел на брата, когда тот сказал «люблю». Трэвис готов защищать Лили, и это по-настоящему неожиданно.

— Что, ты не веришь, что я способен на большое чувство? — Трэвис вдруг невесело засмеялся. — Я должен был быть готов к этому. Ее невозможно не любить, и именно я тот человек, который не заслуживает любви.

Люк хотел возразить, но Трэвис еще не закончил.

— Я знаю, что не имею права называться достойным человеком. Если Лили не захочет видеть меня, я пойму ее. Какого черта она, такая прекрасная женщина, станет тратить на меня время? Что я могу ей дать? Урок эгоизма?

Люк больше не хотел видеть, как его брат занимается самобичеванием.

— Да, ты был эгоистом, высокомерным и иногда глупым, а твое отношение к женщинам вообще не выдерживает никакой критики.

Трэвис был похож на сдувшийся шарик. Он вжался в софу, и Люку показалось, что его брат даже стал меньше ростом. Люк занял место рядом.

— Ты сумел посмотреть своим демонам в лицо и понял, какие ошибки совершал на протяжении многих лет.

— Самое худшее, что я не ценил Лили, как она того заслуживала.

Он понурил голову и говорил, словно обращаясь к самому себе.

Люк кивнул.

— Лучше не скажешь. Но, Трэв, не все еще потеряно. Ты можешь все изменить. Никогда не поздно начать сначала.

Трэвис поднял глаза.

— Ты говоришь это не просто, чтобы меня утешить, да?

Люк рассмеялся.

— Поверь мне, последнее, чего бы я хотел, — это утешать тебя. Ты ведь уже изменился, Трэвис. Думаю, что это влияние Лили. Теперь, когда ты узнал, что такое любовь, у тебя появился стимул бороться. Человек, который тебе дорог, должен быть важнее твоего «я», твоей гордыни, твоего эгоизма.

Трэвис невесело хмыкнул.

— Как же все это сложно.

— Надо смотреть правде в глаза, — сказал Люк, рассмеявшись, но затем снова принял серьезный вид. — Главный вопрос остается без ответа. Что ты будешь делать, чтобы вернуть Лили?

Трэвис в ужасе посмотрел на Люка.

— А что, если я ничего не смогу изменить? Что, если она не любит меня больше?

Люк обнял брата, что было большой редкостью в их отношениях.

— Трэв, именно так и настигает нас любовь. И теперь пришла твоя очередь доказывать, что ты ее стоишь.

Люк помолчал, а потом вернулся к сути дела.

— Тебе есть, где спать?

Трэвис покачал головой, и Люк сказал:

— Почему бы тебе не поселиться на одну ночь в нашей комнате? Джанике удалось уговорить одну милую леди сдать для нас гостевую комнату.

— Нет, я лучше останусь здесь.

— На случай, если она спустится вниз?

Трэвис кивнул и посмотрел невидящим взглядом.

— На всякий случай.

Кто-то постучал в двери, и Лили застонала.

— Уходи, — сказала она, подумав, что это Трэвис вернулся, чтобы поговорить с ней.

Она бы не могла справиться с такой непосильной эмоциональной нагрузкой. Она не знала, хватит ли у нее сил отослать его во второй раз. Снова раздался стук в дверь, и Лили услышала голос Джаники:

— Лилс, это я. Позволь мне войти.

Лили выкарабкалась из постели и накинула шелковый халат, а затем потянула на себя тяжелую деревянную дверь и приоткрыла ее на дюйм.

Джаника стояла в дверном проеме, и на ее лице читалась полная неуверенность.

— Привет.

Лили не ожидала прихода сестры, но когда увидела ее, сердце словно переполнилось до краев.

— Заходи.

Она широко распахнула дверь и обняла худенькие плечи Джаники.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Джаника тут же с готовностью ответила:

— И я тебя люблю.

Лили ощутила, как на ее глазах выступили слезы. Она выпустила Джанику из объятий и отвернулась.

— Разве этот номер не чудесный? — спросила она с напускной веселостью.

Джаника огляделась по сторонам.

— Да, конечно, — ответила она. — Я зашла, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Лили была так тронута, что ее нижняя губа начала дрожать.

Она опустилась на кушетку в гостиной.

— Я не могу поверить, что вы приехали в Италию ради меня, — сказала она. — Да, ради меня.

Джаника кусала губы.

— Люк и я думали, что мы делаем правильно, но, возможно…

Лили сжала руку сестры.

— Вы приехали, чтобы спасти меня, разве не так?

Джаника кивнула, и по ее щеке скатилась слеза.

— Однако теперь я вижу, что ты не нуждалась в спасении. Может, все у тебя было бы хорошо, если бы мы не появились и не испортили все.

— Нет, что-то подобное произошло бы все равно. Не здесь, так в Сан-Франциско. Это не имеет особого значения.

— Он любит тебя, Лилс! — горячо воскликнула Джаника. — Я знаю это наверняка.

Лили глубоко вздохнула.

— Он что-то сказал вам?

Джаника отрицательно покачала головой, и на лице Лили отразилось уныние.

— Но не в этом дело. Я знаю, что он любит тебя, и это чувство искреннее. Видела бы ты его в холле. Я еще ни разу не видела его в таком жалком состоянии.

Лили вся съежилась, и Джаника обняла ее.

— Я не знаю, что делать. Что думать. Он сказал, что любит меня, а потом сообщил, что это ничего не значит. А я люблю его так сильно, что мне самой неловко перед собой. А теперь он говорит, что мы с ним официально женаты.

Джаника гладила сестру по волосам.

— Помнишь, когда я была маленькой девочкой, иногда расстраивалась из-за чего-то?

Лили кивнула в ответ.

— И ты всегда говорила, что, когда я проснусь утром, все будет лучше, все будет по-другому.

Джаника протянула руку сестре и помогла ей подняться.

— Я тебе так скажу, — это всегда работало, — сказала она, уводя Лили в спальню.

— Я не смогу сейчас уснуть, — запротестовала Лили, но Джаника решила перехватить инициативу.

Она поправила покрывала, взбила подушки и всячески демонстрировала сестре свою заботу.

— Запрыгивай и засыпай, — сказала Джаника, и Лили посмотрела на младшую сестренку с благодарностью за то, что ей больше не надо беспокоиться.

— Джаника, — сказала она, — ты побудешь со мной хоть немного?

— Пусть все будет, как в детстве, — сказала Джаника.

Первый раз в жизни они поменялись ролями, и Джаника укачивала сестру, пока та не погрузилась в сон.

Глава 14

После бессонной ночи, проведенной на софе в холле в бесплодных ожиданиях того, что вот-вот появится Лили и скажет: «Я прощаю тебя. Я люблю тебя. Пойдем со мной в нашу спальню», Трэвис был рад тому, что наконец взошло солнце и осветило мощеные улицы. Очевидно, она не спешила прощать его, а он так и не придумал способ завоевать ее сердце. Он с отчаянием подумал о том, что и вправду изменился, ведь раньше он был парнем, который мог найти выход из любой ситуации. Что с ним произошло?

Их самолет отлетал на следующее утро, и Трэвис понимал, что его время стремительно истекает. Благодаря какому-то шестому чувству он знал, что, если ему не удастся убедить Лили в том, что он любит ее, пока они остаются в Тоскане, он не имеет никаких шансов сделать это, когда они перелетят через океан. Жизнь в Сан-Франциско не позволит ему настроиться на романтический лад, и ценой бешеного ритма его рабочей гонки станет любовь к Лили.

Заросший, осунувшийся и утомленный, Трэвис потянулся, чтобы размять затекшие мышцы. Может, чашка кофе приведет в действие его природную сообразительность и он увидит выход из тупика. Он вышел на улицу, направившись к ближайшему кафе. Остановившись у бара, Трэвис влил в себя три чашки эспрессо. Однако когда у него закружилась голова, он приказал себе остановиться.

В этот момент появилась ухоженная дама и подозвала официанта. Трэвис даже не обратил внимания на роскошную грудь женщины или на ее красивое лицо. Его внимание привлекло кольцо с сапфиром, которое отсвечивало на солнце.

— Вот оно, эврика! — воскликнул Трэвис. — Мне надо купить ей кольцо!

Бросив несколько монет на полированную поверхность барной стойки, Трэвис спросил хозяина кафе, где находится ближайший ювелирный магазин. В одно мгновение он превратился из жалкого неудачника в решительного мужчину. Он преодолел расстояние от кафе до магазина за несколько минут. Конечно, в этот ранний час магазин оказался закрыт. Он мерил шагами площадку перед магазином, и его нетерпение росло с каждой секундой, что отражалось в его движениях.

Но затем он заметил вывеску, на которой прочел: «Закрыто по понедельникам».

Трэвис чуть не вышиб витрину и прорычал:

— Что же мне теперь делать?

Он сердито толкнул входную дверь отеля, и у стойки администратора его встретил Джузеппе, который только что принял утреннюю смену.

— Синьор Трэвис! Синьор Трэвис! Какая красивая у вас была свадьба, — подмигнул он Трэвису. — Я видел, что вы с синьорой покинули праздник, как только разрезали торт.

Заметив помятый вид Трэвиса, он спросил:

— Вы так рано поднялись. Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

Трэвис решил, что ему благоволит фортуна. Он ни за что бы себе не простил, если бы не использовал все шансы.

— Мне надо купить Лили кольцо, — сказал он, сразу приступая к делу. — Сегодня будут открыты хоть какие-то магазины?

Джузеппе покачал головой.

— Мне очень жаль, но по случаю фестиваля все будет закрыто.

Трэвис кивнул и отвел глаза, не в силах принять поражение.

— Но не стоит терять надежды, синьор. Я сейчас позвоню, чтобы узнать, можно ли что-нибудь придумать.

Он схватил телефон. После недолгого и очень эмоционального разговора, смысл которого уставший Трэвис даже не пытался понять, Джузеппе широко улыбнулся.

— Моя дорогая матушка продает антиквариат, и вы сможете найти там драгоценности по своему вкусу. Хотите отправиться к ней?

Учитывая, что Трэвис был готов купить кольцо даже в автомате для продажи жевательной резинки, предложение Джузеппе было просто великолепным. Трэвис был вне себя от возбуждения. Он помчался к машине, которую они припарковали еще до того, как попали на фестиваль, и уже спустя час в руках у него было кольцо необыкновенной красоты. Теперь, когда его паника улеглась, он понимал, что закрытый ювелирный магазин спас его от ненужной покупки. Новое кольцо, пусть даже и с большим бриллиантом, было бы не самым подходящим подарком для Лили. Особенно в сравнении с тем, что так любовно выбрала для Трэвиса мать Джузеппе.

