Леонид Филатов

Часы с кукушкой

(комедия)

Действующие лица

ЛИЗА

КУЗНЕЦОВ

ГОСТЬ

Картина первая

На экране хоккейный матч. Взвизгивает под острыми коньками сверкающий лед, звонко ударяются друг о друга хоккейные клюшки, ахают переполненные трибуны…

ЛИЗА (выключая телевизор). Прости, но это уже выше моих сил. Нельзя же целый вечер сидеть и таращиться в телевизор!..

КУЗНЕЦОВ. Включи. Осталось четыре минуты.

ЛИЗА. Посмотри на себя. Ты превратился в типичного обывателя. Тебя не интересует ничто, кроме хоккея. Ты — духовный паралитик.

КУЗНЕЦОВ. Чего ты от меня хочешь?

ЛИЗА. Да пойми же ты наконец, что преступно так жить! Раньше мы хотя бы ссорились… А теперь в нашей жизни абсолютно ничего не происходит!..

КУЗНЕЦОВ. А что, собственно, должно происходить?

ЛИЗА. Не знаю. Что-нибудь. У всех что-нибудь происходит. Пашка с Ириной подали на развод. У Гарика с Натальей сгорела дача. Борис сломал ногу. Светка похоронила бабушку. Люди живут полнокровной жизнью!..

КУЗНЕЦОВ. Если хочешь, можем кокнуть люстру. Я думаю, это нас освежит.

ЛИЗА. Не остри. Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Мы замкнулись в своей скорлупе. Нам страшно выглянуть наружу. Мы никуда не ходим. Мы ничего не видим. Мы ничего не хотим.

КУЗНЕЦОВ. Ты права. Мы действительно одичали. Это уже ни в какие рамки…

ЛИЗА. А кругом, между прочим, бушует настоящая жизнь!.. Люди ходят в театры, в кино, в музеи. Ссорятся, смеются, любят, болеют, умирают…

КУЗНЕЦОВ. У меня есть конкретное предложение. Надо срочно посетить Третьяковскую галерею. Говорят, это изумительно. Наши были.

ЛИЗА. Стыдно — жить в Москве и не побывать в Третьяковке. Решено — в первую же субботу идем в Третьяковку.

КУЗНЕЦОВ. Суббота отпадает. В субботу я не могу. В субботу у меня комиссия.

ЛИЗА. Хорошо. Тогда в воскресенье сходим в Манеж, на фотовыставку. Нас засмеют, если узнают, что мы не были на фотовыставке.

КУЗНЕЦОВ. В воскресенье не получится. Много работы. Надо подготовить чертежи.

ЛИЗА. Ну, тогда в понедельник. В понедельник можно сходить в планетарий. Человек эпохи НТР обязан ходить в планетарий.

КУЗНЕЦОВ. В понедельник исключено. В понедельник у меня совещание.

ЛИЗА. Ну вот. Так я и знала. У тебя на все есть отговорки. Ну тогда давай хотя бы пригласим кого-нибудь в гости. Мы уже тысячу лет никого не приглашали в гости!..

Трель дверного звонка. Пауза. Лиза и Кузнецов вопросительно смотрят друг на друга.

КУЗНЕЦОВ. По-моему, звонят.

ЛИЗА. Звонят.

КУЗНЕЦОВ. Это наверняка к тебе.

ЛИЗА. Почему ко мне?

КУЗНЕЦОВ. Потому что я сегодня никого не жду.

ЛИЗА. Я тоже никого не жду.

КУЗНЕЦОВ. Значит, не к тебе.

ЛИЗА. Но если это не ко мне, то, очевидно, к тебе.

КУЗНЕЦОВ. Почему обязательно ко мне?

ЛИЗА. Потому что ко мне в такое время не приходят.

КУЗНЕЦОВ. И ко мне в такое время не приходят.

ЛИЗА. Получается, что это не к нам.

КУЗНЕЦОВ. Но если это не к нам, то почему звонят в нашу квартиру?

Трель повторяется.

КУЗНЕЦОВ. Поразительная бесцеремонность! Двенадцатый час ночи, а им хоть бы что!..

ЛИЗА. Когда приличные люди хотят прийти в гости, они предупреждают об этом по телефону!..

КУЗНЕЦОВ. Надо открывать. Если это ко мне, скажи, что меня нет дома.

ЛИЗА. Почему именно я должна открывать? Меня тоже нет дома.

КУЗНЕЦОВ. Но не могу же я открыть дверь и сказать, что меня нет дома?..

ЛИЗА. А как же я могу сказать, что тебя нет дома, если меня самой нет дома?

КУЗНЕЦОВ. Ну и прекрасно. Стало быть, нас нет дома. А если нас НЕТ ДОМА — незачем и открывать.

Снова резкая и настойчивая трель звонка.

КУЗНЕЦОВ. Кто же это такой настырный?

ЛИЗА. Во всяком случае, не Пашка с Ириной. Они подали на развод. И, к тому же, мы с ними в ссоре.

КУЗНЕЦОВ. Может быть, Гарик с Натальей?

ЛИЗА. Они в Ессентуках. Уже три дня. Я сама их провожала.

КУЗНЕЦОВ. Ну, тогда это Борис.

ЛИЗА. Борис сломал ногу. Лежит в гипсе. Ты же сам передавал ему привет.

КУЗНЕЦОВ. Остается Светка. Больше некому.

ЛИЗА. Но Светка на днях похоронила бабушку. Буквально во вторник.

КУЗНЕЦОВ. Это не аргумент. Она всегда приходила к нам без бабушки.

ЛИЗА. Нет, это не Светка. Она человек деликатный. Она не стала бы будить нас среди ночи.

Снова звонок.

ЛИЗА. Видимо, они все-таки знают, что мы дома. И берут нас на измор.

КУЗНЕЦОВ. Ну, это уж черт знает что! Хотел бы я заглянуть этим наглецам в глаза!..

ЛИЗА. А что тебе мешает заглянуть им в глаза? Открой дверь и загляни.

КУЗНЕЦОВ. Ты считаешь, что надо открыть?

ЛИЗА. Я считаю, что нахалов надо учить.

КУЗНЕЦОВ. Пожалуй, ты права. В этом есть своя сермяга.

ЛИЗА. Валечка, только разговаривай с ними хладнокровно. Не заводись.

КУЗНЕЦОВ выходит в прихожую и тут же возвращается обратно. Следом за ним в квартиру вваливается шумный и веселый ГОСТЬ.

ГОСТЬ (ставит на пол огромный чемодан). Крепко же вы спите, хозяева! Я уж тут весь дом переполошил. Думал, придется идти в гостиницу. Ну, здорово, Валюха!

КУЗНЕЦОВ. Здорово… ствуйте.

ГОСТЬ. Не ожидал? А я вот взял да и нагрянул. Сказал — приеду, стало быть, приеду. Слово надо держать, так или нет?

КУЗНЕЦОВ. Да, слово… не воробей…

ГОСТЬ. Хотел было телеграмму отбить. А потом думаю — зачем? Начнешь волноваться, цветы покупать, банкет устраивать. Ты такой. Я тебя знаю.

КУЗНЕЦОВ. Цветы — пожалуйста. Цветы не проблема…

ГОСТЬ. В отпуск я. Как договорились. Тебя повидать, Москву посмотреть. Я ведь в Москве первый раз. Ну, Москва, ну, столица! В тайге проще отыскать человека!..

ЛИЗА. Валя, можно тебя на два слова?

КУЗНЕЦОВ. Вы… Ты располагайся. Я сейчас.

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ выходят на кухню.

ЛИЗА. Кто это такой?

КУЗНЕЦОВ. Теряюсь в догадках.