Это была массивная золотая вещь, на которой время оставило свой отпечаток. Сапфир в три карата окружали россыпи маленьких рубинов и изумрудов. Цвет большого камня напомнил Трэвису о глазах Лили. Вообще, это кольцо словно отражало ее характер. Оно исключительно подходило Лили.

Когда Трэвис петлял по улицам, возвращаясь в отель, он молился про себя, чтобы Лили приняла его. К сожалению, Трэвис знал, что в его ситуации даже самый азартный игрок не стал бы рисковать высокой ставкой.

Лили открыла глаза, когда первые лучи солнца проникли в окно спальни. Джаника лежала рядом на большой кровати, уткнув нос в подушку. Сначала Лили ощутила восторг от осознания того, что погода снова радует их, а небо поражает необычайной синевой. Но затем она сразу вспомнила о событиях прошлого вечера и о том, что ее мечты разбились вдребезги.

Снова в ее голове начали бессвязной скороговоркой звучать слова Трэвиса: «Я говорил тебе, какая ты красивая сегодня?», «Мы устроили для горожан хорошее представление, да, Лили?», «Я люблю тебя, Лили Эллис, и всегда любил», «Это ничего не значило», «Ты моя, только моя», «Это не было шуткой. Мы официально женаты».

Лили не знала, чему верить. Особенно ее смущал тот факт, что Джаника бросилась на защиту Трэвиса. Она вздохнула и свернулась в комочек. Ей бы хотелось выплакать свои обиды, но глаза оставались сухими.

Уже совсем скоро она вернется к привычной жизни, серой и скучной. Однако Лили не могла отделаться от чувства, что скоро что-то должно случиться. Она закрыла глаза, но сон уже не шел.

Она не могла осознать, что их поженили. Как? Трэвис знал, что церемония имеет силу, но не остановил ее, хотя потом превратил все в шутку.

Лили натянула халат и направилась в ванную. Ей нужно было принять ванну, чтобы прочистить мозги. Лили потянулась к бронзовым кранам, но ее руки застыли над роскошной ванной. Воспоминания о том, как она мастурбировала, пока Трэвис наблюдал за ней, нахлынули на нее совершенно неожиданно. А затем была ночь в оливковой роще, и все было так чудесно, так восхитительно.

Нет, она не сможет принять ванну, потому что ее будет преследовать образ Трэвиса. Она открыла дверцу душевой кабины. Включив воду на полную мощность, она закрыла глаза, пока струи нещадно били по лицу, наполняя локоны влагой. Она убрала волосы с лица и взяла шампунь. Но когда начала намыливать голову, его запах сразу напомнил ей о Трэвисе, так что Лили чуть не закричала от тоски.

Он был везде. И Лили знала, что эта пытка будет продолжаться. Даже после возвращения из Италии. Особенно в свете того, что свадьба была не понарошку, и теперь им придется пройти через процедуру аннулирования брака.

Он будет преследовать ее и в Сан-Франциско. Но теперь это будут не фантазии, а настоящий Трэвис, то смешной и забавный, то чувственный и сексуальный. Настоящий мачо.

Но ей придется все время возвращаться к тому, что Трэвис сильно ее обидел. Мужчина, который признается в любви в пять часов вечера, а к восьми меняет свое решение, чтобы через час снова объявить о переменах, был бы невыносим.

Она смыла шампунь. Ей надо побыстрее вырваться из ванной, иначе она расплачется, как дурочка. Она насухо вытерлась и отправилась в спальню, чтобы одеться.

Она и Трэвис планировали посетить сегодня утром еще одного торговца антиквариатом. Больше всего Лили хотелось сейчас закрыться от всех в комнате и просидеть весь день под покровом одеял. Однако это было бы и глупо, и безответственно, потому что как бы паршиво ни складывалась ее личная жизнь, Лили знала, что дело не должно страдать. Ее наняли в качестве дизайнера для дома клиентов Трэвиса, и она собиралась выполнить порученное ей дело в меру своих сил. И она должна быть красивой и профессиональной.

Ее внимание привлекло голубое платье без рукавов. До этого ей не хватало смелости надеть его, но теперь не имело никакого значения, как она выглядит, поэтому она решилась. Лили провела рукой по чудесной ткани, такой узорчатой и мягкой на ощупь. Она присела на край кровати и опустила голову, чтобы высушить волосы.

«Я смогу это сделать», — строгим тоном обратилась она к себе, делая глубокий вдох. Ее волосы почти высохли, она надела платье и застегнула боковую змейку. Лили повернулась к зеркалу в углу комнаты, в котором можно было увидеть свое отражение в полный рост.

Она охнула от удивления. Платье подчеркивало все изгибы ее фигуры, красиво драпируясь на груди и мягко очерчивая бедра. Край платья соблазнительно приоткрывал ее колени.

«Жаль, что меня не видит Трэвис», — подумала она, но затем состроила гримасу. Какое ей дело до того, что подумает Трэвис? С этого момента она одевается только для себя и ни для кого более.

Надев сандалии, она схватила сумочку и направилась вниз, чтобы поймать такси. Джузеппе присвистнул из-за стойки.

— Доброе утро, — сказала она, напрасно надеясь, что вчерашний вечер не станет темой для обсуждения.

Конечно, ей пришлось разочароваться.

— Вы сегодня обворожительны, — сказал Джузеппе, причмокивая губами.

— Спасибо, Джузеппе.

— Но как могло быть иначе? Ведь вы же невеста! А какая невеста некрасива в день собственной свадьбы? — спросил он, и улыбка озарила его лицо. — Я видел вашего синьора сегодня утром. Думаю, вам придется по душе тот сюрприз, который он вам приготовил. — Он прикрыл рот рукой. — Я замолкаю.

Лили ощутила, как у нее начало бешено колотиться сердце. Она облокотилась о стойку, чтобы не упасть на дрожащих ногах.

— Сюрприз?

Джузеппе поднял вверх палец.

— Больше ни единого слова.

Лили кивнула, но у нее не прекращался шум в ушах. Она забыла, где находится и чего ждет. Стоило ей услышать о Трэвисе, как она забывала обо всем на свете. Кажется, ей нужно было вызвать такси. Она ведь направляется на деловую встречу.

Изобразив на лице улыбку, она сказала:

— Джузеппе, можно попросить вызвать для меня такси? Спасибо.

Он кивнул, и она вышла на улицу, где присела на каменную скамью. Какой сюрприз приготовил ей Трэвис? Она не хотела больше никаких неожиданных вестей. Она бы сейчас отдала многое за то, чтобы вернуться к привычной жизни. Пусть в ней не хватало блеска и гламура, но все было таким предсказуемым.

Но когда она подумала об этом, то решила не лукавить перед собой, потому что на самом деле не отдала бы ни за что эту неделю с Трэвисом. Как бы сильно он ее ни обидел, он все же показал ей, что она пропускает в жизни. В его объятиях она нашла настоящее вдохновение. Они разделили много радости и смеха, и жизнь Лили стала подобна цветку, согретому солнцем.

Конечно, вскоре она вернется к своей прежней жизни. Но в этом невероятном голубом платье у нее есть шанс ощутить себя в последний раз великолепной и авантюрной Лили. Пусть даже без Трэвиса, готового целовать ее до беспамятства.

Трэвис пожал Джузеппе руку.

— Я твой должник. Ты гений.

Он быстро поднялся по ступенькам, не дожидаясь ответа. Постучал в заветную дверь номера 305, выкрикнув:

— Лили? Ты здесь?

Дверь открылась, и его сердце словно остановилось. Лили выслушает его, она оставила дверь открытой, подарив ему тем самым надежду. Она не испытывает к нему ненависти… Но в это мгновение Трэвис увидел Джанику, и у него внутри все похолодело.

— Ее здесь нет, — сказала она, прислонившись к дверному косяку. — Но Бог ты мой, какой шикарный номер, да?

Трэвис уставился на Джанику, как будто не понимал смысла сказанных слов. Ему надо было найти Лили.

— Она сказала, куда уходит?

Джаника пожала плечами.

— Нет. Я думаю, ее нет с самого утра. — Она прищурилась. — Ты не собираешься совершить очередную глупость? — Джаника закатила глаза и добавила: — Я хочу сказать, что глупее вчерашней выходки уже не придумаешь, но кто тебя знает? Она была очень расстроена. Если бы ты проявил больше галантности, это не повредило бы, знаешь ли.

Что-то было не так. Джаника не собиралась вырвать у него сердце, она не набрасывалась на него с кулаками, и это сбивало с толку, однако самым важным оставалось узнать, где Лили. Потом он получит возможность выяснить, что за игру ведет Джаника. Кольцо прожигало дыру в его кармане, — так сильно ему хотелось надеть его на безымянный палец Лили.

Если она позволит, конечно.

Он направился к лестнице. Где же она может быть? Вдруг словно молния поразила его: она поехала на встречу с торговцем антиквариатом.

— Она, оказывается, профессионал высокого уровня, — пробормотал он, направляясь к машине.

Лили не переставала удивлять его. Хотя он отнесся к ней как подлец и многие женщины в подобной ситуации сидели бы в слезах, придумывая план мести, она прежде всего думала о деле.

Конечно, это не исключало того, что она тоже придумывала план мести, но всегда оставалась надежда на лучшее.

— Удачи! — выкрикнул Джузеппе, и Трэвис с усмешкой подумал, что сейчас ему действительно остается надеяться только на удачу.

Он вел машину, как безумный. К счастью, улицы были пусты. Когда он подъехал к магазину, его сердце колотилось в груди, делая тысячу ударов в минуту. Он посидел в машине, чтобы привести в порядок свои мысли. Вдруг в витрине мелькнул голубой силуэт.

Это Лили.

Почему он так себя ведет? «Выбирайся из машины и иди, завоевывай ее снова, идиот», — приказал он себе.

Трэвис ступил на тротуар, согретый лучами жаркого утреннего солнца. Он направился к двери и уже начал открывать ее, но остановился.

Он боялся, и признаться в этом даже себе было не так уж легко. Что, если она увидит его и отвернется, как будто он больше для нее не существует? Что, если она посмотрит сквозь него? Он вынес бы крики и скандалы, но не холодность. В первом случае оставалась надежда на то, что она хотя бы неравнодушна к нему.

Он энергично покачал головой, чтобы избавиться от сомнений. Глубоко вздохнув, повернул ручку двери и вошел в магазин.

Первая комната была пуста, и он тихонько притворил за собой дверь, направляясь в следующее помещение. Он очутился во внутреннем дворике. И именно здесь увидел ее: богиня в голубом. Ее рыжие волосы отсвечивали на солнце; рукой она проводила по красочным плиткам.