ЛИЗА. Не малодушничай. Говори правду.

КУЗНЕЦОВ. Даю тебе честное слово, я его не знаю.

ЛИЗА. Но зато он тебя знает.

КУЗНЕЦОВ. Это очень странно.

ЛИЗА. Он даже называет тебя по имени!

КУЗНЕЦОВ. Может быть, он видел меня в кинохронике? Помнишь, в «Новостях дня»?

ЛИЗА. Тебя показывали ровно секунду. Причем со спины. В основном снимали мартен.

КУЗНЕЦОВ. Тогда не знаю. Во всяком случае, на жулика он не похож.

ЛИЗА. Настоящий жулик никогда не бывает похож на жулика.

КУЗНЕЦОВ. Что же теперь делать?

ЛИЗА. Пойти и спросить его напрямик, кто он такой и чего он хочет.

КУЗНЕЦОВ. Напрямик неудобно. Он ко мне, как к родному, а я ему — кто вы такой? Нет, надо наводящими вопросами…

ЛИЗА. Если тебе неудобно, я могу спросить его сама.

КУЗНЕЦОВ. Нет уж, пожалуйста, не надо. А то обидишь человека ни за что ни про что. Сейчас я с ним поговорю, и все выяснится.

КУЗНЕЦОВ возвращается в комнату.

ГОСТЬ. А ведь ты, Валюха, небось, думал, что я не приеду? Ну, скажи честно, думал? Да что ты на меня глаза-то таращишь? Неужели так сильно изменился?

КУЗНЕЦОВ. Сильно. Тебя не узнать.

ГОСТЬ. Жизнь, Валюха, она свое берет. Не все нам с тобой в молодцах-то ходить. Ты тоже вон как исхудал. Небось, куришь много? Это ни к чему.

КУЗНЕЦОВ. Ну, рассказывай. Как и что.

ГОСТЬ. Да рассказывать-то нечего. Все по-старому.

КУЗНЕЦОВ. Значит, без перемен?

ГОСТЬ. Без перемен.

КУЗНЕЦОВ. Все в порядке?

ГОСТЬ. Все в порядке.

КУЗНЕЦОВ. Живешь все там же?

ГОСТЬ. Все там же.

КУЗНЕЦОВ. Где и жил?

ГОСТЬ. Где и жил.

КУЗНЕЦОВ. И работаешь… по той же специальности?

ГОСТЬ. По той же.

КУЗНЕЦОВ. Как и работал?

ГОСТЬ. Как и работал.

КУЗНЕЦОВ. А сюда — в отпуск?

ГОСТЬ. В отпуск.

КУЗНЕЦОВ. Ко мне?

ГОСТЬ. К тебе.

КУЗНЕЦОВ. Спасибо, что не забываешь.

ГОСТЬ. Да что ты, Валюха! Разве такое забывается!

КУЗНЕЦОВ. Такое — нет. Такое не забывается.

ГОСТЬ. Да, было времечко… Сейчас я уже не тот… Отяжелел, обленился… Меня в округе теперь уже не по имени а по отчеству кличут. Так и зовут — Игнатыч.

КУЗНЕЦОВ. Игнатыч?

ГОСТЬ. Игнатыч.

КУЗНЕЦОВ. Как же так? Без имени?

ГОСТЬ. Без имени. По-свойски.

КУЗНЕЦОВ. Гм… Ты меня извини. Я отлучусь на секунду.

КУЗНЕЦОВ выходит на кухню.

ЛИЗА. Ну что, выяснил?

КУЗНЕЦОВ. Выяснил. Это Игнатыч.

ЛИЗА. Кто бы мог подумать! И это все?

КУЗНЕЦОВ. Все.

ЛИЗА. Ценные сведения!

КУЗНЕЦОВ. К сожалению, больше ничего не удалось выудить.

ЛИЗА. А ничего и не надо выуживать. Надо просто выставить его вон.

КУЗНЕЦОВ. Лиза, умоляю: никакой инициативы! Лучше я сделаю второй заход.

ЛИЗА. Какой еще второй заход? Совершенно очевидно, что он проходимец.

КУЗНЕЦОВ. Ну, дай мне еще три минуты. Я доведу ситуацию до зеркальной ясности.

ЛИЗА. Ровно три минуты. И ни минутой больше.

КУЗНЕЦОВ возвращается в комнату.

ГОСТЬ (раздумчиво). Странный ты какой-то, Валюха… Уставишься на меня и смотришь. Вроде как не узнаешь… Мне даже не по себе становится…

КУЗНЕЦОВ. Почему это я тебя не узнаю? Я тебя вполне узнаю… Вот и лицо твое мне очень знакомо… У меня, брат, память на лица фотографическая…

ГОСТЬ. Вот оно как несуразно в жизни бывает… Едешь к человеку за тыщу верст, а он тебя, оказывается, даже и не помнит!..

КУЗНЕЦОВ. Да с чего ты взял, что я тебя не помню?.. Я тебя прекрасно помню. Особенно в профиль. Память у меня, брат, — будь здоров. Учителя поражались.

ГОСТЬ. Правду, видать, пословица говорит: с глаз долой — из сердца вон. Ну, напрягись, Валюха… Ну, вспомни!.. Киргизия… Памир… Альплагерь… Ну!..

КУЗНЕЦОВ. Еще бы не помнить! Я же там отдыхал три года назад. Еще ногу вывихнул. Мне грязевые примочки ставили…

ГОСТЬ. Ну, а теперь меня вспомни!.. Вторая палатка от реки. Мы там ежевику рвали… Ну, Кольку Пахомова помнишь?

КУЗНЕЦОВ (облегченно). Ф-фу, черт!.. Ну конечно!.. И, главное, имя-то на кончике языка вертится!.. Ну, здорово, Колька!

ГОСТЬ (грустно). Да я не Колька. Колька со мной в одной палатке жил. Все на гитаре играл. А я как раз наоборот. Транзистор слушал.

КУЗНЕЦОВ. Постой, постой… Дай Бог памяти… Ты же этот… как тебя… ну, этот… имя у тебя еще такое… нерусское…

ГОСТЬ. Харитон я. Боборыкин.

КУЗНЕЦОВ. Ну, точно!.. Харитон!.. А ты говоришь, не помню!.. Я, брат, все помню. Я телефонные номера с первого раза запоминаю. Ну, здорово, Харитон!

ГОСТЬ. Здравствуй, Валюха!

КУЗНЕЦОВ. Меня только подтолкнуть надо, а дальше память сама подскажет. Я много чего помню. Вот и пиджак твой помню…

ГОСТЬ. Куртка у меня тогда была. Зеленая. На молнии. А пиджак я только прошлой весной пошил.

КУЗНЕЦОВ (с энтузиазмом). И куртку помню!.. Отличная была куртка. Зеленая такая?

ГОСТЬ. Зеленая.

КУЗНЕЦОВ. На молнии?

ГОСТЬ. На молнии.

КУЗНЕЦОВ. Прекрасно помню.

ГОСТЬ. Ну и слава Богу. А то я уж было обижаться начал. Вот, думаю, человек! Сам же в Москву приглашал, даже адресок записал, а теперь узнавать не хочет!..

КУЗНЕЦОВ. Ты, брат, посиди. А я сейчас вернусь. Мигом.

КУЗНЕЦОВ выходит на кухню.

КУЗНЕЦОВ. Ну вот, все стало на свои места. Его зовут Харитон.

ЛИЗА. Это приятно само по себе. Но это ничего не объясняет.

КУЗНЕЦОВ. Мы с ним вместе отдыхали в Киргизии. В альплагере. Я его вспомнил.

ЛИЗА. Ну и что из этого следует?

КУЗНЕЦОВ. Из этого следует, что он приехал ко мне в гости на законном основании.

ЛИЗА. Что значит «приехал к тебе в гости»? Не собирается же он здесь жить?

КУЗНЕЦОВ. Собирается. Нам придется потесниться.

ЛИЗА. Ты сошел с ума. Пустить в дом незнакомого человека…

КУЗНЕЦОВ. Почему незнакомого? Это мой старый друг.

ЛИЗА. Такой старый, что ты никак не мог его вспомнить.

КУЗНЕЦОВ. Лиза, не могу же я выгнать его на улицу.

ЛИЗА. В Москве полно гостиниц. В «Золотом колосе» у меня знакомая администраторша. Его устроят.

КУЗНЕЦОВ. Но это неприлично. Так с гостями не поступают.

ЛИЗА. Если ты сам трусишь ему об этом сказать, то предоставь это мне!..

ЛИЗА стремительно входит в комнату. За ней уныло следует КУЗНЕЦОВ.

ЛИЗА. Добрый вечер. Хотя правильнее было бы сказать — доброе утро. С приездом.

ГОСТЬ. Здравствуйте. Спасибо. Вы, как я понимаю, Валюхина супруга? Очень приятно.

КУЗНЕЦОВ (нервничая). Познакомься, Лиза. Это мой старый товарищ. Можно сказать, друг. Игнат.

ГОСТЬ (поправляет). Харитон. Боборыкин. Вот приехал в отпуск. Раз Валюха приглашал… Не стесню?..

ЛИЗА. Да вы не смущайтесь! Мы в шкафу поживем. У нас шкаф просторный.

КУЗНЕЦОВ. Лиза шутит. Она у нас с юмором.

ГОСТЬ. Какие у вас часы замечательные!.. В первый раз такие вижу…

КУЗНЕЦОВ. Часы как часы. Обыкновенные. Правда, с кукушкой.

ГОСТЬ. Обыкновенные, говоришь? Нет, Валюха, это не обыкновенные часы. Ты мне поверь. Я в этом деле кумекаю.

ЛИЗА. Подарить, к сожалению, не сможем. Сами понимаете — семейная реликвия. Антиквариат.

ГОСТЬ. Да что вы! Разве я не понимаю… Такие вещи не дарят. Ничего, я себе такие же достану!..

ЛИЗА. Боюсь, что не достанете. Это уникальные часы. В Москве это большая редкость.

ГОСТЬ. Достану. Я любые часы достану. Я человек упрямый. У меня и списочек есть.

КУЗНЕЦОВ. Что это за папирус? Обои, что ли?

ГОСТЬ (разворачивает длиннейший бумажный свиток). Говорю же — списочек. Это все магазины, где часы продаются.

ЛИЗА. А на обороте у вас что же? Тоже магазины?

ГОСТЬ. Нет, на обороте — культурные мероприятия. Перечень достопримечательностей.

КУЗНЕЦОВ. Здорово. И ты намерен все это обойти?

ГОСТЬ. А чего ж? Отпуск у меня — три недели. Времени хватит. Да и вы, надеюсь, поможете… А часы с кукушкой я достану. Вот увидите, достану. Я — человек железный.

Картина вторая

Квартира сплошь загромождена часами всех видов и размеров: здесь и настенные часы с огромным маятником, и напольные — в рост человека — с музыкальным боем, и настольные на внушительной бронзовой подставке.

ЛИЗА. Насколько я понимаю, твой гость еще не вернулся с прогулки?

КУЗНЕЦОВ. Да, он на экскурсии. Осматривает Царь-колокол и Царь-пушку.

ЛИЗА. Прекрасно! Значит, мы имеем возможность обсудить создавшееся положение наедине.

КУЗНЕЦОВ. Создавшееся положение? Ты что, собственно, имеешь в виду?

ЛИЗА. Не прикидывайся, что не понимаешь. Посмотри, во что превратилась наша квартира…

КУЗНЕЦОВ. Квартира как квартира. Правда, стало немножко тесновато…

ЛИЗА. Тесновато?.. Да ты сам стоишь на одной ноге, как аист!..

КУЗНЕЦОВ. Лично мне так удобно. Это моя любимая детская привычка. Учителя поражались.

ЛИЗА. А мне неудобно! Я не привыкла так жить. Меня раздражает весь этот хлам.

КУЗНЕЦОВ. Это не хлам. Это часы. Причем старинные. Вот эти, например, — девятнадцатый век, а эти — восемнадцатый.

ЛИЗА. Меня это не волнует. Я вчера об этот восемнадцатый век ссадила коленку. До сих пор хромаю.

КУЗНЕЦОВ. А то, на чем ты сейчас сидишь, — семнадцатый век. Они очень хрупкие. Ручная работа.

ЛИЗА. Не понимаю, зачем твоему гостю столько часов. Он что, не может обходиться будильником?..

КУЗНЕЦОВ. Человек коллекционирует часы. Это благородная отрасль. Это можно понять.

ЛИЗА. Пусть он коллекционирует что угодно!.. Хоть экскаваторы. Только — у себя дома.

КУЗНЕЦОВ. Лиза, но есть же святые законы гостеприимства! Ничего не поделаешь — придется потерпеть…

ЛИЗА. А я не желаю больше терпеть! У нас крошечная квартирка. У нас можно коллекционировать только марки.

КУЗНЕЦОВ. Но бывают же обстоятельства… Надо быть добрее… В войну, например, люди делились последней махоркой…

ЛИЗА. При чем тут махорка? Я не хочу, чтобы мою квартиру превращали в окопы. В конце концов — я ответственный квартиросъемщик.

КУЗНЕЦОВ. Ну, это уже прямо цитата из Мироновой и Менакера!.. Моя квартира, моя зарплата, моя личная жизнь!

ЛИЗА. Да, моя личная жизнь!.. Представь себе, я тоже имею право на личную жизнь!.. А мне из-за этого Батыя даже переодеться негде!..

КУЗНЕЦОВ. Зачем говорить в таком тоне о человеке, которого ты не знаешь?.. Это неинтеллигентно. И к тому же он не Батый.

ЛИЗА. Ну да, он — Спиноза. Думаешь, оттого что ты сводил его на хоккей, у него появился интеллект? Сомневаюсь.

КУЗНЕЦОВ. Интеллект — дело наживное. Твоя Светка закончила иняз., а увидела у меня портрет Герцена — говорит: «Валечка, подари мне своего Хемингуэя!»

ЛИЗА. Оставь Светку в покое. Она не показатель. У нее умерла бабушка. И потом, мало кто знает Хемингуэя в лицо. Это не Кобзон.

Звонок.

КУЗНЕЦОВ. Вернулся. Лиза, умоляю, держи себя в руках. Не выказывай своего превосходства. Пусть все будет мило и по-семейному.

ЛИЗА. Этого я не обещаю. Все зависит от него самого. Все-таки он здесь в гостях, а не я. Пусть ведет себя по-человечески.

КУЗНЕЦОВ выходит в прихожую и тут же возвращается вместе с ГОСТЕМ.

ГОСТЬ (вносит огромные настенные часы). Ну, Москва, ну, столица! Ее и налегке-то в год не обойдешь, а тут еще поклажа!.. Думал, руки отвалятся!..

ЛИЗА (язвительно). С покупкой вас, Харитон Игнатьич! Ай, какие славные часики! Вот купить такие — и никакого серванта не надо. В них посуду можно хранить.

ГОСТЬ (любовно поглаживая часы). Шестнадцатый век. Жалко, маятника нет. И цифры стерлись. Если б они еще и ходили — цены бы им не было!..