Она выбрала одну и посмотрела ее на свет, и Трэвис ощутил, что у него перехватило дыхание. Он вспомнил, как наблюдал за ней в мебельном салоне, когда она вытирала пыль с кофейного столика. Тогда от нее веяло чувственностью, но теперь он знал Лили как близкого человека. Он знал, какой кофе она любит по утрам, что ее может рассмешить, знал о ее боязни пауков и змей, даже самых маленьких и безобидных. Теперь он видел только ее красоту. Неужели прошла всего неделя с тех пор, как он очнулся ото сна?

Чтобы потерять ее? Только потому, что он неправильно себя повел.

Как будто какое-то животное застонало, пойманное в ловушку, и в этот момент Лили обернулась, а Трэвис осознал, что этот звук вырвался у него из горла.

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула она, когда он сделал шаг в ее направлении.

— Я должен был найти тебя, Лили.

Она смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. В ее взгляде Трэвис прочел надежду и грусть, а еще страх, но он искал только любовь.

Если бы он не изменился за это время, то сумел бы быстро подобрать слова. Он бы привел ей тысячу причин остаться вместе, и она не сумела бы ему возразить.

Но новый Трэвис не знал этих причин. Он смотрел на Лили и видел только ее доброту.

Он медленно направился к ней, стараясь не спугнуть, а потом стал на одно колено. Лили охнула, когда поняла, что он делает, и Трэвис воспользовался ее замешательством, чтобы взять ее за руки.

— Лили, — хрипло вымолвил он.

По ее щеке скатилась слеза.

— Нет слов, чтобы исправить то, что я натворил вчера. Я больше всего на свете хочу повернуть время вспять. Все было бы иначе. Я не подумал… Я был не прав.

Теперь Лили не скрывала слез. Они катились градом, и он торопливо продолжил:

— Ты самое важное, что есть в моей жизни. Для меня не имеет значения, сколько усилий мне придется приложить, что мне придется преодолеть, но я знаю точно, что я сделаю это, чтобы вновь завоевать твое доверие. Ты этого стоишь. Прошу тебя, если в твоей душе есть уголок для меня, прости меня и согласись стать моей женой.

Лили была на грани обморока.

Она закрылась от реальности. Мужчина, которого она обожала всю жизнь, которого боготворила, делал ей предложение, преклонив колено и произнося самые романтические слова на свете. Она бы любила его вопреки его недостаткам, вопреки обстоятельствам.

Он умолял ее выйти за него замуж.

Глупая и наивная, какой Лили была все время, она верила в то, что предложение должно звучать именно так. Она хотела, чтобы в ее жизни появился рыцарь на белом коне. Она хотела, чтобы Трэвис поскорее заключил ее в свои объятия. Если бы только она могла стереть из памяти последние двадцать четыре часа, перемотать пленку, то ему бы не пришлось извиняться.

На лице Трэвиса были написаны все чувства, которые обуревали его. Интуиция подсказывала Лили смотреть в его сердце: «Разве он не изменился? Разве он не сделал все, чтобы загладить свою вину? Почему ты отрицаешь то, что он самый важный человек в твоей жизни?»

Лили хотела Трэвиса. Она не могла бы его отвергнуть. Ни за что.

В ее сердце словно прорвало плотину. Лили сидела на его коленях и страстно целовала его.

— Трэвис, я люблю тебя.

Она повторяла это снова и снова, пока ее слезы не смешались с его слезами.

— Ты плачешь, — сказала она, потянувшись рукой к его лицу.

Он трогал ее губы и щеки, надавливая подушечкой большого пальца мягкую персиковую кожу, не веря в то, что ему только что даровали прощение.

Он поцеловал ее.

— Ты выйдешь за меня? — спросил он тихо, и она кивнула в ответ.

— Да, Трэвис, — сказала она, и ее слова прозвучали еле слышно. — Я хочу быть твоей женой, я хочу, чтобы ты был моим мужем.

Трэвис протянул руку, и вот кольцо уже скользнуло на палец Лили.

— Ты моя навсегда, навсегда, — сказал он.

Она с восхищением смотрела на кольцо.

— Это самое красивое кольцо, которое мне только доводилось видеть, Трэвис. Где ты его нашел?

Он поднялся на ноги, помогая Лили. Крепко обняв ее, он сказал:

— Это секрет, который останется известен только мне и Джузеппе.

В это время вернулся торговец с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

— Я вижу, нам есть что отметить.

На его лице сияла улыбка.

— Да, вы правы, — ответил Трэвис.

Он сплел пальцы с пальцами Лили, и они отпили искристого шампанского, а Лили убеждала себя, что ей будет хорошо и безопасно с Трэвисом до конца ее дней.

Остаток дня и следующее утро прошли для Лили, как в полусне. Полет до Сан-Франциско она помнила очень слабо. Джаника и Люк были потрясены подарком Трэвиса, и Лили была этому рада, потому что ей было бы сложно пускаться в долгие объяснения. Ей не хотелось защищать отношения с Трэвисом перед сестрой и лучшим другом, потому что она не знала бы, что говорить. Люк и Джаника в ту ночь спали в номере Лили, и их с Трэвисом роман перешел в вынужденно платоническую фазу. Не то чтобы она не хотела его — нет, она по-прежнему жила только этим. Но она была очень рада тому, что у нее появилось время переварить все происшедшее с ней.

Да, она была влюблена в Трэвиса еще с детства. Однако теперь ей открылось, что она жила страстью, а не глубокими чувствами. Настоящая любовь была намного сложнее, как айсберг, большая часть которого скрыта под водой.

Все произошло так быстро. Одной недели не могло быть достаточно, чтобы принимать судьбоносные решения. Из-за этого у Лили голова шла кругом. С деловой точки зрения их поездка прошла блестяще, потому что они приобрели огромное количество материалов и предметов старины, которые превратят дом клиентов Трэвиса в настоящую сокровищницу. Она уже планировала открыть свое дело, но как только начинала думать об этом, приходил ступор. Может, это происходило из-за того, что она не знала, как будут складываться ее отношения с Трэвисом.

Даже после того, как он произнес свои клятвы, даже после того, как он надел ей на палец это невообразимое кольцо, она не чувствовала уверенности. Она не верила, что будущее в Сан-Франциско будет светлым и безоблачным.

Лили отпила белого вина. Ей надо было стряхнуть с себя эти сомнения. Она оглянулась на барную стойку, откуда доносился смех. В отличие от нее Трэвис был в прекрасном настроении с того самого дня, как Лили приняла его предложение. Он улыбался, и даже тень сомнения не омрачала его лица. Он и Люк постоянно сидели у бара. Когда Лили сделала вид, что спит, Джаника присоединилась к ним. Лили хотелось найти в себе силы, чтобы принять участие в общем веселье, но у нее ничего не получалось. Она же должна была сейчас праздновать воплощение мечты всей своей жизни, так что с ней? Трэвис надел ей на палец кольцо, сопроводив это обещанием вечной любви. Наверное, все дело в том, что она сильно устала. Лили погрузилась в беспокойный сон.

Проснувшись, она увидела, что они уже над Сан-Франциско. А потом пришло время забирать багаж. Трэвис был таким заботливым, таким внимательным. Он все время обнимал ее, не отпуская от себя ни на шаг. Он нес ее чемоданы и постоянно целовал ее. Бог ты мой, ну почему у нее так болит голова? Словно раскалывается, честное слово.

На парковке Трэвис попрощался с Джаникой и Люком. Они сели в «ягуар» Трэвиса. Она закрыла глаза и откинулась на сиденье. Она была очень рада тому, что ей ничего не надо говорить. Может, головная боль пройдет сама собой, когда ее легкие насытятся кислородом. Может, когда он привезет ее домой, она найдет в себе новые силы.

Но когда она открыла глаза, они и близко не были от того района, где располагалась квартирка Лили. Они стояли перед входом в холостяцкую квартиру Трэвиса.

— Добро пожаловать, дорогая.

Лили часто заморгала, прогоняя слезы. Какого черта она плачет? Разве только что не сбылись все ее мечты? Почему ей хочется в свою маленькую квартирку, в которой только кухня и спальня, вместо того чтобы наслаждаться современными интерьерами в просторной квартире Трэвиса?

— Я не подумала о том, что мы поселимся вместе.

Когда он посмотрел на нее с непониманием, она улыбнулась.

— То есть я хотела, чтобы мы жили вместе, но я не подумала, где именно.

Он обнял ее и вывел на тротуар, залитый солнцем.

— Я подумал, что мы должны остановиться у меня, пока не решим, что купим вместе, — сказал он.

Как только он произнес эти слова, что-то будто сжало горло Лили. Трэвис был так уверен во всех решениях. И она всегда восхищалась этой его чертой. Она-то была из тех, кого можно переубедить. Так боялась принять неверное решение, что избегала ситуаций, когда их вообще нужно принимать. Лили хотелось вернуться к тому образу, который она примерила на себя в Италии, но ее не покидало ощущение того, что в ближайшем будущем произойдет нечто ужасное.

Когда наступит утро и Трэвис поймет, что продал себя задешево? Завтра? На следующей неделе? В следующем году? Когда он будет сталкиваться с красивыми худощавыми женщинами, он невольно начнет сравнивать их с ней и наверняка пожалеет о своем поспешном предложении.

Трэвис все ждал, что она ему скажет. Она не хотела разочаровывать его. Почему их разрыв должен быть на ее совести, и только потому, что ее одолевают столь сильные сомнения? Она обняла его и прижала к себе. Он немного приподнял ее над землей и начал кружить в воздухе.

Она игриво заметила:

— Давай посмотрим, сколько ты выдержишь присутствие женщины на борту корабля.

Он засмеялся в ответ.

— Добро пожаловать.

Кажется, его нисколько не смущала перспектива того, что она нарушит привычный уклад его жизни и займет его пространство.

Стараясь быть легкомысленной, она добавила:

— Спорим, ты запоешь другую песенку, когда будешь натыкаться на коробки с тампонами в ванной.

И тут же выругала себя за столь идиотское замечание.

«Ему не покажется смешным или милым твое замечание, потому что ты лишний раз напомнила ему, как изменится его жизнь с потерей статуса холостяка».

Однако он рассмеялся и состроил рожицу.

— Если я перестану их находить, это будет означать «Осторожно, дети!». — Он крепко обнял ее и сказал: — Видела бы ты сейчас свое лицо. В общем, привози все средства личной гигиены. Я парень взрослый — не покраснею.

Трэвис выгрузил ее чемоданы. Лили повесила сумку через плечо и направилась вслед за ним. Трэвиса ждала целая кипа корреспонденции.

Внимание Лили привлек розово-красный конверт. Она испытала горячее желание посмотреть, что там внутри. Ей надо бы привыкнуть к мысли, что Трэвису будут писать любовные письма. Она бы даже удивилась, если бы было наоборот. Женщины всегда были без ума от него: преследовали, искали его внимания. Хотя бы в этом Лили не одинока. Она смотрела на письмо на полу, как на ядовитую змею. В ее воображении возникли фото с обнаженной натурой, обещания неземных удовольствий и объяснения в любви. Женщины, которые писали такие письма, отличались безупречной красотой. Наверное, им было не больше двадцати одного года. Только-только перешагнувшие порог совершеннолетия, когда им официально можно наслаждаться бокалом белого вина, лежа на смятых простынях.