КУЗНЕЦОВ. Постой, постой, Харитон, а где же часы с кукушкой? Если уж ты такие редкости достаешь, то часы с кукушкой — для тебя плевое дело!

ГОСТЬ (помрачнев). С кукушкой — нету. Говорят, в прошлом квартале были, а теперь нету. Спрос большой. Их теперь только на экспорт выпускают… Но ничего, я своего добьюсь…

ЛИЗА. Вы ужинать будете, Харитон Игнатьевич? Но предупреждаю — деликатесов нет. Есть только борщ, и то вчерашний. Хотите?

ГОСТЬ. Вчерашний — так вчерашний. Кто другой, может, и отказался бы, а я и вчерашним не побрезгую. Я человек простой. Не гордый.

КУЗНЕЦОВ (поспешно). Могу сбегать в магазин. Тут у нас, на Трубной, есть чудные пельмени. В пачках. Называются «Русские». Исключительные пельмени.

ЛИЗА. Сиди спокойно. Харитон Игнатьевич нас простит. Мы целый день на работе. Когда же нам готовить? И потом, борщ вполне свежий. Он стоял в холодильнике.

ГОСТЬ. Я и говорю, чего добру пропадать! Какой он там ни вчерашний, а все-таки борщ. А если его сметанкой заправить, так и вовсе есть можно!..

КУЗНЕЦОВ. Харитон, ты пока займись чем-нибудь… Отремонтируй часы… Мне кажется, восемнадцатый век у тебя барахлит… А мы с Лизой… Лиза, можно тебя на минуту?..

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ выходят на кухню.

КУЗНЕЦОВ. Я, конечно, все понимаю… Работа, парикмахерская, курсы английского языка. Но неужели нельзя было приготовить банальнейшие котлеты?..

ЛИЗА. А с какой стати? Я и так всю неделю провела у плиты! Нашли домохозяйку! Вы развлекаетесь — я тоже хочу отдохнуть.

КУЗНЕЦОВ. Лиза, пойми, речь идет о престиже нашей семьи. Ты не допустишь, чтобы наша семья ляпнулась в грязь лицом перед посторонним человеком.

ЛИЗА. Почему я должна об этом думать? Это твой гость — ты его и обслуживай. Борщ в холодильнике. В синей кастрюльке.

КУЗНЕЦОВ. Я мог бы и сам, но… как бы тебе это объяснить… Он человек деревенской закваски. Он привык видеть, что домашними хлопотами занимается хозяйка…

ЛИЗА. Ну, ничего, пусть переживет легкий шок, увидев тебя в переднике! К тому же, у него еще будет время к этому привыкнуть!..

КУЗНЕЦОВ. Он не поймет. У них не так. Уних мужчина ходит на медведя, а женщина стоит у печи. Обычай предков, так сказать…

ЛИЗА. Кузнецов, не валяй дурака. Ты же не ходишь на медведя. Ты даже в магазин не ходишь. Почему же я должна стоять у печи?

КУЗНЕЦОВ. Лиза, человек ждет. Ну, прошу тебя, ну, пофантазируй, ну, придумай что-нибудь. Можно отварить вермишель. Ведь у нас есть вермишель?

ЛИЗА. Ладно. Откликнусь. Но имей в виду, это в последний раз. И не торчи тут столбом, ради Бога! Иди развлекай своего гостя!..

КУЗНЕЦОВ возвращается в комнату.

КУЗНЕЦОВ (оживленно). Тэ-эк, сейчас поужинаем и ляжем спать! А на завтра у нас по плану финская баня! Я уже отпросился с работы. Ты как насчет бани?..

ГОСТЬ. А чего ж?.. Я человек простой. Сказано — в финскую, значит — в финскую. Хотя, сознаюсь, лично меня больше на выставку тянет. Импрессионистов.

КУЗНЕЦОВ. Куда тянет?

ГОСТЬ. На выставку.

КУЗНЕЦОВ. В каком смысле?

ГОСТЬ. В прямом.

КУЗНЕЦОВ. Ты серьезно?

ГОСТЬ. Вполне.

КУЗНЕЦОВ. Ага. Ну да. Понятно. Что тянет — это хорошо. Только следует учесть, что такое искусство… ну, не для всех, что ли… Оно требует особой подготовки.

ГОСТЬ. Это я понимаю. Культурки у меня, прямо скажем, маловато. Самому неудобно, что в такое тонкое дело лезу. Да только уж больно мне Сезанна поглядеть охота!..

КУЗНЕЦОВ. Кого?

ГОСТЬ. Сезанна.

КУЗНЕЦОВ. Не понял.

ГОСТЬ. Художника.

КУЗНЕЦОВ. Ты серьезно?

ГОСТЬ. Само собой.

Входит ЛИЗА с подносом.

ЛИЗА. Вермишель без подливки. Соусу нет. Не знала, что понадобится. Если хотите, могу заправить майонезом.

ГОСТЬ. На худой конец, можно и майонезом. Он хоть и не шибко вкусный, но тоже свою пользу имеет. В нем белок.

КУЗНЕЦОВ (поспешно). Соус можно спросить у соседей. У нас сосед — архитектор. И, что ценно, армянин. Обожает соус. Особенно «Южный».

ЛИЗА. Кузнецов, не суетись, пожалуйста. Харитон Игнатьич — свой человек. Он все прекрасно понимает. Зачем перед ним заниматься показухой?

ГОСТЬ. Передо мной — ни к чему. Я человек простой. Майонез так майонез. Я раз в тайге заплутал, так три дня сосновую кору грыз. И то ничего.

КУЗНЕЦОВ. Харитон, ты извини… Мы с Лизой отлучимся ненадолго… Вермишель в кастрюле, майонез в баночке… Лиза, можно тебя на минуту?

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ выходят на кухню.

КУЗНЕЦОВ. Ты что, не можешь вести себя поприличнее? Ну хотя бы сменить выражение лица… А то ходишь, как официантка, которой не дали чаевых!..

ЛИЗА. Что же я могу поделать, если у меня плохое настроение? Не могу же я по твоему желанию заставить себя хохотать!

КУЗНЕЦОВ. Никто не просит тебя хохотать. Но улыбнуться… тепло, мягко, по-человечески… Буквально одними глазами…

ЛИЗА. И улыбаться я не буду. Я не Джоконда. Это не входит в мои обязанности. Ты просил меня отварить вермишель. Я отварила. Это мой максимум.

КУЗНЕЦОВ. Ну, ладно, он тебе не нравится. Но есть же правила хорошего тона! Нельзя допускать, чтобы твое отношение было написано у тебя на лице!

ЛИЗА. Но и скрывать своего отношения я тоже не собираюсь! Мало того что я терплю его у себя дома, так мне еще, оказывается, нужно делать вид, что я умираю от счастья!..

КУЗНЕЦОВ. Ну, хорошо. Если ты не в состоянии управлять своей мимикой, то хотя бы завари чай. И приготовь что-нибудь к чаю. Ну, скажем, сахар. Это тебе не трудно?

ЛИЗА. Трудно. Но я попытаюсь. А ты иди, иди! Лебези перед ним дальше!.. Ах, как ты выгодно глядишься на моем фоне!..

КУЗНЕЦОВ (бодро). Значит, на чем мы остановились?.. На вермишели. То бишь на импрессионистах. Импрессионисты у нас — на завтра. А послезавтра у нас по плану — ипподром.

ГОСТЬ. Да я что… Я непривередливый… Мне хоть на ипподром, хоть куда… Но если по совести, то я лично пошел бы в Зал Чайковского…

КУЗНЕЦОВ. Куда?

ГОСТЬ. В Зал Чайковского.

КУЗНЕЦОВ. Тянет?

ГОСТЬ. Еще как.

КУЗНЕЦОВ. Ясно. Вообще-то я против музыки ничего не имею… Сам когда-то учился… на рояле… На школьном вечере играл… У меня и любимые композиторы есть… Пахмутова, скажем… Бабаджанян…

ГОСТЬ. Ты, Валюха, в столице живешь, все видишь, все слышишь. А я из глубинки приехал. Я человек негородской, неизбалованный. Мне бы и одного Генделя за глаза хватило…

КУЗНЕЦОВ. Кого?

ГОСТЬ. Генделя.

КУЗНЕЦОВ. Не понял.

ГОСТЬ. Ну, композитора.

КУЗНЕЦОВ. Ага. Ну да. Гендель — это вещь. Без Генделя нельзя. Человек эпохи НТР обязан слушать Генделя… А может быть, все-таки махнем на ипподром?.. Ты, Харитон, подумай.

ГОСТЬ (твердо). Нет, Валюха. Ты не обижайся. Отпуск у меня короткий. Мне его с толком провести надо. Сказано — в Зал Чайковского…

Входит Лиза с чайным сервизом.

ЛИЗА. Чай будем пить с грушевым вареньем. Харитон Игнатьич, как вы относитесь к грушевому варенью?..

ГОСТЬ. А чего ж? Пусть будет грушевое. Если другого нет, так и от грушевого не откажемся. Хотя лично я предпочитаю липовый мед.

КУЗНЕЦОВ (уныло). Липовый мед — это замечательно. Можно позвонить Синюхаеву. Он лечится от гриппа. У него точно есть.

ЛИЗА. Кузнецов, не переживай. Харитон Игнатьич прекрасно знает, что мы не держим пасеки. Его вполне устроит грушевое варенье.

ГОСТЬ. Ясное дело, устроит. Кого другого, может, и не устроило бы, а я человек простой. У меня желудок ко всему привычный.

КУЗНЕЦОВ. Харитон, ты пока почаевничай… Накладывай варенье… Вот твоя розетка… А нам с Лизой надо переговорить. Лиза, можно тебя на минутку?

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ выходят на кухню.

ЛИЗА. Ну что тебе еще от меня нужно? Я, кажется, сделала все, о чем ты меня просил. Я даже заставила себя улыбнуться. Хотя мне это было нелегко!..

КУЗНЕЦОВ. Да, ты улыбнулась! Приветливой улыбкой вурдалака. Очень жалею, что у меня не было с собой фотоаппарата!..

ЛИЗА. Ну хватит! Мне надоела эта дурацкая комедия! Тебе, в конце концов, придется сделать выбор: или он — или я!..

КУЗНЕЦОВ. В таком случае, выбор сделан. Он останется здесь. А ты можешь поступать как тебе вздумается. Ты абсолютно свободна!..

ЛИЗА. Прекрасно. Я ухожу. Господи, какая я была дура, что не вышла за Игоря!.. Сервант, кстати, — мой. Его еще моя мама покупала.

КУЗНЕЦОВ. Сервант, разумеется, твой. Мебель тоже твоя. Можешь забрать и пылесос. Хотя пылесос — моя любимая вещь. Не знаю, как я буду без пылесоса.

ЛИЗА. Телевизор тоже мой. И швейная машина моя. И кофемолка. Проигрыватель и пластинки я, естественно, тоже забираю с собой.

КУЗНЕЦОВ. Естественно. Это твоя духовная пища. Было бы дико отнимать у тебя Кобзона. Какая же без Кобзона может быть жизнь — прозябание!..

ЛИЗА. Часы с кукушкой я тоже забираю. Твой приятель, я вижу, к ним неравнодушен, а я не хочу, чтобы дорогая мне вещь перешла в его руки.

КУЗНЕЦОВ. Часы я прошу оставить. Это моя единственная просьба. Можешь быть уверена, у меня они будут в полной сохранности.

ЛИЗА. Не может быть и речи. Ты человек рассеянный и неаккуратный, а часы требуют ухода. Это антиквариат.

КУЗНЕЦОВ. Какой, к черту, антиквариат!.. Что ты придумываешь?.. Они куплены в ГУМе за семь рублей тридцать копеек!..

ЛИЗА. Не важно. Для меня они антиквариат. И потом, ты не имеешь на эти часы никаких прав. Они куплены на мои личные деньги.

КУЗНЕЦОВ. Ничего подобного. Мы их нажили вместе. Мы даже покупали их вместе. Ты разговаривала с продавцом, а я выбивал чек.

ЛИЗА. Допустим. Сейчас все это уже не имеет никакого значения. Главное, что эти часы были куплены по моей инициативе.

КУЗНЕЦОВ. Значит, часы ты мне не оставишь?

ЛИЗА. Не оставлю.

КУЗНЕЦОВ. Это твое последнее слово?

ЛИЗА. Последнее.

КУЗНЕЦОВ. Ну что же, придется их разделить.

ЛИЗА. Как это понимать?

КУЗНЕЦОВ. Буквально. На две части.

ЛИЗА. Ты этого не сделаешь.

КУЗНЕЦОВ. Сделаю. Так будет справедливо.

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ стремительно вбегают в комнату. КУЗНЕЦОВ пытается дотянуться до часов.

ЛИЗА. Не смей, слышишь! Ты сошел с ума! Это же варварство — ломать такую редкую вещь! Я запрещаю!..

КУЗНЕЦОВ (возится с часами). Делиться — так делиться! Мне — кукушку, а тебе — циферблат. Я птиц с детства обожаю. Учителя поражались.

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, ну что же вы сидите? Разве вам непонятно, что он хочет сделать! Повлияйте на него, он же ваш друг!..

КУЗНЕЦОВ. Пей чай, Харитон. Я и один справлюсь. У этих часов только корпус крепкий, а механизм — как паутинка. Нажал — и готово!..

ЛИЗА закрывает лицо руками. Слышен страшный грохот. Следом наступает абсолютная тишина. ЛИЗА испуганно открывает глаза. Что это? КУЗНЕЦОВ, раскинув руки, неподвижно лежит на кровати, а ГОСТЬ, досадливо морщась, дует на ушибленный кулак.

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, что произошло? Вы его ударили?

ГОСТЬ (смущенно). Выходит, ударил. И как это у меня получилось — сам не понимаю. Вроде как затмение нашло. Кулак сам собой поднялся…

ЛИЗА (бросаясь к Кузнецову). Валя, Валечка, ты меня слышишь? Господи, да вы же его убили! Он умер!

КУЗНЕЦОВ (поднимаясь, хмуро). Почти. Его счастье, что я не успел применить прием. А то бы он у меня попрыгал!.. Спасибо, гостюшко дорогой!.. Отблагодарил!..

ГОСТЬ. Ты уж меня прости, Валюха!.. Просто не знаю, что со мной такое сделалось… Сроду мухи не обидел… А тут — на тебе!..

ЛИЗА (оживленно). Спасибо вам, Харитон Игнатьич! Если бы не вы, погибли бы изумительные антикварные часы. Приятно, когда в доме есть настоящий мужчина.

ГОСТЬ. Да, часы что надо… Я на эти часы могу круглые сутки глядеть… А тут вижу: Валюха эти часы курочит… Ну и не выдержал…

ЛИЗА (поднимает брошенные Кузнецовым часы). Идут! Харитон Игнатьич, я знаю, что они вам давно нравятся. Теперь, когда вы отстояли их жизнь, они по праву принадлежат вам.

КУЗНЕЦОВ (хмуро). А я протестую. Я законный пайщик. И я не желаю никому их дарить. А вас, Елизавета Антоновна, я попрошу не распоряжаться чужой собственностью!