Что она должна делать? Закрыть глаза? Может, и он тоже не станет обращать на них внимания, если и вправду сильно влюблен в нее? Но после того, как ему придет двадцатое письмо, вброшенное заботливой рукой почтальона, с фотографиями фривольного содержания, разве он не начнет сожалеть о том, что упускает? Разве ему не захочется прикоснуться к упругой груди и поцеловать розовые губки?

Трэвис уронил в холле их чемоданы и направился к стопке писем. Он поднял тот самый розово-красный конверт, и Лили замерла на месте. Он повернулся к ней с улыбкой.

— Похоже, Джанет родила.

Лили, заикаясь, пробормотала:

— Это письмо с объявлением о рождении ребенка?

Она говорила дрожащим голосом. Трэвис удивленно взглянул на нее.

— А ты что подумала?

Она покраснела из-за того, что лезло ей в голову раньше, и Трэвис весело хмыкнул:

— Ты думала, это любовное письмо?

Лили слишком энергично покачала головой, и Трэвис рассмеялся. Лили почувствовала головокружение и прислонилась к тяжелой дубовой двери.

Трэвис бросил письма, чтобы поддержать ее.

— Ты устала, да?

В его зеленых глазах было такое неподдельное волнение, что Лили почувствовала себя предательницей.

— Только чуть-чуть, — тихо вымолвила она.

Он обнял ее и повел в гостиную, где усадил на кушетку у окна.

— Почему бы тебе не отдохнуть, пока я разберу чемоданы? А потом я закажу нам что-нибудь поесть.

Он понизил голос и добавил:

— И если ты почувствуешь себя лучше, мы наконец отпразднуем нашу свадьбу первой брачной ночью.

Тяжелое золотое кольцо жгло холодом, но когда Трэвис поцеловал ее несколько раз, тепло разлилось по телу и все встало на свои места. Он жалил ее своим сладким языком, и она уплывала на волнах удовольствия в мир покоя и радости. Лили ответила ему не таясь, а когда он коснулся ее груди, она вся изогнулась в ожидании.

— Что ж, я тебе показал, на что надеяться вечером.

Когда он ушел с чемоданами в другую комнату, она подняла руку, и сапфир заблестел в лучах солнца.

Лили не могла отделаться от чувства, что получила это кольцо по ошибке. Она не заслуживает такого изысканного украшения. Она не настолько хороша, чтобы рассчитывать на любовь Трэвиса. Она не красавица, не успешная леди, хотя Трэвис и верит, что она раскроет свой творческий потенциал, так как она, по его мнению, хорошо справилась со своей работой в Италии. Она не может назвать себя популярной девушкой, так что же в ней нашел Трэвис?

Когда она задумалась о своей внешности, ее былые сомнения только усилились. Трэвис неизбежно увидит, что есть большая разница между головокружительным романом в Италии и обычной жизнью.

Лили вздохнула и свернулась клубочком на кушетке. Она знала, что ее былая неуверенность дает о себе знать, поднимая уродливую голову, однако то, что она осознавала свою проблему, не помогало найти ее решение.

Единственное, что не вызывало у нее сомнений, — это сегодняшняя ночь. Она знала, что сделает все, чтобы Трэвис был от нее без ума. Может, великолепный секс позволит ей удержать Трэвиса возле себя еще хотя бы какое-то время.

Трэвиса сразу поразило то, что Лили сильно переменилась после того волшебного дня, когда приняла его предложение. Но когда она ответила на его поцелуй с привычной страстью, все его волнения развеялись как дым. Наверное, она просто устала. О, он не мог дождаться, когда затащит ее в постель. Они не занимались любовью с того самого дня, как их объявили мужем и женой на фестивале. Трэвис ставил удовольствие от секса с Лили на первое место, и он по-настоящему предвкушал эту радость, которая теперь ему была «положена по праву». «Сегодня же и начнем», — подумал Трэвис. Он заказал китайскую еду. Содержимое их чемоданов он сгрузил в корзину для белья. Завтра придет Мария, его домработница, — она и позаботится обо всем.

Он направился в кухню, вытащил бутылку шардоне из холодильника и откупорил ее одним легким движением. Наполнил два бокала и вручил один Лили, которая стояла, облокотившись на металлический кухонный стол.

Она была такой мягкой, все ее изгибы говорили о женственности, поэтому он вдруг ощутил приступ вины за то, что заставил Лили жить с ним под одной крышей в доме, стиль которого ей не подходил. Отпив вина, он заметил:

— Я и не думал, что холостяцкая квартира чем-то отличается от другого жилья.

Лили удивленно взглянула на Трэвиса.

— Будем здоровы, — сказала она, чокаясь с ним.

— Будем здоровы, — повторил он, но заметил, что она не пьет. Лили сказала:

— Это очень красивая квартира. Она очень светлая.

Трэвису был приятен ее комплимент, однако он понял, что в ее словах было скрыто «но». Он поторопил ее:

— И?

— Не пойми меня превратно, но квартира немного напоминает пустыню.

Трэвис чуть не поперхнулся.

— Пустыню? — сказал он. — Это очень корректное замечание. Если ты будешь так выражаться, у тебя появится много клиентов.

Лили было приятно, что он ценит ее.

— Спасибо тебе, — вспыхнув, произнесла она.

— Этой квартире не хватает женской руки.

В этот момент в дверь позвонили, и Трэвис пошел забирать заказанную еду. Когда он расплатился, ощутил прилив радости из-за того, что Лили была рядом. Он боялся, что она будет стеснять его, но ничего подобного не случилось. Она внесла в этот дом тепло и уют.

Она была так красива.

И сексуальна.

Трэвис ощутил, как сильно он возбужден. Его «старый друг» настойчиво напоминал ему, что у них с Лили не было еще настоящей брачной ночи.

Трэвис занес на кухню пакеты с едой. Он ощущал голод, но другого порядка.

— Ты голодна? — спросил он.

Лили отрицательно покачала головой. Другого ответа ему и не требовалось. Он потянул ее в спальню. У двери он прижал ее к стене.

— Я хочу, чтобы эта ночь напомнила мне ночь модного показа. Или ты о ней уже забыла?

Его голос звучал хрипло, а член упирался в нее так, что готов был взорваться. Лили кивнула, и он прижался к ней бедрами, ощущая горячее биение ее тела, — настолько тонкой была ткань ее невесомого платья.

— Но сегодня я хочу, чтобы мы были обнажены.

Лили прикусила губу.

— Хорошая мысль, — заметил он и прикоснулся к ее губам, одновременно потянув боковую застежку вниз.

Ее грудь полностью обнажилась.

— О, Лили, как же я соскучился. Я умираю по тебе.

Он наклонился и жадно поцеловал ее сосок. Она застонала и подалась вперед. Он снял с ее плеч платье, а потом потянул вниз и кружевные трусики, которые все еще скрывали от него прелести его жены. Он не оставлял ее соски ни на минуту, пока они не превратились в две набухшие почки.

Когда Лили осталась голой, Трэвис быстро сорвал с себя одежду, но не мог удержать себя даже в сантиметре от ее тела. Он целовал ее шею, грудь, ее живот, вдыхая сладкий запах возбужденного тела.

Сняв джинсы, он прижался к ней всем телом. Он перехватил ее кисти, и она выгнула спину, чтобы отдать себя всю без остатка. Трэвис скользнул бедром между ног Лили.

Он застонал, когда ощутил ее мокрую киску своей кожей.

— Да, Лили, милая, так, я хочу, чтобы ты кончила прямо на месте.

Он стимулировал ее клитор, и она уже через мгновение застонала от наслаждения. Трэвис не замедлял темпа, и Лили возобновила свою бешеную погоню за оргазмом. Ему хотелось ее больше всего на свете. Она была его воздухом. Склонившись над ней, он впился губами в ее плоть.

— Трэвис, — задыхаясь, вымолвила она, когда он начал ласкать ее соски.

Член скользил по ее бедру, и Трэвису стоило большого труда не оросить его семенем.

Когда Лили немного успокоилась, он опустился вниз.

— Нет, — слабо запротестовала она, — я не вынесу больше.

Он не стал обращать внимание на ее слова, набросившись на нее, как на долгожданный десерт.

Он открыл ее прикосновением пальцев, а потом наклонил голову, чтобы его язык мог свободно скользить по ее лону. Большим пальцем он ласкал клитор, описывая круги и не прекращая работать языком. Он погружался все глубже, ускоряя темп движений.

Она кричала, но он не мог разобрать слов. Хотя он хотел повторить весь сценарий того волшебного вечера, он больше не в силах был ждать.

— Лили, сладкая моя, обними меня бедрами.

Она сначала не поняла, о чем он просит ее, а потом ее глаза расширились от испуга.

— Но ты не удержишь меня.

— Делай, что тебе говорят, — прорычал он.

— Но как же презерватив?

— Мы женаты, — сказал он, и она часто заморгала.

Когда он уже решил, что сейчас же овладеет ею на полу, она приподняла одно бедро. Он грубо поднял ее и скользнул внутрь. Он уже и не помнил, когда последний раз был в женщине без презерватива. Лили крепко сжимала его, и ощущения Трэвиса были непередаваемы. Она обнимала его шею и чувствовала, как он погружается в нее все глубже и глубже.

— Лили, — застонал он, дыша ей в шею.

Его оргазм был таким мощным, что он забыл обо всем, кроме того, что эта женщина — его источник света.

— Я люблю тебя, — вымолвил он, когда она выкрикнула его имя.

Он удерживал ее, взмокший и истощенный, пока ее сердце перестало выделывать в груди пируэты.

— И я люблю тебя, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

Он осторожно поставил ее на пол и ощутил пустоту.

— Ой, — воскликнула она, указывая на пальцы ног, — по-моему, у меня судорога.

— Может, тебе нужен массаж? — порочно улыбаясь, предложил он.

Лили побежала в ванную.

— Сначала тебе придется догнать меня, красавчик.

Трэвис притворился, что намерен поймать ее немедленно, и к тому времени, когда они очутились в душевой кабине, оба смеялись, как дети. Огонь страсти не угасал, и они снова распалились от прикосновений и мимолетных ласк. Трэвис думал, что израсходовал свой лимит, но на самом деле только-только утолил жажду.

— Иди ко мне.

Он намылил ее с ног до головы, а потом снял душ со стойки и начал методично смывать пену, уделяя особое внимание самым интимным частям.

Она оттолкнула его.

— Я думаю, что я уже чистая, Трэвис, — строго сказала она, хотя в ее глазах плясали огоньки. Трэвис подыграл ей.