ЛИЗА. Вы же сами, Валентин Николаич, минуту назад распоряжались чужой собственностью! Можно сказать, злостно на нее посягали. Берите, Харитон Игнатьич. Никого не слушайте.

ГОСТЬ (грустно). Да нет уж, чего там… Раз Валюха против… Ничего, я себе такие же достану… Всю Москву обойду, а достану. Дай срок!

Картина третья

Квартира загромождена еще большим количеством вещей, чем мы наблюдали во второй картине. В основном, это по-прежнему часы. Часы, часы, часы… Их столько, что ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ могут передвигаться в этом лабиринте только в определенных направлениях и только проверенными маршрутами…

КУЗНЕЦОВ. Елизавета Антоновна! У нас с вами, конечно, чисто официальные взаимоотношения… Но могу я по старой дружбе задать вам один вопрос?..

ЛИЗА (роясь в сумке). Помада куда-то запропастилась… Задавайте. Только побыстрей. Харитон Игнатьич вот-вот должен вернуться с прогулки…

КУЗНЕЦОВ. Я вижу, вы куда-то собираетесь?.. Вот и платье новое надели… Замечательное платье!.. Вы, конечно, не обязаны давать мне отчет…

ЛИЗА. Валентин Николаич, вам не попадалась на глаза моя помада?.. Вы угадали. Мы с Харитоном Игнатьичем идем в театр. Ах, вот она!..

КУЗНЕЦОВ. Ясно. Приобщаете, так сказать, своего гостя к культуре… Благородная миссия. Тайга вас не забудет. А в какой театр, если не секрет?..

ЛИЗА. Не секрет. В Большой, на «Лебединое озеро». С Плисецкой. Ну вот, новое дело — теперь пудреницы нет…

КУЗНЕЦОВ. Напрасно мучаете человека, Елизавета Антоновна. Что ему Плисецкая? Сводите его лучше на ВДНХ. Там чудные доильные агрегаты.

ЛИЗА. Откуда у вас такой апломб, Валентин Николаевич? Ведь вы сами-то смотрите только в мартен или в телевизор. Вот она, пудреница!..

КУЗНЕЦОВ. Да, по части интеллекта мне за вашим воспитанником не угнаться. Он импрессионистов щелкает, как орешки. И с Генделем на короткой ноге.

ЛИЗА. Валентин Николаич, вы не видели мой кулон?.. Матовый такой, с сердечком… А насчет Харитона Игнатьича вы зря иронизируете. Человек духовно растет.

КУЗНЕЦОВ. Растет, растет!.. И я говорю, растет. Так растет, что его становится многовато. Боюсь, что он скоро в квартире не поместится…

ЛИЗА. Намекаете на его коллекцию? Такие вещи не могут раздражать. Это историческая ценность… Да вот же мой кулон! Вертите его в руках, а говорите — не видели.

КУЗНЕЦОВ. Может быть, для кого-то это и ценность. Но лично я чувствую себя среди этого хлама как на баррикадах. Постоянное желание залечь и отстреливаться.

ЛИЗА. Не будьте склочным, Валентин Николаич. Надо быть добрее, терпимее… Вспомните, что вы сами говорили о святых законах гостеприимства!..

КУЗНЕЦОВ. Я держался сколько мог. Но он гостит уже две недели, а у меня горит срочная работа. В понедельник начинается новая серия опытов…

ЛИЗА. Ну и работайте себе на здоровье!.. В вашем распоряжении кухня. Там вам никто не мешает. К тому же, мы с Харитоном Игнатьичем часто уходим из дома…

Звонок. ЛИЗА выходит в прихожую и тут же возвращается в сопровождении ГОСТЯ.

ГОСТЬ (вносит очередные часы). Ну, Москва, ну, столица! Иду по улице — все рот разевают. Будто сроду часов не видели. Ох, и любопытные же люди!..

КУЗНЕЦОВ (язвительно). Так ведь мы, Харитон Игнатьич, народ неискушенный. Мы все больше — по будильникам. И вдруг — такие часы! Это нам, сереньким, в диковинку…

ГОСТЬ (любуясь часами). Приятная вещица. Итальянская работа. Вон и клеймо стоит. Амедео Молина. Семнадцатый век. Сейчас таких не делают.

КУЗНЕЦОВ. А где же часы с кукушкой, Харитон Игнатьич? Или решили отказаться от поисков? Ну и правильно. Бесполезное дело. Уникальная вещь.

ГОСТЬ (решительно). Я достану. Сказал — достану, значит, достану. Мне в одном магазине обещали. Так что надежда пока есть.

ЛИЗА. Мы опаздываем, Харитон Игнатьич! У нас сегодня по плану — Большой театр. Не передумали? А то я достала билеты.

ГОСТЬ. Не передумал. Как же можно от Большого театра отказаться!.. У меня он и в списке на первом месте. А чего там сегодня дают, в Большом-то?..

КУЗНЕЦОВ. «Лебединое озеро» дают. Балет такой. Из лебединой жизни. Не пожалеете. Сильная вещь. Наскрозь пробирает.

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, как вам мое платье? Специально в тон к вашему костюму. Как вы думаете, не очень крикливо?

ГОСТЬ. А чего ж? Платье как платье. Не хуже других. Главное, чтоб не брюки. А то есть — некоторые девицы брюки носят. Это я не уважаю.

КУЗНЕЦОВ (с охапкой чертежей). Прошу в кухню никого не входить. Я работаю. И разговаривать — вполголоса. А то мне трудно сосредоточиться.

КУЗНЕЦОВ выходит на кухню.

ЛИЗА. Погодите, Харитон Игнатьич, а как же вы без галстука?.. Нет, без галстука не годится. Сейчас мы что-нибудь придумаем!.. Подождите минутку!..

ЛИЗА выходит на кухню.

ЛИЗА. Валентин Николаич, простите, что я вас отвлекаю… У нас возникла проблема… Короче говоря, не согласитесь ли вы одолжить Харитону Игнатьичу свой галстук?

КУЗНЕЦОВ. Вы, Елизавета Антоновна, в своем уме? Мой галстук — постороннему человеку! Это все-таки деталь моего интимного туалета!..

ЛИЗА. Господи, ну что вам стоит, Валентин Николаич!.. Ну тот синий, в полосочку! Ну тот, который вам так не нравился!..

КУЗНЕЦОВ. С чего вы взяли, что он мне не нравился? Да если хотите знать, это мой любимый галстук. Я без него как без рук.

ЛИЗА. Ну, хорошо, тогда бордовый в крапинку. Вы его все равно не носите. К тому же он вам не к лицу!

КУЗНЕЦОВ. А ему к лицу? Ну, конечно — ему все к лицу! И вы ему очень к лицу. Не получит он бордового в крапинку. Шиш ему!

ЛИЗА. Не мелочитесь, Валентин Николаич! Это вас не украшает. Не хотите бордовый — не надо. Можно бежевый.

КУЗНЕЦОВ. И бежевый нельзя. Мне бежевый самому нужен. Как раз сегодня я хотел надеть именно бежевый! Так что — не обессудьте!..

ЛИЗА. Вы прямо собака на сене, Валентин Николаич. Ни себе ни людям. Ну что же, придется так и передать Харитону Игнатьичу.

КУЗНЕЦОВ. Да-да, так и передайте! Пусть немножко умерит свои аппетиты!.. А впрочем, можете не трудиться. Я сам ему передам!..

КУЗНЕЦОВ стремительно входит в комнату. ЛИЗА едва успевает прошмыгнуть впереди него.

ЛИЗА (поспешно). Мы тут посоветовались, Харитон Игнатьич, и решили, что галстук — это старомодно. Валентин Николаич любезно согласился одолжить вам свой исландский свитер!..