— Не знаю, мне надо проверить. Разведи ножки пошире, — сказал он, и когда она повиновалась, покачал головой.

— Нет, вижу, что мне надо еще поработать.

Он направил струю воды на ее клитор, и она снова взорвалась, как раскрывшийся бутон. Она развела ноги и вся открылась ему навстречу, розовая, сияющая. Трэвис больше не мог вынести этого. Он присел и насадил Лили на свой вздыбленный орган. Когда она подскакивала на нем, выкрикивая его имя, снова доводя Трэвиса до оргазма, он знал, что никто никогда не будет его любить, как Лили, и ни одна другая женщина уже не займет места в его сердце.

Глава 15

Лили открыла тяжелые веки. На мгновение она потеряла ощущение пространства. Но потом ее озарило. Она у Трэвиса в его холостяцкой квартире. Не потому, что у них был эпизодический секс, а потому что они женаты.

Женаты.

Она все еще не могла принять этого ни сердцем, ни умом. На ее пальце красовалось кольцо, а после того, как они вчера занимались любовью и перебрались в кровать, чтобы отведать цыпленка по-китайски, Трэвис показал ей свидетельство о браке, заверенное итальянскими властями.

— Мы женаты, — сказал он, когда она спросила его в холле о презервативе. Он посчитал, что он ответил. Она же была так ошарашена, что не сопротивлялась ни секунды.

За последнюю неделю она уже должна была привыкнуть к водовороту событий. Она не могла сообразить, когда ей ждать менструацию. Она даже не могла примерно подсчитать свою вероятность забеременеть. Теперь она понимала, что им не стоило поддаваться накалу страсти, а дать друг другу время немного подумать.

Ребенок. Что, если она забеременеет? Что, если к этому времени Трэвис решит, что насытился ее любовью?

Она заметила на подушке записку: «Пришлось отправиться в офис на встречу. Жду в офисе ровно в полдень. Я приглашаю тебя на обед. Живу надеждой. Люблю, целую. Твой муж».

Лили прижала записку к груди. Она смотрела на дуб, который виднелся из окна их спальни, и не могла поверить в то, как благосклонно Трэвис отнесся к церемонии бракосочетания. Будучи убежденным холостяком, как легко он начал говорить «люблю», «твой муж». Ей бы хотелось набраться смелости и спросить его о том, как он чувствует себя в новом статусе, но она слишком боялась нелицеприятного ответа.

А вдруг он рассмеется ей в лицо и скажет: «Попалась!», как будто это может прозвучать как удачная шутка?

Лили закрыла глаза. Ей надо прекратить доводить себя. Каждый день в ожидании какой-нибудь подлой выходки Трэвиса превратится для нее в пытку.

Часы на прикроватном столике показывали десять утра. Неужели так поздно? После душа она заметила, что у нее нет чистой одежды. Шкаф Трэвиса был открыт, и Лили начала рыться в нем под предлогом того, что ей надо подыскать что-нибудь подходящее, но на самом деле она лишь хотела увидеть его личные вещи. Она вдохнула аромат Трэвиса, которым были пропитаны костюмы от «Прада» и галстуки от Ральфа Лорена. Она зарылась лицом в его футболки, а затем потянула на себя ящики.

— Что я хочу найти? — вслух спросила она, ненавидя себя за то, что делает. — Труп? Свидетельство о браке с «мисс Америка»?

Перерыв все стопки белья и придя в ужас от собственной подозрительности, она наконец остановилась на накрахмаленной белой рубашке и свободных черных брюках, которые должны были ей подойти.

— О, только не будьте слишком тесными, — умоляюще произнесла она, облачаясь в наряд.

Они пришлись ей как раз впору. Когда Лили повернулась к зеркалу, она удивилась тому, что одежда Трэвиса сидит на ней идеально. Она выглядела сексапильно и элегантно. Лили завязала рубашку узлом на талии и приподняла воротник. Брюки были на пару дюймов длиннее положенного, но когда Лили надела свои красные босоножки на высоких каблуках, наряд стал выглядеть еще гармоничнее. Она подкрасила глаза и губы, — теперь образ был завершенным.

Лили выскочила на улицу и остановила такси. Она очень нервничала из-за предстоящей встречи в офисе. Раньше она никогда не была в большом сияющем здании, мимо которого проезжала миллион раз.

Заплатив таксисту, она глубоко вдохнула и подошла к входной двери. Когда она увидела на месте секретарши высокую блондинку с внушительной грудью, ей захотелось поджать хвост и бежать.

Как она могла решить, что станет достойной соперницей женщинам из мира, в котором вращался Трэвис?

— Здравствуйте, — обратилась к ней юная красотка.

Лили ответила очень робко и нерешительно, за что еще больше себя возненавидела.

— Я здесь…

Трэвис перегнулся через перила и присвистнул.

— Ничего себе, — произнес он, оглядывая ее импровизированный наряд. — Разве ты не секси? Я спущусь через секунду.

Лили вспыхнула, услышав комплимент. На негнущихся ногах она направилась к кожаному дивану у лестницы. Она улыбнулась секретарше, но у той на лице было написано такое недоумение, что она забыла ответить улыбкой. Лили стала рассматривать свои руки на коленях, не зная, как сгладить неловкость.

Даже, несмотря на то, что она была очень польщена его похвалой, она бы предпочла не становиться объектом всеобщего внимания. Она представляла, как они перешептываются: «Она? Он считает, что она выглядит хорошо? Куда же подевались его высокие стандарты?»

Уже через мгновение Трэвис был внизу и обнимал ее за плечи.

— Привет, красотка, — сказал он и поцеловал ее на глазах у всех.

Лили в тон ему сказала:

— Думаю, ты не против того, что я позаимствовала у тебя твои вещи.

Он смотрел на нее горящим взглядом.

— Ты можешь одевать что угодно из моего гардероба. — Он взглянул на рубашку: — Особенно если под этой одеждой ничего не будет.

Лили снова покраснела и кокетливо заметила:

— Я все ждала, когда ты заметишь.

— Я оценил обстановку, как только ты появилась в дверях, — сказал он, подмигнув ей.

Трэвис схватил ее за руку и потянул по ступенькам.

— Я хочу представить тебя всем, перед тем как мы уйдем.

Неужели ей всегда придется проходить через это унижение публичностью? Лили хотелось сбежать. Нет, эти отношения обречены. Она не могла бы вынести неловкости, которая будет написана на лице Трэвиса, когда он осознает, что муж в далекой солнечной Италии и муж здесь — это две разные роли.

Лили посмотрела на свой наряд и начала искать предлог, чтобы отсрочить неизбежный позор.

— Неужели нужно появиться перед всеми вот так? Ведь это можно сделать позже.

— Я хочу представить одного из самых талантливых дизайнеров интерьеров в городе, — провозгласил он, не обращая внимания на ее протесты.

Лили застенчиво обменялась рукопожатиями с коллегами Трэвиса и улыбалась так, что ее губы сводило судорогой. Она искоса наблюдала за Трэвисом, следя за опасными сигналами, напряженностью во взгляде, нервным смешком, но он был расслабленным и непринужденным, как обычно. Неужели она видела в его взгляде гордость?

— Теперь, когда все в сборе, я должен сделать официальное заявление. Мы с Лили поженились в Италии.

Он крепко держал ее за руку, и правильно делал, потому что она готова была упасть в обморок. Поведение Трэвиса не переставало ее удивлять. Он не только сам пребывал в хорошем настроении, но еще и заряжал им других. Его сослуживцы и работники громко приветствовали новость, вслед за чем начались рукопожатия, дружеские похлопывания по спине и объятия. Но несмотря на обстановку всеобщего веселья, Лили казалось, что женщины смотрят на нее недобрым взглядом, а мужчины ухмыляются, представляя, какие сексуальные трюки она вытворяет, чтобы ублажить такого парня, как Трэвис.

Наконец они выбрались из здания на солнечный свет. Лили была рада тому, что у нее есть повод спрятаться за стеклами солнцезащитных очков, так как она боялась, что не сможет скрыть ужаса и смущения. За углом располагалось французское бистро, дверь которого Трэвис широко распахнул перед Лили.

Мужчина за стойкой улыбнулся, завидев их.

— Месье Карсон.

— Жан-Люк, я счастлив, что могу представить вам свою жену, Лили.

Трэвис вел себя так церемонно, что это немало позабавило Лили.

Жан-Люк чуть не сбился с ног, желая угодить ей. Когда их усадили в укромную кабинку и принесли холодного шампанского, Лили расслабилась и почувствовала себя намного лучше.

— Ты ни за что не догадаешься!

Трэвис улыбался, как школьник, который сбежал с уроков.

— Хм, — сказала Лили, и ее фантазия ничего не подсказала ей.

— Я только что снял для тебя прекрасный офис.

Она лишилась дара речи.

— Для меня?

Трэвис был так возбужден, что не заметил, как сильно побледнела Лили.

— Джеймс переделал этот офис для своего предыдущего клиента, но так как он переехал на Восточное побережье, я решил, что надо воспользоваться открывшимися возможностями. Что может быть лучше?

Лили отпила шампанского и спросила:

— Где это?

Она говорила удивительно ровным голосом.

— Это в квартале от моего офиса. Мы будем работать практически бок о бок. Конечно, дорогая моя, я направлю к тебе всех своих клиентов.

Она едва выдавила из себя:

— Прекрасно.

На этот раз он замер и наконец-то заметил, что что-то не так.

Она улыбнулась.

— Я просто еще не пришла в себя после перелета.

Она немного опьянела, поэтому, когда Трэвис начал настойчиво приглашать ее посмотреть новый офис, у нее не было сил сопротивляться.

Через два квартала они увидели то самое здание. Оно было отреставрировано, чтобы не контрастировать по стилю с рядом модных магазинов по обе стороны от него. На улице было солнечно и красиво, свет струился сквозь густую листву, и на миг Лили показалось, что большой город исчез. Она ощутила, как ее кровь начинает бурлить в жилах.

— Трэвис, — воскликнула она, — мы можем войти внутрь?

Он остановился посреди улицы и начал кружить ее в своих объятиях. Поцеловав ее в макушку, он сказал:

— Я знал, что тебе понравится.

Взгляд Лили затуманился. Откуда он так хорошо знал ее? Он повернул ключ в замке, и началось чудо.

— Я уже вижу, как это помещение заполняют предметы старины, которые мы привезем из Италии и Франции.

Трэвис отстранился от нее, чтобы она могла насладиться простором.

— Дизайн-студия должна быть в самом конце зала.

Лили повернулась к мужчине, которого любила.

— Трэвис, я не могу себе представить места шикарнее. Ты самый удивительный в мире.

Он просветлел. Лили закрыла двери.

— Ты не должен возвращаться в офис прямо сейчас, так? — спросила она, начав расстегивать пуговицы на своей и его рубашке.

Как только показалась ее грудь, Трэвис протянул:

— Я все-таки хозяин, и это дает мне определенные преимущества.

Они предались любви на месте, прислушиваясь только к голосу своей страсти, и это было лучшим способом благословить будущее Лили.

Недели летели одна за другой, и Лили не помнила, чтобы была еще когда-то так занята. Она искала дом для них с Трэвисом, она упорядочивала собственные дела, поэтому у нее не было времени забивать себе голову вопросами их взаимоотношений. Их ночи были наполнены сексом, а за обедом они снова встречались и любили друг друга.

Трэвис настаивал на том, чтобы они устроили большую вечеринку по случаю их свадьбы. К тому времени, когда все было устроено, у Лили не было сил ни на что. Она хотела одного — принять ванну и посидеть с хорошей книгой. Но с другой стороны, Лили была рада тому, что ощущает усталость: так ей было глубоко наплевать, понравится она друзьям Трэвиса или нет. По прошествии месяца она все еще ощущала себя пришельцем в мире Трэвиса и его блестящих знакомых. Однако он не выказывал никакого беспокойства относительно того, что днем она выполняет роль его коллеги, а ночью превращается в жену, любящую и любимую.

Трэвис принимал перемены в своей жизни как нечто само собой разумеющееся. Лили же ощущала себя не в своей тарелке. Она очень надеялась, что ее настроение изменится само собой. Она утешала себя тем, что на вечеринке будут Люк и Джаника. С тех пор как вернулись из Италии, они встречались очень редко.

Лили с трудом удерживала огромный цветок, другой рукой пытаясь попасть в замочную скважину. Поставив растение в пустом углу холла, она прошла в гостиную. Везде разбросаны яркие подушки, а стены украшены картинами. Лили купила несколько милых вещиц, которые здорово преобразили дом Трэвиса. Организаторы вечеринки сновали туда-сюда. Они накрывали на стол.

— Великолепно, — похвалила Лили менеджера группы. — Я приму душ и переоденусь, а после спущусь к вам и помогу.

— Все под контролем, миссис Карсон, — с улыбкой ответила милая женщина.

Лили также ответила сдержанной улыбкой, хотя внутри у нее все пело и ликовало. Она никак не могла привыкнуть к тому, что ее называют миссис Карсон. Наверное, это потому, что у них не было помолвки. Да и официальную церемонию никто не видел.

А может, это потому, что еще за неделю до их свадьбы Трэвис не признавал за Лили право на существование? Как же все произошло? Да еще так быстро…

Лили приняла душ, решив не морочить себе голову вопросами, на которые ей не найти ответа. Трэвис сказал, что любит ее. Он говорил это всякий раз, когда они занимались любовью, когда завтракали, когда держались за руки. Но сомнения не покидали ее. Почему она продолжала противиться его чувствам? Она услышала, как дверь в спальню открылась. Это Джаника.

— Привет, Лилс, — сказала сестра, проходя в ванную и нисколько не смущаясь наготы сестры.

Лили хотелось бы, чтобы Джаника обладала хоть какой-то скромностью, но глядя на ее платье, которое держалось буквально на честном слове, щедро открывая грудь, Лили поняла, что скорее в Африке выпадет снег, чем ее сестра изменится. Лили вытерлась полотенцем, большим, зеленым и пушистым.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она младшей сестре.

Когда Джаника поправляла волосы, стоя перед зеркалом в ванной, Лили переполняли эмоции. Ей хотелось поделиться с сестрой своими сомнениями относительно их брака с Трэвисом. В конце концов, Джаника никогда не любила Трэвиса, и от нее можно было услышать здравый совет. Джаника пристально посмотрела на сестру.

— Ты так хорошо выглядишь, Лилс! Ты ходишь на тренировки?

Лили покачала головой.

— Я слишком занята, чтобы выкроить для этого время.

Она наклонилась вперед, чтобы обмотать свои непослушные волосы полотенцем. Затем она выпрямилась и засмеялась.

— Ты же знаешь, какая я ленивая.

Джаника не стала обращать внимание на колкие замечания сестры.

— Я знаю, отчего все это, — со вздохом произнесла она. — Это настоящая любовь. Она и творит чудеса.

Лили поняла, что сейчас не время изливать душу.

— Или это так действует секс-марафон, в котором вы участвуете, — со смехом выпалила Джаника.

Лили чуть не уронила полотенце.

— Откуда тебе это известно? — быстро произнесла она.

Джаника разразилась веселым смехом.

— Я сказала наугад, — призналась она. — Ну и как Трэвис? Честно.

Лили пришла в себя и низким голосом сказала:

— Между нами…

Она выдержала паузу, взглянув на дверь, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

— Говори же, — простонала Джаника.

— Как будто я признаюсь тебе, болтушка, — усмехнувшись, произнесла Лили.

Джаника недовольно топнула ногой.

— Я просто хотела убедиться в том, что рейтинг братьев Карсонов высок.

Лили удивленно взглянула на сестру.

— Братьев Карсонов?

Джаника сразу сменила тему.

— Я принесла тебе великолепное платье. Я работала над ним с самого приезда из Италии.

Лили заметила, как покраснела Джаника, и взяла себе на заметку вернуться к теме ее личной жизни позже. Люк и Джаника? Эта мысль раньше не приходила ей в голову. Она же была так занята собственным романом. Ее переполняла вина. Она медленно опустилась на край кровати.

— Извини за то, что была так занята в последнее время. Я обещаю наверстать упущенное. Мы будем проводить больше времени вместе.

Джаника удерживала платье на вытянутых руках.

— Ты с ума сошла? Я за тебя так счастлива! Новое дело! Муж! Давно пора было поднимать зад и двигаться вперед, к свершениям.

Лили ощутила укол раздражения, хотя и знала, что Джаника права.

— О, прости меня великодушно, — саркастически заметила она, подбирая себе белье, — я и не знала, что все эти годы была таким темным пятном в твоей биографии.

На глаза Лили навернулись слезы. Даже ее сестра не считает, что ей есть чем похвалиться. Оказывается, только последний месяц можно было зачислить в настоящую жизнь, а до этого была так, репетиция. Она не ожидала, что Джаника лишь рассмеется в ответ. Лили была так обескуражена, что бросила в нее кружевной лифчик, который угодил прямо на открытый рот Джаники, и теперь настала очередь Лили разразиться смехом.

— Над чем ты смеешься? — крикнула она, продолжая швырять в нее белье.

Джаника бросилась к сестре и обняла ее.

— Ты такая великолепная, Лили. Ты так изменилась. Я никогда не думала, что мне придется это сказать, но Трэвис — это лучшее, что случилось в твоей жизни.

Лили, удерживая в руках целый ворох трусиков, отпрянула и серьезным тоном произнесла:

— Ты и вправду так думаешь?

Джаника расправила платье и вручила его Лили.

— Примерь его. Оно должно произвести фурор. — Она хищно улыбнулась и заметила: — Я тебе больше скажу: вы оба сильно переменились. О, любовь, любовь.

Она застала Лили врасплох и рванула с нее полотенце.

— Так, быстро одеваться — и на вечеринку.

Спустя два часа вечеринка была в самом разгаре. Трэвис пришел довольно поздно, потому что его задерживали дела, поэтому они обменялись торопливыми поцелуями у двери, после чего звонок звонил без перерывов, возвещая о приезде гостей. Благодаря поддержке Джаники Лили ощутила себя гораздо уверенней. Она с улыбкой решила дать себе шанс. Может, все пройдет гладко? Зачем она потратила столько времени на пустые беспокойства?

Она посмотрела на Трэвиса, который стоял в окружении своих модных друзей и занимал их какой-то смешной историей. Он перехватил ее взгляд и остановился на полуслове. Лили ощутила прилив любви и благодарности к нему за его внимание и ласку. Как бы ей хотелось, чтобы вечеринка была позади и она могла сорвать с Трэвиса все одежды. Она его привяжет и овладеет им. Нет, он привяжет ее. Лили поежилась от предвкушения запретных удовольствий.

Он направился к ней и обнял за талию. Ложечкой постучал несколько раз по бокалу.

— Прошу вашего внимания, — отчетливо произнес он.

Все лица повернулись в их сторону. Лили ощутила, как розовый румянец заливает ей щеки.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Он поцеловал ее в лоб.

— Хочу сделать небольшое объявление.

Он сжал ее руку и произнес:

— Я хочу поблагодарить всех гостей. Как вы знаете, мы с Лили поженились в Италии в прошлом месяце.

Раздались громкие возгласы и настойчивое: «Требуем поцелуев!»

Трэвис усмехнулся в ответ.

— Мне это нравится.

Он прижал Лили к себе, и она открыла губы, когда его язык, словно сладкое жало, проник в нее. Крики стали громче. Ей показалось, что они снова на празднике свадеб, где их приветствовали все горожане. Кто-то крикнул:

— Дайте им места.

Трэвис отстранился от Лили и сказал:

— Вы не будете без нас скучать часок-другой?

Он притворился, что тащит Лили в спальню, и все рассмеялись этому как самой удачной шутке. Трэвис посерьезнел и произнес:

— Я хочу представить вам женщину, которую люблю всем сердцем, которой принадлежит моя душа.

Лили не слышала, как восхищается романтизмом ее мужа вся женская половина общества, потому что ее занимали только глаза Трэвиса. В них был огонь. Это было неожиданное, а оттого великолепное признание. На этот раз она притянула к себе Трэвиса для поцелуя. Все снова закричали.

— Мы очень вам признательны за то, что вы разделили с нами эту радость.

Трэвиса начали поздравлять и увлекли в другой конец комнаты, и до Лили донеслись десятки голосов. Она вдруг заметила на диване несколько жакетов и взяла их, чтобы повесить в холле. Но по дороге услышала злобное перешептывание. Вжавшись в угол, она прислушалась:

— Ты можешь поверить, что он выбрал эту корову?

— Да она просто огромная, — отозвалась вторая женщина.

— Я помню, как Трэвис сказал мне, чтобы я проводила больше времени в спортивном зале. А я ношу четвертый размер!

— Моей подруге Дженни он сказал, что у нее на руках запасы жира.

Первая женщина сердито фыркнула.

— Как эта рыжеволосая сучка окрутила такого парня?

Мужской голос с едва заметным британским акцентом произнес:

— Наверное, она залетела, и бедняжка Трэвис вынужден был поступить как человек благородный.

— Это ужасно, — согласилась вторая женщина. — Он такой красивый, а она! Только представить себе, какими будут дети.

Все рассмеялись самым бесстыдным образом.

— Когда она наполняла бокалы, я едва удержалась от того, чтобы не опрокинуть их на ее платье.

Они снова рассмеялись.

— Надо было действовать решительнее. Это проучило бы ее. О, ванная освободилась.

Лили не ощущала слез, которые градом катились у нее по щекам. Как она могла хоть на минуту представить, что станет приятельствовать с его ужасными коллегами? Они все были одна изысканней другой. Никто из них не беспокоился о выборе нарядов, о своей прическе, о том, что они могут выглядеть глупо, если скажут что-то невпопад на публике.

Как она и предполагала, этот месяц с Трэвисом был не более чем сном.

Она должна пробудиться, хочет она этого или нет.

Лили вытерла глаза и поправила макияж перед зеркалом. Ей все равно надо вернуться к гостям. Когда она останется наедине с Трэвисом, то скажет ему, что их отношения обречены. Он найдет себе подходящую женщину сразу после того, как за Лили закроется дверь.

Стук в дверь отвлек ее от мрачных мыслей.

— Дорогая?

Трэвис показался в проеме.

— Я так надеялся застать тебя здесь. Одну.

Он схватил ее, но заметил следы слез.

— Ты плакала?

Она покачала головой и сказала:

— Нет.

Трэвис провел языком по ее губам.

— Я ощущаю вкус соленых слез. Что-то не так, Лили?

— Мне что-то попало в глаз, — солгала она. — Нам пора возвращаться, иначе гости начнут беспокоиться.

Трэвис все еще ждал объяснений. Потом он переменил тактику и сказал:

— Они как раз не станут беспокоиться, потому что точно будут знать, где мы и чем занимаемся.

Сердце Лили сжалось от печальных предчувствий. Он был ей так дорог. Больше, чем кто-либо. Нет, не она, неуклюжая девушка, должна занимать место рядом с этим красавцем. Он должен жить с красивой, под стать ему, женщиной. Она не будет смущать его своей внешностью и неумело играть роль жены и делового компаньона.

Он поцеловал ее снова.

— Ты уверена, что все в порядке?

Лили уткнулась ему в плечо, жадно вдыхая его мужской запах. Ей хотелось, чтобы они застыли так навеки. Пусть он не покинет ее, а те слова, которые она услышала, окажутся всего лишь выдумкой сплетниц. Но она не знала, имеет ли право молчать. Она слишком любила Трэвиса.

Она отпустила его и отошла на шаг назад.

— Нет, со мной не все в порядке.

Он потянулся к ней, но она отдалилась еще на шаг.

— Что происходит, Лили? — с обидой в голосе произнес он.

Она помолчала. Что ей надо было сказать? Она ведь собиралась отказаться от единственного мужчины, с которым видела себя и свое будущее. Наконец она тихо вымолвила:

— У нас ничего не получится, Трэвис.

Он смотрел на нее так, как будто она говорила на непонятном языке.

— Что у нас не получится?

Ему трудно было произносить эти слова. Она заставила себя посмотреть на него.

— Наши отношения обречены. Ты был очень добр ко мне все это время. Работа, поездка, женитьба…

Она говорила торопливо, потому что иначе у нее не хватило бы смелости высказать все до конца, но Трэвис все равно взорвался:

— Ты думаешь, что я женился на тебе, чтобы показать, какой я добрый?

По ее щеке катилась слеза.

— Я никогда не забуду это время. Эти недели для меня были наполнены невероятными впечатлениями. Все мои мечты сбылись.

Он схватил ее за плечи.

— Я женился на тебе не для того, чтобы сделать тебе приятно. Я женился на тебе, потому что люблю тебя. Ты разве не слышала, что я говорил тебе? Неужели эти слова, мои слова, ничего не значат?

Лили не обращала внимания на то, что он выходит из себя. Она упрямо продолжала:

— Даже если ты думаешь, что ты любишь… — начала она, но Трэвис оборвал ее, сильно оттолкнув от себя.

Она стукнулась о край кровати и упала на нее.

— Что еще я должен сделать, чтобы убедить тебя в своей искренности?! — взревел он.

Лили была зла на всех и ни на кого в особенности, поэтому резко поднялась.

— Я никогда не буду носить второй размер одежды, и я никогда не смогу быть рядом с тобой, чтобы не вызвать недоумение этих людей. Совсем скоро до тебя дойдут слухи о том, что я вышла за тебя замуж, потому что забеременела, и наши дети будут похожи на меня, такие же толстые и некрасивые.

Она кричала, не в силах сдерживать ярость, хотя и понимала, что выглядит нелепо.

— Я не смогу вписаться в твой мир. Никогда! Разве ты не видишь, на ком женился? Разве ты не видишь, что каждый раз будет повторяться та же история, которая приключилась в Италии, когда на праздник явились Джаника и Люк?!

Трэвис сделал шаг ей навстречу, желая ее успокоить, но она остановила его, выпалив:

— Назови мне хотя бы одну причину любить меня.

Трэвис замер.

— Я могу назвать тысячу причин, Лили.

Лили казалось, что ее сердце сейчас остановится; она ждала, что он скажет в ответ. Однако его слова прозвучали для нее пощечиной.

— Если ты сама осознаешь хотя бы одну из них, я буду считать это своей победой. Найди меня тогда, и я буду знать, — наши отношения не обречены.

С этими словами Трэвис повернулся и вышел из спальни, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Лили опустилась на кровать, а его слова эхом звучали в ее голове. Еще никогда ей не было так трудно. В эту ужасную минуту она наверняка не нашла бы и одной причины полюбить себя.

Глава 16

Трэвис вернулся на вечеринку, хотя ощущал себя прескверно. Он-то думал, что нашел настоящую любовь, ту, которая не покинет его ни за какие блага мира, ту, которая никогда не причинит душевной боли.

Как он мог так ошибаться?

Он плеснул себе виски у бара, а потом выпил его одним глотком. Лили его покидала. Никогда бы он не подумал, что такое возможно. Когда он смотрел ей в глаза, он видел вечность. Он видел девочек с рыжими локонами и мальчиков с ее голубыми глазами.

Самым сложным решением в своей жизни он мог бы назвать решение уйти от Лили. Ему хотелось встряхнуть ее сильно-пресильно, чтобы она поняла, в чем ее ошибка. Но каким-то шестым чувством он знал, что даже самая горячая его мольба останется без ответа. Все дело было в том, что Лили не любила себя.

Он хотел бы изменить все, щелкнув пальцами, но понимал, что так просто эту проблему не решить.

Пока Лили не научится любить себя, для них обоих нет надежды.

Трэвис молился про себя, чтобы она осознала масштаб драмы. Потому что даже минута без нее равнялась для него многим часам душевного одиночества.

Она не могла дышать в его спальне. Его квартира душила ее. Выскользнув на террасу, она неловко перелезла через перила и очутилась во дворе соседей. Открыв ворота, она вышла на аллею, которая проходила между зданиями. Она стояла на холодном сыром ветру. Вдруг из-за мусорного бака выскочил кот. Лили испугалась и пошла прочь. Она не разбирала дороги. Ей требовалось уйти подальше от Трэвиса. Каждая клеточка ее тела ныла от желания вернуться к нему. Лили уже представляла, как она будет просить принять ее назад. Но даже, несмотря на отчаяние, Лили не могла забыть его последние слова: «Я могу найти тысячу причин, Лили. Если хоть одна из них откроется и тебе, дай мне знать».

Бог ты мой, это безнадежно! Да если бы она решила назвать хоть одну причину, это прозвучало бы как плохая шутка. Как если бы одна из претенденток в конкурсе «Мисс Америка» должна была бы назвать свои «сильные черты». Она задумалась на миг, а потом решила, что она только и может, что сказать: «У меня большое сердце». Угу, а еще большая грудь. Ну и что?

Как же все это несправедливо! Лили шла через переходы, не обращая внимания на светофоры. Она даже не заметила, что несколько раз чуть не попала под машину. Вдруг она взглянула по сторонам и осознала, что оказалась на кладбище. Здесь похоронены ее родители. Ее пронзило чувство вины. Она намеревалась принести на могилу родителей цветы, еще когда вернулась из Италии. Но одно сменяло другое, и у нее никак не находилось времени на это.

Нет, поправила она себя. Она не находила для этого времени.

— Я оказалась в ужасном положении, — призналась она. Ей было стыдно, что пришла с пустыми руками, но она все равно направилась в сторону большого дерева. Под укрытием разлапистых веток покоились ее отец и мать. Она и сама не заметила, как начала рыдать и рухнула на колени.

— На этот раз я сама во всем виновата, — произнесла она сквозь слезы. — Вы помните Трэвиса? Я так его любила, еще когда была совсем маленькой девочкой. Мама, ты еще говорила, что мне будет сложно выбрать между Люком и Трэвисом. — Ее рыдания только усилились. — Но, мама, это было вовсе не сложно, потому что я всегда любила только его. Однако я не думала, что он ответит мне взаимностью. Теперь он признается мне в любви, но я ему не верю.

Она безудержно рыдала.

Когда наступила гнетущая тишина, Лили осознала, что ждала ответа, ждала какого-то знака, потому что ей сейчас как никогда требовался совет ее давно умерших родителей. О, если бы только эту проблему можно было решить чашкой теплого молока и волшебной сказкой на ночь! Она заснула бы и наутро забыла о кошмарах, мучивших ее. Лили ловила ртом воздух, не зная, чем себя успокоить.

— Я так вас любила, — сказала она. — Я так по вас скучаю. Раньше я мечтала…

Она остановилась.

— Я мечтала о том, чтобы вы были живы и помогли мне стать красивой и желанной. Я так хотела услышать от вас, что вы меня любите. А теперь Трэвис говорит, что любит меня, но я ему не верю, потому что не считаю себя достойной его любви.

Вдруг Лили осознала, в чем он видел ее проблему. Действительно, она никого не пускала в свое сердце, оберегая его от вторжений. Она была счастлива тем, что у нее есть Люк и Джаника, но Трэвису удалось нарушить границы.

— Мы поженились, — рассказывала она, обращаясь к родителям, и слезы на ее щеках высохли, а на губах даже мелькнула улыбка. — Мы были в Тоскане. О, как бы вам это понравилось. Мы были на фестивале свадеб. Мама, они одели меня в настоящее кружевное свадебное платье. Папа, а Трэвис был красивым, как ты.

Она вдруг осознала, что ей требуется.

— Я не хочу его терять, — сказала она отчетливо. — Он лучше, чем кажется. Папа, нам надо судить не по его словам, а только по поступкам. Именно так он поступил со мной, — задумчиво произнесла она.

Она вскочила на ноги, поцеловала свою ладонь и прислонила ее к могильным камням.

Следующие слова она шепнула словно для себя, и ветер унес их прочь.

— Мама, папа, я так вас люблю, и я обещаю принести вам цветы в следующий раз. Но сейчас я должна идти и возвращать своего мужа. Я его отвоюю.