КУЗНЕЦОВ (поперхнувшись, яростно). Свитер?! А почему один только свитер? Помилуйте, Елизавета Антоновна, разве я не говорил вам про брюки? У меня есть отличные польские брюки!..

ЛИЗА. А что, Валентин Николаич, это идея. Может сложиться прекрасный ансамбль. Правда, в этом случае понадобятся еще и туфли…

КУЗНЕЦОВ. Господи, да у меня этих туфель куры не клюют! Вот, целых две пары. Могу отдать шлепанцы. Из обуви есть еще ласты.

ГОСТЬ (растроганно). Да куда мне столько. Валюха!.. Да еще такого яркого… Мне бы чего поскромнее. Я человек простой.

КУЗНЕЦОВ. Так ведь в Большой театр идете, Харитон Игнатьич, не куда-нибудь. Плисецкая на вас будет смотреть!..

ЛИЗА. Да вы не стесняйтесь, Харитон Игнатьич! Выбирайте, что вам больше нравится. Валентин Николаич от чистого сердца предлагает!..

КУЗНЕЦОВ. Какой разговор! Мой дом — ваш дом. Хотите мою зубную щетку? Потрясающая зубная щетка. Очень пойдет к вашим глазам.

ЛИЗА (поспешно). Вы, Харитон Игнатьич, переодевайтесь. А мы с Валентином Николаичем выйдем, чтоб вас не смущать. И поторопитесь, у нас мало времени!..

ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ выходят в кухню.

КУЗНЕЦОВ. Редкостный наглец! По-моему, он даже не понял, что я над ним издевался. Все принял как должное.

ЛИЗА. А вы, значит, издевались? Человек думает, что вы от чистого сердца, а вы… Ай-ай-ай!.. Некрасиво!..

КУЗНЕЦОВ. Елизавета Антоновна, объясните мне наконец, что все это значит? Вы же сами неделю назад страдали от присутствия этого человека…

ЛИЗА. Неделя — большой срок. С тех пор я многое пересмотрела в своей жизни. Харитон Игнатьич внес в мой тусклый быт лучик разнообразия…

КУЗНЕЦОВ. Я, наверно, чего-то не понимаю… Или вы шутите — или… Не хотите же вы сказать, что у вас с этим типом… с этим Харитоном Игнатьичем…

ЛИЗА. А что? У нас с ним хотя бы есть общие интересы. Впрочем, это вопрос серьезный и требует отдельного разговора… Харитон Игнатьич, вы готовы?

ЛИЗА возвращается в комнату. За ней мрачно следует КУЗНЕЦОВ.

ЛИЗА (деловито осматривает Гостя). Брюки чуть коротковаты… Но не трагедия. Потом можно будет отпустить. А в общем — ничего. Вполне элегантно.

ГОСТЬ. Туфли малость жмут. У Валюхи нога-то поменьше моей. Ну, ничего, в антракте похожу — разносятся.

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, вы не видели, куда я положила билеты? Только что видела их на столике у телевизора.

КУЗНЕЦОВ. Погодите. Я требую полной ясности. Я хочу знать, кто в этом доме кто. Пора кончать этот гнусный… декамерон!..

ЛИЗА. Нашла!.. Сама же переложила их в сумку… Пойдемте, Харитон Игнатьич. Нам нужно еще поймать такси.

КУЗНЕЦОВ. Лиза! Мы с тобой никогда ничего не скрывали друг от друга. Скажи мне в присутствии этого человека — ты его любишь?..

ЛИЗА. На дурацкие вопросы не отвечаю… Харитон Игнатьич, идете или нет? Вы не представляете, с каким трудом мне достались эти билеты!..

КУЗНЕЦОВ. Я понимаю, тебе трудно поставить точку. И все-таки я настаиваю, чтобы ты это сделала. Ты должна наконец решить: или он — или я!..

ЛИЗА. Харитон Игнатьич — наш гость. И он останется здесь. Ты — другое дело. Если ты хочешь уйти — я тебя не задерживаю.

КУЗНЕЦОВ. Вот оно, долгожданное! Ну что ж, я тебя не осуждаю. Ты, по крайней мере, нашла в себе силы сказать мне правду. И я ухожу с легким сердцем.

ЛИЗА. Делай как знаешь. Я тебя к этому не принуждала. Только имей в виду, что сервант я тебе не отдам. Он мамин.

КУЗНЕЦОВ. Бог с тобой, какой сервант! Сервант, телевизор и пылесос — это твое приданое. Я возьму с собой только книги, зубную щетку и часы с кукушкой.

ЛИЗА. Можешь забирать все, что угодно, только не часы с кукушкой. Если хочешь, я могу отдать тебе швейную машину.

КУЗНЕЦОВ. Мне нужны часы. Я к ним привык. Они мне как родные. К тому же, я не могу допустить, чтобы над ними глумились чужие грубые руки…

ЛИЗА. Ах, вон что! Теперь я понимаю… Ну что ж, в таком случае они никому не достанутся. И никому не будет обидно!

КУЗНЕЦОВ. Что ты хочешь сделать?

ЛИЗА. Сейчас увидишь.

КУЗНЕЦОВ. Ты хочешь их сломать?

ЛИЗА. Просто выбросить.

КУЗНЕЦОВ. Это бесчеловечно.

ЛИЗА. Зато справедливо.

ЛИЗА пытается дотянуться до часов. КУЗНЕЦОВ хочет ей помешать.

КУЗНЕЦОВ. Лиза! Не делай глупостей. Часы не виноваты. У нас не сложилась жизнь, но при чем тут часы?.. И потом, им же нет цены!..

ЛИЗА (снимает часы). Ну, положим, цена-то у них есть. Семь рублей тридцать копеек. Половину денег могу тебе вернуть.

КУЗНЕЦОВ. Харитон! Ну что ты смотришь! Не давай ей подойти к окну. Тринадцатый этаж — этого никакие часы не выдержат!..

КУЗНЕЦОВ даже не заметил, когда и как все это произошло… Но факт остается фактом… ЛИЗА растерянно смотрит на свои пустые ладони, а ГОСТЬ нежно прижимает к себе спасенные часы…

ЛИЗА. Не много ли вы себе позволяете, Харитон Игнатьич! Чуть локоть не вывихнули!.. Это, знаете ли, даже для гостя — слишком…

КУЗНЕЦОВ. Ты молодец, Харитон! Я в тебя всегда верил. Я знал, что ты не допустишь в этом доме адюльтера.

ЛИЗА. Все. Плакало мое «Лебединое…» Через пять минут пойдет увертюра. Знала бы — лучше бы со Светкой пошла…

КУЗНЕЦОВ. Ты вот что, Харитон… Ты возьми эти часы себе… Ты, можно сказать, добыл их в неравном бою. Так что это твой честный трофей.

ЛИЗА. Как вы все легко решаете, Валентин Николаич!.. Не худо было бы спросить и моего согласия. Эти часы — наше общее достояние…

КУЗНЕЦОВ. Вы же не спрашивали моего согласия, когда швыряли наше общее достояние с тринадцатого этажа. Бери, бери, Харитон. Ты их заслужил.

ГОСТЬ (грустно). Нет, Валюха, раз Лизавета против… Ничего, я достану. Мне нельзя не достать. Для меня теперь эта кукушка вроде Синей птицы…

Картина четвертая

Квартира выглядит так же, как в первой картине. Только теперь она кажется более светлой и праздничной. Может быть, оттого, что она наконец очищена от невероятного количества часов, загромождавших ее в течение двух предыдущих картин.