— Куда ты ходила? — спросила Джаника позже вечером, и на ее лице отразилось искреннее беспокойство. — Мы с Люком сбились с ног, а Трэвис выглядел как живой труп.

Лили закрыла дверь в квартиру сестры.

— Мы с ним поссорились, — объяснила она. — Очень серьезно поссорились.

— О нет! — воскликнула Джаника, направляясь через комнату, чтобы побыстрее обнять сестру, и что-то грозно приговаривая. — Я защищала его, считала, что он тебе пара, но теперь…

Она остановилась на полуслове.

— Что он сделал?

— Он не сделал ничего страшного, — яростно начала защищать Трэвиса Лили.

К ее удивлению, Джаника отпрянула и чуть не упала на кипу тканей, лежавших в углу.

— Но если он не сделал ничего страшного, то из-за чего вы поссорились?

Лили направилась к большому окну и села возле него.

— Джаника, это я все испортила. Я могу теперь сказать, что сама во всем виновата. Я сказала Трэвису, что больше не хочу считаться его женой.

— Что? — завопила Джаника. — Я не верю в то, что слышу. Ты сказала это парню, в которого влюблена чуть ли не с пеленок? Ты хочешь развода? Но почему?

Лили засмеялась, но в ее голосе звучала боль.

— Слишком много причин. Слишком много.

Увидев, как нелегко сестре, Джаника присела рядом.

— Лилс, ты для меня лучшая, — гладя ее колено, сказала она. — Почему ты сама этого не видишь?

На глазах Лили выступили слезы. Она взглянула на сестру.

— Я пытаюсь измениться. Честно. Сегодня я ходила на кладбище и разговаривала с мамой и папой. Только там мне и открылось, что я пряталась от жизни все эти годы. Я испытывала страх быть отверженной из-за того, что я недостаточно красива.

— Но ты прекрасна! — горячо запротестовала Джаника.

Лили улыбнулась ей искренне и душевно.

— Спасибо, дорогая, но я всегда считала, что красивыми могут называться только те, чьи фото помещают на обложках журналов.

Джаника покачала головой, однако Лили не дала ей закончить:

— После того как они умерли, я так волновалась, чтобы ничего не произошло с тобой. Я бы не перенесла еще одной потери. Мне было легче спрятаться от жизни, чем принять ее такой, какой она есть на самом деле. Так было легче смириться с тем, что меня никто не любит. Я думала, мы будем вместе, пока ты не найдешь кого-нибудь себе.

— Я не стану никого искать, — поклялась Джаника.

— Найдешь. И он станет для тебя всем. Как для меня… Трэвис.

Глаза Лили блеснули.

— Я знаю, что время пришло. Мне пора решиться и начать жить. В реальном мире, в котором можно столкнуться с бывшими подружками и платьями шестнадцатого размера. Пусть это не будет так сказочно, как я себе представляла. Но я хочу вернуть своего мужа, — сказала она. — Мне потребуется твоя помощь. Только тогда у меня все получится.

Джаника охотно согласилась.

— Я сделаю ради тебя все, что ты хочешь. Потому что ты всегда охотно жертвовала собой ради меня.

Лили улыбнулась своей сестре.

— Ты знаешь, что предстоящее шоу уже расписано по минутам? Так вот, я хотела спросить, можно ли внести в него кое-какие изменения?

На следующее утро Лили позвонила Люку.

— Лили, ты где?

— У Джаники, в ее студии. Как дела у Трэвиса? Он в порядке?

Люк что-то проворчал в ответ.

— Если пьяного человека можно зачислить в категорию довольных жизнью, то у него все в порядке. Что произошло? Вот между вами сплошная идиллия, а уже в следующую минуту вы не разговариваете. Он топит свои проблемы в выпивке. Возвращайся, Лили. — Люк не скрывал того, как озабочен. — Трэвис без тебя пропадает.

— Я должна сначала кое-что уладить.

— Что может быть важнее Трэвиса?

— Да, ты прав, — тихо ответила она. — Именно поэтому мне потребуется твоя помощь.

Когда он продолжал хранить молчание, она умоляюще воскликнула:

— Прошу тебя, Люк, помоги нам. Я больше не причиню ему боль, обещаю тебе.

Люк с неохотой согласился:

— Что мне надо будет сделать?

Спустя сорок восемь часов Лили снова была за кулисами показа, который устраивала Джаника. Пять дизайнеров представляли свою одежду, но Джаника, будучи самой молодой, открывала шоу. Предполагалось, что будут демонстрировать молодежную неформальную линию. Ту одежду, в которой одинаково комфортно будет и подросткам, и тридцатилетним женщинам. Они с сестрой провели много времени над разработкой концепции выхода моделей. Лили знала, что ее идею посчитают безумием, но в ее жизни наступил момент, когда надо было делать крупные ставки. И ничего не бояться.

Хотя, конечно, она очень боялась. Но осознание того, что она может потерять Трэвиса, пугало ее куда больше, поэтому она решила действовать.

Она мечтала о том, чтобы Люк выполнил свое обещание и затащил Трэвиса на показ. Если его не будет, все ее приготовления окажутся пустой тратой времени. И тогда она не будет знать, что делать.

Но она не хотела настраиваться на неудачу. Надежда держала ее, как соломинка утопающего.

Джаника не скрывала того, как возбуждена. Модели ждали от нее последних указаний.

— Лилс, это будет лучшее шоу. Твоя идея мне кажется великолепной. Я не обязана сообщать о том, что она принадлежит тебе, да?

Лили рассмеялась.

— Если Трэвис меня простит, то нет.

— Он простит, посмотришь, — настойчиво сказала Джаника.

В это мгновение зазвучала музыка. Лили едва держалась на ногах от волнения. Наступил поворотный момент.

Трэвис еще никогда не видел Люка так решительно настроенным. Он фактически бросил его в такси. Только по этой причине Трэвис сидел сейчас в ожидании начала этого дурацкого шоу. Разве Люк не видел, что его заботят дела поважнее? Например, прикончить ту бутылку виски. Он провел по отросшей щетине. Как только закончится этот парад кукол, он отправится в ближайший магазин и пополнит запасы виски. Благодарение Богу за то, что был придуман алкоголь. Только так Трэвис мог забыть о своих проблемах и о том, что Лили бросила его.

Ему не нравилось, что он ощущает себя таким беспомощным. Ему казалось, что он живет в каком-то тесном коконе, и он мечтал о том, чтобы Лили поскорее очнулась. Она была лучшей в его жизни, его удивительным приключением, его открытием.

Громкая музыка отвлекла его от мрачных мыслей. Он бы сейчас все отдал за то, чтобы принять душ и лечь на прохладные простыни. С Лили.

Он посмотрел на подиум и вспомнил тот невероятный вечер, когда она явилась перед публикой в своем роскошном платье.

Ее лицо прикрывала маска из перьев. Лили тогда источала чувственность и страсть. Как только он увидел ее на подиуме, он решил, что эта женщина создана для него.

Его сердце готово было остановиться. Он схватил пиво с подноса. Люк посмотрел на него, но Трэвис проигнорировал взгляд брата. Ему было плевать. Он щедро влил в себя пенный напиток.

Лазерные лучи пронизали сцену, как языки пламени. Два огромных экрана были установлены по обе стороны подиума. Музыка в стиле техно не давала расслабиться. В этот момент на сцене показалась первая длинноногая красавица блондинка. На экранах высветилось слово «секси». На крохотной маечке модели была та же надпись.

Трэвис с интересом смотрел на происходящее. Ему все напоминало о Лили.

В толпе зааплодировали, и новая модель показалась на подиуме. На ней было платье, на котором розовыми буквами высвечивалось слово «страстная», отчего грудь девушки, где и красовалась надпись, привлекала всеобщее внимание. Это слово дублировалось и на экранах.

Трэвис вдруг представил, как он целует грудь Лили. Он хотел пронзить ее своим членом, и это видение чуть не свело Трэвиса с ума.

Третья модель появилась на подиуме, когда на экранах сменилась надпись. На этот раз — «неотразимая», и соблазнительное слово будто отражалось на груди у модели. Публика подхватила игру, и все рассмеялись. Кто-то крикнул:

— О, неотразимо!

У Трэвиса волосы встали дыбом.

— Какого черта? — он обращался к себе, а не к брату.

Неужели это не просто модный показ? Неужели он организован специально для него?

На подиум вышла еще одна модель, она забавно семенила на своих каблуках, а ее волосы были заплетены в смешные косички. На экране появилось слово «сладкая», и модель жадно лизнула леденец на палочке. В зале начали свистеть и выкрикивать разные непристойности. Трэвис выпрямился.

— Не может быть, чтобы она…

Он говорил низким голосом.

Еще одна модель появилась на подиуме в белом пушистом пальто из искусственного меха. Она повернулась спиной к публике, когда на экранах возникло слово «теплая». Буквы были выведены красными линиями, похожими на языки пламени.

— Мне надо найти ее, — сказал Трэвис, но Люк усадил его на стул, когда тот попытался встать.

— Еще немного, — сказал Люк.

Слишком ошеломленный, чтобы говорить, Трэвис повиновался.

Сексуальная Лили.

Страстная Лили.

Неотразимая Лили.

Сладкая Лили.

Теплая Лили.

Наконец-то она поняла это. Она сделала все это ради него. Он подумал, что его любовь стала еще больше. Нет, нет, он точно знал, что его любовь будет расти с каждым днем.

Модели покинули подиум. Публика начала перешептываться. Последней на сцену вышла великолепная рыжеволосая красотка с голубыми глазами.

«Влюблена».

Трэвис улыбался, и поток эмоций, который захлестывал его, невозможно было остановить.

Он смотрел, как женщина его мечты медленно спускается к зрителям. Она выглядела как воплощенная чувственность. Модели снова появились на сцене.

И вот, когда она уже спускалась по ступенькам, Трэвис решился. Он поднялся с места, и через мгновение Лили была в его объятиях.

— Я люблю тебя, Трэвис. И прошу прощения. За все.

Трэвис начал страстно целовать ее.

— Больше никогда не извиняйся передо мной, — простонал он.

Она застыла от изумления, но потом пришла в себя, запрокинула голову и рассмеялась.

— Больше не буду, — пообещала она.

Он не мог понять, как такая огромная волна любви вмещается в его теле.

— Прошу, больше не покидай меня, — сказал он, не заботясь о том, как он выглядит и как звучат его слова, банально или слишком патетично.

— Никогда, — тихо произнесла она, и слеза скатилась по ее щеке.

С робкой улыбкой на лице она добавила:

— Я не из таких женщин.

Трэвис обнимал ее, смеясь от души. Наконец-то, благодарение Богу, они оба сумели найти истинную Лили, без которой Трэвис не мыслил своей жизни.

Конец

Content

Белла Андре
Будь моей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16