КУЗНЕЦОВ (в телефонную трубку). Через пятнадцать? Спасибо. Нет, почему же рано?.. Мы так и заказывали (кладет трубку). Такси будет через пятнадцать минут.

ЛИЗА. А его все нет.

КУЗНЕЦОВ. Прощается с Москвой. Ничего, время еще есть. Он всегда приходит секунда в секунду. Ты не забыла про подарок?..

ЛИЗА. Нет. Только я не знаю, во что их завернуть. В газету — неудобно. И потом, я боюсь погнуть стрелки…

КУЗНЕЦОВ. Ни во что не заворачивай. Он уложит их в чемодан. Нет, надо все-таки завернуть. Пусть это будет для него сюрпризом.

ЛИЗА. А по-моему, все-таки не стоит заворачивать. А то развернет — и хлопнется в обморок. Ты же знаешь, что это для него значит!..

КУЗНЕЦОВ. Нет, все-таки лучше завернуть. Так это больше похоже на подарок. Честное слово, стыдно дарить такую чепуху… Но раз он этого хочет…

Звонок. КУЗНЕЦОВ выходит в прихожую и возвращается в сопровождении ГОСТЯ.

ГОСТЬ (вносит огромную сумку). Ну, Москва, ну, столица! Чего в ней только нету!.. К ней только ключик нужно подобрать — тогда она и раскроется… Терпение нужно…

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, такси уже заказано. Будет через десять минут. Вы чемодан полностью уложили?..

ГОСТЬ. Полностью.

КУЗНЕЦОВ. А когда коллекцию отправлял, предупредил, чтобы они поосторожнее?.. Надо было на ящиках надписи сделать — «не кантовать».

ГОСТЬ. Сделал.

ЛИЗА. А что это вы, Харитон Игнатьич, сияющий такой?.. Рады, что уезжаете? Или какую-нибудь редкость приобрели?..

ГОСТЬ (раскрывает сумку). Приобрел.

КУЗНЕЦОВ (ошеломленно). Неужели нашел?.. Лиза, взгляни. Это же часы с кукушкой!.. И не с кукушкой, а с кукушками. Потому что их тут много.

ГОСТЬ. Где же много? Всего десять штук.

ЛИЗА (ревниво). И все кукуют?

ГОСТЬ. Почем зря.

КУЗНЕЦОВ. И ходят исправно?

ГОСТЬ. Как часы.

ЛИЗА. А какой это век?

ГОСТЬ. Нормальный. Наш.

КУЗНЕЦОВ. А зачем тебе десять часов?

ГОСТЬ. На всякий случай.

ЛИЗА. Вот ведь как бывает!.. А мы вам, Харитон Игнатьич, подарок приготовили. Но теперь он вам уже ни к чему.

ГОСТЬ. Какой подарок?

КУЗНЕЦОВ. Часы с кукушкой. Давно хотели тебе их подарить, да все как-то не было случая. А теперь, видишь, опоздали…

ГОСТЬ. Нет, ребята. Эти часы я не возьму. У меня все-таки еще совесть есть. Часы — святое дело. Разве я не понимаю?.. Антикварная вещь.

ЛИЗА. Никакая она не антикварная. Их в ГУМе тоннами продавали. Это ведь я тогда так, в шутку сказала насчет антиквариата.

ГОСТЬ (прочувствованно). Спасибо, братцы. Бог с ними, что они не старинные. Сегодня не старинные — а завтра старинные. Время-то как летит!..

ЛИЗА. Харитон Игнатьич, паспорт, билет на самолет и деньги надо положить отдельно. Лучше всего во внутренний карман ниджака. Чтобы под рукой были.

КУЗНЕЦОВ. И сумку в багаж не сдавай. Разобьют все к чертовой матери. С собой в самолет возьми. Ничего, одну сумку пропустят.

ГОСТЬ (просматривает список). Ну вот, а на Смоктуновского так и не сходил. Теперь хоть домой не показывайся. И как это у меня из памяти выпало?..

КУЗНЕЦОВ. В следующий приезд вместе сходим.

ЛИЗА. И в цирк сходим. На Никулина.

КУЗНЕЦОВ. И на Таганку. На «Гамлета».

ЛИЗА. И на концерт сходим. Кобзона.

КУЗНЕЦОВ. Ты, главное, приезжай, а там уж мы развернемся!..

ГОСТЬ. Я приеду. У меня это железно. Сказал — приеду, значит — приеду. Ты меня знаешь.

КУЗНЕЦОВ. Я тебя знаю. Другой, может, и не приехал бы, а ты приедешь. Ты человек простой.

ГОСТЬ. Ну вот, ребята. Стало быть, уезжаю я от вас. Жалко мне с вами расставаться…

С улицы слышен автомобильный гудок.

ЛИЗА. Такси! Проверьте, Харитон Игнатьич, вы ничего не забыли?..

ГОСТЬ. Билет на месте. Документы и деньги — тоже. Ну, присядем на дорожку!..

Все садятся. Пауза.

ЛИЗА. Счастливого пути, Харитон Игнатьич!..

КУЗНЕЦОВ. Прилетишь — телеграмму отстукай!..

ГОСТЬ. Спасибо за все, ребята. Извините, если что не так. Будете в наших краях — добро пожаловать. У любой белки спросите — покажет!..

ГОСТЬ уходит. Пауза. ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ смотрят друг на друга.

ЛИЗА. Жалко, что он уехал. Он, конечно, совсем другой. И не похож на нас. Но что-то в нем все-таки есть… Какая-то свежинка.

КУЗНЕЦОВ. Просто живой человек. Не то что мы… Замкнулись в своей скорлупе… Жить в Москве и ни разу не побывать в Третьяковке!..

ЛИЗА. Завтра же идем в Третьяковку.

КУЗНЕЦОВ. Завтра у меня совещание.

ЛИЗА. Ну, тогда послезавтра. На фотовыставку.

КУЗНЕЦОВ. И послезавтра никак. Назначена комиссия.

ЛИЗА. Ну, в воскресенье. В воскресенье — в планетарий.

КУЗНЕЦОВ. Воскресенье отпадает. Готовлю чертежи.

ЛИЗА. В таком случае, на следующей неделе мы просто пригласим кого-нибудь в гости. Я очень люблю, когда к нам приходят гости!..

Трель дверного звонка. ЛИЗА и КУЗНЕЦОВ вздрагивают.

КУЗНЕЦОВ. Кто это может быть?

ЛИЗА. Представления не имею.

КУЗНЕЦОВ. Это он. Больше некому. Что-нибудь забыл.

ЛИЗА. Он ничего не мог забыть. Я проверяла.

КУЗНЕЦОВ. Может быть, Пашка с Ириной?

ЛИЗА. Мы же с ними поссорились.

КУЗНЕЦОВ. Тогда Гарик с Натальей.

ЛИЗА. Они в Ессентуках. Сегодня оттуда звонили.

КУЗНЕЦОВ. Тогда Борис. Или Светка.

ЛИЗА. Борис сломал ногу. А Светка недавно похоронила бабушку.

КУЗНЕЦОВ. Прошло уже три недели.

ЛИЗА. Нет, это не Светка. Светка — интеллигентный человек, ходит в гости в нормальное время.

КУЗНЕЦОВ. Надо было сделать в двери глазок.

ЛИЗА. Надо было.

КУЗНЕЦОВ. Глазок — необходимая вещь.

ЛИЗА. Необходимая.

КУЗНЕЦОВ. Завтра же сделаю глазок.

ЛИЗА. Сделай обязательно.

Звонок повторяется резко и настойчиво. Потом еще раз. Потом еще, еще и еще раз. В квартире — тишина.

Content

Леонид Филатов
Часы с кукушкой
(комедия)

Действующие лица

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая