Вячеслав Жуков

На графских развалинах

Глава 1

Дождь, особенно затяжной, Николай Петрович Трубников невзлюбил с тех самых пор, когда служил на границе. И даже уйдя в запас, мнения своего не изменил, твердо веря, что именно в дождь случается много всего нехорошего. А случиться может, чего угодно. Например, проезжавшая мимо машина, может взять да и окатить с ног до головы грязной водой из лужи. А то и жди чего похуже. Вот, вчера вечером, гуляя со своей собачонкой, Николай Петрович стал свидетелем неприятного случая.

Обычно по вечерам да еще в дождь, Николай Петрович предпочитал выгуливать свою собаку недалеко от дома, но на этот раз Грей, так звали пса породы лайка, потянул хозяина к расположенному невдалеке скверу. Как будто черт его туда дернул. Потом Николай Петрович ругал себя. Надо было взять пса на короткий поводок и увести. А тогда… тогда он ни о чем таком и представить не мог.

Было около половины двенадцатого ночи. Прохожих на улице – никого. Это и понятно, какому дураку захочется шастать в такое время да еще под проливным дождем. И Николай Петрович бы ни за что носа не показал из дома, если бы не псина. Грея ведь выгуливать надо.

В гущу темного сквера лезть не хотелось. И вообще, сейчас у Николая Петровича возникло вдруг желание взять и отпустить Грея с поводка, и пусть бежит куда хочет. А самому поскорее вернуться домой. Но тут же он отвлекся от этих своих мыслей, потому что увидел выбежавшую из-за угла стоящего недалеко дома девушку. Она явно была либо пьяная, или же ненормальная. Потому что ни одна нормальная не выскочит под проливной дождь вот так в легкой кофточке, которая теперь оказалась насквозь промокшей, и сквозь нее просматривались груди. А еще на ней была надета до неприличия короткая юбка, едва прикрывавшая попку. Ну уж хотя бы зонт должен быть при ней, если уж не плащ. Но у нее не было ни зонта, ни плаща.

Николай Петрович подумал, что, скорее всего, девица выбежала из одного из ближних подъездов. Небось, пацаны решили поразвлечься групповухой, пригласили ее, а девочка оказалась несговорчивой, вырвалась и убежала. Во всяком случаи, ему старику, до всего этого дела нет. И вышел он не разбирать чужие конфликты, а с конкретной целью – выгулять собаку. Поэтому, лучше от этой девицы держаться подальше. Еще неизвестно, что произойдет дальше. А дальше произошло вот что.

Резко остановившись, девушка завертела головой по сторонам, словно высматривая кого-то.

Николай Петрович отвернулся и уже хотел направиться к ближайшим кустам. К тому же Грей просто-таки вырывал из рук поводок, намереваясь затащить хозяина в гущу сквера. И Трубников хотел уступить собаке, но тут услышал за спиной голос, напоминавший вопль:

– Подождите! Прошу вас! Пожалуйста!

Кричала явно та самая девица.

Николай Петрович вздохнул. Вот принесла ее сюда нелегкая. Или его? Хотя какая теперь разница, кого из них принесло в одно и то же место и время.

Он нехотя обернулся и увидел, что девушка напрямки по лужам бежит к нему, что называется сломя голову.

– Постойте! – прокричала она, подбегая.

– Стою, – ответил Трубников в ожидание того, что будет дальше. Не тот у него возраст, чтобы вот так вступать в отношения с ночными бабочками. А девицу эту он, как человек строгих правил, относил именно к таким, потому что все нормальные в столь позднее время дома сидят возле своих мужей.

– Прошу вас, помогите? – девушка заплакала. Причем, так искренне, что Трубников произнес:

– Понятно. Вам нужны деньги, чтобы добраться до дома? – он уже сунул руку в карман куртки, где у него лежала пачка сигарет и кошелек с пятьюдесятью рублями. Сам Николай Петрович не курил, но сигареты носил с собой. Вдруг кто спросит закурить. Не дашь, можешь по морде схлопотать. Однажды с ним уже такое было. Для того же лежал и кошелек в правом кармане. Если кому-то взбредет вечером его ограбить, он без сожаления отдаст этот полтинник вместе с кошельком, пусть подавятся.

Он уже готов был выложить девице полтинник, но та к немалому удивлению Трубникова, замотала головой.

– Домой я теперь уже не попаду.

Это становилось даже интересным. Но больший интерес у Николая Петровича вызвала сама девица. Она была симпатичная, стройная, вот только чем-то очень здорово напугана.

– Вот как? И почему же, позвольте вас спросить? – спросил Трубников, повнимательней приглядываясь к девице. Не помешало бы с такой провести ночку. По крайней мере, впечатления останутся незабываемые.

Из-за того самого угла дома, откуда минутой раньше выскочила девица, светанули фары автомобиля. Видно со двора выезжала машина. И девушка, боязливо оглянувшись, торопливо заговорила:

– Я хочу попросить вас…

– Чтобы я отвез вас домой? – попытался пошутить Трубников, но девушка отчаянно замотала головой.

– Нет, нет. Позвоните, пожалуйста, вот по этому номеру, – она достала из маленькой сумочки, висевшей у нее на плече, губную помаду и салфетку. Написала помадой на ней телефонный номер. – Скажите, что меня убили, – она сунула скомканную салфетку Трубникову в руку.

– Чего это вы, девушка, такое говорите? Как это убили? – опешил Трубников.

Машина уже выехала на проезжую часть улицы. Это была «Волга», как показалось Трубникову черного цвета. Она осветила фарами крайний к скверу дом, автобусную остановку, словно поочередно отсекая из темноты метр за метром улицы. И делала она это не просто так. Машина явно кого-то выискивала. И если уж не Трубникова, то…

Как будто догадавшись об этом же, девушка отскочила от Николая Петровича в сторону. Она словно нарочно подставлялась под свет фар, прокричав Трубникову:

– Уходите. Скорей спрячьтесь! – и побежала.

Трубников всем своим существом чувствовал, что сейчас тут должно произойти что-то недоброе, чему он непременно станет свидетелем. И чему не сможет помешать.

– Девушка! – крикнул он.

Она ответила не оборачиваясь.

– Уходите быстрей.

В это время Грей рванул из ослабевшей руки хозяина поводок, и вырвавшись, помчался в гущу сквера.

– Грей! Стой, – закричал Трубников, на миг позабыв про девицу и повернувшись, бросился за псом, и сейчас же то место, где он только что стоял с девушкой, осветили фары машины.

Трубников не обернулся. Он был уже в сквере, ломился как медведь через кусты, подзывая убежавшую собаку. И вздрогнул, когда услышал позади выстрелы. Один и второй.

Обхватив руками дерево, какое-то время стоял, прислушиваясь к рокоту отъезжавшей машины и понимая, что стреляли ни в него. Вряд ли те, кто сидел в машине, вообще заметили его. К тому моменту, когда машина подъехала к скверу, он уже забежал сюда. Стало быть…

Николаю Петровичу сделалось не по себе. Неужели, убили девушку? Схватив подбежавшую собаку за ошейник, Трубников нашарил в темноте поводок.

– Домой, Грей. Домой, – скомандовал Трубников, выходя из сквера и прислушиваясь к ударам сердца. Казалось, от нахлынувшего волнения оно вот-вот остановится. Пожалел, что не взял с собой валидол.

Дождь усилился. Крупные капли хлестали по асфальту и тут же высоко подпрыгивали, обдавая мелкими брызгами лицо.

Трубников вышел из сквера, и тут же почувствовал себя нехорошо.

– Ешкин кот, – проговорил он тихонько, увидев лежащую на асфальте девушку, попутно размышляя, стоит ли ему подходить к ней? – Не хватало на старости лет найти себе приключений на задницу, – произнес он тихо, но все-таки решил подойти. Раз уж он влез в это дерьмо, так стоит убедиться, а вдруг эта красотка жива. Вдруг ей требуется помощь? Бывает и после двух выстрелов, человек остается, всего лишь ранен. Может и она?..

Грей жалобно заскулил.

– Тихо, Грей. Замолчи, – прицыкнул Трубников на собаку.

Две пули попали девушке в грудь. Причем, одна угодила точно в сердце. Шансов выжить такой выстрел не оставляет, но Трубников все же решил для большей убедительности проверить пульс.

Наклонившись, потрогал артерию на шее, тут же поняв, что это пустое. Девушка была мертва. Но, глянув ей в лицо, Трубникову показалось, будто губы ее дрогнули, едва слышно прошептав:

– Позвони…

– Пошли, Грей, – Трубников дернул за поводок, хотя, возможно, этого и не требовалось. Пес сам побежал к дому и Трубников едва успевал за ним, хлюпая резиновыми сапогами по лужам.

Жена сидела в комнате, смотрела телевизор.

Трубников, скинув в прихожей мокрую куртку и сапоги, прошел в кухню. Достав бутылку водки и стограммовый стаканчик, налил его полный. И не заметил, как в кухне появилась жена.

– Ты что, Петрович? – удивленно спросила она, зная, что раньше за мужем такого не водилось. – Ночью водку пьешь? – осуждающе покачала головой строгая супруга.

– Да промок под дождем. Замерз. Как бы не заболеть, – соврал Трубников.

Жена отнеслась с пониманием.

– Ну раз так, то выпей, – сказала она, но второй стакан налить не дала. Как только Николай Петрович взялся за бутылку, она выхватила ее у мужа из руки, и поставила обратно в холодильник. – Хватит. Выпил чуток и ладно.

Николай Петрович вздохнул, но настаивать не стал. Хотя испытывал сейчас желание пропустить еще пару таких стопарей. В голове творилось черт те что. Ведь только что, почти можно сказать на его глазах, убили человека. Девушку. А он даже не смог ей ничем помочь. И теперь его мучила совесть. Надо было сразу позвонить в милицию, как только он вернулся домой. Он не позвонил. Потом уже, спустя час, а может и больше, рассказал все жене.

– Ну позвонишь ты, – рассудила супруга. – Начнут таскать тебя. А что ты видел? Ту девку? А кто убил ее, ты видел?

– Нет, – вздохнув, сказал Трубников. – Я же тебе сказал, что стоял за деревом. Проехала машина…

– Ну раз не видел, тогда и не звони никуда. Лучше ложись спать, – предложила жена, видя, что муж заметно нервничает. Она достала из холодильника бутылку с водкой и налив целый стакан, подвинула его Трубникову. – На-ка, лучше выпей и ложись.

Николай Петрович махнул стакан в два глотка. Посмотрел на Грея.

Пес лежал тут же в кухне на полу, положив морду на лапы и виноватыми глазами посматривал на хозяина.

Трубников взял с тарелки кусок колбасы, дал Грею, но тот не взял. Тихонько проскулив, отвернулся.

– Осуждаешь меня? – произнес Трубников и, поднявшись с табурета, пошел, но не в спальню, а в прихожую, где стоял телефон.

Жена отговаривать не стала. Знала, что не утерпит. Ну, раз надумал, пусть звонит. Сам будет отдуваться упрямец. Пожалеет еще. Она ушла в комнату, чтобы не мешать ему.

Трубников набрал ноль два. И когда услышал в трубке голос дежурного милиционера, назвал адрес, где час назад была убита девушка. Свою фамилию называть не стал. Когда дежурный спросил, кто звонит, Трубников сразу же положил трубку.

Теперь он в душе чувствовал некоторое облегчение, как человек, исполнивший свой гражданский долг. Вернувшись в кухню, уселся за стол.

Жена вошла следом, посматривая на него с сожалением. Вечно он вот такой, больше всех ему надо.

– Пусть приедут, – сказал он жене.

Та пожала плечами.

– Пусть. Если приедут, – несколько категорично заметила она, чем разозлила Трубникова.

– А почему это они не приедут. К ним на пульт поступил сигнал. Они обязаны его проверить. У нас на границе…

– Коля, – с сочувствием сказала жена, – тебе надо давно привыкнуть, что тут все не так как было там на границе. И между прочим, на границе вот так не убивали людей. А тут, что не день, то обязательно где-то кого-то убили. Что творится, один Бог знает, – притронулась она обеими руками к вискам, почувствовав головную боль.

– Если не приедут, тогда я им позвоню еще раз, – настойчиво проговорил Трубников.

Жена махнула рукой.

– Звони, – и вышла из кухни, предупредив, чтобы он больше к водке не притрагивался.

– Да не буду я, – пообещал Трубников, нетерпеливо поглядывая в окно и с минуты, на минуту ожидая приезда сотрудников милиции.

Так возле окна он простоял, по меньшей мере, час, пока не пришла жена.

– Хватит тебе торчать тут, – сказала она. – Ночь ведь. Все нормальные люди уже спят.

– Я… – попытался, было возразить Трубников, но жена возражения не приняла.

– Ты свое дело сделал. Позвонил им. А что еще надо? Может рюмкой водки их зазывать?

Отчасти супруга была права. Гражданский долг свой он выполнил. Сообщил о происшедшем убийстве как полагается, а то, что свою фамилию не назвал и своего адреса, так это извиняйте. Это уж его личное дело. А их дело – было выехать и проверить сигнал. Не приехали, как хотят.

Трубников посмотрел на часы.

Было два часа ночи. Грей и то не выдержал, ушел в коридор, где для него был постелен коврик, и, завалившись на нем, пес спал, свернувшись калачиком.

– Пойдем, Коля, – настойчиво произнесла жена, давая понять, что без него отсюда не уйдет.

Николай Петрович тоскливо посмотрел в окно.

Отсюда из окна их квартиры на третьем этаже, то место где убили девушку, было не видно, но видна проезжая часть улицы. И если бы милицейская машина проехала, он бы обязательно заметил ее.

Видя, что жена не собирается уходить, Трубников произнес довольно раздраженно:

– Ну, ладно. Пойдем. – И поплелся в спальню за супругой, про себя ругая нерасторопных ментов на чем свет стоит.

Утром он проснулся рано. Обычно Грея выводил на прогулку каждое утро ровно в шесть часов, и пес уже привык к такому распорядку. Поэтому когда Николай Петрович в пять утра появился в коридоре с поводком в руке, Грей оторопело уставился на хозяина, как бы говоря – ну ты даешь?!

Жена заворчала из спальни:

– Вот неймется тебе, старому дураку.

Трубников не ответил. Пристегнув поводок к ошейнику пса, силком поволок его к двери.

– Пойдем, Грей. Гулять надо.

Пес пошел за хозяином с неохотой.

Удивляло то спокойствие, которое царило на улице. Или тут в Москве к подобному давно привыкли. Ведь там лежит труп девушки. По тротуару уже топают первые прохожие, а вроде как будто бы ничего не произошло.

Оказавшись на улице, пес потянул Трубникова к скверу. Этой дорогой они ходили каждое утро и вечер. И пес безошибочно знал ее.

Зато Трубников шел так, словно оказался здесь первый раз. Он оглядывался по сторонам и не понимал, что происходит. Вот тут они с Греем переходили улицу. Вот здесь, возле сквера Трубников остановился, когда к нему подбежала девушка. Потом он ломанулся в сквер за собакой, а девушка осталась. Когда в нее выстрелили, она лежала тут на тротуаре. Но теперь…

Трубников не понимал, что происходит. Трупа не было.

Грей упрямо тянул его в сквер, но Трубников дернул за поводок.

– Да погоди ты. Делай свое дело тут. Тебе что, не все равно, под какое дерево ссать? – разозлился он на собаку.

Пес крутился под ногами, мешая Трубникову осмотреть то место, где лежала девушка. Николай Петрович отпихнул пса ногой в сторону.

– Отойди, – рявкнул он на собаку, осматриваясь в нерешительности. Вот ерунда, какая. Даже малейшего намека нет на то, что ночью здесь был кто-то убит. А может, и не было этого кошмара? Может, привиделось ему все?

Трубников стоял на обочине тротуара и смотрел в ту сторону, куда умчалась машина с теми, кто стрелял в девушку. Но ведь он еще пока не сошел с ума. Своими глазами видел, как все тут происходило.

– Грей, пошли домой, – дернул Трубников пса за поводок, поворачивая к дому.

– Ну что там, Коля? – спросила жена, догадываясь, что Трубников не утерпит и обязательно пойдет на то место.

– Погоди. Не мешай, – отмахнулся Николай Петрович, не желая пускаться в объяснения. Он открыл тумбочку. Там, среди вороха бумаг, отыскал газету, в которой было объявление о том, что главное управление уголовного розыска приглашает на работу молодых людей желающих стать настоящими сыщиками. Внизу давался телефон, по которому можно было позвонить.

С газетой в руках, Николай Петрович Трубников сел в кресло рядом с телефоном и набрал номер.

Ему ответил оперативный дежурный. Узнав о цели звонка, дежурный предложил Трубникову приехать к ним в управление и назвал адрес.

– Пропуск для вас выпишут, – сказал напоследок дежурный и, сославшись на занятость, переключился на другой звонок.

– И ты поедешь? – укоризненно покачала головой жена.

Николай Петрович был из тех людей, кто не привык отступать.

– А, кроме того, мне и самому интересно, – сказал он. – Я своими глазами видел убийство. Видел, как убили девушку. Там был ее труп. И вдруг его нету. Странно это.

– Ох, – вздохнула супруга. – Вот попомни мое слово. Найдешь ты приключений.

Николай Петрович махнул рукой.

– Не каркай. Накаркаешь.

Глава 2

Николай Петрович Трубников был удивлен тому вниманию, с каким к нему отнеслись в главном управление уголовного розыска.

– Вот что значит солидная организация, – сказал себе Трубников, проходя через проходную.

Как и обещал дежурный, пропуск для него уже был выписан. Дальше следовало войти в здание. Но блуждать по коридорам бывшему пограничнику долго не пришлось.

Стоило ему открыть дверь, как тут же перед ним появился высокий широкоплечий мужчина лет тридцати с небольшим, представившийся подполковником Тумановым.

– Пойдемте к нам в кабинет. Там и расскажите о том, что случилось, – приветливо предложил подполковник. Держался он так уверенно, что рядом с ним Николай Петрович почувствовал какое-то необъяснимое спокойствие. Такое разве что можно испытать, придя на исповедь к священнику. И Трубников дожидаться не стал, пока они придут в кабинет, начал объяснять все прямо тут в коридоре.

– Да понимаете, какая история со мной приключилась… – произнес запальчиво бывший пограничник и глянул на шедшего рядом Туманова.

Тот кивнул головой, давая понять, что внимательно слушает.

– Я с собакой гулял. Вдруг ко мне подбежала девушка… А потом – машина. И из этой машины в нее выстрелили. И ее убили. Понимаете, я сам видел, что она лежала на тротуаре. Кровь на груди. Я пришел домой и позвонил в милицию. Но они не приехали. А утром пораньше я пошел с собакой гулять, смотрю, а трупа уже и нету. Хотя я почти всю ночь не спал и не слышал, чтобы подъезжала какая-то машина.

– Разберемся. Вы главное не волнуйтесь, а то еще пропустите что-нибудь важное, – попросил подполковник.

Трубников вздохнул. Он бы не волновался, если бы убийство произошло не на глазах у него.

В кабинете, куда его привел подполковник Туманов, сидели еще двое: один молодой, высокий здоровяк и рядом с ним невысокого роста черноглазый усач, похожий на цыгана. Этот усач что-то рассказывал молодому своему коллеге. Но стоило Трубникову с подполковником войти, как усатый сразу замолчал на полуслове, уставившись своими черными глазенками на Николая Петровича.

– Вот Николай Петрович Трубников, – кивнул Федор Туманов на Трубникова, – утверждает, что был свидетелем убийства.

– Да. Был, – подтвердил Трубников. – Девушку убили, можно сказать на моих глазах.

– Николай Петрович выгуливал собаку и видел, как все произошло. А, придя домой, позвонил по телефону ноль два, но оттуда не выехали… – досказал за Трубникова подполковник Туманов.

Сам Трубников на это кивнул, тем самым, подтверждая, что все так и было, и никак не прокомментировал сказанное подполковником. Сейчас он даже засомневался, верят ли ему оперативники, или может, считают за чудака, способного выдумать и не такое. По крайней мере, глядя на их лица ничего невозможно было понять. Особенно по харе черноглазого усача, которого подполковник представил, как майора Грекова. Сидит майор с такой физиономией, будто вообще не замечает Трубникова, и не слушает, чего тот им говорит. Сидит и, покачивая ногой, думает о чем-то своем.

Наверное, только по этому черноглазый усач Николаю Петровичу показался не очень. Его молодой коллега, старший лейтенант Ваняшин, сидел за столом с авторучкой в руке, хотя пока и ничего не записывал.

– Ну что же, – сказал подполковник Туманов, когда Трубников закончил свое повторное объяснение. – Этот факт, о котором вы нам рассказали, мы, конечно, проверим. И если найдем ему подтверждение, будем разбираться.

Сказанное подполковником, Трубникову показалось скептическим.

– Постойте. Так вы что, мне не верите? – заволновался бывший пограничник.

– Понимаете, Николай Петрович, – сказал Туманов, поразмыслив, – допустим, что мы хотим вам верить. Но нужны конкретные подтверждения кроме слов.

– Подтверждения?.. Правильно, – воскликнул Трубников. – Вы сто раз правы. Как же я сразу-то забыл?

– А что такое? – спросил Туманов, видя, что Трубников засуетился.

– Сейчас… – Николай Петрович сунул руку в карман куртки, пошарил там и достал скомканную салфетку. Ту самую, на которой девушка губной помадой написала телефонный номер.

– Она спросила, есть ли у меня сотовый, и попросила позвонить…

– Чего ж вы не позвонили? – спросил майор Грек, пристально глянув в глаза Трубникову.

– Да из головы у меня вылетело. Все-таки, такое потрясение… – сказал Трубников в свое оправдание.

Грек кивнул, но тут же попросил Трубникова скосить глаза в сторону, отведя руку вверх и вниз, и даже пощелкал пальцами.

– Посмотрите-ка туда, гражданин, – сказал Грек.

Трубников посмотрел, как велел Грек, при этом сказав раздраженно:

– Да что вы, в самом деле. Как в кабинете у невропатолога. С психикой у меня все в порядке. Если надо, могу справку медицинскую принести.

Ваняшин взял у Трубникова скомканную салфетку, развернул ее.

Майор Грек брезгливо поморщился.

– Вы, гражданин, этой туалетной бумажкой какое место подтирали?

Видно в карман куртки попали капли дождя, и теперь мало того, что салфетка оказалась влажной, так губная помада на ней была размыта, и разобрать можно было лишь первые три цифры телефонного номера.

Трубников посмотрел с сожалением. Салфетка и в самом деле напоминала использованную туалетную бумагу. Но сказанное черноглазым майором он посчитал уж слишком, поэтому тут же произнес:

– Ничего я ей не подтирал.

– А чего ж тогда она у вас перепачкана в коричневом? – не унимался Грек.

– Да это конфетка шоколадная в кармане у меня лежала. Я для пса, Грея, беру. Ну видно от дождя и растаяла.

Грек кивнул.

– Тогда ясно. А я уж подумал…

– Не…е, – замотал головой Трубников.

На лице старлея Ваняшина отобразилось полное разочарование.

– Да тут ничего не разберешь, – сказал он.

– Что ж вы, гражданин, так халатно отнеслись к вещественному доказательству? – посетовал Грек, взяв салфетку в руки.

Трубников безнадежно махнул рукой.

– Я ж говорю, из головы вылетело. Только и вспомнил про нее сейчас.

Грек кивнул и сказал Трубникову:

– Ладно. Вы пока подождите в коридоре, а мы тут небольшое совещанице проведем, – посмотрел он на Федора Туманова.

Туманов не возражал.

– Хорошо. Подожду, – согласился Николай Петрович, начиная сомневаться. Может, права была супруга, говоря, что не стоило ему затевать эту возню. Ничего, никому не надо. Вон и этот усатый майор, хотя он здесь и не главный, но отнесся ко всему сказанному Николаем Петровичем с явным недоверием.

Едва за Трубниковым закрылась дверь, Грек сказал Туманову:

– Николаич, чего этот дедушка приперся к нам?

– Ну ты же слышал. Он пришел с устным заявлением о случившемся преступление. Убийстве, – подчеркнул Туманов.

– Его устным заявлением даже зад не подотрешь, – насупился Грек. – У нас что, других дел нету, как его устную заяву проверять.

– Ничего не поделаешь, Саня. Работа у нас такая. Так что давайте, езжайте с Лешкой. Посмотрите все там, как следует. Потом позвоните мне.

– А…а, – с недовольством простонал Грек, в который раз сожалея, что связал себя с уголовным розыском, и, вставая, тут же напустился на Ваняшина: – Леш, тебе что особое приглашение надо, чтобы ты свою жопу поднял со стула.

– Да не надо мне ничего, – спокойно сказал Ваняшин.

– Слыхал, что сказал Николаич? Тогда вставай и вперед. – Выйдя в коридор, Грек сказал поджидавшему их Трубникову: – Сейчас мы поедем, и вы нам с лейтенантом Ваняшиным покажите то место, где была убита девушка. Ну и посмотрим, что там… – в голосе майора отсутствовала какая-либо определенность. Скорее, вынужденное обязательство.

Трубников с готовностью согласился.

* * *

– Ну и где это было? – спросил Грек, когда Ваняшин остановил машину возле сквера там, где указал ему Трубников.

Трубников первым вылез из машины.

– А вот тут все и было, – сказал он, стоя на обочине тротуара. – Вот тут я стоял. А она здесь.

– И вы своими глазами видели, как в нее стреляли? – не унимался Грек, осматривая пятачок асфальта, на котором со слов Трубникова лежала девушка.

Еще там, в кабинете оперативников Николай Петрович Трубников дал подробные объяснения, как и в чем, была одета девушка. Особых примет он не заметил. Симпатичная мордашка со слов бывшего пограничника была без изъянов. Хотя это все майора Грека не очень интересовало.

– А может, труп затолкали в багажник машины и увезли? – высказал Ваняшин предположение, которое Грека не очень-то убедило.

– Леша, нам меньше возни, – шепнул он Ваняшину, не понимая, чего тот так мечется в порыве отыскать убитую девушку. – Ладно, раз тебе так неймется, иди по скверу прогуляйся. Погляди там, – сказал Грек своему молодому помощнику, и тут же обратился к Трубникову: – Значится так, гражданин Николай Петрович. Трупа девушки на том месте, где указали вы, мы не нашли…

Трубников на это промолчал.

– Более того, – продолжил Грек, наблюдая за Ваняшиным, который вместо того, чтобы зайти в гущу сквера, поперся по траве вдоль тротуара метрах в трех от него. – Ну сами согласитесь, даже малейшего намека нет на то, что здесь кого-то убили, – сказал усатый майор Трубникову и заметив, что Ваняшин остановился и что-то рассматривает на земле, крикнул ему: – Леш, ты чего там нашел?

– Да вот, – указал Ваняшин пальцем в траву, – крышка канализационного люка…

Грек с досады плюнул, покачав головой.

– Леш, ты ведь не сантехник, – напомнил он старлею о его профессии.

– Разумеется, – парировал Ваняшин, но упрямо остался при своем мнение. – Только крышка тут сдвинута немного в сторону. Такое впечатление, будто ее совсем недавно открывали. Может даже, наспех.

– Ну да. Такой умник как ты ее сдвигал. Делать ему было нечего, как тебе. Вот перемажешься в дерьме, тогда узнаешь, – попытался майор Грек все-таки переубедить упрямого своего помощника не лезть, куда не надо.

Но Ваняшин наклонился, ухватил обеими руками за край тяжелой крышки, и слегка приподняв ее, отодвинул в сторону. И тут же Грек с Трубниковым услышали его удивленный возглас:

– Ого!

Для Грека это послужило сигналом, чтобы не остаться в стороне. Он подбежал первым. Трубников за ним.

– Ну чего там, Леш? – спросил Грек, наклонившись и заглядывая в глубокий колодец из которого тянуло такой вонью, что майора чуть не стошнило.

На дне колодца в трубах, бурлила и клокотала какая-то дрянь. Грек не сомневался, что вонь исходила от этих труб, которые проржавели и подтекали. Но сейчас внимание усатого майора было всецело поглощено другим. Он увидел труп девушки валявшийся на этих трубах.

– Опаньки, – проговорил Грек.

– Вот, стало быть, она где, – оторопело произнес стоявший рядом Трубников.

Грек достал из кармана пиджака трубку мобильника, набрал номер телефона Федора Туманова.

– Николаич, хочу тебя обрадовать. Мы нашли ее, – сказал усатый майор в трубку, покосившись на Ваняшина. Про то, что не ранее как пару минут назад он отговаривал Ваняшина лезть в этот колодец, Грек умолчал, пустившись в объяснения:

– Тут в траве канализационный колодец, оказывается. Его вот так сразу и не заметишь с тротуара. Так девица в нем лежит.

Подполковник Туманов пообещал немедленно выехать на место и прихватить с собой следователя и криминалиста с фотографом.

* * *

– Помнится, Николай Петрович, вы говорили, что у девушки на плече была сумочка, когда она подбежала к вам? – уточнил Туманов, осматривая труп.

Трубников стоял с бледным лицом. Глядеть на убитую ему не доставляло большого удовольствия. Одно утешало, он оказался прав и ничего не выдумал с убийством девушки, как поначалу посчитал усатый майор Грек, думая, что у Трубникова не все в порядке с головой. Услышав вопрос подполковника Туманова по поводу сумочки, Николай Петрович кивнул.

– Да была. Я это хорошо запомнил. Из нее она достала салфетку и губную помаду, – сказал он.

– А теперь ее нету, – задумчиво произнес Туманов, наблюдая за действиями криминалистов дотошно осматривающих труп.

– Нету, – повторил Трубников и тут же добавил оживленно: – Но я вам сказал правду. Сумочка у нее была. Небольшая дамская сумочка. На плече. Я ее не сразу и заметил. Белого цвета.

Туманов на это ничего не сказал, скользнув взглядом по толпе любопытных, которых два здоровяка сержанта не пропускали за веревочное ограждение.

– Скажите, Николай Петрович, – обратился подполковник к Трубникову, – а раньше вы эту девицу тут не видели? Вы ведь живете неподалеку?

– Вон в том доме, – показал Трубников на девятиэтажный дом, стоящий от проезжей части улицы в каких-то тридцати метрах. – Но эту девушку я тут не видал. Признаться, поначалу даже принял за проститутку. Тут по вечерам такие девицы шастают. Полным полно.

– А потом ваше мнение о ней изменилось? – спросил Туманов.

– Ну не знаю… – без определенности ответил Трубников. – Вроде бы и не похожа она на проститутку. А там кто их разберет, – махнул он рукой.

Отчасти он был прав. Туманов и сам не раз убеждался, днем, кажущаяся неприступной девушка, вечером становилась сговорчивой жрицей любви, причем, не за самую высокую цену. Как было с убитой девушкой, оставалось только гадать.

– Кто из вас обнаружил этот колодец? – спросил подполковник у Грека с Ваняшиным, кивнув на открытую горловину канализационного колодца.

– Лешка, – немного с завистью сказал Грек. – Я бы мимо прошел, не заметил эту крышку в траве. А к чему ты, Николаич, об этом спросил? – решил поинтересоваться он у Туманова.

– Да к тому и спросил, что с тротуара да еще в такой траве эту крышку не заметно, – объяснил Федор Туманов.

Грек согласился.

– Еще как не заметно.

– Значит, отсюда следует что?.. – подполковник не договорил, посмотрел на Грека. Но тот отмолчался, всего лишь захлопав своими черными глазами.

– Что тот, кто сбросил труп девушки сюда, знал об этом колодце, – досказал за Грека старлей Ваняшин.

– Правильно, – одобрил Федор Туманов. – И возможно, что убийца даже живет где-то по соседству с вами, Николай Петрович, в одном из ближайших домов. И не раз ходил тут по этому тротуару.

– Ну уж этого я не знаю, – развел руками Трубников. – Хотя, все может быть, – добавил он, после короткого раздумья. Ведь подполковник был прав: с тротуара крышка люка и в самом деле не видна.

– Жаль, документов при ней нет, – посетовал майор Грек, заметив тут же, что тогда не пришлось бы заниматься установлением личности убитой и тем самым терять драгоценное время. – А так теперь возись с ней, – проворчал он, покосившись на труп девушки.

– Не ворчи, Сан Саныч. Сам говорил, такая наша работа, – заметил на это Леха Ваняшин.

Грек сердито махнул рукой и ничего не ответил Ваняшину. Он был не в настроение. Подойдя к Федору Туманову, спросил:

– Ну, чего скажешь, Николаич?

– А чего тут можно сказать, если мы даже не знаем мотива преступления.

– Верно, – согласился Грек.

– Со слов Трубникова, девушка бежала от тех домов, – кивнул Туманов на стоящие неподалеку дома. – Возможно, проживала тут.

– Все, может быть, – согласно кивнул Грек, догадываясь, что последует за предположением подполковника. И к своему сожалению, не ошибся.

– Придется вам с Лешкой пошерстить тут.

– Николаич… – попытался заупрямиться Грек. Но переубедить подполковника ему не удалось.

– Надо, Саня. Опера – ноги кормят, – произнес Туманов ходившую среди сыщиков фразу, и отошел к фотографу, который усердно щелкал фотоаппаратом. Причем, делал это с таким удовольствием, будто убитая была непревзойденной фотомоделью, и ему предстояло ее запечатлеть в разных позах для обложки модного журнала. Для этого он подступал к ней с разных сторон и даже от удовольствия высунул кончик языка.

Грека сейчас фотограф не интересовал. В конце концов, здесь у каждого свои строго разграниченные обязанности. Сейчас Сан Саныча Грека заботило другое. На противоположной от сквера стороне, стояло несколько многоэтажек, и если как сказал Туманов, они с Ваняшиным будет совершать в них по квартирный обход, то по времени это займет дня три, не меньше. Об этом он не упустил сказать Лехе Ваняшину. Но старший лейтенант отнесся к этому вполне равнодушно.

– Раз надо, значит, будем, – ответил он.

Майор Грек взглянул на приятеля Леху сердито. Вот послал Бог помощника. Ему что, молодой, до восемнадцатого этажа бегом добежит. А какого Сан Санычу Греку. Об этом хотя бы кто подумал.

Когда труп девушки увезли, а толпа любопытных стала расходиться, подполковник Туманов взглянув с жалостью в приунывшую усатую физиономию Грека, сказал:

– Ладно. Я с вами.

Хотя для Сан Саныча Грека это заявление особой радости не принесло.

– Ну раз с нами, тогда пошли, – сказал на это Грек.

– А ты чего такой понурый? – поинтересовался Туманов у Грека.

Грек махнул рукой.

– Нет, этот Трубников хорош. Подкинул нам работенки, – возмутился он. – Кто убил девушку, он не видел. Говорит, проехала машина. А какая машина? Ни марки, ни цвета ее он не разглядел. Сказал, темного цвета. Ночью, под дождем и красная и зеленая, все покажутся темными. И как нам теперь искать эту машину?

Вопрос предназначался подполковнику Туманову, но тот не спешил на него отвечать, что не устраивало Грека. Какое-то время он шел молча рядом с Тумановым, потом спросил:

– Николаич, ты чего молчишь-то, как воды в рот набрал?

– А чего тут говорить? Во многом ты прав.

Грек на это хмыкнул.

– Еще бы я был не прав, – не без бахвальства заметил он.

– Но искать того, кто это сделал, нам все равно придется. Так что, хочешь или нет… – сказал Туманов.

– Да если хочешь знать, этот Трубников у меня не вызывает доверия, – добавил Грек, желая высказаться до конца.

– Это почему же? – удивленно спросил Ваняшин.

– Потому, что, по-моему, он хитроватый мужик и чего-то нам не договаривает.

– А чего? – не унимался Ваняшин.

– Это ты пойди у него спроси. Он, небось, сейчас со своей бабкой щишки рубает, а у меня с утра во рту маковой росинки не было, – захныкал Грек. – Анютка завтрак не приготовила. Пришлось на работу голодным идти.

– А…а, – понимающе кивнул Туманов. Теперь он догадался, отчего у Грека было такое плохое настроение. Не работается ему на голодный желудок.

Ваняшин улыбнулся, глянув на идущего рядом усача, энергично размахивающего руками.

– Друг, Сан Саныч, – положил Ваняшин руку на плечо Греку. – Как ты знаешь, мак относится к разряду запрещенных культур, – с улыбкой проговорил старлей.

Грек нахмурился.

– Да ну тебя, Лешка, с твоими подкольчиками. Достал уже на хер. И лапищу свою с меня убери. Понял? – скинул Грек руку Ваняшина со своего плеча. – Тоже мне умник. Нашел подставку.

– Значит, так, друзья мои, – сказал Федор Туманов, остановившись перед крайним к проезжей части домом. Ему почему-то казалось, что девушка если и выбежала из какого-то дома, то непременно из этого.

– А почему из этого, а не вон из того? – настойчиво спросил Грек, указав на другой дом.

– Молчи, – толкнул Ваняшин Грека в бок. – Если наш старшой говорит, то, стало быть, так и есть, – сказал он майору.

– Отвали, Леха, – огрызнулся Грек, уставившись на подполковника и настоятельно дожидаясь от того ответа.

– Потому, что этот дом находится ближе к дороге, – ответил Туманов.

– Понятно, – протянул Грек. Хотя на самом деле Сан Санычу было мало что понятно, но больше приставать к Туманову он не стал.

Остановившись перед домом, Федор распределил каждому по подъезду.

– Ваняшину – крайний слева. Ты, Грек, идешь в средний.

Себе подполковник взял крайний подъезд справа.

Дом был девятиэтажный, что, по мнению Грека, оказалось очень хорошо.

– Представляю, как бы ты карабкался на восемнадцатый этаж, – съязвил Ваняшин, кивнув на тот дом, который предлагал для обхода Грек.

– Ты обо мне не переживай, – надувшись, ответил Грек и деловито направился к подъезду.

Но изо всех троих удача выпала лишь Федору Туманову. Стоило ему позвонить в первую попавшуюся квартиру на первом этаже, представиться и описать приметы девушки, как довольно еще молодая и привлекательная женщина припомнила странный случай, который произошел у них в подъезде позавчера ночью.

– Вы знаете, к нам в дверь вдруг кто-то позвонил, – сказала она. – Мы с мужем еще не спали. Обычно к нам так поздно никто не приходит. А тут звонок. Такой настойчивый. Муж, естественно, пошел и открыл дверь.

– И кто же к вам позвонил? – спросил Туманов.

Женщина изобразила на приятном личике крайнее удивление.

– Девушка, – сказала она. – Та самая, о которой вы спрашиваете.

Чтобы как-то подыграть ей, Туманов с удивлением хмыкнул, а женщина сказала:

– Представьте себе.

– Представляю, – сказал Туманов. – Только не могу понять, зачем она позвонила вам?

– Вот именно, – энергично проговорила женщина с явным неудовольствием. – Мы поначалу сами не поняли. Так она позвонила к нам и к соседям и побежала на второй этаж. И там тоже звонила в двери. Сумасшедшая. Устроила в подъезде целый переполох.

– Значит, не только вас, но и соседей потревожила? – уточнил Туманов, предполагая, что если уж не здесь, то, возможно, от соседей удастся хоть что-то узнать стоящее.

Женщина махнула рукой.

– Потревожила, но вышли только мы и Дмитрий Михайлович из сто пятой квартиры.

– Дмитрий Михайлович, говорите? – задумчиво переспросил подполковник.

Женщина кивнула и тут же добавила:

– Она даже забежала к нему в квартире. Правда, недолго. Скажите, разве нормальная так бы поступила? Нет, у ней явно с головой не в порядке, – констатировала женщина.

Подполковник Туманов терпеливо выслушал ее, потом решил немедленно наведаться в сто пятую квартиру.

– Это прямо над нами. На втором этаже, – указала женщина наверх.

Хозяин сто пятой квартиры Дмитрий Михайлович долго и внимательно рассматривал удостоверение подполковника Туманова. Потом показал свое, следователя генеральной прокуратуры. При этом не забыв напомнить въевшуюся в его лексикон фразу: «Время сейчас такое, что за всеми только и гляди. А уж в документы, тем более».

Убедившись, что удостоверение у подполковника подлинное, Дмитрий Михайлович распахнул дверь, говоря Туманову:

– Входите.

Подполковник вошел.

В квартире кроме самого Дмитрия Михайловича Заславского была его жена, инвалидка, передвигавшаяся по дому в коляске. На подполковника Туманова она глянула настороженно.

Заметив ее взгляд, Дмитрий Михайлович поспешил успокоить супругу:

– Не волнуйся. Это подполковник, из уголовного розыска.

Трудно сказать, подействовали ли его слова успокоительно, но напряжение с лица супруги не спало. Во всяком случаи, так показалось Туманову. И колкий ее взгляд буквально пронзал Федора.

– Так я слушаю вас Федор…

– Николаевич, – подсказал Туманов.

– О чем вы меня хотите спросить? – спросил Заславский, пригласив Туманова пройти в кухню.

– Позавчера ночью к вам позвонила девушка… – начал подполковник.

Заславский догадался, махнул рукой, чтобы Туманов не продолжал.

– Ненормальная какая-то, – сказал он.

– Почему? – удивился Туманов.

– Потому что едва Митя открыл дверь, как она влетела к нам в квартиру, – проговорила супруга, подкатившая на своей коляске так тихо, что сидящий к ней спиной подполковник даже не услышал.

Туманов обернулся и поймал на себе пристальный взгляд женщины.

– Да. Это все так и было, – подтвердил Заславский.

– Но она как-то мотивировала свой поступок? – спросил Туманов. – Ведь согласитесь, ни с того ни с сего люди вот так в квартиру не забегают.

– В нашем прогнившем обществе случается и не такое, – сердито заметила супруга Заславского.

Заславский встал, подошел к ней.

– Дорогая, побудь пока в комнате. Дай нам с товарищем подполковником поговорить, – произнес он, выпроваживая жену, которая, кажется, на него рассердилась, что-то проворчала, но Заславский настойчиво добавил: – Не мешай нам. – Проводив супругу до комнаты, он закрыл за ней дверь, и вернувшись в кухню, сказал Туманову: – Извините. Жена у меня инвалидка. На этой почве у нее часто случаются неврозы. Ну и ворчит, конечно. Всегда чем-нибудь да недовольна. Поговорить нам нормально не даст. Пусть там побудет.

Федор равнодушно пожал плечами. Женщина и в самом деле выглядела издерганной, поэтому, возможно, Заславский поступил правильно, отправив ее в соседнюю комнату.

– Как вам будет угодно, – сказал Туманов. А Заславский вернулся к вопросу подполковника по поводу мотивировки столь странного поступка девушки.

– Она сказала, что за ней гонится какой-то псих и хочет ее изнасиловать.

– Вот как, – задумчиво произнес Туманов. На первый взгляд, все выглядело вполне банально. Несомненно, убитая была девушкой красивой, но убивать ее только за то, что она кому-то взяла и отказала в сексуальной утехе, это уж слишком.

– Да уж не знаю, как и что там у них было, – развел руками Заславский. – Я вышел на площадку, глянул вниз. Там возле двери и в самом деле кто-то стоял, но я толком не разглядел. Предложил ей вызвать милицию, но она отказалась. Побыла у нас минут десять, потом ушла. – Заславский замолчал, пытливо глянул Туманову в глаза, словно стараясь разгадать, о чем думает старший оперуполномоченный по особо важным делам. И тут же на его лице отобразилось разочарование, потому что ничего по глазам подполковника он понять не мог.

Туманов сидел на табуретке с отрешенным взглядом, и у Заславского создалось впечатление, что подполковник его вовсе не слушает. А он так старательно тут распинался. Выходит зря. И вообще, кажется, что еще немного и этот Туманов и вовсе закроет глаза и уснет прямо сидя на табурете.

Подумав об этом, Заславский покачал головой. Ну и опер, этот подполковник, и за что только жалованье получает из казны.

– Скажите, Дмитрий Михайлович, в течение этих десяти минут, пока она была у вас, она что-то говорила вам? Может быть, о себе что-то? – спросил Туманов.

Заславский отрицательно покачал головой.

– Ничего она не говорила. Села в прихожей на пуфик и молчала. Даже не рассказала в подробностях, кто тот человек. Ну который хотел ее изнасиловать и бежал за ней. Я ж говорю, ненормальная какая-то. Как я только заговорил про милицию, она подхватилась и к двери.

Федор Туманов посмотрел в окно.

– Вы не глядели в окно, когда она ушла? Ведь отсюда из этого окошка прекрасный обзор и хорошо видно, кто входит в подъезд и выходит.

– Правильно. Видно, – замялся Заславский. – Но я не глядел. Жена, знаете ли, почувствовала себя плохо. Попросила подать капель.

– Ну да, – вспомнил Туманов. – Ведь у нее невроз.

Заславский внимательно поглядел.

– И не только, – добавил он. – Еще у нее больное сердце. Ее нельзя беспокоить…

Туманов понимающе кивнул и для того, чтобы поточнее установить, о той ли девушке идет речь, попросил Заславского написать на листе бумаги объяснение, а в нем указать подробные ее приметы.

– Опишите ее с ног до головы, – предложил подполковник. – Как художник. Волосы, лицо, одежду… Возможно, какие-то детали, на которые вы обратили внимания.

– Да какие там детали… – Заславский призадумался. Могу только так сказать описать портрет в общих чертах, – сказал он, усаживаясь поудобней и беря в руку свою авторучку. От предложенной Тумановым авторучки, Заславский отказался. Не поленился, сходил в комнату и принес оттуда свою ручку, чем вызвал у подполковника короткую усмешку. Впрочем, сам Заславский этой усмешки не заметил. Он был слишком увлечен предстоящим описанием примет девушки. Еще не начиная писать, сказал:

– Красивая она. Но особых примет, там родинок или еще чего-то я у нее не заметил.

– Опишите ее такой, какой она вам показалась, – предложил подполковник.

Заславский вздохнул.

– Попробую. А скажите, о том, что она ко мне забежала, вы узнали от жильцов снизу? – спросил он.

Туманов посчитал, что врать бессмысленно, поэтому сказал:

– От них.

– Я так и думал. Не только меня, но и соседей потревожила, – произнес Заславский с недовольством и наконец-то принялся писать.

* * *

Закончив с обходом квартир, Федор Туманов вышел из подъезда и увидел своих доблестных помощников сидящих на скамейке напротив дома в тенечке под высоченным тополем. И если Леха Ваняшин слизывал мороженое, то усатый Грек с довольной улыбкой потягивал пивко из бутылки и при этом что-то рассказывал. Что касаемо рассказов, то в этом Грек был непревзойденный мастер. Ваняшин слушая его заливался хохотом. Причем, оба вели себя так, будто совсем не замечали своего старшого.

Федор подошел, плюхнулся на скамейку рядом. И только после этого Грек замолчал.

– Сидим? – напустив на себя строгий вид, спросил Туманов, хотя вряд ли это подействовало на приятелей.

– А чего нам еще? – как будто удивился Грек.

– Неужели обошли всех жильцов с первого по девятые этажи? – попытался прояснить подполковник.

Грек махнул рукой.

– Да безнадега это, Николаич. Я вот до пятого этажа все квартиры обошел, а выше, извини. Не могу. Сердечко шалит.

– А пиво сосать у тебя сердечко не шалит? – спросил Туманов.

Грек надул щеки.

– Ну к чему уж так сразу переходить на личное? – обиделся он на Федора.

– А к тому. Ты какую по счету бутылку пьешь? – спросил Туманов. Хотя можно было и не спрашивать, достаточно всего лишь было глянуть на землю с торца скамейки. Там аккуратным рядком стояли три пустые бутылки из-под пива. Это свидетельствовало о том, что Грек сидит здесь уже давно.

– Вот, – показал усатый майор бутылку в руках, надеясь, что подполковник те пустые бутылки не заметил. Но он ошибся. Федор их заметил еще когда подходил.

– Неужели? – с долей ехидства усмехнулся Туманов и ногой пнул пустые бутылки. – А это чья батарея?

– Да мы тут с Лешкой, – начал было врать Грек, но Ваняшин возмутился:

– Чего ты с Лешкой?

Грек понял, что влип и начал выкручиваться как мог.

– Николаич, посмотри какая жара, – произнес он, сопя.

– Действительно, – согласился Туманов. – Сегодня и в самом деле, что-то жарковато. – Федор расстегнул пуговицу на рубашке.

Грек воспринял это как шаг в свою пользу, произнес плаксиво:

– А я, Николаич, на жаре долго без жидкости не могу.

– Ну взял бы минералки, а не пива.

Грек вздохнул и сделал такое проникновенное лицо, что не верить ему было просто нельзя.

– Не было минералки. Вот и пришлось взять пива. Ты лучше скажи, у тебя есть чего по этой девке? – спросил он у Туманова. – А то у нас с Лешкой голяк. Ничего.

– Ты сколько квартир обошел? – спросил Федор у Ваняшина.

Тот расправился с мороженым. Скомкал и бросил обертку под скамейку.

– Все квартиры в подъезде с первого по девятый этаж, – ответил Ваняшин и добавил: – Но дома находились не все жители. Кто-то на работе или еще где-то. В общем, из двадцати семи квартир побывал я только в восемнадцати.

– Ну и?..

– Ничего, – покачал головой Ваняшин. – Девушку с такими приметами никто здесь не видел.

– У меня такая же картина, – вздохнул Грек. – Зря только ноги обивал. Да еще на пятом этаже чуть собака не покусала. Хозяйка вывела эту сволочь на прогулку, а она как кинется на меня.

– Наверное, ты загляделся на ее хозяйку, – хихикнул Ваняшин.

Грек глянул на него.

– Сиди уж. Да и с какой стати я должен на нее заглядываться, если у меня Анютка есть. Она у меня во женщина, – усатый майор поднял толстый палец правой руки вверх.

Ваняшин засмеялся и отвернулся. А Грека это зацепило. Он нахмурился.

– Чего ты ржешь. Может в твоем понимание она и не такая уж красавица. Но для жизни она баба во, – он опять поднял свой толстый палец, едва ли не сунув его Ваняшину в нос.

– Так, хлопцы! – на этот раз уже на полном серьезе произнес Федор Туманов. – Вы, наверное, забыли, для чего мы здесь? Так я вам обоим напомню, что произошло убийство девушки. И вам надо раскрывать его, а не выяснять отношения.

– А чего этот Ваняшин лезет в мою душу своими грязными лапами… – огрызнулся Грек.

– Все. Хватит, – довольно резко сказал подполковник Туманов. Уже давно понял, что иногда в общение со своими подчиненными следует быть построже, а то на шею сядут.

Грек замолчал, обиженно поджав губы. Ваняшин с равнодушным видом поглядывал на двух парней, которые что-то не поделили и задирались друг на друга. Но для настоящей драки им чего-то не хватало. Кажется, он знал чего.

– Вот в этом подъезде, на втором этаже, – указал Федор Туманов на тот подъезд, в который только что ходил, – живет некто Заславский.

Грека пока сказанное Тумановым не взяло и потому лицо его выражало полную скуку.

– Так вот в тот вечер, перед тем как девушка была убита, она забежала к этому Заславскому в квартиру.

– Ну да? – Грек захлопал своими глазенками.

– Благословения что ли на тот свет получить?

– Мелешь сам не знаешь чего, – строго заметил на это Туманов.

– Ну, а чего в таком случаи ей к нему было забегать? – еще не отойдя от обиды на Ваняшина, сердито произнес Грек.

– Между прочим, этот Заславский следователь генеральной прокуратуры. Так вот он утверждает, будто девушка сказала ему, что ее преследуют и хотят изнасиловать, – сказал Туманов.

Грек недоверчиво покачал головой.

– Вот значит как. Кому-то не дала, и он ее жахнул, – рубанул он рукой по скамейке. И при этом усач усмехнулся.

Федор Туманов понял иронию Грека как надо. Сам в этом сомневался. Да и когда такое было, чтобы в женщину стреляли из пистолета за сексуальный отказ.

Но старший лейтенант Ваняшин придерживался во всем этом своего мнения.

– А почему бы и нет? Может она путалась с каким-нибудь бандюком.

– Да ну тебя, Лешка, – окончательно рассердился на Ваняшина Грек. – Вечно ты все с ног на голову переворачиваешь.

– Потому и переворачиваю, что другой версии у нас пока нет, – с возмущением произнес Ваняшин.

Федор Туманов со своим молодым помощником спорить не стал. Да и Грек это делал всего лишь из-за принципиальности. Не хотелось, чтобы молодой старлей воспринимал себя умней всех и в частности, его, майора Александра Александровича Грекова. Поэтому считал, что такого, как Ваняшин при каждом удобном случаи надо ставить на место.

Да и по мнению подполковника Туманова, старший лейтенант сейчас был не совсем прав, говоря, что другой версии у них пока нет.

– Кое-что, друзья мои, у нас все-таки есть, – улыбнулся Туманов.

Грек с Ваняшиным уставились на него. Ваняшин промолчал, а нетерпеливый Грек не упустил спросить с усмешечкой:

– А что у нас есть, Николаич? Пара объяснений: Трубникова, да этого следака, к которому девка заскочила?

– И еще, – Федор достал из кармана пиджака салфетку. Ее операм передал Трубников, утверждая, что девушка написала на ней губной помадой номер и просила позвонить по нему. Салфетка была вся перепачкана шоколадной конфетой и поэтому имела неприятный вид. Лично Греку лишний раз ее даже в руки неприятно было брать.

– Ну и что? Три цифры телефонного номера. Подумаешь, – Грек сделал кислую физиономию. – Если бы там был записан весь номер целиком.

– А ты приглядись внимательно, – посоветовал Туманов.

Грек глянул.

– А чего мне глядеть? – спросил он с недовольной усмешкой.

– Внимательно смотришь? – настойчиво произнес Туманов.

– Да лучше уж некуда, – отмахнулся Грек, не понимая, к чему Туманов затеял этот разговор. Внимательно, невнимательно, как детишки в песочнице.

– Эта салфетка из ресторана «Орион», – сказал подполковник и этим слегка удивил Грека. Тот даже спросил:

– А как это ты узнал?

– Я же тебе сказал, смотри внимательно, – Туманов поднял салфетку на уровне глаз, отгородившись ею от солнышка, и тут же Грек увидел едва проступающие на салфетке буквы.

– Черт возьми, – несколько обескуражено произнес он. – Здорово ты это… Смотри-ка, – толкнул он локтем Ваняшина в бок. – И вправду – «Орион». Ну ты даешь, Николаич.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Федор, помолчал, а потом сказал: – Теперь надо сгонять в этот ресторан. Наверняка, убитая была там. И возможно даже в этот вечер, когда ее убили, – заключил Туманов и первым встал со скамейки.

Свою машину опера оставили с торца дома. Первым к ней шел Туманов. За ним семенил Грек, на ходу допивая пиво. Леха Ваняшин шел последним. Проходя мимо парней, которые как два бойцовых петуха наскакивали друг на друга, бестолково размахивая руками, Ваняшин приостановился.

– Ну вы чего, друг другу нормально морды расквасить не можете?

Парни, кажется, забыли о недавней ссоре, недобро уставились на нахала, который посмел вмешаться в их отношения.

– Тебе чего, козел, надо? – подступил к Ваняшину один из них с бицепсами качка.

Леха вздохнул.

– Наверное, ты в школе был отъявленным грубияном, – произнес он с сожалением за пробелы в воспитание качка, испытывая желание немедленно надрать хлопцу уши. Но тот уже и сам почувствовал интерес к драке. Сжав кулак, намахнулся.

– Ты у меня сейчас в пятак получишь, – прорычал он, набычившись, воодушевленный тем, что его приятель, с которым они не поделили бутылку водки, не остался в стороне и тоже готов вступиться.

Топая за Тумановым, майор Грек заметил, что Леха Ваняшин приотстал. Обернулся и увидел, оба парня, скорчившись, сидят прямо на тротуаре, а Ваняшин рысцой скачет за ним и Тумановым.

– Ты что ли их толкнул? – спросил Грек.

Того апперкота, который провел Ваняшин, он не видел, а то бы позавидовал.

– Да я их пальцем не трогал, – соврал Ваняшин.

Грек прищурился, ничего не сказал, но глянул на приятеля Леху с недоверием, зная его страсть. А их у Ваняшина было три. Первая – это девушки. Такой, как их старлей ни одну юбку не пропустит. Вторая – быстрая езда. А третья – помахать кулаками. Вот только сан Саныч не знал, какая из них является пороком. Вроде, как бы для настоящего опера, эти все три страсти годятся.

– У, чертяка. Весь в меня, – не то похвалил, не то осудил Грек старлея, который уже запрыгнул за руль милицейской «Волги».

Глава 3

– Говорю вам, надо спросить у швейцара, – принципиально настаивал на своем Грек. – Не послушаете меня, многое потеряете. Если та девка тут бывала, то мимо швейцара уж никак не прошла бы не замеченной.

– Николаич, вообще-то, Грек дело говорит, – поддержал усатого майора Леха Ваняшин.

– А я всегда по делу говорю, – с долей бахвальства произнес Грек и добавил, скосив глаза на Туманова: – Жаль, вот только Николаич это не всегда понимает.

– Саня, не ворчи, – заметил на это Федор Туманов, сожалея, что у них нет фотографии убитой. Прошло немного времени и фоторобот еще не готов. Сейчас бы ее фотка пригодилась.

Швейцар, выслушав подполковника Туманова, призадумался. И возможно, ни за что бы не вспомнил девушку, не будь она красавицей.

– В чем говорите, она была одета? – спросил он у Туманова.

На этот раз за подполковника ему ответил Грек и так расписал, в чем была одета убитая, что швейцар без особого труда вспомнил ее.

– Да, – сказал он. – Была такая у нас.

– Когда она была в вашем ресторане в последний раз? – спросил Ваняшин. И произошло это в тот момент, когда Грек только открыл рот. Но задать свой вопрос усатый майор не успел и прошипел с недовольством Туманову:

– Вот умник какой. Из кожи вон лезет, – кивнул он на Ваняшина.

Федор улыбнулся, но ничего не сказал.

– Да она и была-то у нас всего раза три. Вот позавчера была. Сегодня у нас… – швейцар наморщил лоб, припоминая число.

Ваняшин помог ему:

– Двадцать пятое июля.

– Ну, правильно. Двадцать пятое. А она была позавчера – двадцать третьего.

– А вчера не приходила? – спросил Ваняшин.

Швейцар отрицательно помотал головой.

– Нет.

Грек стоял и обиженно поглядывал на Ваняшина, что-то нашептывая себе под нос. Ему очень не понравилось, что молодой лейтенант вылез со своими вопросами, оттеснив его, майора, на второй план. Он посмотрел на Туманова, хотел сделать очередное свое замечание по поводу Ваняшина, но промолчал, потому что подполковник сказал швейцару:

– А теперь, постарайтесь припомнить поточнее, это очень важно. В тот вечер, двадцать третьего, эта девушка, во сколько ушла из ресторана и с кем?

– Во сколько ушла?.. – повторил швейцар, пошкрябав затылок. Вспоминал он недолго. – Да около половины одиннадцатого. Ну да. Перед ней как раз вышел наш администратор, Виктор Семенович. Он каждый раз уходит примерно в это время. А за ним следом и эта девушка вышла.

– Виктор Семенович? – проговорил Туманов В голосе прозвучала некая подозрительность, которая у швейцара ничего кроме улыбки вызвать не могла. И он махнул рукой.

– Наш администратор к этой девушке никакого отношения не имеет. Я видел как он сел в свою машину и уехал. А она взяла такси. А вот с кем она в ресторане была, сказать не берусь. Я ведь тут стою. В зал не захожу. Не велено.

– Понятно, – сказал Туманов. На всякий случай, он послал Грека с Ваняшиным, чтобы те пообщались с официантами по поводу девушки. Уточнили некоторые детали. А сам, чтобы не тратить время впустую, спросил у швейцара:

– Вы сказали, что эта девушка была у вас раза три?

Швейцар кивнул. Одет он был в довольно странную форму и напоминал в ней скорее шута, чем степенного швейцара, в должность которого входит радушно встречать и провожать гостей ресторана. На голове у него был одет расшитый золотыми узорами цилиндр, который то и дело сползал набок. И кивая головой, швейцар поддерживал свой цилиндр рукой, как будто намереваясь снять его, чтобы отвесить поклон.

– Ну да. Так и есть, – сказал швейцар. – Мне ли ее не заметить. Если, конечно, мы с вами говорим о той, кто вас интересует, – предупредил он.

Туманов почему-то не сомневался, что так оно и есть и говорят они как раз об убитой. Разумеется, когда будут готовы фотографии убитой, их предъявят швейцару для более точного опознания. А пока приходится обходиться приметами изложенными на бумаги.

– И что же, в те разы она тоже приходила к вам в ресторан одна?

– Да, нет, – почесал переносицу швейцар. – Первый раз с мужиком. Такой из себя представительный. Одет с иголочки. И денег видно полно. Направо, налево сотки раскидывал. А мне так и вовсе «пятикатку» дал, когда уходил. Жаль, больше не появляется у нас. А второй раз приходила с молодым человеком. Такой здоровяк, – швейцар раздвинул руки, приподняв их на уровне плеч. – У него шрам вот тут, над левой бровью. Так вот тогда она с ним сидела.

– В тот раз она с ним ушла отсюда?

Швейцар кивнул, и чуть не уронил свой цилиндр, но вовремя поймал.

– С ним. Они приехали сюда на такси. На чем уехали, я не обратил внимания. Но больше я этого парня в нашем ресторане не видел.

Поблагодарив швейцара, Федор вышел на улицу и, отойдя чуть в сторону от входа, достал пачку сигарет и закурил, глянув на окно зала, за которым бурлила веселая жизнь. Судя по маркам дорогих авто, стоящих перед входом, публика здесь собралась не бедная, и Туманов вспомнил про Грека, который собирался перекусить здесь. С его ли зарплатой здесь кусать. Если только как Буратино, заказать корочку хлеба? Подполковник усмехнулся.

Ваняшин с Греком долго не задержались. И если старлей выглядел внешне спокойным, то усатый Грек возмущался:

– Николаич, ну я тебе скажу в этом ресторане цены. Мрак. Коржик несчастный не купишь.

Федор хмыкнул.

– А ты что думал? Что для тебя сделают пятидесяти процентную скидку? Ладно, ну их к лешему с их ценами. Давайте по существу. Чего узнали про убитую? – спросил Туманов.

– Кто она, откуда и как звать, этого никто не знает. Швейцар сказал правду. Приходила она сюда раза три. И вот чего интересно, – Греку хотелось придать своим словам побольше интриги. – Как-то раз она зашла сюда не одна, а с парнем…

– И у него над левой бровью шрам? – улыбнувшись, спросил Туманов.

Грек понял, что с интригой у него не получится. Вздохнул.

– Швейцар уже тебе рассказал?

Федор кивнул, потом сказал:

– На завтра я швейцара вызвал к нам. Надо будет, чтобы он посмотрел на фотографии убитой, а заодно сделать фоторобот того парня. Возможно, так мы его скорей отыщем. И будет у нас хоть что-то, чем вообще ничего.

– Это верно, – согласился Грек, тоскливо оглядываясь на светящиеся окна ресторана.

– Ты чего? – спросил Ваняшин.

– Да насмотрелся на это изобилие и жрать захотел. Может, в кафешку заскочим. Перекусим да по пивку возьмем? – предложил Грек, отвернувшись от соблазнительных окон и вопросительно глянув на Федора Туманова потом на приятеля Леху.

– Ну я не знаю… – заупрямился Ваняшин. – Меня, вообще-то, девчонка ждет.

Грек осуждающе посмотрел на приятеля.

– Друзей на девчонку меняешь?

– Да ты сам-то? Это ты потому домой не торопишься, что твоя Анютка сегодня во вторую смену работает. А то бы бегом бежал к ней, как по свистку, – усмехнулся Ваняшин, что очень не понравилось усатому майору.

– Вали отсюда на свое свидание, осеменитель хренов. Нет москвичкам покоя от тебя, – сказал Грек Ваняшину и уставился на Туманова.

– Ну, а ты?

– Знаешь, Сань… – только и успел произнести Федор, как Грек все поняв, махнул рукой.

– С вами, сэр, тоже все ясно. Ладно. Иди к своей Дарье. Привет ей передавай от меня, – сказал Грек.

– Очень ей нужен твой привет. Он не пряник, его не укусишь, – заметил на это Ваняшин.

– Ты еще здесь, сердцеед, – недружелюбно буркнул Грек, обернувшись. – Небось уже исчесался весь. Давай, топай к девчонке.

* * *

На соседней улице, недалеко от дома, в котором Грек жил, было приличное и недорогое кафе. Частенько Сан Саныч захаживал туда со своей гражданской женой Анной. Но большею частью один. Кафе работало до одиннадцати, поэтому у Сан Саныча еще было в запасе время перекусить.

На этот раз в кафе было посетителей немного. Пятеро молодых парней и с ними три размалеванных девицы в коротких юбках. Причем, вели девицы себя довольно нескромно, то и дело произнося матерные выражения. Парням как видно, это очень нравилось. И если какая-нибудь из девиц что-то произносила, они дружно хохотали.

Такая компашка невоспитанных молодых людей не очень-то устраивала Грека. Хотелось посидеть в тишине и не слышать этого гоготанья.

Но тут Сан Саныч отвлекся, заметив подошедшего к стойке бара крепкого парня лет двадцати восьми в серой рубашке, заправленной в черные джинсы. Грек уставился на его бритый затылок.

Парень не обращал внимания на компанию молодежи. Уж они ему точно не мешали. Положа здоровенные свои лапищи на стойку бара, и наклонившись вперед, парень что-то нашептывал толстой барменше на ушко, и та заискивающе хихикала.

Барменше было не больше двадцати пяти. Приятное, миловидное личико. Возможно, она пользовалась большим успехом у мужчин, которые были без ума от полных женщин. А было, по мнению Грека, в ней не меньше ста с лишним килограмм. И синенький, с белой опушкой фартучек, едва сходился на ее дородном теле.

Нет, Сан Санычу Греку нравились полные женщины, но не до такой же степени, и каждый раз глядя на эту улыбающуюся пышку, он говорил себе:

– Толстовата.

Грек подошел к стойке, чтобы сделать заказ. Толстушка барменша была так увлечена рассказом парня, что на усатого мужичка даже не обращала внимания. Грек встал с лева, рядом с парнем, и тот заметив его присутствие, повернулся, глянул. И нахмурился, потому что Сан Саныч уставился на его левую бровь. Вернее, на шрам, который располагался над этой бровью. Сразу вспомнил, как официанты рассказывали им с Ваняшиным, что как-то раз девушка, о которой они расспрашивали, приходила в ресторан с парнем. Характерной приметой было то, что у него над левой бровью – шрам. Да и одежда совпадала. Точно такая серая, однотонная рубашка и черные джинсы.

– Ты чего щуришься, мужик? – спросил парень у Грека.

Грек стоял сосредоточив все свое внимание на лице парня. Все совпадало с приметами того типа, даже черты лица. Сейчас бы взять да и потребовать, чтобы парень предъявил документы. А еще лучше доставить его в дежурную часть. Но загвоздка заключалась в том, что в кармане у Сан Саныча Грека вместо нормального удостоверения, лежала бумажка, подтверждающая, что он майор уголовного розыска. При получение майорского звания, кадровики забрали у него старое удостоверение, а новое пока еще не выдали, ограничившись временным, то есть бумажкой, которую-то и показывать стыдно. И Сан Саныч стоял в нерешительности.

Услышав, что парень обратился к нему, Грек сделал вид, что ему все по барабану и пожав плечами, сказал:

– Да так.

– Так на свою жопу смотри в зеркало, – заметил на это парень.

Толстушка барменша бросив на Грека взгляд, хихикнула. А парень снисходительно покачал головой, как бы давая понять: видала как я его сделал. Сам Грек не сомневался, заметив с каким агрессивным типом имеет дело, что парень не раздумывая саданул бы ему кулачищем по физиономии, если бы получил грубый ответ. Но как видно, ответ Грека вполне удовлетворил его и он отвернулся.

– Ладно, Ритуля, – протянул он свою лапищу и хлопнул толстушку барменшу по заднице. – Пойду я. Позвони мне вот по этому телефону, – достал он из кармана ручку и попросил: – Дай клочок бумажки?

Барменша достала из своей сумочки записную книжку и раскрыв ее, подала парню, а когда тот записал номер, убрала ее.

Грек с тоской наблюдал за тем, как записная книжка исчезла в сумочке барменши, которую та спрятала под стойку. Потом он перевел взгляд на парня. Стоял и смотрел, как парень направляется к дверям. А в голове была одна мысль – что делать? Сан Саныч не знал как поступить в такой ситуации. Он не рассчитывал, в одиночку задержать такого здоровяка, явно превосходящего его физически.

– Мордень он мне разукрасит, будь здоров, – тихонько шепнул Грек себе под нос, и вдруг уставился на толстушку барменшу. Мать честная! А почему, он, собственно, должен идти с этим амбалом на конфликт? Ведь перед уходом парень ясно сказал толстушке, чтобы она ему позвонила и в ее записной книжке оставил свой телефонный номер. Значит, надо заглянуть в эту книжечку. Да заодно и с толстушкой поговорить не мешало бы. Выяснить, что это за фрукт такой борзый. Ведь она его наверняка знает, раз парень сказал ей позвонить.

От этих мыслей у Грека полегчало на душе. Даже захотелось выпить.

– Мне сто пятьдесят грамм водки, – попросил он у толстушки.

Та оценивающе глянула на него, хмыкнула, но ничего не сказала.

Тут же, не отходя от стойки, Грек лихо опрокинул стакан, закусив парой бутербродов с копченой ветчиной. Весело взглянув на толстушку, Сан Саныч кивнул:

– Повтори-ка, мне, красавица.

На этот раз во взгляде барменши он заметил восхищение, которое она и не пыталась скрыть.

– Круто, – сказала она довольно приятным голосом, наполняя Греку стакан.

Грек улыбнулся.

– Видно, не часто тебе встречаются настоящие мужчины, – подмигнул он толстушке, опрокидывая и второй стакан в себя.

– Слушай, а ты молодец, – толстушка потрогала его руку выше локтя. А Грек тихонько икнул, расправляясь с очередным бутербродом. Прожевав, придвинулся ближе к барменше, сказал тихонько:

– Может, отдохнем вместе?

Он даже не ожидал, что барменша откликнется на его предложение с такой охотой и ее не придется долго уговаривать.

– Легко, – облизав пухленькие губки, сказала она. – Скоро мы закрываемся. Я возьму водочки…

Грек почувствовал, что больше в него не влезет ни капли, при упоминании о водочки, поморщился, отрыгнув перегаром.

– Куда пойдем? К тебе или ко мне? – тихонько спросила пышка барменша.

– Давай к тебе, – сходу предложил Грек, прожевывая бутерброд.

Барменша обожгла его своими карими глазами.

– Идет. Подожди меня. Посиди вон там за столиком, – сказала она, а чтобы Грек не скучал ожидая ее, подала ему тарелку с салатом и вилку.

Салат оказался дрянным. Грек жевал его без вкуса, никак не мог понять, чего такого в него напихали, густо заправив майонезом. Сан Саныч сидел, ковырял вилкой в тарелке, и рассуждал, как ему предстоит вести себя с барменшей. И в ее записную книжку заглянуть надо и Анютке не изменить. Вот ситуация. Вряд ли пышка пойдет на откровенность, если узнает, что он из ментовки. Поэтому, тут придется поступить так, о чем не раз говорил им начальник отдела полковник Васильков, сравнивая хорошего опера с разведчиком. Несомненно, «батяня» во многом был прав и если лезть напролом не всегда можно добиться хорошего результата. Другое дело, проявить хитрость. Грек решил изобразить из себя страшного ревнивца.

Толстушка барменша, которую как оказалось, звали Маргарита, жила в соседнем квартале в трех комнатной квартире. Едва переступив порог которой, Грек осмотрелся, находя, что квартирка упакована неплохо.

– Ничего, апартаменты, – заметил он, слегка отстраняясь от барменши Маргариты, которая уже успела чмокнуть его в щеку, оставив на ней густой след губной помады.

– Погоди, Ритуль. Дай оглядеться хоть. Что ж ты вот так сразу, берешь быка за рога, – последовал от Грека незлой упрек.

– Только за один рог, – облизнувшись, проговорила барменша, прижав Грека к себе и опустив руку к его паху.

Грек как воробышек, угодивший в цепкие лапы кошки, затрепыхался, пытаясь высвободиться, но барменша Маргарита только крепче прижала его к себе.

– Ты со всеми так управляешься? – спросил Грек, нарочно подбирая такие слова, чтобы они задели толстушку, иначе от нее не вырвешься.

Та захлопала глазами.

– В каком смысле? – спросила она, не очень-то понимая упрек усатого Грека. В ее понятие Сан Саныч Грек представлялся жгучим южанином, способным в момент наивысшего темперамента довести ее до безумия, которого ей так хотелось. Страсти и безумия, вот все, что она желала от мужчин. Но пока, к сожалению, такие ей не попадались. Разве что вот этот усатенький.

Барменша Ритуля легонько щипнула Грека за ус.

– Да в прямом, – напустил на себя Грек обиду. – Видел я в кафе, как ты с тем мордоворотом все такое прочее, – повертел он рукой перед изумленной мордашкой барменши. Та не могла понять, что усатый кавалер имеет в виду.

– А то и имею, – насупился Грек. – Видел я, как он тебя по заднице хлопал.

– Вон ты про кого, – заулыбалась барменша, махнув рукой. Тем самым давая понять, что Греку на этот счет нет смысла расстраиваться. – Да это так. Это мой старый знакомый, Костик Фомин. У меня с ним ничего не было. А что это ты им интересуешься? Ты часом не из милиции?

Грек сделал выразительное лицо.

– Кто я? Да упаси меня Бог, – соврал он и тут же, чтобы не дать Ритуле опомниться, спросил: – Не было, говоришь? – недоверчиво глянул Грек на толстушку так, как только может глядеть ревнивый муж на жену, которую уличил в измене.

Барменша Ритуля улыбаясь, положила Греку на плечи свои тяжелые руки. Хоть Грек ей и никто, всего лишь кавалер на одну ночь, но все равно приятно когда мужчина тебя вот так ревнует. Ведь в мужской ревности есть своя прелесть.

– Ой, какой ты интересный. Да что ты, миленький? – как бы с удивлением произнесла она. – Фома раньше был нашей «крышей»…

– Кем? – нахмурился Грек.

– Ну деньги мы ему платили. Не понимаешь что ли? Каждый месяц хозяйка нашего кафе отстегивала ему. А потом Фома пропал куда-то. Говорили, что его посадили. Ну я не знаю точно. Может и не посадили. Но я его давно не видела. А сегодня он зашел. Хотел о чем-то поговорить по старой дружбе с нашей хозяйкой, но она уже уехала. И он попросил меня позвонить ему, когда она будет на месте. Вот и все. А ты уж вбил себе в голову всякую чушь. Глупенький, – она потрепала Грека по волосам и глядя прямо в глаза, спросила: – Ну что, выпьем по чуть-чуть? Или сразу в постель?

Пить Сан Санычу не хотелось. Он чувствовал, что если проглотит в себя хоть еще каплю, то все, что было выпито до этого вместе с салатом попрет из него обратно. И уж тем более ложиться с толстушкой в постель он не собирался. Скосив глаза на электронный будильник, стоящий на телевизоре, он увидел, что время было – половина двенадцатого. Анютка возвращалась с вечерней смены в начале первого. Теперь Греку надо было завладеть записной книжкой барменши и как можно скорей слинять из ее квартиры, чтобы вернуться домой до прихода Анютки. Иначе грандиозного скандала не избежать.

– Может, ты примешь душ? – предложил Грек толстушке, полагая, что таким образом у него появится время покопаться в ее сумочке. От самой барменши он уже кое-что узнал про парня, теперь не мешало бы заглянуть в ее сумочку и по быстрому смыться.

– Душ? – спросила барменша, причем, произнесла это так, словно только сейчас узнала, что он есть в ее квартире. Но тут же сориентировавшись, она ухватила Грека за руки, вытаскивая из комнаты в коридор. – Можно и душ принять. Только вместе с тобой, – вдруг добавила она то, чего никак не входило в планы Сан Саныча Грека. Он понял, что если у них дело дойдет до душа, то ему ни за что не вырваться от толстушки до самого утра. А тогда, это будет катастрофа для его семейной жизни. Ведь перед Анюткой придется отчитываться за проведенную вне дома ночь.

– Постой, постой, Ритуля, – Грек ухватился рукой за дверной косяк, видя, что они с толстушкой уже в коридоре. Дверь в ванну находилась от них всего в двух шагах. И оттуда Греку уже не вырваться. Причем, барменша так крепко прижала Сан Саныча к себе, что он почувствовал, как горечь из живота его стала подниматься к горлу, вот-вот готовая вырваться наружу. Он задрал голову и сделал несколько глубоких вдохов. Потом сказал барменше:

– Погоди, Рита. Давай так: ты иди в ванну, а я тебе тут сюрприз приготовлю? – предложил Грек.

– И какой он у тебя? Твой сюрприз? Это интересно, – барменша Ритуля плотоядно улыбнулась, облизала губы, показав Греку розовенький язычок и как видно хотела, чтобы Сан Саныч поцеловал ее, но усатый майор отстранился со словами:

– Увидишь. Ты иди, – кивнул Грек на ванну.

– Ладно, – согласилась Ритуля, тут же в коридоре сбросив с себя платье, и явив Греку свои дородные телеса.

Сан Санычу нравились полные женщины, но не такие. В барменше лишних было как минимум килограмм сорок. Вот если бы сбросить их и тогда бы она была ничего, внушал он себе.

А сейчас он даже охнул от увиденного. Хлопнув Ритулю по ее огромной заднице, в точности как это сделал Костя Фомин в кафе, Грек сказал, улыбаясь:

– Не теряй время, лапочка. Иди, – легонько подтолкнул он толстушку к двери в ванну.

Как только она вошла, от переполнявшего счастья что-то напевая себе под нос, Грек на цыпочках прошмыгнул мимо двери в прихожую, где на вешалке висела Ритулина сумочка. Пришлось немного повозиться с застежкой, прежде чем Грек открыл ее. Записная книжка лежала тут.

Грек полистал ее. В ней были записаны, номера каких-то накладных, количество отпущенных порций и литры ликероводочной продукции и пива. Нетрудно было догадаться, что Ритуля знала толк в своем деле и была далеко не легкомысленной особой, раз вела такую бухгалтерию для себя. Но сейчас эти все порции, килограммы и литры не интересовали Грека. Ему был нужен номер сотового телефона Фомина. Его Грек нашел на последней странице. Парень записал его собственноручно.

– Вот он, номерок. Сейчас мы перепишем его… – проговорил Грек, пошарив во внутреннем кармане своего пиджака. Его записная книжка лежала там, а вот авторучки не оказалось. И тут Грек вспомнил, что уходя из кабинета, оставил ее на столе. Едва не взвыл от досады. Перетряхнул сумочку барменши, надеясь в ней найти авторучку, и не нашел.

– Ну что ты будешь делать, – вздохнул он, пару раз повторив телефонный номер Фомина, и понял, что может не запомнить его. Сейчас от выпитой в кафе водки в голове творится такое. А утром, когда он проснется, все может быть по-другому и память может подвести.

Грек не долго думал, как ему быть. Услыхал из ванной голос толстушки:

– Милый, я уже готова. Готовь свой сюрприз.

– Сейчас. Сейчас приготовлю, лапуля, – довольно громко произнес Грек и вырвал из записной книжки страницу с номером. Повесив сумочку на прежнее место, он быстро открыл входную дверь и выбежал из квартиры.

Обернувшись в полотенце, Ритуля вышла из ванной и осмотрелась, не находя Грека. Тишина в двух других комнатах и кухне, казалась ей подозрительной.

– Милый?! – позвала она, зайдя в каждую из комнат, потом в кухню. Потом выбежала в прихожую и увидела, что нет ботинок, в которых Грек причухал сюда.

– Вот, сучок усатый! Это действительно сюрприз. Сбежал, – проговорила она разочарованно, сорвав с себя влажное полотенце и швырнув его на пол. Сейчас ей хотелось выбежать на улицу, догнать этого усатого мужика, у которого она даже не спросила имя, и задушить его на месте.

– А я-то дура, тру себя мочалкой, намывалась… – проговорила она разочарованно и зайдя в кухню, прямо голой уселась за стол. Налила из бутылки в стакан водки. Горестно вздохнув, поднесла стакан к губам.

– Вот и верь мужикам.

От одной мысли, что ей придется пить в одиночестве, а потом одной лежать в постели, коробило Маргариту. Но еще больше коробило непонимание, почему усатый мужик сбежал. Ведь ничем вроде не обидела его. Наоборот, приласкать хотела.

Поставив пустой стакан на стол, она вдруг вспомнила о деньгах. В шкафу, за книгами лежала заначка на черный день. Тысяч двадцать долларов.

Войдя в комнату, она открыла шкаф. Пошарила.

Деньги лежали там, где Рита их положила.

– Ничего не пойму, – хмыкнула она, осматриваясь и не находя ничего такого, что бы указывало на то, что усатый ловелас шарил по квартире. Даже золотые перстни, цепочка и серьги, лежали в серванте в чашке, где она обычно их хранила.

– Трахать меня он не стал, – говорила она, расхаживая по комнате голой. – Водки не выпил. Тогда зачем вообще, приходил ко мне? Чего ему, козлу, надо было?

В растерянности Рита села на диван, вспоминая недобрым словом Сан Саныча Грека.

А Сан Саныч Грек в это время резво скакал к дому. Дожидаться автобуса он не стал. Можно было проехать пару остановок, но Грек решил сократить путь и бежал дворами, напрямки. И все-таки, как не спешил он, оказаться дома вперед Анютки не получилось.

Вбежав на этаж и еще толком не переведя дыхания, Сан Саныч сунул ключ в замочную скважину, попытался провернуть его, и не смог. Это означало одно, его драгоценная гражданская супруга уже пришла домой и закрыла дверь изнутри.

Грек вздохнул и нажал на кнопку звонка.

– Ну что ты будешь делать.

Казалось, Анютка поджидая его, стояла у двери. Открыла быстро, посмотрела на него и сразу лицо сделалось сердитым.

– Анечка, ты уже пришла? – нежно заворковал Грек, почему-то почувствовав себя неуютно в собственной квартире.

– Ты где был? – строго спросила Анна, пристально глядя в его черные глаза, которые только и могут, что лгать. По крайней мере, она считала, что ей Грек лжет чаще, чем другие мужики своим женам.

– На работе, Анюта. Где же я еще могу быть, радость моя. Вот к тебе спешил… – не договорил он, заметив, что уж слишком пристально Анна на него глядит.

– Значит, на работе? – переспросила Анна еще строже.

Грек не моргнув глазом, кивнул.

– А это вам на работе раздают? В качестве премии? – произнесла Анна с издевкой и подвела Грека к зеркалу.

Сан Саныч глянул и обомлел. На его правой щеке красовался отпечаток поцелуя толстой барменши. След губной помады четко вырисовывал контур пухлых губ.

– Да это… – Грек запнулся, не зная, чего соврать.

– Решил налево от меня сходить? – гневно спросила Анютка и так глянула на усатого майора, что тот вжал голову в плечи, как будто ожидая оплеуху. Надо было что-то врать, но что, Грек не знал. Растерялся, и от этого ничего подходящего не лезло в голову.

– Все, – решительно сказала Анна. – С меня хватит твоих выходок. То ты возвращаешься с работы пьяный, а теперь вот, – она ткнула пальцем Греку в щеку и толкнув его с прохода, пошла в комнату. – Я сейчас же уйду от тебя и живи, как хочешь, идиот усатый. На работе он был. Да от тебя водкой разит, как от алкаша.

– Ну правильно, – неуверенно произнес Грек. И тут ему в голову пришла спасительная мысль, и он соврал: – Да мы день рождения отмечали, если хочешь знать.

– День рождения, кого? Верблюда в зоопарке? У кого еще могут быть такие огромные губы? – зло усмехнулась Анна, достав из гардероба сумку. В нее она намеревалась уложить свою одежду.

– Да мне что, жить не где что ли? Ты забыл, у меня ведь есть своя квартира. Нашел себе домработницу. Сготовь ему. Постирай. А он приходит зацелованный. Видеть тебя не могу, – Анна отвернулась.

А Грек чуть не заплакал.

– Анечка?!

– Уйди с глаз моих.

Грек шмыгнул в ванну, открыл воду, чтобы Анютка не услышала и достав из кармана сотовый телефон, набрал номер приятеля Лехи Ваняшина. Мог бы набрать Федора Туманова, но все дело в том, что Анютка уже познакомилась с женой подполковника Дашей. Пару раз они даже бывали у них в гостях, и Даша ни за что не станет выгораживать Грека и врать.

Другое дело – Леха Ваняшин. Бабник, каких свет не видел. Сегодня с одной, завтра с другой. Его подружек Анютка не знает. Грек позвонил ему.

Голос Ваняшина зазвучал из трубки с недовольством.

– Грек, ты охренел? – первым делом поинтересовался Леха. – Ты знаешь, сколько времени. Я в гостях у девушки. Только мы с ней хотели, сам понимаешь чего. А тут ты звонишь…

– Леха, друг, выручай, – взмолился Грек, наскоро пересказав ситуацию, в которой очутился. – Анютка вещи собирает. Уйти хочет. А характер у нее знаешь какой? Стальной, как у меня. Уйдет, так больше не вернется. Помоги, Леша.

Ваняшин хотел сказать, что как раз у Грека характер и не стальной. Но решил не перебивать. Дослушать.

– Ну, а от меня-то что требуется? Чтобы я в ножки перед ней упал и попросил не уходить? – пошутил Ваняшин.

– Леша, уговори свою подружку, пусть она скажет моей Анютке, будто это она меня поцеловала. Ну на дне рождения у тебя…

– У меня? – Ваняшин прокричал так громко, что Грек зашипел в трубку:

– Да не ори ты, как резанный.

– Придурок! Ты хоть помнишь, когда у меня день рождения?

– Конечно, помню, – сказал полушепотом Грек.

– Зимой, – напомнил Ваняшин, не обращая внимания на сказанное Греком. – А сейчас – лето.

– Леша… Пропаду я без Анютки. Люблю я ее.

Ваняшин вздохнул.

– Ну, если так, ладно. Сейчас я поговорю со своей девушкой.

– Лады, Лешенька. Родной мой. Я твой должник на всю жизнь, – чуть не прослезился Грек.

– Да ладно тебе. Через пару минут дай трубу своей Анне, – сказал Ваняшин и не отключая телефона, стал разговаривать со своей девушкой. Хотя ничего особенно ей объяснять было и не надо. Она прекрасно слышала весь разговор и хотела лишь одного, чтобы тот незнакомый ей Грек отстал как можно скорей и они с Лешей занялись тем, чем хотели – любовью.

– Грек, это мой друг. Мы вместе работаем. Ты должна помочь ему, – услышал Грек из трубки голос Лехи Ваняшина и тихонечко вздохнул. Вот он какой парень, Леха Ваняшин. И напрасно порой Грек относился к нему несправедливо.

Подружку не пришлось долго уламывать.

– Она согласна, – сказал Ваняшин. – Дай трубку своей Анютке.

Окрыленный предстоящей мировой с Анюткой, Грек выскочил из ванной, держа трубку мобильника в руке.

– Анют, ну подожди ты. Не суетись. На вот, поговори с Лешкой Ваняшиным, – протянул Грек трубку.

Но как видно Анна не очень-то горела желанием с кем-либо сейчас разговаривать. Она продолжала укладывать свои вещи в сумку и не хотела отрываться на всяки там разговоры. Пожала плечами.

– О чем я буду с ним разговаривать?

– Да ты поговори, поговори. Он тебе сейчас все объяснит. Откуда на щеке у меня это пятнышко. На, – Грек едва ли не силком сунул трубку Анне в руку.

– Пятнышко? – покачала головой Анна, но трубку взяла.

Грек отвернулся и тихонечко вздохнул. Сейчас он считал себя самым несчастным человеком на земле.

С Лехой Ваняшиным Анна познакомилась на дне рождения Грека. Тогда он был еще капитаном. Куда, кстати, был приглашен и Федор Туманов с женой Дашей. Ваняшин тогда тоже пришел не один, а с очаровательной грудастой блондинкой, с которой Грек умудрился за вечер пару раз потанцевать, за что потом получил от Анны хороший нагоняй. Но на этот раз с Ваняшиным была другая девушка. С ней Анна была не знакома. Хотя если сказать честно и не имела желания знакомиться. И чего ради эта подружка Ваняшина поцеловала ее Грека, оставив у того на щеке отпечаток поцелуя. Об этом она и спросила у незнакомки.

– Понимаете, Сан Саныч произнес хороший тост за друга Лешу, – сказала в оправдание девушка.

– Но вот пусть бы Леша и целовал его, а не вы, – заметила на это Анна, но уже совсем другим голосом. Ревность понемногу отходила на второй план, оставляя место здравому рассудку. А он подсказывал Анне, что не стоит пороть горячку. Уйти она может всегда. Другой вопрос, сможет ли потом вернуться. А если вдуматься, не такой уж плохой мужик Грек.

– Я как будущая жена Алексея… – сказала вдруг девушка.

Надо было видеть в этот момент лицо Лехи Ваняшина. Ни о каком браке с Инной он вроде бы не помышлял, и услыхав такое публичное заявление, пробубнил растерянно:

– Ну дела. А все из-за этого Грека.

Глава 4

На следующий день Грек заявился с бутылкой хорошего коньяка. Обнял Ваняшина как самого лучшего друга.

– Леша, ты не представляешь, что ты для меня сделал…

Ваняшин мрачно вздохнув, сказал:

– Оставил хомут на твоей шее?

– Не то, говоришь, Леша. Разве Анютка для меня хомут. Семейная жизнь, это ж такое счастье, – высказался по поводу замечания приятеля Грек.

– Не знаю. Может, для тебя и счастье. Ты к своей Анютке полгода бегал щи хлебал, прежде чем привел ее к себе. А вот меня, кажется, решили захомутать. Я с Иннкой знаком всего месяц, а она уже в загс меня зовет.

Грек с прищуром посмотрел на друга.

– И правильно делает.

– Чего? – Ваняшин аж рот раскрыл. Не ожидал такого от Грека.

– Ты парень видный. Такие на дороге не валяются. Да и тебе когда-то надо женой обзаводиться, – последовало замечание, которое сам Ваняшин воспринял, как простую трепотню усатого Грека.

Федор Туманов сидел за столом и терпеливо ждал, пока Грек угомонится и когда тот выдохся, спросил:

– Ну и в какую историю ты попал на этот раз?

Грек плюхнулся на стул, откупорил бутылку.

Туманов достал из стола три пластиковых стаканчика.

Грек до половины налил в них коньяка.

– Друзья мои, что бы вы без Сан Саныча Грека делали? – сказал он с присущим ему бахвальством, после чего выпил свой стакан.

– Ладно, ладно. Ты давай по существу, – заметил на это Федор.

– А по существу, Николаич, дело было так. Моя Анютка вчера во вторую работала. Ну и зашел я в кафе, пивка попить, покушать. А там… – Грек начал рассказывать о том, что с ним произошло. Причем, делал это так красиво, что Леха Ваняшин то и дело повторял:

– Ну ты даешь, Сан Саныч.

– Учись, – улыбаясь, ответил на это Грек и продолжил. Когда он закончил говорить и взялся за бутылку, чтобы плеснуть еще по чуть-чуть, Федор остановил его:

– Погоди до вечера. У нас работы полно.

Грек уставился на Туманова.

– А что я от работы отказываюсь? – прозвучал вопрос, на который подполковник Туманов не стал отвечать.

– Слушай, а ты уверен, что это тот самый парень, который нам нужен? – спросил он у приунывшего Грека.

– Да тот. Вот его приметы, – Грек подал Туманову пару листов, на которых были записаны объяснения официантов. Но подполковник их читать не стал.

– Он даже был в той самой одежде, в которой заходил в ресторан с убитой девушкой. И шрам над левой бровью. Это очень характерная примета.

Против этих доводов усатого майора, Туманов не нашелся возразить. Но только заметил:

– Слушай, а барменша эта не предупредит его?

Грек хитро улыбнулся.

– А как? Номерок телефонный Фомина вот… – он порылся в кармане и достал вырванный из записной книжки барменши листок, протянул его Туманову.

Федор взял листок, глянул на номер.

– Ну что же, – произнес Туманов задумчиво. – Надо нам с этим Фоминым встретиться.

– Адрес он там свой не написал? – спросил Ваняшин, кивнув на листок из записной книжки, который лежал на столе перед подполковником.

– Нет, – ответил Федор.

Ваняшин неопределенно кивнул, говоря:

– В таком случаи, где нам его искать?

– Давайте, пробьем этот номер, – ткнул Грек пальцем в листок с номером сотового телефона.

– Можно, конечно, – сказал Туманов с неохотой воспринимая предложение Грека. – Только это займет много времени. И еще неизвестно, на чье имя зарегистрирован мобильник. Глядишь на родственника, или того хуже, на дальнего знакомого. Или вообще, краденный.

– Тогда чего ты предлагаешь? – Грек почувствовал некоторую обиду. Он вчера так старался, рисковал, чтобы заполучить этот номер. Его семейная жизнь чуть не развалилась. Думал, вот она удача. А выходит, что он сделал только половину дела.

– Я предлагаю поехать к этой барменше… как ее там? – спросил Туманов.

– Ритуля, – вяло ответил Грек и тут же оживленно добавил: – Только я ней больше на глаза не покажусь…

Увидев, что подполковник на него уставился непонимающим взглядом, Грек сказал:

– Ты чего, хочешь, чтобы она меня разорвала?

– Такого молодца? – шутливо спросил Ваняшин, нагло улыбаясь Греку в лицо.

– Да ну тебя, Лешка, на хер, – отмахнулся Грек от приятеля Лехи. – Вот мне, где твои шуточки, – провел он ребром ладони по горлу. – Сам езжай с Николаичем. А я еще пожить хочу, – заключил он и даже отвернулся, чтобы не видеть настойчивого взгляда подполковника.

С минуту все сидели и молчали. Грек не выдержал, повернулся и заметил, что Туманов по прежнему сидит и смотрит на него.

– Ну и чего ты таращишься на меня? Ты думаешь, этот монстр встретит меня стопкой водки? С кулаками она меня встретит. Понял? – проговорил Грек, вздыхая.

– Ты ж не один будешь, а с нами. Так что не волнуйся. А ехать к ней надо и немедленно. Другого выхода у нас нету. Надо, чтобы она позвонила Фомину и назначила встречу в кафе. Вот там мы его и возьмем. А иначе не получится.

Грек свирепо посмотрел, сначала на Туманова, потом на Леху Ваняшина.

– У, изверги. Смерти моей хотите. Ну ладно.

* * *

Едва он открыл дверь кафе и перешагнул порог, как толстушка барменша изменилась в лице и так глянула на Грека, что тот съежился. Туманову показалось, что Грек имел твердое намерение немедленно убраться с глаз долой от барменши, но натолкнулся на позади шедшего Леху Ваняшина, который загородил собой весь проход.

– Грек, вперед, – шепотом отдал команду Федор Туманов, входя в кафе. Ритулю сразу можно было отличить от двух других девушек, работающих тут. По сравнению с толстухой, те две чаровницы просто порхали между столиков.

Глянув на барменшу, весом килограмм в сто пятьдесят, Леха Ваняшин невольно выдавил:

– Да…а.

– Вот так, Леша. Представь, что бы она со мной сделала, если бы у нас дошло до постели, – пожаловался Грек.

У Ваняшина даже не нашлось слов выразить сожаления другу Греку.

– Она же меня засосала в щеку, как компрессором. Я думал, челюсть вывернет в сторону.

Видя, что Грек в дверях приостановился, Федор обошел его и первым оказался у стойки бара.

Грек неуверенной походкой, подошел следом.

– Ну что? – уперев руки в бедра, спросила Ритуля, не сводя с усатого Грека своих злых глаз.

Грек поежился еще больше, не зная что и ответить. Полагался на Туманова, но подполковник глядя на колоритную фигуру барменши, молчал о чем-то сосредоточенно думая. И кажется, у него получалось с этим туго, потому что он как видно не знал, с чего начать.

Зато в глазах Грека, толстуха барменша из обыкновенного человека, превращалась в проголодавшуюся львицу, жертвой которой должен стать он, Сан Саныч Грек.

– Ты зачем из моей записной книжки вырвал листок, гаденыш? – рыкнула львица на Грека, готовая перемахнуть через стойку. И возможно, это бы и случилось, не вмешайся Федор Туманов.

– Тихо, гражданка. Не надо оскорблений.

– А ты кто такой? – Ритуля нацелила весь свой гнев на высокого мужчину, стоящего возле стойки, но излить его до конца не удалось.

Туманов достал свое удостоверение.

– Я из милиции. Подполковник Туманов. Это майор Греков, – кивнул Федор на Грека, который сразу приободрился. – А это – старший лейтенант Ваняшин, – дошла очередь и до Лехи.

– Да? В таком случаи, я вас слушаю, – произнесла толстуха заметно растерявшись, водя глазами то на Туманова, то на Ваняшина. На Грека, почему-то старалась не смотреть.

– Нам нужно с вами поговорить об одном вашем знакомом, – сказал барменше Федор.

Толстуха оказалась довольно смышленой.

– Понимаю, кто вас интересует. Фомин?!

– Правильно, понимаете. Мы хотим, чтобы вы позвонили ему и попросили приехать сюда, в кафе.

Как показалось Федору Туманову, барменша слегка вздрогнула.

– Да ни за что! – отшатнулась она от стойки, словно к ней были подсоединены провода высокого напряжения.

– Что так? – поинтересовался Туманов, осуждающе покачав головой.

– Ага, вы уедете, а он мне потом голову отрежет. Нет. Я звонить не буду. У вашего сотрудника, – искоса глянула она на Грека, – есть номер его телефона. Вот и звоните сами.

Но Ритуля не знала Федора Туманова. Не знала как он умеет убеждать людей, и особенно женщин. Для начала подполковник улыбнулся и посмотрел на пухленькую барменшу так, словно собирался пригласить ее на свидание.

– Я предлагаю это сделать вам, – сказал он.

– Да я не стану… – начала было возмущаться толстушка, но натолкнулась на решительный взгляд Туманова и замолчала.

– Вы, наверное, так и не поняли, уважаемая, что мы к вам пришли не для того, чтобы выслушивать ваши буду, не буду. Случилось убийство. Убита девушка. Мы отрабатываем всех, кто имел к убитой какое-то отношение. Фомин имел. А вы, насколько я понимаю из вашего признания майору Грекову, знакомая Фомина.

– Да вы что, в самом деле? – возмутилась толстуха. – Считаете, что я ту девушку убила?

– Пока насчет вас мы ничего не считаем, – сухо заметил Туманов. – Но вам все-таки лучше взять и позвонить Фомину. Прямо сейчас, не оттягивая. И попросить его немедленно приехать, – предложил подполковник. Упрямство барменши начинало его раздражать. Да и не только его, Грек с Ваняшиным хотя и не вмешивались в разговор, но готовы были перейти к более жестким убеждениям. И Ритуля глянув на их суровые лица, уяснила для себя, что ей не отвертеться. Вздохнула.

– Что, сюда? – подавленно спросила барменша.

Туманов кивнул.

– Именно, сюда. И как можно скорее. Я ждать не люблю.

Барменша Ритуля колебалась недолго. Осложнений с ментами ей не хотелось. Это было чревато для ее кормовой профессии. Да и не отвяжутся они от нее, если не согласится.

– Ну хорошо. Только я не помню номер его сотового, – проговорила она.

– Это поправимо, – улыбнулся Грек и достал из кармана пиджака, вырванный из записной книжки барменши листок. – Вот. Пожалуйста.

– Спасибо, – сквозь зубы с неприязнью процедила Ритуля, доставая из своей сумочки мобильник.

– Но смотрите, – строго предупредил Федор барменшу. – Ни слова лишнего.

– Что я сама не понимаю, – обиделась Ритуля. – А чего ему сказать-то? Ведь если я приглашу его на чашку кофе, он точно не приедет.

– Он ведь просил вас позвонить ему… – напомнил Федор барменше.

Толстушка согласно закивала головой.

– Ну да. Просил позвонить, когда тут будет наша хозяйка кафе, – вспомнила она. – Сказал, что ему срочно надо уехать и хотел, чтобы она по старой дружбе помогла ему деньгами. Говорил, что потом отдаст. Но это уже не мое дело, – с безразличием махнула рукой Ритуля.

– Ну вот, – кивнул Федор. – Позвоните ему и скажите, что хозяйка ваша тут, в кафе. Но, возможно, скоро отъедет. Поэтому ему лучше поторопиться.

– Хорошо, – согласилась Ритуля, вертя трубку мобильника в руках. Она уже хотела набрать номер, но Туманов остановил ее вопросом:

– Скажите, а почему Фомин сам не позвонил вашей хозяйке? Почему решил действовать через вас, как посредницу?

Туманов не сомневался, что Ритуля здесь была доверенным человеком Фомина и частенько давала ему информацию как на саму хозяйку кафе, так и на незаконный оборот левого товара. Не зря со слов Грека, она в своей записной книжке вела строгий учет всего того, что поступало в кафе и потом продавалось. И может быть, Ритулю связывали с Костей Фоминым не только деловые отношения, но и интимная близость. И подумав об этом, Туманов заметил, что пухленькое, довольно приятное личико барменши, покрылось румянцем.

Оказывается Ритуля еще не утратила стыд.

– Во-первых, наша хозяйка поменяла свой сотовый. Она частенько так делает. Костя его не знает. Она женщина скрытная, даже нам номер не говорит. Не хочет, чтобы кто-то лишний раз беспокоил ее. Ну, а потом, он считал, что по телефону с ней о деньгах говорить не стоит. Ведь по телефону легче отказать…

– А что он хотел попросить большую сумму? – спросил Грек.

Ритуля покосилась на него.

– Да уж не маленькую. Пятьдесят тысяч долларов. Он считает, что наша хозяйка своим благополучием и спокойствием во многом обязана лично ему. Вот он и решил ей об этом напомнить. Но не по телефону, а встретившись.

– Он вам не говорил, почему хочет уехать и куда? – тихонько проговорил Туманов, видя, что к стойке подошел седоволосый мужчина.

Барменша при нем не стала отвечать. Мужчина попросил бутылочку коньяка. Кажется, он намеревался угостить свою даму, пышногрудую брюнетку лет сорока, у которой с лица не сходила улыбка.

Туманову даже показалось, что даме в косметическом салоне сделали натяжку лица, чтобы она выглядела моложе своих лет. И переусердствовали, и теперь она была обречена на постоянную улыбку. Наверное, постоянно лыбиться, даже когда было грустно, доставляло ей дискомфорт, и поэтому время от времени она отворачивалась к окну, чтобы никто не заметил в ее глазах грусти.

Барменша подала мужчине бутылку пятизвездочного коньяка и тот вернулся к своей спутнице. А Ритуля сказала операм:

– Куда, собирается уезжать, он не говорил, – ответила она сразу на вторую часть вопроса, заданного подполковником и перешла к первой. – Сказал, что кто-то очень жаждет его убить…

– Убить? – Туманов призадумался.

– Да. Говорил, что они уже пытались это сделать, но ему повезло, удалось уйти, и теперь он вынужден скрываться, – добавила барменша, держа на ладошке трубку своего сотового и как бы спрашивая взглядом, звонить ей Фомину, или отложить на потом.

– Звоните, – сказал подполковник Туманов, еще раз напомнив, что барменше было необходимо передать.

Та набрала номер.

После того, как барменша, поговорив с Фоминым, убрала мобильник в сумочку, Федор Туманов сказал Греку:

– Значит, так, Сан Саныч.

Грек напрягся. Даже, как показалось Туманову, вытянулся на мысках, словно старался стать одного роста с подполковником.

– Чего? – заморгал он своими черными глазенками.

– Мы с Ваняшиным будем в машине. А ты – тут. Сядь за столик возле окна, – кивнул Туманов за тот самый столик, за которым Грек сидел вчера вечером тут. – Сиди и смотри. Как только Фомин подойдет к кафе, мы попытаемся взять его на улице возле дверей. Наверняка он вооружен. Нельзя допустить, чтобы он ворвался сюда и открыл стрельбу. Могут пострадать посетители.

– Николаич, а может нам на всякий случай посетителей отсюда убрать? – предложил Леха Ваняшин.

Туманов подумал над этим и отказался.

– Не стоит. Если в кафе не будет посетителей, это может навести Фомина на подозрения. Не забывай, его ведь хотели убить. Стало быть, он осторожничает. Приедет сюда, посмотрит, что в кафе народа нет, развернется и ноги в руки. И где нам тогда его искать?

Ваняшин не ответил, как видно посчитав, что он свое сказал, а дальше уж пусть подполковник решает сам. В конце концов, он тут старший. Ему и принимать окончательное решение.

Грека как видно сейчас заботило другое. Оставаться в кафе, рядом с толстушкой ему не хотелось, о чем он и заявил тихонько подполковнику, чтобы барменша не услышала.

– Надо, Саня, – так же тихо ответил Туманов. – Будешь нас страховать тут, и присматривай за барменшей, чтобы она была у тебя на глазах. И чтобы не позвонила и не предупредила Фомина.

Грек фыркнул досадливо.

– А если она в туалет пойдет?..

– И ты иди с ней, – хихикнув, посоветовал Ваняшин.

Грек нахмурился.

– Дурак ты, Лешка. И шуточки у тебя дурацкие.

– Потерпит без туалета, – категорично заявил на сказанное Греком Федор Туманов. – Я думаю, долго ей терпеть не придется. Фомин скоро будет здесь. Так что ты располагайся за столиком, а мы с Лешкой на улицу.

Грек вздохнул.

– Тоже мне улица, – заворчал он сердито. – Сиди в машине и в окошко поплевывай. А я тут торчи перед этой коровой. Вон как свои лупарики на меня таращит, – встретился он взглядом с барменшей, которая исподлобья глядела на майора Грекова и как будто ожидала, что тот извинится перед ней за вчерашнее. Но вместо извинений, Грек сказал:

– Без меня никуда от стойки не отходить.

– Как скажите, товарищ генерал, – ехидно усмехнувшись, ответила барменша.

Грек нахмурился и сел за столик.

* * *

Фомин в кафе появился неожиданно.

Прошло немногим меньше часа, и Федор Туманов уже засомневался, приедет ли вообще Фомин сюда. Может быть, у него с этой толстухой была договоренность на случай опасности, та должна произнести какое-то кодовое слово или просто покашлять во время разговора. И подумав об этом, Федор спросил у Лехи Ваняшина, который наблюдал за проезжей частью улицы. Ведь не пешком же сюда припрется Фомин. Наверняка, приедет либо на такси, либо на своем авто. И Леха должен был заметить его при подъезде.

Сам же Федор вел наблюдение непосредственно за входными дверями, четко фиксируя всех входящих и выходящих.

– Слушай, Леша, ты не обратил внимания, вовремя телефонного разговора с Фоминым, эта свиноматка не кашляла в трубку?

Ваняшин ответил не сразу. Как человек, не терпящий суеты ни в чем, он сначала подумал, а потом сказал:

– Да, вроде, нет. А что? – спросил он, не понимая, к чему Туманов интересуется насчет кашля.

– Так, – махнул рукой Федор и отвернулся к окну.

Ваняшин посмотрел на Туманова, пожал плечами и отвернулся к противоположному окну. Задумался. Тут же его одолело сомнение и даже показалось, будто разговаривая с Фоминым, барменша все-таки пару раз тихонько кашлянула. Об этом Ваняшин решил сказать подполковнику.

– Вот и мне показалось, что кашлянула, – бурно отреагировал на сказанное Ваняшиным Федор. – А это, ведь может быть условным сигналом. Она покашляла, он и не приехал, – сказал Туманов.

– Да запросто, – согласился Ваняшин. – Мы тут сидим, ждем его. А он уже драпает, – Леха сделал сосредоточенное лицо, словно вот сейчас в эту минуту собирался кинуться догонять Фомина.

– А ну пойдем, – Туманов решительно открыл дверь машины. – Спросим у этой толстухи.

Ваняшин буквально выпрыгнул из-за руля.

Глава 5

Грек сидел потягивая из стакана минеральную воду. Барменша хотела принести ему водочки, но Сан Саныч отказался. Пить ему не хотелось, но просто так сидеть за столом не будешь, чтобы на тебя все обращали внимания. Глянув в окно, он заметил, что Туманов с Ваняшиным вдруг вылезли из машины и направляются к дверям кафе.

Не понимая, в чем дело, Грек занервничал, повернулся и не поверил своим глазам. Тот человек, которого они ждали входил в зал кафе со стороны подсобного помещения.

Барменша Ритуля тоже увидела его и сразу же переменилась в лице, сделавшись бледной. Она скосила глаза на Грека, заметив, что тот тоже смотрит на вошедшего Фомина. Но спокойнее Ритуле от этого не стало, потому что Фомин пройдя коридором из подсобки, очутился возле самой ее стойки.

Бросив взгляд на посетителей кафе, он увидел сидящего за столом усатого Грека и спросил у Ритули:

– А эта рожа чего тут торчит?

Ритуля растерянно улыбнулась, не зная, что ответить, посмотрела на Грека и пожала своими богатырскими плечами.

Грек понял, что барменша страшно боится Фомина.

Потеряв к Греку всякий интерес, Фомин отвернулся от него.

– Ну и где ваша «мама»? – спросил он, насупившись.

«Мамой» называли хозяйку кафе, женщину лет пятидесяти с увесистой золотой цепью на шее и тяжелыми бриллиантами в ушах. Кроме этого, дающего неплохой доход кафе, она владела еще тремя крупными магазинами и считала себя благодетельницей для своих подчиненных. Им всем она давала неплохую работу.

– Я… – Ритуля запнулась, не зная, чего сказать. – Не знаю… Она тут была…

– И где же она теперь? – Сухо спросил Фомин. – Я проходил по коридору, дернулся, а дверь в ее кабинет закрыта. Уж не соврала ли ты мне, сучка?

– Не…е, – замотала головой Ритуля.

– Смотри, а то я обижусь и откручу тебе голову, – пригрозил спокойно Фомин. Хотя можно было и не говорить этого. Ритуля прекрасно помнила, как два года назад Фомин здорово отколошматил ее только за то, что она позволила отпустить в присутствие «мамули» в его адрес шутку. Тогда Ритуля неделю не показывалась из дому. Все лицо было в синяках. Теперь же она мучительно соображала, каким образом задняя дверь, ведущая из подсобки на улицу, оказалась не запертой. Скорее всего, кто-то из девчонок выбегал покурить и не запер ее. А Фомин имел привычку входить в кабинет к «мамуле» с заднего входа, чтобы не светиться в зале перед посетителями. Так он делал раньше, когда приходил за деньгами, которые «мамуля» платила за бандитскую крышу.

– Вот урод, – тихонько произнесла Ритуля, смутно понимая, что будет дальше. Вряд ли Фомин вот так запросто поддастся ментам. Хорошо, если просто будет махаловка. Тогда они разнесут здесь все. А может быть и хуже. Ритуля знала, что Фомин всегда носил с собой оружие, а теперь, он и вовсе шагу не может ступить без ствола.

Ритуля приготовилась в случаи чего сразу лечь за стойкой на пол, и гори оно все тут синим пламенем: и это кафе, и менты, и Фомин вместе с ними.

Федор Туманов открыл дверь и первым вошел в кафе и не поверил своим глазам. Даже на какой-то миг приостановился, хотя этого делать было никак нельзя. Но сейчас он никак не мог понять, каким образом Фомин очутился здесь, минуя их.

Кажется, об этом подумал и Ваняшин и увидев стоящего возле стойки Фомина, разговаривавшего с барменшей, буркнул под нос:

– Вот это да. А мы его там ждем.

Они вдвоем направились к стойке.

На звук открываемой двери Фомин обернулся. Посмотрел на Туманова, на Ваняшина и рука скользнула под рубашку, прикрывавшую пояс. За поясом торчала рукоять «Макарова». Быстро достав пистолет, Фомин обернулся к барменше.

– Решила сдать меня, сучка?

Ритуля испуганно закричала и тут же упала за стойку, когда Фомин навел на нее пистолет. И как оказалось, сделала это вовремя.

Пуля пролетела над самой ее головой, слегка пошевелив волосы. На полке стояли бутылки с дорогими винами. Одна из них вдруг разлетелась вдребезги.

Следующая пуля предназначалась Туманову или Ваняшину. Но Фомин на какую-то секунду замешкался, решая, в кого выстрелить первым и упустил из вида Грека. И поступил очень не осмотрительно.

Усатый майор вскочил из-за столика, и в два прыжка очутившись за спиной у Фомина, прыгнул на него, схватив за правую руку, в которой тот держал пистолет. Произошло это в тот момент, когда подполковник Туманов, заслонив собою старшего лейтенанта Ваняшина, оказался буквально в шаге от Фомина. Несомненно, что выпущенная из пистолета пуля, досталась бы ему, если бы не Грек. Сан Саныч схватил Фомина за руку, отводя ее кверху.

Если вначале, никто из посетителей кафе толком не понял, что происходит, то сейчас, после второго выстрела, в зале началась паника. Послышался женский визг.

Та самая дама, с улыбкой до ушей, сидя за столиком, вытаращила глаза, дико наблюдая за всем происходящим. Ее спутник, седоволосый джентльмен, точно окаменел с рюмкой коньяка в руке, не замечая, что вино течет на скатерть. На его лице отражалась полная растерянность.

Кое-кто из посетителей повскакали со своих мест, прячась под столы.

Но третьего выстрела не последовало. Леха Ваняшин довольно сильно ударил кулаком Фомина по печени, а Федор Туманов вместе с Греком, вывернули руку и пистолет выпал на пол.

– Спокойно, граждане! Без паники. Уголовный розыск, – крикнул Туманов. Возможно кого-то, это и успокоило, только не Фомина.

– Твари! Падлы! Урою! – злобно хрипел Фомин. Но эта его злость была скорее от отчаянья. Он уже понял свою обреченность. Понял, что ничего не может сделать, но не привык сдаваться. Попытался левой рукой дотянуться до валявшегося на полу пистолета, и Ваняшину пришлось нанести ему еще один удар. На этот раз уже в челюсть.

Голова у Фомина дернулась как у подшибленного цыпленка и он медленно стал оседать на пол, придерживаемый за руки Греком и Тумановым.

– Леш, ты что охренел? – завопил Грек, опасаясь, что на этот раз Ваняшин переборщил. Силушкой-то его Бог наградил еще той, только держись.

– Ничего, – невозмутимо ответил Ваняшин. – Оклемается. Я его не сильно, только чтоб он не трепыхался, а то ведь, этот гад, чуть Николаича не пристрелил.

Грек застегнул на руках Фомина наручники и легонько похлопал того по щекам.

– Фомин?! – произнес он едва ли не на самое ухо Фомину.

Тот открыл глаза, с ненавистью зыркнул на Грека.

– Ты… – рявкнул он так, что Сан Саныч поморщился.

– Да, – вздохнул Грек. – Видно Леша тебе все-таки слабо съездил по морде. Может еще хочешь?

Кажется, Фомин еще не хотел, но признаваться в этом не собирался. Мешала гордость. Отвернувшись, он плюнул на пол.

– Ненавижу вас, ментов, – сквозь зубы рыкнул он. Но Грека это только развеселило. Он сказал с улыбкой:

– А мы без таких как ты, прямо жить не можем.

– Оно и видно, – скривил губы в усмешке Фомин.

– Ладно, хорош понапрасну шлепать. А ну вставай, – потянул Грек Фомина за руку. – Поедешь с нами. Там и поговорим о любви, а заодно и кой о чем другом.

– Чего это ради, я с вами должен ехать? – посмотрел Фомин на Туманова, потом на Ваняшина, наблюдая за тем, как старший лейтенант зажав двумя пальцами пистолет, поднял его с пола и взяв с ближайшего столика салфетку, бережно обернув, спрятал себе в карман.

– Вы, гражданин Фомин, подозреваетесь в причастности к убийству, – сказал Туманов.

Фомин выглядел внешне довольно спокойным. Исподлобья ненавистным взглядом посмотрел на Туманова.

– Не пойму я. Про что это вы говорите.

Грек улыбнулся, постепенно отходя от того напряжения, которое было у него еще пару минут назад, и сказал:

– А тут и понимать нечего. Получишь по максимуму. Только что ты пытался убить барменшу кафе и подполковника уголовного розыска. Леш, давай сюда пару свидетелей. Сейчас все оформим как полагается. Сядь, – Грек толкнул Фомина и тот рухнул на стул.

Ваняшин прошелся взглядом по перепуганным лицам посетителей и остановил свой выбор на седоволосом мужлане и его даме с улыбкой до ушей.

– Сейчас будут тебе свидетели, – сказал он и решительно подошел к их столику.

* * *

– Располагайся, Константин. Ты теперь здесь надолго у нас, – сказал Грек, когда Фомин переступил порог их кабинета и насупившись, уставился на портрет президента, висевший на стене.

Туманов сел на свое место и достав из стола несколько фотографий, на которых была запечатлена найденная в канализационном колодце девушка, разложил их перед сидящим напротив Фоминым.

Тот глянул на подполковника набыченным взглядом.

– Ну и чего? – спросил он, как видно не собираясь утруждать себя разглядыванием этих фоток.

– Взгляни, – предложил Федор.

– Чего мне на них пялиться? – произнес Фомин.

Опера уже поняли с кем приходится иметь дело. С тупоголовым упрямцем, который готов переть напролом. Это подтверждалось и в характеристике, присланной начальником колонии из-под Красноярска. Фомин отбывал там наказание за убийство. Из восьми, определенных ему по суду лет, он отбыл всего лишь три месяца и совершил побег вместе с двумя другими зеками. Тем двум долго на свободе бегать не пришлось. Их скоро поймали. А вот Фомина поймать не удавалось. Он значился в розыске. И при этом, как видно, не очень-то опасался быть узнанным. Возможно, отчасти это благодаря подлинным документам на чужое имя.

Заглянув в паспорт, который оперативники обнаружили в кармане у Фомина, Туманов сказал:

– Ну, о твоих документах мы поговорим попозже, где и как ты их раздобыл…

Фомин криво усмехнулся. Не обращая на это внимания, подполковник настойчиво кивнул на фотографии и предложил:

– А пока не откажи нам в удовольствие, взгляни. С этой девушкой тебя видели в ресторане.

Фомин взял одну фотографию в руку, посмотрел. По тому, как он глянул на убитую девушку, Туманов понял, что Фомин несомненно узнал ее, хотя и не подал вида. А точнее сказать, старался не подавать. Но взгляд заметался по фотографиям. По одной, по другой, и так, пока он не пересмотрел все. Сейчас он не обращал внимания на то, что все трое оперов смотрят на него. О чем думал Грек с Ваняшиным, Федор не знал, а сам он понял одно: то, что девушка оказалась убитой, для Фомина было неожиданностью. Вряд ли он хотел верить в увиденное и даже помотал головой.

– Так ты узнаешь эту девушку? – спросил Грек, внимательно наблюдая за этой реакцией Фомина. Особенно от пристального взгляда Сан Саныча Грека не укрылось, когда Фомин пересмотрев все фотографии, положил их на стол, а рука при этом самопроизвольно дернулась, как будто одну из этих фоток он хотел оставить себе.

Услышав вопрос Грека, Фомин скроил невозмутимую рожу и даже пожал плечами.

– Откуда?

– Ну да. Конечно. Откуда тебе ее знать? – с долей иронии заметил подполковник Туманов. – Еще скажи, что ты ее первый раз видишь.

Фомин вытаращил на подполковника Туманова свои здоровенные глазища.

– Нет, ну гадом буду, гражданин начальник.

– Гадом ты стал, когда родился. Думаешь я поверю, что ты вот так с незнакомой девушкой поперся в ресторан? – повысив голос, проговорил Федор.

– А почему бы и нет? – в свою очередь нагло заявил Фомин. – Шел по улице. Встретил бабу. Вроде бы, ничего. Дай, думаю, приглашу ее в ресторан.

– Вот так ни с того ни с сего, за спасибо живешь? – усмехнулся Туманов.

– Ну почему же за спасибо живешь, гражданин начальник? – на лице Фомина появилась нагловатая ухмылочка. – Ты же мужик. Понимаешь, что просто так бабу в ресторан не водят. Переспать я с ней хотел.

– Переспал? – спросил Грек.

Фомин повернулся к нему.

– Не получилось, – ответил он Греку, изобразив на лице гримасу сожаление.

– Не получилось, – не торопливо выговаривая, повторил подполковник Туманов.

Фомин набрался наглости улыбнуться.

– Ага, – сказал он, не сводя с Туманова глаз. Чутье подсказывало Фомину, что этого подполковника ему следует опасаться более всего из этой троицы, поэтому отвечая на его вопросы, Фомин тщательно подбирал слова. Ответ должен быть таким, чтобы у подполковника не возникло зацепки. Пока, по мнению самого Фомина, он не наделал ошибок в ответах. И предъявить в обвинение ему могут всего лишь побег из зоны. Но такое рано или поздно должно было случиться. Не зря же народная мудрость гласит: сколько веревочке не виться, а конца не миновать. Хотя Фомин был уверен на все сто, что это еще не конец. По крайней мере, он жив, а ведь все могло быть по-другому. Или не могло? Теперь, поди, разберись. Да и поздно уже разбираться, когда жизнь изломана.

Глава 6

Никогда не знаешь, что тебе уготовит судьба. И в этом Костя Фомин лишний раз убедился на себе, когда познакомился с Анжелой. Во всяком случаи, она ему представилась так. Хотя, может быть, на самом деле у нее было другое имя. Настоящего ее имени Фомин так и не узнал. Да и какая теперь разница, как ее звали. Теперь ее нет. А ведь он чувствовал, что примерно такой конец ожидает Анжелу. Непростая она девочка была, и к тому же красавица, каких он раньше не встречал. Но он так и не понял, кто она на самом деле. Это больше всего оставляло в душе нехороший осадок. Он жалел, что все так произошло. Даже их знакомство, как потом думал Фомин, случилось неспроста, а скорее всего, было запланировано самой Анжелой. Ведь сколько он ездил этой дорогой, и ни разу не видел эту девушку здесь. А тогда…

В то утро Костя Фомин как обычно вышел из дома. Настроение было не очень. Чуть свет позвонил приятель, сказал, что всю ночь зависал в казино. Проигрался до копейки, и теперь у него большие неприятности. Просил, приехать, помочь деньгами.

Черный сияющий на солнце «Форд» стоял возле подъезда. Глянув на него, Костя Фомин почувствовал, как испорченное настроение понемногу уходит. В конце концов, все не так уж и страшно. И приятелю он сумеет помочь, хотя вряд ли это того спасет. Завтра он припрется в это проклятое казино опять и опять проиграется до последней копейки. Такова его психология, играть, пока есть деньги. А потом он уже не может остановиться.

Выезжая со двора на проезжую часть улицы, Костя загляделся на поток машин, в который ему предстояло влиться, и чуть было не наехал на девушку. И откуда она только взялась. Ведь когда проезжал тротуар, не видел ее.

Резко надавив ногой на педаль тормоза, Фомин чертыхнулся и опустив в правой двери стекло, хотел в непопулярной манере объяснить перепуганной девице, что не следует лезть под колеса машины, но едва посмотрев ей в лицо, почувствовал, как злость тут же прошла.

Девица была на редкость хорошенькой. Костя в один миг оглядел ее всю с головы до ног. Особенно ему нравились сисястые блондинки. У девицы с этим было все в порядке. И вообще, фигурка у нее отличная. Редко Фомину попадались такие вот девицы без изъянов.

– Простите меня, пожалуйста, – смущенно улыбаясь, заговорила девушка приятным голоском.

Ох как хотел бы Костя, чтобы она вот так нежно нашептывала ему на ушко ласковые словечки, когда бы он уложил ее в постель.

– Я спешила на автобус, – кивнула она на автобусную остановку, от которой только что отошел автобус. – И не заметила, что вы выезжаете.

– Да ладно. Чего там? Ничего такого не произошло. Это вы меня извините, чуть не наехал на вас, – произнес Костя, пытаясь перевалить вину на себя. – Мне самому надо быть осмотрительней.

На лице блондинки отразилось такое сожаление, что казалось она вот-вот расплачется. Костя даже не понял, что это с ней.

– В чем проблема? – спросил он.

– Автобус. Тут так редко ходят автобусы, – сказала красотка, пожимая плечиками.

Костя посмотрел на отъехавший автобус и хмыкнул.

– Фигня какая. Садитесь. Я вас подвезу, куда надо, – предложил он, напрочь позабыв, что ему самому срочно надо в казино «Арлекино», где его дожидается приятель.

Блондинка повеселела.

– Правда? – спросила она так доверчиво.

Костя кивнул и улыбнулся. За последние несколько дней он сделал это впервые. Он не был по натуре мрачным человеком, но в последнее время на него свалилось столько неприятностей, что тут уж не до улыбок. Неделю назад их группировку потрясли менты. Многих пацанов забрали в кутузку. Может быть, взяли бы и его, но в тот вечер Фомин с тремя своими «быками» ездил на стрелку с кавказцами.

Стрелка была забита возле Курского вокзала, который контролировали черные. И они очень удивились, когда Фома туда приехал всего лишь с тремя своими помощниками. Но еще больше они удивились, когда после словесных объяснений, четверо наглецов пустили в ход кулаки. И хотя кавказцев было вдвое больше, но преимущество оказалось не на их стороне. Правда и Фоме с пацанами досталось, но зато они не попали под ментовской пресс. И самое лучшее, что сейчас они могли предпринять, это нанять для своих братков хороших адвокатов. Поэтому с утра до вечера Костя Фомин только и делал, что мотался по адвокатским конторам, и за последние дни здорово вымотался.

А тут такая красавица попалась ему на дороге. И Фомин решил, что будет считать себя последним идиотом, если вот так просто отпустит ее. Когда они остановились возле метро «Павелецкая» и девушка уже хотела вылезти из машины, Костя сказал ей:

– Может быть, сегодня вечерком встретимся?

Кажется, его предложение застало блондинку врасплох.

– Ну не знаю даже… – ответила она с неопределенностью.

Такой ответ Фому не устраивал. Как человек, привыкший добиваться всего и сразу, он решил проявить настойчивость, заявив, что красотка выйдет из его машины только тогда, когда согласится навстречу.

– Ну хорошо, – улыбнулась девушка, черканув на лежащим на сиденье журнале «За рулем» номер домашнего телефона. – Позвоните мне после восьми часов вечера.

– Вот это уже другое дело, – ответил Костя, и тут же спросил: – А имя у прекрасной незнакомки есть?

Девушка засмеялась.

– Есть, как у каждого нормального человека, – сказала она. – Анжела. А вас как звать?

Костя подумал, что у них тоже пацаны нормальные, а по именам друг друга не величают. Только по кличкам. Он даже свое имя стал забывать. Вспоминал лишь тогда, когда гаишники на дороге тормозили. И теперь вспомнил.

– Константин, меня звать.

– Отлично. Ну вот мы с вами, Константин, и познакомились.

– Ага, – кивнул Фомин.

– Так, стало быть, до вечера? – игриво спросила девушка, имея твердое намерение выйти из машины, и Костя вряд ли бы сумел ее удержать.

– Я вам позвоню, – весело ответил он, окрыленный предстоящим свиданием с красавицей.

Отойдя на пару шагов от машины, девушка обернулась и улыбаясь, помахала Фоме ручкой. Фома нажал на клаксон и его «Форд» издал тоскливый звук, похожий на унылое мычание быка, застоявшегося в стойле.

Сколько раз Фома зарекался заменить звуковой сигнал в своей машине, и все никак руки не доходили. Но теперь решил не откладывая заехать в автосервис. Отъезжая от станции метро, он увидел, что блондинка почему-то не пошла к стеклянным дверям, а направилась в противоположную сторону. Он даже хотел остановиться, чтобы разузнать причину, но поднапиравшие сзади машины засигналили, и ему пришлось уехать.

* * *

Какое-то время блондинка стояла на краю тротуара, провожая черный «Форд» взглядом, пока он не скрылся в потоке машин. Потом, повернувшись, она направилась к тому месту, где пару минут назад он стоял на обочине.

Теперь на том месте стояло серебристое «Вольво» с тонированными стеклами. Девушка подошла, открыла дверь и уселась на заднее сиденье.

За рулем «Вольво» сидел плотный мужчина лет пятидесяти с небольшим и скучным взглядом смотрел в лобовое стекло. И хотя он выглядел намного старше девушки, она называла его по имени – Дима. Бесшумно работал кондиционер, нагоняя в салон иномарки приятную прохладу и блондинка, удобно расположившись на сиденье, облегченно вздохнула, вопросительно глянув при этом на молчавшего водителя. И видя, что тот не собирается говорить, произнесла несколько раздраженно:

– Ну что ты молчишь?

– А что я должен сказать? – со сдержанным спокойствием ответил водитель, так и не поворачивая головы.

Девушка обиженно фыркнула.

– Можно подумать, что тебя это не касается? – тут же последовало замечание, которое как видно не произвело на водителя особенного впечатления. Он сказал уклончиво:

– В первую очередь, это касается тебя. Поэтому, тебе придется решать эту проблему. Думай сама.

Приятное личико блондинки сделалось до крайности капризным. Слегка фыркнув, она отвернулась к боковому окну. Достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку.

Заметив в зеркало это, водитель требовательно произнес:

– Не кури в машине. Не люблю.

Блондинка повертела приготовленную сигарету между пальчиков и запихнув обратно в пачку, с ядовитой усмешкой сказала:

– Смотрю я на тебя…

– И что? – перебил ее водитель все с той завидной выдержкой.

– То нельзя. Это нельзя. Слишком правильный ты человек.

– А разве это плохо? – спросил водитель.

Девушка холодно взглянула на него.

– По-моему, это очень скучно. Жить по правилам. Делать все только то, что разрешено правилами.

– Зато я до сих пор жив, как видишь. Мне пятьдесят шесть лет.

– Очень приятно, – скривила губки блондинка в усмешке, но водитель «Вольво» за это на нее не обиделся. Более того, он сделал вид, будто вообще не заметил сарказма в словах девушки. Продолжил:

– Да. Пятьдесят шесть. И я собираюсь прожить еще как минимум лет тридцать, и трахать таких лапуль как ты.

– А что для этого нужны какие-то правила? Чтобы трахать таких как я?

– Лучше не раздражай меня, – заметил на это водитель, слегка повысив голос. – И давай о деле, – напомнил он о том, о чем они, собственно, и должны были обговорить, а не вести беседы на посторонние темы.

– Хорошо, – согласилась блондинка.

– Так почему ты выбрала этого жлоба, а не кого-то другого? – спросил водитель, гоняя во рту жевачку.

Девушка ответила не сразу, как будто тщательно обдумывая достойный ответ.

– Этот жлоб, между прочим, состоит в криминальной группировке…

– И что с того? – без особого интереса спросил водитель. Открытие, которое сделала блондинка, ему показалось не очень-то существенным.

– Помнится, ты сам говорил, или забыл, что для этого дела нам нужен человек с криминальным прошлым. А этот, пожалуйста, с криминальным настоящим. Наверняка, он на учете у ментов. Значит, есть вероятность, что его сразу посадят. К тому же, он имеет с собой ствол.

– Откуда ты знаешь? Ты что ощупала его?

– Ну вот еще? Только мне и делов, щупать его. Когда я села к нему в машину и мы поехали, он открыл бардачок. Так вот там у него лежал пистолет. И поверь мне, не игрушечный.

– Ладно, не заводись, – примирительно сказал водитель. – Тебе, конечно, видней. Просто я хочу, чтобы все получилось так, как надо. Понимаешь меня? – спросил он.

Похоже, его забота подействовала успокаивающе. Во всяком случаи, девушка заговорила уже другим тоном:

– Все получится. Вот увидишь. Сегодня вечером он позвонит мне. Мы встретимся, а потом… – она замолчала, заметив, что водитель обернулся к ней в пол-оборота.

– И где ты с ним намерена встретиться? – полюбопытствовал водитель.

– На квартире, которую я снимаю.

Услышав это, водитель неодобрительно покачал головой.

– Ерунда, – заметила блондинка. – На воле ему бегать недолго. Его быстро сцапают и посадят. А к тому времени, когда он освободится, меня уже здесь не будет. Да еще и неизвестно, доживет ли он до освобождения, – улыбнулась она.

– Ну смотри сама. Я надеюсь, ты понимаешь? Если что… – он не успел докончить угрозу до конца.

Девушка довольно резко сказала:

– Сама знаю. Не утруждай себя пересказом.

Водитель молча кивнул, уставившись через лобовое стекло на подъехавшую и припарковавшуюся перед ним «Тойоту». Минуту, другую, из нее никто не вылезал, и на лице водителя «Вольво» отразилось едва различимое беспокойство. Оно прошло, когда передняя дверь «Тойоты» открылась и с водительского места вылез здоровый парень. Он обернулся, посмотрел на стоящую позади серебристую «Вольво» и не спеша направился к табачному киоску, располагавшемуся метрах в десяти от обочины проезжей части.

Там же не переднем сиденье оставался еще кто-то, но ни водитель «Вольво», ни блондинка за тонированными стеклами не могли разглядеть сидящего. Видели только его силуэт.

– Поедем, я тебя отвезу, – сказал водитель «Вольво» блондинке. – Не нравятся что-то мне эти ребята.

Сидящая на заднем сиденье блондинка глянула на стоящую впереди «Тойоту» равнодушным взглядом. Она лично не находила в том парне ничего такого настораживающего, хотя то, как он посмотрел на них, ей тоже не понравилось. Но машин тут останавливается полно, и видеть в каждом остановившемся рядом опасность, это уж слишком.

– А вот сейчас мы их проверим, – тоном знатока произнес водитель «Вольво» и включив мотор, ловко объехал «Тойоту» и поддав скорости, помчался вперед маневрируя в потоке машин. При этом он успел заметить, как парень от киоска метнулся назад к своей «Тойоте». Он, кажется, даже забыл взять сдачу и девушка продавец что-то кричала ему из окошка, но парень не остановился. Он запрыгнул в машину. Дверь закрыл на ходу.

– Как видишь, я не ошибся. За нами – хвост, – сказал водитель «Вольво» блондинке, озирающейся на догонявшую их «Тойоту».

– Да, ты оказался прав, – произнесла девушка, но таким тоном, в котором больше слышалось раздражения, чем согласия. Как бы этим давая понять, что человек живущий по правилам все равно не нравится ей. Какое-то время молчала, крутя головой то вперед, то назад на догонявшую их «Тойоту». Потом спросила:

– И что ты собираешься предпринять?

Водитель «Вольво» усмехнулся.

– А что тут можно предпринять? Разве что вот… – он резко крутанул рулем влево и «Вольво» вылетела на встречную полосу. Причем, перед самым автобусом.

Блондинка вцепилась руками в спинку переднего сиденья, ожидая столкновения. Но его не произошло. По крайней мере, с их машиной. А вот водитель «Тойоты» оказался не такой профессионал. Подобный маневр ему не удался, и туристический автобус на полном ходу саданул «Тойоту» в правый бок.

Уезжая, блондинка услышала скрежет сминаемого металла и хруст разбитых стекол. Посмотрев на водителя «Вольво» уважительно, она сказала:

– Ну ты даешь.

Водитель отреагировал на ее похвалу все также сдержанно:

– Ничего особенного, – глянув назад и убедившись, что у «Тойоты» пропала охота их догонять, добавил: – Теперь полный порядок. Сейчас я отвезу тебя домой и уеду. Приеду вечером.

– Да, конечно, – согласилась блондинка. В голосе ее замечалось что-то похожее на рассеянность, поэтому, водитель «Вольво» не упустил напомнить:

– Смотри, не проспи в обнимку с милым.

На лице у девушки появилась брезгливость.

– Ну ты скажешь тоже.

– Мало ли. Уломает тебя, уложит в постель и как вопрет… Глядишь, обо всем и забудешь.

– Не забуду, – довольно резко сказала девушка, давая понять, что насмешки по этому поводу со стороны водителя в ее адрес, не уместны. – Останови.

– Мы же еще не доехали до твоего дома, – недоуменно произнес водитель «Вольво».

– Мне надо зайти в магазин, купить кое-что из продуктов.

– Я могу подождать. Покупай.

– Не стоит, – покрутила головой блондинка.

– Но я думал, мы сейчас поедем к тебе. Посидим…

– А потом ты меня завалишь на постель? – проговорила красотка с легкой издевкой в голосе.

Водитель ничуть не смутился.

– Ну, а почему бы и нет?

– Нет, – помотала головой девушка. – Я устала и хочу отдохнуть. В другой раз. Останови машину немедленно.

Водитель нисколько не обиделся за отказ.

– Ладно. В другой так в другой, – сказал он.

«Вольво» остановилась. Девушка вылезла, и кивком головы попрощавшись, пошла по тротуару. Со стороны могло показаться, что эта красивая девушка, всего лишь случайная попутчица. Водитель не смог отказать и подвез ее. И только глаза блондинки, выдавали, что все далеко не так.

Проводив «Вольво» настороженным взглядом, пока машина не скрылась из виду, девушка повернула от магазина в противоположную сторону. Выбрав в тенистой аллеи одну из скамеек, она села на нее. Достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку. Закурила.

Здесь никто не мельтешил перед глазами, не мешал собраться с мыслями. А обдумать ей было чего. Никогда не думала, что докатится до такого. Сегодня должно произойти убийство, и как не крути, но она к этому будет причастна.

Другой, не менее тяжкий грех, свалить вину за убийство на невинного человека. Для ранимой женской души пройти такое испытание не просто. Но ради больших денег, она готова на все. Ведь тогда она сможет уехать отсюда навсегда. Не важно в штаты, или куда-нибудь в другую страну поближе. Она еще так до конца и не решила в какую из стран переберется. Главное, что это будет навсегда. В эту помойку, на которой выросла, она уже больше никогда не вернется. И произойдет это скоро. Она всегда мечтала о красивой жизни, когда не надо будет вскакивать по утрам от мысли, где раздобыть денег. Скоро у нее будет много денег.

Она докурила сигарету до половины, так как делала это теперь всегда и изящным движением швырнула дымящийся окурок в урну. Теперь она может позволить себе не дотягивать сигарету до фильтра, как раньше. Да и курить она стала не российское дерьмо, а настоящие американские сигареты для женщин. Теперь она запросто может покупать себе их, не как раньше.

Достав из сумочки трубку сотового телефона, блондинка набрала номер и терпеливо стала ждать, пока ей ответят. Причем, ждать ей пришлось не меньше минуты, прежде чем в трубке послышался хрипловатый мужской голос с акцентом.

– Я вас слушаю, – произнес голос.

– Мистер Пит…

– Да, это я. Кто говорит? – спросил все тот же голос.

– Это – Анжела. Вы меня еще не забыли? Вчера мы с вами так хорошо сидели в ресторане Орион. Мистер Пит, ну неужели вы не помните? Такой вечер… – Анжела улыбнулась, вспоминая, как этот иностранец весь вечер твердил, что больше всего в ней ему нравится ее улыбка, а сам то и дело пялился на ножки. Может быть он и врал. Все мужчины врут, лишь бы как да побыстрей подобраться к женщине и уложить ее в постель. Но вчера у них с мистером Питом до постели не дошло. Хотя он вроде и был не против, но внезапно ему кто-то позвонил на сотовый, как он сказал из далекой Англии, и мистер извинившись перед Анжелой и заплатив за столик, уехал. Но перед тем как ему уйти, Анжела напросилась с ним на встречу и даже уговорила мистера дать ей номер своего мобильника.

Пит ломался не долго. Русская красотка понравилась ему. Наметанным глазом он сразу определил, она щедра на ласку, а что еще надо иностранцу приехавшему в Москву всего лишь на пару недель. Поразвлечься с хорошенькой девушкой. К тому же, сама девушка даже очень не против развлечений.

– Да, я помню… – ответил Пит и замолчал.

Эта внезапная пауза, несколько смутила Анжелу. Неужели он сегодня не захочет с ней встретиться, тогда все пойдет насмарку. А она так старалась, из кожи лезла, лишь бы понравиться этому толстопузому борову. Уже считала, что он у нее на поводке, стоит только поманить и как теленок пойдет за ней. А он еще чего-то выламывается.

– Мы ведь с вами договорились сегодня встретиться, – наглым образом напомнила Анжела. Хотя и знала, порядочная девушка не должна быть такой навязчивой. Но плевать ей на порядочность. И на все плевать, лишь бы вытащить его из гостиницы.

– Днем я не могу, – начал выламываться иностранец.

Анжелу это начинало бесить. Что этот боров себе позволяет? Он наверное не знает, что если она кому-то из мужчин назначает свидание, то этот счастливчик бегом мчится.

Так хотелось нагрубить, но Анжела знала, что этого делать ни в коем случаи нельзя. Наоборот, она должна быть ласковой и приветливой. Так ее учил Дима. И она сказала с улыбкой:

– Мистер Пит, ну кто же назначает свидание днем. Давайте с вами встретимся вечером. Часиков в десять. Вас устроит? Я заеду за вами на своей машине. Черный «Форд».

Кажется, его все устраивало: и назначенное время и машина.

– Хорошо. Давайте. До вечера. А сейчас извините меня, я очень занят, – сказал мистер.

– Нет, нет. Это вы меня извините, что отвлекаю своей болтовней. И так, в девять вечера я подъеду к вашей гостинице на такси.

– Жду, – коротко сказал мистер и отключил свой мобильник.

Анжела вздохнула.

– Вот – козел, – сказала она, убирая трубку в сумочку.

Поднявшись со скамейки, она неторопливо, изящной походкой пошла по тротуару, провожаемая трепетными взглядами мужчин.

Глава 7

Смотавшись в казино, где его с нетерпением ожидал приятель, Костя Фома уладил конфликт, заплатил за него пять штук баксов, после чего невезучего игрока отпустили. Приятель хотел еще, чтобы Костя отвез его до дома, но Фома отказался.

– Ножками дотопаешь. Тебе, мудаку, это только на пользу будет. Голову просвежишь, – сказал ему Фома.

Приятель, кажется еще толком не отошел от ночной пьянки.

– Чего ты завелся?

– А ничего, – заорал на него Костя. – Сколько раз тебе говорил, если не фартит, не играй. Да еще пьяный.

– Да ладно. Чего ты? – видно просветление так и не коснулось приятеля.

– Вали отсюда, – Фома вытолкал приятеля из машины. До вечера надо было успеть кое-что сделать. Вечером у него будет приятная встреча с девушкой, с которой он познакомился. Весь день только и думал о ней, не обманула ли с телефоном? Может решила разыграть его, написала первый попавшийся на ум номер, выдав его за свой. Эти молоденькие шлюшки и не на такое способны. Хотя, вроде бы эта красотка и не похожа на шлюшку. Уж Фома в бабах разбирается. И если девочка окажется не испорченной городской жизнью, возможно, он ее оставит для себя, а там посмотрит. Жениться не собирается, но иметь под боком такую красотулю тоже неплохо. И не обязательно для этого на ней жениться. Можно просто подпитывать ее деньгами. Вечером он позвонил по тому телефону, который написала ему блондинка на обложке журнала. Услышав ее голос, Фома сказал:

– Привет. Это я.

– Я вас узнала, – приветливо сказала девушка. Она не приглашала его, и Костя решил проявить настойчивость.

– Мы вроде бы договаривались о встрече, – навязчиво напомнил он об утреннем разговоре с блондинкой. – Так я подъеду?

– Ну, если вы так настаиваете, – уступила девушка.

Костя улыбнулся, прижимая телефонную трубку. Настаивает ли он? Ну и глупышка ему попалась. Не часто такую наивную встретишь. Вот это уже нормальный разговор. Привык, когда девушки уступают. И эта красотка только на вид неприступная. А в сущности, обыкновенная баба со своими слабостями, о которых он при встрече постарается узнать.

– Да. Я настаиваю, – заявил Костя.

И блондинка окончательно сдалась. Назвала адрес. Это было не так-то близко, от дома где он жил. Но Фому удаленность не смутила. Не пешком же он туда попрется, а на машине добраться, раз плюнуть, если, конечно, не придется торчать в пробке.

– А я думал мы соседи? – пошутил он, не забыв поинтересоваться, каким образом утром красотка очутилась возле его дома.

– Я приезжала в ваш район по делам, – уклончиво ответила девушка.

Хотя Костю не очень-то интересовало, где и с кем она провела ночь. Даже если и с другом. Зато эту ночь они проведут вместе, а на будущее он загадывать не стал.

– Ну так я сейчас подъеду, – сказал он.

– Я вас буду ждать, – весело отозвалась на это девушка.

По дороге Фома заехал в магазин, купил шампанского, хотя сам эту бормотуху не уважал и предпочитал более крепкие напитки. Для себя он взял бутылку хорошей водки.

Рядом с магазином стояла палатка, в которой продавали цветы. Она оказалась как раз кстати. Заглянув в палатку, Фома купил своей новой подруге семь алых роз.

С ними в одной руке и с большим пакетом в другой, он и появился перед Анжелой.

– Это мне? – спросила девушка, с восхищением глядя на цветы.

– Конечно, – ответил Фома, про себя отметив, что красотка не избалована как видно мужским вниманием. По крайней мере, его букет произвел на нее такое впечатление, что бери ее и хоть сейчас укладывай в постель.

– Что же мы тут стоим? Проходите в квартиру. У меня правда все скромно, без шика, – призналась несколько смущенно блондинка.

А Фоме шик и не нужен. Он хотел скинуть ботинки, но Анжела отговорила.

– Ну что вы? Не надо. Я и сама в туфлях по квартире хожу. Вот видите, – выставила она напоказ правую ножку.

У нее были длинные стройные ножки. Такие ножки всегда нравились Фоме. Он без стеснения уставился на ногу девушке. Да и чего стесняться, если она сама предлагает посмотреть. Посмотрел на розовую туфельку. На одну. Потом на другую. Потом поднял глаза на колени и выше до юбочки.

Догадавшись, что он смотрит на ее ляжки, девушка как будто смутилась, и на ее щечках проступил едва заметный румянец, который подействовал на Фому возбуждающе. Захотелось обнять Анжелу. Для начала погладить руками по спине. Потом опустить их ниже к пояснице. Оттуда на ее попку. Погладить, чувствуя, как под руками проступает узкая полоска трусиков. А потом он избавит красотку от них.

Фоме нравилось раздевать девушек. Это всегда действовало на него посильнее всякой виагры. Но вот так сразу пускать в ход руки он не стал.

Квартира у Анжелы оказалась двухкомнатная. Вторая, меньшая по размеру комната, предназначалась как спальня. Лично Фому устраивало, если бы они с девушкой сразу перешли в ту комнату. Но Анжела привела его в большую комнату. Усадила на диван. Чтобы он не скучал, включила телевизор.

– А я пока позабочусь об ужине, – заявила она Фоме, намереваясь выскочить из комнаты.

Против ужина, Фома не возражал. Спеша на встречу с девушкой, не успел поесть.

– Вот тут я, кое-что захватил, – протянул он ей пакет, в котором лежала большая коробка конфет, бутылка водки с шампанским. Необходимый атрибут для застолья с девушкой.

– Ну хорошо, – улыбнулась Анжела, принимая из рук Фомы пакет. – Я сейчас все приготовлю. А вы пока не скучайте, – сказала она и упорхнула в кухню с пакетом в руках, оставив Фому одного.

Анжела в кухне погромыхивала тарелками, а Фома, от скуки прошелся по комнате. Постоял возле окна, из которого был прекрасно виден его «Форд» оставленный у подъезда.

Машина стояла на месте, освещенная со всех сторон уличным фонарем.

Фома глянул на нее и отошел. Заглянул в спальню. Обстановка в квартире и в самом деле была не шикарная. Но Фоме на это по большому счету наплевать. Стоящая в спальне широченная кровать, на которой можно спать вчетвером, ему понравилась. Он подошел, сел на нее, проверяя упругость.

Напротив кровати, у стены, стоял здоровенный под потолок гардероб с большим зеркалом. Он тоже Фоме понравился. Точнее, его зеркало. Можно трахаться с блондинкой и при этом видеть себя в зеркало, как в порнофильме. Такое тоже Фому возбуждало.

Дверь у гардероба была чуть приоткрыта. И это Фоме показалось несколько неуместным. А еще он почувствовал, что оттуда как будто потягивает запахом курева.

Уж не любовника ли там Анжела спрятала? Эта мысль вызвала в нем желание, тихонечко открыть дверь и посмотреть. Он так и хотел сделать. Уже взялся за дверь, и вдруг в комнате появилась Анжела.

– Вот вы где.

– Да я это… – Фома замялся. Получилось некрасиво, как будто он воспользовавшись тем, что хозяйка в кухне, решил обшарить квартиру.

– Пойдемте, – позвала его Анжела.

Фома облегченно вздохнул, что не требуется никаких объяснений. А то ведь как назло ничего подходящего в башку не идет.

– Садитесь, вот сюда, – кивнула Анжела на угловой диван, стоящий по другую сторону стола. Сама села на стул.

Фома взял бутылку с водкой, потряс в руках и привычным движением свинтил пробку. Рюмка, другая не только не повредит, а наоборот, поднимет тонус.

– Сейчас мы по рюмочке… – он уже хотел разлить водку, но увидел на лице Анжелы недоумение, причина которого прояснилась тут же.

– Костя, вы же не помыли руки, – укорила девушка Фому.

Фома посмотрел на свои лапищи. Вообще-то, он мог обойтись и без этого.

– Что вы? – возмутилась красотка. – Садиться за стол и не помыть руки, это не прилично, – немедленно последовало замечание.

Фома считал себя человеком приличным.

– Ну да. Все правильно, – согласился он. Дома он часто мыл руки на кухне, но тут решил как и подобает, воспользоваться ванной.

– Ванна прямо по коридору и направо, вторая дверь.

– Разберусь, – буркнул Фома, выходя из кухни.

Стоило ему выйти, как Анжела тут же схватила свою сумочку, висевшую на спинке стула, раскрыла ее, достала маленький пузырек с прозрачной жидкостью.

Прислушиваясь к тому, как в ванне вода течет из крана, она выплеснула из бутылки немного водки в раковину. Потом из пузырька вылила в бутылку всю жидкость, что была в нем. Подняла бутылку на уровне лица, посмотрела.

Водки в бутылке стало на немного больше, чем было. Это Анжелу не устраивало. Надо бы отлить ее, но на это не было времени. Она услышала, что Фома вымыл руки и уже возвращается. Секунда другая и он войдет в кухню.

Потянувшись к тарелке с форелью, Анжела как будто нечаянно локтем задела бутылку и она упала на стол. Причем, произошло это в тот момент, когда Фома уже вошел.

– Ой, – ойкнула Анжела, сделав испуганный вид, тут же подхватила бутылку, но часть водки растеклась по скатерти. – Неуклюжая. Я нечаянно уронила ее.

Фома сдержанно махнул рукой.

– Пустяки. В крайнем случаи я могу сгонять в магазин и купить еще, – решил он показать свою щедрость.

Анжела сконфузившись, покачала головой.

– Костя, вам никуда гонять не надо. По-моему, вам хватит и того, что осталось в бутылке. К тому же, пролилось ее совсем немного.

– Конечно хватит, – согласился Фома. – Я же не пьяница. А это, – показал он на бутылку, – за знакомство. По пять капель.

Анжела от водки отказалась.

– Нет, я лучше шампанского. Водку я не пью, – сказала она.

Фома возражать не стал. В конце концов, это ее личное дело. Он откупорил шампанское, наполнив ее бокал шипящим напитком. Себе налил рюмку водки.

– Ну, за знакомство. В том, что судьба свела нас, есть некий знак, – произнес он фразу, запомнившуюся из недавно просмотренного фильма по телевизору. В нем было все: стрельба, поножовщина, много пролитой крови, но больше всего Фоме понравилось то, с каким мастерством авторы показали любовь девушки к бандиту. Эту фраза исходила от героини фильма, когда она объяснялась бандиту в любви.

– Очень хорошо, – заулыбалась Анжела. – Давайте за это и выпьем. – Она поднесла свой бокал к губам, сделала пару глотков и поставила бокал на стол.

Фома мелочиться не стал, рюмку опустошил в один глоток. И все, что он успел сделать дальше, это только произнести:

– Ну, и дрянь… – и тут же уронил голову на стол, едва не разбив лбом тарелку с ломтиками сыра.

Минуту или чуть больше, Анжела неподвижно сидела на своем стуле, потом, желая удостовериться, что Фома не притворяется, позвала его:

– Костя?! Что с вами?

Фома не ответил. Тогда девушка встала, схватила его волосы, подняла голову.

Глаза у Фомы были закрыты. Она разжала руку, и Фома опять уронил голову на стол.

– Можешь выходить, – бросила Анжела в темный коридор, и тут же во второй комнате предназначенной под спальню, послышалось скрежетание открываемой двери гардероба. Потом тихие шаги, и в кухню вошел тот самый мужчина Дима, который утром сидел за рулем «Вольво». Только на этот раз он выглядел каким-то напряженным. Или чересчур уж озабоченным. Анжела так до конца и не разобрала.

– Ты чего такой? – спросила она.

– Я едва не задохнулся в твоем ящике, – сказал он девушке, как будто обвиняя ее в чем-то. – Да еще этот, – кивнул он на спящего Костю Фомина, – чуть не обнаружил меня. Подошел и уже хотел открыть дверь. Вовремя ты вошла в комнату. А то бы у нас все сорвалось. – Заметив с каким невозмутимым спокойствием девушка смотрит, он проговорил: – Ладно. Не будем терять понапрасну время. Сейчас я вытащу его на улицу. Он ведь на машине приехал?

– Да. Черный «Форд». Он стоит возле подъезда.

– Ты пока не выходи. Я усажу его в машину. Потом выйдешь ты, – сказал Дима, для начала пошарив у Фомы в карманах.

Ключи от машины с брелком лежали в правом кармане брюк. Дима взял их, подержал на ладони, потом сунул к себе в карман.

– Иди, отопри мне дверь, – сказал он Анжеле и чуть присев, взял Фому за правую руку, забросил ее себе на плечо. Взвалив его на себя, поволок к двери.

– Тяжелый кабан, – пыхтя от натуги, проговорил он и вместе с Фомой вышел на площадку.

Время терять было нельзя, поэтому Дима не стал тратить драгоценные минуты на передышку. Придерживая Фому, чтобы тот не упал и не разбил себе до крови лицо, стал спускаться с ним по лестнице. Когда уже они были на площадке второго этажа, дверь подъезда открылась и с улицы вошла дама лет шестидесяти в плюшевой шляпке и с зонтиком в руках. Через толстые стекла очков она сначала уставилась на седоволосого Диму, потом на Фому, который самостоятельно не мог стоять на ногах и осуждающе покачала головой.

Глядя с каким презрением она это делает, Дима улыбнулся и сказал:

– Молодежь. Не умеют пить. Вот и результат.

Старушка не нашлась чего-либо ответить, или не захотела, обошла обоих сторонкой и быстренько побежала наверх.

Дима плюнул с досады.

– Вот принесла ее нелегкая. Не спится старой ведьме. – Он подхватил Фому и поволок дальше, вниз по лестнице.

Очутившись на улице, он открыв переднюю правую дверь, и швырнул Фому на сиденье. После этого вытер пот со лба.

– Ну ты – кабан, – сказал он Фоме. Но тот ничего Диме не ответил. Уткнулся подбородком в грудь.

Обойдя машину, Дима открыл переднюю левую дверь и уселся за руль. Достал из кармана тонкие перчатки из черной кожи, одел их на руки и только после этого открыл бардачок, набитый аудиокассетами. Внизу под ними, нашел пистолет «Макаров». Посмотрел, есть ли в нем патроны и какие. Ведь Анжела могла и ошибиться. Но она не ошиблась. Пистолет был заряжен самыми что ни на есть боевыми патронами.

– Это даже очень хорошо, – тихонько проговорил Дима, и убрав пистолет себе в карман, достал мобильник, набрал номер Анжелы. Когда она ответила, сказал все тем же тихим голосом:

– Ты можешь выходить. Все в порядке.

Ждать ему пришлось недолго. Было такое ощущение, что девушка слетела с пятого этажа буквально на крыльях. Он только успел положить в карман свой мобильник и завести машину, как Анжела уже выскочила из подъезда и запрыгнула на заднее сиденье.

– Только постарайся ничего здесь не лапать, чтобы не оставить свои пальчики, – строго предупредил он девушку.

– Поехали отсюда, – в ответ прошипела та. Анжеле очень не нравилось, что Фома оставил машину под фонарем. Жители подъезда наверняка видели ее, а это совсем не нужно было, по крайней мере, для самой Анжелы.

– Ну чего ты стоишь? Я говорю, поехали, – раздраженно и довольно громко проговорила она.

Дима обернулся, посмотрел на девушку.

– Не суетись. Мы уже едем, – произнес он с завидным спокойствием.

А вот у Анжелы, в отличие от него, нервы сдавали. Даже пробирал легкий озноб. Хорошо, что Дима не мог видеть сейчас, как у нее мелко подрагивали руки. Она боялась и все время мысленно повторяла: вдруг у них не получится и что тогда? На этот вопрос она не находила ответа, а спросить об этом Диму, не решалась. Ему не понравится, если она будет сомневаться.

* * *

Они остановились рядом с гостиницей. Дежуривший возле входа молодой охранник в черном строгом костюме, скучающим взглядом глянул на подъехавшую иномарку и отвернулся. Да и что в ней интересного. Сюда и покруче «тачки» подъезжают. Сидящую за рулем Анжелу за тонированным стеклом он не разглядел.

Перед тем как подъехать к гостинице, Дима поменялся с Анжелой местами. Она села за руль, а он на заднее сиденье. И теперь сидя за блондинкой, внимательно всматривался во всех, кто выходил из стеклянных дверей здания гостиницы.

До оговоренного для встречи с иностранцем времени, оставалось всего пару минут. И Анжела почувствовала, что руки у нее дрожат еще сильней. Рядом откинувшись на спинку сиденья, развалился Фома. Анжела даже не думала сейчас, живой ли он. Может окачурился от передоза. По крайней мере, за всю дорогу он не подавал признаков жизни. Хотела об этом сказать Диме, обернулась и увидев в его правой руке пистолет, вздрогнула так, что ударилась левым плечом об руль.

– Спокойно, девочка, – посоветовал ей Дима. – Не делай резких движений.

– Какое тут к черту спокойствие. Надеюсь, ты не собираешься в него стрелять прямо здесь? – обеспокоено спросила девушка, не сомневаясь, что Дима способен и такое.

На тонких губах Димы появилась улыбка.

– А почему бы и нет? Если он не захочет сесть к нам в машину.

– Ты с ума сошел? – Анжела закрутила головой по сторонам. – Здесь кругом люди. Нас заметут в ментовку.

– А вот, чтобы такого не произошло, теперь все зависит от тебя. Во-первых, тебе надо успокоиться. А, во-вторых, мило улыбаться. Понимаешь меня? Он должен сесть к нам в машину, – придав голосу некоторую злость, произнес Дима.

Анжела отвернулась.

– Хорошо. Я постараюсь, – сказав это, она глянула на стеклянные двери гостиницы и добавила шепотом: – Вон он.

Из дверей вышел невысокого роста плотного телосложения человек.

– Улыбайся, – тихо сказал девушке Дима, вжимаясь в спинку сиденья и пряча голову, чтобы вышедший раньше времени не заметил его.

Анжела заставила себя улыбнуться. Хотя это далось не просто. Ей было страшно. И оттого личико сделалось бледным. Чуть опустив стекло, чтобы иностранец мог ее разглядеть, она позвала Пита, помахав при этом рукой:

– Хелло, мистер Пит.

– Здравствуйте, – произнес в ответ Пит и тоже помахал рукой.

Она нервно заерзала на сиденье, глядя, как этот проклятый иностранец не торопится. И вообще, сядет ли он в машину. Вдруг позовет ее к себе в номер. Тогда все сорвется.

Возможно предчувствие подсказывало иностранцу не торопиться. Он стоял на ступеньках, словно решая, стоит ли ему подходить и садиться в машину. И наблюдая за ним, Дима процедил сквозь зубы:

– Почему он не подходит?

– Откуда я знаю, – зло ответила Анжела.

– Сделай же что-нибудь. Его надо заманить сюда. Понимаешь? Чтобы он сел в машину.

Анжела промолчала. Не стоило Диме повторять то, о чем уже было переговорено по меньшей мере раз десять. И она не маленькая девочка соплюшка. Сама все понимает. Теперь же оставалось гадать, что так настораживает Пита. Этот заграничный мерин как будто чувствует что-то неладное и не торопится подходить к машине. И нет гарантий, что он вообще сядет к ним в «Форд». Вдруг он предпочтет вызвать такси и предложит ей оставить «Форд» здесь на стоянке. Надо было что-то делать. Заманить его.

Она была в короткой юбочке. Любила выглядеть соблазнительно. Вспомнив, как Пит таращился на ее ножки, задрала юбку еще выше едва ли не до пояса и открыв дверь, грациозно выставила левую ногу на асфальт.

– В чем дело, Пит? – спросила она с улыбкой.

Ее соблазн подействовал. Пит плотоядно глянул на ее ножку от самой туфельки и выше, улыбнулся широко и быстро стал спускаться по ступенькам к поджидавшей его машине.

– Просто я немного задумался, – сказал он, подходя. – Дела, знаете ли, – пустился Пит в извинения.

Когда он подошел к машине, заднее левое стекло в двери быстро опустилось и в проеме показалась рука с пистолетом.

Пит замер и посмотрел, но не на направленный ему в лоб пистолет, а на Анжелу.

– Ну что же вы медлите, Пит? Почему не садитесь? – спросила девушка.

Дима открыл для Пита заднюю левую дверь.

– Садись. Тебя, дама просит, – сказал он Питу.

– Еще там, – кивнул иностранец назад на двери гостиницы и заговорив на этот раз безо всякого акцента, – я засомневался, откуда у обыкновенной уличной проститутки может быть такая роскошная машина…

– Так вы не иностранец? – откровенно удивилась Анжела.

Пит не ответил, молча усаживаясь на сиденье, посмотрел на развалившегося на переднем сиденье Фому. Страха в его глазах не было, скорее обреченность.

– Он такой же иностранец, как и я, – усмехнувшись, сказал Дима и велел Анжеле немедленно трогать. – Хватит нам здесь торчать.

– Куда ехать? – спросила Анжела, отъехав от гостиницы. Они мчались по проспекту Мира в сторону Ярославского шоссе и Анжела уже решила, что Дима собирается вывезти этого Пита за город, но когда они подъехали к мосту через Яузу, он вдруг велел ей остановиться.

– Дальше никуда ехать не надо. Мы с мистером Питом прекрасно поговорим здесь, на берегу этой речки, – сказал Дима.

Анжела думала, что сейчас они с Питом выйдут из машины, но получилось все наоборот. Выйти пришлось ей.

– Прогуляйся, – сказал ей Дима.

Анжела поняла, он не хочет, чтобы она присутствовала при их разговоре. Ну и пусть. Ну и пожалуйста. Во всяком случаи, она свое дело сделала и неплохо. Уговор был заманить мистера Пита, и Анжела с этим прекрасно справилась. Хотя для того, чтобы это все получилось, сначала надо было Питу понравиться.

Неделю назад Дима приехал к ней на квартиру, которую она снимала. Сначала они посидели, выпили коньячку и потом он час целый трахал ее как хотел. И лишь когда насытил свою плоть, заговорил о деле.

– Ты должна познакомиться с одним человеком, – сказал он, лежа на кровати голышом. Своей наготы перед Анжелой он не стеснялся. Хотя по большому счету ему стесняться было нечего. В свои пятьдесят шесть, он выглядел еще довольно неплохо. По крайней мере, отвислого живота, как это бывает у мужчин в его возрасте, Дима не имел. Зато имел кое-что другое. И этим его природа не обидела. Анжела даже удивлялась иной раз, откуда у мужика его возраста берутся такие силы. Но спрашивать об этом у самого Димы не решалась. Зато спросила о другом:

– Мне что, надо его соблазнить и переспать с ним?

Покуривая сигарету, Дима равнодушно пожал плечами.

– Это уж ты как хочешь. Но ты должна сделать все возможное и невозможное, чтобы я с ним встретился.

– Вот новости, – Анжела хмыкнула. – Почему бы в таком случаи тебе самому с ним не встретиться?

– Не думаю, что он хочет со мной встретиться. И вообще, если бы все было так просто, на фиг бы ты мне сдалась, – проговорил он и тут же поняв, что хватил лишнего, сказал: – Не обижайся. Это я так. Пошутил.

Анжела сидела на постели, прикрывшись простыней и обхватив руками колени, задумчиво смотрела в окно. Обидеться не обиделась, но слышать такое от мужчины с которым только что занималась любовью, мягко говоря не приятно. А вернее – противно. Но ради своего будущего, стоило потерпеть. И она спросила:

– А он кто, этот человек?

– Кто он, тебе знать совсем не обязательно. Могу лишь сказать, что он живет в Англии. После завтра прилетает в Москву. Поэтому мы с тобой поедем в аэропорт. Я покажу тебе его. Ну, а дальше уж ты сама действуй. Очаруй его. У тебя это здорово получается.

Анжела отвернулась, ничего не ответив.

Заметив на лице девушки недовольство, Дима придвинулся ближе и обняв ее, участливо проговорил:

– Ну не сердись на меня. Пожалуйста. Ведь ты же тоже как и я хочешь жить хорошо и не здесь. Правильно?

Анжела и на это не ответила. Да и к чему пересказывать по несколько раз то, о чем уже переговорено. Об общем, что их связывало, кроме постели. Дима как и она тоже мечтал уехать из страны.

– А без денег кому я там нужен. Да и ты, – рассудительно заговорил он.

Анжела с ним была согласна. Более того, даже могла добавить, что без денег она и тут никому не нужна. Хотя, как говорится Бог красотой не обошел. Дима ей предложил неплохие деньги за услугу, если она станет ему помогать в каких-то поисках. Но толком не объяснил, чего собирается искать. Сказал лишь, что она должна делать все, что он скажет и не задавать лишних вопросов.

– Всего лишь одно небольшое дельце надо провернуть, чтобы на жизнь хватило, – сказал он как-то ей.

– Я готова тебе помочь. Деньги мне тоже нужны. Я ведь тоже хочу уехать отсюда навсегда, – сказала ему на это Анжела. Причем, все это было сказано с такой искренностью, что Дима поверил ей.

– Если будешь мне помогать, я тебе заплачу столько, что ты сможешь уехать куда пожелаешь. Будешь жить и ни в чем не нуждаться. Только одно условие…

– Какое? – спросила тогда Анжела.

– Не подведи меня, – сказал он ей.

– Я не подведу, – пообещала Анжела.

И теперь вспомнив о том своем обещании, сказала ему:

– Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Да мне много от тебя и не надо, – заверил ее Дима. – Мне нужен этот англичанин во как, – провел он ребром ладони по горлу. Я не могу тебе всего рассказать. Пока… – замялся он.

Раз так, Анжела решила не настаивать.

– Не надо.

– Поверь. Он очень важная фигура.

– Тогда можешь считать, что я с ним уже познакомилась, – весело сказала Анжела и вскочив с постели, побежала в кухню, чтобы сварить кофе.

* * *

В аэропорт они приехали утром за два часа до посадки самолета, на котором должен был прилететь англичанин. Походили, осмотрелись.

Глядя на скопище машин такси, Дима сказал Анжеле:

– Наверняка отсюда он поедет на такси.

Анжела не ответила, потому что не думала на этот счет ничего. Во всяком случаи сейчас ее мало заботило как и на чем будет из аэропорта добираться этот английский мистер.

В отличие от Анжелы, у Димы появился четкий план, как ей познакомиться с англичанином. И сейчас он решил рассказать Анжеле о своем плане. Поэтому посмотрев на девушку довольно внимательно, Дима сказал:

– Хорошо бы тебе с ним сесть в одну машину. Пока едете от аэропорта, ты могла бы с ним пофлиртовать. А?

Анжела молчала, и не вытерпев, Дима спросил:

– О чем ты думаешь?

– Как сесть с ним в одну машину, – отрывисто ответила девушка, наблюдая за тем, как заходит на посадку очередной авиалайнер. – Если не ошибаюсь, по времени это как раз тот самолет, – сказала Анжела.

Дима глянул на часы.

– Да. Ты права. Кажется, наш мистер прилетел. Теперь нам главное не просмотреть его.

Анжела вздохнула. Дима был прав. Хотя ей глазеть на лица прилетевших бес толку. Все равно этого англичанина она не знает.

Ждать им пришлось по меньшей мере минут сорок, прежде чем из дверей аэропорта вышел интересующий Диму англичанин мистер Пит.

– Так его звать, – сказал Анжеле Дима. Но ты не должна его так называть до тех пор, пока он сам тебе не представится. Может быть представиться другим именем.

– Да какая мне разница, – буркнула в ответ Анжела. Лично ей было все равно, как его звать. Она даже может к нему обращаться, как к человеку без имени. А сейчас она пристально вглядывалась в невысокого широкоплечего человека с большой сумкой в руке, на которого ей указал Дима.

– Вот он.

Он вышел из дверей здания аэропорта и остановившись, стал оглядываться по сторонам, словно искал кого-то, кто должен бы его встретить. Особенно как видно его интересовало то, с каким азартом толпа прилетевших, хлынула к стоянке такси. Но он не последовал за толпой.

– Индивидуалист хренов, – заметил про него Дима.

В машине у Димы на заднем сиденье стояла большая дорожная сумка. Что было в ней, Анжела не знала. Пару дней назад он уезжал куда-то из города. Куда именно, не сказал. Сказал только, что ездил далеко. Хотя это и не очень-то интересовало Анжелу. Но сейчас ее даже очень заинтересовала эта здоровенная сумища.

Схватив ее, Анжела открыла дверь.

– Ну, я пошла.

Дима даже не успел ничего ответить, как девушка уже выскочила из машины. Видя, что мистер Пит все же решил воспользоваться услугой такси и подошел к машине, Анжела сняла правую туфлю, взяла ее в руки.

Поначалу Дима не понимал, для чего она это делает. И только когда она сломала на туфле каблук, догадался и улыбнувшись, сказал:

– Ну и девка. Ай да молодец. До чего додумалась.

Надев туфлю без каблука на ногу, Анжела схватила сумку и изогнувшись, будто она очень тяжелая, побежала к той машине такси, в которую уже усаживался мистер из Англии.

– Подождите, пожалуйста, – крикнула Анжела, подбегая к машине.

Водитель, кажется, такси был не против взять красотку, но у него уже есть пассажир, с которого можно срубить деньжат. А вот чего можно срубить с девчонки, еще не известно. Посмотрев на Анжелу, он сел за руль.

– Пожалуйста. Возьмите меня, – попросила Анжела, обращаясь не к водителю, а к английскому мистеру.

Англичанин окинул взглядом девушку с головы до ног.

– Не повезло девчонке. Каблук у нее сломался, – с сочувствием сказал водитель такси, дожидаясь какое решение примет его пассажир.

Мистер согласно закивал головой.

– Давайте возьмем ее, – сказал он водителю, и тот проворно выскочил из машины, чтобы помочь блондинке уложить в багажник ее сумку.

Англичанин вальяжно развалился на заднем сиденье. Переднее сиденье рядом с водителем было свободно, но Анжела предпочла сесть на заднее рядом с англичанином.

– Спасибо вам, – благодарно взглянула она на мистера. – Вы не дали мне пропасть. Ерунда какая-то со мной приключилась. Когда проходила терминал, подвернула ногу и вот, – показала она туфлю без каблука.

Иностранец с сочувствием покачал головой и сказал с акцентом.

– Это плохо, ходить без каблука.

– Да уж чего хорошего, – согласилась Анжела.

Дима видел, как стоящая на стоянке «Волга» такси, развернулась и выехала на трассу. Отставать от нее, ему было нельзя, поэтому он заторопился, и нарушая правила, пересек сплошную линию, разделяющую проезжую часть и помчался за уезжавшей «Волгой». Причем, таксист оказался настолько резвым парнем, что смог оторваться от «Вольво» довольно далеко. Догнать его Дима сумел в районе метро Октябрьская и то только потому, что «Волга» остановилась, чтобы высадить Анжелу.

Пока такси не уехало, Дима подъезжать к девушке не стал. Подъехал, когда машина скрылась за перекрестком.

Анжела забросила сумку обратно ему на сиденье. Села сама. Вид у нее был утомленный.

– Дай закурить? – попросила она. – У меня кончились сигареты.

На этот раз Дима пренебрег своим правилом, не позволять кому-либо курить в своей машине. Протянул ей пачку.

– Ну рассказывай? – голос его зазвучал требовательно. – Удалось тебе с ним познакомиться?

– Удалось. Мне твой иностранец представился, как ты и говорил – мистером Питом…

Дима удовлетворенно кивнул.

– Остановиться он намерен в «Космосе». Номе там он забронировал заранее, еще до прилета сюда. И он не против со мной встретиться. Ты доволен?

Дима опять кивнул. На губах появилась скупая улыбка, и он сказал задумчиво:

– Доволен. Пока все нормально.

– Я ему дала номер своего сотового. Он обещал позвонить.

– А если не позвонит? – в голосе водителя «Вольво» послышалась обеспокоенность.

– Значит, тогда не судьба, – с некоторой прохладцей ответила Анжела. – Во всяком случаи я старалась как могла, чтобы ему понравиться. Оставалось лишь трахнуть его прямо на заднем сиденье такси.

– Ну и трахнула бы, – сказал Дима. Его одолевало сомнение, вдруг этот Пит не позвонит Анжеле.

– Извини. Водитель помешал, – рассердилась Анжела.

На другой день Дима приехал к Анжеле прямо с утра. Он никогда машину не ставил возле ее подъезда. Вот и на этот раз оставил ее возле соседнего дома, но так, чтобы из окна было видно. Вдвоем с Анжелой, они стали ждать звонка от Пита.

– Сукин сын. Он испытывает наше терпение, – раздраженно произнес Дима, когда на часах уже было половина третьего.

– Не нервничай. Может, у человека дела, – ответила на это Анжела, убирая со стола тарелки после обеда.

– Знаю я, какие у него тут дела, – проворчал Дима, потягивая сигарету и не забывая поглядывать в окно на свою машину. Недалеко находилась детская площадка, и пятеро сопляков гоняли там мяч, который то и дело отлетал к Диминой машине.

– Вот уроды малолетние, – ворчал он. – Задолбали своим футболом.

Анжела покачала головой.

– Ты уж на детей-то не срывайся, если у тебя испортилось настроение, – последовало замечание, которое Диме явно не понравилось. Он покосился на Анжелу, но ничего не ответил. Ему сейчас было не до того. Звонок от Пита, вот что сейчас заботило его. Одолевали сомнения: вдруг Пит не запал на Анжелу. В конце концов, сюда он приехал не за бабьими юбками бегать.

Пит позвонил в половине шестого. Дима уже, кажется, готов был поверить, что этот проклятый англичанин не позвонит вообще. Или позвонит, но не сегодня. И вдруг лежащий на кухонном столе мобильник Анжелы издал веселую мелодию.

Дима схватил трубку, но номер звонившего не высветился.

– На, – протянул он трубку Анжеле.

Та взяла и произнеся пару приветственных фраз, кивком дала знак Диме, что звонит тот, кто им как раз и нужен. Дима придвинулся ближе, чтобы получше слышать голос англичанина. Услышав, что иностранец приглашает Анжелу на ужин, зашептал:

– Уговори его поужинать в ресторане «Орион».

Анжела так и поступила. Отказать ей Пит не смог.

Глава 8

Анжелу раздирало любопытство, о чем это Дима говорит с мистером Питом. Хотелось подойти, подслушать, но ей было велено отойти от машины, поэтому она ничего услышать не могла. И злилась. Страшно хотелось закурить, но Дима запретил ей это делать здесь, сказав, что покурит потом.

– Да кто он вообще, такой, черт возьми, – шептала она себе, расхаживая по берегу Яузы. – Командует мной как хочет, противный старикашка. Как получу свои деньги, сразу же отвалю от него. И из памяти своей его выкину…

Услышав приглушенный выстрел, раздавшийся в черном «Форде», она вздрогнула. Теперь желание подходить к машине и вовсе пропало. Хотя такой конец для Пита был ожидаем. Дураку понятно, что Дима привез его сюда не только для разговора.

Анжела увидела, как Дима вылез из машины и открыв правую переднюю дверь, волоком стал перетаскивать Фому на водительское место. Закончив с ним, он носовым платком тщательно вытер все места, где только могли остаться отпечатки пальцев его и Анжелы. Напоследок вложил в руку Фоме тот самый пистолет, который Фома возил с собой в бардачке.

– Все. Уходим отсюда, – сказал Дима, подойдя к Анжеле. Причем, голос его был слишком спокойным, как будто ничего ужасного только что не произошло. Анжела ужаснулась его нервам. Как так может быть, человек только что убивший другого человека, держится настолько спокойно. Вот Анжела так не могла. Уставившись на машину, в которой они оставили труп англичанина, Анжела замерла как вкопанная и не двинулась с места. Плечи ее мелко подрагивали. И Дима понял, еще немного и девушка расплачется и еще чего доброго впадет в истерику. А этого как раз и не нужно. Он схватил ее под руку и повел к мосту, тихонько наговаривая:

– Все нормально. Сейчас мы поймаем машину и поедем к тебе. Водочки выпьем…

Анжела не ответила. Да и что в такой ситуации можно было ответить. Пусть все будет так, как говорит Дима. Оставаться одной, ей сейчас не хотелось.

Прежде, чем поймать машину, как обещал, Дима подвел ее к кабине таксофона, располагавшейся на девятиэтажного углу дома.

– Постой здесь. Я сейчас, – сказал он ей.

– Ладно, – безучастным голосом отозвалась Анжела, прислонившись спиной к кирпичной стене дома. Если бы сейчас не оказалось этой стены, она, наверное, упала бы. Ног не чувствовала, будто не было у нее их вовсе. Когда шли, ее поддерживал Дима, чтобы не упала, видя, что девушка качается словно пьяная. И как хорошо, что тут есть к чему прислониться. Анжела прижалась к стене, почувствовав некоторое облегчение, и уставилась на Диму, не понимая для чего он схватил телефонную трубку.

– Алло, милиция? Считаю своим долгом сообщить вам. Только что на набережной Яузы произошло убийство, недалеко от моста. Приезжайте скорей, пока водитель иномарки не уехал с места преступления, – проговорил Дима и сразу же повесил трубку. Подошел к Анжеле, всматриваясь в ее бледное лицо.

– Неважно ты выглядишь, – сказал он девушке.

Анжела улыбнулась, но так, словно хотела расплакаться. Посмотрев на нее, Дима вздохнул:

– Ох уж эти женщины. Такой впечатлительный народ.

– Понимаешь… я первый раз вижу такое… – начала было Анжела оправдываться, но Дима махнул рукой, чтобы она не продолжала. Ни к чему это.

– Ладно. Пошли. – И опять схватив ее под руку, повел к залитому огнями проспекту Мира. Такси останавливать он не стал. Сейчас их бы вполне устроил частник, пожелавший колымнуть.

Так и произошло. Возле них остановился «Жигуленок». За рулем сидел мужик лет сорока. Увидев, что Анжела словно тряпичная кукла, он поинтересовался на всякий случай, прежде чем посадить их в машину:

– С вашей девушкой все в порядке? Какая-то она бледная.

– Да перебрала лишнего на вечеринке, – уверенно ответил Дима.

Водителя такой ответ как видно удовлетворил и больше за всю дорогу он уже не приставал с расспросами.

* * *

Костя Фомин пришел в себя оттого, что кто-то довольно сильно бил его по щекам. Открыл глаза и увидел здоровенного милиционера в бронежилете и с автоматом.

– Ну что, голубь, очухался? – радостно проговорил здоровяк мент, словно они с Фомой были большие друзья, и вот один друг после хорошей попойки приводит в чувство другого.

Костя хотел послать мента куда подальше, но язык точно одеревенел, отказывался повиноваться, поэтому вместо нормальных слов изо рта послышались непонятные звуки, которые стоящий перед ним мент воспринял по-своему и сказал, указав на Фому:

– Я ж говорю, он в ломак нажрался. Лыка не вяжет. Имя свое не помнит. В таком состоянии он кого хочешь, убить может.

Башка у Фомы болела так, что казалось, сейчас треснет пополам, как переспелый арбуз. И чтобы такого не произошло, он схватился за нее руками, силясь удержать обе половинки вместе, и застонал. И еще он не понимал, что происходит. Видел, вокруг много ментов. Все чего-то суетятся, а чего, зачем не понятно. И этот труп незнакомого мужика в его машине… Откуда он тут взялся? И вообще, хоть бы спросить у кого, что за хренотень тут.

– Еще какая хренотень, – сказал ему человек, представившийся следователем прокуратуры. – Может расскажите нам, за что вы этого человека убили? – кивнул следователь на труп Пита.

Фома медленно покачал головой. От этой качки башка заболела еще сильней. Он сморщился.

– Я…я не…е….

– Хотите сказать, что вы его не убивали? А тогда как вы объясните, зачем в своей руке держали пистолет. Ведь выстрел был совершен из него…

– Я…я не…

– И этого не знаете, значит? – с усмешечкой произнес следователь, просматривая паспорт Фомы. – Да, Фомин, на этот раз попали вы круто.

Причем, как оказалось, круче было некуда, как сам потом думал Костя Фомин, пытаясь разобраться во всем, что с ним произошло. Он помнил как приехал к блондинке с намерением трахнуть ее. Помнил, что выпил водки. А вот было ли у него что-то с Анжелой, не помнил. Все из памяти вылетело и как потом очутился на берегу Яузы да еще с трупом, он не мог объяснить.

Менты ухватились за версию, будто он находясь в сильной степени опьянения, проезжал по проспекту Мира, где и подобрал иностранца, гражданина Англии, с целью подвезти. Но потом в ходе возникшей ссоры, застрелил его.

– Какой иностранец? Какая ссора? – не понимал Фома. Но ментам, похоже, некогда было восстанавливать утраченные детали его памяти. Есть факт убийства. И есть человек, на которого улики указывают как на убийцу. Чего ж еще надо для справедливого правосудия?

Именно так решила судья, определив Косте Фомину меру наказания в восемь лет колонии строгого режима.

* * *

Анжела не хотела верить своим глазам, когда однажды услышав звонок, открыла дверь и увидела Костю Фомина.

– Привет, – улыбнулся Фома, при этом не забыв бросить настороженный взгляд в коридор.

– П…привет, – запнулась Анжела, соображая, каким образом Фома оказался у ее двери. Ведь Дима уверял ее, что Фому осудили и отправили под Красноярск. Теперь ей надо было быстренько продумать, как вести себя с ним. Хотя, чего тут думать? Вряд ли Фома в курсе, что она подлила ему в водку сильнодействующее вещество парализующее память. Не понятно, как он вообще оклемался после такой дозы. Но как и что произошло там у реки, он никогда не сможет вспомнить. Он находился в полном отрубе. А она будет изворачиваться, врать. Так надо, чтобы он ни в чем ее не заподозрил. Этот противный кретин. Только его и не хватало на ее голову. Но с другой стороны, может оно и к лучшему, что он пришел к ней. Этим он обнаружил себя, и теперь они с Димой знают, что Фома на свободе. А то бы, глядишь, стал потихоньку следить за ней. Вот тогда было бы намного хуже. Но Фома не стал, значит, он ни в чем ее не подозревает. Об этом обо всем Анжела успела подумать еще там в прихожей, когда только увидела его. Теперь же мучилась вопросом, зачем он притопал сюда? Ответ напрашивался сам собой. И причем один и как казалось самой Анжеле самый верный. Притопал он затем, чтобы разобраться, каким образом оказался в его машине труп. Только зря он с этим не к ней. Об этом ему бы лучше спросить Диму. Ах, Дима, Дима. Все просчитал. Только не просчитал такое скорое возвращение Фомы. И она не просчитала. Думала, встретила тупоголового бандюка, который только и может, что выколачивать деньги с коммерсантов и при этом размахивать перед их носом пистолетом. А оно все вон как закрутилось.

– Ты куда-то пропал?.. Даже не позвонил мне больше после нашей последней встречи, – проговорила Анжела, придав голосу некую обиду, как это сделала бы девушка, которую бросил парень после первой любовной ночи.

Он внимательно посмотрел ей в глаза. Они показались Фоме такими чистыми и преданными. Ну разве можно девушку с такими глазами заподозрить в чем-то? Вот так с порога не стал раскрываться, что зашел он к ней лишь потому, что деться ему сейчас просто некуда. После побега из зоны, кое-как добрался до Москвы, но домой не пошел. Знал, что менты будут пасти его там. Но не по подвалам же скитаться, как бомжу. Первое время надо где-то отсидеться, смыть с себя грязь. Документами он обзавелся. Паспорт вытащил у пьяного мужика на вокзале. Вряд ли тот вспомнит, как и где это случилось. Его Фома усадил в электричку и тот уехал, хотя может ему вовсе и не надо было никуда ехать.

– Я в командировке был, – пошутил Фома. Впрочем, шутка получилась не слишком остроумной. Ну, какая может быть у него командировка? А, впрочем, какая для Анжелы разница.

– К тебе можно? Или у тебя кто-то есть? – через плечо девушки, Фома бросил настороженный взгляд в коридор.

– Да ты что. Никого у меня нет. Заходи, – как бы с неохотой произнесла Анжела. Не имела никакого желания, чтобы он зашел, но и выпроводить его вот так сразу не могла. Да и надо ли? Теперь ее мысли переключились на то, чтобы как-то сообщить о приходе Фомы Диме. Вот уж он обрадуется. Хотя если разобраться, Фома – это ее выбор. Она подыскала его, и как оказалось, не слишком удачно. Ведь тогда она спросила Диму, почему он сам не может убить этого англичанина Пита.

– Понимаешь, он все-таки иностранец. У него английское гражданство. Будет лучше, если менты возьмут убийцу иностранца сразу. Так сказать на месте преступления, – ответил тогда Дима. Анжеле его ответ показался вполне резонным. И тогда она решила привлечь к этому убийству бандита Фому.

Фома вошел. Анжела закрыла дверь.

В кухне на столе стояла кастрюля с супом. Анжела как раз собиралась пообедать, и вот принесло Фому.

Заметив, что он уставился на кастрюлю голодными глазами, она спросила:

– Хочешь есть?

– Не откажусь, – с готовностью ответил он, словно только и ожидая приглашения к столу. Последние два дня, он почти ничего не ел. Только не станешь всего этого объяснять Анжеле. В конце концов, он мужик или кто.

– Только сперва руки помой, – сказала ему Анжела.

Фома над этой фразой призадумался.

– Руки помой, – повторил он.

Девушка уставилась на него.

– Ты что? Чего такого особенного я сказала?

– Да так, – махнул рукой Фома. – Просто эту фразу я уже от тебя слышал. Помнишь? Мы хотели с тобой выпить. Я открыл водку. А ты вдруг сказала мне, чтобы я помыл руки…

Анжела пожала плечами.

– Ну и что? Между прочим садиться за стол с немытыми руками, неприлично, – сделала она Фоме замечание.

– Наверное, ты права, – сказал Фома и пошел в ванну.

Ее сотовый лежал в сумочке, а та в свою очередь, висела на вешалке в прихожей. Можно было тихонько пройти, взять телефон из сумочки, быстренько выскочить в спальню и оттуда позвонить Диме, сказать, что Фома у нее. Но Анжела этого не сделала, побоявшись, вдруг Фома заметит это и подслушает, о чем она говорит. Тогда ее звонок сыграет против нее же.

– Вот урод, – тихонько буркнула она, достав из холодильника тарелку с колбасой и выставив ее на стол.

Она немного отвлеклась, а когда подняла голову, увидела, что Фома стоит в коридоре и оттуда заглядывает в спальную комнату.

– И что ты там увидел? – спросила Анжела, сделав крайне удивленное лицо.

– Кровать. Какая широкая у тебя кровать, – проговорил Фома.

Девушка равнодушно кивнула.

– Ага. На ней ты трахал меня часа два без передышки. Представляешь? Целых два часа, – Анжела улыбнулась, чтобы лицо не выглядело слишком напряженным. – Думала с ума сойду от такого секса.

– Трахал? – посмотрел Фома Анжеле в глаза.

Та даже не моргнула глазом, хотя и нелегко было врать и вот так глядеть ему в глаза.

– Как будто ты не помнишь? – с укором произнесла девушка.

– Нет, не помню, – покачал Фома головой, решив признаться ей в том, что так мучило его: – Знаешь, у меня что-то с памятью произошло… – он потрогал голову, словно лишний раз хотел убедиться на месте ли она. – Одним словом – нелады. Провал какой-то. Ни хрена не помню.

– Ну ты даешь, – недоверчиво усмехнулась Анжела.

Он схватил ее за плечи.

– Перестань. Не смейся. Я действительно не помню.

Лицо у Анжелы сделалось серьезным. Притворялась она так искусно, что он поверил ей.

– Я соврал тебе. Ни в какой командировке я не был.

– Вообще-то, мне как по барабану…

– Погоди, – сказал он резко, чтобы Анжела замолчала. – Это очень серьезно. Меня обвиняют в убийстве.

– Да? И кого же ты убил? – спросила Анжела и освободившись от его рук, отвернулась, сделала вид, будто ей надо зайти в кухню.

Он прошел за ней. Сел на стул.

– В том-то и дело, что я никого не убивал…

– Как же это? – Анжела скроила непонимающую рожицу.

– Да я и сам не знаю, как. В тот вечер, когда я был у тебя…

– Ну был и что?

– Не пойму я…

– Чего ты не поймешь? – спросила Анжела, достав из холодильника бутылку водки.

Фома уставился на бутылку.

– На, открывай сам, – поставила Анжела бутылку перед ним.

– А ты будешь? – спросил Фома.

Анжела молча поставила на стол две рюмки. Фома открыл бутылку. Налил себе и ей. Потом продолжил:

– Так вот я не пойму, каким образом я очутился на берегу Яузы и у меня в машине труп оказался. Какой-то иностранец, которого я и знать-то не знаю. За него мне дали восемь лет колонии.

– Постой. Восемь лет, а ты тут?

– Сбежал я. Неужели не понимаешь. Просто так подфартило. Парень у нас там сидел местный. Ну их братва решила ему побег организовать. А заодно и меня с еще одним кентом прихватили, чтоб не скучно было, – засмеялся Фома, не вдаваясь в подробности по поводу побега.

После выпивки и обильного обеда Фому потянуло на секс.

– Постой, постой, – остановила его Анжела, вырвавшись из его объятий. – Ты хотя бы представляешь, как от тебя пахнет?

– А я между прочим, не на курорте был, – вспылил он.

Анжела встретила его замечание сдержанно, но потребовала, чтобы Фома сначала все-таки принял ванну.

– А уж потом мы с тобой займемся сексом, – пообещала она.

Убедившись, что Фома выполняет ее требование и плещется в ванне, она достала из сумочки свой мобильник и уйдя в спальню, стала звонить Диме, бросая настороженные взгляды на дверь ванны.

– Интересное кино получается, – выслушав ее, сказал Дима. – Тут надо подумать, что нам теперь предпринять. – Новость о том, что Фома вернулся, подействовала на него и он вот так сходу не мог принять нужное решение.

Его попыталась подсказать Анжела:

– Может, его в ментовку сдать?

Но Дима в категоричной форме отверг ее предложение.

– Это не выход. Раз он пришел к тебе, значит он тебя все-таки в чем-то подозревает.

– Да в чем он меня может подозревать? Просто ему больше не к кому пойти, вот он и заявился ко мне. Его друзей почти всех пересажали.

– Не скажи, девонька. Сдается мне, что у него насчет тебя все же есть кой, какие мыслишки. Потому он и заявился к тебе.

– И что нам теперь делать? – растерянно спросила Анжела, в глубине души сознавая, что Дима кое в чем все-таки прав. Не такой уж Фома дурак. Просто сама Анжела надеялась на другой исход, и не думала, что этот идиот сбежит. И бывает же такое в жизни. Внезапно случается то, чего не ждешь.

– Валить его надо. И немедленно, – сказал Дима, чем откровенно напугал Анжелу.

– Где? Тут у меня в квартире? – поспешила она спросить.

– Не суетись, девонька. Никто у тебя на квартире его валить не будет. Сделаем вот как. Ты его приведи в ресторан…

– В «Орион»? – решила уточнить Анжела. Знала, что у Димы с тамошним администратором какие-то завязки. Но всех тонкостей их отношений она не знала да и не хотела знать. И вообще, этот администратор Виктор Семенович не нравился ей. По ее личному убеждению, в нем было что-то затаенное. Всегда на лице снисходительная улыбочка, будто этим он подчеркивает свое превосходство над толпой. В разговоре, больше слушает, чем говорит. Да и говорит всегда так, будто чего-то не хочет договаривать. Хитрющий видать мужик. Общаться с таким человеком, для Анжелы мало удовольствия. Близко бы к нему не подошла. Но как видно, придется, раз Дима говорит.

– Сядете за столик, потом найди предлог отойти на минуту. В туалет или еще куда. Сама придумай, чего сказать этому олуху. Подойдешь к Семенычу, он передаст тебе ключ и назовет адрес, где находится квартира. И ты из ресторана отвезешь Фому прямо туда. Скажи, что у тебя он оставаться не может. Ты ведь на частной живешь? В общем, плети чего хочешь, но чтобы он приехал в ту квартиру. А сама уходи оттуда. Поняла меня?

– Поняла, – тихонько сказала Анжела, не забыв в очередной раз поглядеть на дверь ванны. Не подслушал бы Фома.

– Оставаться с ним там на ночь, не советую. Иначе можешь уже больше не проснуться. Ну все, – сказал Дима и отключил свой телефон.

Обернувшись, Анжела увидела, что Фома выходит из ванной. Швырнув свой мобильник в ящик стола, она сделала вид, что как хорошая хозяйка разбирает постель.

– Какая ты умница, – похвалил Фома, отбросив полотенце, которым он обернулся вокруг талии. Подошел.

Анжела поняла, что немедля должна раздеться. Расстегнула халат. Нижнего белья под ним не оказалось, и Фома глядя на нее голую, возбужденно задрожал.

– Если бы ты только знала, как я хочу тебя, – сказал он, обнимая ее.

Ответить что-либо, Анжела не сумела. Фома впился в ее губы, повалил на постель.

Сексом они занимались до самого вечера. И, кажется, Фома не против бы продолжить еще, но Анжела сказала:

– Хватит. Ты меня и так затрахал.

– Еще неизвестно, кто кого затрахал, – смеясь, ответил Фома, не забыв намекнуть, что после этого дела им бы не помешал хороший ужин.

Напоминание об ужине, оказалось, весьма кстати. И Анжела предложила:

– Слушай, у меня закончились продукты. Так, что нормального ужина у нас не получится. А знаешь что, поехали в ресторан?

Фома призадумался.

– Вообще-то бы можно. Только мне особенно расхаживать по улицам нежелательно. Опасаюсь нарваться на ментов, – сказал он.

Но Анжела как оказалось, была иного мнения.

– А мы и не будем расхаживать по улицам. Вызовем такси. И кроме того, я тебя должна отвезти на квартиру…

Фома посмотрел на нее.

– На какую квартиру? – в голосе бандита послышалось что-то отдаленно напоминавшее подозрение.

– Тебе же надо где-то временно пожить, – объяснила Анжела свое предложение. Причем, произнесла это так настойчиво, что Фома вынужден был согласиться.

– Надо, – сказал он и тут же спросил: – А у тебя что, нельзя?

Анжела отрицательно помотала головой.

– Нельзя. Я сама здесь живу на частной. И сюда в любой момент может придти хозяйка квартиры. Представляешь, увидит тебя. А ты в бегах, – она с сожалением прикусила губку, как бы этим в первую очередь выражая опасение за него.

– Что за квартира? – спросил Фома, подумав и решив, что Анжела все-таки права. В таком случаи оставаться ему у нее небезопасно.

– Квартира надежная, – заверила Анжела. – Одной моей знакомой. Она сейчас в отъезде. Так что неделю можешь спокойно пожить там. А потом что-нибудь придумаем.

– Ладно, – согласился Фома и тут же предложил: – А чего тянуть? Поедем сразу туда, посмотрим хату.

Анжела перепугалась. Что делать, если этот идиот станет настаивать? Ключа-то у нее от квартиры нет.

– Слушай, давай все же сначала сгоняем в ресторан. Жуть как есть хочется. Представляешь, какая красотища: не надо стоять у плиты. Все подают готовенькое. А квартира подождет. Ты как, не против?

– Ты не любишь готовить? – спросил Фома.

Анжела и в самом деле не любила готовить, в чем тут же призналась.

– Не люблю.

– А еще, что ты не любишь? – не отставал Фома.

– Да много чего, но об этом как-нибудь потом. А сейчас решай. Время идет и кушать хочется.

– Подожди. Я еще не выяснил, чего в таком случаи ты любишь, – проявил Фома настойчивость, что в какой-то мере не понравилось Анжеле. Время и в самом деле шло. Дима наверняка уже позвонил администратору ресторана и тот поджидает их, а этот идиот Фома тут выкаблучивается, любишь не любишь.

– Жизнь красивую люблю. Это основное и главное. Но сейчас не стоит об этом. Ты мне так и не ответил, мы едем или нет? – проговорила она, скрывая злость.

Он закивал.

– Ладно. Поехали, – произнес Фома вяло.

Анжела заметила этот пессимистический настрой в его голосе, но промолчала. Для нее сейчас главное было все сделать так, как велел Дима: привезти Фому в ресторан. Сначала она не понимала, для чего его надо везти туда. Поняла лишь, когда они сели за столик, на который им указал молодой официант с серыми глазами. За соседним столиком сидели двое мужчин. На вид обоим было около тридцати. Они о чем-то разговаривали, неторопливо потягивали коньяк и время от времени посматривали на них. Но как показалось самой Анжеле, она их не интересовала. Их интересовал Фома.

Заметив мелькнувшего в дверях зала администратора ресторана Виктора Семеновича, Анжела встала из-за столика.

– Извини, я на минутку в туалет, – сказала она Фоме. Тот в ответ кивнул. Внешне, он вел себя достаточно спокойно, и это Анжелу даже злило. Каким может быть толстокожим человек, которого этой ночью должны убить.

Она вышла из зала. Администратор поджидал ее в коридоре около дамской комнаты. С обычной своей неприятной улыбочкой он достал из кармана ключ и передал его Анжеле со словами:

– Надеюсь, ты знаешь, что надо делать.

– Знаю, – ответила Анжела, хотела отойти, но администратор придержал ее за локоть.

– Не советую, задерживаться там, – сказал он и добавил: – Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду?

Анжела напустила на себя улыбку.

– Разумеется, понимаю, – ответила и заспешила в зал. Ведь сказала Фоме, что отлучится всего лишь на минутку. А минутка прошла.

Но Фома на этот счет не испытывал каких-либо подозрений, старательно ковырял вилкой в тарелках, восполняя истраченные калории. Когда Анжела села на свой стул, он не упустил поинтересоваться у нее:

– Все нормально?

– Да, – улыбнулась Анжела, но не так как администратору. Того считала отъявленным негодяем, а Фому жертвой, которого сама же втянула в нехорошую игру по заданию Димы. Думала, все это пройдет быстро, безболезненно для нее. А вышло все иначе, и теперь в душе остался неприятный осадок.

– Слушай, – сказала она Фоме, видя, что тот уже заканчивает с ужином, – может мы уже поедем?

Фома посмотрел на нее удивленными глазами. Он-то закончил с ужином, а она не приступала.

Анжела махнула рукой.

– Не хочу. Что-то желудок разболелся, – сказала она.

Фома покачал головой.

– Это у тебя от нервов. Переживаешь видно, о чем-то.

Анжела усмехнулась. Если она сейчас и переживала о чем-то, то только о том, чтобы все это поскорее закончилось. Посмотрела на Фому с нескрываемым сожалением. Ну и дурачок же он, Костя Фомин. Набил живот и все ему ни по чем. А между тем, стоило бы призадуматься и в первую очередь о своей жизни. И не следовало ему приходить после побега к ней. Все равно ничего она ему не скажет, потому что не имеет права. А вот приговор себе он уже подписал.

– Ладно. Поехали, раз ты этого хочешь, – сказал он.

Анжела не ответила. Да и какая разница теперь, кто и чего хочет. Все уже предрешено и в первую очередь его жизнь. И жить Косте Фомину осталось всего ничего.

Анжела подозвала официанта, расплатилась и молча встав из-за столика, пошла к выходу. Проходя мимо соседнего столика, бросила на сидящих за ним мужчин взгляд и поняла, что именно им поручена ликвидация Фомы. Хотя они не вскочили, не побежали следом за Анжелой и Фомой. Они спокойно продолжили свой неторопливый ужин, потому что знали адрес, куда Анжела привезет Фому.

* * *

– Извини, я не могу остаться с тобой на ночь, – сказала Анжела Фоме. – Я действительно плохо себя чувствую. – Она окинула взглядом квартиру, куда привезла его.

Квартира располагалась в доме на первом этаже. Чья она была в действительности, Анжела не знала. Да по большому счету ей было это без разницы. Но, что она могла сказать точно: в этой квартире давно никто не проживал. На мебели скопился толстый слой пыли.

Фома, заметив пыль, сказал:

– Видно твоя подруга не слишком хорошая хозяйка.

– Просто она давно уехала, – вступилась Анжела за вымышленную подругу и пошла к двери: – Я поеду. Завтра приеду, привезу тебе продуктов, – пообещала она.

Фома согласно кивнул. Такой расклад его вполне устраивал.

– Приедешь к себе, позвони мне. Я хочу знать, как ты, – заботливо произнес он, провожая Анжелу до двери.

Девушка обернулась.

– Позвонить? – она вскинула на Фому удивленные глаза. – Но здесь же нет телефона, – обвела она взглядом прихожую.

– Зато он есть у меня, – Фома достал из кармана сотовый. Этот телефон он спер у мужика вместе с паспортом. Телефон оказался простенький и старый, поэтому его утрата не вызовет такого огорчения как потеря паспорта.

– Запомни номер, – он назвал номер и поцеловав Анжелу, закрыл за ней дверь, запер ее на один единственный замок. И это тоже посчитал минусом для хозяйки. Запирать дверь на один замок, пусть и хитроумный, это по большому счету, безрассудство. Хотя с другой стороны, чего тут брать. Мебель не особенно, так себе. И даже если какой-то вор заглянет в эту квартиру, то будет здорово разочарован.

Пройдя в кухню, Фома пошарил по полкам в поисках стакана. Уходя из ресторана, захватил с собой бутылку водки и сейчас захотел выпить. Но стакана не оказалась. Зато под руку попалась чашка.

– Ладно. Сгодиться, – сказал Фома и ополоснув ее под краном, налил водки. Выпил.

В комнате было душно. Видно окна в квартире давно не открывали. И Фома решил исправить положение, открыть окно, чтобы проветрить комнату.

– Дышать нечем. Хуже чем в камере, – сказал он себе, пошире распахивая раму и вдыхая врывавшийся в комнату свежий вечерний воздух.

Еще когда они с Анжелой только вошли, Фома обратил внимание на чемодан с двумя застежками, лежащий в прихожей на антресоли. Теперь, оставшись один, решил заглянуть в него. Уж больно привлекательный из себя этот чемоданчик и главное чем-то под завязку набит. Может это и не совсем прилично, шарить в квартире, которую ему доверила Анжела. Но плевать ему на приличие. Он и так вляпался хуже некуда, и если распотрошит один единственный чемодан, большой беды в том не будет. Тем более для Анжелы. Да может там еще и ничего стоящего нет.

Притащив из кухни табуретку, Фома встал на нее. Вытянув руки, снял чемодан с антресоли, поставил его на пол. Прежде чем расстегнуть застежки, осмотрел чемодан. Пыли на нем было не меньше, чем на мебели. И это еще больше утверждало мысль, что стоящего в нем ничего нет. Так, скорее всего, барахло, которое Анжелина подруга за ненадобностью запихала в этот чемодан, закинув его на антресоль. Но Фома все же открыл крышку.

В чемодане лежала одежда. Спортивный костюм, пара рубашек и зимняя утепленная куртка.

– Да, – разочарованно протянул Фома, сожалея, что ничего из этих шмоток ему не годится. Куртку сейчас носить не будешь, не по сезону. Рубашки оказались старыми, с затертым воротом. Да и спортивный костюм как на лилипута. Такой явно не подойдет.

Перебрав содержимое чемодана до самого дна, Фома обнаружил внизу под одеждой пакет, развернув который, увидел в нем пистолет «Макарова» с полной обоймой в нем. Заботливый человек вложил в пакет и запасную обойму, аккуратно обернув ее бумажкой. Тут же лежал потертый кожаный бумажник. Причем, не пустой. В нем Фома насчитал шестьсот долларов и десять тысяч рублями.

– Нормально. Это мне пригодится на первое время.

Повертев пистолет и деньги в руках, Фома не долго ломал голову над тем, как ему поступить с находкой. Оставлять это все в чемодане, было бы глупостью. Причем, большой. Поэтому находку Фома решил забрать. А чемодан, засунул обратно на антресоль, на то самое место, где он лежал до этого.

Вернувшись в комнату, допил водку. Оконную раму на ночь до конца закрывать не стал, прикрыл ее, оставив небольшую щель, чтобы воздух все-таки заходил в комнату. Потом, брякнувшись на диван, стал размышлять по поводу найденных денег и пистолета, не зная, стоит ли Анжеле рассказывать о находке, или лучше пока молчать.

Так и не придя к какому-либо конкретному решению, он задремал. Сколько проспал, не помнил. Проснулся оттого, что услышал грохот в прихожей. Сообразил, что это упала оставленная им табуретка. Но разве сама по себе она может упасть?

Он открыл глаза. Прислушался, вглядываясь в темноту коридора. Там слышались тихие крадущиеся шаги. Сразу возник вопрос: кто это? Вряд ли это могла быть Анжела.

Стрелки на часах замерли на половине четвертого. Да и если бы Анжела вздумала приехать к нему ночью, наверняка бы предупредила звонком. Нет, это не она. Прощаясь, Анжела говорила ему, что плохо себя чувствует. А если подруга? Вернулась домой раньше времени… Но в таком случаи, что ей мешает включить в прихожей свет? Зачем красться как вор?

Встать с дивана он не успел. В дверном проеме увидел входящего в комнату человека и явно не женщину. Следом за этим человеком вошел еще один.

В темноте Фома не видел их лиц, но вот что сумел разглядеть, так это нож в руке у одного из вошедших. Нож с большим лезвием. Теперь поздно было раздумывать, как они здесь оказались. А вот зачем – понять было нетрудно. Пришли они сюда явно по его, Фомы, душу. Стало быть опять он вляпался. И теперь кажется еще покруче. Наверняка у второго тоже при себе тесак имеется, а может и ствол.

Подумав о стволе, Фома тут же вспомнил про тот пистолет, который нашел в чемодане. Безрассудство допустил. Укладываясь спать, положил пистоле на стол, стоящий возле дивана. Разумеется, он не ожидал гостей. А они вот взяли да пожаловали и не с пустыми руками.

На то, чтобы вскочить с дивана, а потом достать со стола пистолет, времени у Фомы не было. Хотя стол всего лишь от него на расстояние полутора метров не более, но тот с ножом в руке еще ближе. Кажется они оба надеются на то, что он спит. Все-таки, ночь. В такое время все нормальные люди спят. Не спят только такие, как эти двое. Да еще они Фоме спать не дают. Как видно они уверены, что он уже труп, поэтому особенно и не торопятся. Лежит парень на диване в безмятежном сне, как дитя. И тот, который подошел к дивану первым, загляделся на Фому, не торопясь всадить ему в грудь нож.

Фома не знал, какая роль досталась второму. Хотя какая может быть у него роль, если они оба пришли сюда с одной целью – его убить. Тут уж роль одна, сделать так, чтобы не при каких обстоятельствах жертва не выжила. Но броситься Фоме на ноги и попридержать, чтобы не трепыхался, тот второй не спешил. И это стало его большой ошибкой.

Тот, который первым подошел к дивану, чуть приподнял левую руку, подав своему товарищу по кровавому злодеянию какой-то знак. Сам чуть наклонился, выставив вперед правую руку с ножом.

Наверняка он намеревался перерезать Фоме горло. И подумав об этом, Фома вздрогнул. А тот с ножом вдруг крикнул:

– Он не спит!

Но ударить ножом Фому он не успел. Фома первым ткнул его со всей силы ногой в живот, и подошедший отскочил назад прямо на своего товарища. Они оба едва не упали. Устоять на ногах им помог телевизор, который сам от столкновения вдруг с грохотом свалился на пол с тумбочки.

А Фома не стал дожидаться, пока те оба очухаются и опять кинутся на него. Вряд ли они уже в этот раз допустят оплошность. Он рывком вскочил с дивана и выбросив вперед руку, схватил со стола пистолет.

– Что, пидоры? Прикончить меня вздумали? Нате вам…

Первая пуля досталась тому, у которого в руке был нож. И он отшатнувшись назад, охнул. Его товарищ оказался проворным как кошка и одним прыжком отскочил назад в коридор и уже через пару секунд оттуда прозвучал выстрел, который для Фомы едва ли не стал смертельным. В темноте возле самого его левого виска с неприятным свистом что-то пролетело. Не сложно было догадаться что. И мысль о том, что он может быть убитым, привела Фому в бешенство. Не целясь он стал раз за разом палить в коридор в темноту, даже не утруждая себя раздумьями, попал или нет. Возможно и попал. По крайней мере оттуда из коридора в него самого уже никто не стрелял. Но и Фома не стал терять время, кинулся к окну. Хорошо, что он брякнулся на диван не раздеваясь и даже не снял ботинки. Теперь не пришлось одеваться. Да и окно. Он не закрыл раму. А значит, ее не надо открывать. И Фома выпрыгнул в окно.

Приземлился не очень удачно. Ударился правым плечом об землю. Тот кто остался в квартире, саданул ему вдогонку пару пуль. Но обе пролетели мимо. Огрызнуться бы ответной стрельбой, но обойма в пистолете Фомы оказалась пустой. Фома ожесточенно давил на курок, слышал щелканье байка, но выстрела не последовало.

– Что падлы? Замочить меня решили? Вот вам! – ожесточенно крикнул он, и быстро поднявшись на ноги, побежал за угол дома в темноту, опасаясь, что где-то тут у нападавших могут быть сообщники. И теперь самое лучшее для него – бежать. Бежать как можно дальше отсюда, пока хватит сил.

Выстрелов позади он не слышал и когда оказался достаточно далеко, решил остановиться, передохнуть. А то от такой скачки и сердечко может подкачать. Все-таки, он не спортсмен, чтобы так резво бегать да еще ночью, когда только и смотри, чтобы не зацепиться ногой за какую-нибудь дрянь и не расквасить себе до крови рожу. И все же такое произошло. В темноте, возле самой скамейки, на которую намеревался сесть, он зацепился ногой за торчащую из земли проволоку и упал, почувствовав боль в колене правой ноги. Но мысли его сейчас были заняты совсем другим. Он вспомнил про Анжелу.

– Сука! Жалкая тварь! Она подставила меня. Иначе бы откуда взяться тем двоим уродам. Убью ее, – твердил он, потирая ушибленную ногу.

Достав из кармана полную запасную обойму, он вставил ее в рукоять пистолета. Окажись сейчас здесь перед ним Анжела, он бы не раздумывая разрядил в нее ствол.

– Ну ничего, тварь. Не долго тебе осталось бегать, – со злостью произнес он, представляя, как заставит Анжелу помучиться, прежде чем та умрет.

Где-то там далеко на востоке блеснули лучи солнца, позолотив над Москвой облака. Дождавшись, когда пошли первые автобусы, Фома сунул пистолет за пояс брюк, прикрыв рубашкой и пошел к автобусной остановке. Проходя мимо припаркованной на обочине машины, глянул на себя в наружное зеркало и вздохнул, так не понравилась своя физиономия. Причиной тому была широкая кровоточащая царапина на правой щеке. Ее он получил, когда выпрыгивал из окна.

В подошедшем автобусе кроме него, пассажирами были два бомжа дремавших на сиденье и тетка кондукторша, которая даже не потребовала с Фомы плату за проезд. И Фома подумал, что только днем кондуктора лают на людей как собаки, а утром они такие миленькие, и им не до чего. Хотя сейчас и самому Фоме тоже было не до кондукторши. Плевать ему на кондукторшу. И вообще, на всех плевать, кроме Анжелки. Он смотрел в окно, чтобы не проехать нужную остановку. Вот так спозаранку самое время наведаться к Анжеле.

– Разбужу ее сучку, а потом и грохну, – дал он себе слово, подходя к ее дому.

Даже если бы сейчас у нее в квартире засела целая шайка таких же головорезов, какие пару часов назад пытались его убить, Фому бы это не остановило в его стремление.

– Жалкая тварь! За все рассчитаюсь с ней.

Он вошел в подъезд и поднявшись на этаж, нажал на кнопку звонка. Звонил долго. Даже стучал в дверь не жалея кулаков, однако, Анжела не открывала. Фома был уверен, что девушка затаилась за дверью и не хочет его впускать. Только зря она надеется, что он просто так уйдет не повидавшись с ним.

На этот раз никакие номера у нее не пройдут, и волей неволей ей придется объяснить ему все.

С этими мыслями Фома принялся колотить в дверь еще сильней. Наверное, дверь не устояла бы, если бы была деревянной. А железная стоит и хоть бы что. Только грохот на весь подъезд. Хорошенькое пробуждение для жильцов.

И Фома нисколько не удивился, когда соседняя с квартирой Анжелы дверь открылась и оттуда выглянула заспанная физиономия. Даже не понял, старик это или старуха. Физиономия вся в морщинах. Глазки заплывшие.

– Молодой человек, зачем вы тут переполох устроили? – спросила физиономия.

Фоме откровенно говоря захотелось послать ее куда подальше, но вместо этого он сказал:

– Мне Анжела нужна…

– Какая Анжела? – возмутилась физиономия. – Эта квартира Тамары Павловны.

– А мне хрен с ней, с Тамарой Павловной. Мне нужна Анжела. Она живет тут.

– Уже не живет, – сказала физиономия. – Утром чуть свет, ваша Анжела уехала отсюда. И по-видимому, больше не вернется.

– Это почему ты бабка так решила? – спросил Фома, устав колотить в дверь. Теперь отчетливо сознавая, что все его усилия по преодолению этой металлической преграды были напрасными. Жаль что эта рожа не могла раньше высунуться.

– Во-первых, я не бабка, – обиделась физиономия, – а Валерий Павлович…

Фоме было сейчас все равно, кто перед ним, поэтому в своей ошибке он не смутился.

– А во-вторых, – продолжила физиономия, – я видел как ваша Анжела выходила из подъезда с двумя огромными сумками в руках. Села в машину и уехала.

Фома ожесточенно со всей силы врезал ногой по двери.

– У мать ее! Вот сучка. И здесь меня обошла.

– Простите, что вы сказали? – спросила физиономия.

Фома махнул рукой.

– Спать ложись, одуванчик. Небось всю ночь просидел у окна. Хоть теперь отоспись, – сказал и пошел вниз по лестнице, разозлившись на старика Валерия Павловича, будто в том, что Анжела смоталась, была целиком и полностью его вина.

Уже выходя из подъезда подумал о том, что несомненно Анжелу кто-то предупредил. И скорее всего, сразу после того, как Фоме удалось уйти. Потому она так быстро на скорую руку собрала вещички и благополучно смоталась.

– Вот падла! – Фома стукнул кулаком по подъездной двери.

Стоя возле подъезда и не зная, что теперь ему делать, Фома плюнул на асфальт, который дворничиха тщательно выскребала метлой.

– Ну где мне теперь эту гадину искать? – спросил он сам у себя и медленно побрел со двора, провожаемый подозрительным взглядом местной дворничихи.

Глава 9

– Это чего у тебя? – спросил Грек, когда Федор Туманов положил на стол лист бумаги. На нем было что-то написано, и это в немалой степени затронуло любопытство Грека.

Ваняшин проявил сдержанность и не стал совать носа как это сделал Грек в принесенную Тумановым бумагу, рассуждая, если подполковник посчитает нужным, сам скажет, что там написано.

– А ты глянь, – предложил Федор Туманов бесцеремонному Греку.

Тот глянул.

– Цифры какие-то, – пожал плечами усатый майор, ничего не понимая.

– Правильно, цифры, – сказал Федор Туманов.

Грек уставился на подполковника, как бы говоря – ну и что за хрень ты нам подсовываешь? И Федор Туманов понял, что немедленно должен внести разъяснения на этот счет, сказал:

– Это, – указал он на лист бумаги с цифрами, – заключение экспертизы. Экспертам удалось разобрать те цифры, которые были записаны губной помадой убитой девушки на салфетке из ресторана «Орион».

Грек с Ваняшиным терпеливо ждали, что им еще такого интересного выдаст их подполковник. И Федор Туманов выдал.

– А это вот… – достал он из своего стола трубку мобильника, – сотовый телефон, который мы изъяли при задержание Фомина. Но этого номера в записной книжке в телефоне Фомы нет – с сожалением сказал Туманов.

Грек первым выхватил изъятый мобильник из рук Туманова.

Ваняшин наклонился к нему, чтобы тоже глянуть.

– Значит, она просила Трубникова позвонить ни ему, а кому-то другому, – сказал Грек.

– По моему, Фома не врет. Хотя он и питает к убитой неприязнь, но убил ее не он. И нам нельзя идти легким путем. Иными словами, валить вину на Фомина, – сказал Ваняшин.

– Да ну тебя, Лешка, – возразил на это майор Грек. – С Фомой еще будем разбираться. Я думаю, девчонку завалил все-таки он.

– Да? – с ехидством спросил Ваняшин.

– Да, – уставившись ему прямо в глаза, ответил Грек.

– Но эксперты установили, что девушка была убита из другого пистолета. Не из того, который находился у Фомина, – стоял на своем Ваняшин. Но он еще не знал, каково это спорить с Сан Санычем Греком.

– Леша, – похлопал Грек по плечу Ваняшина. – Это у нас, ментов, по одному пистолету, а у такого бандюка как Фомин их может быть и два и три. У него мог иметься и другой ствол, который он после убийства девушки взял и выкинул. Ну ведь так же, Николаич? Прав я? Скажи этому недотепе Ваняшину.

– Погоди, Грек, не гони, – сказал Федор Туманов. – Прав, не прав, сейчас речь не об этом. Фомин в этом деле, конечно, лицо не последнее. Это факт. Его видели с девушкой в ресторане. По-моему, он многое нам не договаривает. Поэтому с Фоминым мы работать будем, чтобы получить от него показания.

– Николаич, но эта гнида не колется, – пожаловался Грек. – Зона ему и так обеспечена.

– Значит, надо расколоть, – сказал Туманов.

– Он под пистолетом ничего не скажет, – заметил старлей Ваняшин. – Твердолобый.

Туманов хмыкнул, не стал говорить, что такие хлопцы ему тоже не раз попадались.

– Если он твердолобый, под пистолетом к нему не надо, – сказал он.

– А как же тогда? – осторожно спросил Ваняшин.

– Ладно. Давай этого Фомина сюда. Хватит ему на шконке отлеживаться, – махнул рукой подполковник, как будто Фомин уже был здесь в кабинете и теперь старший оперуполномоченный по особо важным делам радушно приглашал его присесть с ними за стол.

– Сейчас доставим, – Ваняшин встал и направился к двери.

Глядя на то, с какой неторопливостью он это делает, Федор Туманов подумал, что вряд ли так быстро он вернется, а стало быть за то время он успеет позвонить домой и сказать жене Даше, что сегодня опять задержится. Хотя впрочем, можно было и не предупреждать. Она уже привыкла к тому, что ее бравый подполковник задерживается из вечера в вечер. Даже перестала упрекать, что одна растит сына.

Но Федор все же решил позвонить. Грек, как человек деликатный, не стал мешать и вышел в коридор. Когда он минут через пять вошел в кабинет, то увидел, что их подполковник в плохом настроение. И Грек готов был поручиться, что испортилось оно у Туманова именно после разговора с любимой женой. Вот до чего женщины доводят мужиков. Какие люди из-за них пропадают. И Грек с сочувствием произнес:

– С этими женщинами всегда трудно. Вот например моя Анютка… – только хотел поделиться наболевшим усатый майор, как дверь открылась и в кабинет вошел Фомин в сопровождение старшего лейтенанта Ваняшина.

Грек вздохнул, понимая, что задушевного разговора с подполковником не получится. И очень пожалел об этом. В столе у Туманова стояла бутылка початая бутылка водки, и Грек сейчас бы не возражал, если бы они с Тумановым приняли на грудь по полстаканчика. Но из-за этого Ваняшина все сорвалось. Не стоило тому торопиться.

– Не вовремя ты, Лешка, – сказал Грек Ваняшину.

– Почему это я не вовремя? – начал было возмущаться старший лейтенант не понимая, к чему клонит Грек. Но Грек не стал ничего объяснять молодому коллеге. Махнул рукой.

– Ладно, Леш. Проехали. – Тут же он переключился на Фомина, с которым уже начал беседовать подполковник Туманов.

Глянув на разложенные на столе фотографии убитой девушки, Фомин оскалился в злобной улыбке.

– Опять вы гражданин начальник за свое? Я же вам еще в прошлый раз сказал, что не знаю ее. Кто она такая и вообще, – Фомин не договорил, уставился на подполковника настойчивым взглядом из-под белесых бровей. Вот прицепился к нему этот подполковник. Усатый майор со старлеем вчера полдня мурыжили, не давали покоя, допрашивали его. Теперь этот подполковник прицепился. Ну пусть попыхтит. Фома ему не зеленый пацан, чтобы слюни тут распускать. Даже если его будут молотить в шесть рук, он выдержит. Эти двое вчера попытались применить жесткие меры допроса, а этот подполковник ведет себя как-то странно. Мило беседует и уж точно кулаками махать не собирается.

Фома даже улыбнулся, заранее для себя определив, что у такого добренького мента ничего не получится. Пряником его не возьмешь.

– Значит, не знаешь? – спросил Федор Туманов таким голосом, как будто ему было абсолютно все равно, что им тут наговорит подозреваемый в убийстве.

– Фома отрицательно покачал головой.

– Не-ка. Не знаю, – сказал он, глядя Туманову прямо в глаза.

Опера знали, что Фома врет. Причем, самым наглым образом, но ничего в противовес его вранью поставить не могли. И Фома это знал и потому чувствовал себя спокойно. За иностранца его уже осудили, хотя и не виноват он. Но убийство Анжелы ему не пришьют, как бы менты не старались.

Казалось подполковник Туманов о чем-то призадумался, готовый поверить каждому произнесенному Фомой слову. И в подтверждение этого даже слегка закивал головой.

Ну и олух, этот подполковник, подумал про Туманова Костя Фомин. Теперь изо всей троицы ментов его интересовал только Туманов. Усатый майор и здоровяк старлей ему были не интересны. Да и слабаки они оба. Посмотрим, далеко ли от них ушел их подполковник. Так для себя определился Фомин, поглядывая на Туманова с ироничной улыбочкой.

– Допустим, ты говоришь правду, – сказал подполковник.

Фомин засмеялся.

– Конечно правду, гражданин начальник. Какой смысл мне врать? Кто она мне: сестра или жена? Так, – развел он руками в стороны, – встретились и разошлись. После зоны любая баба сгодится, а эта тем более, – онбросил короткий взгляд на фотографию девушки, но подполковник Туманов заметил в его глазах, что-то такое, похожее на тоску.

– Это ты правильно сказал… – произнес подполковник, чем вызвал у Фомина настороженность. Тот даже спросил:

– А чего такого особенного я сказал?

– Ну что после зоны любая баба сгодится, – сказал Туманов. – Не сладко там таким молодцам без женщин.

– Еще как, – подхватил Фомин, закивав. В чем-чем, а в этом их с подполковником мнения были едины. Хоть он и мент, а понимает душу эека.

– Стало быть, с этой девушкой ты познакомился после того, как сбежал с зоны? Так что ли? – спросил подполковник.

Фомин не ответил. Он пытался понять, к чему клонит подполковник, на что будет давить.

– Не слышу ответа, Фомин, – голос Туманова на этот раз зазвучал требовательно. – Ты с этой девушкой познакомился после побега из зоны или до того как сел?

Фомин отвел глаза, уставился в пол.

– Ну после побега, – сказал он, и голос его прозвучал довольно угрюмо.

– Значит, если я тебя правильно понял, – начал подполковник Туманов, – ты познакомился с ней после того, как совершил побег и вернулся сюда в Москву?.. – повторил он.

– Так все и было, гражданин начальник. Чего по несколько раз спрашивать, – согласно кивнул Фома. Он еще не знал, что три дня назад подполковник Туманов поднял то уголовное дело, за которое Костя Фомин получил последний срок. И в нем всплыли кой какие неясные для оперативников детали. Ну например, личность человека, которого якобы убил Фомин.

– Это иностранец. Англичанин Пит Фридман, – сказал Туманов своим помощникам.

Ваняшин отнесся к этому со свойственной ему сдержанностью, а вот Грек как видно озадачился.

– Чего ради ему понадобилось убивать иностранца? – спросил он.

Туманов пролистал уголовное дело, что называется от корки до корки, но там ответа на этот вопрос не было. Более того, подполковнику показалось весьма странным, что в момент задержания Фомина, тот находился в невменяемом состояние.

– А может этого Пита кокнул вовсе и не он, – высказал старший лейтенант Ваняшин сомнения.

– Леш, ну ты прямо вообще, – начал сокрушаться Грек по поводу такого заключения старшего лейтенанта. – Там же черным по белому написано, что в момент задержания у Фомина в руке был пистолет. И согласно заключению экспертизы иностранец был убит из него. Неужели ты этого не понял?

– Да во всем этом еще надо как следует разобраться, – стоял на своем Ваняшин, что особенно не нравилось Греку. Его настойчивость Сан Саныча просто раздражала.

Усатый майор строго поглядел на приятеля Леху, говоря:

– Смотри-ка, какой орел. Разобраться ему. Небось уголовное дело вели люди не глупее тебя.

– Может и не глупее, – на это Ваняшин не стал спорить. – Только по-моему никто и разбираться особенно не хотел. Смотри на дату, – указал он Греку.

– Ну и чего там? – с недовольством скосил Грек глаза на картонную папку, в которой находился весь материал уголовного дела по факту убийства англичанина.

– А вот чего, – Ваняшин ткнул пальцем на первую страницу. – Двадцать восьмого июля дело было заведено…

Грек скептически покачал головой.

– А через две недели уже направлено в суд. А еще через неделю Фомина уже осудили и этапировали в Красноярск.

– Да ты пойми дурья башка, – постучал Грек Ваняшину по лбу. – Убитый – гражданин Англии. Наверняка вмешалось посольство. Потребовало скорейшего разбирательства. Да и чего тянуть, когда есть убитый и есть тот, на кого указывают улики, – запальчиво заговорил Грек.

– Да? – в голосе Ваняшина слышалось сомнение, которое явно не устраивало Грека.

– Да, – резонно заявил усатый майор. – Пистолет – это основная улика, которая суд удовлетворила. Вот Фомин и получил срок. Николаич, ну скажи ты этому олуху Ваняшину? – обратился Грек к подполковнику Туманову.

Федор Туманов занял нейтральную позицию, говоря:

– Вы оба правы. Ты Грек прав, говоря насчет улик. Ваняшин прав, говоря о той спешке, с какой дело было завершено. Но меня сейчас интересует другое.

– Чего? – от любопытства Грек заерзал на стуле.

– Прилетев в Москву, Пит Фридман остановился в гостинице «Космос». В ней он пробыл всего пару дней. На второй день вечером он вышел из гостиницы и больше туда уже не вернулся.

Грек скептически хмыкнул. Лично он не находил в этом ничего такого. Кстати, на этот раз Ваняшин целиком разделял его мнение. Теперь они оба уставились на своего старшего, и во взглядах их отчетливо читался укор – стоило ли ему терять время, выясняя такие подробности.

– Стоило, – резонно заявил Федор Туманов. – Я побеседовал с охранником, который видел, как англичанин вышел из дверей и сел в черный «Форд», между прочим, принадлежавший Фомину.

Кажется Грек начинал терять всякий интерес и почувствовав скуку ко всему что говорил подполковник, зевнул. Он сразу нисколько не сомневался в виновности Фомина, не то, что этот Ваняшин. Грек покосился на него, наблюдая за тем, как старлей Ваняшин тянется к пачке за сигаретой, и тоже протянул свою лапищу.

– Как вы думаете, кто в тот вечер сидел за рулем «Форда»? – спросил Туманов обоих своих помощников.

– Михал Сергеич Горбачев, – вдруг ляпнул Грек.

Ваняшин уставился на Грека аж с раскрытым ртом.

– К чему ты это? – спросил он усатого майора.

Грек запыхтел сигаретой, выпуская из ноздрей как дракон струи дыма.

– А к тому. Зачем задавать идиотские вопросы. Машина чья? – спросил он, как бы относя этот вопрос к Туманову, но ответил на него сам: – Фомина машина.

Туманов понимал иронию Грека. Кивнул сдержанно и сказал:

– Машина-то Фомина. Это точно. Вот только за рулем сидел не Фомин и не Горбачев, а вот эта самая девушка, – указал он на фотографию убитой.

Грек замолчал. Минуты две, три сидел молча, покусывая ус. Потом спросил:

– Это откуда у тебя такие сведения?

Туманов улыбнулся, глядя в усатую физиономию шутника. Видел, теперь у Грека пропало желание иронизировать. Сказал:

– Это мне сказал охранник дежуривший возле дверей гостиницы. Он опознал девушку, которую впоследствии мы обнаружили убитой. – Вот так, господа сыщики. Я думаю теперь мы сможем подцепить Фомина, – сказал тогда Федор Туманов своим друзьям операм.

И теперь беседуя с Фоминым, решил предъявить ему этот козырь.

– Что же ты молчишь, Фомин? – требовательно произнес Туманов. – Пять минут назад ты нам сказал, что познакомился с убитой гражданкой после побега…

Опера заметили, как лоб у Фомина покрылся капельками мелкого пота. И взгляд уже сделался не таким твердым. Теперь он уже старался не смотреть в глаза подполковнику Туманову. Не ожидал, что подполковник будет копаться в прошлом дерьме.

– Ты пойми, дурья башка, – доверительно заговорил Федор Туманов, протягивая Фомину сигарету. – Мы же тебе помочь хотим. У нас есть основания верить тебе, что ты девушку не убивал. Да и этого англичанина тоже, – махнул рукой подполковник.

– Неужели добьетесь пересмотра дела? – с усмешкой спросил Фомин. В его голосе слышалась не только усмешка, но и надежда. Хотя из своего опыта знал, особенно верить операм, не стоит.

– Так это смотря каким операм, – особо подчеркнуто произнес Грек. – Таким, как наш Николаич, можно. Он всегда выполняет свои обещания. Да и выхода другого у тебя нет. Париться за чужой грех, это не по понятиям. Кому ты потом счет предъявишь? – спросил усатый майор.

Фома молчал, уставившись в пол в одну точку. Он и сам уже не раз думал об этом. Отсидит все восемь лет, вернется, а счет предъявить некому.

Видя, что Фомин все еще терзается сомнениями, Грек сказал грустно:

– Ты пойми нас правильно. Мы к тебе в друзья приятели не набиваемся. Но обидно, жизнь проходит даром. – Сказал это Грек с такой обидой, будто это не Фомина, а его Сан Саныча Грека жизнь проходила даром. И Ваняшину показалось, что вот сейчас от нахлынувшей обиды усатый майор всхлипнет и заплачет. Но не произошло ни того, ни другого. Но на Фомина эти задушевные слова все же подействовали. Всхлипнул он. Его душила обида, хватала за глотку оттого, что незаслуженно осудили на восемь лет.

– Кого ты выгораживаешь, Костя? Того, кто тебя подставил с англичанином? – доверительным тоном спросил Туманов.

Фома облизал пересохшие губы. Заметив это, Туманов достал из стола бутылку с водкой и пластиковый стаканчик. Отвинтив с бутылки пробку, налил его почти целый.

– На, выпей, – предложил Фомину.

– И не думай, что все менты – звери, – добавил Ваняшин.

Фомин глянул на него, но ничего не ответил. Схватив стаканчик, одним махом осушил его.

Наблюдавший за этой процедурой Грек, облизнулся.

– Может вы и неплохие ребята… – сунув в рот сигарету, сказал Фома. – Только как-то не по понятиям мне вам свою душу изливать. Пацаны не одобрят этого, – заупрямился он.

– Пацаны на свободе, а ты тут, – махнул рукой в сторону Туманов, подчеркивая тем самым, что Фомину придется вернутся туда, откуда он сбежал. – Мы тебе всего лишь предлагаем восстановить справедливость. Разобраться. Ведь сидя в зоне ты не достанешь тех, кто тебя так подставил. Да и ее убил, – подполковник взял в руки фотографию девушки. – Красивая, – мечтательно проговорил он и уже более конкретно добавил: – Никого из пацанов мы тебе сдать нам не предлагаем. Расскажи, как и где ты познакомился с этой девушкой. Имя и фамилию ее. Пойми, Костя, в этом деле двумя, тремя трупами не обойдется. Тот, кто затеял все это, слишком умный человек. Если ты и дальше будешь упорствовать и молчать, лучше от этого никому не станет, и в первую очередь тебе.

– Грозишься, гражданин начальник? – усмехнулся Фомин.

Туманов покачал головой.

– Всего лишь предупреждаю.

– Налей еще выпить, – попросил вдруг Фомин.

Грек чуть не подскочил со стула от такой наглости и толкнув Ваняшина в бок, шепнул тихонько:

– Видал, как нашу водочку хлещет, гад.

– Отстань, – шепнул ему в ответ Ваняшин.

Выпив второй стакан, Фомин вытер рукой влажные губы и сказал:

– Ладно, гражданин начальник. Ваша взяла. Звать эту девушку – Анжела. Фамилию не знаю. Говорю правду. Сейчас расскажу, как я с ней познакомился. Чего уж теперь. – В голосе его слышалась неподдельная грусть. И он вздохнув, начал говорить.

– У меня ведь до нее приличной девушки не было. Думал, вот наконец любовь свою встретил, – грустно закончил он свое откровенное повествование этими словами.

Но романтизм чувств и отношений бандита Фомина к девушке с именем Анжела сейчас не интересовал оперов. Их интересовало другое. И Федор Туманов спросил:

– Адрес той квартиры, где она жила помнишь?

Фома немного обиделся. Не настолько он пьян, чтобы не помнить адреса.

– Ладно. Иди, пока отдохни в камере. А мы сгоняем по этому адресочку. Посмотрим там, – сказал Туманов, попросив Ваняшина, чтобы отвел Фомина обратно в камеру.

* * *

Хозяйка квартиры Тамара Павловна Житорева, оказалась женщиной во всех отношениях импозантной. Роста она была одного с Федором Тумановым. Грек своей макушкой едва доставал ей до плеча, поэтому слегка сконфузился. Разговаривать с такой рослой женщиной, глядя на нее снизу вверх ему было не совсем удобно. И потому усатый майор предпочел пока помолчать.

На подполковника Туманова и Грека Тамара Павловна посмотрела так, словно они оба пришли к ней на прием и теперь в ее власти решать, встретиться с ними или выпроводить из своих апартаментов. Но все же решив проявить милость к ходокам, она для начала потребовала предъявить удостоверения.

– Сейчас много всяких таких шастает по квартирам, – сказала она, пялясь на удостоверение Туманова, потом с не меньшим удовольствием разглядывала ксиву Грека. И продолжалось это так долго, что Грек не вытерпел:

– Мадам, может вам помочь, прочитать, что там написано, – предложил он.

Тамара Павловна бросила на него обиженный взгляд.

– А я, между прочим, и сама грамоте обучена, – гордо заметила она.

– Да? – издевательски покачал головой Грек.

Федор Туманов не заметно от Тамары Павловны показал усачу кулак, чтобы тот не заводил хозяйку квартиры.

– Ладно. Входите, раз пришли, – прозвучало не слишком гостеприимно, но оперативников это не смутило. Да и попробуй найди такого человека, кто бы обрадовался приходу в дом сыщиков.

– Проходите на кухню. – Сказала Житорева. Наверное, таким тоном всякий раз хозяйка приказывала своей собачке подойти к миске с едой. Об этом подумал Туманов глядя на то, как повелительно Тамара Павловна вскинула правую руку, указав пальцем куда им следовало пройти и сесть.

– Садитесь, – сказала она.

Возле овального стола стояло четыре стула, один из которых хозяйка квартиры заняла сама. На другой сел подполковник Туманов.

Грек не садился, осмотревшись, замялся.

Федор Туманов вопросительно посмотрел на Грека, не понимая, что тому взбрело на ум.

– А где у вас туалет? – вдруг спросил Грек, чем в некоторой степени как бы удивил Тамару Павловну. Хотя по большому счету, ничего противоестественного в этом не было.

– По коридору направо вторая дверь, – махнула рукой Тамара Павловна и тут же обратилась к Федору Туманову: – Вам повезло, что вы застали меня…

Насчет везения подполковник пока что-либо утвердительное затруднился ответить. Да и повезло ли еще? Хотя отчасти хозяйка все же права.

– Я сдавала квартиру одной девушке под частную. А тут смотрю, она съехала. Позвонила мне, сказала, что оставила деньги за проживание на столе. Думала, обманула. Сбежала, чтобы не платить. А смотрю, нет. Деньги и в самом деле на столе.

Туманов достал из кармана пиджака несколько фотографий. Выбрал из них одну, показал хозяйке квартиры, сказав:

– Посмотрите, это ваша квартирантка?

Женщина посмотрела, и по мере того как она вглядывалась в фотографию, лицо ее менялось. На нем отразилось легкое смятение.

– Она что, мертва? – произнесла женщина несколько растерянно.

Туманов кивнул.

– Ее убили, – сказал подполковник без всяких сантиментов, как человек привыкший ко всякому подобному.

– Какой ужас, – проговорила хозяйка квартиры, возвращая фотографию Туманову. – За что? Она такая милая девушка. Красавица.

Подполковник против этого не возражал. Убитая и в самом деле была хорошенькая. И возможно, девушка добрая, приятная в общение. Но теперь оперативники сами ломали головы по поводу мотива преступления.

– Мы сейчас как раз и пытаемся выяснить, за что ее убили, – сказал Туманов и веско добавил: – А еще мы надеемся на вашу помощь.

Тамара Павловна выглядела чрезвычайно взволнованной. Достала из кармана дамской сумочки, висевшей на спинке стула, пачку сигарет.

– Извините, но чем же я могу вам помочь? Я ведь ее совсем не знаю. Кто она и откуда, – отрицательно покачала женщина головой.

Глядя на Тамару Павловну, Федор Туманов пытался определить ее возраст. На вид даме не больше пятидесяти, хотя Федор подозревал, что на самом деле ей намного больше.

– Но фамилию-то ее вы должны знать, раз она у вас снимала квартиру, – Туманов был настойчив в стремление, хоть что-то узнать от дамы стоящее. Но дама и на это отрицательно покачала головой, чем здорово разочаровала подполковника.

– В том-то и дело, что не знаю я ее фамилии, – извиняясь, сказала она, пожимая плечами. – Так уж получилось. Знаю только ее имя – Анжела.

– Позвольте, – Туманов готов был возмутиться. Сейчас рушились пусть и небольшие, но все же надежды. – А в агентстве…

– Я не пользуюсь услугами агентств. Платить им деньги только лишь за то, что они составят договор, это знаете ли не в моем вкусе. Я сама найду, кому сдать квартиру.

– Стало быть не хотите делиться? – в словах подполковника Туманова отчетливо слышалась насмешка. Причем недобрая. Но Тамара Павловна посчитала нужным не обращать на нее внимания и ответила довольно искренне:

– Представьте, не хочу остаться в накладе.

Туманов уже почувствовал, как настроение у него портится. Ничего путного от этой плюшевой дамы они с Греком не добьются. Беседуя с Житоревой, подполковник на какое-то время позабыл о Греке. Теперь вспомнил и рассердился. «Да он что там уснул?» – подумал он, и чтобы не дать Житоревой отвлечься, спросил:

– Вы с убитой как познакомились?

– Насчет знакомства вы хватили, – заметила на это Тамара Павловна, давая понять, что подполковник сказал сейчас не то.

Кажется Житорева была излишне требовательным человеком, хотя и не педант. Во всяком случаи, к вопросам Туманова она относилась трепетно. И это заставило подполковника поставить вопрос по-другому.

– Хорошо. Тогда объясните, откуда девушка с именем Анжела узнала, что вы сдаете квартиру? – спросил Туманов.

На этот раз Житорева удовлетворенно кивнула и сказала:

– Из газеты. Я дала в газету объявление о том, что сдаю квартиру. Указала номер своего телефона. Она позвонила мне и потом мы договорились встретиться. Вот, собственно, и все, – развела она руками.

Туманов замолчал, призадумавшись. И видя, что его молчание затягивается, Житорева вспомнила про усатого майора, бросила нетерпеливый взгляд в коридор.

– С вашим товарищем все в порядке? Ему помощь не нужна? – спросила она с нескрываемым ехидством.

Подполковник равнодушно махнул рукой.

– С ним такое бывает.

– Но что-то он уж слишком долго, – произнесла Житорева с легкой улыбкой и в тоже время настороженно.

Туманову показалось, что плюшевая дама этим как будто хотела разрядить обстановку, чтобы не царила некая официальность, на которую настроен подполковник. И если это все так, то женщина она далеко неглупая.

– Сколько девушка прожила у вас? – спросил Туманов, кляня Грека. Что он там в самом деле так долго? Скосив глаза на часы, подполковник заметил, что усатый майор отсутствует в туалете как минимум десять минут.

– Три месяца. Возможно вы не поверите, но виделись мы за все это время раза четыре. Я только лишь приезжала за деньгами.

– И вы за все это время даже не удосужились заглянуть к ней в паспорт? – Вопрос был, что называется на засыпку. Если Житорева не лукавит и действительно не знакома с убитой, то как она могла столько времени доверять ей квартиру.

– Представьте себе, доверяла. Вот такой я человек. Не раз в жизни страдала за свою доверчивость, но ничего с собой поделать не могу, – прозвучало как хвала себе самой любимой, но Туманов придерживался иного мнения.

«Дура. А если бы эта девчонка обчистила тебя», – подумал подполковник, но тут же усомнился, потому что брать в квартире особенно было нечего. Мебель – старье. Сразу видно, что Житорева здесь не жила и не живет. Квартирка эта досталась ей скорее всего от родственников и держала ее плюшевая дама специально под частную.

Теперь Федора Туманова уже ничего не удерживало здесь. Разве что Грек, надолго засевший в туалете. Усатый майор словно притаился там и за дверью клозета подслушивал о чем Туманов беседует с хозяйкой квартиры. Кажется выходить оттуда он не собирался. И чтобы как-то протянуть еще хоть немного время, пока все же Грек соблаговолит выйти, Федор Туманов спросил:

– Скажите, а из вещей ваша квартирантка ничего не оставила? – Наверное, не пристало бывалому оперу расписываться в беспомощности, но Туманов решил признаться: – Нам очень важно установить личность погибшей. А так пока дело не может сдвинуться с места. К тому же в милицию до сих пор никто не обратился с заявлением о ее исчезновение. Стыдно сказать, но даже труп из морга некому на руки выдать.

– Друг мой, – заговорила Житорева любезно. – Поверьте, если бы я только могла чем вам помочь, помогла бы. Можете ругать меня за то, что я не заглянула к ней в паспорт. Ну такая я вот безалаберная.

Туманову хотелось крыть плюшевую даму на чем свет стоит, но что теперь от этого изменится. И чтобы как-то успокоить свои нервы подполковник сказал:

– Конечно, вы же не могли предположить, что все так получится.

– Вот именно, – сразу ухватилась за его слова плюшевая дама. – Разумеется, я была бы осмотрительней. А из вещей девушка ничего у меня не оставила. Слава Богу, что и моего ничего не прихватила. Я все пересмотрела.

– И как? – спросил Туманов.

Женщина хозяйским взглядом окинула кухню.

– Кажется, все на месте.

Федор Туманов вышел из кухни, уже собрался постучать в дверь туалета, но оттуда послышалось бульканье сливаемой в унитаз воды. И тут же в коридор выскочил Грек. Глянув на хозяйку квартиры несколько смущенно, сказал:

– Извините.

Житорева снисходительно кивнула, как бы этим подчеркивая, что туалета ей не жалко и Грек там может сидеть сколько хочет.

– Все в порядке? – чтобы казаться вежливой, спросила она.

Грек улыбнулся.

– Да. – И пошел к выходу следом за Тумановым.

Житорева проводила их. Заперла дверь, и вернувшись в кухню, осмотрелась. Минуту, другую, она стояла и смотрела на тот стул, где только что сидел подполковник Туманов. Причем, выглядела она чрезвычайно озабоченной. И как оказалось, тому нашлась причина.

Резко повернувшись, она вышла в коридор, открыла дверь туалета совмещенного с ванной. Взгляд скользнул по корзине, в которой лежало предназначенное для стирки белье. Сразу не осталось не замеченным, что белье перевернуто.

Под раковиной в уголке стояло мусорное ведро. И в нем тоже покопались. Она хорошо помнила, что лежало в ведре сверху. Теперь все было не так.

– Вот сволочь. Настоящий мент. Не побрезговал покопаться в мусорном ведре. Интересно, чего он там отыскал кроме ее прокладок? – Этот вопрос сейчас больше всего волновал Тамару Павловну. Она пожалела, что придя сюда, упустила из вида этот момент.

– А мент-то оказался не дурак, – произнесла она с долей сожаления за свою оплошность. Теперь можно лишь довольствоваться тем, что осталось, и она высыпала содержимое ведра на пол. Пересмотрела. На ее взгляд ничего такого, чтобы могло привлечь внимания ментов, тут не было. Кроме одного.

Швырнув пустое ведро в угол, она брезгливо вытерла руки о полотенце и придя в кухню, достала из своей сумочки, висевшей на спинке стула, мобильник. Набрала номер.

– Это я, – произнесла она, стараясь не выдать волнение, когда в трубке послышался заспанный мужской голос.

– Что тебе надо? – не слишком приветливо спросил тот, кого она потревожила. И это вызвало у Житоревой нескрываемое раздражение.

– Дрыхнешь и все тебе ни по чем, а у меня только что менты были. Подполковник Туманов и майор Греков. И знаешь, зачем они приходили?

– Ладно, говори, не тяни, раз позвонила, – потребовал тот, кого Житорева разбудила. Видно он еще окончательно не мог отойти ото сна, зевал.

– Они интересовались девчонкой. А это, между прочим, была твоя идея, поселить ее у меня на квартире. Мог бы взять ее пожить к себе.

– Не суетись, – сказал на это тот, с кем Житорева разговаривала.

– Как это не суетись? Хорошенькое дельце. Девчонка убита. А если этот подполковник начнет копать под меня? – возмутилась Житорева. – Тебе можно быть спокойным…

– Подожди. Успокойся. Пока все идет не так уж и плохо. Ну что с того, что менты приходили к тебе?

– Как это что? – Тамара Павловна Житорева была готова принять эти слова как насмешку. – Ты считаешь, они пришли просто так?

– Ну не просто, не просто, – уступчиво заметил говоривший. – Скорее всего они узнали адрес, где девушка снимала частную. Вот и пришли. Ты же сама говоришь, что они пытаются установить личность убитой, потому и цепляются за все, что можно.

– Да, но я опасаюсь, как бы они не уцепились за меня. Пока я разговаривала с подполковником Тумановым в кухне, другой мент зашел в туалет и покопался там в мусорном ведре. Это тебе о чем-то говорит? – спросила Житорева, и почувствовала, как тот с кем она разговаривала, замолчал. Она даже вынуждена была сказать: – Алло, ты меня слышишь?

– Я слушаю, слушаю, – отозвался голос из трубки.

– А чего тогда молчишь? – обеспокоено спросила Житорева.

– Я думаю, – ответил голос.

– О чем? – спросила Тамара Павловна.

– О том, например, почему ты допустила оплошность и сама не заглянула в ведро. Вдруг там и в самом деле было что-то такое, что могло заинтересовать сыскарей.

– Но я… – попыталась оправдаться Тамара Павловна, но голос не дал ей такой возможности.

– Это непростительная ошибка достойная дилетантов. А разве ты – дилетант? – уклончиво спросил голос из трубки.

– Нет, – вздохнула Житорева.

– Вот видишь, – в голосе слышалось разочарование. – И как ты могла допустить оплошность. Позволить менту лазить у тебя в мусорном ведре?

– Понимаешь… он попросился в туалет. А ведро как раз стояло там. Еще он покопался в корзине с грязным бельем.

– Ну это в их стиле. На то они и мусора, чтобы копаться в мусоре. Ладно. Особенно не переживай. Что-нибудь придумаем. Как говоришь, фамилия подполковника того?

– Туманов, – Житорева произнесла фамилию подполковника с открытой неприязнью.

– Знакомая личность, – ответил голос и тут же добавил озабоченно: – Знаешь, вообще-то все, о чем мы с тобой сейчас говорим, не телефонный разговор. Ты сейчас где живешь?

Этот вопрос вызвал у Тамары Павловны откровенное беспокойство.

– Зачем тебе знать, где я живу? – спросила она с отчуждением в голосе, ничуть не скрывая, что не собирается выдавать адрес своего последнего места жительства.

– Все скачешь с одной квартиры на другую, – посетовал разговаривавший с ней человек, как бы выказывая сожаление. – Могла бы пожить в этой своей квартире.

– Так безопасней для меня, – резонно заявила Тамара Павловна и тут же вернулась к недавнему своему вопросу, на который так и не получила ответ. – Ты мне не ответил.

– Просто я хотел к тебе вечерком заглянуть. Мы бы обо всем поговорили.

Житорева на минуту задумалась. Такое предложение казалось вполне оправданным, но Тамара Павловна решила все же придерживаться своих правил, одним из которых было – соблюдение полнейшей конспирации.

– Знаешь как давай поступим, – сказала она, немного подумав. – Сегодня я решила заночевать здесь, в этой квартире. Так что если ты действительно хочешь со мной поговорить. Приезжай сюда ко мне часиков эдак в шесть вечера. Устроит? – спросила, пытаясь по интонации голоса угадать настрой собеседника.

Кажется, собеседник этим предложением остался не совсем доволен, но тем не менее согласился. А точнее, вынужден был согласиться, потому что понял, ни на что другое ему рассчитывать не приходится.

– В таком случаи, я тебя жду. Ровно в шесть. – Отключив свой мобильник, Тамара Павловна осторожно из-за шторы выглянула в окно.

Машина с оперативниками еще не отъехала.

* * *

– Чего ты поперся в туалет, а потом столько времени сидел там? Неужели запорами стал страдать? Что-то на тебя не похоже, – распекал Туманов своего помощника, вглядываясь в его хитрющие черные глаза. – Перед Житоревой неудобно. Сидишь и сидишь там, как будто спать собрался.

Грек беззаботно махнул рукой.

– Плевать. Переживет. Да эта Житорева еще та штучка. Я это сразу понял. Видал, как она пялилась в наши удостоверения.

– Может она – осторожный человек. Перестраховщица. Хотела убедиться, действительно ли мы те, за кого себя выдаем. Вот и изучала наши удостоверения. – Выгораживать Тамару Павловну Житореву подполковник Туманов не собирался. Если честно, то она Федору Туманову не понравилась. Было в ее колоритной внешности что-то неприятное. Она как будто все время старалась спрятаться куда-то, но ее высокий рост не давал ей сделать это. Но и оговаривать Туманов ее тоже не собирался. Каждый человек такой, какой есть. Один мельком глядит в протянутое удостоверение, а другой, как эта Житорева, изучают чуть ли не каждую букву, прежде чем начать откровенничать с операми.

– Тоже мне перестраховщица, – двусмысленно хмыкнул Грек. – А чего она тогда со своей квартирантки паспорт не спросила? Пустила квартирантку, не зная даже ее фамилии. Как тебе это?

Туманов молчал. Грек покосился на подполковника, явственно сознавая, что тому нечего сказать, потому что как не крути, а он прав. И Туманов зная это, отмалчивается. Они вышли из подъезда. Подошли к машине. Видя недовольство на лице подполковника, Грек спросил:

– Ты думаешь, я просто так в туалете сидел?

Федор обернулся и глядя Греку в его черные как угольки глазенки, покачал головой.

– Просто так в туалете столько времени не сидят, – сказал Туманов.

Прозвучало с насмешкой, но Грек не обиделся. Улыбнувшись, кивнул.

– Вот что мне в тебе нравится, Николаич, так это то, что ты мыслишь всегда правильно.

– Неужели? – ухмыльнулся Туманов.

– Ага. И ты прав. Я там время даром не терял.

– Натерпелся бедненький.

Грек махнул рукой.

– На этот раз ты, Николаич, мимо. Не о том подумал. Нужду я там не справлял. Пока ты там на кухне с хозяйкой ляля, тополя, я пошарил в мусорном ведре и вот что я там нашел, – показал усатый майор билет на поезд дальнего следования. Кроме пункта назначения, указанного в билете, Федора Туманова интересовало на чью фамилию он был выписан.

– Вот, – поднял Грек указательный палец. – Правильно мыслишь. Это немаловажная деталь.

На билете значилась фамилия Малевич А. В. Тут же был напечатан номер и серия паспорта.

– Кто такой, этот Малевич? – спросил Туманов, уставившись на Грека.

Сам Грек на это только пожал плечами, и тут же нашелся, что сказать:

– Пока я знаю только одно. У хозяйки квартиры фамилия – Житорева.

– Правильно, – Туманов кивнул. А Грек продолжил:

– Убитую звали – Анжела.

Туманов и на это кивнул, соглашаясь и говоря:

– Верно.

– Вот я и подумал. А что если ее фамилия – Малевич? Такое может быть? – Грек глянул на Туманова, потом на сидящего за баранкой машины Леху Ваняшина.

– Вполне, – подтвердил его предположения Ваняшин.

– А если так, то считайте, что фамилию убитой мы уже знаем. Стало быть пол дела мы уже сделали, и установить кто она и откуда для нас раз плюнуть. – Говоря так, Грек высунул в окно свою усатую харю и залихватски плюнул на асфальт. Инстинктивно глянув вверх, он в одном из окон, увидел лицо Житоревой.

– Кажется, мы с тобой, Николаич, так понравились хозяйке, что она провожает нас как родненьких. Стоит у окошка и машет нам рукой, – пошутил усатый майор.

Туманов глянул, и тоже заметил в окне Тамару Павловну.

– Да. Действительно. Не понятно только, почему у нее вдруг открылась к нам такая любовь.

– Или наоборот, – подсказал Ваняшин.

Спорить с ним ни Грек, ни Туманов не стали. Оба помнили какое безрадостное лицо скроила плюшевая дама, когда узнала, что к ней пришли из милиции.

– Знаешь, Николаич, мне показалось, что она нашему приходу здорово напугалась, хотя и старалась не подать вида, – сказал Грек.

Примерно о том же сейчас подумал и подполковник Туманов.

– Да что-то такое похожее в ее глазенках было. Замельтешила сперва, а потом ничего. А что билет нашел – молодец, – похвалил Туманов усатого Грека.

Грек снисходительно улыбнулся, как бы давая понять, что он способен и на большее. Соответственно и заслуживает большего, но как человек не гордый, и к тому же понимающий, что ни на что другое рассчитывать не стоит, согласен и на словесную похвалу подполковника. А вообще-то он бы сейчас не отказался, если бы их величество подполковник Туманов угостил своих верных помощников пивком. И Грек даже набрался наглости предложить:

– Сейчас не помешало бы по пивку, – ударил он в ладоши, и видя, что Туманов размышляет над его предложением, обратился к приятелю Лехе Ваняшину, уверенный на все сто, что лейтенант придерживается такого же мнения. И если так, то большинство преобладает над меньшинством.

Но старший лейтенант Ваняшин Грека не поддержал.

– Я за рулем, – сказал он.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы сомнения подполковника развеялись и он принял противоположную Греку позицию.

– Пока с пивком подождем. Надо съездить на квартиру, где по словам Фомина он нашел пистолет, – сказал Туманов.

Грек вздохнул, обжигая Ваняшина ненавистным взглядом за то, что тот не поддержал его. Но делать было нечего. Оставалось только согласиться. Хотя тут же Грек выдвинул веский аргумент:

– А вы не подумали о том, как мы туда войдем. Да и имеем ли право входить?

– На этот счет волноваться не стоит, – заметил Ваняшин. – Я пробил эту квартирку по базе данных. В ней проживал некий гражданин Чернов. Значится, умершим. Квартира осталась за его сыном. Сын прописан по другому адресу. Я позвонил в районное домоуправление, выяснить насчет него. Но там сказали, что никаких сведений предоставить не могут.

– Это почему? – забыв о недавней неприязни к приятелю, спросил Грек, насупившись. Ему стало обидно за то, что в каком-то ДЭЗе так не уважительно отнеслись к оперу Ваняшину.

– Не то, чтобы не уважительно, хотя может и так. Но там сказали, что интересующий меня гражданин до сего времени значится пропавшим без вести и где он сейчас, никто не знает.

– Даже так? – Туманов призадумался. Получалось, что Ваняшин прав. Волноваться им не имеет смысла. Вряд ли кто им предъявит претензии.

– Ну, а вдруг? – предупредительно засомневался Грек. – Сейчас и так на каждом углу трезвонят о том, что менты ущемляют права граждан.

– Пусть трезвонят, – равнодушно махнул рукой Ваняшин.

Грек посмотрел на приятеля и недавнее раздражение опять вернулось к нему.

– Леш, вот я смотрю, ты спокойный, как удав, – сказал он.

– Чего? – Ваняшин уставился на Грека широко раскрытыми глазами. – Как кто я? – переспросил он. Но Грек повторяться не стал, заметив, что здоровенная лапища лейтенанта сжалась в кулак.

– Давно тебя в прокуратуру не таскали, – как знающий человек, сказал Грек приятелю.

– А за что меня туда таскать? Я ничего такого противозаконного не делаю.

– Да? – Грек изобразил на усатой харе крайнее изумление. – А позволь тебя спросить…

– Ну? – Ваняшин ухмыльнулся.

– В квартиру как ты войдешь? Гражданина Чернова нету в живых. Ладно с этим. А вдруг его сынок все же объявится. Узнает о нашем визите, накатает заяву и прямиком к господину прокурору. Так мол и так, наглым образом нарушаются права граждан. Он хоть может и бомж, как предполагают в управе, а гражданства его никто не лишал. И тогда Лешенька намыливай свою задницу, потому что влупят тебе по самые помидоры. И нам с Николаичем тоже, – посмотрел Грек на подполковника Туманова.

Вряд ли Грека можно было считать перестраховщиком, а тем более трусом. Просто сейчас усатому майору не хотелось ехать на другой конец Москвы, и Грек не скрывал этого.

– Мы даже не пообедали по-человечески. Все кое-как на ходу. Кусок в горло не идет, – пожаловался он.

Ваняшин посмеялся над приятелем майором.

– Конечно он тебе не идет на сухую.

– Да причем тут это? – возмутился Грек.

– Да при том, – насел на усатого майора старлей Ваняшин. – Скажи уж прямо, что пивка хочешь, и нечего тут затевать всю эту бучу с правами человека.

– Правда, Грек, кончай. А пива я тебе куплю. Леша, останови вон у той палатки, – показал Туманов на свежевыкрашенную палатку над которой на трафарете красовалась вывеска указывающая, что только тут можно купить свежее пиво. – Я сейчас, – сказал подполковник, вылез из машины и широким шагом направился к палатке.

Минуты не прошло, как Федор Туманов вернулся с двухлитровой бутылью, которую тут же всучил Греку. Ломаться и отказываться, тот не стал.

Ваняшин по этому поводу позлорадствовал. Глядя на улыбающуюся физиономию усатого майора, сказал:

– Как мало надо человеку для большой радости, – переведя взгляд на подполковника Туманова, спросил: – Ну так что, мы едем?

Федор кивнул, пряча в карман похудевший на пятьдесят рублей бумажник. Утром Даша велела купить приличный букет цветов маме на юбилей. Федор тещу не любил. Даже после свадьбы отношения у них так и не сложились. Та хотела для дочери другого мужа и уж никак ни милиционера. И кажется, была не против, если бы Даша развелась с Федором, даже при том, что теперь у них появился Алешка.

– Сейчас процентов семьдесят мужчин растят не своих, а чужих детей. Да и какой он отец, если Алешка не видит его. Для твоего пиркентона главное – работа. А семья на втором месте. Я бы Дашенька на твоем месте подумала, как с этим человеком строить жизнь дальше, – услышал однажды Федор науськивание разлюбезной тещеньки. Поэтому, когда утром Даша заговорила о цветах для мамы, ему захотелось купить не букет, а самый что ни на есть венок. На те вам, теща, примите с благодарностью от зятя.

Вспомнив сейчас о теще, Туманов взял из рук Грека бутылку с пивом, говоря:

– Дай-ка, глотнуть.

Грек жадиной не был. Тем более, что куплена бутыль не на его деньги. Но когда Туманов из того, что оставалось в бутылке, отпил едва ли не половину, удивленно покачал головой.

– Ничего себе. И это за один заход. – Видя, что подполковник загрустил, спросил: – Ты чего, Николаич? Из-за того, что я тут наговорил? Перестань. Хочешь, я в эту квартиру, в форточку пролезу как кот. Только скажи. И плевать нам на всех прокуроров и всех прочих. – О всех прочих, кого он имел в виду, усатый майор не договорил, махнул рукой.

– Никаких форточек, – посмотрев в окно на мелькавшие номера домов, сказал подполковник Туманов и достал из кармана ключ.

Грек с Ваняшиным недоуменно посмотрели на своего старшего.

– Чего ж сразу не сказал, что у тебя есть ключ? – посетовал Грек.

Ваняшин как человек не лишенный рассудительности, спросил иначе:

– Откуда он у тебя, Николаич?

– Его мне передал Фомин. Он уверяет, что ключ от той квартиры, куда мы едем. И сейчас у нас как раз есть возможность это проверить.

Глава 10

Проводив машину с операми ненавистным взглядом, Тамара Павловна Житорева отошла от окна и какое-то время бродила по квартире с мыслями об этом нежданном визите. То, что сыщики приходили не по ее душу, мало успокаивало. Уж слишком въедливый этот подполковник Туманов. И глаз у него такой, что не по себе становится. Это Тамара Павловна испытала на себе, когда разговаривала с подполковником. Сидела как на иголках и это при том, что она, можно сказать, у себя дома. А попади она к ним в ментовку.

Одна мысль о том, что ее посадят в камеру, вызывала трепет. Ведь тогда выяснится, кто она на самом деле. Выяснится, что у нее несколько судимостей, а последний срок она и вовсе отбывала в женской колонии за особо тяжкое убийство. И находясь там, была крайне удивлена, когда однажды ее вызвали в кабинет начальника по оперативно розыскной части. На зоне его ласково величали – кумом. Мужик он был так себе. Годами под пятьдесят, а едва дотянул до майора. Хотя в его-то годы у многих погоны украшали три больших звезды. Но Валентине Лысковой по прозвищу баба Гора, а именно такое настоящее имя и фамилия были у нее, на кума наплевать.

Валька смирилась с большим сроком. Его дали ей за убийство пенсионера у которого имелась трехкомнатная квартира в центре Москвы. Баба Гора перед тем как убить несчастного, вытребовала с него доверенность на продажу квартиры. Вот только воспользоваться доверенностью не успела. Оказалось, что пенсионер вовсе был не одинок, как на то рассчитывала Валька. У него имелся сынок, который потом все испортил. И ладно бы хоть нормальный человек, а то ведь так себе – пьянь. Алкаш. Мало ему своей квартиры, так он захотел еще и папашину заполучить. За то и поплатился. Не лез бы не в свое дело и глядишь, был бы жив. А тогда бабе Горе ничего другого не оставалось, как убрать алкаша сынка, что она и сделала, напоив того водкой с клофелином. Тело его сбросила в канализацию. Идиот сынок, этот спившийся интеллигент, до последнего был уверен, что его папашу сбила машина. Пенсионер имел привычку вечерами перед сном прогуливаться. Причем делал это в любую погоду. И ни у кого не вызвало подозрения, что однажды его нашли на дороге мертвого. Первоначально следователем была принята к рассмотрению версия о том, что пенсионера сбило машиной. Зазевался он, когда переходил дорогу. А какой-то лихач водитель не успел вовремя затормозить на мокром асфальте и чтобы избежать ответственности, уехал. Может быть это убийство так и осталось бы не раскрытым, если бы вшивый интеллигент сынок не поднял шумиху. Нет, Вальку бабу Гору он в убийстве папаши не обвинял, но заявил в милицию, что доверенность на квартиру у нее поддельная. С этого все и началось. Хотя подпись старикана была самая что ни на сеть настоящая. Просто рука тряслась у него от боли, после того как Валька баба Гора поломала ему ребра, нанося удар за ударом. Опыт у нее в этом деле был огромный. На зонах, где она отбывала различные наказания, в драке ей не было равных.

А пенсионер этот сам виноват, был бы сразу посговорчивей и все бы глядишь обошлось. Умер бы тихо и не пришлось столько мучиться. По своему недомыслию он решил, что эта видная из себя женщина, представившая сотрудницей соцотдела пришла справиться о его нужде. И горько пожалел потом, после часового общения с ней, что впустил ее к себе в квартиру. Кажется мужику хотелось женского общения. Поплакаться в жилетку.

К слову сказать, с последним у него получилось сполна. Слезы крокодильи он лил, умоляя бабу Гору не бить его. И ради этого своей квартиры не пожалел. К тому же Валька тут же с ходу предложила ему взамен другую, однокомнатную с доплатой и совсем не далеко отсюда. Даже предложила препроводить пенсионера и показать ему его новое жилище. Но тот заупрямился и не хотел выходить из дома. Вальке пришлось силой вытащить его на улицу.

На самом же деле баба Гора рассчитывала отвести его на соседнюю улицу. Там строители вырыли глубокий котлован под строительство подземной автостоянки и уже приступили к заливки бетоном несущих опор. Пенсионера баба Гора задумала сбросить вниз в опалубку. Утром строители зальют ее бетоном, и никто и никогда не узнает, где покоится прах этого несчастного владельца квартиры. И все бы ничего, но у того подкачало сердце. Наверное, Валька слегка перестаралась, когда его колотила и уговаривала подписать заранее приготовленную доверенность на право распоряжаться его квартирой. Видя, что идти дальше он не может, баба Гора не на шутку расстроилась. Этот внезапный сердечный приступ, внес коррективы в ее план.

Выход из создавшегося положения Валька нашла после того, как увидела, что лихач водитель едва не сбил собаку, перебегавшую дорогу. Машины тут неслись с большой скоростью.

Был поздний дождливый вечер. На той части тротуара, где они стояли, свет на столбе не горел и поэтому с проезжей части дороги водители их видеть не могли. Что в какой-то мере радовало бабу Гору.

Пенсионер пожаловался на боль в груди, запросил немедленно вызвать неотложку. Его сотовый телефон Валька предусмотрительно забрала себе еще там в квартире. Заметив под ногами кусок асфальта, отколотого от тротуара, она подняла его и размахнувшись, довольно сильно ударила старикана по голове, и когда омываемое дождем тело обмякло, толкнула его с тротуара прямо на проезжую часть. Чтобы не стать свидетелем и тем более участником дорожно-транспортного происшествия, быстро свернула в темный двор и заспешила поскорее скрыться оттуда.

И потому теперь ей стало довольно не уютно, когда вдруг ни с того ни с сего кум вызвал ее.

Следователь, который вел последнее дело бабы Горы, тогда так и не смог узнать, куда исчез сын убитого ею пенсионера. Родных у того, как он сам уверял Вальку, не было и потому заявление в милицию никто не подавал. Но это тогда. Как известно с течением времени, многое меняется. Могли появиться и новые обстоятельства по этому не такому уж давнему делу. К тому же отсидела Валька за него всего-то ничего.

– Разрешите? – спросила Валька баба Гора для вежливости не забыв постучаться.

На этот раз начальник оперативной части был сама любезность. По крайней мере, Вальку он встретил как дорогую гостью. Он стоял у двери и кажется, только и ждал ее прихода.

В кабинете кроме кума были еще двое в добротных костюмах, при галстуках. В зоне обычно в гражданской одежде никто не ходил, и потому теперь эти двое на фоне желто-зеленой формы кума выглядели даже как-то торжественно. Только по какому поводу торжество? Это еще вопрос.

– Проходи, Валентина. Присаживайся, – начальник оперчасти сделал рукой гостеприимный жест в сторону стола.

Валька прошла, сделала вид, что ей совсем не интересны эти двое, вальяжно рассевшиеся на стульях. Но заметила, что в стаканах у них точно не чифирь. Уж Вальке-то не знать. Она как только вошла, унюхала запах коньяка. Да и эта коробка шоколадных конфет на столе. Стал бы кум чай гонять с такими конфетами. Он предпочитает водку да под солененькое с луком. А коньячку-то видать махнул, вон рожа какая красная.

Баба Гора тихонько вздохнула. Раньше когда была на свободе да с деньжонками любила посидеть в ресторане и коньячку принять под хорошую закусочку. Мальчика красавчика снять себе на ночку. А сейчас, что за жизнь.

Она села, расстегивая замызганную спереди телогрейку. Во всей зоне на нее даже не нашлось приличной телогрейки. Размера видите ли нету. Хоть в пору с голым пузом ходи.

Начальник оперчасти за стол не сел. Глянув с улыбкой на Вальку, сказал:

– Гости к тебе Валентина приехали. Из Москвы.

Валька баба Гора посмотрела на обоих, стараясь определить кого, Бог принес по ее грешную душу. Слишком уж важные из себя. Да и держатся они как-то по особенному. Сидят, таращатся на нее, словно она картина стоимостью в миллион долларов. Хотя как знать, может Валька и подороже стоит. Выпустили бы ее отсюда, потом заговорили бы о цене. А с другой стороны, чего на нее смотреть, не девочка. Это раньше она была ничего, а сейчас уже на шестой десяток поперло. И потому не понятно пока, почему у таких респектабельных господ к ней появился интерес.

– Сейчас все поймешь, – со знанием дела заявил начальник оперчасти и тут же предложил приезжим: – Ну вы пока поговорите тут, а я выйду. Не буду вам мешать, – сказал он и неуклюже, как косолапый медведь заковылял к двери.

Вот так новости, призадумалась Валька, удивившись. Кум не скрывает, что не хочет быть свидетелем их разговора. Стало быть, разговор будет не простой.

И в этих своих догадках она не ошиблась, когда один из приезжих, тот, который сидел к ней ближе, сказал:

– Позвольте нам не представляться?

Валька посмотрела на него и пожала плечами, давая понять, что это ее не очень-то заботит. Не дура, и так понимает, что гости они важные. Вон как кум лебезит перед ними, а он, между прочим, человек с норовом. К такому просто так и не подъедешь.

– Как вам будет угодно, – сказала она, посмотрев на стакан с коньяком, от которого исходил изумительный запах. Вот что значит, настоящий коньяк, так бы и нюхала. А эти, подняла она глаза на московских гостей, стаканами его хлещут, как алкаши.

– Ну и прекрасно, – миролюбиво заулыбался тот, который сидел к ней ближе.

Другой, тот, у которого костюм был в мелкую крапленую полоску, сидел ничего не говорил, таращился на Вальку и жевал конфету. Какое-то время они оба смотрели на бабу Гору так, как гипнотизер смотрит на свою подопечную. Только Валька им не подопечная, хрен то с два они ее загипнотизируют. Зря только тратят мысленный потенциал. Она опять опустила глаза на стакан с коньяком.

Ах, какой изумительный коньяк.

Заметив, куда она смотрит, тот, который сидел к ней ближе, вдруг предложил:

– Не желаете с нами коньячку выпить?

Валька от неожиданности даже охнула. И он еще спрашивает, не желает ли она выпить. Она даже ответить не успела, как он достал из стола начальника оперчасти бутылку с коньяком и стакан. Налил вина в него до половины, поставил перед бабой Горой.

– Пейте, – сказал он и с улыбкой добавил: – Да и какой серьезный разговор можно вести без выпивки. Правда же?

Валька не ответила, покосилась на дверь. Вдруг кум войдет. Гости приехали и уедут, а ей может здорово влететь за этот коньячок.

Догадавшись о ее опасениях, тот другой в костюме с полосочкой, сказал уверенно:

– Пейте и не беспокойтесь о последствиях.

– Ну раз так, – Валька взяла стакан в одну руку, шоколадную конфету в другую. Тосты она не любила, но и так просто выпить и не сказать ни слова, как-то не по-человечески. Все-таки, они к ней с добром. Вон и коньяком угостили.

Видя, что она медлит, тот который сидел ближе к ней, проговорил, как ошарашил:

– Выпейте, скажем, за свое досрочное освобождение.

Валька посчитала это шуткой. Ведь ей дали червонец. Отсидела всего ничего, так что ей еще тут трубить и трубить.

– Ничего подобного, – покачал головой тот, который сидел к ней ближе. – Если вы согласитесь нам помогать и будете с нами откровенной, то уже через неделю окажетесь в Москве.

Валька закрыла глаза. Чуть не расплакалась. Не верилось в это. И чтобы как-то облегчить себе душу, залпом проглотила содержимое стакана.

Приезжие улыбнулись, и после того, как баба Гора поставила пустой стакан на стол, тот, который сидел к ней ближе, сказал:

– Ну, я думаю, мы с вами пришли к взаимопониманию? Так вы согласны?

Жуя конфету, Валька кивнула.

– У вас такой прекрасный коньяк, что я просто не могу не согласиться, – сказала она шутливо, хотя и предполагала, что разговор будет весьма и весьма серьезный. Ведь приехали они сюда за столько километров уж точно не за тем, чтобы угостить ее коньяком. Пусть и хорошим. Да и пока не понятно, кто же они такие на самом деле. Если не менты, то уж точно и не бандиты. Те бы с ней церемониться не стали да уговаривать под коньячок. Те бы для начала сразу кулачищем по зубам, а уж потом все разговоры.

– Ну раз вы согласны с нами сотрудничать, – произнес тот, который сидел за столом ближе к Вальке. Ей он показался в этом дуэте главным. В основном разговаривал с ней только он. Другой больше молчал, жрал конфеты да таращился на нее. Хотя сейчас бабе Горе было как до фонаря кто из них кто.

– Я согласна, – подтвердила свои намерения Валька. На все была согласна, лишь бы поскорее выбраться отсюда. В ее годы заканчивать свою жизнь здесь на зоне похуже чем на помойке. Там хотя бы свобода. А здесь пустота, от которой можно свихнуться. Пусть не за год, не за два, но свихнуться.

– Замечательно. Это хорошо, что вы согласны. Хотя прежде советую подумать. Может так получиться, что вам придется… как бы это сказать… Идти на некоторые преступления. Возможно, появится необходимость кого-то даже лишить жизни. Не остановит вас это?

Валька баба Гора скривила в усмешке губы. Она могла бы похвалиться, что самолично отправила на тот свет как минимум пятерых человек и ничего. И совесть ее пока что не замучила. Жива живехонька. Нормально ест. Нормально спит.

– Вижу, вы человек решительный. Это хорошо. Нас интересует один момент… Скажите, как и где вы познакомились с Валентином Черновым?..

Баба Гора недоуменно пожала плечами.

– Извините, но я не понимаю, о ком вы говорите, – сказала она. Причем, произнесено это было с такой искренностью, что не поверить ей приезжие не могли. И тогда один из них, на этот раз тот, который сидел от нее подальше, сказал:

– Чернов – это тот самый человек, за которого вы получили последний срок… – Он сделал паузу. Замолчал, а у Вальки защемило в груди, тут же ее самые неприятные опасения подтвердились. – У него еще был сын. После смерти своего папаши он вдруг куда-то так внезапно исчез…

Валька баба Гора сидела с каменным лицом, всем своим видом выказывая, что плохо понимает, к чему клонит приезжий.

– Мы предполагаем, что вы к смерти сына имеете самое непосредственное отношение.

– Я не понимаю, о каком сыне идет речь. И вообще… Весь этот разговор ни к чему.

– Вам не за чем волноваться по этому поводу. Это ведь всего лишь наше предположение, хотя не скрою, что сын Валентина Чернова нас интересовал в не меньшей степени, чем его папаша.

– Послушайте, я… – баба Гора попробовала возмутиться.

– Это вы послушайте нас. Тот человек, которого вы отправили на тот свет из-за квартиры и его сын, интересовали меня и моего товарища, – кивнул говоривший на того человека, который сидел на другом конце стола от Вальки. – А вы взяли и грохнули их обоих. – Он встал и обойдя сидящую на стуле Вальку, остановился с другой стороны от нее.

– Да я… – баба Гора хотела объяснить, что сына она убивать вообще не собиралась. А пенсионер пострадал только за то, что имел квартиру в центре, которую она намеревалась загнать за приличные деньги и уже подыскала желающего приобрести ее.

Наклонившись к ее уху, он сказал тихо:

– Можете не объяснять, что Чернов старший пострадал из-за квартиры. Это мы знаем из материала по делу…

– Не буду, – согласно замотала головой баба Гора. Ей и самой не хотелось возвращаться мыслями к тем событиям. Нет, она не раскаивалась. Она просто жалела старика. О его сыночке старалась и вовсе не думать. Так получилось. А эти двое заставляют все вспомнить вновь.

– Теперь ответьте нам, только честно, – предупредительно произнес стоявший возле нее. – Чернов вам что-нибудь рассказывал о себе?

– Это было в самом начале, когда я только пришла к нему, представившись соцработником. Ему как видно было скучно одному. С соседями он не общался. А поболтать хотелось. Вот он и начал заливать, что до пенсии работал в другом городе заместителем директора крупного предприятия. Во, куда хватил. В обще-то, может и в самом деле работал. На вид он какой-то не такой уж потерянный, хотя и одинокий. Белая рубашка, галстук, – ответила Валька.

– А что потом он еще вам говорил?.. – нетерпеливо спросил стоявший возле нее, но посмотрел почему-то не на Вальку, а на своего сидящего напротив товарища.

– Потом ему было уже не до разговоров, – усмехнулась Валька. – Когда я предложила поставить ему подпись на доверенности на право распоряжаться его квартирой.

– Понятно, – задумчиво произнес тот, который стоял возле нее.

Валька баба Гора ругала себя за то, что связалась с этим задрюченным пенсионером. Мало того, что получила за него срок, так еще как выясняется эта история имеет продолжение.

– Вы у него в квартире, что-нибудь брали? – спросил вдруг тот, другой.

Баба Гора усмехнулась.

– Да чего у него было брать? Голь перекатная. Денег у него я не нашла. Хотя жил он так себе. Да и обстановка в квартире – старье. Чего у него можно взять. Ну взяла портсигар. Так, в качестве сувенира. Он красивый был, серебряный.

– Портсигар?

Оба приезжих как-то занервничали, это Валька поняла, глянув в их лица. Даже позлорадствовала про себя на этот счет. Не все ей волноваться. А то сидят тут паны барья, коньяк дорогой пьют да конфеты жрут.

– Где он тот портсигар?

Кажется еще немного и у них обоих потекли бы слюнки, так им видно хотелось заполучить эту штуковину. Но ожидания их оказались преждевременными. И это они поняли, когда Валька баба Гора сказала:

– Я его отдала одной своей знакомой.

– Там, в Москве?

Баба Гора кивнула.

– Ее фамилия и адрес? – немедленно потребовали от нее откровений.

Валька смекнула, что если сейчас назовет фамилию, возможно станет этим двоим не нужна. И все эти обещания скорой свободы, останутся всего лишь пустыми словами. И решила на этом сыграть.

– Черта с два вы ее найдете без меня, – сказала Валька.

– Искать ее будете вы. – Сказано это было так, что у бабы Горы не вызывало сомнения.

Выйдя в коридор, она в прямом смысле натолкнулась на стоявшего возле двери начальника оперчасти. Кажется, кум не прочь был подслушать, о чем шел в его отсутствии разговор с зэчкой. Он стоял так близко, что Валька баба Гора толкнула его дверью.

– Извините Пал Захарыч, – назвала она начальника оперчасти по имени отчеству. Тут на зоне многие его называли так. Хотя Захарыч был еще тот хмырь. И манера у него такая, казаться свойским мужиком.

Майор Захарыч потирал ушибленный лоб.

– Ничего, Валентина. Если вы там обо всем переговорили, иди к себе в барак, – сказал он. Никаких вопросов задавать не стал.

Валька не сомневалась, что это пока. Потом, когда гости уедут, он немедленно вызовет ее к себе в кабинет и будет допытываться, о чем шел разговор. И вот тогда, держись. Потому что шутки с кумом плохи. В дугу согнет неугодную зечку, если захочет.

Все то время, пока ему пришлось простоять в коридоре, майор Поречных провел в тягостных раздумьях, догадываясь, что одним разговором с заключенной дело не кончится. Не просто так его подпаивали коньяком и отстегнули пару штук баксов за возможность перетолковать с ней. И в этом он не ошибся.

Войдя в кабинет, он заметил, что теперь лица у московских гостей выражают крайнюю озабоченность.

– Что-то не так? – забеспокоился он, подозревая, что стерва Валька могла нагрубить добрым людям. Предложил тут же: – Вы только скажите, и она у меня до конца срока не доживет.

– Как раз этого делать не надо, – сказал один из гостей и добавил: – Она нам как раз нужна живой. Более того, она нам нужна там, в Москве.

Улыбка в раз исчезла с лица начальника оперчасти.

– Да, Пал Захарыч. Ты не ослышался. Она мне нужна там в Москве и как можно скорей.

– Я не могу, Михалыч, – назвал начальник оперчасти, разговаривавшего с ним человека по отчеству. Его он знал и довольно хорошо. А вот с приехавшим с ним человеком познакомился только что тут в кабинете. Но раз они вместе, значит, заодно и стало быть и ему тоже можно доверять. Поэтому майор Поречных ничего не скрывал.

– Да вы что, друзья мои? – попытался он возмутиться, скорее больше для вида. – Мне до пенсии остается полгода. Хотите, чтобы меня выгнали к чертовой матери? И что я тогда делать буду? Нет, Михалыч. Извини, друг мой. Это ж такая каша заварится. Шутка ли, побег.

Разговаривавший с ним человек с отчеством Михалыч, поднял стоящий на полу дипломат, открыл крышку и достал из него увесистую пачку долларов.

– Здесь пятьдесят тысяч, – сказал он. – Столько ты при своей зарплате можешь заработать лет за десять. Я же тебе предлагаю эти деньги за одного человека. Подумай, Пал Захарыч. Ну откажешь ты мне сейчас и она останется тут у вас. От этого в твоем кармане не прибавится. Но если через неделю она окажется на свободе, эти деньги твои. И знаешь, я даже не оставлю тебе задатка…

Майор Поречных изумился такой наглости. Ему предлагают сделку, от которой у него могут возникнуть самые не предсказуемые последствия и при этом не хотят оставить задатка. Это наглость.

Тот, кого начальник оперчасти величал Михалычем, улыбнулся.

– Я тебе оставляю все деньги сразу, – сказал он и добавил: – Но через неделю она должна быть по ту сторону колючей проволоки.

Опасаясь, что кто-нибудь из подчиненных может сюда войти, начальник оперчасти выдвинул из стола ящик, сунул в него пачку долларов, прикрыв сверху папкой с бумагами. Потом из стоящей на столе бутылки налил себе целый стакан коньяку, выпил и сказал:

– Будет.

Тот, кого он называл Михалычем, хлопнул его плечу, говоря:

– Вот это по-нашему. Узнаю старого друга, Захарыча.

* * *

В Москве Вальку бабу Гору поселили в двух комнатной квартире ранее принадлежавшей некой Житоревой Тамаре Павловне. Соответственно и паспорт вручили на эту же фамилию. Правда, несколько пришлось изменить внешность. Перво-наперво, Валька баба Гора перекрасила волосы из русых с ярко выраженной сединой в темно-коштановые. Второе, что ей было предложено делать ежедневно, это носить очки.

– Да зрение у меня вроде ничего. Не подводит еще, – попыталась заупрямиться баба Гора, не привычная к очкам, но Михалыч и слушать ничего не хотел.

– Это для твоего же блага, – сказал он. – С очками у тебя совсем другое лицо. Одень их и посмотри на себя в зеркало.

Баба Гора не стала перечить. А когда посмотрела на себя в зеркало, то просто удивилась. Оказывается, этот Михалыч очень даже неглупый человек. Теперь она лицом была поразительно не похожа на ту недавнюю коротко стриженную зечку женской колонии. Вот только рост. Но тут уж как говорится, чем наделила природа. Его никуда не денешь.

– По-моему, у тебя нет причины для беспокойства. Тебя такой никто не узнает, – заверил ее Михалыч и предупредил: – Если, конечно, будешь вести себя осторожней и никуда не влезать. Пару дней тебе на адаптацию. Обживись, осмотрись, а потом приступим к поискам твоей подруги, которой ты отдала портсигар.

Валька ответила согласием, хотя подумать тут было над чем. Вот дался им этот портсигар. И чего такого в нем особенного? Знала бы, что из-за него такое получится, ни за что не взяла бы его в руки. Пусть бы он остался у того мужлана. А с другой стороны, если б не этот портсигар, вряд ли она очутилась на свободе. Странно все это. И в первую очередь странным кажется Михалыч со своим приятелем. Приятель его выглядит представительным, но такой молчун. Уж слишком мало разговаривает. Все больше молчит, а сам ушами водит. Слушает, и молчит – подозрительный какой-то мужичок. Вальке он не понравился сразу, когда его увидела еще там на зоне, в кабинете кума. Однажды Валька слышала, как он говорил Михалычу:

– Не слишком ли много ты за нее заплатил?

Вальку это даже удивило. Вот, оказывается, как ей свобода далась. Стало безумно интересно, сколько за нее выторговали. Хотя какая ей разница. Она на свободе и этим своим освобождением обязана Михалучу. Классный он мужик. Не пожадничал.

– Нормально заплатил, – ответил Михалыч и добавил, чтобы развеять всякие сомнения: – А потом, не забывай, то ради чего мы ее вытащили с зоны, стоит намного больше. Все окупится во много раз больше.

– Это верно, – согласился приятель.

Вальку сказанное Михалычем сильно озадачило. Что он имел в виду? Неужели все заключается в портсигаре.

Через пару дней Михалыч приехал к ней, как обещал. Только был он на этот раз не со своим молчаливым приятелем, а с двумя типами. Обоим им было не старше тридцати.

– Это Валера, – указал Михалыч на одного, который выглядел пошире в плечах. Другого как выяснилось, звали – Леша. Он был одинакового с Валерой роста. Валька сначала не могла понять, что-то в них было схожем. И только повнимательней приглядевшись к обоим, догадалась – глаза. У обоих в глазах холодок, от которого становится не по себе.

– Сейчас ты поедешь с этими ребятами на поиски своей подруги, – сказал Михалыч.

Валька молчала, всем своим видом давая понять, что готова выполнить любое поручение Михалыча. И он остался доволен ее покладистостью.

– Было бы совсем неплохо, если ты ее нашла как можно быстрей.

– Это уж как получится, – заметила на это Валька.

Михалыч посмотрел на нее жестко.

– Получится должно так, как это надо мне. Тянуть не советую, – сказано было так, чтобы Валька не зарывалась, и она это поняла.

– Я постараюсь, – пообещала она.

Михалыч удовлетворенно кивнул и вышел, приставив к ней двух своих псов.

Все осложнялось тем, что Валька не имела представления, где ей теперь искать татарку Раису. Раиса была профессиональной воровкой карманницей. Причем занималась этим на протяжение всей своей жизни. Отсидела за свое ремесло всего один раз. И поплатилась из-за жадности. Украв у одной богатой дамы паспорт и сберкнижку, попыталась получить по ней крупную сумму денег. Не подумала о том, что пока она переклеивала в ворованный паспорт фотографию со своей непромытой рожей, дама успела сообщить в милицию. И Раису задержали прямо возле окна сберкассы.

Жила Раиса в Москве по своим знакомым, которых у нее было великое множество, и помня об этом, Валька баба Гора даже не представляла с чего начать поиски. Но сидеть на месте, значило здорово огорчить Михалыча.

Больше месяца Валька с двумя приставленными к ней людьми, моталась по Москве из одного ее конца в другой, через своих знакомых выясняя и устанавливая адреса знакомых Раисы. Это было так долго и нудно, что Валера однажды не выдержал, раскрыв перед Валькой свою сущность.

– Так ты их будешь долго-долго уговаривать, – сказал он и предложил: – Может лучше, приставить ствол к башке. Так они будут посговорчивей.

Но Валька посчитала, что это может только навредить и отказалась.

В общей сложности на поиски Раисы они потратили полтора месяца, исколесив всю Москву. Хотя деньги им на расходы давал Михалыч, Валера ворчал, что они уже сожгли как минимум тонну бензина. Но нет худа без добра. Однажды, устав от очередных мотаний по городу, Валька с приставленными к ней людьми, заехала в кафе «Ландыш» и там случайно встретила одного старого знакомого, который дал ей точный адрес Раисы. Оказалось, жила теперь бывшая подруга не так далеко, на улице Кропоткинской в квартире принадлежавшей ее престарелой родственницы.

– Стареет Раиса. Со всем квалификацию потеряла, – как человек сочувствующий сказал знакомый. – Как-то на Черкизовском рынке залезла в карман к азеру, назвал он так азербайджанца, – и попалась. А их на этом рынке как собак не резанных. Так Раису отмудохали, что она горемычная неделю на ноги не вставала. Теперь пьет беспробудно, день и ночь. Скоро, наверное, душу отдаст. – Кому карманница Раиса должна отдать свою душу он договаривать не стал, лишь возвел глаза вверх.

А Валька решила поспешить. Когда-то сама отдала портсигар Раисе всего за полторы штуки, а та и вовсе под пьяную руку за стакан его сбагрит. Ей ведь все равно где сигареты держать в портсигаре или в пачке.

– Мальчики, – деловито сказала Валька, подходя к столику, за которым ужинали ее сопровождающие. – Кажется, на этот раз нам улыбнулась удача. Поехали, немедленно.

Глава 11

Раиса по кличке татарка долго не открывала дверь, пялясь на Вальку в глазок. Она свою бывшую подругу попросту не узнавала, спрашивая, заплетающимся языком:

– Ты кто такая?

Вальке хотелось расколотить дверь и задушить татарку.

– Она же пьяная вдрызг, – сказала Валька своим сопровождающим.

Валера и Леша выглядели внешне вполне спокойными и беспокойства не проявляли. По их равнодушным лицам, Валька поняла, что пока они предоставляют ей полную свободу и не хотят доводить дело до крайности. Но еще Валька поняла и другое, что так не может продолжаться долго. Терпение у них лопнет и тогда Раисе не поздоровится.

– Сейчас она откроет, – сказала Валька.

Валера на это сдержанно кивнул, давая понять, что они еще немного готовы подождать.

– Райка, тварь. Глаза свои разуй. Неужели ты меня не узнаешь? Посмотри внимательней. Это же я, баба Гора, – сказала Валька, приблизив к глазку свое лицо. Даже очки сняла, чтобы эта гадина ее разглядела.

За дверью послышалось какое-то замешательство, после которого татарка Раиса произнесла:

– Если ты баба Гора, то почему здесь? Ведь тебе сидеть еще как минимум девять с половиной лет.

Ну что ты будешь делать с этой профурой. Она и пьяная соображает неплохо. В какой-то мере Вальку это даже обрадовало. Значит и про портсигар она должна помнить, если он не у нее. При мысли о том, что Раиса могла его кому-нибудь продать или же подарить, вызывала у Вальки легкий трепет. И хорошо, если она не забыла, кому.

– Райка, ты открой дверь, и я тебе все расскажу. Не дожидайся, пока я ее вышибу, – пригрозила баба Гора.

Как видно Раису это предупреждение не очень напугало.

– Давай, – сказала она и отошла от двери.

Валька разозлилась.

– Ну ладно.

Дальше все получилось так, что Валера с Лешей и не успели ничего Вальке даже сказать, как баба Гора отступив на пару шагов назад, оттолкнулась от стены и всей своей тушей впечаталась в дверь. Замок не выдержал и вылетел из двери вместе со щепкой.

– Ничего себе, – удивленно проговорил стоящий позади Валера.

– Настоящая баба Гора, – с не меньшим восхищением добавил Леша.

Дверь была хоть и деревянная, но достаточно крепкая. С такой бы пришлось повозиться, но только не для бабы Горы.

Войдя в квартиру, Валька и в самом деле как гора нависла над невысокой чуть сгорбленной Раисой.

– Ой, и правда, Валька. – На пьяной физиономии Раисы засияла улыбка. – А как же ты оказалась тут, когда должна сидеть там? – татарка махнула рукой в сторону кухни, откуда доносился хриплый старческий голос:

– Хулиганка. Дверь нам сломала.

– Заткнись ты на хер, – рявкнула Раиса в кухню, и голос там сразу стих.

– Я по амнистии вышла, – соврала Валька, рассматривая Раису и находя, что с момента их последней встречи татарка здорово изменилась. Теперь на ее когда-то холеном лице появилось множество морщин. И седины в волосах больше, чем достаточно.

– Что смотришь? Не нравлюсь? – зло спросила Раиса и тут же махнула рукой. – Я сама себе не нравлюсь, – сказала она и заметив входящих в квартиру Валеру и Лешу, заулыбалась. – Эти два красавца с тобой? Пойдемте на кухню. У меня там водочка осталась. А может вы с собой чего принесли?

– Нет, не принесли, – Валька встряхнула татарку за плечи. – Раиса. Мне с тобой поговорить надо. Помнишь я тебе портсигар серебряный задвинула за полторы штуки?..

Раиса кивнула.

– Помню, – сказала она, сунула руку в карман замызганного халата и достала оттуда пачку дешевых сигарет. – Только я теперь вот, – показала она пачку.

На душе у Вальки стало нехорошо. Ее охватили самые неприятные предчувствия и в то же время появилась злость на Михалыча. Он бы еще спросил про этот портсигар ее лет через пять. Почти полгода он о чем думал? А теперь, давай, ищи его. А где она его отыщет? Знала бы что он понадобится, сдала бы в камеру хранения.

– Ты его продала?

– Да можно сказать, подарила, – икнув, пролепетала Раиса.

Валька положила ей на плечо свою ручищу.

– Кому, Рая? Кому ты его сбагрила? Говори? – потребовала баба Гора.

Раиса заартачилась.

– А тебе-то что за дело? Врываешься ко мне в дом. Дверь вышибаешь. Вон как тетку напугала. А у нее, между прочим, больное сердце.

Валька глянула в кухню, где на столе стояла почти пустая бутылка водки и два стакана.

– Больное сердце, говоришь. А водку жрете, – бросила она с усмешкой.

Раису это заело.

– Что хотим, то и делаем, – произнесла она сердито.

– Правильно, Рая, – послышался голос из кухни. Возле стола сидела дряхлая старушка низенького роста, грызла сухарик и водила водянистыми глазами на высоченную бабу Гору и ее сопровождатых.

– Рая, мне очень нужен тот самый портсигар. Отдай его мне и мы уйдем. Прошу тебя по-хорошему, сволочь. Мне этот портсигар очень нужен, Рая.

– Да отвали ты от меня с портсигаром. Нет его у меня. Не ясно, что ли говорю? Прицепилась, – Раиса отвернулась.

– Слушай, чего ты с ней церемонишься, как в ромашку играешь, – не выдержал Валера.

Раиса глянула на него так, словно хотела ухватить за шкирку и немедленно вышвырнуть вон из квартиры.

– Чего? – произнесла она решительным тоном. – А ну пошли вон, – указала она на дверь. И немедленно.

Валера с Лешей засмеялись, глумясь над пьяной женщиной.

– Извините, мадам. Но мы должны обыскать ваши хоромы. Вы не возражаете? – весело сказал Леша.

Раиса возмутилась, насколько это было возможным в ее положение. Хотя оказать противостояние этим двум молодцам, ей явно было не по силам.

– Обыскать? Возражаю. На каком основании? Постановление у тебя на это есть? – завопила она.

Валера сокрушенно развел руками.

– Сейчас все стали такими грамотными, – сказал он и пригрозил Раисе, что если она с бабкой будут им мешать, то их тогда придется утопить в ванне.

– Бандиты! – произнесла она с обидой, усаживаясь за стол. Остатки водки из бутылки вылила себе в стакан, злобно глянула на Вальку и покачав головой сказала: – А тебе хер налью, раз ты привела сюда этих мародеров.

– Мне налей, – заклянчила бабка.

Раиса на нее так глянула, что бабка сразу притихла.

– Тебе уже хватит. Ты старая, – сказала она старухе и выпила свой стакан.

Обыск, который в течение получаса произвели в квартире Валера и Леша, оставил в душе Раисы самые тягостные впечатления. Но еще большее разочарование он вызвал у Вальки, потому что портсигара в квартире не оказалось.

– Ну ни чо себе шмон, – изумленно произнесла Раиса, глядя на ворох раскиданного по полу тряпья.

Валера и Леша посмотрели на Вальку, как бы спрашивая, что теперь делать. Ребята привыкли действовать бесцеремонно. И намерения их были нацелены на Раису, чтобы хорошенько побеседовать с ней.

– Может, она чего не договаривает тебе? – сказал Валера бабе Горе, давая понять, что готов приступить к самым решительным и жестким мерам.

Валька выглядела расстроенной. Что теперь сказать Михалычу? Подойдя к Раисе, она схватила ее за горло.

– Тварь, говори где портсигар, или я тебя задушу.

Раиса побледнела, вцепившись обеими руками Вальке в руку.

– Не надо. Не бери грех на душу, Валя. Нет у меня портсигара. Правду говорю. Я его задвинула в антикварный магазин. Деньги были нужны нам с бабкой. Вот я и сдала его в антикварный, что на Сухаревке.

Валька с самого начала была уверена в безнадежности этих поисков. Только Михалычу об этом говорить не стала.

– Давно ты его туда скинула? – спросила она у Раисы.

– Месяца полтора назад. Жрать было нам нечего.

Валька заглянула под стол. Там в углу стояло множество пустых бутылок из-под водки.

– Жрать нечего, а это что? – кивнула она на бутылки.

Раисе очень не понравилось, что бывшая подруга осуждает ее. И вообще, словно подменили Вальку. Раньше она такой не была.

– Да ты кто такая, чтобы лезть в мою жизнь? – напустилась она на бабу Гору. Кажется, даже хотела кинуться, чтобы вцепиться Вальке в ее бесстыжие глаза, но Леша удержал ее за плечи. А Валька как будто и не заметила ее порыва, сказала спокойно:

– Ладно. Попридержи эмоции. Одевайся. Поедешь с нами. Если портсигар еще не купили, заберешь его.

– А мани-мани я где возьму? – заупрямилась Раиса. Ей не хотелось ехать да еще в компании таких особ, какими были Валера с Лешей. Особенно после того, что они натворили в квартире.

– Поехали. Деньги у меня есть. Не переживай, – сказала Валька баба Гора.

– Куда вы ее увозите? – забеспокоилась старуха. – Я милицию вызову.

– А бабуся-то и в самом деле настучать может, – шепнул Вальке на ухо Леша. – Надо с ней что-то делать.

Валька не ответила. Но когда они уже спускались по лестнице, баба Гора вдруг вспомнила.

– Я кажется, забыла свою сумочку в квартире, – сказала она и быстро поднялась наверх.

У Раисы никаких подозрений не возникло. Когда Валька пришла у ней и в самом деле при себе была сумочка.

Замок в двери был выломан, поэтому звонить Вальке не пришлось. Она вошла тихо. Прошла по коридору, остановилась возле двери в одну из комнат, откуда слышался трескучий голос старухи.

Старуха стояла к ней спиной с телефонной трубкой в руке.

– Милиция?..

Валька подошла тихо.

В углу в комнате стояло трюмо. Старуха увидела ее отражение сразу во всех трех зеркалах, вздрогнула. Валька схватила ее одной рукой за горло. Другой, вырвала трубку и положила ее на аппарат.

– Не надо никуда звонить, старая ведьма, – проговорила она тихо, сдавливая пальцы на хлипкой шее старухи.

* * *

Владелец небольшого антикварного магазинчика только развел руками, когда Раиса в присутствие Вальки попросила его вернуть серебряный портсигар.

– Ничем не могу помочь. Ушел ваш портсигар. Недели три лежал у нас. А потом его купили. Мужчина купил, – сказал он Раисе. – Поздно вы хватились, мадам.

– А кто он такой? – вступила в разговор, стоявшая рядом и до этого молчавшая Валька.

– Кто он такой, я не знаю. Но человек – солидный, сразу видно.

Вальке оставалось только сожалеть о том, что в магазине не требуют адреса покупателей. На это владелец магазинчика ей объяснил:

– Адрес с покупателей мы не требуем. Другое дело те, кто сдает нам свои вещи. У этих людей мы записываем паспортные данные. Вот пожалуйста, Костюк Раиса Игнатьевна сдала нам на реализацию серебряный портсигар… – начал он читать запись из регистрационной книги. Хотя для Вальки она не имела ни какого значения.

Рядом крутился Валера, внимательно прислушиваясь ко всему, что говорит заведующий. Чуть в сторонке скучал продавец магазинчика и от нечего делать фланелевым куском материи протирал пыль с бронзовой статуэтки. Его-то уж точно весь этот разговор не интересовал. В паре с ним работала хорошенькая девчушка, с ней ему особенно скучать было некогда. Но сегодня она отпросилась.

Небольшой торговый зал от коридора отделял узкий проход, прикрытый плюшевыми шторами, за которыми вдруг раздался телефонный звонок.

Услышав, что звонит телефон, заведующий заспешил.

– Заходите к нам. Будем рады вас видеть, – сказал он на прощанье и исчез за шторами.

– Теперь ты видишь, что я не врала, – сказала Раиса бабе Горе, когда они вышли на улицу. Теперь она не выглядела такой уж пьяной и могла нормально рассуждать. И рассудительность подсказывала, что ей лучше держаться подальше от Вальки и ее знакомых.

Она хотела уйти, но Валька вдруг сказала:

– Куда же ты?

– Домой.

– Чего тебе ноги оббивать. Садись, мы тебя подвезем.

Раиса даже ничего не успела ответить, как Валера втолкнул ее в машину.

– Когда тебе говорят – садись, не стоит отказываться, – проворчал он закрывая дверь.

На этот раз Раиса оказалась сообразительной и поняла, куда ее везут. Какое-то время она молчала, и только грустно смотрела в окно на знакомые улицы, по которым хаживала не раз, отыскивая богатого клиента. Теперь по этим улицам ее везли в последний путь. И сознавая это, Раиса жалела только об одном: что жизнь прошла не так.

– В живых вы меня не оставите? – спросила она у Вальки, которая сидела рядом с невозмутимым видом, словно ничего ужасного не происходит, и вопрос бывшей подруги вызывает у нее даже легкое недоумение.

– А как прикажешь поступить? Отпустить тебя, мы не можем. Так что извини…

Машина свернула на пустырь, за которым вдали высились бетонные ребра недостроенного здания.

* * *

Пока еще баба Гора не понимала, почему у нее обострилось чувство собственной опасности: может на это повлияла недавняя беседа с ментом по фамилии Туманов, а может и по другому поводу. Но сейчас она всем своим существом ощущала опасность, которая приближалась к ней. Все то время, пока она пробыла на свободе по чужим документам, спокойно себя не чувствовала. Не было спокойствия. Поэтому она часто меняла квартиры, переезжая с одной частной квартиры на другую. Это в какой-то мере давало гарантии безопасности. Так было, но что так будет и дальше, она поручиться не могла. Зато понимала другое: Михалычу она больше не нужна.

За этими раздумьями она не заметила, как время приблизилось к шести. Михалыч всегда был таким пунктуальным человеком. Не имел привычку опаздывать. Решив узнать, в чем дело, баба Гора взяла мобильник, которым ее снабдил сам же Михалыч, и набрала его домашний номер.

Но там никто ей не ответил. И тогда она набрала номер его мобильника. Показалось довольно странным, что и его сотовый молчал. Но все вместе это послужило сигналом, что она немедленно и как можно быстрей должна покинуть эту квартиру.

Быстро собравшись, она вышла, испытывая на душе тревогу. По улице шла торопливо, старалась не оглядываться. Это только отвлекает да и отнимает время. А ей надо спешить.

Переходя дорогу, когда до спасительной обочины оставалось всего каких-то несколько шагов, ее вдруг кто-то сзади довольно громко окликнул:

– Баба Гора!

Валька вздрогнула и обернулась, остановившись.

На светофоре в это время загорелся зеленый свет и поток машин ринулся прямо на нее. Во всяком случаи, ей так показалось, потому что «Москвич» темно-синего цвета явно не собирался объезжать ее. И когда он приблизился, баба Гора узнала в сидящем за рулем человеке, Валеру.

Она даже не успела вскрикнуть. Удар оказался настолько сильным, что ее подбросило вверх. Валера не остановился и уехал. А сзади, из толпы невольных свидетелей происшествия, к ней поспешил Михалыч, который склонясь над ней под видом оказания первой помощи, ловко и не заметно для окружающих, вынул из валявшейся на асфальте сумочки, мобильник, которым баба Гора пользовалась, после чего благополучно исчез.

Глава 12

Осмотр той квартиры, где со слов задержанного Фомина его пытались ночью убить двое неизвестных, вызвал у оперативников много вопросов. В коридоре на линолеуме при тщательном осмотре сыщики обнаружили остатки крови. Наверное, ее было тут больше, но кто-то наспех пытался ее вытереть, развазюкал по линолеуму.

Тут же в коридоре на стене обнаружились следы от пуль. И Грек глянув на стенку и для верности потрогав сколы пальцем, сказал:

– Выходит, не соврал Фома. Вскочив с дивана и схватив пистолет, он начал палить, – продолжил усатый майор размышлять вслух.

– А вот и тот самый чемодан, в котором он якобы нашел пистолет, – сказал Ваняшин поставив на стол чемодан, достав его с антресоли в прихожей. Открыв крышку, оперативники увидели спортивный костюм, кроссовки, несколько рубашек и утепленную куртку.

– Да. Все сходится, – сказал подполковник Туманов. – Остается выяснить, кому принадлежит сия квартира? – С этим вопросом он обратился к понятым: женщине – лет пятидесяти проживающей по соседству и пришедшему к ней в гости мужчине.

Вопрос подполковника вызвал у него недоумение. Он пожал плечами, говоря:

– Я не знаю. Потому как не здесь живу. Вот заглянул в гости к Марии Павловне… – повернувшись в пол-оборота, кивнул он на женщину.

Федор Туманов кивнул давая понять, что к гостю вопросов нет и перевел взгляд на Марию Павловну, тем самым предоставив слово ей.

– Могу вам со всей уверенностью сказать, что раньше здесь жил Валентин Иванович Чернов, – сказала Мария Павловна, внимательно следя за тем, как Ваняшин перебирает найденную в чемодане одежду, не забывая заглядывать в карманы. Ее гость напротив, стоял с таким лицом, глядя на которое не трудно было догадаться, что этому человеку все происходящее здесь, далеко до лампочки. Когда оперативники позвонили им в дверь, они с Марией Павловной сидели за столом, на котором стояла разделанная под шубой селедочка и только что взятый из холодильника, запотевший графинчик с водкой. И теперь гость желал только одного, чтобы вся эта чехарда с осмотром квартиры поскорее закончилась, и он бы смог вернуться туда, откуда, его наглым образом выдернули милиционеры.

– Валентин Иванович, насколько я понимаю, умер?.. – сказал Туманов, догадываясь об этом по тому слою пыли, который присутствовал повсюду. А вот окошко, в которое со слов Фомина он выпрыгнул, оказалось закрытым. Это наводило на мысль, что те люди, пытавшиеся его убить, похозяйничали тут. И окно закрыли и кровь подтерли. Даже пули, которые Фомин выпустил в нападавших и то подобрали. Сразу видно, не простачки здесь побывали.

– Он попал под машину. Впрочем, подробностей я не знаю. Еще говорят, что его убили, – произнесла соседка Мария Павловна, не слишком обременяя себя воспоминаниями о почившем соседе. – И вообще, Валентин Иванович жил здесь недавно. Он приехал из другого города, купил тут квартиру. Не знаю, даже что вам и сказать. Он ни с кем не общался. Жил одиноко. А насчет родственников, ничего сказать не могу.

– А вы здесь давно живете? – спросил Туманов.

Мария Павловна утвердительно кивнула.

– Давно, – ответила она без какой-либо определенности.

Судя по всему, эта Мария Павловна была женщиной с хитринкой и на откровенность шла с неохотой, но подполковник Туманов посчитал необходимым спросить ее о недавнем инциденте. Не могла же она не слышать всего того шума, который творился тут ночью да еще со стрельбой.

– Слышала, – сказала Мария Павловна ничуть не смущаясь присутствия своего гостя. По-видимому, с ним уже эту тему они обговорили и не раз, поэтому все услышанное не было для него новостью.

А вот сама Мария Павловна напротив к происшедшему отнеслась настороженно.

– Признаться, я удивилась. Стоит квартира пустая… – начала она.

Грек посмотрел на женщину с непониманием и она объяснила:

– Я это к тому, что в ней, после смерти Валентина Ивановича никто не живет.

– Так может сюда кто-то из его родственников приходит? – поспешил задать вопрос Грек, чем в некоторой степени сбил Марию Павловну с первоначальной мысли, когда она хотела ответить на вопрос подполковника.

Сам Туманов глянул на Грека не одобрительно, как бы давая понять, что тому не стоило спешить и лезть с расспросами. Всему свой черед.

– Да вроде, нет. Один раз, правда, уже после смерти Валентина Ивановича, я слышала что в квартире кто-то есть. Было это ночью. Честно говоря, хотелось спать и я не стала прислушиваться. И вообще, я наушничать не люблю, – хитро прищурилась женщина. – А в этот раз и прислушиваться было не надо, – сказала она, поглядев на Туманова и давая ответ на его первоначальный вопрос. – Я услышала тут голоса. Мужской и женский. Дело, конечно не мое. Может это и родственники Валентина Ивановича. Потом голосов уже было не слышно, но в квартире все равно кто-то находился. А ночью и вовсе тут началась какая-то возня. Потом стрелять начали. Я так перепугалась. Знаете, до утра потом не спала.

Федору Туманову показалось, что-то Мария Павловна не договаривает. И он подумал, что наверняка, она не только подслушивала, но и подглядывала в дверной глазок. Вряд ли бы она не воспользовалась такой возможностью. И подумав об этом, подполковник не упустил спросить:

– А вы случайно, – сделал он на это слово ударение, – ничего такого подозрительного не видели?

– Видела, – голос у Марии Павловны зазвучал тише. – В половине третьего ночи, смотрю, у Валентина Ивановича дверь открывается и оттуда выходят двое мужчин. Один-то ничего, вышел нормально, а вот второй шатается как от ветра и за грудь держится.

– Даже так? – Федор сделал вид, будто очень удивлен услышанным.

Мария Павловна кивнула и добавила к только что сказанному:

– Самостоятельно передвигаться он не мог. Вышел, схватился за периллу и чуть не упал. Вовремя его тот второй подхватил. Он и помог ему выйти из подъезда.

– Понятно, – задумчиво произнес Туманов. – Ранен он был.

– Ранен или нет не знаю. Но выглядел плохо, это сразу видно.

– Они о чем-то разговаривали? Может вы слышали? – спросил Туманов, не сомневаясь, что эта женщина в любопытстве не упустит своего.

На этот раз на лице Марии Павловны отразилось разочарование.

– Ну много мне услышать не удалось, – сказала она, не скрывая сожаления. – Наверное, основной разговор между ними происходил тут в квартире. Но когда они вышли на площадку, тот, которого шатало сказал – не могу. А второй подхватил его и говорит – держись, надо уходить. И ушли.

– А женщина? – спросил Грек, вспомнив про женский голос.

Мария Павловна уставилась на него.

– Какая женщина? Разве я говорила про женщину?

– Ну вы же сказали, что слышали здесь голоса: мужской и женский, – напомнил Грек.

– Голоса слышала. Но куда та женщина делась, знать не знаю. Да и надо что ли мне это, подслушивать? – возмутилась она.

Грека такой ответ не удовлетворил. Он хотел еще о чем-то спросить Марию Павловну, но его опередил подполковник Туманов. Заметив, как у соседки вдруг резко портится настроение, что впрямую может отразиться на ее откровенности, он поспешил сказать:

– Одну минуту. Если можно поподробней о тех двоих. Вы их лица разглядели?

– Ну не так чтобы уж очень. В глазок много не разглядишь. А потом тот, которого шатало, голову наклонил. Второго… тоже не особенно хорошо. Лицо как лицо. Ничего примечательного. Он когда вышел, закрыл дверь на ключ и сразу кинулся поддерживать этого, ну который шатался.

Туманов кивнул, что понимает и потому не требует дополнительных объяснений. Ясно было, что человек тот раненый. Ведь Фомин стрелял в него и кажется, удачно. Сейчас подполковника интересовало другое: как они уходили отсюда, наверняка, их ждала машина. И вот о ней он и спросил Марию Павловну.

– Да. Была машина, – охотно подтвердила Мария Павловна. – Такая как у Николая Петровича, – указала женщина на своего гостя, который уже начал скучать и вместо того, чтобы наблюдать за действиями сотрудников милиции, пялился на журнал, с обложки которого ему улыбалась красотка с голыми сиськами.

– Какая у вас? – спросил Туманов. На этот раз вопрос предназначался непосредственно самому Николаю Петровичу и потому тот с нескрываемым разочарованием отложил журнал в сторонку.

– У меня «Жигуль», четверка. Удобная, знаете ли, вещь. Я на ней на дачу езжу, так целый салон забиваю цветами, – пустился он в объяснения, которые ровным счетом никому были не интересны. Разве что его подруге Марии Павловне.

– Только цветом другая, – дополнила за своего гостя Мария Павловна. – У Николая Петровича – белая. А у них машина была темного цвета. Я точно не разглядела. Там где она стояла, темно было, может красная или синяя, но уж точно не белая.

Увидев, что Ваняшин подобрал с пола из-подстола какую-то бумажку и разглядывает ее, Грек подошел к приятелю:

– Леш, это чего такое у тебя?

– Билет.

– Какой еще билет? – В голосе Грека слышалась раздражительность. Он не поленился на коленках облазил все комнаты заглядывая под диваны и кровати, а Ваняшин все ковыряется с содержимым чемодана.

– На поезд.

– И чего дальше? – уставился Грек на приятеля Ваняшина, собираясь хорошенько отчитать того, чтобы не зацикливал внимания на таких пустяках.

– Леш, по-моему ты не делом занимаешься, – сделал он всего лишь одно замечание Ваняшину. При посторонних отчитывать лейтенанта не хотелось.

– Да ты посмотри на пункт назначения, – не унимался Ваняшин.

Грек взял билет, глянул, и тут же его лицо приняло очертания некоей задумчивости. Он достал из папки тот билет, который откопал в мусорном ведре в квартире Житоревой. Эти два билета были разными по цвету, но их объединяло одно – пункт назначения. Город Рязань.

– И в самом деле, – призадумался Грек, по привычке почесав за ухом.

Можно было бы посчитать простым совпадение, что в двух разных квартирах оказались два билета, на которых стоял один и тот же пункт назначения, если бы не события уместившиеся в рамках уголовного дела. Они все были как-то связаны между собой. И эта мысль утвердилась после того, как придя утром на работу, опера узнали о внезапной смерти Житоревой. Сводку о вчерашнем происшествие Грек взял у оперативного дежурного и сразу же припустился в кабинет к Туманову.

Подполковник сидел за столом, когда Грек вошел и положил перед ним распечатку.

– Что это? – спросил Туманов, не скрывая недовольства по поводу бесцеремонности Грека. Только он может вот так оторвать от дела.

– А вот почитай, – кивнул Грек, усаживаясь на стул напротив и по привычки вытаскивая из пачки подполковника сигарету.

Старлей Ваняшин пыхтел за компьютером. Когда Грек вошел, он даже не оторвал взгляда от монитора, что в какой-то степени усатому майору не понравилось. Строго взглянув на приятеля, Грек сказал:

– Эй, хакер, оторвись на минуту.

Ваняшин посмотрел.

– Случилось что ль чего? Или ты нас с Николаичем так просто от дела отрываешь?

– Запомни, мой юный друг, – веско заметил на это Грек. – Сан Саныч просто так ничего не делает. А это, – указал он на распечатку, которую подполковник Туманов взял в руки, – если хочешь, хроника событий.

– Каких еще событий? О чем ты? – спросил Ваняшин.

Грек хмыкнул.

– Помнишь, вчера мы заходили проверять квартиру, где до своей смерти девушка с именем Анжела снимала частную? – на этот раз вопрос последовал от Грека и предназначался он конкретно старшему лейтенанту Ваняшину.

– Ну помню и что с того?

– А вот и то, что после нашего разговора гражданка Житорева, вдруг внезапно погибла.

– Да ладно, – Ваняшин в некоторой степени был удивлен скоропостижной смертью. Что касаемо Грека, то он был крайне доволен произведенным на лейтенанта впечатлением.

– Чего тут ладить, когда факт говорит сам за себя. Дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом, – сказал Грек и на этот раз посмотрел не на Ваняшина, а на подполковника Туманова.

Федор Туманов сидел с мрачным лицом, а Грек терпеливо ждал, пока подполковник хоть что-то скажет.

– Ну и дела, – наконец сказал Туманов.

– Может, случайность? – высказался на это старший лейтенант Ваняшин. – А от нее как известно никто не застрахован. Идет человек по улице и вдруг откуда не возьмись машина. Такое ведь может быть?

– Не тот случай, – отрицательно покачал головой Грек, при этом улыбнувшись, и глядя в его хитрющую черноглазую физиономию, у Федора Туманова с Ваняшиным не осталось и капли сомнения в том, что усатый их приятель сказал им еще не все.

– У тебя что-то еще есть? Так поделись с нами, чего там накопал, – Федор Туманов решил надавить на Грека и не дожидаться, пока тот созреет для откровенности.

– Есть, – уверенно кивнул Грек, притушив докуренную сигарету. – Ты лицо Житоревой хорошо помнишь? – спросил он в свою очередь у подполковника. – Тогда скажи, насколько она выглядит?

– Ну явно на пятьдесят с лишним, – ответил Федор Туманов, пока плохо понимая к чему такой в некоторой степени нелепый вопрос. Ведь Грек тоже видел Житореву и сам должен понимать, что на молоденькую та не тянет.

– Правильно, не тянет. А тянет она на пятьдесят с лишним. Я бы сказал, ей уже под шестьдесят. Так?

– Ну, так, так, – Ваняшин проявлял нетерпение. – И что дальше-то?

– А то, Леша, что по паспорту, она оказывается шестьдесят пятого года рождения. То есть на сегодняшний день ей тридцать пять лет. Сечете?

Ваняшин к сказанному майором Греком отнесся скептически.

– Подумаешь, может, у нее жизнь была тяжелая. Вот и постарела не по годам, – сказал он, кажется, намереваясь убедить подполковника Туманова в том, что Грек в своих рассуждениях глубоко ошибается.

С такой постановкой Сан Саныч мириться не собирался, поэтому поспешил сказать:

– Насчет жизни, ты Леша, прав. Жизнь у нее была очень тяжелая, потому что это никакая не Житорева…

На этот раз даже подполковник Туманов проявил несдержанность.

– Где это ты накопал такое? Сведения верные? – спросил он.

Грек позволил себе улыбнуться.

– Да верней быть не может, – важно ответил он и добавил: – Я обратился в паспортный отдел по месту прописки Житоревой. И оттуда пришел факс. Вот настоящая Житорева Тамара Павловна, – показал он лист бумаги на котором была изображена фотография сравнительно молодой женщины. Глядя на ее лицо нетрудно было понять, что между ней и той, которая выдавала себя за Житореву нет ни малейшего сходства.

– Н…да, – произнес Федор Туманов. – Но если это не Житорева, то кто же она на самом деле.

– На самом деле она – Лыскова Валентина Дмитриевна. Ее погоняло – баба Гора, – сказал Грек.

– Баба Гора посередь двора. Спереди вилы, сзади метла, – пошутил Ваняшин. Но его шутка оказалась неуместной, потому что подполковник Туманов и майор Грек были настроены весьма серьезно. И понимая, что высказался не по делу, старлей сказал как бы в оправдание:

– Нет, а она и вправду похожа на гору. Высокая, здоровая.

– Это все? – спросил Туманов у Грека, выждав пока Ваняшин закончит. Заметил, Грек хотел еще что-то сказать, но Ваняшин влез со своей прибауткой ни к месту.

– Есть еще кое-что, – с важностью сказал Грек. – Последний свой срок Лыскова отбывала за убийство, кого бы вы думали? Ни за что не догадаетесь. – Он посмотрел сначала на Туманова, потом на старшего лейтенанта Ваняшина и понял, что приятели опера и в самом деле не догадаются и не стоит тратить время попусту и он продолжил: – Чернова Валентина Ивановича.

– Того самого, в чьей квартире мы вчера вечером были? – удивленно спросил Ваняшин.

Грек с улыбкой кивнул.

– В той самой, Леша, – сказал он и замолчал, уставившись на старшего их группы, подполковника Туманова и замечая, что тот удивлен не меньше старшего лейтенанта Ваняшина. Только более сдержан.

Федор закурил и не успел он положить пачку на стол, как та пошла по рукам: сначала попала к Греку, потом к Ваняшину.

– Ну что ж, – произнес Федор Туманов после долгого молчания, – Между всеми событиями просматривается некая взаимосвязь. Это уже кое-что.

– А кое-что, это уже неплохо, – улыбнувшись, заметил на это Ваняшин. – Хотя и не понятно.

– Что именно? – спросил майор Грек. Ему тоже было многое не ясно, но он решил узнать, совпадают ли его мнение с мнением Ваняшина.

– Ну например, связь Житоревой…

– Лысковой, – учтиво поправил приятеля Леху майор Грек.

– … связь Лысковой и некой Малевич Анжелой Викторовной. Что их объединяло?

– Может жилье? – высказал свои соображения Грек. – Приехала Малевич в Москву на заработки, а жить негде. Вот Лыскова и поселила ее, – договорить майор не успел.

– В квартире Житоревой? – спросил с усмешкой Ваняшин. – Не логично.

– Чего тебе не логично? – нахмурился Грек, уставившись на приятеля своими черными как угольки глазами.

– Да сам посуди. Лыскова совершает побег. Приезжает в Москву и живет по чужим документам. Но живет не в квартире Житоревой, где ее могут увидеть соседи, а где-то еще. А в квартиру Житоревой она селит Малевич Анжелу Викторовну. Вот – добрая душа.

Грек нахмурился еще больше.

– Ты зря иронизируешь, лейтенант, – заметил он строго, но Ваняшин только рукой махнул, на его замечание. – Может ей деньги были нужны, вот и пустила квартирантку. Жить-то ей надо на что-то. Сама в бегах. На работу не пойдешь устраиваться. – Грек упрямо стоял на своем, не желая Ваняшину уступать. И это противостояние могло продолжаться до бесконечности, пока не вмешался Федор Туманов, сказав:

– Подожди, Грек. Лешка кое в чем прав.

Грек скривил губы в ухмылочке. Сейчас он в отношении Ваняшина был настроен враждебно. Его не покидала уверенность, что приятель Леха глубоко ошибается, только не хочет в этом публично признаваться. И он решил поддеть его, сказал:

– Еще бы. Леша Ваняшин у нас – молодое дарование. Гений сыска.

– Не обзывай, – Ваняшин сжал здоровенный кулачище и поднес его к самому носу Грека.

– Ты мне свою кувалду под нос не суй, – взвизгнул Грек, отодвигаясь. – Критику-то ты, я смотрю, не выносишь.

– Все. Хватит трепологии, – Федор Туманов хлопнул ладонью по столу, зная что эта словесная перепалка между Греком и Ваняшиным может продолжаться до бесконечности. – Давайте по существу.

Грек с Ваняшиным приумолкли, наблюдая за тем, как подполковник встал из-за стола, подошел к окну и открыл форточку. Потом вернулся и сел на свое кресло на вертящейся ножке. Греку тоже нравилось сидеть на нем, но делал он это в отсутствие подполковника.

Туманов сел в кресло, крутанулся на нем и открыв сейф, достал из него папку, на которой было написано – уголовное дело. Еще там стоял номер.

Грек с Ваняшиным сидели по разные стороны стола, притихшие. Подполковник положил между ними посередине взятую из сейфа папку.

– Вот это уголовное дело, заведенное по факту гибели девушки, которой мы до сих пор даже не можем установить личность. Документов при ней не было. Заявления о пропаже никто не подавал.

– Но на билете есть фамилия… – начал Грек, но Туманов на этот счет имел другое мнение, как ему казалось более резонное.

– Билет можно купить и на фамилии Иванова, Петрова, Сидорова. Другое дело, кто по этому билету поедет. Понимаешь мою мысль?

Грек кивнул, хотя и был уверен, что билет который он нашел в мусорном ведре в туалете у Лысковой, принадлежит именно той убитой девушке.

– Хорошо. Но тогда скажи, откуда ты знаешь, что по нему ездила именно она да еще в этот город… – запнулся Федор, подзапамятовав название пункта назначения указанного на железнодорожном билете.

– Рязань, – подсказал Грек.

– А если туда ездила не она, а Лыскова? – высказал сомнения подполковник, наблюдая за тем, как Грек отреагирует на это.

– Погоди, Николаич, – возразил Грек. – Но ведь на билете фамилия – Малевич…

– Правильно, – кивнул Туманов. – Но нам все надо выяснить точно. Узнать кто покупал этот билет, – легонько рубанул подполковник ребром ладони по столу один раз и потом еще. – Кто по нему ехал в поезде. Понимаешь? Нам нужна точность, а не догадки. Поэтому, займись этим билетом. Выясни все. От и до.

– Ладно, – ответил Грек и в голосе его отнюдь не слышалось боевого настроя.

– А ты, Леша, – обратился Туманов к старшему лейтенанту Ваняшину, – выясни все об этой Малевич. Кто она такая эта Анжела Викторовна, откуда. И самое главное, действительно ли убитая – Малевич. Одним словом – займись ею.

Ваняшин согласно кивнул. В отличие от Грека, поручение старшего группы, он воспринял с большим энтузиазмом.

Грек покосился на него и тихонько вздохнул, позавидовав его молодости и прыти. Когда-то и он был таким молодым и горячим. Молодость ушла, а горячка хоть и сохранилась, но уже была не та, и Сан Саныч Грек все чаще стал задумываться о покои. И когда в очередной раз заикнулся о пенсии, Леха Ваняшин спросил его:

– Чего ты на пенсии делать будешь? В окно таращиться, как старый дед?

Сравнение со старым дедом зацепило Грека, стареть Сан Санычу не хотелось.

– Мемуары буду писать, – ответил он тогда приятелю.

Теперь, глянув на Ваняшина, Грек подумал о том, что со временем из него и в самом деле получится не плохой сыщик. Ваняшин не ленится, и самое главное мыслит как настоящий сыскарь, и если когда-нибудь Грек и в самом деле возьмется за мемуары, то отведет приятелю Лехе далеко не самое последнее место. Ну а ведущая роль, конечно, будет отведена Федору Туманову. Этот человек рожден быть сыщиком. Для другого он просто не годится. Ну и он, сам Грек. Куда эти двое без него. И так на душе Сан Саныча Грека сделалось хорошо, что захотелось все отбросить в сторону, все заботы, проблемы, которых у каждого из них как и у всякого человека полным полно. Взять бы вот так им и затесаться в кафешку, да посидеть по человечески за кружкой пива.

Подумав обо всем этом, Грек невольно улыбнулся.

– Ты чего, Саня? – не понял Федор Туманов по какому случаю улыбается Грек.

Усатый майор ничего объяснять не стал.

– Да так я, – сказал он.

– А-а, – кивнул подполковник. – Ну если вам все понятно, то принимайтесь за работу, господа офицеры. А я займусь Лысковой, – задумчиво произнес Туманов. – Понятно, что кто-то ей помогал осуществить побег. Другое дело, не понятно зачем и с какой целью. – Он посмотрел на часы и вскочил из-за стола. – Совсем забыл. Полковник Васильков мне велел через час зайти к нему, а прошло уже полтора. Заболтался я с вами, – Федор быстро вышел из кабинета.

Ваняшин пересел за другой стол, на котором стоял компьютер. А Грек сунув в рот сигарету из взятую из пачки подполковника, уселся в его кресло на вертящейся ножке. Выполнять поручение Туманова он не спешил.

– Для начала тут надо все хорошенько обдумать, – сказал он Ваняшину, когда тот напомнил, чем подполковник велел ему заняться. – И вообще, лейтенант, не имейте привычки указывать майору, – шутливо заметил он, раскручиваясь в кресле то в одну, то в другую стороны.

– Как хочешь, – махнул на него рукой Ваняшин.

– Леш, смотри, я как космонавт на центрифуге, – проговорил Грек, раскрутившись в кресле довольно сильно.

– Космонавты на центрифуге не курят, а ты пыхтишь как паровоз, – заметил на это ему Ваняшин, не отрываясь от компьютера.

– Подумаешь. Могу и бросить, – согласился Грек и не останавливаясь вынул изо рта окурок, швырнул его. Целился в окно в форточку, но немного не подрасчитал и попал в дверь, да еще в тот самый момент когда она открылась и в кабинет вошел сам начальник отдела полковник Васильков.

Грек стал лихорадочно тормозить ногой об пол, но сразу кресло остановить не получилось. Когда оно наконец остановилось, усатый майор вскочил, вытянувшись в струну.

Говорили, что «батяня» может сделать замечание своим подчиненным просто так, без повода. А тут такой случай. Чуть прищурившись правым глазом на Грека, который был ниже его ростом аж на целых две головы, полковник Васильков сказал:

– Все крутишься.

Отпираться было бессмысленно. Но признаваться и того хуже. Грек решил соврать.

– Да я подшипник проверял… – ляпнул он, глянув почему-то не на Василькова, а на старлея Ваняшина, который едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Гад, – шепнули губы усатого майора в сторону старлея.

А полковник Васильков опешив от такого ответа Грека по поводу подшипника, с интересом уставился на него. Но тут же видно понял, что Грек разыгрывает его и покраснев лицом от негодования, набросился на усатого майора.

– Какой подшипник?

– Стул сломался, – положил руку Грек на спинку кресла. – Ну я его починил и решил проверить… – он не договорил, не зная верит ли ему Васильков или нет. Если верит, ничего, а если нет – вставит по первое число.

– Чего ты мне мелишь? – грозно спросил «батяня».

Грек побледнел, хотя подобное с ним случалось редко.

– Вот этот стульчик, – толкнул он от себя кресло. – На нем Федор Николаич сидит. А он тяжелый…

Васильков уставился на пустой стол, на то самое место, где обычно сидел Федор Туманов.

– Где Туманов? Он должен был зайти ко мне, – проговорил Васильков сердито.

– Да он и пошел к вам. Вы, наверное, разминулись по дороге, – сказал Грек так, словно коридор где располагался их кабинет и кабинет начальника представлял из себя широченное шоссе.

– Скажите Туманову, чтобы срочно зашел ко мне, – напомнил Васильков то, зачем заходил.

– Хорошо, – с готовностью отреагировал Грек. Ваняшин промолчал. Ему Васильков ничего не сказал, а вот Греку как мальчишке строго погрозил пальцем.

– А ты делом займись, вертун!

Когда он вышел из кабинета, Ваняшин не смог больше сдерживать себя и заржал над Греком, но тот себя виноватым не считал.

– Это он из-за Николаича приперся сюда к нам. Туманов шляется где-то, а достается от начальства нам.

* * *

Полковник Васильков по своему обыкновению выглядел хмурым. В управление упорно ходили слухи о том, что «батяня» болеет, хотя и тщательно скрывает это от вышестоящего руководства, но все равно долго он не проскрипит и вот-вот уйдет на заслуженный отдых. Но пока Васильков еще оставался на своем месте и его отдел был в управление на первом месте. Оперативники работали, старались, зная, если что, поблажек от «батяни» не жди.

Не рассчитывал на это и Федор, переступив порог кабинета начальника.

– Разрешите? – на всякий случай спросил он. Вдруг попал не под настроение. Бывали случаи, когда строгий полковник по полчаса держал подчиненных в приемной, казалось, без видимых на то причин. Правда с самим Тумановым такого не бывало.

– Заходи, – сказал Васильков, откладывая лежащую перед ним папку с бумагами в сторону. – Садись, – кивнул он на один из стульев, стоящих возле стола в длинный ряд.

Туманов сел. Прекрасно понимал, что пригласил его «батяня» не чаю попить, но пока решил, что называется не забегать вперед паровоза, и молчать. Спросит полковник, он ответит на вопрос, а самому пока лучше язык попридержать.

– Ну, Федор, чем порадуешь старика? – спросил «батяня», сверля Туманова своим тяжелым взглядом.

У многих, кому доводилось разговаривать с Васильковым, этот взгляд вызывал робость. Да и сама колоритная фигура «батяни», это что-то. Рост – два метра и вес за сто с лишним килограмм. И разговаривая, Васильков имел привычку как хороший боксер чуть наклонять голову вперед, словно собирался боднуть собеседника.

Но сейчас глядя на Василькова, Туманов подумал о том, что полковник и в самом деле сдает. За те три дня пока не виделись, «батяня» осунулся, даже как будто постарел, а под глазами отчетливо проступили мешки. Не хотелось старика разочаровывать, но придется, и Туманов сказал:

– Да радовать-то особенно и нечем, товарищ полковник.

– Жаль, – посетовал «батяня».

– Мы работаем, стараемся…

– Видел я, как твои помощники стараются. Один за компьютером сидит, а другой на стуле вертится. Побольше гоняй их. Нечего им в кабинете сидеть. Опера кормят ноги. Вот и пусть на земле работают.

– Хорошо, – кивнул Туманов, не желая перечить начальнику, видя, что тот и так разошелся.

– С этой работой и до инфаркта не далеко, – сказал Васильков, а Туманов не понял, жалоба это или упрек, но уточнять не стал.

– Бумага тут пришла на имя начальника управления. Вот, – вынул Васильков из папки лист бумаги и подвинул его Туманову. – Вы вчера были в квартире у гражданки Житоревой?

– Ну так вот ее родственница принесла заявление…

Федор не смог скрыть удивление. А Васильков заметив это, сказал:

– Да, да. Жалуется, что вы разговаривали с Житоревой не корректно, пытались ее запугать, незаконно провели обыск, якобы даже рылись в мусорном ведре. Было? – спросил полковник.

– Никакой обыск мы в квартире не проводили, – возразил на это Туманов.

– А в мусорном ведре рылись?

– Было дело, – вздохнул Туманов.

– А кто вам давал такое право? Какое основание у вас было для подобных действий? Вот, – ткнул Васильков своим пальцем в лежащий перед Тумановым лист бумаги, текст которого был отпечатан на компьютере, – в заявление говорится, в следствие ваших действий гражданка Житорева получила нервное расстройство, что в конечном итоге стало причиной ее смерти. Ты почитай и поймешь, как все грамотно изложено. Почитай, почитай.

Туманов взял лист в руки. Пока он читал, Васильков молчал, ни говорил ни слова, внимательно следил за выражением лица подполковника.

– Ну, сыщик, что скажешь? – поинтересовался он, когда Туманов прочитал заявление до конца.

– А каким образом эта заява попала в канцелярию начальника управления? – спросил Туманов.

Васильков постарался скрыть раздражение и не повышать голос на подполковника. Заговорил ровно без эмоционального срыва.

– Да какая разница?

– Не скажите, товарищ полковник, – возразил Туманов и тут же, чтобы не вызвать у шефа приступ гнева объяснил: – Вас не удивляет та оперативность, с какой это заявление попало к нам в управление? Смотрите: вчера в восемнадцать пятнадцать было зафиксировано дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом, а утром это заявление уже в канцелярии генерала. – Говоря это, Туманов знал, что полковник Васильков человек очень внимательный и подобного рода бумаги читает с толком и не поверхностно, а так сказать, вникает в самую суть.

Васильков кивнул.

– Удивляет, – сказал он, тут же забыв о возможном инфаркте, о котором пару минут назад жаловался Туманову, вытащил из пачки сигарету, закурил.

– И правильно, – одобрил Федор Туманов действия своего начальника. – Тут есть чему удивляться. Скажу более того, тот кто писал это заявление, ставил перед собой одну цель – напакостить нам любыми путями.

– Да? – на крупном лице полковника Василькова отчетливо отразилось недоумение. Кажется, то, что сейчас сказал Туманов, было для него открытием.

– Уверен, тот, кто написал это заявление, не ожидал, что мы так скоро установим личность Житоревой.

– А ну, ну, продолжай? – потребовал Васильков, придвинувшись ближе к столу и не замечая, что дым его сигареты попадает на Туманова.

– Нами установлено, что женщина выдававшаяся себя за Житореву, на самом деле неоднократно судимая рецидивистка Лыскова Валентина по кличке баба Гора, совершившая побег из мест заключения…

Васильков задумчиво хмыкнул, и как видно совсем забыл про сигарету, которая теперь бесполезно дымилась в его пальцах. Он внимательно слушал Туманова.

– Сама Лыскова не проживала в квартире Житоревой. Сейчас я пытаюсь установить ее место проживания, хотя и уверен это будет почти невозможно. Так вот та девушка, которую мы обнаружили в канализационном колодце, проживала в квартире Житоревой.

– Выходит, Лыскова и та убитая были знакомы? – принялся Васильков размышлять в слух.

Точного ответа Туманов не имел на этот вопрос, поэтому пожал плечами.

– Пока нам это выяснить не удалось, – сказал он.

– А что удалось? – тут же спросил Васильков.

– Да, собственно, я уже вам в самом начале говорил, что похвастаться особенно нечем, – скупо ответил Туманов. – В деле много чего такого, над чем приходится поломать голову. Мы стараемся как можем.

– Надо стараться больше, – последовало замечание, которое следовало считать ни чем иным, как приказом. В некоторых случаях, как например с Тумановым, такие приказы звучали из уст Василькова мягко. «Батяня» знал, что Федор хороший сыщик, работу свою знает и потому давить на него не надо.

– Мы постараемся, – пообещал Туманов и тут же попросил: – И все-таки мне бы хотелось знать, кто принес это заявление?

Васильков замялся.

– Честно говоря, я не интересовался. На конверте нет обратного адреса. Знаешь что, – с оптимистическим настроем произнес полковник, – а давай об том спросим у дежурного. Я не думаю, что он пропустит кого-то через проходную только лишь за тем, чтобы тот подал заявление.

– К тому же заявление это ни что иное как анонимка. Тот кто его написал поставил внизу фамилию Житоревой, но не расписался, – в голосе подполковника Туманова была заметна досада.

Васильков снял трубку с телефонного аппарата внутренней связи, набрал на нем три цифры и услышав голос дежурного офицера с проходной, спросил его о том, о чем они минутой ранее обсуждали с подполковником Тумановым. Внимательно выслушав доклад, оторвался от трубки и сказал Федору:

– Дежурный говорит, что конверт принесла какая-то старуха. Долго задерживаться не стала, попросила передать по назначению и ушла.

– Старуха? – задумчиво повторил Туманов.

– Еще нам что-то надо от дежурного? – спросил Васильков.

– Как она выглядела, он, конечно же, не запомнил? – на всякий случай поинтересовался Федор.

Васильков положил трубку на аппарат.

– Не запомнил. Сам посуди, сколько таких бабушек и дедушек за день перед ним пройдет.

– Да я ничего. Я это понимаю. Но сейчас я вот о чем подумал…

– О чем же? – Васильков посмотрел на Туманова с каким-то задором. Словно не Туманов, а он сам вел это уголовное дело. И лицо его уже не было таким мрачным, как в самом начале, когда Федор только переступил порог кабинета начальника. И к Туманову он сейчас относился не как к подчиненному, а как к своему соратнику по работе.

– Старуха эта, которая передала заявление дежурному, могла быть случайным человеком с улицы. То есть ей мог кто-то заплатить и попросить, отнести заявление на проходную.

– Вполне, – после короткого раздумья, заключил Васильков.

Глава 13

Сегодня Грек выглядел бодро как никогда. Федор Туманов сразу заметил это и не смог удержаться от вопроса.

– Ты чего такой заводной?

– Да он ночью был обласкан своей гражданской женой Анюткой два раза, – с усмешечкой произнес старлей Ваняшин, оторвавшись от компьютера.

Грек нахохлился как воробей, готовый вступить в драку.

– Слушай, Леш, заткнись, а? Или я за себя не отвечаю, – пригрозил он. – И не надо мне портить настроение. Я сегодня с утреца встал. И так мне захотелось поработать, – потер усатый майор рука об руку, – что я сразу же побежал в кассу железнодорожного вокзала где был куплен билет на фамилию Малевич. – Грек с улыбкой посмотрел на приятеля Леху Ваняшина, потом на Федора Туманова и продолжил: – Но там мне получился облом. Кассир, конечно, не вспомнила, кто купил билет. Ну это и понятно. Сколько за день перед ней народу проходит. К тому же билет ведь был куплен не вчера. И я уже был готов окончательно расстроиться, но увидел стоящий у перрона поезд номер которого указан на билете и решил положиться на удачу. И знаете, она меня не подвела. Леш, дай сигаретку, – попросил Грек у Ваняшина.

Старлей молча достал из кармана пачку сигарет и положил перед усатым майором. Грек вытянул из пачки одну сигарету, закурил и видя, что две пары глаз с нетерпением смотрят на него, продолжил свой рассказ:

– И я подошел к проводнице шестого вагона. Ну скажу я вам, это еще та тетка. Всю свою сознательную жизнь проработала на железной дороге…

– А не сознательную? – с ехидцей спросил Ваняшин, своим вопросом перебив Грека.

Грек исподлобья зыркнул на старлея.

– Насчет несознательной не знаю. Я с ней не спал.

– Леш, подожди, не мешай, – предостерег Федор Туманов старшего лейтенанта, зная за ним привычку поиздеваться над приятелем Греком. Эти двое любили друг друга поддеть чем-нибудь, и дело иной раз заканчивалось обыкновенной руганью с матюками. Но зла они не помнили. И утром как ни в чем не бывало пожимали друг другу руки. Наверное, таким образом они давали выход негативной энергии. Федор вмешивался только в исключительных случаях, когда это переполняло чашу терпения. Или мешало работе, как сейчас.

Получив замечание от Туманова, старлей Ваняшин кивнул, тем самым показав, что все понял и замолчал, даже малость отодвинулся от Грека. А тот окрыленный поддержкой Туманова, пустился в дальнейшие объяснения:

– Так вот эта тетка, как выяснилось, обладает феноменальной памятью. Она вспомнила девушку. Я показал фотографию убитой, и проводница опознала ее и подтвердила, что именно она ехала по тому билету в ее вагоне. Вот так, салага, – Грек весело хлопнул Леху Ваняшина по плечу.

– Отвали, Грек, – угрюмо отозвался тот.

– Что загрустил, Леша? Нечем похвалиться? А Николаич, между прочим, давал тебе персональное поручение. Ты выполнил его? – на этот раз каверза прозвучала в адрес Ваняшина.

– Выполнишь тут, – буркнул старший лейтенант, – когда эта Малевич является гражданкой Украины. В Москве жила без регистрации. По-видимому, убийца на это и рассчитывал.

– На что? – Грек захлопал своими черными глазенками.

– Ну что она приезжая. На территории России заявления о ее розыске никто подавать не будет. Главное было, хорошенько спрятать труп.

– Вот, вот. Правильно, – поддержал Ваняшина подполковник Туманов. – Спрятать труп. И никто бы, никогда не нашел его, если бы канализационный коллектор оказался не забитым мусором.

– Получается, что в некоторых случаях мусор помогает, – шутливо заметил Грек.

– Еще как, – кивнул Федор. – Но меня не покидает вот какая мысль. Помните, я вам о ней говорил еще тогда, когда мы только обнаружили труп девушки?..

– Что этим колодцем воспользовался тот, кто про него знал, – вспомнил Ваняшин ту самую мысль подполковника, о которой он поделился со своими помощниками как только приехал к месту преступления.

– Именно. А из этого следует, либо тот, кто убил девушку, живет где-то неподалеку, либо частенько прохаживался по тротуару мимо этого сквера.

– Запросто может быть, – согласился Грек, воздержавшись от подробностей. Так и не досказав, что конкретно он имел в виду. Он замолчал, но за его недосказанностью подполковник Туманов разглядел вопрос. Они оба, Грек с Ваняшиным отчитались о проделанной работе и теперь настала очередь его, Федора. Он хоть и старший группы, но поставлен не только для того, чтобы командовать, а и вместе со своими помощниками проводить следственные мероприятия по раскрытию преступления.

– Ну что вы на меня так смотрите? – слегка возмутился Туманов, заметив, что к Греку присоединился и Ваняшин и теперь они вдвоем уставились на него.

– Не юли, Николаич, – Грек был строг в своем замечание. И Федор понял, теперь отдуваться ему.

– Я без дела тоже не сидел. Связался с начальником зоны, где Лыскова отбывала после суда наказание. Он охарактеризовал бабу Гору как человека в общем-то старательного в работе, общительного. В отряде Лыскова пользовалась уважением среди зечик. Все ее слушались. Хотя в этом ничего странного нет. Попробуй с ее силищей не послушайся…

– Да она любого мужика в дугу согнет, – дополнил Грек характеристику Туманова, вспоминая, что как только увидел ее, ужаснулся габаритам. – Это ж не баба – глыба.

Выждав, когда Грек закончит, Федор Туманов вернулся к тому, на чем остановился:

– Срок у нее был немалый, а отсидела она меньше чем полгода. Пока для меня непонятен мотив, из-за которого она решилась на побег.

– Подожди, – остановил Туманова майор Грек. – Но ты же сам сказал, срок не малый…

– Девять лет.

– Вот тебе и мотив, – как знающий человек заключил Грек. – Кому ж охота столько париться на нарах да форму для солдат шить.

– Саня, ей там неплохо жилось. Даже бригадиром хотели поставить, – возразил Туманов. – По-моему, большой срок, это еще не повод для побега.

– А что тогда повод? – не унимался Грек.

– Вот и начальник зоны в недоумение. Он не исключает возможности, что бабе Горе кто-то помог с той стороны колючки. Но просто так ее с воли никто бы выдергивать не стал.

– Это уж точно, – согласился Грек. Старший лейтенант Ваняшин промолчал.

– Я хотел еще переговорить с начальником оперативной части, что он обо всем этом думает. Писем она с воли не получала. На свиданку к ней никто не приезжал и вдруг – побег. Как-то же надо было с ней связаться, чтобы обговорить детали. Но после побега Лысковой начальник оперчасти вдруг уволился, хотя до пенсии ему оставалось всего полгода. И даже, как оказалось, поменял место жительства. Уехал из поселка. Я запросил его адресные данные в центральном адресном бюро. Надо отыскать его. Может у него есть чего нам сказать. Все-таки, опер есть опер, хоть вне зоны хоть на зоне.

– Довольно интересная ситуация, – недоуменно протянул Грек. – Человеку полгода до пенсии, а он вдруг увольняется. Тебе не кажется это довольно странным? – спросил он у Туманова.

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Может совесть замучила, – сказал подполковник.

Грек уставился на Туманова.

– С чего бы это?

– Ну как же. За побег Лысковой начальнику зоны объявили строгий выговор, а майору Поречных ничего. Он в это время был на больничном. Кстати, и когда увольнялся, сослался на плохое здоровье.

Грек на это ничего не сказал, посчитав здоровье веским аргументом для увольнения. К тому же спокойной службы у майора Поречных все равно бы не получилось. Одна бы комиссия проверяющих сменяла другую. Гора отписок, и работа бы превратилась в сущий ад. Поэтому может Поречных правильно сделал, что ушел. Не известно еще, что будет с самим начальником зоны. Запросто вслед за строгим выговором может последовать увольнение. Об этом Грек заявил, как человек хорошо разбирающийся в подобных вопросах.

– Да только так, – согласился Туманов, но тут же посчитал необходимым вернуться к начальнику оперативной части. – Но меня сейчас все-таки интересует майор Поречных.

* * *

Ответ, который пришел из центрального адресного бюро, разочаровал Федора Туманова, и Грек войдя в кабинет, застал подполковника несколько расстроенным. Даже старший лейтенант Ваняшин сидел угрюмый.

– Вы чего такие? – посмотрел усатый майор на приятелей. – Радоваться жизни надо. Красота вокруг какая. Тепло. Солнце светит. Женщины в коротких юбках ходят, а вы сидите носы повесили. А тебе, Лешка, особенно это не простительно, – сделал он замечание Ваняшину.

– Чему радоваться, Саня? Время идет, «батяня» требует результата, а мы на месте топчемся. На-ка вот прочти, – протянул Туманов бумагу, которую ему утром принесли из дежурной части. Это был ответ из центрального адресного бюро присланный по факсу. Грек прочитал и тут же хмыкнул.

– Сквозь землю он что ли провалился этот майор Поречных, – сказал он, возвращая бумагу Туманову.

– Получается что-то вроде того, – вздохнул подполковник.

– Слушайте, а что если этот майор Поречных пустился в бега? – сказал Леха Ваняшин.

– Погоди, Леша, – Грек уставился на него своими черными глазенками. – То есть ты хочешь сказать, что Поречных причастен к побегу Лысковой? – усатого майора в какой-то мере еще одолевали сомнения, но все же мысль коллеги Ваняшина его заинтересовала.

– Все может быть. Чтобы так утверждать, нам сперва надо найти Поречных.

– Ну правильно, – согласился Грек.

– А вот с этим не совсем ясно. И уж совсем не ясно, с чего это он так вдруг взял да и уехал из поселка. Ведь там у него квартира была.

– Леш, ну может он переехал туда, где лучше, – Греку хотелось поспорить с Ваняшиным. Как известно истина рождается в споре. Может и тут что-то да прояснится.

– Где лучше говоришь? – переспросил Ваняшин.

Грек кивнул.

– Хорошо. Пусть так. Тогда почему же он не прописывается, как все нормальные люди? – задал старлей Ваняшин резонный вопрос.

Майор Грек и на это был готов ответить, но противный Ваняшин не дал ему даже рта раскрыть, сказал:

– Да потому, что ответственности он боится. А значит, замаран он. Я так думаю. Не знаю, как все остальные. – Под всеми остальными старший лейтенант как видно подразумевал подполковника Туманова, и теперь посмотрел на него, желая выслушать мнение старшего товарища.

Грек тоже посмотрел, ожидая, что скажет их старшой. Каждому из оперативников хотелось сейчас, чтобы Туманов принял именно его доводы, но подполковник занял нейтральную позицию.

– Сперва нам надо отыскать этого Поречных. Вот тогда и выяснится, кто из вас прав, а кто нет, – сказал Федор, после того, как все обдумал.

– Как ты его отыщешь, если он собака залег на дно, – сокрушенно развел руками Грек. Но Федор Туманов был настроен более оптимистично.

– Есть еще одна инстанция, куда я намерен обратиться.

– В ООН? – пошутил Грек.

– Ну туда нам пока совать свой нос рановато, – улыбнулся Федор. – Далеко это, да и проблемы наши настолько мелкие, чтобы их решать на международном уровне. А вот в управление исполнения наказания наведаться есть смысл.

– Личное дело его тебе никто не даст, – предупредил Грек, на что Федор Туманов поморщился.

– Нужно оно мне. Другое дело – фотография Поречных. Заполучив ее, нам будет легче осуществлять поиск.

– Вообще-то, верно, – вынужден был согласиться Грек.

* * *

Подполковнику Туманову хотелось крыть на чем свет стоит всех и каждого, кто придумал эту разобщенную систему, от которой мало что толку.

– Раньше как было, – высказывал он свои возмущения Лехе Ваняшину. – Пожарники входили в структуру МВД и краснопогонники, которые охраняют зоны тоже, и чтобы решить подобную нашей проблему уходило минимум времени. А теперь если что-то связано с пожаркой, решай в МЧС. А если надо заполучить фотографию сотрудника охранявшего зону, обращайся в управление исполнения наказания. Ну не дурдом ли? Сколько времени зря уходит.

Для такого возмущения у подполковника Туманова был повод. Когда они с Ваняшиным приехали к зданию, где размещалось управление федеральной службы исполнения наказаний, дежуривший на проходной прапорщик не под каким видом не захотел пропустить подполковника уголовного розыска в их заведение. Заглянув в удостоверение Туманова и узнав, что тому надо пройти в кадры, указал на стену, где висел огромный список телефонных номеров.

– Найдите там номер. Потом позвоните. Если они скажут вас пропустить, то пройдете, а если нет, то извините, но помочь ничем не могу, – сказал он Туманову и тут же переключил внимание на другого человека, который также как и Федор намеревался прорваться в здание управления.

Федор плюнул с досады, проклиная дурацкую систему, но делать было нечего, пришлось подчиниться. Это только кажется, что телефон решает массу проблем. Туманов убедился, что ничего подобного. Сначала он позвонил заместителю начальника отдела кадровой службы и долго и доходчиво объяснял зачем ему нужно пройти к ним. Замначальника терпеливо выслушал Туманова, но выписать пропуск ему отказался, посоветовав обратиться непосредственно к начальнику отдела.

Туманов позвонил начальнику. Тот тоже минут пять не меньше выслушивал Федора, но в конечном итоге так и не решил проблему, посоветовав обратиться к самому заместителю начальника управления по кадровой работе.

– Вот если он разрешит нам выдать вам фотографию сотрудника… – начальником отдела кадров была женщина с неприятным трескучим голосом. Федор ее представил сущей мегерой, с которой и общаться-то неохота. Но приходится.

– Бывшего сотрудника, – напомнил ей Туманов, веско добавив: – Которого может уже и в живых-то нету.

– Но по закону, чтобы объявить исчезнувшего человека в федеральный розыск надо чтобы кто-то подал заявление, – в свою очередь, напомнила Туманову начальница отдела кадров то, чего он и сам знал отлично, и тут же спросила: – У вас есть такое заявление?

– А разве я вам сказал, что мы собираемся объявить Поречных в розыск? Не помню, чтобы я вам об этом говорил.

– Но вы же сказали, что фотография нашего бывшего сотрудника нужна вам для его розыска, – голос в трубке зазвучал с крайним раздражением.

– Для розыска своими силами. Вот для этого я и прошу у вас фотографию Поречных. Если вам нужен запрос?..

– Обязательно нужен, – с готовностью отреагировала на это начальник отдела кадров.

Туманов такой вариант предвидел и потому заранее подготовил запрос.

– Он у меня на руках. Могу вам его сейчас же предоставить, – сказал Туманов, не зная, обрадовал ли этим начальницу или огорчил.

С заместителем начальника управления по кадровой работе разговор состоялся часа через два. То он куда-то отъезжал по каким-то срочным делам, то приехал, но был занят, и Федору Туманову с завидным терпением пришлось ждать. Но ждал он, как оказалось, не напрасно. После разговора с большим чином Туманова пропустили и в отделе кадров располагавшемся на третьем этаже четырехэтажного здания его начальница сама лично выдала подполковнику фотографию майора Поречных.

– Из-за этой рожи, – показал Туманов старлею Ваняшину фотографию, – мне пришлось потратить три часа драгоценного времени. Представляешь? – глянул подполковник на своего помощника, рассчитывая на его сочувствие.

Но как оказалось, старший лейтенант Ваняшин не очень-то расстроился по поводу такой задержки.

– Зато я машину помыл, – похвалился он. – Тут недалеко есть автомойка. Я туда сгонял. Так мне ее не только помыли, но и полиролью прошлись.

Старенькая, повидавшая много чего на своем веку милицейская «Волга» сверкала под солнечными лучами как новая. И глядя на нее, Федор не смог удержаться от мысли, что старший лейтенант и в самом деле время зря не терял, чего нельзя сказать про самого Туманова.

Глава 14

– Ой! Помогите! – закричала стоящая у овощной палатки женщина лет пятидесяти так, что проходивший рядом майор Грек вздрогнул, едва не выронив из руки недоеденный пирожок с мясом.

– В чем дело, гражданочка? – подскочил он к женщине, осознавая, что решиться на такой поступок ее заставили чрезвычайные обстоятельства. И в этом Грек не ошибся.

– Кошелек… – зарыдала женщина и от отчаянья опустилась на влажный после дождя бордюрный камень.

Кто-то из рядом стоящих в очереди, подхватил ее под руки, сочувствуя и успокаивая. А Грек увидел убегающего парня лет пятнадцати.

– Он у нее вырвал кошелек из руки… – послышалось из очереди, но усатый майор это уже не слушал. Что есть силы Грек припустился за удирающим парнем. Причем, старания его не были напрасными, в какой-то момент Сан Саныч даже догнал паренька и уже чуть не схватил за руку, но случайно подвернувшийся в толпе прохожих толстый мужик, стал спасителем для убегающего и помехой для самого Грека.

– Да уйди ты! – зарычал Грек на толстого мужика, видя что тот замешкался перед ним. Он пихнул толстяка в сторону, рванулся за парнем, но того от Грека теперь уже отделяло не менее пяти метров.

– Стоять! Милиция! – крикнул Грек парню, но мерзавец вместо того, чтобы остановиться, обернулся и показал Сан Санычу кукиш.

– Накось, выкуси. Ты сначала поймай меня, – прокричав это, парень кажется удвоил скорость бега, чего нельзя было сказать про Грека.

Грек фыркал как заморенный жеребец, надувал щеки, вбирая в себя побольше воздуху, но это все равно не помогало. Ноги сделались точно ватными, и бег майора становился все медленней.

Навстречу бегущему парню попадались люди, но никто даже не пытался его задержать, и Грека это очень сильно злило. Пистолета у Сан Саныча при себе не было, да и не станешь стрелять даже в верх на многолюдной улице, поэтому майор на бегу всего лишь размахивал ментовской ксивой.

«Хоть бы одна сволочь схватила этого подонка за рукав, а уж я бы ему…» – подумал Грек, чувствуя, что все, дальше бежать за воришкой он не сможет. И тут в потоке проезжавших мимо машин, на которые Грек не обращал внимания, притормозила черная «Волга» и из нее послышался знакомый издевательский голос:

– Пан спортсмен, вас подвезти?

Ну кто еще может задать такой идиотский вопрос? Грек на бегу повернул голову и увидел улыбающуюся физиономию Лехи Ваняшина.

– Садись, – крикнул Ваняшин, открывая переднюю правую дверь.

Грек запрыгнул на сиденье и едва не прослезился от охватившего его нервного перевозбуждения.

– Нет, все-таки, есть Бог, – проговорил он, а Ваняшин не расслышал, спросил:

– Ты чего там шепчешь?

– Вон того бегуна видишь? – ткнул Грек в лобовое стекло пальцем по направлению тротуара.

– Вижу, – мотнул башкой Ваняшин.

– Давай за ним, Леша. Надо его поймать.

– Ага. Понял, Сан Саныч. А чего натворил этот отпрыск рода человеческого? – спросил Ваняшин, надавливая ногой на педаль газа так, что расслабившегося было Грека вдавило в спинку сиденья. Обычно Сан Саныч выказывал недовольство на Ваняшина за быструю езду, но только не на этот раз. Вцепившись рукой в дверную ручку, Грек наговаривал:

– Давай, Леша. Давай, родной. Сделай этого гаденыша. Он у женщины из рук вырвал кошелек с деньгами.

– Ну тогда ему от нас не уйти, – произнес Ваняшин с какой-то бесшабашностью, под стать озорнику и ловко маневрируя между машинами вылетел к перекрестку. Причем произошло это в тот момент, когда воришка свернул в переулок. Не смотря, что на светофоре загорелся красный свет, Ваняшин круто повернул вправо и поддав газу, как оглошенный понесся прямо по тротуару.

Грек побледнел, со всей силы сжимая побелевшими пальцами дверную ручку.

– Ты с ума сошел, – только и выговорил он, и увидел что Ваняшин уже догнал убегающего парня. Машину старлей вел так, чтобы тот оказался чуть справа от нее, и когда они поравнялись с парнем, сказал Греку:

– Пихни его тихонько дверью.

– Понял, – возбужденно ответил Грек и приоткрыв со своей стороны дверь, ударил ею воришку. Но немного перестарался, и тот получив удар, отлетел в сторону, пару раз перекувыркнувшись через голову, после чего благополучно растянулся на асфальте.

Когда он пришел в себя, Сан Саныч Грек застегивал на его запястьях наручники, приговаривая:

– Все парень, отбегался. Запомни, еще ни одному такому засранцу как ты не удавалось убежать от Сан Саныча Грека.

Проходившая мимо женщина, приостановилась, посмотрела на сидящего на асфальте худенького парня жалеюче.

– Вы что к нему пристали? Хулиганы, – в ее голосе слышалось такое осуждение, от которого Греку стало не по себе.

– Тетя, – захныкал воришка, хотел еще что-то выдать жалостливое в свою защиту, но Грек встряхнул его за ворот.

– Заткнись, – сказал он парню. – Года два ты себе уже заработал, так не нарывайся на большее.

– Ща… года два. Хрен тебе в жопу, – сказал как отрезал паренек.

– Чего ты сказал? – Грек отвесил парню хороший подзатыльник.

– Ничего. Я несовершеннолетний. А кошелек – это мелочь. И никто меня за него не посадит. Понял?

– Ладно. Помолчи, а то по шее схлопочешь, – пригрозил Грек.

А женщина увидев такое обращение, возмутилась до крайности.

– Да что же это такое делается? Проходу добрым людям нет от этих черных, – назвала она так Грека, чем вызвала в нем жгучую обиду. – Я сейчас милицию вызову, – пригрозила она, хотела подойти к таксофону, но Сан Саныч достав из кармана свое удостоверение, показал его женщине, сказав:

– Не надо никуда звонить. Мы из уголовного розыска. Я – майор Греков. Это – старший лейтенант Ваняшин.

Воришка застонал от разочарования, потирая разбитую до крови коленку.

– Подойдите сюда, – сказал Грек решившей вступиться за воришку женщине, – будете понятой. Этот молодой человек только что похитил у женщины кошелек. Сейчас мы произведем досмотр его карманов.

– Ну я же не знала, что он вор, – начала было женщина извиняться и оправдываться за свою активность, но Грек ее остановил.

– Подождите. Лучше предъявите паспорт, если таковой при вас, – потребовал он.

– Да, конечно. Пожалуйста. Вот он у меня тут, – женщина полезла в свою сумку, а Грек как коршун жаждущий добычи, стал высматривать кого бы еще пригласить в понятые. Как назло народу в переулке почти не было, и Сан Саныч обратил свой взор на продавщицу палатки, равнодушно наблюдавшую за происходящим.

– Эй, красавица… – обратился он к продавщице. – А ну-ка, милая, подойди сюда.

Продавщица заулыбалась, потому что на роль красавицы явно не тянула и уже давненько ее так никто ласково не величал. Она вышла из палатки, подошла, и тут же улыбка с ее лица как водой смыли, когда усатый черноглазый мужик показав удостоверение, вдруг объявил ей:

– Понятой будешь.

Продавщица протяжно вздохнула.

Задержанного воришку вместе с потерпевшей Грек с Ваняшиным доставили в управление. Их отдел мелкими кражами не занимался, поэтому парня следовало передать другим сотрудникам, ну а пока его привели к себе в кабинет.

– Зачем он нам тут? Только мешать будет, – возмутился Федор Туманов. – Я как раз хотел Фомина вызвать на допрос, а ты этого пацана припер сюда.

– А куда его девать было? Мы с Лешкой хотели его оставить в дежурке, а там ребята группу «пиковых» привезли. Разбираются с ними. Дежурный попросил пока подержать его у нас. Немного, – добавил Грек.

– Немного, это насколько? – с недовольством спросил Туманов.

– Николаич, ну минут пятнадцать он может посидеть у нас? А дежурный тем временем за ним кого-нибудь пришлет.

– Вечно ты, Грек, куда-нибудь да вляпаешься, – понедовольствовал Туманов, но делать было нечего. Оставлять задержанного парня в коридоре нельзя. Выпрыгнет в окошко или еще чего натворит, тогда хлопот не оберешься. Да и полковнику Василькову, если узнает, что задержанный болтается по коридору, это здорово не понравится. И Федор был, вынужден согласится. А пока, чтобы не терять время, достал из папки фотографию майора Поречных, которую удалось добыть с таким трудом.

Фотография была размером девять на двенадцать. Причем, фотограф оказался отменным мастером, об этом можно было судить по качеству снимка. И Федор подумав об этом, отвлекся и потому до него не сразу дошел вопрос задержанного паренька.

– Ты что-то сказал? – спросил у воришки Туманов.

– Да так, – пожал тот худыми плечами. – Я просто спросил у вас, чего этот мужик натворил?

– Ничего не натворил, – мрачно ответил Туманов. – Он без вести пропавший. Знаешь, чего это такое? – спросил подполковник, глянув на часы, засекая время. Минут пятнадцать он потерпит, и если дежурный никого за парнем не пришлет, то пусть Грек выходит с ним в коридор и там присматривает за ним. А им тут надо работать по серьезному делу. Убойный отдел не место для таких мелочевок. Да и задержанный в самом деле был несовершеннолетним. К тому же в кошельке оказалась сумма всего на всего триста рублей. Наверняка мировой судья, к кому попадет это дело, сжалится над малолеткой и ограничится условным сроком.

Кажется, Грек уже откровенно сожалел о том, что оказался на том месте в недобрый час и глянув на него, Туманов заметил как Сан Саныч вздыхает.

– Так уж и пропавший, – скривил паренек свою физиономию, показав, что ментам не доверяет. – Хорош трепаться… – довольно грубовато ответил он Туманову.

Глядя на паренька, Федор не сомневался, что тот воспитывался на улице и наверняка среди шпаны, а там свои университеты, да еще те.

– Пару дней назад я этого мужика видел… – сказал вдруг паренек, чем в некоторой степени удивил оперативников.

– Где это ты его мог видеть? – с интересом глянул Федор на паренька. Тот сидел на деревянном стуле с подлокотниками, положив ногу на ногу и наглыми глазами таращился на подполковника. Был он худющий как скелет, но пружинистый и шустрый, чего Грек отметил еще там на улице, когда гнался за ним. Из таких получаются неплохие спортсмены бегуны на дальние дистанции или прыгуны, но, похоже, парень избрал для себя другую стезю.

– Говори, где? – потребовал Сан Саныч Грек от парня признания.

Тот зыркнул своими наглющими глазами теперь на Грека и спокойно, даже как будто с насмешкой сказал:

– Не помню.

Федор видел, что паренек притворяется, но прижать его было нечем, нет у них козырей против этого воришки. Даже за ушко потрепать нельзя, завтра же мама полетит в прокуратуру с заявлением. Поэтому лучше не искать приключений. Туманов достав из пачки сигарету, закурил. Перехватив жадный взгляд парня, спросил:

– Куришь?

Вопрос был до наивного смешной. Наверняка, этот сопляк в свои неполные пятнадцать не только курил, но и баловался кой чем другим, потому и усмехнулся на вопрос подполковника.

– На, бери, – Федор протянул парню сигарету.

Тот взял ее, помял в руках и на лице отразилось разочарование напоминавшее брезгливость.

– Ну и дерьмо вы курите, гражданин начальник.

Услышав такое, Грек посмотрел на Ваняшина, потом на Туманова и покачав головой, произнес:

– Ничего себе. «Ява» для него дерьмо. Какие же ты куришь?

– Предпочитаю импортные, – с достоинством ответил парень, но в данном случаи выбирать ему не пришлось и от предложенной Тумановым сигареты, он отказываться не стал.

– А я поддерживаю нашего производителя, – улыбнулся Туманов.

– Каждому свое, – пожал парень плечами и уставился на Туманова, как бы спрашивая: ну и чего ты мне хочешь предложить?

Многого подполковник предложить этому акселерату не мог и потому кривить душой и врать не стал, сказал только:

– Слушай, давай договоримся: ты нам говоришь, где видел этого мужика, – показал Туманов парню фотографию. – Если не врешь и подтвердится, что это он, я похлопочу перед оперативниками, которые занимаются карманниками, чтобы тебя отпустили. – Сказав так, Туманов покосился на Грека. Не хотелось, чтобы Сан Саныч возражал. Но Грек даже и не помышлял делать это. Сидел с каменным лицом.

– Посмотри тот ли это человек? Не ошибаешься ли ты? – в голосе Туманова слышалось сомнение. Зато его не было у сидящего перед ним парня.

– А чего мне на него зырить? Я сейчас не колюсь и у меня с башкой лады. И если говорю видел, то так оно и есть. – Парень обидчиво отвернулся.

– Ладно. Мы тебе верим, – заверил его подполковник Туманов. – Скажи, где ты его видел и при каких обстоятельствах?

– Да какие обстоятельства? Просто я несколько раз видел как он выходил вечером из подъезда. У меня в соседнем доме шмара живет. Правда сейчас я с ней уже завязал. А так приезжал к ней в Химки и этого мужика видал.

– Это на какой улице живет твоя шмара? – спросил Грек.

– Чапаева, – ответил парень, потягивая сигарету и стряхивая пепелок на пол.

– А дом? – на этот раз вопрос задал Туманов.

– Номер того дома я не знаю. Моя бывшая живет в сорок третьем доме, а этот прямо напротив стоит через дорогу.

– Ну подъезд-то ты хотя бы помнишь, откуда он выходил? – спросил Туманов.

– Подъезд? – парень на минуту задумался. – А как же. Помню, конечно. Самый крайний справой стороны.

– Понятно, – кивнул Грек, – если учесть, что счет идет слева направо, то стало быть – последний.

– Может и так, – произнес парень равнодушно.

* * *

– Ну, у кого какое мнение? – спросил Туманов у Грека с Ваняшиным.

– Может, нам есть смысл подключить сюда местного участкового? – пустился Грек в рассуждения. – Наверняка он в том доме бывал, а стало быть и людей знает. Подскажет, кто там из них активисты и с кем нам лучше пообщаться. И вообще, нет гарантии, что этот сопляк не наврал нам тут в три короба. Лично я ему не очень-то верю.

– Верить или не верить, это личное дело каждого. А проверить информацию мы должны, – заметил на это Туманов.

– Оно, конечно, – начал сдаваться Грек, видя к чему Туманов клонит и вряд ли удастся его переубедить. Хотя по убеждению Грека, он бы не стал зацикливаться на болтовне бывшего наркомана.

– Я предлагаю провести оперативную разведку, – сказал Ваняшин.

Грек цокнул языком, такое сейчас приятель Леха состроил умное лицо.

– Если Поречных не при делах, что само по себе исключать пока нельзя, то это ничего. А если он замешан с побегом Лысковой, то наверняка ведет себя осторожно. И стоит нам засветиться, он исчезнет и тогда для нас опять будет проблема его отыскать.

– Говори конкретней, – сурово заметил Грек. – Что ты предлагаешь по существу? А раздувать кадило не надо. Мы и сами с Николаичем не дураки и знаем, что Поречных может затаиться.

– Если конкретней, то я предлагаю, понаблюдать за этим домом. Хотя бы несколько дней, – закончил Ваняшин, почему-то не слишком уверенно. Наверное, потому, что Грек усмехнувшись, покачал головой, а потом сказал:

– Леш, тебя послушать, так получается, нам делать нечего, только и торчать там. А нас всего трое, – усатый майор ткнул тремя пальцами Ваняшину чуть ли не в глаза.

– Охренел что ли? – произнес Ваняшин обиженно. – Куда тычешь?

– Да ничего я не охренел. Просто если мы будем торчать там, расследование затормозится. И Васильков вставит Николаичу, – Грек сложил левую ладонь в трубочку, а правой шлепнул по ней, показав, что из этого конкретно получится. Сделав этот неприличный жест, он посмотрел на Федора. Может удастся убедить старшего их группы, чтоб эту работу все-таки поручить местному участковому.

– Ага, – недоверчиво глянул Ваняшин на Грека. – С твоего участкового взятки гладки. Завалит он нам всю работу.

Грек на Ваняшина махнул рукой и буркнул:

– Тупой ты, Леша.

– Ты острый, – огрызнулся Ваняшин.

Они оба замолчали, и уставились на Туманова, ожидая, что предложит на все это он.

– У меня такое предложение, – сказал Федор, после того, как выслушал разные мнение своих помощников. – Разведка – дело стоящее, – одобрил подполковник позицию старшего лейтенанта Ваняшина, заметив, как тот прямо расцветает на глазах, но тут же добавил и другое: – И Грек прав, говоря, что это может затянуться надолго.

Теперь засветилось и лицо усатого Грека. Но оба они, Ваняшин и Грек поняли и другое: их старший группы в этом профессиональном споре занял золотую середину. Но у него есть еще и собственное мнение. И вот его-то как раз захотелось узнать Ваняшину с Греком.

– Мое мнение такое: нельзя дать Поречных затаиться…

– То есть? – переглянулись Ваняшин с Греком.

– Да это ж яснее ясного, – улыбнулся Туманов. – Если Поречных отсиживается у кого-то в этом доме, то нужно сделать так, чтобы он занервничал. И вот тогда, – подполковник хлопнул ладонью по столу. – Он наш.

– Занервничал? – Грек призадумался, рисуя немыслимые планы, как бы он поступил, будучи на месте Туманова. Сам же подполковник все объяснил предельно просто.

– Завтра я переоденусь в форму и произведу в этом доме по квартирный обход…

– За каким хреном? – вылупил глазенки Грек.

– Буду всем и каждому показывать фотографию Поречных и спрашивать не видели ли они этого человека. Если Поречных отсиживается у кого-то в этом доме, то вряд ли сам выйдет, открыть мне дверь. Выйдет тот, у кого он поселился. А стало быть, после моего ухода, он сразу же расскажет Поречных о моем визите. Наверняка бывший майор занервничает и попытается дать деру. И вот тогда вы его возьмете тепленьким прямо возле подъезда.

– Да запросто, – уверенно заявил Грек. План предложенный Тумановым, казался Греку вполне приемлемым, также как и Ваняшину. Правда в нем было одно но. И оно смущало Ваняшина.

– Слушай, Николаич, а что, если Поречных живет не в этом доме и вообще в другом районе Москвы?.. – засомневался Ваняшин.

Грек готов был наброситься на приятеля.

– Леш, вот за что я тебя не уважаю, так за твое неверие в успех. Вечно для тебя, что-нибудь да не так, – незамедлительно последовало строгое замечание Грека в адрес приятеля.

– Так я ж перестраховаться хочу. Вдруг Поречных там не живет, а просто к кому-то приходил в гости. Такое может быть? Зайдет Николаич, покажет фотографию. Тот человек позвонит Поречных. Он ноги в руки и айда, а мы как дураки будем там торчать у дома.

– Вот я и говорю, перестраховщик ты, – вынес Грек обвинение Ваняшину.

– Погоди, Саня, – остановил Туманов не в меру разошедшегося Грека. – Парень говорил, видел Поречных выходящим вечером из подъезда, – напомнил подполковник. – Лично меня это наводит на мысль, что он все-таки живет в этом доме. Днем старается никому не попадаться на глаза, отсиживается от греха подальше, а вечером выходит либо в магазин, или по делам. А может и просто прогуляться.

– Лично я тоже так думаю, – занял майор Грек позицию предложенную подполковником Тумановым, тем самым давая понять, что мнение одного ничего не стоит против мнения двоих. – И вообще, Леша, прекрати сомневаться. Неудачу накликаешь.

– Да не сомневаюсь я, – отмахнулся от него Ваняшин.

– Ну да, забыл, извини. Ты же у нас перестраховщик, – вспомнил Грек.

– Слушай, а не пошел бы ты знаешь куда?.. – разозлился Ваняшин на усатого майора, но из чувства уважения к его возрасту и званию не стал договаривать, куда хотел отослать Грека.

В этот же день, ближе к вечеру было решено выехать в Химки на улицу Чапаева.

– Посмотрим, что да как там, – сказал Туманов, не вдаваясь в подробности. И они поехали, сменив черную милицейскую «Волгу» на белую «девятку» Ваняшина.

Нужный дом отыскали без особых трудностей. Единственное, что не понравилось операм, это то, что нигде поблизости нельзя было припарковать машину. Ремонтники перерыли все вокруг, обнажив ржавые трубы, подготовив их к замене. Поэтому остановиться пришлось в соседнем дворе.

Возле самого дома, где предположительно может находиться Поречных, трубы уже заменили и теперь бригада дорожников из пяти человек одетых в яркие жилеты укладывала асфальт на проходящий возле дома тротуар, над которым слесаря ремонтники изрядно поглумились, расковыряв его.

– Да, – вздохнул Грек, взирая на все это безобразие из окна белой «девятки». – Откуда ж нам вести наблюдение за домом. Тут и машину-то по нормальному припарковать негде. А сидеть вот так на лавочке и глазеть по сторонам не будешь. Поречных нас сразу заметит.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – не теряя оптимизма, сказал Туманов.

– А что тут можно придумать, – проговорил Грек разочарованно. Лично он не понимал, что в такой ситуации можно предпринять.

А вот Федор Туманов в отличие от него знал, что надо делать.

– Я сейчас, – сказал он, вылез из машины и решительным шагом направился к бригаде дорожников.

– Леш, чего он задумал? – настороженно спросил Грек у Ваняшина, наблюдая за тем, как подполковник Туманов отвел мастера дорожных рабочих в сторонку и что-то ему говорит.

Ваняшин выплюнул окурок сигареты в окно.

– Откуда я знаю.

На лице старшего лейтенанта была такая беззаботность ко всему, что Грека это взбесило.

– Сидишь, как пень и все тебе ни по чем.

– А чего я должен делать? Ты хочешь узнать, о чем Николаич говорит, так иди, послушай, а зудеть мне не надо. И так тошно.

– Уж тебе тошно, – Грек с обидой отвернулся от Ваняшина.

Минут через пять подполковник Туманов вернулся. Причем, на лице его сияла улыбка, от которой на душе у Грека сделалось тоскливо.

– Я все устроил, – сказал Туманов.

– Чего именно? – мрачным голосом спросил Грек. – Неужели продал нас в рабство этому бирюку? – кивнул он на мастера дорожников. Тот стоял и что-то старательно записывал в свою раскрытую папку.

– Погоди, Сан Саныч, ни ершись, – примирительно сказал Туманов на колкий упрек Грека. – Лучшего места для наблюдения за подъездом не найти. Потом, это же не надолго. Да вам и делать-то ничего не придется. Так будете крутиться тут для вида. Нужно, Саня, – принялся Туманов уговаривать заупрямившегося Грека. Ваняшин не возражал против временной переквалификации в дорожные рабочие.

– А я хоть сейчас готов, – сказал он.

Глава 15

Павел Захарович Поречных был человеком осторожным. Организовав побег бабе Горе, как и обещал, он решил не дожидаться неприятностей по службе и подал рапорт об увольнение, сославшись на плохое здоровье. В этом он не слукавил. Последнее время здоровье стало подводить майора. Конечно, можно было поваляться в госпитали, подлечиться, и продолжить службу, но Павел Захарович рассудил мудро – зачем? Повышения в должности не предвидится, а оставаться до конца службы «кумом» он считал ниже своего достоинства. Уже давненько подумывал о том, чтобы бросить ненавистную службу, которая кроме нервотрепки ничего ему не дала. Разве что однокомнатную служебную квартиру в кирпичном бараке. Но разве так должно отблагодарить его родное государство за безупречную службу? Тот же начальник зоны полковник Павловцев не стесняясь прикарманивал деньги, которые ему перечислялись на ремонт служебных корпусов и не гнушался приворовывать строительные материалы. Потому и отгрохал себе шикарный коттедж. Вон и жена у него молодая то и дело за границу отдыхать ездит.

А у Павла Захаровича не было ни коттеджа, ни жены, с которой они разошлись давно по причине неустроенности быта. Будь воля Павла Захаровича, он бы определил Павловцева в зону, но не начальником, а зеком. Так он думал, хотя и знал, что это несбыточно. У Павловцева крепкие связи в главке, а стало быть, ему всегда помогут. Вон за побег бабы Горы, ему всего лишь объявили выговор, который максимум через полгода снимут, а если бы Павел Захарович не подал рапорта об увольнение, его бы выгнали, сделав стрелочником.

В квартире своей бывшей супруги, бывший майор Поречных появился с двумя огромными чемоданами, в которых разместилось все его имущество.

– Пустишь? – спросил он, вглядываясь в знакомые черты женщины, которую когда-то безумно любил. Но было это поначалу их семейной жизни. Потом любовь прошла, особенно после того, как жена стала сильно пить. Поначалу Павел Захарович мирился с этим как мог, а потом когда жизнь стала невыносимой, решил развестись. Жена против развода не возражала и собрав вещички, уехала из поселка.

Теперь получилось все до наоборот: Павел Захарович приехал к ней. Прежде, чем приехать к своей бывшей в Москву, навел кой какие справки о ней, выяснив, что после развода с ним, жена еще пару раз выходила замуж и все неудачно. После третьего развода, жила одна в трехкомнатной квартире, доставшейся ей от престарелой родственницы.

Бывшая жена против его приезда возражать не стала, особенно после того, как Поречных выставил на стол пару бутылок хорошего коньяка.

– Живи сколько хочешь. Мне не жалко для дорогого Пашеньки, – назвала она так Павла Захаровича, как называла его раньше в пору их совместной жизни. – Да и веселей вдвоем, правда? – подмигнула она, выставляя на стол лафитники.

Насчет того, что веселей, Павел Захарович промолчал. Он бы предпочел обойтись без бывшей своей жены, если б было где жить. А сейчас приходилось соглашаться со всем, что ему говорила бывшая жена, лишь бы не настроить ее против себя. После застолья она потребовала от него секса.

– Я уже пару месяцев ни с кем не трахалась, – пожаловалась она. – Представляешь, каково это?

Павел Захарович представлял. Последние три года у него почти не было женщин, а с зечками, как это делали другие офицеры, он предпочитал не связываться. Да и брезговал потными телами.

От бывшей жены сейчас воняло ничуть не лучше, чем от тех бабенций, которые отбывали срока на зоне. Женщины ее возраста там опускались быстро. Если еще молодые девушки как-то держались, старались следить за собой, то те, кому было под пятьдесят выглядели неухоженными. Не для кого им прихорашиваться.

Когда жена уснула, Павел Захарович осмотрел всю квартиру, находя, что его бывшей крупно повезло. Это не барак, где то и дело отключают подачу воды, а еду приходится готовить на электроплитке. Здесь все условия, только живи. Но сейчас Поречных заботило другое: зная давнюю привычку своей благоверной шарить по карманам, он не сомневался, что с гадами она не избавилась от нее. Уж слишком жадна до денег, а значит, стоит ему заснуть, она обязательно заглянет в чемоданы и кроме денег найдет там и пистолет с глушителем. У Павла Захаровича была страсть к оружию. Изо всех марок пистолетов, он отдавал предпочтение старенькому «ТТ». Еще когда работал на зоне, частенько по выходным уезжал подальше в лес и там упражнялся в стрельбе, повышая свое мастерство, и с пятидесяти метров мог запросто попасть человеку точно в голову.

В одной из комнат он заметил старое с продавленным сиденьем кресло с деревянными подлокотниками и посчитал, что оно идеально подходит для тайника. Вряд ли его бывшая допетрит искать деньги снизу этого кресла под гобеленовой обшивкой.

Подойдя к двери, он тихонечко приоткрыл ее и заглянул в спальню. Его бывшая жена храпела, развалившись на кровати. Поречных также тихо закрыл дверь и вернувшись в прихожую, достал из чемодана пистолет. Деньги лежали в кармане пиджака. Те пятьдесят тысяч долларов, что он получил за побег бабы Горы. Их он спрятал вместе с пистолетом под кресло. И лег спать. Проснувшись утром, первым делом глянул на заметки, которые оставил на одном и втором чемоданах. Это были пара волосков оставленные на крышках. Сами по себе они не упали бы. Теперь оба волоса валялись на полу рядом с чемоданами.

– Вот сука, глаз сомкнуть нельзя. Уже сунула свой нос, – проговорил он тихонько, чтобы стерва бывшая жена не услышала.

В магазин за продуктами он решил ходить сам, видя, что стоит только дать жене денег, как на сдачу она покупает водки. И потом напивается. Хотя, возможно, ему и не стоило бы вот так светиться на улице. Во-первых, жил без прописки. А во-вторых, еще не известно, что стало с бабой Горой. Вдруг ее поймали, так она запросто может выложить, кто ей помог с побегом. А помог он – майор Поречных.

Павел Захарович боялся, что про его грешок узнают и подадут на него в розыск. После стольких лет проработав в зоне, он знал, что ему там будет несладко, и передачки не от кого ждать. Разве что от этой вечно пьяной стервы бывшей жены, если вспомнит про него.

Чтобы узнать, как там на прежней работе дела, однажды решил позвонить полковнику Павловцеву. Из квартиры жены звонить не стал. Пошел на почту. Позвонил оттуда с переговорного пункта. После короткого приветствия, поинтересовался у начальника зоны, как там у них дела.

– У нас-то ничего. Ты-то как там? Знаешь, тут недавно тобой интересовались, – ошарашил его полковник, заставив изрядно заволноваться.

– Кому это я так понадобился? – придав голосу беззаботность, с усмешечкой спросил Поречных. Хотя справляться с волнением было нелегко. Сердце подсказывало еще тогда, когда дал возможность бабе Горе убежать, что будет у него хлопот. И все-таки, соблазнился на деньги. Теперь ругал себя за алчность, но уже ничего изменить не мог.

– Из управления уголовного розыска звонили. Есть там у них такой подполковник Туманов. Вот он о тебе расспрашивал, – сказал Павловцев так, как будто говорил о чем-то постороннем. Наверное, так оно и было на самом деле. В конце концов это ведь не им интересовался сыщик.

– Не сказал, чего он хотел? Этот подполковник? – на всякий случай решил узнать Поречных, заранее предполагая каким будет ответ.

– Нет, Паша, не сказал. Ты же знаешь, как там у них в уголовке, ни слова лишнего. Он пытался узнать, куда ты уехал. Но у нас тут в поселке никто не знает, даже я, – сделал Павловцев на это ударение, наверное, думал, что Павел Захарович вот так просто выложит ему адрес своего места пребывания, но Поречных промолчал. Понимая, что искренности от Поречных не дождаться, начальник зоны сказал, после некоторого молчания:

– Тут был еще один звонок…

– Да ну? Кому ж я еще так понадобился? – с хитрецой спросил бывший майор.

– Не знаю, Паша. Не знаю. Тот кто тобой интересовался на этот раз, не представился. Сказал лишь, что хороший твой приятель.

– С приятелями проще, чем с подполковниками из уголовного розыска, – пошутил бывший майор, и из дальнейшего разговора с Павловцевым понял, что больше ничего полезного для себя выяснить не сможет. Да и как видно, нечего выяснять, что мог, Павловцев ему уже сказал.

С почты он возвращался в подавленном настроение.

– Мне надо сидеть и носа не казать, а я шастаю по улицам. Вот осел. И не знаю, что меня уже ищут. А иначе с чего бы этот подполковник стал интересоваться мною? Ясное дело подозревают, твари! И Михалыч – тварь. Это наверняка он звонил. А зачем? Что ему надо от меня? Неужели, хвосты за собой обрубает. А больше зачем ему звонить.

Своего ключа от квартиры бывшей женушки у него не было, поэтому пришлось долго звонить в дверь, прежде чем попасть внутрь. Бывшая супруга была опять вдрызг. Кажется, даже в этот раз не хотела его впускать.

– А…а, это ты, – пролепетала она, собираясь еще что-то сказать, но Павел Захарович решил дослушать это не на лестничной площадке, а в квартире. Оттолкнув жену, вошел.

– Ты чего толкаешься, зараза, – возмутилась она, обидевшись за такое обращение.

Войдя в кухню, Поречных увидел валявшиеся на полу две пустые бутылки из-под водки, а на столе два стакана. У его бывшей денег на водку не было, да и у компаньона по застолью вряд ли. Последнее время дружбу с ней водили алкаши у которых за душой ни гроша.

Решительным шагом войдя в комнату, где стояло кресло, он не поверил своим глазам. Кресла, в котором лежали пистолет и деньги, не было. Поречных почувствовал, как внутри его что-то точно оторвалось и медленно стало опускаться вниз.

– Сука! Где кресло? – заорал он так, что пьяная жена отшатнулась, но он дотянулся до нее, схватив за горло. – Задушу тварь. Убью.

Жена стала отчаянно сопротивляться, размахивая руками, пытаясь ударить его по глазам. До глаз не достала, но щеку своими когтями задела.

Он почувствовал жгучую боль на левой щеке. Потекла кровь. Отпустил ее горло.

– Я тебя убью, если ты не скажешь, где кресло, – проговорил он, не давая ей выскочить в прихожую.

– На помойке.

– Что? – Поречных схватился за голову. Там в области затылка лет десять назад он получил ранение от одного убежавшего зека. Пуля малокалиберного пистолета застряла под черепной коробкой не задев мозг. Врачи ее удалили, но время от времени ранение давало о себе знать мучительными болями. Вот как сейчас.

Он сел на корточки, сжимая голову.

– Паша, ты что? – испуганно спросила жена, тронув его за плечо.

– Уйди, гадюка. Знаешь, что ты сделала? – он выразительно посмотрел на нее, и понял, что жена не понимает его претензий и укоров.

– Паша, ты у меня в квартире… – сказала она уже твердым голосом. Видно немного протрезвела от страха. – Ты видно забыл это. И это мое кресло. А точнее, хлам, который мне не нужен…

– Твое, твое. И квартира твоя, все верно.

– Ну вот, – удовлетворенно встряхнула жена непричесанной башкой. А Павел Захарович успел заметить, что это стерва не только выпивала с кем-то из собутыльников, но и уже полежала на постели, потому и голова у нее такая взлохмаченная.

– И командовать в своей квартире буду я, – требовательно произнесла жена.

Поречных ничего другого не оставалось, как согласиться.

– Ты, черт тебя побери. Скажи мне только, кто выносил кресло из квартиры? Не сама же ты его перла.

Жена покачала головой.

– Что я дура, сама его тащить. Валерка приходил. Сосед с первого этажа. Он меня водкой угостил. Я его попросила оттащить хлам на помойку. А что?

Поречных схватил жену за руку.

– Пойдем. Покажешь где помойка.

– Ну ты и дурак, – проговорила бывшая жена, надевая туфли. – Я тебе сейчас все покажу. Пойдем.

На скамейке возле соседнего дома сидели длинный тощий парень с девушкой. Они обнимались. Оба уставились на вышедших из подъезда мужика и подвыпившую женщину. Особенно ими овладело любопытство, когда подойдя к мусорному контейнеру, мужик наклонился и заглянул в него.

* * *

Неожиданный звонок в дверь заставил Павла Захаровича напрячься. Он сидел в комнате, смотрел телевизор. Его бывшая гремела на кухне тарелками. Услыхав назойливые звонки, выглянула, удивившись, что он не состояние подойти и открыть дверь.

– Подожди, – остановил ее Поречных, раздумывая, стоит ли вообще открывать дверь, не известно, кого там принесло на ночь глядя.

– Но ведь звонит кто-то, – упрямо настаивала на своем бывшая супруга.

– Кто это может быть? – задумчиво произнес Поречных.

В отличие от него, бывшая супруга не волновалась на этот счет.

– Да какая разница. Если звонят, надо открыть, – сказала она.

– Все правильно. Надо. Только я не хочу выходить. Пойди ты, открой, – предложил Павел Захарович жене.

Жена хмыкнула и пожав плечами, пошла в прихожую. В двери щелкнул замок и Павел Захарович услышал голос:

– Здравствуйте. Могу я повидать Павла Захарыча.

Голос показался очень даже знакомым. Поречных выглянул из-за двери в коридор. Там напротив входной двери в прихожей на стене висело зеркало и в нем он увидел Михалыча. Того самого приятеля для которого организовал побег Лысковой.

Вот уж действительно кого он не ожидал увидеть. И жена не ожидала и потому растерялась, не зная, что ответить.

– Знаете, его сейчас нету, – начала она врать, путаясь в словах. – Может что передать ему.

Поречных решил выйти. Лучше это сделать сейчас и сразу. К тому же надо узнать, откуда и как Михалыч смог узнать, что он отсиживается здесь у своей бывшей жены. Все эти вопросы настолько беспокоили Поречных, что он не стал откладывать.

– Не надо ничего передавать, – сказал он, выходя в коридор.

Михалыч как будто удивился.

– О, Захарыч, – воскликнул он.

– Говорить мы будем только после того, как ты мне расскажешь: как и откуда узнал, что я здесь, – поставил Поречных жесткое условие, чем слегка ввел Михалыча в замешательство.

– Я то думал, ты обрадуешься старому другу, – начал тот, но столкнувшись взглядом с Поречных, решил открыться. – Ну хорошо. Тут нет ничего такого. Я ведь знал что у тебя кроме жены никого из родственников нет, – указал он взглядом на стоявшую рядом женщину, – И хотя вы развелись, но фамилия у нее осталась твоя. Галина Михайловна Поречных. Вот и все. Логика подсказала мне, что ты уехал к ней. И как видишь, я не ошибся. А выяснить, где в Москве проживает Галина Михайловна было не так уж и сложно. Ну теперь ты удовлетворен моими объяснениями?

– Не сказать, что вполне, – ответил Поречных с настороженностью в голосе. Подозревал, встреча эта произошла не только для того, чтобы повидаться и справиться о здоровье. Это было бы слишком просто. Так в жизни не бывает.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – усмехнулся гость и бросив короткий с прохладцей взгляд на стоящую тут же в коридоре женщину, сказал: – Потолковать бы нам с тобой надо Захарыч, с глазу на глаз.

– Да не вопрос. Пойдем в кухню. Там и потолкуем, – сказал Поречных гостю. – Проходи туда, – кивнул он в конец коридора. – Достал из кармана сторублевку, протянул бывшей жене со словами: – Сходи в магазин. Купи водки. – Знал, по другому от нее не избавиться. Натура у нее такая, что обязательно будет подслушивать, а это очень даже не желательно, особенно для бабских ушей. А так вроде повод подходящий: гость пришел, надобно угостить.

Выпроводив бывшую супругу, Поречных запер дверь.

– Ну так я тебя слушаю? – проговорил он, усаживаясь на табурет.

Михалыч не спрашивая разрешения, закурил, изобразив на лице крайнее волнение.

– Извини, что побеспокоил тебя, – сказал он из чувства вежливости, хотя это было совсем не обязательно и Поречных даже махнул рукой, предлагая опустить эту часть разговора, посчитав ее не обязательной. – Как скажешь, – согласился Михалыч, всем своим видом изображая покладистость. – Дело у меня к тебе, Паша.

Поречных кивнул, тем самым давая понять, что готов выслушать старого приятеля.

– Подполковник Туманов… – произнес Михалыч.

Во взгляде бывшего майора отобразилась обеспокоенность.

– Слышал о таком. Недавно звонил на место прежней работы, моему начальнику. Павловцев мне рассказал. Видишь ли, справки обо мне наводил. Я думаю, это каким-то образом связано с побегом Лысковой. Кстати, как она?

– Ее больше нет, – сказал Михалыч, слегка пожав плечами.

– Понимаю, – майор Поречных задумчиво кивнул. Примерно такой конец для бабы Горы он себе и представлял. И это еще больше настораживало его.

– Ничего ты, Паша, не понимаешь. Копать под нее менты стали. Этот подполковник Туманов. Въедливый, я тебе скажу, он.

– Стало быть, ты опасаешься, что теперь цепочка потянется ко мне? – спросил Поречных, не надеясь на правдивый ответ.

Гость покачал головой.

– Не о том ты, Паша, думаешь, скажу я тебе. Ты решил, раз я к тебе пришел, значит хочу тебя убрать?..

Поречных на это промолчал, не сводя глаз с Михалыча, и тот, видно, заметил в его взгляде подозрительность. Чтобы показать свои доброжелательные намерения, вынул правую руку из кармана пиджака, положил на стол. В левой держал окурок, время от времени прикасаясь к нему губами.

– Расслабься, Паша. Я к тебе по другому поводу. Поверь. Если бы я хотел тебя убрать, стал бы сюсюкаться с тобой, – произнес гость в оправдание своих доброжелательных намерений.

И все равно на душе у бывшего майора было не спокойно. Он пока не понимал сути разговора, к чему он сводился. А ведь за всем этим, наверняка, что-то есть. Но что? Поречных не знал и от этой неясности чувствовал беспокойство. Также он не знал и другого, что ранее, а именно несколько дней назад, его бывший приятель уже приходил сюда. По странному стечению обстоятельств, они с Михалычем разминулись. Павел Захарович в это время ушел на почту, чтобы позвонить своему бывшему начальнику Павловцеву.

А Михалыч быстренько, и главное убедительно объяснил Галине Поречных что она должна была сделать. Все заключалось в немногом и особенно в том, чтобы она держала язык за зубами.

– У него с собой должны быть деньги, – сказал Михалыч Галине, ничуть не сомневаясь, что майор Поречных появился в Москве не пустой. – Надо найти их.

Галина издевательски усмехнулась. Поначалу, кажется, не хотела воспринимать все, что говорил Михалыч, всерьез.

– Тебе-то что за дело до моего бывшего мужа? – спросила она.

И тогда Михалыч понял, что по иному с этой пьянчужкой не договориться, достал из кармана пистолет, сунув дуло ей в рот.

– Сейчас я вышибу тебе мозги. И поверь, никто тебе не поможет. Вышибу и уйду. А ты будешь лежать тут в луже крови, – проговорил он тихим, издевательским тоном, наслаждаясь тем, что у женщины рекой текут слезы. – Но ты можешь помочь сама себе, если сделаешь все, о чем я тебе скажу. – Угроза подействовала и даже сполна. Теперь он уже не сомневался в том, что эта когда-то симпатичная женщина, выполнит любую его просьбу.

Галина Поречных как заведенная кукла закивала головой, тем самым выражая свою готовность беспрекословно выполнить любой приказ этого страшного человека.

Он убрал пистолет в карман.

– Для начала надо осмотреть его вещи. Сумки, чемодан, рюкзак. Одним словом все с чем он приехал.

– Два чемодана. Я их уже осмотрела, – стыдливо призналась Галина и добавила: – В них никаких денег нет.

Михалыч слишком хорошо знал Павла Захаровича Поречных. Когда-то они даже поработали вместе, хотя и не долго. Потом судьба разбросала их, но вряд ли с тех пор майор Поречных изменился. Особенно его жадность к деньгам.

– Деньги должны быть где-то тут в квартире, – сказал Михалыч, осматривая мебель в одной комнате, другой. На шмон в двух предыдущих комнатах, время ушло мало. Зашел в третью. Сразу бросилось в глаза старое кресло, стоящее чуть отдельно от остальной мебели у стены. Оно напомнило Михалычу отверженного в зоне, и сразу появилась мысль, которую он тут же решил проверить, перевернул кресло. Осмотрел обшивку. В одном месте она оказалась надорванной. Причем, надорвали ее явно недавно. Это сразу бросалось в глаза.

Он запустил под обшивку руку и вытащил оттуда пачку долларов, при виде которых у Галины расширились глаза.

– Ничего себе. Сколько денег, – восхищенно произнесла она, наблюдая за тем, как тот, кто несколько минут назад тыкал ей пистолетом в рот, отсчитывает из пачки купюры. Отсчитав десять сто долларовых купюр Михалыч протянул ей.

– Бери. Это тебе, – сказал ей.

Следом за долларами он достал из кресла пистолет «ТТ» с запасной обоймой и глушителем. Увидав оружие, Галина невольно ойкнула, соображая, зачем ее бывшему мужу пистолет, ведь он сказал, что уволился.

На этот вопрос Михалыч не нашелся что ответить. Сунул пистолет себе в карман, на всякий случай, не забыв предупредить Галину:

– Смотри, не вздумай сболтнуть ему. Пристрелю как собаку. А будешь молчать, останешься жить и денег получишь.

– Я не скажу ничего, – пообещала она.

– У тебя есть, кто бы мог вытащить это кресло на помойку? – спросил Михалыч.

Галина кивнула. Потом сказала, чуть не расплакавшись:

– Он убьет меня, когда узнает, что я выкинула кресло.

– Не бойся, не убьет. Если только побьет. Зато у тебя теперь есть тысяча долларов. Потом я тебе дам еще две. За эти деньги я думаю, можно потерпеть.

Галина не ответила. Стоило Михалычу выйти из квартиры, она помчалась в низ, на первый этаж. Там жил ее собутыльник. До приезда Поречных, он частенько захаживал к ней с бутылочкой. А потом перестал. Галина позвонила ему. Что к чему, долго объяснять не пришлось, особенно когда Галина сунула ему в руки сто долларов.

– Оттащи кресло на помойку. Потом разменяй баксы, бери пару пузырей белой и дуй ко мне, – сказала она обезумевшему от такого везения соседу.

– Я к тебе Паша, с деловым предложением, – сказал Михалыч майору Поречных. – Ни сегодня, завтра, этот опер подполковник доберется до тебя. Поэтому предлагаю, сработать на опережение…

– То есть? – спросил Поречных, пристально глянув Михалычу в глаза. Тот нисколько не смущаясь, продолжил объяснять:

– Убрать его. Без него его ментовская кодла ничего не стоит. Ну так как, ты согласен? Да и деньги я тебе за это заплачу. Сорок штук «зелени» за мента. Согласись, это не плохо.

– Деньги у меня есть, – соврал Поречных, не зная, что его доллары лежат у Михалыча в кармане.

– Ну да, конечно, – Михалыч с недоверием глянул на Поречных. – Только согласись, Паша, денег всегда не хватает. И эти сорок тысяч будут для тебя не лишними. А потом не забывай, пока мент жив, он не даст тебе покоя.

– Неужели ты так переживаешь за меня? – спросил майор, не разделяя заботы бывшего приятеля.

– И за себя тоже, – не стал кривить душой Михалыч. – Через тебя этот подполковник может добраться и до меня.

– Вот, – усмехнулся Поречных. – Это мне понятно. Но я не знаю этого Туманова в лицо, – после раздумий сказал он. – Да и ствола у меня нет.

– Паша, это не проблема. Со стволом я тебе помогу. «Макарка» подойдет? – сказав так, Михалыч достал из кармана новенький «ПМ» с глушителем. – Обойма в нем. Как говорится, готов к действию. Бери и в добрый час, – напутствовал он и тут же не забыл про первую часть сомнений майора.

– А насчет того, что ты не знаешь подполковника в лицо, можешь не беспокоиться. Я его знаю.

– Откуда? – не смог скрыть удивления Поречных.

– Довелось свидеться. Так что я тебе его покажу. Ну, а дальше ты уж знаешь, что нужно делать. Не забыл свое ремесло. Ведь ты когда-то работал в расстрельной команде, – зачем-то напомнил Михалыч.

При этих словах Михалыча, майор Поречных невольно вздрогнул и покосился в коридор. Не пришла ли там Галина. Ни к чему ей про это знать.

– Давно это было, – изобразив на лице улыбку, произнес Поречных так, как будто побыстрее хотел закрыть эту тему разговора. Не хотелось вспоминать тот отрезок жизни, когда после окончания милицейской школы он попал в расстрельную группу, и все потому что был лучшим стрелком. Проработал там Поречных недолго. От переживаний за лишенные жизни тех, кому по суду была определена исключительная мера, у него стала развиваться гипертоническая болезнь. Вещь хоть и неприятная, зато благодаря ей, Поречных сумел поменять работу, перейдя в оперативный состав и потом даже дослужился до начальника оперчасти зоны.

– Давно, – согласился Михалыч, добавив: – Но старое ремесло не забывается. Даже если ты попадешь в ментовскую зону, жизни тебе не будет. – А тут на воли ты можешь жить король королем. А для хорошей жизни, Паша, что нужно? – засмеялся Михалыч. – Деньги.

Поречных украдкой вздохнул. Хотя Михалыч – сволочь, но он прав. Без денег, какая жизнь? Майор ругнул про себя Галину. Сколько стояло это кресло и ничего, а тут она вдруг решила выбросить его. Ну кто она после этого? Конечно же, подлая тварь. Оставила его без денег, и теперь выбора у него нет. Придется соглашаться на условия Михалыча.

– Ладно. Считай, ты меня уговорил, – взял Поречных в руку лежащий на столе пистолет и как бы ненароком навел ствол на приятеля.

Тот сидел точно с окаменевшим лицом, но и не задрожал. И смотря майору прямо в глаза, сказал:

– Нехорошие у тебя шутки, Паша. Обойма в пистолете.

– Деньги у тебя при себе? – спросил Поречных не отводя ствола.

– Тут, в кармане пиджака. Но получишь ты сейчас не все, а только десять тысяч долларов. Остальные, после выполнения заказа. Откуда я знаю, что получив деньги ты не смотаешься.

– Ладно. Гони бабки, – сказал Поречных, отводя ствол пистолета от приятеля. – Давай задаток.

– Фу, ты, зараза, – расслабившись, заулыбался Михалыч. – Ну и заставил ты меня понервничать. Чуть в штаны не наложил со страху. Нельзя так Паша с друзьями. На, вот тебе десять штук, – отсчитал он десять тысяч долларов от пачки и передал Поречных.

Тот убрал деньги в карман.

– Ну, до завтра? Завтра утром я за тобой заеду. Проедем к управлению уголовного розыска. Он пойдет через проходную, там ты и увидишь его рожу, – сказал Михалыч, заторопившись уйти. В дверях едва не столкнулся с вернувшейся Галиной. Из пакета у нее торчало горлышко бутылки.

– А вот и хозяйка вернулась, – улыбнулся ей Михалыч и украдкой от Поречных подмигнул.

– Уже уходите? – спросила Галина то ли с досадой, то ли с облегчением. Михалыча она боялась. Видела, при нем даже бывший муж ведет себя как-то не так. И у нее закралась мысль, что Павел Захарович тоже побаивается этого Михалыча. Стало быть, есть, чего бояться.

* * *

На другой день, около семи часов на проезжей части улицы остановилась красная «семерка» с тонированными стеклами. Кроме Михалыча в ней сидел мужчина лет тридцати с небольшим.

– А я думал мы вдвоем поедем, – сказал Поречных, вопросительно поглядев на Михалыча.

Тот кивнул, соглашаясь.

– Вы и поедете вдвоем. Без меня. У меня появились срочные дела. Так что, вы и без меня справитесь, – сказал Михалыч с намеком. – Сейчас мы поедем к управлению. Раньше девяти часов утра подполковник Туманов на работу не приходит. Там его и подождем. Выйдя из метро, он обычно идет по улице пешком. А идти ему метров триста. Вот там его и надо стукнуть. Но никак не возле проходной. Там вас могут засечь видеокамеры. Имейте это в виду, – предупредил Михалыч, и посмотрел на Поречных. Иметь в виду предназначалось для него.

Сидящий за рулем «семерки» водитель как будто вообще не обращал внимания на все то, что Михалыч говорил. Скорее всего, он уже был проинструктирован на все случаи и особенно на случай неудачного исхода. В этом майор Поречных нисколько не сомневался.

Машину они поставили на противоположной стороне улицы, причем как казалось самому Поречных ровно посередине от станции метро до территории, огороженной резным решетчатым забором, за которым находилось управление уголовного розыска.

– Вот здесь мы его родного и подождем, – сказал Михалыч и глянул на часы. – Быстро добрались, – не то сокрушался, не то радовался он. – Ну ничего. Лучше раньше чем позже. К тому же утро, самое удобное время. Днем и вечером убрать подполковника трудно. Днем они катаются на машине. А вечером трудно проследить, во сколько он уходит с работы. Мы пробовали, – глянул он на сидевшего за рулем мужчину, но лицо у того было не проницаемым. – И бесполезно. Поэтому и решили сделать это утром.

Он так доходчиво все разжевывал, будто майор Поречных был в чем-то не согласен. Хотя ни каких возражений от него не поступало. Но и радости особой Поречных не испытывал. Просто сейчас он должен сделать то, чем занимался восемнадцать лет назад. Обстоятельства несколько поменялись, но стрелять-то все равно придется в человека.

Майор Поречных тихонько вздохнул. Достал из кармана куртки пистолет, привинтил на ствол глушитель.

– Смотри сюда, – услышал он спокойный без эмоций голос Михалыча. – Вон он.

Бросив взгляд туда, куда указал ему Михалыч, Поречных увидел человека, внешне мало чем отличавшегося от других людей снующих по улице. Разве что ростом. Был он высок и довольно широк в плечах. Шел уверенно, что особенно не понравилось бывшему майору. Такие уверенные всегда считают себя правыми. В метро, в автобусе. Везде, где не появляются.

– Это и есть тот самый подполковник Туманов? – спросил Поречных.

– Он самый, – кивнул Михалыч, внимательно осматривая улицу. – Дай ему отойти от метро. Тут слишком многолюдно. Машину потом загоните куда-нибудь во двор и бросите. Ну, – посмотрел он на Поречных с улыбкой, – желаю успеха. – Сказав так, Михалыч вылез из машины, рысцой пересек проезжую часть и очутившись на другой стороне улицы, быстро пошел, прячась в толпе, чтобы Туманов его не увидел.

Поречных посмотрел на водителя. Сейчас всего через пару, максимум ну пять минут им предстоит убить человека, и не простого, а подполковника уголовного розыска, и пусть стрелять будет Поречных, но водитель все равно, как не крути, соучастник. Но выглядел тот внешне вполне спокойным. И это навело Павла Захаровича на мысль, что водителю уже наверняка приходилось убивать людей.

– Как звать-то тебя? – спросил Поречных водителя, кажется, несколько удивив того своим вопросом. До этого он внимательно наблюдал за идущим по улице подполковником, теперь уставился на сидящего рядом Поречных.

– А какая разница? – ответил он вопросом.

Павел Захарович подумал, что в сущности, водитель прав. Они сделают дело и разойдутся и возможно уже больше никогда не увидятся. Тогда какой смысл знакомиться. И вообще, в таком деле лучше обходиться без имен.

– Действительно, какая разница, – повторил он за водителем и посмотрел на приближающегося подполковника Туманова.

Тот шел не торопливо, хотя и не медленно. Ноги у него длинные. Шаг широкий. Он шел, на ходу просматривая газету, которую купил на выходе из метро и это в какой-то мере Павла Захаровича развеселило.

– Вот тебе и опытный опер. Идет, а по сторонам не смотрит и не знает, что смерть его рядом, – показал он держащий в руке пистолет.

Водитель на это ничего не ответил. Он неотрывно следил за подполковником, который приближался к их машине, стоящей у обочины.

– Сейчас он поравняется с нами. Приоткрой немного окно и стреляй, – сказал он и видя, что Туманов от них всего в каких-то восьми, десяти метрах, завел мотор. – Не знаю, какой ты стрелок, но будет лучше, если ты всадишь в него пули три, четыре, – посмотрел он на Поречных.

Тот кивнул.

– Я так и сделаю.

– Ты что собираешься стрелять в него через окно? – спросил водитель, видя, что подполковник уже почти поравнялся с машиной, а Поречных не опускает стекло.

– Еще рано, – сказал на это Поречных, поигрывая пистолетом.

– Да ты охренел. Почему ты не стреляешь? – прошипел водитель, когда Туманов оказался напротив двери, за которой сидел Поречных. – Стреляй. – Он потянулся, чтобы открыть окно в правой передней двери, но замер в такой нелепой позе, потому что в бок ему уперлась трубка глушителя.

– Не суетись, – сказал ему тихонько Поречных, наблюдая за тем, как подполковник проходит мимо, не обращая внимания на красную «семерку».

Водитель оторопело уставился на Поречных, кажется напрочь забыв о существование подполковника Туманова.

– Ну ты даешь. Ты действительно охренел. Михалыч тебе башку оторвет. Я сейчас позвоню ему, – проговорив так, он потянулся правой рукой ко внутреннему карману пиджака, но Поречных остановил его.

– Я же тебе сказал, не суетись.

Водитель опустил руку.

– Ты сумасшедший. Знаешь, что тебе теперь за это будет? – спросил он.

Поречных улыбнулся.

– Не о том ты сейчас думаешь, – заметил он водителю, который и в самом деле смотрел на него как на выжившего из ума. – Тебе бы в пору о себе подумать, а не обо мне, – проговорив это, майор сунул руку в карман к водителю и достал из него пистолет. Причем, он был взведен и снят с предохранителя.

– Вот оказывается какой у тебя там телефон. Убить меня хотел, сволочь? – левой рукой Поречных несильно ударил водителя по челюсти. – А ну-ка, давай сверни вон в тот переулок, – указал он в сторону, куда повернул рейсовый автобус с пассажирами, не подозревавшими что в каких-то всего десяти метрах от них разыгрывается самая настоящая драма жизни и смерти.

Выбрав узкий проезд между торцами двух домов, Поречных велел водителю втиснуть туда машину и когда они остановились, сказал:

– А теперь давай на чистоту.

Водитель исподлобья глянул на него.

– Что ты хочешь от меня услышать?

Поречных усмехнулся.

– Как говорят в ментуре – правду и только правду. Тебе ведь поручено меня убрать, после того как я ликвидирую подполковника, не так ли?

Водитель опустил глаза на пистолет, который Поречных держал в своей руке.

– С чего ты это взял? Никто тебя убивать не собирался. И вообще, тебе бы лучше поговорить с Михалычем. Давай я ему позвоню и мы как-то разрешим эту проблему. Может ты уложишь мента в другой раз. Так я достану телефон? Ладно?

– Как хочешь? – Поречных пожал плечами, но когда водитель, на этот раз сунул свою правую руку в наружный карман пиджака, подставил ствол пистолета к его сердцу и нажал на курок.

Раздался негромкий хлопок, после которого водитель вздрогнул, а голова его откинулась. Если бы кто-то заглянул через тонированное стекло в салон машины, наверняка бы подумал, что водитель утомившись, решил таким образом вздремнуть часок, другой, и только майор Поречных знал, что он уже никогда не проснется. На его серой водолазке одетой под пиджак, виднелась небольшая кровоточащая дырочка. Поречных дернул за полу пиджака, застегнул его на груди убитого.

Достав из его кармана мобильник и бумажник с документами и деньгами, он забрал все это и с трудом открыв прижатую стеной дома дверь, вылез из машины. Больше задерживаться здесь не имело смысла.

Выйдя на тротуар, он бросил по сторонам настороженный взгляд, но ничего подозрительного не заметил и торопливо пошел по улице. Старался не оглядываться, хотя и опасался, вдруг Михалыч решил подстраховаться и послал еще кого-то и теперь этот кто-то старательно выцеливает его в спину.

Глава 16

Войдя в кабинет, Федор Туманов увидел, что Грек с Ваняшиным уже там, примеряют оранжевые жилеты дорожных рабочих, которые вчера подполковнику выдал мастер ремонтников под честное слово, что эта спецодежда не пропадет. Тут же на стуле лежало две пары брезентовых рукавиц. Причем, лежали они по разные стороны. Грек выбрал себе рукавички помягче.

Ваняшину было без разницы, какими рукавицами пользоваться, поэтому он спорить с Греком не стал.

Бросив газету на стол, которую он только что купил на выходе из метро, Туманов критически осмотрел свое доблестное войско.

Грек был одет в старое трико, которое он неизвестно где раздобыл с заплаткой на коленке и стоптанные ботинки.

– Ну ты даешь, – покачал головой Федор по поводу его наряда.

Грек огрызнулся.

– А ты хотел, чтобы я во фраке асфальт месил?

– Да я ничего такого, – извинился Федор. – Просто хотел спросить, как ты в таком наряде по улице шел.

– Да вот так и шел. Прохожие от меня шарахались как от бомжа, а дежурный на проходной пускать не хотел. Удостоверение свое я дома забыл в костюме. А там стоит какой-то дебил из новеньких, ну и прицепился ко мне.

– Неужели пропуск заказывал? – с иронией спросил Туманов, подозревая, что Грек как всегда малость привирает.

– Еще чего, пропуск. Плохо ты меня знаешь, а этот новичок узнал. Я ему популярно объяснил кто такой Сан Саныч Грек. Теперь запомнит, – погрозил Грек кулаком.

Старший лейтенант Ваняшин был в старых джинсах и кроссовках. Когда Федор спросил, почему он не в ботинках, старший лейтенант пошутил:

– У меня таких кирзачей, как у Грека нету.

– Но ты!.. – рявкнул на него Сан Саныч, сверкнув недобро своими черными глазами. – Ты думаешь, я все это барахло, – хлопнул он себя по коленке, где была заплатка, – дома храню?

– А где же? – недоверчиво спросил Ваняшин.

– Кто-то из соседей приготовил это все на выброс, я и воспользовался.

– Барахольщик, – заключил Ваняшин.

Задиристый Грек встал в боевую стойку, но Туманов не дал разгореться скандалу.

– Ладно, ладно, не заводитесь, – примирительно к обоим сказал Федор. – Для маскировки пойдет. Теперь ни одна собака не догадается, что вы опера.

– Еще бы, – подхватил Грек. – Она только глянет на нас и сразу испугается, – потопал он ногами, как бегун на разминке перед стартом. – Ну что, мы поехали? – проговорил он, посмотрев на Туманова. – Время и так уже десятый час.

– Да, езжайте, – кивнул Туманов. – Я тоже скоро подъеду. Только вот переоденусь, да Василькову доложусь. А то кипятиться старик. Начальство на него сверху наседает.

* * *

Черную милицейскую «Волгу» Грек с Ваняшиным оставили с другой стороны соседнего дома, загнав ее во двор. Там в беседке сидели три пьяненьких мужика за бутылкой водки. Когда «Волга» остановилась рядом, они на всякий случай решили спрятать бутылку под лавочку, и изумленными глазами уставились на двух странных мужиков в оранжевых жилетах вылезших из этой самой «Волги». Слишком уж у них не подходящий для милиционеров вид. Особенно у того оборванца с черными усами.

– Да…а, – только и сказал один из них, прожевывая огрызок яблока.

Двое его собутыльников и вовсе ничего не сказали, удивленно тараща глаза на странных людей.

Заметив, что троица во все глаза пялится на них, Грек поднес руку к голове и брякнул:

– Салекум молям!

Мужики переглянулись. Когда Грек с Ваняшиным прошли мимо, один из них не удержался от вопроса:

– Это кто ж такие?

– Инопланетяне, – не раздумывая, ответил ему тот, который гонял в беззубом рту огрызок яблока, стараясь раскусить его. – Да ты доставай бутылку-то хрен мамин.

Стоило Греку с Ваняшиным подойти, как мастер постучал пальцем по своим ручным часам.

– У нас рабочий день, между прочим, начинается с восьми часов. А сейчас уже без двух минут – десять, – сказал он.

Грек усмехнулся.

– А нам-то что?

– А то, что я на сегодня отпустил двух человек в отгулы…

– Да хоть бы всех. Нам какое до этого дело, – отбрыкивался Грек от нападок мастера.

– Оно, конечно. Только нам сегодня щебень подвезли. Три дня выпросить не мог. А сегодня с утра привезли. Целых три куба…

– Сколько? – уставился Грек на мастера.

– Три. Куба. Раскидать его по быстрому надо, потому что после обеда асфальт подгонят, – начал объяснять мастер, но Грек скроил такую зверскую физиономию, что тот сразу замолчал.

– Да пошел ты со своим асфальтом знаешь куда?.. Мы чего сюда пришли асфальт тебе катать?

– Это ж для вашей конспирации, – пустился мастер в объяснения. – Да и человек тот, о котором вчера спрашивал ваш начальник… – назвал он Туманова начальником.

Грек скривил в усмешке губы.

– Тоже мне начальник.

– Ну уж не знаю, кто он там у вас, – оговорился мастер. – Одним словом, тот человек минут за двадцать до вашего прихода, вошел в подъезд.

Грек пробежал взглядом по окнам той части дома, возле которой они стояли. Вполне так могло быть, что в одном из них Поречных наблюдает за суетой возле подъезда.

Наверное, о том же самом думал сейчас и Ваняшин.

– Вообще-то, мастер прав. Если мы будем стоять как два пенька, кроме подозрений это ничего не вызовет, – сказал старший лейтенант, беря в руки здоровенную совковую лопату.

Тут же лежали носилки, в которые Ваняшин стал из кучи нагружать щебень.

– Мог бы и не говорить. Сам знаю, – сердито произнес Грек, топчась в нерешительности возле здоровенной кучи щебня. Браться за лопату, как это сделал Ваняшин, ему не хотелось. Какое-то время он наблюдал за мелкими камушками, как они ссыпаются в то место, куда Ваняшин вонзал лопату, потом не выдержал.

– Нет, ну не хрена себе. Я должен тут грыжу зарабатывать.

– Ты же сам говорил как-то Николаичу, что в молодости хотел стать артистом, – напомнил Ваняшин, не выпуская из рук лопаты.

– И чего? – Грек посмотрел на приятеля Леху как на врага народа.

– Ну вот давай перевоплощайся. Входи в роль, – посоветовал Ваняшин.

– Знаешь что, – послал Грек плевок на кучу щебня прямо под лопату приятеля. – Еще в детстве я хотел стать космонавтом, так что ж мне теперь в космос лететь? Ты хоть поменьше нагружай, дурила, – завопил Грек. – Нам же с тобой тащить-то.

* * *

Лежащий в кармане Поречных мобильник убитого водителя, зазвонил, когда он уже был в квартире у своей бывшей жены. И включив его, Поречных услышал недовольный голос Михалыча. Видно тот не ожидал, что телефон попал не в те руки, напустился на водителя:

– Валера, почему не звонишь? Я же тебе сказал, позвонить сразу как закончишь дело, а ты?

– А я его еще не закончил, – сказал Поречных, поигрывая пистолетом перед бледным лицом перепуганной бывшей жены. Теперь знал, что паскуда продалась.

– Паша? – удивленно спросил Михалыч. Видно до него еще не дошло, каким образом телефон водителя попал к Поречных.

– Удивлен? Надеялся, что я уже перед Всевышним? А я еще тут на грешной земле, – произнес бывший майор, довольный тем, что привел Михалыча в замешательство. Да тот и не пытался скрыть это, спросил лишь:

– Как ты догадался?

Поречных усмехнулся.

– Видишь ли, я переписал себе на бумажку несколько купюр из тех, которые ты мне дал за Лыскову…

– Зачем? – воскликнул Михалыч в трубку.

– Гаишник у нас там один был слишком не чистый на руку. Драл со всех по три шкуры. Ни своих, ни чужих не жалел. Ну я и хотел его на взятке поймать. Дать долларов сто, а потом стукнуть на него, чтоб за муде взяли. Но потом я переехал сюда, и как видишь, бумажка та моя пригодилась. Когда ты мне оставил деньги, я стал их убирать в бумажник и тут случайно на глаза попала та самая бумажка с номерами. Смотрю, а номера многих купюр совпадают. И тут я понял, что деньги ты мне дал мои. Да и Галина, стерва, раскаялась, призналась во всем… – Поречных замолчал, ожидая, какая на это последует реакция со стороны Михалыча.

И она последовала. В голосе послышалось сожаление.

– Значит, ты знал, еще когда садился к нам в машину?..

– Конечно, – не стал Поречных врать. – Я был уверен на все сто, что стоит мне только убрать этого подполковника, как водила уберет меня. Это ж ясно даже ребенку. Ведь Туманов ищет меня, а о тебе он пока не знает.

Михалыч долго отмалчивался, видно о чем-то соображая. Но кажется мысли в его голову приходили с неохотой и так не додумавшись до чего-то определенного, он растерянно спросил:

– И что ты теперь собираешься делать?

– Пойду сдаваться.

– Глупая шутка, – заметил на это Михалыч и тут же предложил: – У меня есть другой вариант. Давай, встретимся, обговорим все.

– Я подумаю об этом. Не знаю уж, в курсе ты или нет, но после той нашей с тобой встречи, когда ты попросил устроить Лысковой побег, у меня с ней был откровенный разговор. Она рассказала мне, о чем ты ее спрашивал. Ну и вообще, про свою жизнь кое-что порассказала. Если бы я не знал тебя, может и ничего. А тут я понял, что ты большое дело прокручиваешь. Наверняка, выгодное. Думаю, ты хочешь, чтобы я не мешал?.. – майор Поречных нарочно сделал паузу, чтобы Михалыч мог собраться с мыслями. Но продолжалось это совсем недолго. Скоро он услышал раздраженный и в тоже время немного обеспокоенный голос.

– Хорошо. Что я должен сделать, чтоб ты мне не мешал? – спросил Михалыч.

– Совсем немного. В сберкассе я открыл валютный счет. Ты на него мне переводишь двести тысяч долларов…

– Сколько? – закричал Михалыч так, что у Поречных зазвенело в ухе.

– И ни цента меньше. Ровно двести. Запомни. Я звоню в сберкассу и когда мне там подтвердят, что деньги на моем счете, я исчезаю из твоей жизни навсегда. Если нет, ты, гнида, пожалеешь, что связался со мной.

– Но я вот так сразу не могу. Сумма-то немаленькая, – заупрямился Михалыч, прося дать ему время.

Павел Захарович не сомневался, что он хитрит, специально оттягивает время, а сам лелеет мысль прислать сюда кого-нибудь из убийц, и потому решил поторопиться. Глянул в окно.

Бригада рабочих уже вторую неделю укладывала асфальт возле дома на месте старого, который разломали, когда чинили трубы. Утром, проходя мимо, Поречных обратил внимания, что рабочих было трое. Сейчас уже пятеро, причем, двое: небольшого роста усач и здоровяк парень были явно из новеньких. Но выбора у него не было. Да может оно и ничего. Мало ли тут всякого люда шастает с чемоданами и без.

Он стал быстро собирать вещи, попутно решая как поступить с Галиной. Самое разумное в его положение, придушить эту сволочь, которую Михалыч быстро обработал. А с другой стороны, пусть тварь живет. В ментовку стучать на него она не побежит, сама замарана в грязи.

Галина стояла и молча наблюдала за его сборами. Когда он упаковал чемоданы и переоделся, она спросила:

– Куда ты, Паша?

– В Караганду к тетке, – со злой усмешкой ответил он, давая понять, что рассчитывать на откровенный ответ ей бесполезно. Поэтому, чего спрашивать. Взяв в руки чемоданы, он вышел из комнаты.

Провожать его Галина не вышла. Испытывая стыд перед бывшим мужем, готова была провалиться сквозь землю. Ведь как не крути, а продала она его с потрохами, как последняя лярва. Стоя в комнате, услышала как он в прихожей отпер замок на двери и вдруг там какая-то возня, похожая на драку.

Она выбежала из комнаты и увидела незнакомого рыжего парня. В руке у того был пистолет, ствол которого он пытался навести на ее бывшего мужа, а тот своей рукой схватился за пистолет и пытался отвести его в сторону.

Тут же раздались хлопки: один, потом другой.

Галина взвизгнула от страха.

– Уйди в комнату, – закричал ей Поречных, опасаясь, что Галина попадет под шальную пулю. Он малость отвлекся, а тем временем рыжий ткнул его коленом в пах. Павел Захарович застонал от боли и упал на пол, увлекая за собой и рыжего, в которого вцепился теперь мертвой хваткой.

Галина бросилась в комнату, закрыла дверь, прижимаясь к ней спиной. А там, в коридоре, раздались еще два хлопка, и две пули прошили дверь на вылет. Галина закрыла лицо руками, и обезумев от страха, плача, опустилась на корточки.

* * *

Грек с Ваняшиным уже сделали не меньше десяти ходок, таская носилки со щебнем, а Туманова все не было.

– Он чего, совсем что ли забыл про нас? – вытирая рукавицей пот со лба, возмутился Грек, осматривая ту часть двора, откуда должен был появиться Федор Туманов. – Мы тут вкалываем до седьмого пота… – он не договорил, заметив как во двор влетела серая «восьмерка». Оставалось подивиться мастерству лихого водителя, который чудом проехал по узкой колее, рискуя сорваться колесами в одну из канав, что проходили по обеим сторонам. Причем, каждая из них была глубиной как минимум в метр.

– Интересно, как этот мудак назад поедет, – позлорадствовал Грек. – Если ввалится в канаву, я его толкать не буду – заявил он, после того, как рыжий парень, сидящий за рулем «восьмерки», выпрыгнул из машины. Видно он очень торопился, и не побоялся переломать ноги, когда прыгнул на трубы, и прямо по ним побежал к подъезду.

– Псих ненормальный, – заворчал Грек.

– Почему сразу ненормальный? – вступился за парня Леха Ваняшин, посчитав, что Грек в своем высказывание слишком уж категоричен.

– Да потому что все нормальные вон там кругом по тротуару ходят, – показал он в сторону. – А этот по трубам летит сломя голову.

– Может он торопится. Я бы если торопился, тоже обходить не стал.

– Да ты тоже такой же ненормальный, – сказал Грек, наблюдая за тем, как рыжий заскочил в подъезд.

Сан Санычу этот рыжий парень не понравился. Особенно его взгляд, ледяной, жесткий. В какой-то момент он встретился глазами с Греком, пристально глянул и перепрыгнув через трубы быстро поскакал к подъезду.

Когда он скрылся за дверью подъезда, Грек занервничал.

– Ты чего, Сан Саныч? – не понял Ваняшин его обеспокоенности.

– Слушай, Леха, айда глянем за ним, – предложил Грек.

– Ну пойдем, – согласился Ваняшин, бросая лопату на кучу щебня.

Вдвоем они пошли к подъезду, и мастер заметив это, закричал:

– Вы куда? До обеда еще час. У меня щебенка…

Грек резко обернулся.

– Слушай, отвали ты на хер со своей щебенкой. Понял? – гаркнул он мастеру и резво поскакал догонять Ваняшина. Тот уже входил в подъезд.

Грек вбежал следом, но Ваняшин поднял руку, тем самым подавая ему знак, чтобы тот замер на месте. Сам же задрав голову, наблюдал между лестничных проемов, как парень поднялся на четвертый этаж.

– Чего там, Леша, – вложив губы Ваняшину в ухо, для чего пришлось вытянуться на цыпочки, зашептал Грек.

– Погоди, – отмахнулся Ваняшин, всматриваясь наверх.

Показалось довольно странным, рыжий так торопился, рискуя переломать себе ноги, поднялся на этаж и не звонит. И тут Ваняшин догадался. Наклонившись к Греку, тихонько шепнул:

– Он стоит возле двери и, наверняка, прислушивается.

– К чему? – не понял Грек.

Ваняшин пожал плечами. Но не прошло и минуты, и оба опера услышали, как одна из дверей открылась и там наверху началась самая настоящая драка, а потом хлопки выстрелов: один, второй…

– Из глушака бьет, – сказал на это Грек, и они с Ваняшиным бросились наверх, на бегу доставая свои пистолеты.

Так получилось, что Грек влетел в квартиру первым, благо дверь была открыта настежь. Он увидел, что рыжий парень оседлал лежащего на полу человека. Тот яростно сопротивлялся, хватаясь за пистолет в руке рыжего с длинной трубкой глушителя. Но рыжий видно оказался ловчее, он сумел освободиться от захвата и уже хотел наставить ствол лежащему в лоб, но помешал Грек, закричав:

– Руки вверх. Милиция…

Неизвестно, чем бы все это обернулось для самого Сан Саныча, если бы не пара чемоданов валявшихся на полу в прихожей. Один из них оказался у Грека под ногами, и зацепившись за него, усатый майор грохнулся и в этот самый момент рыжий выстрелил. Пуля пролетела аккурат над головой Грека.

Ваняшин оценил ситуацию сразу, как только вбежал в квартиру следом за Греком. Не стал дожидаться, пока рыжий пальнет и в него. Выстрелил.

Рыжий вскрикнул и выронил пистолет. Пиджак на его правом плече тут же взмок от крови, а рука повисла как плеть. Но сдаваться просто так он явно не собирался. Ненавистным взглядом прожигая Ваняшина, он попытался левой рукой поднять валявшийся пистолет, но Грек не позволил ему это сделать.

– Сука, чуть не продырявил мне башку, – возбужденно произнес Грек и несильно ткнул ботинком рыжего в бок.

Тот упал, растянувшись рядом с человеком, на котором он только что сидел. Грек наклонился, вглядываясь в разбитую физиономию, и тут же Ваняшин услышал его восторженное:

– Леша, глянь-ка.

Поречных уже понял, кто перед ним и потому смотрел в усатую физиономию Грека неприязненно.

– Ты не рад встрече? – с улыбкой спросил Грек у него. – А где спасибо? Ведь мы тебе только что жизнь спасли.

Поречных не ответил, глянул на рыжего, который рукой пытался зажать рану, чтобы не текла кровь.

На лестнице послышались торопливые шаги. На всякий случай Ваняшин подступил к двери, держа пистолет наизготовку, но увидел спешащего Федора Туманова в милицейской форме.

– Кажется, я немного опоздал, – сказал подполковник входя.

– Ну если только лишь самую малость, – без обид ответил Грек. – А мы тут с Лехой немного повоевали, – кивнул он на сидящих на полу Поречных и рыжего.

– Да уж вижу.

Первым, кого Туманов удостоил своим взглядом был майор Поречных.

– Какие люди?.. – вложив в голос иронию, произнес Федор.

– И без намордника, – насупившись, добавил Грек.

Поречных недобро зыркнул на Грека, но ничего не произнес. Зато рыжий захныкал, умоляя поскорее вызвать «скорую помощь».

– В квартире еще кто есть? – спросил Туманов.

– Я, – послышался из-за двери испуганный женский голос.

– А ну, выходи, – строго проговорил Грек, толкнув дверь.

Она открылась и оперативники увидели перепуганную женщину. Видя, что она никакой опасности не представляет, Туманов разрешил ей остаться в комнате.

– Побудьте пока здесь. Посидите на диване, – сказал он ей и тут же велел Греку отвести майора Поречных в кухню, предварительно обыскав. – А мы пока тут побеседуем с… – посмотрел он на приунывшего рыжего, который теперь выглядел безобидным парнем, если не считать, что пара минут назад в своей руке он держал солидную игрушку, пистолет «ТТ» с глушаком. – Как звать-то тебя, стрелок? – спросил Туманов.

– Олег. Олег меня звать. Прошу вас, вызовите «скорую», – взмолился рыжий.

Туманов присел рядом на корточки.

– Это мы мигом организуем. Ты даже и не сомневайся, – заверил подполковник, тут же предупредив: – Но только после откровенного разговора. Так что пока твой разум не омрачился, давай, колись, – предложил Туманов. – Для чего ты сюда пришел?

– Я… не могу, – заупрямился рыжий, как ребенок, которого заставляют делать совсем не то, что бы ему хотелось.

– Зря ты так, – как задушевный друг посоветовал Туманов. – Я ведь могу выйти в кухню и подождать, пока ты тут отойдешь в мир иной. Ты стрелял в майора милиции. Кто меня после этого упрекнет в бездействии. Так что лучше очисти свою душу.

– Хорошо, – согласился парень, но не упустил спросить: – Но вы мне обещаете вызвать «скорую»?

– Как это у вас бандитов говорят, без базара. Сразу вызову. Даже и не сомневайся.

– Михалыч мне назвал адрес. Велел положить здесь мужика и его бабу, – кивнул рыжий на дверь, за которой в комнате находилась жена майора Поречных. Ваняшин остался с ней в комнате, приглядывать за ней.

– Ну это другое дело, – одобрил Федор душевный порыв рыжего. – Видишь, какой у нас с тобой хороший разговор получается. А сейчас ты мне быстренько называешь адрес, где нам достать этого злодея Михалыча и можешь считать, что ты уже в больнице.

Рыжий покачал головой.

На лице Федора появилось сожаление.

– Не разочаровывай меня, малыш.

– Я не знаю его адреса. Он мне звонит в исключительных случаях…

– Когда кого-то надо убрать? – догадался Туманов.

– Да, – сказал парень и вдруг повалился на бок.

– Только этого и не хватало. Как некстати, – Федор подскочил к рыжему, потрогал на шее пульс.

Парень был еще жив, просто потерял сознание.

Глава 17

– Милости прошу, – заулыбался Федор Туманов, произнеся это так, словно собирался пригласить Поречных на чарочку.

Павел Захарович Поречных в сопровождение старшего лейтенанта Ваняшина вошел в кабинет. Только тут в кабинете, Ваняшин снял с бывшего майора наручники. Сам Поречных наблюдал за этим безучастным взглядом. Выглядел он унылым. Видно ночь проведенная в одиночной камере подействовала на него угнетающе.

– Ну как вы? – издевательски спросил Туманов, не забыв предупредить, что скоро Поречных переведут в общую камеру и там житье для него будет совсем другое.

– Я готов, – глухим голосом произнес Поречных, не глядя ни на кого.

Грек сидел на стуле у окна, положив нога на ногу, покачивал ботинком как бы ненароком тыкая мыском Поречных по голени.

– К чему ты готов? – спросил он.

– К даче показаний. Но хочу сказать сразу, особенного интереса они у вас не вызовут, – сказал Поречных.

Грек на это хмыкнул. А Федор Туманов сказал:

– Вот как.

Поречных кивнул.

– Как не печально констатировать, но именно так.

– Павел Захарович, вы не забывайте, – предостерег Туманов бывшего майора от заблуждений. – Тот рыжий юноша с пылающим взором намеревался вас убить.

– Это его Заславский послал…

– Заславский? – спросил Федор Туманов, пытаясь вспомнить, что где-то уже эту фамилию слыхал.

По-видимому, и Грек принялся старательно ломать голову воспоминаниями, сморщился, но так и не вспомнив, уставился на Ваняшина, говоря:

– Что-то знакомое, правда, Леша?

– Вроде ж это тот мужик, к которому Николаич заходил, когда убили девушку, – молодой Ваняшин оказался проворней своих товарищей.

– Мать твою. Точно, – хлопнул Грек себя по лбу. А Федор Туманов довольно сдержанно протянул:

– Это уже интересно. Дмитрий Михайлович Заславский. Значит, вы знакомы?

Поречных оскалился в неприятной улыбке.

– Давно. Вместе когда-то ментовскую школу оканчивали. А потом наши пути дорожки разошлись. – Бывший майор вздохнул. – Чего уж теперь скрывать. Все равно когда-нибудь это раскроется. Да и надоело держать в себе.

– Ну и поделитесь наболевшим, – по-дружески, посоветовал Туманов, хотя судя по всему Поречных в его совете не очень-то нуждался. По его лицу и так было видно, что человек за эту ночь о многом передумал и сам готов к откровенности.

– А чего тут, – произнес Поречных грустно. – Дело давнее, а помню как вчера. Ведь иногда мы совершаем поступки, о которых забыть всю жизнь невозможно. И расплачиваемся потом за них всю свою жизнь, – сказал он трогательно.

Грека потянуло на сентиментальность. Он вспомнил, как ровно месяц назад ему в метро какой-то мужик нечаянно наступил на ботинок. Ботинки были новые. Грек только надел их, отправляясь со своей гражданской супругой Анюткой в театр. Так он тому мужику чуть морду не набил. Теперь почему-то об этом вспомнил и устыдился. Ведь тот мужик нечаянно оступился на эскалаторе, а такое с каждым может быть, и Грек сказал:

– Грубеют наши души.

Все, включая Поречных, посмотрели на него. А Федор Туманов незаметно для отставного майора погрозил ему пальцем, чтобы Грек не раскрывал без надобности рот, после чего, ласково, как если бы уговаривал девственницу совершить с ним греховный поступок, сказал майору Поречных:

– Продолжайте, Павел Захарович. Мы вас внимательно слушаем.

Поречных вздохнул, причем сделал это так, словно на него навалили целый воз, который ему предстояло тянуть в гору.

– О чем это я? – посмотрел он на Туманова, словно это подполковник тут изливал ему свою душу.

– О поступке, – напомнил Федор.

– Ах да, – вернулся мыслями бывший майор к тому, что хотел рассказать. – Зона у нас разделена. На одной половине женщины, на другой – мужики сидят. Так вот прислали к нам как-то одного мужика, осужденного на десять лет…

– Ого, – не смог сдержаться Грек.

Федор Туманов посмотрел на приятеля осуждающе, слегка покачав головой. А Поречных тут же принялся разъяснять насчет такого большого срока.

– Он попал за хищение золота. Шофером работал. Возил директора Новокасимовского завода…

– Это где золото плавят? – решил уточнить Грек, вспомнив, что уже читал об этом заводе в газете. Дело было громкое, а статья называлась «Золотая лихорадка по российски».

– Лихорадка, или еще как, я не читал, – вернулся Поречных к начатому. – Только мужика этого обвинили в особо крупном хищение. Якобы он вместе со своим шефом, то бишь с директором прокручивал дела. Директора взять не успели. Застрелился он…

– А при чем тут Заславский? – спросил Федор, догадываясь, что этот человек сыграл роковую роль не только в судьбе Поречных.

– Как же? – поднял на подполковника Туманова бывший майор свои глаза. – Он ведь старший следователь по особо важным делам. Он и вел это громкое дело…

Глава 18

Старший следователь по особо важным делам Дмитрий Михайлович Заславский выглядел вполне довольным. Можно было как говорится потирать руки и докладывать наверх об успешном завершение дела.

Ровно четыре месяца возглавляемая им бригада следователей из Москвы работала в Новокасимовске, распутывая сложное уголовное дело о крупномасштабном хищение золота с местного предприятия. За это время на скамью подсудимых попали шестнадцать человек: от рядового рабочего до администраторов высокого ранга. Были среди осужденных и представители местного криминала. Механизм воровства был отработан до мелочей и роли в этом сообществе были четко распределены. Как удалось выяснить, мастера смен по указке с выше добавляли в плавку золота медь. И все бы ничего, если бы речь шла о килограммах, но когда количество исчисляется в тоннах. Так или иначе, но в конце каждой смены в цехе оставалось неучтенное золото.

Начальника цеха, мастеров – отправили за решетку. Не удалось только добраться до организатора этого преступного синдиката – директора предприятия. Не дожидаясь, пока на него наденут наручники, тот застрелился. Сделал ли он это сам, или же кто-то помог ему в этом, Заславскому поначалу выяснить не удавалось. Но смерть директора оказалась подследственным только на руку. Они все как один всю вину перекладывали на него. Дескать директор имел обширные связи в криминальном мире, водил дружбу с уголовными авторитетами, поэтому подчиненные не могли не исполнять его преступные замыслы.

Внедренному перед началом следствия на предприятие агенту удалось узнать, что директор имел тайник, в котором хранил наворованное с предприятия золото. Сведения были верные, и получены агентом не от кого-то, а от личной секретарши директора с которой у того были близкие отношения до той поры, пока директор не спутался с молодой любовницей. Агенту удалось соблазнить секретаршу и вот однажды в постели, когда она была пьяненькой, от вина и секса, язык у нее развязался.

Не верить агенту, Заславский не мог. Это был его человек, Георгий Стрельцов, причем ни единожды проверенный. Он еще перед началом следствия позвонил Заславскому и обрисовал ситуацию, не забыв упомянуть про личный тайник директора.

– Сам директор в воровстве не замечен. Да это и понятно. Не того уровня человек. Золото ему привозит его личный водитель, по фамилии Курепин, – доложил Стрельцов в телефонном разговоре Заславскому и словно заметив появившуюся у старшего следователя заинтересованность, как бы между прочим добавил со смешком: – Не худо бы с ним побеседовать. Узнать, где директорский тайник находится.

На этом тогда тот разговор и закончился. Вернулся к нему Заславский после того, как узнал, что директор был найден в своей квартире мертвым.

– Только этого нам еще и не хватало, – сказал он Стрельцову.

Внешне все выглядело, как самоубийство. Накануне директор затребовал план экономического развития предприятия. Что-то в этом плане его не устраивало и он взял документы домой, чтобы там просмотреть. И вот после того как пуля вошла ему в висок, он уронил свою окровавленную голову на этот план, залив его весь кровью.

Утром домработница пришла как обычно до того, как директор уезжал на работу, долго звонила в дверь, а потом открыв ее своим ключом, вошла и увидела страшную картину. О случившемся она немедленно позвонила в милицию.

Ее подозревать в убийстве не имело смысла. Старушке было уже под семьдесят. К тому же у нее безупречная репутация. Всю свою жизнь она проработала воспитательницей в детском садике и считалась только на хорошем счету. По этим двум причинам Заславский сразу ее исключил из числа подозреваемых.

С женой директор разошелся полтора года назад. Она была моложе его на целых десять лет, но жизнь у них не заладилась. То ли она загуляла от директора, то ли он от нее. Заславский решил не вдаваться в эти подробности, считая их бесполезными. В его понимании, вряд ли жена могла пойти на убийство своего бывшего мужа. Не было смысла. Он ей оставил коттедж и денег отвалил. И теперь она жила в шикарном загородном доме и как видно недостатка ни в чем не испытывала. Поэтому месть с ее стороны Заславский исключил сразу. Хотя кой, какие сомнения насчет самоубийства у него были.

На предприятие, которым директор руководил без мало уже восемнадцать лет, все отзывались о нем, как о человеке очень обязательном. Даже называли педантом. И вот именно это заставляло Заславского сомневаться в самоубийстве.

– Ну почему? – не понимал Стрельцов.

– А ты видел, когда-нибудь, чтобы педант так безалаберно относился к документам? Посмотри, ведь это важный документ, – указал Заславский на лежащие на столе листы бумаги, в которых директор кое-что успел поправить своей рукой. Его авторучка лежала рядом, а вместо нее в руке у директора был зажат пистолет.

– Но ведь домработница утверждает, что дверь она открыла своим ключом. А к окнам вообще не прикасалась. А когда мы осматривали квартиру, – окна и балконная дверь были заперты. Да и какому сумасшедшему взбредет в голову карабкаться по стене на девятый этаж, – привел Стрельцов веский аргумент в защиту версии о самоубийстве.

– Может ты и прав, – задумался Заславский. – Директор завел домработницу всего год назад…

– Ты это к чему? – спросил Стрельцов, пытаясь угадать мысли своего шефа, и понял, о чем Заславский подумал, сказал: – Если ты насчет ключей, то ключи от квартиры были только у директора и его домработницы. Надеюсь ты не собираешься мытарить бедную старушку.

Заславский улыбнулся, покачав головой.

– Старушку не собираюсь. И вообще, ну этого директора. Меня сейчас больше волнует его тайник. Не худо бы взглянуть на него. А? Как думаешь? – спросил Заславский у Стрельцова.

Тот как видно лелеял такую же надежду.

– Я не против.

– Тогда надо немедленно побеседовать с директорским шофером. И если все, что секретарша тебе наговорила подтвердится… – Заславский не договорил, опасаясь, что их могут случайно услышать, написал на листе бумаги единственное слово, – Пополам.

– Идет, – тихо ответил Стрельцов, слабым кивком подтвердив свое согласие.

Теперь они оба были намерены провести свое расследование, а точнее, выполнить дознание по поводу тайника. Тем более, что ни в одном из документов, фигурирующих в деле, стараниями Заславского, о нем не упоминалось.

– Государство не обеднеет. Мы и так по этому делу вернули немало денег в казну. А что за это получим? Благодарность в личное дело, с которой разве что в туалет сходить, – посетовал Заславский. В своих высказываниях не опасался Стрельцова. Доверял ему полностью. Да и чувствовал, что одному без помощника в этом деле не обойтись.

– Секретарша мне проболталась, будто директор ей похвалился, что у него припрятано около ста с лишним килограммов золота, – сказал Стрельцов, припоминая ту незабываемую ночь, после которой секретарша видно одумалась, что сболтнула лишнего и уже больше не возвращалась к тому. А когда Стрельцов однажды попытался заговорить с ней о тайнике директора, сказала, что все это она выдумала, с единственной целью – хотела очернить директора.

– Тогда она еще не знала, что ее шеф скоро умрет. Возможно боялась его.

– Но теперь-то ей бояться не кого, когда он мертв. Но все-таки, лучше давай начнем с шофера, – предложил Стрельцов.

* * *

Директорский водитель не выглядел отнюдь напуганным, хотя и сидел в камере предварительного заключения.

– О чем вы, гражданин начальник? – состроил он непонимающую физиономию. – Не знаю я ни о каком тайнике покойного Ивана Максимовича, – уважительно назвал он директора по имени отчеству.

– Стало быть, так и не знаете? – спросил Заславский, подозревая, что Курепин врет и делает это самым наглым образом. Но само то, что он спросил Курепина о тайнике, заставило того взволноваться. Это видно по его глазам.

– Да первый раз слышу, – воспротивился шофер напористому обвинению.

– Зря ты так со мной, Курепин, – предупредил Заславский. – Я ведь могу построить обвинение против тебя таким образом, что ты получишь по минимуму.

– Это сколько? – спросил Курепин как будто в насмешку.

– Года три, ну четыре.

– А по максимуму? – впервые на лице водителя появилась озабоченность.

– «Червонец», – Заславский сжал и разжал свою правую руку два раза.

– Да, – покачал головой водитель, опустив глаза в пол.

– У меня есть показания других участников этого дела, что ты на служебной «Волге» вывозил с территории предприятия золотые слитки, – сказал Заславский, намереваясь этим обвинением заставить Курепина покаяться о тайнике. Но водитель, черт бы его побрал, держался стойко.

– А куда мне было деваться, гражданин следователь. Вам прикажет начальство, вы пойдете против? – настырно глянул он в глаза Заславскому, который на этот вопрос отмолчался. – То-то. Так вот и я. Иван Максимович приказал и мне деваться было некуда. Пришлось подчиниться.

Видя, что откровенного разговора не получается, Заславский решил поставить вопрос иначе.

– Хорошо. Скажите мне тогда вот что… – произнес следователь, заметив, как при этих словах Курепин напрягся. Даже наклонился немного вперед, как будто собираясь прыгнуть на Заславского, вцепиться ему в горло, лишив тем самым возможности задавать свои вопросы.

– Золото вы где брали, перед тем, как отнести его в машину? Ведь к производственным корпусам доступ даже директорской машине запрещен.

– Ох, гражданин следователь, – усмехнулся Курепин. – Все-то я вижу, вы уже знаете.

– Знаю, – признался Заславский. – Но мне важно услышать ваши признания.

Курепин вздохнул.

– В кабинете Ивана Максимовича брал. Слитки туда приносили прямо из цеха.

– Из промышленной зоны, спокойно проносили в административную, – Заславский осуждающе покачал головой. На что Курепин не нашел ничего лучшего, как ответить:

– Это уж дело не мое. Да и что несу золотые слитки, я мог только догадываться.

– Да ну? – Заславский был удивлен таким наглым утверждением.

– Честно, – глядя следователю в глаза, сказал Курепин. – Слитки были упакованы в коробку. Чтобы не мозолить никому глаза, машину я всегда ставил с торца здания у запасного выхода. В обед, когда в здание почти не было сотрудников, завхоз открывал мне ключом запасной выход и я выносил коробку в машину. – Говоря так, Курепин не сомневался, что это на него настучал завхоз. Бывший отставной военный, которого директор взял на должность заведующего административно-хозяйственной части предприятия. Когда на него менты нажали, этот старый пес раскололся и заложил Курепина.

– Допустим, я вам верю, – Заславскому пришлось верить, потому что в протоколе допроса отставника завхоза все так и было записано.

– Как хотите, но я вам говорю правду, – сказал Курепин, тем самым давая понять, что сказал чистую правду.

– Тогда скажите мне, куда вы эти коробки с золотом возили?

– На квартиру Ивану Максимовичу. Куда же еще. Если бы хоть одну коробку к себе отвез, такое бы началось, – безнадежно махнул Курепин рукой. Жил он в коммунальной квартире. В его небольшой комнате оперативники провели обыск, нашли несколько кусочков золота, похожих на огрызки. Курепин не смог объяснить, каким образом эти огрызки очутились в его комнате. Хотя сердце подсказывало Заславскому, что где-то вывезенные с территории предприятия слитки подвергались распиловке. Возможно, действовала подпольная мастерская по изготовлению золотых украшений. И Курепин знал о ней.

– Первый раз об этом слышу, – разводил он руками. – Скажите тоже, мастерская, – на лице шофера появилась усмешка. – Я привозил коробки Максимычу на квартиру. А что с ними было дальше, это уж не моя забота. Может на его квартире тот самый тайник, о котором вы говорите? – заявил Курепин.

Такое говорить следователю с его стороны было сверх наглостью.

– Там ничего нет. Мы провели обыск, – сказал Заславский. В квартире директора обыск прошел как и полагается, но он ничего не дал. Не было найдено ни одной золотой бусинки. Да и домработница подтвердила, что за тот год, пока убиралась в квартире директора, не видела ничего из золота. Кстати, и о коробках со слитками она ничего не сказала.

– У Максимыча была своя машина. Он мог перевозить из своей квартиры слитки на ней, – подсказал шофер.

Заславский вздохнул.

– Он мог. И ты – мог. И вообще, много чего такого могло произойти. Значит, про тайник ты следствию ничего заявить не желаешь?

– Да не знаю я ни о каком тайнике, гражданин следователь, – извиняясь за свою неосведомленность, произнес Курепин.

Заславский чувствовал, шофер врет. Самое бы лучшее в этом положение, отпустить Курепина и установить за ним наружное наблюдение. Теперь, когда директора нет, он бы наверняка попытался воспользоваться тайником. Если уже кто-то не воспользовался. Такого Заславский тоже не исключал. Хотя по его убеждению, Иван Максимович Колтунов, был человеком весьма осторожным и вряд ли бы рассказал кому-то, в каком месте находится его тайник. Он секретарше проболтался о нем лишь потому, что собирался уехать за границу и забрать ее с собой. А чтобы она не беспокоилась, на что они будут жить, сболтнул о тайнике. Тогда отношения между ними были такими, что он подумывал жениться на ней. А потом будущей жене не понравилось его увлечение молоденькими девушками. И брак не состоялся. Но директор по-прежнему держал секретаршу возле себя. И уехать тогда не получилось. О причинах несостоявшегося отъезда секретарша не знала.

Сначала она и вовсе отпиралась, когда Заславский решил побеседовать с ней, говорила, что была тогда пьяная вот и наговорила Стрельцову всякой чепухи. Но потом расплакалась, когда Заславский на нее нажал и подтвердила, что разговор между ней и директором о тайнике все-таки был.

– Только я не знаю, где он. Честное слово, не знаю, – твердила она.

Заславский потратил на нее несколько дней, но все оказалось безрезультатным. Секретарша ручалась, что этот злосчастный тайник существует, но она или в самом деле не знала, где он находится, либо набравшись решимости и терпения, врала. Заславский не исключал ни того, ни другого, зная, что иногда женщины могут становиться твердыми как кремень. Она подтвердила, что иногда видела Курепина выходящим из директорского кабинета с тяжелой коробкой в руках. Это происходило в обеденный перерыв. Колтунов просил ее задержаться и понаблюдать, чтобы никто шофера не увидел.

– Вы, мадам, тоже пойдете под суд, – сообщил Заславский секретарше безрадостную весть. – Как соучастница. Вы помогали водителю Курепину осуществить коварный замысел.

– Но меня попросил Иван Максимович, – залилась секретарша слезами.

Заславский утешил.

– Ладно. Перестаньте. Если будете мне помогать, попробую что-то для вас сделать, – пообещал он.

Секретарша готова была целовать ему руки.

– Буду, – воскликнула она так, что Заславский перепугался. Не услышал бы кто эту дуру.

– А как вы думаете, – спросил он девушку, подавая ей стакан с водой, – мог Иван Максимович еще кроме вас рассказать кому-то о тайнике? Родственникам, например?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Родственников у него не было. Есть брат. Но он уже лет шесть как в психушке лежит. У него с головой что-то не в порядке. А так больше никого нет. Иван Максимович частенько навещал его. И деньгами помогал больнице, чтобы к брату лучше относились. Но какой смысл рассказывать больному на голову человеку о своих темных делах. Не поймет его братец, – девушка позволила себе усмехнуться.

– Верно, – вынужден был согласиться Заславский с такой трактовкой.

– Любовницам, этим сопливым малолеткам, которых он трахал? – глаза секретарши налились ревнивой злостью, – Тем более не сказал бы ни слова. Мне кажется в последнее время, он вообще разочаровался в жизни.

– Это почему же?

– Да потому, что у него не было никакого интереса к жизни. У него все есть. Машина. Деньги. Зассыхи молоденькие, готовые облизать его за двести баксов с головы до ног. Поэтому, он так, доживал, – девушка махнула рукой, показав тем самым, что жизнь для ее бывшего шефа была безнадежной.

А Заславского сейчас радовало другое: если тайник с несметным количеством золота в самом деле существует, то желательно, чтобы о нем знало как можно меньше народу. И то, что Курепин отрицает существование тайника, это даже хорошо. Значит в деле о нем не появится ни строчки. И на суде шофер вряд ли заговорит о нем. Он будет молчать. А срок ему дадут такой, что вряд ли он скоро сумеет воспользоваться директорским золотишком. Главное, помочь определить его в нужную зону. Уж Заславский об этом постарается. Слава Богу связи у него на зонах хорошие.

Да и с этой дурой, посмотрел Заславский на секретаршу придется кое-что решить. Но это потом. А пока она ему нужна.

– Я допускаю мысль, что все сказанное вам любовником директором, было всего лишь его фантазиями, чтобы завоевать ваше сердце. Так сказать, расположить вас к себе. Иногда мужчины любят рисоваться перед дамами, – говоря это, Заславский улыбался.

Секретарша, довольно симпатичная девушка с безукоризненной фигурой на это пожала плечами.

– Вполне, может быть, – сказала она, держа в подрагивающей руке стакан с водой. Заславский внешне выглядел довольным, что сумел убедить девушку.

– Вот видите, вы со мной согласны.

Девушка кивнула. Согласна она сейчас была не только на это. Если бы Заславский ей сейчас предложил раздеться, она бы не раздумывая скинула с себя юбку, блузку и нижнее белье. Но от него поступило предложение иного рода.

– Поэтому об этих фантазиях вам пока лучше помолчать и никому не говорить, – сказал он.

– Да, конечно. Я никому ничего не скажу.

– И еще… У Колтунова была домработница… Старушка, божий одуванчик.

– Раиса Кузьминична. Она живет недалеко от меня.

– Вот и прекрасно. Я хочу, чтобы вы за ней понаблюдали. Как она себя ведет. И вообще, что за человек. Информация сугубо конфиденциальная, поэтому о ней никто кроме меня знать не должен, – предупредил Заславский дуреху секретаршу.

– Я понимаю, – ответила девушка.

Когда она ушла, Стрельцов сказал:

– А вдруг она врет? Может она знает, где находится тайник. Очистит его и даст деру.

Заславский к тому времени уже располагал кой, какой информацией о секретарше. Со слов соседей, девушка она была скромная, тихая и мужиков к себе не водила. Это дало ему повод считать секретаршу домоседкой. С такой характеристикой, даже если она знает о тайнике, то не сумеет его очистить как заметил Стрельцов. Золота там столько, что нужна мужская сила.

– Ты конечно, на всякий случай за ней присмотри, – сказал Заславский, решив, что девушку не стоит выпускать из поля зрения.

– Присмотрю, – согласился Стрельцов, понимая, что теперь у него есть предлог, лишний раз наведаться к секретарше вечерком.

После того, как над участниками хищения состоялся суд, Заславский приехал в Мордовию в ту самую зону, где работал Павел Захарович Поречных.

– Дело у меня к тебе, Паша, – сказал он, когда Поречных вышел на КПП.

– Дела как известно у прокурора, – заметил на это майор.

– Все верно, Паша. Рад, что ты правильно все понимаешь. Поэтому, надеюсь, что поможешь мне. А я в долгу не останусь. Вот, – достал Заславский из бумажника две тысячи долларов.

– Это за что же? – Поречных не скрывал удивления.

– Я ж говорю, дело. Тварь одну убрать надо. Его пару недель назад к вам этапировали. Фамилия его – Курепин. Петр Анатольевич Курепин.

Поречных кивнул. Он, как начальник оперативной части, по долгу службы знакомился с каждым, кто попадал к ним на зону.

– Вроде нормальный мужик. Чем он тебе насолил?

– Нормальный, – не скрыл сомнений Заславский. – Гнида он, Паша. Ты знаешь, как он себя вел, когда его приехали задерживать, – начал он врать. – Стрелял в меня. И я тогда еще поклялся, что отправлю его на тот свет. Но ты же знаешь, как у нас. Жизнь следака ничего не значит. А мне, Паша, эта обида вот где сидит, – он постучал себя в грудь.

Они сидели у Поречных в квартире, на кухне, пили водку. Не сказать, чтобы жаловались друг другу на житье, скорее вели задушевные беседы.

– Ладно. Чего не сделаешь для старого друга, – согласился Поречных, убирая со стола доллары, в которые Заславский оценил зека Петра Курепина.

Жизнь простого зека на зоне ничего не стоит. Бывают разборки с драками, в которых зеки погибают. А иногда происходят несчастные случаи по собственной неосмотрительности со смертельным исходом. Администрация не очень-то вникает в суть происшедшего.

С Петром Курепиным как раз едва не произошел такой случай. Работать его определили на растворный узел. Работа не из легких. К тому же цементная пыль вредная и Курепин для себя уже определил, что до конца срока ему тут не протянуть. Да и видно кто-то настоятельно не хочет, чтобы он долго тянул.

Три дня назад, когда Курепин наклонился вытащить камень из цементомешалки, она вдруг неожиданно включилась и ее лопасти, похожие на металлические руки робота, чуть не затянули его внутрь. Оттуда его бы вытащили по частям, но Курепин в самый последний момент успел отпрянуть назад, чем спас себе жизнь. С перепугу не сразу пришел в себя, поэтому наверное и не сумел как следует разглядеть мелькнувшую в полумраке помещения фигуру убегающего зека. И кто это был, в лицо не увидел.

Когда вечером в бараке поделился о том, что с ним случилось соседу, старику, который отбывал здесь уже не первый срок, тот предостерег:

– Ты смотри, теперь не в два глаза, а в четыре. Если тебя задумали убрать один раз, то попытаются это сделать еще. Будь готов и заточку из сапога не вынимай.

Курепин так и делал. Даже ночью, ложась спать, сжимал заточку в руке, на всякий случай, если попытаются его достать сонного. Но потом понял, что долго так не протянет. Бессонные ночи, изнуряли. Таская мешки с цементом, шатался как пьяный. И видно уж, как не остерегайся, а конец будет один. Раз хотят его убить, значит убьют. И старик сосед намекал на это же, считая, что жить Курепину остается немного.

– Так что же мне делать? – не выдержал как-то Курепин и обратился к старику за советом.

– Бежать тебе, парень, надо. И как можно быстрей. А как, об этом уж ты сам подумай, – посоветовал бывалый зек со стажем.

Курепин задумался.

Каждый день из местного строительного кооператива к ним в зону приезжали пять самосвалов за раствором. Был среди водителей самосвалов один мужик, внешне похожий на Курепина. И Курепин увидев его первый раз, удивился. Рост, фигура, да и лицом здорово схож.

– Брат что ли твой? – пошутил сосед старик, насчет водителя самосвала.

И теперь, когда этот доходяга подогнал своего сто тридцатого «Зила» под горловину растворомешалки, откуда ему в кузов должны были отгрузить трех кубовую порцию раствора, к Курепину пришла неожиданная мысль.

– Будь что будет, – сказал он себе и после того, как кузов самосвала наполнил раствором, окликнул водителя, не дав тому сразу уехать.

– Слушай, братан, иди помоги, – позвал он водителя, делая вид, что никак в одиночку не может до конца перекрыть заслонку горловины, и раствор продолжает выплескиваться в кузов. Если сейчас самосвал уедет, раствор потечет на землю, за что Курепину влетит от администрации.

– Чего там у тебя? – водитель открыл дверь «Зилка» и поставив ноги на подножку, выглянул. Оценив ситуацию, сжалился над зеком, решил выйти помочь, хотя и с большой неохотой.

– Не кормят вас здесь что ли?

– И не говори, земляк, – Курепин старательно делал вид, что не может справиться с рычагом.

Водитель поглядел на своих товарищей. Они уже подкатили свои машины к воротам КПП, а он замешкался тут с этим нерасторопным зеком.

– Ну давай, по быстрому, чего тут у тебя, – проговорил он, берясь за рычаг.

Курепин посмотрел по сторонам, не увидел бы кто. Но никого из зеков поблизости не было, а охрана и вовсе из-за вредной цементной пыли обходила растворный узел стороной. Курепин наклонившись, поднял с земли рукавицу, в которую заранее вложил увесистый камень, и когда водитель самосвала повернулся задом, размахнулся и ударил его по голове.

От удара тот отшатнулся назад и выпустив из рук рычаг заслонки, упал. Теперь надо было действовать быстро. Курепин волоком оттащил водителя за угол, в помещение где хранились мешки с цементом. На ночь ворота склада обычно запирали на замок, но сейчас днем, они были открыты. Там Курепин приготовил моток алюминиевой проволоки лапши. Раздев водителя, быстро переоделся в его одежду. Куртка, джинсы, кроссовки. Козырек бейсболки низко напустил на глаза. Водителя в свою зековскую одежду наряжать не стал. Не до этого сейчас. Надо было поторапливаться.

Связав водителю проволокой руки и ноги, сунул тому в рот перепачканную раствором рукавицу. Видел, тот жив, только без сознания.

– Извини, братан. Ты скоро оклемаешься, а мне линять отсюда надо, – сказал водителю, который вроде бы уже зашевелился. Или Курепину так показалось. Особенно присматриваться было некогда.

Выбежав из склада, он запрыгнул в кабину «Зила» и так рванул с места, что раствор плесканулся через задний борт кузова, оставив позади на земле огромную лепеху. Теперь бы только благополучно миновать КПП.

Он спешил, видя, что последний из четырех «Зилов» уже выезжает в ворота. Солдаты дежурившие на воротах особенно к шоферам самосвалов не придирались с досмотром. Вот и этот чернявый парень с лычками старшины на погонах, открыв кабину, заглянул, не подсадил ли водитель кого к себе. На самого Курепина он даже не взглянул. Приелись охране эти шоферские рожи.

Сам Курепин сидел ни живой ни мертвый судорожно вцепившись в баранку и сосредоточенно глядел через лобовое стекло на ворота, за которыми начиналась свобода. Так и подмывало, включив скорость, дать по газам, и вышибить створку ворот, которую придерживал другой солдат, ожидая команды чернявого старшины. А тот как назло не торопился. Осмотрев кабину, захлопнул дверь и не спеша пошел к лесенке. Поднявшись по ней на площадку, привычно стал осматривать кузов, а точнее его содержимое, для убедительности несколько раз тыкнув в раствор длинным металлическим прутком.

Курепин слышал от зеков, кто сидел тут уже не первый год, будто однажды один заключенный попытался совершить побег. Для этого забрался в кузов самосвала, зеки накрыли его пустой бочкой, перевернув ее вверх дном. Раствор в кузов машины залили не настолько жидкий, чтобы он снизу быстро заполнил бочку. По расчетам зеков, машина должна была выехать с территории зоны, и там бы зек выбрался из кузова. Но видно все-таки они что-то не додумали. То ли раствор слишком быстро заполнил пространство в бочке, то ли воздух в ней оказался чем-то вроде присоски и зеку не хватило силы оторвать бочку от днища кузова. Одним словом, он задохнулся. Но с того побега охрана на воротах стала тщательно проверять содержимое кузовов выезжающих с территории самосвалов.

Закончив с осмотром кузова, старшина спустился с площадки и на всякий случай заглянул под машину. Когда он распрямился, поправив едва не упавшую с головы фуражку, Курепин облегченно вздохнул.

– Кажется, пронесло, – проговорил он себе тихонько, нетерпеливо надавливая ногой на педаль газа.

Старшина махнул рукой солдату, чтобы тот открыл ворота.

– Все. Вот она свобода. – Курепин резко воткнул первую скорость и уже хотел отпустить педаль сцепления, как вдруг из здания КПП вышел мордастый капитан и направился к самосвалу, крикнув на ходу, вышедшему следом прапорщику:

– Я вот с ним доеду. Какой мне смысл терять тут время, дожидаться машину.

Курепин понял, что это конец. Сейчас капитан подойдет, залезет в кабину, и всей поездки хватит метров на сто. Это чуть отъехать от ворот зоны. Капитан быстро раскусит, кто сидит за рулем. Нюх у этих охранников, как у собак, которых они таскают с собой на цепи. Это чернявый старшина лоханулся, а капитана не проведешь.

Петр Курепин уже мысленно простился с такой кажущейся близкой свободой. Но тут на крыльцо из КПП выскочил молоденький сержант и закричал капитану:

– Товарищ капитан. Товарищ капитан…

Капитан уже взялся рукой за ручку двери, намереваясь открыть кабину. С неохотой обернулся.

– Ну чего там еще?

– Товарищ капитан, только что позвонил дежурный, сказал что сейчас машина за вами будет. Чего вам трястись в этой колымаге? – попытался сержант переубедить капитана.

Тот думал недолго. Глянув на забрызганную раствором кабину, произнес:

– И то правда, – и отошел.

А Курепин нажал на газ. Машина рванулась. Раствор в кузове как студень перекатывался от борта к борту, выплескиваясь через края, и чуть не попал на капитана.

Тот отбежал, матюкаясь на дурака водителя.

– Чумовой какой-то! – заорал капитан, но Курепин его уже не слышал.

Миновав ворота, он понесся по дороге вслед за маячившими вдалеке самосвалами. Но когда зона с ее колючкой, вышками с солдатами и лаем собак осталась далеко позади, он подняв кузов, выплеснул раствор на обочину дороги. Пустая машина вела себя на скорости намного уверенней и Курепин повернул на другую дорогу ту, что пересекала железнодорожное полотно. От поселка железная дорога находилась километрах в шести. Сколько раз они на зоне, слышали как проносящиеся мимо поезда стучат колесами по стыкам рельс.

До переезда Курепин доехал быстро. «Зилок» с пустым кузовом несся как ветер, и вот уже автоматический шлагбаум замелькал впереди красным фонарем. Переезд никем не охранялся, но переезжать его Курепин и не думал. Перед самым шлагбаумом резко свернул вправо вслед за только что промчавшимся товарным поездом и выжимая из машины полный газ, понесся догонять последний вагон. Точнее платформу, на которой стояли какие промышленные агрегаты, похожие на огромные металлические канистры полукруглой формы.

Поравнявшись с платформой, он чуть поднажал, чтобы обогнать ее и приблизил «Зилок» так, что почувствовал как поток воздуха от бешено летящей платформы, пытался отжать его машину в сторону. Поэтому чтобы «Зил» не увело в сторону, приходилось крепко держать руль.

А впереди замаячил мост через реку, с каждой секундой приближаясь все ближе и ближе.

Разогнав машину до предельной скорости, Курепин подогнал ее едва ли не к самой платформе, что было крайне опасно. Ведь платформа раскачивалась из стороны в сторону и в случаи столкновения с «Зилком» могла отпихнуть его в сторону. Тогда бы уже о том, чтобы на этой бешенной скорости заскочить на нее, не могло быть и речи. Машина просто могла перевернуться.

До моста уже оставалось не более ста метров, и Курепин в приоткрытое окно даже почувствовал ту влажную свежесть, которую обычно тянет ветерком с реки в жаркие дни. Приоткрыв дверь с водительской стороны, он выбрался на подножку. Причем все это проделал не выпуская руля и стараясь удержать машину так, чтобы она двигалась по полю только прямо, параллельно мчавшемуся поезду. Это хотя и с трудом, но у него получалось. Зато резко стала падать скорость. Ведь теперь на педаль газа никто не давил.

Платформа стала обгонять машину. Надо было не терять драгоценные секунды и прыгать, но руки судорожно впились в руль, а ноги сделались точно ватными. Курепин боялся. Не сомневался, если прыгнув, не сможет удержаться и сорвется вниз, колеса перемолотят его тело, превратив в фарш из костей и плоти. То-то будет радость для местного воронья.

Видя что платформа вот-вот унесется, он закричал что есть силы, подбадривая себя:

– А…а!

И собравшись, оттолкнулся от машины и прыгнул, впиваясь руками в металлические выступы платформы. Почувствовал, что висит. Но долго висеть в таком положение было нельзя, силы скоро оставят его и он свалится под колеса платформы. И тогда он стал карабкаться. Так, как это делает альпинист оторвавшийся от страховки, повиснув на краю пропасти. Карабкаться изо всех сил, не обращая внимания на боль в изрезанных до крови руках.

Усилие. Еще одно, и вот ему удалось подтянуть свое тело и перевалиться через край платформы. Под руки ему попалась скрученная в несколько витков стальная проволока, которой агрегаты были прикреплены к платформе, чтобы не раскачивались дорогой во время движения.

Курепин ухватился за проволоку обеими руками, мертвой хваткой, чувствуя, что уже никакая сила не стащит его с платформы. Переводя дыхание, глянул на проносящиеся мимо бетонные фермы моста.

«Зилок», на котором он только что ехал, со всей скорости подлетел к обрыву и подпрыгнув, на какое-то время точно повис в воздухе. Потом клюнул передком и нырнул в воду, поднимая вверх огромный фонтан брызг.

Курепин глянул в черную стремнину реки.

Брызги попали ему на лицо, освежив не только голову, но и мысли.

– Неужели это в самом деле свобода? – крикнул он, смеясь.

Глава 19

– Мне кажется, мы идем не верным путем, – сказал Заславский Стрельцову. – И только поэтому поиски тайника затянулись. И возможно, что вообще окажутся безрезультатными.

– А какой верный путь? – спросил Стрельцов. Выглядел он уставшим. Заславскому даже стало жаль своего помощника. Мотается он, кидается из крайности в крайность, а все бестолку. И домработницу они отработали, и проверили связи директора Колтунова с уголовниками, и все оказывается бестолку.

– Надо вернуться к тому, за что убили директора, – сказал Заславский, зная наперед, что Стрельцов кинется увещевать его, что есть официальная версия – самоубийство и она вполне правдоподобна. Заславский был уверен, если они будут придерживаться той версии, им никогда не найти спрятанного золота. Никогда.

– Хорошо, – наконец сдался Стрельцов. – Будем считать, ты меня убедил. Но тогда скажи, с чего начать. Раз ты такой умный.

Заславский не обиделся, хотя последнюю фразу можно было трактовать, как нехороший намек.

– Начать надо с ключа, – сказал Заславский, немало удивив этим Стрельцова.

– Чего? С какого еще ключа? Шутишь что ли?

Но Заславский выглядел слишком серьезным, чтобы шутить.

– Как ты помнишь, домработница говорила, что у Колтунова были ключи от квартиры и у нее. Но ведь к каждому замку полагается по три ключа, или я ошибаюсь? – спросил Заславский.

Стрельцов кивнул, что вполне понимает его мысль.

– Да. Ты прав. Полагается. Верно. Но ты не допускаешь того, что Колтунов мог потерять третий ключ? – спросил он, считая, что доводы с его стороны вполне обоснованные и случиться такое может с каждым человеком.

Но Заславский не счел нужным ответить на его вопрос. Сказал уверенно:

– Или они могли остаться у его бывшей жены. Я сразу обратил внимания на то, что замок в двери хотя и надежный, но уж очень старый.

– Ну это не дает нам повода… – начал Стрельцов, но Заславский перебил, сказав:

– Еще как дает. Уверен его бывшая половинка знает, где третий ключ. Экспертиза установила, что тот, кто убил Колтунова, дверь открыл «родным» ключом и уж никак не отмычками. И если ключ у нее…

– Тогда и убийца она, – закончил Стрельцов за Заславского.

– Или кто-то из ее окружения, – добавил Заславский, и они решили не откладывая поехать к жене покойного директора.

– Надо все делать сейчас, чтобы не было поздно, – подбадривал Заславский Стрельцова.

* * *

Даже короткого взгляда вполне могло хватить, чтобы понять: Инесса Колтунова отчего-то слишком взволнованна. Переживания отпечатались на ее лице. После того, как Заславский со Стрельцовым представились, она провела их в комнату, похожую на картинную галерею. Все стены ее украшали картины, многие из которых были подлинниками. Об этом Заславский подумал сразу, как только вошел. Когда-то по молодости он сам увлекался живописью и даже хотел поступить в Суриковское училище, но судьба определила ему путь иной.

– Вот взгляните, это заключение экспертизы, – показал Заславский отпечатанный на машинке лист. Вообще-то их было несколько, но он показал только тот, где речь конкретно шла о замке в двери Колтунова.

Инесса Валерьевна Колтунова взяла предложенный Заславским лист, быстро пробежала по нему глазами. Заславский со Стрельцовым сразу обратили внимание, как у женщины дрожат руки.

– Инесса Валерьевна, вы ведь были женой Ивана Максимовича, – стал давить Заславский, видя что женщина на грани нервного срыва. – Скажите, у вас остался ключ от его квартиры?..

Женщина кивнула. Вернув лист с напечатанным на нем заключением экспертизы Заславскому, вдруг расплакалась.

– Понимаете, я не думала, что все так произойдет.

– Понимаю, – кивнул Заславский, подмигнув Стрельцову, что на этот раз они точно на верном пути. – Говорите, как дело было?

– Вы не знаете, что я пережила с того времени, как не стало Ивана Максимовича. Хотя мы и разошлись, но я относилась к нему с уважением. Он не сделал мне ничего плохого. Только хорошее.

Заславский с трудом выслушивал наболевшее, нетерпеливо дожидаясь главного, когда же наконец, эта толстозадая корова скажет им, кто убил директора.

– Недвижимости у Ивана Максимовича не было. Только вот этот дом, который он оставил мне. А у меня был дом в деревне. Остался от родителей. Тут недалеко. Километров тридцать от города. Прекрасное, знаете ли место. Речушка. Лес. А воздух какой.

Заславский бросил взгляд на картину, висевшую на противоположной стене в золоченой рамке. На холсте масляной краской художник нарисовал небольшой домик с тремя окошками перед которыми цвел куст сирени. Вдали виднелась речка. И не удержался от вопроса:

– Это ваш дом изображен?

Женщина гордо кивнула.

– Да. Мой. Бываю я там редко. И потому все там выглядит таким заброшенным. Но раньше, когда у нас с Иваном Максимовичем не было этого коттеджа, мы там бывали часто. Особенно Иван Максимович. Ему нравилась природа, как он мне говорил. Когда мы с ним развелись, он мне оставил коттедж. Сам переехал в городскую квартиру. Но однажды он приехал ко мне сюда и стал просить, чтобы я продала ему тот дом в деревне.

– И вы конечно, согласились? – догадался Стрельцов, этим самым как будто подгоняя женщину к откровению. Видно ему как и Заславскому не терпелось побыстрее услышать главное.

– А зачем он мне? Он мне не нужен, – пожала плечами женщина, давая понять, что ей вполне хватает коттеджа. – Но перед продажей я решила съездить туда. Хоть немного порядок навести.

– Но поехали не одна? – Заславский вспомнил, что домработница как-то в беседе обмолвилась о любовнике Инессы Колтуновой. Директор по просьбе жены нанял охранника. Тот должен был присматривать за коттеджем, но как оказалось, молодой мужчина присматривал больше за директорской женой, скоро сделавшись ее любовником.

– Не одна, – кивнула женщина. – Со мной был – Игорь.

– Извините. Игорь, это ваш?.. – Заславский хотел назвать Игоря бойфрендом. Но Инесса Колтунова высказалась более прямолинейно:

– Игорь – мой любовник. А что, считаете это аморальным? – спросила женщина у Заславского.

Тот ничего не считал.

– Я плохо вожу машину. А Игорь – отличный водитель. Хотя это не оправдание, – махнула она рукой. – Одним словом я взяла его с собой и все. Мы приехали, и вдруг видим, возле ворот, стоит машина Ивана Максимовича.

– Вас это удивило? – нетерпеливо спросил Стрельцов в ожидание дальнейшей интриги.

– Если честно, то да, – призналась Инесса Колтунова. – Потому что я была уверена, что после развода Иван Максимович туда не приезжал. И вдруг мы увидели по следам его машины, что он там бывает неоднократно. Знаете, как на меня это подействовало?

Заславский вздохнул. Все с кем бы он не говорил о жене директора, называли Инессу как человека с жестким и взрывным характером. О ее бывшем муже напротив, говорили как о человеке мягком, не терпящем скандалов.

– Я хотела закатить своему бывшему хороший скандал за такую наглость.

– Ну и как? Закатили? – не утерпел Стрельцов от искушения, как любитель семейных драм.

– Еще какой, – охотно отозвалась Инесса Колтунова на его призыв. – К тому же как оказалось, мой бывший муж зачем-то лазил в подвал. Он расположен прямо под домом. Раньше родители хранили там овощи. До сих пор не понимаю, зачем Иван Максимович туда полез. Там кроме хлама ничего полезного нет и быть не может…

Говоря так, Инесса Колтунова не обратила внимания как при этом Заславский со Стрельцовым переглянулись, обменявшись многозначительными взглядами. Оба теперь нисколько не сомневались, что именно там, в подвале старого дома Инессы Колтуновой, директор и как раз хранил свое золото. Никому бы и в голову не пришло искать тайник там.

– Ну я Ивана Максимовича хорошенько отчитала за такое самоуправство. Он конечно, был смущен, даже выглядел каким-то напуганным, как мне показалось. Видно, не ожидал, что я приеду. Долго извинялся, говорил, что хотел проверить фундамент. В общем, молол всякую чепуху. Я его прогнала и он тут же уехал. Представляете, какая наглость. Без меня приезжать в мой дом.

– Да уж, – согласился Заславский и спросил: – Скажите, а вы не лазили в подвал, посмотреть, что там делал Иван Максимович?

– Что я сумасшедшая лезть туда. Грязь собирать. А кроме того, я мышей боюсь. Я попросила Игоря глянуть.

– И он туда лазил?

– Ну да. Надо же было глянуть, что там делал Иван Максимович.

– И что вам Игорь сказал, когда вылез? – спросил Заславский, чувствуя, как ладони у него покрываются потом. Любовничек-то оказывается парень не промах.

– Сказал, что там ничего такого… – женщина пожала плечами.

– Что было потом? – спросил Заславский, пытаясь выведать, знает ли Инесса про тайник. Хотя чутье ему подсказывало, что вряд ли. Иначе бы не вела себя так.

– Потом мы уехали домой. А на другой день я узнала, что Иван Максимович застрелился. Меня это так напугало… – посмотрела женщина сначала на Заславского, потом на Стрельцова.

– Почему же это вас так напугало? – спросил Заславский.

– Ключ от квартиры Ивана Максимовича… После развода, он остался у меня. А тут смотрю, его нету, – она обеспокоенною посмотрела на Заславского и опустила глаза.

– Куда же он мог деться? – спросил Заславский.

– Не знаю. Может быть, Игорь?..

– Он знал, что это ключ от квартиры Ивана Максимовича? – спросил Стрельцов.

Женщина лукавить не стала. Кивнула.

– Знал, – сказала она.

– Вот и ответ на вопрос, кто убил директора, – сказал Заславский Стрельцову, который отнесся к этому вполне спокойно, а вот Инесса вдруг разрыдалась.

– Не мог он. Зачем ему убивать Ивана Максимовича? – кажется, она была полной дурой, потому что видно сильно любила своего Игорька.

– Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо поторопиться, – сказал ей Заславский, предлагая поехать с ними.

– А куда мы едем? – с обеспокоенностью в голосе спросила Инесса.

– В ваш деревенский дом, – кратко объяснил ей Заславский.

* * *

Прежде чем пройти в калитку, Заславский остановился, пригляделся к следам на земле. Судя по всему, к воротам неоднократно подъезжала машина. Да и дом внутри не казался таким уж заброшенным. По крайней мере постель. Покрывало было измято и застелено довольно небрежно.

Заславский сразу обратил на это внимания, на что Инесса Колтунова слегка покраснев сказала:

– Это мы тут с Игорем… После того, как Иван Максимович уехал, Игорь начал приставать ко мне, чтобы заняться сексом. Я не хотела, говорила, что нервничаю. Но он сказал, что это успокаивает и я согласилась.

Незаметно от женщины, Заславский плюнул. Вот сучка баба.

Стрельцова кровать не интересовала вообще.

– Где? – спросил он.

– Что? – Инесса не поняла, что этот малоразговорчивый сотрудник хочет от нее узнать.

– Вход в подвал этот ваш, чертов, где? – чем ближе подходило к разгадке, тем Стрельцов больше становился не сдержан, нервничал. Хотя стоит ли его упрекать за это. Заславский и сам испытывал невроз. Вдруг они ошибаются? А ведь это их последний шанс. Последняя возможность. Больше зацепок никаких нету и не предвидится.

– Это тут с коридора, – показала женщина на полутемное пространство. Даже когда включили свет, Стрельцов желаемого лаза не заметил.

– Ну и где? – не унимался он.

– Надо отодвинуть этот шкаф, – указала Инесса на стоящий в коридоре довольно громоздкий шкаф, который не смотря на свои внушительные размеры оказался не таким уж и тяжелым, и Стрельцов довольно легко сдвинул его в сторону. После этого на том месте где он стоял, они увидели в полу досчатый люк.

Открыв его, прежде чем лезть, Стрельцов достал из кармана фонарик, посветил.

– Выключатель должен быть там, направо, – указала Инесса, не заглядывая в подвал, откуда тянуло плесенью.

Стрельцов нашел выключатель, зажег свет и стал спускаться по лесенке.

Подвал оказался довольно глубоким и Заславский подумал, что на случай бомбежки, не дай Бог конечно, но в таком запросто можно отсидеться. Рассуждая так, он не забывал прислушиваться ко всем тем звукам, которые доносились изнутри подвала.

Вот там послышалась какая-то возня сопровождаемая руганью Стрельцова. Потом раздался звук, похожий на то, как будто открыли металлическую дверку, и она откинулась с грохотом. Потом в подвале сделалось тихо и это в какой-то мере даже напугало Заславского. Что там могло случиться со Стрельцовым? Почему его не слышно.

– Стрельцов?.. – крикнул Заславский, свесив голову вниз.

Вместо ответа он услышал приглушенный стук тяжелого металлического предмета о другой такой же предмет, и почувствовал, как взволнованно забилось сердце. Неужели?..

Он услышал топот ботинок своего помощника по лестничным ступенькам, мысленно ведя отсчет: одна, вторая, третья… И вот наконец из подвального мрака показалась голова Стрельцова и весь он сам. Прежде чем вылезти, он положил на пол, к ногам Заславского увесистый не меньше пяти килограммов слиток золота и сказал, обращаясь к Инессе:

– Вот из-за чего убили вашего мужа.

Та уставилась на слиток золота так, как будто ничего и никого вокруг больше не замечала.

– Это что? Золото? Откуда оно там? – тихо спросила она.

Стрельцов вылез, и глянув на Заславского, кивнул. Это означало, что они нашли тайник. Тихонько пнув ногой золотой слиток, он перевел взгляд на женщину. Лишний свидетель им теперь ни к чему, и рука Стрельцова потянулась в карман, где у него лежал пистолет с глушителем. Но Заславский его остановил, едва заметно качнув головой и сказал:

– Инесса Валерьевна, разве вы ничего не знали про этот тайник вашего бывшего мужа?

– Я вам клянусь… – заявила женщина. – Даже когда мы состояли в браке с Иваном Максимовичем, я здесь бывала редко. В основном он ездил сюда со своим шофером…

– Курепиным? – спросил Заславский.

Инесса кивнула.

– Да. Курепин обычно возил его сюда.

– Значит, Курепин знал, где находится тайник, – в раздумье покачал головой Заславский.

– Получается, так, – Стрельцов придерживался такого же мнения. – Вот сволочь. Выходит, врал нам по наглому.

– Но теперь про него знает и Игорь… – Заславский резко повернулся к Инессе. – Надеюсь, теперь вам ясно, почему у вас вдруг пропал ключ от квартиры мужа. Отвечайте, только быстро. Какого числа вы тут застали Ивана Максимовича?

Женщина ответила без раздумий. То число она хорошо запомнила.

– Вот теперь нам все ясно, – сказал Заславский.

– Что? – женщина уставилась на него, не понимая о чем говорит следователь.

Нет, она и в самом деле, кажется, дура, если до сих пор не понимает – подумал Заславский и решил открыть карты человеку, который в них ничего не соображает.

– Ваш любовничек, Игорь, не такой уж простофиля каким вы его себе представляете. И вряд ли вы ему были так нужны, как ваш муж. А точнее, вот, – Заславский наклонился, поднял с пола золотой слиток, осматривая его.

– Вы так думаете? – растерянно спросила Инесса у Заславского.

Тот кивнул.

– Уверен. Его интересовало золото. Устроившись к вам охранником, он следил за вашим бывшим мужем.

– Сволочь. Я подозревала…

– Что? – в один голос спросили Заславский со Стрельцовым.

– То, что он меня не любит. Это так. Ведь от меня он уходит к молодой любовнице. Видела я однажды его с этой Анжелкой. Сучка еще та. Пригрел девчонку возле себя. Квартирку ей снимает и трахает ее, – грустно проговорила Инесса.

– Вы адрес знаете, где Игорь Поздняков проживает? – спросил Заславский.

Женщина кивнула.

– Несколько раз я была у него дома. Это на улице Гарибальди.

– А любовница его?.. Вы сказали – Анжела?

– Да. Малевич, кажется ее фамилия. Она приезжая из Украины. Сейчас многие проститутки оттуда едут к нам на заработки. Вот и она тоже. Приехала, а Игорь ее и подхватил. Конечно, она ведь моложе меня и красивая… – Инесса отвернулась, всхлипнув.

– Ох, уж эти женщины, – вздохнул Заславский и посмотрел на часы. Время поджимало. – Где эта Анжела живет вам известно?

– Конечно, – в голосе Инессы зазвучала откровенная ревность к сопернице. – На улице Кирова. Там эта проститутка снимает однокомнатную квартиру.

– Ну что, Инесса Валерьевна, собственно нам это и надо было узнать от вас, – сказал с улыбкой Заславский.

– Вы меня не арестуете? – спросила Инесса Колтунова у Заславского, заранее пугаясь его ответа.

Заславский не ответил. Отвернулся и тут же услышал два хлопка. Чуть скосив голову, увидел, что женщина пошатнулась. Но упасть ей тут же на пол Стрельцов не дал. Зачем потом возиться с ее телом, ища куда его спрятать. Лучшего места, чем подвал, все равно не найти, и он столкнул тело в люк подвала, говоря:

– Вот теперь она точно никому не расскажет про тайник.

– А Поздняков? – Заславский посмотрел на своего помощника.

– До него нам надо добраться как можно быстрей. А уж потом вывезем отсюда золота. Кстати, там таких кирпичей, – указал Стрельцов взглядом на слиток, который Заславский держал в руках, – килограммов на сто с лишним. Я как увидел, чуть с ума не сошел. Представляешь?..

– Извини. Но сейчас мне некогда представлять, – сказал на это Заславский.

– И то верно, – засуетился Стрельцов, устанавливая крышку подвального люка на место. Сверху он ее заставил шкафом, как и было.

Обмотав слиток первой попавшейся под руки тряпкой, они вышли из дома и оглядываясь по сторонам, быстро прошли к своей машине. Вернее, эта машина принадлежала Заславскому. На ней он приехал в Новокасимовск вместе с сотрудниками следственной бригады из Москвы. Черная «Волга» с синими номерами.

* * *

На улице Гарибальди Игоря Позднякова не оказалось. Ворчливая соседка, увидев, что Заславский уже как минимум минут двадцать давит на кнопку звонка, выразила недовольство.

– Чего звонить, если человека дома нет, – сказала она.

Заславский решил на всякий случай кое-что спросить у ворчливой соседки.

– А где он может быть, вы не знаете?

– Да кто ж его знает, – проворчала соседка. – Вчера днем еще ушел с какой-то девушкой и пока вот не приходил. Он последнее время редко бывает дома, – сказала она и захлопнула дверь, не желая утруждать себя пустыми разговорами об их непутевом соседе.

– Понял? – спросил Стрельцов у Заславского, когда они спускались вниз. – После убийства директора он стал осторожным. Только почему он слитки из тайника не перевез, не пойму.

– А ты не понял? Ему некуда перевозить такое количество золота. В банк его на хранение не сдашь. Он понял, что директорская жена Инесса о тайнике не знает, вот и решил подождать. А кого ему опасаться, всех, кто был замешан в хищение золота, мы засадили. Да и знали о тайнике, скорее всего Курепин да и сам Колтунов. Колтунова он убрал. Курепина мы убрали. Теперь он хозяин слитков.

– Ну уж сейчас, – занервничал Стрельцов. – Я ему глотку порву.

– Сначала нам надо найти его. А то ведь он заподозрит неладное, и попытается перепрятать слитки. Тогда все.

– Заподозрит, что мы ему сели на хвост? – усмехнулся Стрельцов.

Заславский махнул рукой, догадавшись, что Стрельцов подумал про соседку, сказал:

– Соседка, это ерунда. К тому же она его ненавидит. Вряд ли она ему скажет, что мы приходили. А вот если, он узнает, что Инесса пропала, тогда уж точно кинется к тайнику. Поэтому нам надо его опередить. Найти побыстрее.

Но на улице Кирова, где жила девушка Анжела, Позднякова тоже не оказалось.

Анжела выглядела крайне рассерженной.

– Да, он сегодня ночевал у меня, – указала она на несобранную постель. – Только сейчас его нет. – Она стояла в коротком халатике в вырез которого виднелись ее большие груди. Заславский засмотрелся на них. Когда девушка жестикулировала руками, груди прямо таки выпрыгивали наружу из выреза.

Стрельцову нравились ее ноги. Длинные, стройные и не худые, не то, что у этих недокормленных проституток, с которыми в последнее время ему приходилось иметь дело. Здесь сразу видно, есть на что посмотреть.

– А где же он? – спросил Заславский, чувствуя, что приподнятое было настроение, пропадает, а вместо него в душу точно змея заползает тоска.

– Наверное, к Инесске своей побежал. Трахает сволочь нас обеих. От ней ко мне бежит. От меня к ней. Кобель. Не успел проснуться, давай ей названивать. Каждый день звонит. Очень ему интересно видишь ли знать, как там у нее дела. А то что мне за квартиру нечем платить, ему на это наплевать. Только обещает, что у него много денег будет. А на самом деле, кто он? – Анжела посмотрела на Заславского и поймав его взгляд на своей груди, запахнула вырез.

– И кто же он? – машинально спросил Заславский.

– Да голь он перекатная. Придурок, который мечтает в одночасье разбогатеть. Ведь так не бывает. Правда? – спросила она и на этот раз уже посмотрела на Стрельцова.

– Не знаю, – пожал тот плечами. Девушка глянула на него в тот момент, когда Стрельцов беззастенчиво таращился на ее ляжки.

– Вот что, – Заславский достал из кармана записную книжку, написал номер своего сотового. Потом вырвал листок и передал его Анжеле. – У меня к вам просьба будет, если Поздняков появится, немедленно позвоните мне. И помните, о том, что мы были у вас, ему не говорите. Он очень опасен. У нас есть основания подозревать его в убийстве гражданина Колтунова.

– Да вы что? – изумилась Анжела, хотя тут же припомнила, что как-то видела у Игоря пистолет. Тогда он сказал ей, что пистолет остался с прежней его работы, когда он охранял Инессу Колтунову.

Переданный Заславским листок она положила в карман халата.

– Малевич сказала, что он ушел от нее утром, после того, как не дозвонился Инессе. А это значит, что он сейчас может быть у нее дома.

– Едем туда и там прихлопнем этого гада, – предложил Стрельцов, но Заславский отрицательно покачал головой, а на лице Стрельцова появилось полное непонимание действительности. – Почему не надо? – спросил он.

– Мы потеряем время, – сказал Заславский. – А оно сейчас для нас важнее. Если Поздняков побывал у Инессы дома, то куда он побежит? К тайнику. Вот там его и надо хлопнуть. Подвал, вполне подходящее место для этой парочки, – усмехнулся он. Говоря насчет парочки, имел в виду, что бывшей жене директора там одной наверняка скучно лежать.

Темно-зеленый «Москвич» они увидели стоящим возле деревенского дома Инессы Колтуновой. Ворота были раскрыты настежь. Тот кто на нем приехал, подогнал машину к самому крыльцу.

– Ну, что я тебе говорил, – сказал Заславский. – Мы его ищем, а он уже раздобыл машину и загружает в нее золотые слитки. Лучшего момента у нас и не будет, – улыбнулся он.

Стрельцов его понял, достал свой пистолет. Они вылезли из машины и прячась за деревьями в саду, стали подбираться к дому. Но сразу входить в дом не стали. Да это и вряд ли бы удалось. Поздняков был не глупым человеком. Войдя в дом, он запер за собой дверь, чтобы никто не вошел и не помешал. А у него за закрытой дверью была возможность спокойно слазить в подвал и вынести оттуда золотые слитки, которые он подтаскивал к двери, укладывая стопой на пол.

Утром после нескольких безрезультатных попыток дозвониться до Инессы Колтуновой, Игорь Поздняков взял такси и помчался к ней. Ключами от ее коттеджа обзавелся еще с тех пор, как выполнял функции охранника. Инесса и не подозревала об этом. Он мог входить в ее коттедж в любое время, но каждый раз приезжая, из вежливости звонил в звонок на воротах ее особняка и ждал, пока Инесса откроет ему дверь. И так было каждый раз.

И в это утро, подъехав к ее коттеджу, Поздняков по привычке надавил пальцем на кнопку звонка и даже какое-то время подождал. Вдруг заветная дверь откроется. Но скоро понял, что теряет время.

Открыв дверь в металлических воротах своим ключом, он вошел на территорию и сунув руку в карман, где лежал приготовленный к стрельбе пистолет, огляделся. Подойдя к веранде, он посмотрел на открытое окно второго этажа. Инесса частенько держала его открытым, говорила, что любит свежий воздух. Остановившись под окном, он крикнул ее имя. Но она не выглянула в окно. Тогда он достал из кармана другой ключ, открыл им дверь веранды и вошел.

В гостиной, украшенной картинами, нарисованными Инессой, он увидел на маленьком столе в пепельнице два незнакомых окурка. Инесса такие сигареты никогда не курила.

Он обошел весь дом, комната за комнатой, но хозяйки нигде не было. И это навело Позднякова на нехорошие размышления. Особенно когда он увидел стоящую в гараже машину Инессы, новенькую «Ауди». Рядом стоял старенький «Москвич» на котором она училась ездить. Сначала хотел взять «Ауди», но там где Инесса обычно хранила ключи от своей машины, их не оказалось. И тогда он решил воспользоваться «Москвичем». К тому же ключ у того оказался в замке зажигания. Машина была исправной и на ходу. Несколько дней назад, Поздняков проверил мотор, даже прокатился по двору, как знал, что старичок скоро пригодится.

Добрался он быстро. Машину подогнал к самому крыльцу, чтобы далеко не таскать слитки. Заперев на крепкий засов дверь, он спустился в подвал и ужаснулся увиденному.

Инесса лежала с простреленным сердцем на бетонном полу в луже крови, подвернув под спину левую руку. Поздняков трупов не боялся. Служба в Чечне научила его убивать. Поэтому мужа Инессы, Ивана Максимовича Колтунова он убил легко. Знал, где Инесса хранит ключ от своей бывшей квартиры, в которой после развода поселился Колтунов. И в тот же вечер, когда они встретили его в деревенском доме Инессы, у Позднякова созрел четкий план, немедленно, и главное как убить Колтунова. По другому он поступить просто не мог. Выкрав у Инессы ключ, поздно вечером приехал на квартиру к Колтунову. Уверенный в том, что директор уже спит, звонить в дверь не стал. Открыл дверь и тихо вошел в коридор. В этой городской квартире он еще до их развода бывал, поэтому хорошо знал расположение комнат.

Ивана Максимовича он увидел сидящим за столом. Директор так увлекся, что не сразу заметил в комнате Позднякова. Да и навыки полученные в разведроте пригодились. В комнату он вошел так тихо, что даже дремавший на диване пушистый кот услышал его только тогда, когда Поздняков уже поровнялся с диваном.

Кот вздрогнул, и точно заметив это, Иван Максимович оторвал взгляд от бумаг. Направив абажур настольной лампы на вошедшего, он изумленно воскликнул:

– Ты?!

Больше ничего произнести он не сумел. Поздняков выстрелил ему точно в висок. Прислушался, вдруг в квартире есть еще кто-то. На всякий случай проверил.

Нет, кроме пушистого кота, любимца директора никого в ней не было. Его Поздняков убивать не стал. Человечьим языком этот Мурзик говорить не умеет, а значит, не настучит, кто здесь был.

Стерев с пистолета носовым платком свои отпечатки, он аккуратно вложил его в руку директора и погасив настольную лампу, вышел. Все получилось так, как было задумано. После того, как менты взяли Курепина, директор лишился своего верного помощника, а самому ему так быстро тайник не перевезти в другое место. Да как видно, Колтунов до последнего был уверен, что место нахождения тайника кроме его и Курепина никто не знает. И Поздняков даже рассмеялся, сознавая, как директор ошибся.

О существование некоего тайника он узнал, когда работал у Колтуновых охранником в загородном коттедже. Случайно подслушал разговор директора с его личным водителем Петром Курепиным. Говорили они о коробке со слитками, которую Курепин привез в коттедж. Директор тогда хорошенько отчитал своего водителя за нерасторопность, сказав, что слитки надо было везти не сюда, а сразу в тайник.

Потом он несколько раз пытался выяснить об этом тайнике у жены директора Инессы, уже когда был с ней в близких отношениях и в отсутствие Ивана Максимовича трахал эту сучку как хотел. Но эта дуреха ничего не знала о тайнике. Колтунов был неглупым человеком и не доверял жене. И Поздняков считал это правильным. Он бы тоже не доверил ей. Для нее жизнь заключалась только в одном, набить хорошей жратвой пузо и потрахаться. Хотя чего еще ей надо, когда богатый муж сполна обеспечивает деньгами.

Но сейчас, увидев труп Инессы, он вздрогнул. Во-первых, не ожидал что она мертвая да еще здесь, а, во-вторых, все-таки она была не такой уж плохой человек, чтобы встретить смерть вот так в подвале. Она много раз говорила, что любит его. А он, наверное, не любил ее и не сберег от смерти. Хотя если разобраться, как он мог спасти ее, когда даже не знает тех, кто ее убил. А что Инессу убили из-за золота, он не сомневался. Сомнения одолевали по другому поводу: кто те люди, которые узнали о тайнике. И глядя на мертвую Инессу, Игорь Поздняков дал себе слово похоронить ее по-человечески.

Инесса лежала на проходе у лестницы и мешала пройти в угол подвала, где заваленные хламом стояли пластиковые коробки со слитками золота. Перешагивать через нее он посчитал слишком уж, поэтому взял женщину за ноги и оттащил в сторону. На лужу крови положил широкую доску, покрытую белой плесенью. Видно после смерти родителей Инессы, сюда накидали всего, что только можно, устроив здесь подобие зловонной свалки. Возможно Иван Максимович делал это специально, чтобы ни у кого не возникло и мысли о существование здесь тайника с золотыми слитками. А может и нет. Впрочем, какая теперь была разница. Сейчас бы поскорее перекидать все эти слитки в «Москвича» и уехать отсюда. Куда угодно, лишь бы уехать. Подальше. И где-нибудь затаиться, подождать. А потом…

Впрочем, что делать со слитками потом, Поздняков не знал. Да сейчас и некогда было об этом думать. Он как мог спешил то залезая в подвал, то вылезая из него с тяжелой коробкой в руках. И так несчетное количество раз.

Он не перенес и половины тайника, а сил потратил порядком. Даже стал подумывать, может достаточно с него этого проклятого золота? Ведь набрал его столько, что хватит на десять жизней, а у него она одна.

Ноги и руки от усталости дрожали, и он сел прямо тут в коридоре у двери на коробки, чтобы хоть немного передохнуть. В щелку в двери глянул на машину. Она стояла у крыльца. Может выйти, закидать те что взял коробки в багажник и уехать, а остальные пусть остаются там. Он не жадный.

Насчет того, что не жадный, Поздняков сам же засомневался. Коробок там еще больше половины. Из-за этих золотых слитков он убил Колтунова. Инесса погибла. И вот так взять и оставить все кому-то. Глупо. Да с этим золотом он станет самым богатым в стране человеком. Это сейчас его никто не знает, а тогда все узнают кто такой Игорь Поздняков.

На душе сделалось приятно от таких мыслей и он улыбнулся. Откинув засов, открыл дверь, испытывая желание выйти и посмотреть, все ли спокойно возле дома. Но только он хотел перешагнуть через порог, как неизвестно откуда появившейся перед ним человек, ударил его кулаком в лицо.

От удара Поздняков отскочил в коридор и упал рядом с открытым люком подвала. Открыв глаза, увидел двоих вошедших. Один из них сразу заинтересовался коробками со слитками, говоря:

– Ну что, гнида? Допрыгался? Вот мы тебя и нашли.

Другой подошел ближе. В руке он держал пистолет с глушителем.

Поздняков попытался достать свой «ТТ», который приобрел совсем недавно, после убийства Колтунова. Тогда он пользовался стареньким «Вальтером», привезенным еще из Чечни. Но воспользоваться пистолетом он не успел.

В полутемном коридоре прозвучали хлопки: один, второй. Две пули одна за другой попали Позднякову в грудь.

– Смотри, сколько натаскал, – как будто бы с сожалением произнес Стрельцов. Ведь опоздай они на каких-то полчаса, и не известно, как бы все получилось.

Заславский высказался по иному:

– Жаль, что он не все оттуда выгреб. Сейчас бы нам не пришлось напрягаться, карячиться.

– Это верно, – согласился Стрельцов.

Вдвоем они спустились в подвал, чтобы вытащить оставшиеся там коробки. Провозились долго. Когда последняя коробка была поднята, они вылезли. Хотя окончанием работы это вряд ли можно было назвать. Ведь коробки надо было еще погрузить в «Москвич».

– А куда ж еще? В служебную машину нельзя. К тому же багажник «Москвича» не менее вместительный, – сказал Заславский.

Видя, что он хочет сбросить Позднякова в подвал, Стрельцов посчитал для верности необходимым всадить тому еще пару пуль в голову, но Заславский остановил его порыв.

– Зачем? Он все равно оттуда уже не вылезет, – улыбнулся он, закрывая крышку люка. Сверху на люк, они надвинули шкаф.

* * *

– Это все надо переправить в Москву и немедленно, – предложил Заславский.

– И что мы там будем делать с таким количеством золота? – спросил Стрельцов.

– Там решим, что с ним делать дальше, – без всякой определенности ответил Заславский.

Странно, но они не знали, что делать с таким количеством золота. Поначалу ими овладевала всего лишь жажда любыми путями и во что бы то ни стало отыскать тайник директора. Но теперь в душе у каждого появился страх. Золота оказалось слишком уж много. Несколько ночей Стрельцов и Заславский провели в машине. Причем от города уезжали подальше и оружие держали в полной боевой готовности.

Из Москвы Заславский вызвал троих своих агентов в помощь Стрельцову.

– А я думал, мы повезем слитки на машине? – высказал тот надежду. Но Заславский был иного мнения.

– А если тебя гаишники остановят для проверки? – сказал он Стрельцову. – Про операцию «Чистые руки» слышал? А у нас с тобой руки совсем не чистые. Тогда что?

Стрельцов не ответил, что будет тогда. Об этом он и сам подумывал, но то, что предложил Заславский считал мало надежным.

– Ничего. Люди они проверенные. А кроме того, никто из них не знает, что будет в сумках. Коробки и все. А что в коробках, это не их дело, – сказал Заславский.

Стрельцову пришлось соглашаться на такой вариант.

В магазине они купили пять больших дорожных сумок.

– Ничего, что сумки одинаковые по расцветки? – предупредительно спросил Стрельцов, но Заславского как видно это мало волновало.

– Да ерунда. И потом, согласись, важна не расцветка сумки, а то что находится в ней. То есть – содержание. Вас будет четверо в купе и выглядеть вы должны, как челноки. Вечером сядете, а утром уже будете в Москве. Там я вас и встречу, – пообещал он, проинструктировав каждого из своих людей, что от них требуется.

А требовалось, немногое. Затащить сумки в вагон пассажирского поезда, разместиться в купе, запереть дверь и ехать до самой Москвы не выходя из него даже в туалет. У каждого при себе имелось по стволу.

Старшим над всеми Заславский назначил Стрельцова, шепнув ему на ухо, чтобы на всякий случай приглядывал не только за сумками, но и за теми, кто поедет с ним в купе.

– Но ты же сказал, люди проверенные, надежные, – не упустил Стрельцов вспомнить, как не ранее позавчера Заславский нахваливал тех, кого срочно вызвал из Москвы.

– Да все так. Но сам понимаешь, береженого Бог бережет, – сказал на это Заславский, когда они шли по перрону, и мордастый носильщик пыхтя как паровоз катил впереди себя тележку с их сумками.

– Кирпичи у вас в сумках что ли? За такой груз полтинничек бы набавить желательно, – начал клянчить он у Заславского, когда подвез тележку к вагону.

Расплатившись с носильщиком, Заславский протянул проводнице, довольно приятной на вид женщине четыре билета.

– Проходите в вагон, – сказала та, посчитав Заславского за отъезжающего.

– Я никуда не еду. Вот друзей провожаю, – ответил Заславский, наблюдая за тем, как Стрельцов с людьми затаскивают тяжелые сумки в вагон. Хотя на вид сумки и не выглядели такими уж объемистыми. Но каждая из сумок тянула как минимум килограмм на тридцать, не меньше. В каждой лежало по шесть пятикилограммовых слитков.

– За дополнительную плату я могу помочь сумки в вагон занести, – предложил вдруг носильщик, решив таким образом еще сорвать с отъезжающих деньжат.

– Ты еще здесь? Сами справимся, – ответил ему Стрельцов, втаскивая в вагон очередную сумку.

– Ну тогда счастливого вам пути, – проговорил носильщик и покатил свою здоровенную тележку к вокзалу, в надежде на очередного клиента.

– До скорого, – Заславский пожал Стрельцову руку, когда последняя сумка была поднята в вагон, но не ушел. На перроне он стоял до тех пор, пока поезд не тронулся. Кто-то из опоздавших пассажиров на ходу запрыгивал в отъезжающий поезд. Рядом едва ли не над ухом толстая бабенция во все горло орала высунувшемуся в окно мужику, чтобы тот немедленно ей позвонил как приедет. Одним словом на перроне царила обычная суета, которая быстро прошла, стоило лишь поезду отъехать.

– Ну, проводил? – услышал Заславский голос позади. Обернулся.

Носильщик стоял, держа в руке тележку и грустным взглядом смотрел на в миг опустевший перрон.

Вот привязался. Ничего ему не ответив Заславский прошел мимо и выйдя на привокзальную площадь, направился к припаркованной на стоянке машине.

* * *

В Москву он приехал раньше поезда на три часа и даже успел заехать домой, побриться и переодеться. На вокзале появился за полчаса до прибытия поезда.

Ночью, он раза три звонил Стрельцову, узнать все ли у них там в порядке, пока тому эти звонки не надоели. Проснувшись и схватив трубку мобильника в третий раз, тот откровенно разозлился на Заславского.

– Шеф, ну ты и достал нас. Мы уже спим, а тебе видно неймется, – сказал Стрельцов.

– Ладно. До утра звонить не буду больше, но ты там смотри не продрыхни, – предостерег Заславский.

– Не беспокойся. Не продрыхну, – пообещал Стрельцов.

Это был их последний разговор. После него прошло не более трех часов и вот приехав на вокзал, как и обещал, Заславский увидел среди немногих встречающих группу людей державшихся особняком, среди которых было трое в форме сотрудников милиции. И сердце сразу почувствовало неладное. Они стояли на платформе как раз в том самом месте, где должен был остановиться десятый вагон.

И сразу в голову полезли нехорошие мысли: неужели нападение? Выхватив из кармана мобильник, он набрал номер Стрельцова. Если с ним все в порядке, то имеет смысл предупредить, чтобы были поосторожней. А если нет…

Стрельцов не отвечал.

Заславский сел на скамейку, закрыв лицо руками. Теперь он понял зачем сюда пожаловали менты из линейного отдела. Наверняка среди них и прокурорский работник и следак имеется, и пришли они сюда по случаю убийства.

– Вот так, – сказал он себе. Самое лучшее бы сейчас с его стороны, чтобы не навлечь на себя подозрений, уйти. Но Заславский все же решил остаться, чтобы узнать в чем там дело.

Когда поезд остановился, милиционеры и трое в штатском зашли в вагон. Один остался на перроне, поговорить с вышедшей проводницей.

Заславский зашел к проводнице за спину, чтобы она его не смогла увидеть, делая вид, что кого-то встречает. Да сейчас перепуганной проводнице кажется было и не до него.

– Один из них попросил меня, как будут подъезжать к Москве, разбудить их. Ну я и пошла. Постучала в дверь купе раз, другой, слышу никто не отзывается. Тогда я открыла дверь. Смотрю, а они кучей лежат на полу как дрова, один на другом и все в крови. Ну я и побежала сразу к начальнику поезда, – говорила она сотруднику милиции одетому в гражданку.

– А вещи у них были с собой? – спросил тот.

На вопрос о вещах сердце у Заславского сжалось и даже как ему самому показалось, на какой-то миг остановилось.

– Вещи? Да, были. Сумки. Пять здоровенных сумок. Когда они садились в вагон, я приняла их за челноков. В последнее время таких полно у меня в вагоне ездеет. Там их мужчина провожал. Он мне их билеты отдал… – сказала проводница явно имея в виду Заславского.

Услыхав, что проводница говорит про него, Заславский поспешил отойти к вокзалу. Не хватало, чтобы проводница обернулась и узнала его.

Встав возле электронного табло, он старательно делал вид, будто изучает расписание поездов. На самом же деле глаз не сводил с десятого вагона, откуда приехавшие санитары вынесли на носилках четыре трупа. Но даже тогда он не ушел, хотя было ясно, что те, кто убил его людей, сделали это ради сумок со слитками золота, но Заславскому не хотелось верить в то, что золото похищено. И даже когда сотрудники линейного отдела милиции последними вышли из вагона, он упрямо продолжал стоять, размышляя, кто мог это сотворить. Все происшедшее казалось нереальным и будто случилось не с ним.

Звонок мобильника вывел Заславского из этого оцепенения. Звонил его старый приятель майор Поречных.

– Не разбудил? – спросил он, стараясь казаться вежливым, хотя Заславскому было плевать на его вежливость.

– Говори, чего хотел, – произнес Заславский без всяких приветствий.

– Да уж не знаю, как и сказать тебе, – начал Поречных. – Новость для тебя у меня неприятная…

– Ну что? Что там еще? – Заславский сжал трубку в руке так, что казалось еще немного и она будет раздавлена его мертвой хваткой.

– Курепин сбежал, – сказал Поречных, а Заславского точно обухом ударили по голове.

– Давно? – спросил он.

– Полторы недели назад.

– Полторы недели назад? И ты мне только сейчас об этом звонишь?

Поречных кажется был удивлен его вопросом.

– А разве для тебя это так важно? – спросил он.

– Важно, Паша, было вчера.

– Не понял, – настороженно произнес Поречных.

– Да я и сам ничего не понимал до того момента, как ты мне позвонил. А сейчас кое-что понял.

– Чего это ты понял? – подозрительно спросил Поречных.

– То, что ты меня здорово подвел, Паша. Очень здорово, – упрекнул приятеля Заславский, начиная понимать, кто мог совершить такое дерзкое нападение.

– Если ты о Курепине, то мы его ищем. Ты не беспокойся, я свое обещание выполню, – пообещал Поречных.

– Теперь это уже неважно, – сказал Заславский невесело. Поречных вообще ничего не понимал и полез за разъяснениями.

– Что неважно? Скажи?

– Все уже неважно, – сказал Заславский и отключил свой мобильник.

Глава 20

– Ой как вы меня напугали, – вздрогнула проводница, увидев перед собой Заславского. Тот стоял загородив собой проход, не давая проводнице зайти в ее служебное купе. В вагоне они были вдвоем, и это особенно не нравилось проводнице.

Начальник поезда приказал ей после осмотра милиционерами купе, где произошло убийство, вымыть кровь. А крови там было полно. Три ведра воды с хлоркой ушло на это купе и все равно запах еще оставался, словно стены пропитались им.

Она стояла держа в одной руке ведро, в другой тряпку. Видя, что Заславский внимательно изучает ее, сказала:

– Вы знаете, друзей ваших убили…

Он кивнул, говоря:

– Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

– А чего говорить-то? – смутилась женщина, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Меня уже обо всем расспрашивали из милиции.

Заславский достал из кармана удостоверение.

– Я старший следователь по особо важным делам, – представился он.

Проводница смутилась еще больше.

– Но ведь я все уже рассказала. Ваши сотрудники в протоколе записали. Мне добавить больше нечего, – сказала она, стягивая с рук резиновые перчатки.

Заславский улыбнулся. Еще там, стоя у табло, он старался себе представить, как все могло произойти и пришел к мысли, что вряд ли проводница рассказала линейным ментам чистую правду. Наверняка, о чем-то умолчала. Ну например о том, каким образом убийцы проникли в ее вагон.

– Я не знаю. Ну честное слово. Ночь была. Я заснула. А этот ваш… – она махнула рукой в сторону тамбура, – попросил, чтобы я их разбудила…

– Погодите, – остановил ее Заславский тут же предложив: – Лучше скажите мне вот что… У вас в вагоне кто-нибудь из безбилетных пассажиров ехал?

– Да вы что, – всплеснула руками проводница. – Знаете, как у нас с этим строго. Да если начальство узнает…

Заславский начал сердиться на дуреху. Надеялся, услышать от нее конкретный ответ. Да и увидеть его тут может кто-то из других проводников. Эта дура, словно нарочно время тянет.

– Вы, наверное, не поняли. Я вас спрашиваю не для начальства. Мне необходимо знать, в вашем вагоне ехал кто-то из безбилетных пассажиров?

Проводница смущенно отвела глаза в сторону.

– Да попросился один… А я не отказала. Сказал, что билета купить не успел, а срочно надо добраться до Москвы.

– Как он выглядел? – спросил Заславский.

– Ну как… – проводница начала объяснять. Того человека она хорошо рассмотрела. Даже поначалу впустила его в свое купе.

– Я же не знала, что так получится. А ночью к нему пришли еще двое. Тех я не разглядела. Этот, который со мной ехал, наставил на меня пистолет, и велел мне не вылезать. Сказал, если выгляну в коридор, убьет. Отобрал ключи и вышел. Я так и просидела тут в своем купе до ближайшей станции. А когда поезд остановился, открыла дверь, выглянула, смотрю, их уже в вагоне нету.

– Значит, это был Курепин. Вот сволочь, – задумавшись, произнес Заславский, после того, как внимательно выслушал приметы безбилетного пассажира.

Проводница побоялась спросить, о ком говорит следователь.

– И вы не слышали никакого шума? А выстрелы? Их вы слышали? – спросил он у проводницы.

Та отрицательно покачала головой.

– Выстрелов я не слышала. Да и шума тоже. Когда я вышла из своего купе, смотрю, а дверь в тамбуре открыта и ключи на полу валяются. Обычно мы открываем на остановках ту дверь, которая выходит на перрон. Но они видно вышли через противоположную.

– Надеюсь вы об этом никому не сказали? – пытливо спросил Заславский.

Проводница отрицательно покачала головой.

– Что я дура рубить сук на котором сижу? – сказала она.

– Вы понимаете все правильно, – сказал Заславский вставая. – Но думаю, что все-таки будет лучше, если вы замолчите навсегда.

Женщина от изумления открыла рот, увидев в руке Заславского пистолет с глушителем, но крикнуть она ничего уже не успела.

– Вот теперь я уверен, что ты уже никому ничего не расскажешь, – произнес он, выходя из купе, стараясь ни до чего не дотрогаться, чтобы не оставить своих отпечатков.

Дня через три он позвонил майору Поречных.

– Ну что, Паша, какие новости? Чем порадуешь?

Но оказалось, что радовать было нечем.

– Ищем. А что ты так волнуешься о нем? Наследил что ли уже он где? – в свою очередь поинтересовался Поречных, словно бы о чем-то догадываясь.

Заславский не стал рассказывать приятелю, где успел наследить сбежавший водитель. Он пытался проанализировать все возможные варианты столь дерзкого нападения. И надо сказать, картина понемногу прояснялась. Видно те, кто совершил это нападение, неплохо к нему подготовились. В стремление узнать, где находится тайник Колтунова, Заславский упустил из вида, что за ним могли следить. И произошло это скорее всего в тот момент, когда Курепин вернулся в родной город. Наверняка он сразу же сунулся в тайник, и не найдя в нем золота, установил за Заславским слежку. А сделать это было нетрудно. По городу следователь передвигался на черной служебной «Волге» со спецномером. По этому номеру каждая собака в городе узнавала Заславского.

Теперь Заславскому оставалось только сожалеть о случившемся. А носильщика он проклинал. Тогда на вокзале он крутился возле них не зря.

– Как же я сразу-то не подумал. Он же сволочь не просто сумки нам подвозил. Он следил за нами. И если так, то стало быть, он мог быть вторым, кто вместе с Курепиным напал на моих людей, – рассуждал Заславский. Чтобы убедиться в правильности своих рассуждений в выходной день на своей машине, серебристом «Вольво» он поехал в Новокасимовск. Никуда больше не заезжая, приехал на вокзал.

Носильщиков там было немного, но как не старался он увидеть среди них того, кто подвозил им сумки, не смог. И сразу пришла запоздала мысль, что человек тот либо уволился совсем, либо находится в отпуске. Об этом он решил расспросить других носильщиков.

– Колька что ли, Лагутин? – узнал один из бывших коллег по описанию человека, которого Заславский разыскивал. – Так убили его.

– Убили? – Заславский понял, что не ошибся, но огорчало другое: он крупно опоздал и теперь уже этот Лагутин ничего ему не расскажет.

– Кто и за что, не скажу, – пустился в объяснения невысокого роста мужичок со сморщенным личиком, скучая в ожидание клиента, которому надо подвезти вещи к поезду. – Нашли его в другом городе с дыркой во лбу. Говорил я ему, что темные делишки к хорошему не приведут. Да он не слушал.

– А почему темные?

– А какие же еще могут быть дела у человека с тремя судимостями. Последний-то раз он и вовсе за убийство сидел. А к нам пришел, думал тут у нас мед, деньга сама валится. Полгода проработал и уходить хотел. Ну вот теперь и ушел. Ну да ладно. Некогда мне с тобой болтать, – сказав это мужичок в зеленой спецовке со своей тележкой резво побежал по платформе, увидев, что с поезда сошел гражданин с двумя тяжеленными чемоданами. Такие без тележки не допрешь.

А Заславский пошел к своей машине, которую припарковал на площади возле здания вокзала, где стояли машины местных таксистов. Те кажется, почувствовали в нем конкурента, подходить не подходили, но бросали в его сторону недружелюбные взгляды. Успокоились они только тогда, когда Заславский сел в свое «Вольво» и уехал.

* * *

Найти сбежавшего Курепина шансы были невелики, это Заславский понял сразу. По своему опыту знал, если зека не сумели поймать в первые три дня, то побег может растянуться на долгие месяцы. А могут не найти и совсем. Для этого всего лишь надо уехать в одну из бывших республик, которые теперь стали отдельными государствами, сменить документы и тогда розыск его будет затруднен. Возможно, так все и вышло. Но вот что Курепин, по мнению Заславского, не мог сделать, это забрать слитки с собой.

Заславский был уверен, что слитки находятся на территории России, а раз так, рано или поздно, Курепин объявится, приедет за ними. А пока надо отработать все возможные его контакты.

В Новокасимове этим занялись местные сотрудники милиции, а Заславский вспомнил один момент, о котором им со Стрельцовым рассказывала жена убитого директора Инесса Колтунова: о брате бывшего мужа, находящимся в психиатрической больнице. Заславский решил съездить туда не откладывая.

Заведующий психиатрической больницы Козелин Тимофей Павлович не очень то обрадовался следователю генеральной прокуратуры. Узнав по какому вопросу Заславский пожаловал к ним, сам лично взялся проводить его на веранду, куда Аркадия Колтунова санитары вывезли в инвалидной коляске подышать свежем воздухом.

– Знаете, персонала у нас не хватает, чтобы возить таких как Колтунов по улице. Поэтому мы поступаем проще, вывозим их на веранду и оставляем часа на два.

– А не сбегут? – вложив в свой вопрос долю шутки, спросил Заславский идя рядом с заведующим больницы.

– Ну что вы, – улыбнулся тот. – Тьфу, тьфу, тьфу. До селе у нас такого не было. Да и куда им бежать. Тут ведь в основном лежат те, от кого родственники отказались. Не слукавлю, если скажу вам, что шизофрению нельзя вылечить окончательно. Болезнь можно всего лишь заглушить с помощью лекарств. Но как только больной перестает их принимать, все возвращается на круги своя. И больные знают об этом, поэтому не пытаются сбегать. Да им тут хорошо. Трехразовое питание, уход. Опять же прогулки по свежему воздуху. У нас не больница, а санаторий, – как мог расхваливал заведующий свое заведение. – Иногда мы даже разрешаем родственникам забрать на день, два наших пациентов домой. Разумеется тех, кто не буйный. Вот кстати, вашего Колтунова недавно тоже отпускали на пару дней… – припомнил он и заметив, что Заславский крайне удивлен этим сообщением, добавил: – Это не запрещается.

– Да я не про запрет, доктор, – махнул рукой Заславский, давая понять, что на все эти их медицинские запреты ему далеко наплевать. – Меня интересует другое, кто приезжал за Колтуновым сюда?

– В таком случаи, пожалуйте в мой кабинет, – предложил заведующий, указав рукой на дверь, которая оказалась на их пути следования на веранду.

Заславский повинуясь жесту доброй воли, вошел в дверь, которую ему услужливо открыл заведующий. Осмотрелся.

Кабинет заведующего никак нельзя было назвать медицинским. Скорее, это кабинет крупного администратора с удобными мягкими креслами в одно из которых и сел Заславский в ожидание, пока заведующий копается в своих служебных бумагах.

Раскрыв толстую папку, тот полистал страницы и придав лицу умиленное выражение, точно намеревался соблазнить Заславского, сказал:

– Вот. Пожалуйста. – Он назвал число. – К нам приезжал Чернов Валентин Иванович. Попросил отпустить Колтунова на пару дней.

Заславский сидел точно в забытьи с полу прикрытыми глазами. Со стороны могло показаться, что следователь устав от долгой дороги, расслабился и задремал. На самом же деле Заславский сейчас думал о той дате, которую назвал заведующий больницей. Она совпадала с датой нападения на группу Стрельцова. И это казалось особенно странным. Ведь по уверению заведующего больницей Аркадий Колтунов может передвигаться только в инвалидной коляске.

– Чернов приезжал на машине? – спросил Заславский, стараясь припомнить, что где-то человек с такой фамилией ему попадался на глаза. Долго мучить память не пришлось. Он вспомнил, что когда первый раз шел по коридору административного здания в кабинет директора, на глаза попалась доска почета. Это на ней он видел портрет человека с фамилией Чернов.

– Точно, – окончательно вспомнил он. – Чернов, бывший заместитель Колтунова. И по-видимому, они были с директором в очень хороших отношениях, раз он принял на себя заботу о его брате.

– Этого я вам сказать не могу, – пожал плечами заведующий. – Но Валентин Иванович Чернов к нам достаточно часто приезжал вместе с Иваном Максимовичем. Конечно, он не родственник, но и как бы это сказать, не чужой человек. А в этот раз он к нам приезжал на поезде. Потом из моего кабинета несколько раз звонил кому-то. Вы же сами понимаете, что везти до Москвы на поезде Аркадия Колтунова он не смог бы. Так вот после того, как он позвонил, за ними приехала машина. «Жигули» четверка синего цвета.

Заславский посмотрел на заведующего с подозрительностью. Хотя какие претензии можно предъявить ему? И уж конечно не стоит обвинять его в том, что шизофреник Аркадий Колтунов, который передвигается по больнице в инвалидной коляске вместе с Курепиным и носильщиком совершил нападение на группу Стрельцова? Да ведь это еще надо и доказать. А доказательств как раз у Заславского и нету. Но что дело обстоит именно так, Заславский нисколько не сомневался.

– У вас адрес этого благодетеля имеется? – спросил он у заведующего.

– Валентина Ивановича? Конечно. Вот тут у меня записаны его паспортные данные, – показал Козелин запись в журнале.

Заславский взглянул.

– Он оказывается в Москве живет? – Это для Заславского было неожиданностью. Адрес, где проживал Чернов, он переписал себе в записную книжку.

Козелин сидел напротив и терпеливо ждал, пока Заславский писал. И чтобы он окончательно не заскучал, Заславский спросил:

– Скажите, а раньше Чернов забирал Колтунова вот так из больницы?

Видно Козелин пытался понять, к чему следователь клонит и сошелся на мысли, что Заславский пытается обвинить его в нарушении. Вздохнул.

– На моей памяти такое было раза два, – сказал Козелин и немного подумав, признался: – Но тогда Чернов приезжал к нам вместе с Иваном Максимовичем Колтуновым.

– А теперь приехал один, – погруженный в свои размышления, произнес Заславский, как бы упрекая Козелина и даже спросил: – Вас такое внезапное желание взять к себе больного, не удивило.

Козелин слегка занервничал, покручивая в руках очки, произнес:

– Видите ли, нашим пациентам как и всем нормальным людям, тоже хочется человеческого участия, доброты…

– Я понял. Поэтому вы и не запрещаете, когда ваших пациентов берут домой, – вздохнул Заславский, понимая, что больше ничего добиться от Козелина он не сможет.

– Заметьте, – поднял заведующий указательный палец вверх, – на день, два. Считайте это маленькими каникулами для пациентов. – Козелин улыбнулся.

А Заславского воротило от его улыбки. И сам заведующий ему не понравился, какой-то хитренький он. И хотя снаружи эту хитрость пытается скрыть, а в глазах скрыть ее не удается.

– Вы позволите мне повидаться с Аркадием Колтуновым? – спросил Заславский, вставая с удобного кожаного кресла, и видя, что Козелин хочет проводить его, поспешил отказаться от услуг заведующего: – Спасибо, не стоит. Уверен, что не заблужусь тут у вас.

– Тогда идите прямо по коридору. Свернете направо и там увидите веранду, – сказал Козелин. Он был сама любезность и прощаясь с Заславским, вскочил со своего кресла и проводил его до двери своего огромного кабинета.

Выходя, Заславский подумал, что кабинет заведующего похож на банкетный зал. Слишком уж длинный в нем стоит стол и стульев вокруг него не пересчитать. Такой бы пригодился для радушного приема гостей.

Пройдя по коридору до конца как объяснил ему Козелин, Заславский свернул направо и увидел небольшую открытую веранду. На ней стояло две инвалидных коляски. В одной свесив голову на плечо, спал старик. В другой сидел плотного телосложения человек, на вид которому было около сорока. Чертами лица он был похож на покойного Ивана Максимовича Колтунова. Рядом на тумбочке лежала газета. Причем Заславский готов был поручиться, что всего минуту назад, этот сидящий в инвалидной коляске человек, держал эту газету в руках, но услыхав шаги по коридору, бросил ее на тумбочку. Теперь его взгляд сделался отвлеченным от окружающего мира, и глядя на такого человека можно догадаться что никто и ничто его в этом мире не интересует. Ну разве что тарелка похлебки для удаления голода.

Когда Заславский поздоровался, он даже не отреагировал на приветствие, как будто не замечал следователя.

– Вы меня слышите? – Заславский пощелкал пальцами над ухом Аркадия Колтунова, но тот не отреагировал, как сидел, так и продолжал сидеть. И взгляд тот же, рассеянный без всякого интереса к жизни. Ну полный дебил.

Но Заславский был уверен, что не такой уж этот Аркадий неизлечимо больной шизофренией, как себя выдает.

Заславский взял стул стоящий у двери, скорее всего предназначенный для санитара который должен сидеть и наблюдать за стариком и этим жлобом Колтуновым, поднес его и сел рядом. Неужели у этого недоумка так ничего и не удастся узнать? Вот обидно будет. А вопросы к нему у Заславского есть. Хотя бы пусть расскажет о том, как погостил у Чернова.

– Не строй из себя дебила, – с угрозой в голосе проговорил Заславский. – Тоже мне смиренный тихоня. Я знаю, что ты не такой. Ну, отвечай… Зачем тебя отсюда забирал Чернов? Говори, сволочь. – Заславский глянул на спящего старика, потом схватил Колтунова за глотку: – Сейчас придушу тебя здесь. Отвечай, где золотые слитки. Куда вы их спрятали?

Аркадий Колтунов вцепился обеими руками в руку Заславского, причем хватка у него оказалась слишком крепкой и сопротивлялся он отчаянно.

– Я не знаю… – произнес Колтунов так громко, что старик проснулся. Испуганно вскинулся на своей коляске и вдруг громко заплакал.

Заславский не сомневался, что Колтунов нарочно разбудил старика.

– Сука ты! Я ведь все равно узнаю куда вы спрятали слитки, и тогда вернусь и убью тебя, – прошептал Заславский Колтунову на ухо и быстро вышел с веранды в коридор. Увидев торопившегося санитара громадного роста мужика с плечами богатыря, сказал тому:

– Там одному вашему пациенту плохо.

Санитар глянул на Заславского подозрительно, но ничего не сказал, прошел на веранду к старику.

Заславский обернулся.

Сидевший в своей коляске Колтунов провожал его сосредоточенным взглядом. Уж точно не таким, каким встретил. Теперь в глазах пациента психиатрической больницы отчетливо проглядывалась злоба, как у пса готового броситься на любого, кто подвернулся. Заславского это даже позабавило и он улыбнулся.

– Что, сволочь, привел я тебя в чувство. То-то еще будет, погоди, – проговорил он тихо, чтобы санитар не услышал. Да тому сейчас кажется было и не до Заславского. Он возился со стариком, пытаясь его успокоить. А напуганный старик бился в истерике и санитару стоило большого труда удержать его, чтобы он не свалился с коляски.

Появлению нового действующего лица, Заславский не шибко обрадовался, хотя лицо это проживало не где-то, а в одном городе с ним. Зная адрес Чернова, Заславский поехал к нему, и был довольно удивлен, потому что дверь его квартиры оказалась опечатанной.

Такого Заславский не ожидал. Неужели бывшего зама Колтунова повязали, думал он. Решил хоть что-то узнать у соседей. Все оказалось намного хуже, чем Заславский себе представлял. Одна из соседок рассказала, что Валентина Ивановича похоронили.

– А что случилось с ним? – спросил Заславский у соседки.

– Да под машину он попал. А вообще-то, говорят убили его. Женщина убила. Представилась из соцзащиты. А сама квартиру хотела у него отобрать. Документы заставляла подписать. Потом и убила, – соседка рассказывала обо всем этом так просто, а у Заславского не укладывалось в голове. Неужели банальная случайность? Хотя если вдуматься, от нее никто не застрахован и следователь Заславский знал много похожих примеров. Не знал он лишь одного, что теперь делать. Ниточка, которая казалось вела к исчезнувшему золоту, оборвалась. Оставался последний шанс, это попасть в квартиру Чернова, посмотреть там.

Захватив с собой бывшего домушника, который раньше промышлял воровством из квартир, а ныне завязал, Заславский показал ему дверь квартиры Чернова, говоря:

– Ну, что скажешь?

– Замок тут дерьмо, – сразу определил специалист домушник и пообещал сделать к замку пару ключей за один день. И в своем обещание он Заславского не подвел. Уже вечером на столе у следователя лежали два ключа от квартиры Чернова.

Дождавшись ночи, Заславский приехал, но сразу в квартиру не пошел. Теперь он скорее действовал как вор, чем как следователь. Поэтому на руки надел перчатки, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Хотя по большому счету упрекнуть его в воровстве некому. У Чернова был единственный сын, да и тот оказался пьяницей, который и дома-то не ночевал. А когда Заславский попытался о нем получить информацию, оказалось что тот пропал и не появляется по месту прописки. Теперь объясняться лишь пришлось бы перед вездесущими соседями, и чтобы такого не произошло, Заславский выбрал для своего визита ночь.

В половине третьего ночи, он вошел в подъезд. Прислушался. Жильцы спали крепким сном за своими дверями, и Заславский подойдя к двери квартиры Чернова, вытянул из кармана пару ключей, которые для него изготовил домушник. Он не обманул Заславского, когда говорил, что не стоит сомневаться насчет ключей и они обязательно подойдут. Заславский сунул в замок один из двух ключей. Вот что значит делал их настоящий специалист. Дверь он открыл меньше чем за полминуты.

Заславский был уверен, что Чернов не стал бы хранить золотые слитки у себя в квартире. Другое дело найти бы хоть что-то, что указывало бы на Чернова, как на человека причастного к ограблению в поезде. Хотя тут же Заславского одолевало и сомнение. Ведь Чернов был в таком возрасте, когда на подобные дела уже не ходят. Да и не похож он на преступника. Возможно, у Заславского и вовсе не было бы подозрений к Чернову, если бы не одно странное совпадение: ограбление группы Стрельцова произошло именно тогда, когда он забрал Аркадия Колтунова из больницы.

И только поэтому Заславский решил не отступать от своих планов. Он просмотрел все, что можно было просмотреть каждую вещь, пусть даже она и кажется незначительной и когда уже его стало одолевать разочарование, на глаза ему попалась стопка старых газет. Листая их одна за другой, Заславский в одной из газет нашел не отправленное письмо. Тут же лежал конверт с адресом получателя. Прочитав письмо, Заславский понял, сколько бы не старался майор Поречных не лез из шкуры вон, отыскать ему Курепина не удастся. Письмо предназначалось Петру Курепину, которого Чернов отправил к своим родственникам в далекую Англию.

– Вот сволочь! Мы его ищем тут, а он вон куда смотался, мразь, – Заславский был вне себя от ярости. – Задушил бы гада голыми руками, – шептал он вчитываясь в строки и до конца не решив, кого прикончил бы первым: Чернова или Курепина. Теперь он точно знал, что Чернов причастен к ограблению в поезде. В письме он писал Курепину об игрушках, которые они взяли в поезде.

«Я их надежно спрятал. А чтобы Аркадий в твое отсутствие не воспользовался с…». Дальше стояло многоточие, но Заславский понял, что речь шла о тех самых золотых слитках. Аркадий, о котором упоминается в письме, есть никто иной, как тот мнимый псих из больницы. Видно Чернов все-таки больше доверял Курепину, а не Аркадию Колтунову и потому письмо заканчивалось предупреждением.

«Если со мной вдруг что-то случится, о том, где спрятаны игрушки ты можешь узнать по моему серебряному именному портсигару».

– Портсигар?! – Отложив письмо с конвертом, Заславский еще раз приступил к обыску, облазил все ящики, шкафы, проверил карманы висевшей в гардеробе одежды. Одним словом он заглянул туда, куда только можно было заглянуть, но портсигара, о котором писал Чернов, так и не нашел. Но не смотря на этот облом, квартиру он покидал с некоторым оптимизмом.

– Ничего. Портсигар не иголка в стоге сена. Отыщется.

Через пару дней ему удалось взглянуть на опись, которую составили при проведение следственных действий в квартире Чернова. Портсигар в ней не значился. Зато теперь он знал фамилию, имя и даже кличку того, кто убил пенсионера Чернова. Лыскова Валентина Дмитриевна, баба Гора. Она уже осуждена и отбывает наказание.

– Наверняка эта сука подчистила в квартире Чернова, – сказал Заславский своему приятелю Виктору Корзунову, бывшему старшему оперуполномоченному ФСБ, а ныне администратору ресторана «Орион».

По своим каналам Корзунов быстро установил, в какой из зон Валька баба Гора отбывает наказание за убийство и вдвоем с Заславским они решили съездить туда.

– У меня, оказывается, в этой зоне бывший приятель работает. А старая дружба не забывается, – сказал Заславский Корзунову.

Глава 21

Игорь Поздняков открыл глаза и не увидел ничего вокруг себя. Его окружала темнота. И в первые мгновения он решил, что находится в могиле. Только там может быть так холодно и сыро, а он не живой. Но тут же пришли сомнения, если он не живой, то как может человек думать и чувствовать боль в груди.

Нет, он не мертвый, а всего лишь ранен. Как хорошо что собираясь утром поехать к Инессе, надел под пиджак легкий бронежилет. Пули пробили его, но не достали жизненно важные органы. А ведь тот ублюдок целился ему прямо в сердце.

Он достал из кармана зажигалку и посветил ею вокруг себя.

В углу лежало застывшее тело Инессы. Подумав о том, что вот так же рядом мог лежать и он, Поздняков отвернулся. Глянул на то место, где под кучей хлама лежали слитки. Теперь их там не было.

– Гады! Они забрали все, – он подошел. В сердцах пнул ногой валявшееся пустое ведро, которое отлетело в другой конец подвала. – Ну оставили бы хоть один слиток. Куда им так много золота? – он посветил вокруг, но кроме барахла, валявшегося под ногами ничего не увидел. И заплакал от обиды на судьбу. Ведь он на кон поставил не что-то, а собственную жизнь, и получилось так, что проиграл. Теперь должен сдохнуть в этом подвале.

Газ в зажигалке кончался. И видя, как огонек тает и вот-вот совсем затухнет, он вдруг явственно почувствовал, что темнота вокруг него сгущается.

По лестнице он карабкался уже в полной темноте. Лампочка под потолком оказалась разбитой. Добравшись до крышки люка, Поздняков попытался его поднять, уперевшись в него руками. Но несколько усилий так ни к чему и не привели. Люк не поддавался. И тут он вспомнил, что сверху на крышке стоял шкаф. Наверняка те, кто его сбросил вниз, поставили шкаф на место.

– Они хотели, чтоб я сдох. Ублюдки. – Несколько раз он ударил кулаком по крышке люка, скорее, от безысходности. Инесса убита, а кроме нее в этот дом никто не придет. Значит он обречен. Будет умирать здесь долго и мучительно, как крыса загнанная в ловушку.

Он закричал, позвал на помощь и тут же усомнился, что кто-то его услышит. Тот, кто делал этот склеп, постарался на совесть. Бетонные стены поглощают звук. Да и потолок, хотя из досок, но каких. Это не доски, а скорее – брус. Поэтому кричи не кричи, все равно никто не услышит. Только надорвешь голосовые связки, что и произошло. Голос его осип и точно натыкаясь на темноту, растворялся в ней тут же рядом.

Неожиданно зазвонивший мобильник, заставил Подзнякова вздрогнуть.

– Как же я сразу то забыл про него… – он достал из кармана трубку сотового.

Звонила Анжела, его подружка.

– Игорь, ты где? Еле дозвонилась до тебя. Все недоступен, да недоступен, – начала она выговаривать Позднякова, а он боясь, что связь вдруг прервется, закричал:

– Анжелка, милая, я тебе все потом объясню. А сейчас бери такси и приезжай. Мне срочно нужна твоя помощь, – он назвал адрес, где находилась деревня и как мог объяснил, как найти там дом Инессы.

– А что случилось-то? – заволновалась Анжела. – Ты можешь сказать?

– Приезжай быстрей. Меня заперли в подвале.

– Так может мне в милицию?.. – девушка всхлипнула.

– Никакой милиции. Попроси таксиста, он тебе поможет, – только и успел произнести он, как телефон вдруг отключился. Видно сели батарейки и экран дисплея потух.

– Зараза! – закричал Поздняков, тряся трубку мобильника в руке, но телефон больше так и не включился.

Теперь ему оставалось только ждать, если конечно, Анжела не передумает приехать. Эта взбалмошная девчонка может психануть и не приехать и тогда уже ему точно никто не поможет.

В ожидание Анжелы, он сел на холодную ступеньку металлической лестницы и стал ждать, стараясь отогнать страшные мысли о своей кончине.

Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг он услышал над головой приглушенный мужской голос и притаился. Потом он услышал скрежетание по дощатому полу шкафа.

Кто-то отодвигал его, и когда крышка люка оказалась поднятой, он увидел Анжелу и с ней незнакомого мужика.

– Это таксист. Он помог мне. Я все сделала так, как ты велел, – начала объяснять Анжела, не забыв при этом спросить, как он угодил в этот подвал.

– Умничка. Сделай для меня еще одну малость. Помоги добраться до машины, – попросил Поздняков, с помощью таксиста вылезая из подвала.

– Ой, у тебя кровь, – испуганно вскрикнула Анжела, заметив, что из-под пиджака у него течет кровь.

Он усмехнулся.

– Разве? Не может такого быть. – Он достал из кармана две тысяче рублевки, протянул таксисту. – Возьми, шеф. Это тебе за молчание, – предупредил Поздняков.

Таксист взял деньги.

Ранение оказалось не тяжелым, опять же благодаря бронежилету. А главное, без последствий и недели через две, Поздняков уже расхаживал по квартире. Даже однажды попытался заняться с Анжелой сексом, но не получилось.

– Не расстраивайся. Это у тебя от переживаний, – утешала его Анжела как могла. Она пыталась расшевелить его вялую плоть, но ее желания и умения оказалось не достаточно. Хотя раньше он заводился сразу и мог делать это долго.

– Не до этого мне сейчас, – оправдывался он за неудачу.

Видно ему и в самом деле было не до секса. Анжела видела, теперь ее любимого словно подменили, чем-то он уж слишком озабочен.

– Что-то не так? – спросила она, голая присев рядом с ним на постель.

– Много чего не так, – сказал он.

– Может быть объяснишь наконец, кто и за что пытался тебя убить? – приставала девушка. О том, что в подвале кроме него был еще и труп Инессы Колтуновой ни она, ни таксист не знали. Усадив Позднякова на заднее сиденье «Волги», таксис предпочел побыстрее уехать с того страшного места и никому о нем ничего не рассказывать.

– Не сейчас, Анжела. Как-нибудь потом. Лучше опиши мне еще раз того следователя, который оставил тебе на бумажке номер своего мобильника, – попросил он.

Анжела рассердилась.

– Я устала тебе повторять… – вспылила она.

– Ну пожалуйста… Для меня это очень важно.

Прислушиваясь к описанию словесного портрета следователя, Игорь Поздняков теперь нисколько не сомневался в том, что именно Заславский стрелял в него. И если это действительно так, то и золото из тайника похитил он.

– Больше некому, – задумавшись, сказал он, а Анжела не поняла.

– Ты о чем?

– Да это я так. О своем. Дельце одно нам надо провернуть.

– Нам? – переспросила Анжела, немало удивившись такому заявлению.

– Ну да. В Москву нам надо ехать, так что собирайся.

– Ты с ума сошел, – попыталась она отговорить своего возлюбленного.

– Ничего я не сошел. Ты ведь хочешь, чтобы мы стали богатыми и уехали из этой гребанной страны? – напомнил он ей недавний разговор. Тогда Анжела сказала, что приехала сюда из Украины с единственной целью, заработать побольше денег.

– Доверься мне. Я знаю, как можно заработать столько много денег, что ты не будешь испытывать в них нужды. – Прозвучало убедительно. Анжела не сомневалась в его способностях. Он и в самом деле мог раздобыть денег даже казалось там, где их быть не должно. Поэтому она согласилась, хотя и с неохотой.

– Ну ладно, – сказала она, тут же приступив собирать вещи.

В Москву они приехали одним поездом, но прямо на вокзале их дальнейшие пути разошлись.

– Позвони следаку. Скажи, что ты в Москве и тебе негде ночевать.

– Погоди. Ты что, хочешь, чтобы он меня взял к себе и уложил в постель? – взбунтовалась Анжела. Слабая надежда не покидала ее в том, что удастся отговорить Игоря. Но она так и осталась всего лишь надеждой.

– К себе он тебя вряд ли возьмет. Наверняка он женат. А что касаемо постели, то уж тут ничего не поделаешь… – развел он руками.

– Что значит, ничего не поделаешь? Я что – проститутка?

– Милая, это не смертельно. Многие проститутки становятся хорошими женами и матерями. Ты ведь хочешь иметь семью? Детей?

– Допустим.

– Тогда постарайся приблизиться к этому человеку. Мне нужно знать о нем все.

– Так может тогда вместо меня сам ляжешь с ним в постель? – в голосе девушки звучала откровенная издевка.

– Не мели чушь, – обиделся Поздняков на девушку. – Лучше делай все как я тебе велю. Он приведет нас к большим деньгам. Таким большим, что тебе даже и не снилось.

– А если… – Анжела попыталась открыть рот, но Поздняков словно понял, что она требует от него подробностей, сказал решительно:

– Как-нибудь я тебе все расскажу. А сейчас извини, не могу.

– Не доверяешь? – Анжела была готова расстроиться, но он успокоил, сказав:

– Просто боюсь, чтобы ты не наделала глупостей. Так что давай, действуй. Присмотрись к нему и если что, звони мне на мобилу. Номер знаешь. Ну пока, – сказал он и направился к поджидавшей его машине – черной «Тойоте». Как оказалось, у Позднякова в Москве имелся хороший знакомый с которым они вместе служили.

А вот у Анжелы не было никого из знакомых. Проводив тоскливым взглядом своего любимого, она достала из кармана бумажку с телефоном Заславского, набрала номер:

– Дмитрий Михайлович? – сказала она, когда услышала в трубке мужской голос. – Это я – Анжела Малевич. Я на вокзале…

* * *

– Жить будешь здесь, – сказал Заславский, приведя Анжелу на квартиру, в которой должна была жить Лыскова. Но та предпочла постоянному жилью, частные квартиры, которые она снимала в разных районах Москвы. Заславский позвонил ей, предупредил:

– Ты ведь все равно там не живешь? А девчонке деваться некуда.

Лыскова не возражала.

– Да пусть живет.

И внося Анжелину сумку в комнату, Заславский сказал:

– С хозяйкой этой квартиры я договорился начет тебя. Она не против.

– Спасибо. Я даже не знаю…

– Что такое? – Теперь, когда они были наедине в комнате, Заславский получше присмотрелся к девушке. Она ему понравилась еще там в Новокасимовске. Такую иметь в любовницах совсем даже неплохо.

– Понимаете… Я только приехала сюда. На работу еще не устроилась. Поэтому с деньгами у меня напряженка, – призналась Анжела. Денег у нее и в самом деле было не так много, чтобы разбрасываться ими направо и налево. К тому же частные квартиры в Москве – слишком дорогое удовольствие для таких провинциалок как она.

– Ерунда. Решим эту проблему, – пообещал Заславский, давая понять, что если девушка будет сговорчивой, то за квартиру ей платить, вовсе не придется.

– Я буду, – согласилась Анжела, понимая, на что намекает Заславский.

– Ну если ты все понимаешь правильно, – улыбнулся он. – Тогда ванна там, – указал он в конец коридора.

Анжела поняла, что деваться ей некуда, да и не чувствовала себя виноватой перед Поздняковым. Никаких обещаний в верности он от нее не требовал. Более того, даже велел ей соблазнить Заславского. Хотя на кой черт ему сдался этот следователь, Анжела не знала.

В этот вечер они долго занимались с Заславским любовью. Не сказать, что с ним ей было лучше чем с Игорем, хотя в части ласки Поздняков явно уступал следаку. Тому бы лишь только добраться до заветной дырочки. А Заславский не спешил и все делал с толком.

Поздно вечером, собираясь уходить, Заславский сказал Анжеле:

– Можешь считать, что первое испытание ты прошла. Кстати, помнится у тебя ведь был любовник. Как там его?.. – он сделал вид, будто нелады с памятью, хотя на самом деле прекрасно помнил имя его и фамилию.

– Игорь Поздняков, – подсказала девушка. – Пропал он. Как в воду канул. А иначе, бы чего ради я поехала сюда. Да и не хочу вспоминать о нем, – махнула она рукой на прошлое. – Мне теперь с тобой хорошо. Можно я буду называть тебя – Дима. А то Дмитрий Михайлович, это как-то старит тебя, – погладила она Заславского по щеке.

После того, как Заславский ушел, она позвонила Позднякову, поинтересовалась, как он устроился. Оказалось, что устроился он хорошо, и в тот момент когда Анжела ему звонила, сидел с приятелем в ресторане. Кажется они сидели не одни. Анжела услышала девичье хихиканье. Видно ее любимый тоже не теряет время зря.

– Не буду тебя долго отвлекать, – сказала Анжела, почему-то вдруг испытывая к Позднякову ревность. – В общем-то, я только хотела тебе сказать, что неплохо устроилась. – Она назвала адрес той квартиры, куда ее поселил Заславский.

– Ладно, как нито приеду к тебе в гости, – пообещал Поздняков. – Хочу посмотреть, как ты там.

Анжела думала, что он шутит, но дня через три Поздняков и в самом деле заявился к ней. Он всегда был сумасбродным. Анжела перепугалась.

– Ты с ума сошел. С минуты на минуту сюда должна придти хозяйка квартиры, – сказала она Позднякову, когда тот схватив ее, стал целовать в грудь и шею, явно намереваясь завалить на кровать.

– Плевать мне на хозяйку. Я по тебе соскучился и очень хочу тебя.

– Да, но хозяйка хорошая знакомая Заславского. Увидит тебя здесь и настучит ему. Представляешь, что тогда будет.

Но Поздняков оказался настойчивым. Именно это больше всего нравилось в нем Анжеле. Завалив ее на кровать, он стянул с нее трусики.

– Пусть твоя хозяйка подождет двадцать минут, – проговорил он, раздеваясь, хотя самой Анжеле было не до секса. По крайней мере, того удовольствия, которое она получала раньше, теперь не испытала.

– Ну все, все. Хватит, прошу тебя. Уходи. Ты погубишь меня. И как я потом объясню Заславскому, каким образом ты появился тут. Между прочим он о тебе спрашивал.

Это подействовало.

– Я тоже о нем не забываю, – сказал он, встав с кровати и подняв с пола свои брюки.

Анжела запахнулась в халат.

– Он что-то затевает. Велел мне подыскать какого-нибудь идиота. Я такого приглядела уже, – посчитала она нужным рассказать Позднякову. Ведь тот сам просил сообщать ему о любых неординарных действиях Заславского.

– Зачем? – спросил Поздняков.

– Понимаешь, на днях из Англии прилетает сюда один человек. Заславский сказал, что надо его убрать. Но из-за этого англичанина поднимется много шума. Поэтому надо ментам в рот кинуть кусок. Так он сказал. Ну то есть подставить кого-то, вместо настоящего убийцы. Вот я и нашла такого…

Поздняков надел брюки, заправил за пояс рубашку и сев на кровать, призадумался.

– Опасный человек, этот господин следователь.

Анжела промолчала, села рядом. Поздняков посмотрел на нее.

– Вот что, Анжелка, ты смотри, будь поосторожней. Не хочу тебя пугать, но это ведь меня пытался убить он, – сказал он Анжеле.

Та посмотрела на Игоря испуганными глазами.

– Ты… что?

– Я говорю тебе так как было на самом деле, – сказал Поздняков, встав. Со спинки стула он взял пиджак, надел его.

– Но за что, Игорь? Ведь ты мне обещал все рассказать. Пожалуйста… Я ничего не понимаю, что происходит, но чувствую себя пешкой в чужой игре. Скажи мне, что за игру ты ведешь?

Он улыбнулся.

– Эта игра без правил. Тот кто выиграет, получает все.

– А проигравший?

– Проигравший – ничего. Похоже на то, что этот Заславский пока тоже не в выигрыше. Иначе бы с чего ему такая суета.

– Какая суета? Игорь? Что все это значит? Ты заставляешь меня следить за Заславским, выполнять все что он скажет, а я даже не знаю для чего все это делаю.

Он подошел, наклонился и поцеловал ее, но не в губы, а в лоб.

– Скоро я тебе все расскажу. Потерпи немного. И обязательно узнай, о чем будет Заславский говорить с этим англичанином. Позвони мне. Ладно? – попросил он.

– Ладно, – эхом отозвалась Анжела. Даже провожать его не пошла.

А Поздняков выйдя из двери, едва не столкнулся с хозяйкой квартиры, в которой жила Анжела. Анжела описала ее Позднякову, и он спускаясь по лестнице и увидев высокую здоровенную бабу в очках, поспешил отвернуться. А спустившись на первый этаж, быстро выскочил из подъезда, говоря себе:

– Анжелка была права. Чуть не засветился я.

Лыскова толкнула дверь и та оказалась не запертой. Анжелу она увидела сидящей на кровати в коротком халатике. Глаза ее были печальными.

– Чего это у тебя дверь открыта? – сказала Валька баба Гора Анжеле.

Та нашлась, чего соврать.

– Да это я мусор выносила. Вот и не закрыла.

Баба Гора посмотрела на короткий халатик в котором разве что выступать на подиуме перед голодными мужиками.

– Это в таком халате?

– А чем он плох? – удивилась Анжела.

– Смотри, чтобы мужики тебя не отодрали прямо в подъезде, – предупредила она. Но как видно Анжелу это не тронуло.

– Я давно уже не девочка, – сказала она. Подошла к окну и выглянула. Черной «Тойоты» принадлежавшей приятелю Позднякова у подъезда уже не было. И она облегченно вздохнула. Значит хозяйка квартиры ничего не заметила.

– Вот идиот, – ругнула она про себя Игоря.

На другой день, вылезая из машины Кости Фомина у метро, она бросила взгляд назад и не поверила своим глазам. Метрах в пятидесяти на обочине среди других машин, стояла та самая «Тойота». В открытое боковое окно, Поздняков приветливо помахал ей рукой.

– Совсем спятил. Придурок. Выходит, он следил за мной от самого дома, и пока я ехала в машине с этим парнем. Чего он добивается? – об этом Анжела решила обязательно спросить у Позднякова при встречи. Сейчас о чем-либо спрашивать его, было поздно. Полминуты не прошло, как возле нее остановилось серебристое «Вольво».

Заславский открыл дверь.

– Садись, – сказал он.

Анжела села в машину. Не оглядывалась, хотя и чувствовала, этот придурок Игорек со своим приятелем едут за ними. Оторваться от них удалось только тогда, когда Заславский сделал опасный маневр, нарушив правила дорожного движения. Водил он машину гораздо лучше, чем приятель Позднякова. Тот не справился с управлением. Тоже хотел повернуть, но не успел и врезался в автобус.

На этот раз Анжела обернулась, подумав, что так им и надо, чтобы не совершали глупых поступков. Ехать вот так в наглую за ней, было в ее понимание большой глупостью, за что они сами себя и наказали. Живы остались, а вот машину расколотили. Но все же Анжела решила справиться, как там Поздняков. Хотя теперь уже и не питала к нему таких чувств, как раньше. Скорее, необходимость. Она была в игре, в которой кроме нее играли Заславский и Поздняков. Они главные игроки, а точнее противники. Анжела между ними – всего лишь мелкая сошка, которую можно передавать от одного к игрока к другому. Хотя пока она играет на стороне Позднякова.

– Из-за этого козла мы разбили машину, – пожаловался Игорь, когда Анжела ему позвонила.

– Сами виноваты. Не за чем было ехать за нами.

– Ну это уж не тебе решать, милая. Говори, что удалось узнать? – судя по его нетерпению, интересовало Позднякова как прошла встреча Заславского с англичанином.

– Он убил англичанина, – поникшим голосом сказала Анжела. Чувствовала она себя не очень хорошо, ведь убийство это произошло не без ее участия. Стало быть, она – соучастница.

– Я так и предполагал, что Заславский его убьет. Но перед тем как убить, они о чем-то же говорили. Ты подслушала?

– Нет, Игорь. Не смогла. Хотя нет постой… какие-то сливки…

– Может, слитки? – подсказал Поздняков.

– Точно. Слитки. Заславский пытался узнать у этого Пита…

– Англичанина? – уточнил Поздняков.

– Ну да. Так вот он спрашивал, где слитки. А какие слитки, – хмыкнула Анжела. – Я так и не поняла.

– Ладно, не мучайся, раз не поняла, – сказал Поздняков и добавил задумчиво: – Видно и у Заславского их нет.

– Чего нет, Игорь? Может все-таки, расскажешь, наконец, в чем дело? – на этот раз Анжела была более требовательной и поставила условие, если Поздняков не захочет объяснить, она немедленно уезжает.

– Не пори горячки, дура, – прикрикнул на нее Игорь и назначил встречу в метро. – Следак этот Заславский уж точно в метро не ездит. Поэтому там он нас с тобой не увидит. А мы обо всем спокойненько поговорим, – сказал он, и напомнил, чтобы Анжела не опаздывала. Ждать ее он не собирается. Он все еще считал, что она его безумно любит как раньше. А раз так, то он имеет власть над ней. И совсем не думал о том, что теперь их с Анжелой всего лишь объединяет деловой интерес.

– Понимаешь, речь идет об огромном количестве золота, – сказал он, когда Анжела пришла как и было условленно и они уединились на самую дальнюю скамейку, где под шум проезжающих поездов можно было спокойно поговорить.

– Почему же ты мне не сказал об этом сразу? – упрекнула Анжела Позднякова, посчитав, что он с самого начала поступил нехорошо. – Значит, ты мне не доверял? Хотя использовал по полной программе, как шпионку.

Он покачал головой.

– Не о том ты говоришь. При чем здесь шпионка? Просто я немного свалял дурака. Мне надо было сразу увезти слитки из дома Инессы. А я потерял время. Но теперь, когда уже столько всего сделано, разве мы можем отступать? – спросил он у Анжелы.

Анжела посчитала, что он прав, и сказала:

– Ни в коем случаи.

Поздняков улыбнулся.

– Рад, что ты думаешь так же как я. И что ты со мной.

– Конечно же я с тобой, – заверила его Анжела. Они сидели рядом и Анжела положив голову на плечо Игорю, сказала: – А знаешь, чего я больше всего хочу?

– Ну и чего? – спросил он как бы с неохотой. Он даже не помнил, что тогда ответила ему Анжела. Ни о чем другом кроме слитков думать не хотел. Если бы он их не видел, не подержал в руках, было бы легче. Но теперь, он потерял покой. С мыслью об этих слитках засыпал и просыпаясь утром, опять думал о них. Даже сейчас, разговаривая с Анжелой, он отвлекся, задумавшись о золоте: если у Заславского его нет, то где оно?

– Вот почему тебе надо следить за Заславским. Этот ястреб своего не выпустит. У него большие возможности. Не такие как у меня. Но когда он отыщет слитки…

– Я дам тебе знать и ты тут же появишься? – определила Анжела ход его дальнейших рассуждений.

– Какая ты у меня молодец, – он нежно погладил Анжелу по голове. – Ты понимаешь все правильно. Поэтому не откажи мне в одной любезности…

Анжела подозрительно глянула на него.

– Что ты еще задумал?

– Инесса мне рассказывала, что у Ивана Максимовича ее бывшего мужа в Рязани в психиатрической больнице лежит брат. Не знаю, насколько он псих, но думаю, тебе надо с ним повидаться.

– Зачем? – удивилась Анжела.

– Поговоришь с ним. Представься любовницей Ивана Максимовича. У него много романов было на стороне. Брат не может знать всех его любовниц. А ты скажешь, что после смерти любимого, то есть Ивана Максимовича, решила проведать его брата. Купи ему что-нибудь в подарок, – Игорь достал из кармана бумажник, отсчитал три тысячи, отдал Анжеле. – На. Тут тебе на дорогу и на подарок.

– Так что, я еду к нему только из-за подарка? – спросила Анжела, немного злясь на Позднякова за то, что юлит и не говорит об основной цели визита.

Игорь посмотрел на нее.

– Нет, не только. Постарайся узнать, может ему что-то известно о тайнике брата. Одним словом, поезжай. Посмотри, что он за овощ и поговори с ним. До Рязани от Москвы недалеко. Обернешься быстро. Заславский и не узнает. Завтра же и поезжай, не откладывая.

Увлекшись, ни Поздняков ни Анжела не обратили внимания на вышедшую из подъехавшего вагона, высокую женщину в очках, которая вдруг остановилась за колонной и выглядывая оттуда какое-то время наблюдала за сидящими на скамейке. Это была Валька баба Гора. Встреча эта оказалась случайной. Лыскова моталась по Москве, разыскивала свою знакомую. Ей она продала тот самый серебряный портсигар, который забрала у Валентина Чернова перед тем как его убить. Не думала, что эта вещица так понадобится Заславскому. Теперь с ног сбилась, мотаясь по Москве в поисках Раисы татарки. Именно ей тогда толкнула портсигар.

Увидев Анжелу, сидящую рядом с молодым мужчиной, Лыскова подумала о том, что девчонка завела роман о котором Заславский разумеется не знает. Даже припомнила, что как-то поднимаясь по лестнице, встретила этого пижона. Теперь готова была биться об заклад, что тогда он приходил к Анжелке.

– А девка-то, не промах, – рассудила она, видя, как поцеловав пижона в губы, Анжела заскочила в вагон подошедшего поезда и умчалась, а пижон направился к эскалатору.

Анжела позвонила Позднякову только через пару дней, хотя обещала это сделать прямо из Рязани, после того, как поговорит с братом Колтунова. Он ей звонить не мог. Ведь его звонок мог оказаться самым неподходящим, тем более если бы рядом с ней был Заславский. Поэтому по условию, Анжела сама должна была звонить ему.

– Чем порадуешь? – спросил он.

– Кажется, ты был прав, братик-то не такой уж овощ. Только поэтому мне ничего не удалось выяснить у него про тайник. Хотя я пыталась, но он все время уводил разговор в сторону.

– Он раскусил тебя, – констатировал Поздняков. Именно такой расклад он себе и представлял.

– Раскусил, или в самом деле ничего не знает о золоте, выяснить не удалось. Да смешно было рассчитывать на его откровенность. Представь, приезжает какая-то девчонка и заявляет, что она любовница его брата и ей теперь не на что жить…

– У нас нет другого выхода, – объяснил такую несуразность Поздняков, хотя Анжела с самого начала предупредила его, что вряд ли ее приезд будет полезным.

– Я проторчала там целый день. Колтунов сам не ходит, как сказали врачи, и мне пришлось возить его на коляске по саду.

– Мура какая-то, – заметил на это Поздняков. Такие подробности его мало интересовали.

– А знаешь, что еще мне удалось выяснить? – сказала Анжела и не дожидаясь пока ее мобильник потратит драгоценные минуты, продолжила: – Оказывается Заславский приезжал к нему. О чем они говорили, я думаю, ты догадываешься.

– Да уж представляю, – невесело усмехнулся Поздняков. Сейчас ему было явно не до веселья. Некоторое время он следил за Заславским и даже для этого в соседнем доме напротив снял квартиру и ежедневно в бинокль наблюдал через окно за окнами следователя. А для того, чтобы следить за его перемещениями по городу, пришлось воспользоваться машиной, которую Поздняков взял напрокат. После аварии, когда они врезались в автобус, его приятель очутился на больничной койке. Позднякову повезло больше. Он отделался ушибами и ссадинами. Приезда гаишников ждать не стал, выбрался из машины и сбежал. Ни к чему все эти формальности и разбирательства. Ведь в Москве он жил без прописки.

Теперь он знал о каждом шаге следователя Заславского. Он знал, где бывает Заславский, с кем встречается и как проводит свободное время, но он не знал главного – где теперь золото. У кого. И это больше всего не давало Позднякову покоя.

Тогда он еще не предполагал, что очень скоро останется без своей помощницы.

* * *

– Не хотела тебе говорить, но Анжелка твоя на стороне любовника завела, – сказала как-то баба Гора Заславскому.

Тот отнесся к услышанному довольно спокойно, хотя по выражению его лица баба Гора заметила, что это Заславского зацепило. Ведь еще в самом начале, когда он только поселил Анжелу в квартире, запретил ей заводить любовников, сказав, что это повредит делу. И уж тем более приводить их на квартиру, как это было с Фоминым.

– Уж не знаю, привела ли его она, или он сам пришел. Но видела я одного. Сначала он мне попался тут на лестнице, а потом я их вместе в метро видела. На Добрынинской. Сидели голубки на лавочке, обнимались.

– Это все, что ты мне хотела сказать? – невежливо спросил Заславский, обдумывая, когда Анжела успела выкроить время и завести себе любовника.

– Есть еще кое-что. Не знаю, конечно, может ты ее посылал… Но в мусорном ведре я нашла билет на поезд…

При этих ее словах Заславский так резко повернулся к ней, что баба Гора испуганно отшатнулась, прижавшись к двери. Они сидели в машине Заславского возле Белорусского вокзала. Лыскова из-за своей подозрительности пожелала встретиться с ним там. У нее было мнение, как будто бы за ней постоянно кто-то следит. Причем, заявляла она об этом так уверенно, что иногда Заславский и в самом деле начинал верить в это, поэтому не возражал против перемены мест встречи.

– Это еще что за новость? – недоуменно покачал головой Заславский, припомнив, что как-то позвонил Анжеле, назначил встречу, но она отказалась приехать, сославшись на то, что пойдет в больницу. – Мне она сказала, что пойдет на аборт. Якобы, залетела от меня.

Лыскова усмехнулась.

– И для этого ей надо было ехать в Рязань?

– В Рязань? – переспросил Заславский, пытаясь все хорошенько обдумать.

Лыскова утвердительно кивнула.

– Именно. По крайней мере, на билете этот город значился пунктом конечной станции, – сказала она.

– Билет ты не захватила? – Заславский сам хотел удостовериться в правдивости ее слов, но Лыскова отрицательно покачала головой.

– Нет. Я его положила туда, где нашла. В мусорное ведро. Чтобы девчонка не заподозрила.

– Ну, в общем-то, наверное, правильно, – сказал Заславский, подумав. Вот уж чего он действительно не ожидал. – Что ей делать в Рязани?

Баба Гора пожала могучими, как у богатыря плечами.

– Этого я не знаю. Спроси у нее сам, – беззаботно произнесла она.

– Говоришь, ездила в Рязань? – вдруг оживленно спросил Заславский, вспомнив про то, что там в психиатрической лечебнице находится брат Колтунова. – Знаешь, кажется, я кое-что начинаю понимать, – сказал он с усмешечкой. – Ай, да Анжела. Вздумала обойти меня. Ну это ей дорого обойдется. Спасибо тебе, Валентина, что сказала.

Та хмыкнула. Вот уж одолжение сделала.

– А скажи мне, Валентина, тот парень, который с ней в метро был, как выглядел?

– Ну, как. Костюм на нем хороший, дорогой…

– Да плюнь ты на костюм, – посоветовал Заславский. – Ты мне лицо его опиши до мелочей. Разглядела ты его?

– Конечно, – Валька баба Гора начала вспоминать. Причем, чем больше она вспоминала, тем больше Заславский начинал понимать, с кем встречалась Анжела. И когда баба Гора замолчала, Заславский покачивая головой, произнес:

– Да этого не может быть.

– Ты о чем? Не пойму я, – сказала она, потому что и в самом деле не понимала о чем говорит Заславский. Чувствовала, за его недосказанностью что-то кроется. Но Заславский объяснять ничего не стал, сказал только:

– Вот что, Валентина, присмотри за этой сучкой.

– Да, пожалуйста. Что мне трудно, что ли, – произнесла Лыскова это так, словно просил ее Заславский о сущем пустяке.

– Только делай это так, чтобы она не узнала. А как-нибудь я сам с ней об этом парне потолкую. Заодно и про поездку в Рязань спрошу, – сказал Заславский на прощанье.

* * *

– Игорь, пока я ничего не понимаю, но час назад мне позвонил Заславский…

– И что от тебя хотел, этот старый козел? Секса? – спросил Поздняков, когда Анжела ему позвонила на мобильник. Сейчас он находился в съемной квартире и весь вечер наблюдал в бинокль за Заславским. Тот был дома. Сидел на кухне со своей женой инвалидкой. Они пили чай, о чем-то разговаривали. Несколько раз Заславский брался за трубку мобильника и кому-то звонил. Вероятно один из этих звонков предназначался для Анжелы. Поздняков мог об этом только догадываться и очень жалел, что не может услышать кому и зачем следак звонит.

– Ты все шутишь, а у меня между прочим, нехорошее предчувствие, – в голосе Анжелы слышалась обида.

– Ладно, не сердись, – Поздняков поспешил извиниться за шутку и тут же спросил: – Так чего он тебе звонил?

– Он попросил меня срочно съездить к его приятелю. Тот работает администратором в ресторане и забрать от него портсигар…

– Портсигар?

– Да, да. Ты что тупой, если я тебе должна повторять.

– Подожди. Что ты так нервничаешь? Не пойму, чего тебя так смущает? Он что раньше тебе не давал таких поручений?

– Не давал. И вообще, я же тебе сказала, у меня нехорошее предчувствие, – напомнила Анжела. – Как-то странно все, – добавила она.

– А что за портсигар-то? Странно как-то.

– Ничего тут странного нет, – сказала ему на это Анжела. – Я как-то слышала, как моя хозяйка по телефону звонила Заславскому. Так вот речь как раз шла о портсигаре. А больше я ничего пока выяснить не смогла.

– Вот что, – подумав немного, сказал ей Поздняков. – Перед тем, как отдать его Заславскому, ты покажи его мне. Хочется взглянуть на эту вещицу.

– Мне что, придти к тебе? – спросила Анжела, имея в виду ту квартиру, где теперь засел Поздняков, но тот отказался, посчитав ее визит ненужным.

– Давай-ка, лучше я тебя встречу недалеко от дома, где живет Заславский. Минуты три, четыре тебя не устроят. Я гляну только на этот портсигар и ты отнесешь его.

– Ну ладно, – Анжела согласилась.

Из ресторана, где ей Виктор Семенович Корзунов передал завернутый в бумагу и заклеенный скотчем портсигар, Анжела поехала на такси. Она и предположить не могла, что тот таксис, подвернувшийся ей, был подослан Заславским.

Она села на заднее сиденье, и машина поехала. Таксист чуть не прокололся, потому что спросил адреса, куда надо было ехать. Он-то знал, куда требовалось отвезти девушку.

– А куда вы меня везете? – вдруг спросила Анжела, подозрительно глянув на таксиста. Но тот вывернулся, сказав:

– Все равно до перекрестка я развернуться не могу. Тут движение только вперед, – когда они подъехали к перекрестку, он для вида спросил: – Так куда мадемуазель желает, чтобы ее доставили?

Анжела назвала адрес. Всю дорогу пока ехали, таксист пытался с ней заговорить, но она отмалчивалась, глядя как по стеклу сползают капли дождя и думала о том, какая на редкость мерзкая погода.

Когда до дома Заславского оставалось метров сто не больше, попросила таксиста остановиться.

– Куда же вы пойдете в такую слякоть? Давайте я подвезу вас к самому подъезду, – предложил таксис свои услуги, но Анжела отказалась, сказав, что доберется сама. Расплатилась с таксистом и поспешила вылезти. Впереди, возле автобусной остановки она увидела Игоря Позднякова. Он стоял один, курил сигарету и нетерпеливо посматривал на остановившуюся машину.

Она даже толком не помнила, сколько отдала водителю денег. Таксист начал их пересчитывать, а она не стала ждать, пошла к остановке.

– Я тебя заждался, – сказал ей Поздняков, прячась от дождя под козырек. Выглядел он недовольным.

Анжела не ответила, хотела поцеловать его, но Игорь отстранился, напомнив, для чего он тут.

– Портсигар у тебя? – спросил он.

Анжела раскрыла сумочку.

– У меня. Только знаешь, он завернут в бумагу и заклеен скотчем.

– Ладно давай. Сейчас посмотрим, – Поздняков выхватил у нее из сумочки небольшой сверток.

Анжела забеспокоилась, когда таксист подъехал. Только его тут и не хватало. Чего ему надо?

– Девушка, вы дали мне слишком много, – сказал таксист, сам же через опущенное стекло глянул при этом не на Анжелу, а на Игоря Позднякова. – Возьмите сдачу, – предложил он.

Анжеле хотелось отослать его куда подальше.

– Послушайте. Оставьте себе и уезжайте, – сказала она таксисту, но тот медлил, не трогался с места, пока не вмешался Поздняков.

– Тебе чего, не понятно? Мотай отсюда. Дай нам поговорить, – с угрозой произнес он.

– Все, все. Уезжаю, – таксист решил не связываться с Поздняковым. К тому же Поздняков был выше его ростом и шире в плечах.

Машина поехала, но стоило ей повернуть за угол ближнего дома, она остановилась. Таксист достал из кармана сотовый телефон и набрав номер, сказал:

– Это он.

Заславский стоял у окна с трубкой мобильника в руке и смотрел на блестящий от дождя асфальт, по которому бежали ручьи. В соседней комнате охала жена инвалидка. К непогоде у нее как всегда ломило суставы.

Только что он дал ей снотворное, но оно пока еще не подействовало. Не хотелось, чтобы жена стала свидетельницей его разговора с Анжелой. Но скоро жена замолчала. Он подошел к двери, глянул на диван, на котором лежала жена.

Сколько раз ему хотелось дать ей снотворного немного больше, чем предписал врач, чтобы она не проснулась. С тех пор как у жены отнялись ноги и она стала передвигаться по квартире в инвалидной коляске, жизнь для Заславского сделалась сущим мучением. За женой требовался уход, а время катастрофически не хватало. Ведь у него была цель. И цель эта – отыскать золото.

Но сейчас он был занят другим. Вернувшись в кухню, он закурил и опять подошел к окну.

Опять зазвонил мобильник. Позвонил таксист. Он сообщил, что молодой человек, похожий по приметам на Позднякова, ушел, а девушка направляется к дому Заславского.

В окно Заславский увидел вышедшую из-за угла дома Анжелу, но рядом с ней шел какой-то парень. И Заславский не мог понять, кто он и откуда взялся. Может быть – ночной грабитель? Уж слишком ведет себя по хамски.

Парень приставал к Анжеле, забегая вперед не давал ей пройти, даже хватал ее за плечи. При этом они друг другу что-то довольно громко говорили. Хотя форточка в кухне и была открыта, но из-за дождя барабанившего по подоконнику, Заславский не мог разобрать о чем. Возможно парень был насильником и пытался таким образом уговорить симпатичную девушку отдаться. Наконец Анжеле удалось вырваться из его рук и она побежала к подъезду. Но парень кинулся за ней.

– Вот сучка. Не хватало чтобы этого кобеля привела ко мне, – выругался Заславский, прислушиваясь к шуму на площадке первого этажа.

Вбежав в подъезд, Анжела позвонила в одну, в другую, третью квартиры. Кто-то там даже открыл ей. И вдруг звонок в его дверь.

Заславский оглянулся на дверь комнаты, в которой спала инвалидка жена и не стал дожидаться, пока Анжела своими звонками ее разбудит. Открыл дверь.

– Ты переполошила весь подъезд, – сказал он Анжеле, не приглашая ее даже пройти. – Кто это был с тобой?

– Фома, – сказала Анжела, доставая из сумочки сверток.

– Он что, залез к тебе в сумочку? – посмотрел Заславский на разорванный скотч и бумагу, в которую был завернут портсигар.

– Да, – соврала Анжела. Еще там на остановке просила Игоря Позднякова не рвать бумагу, но он не послушал ее.

– Если я не разорву бумагу, то как я увижу этот портсигар? Я же не Коперфильд. – Он разорвал скотч и бумагу. Портсигар оказался самым обыкновенным и к тому же пустым.

Поздняков вертел его в руках, приговаривая:

– Ничего не понимаю. Что все это значит?

Тогда Анжела еще и сама не знала, поняла все сейчас, увидев, как Заславский швырнул портсигар на тумбочку, даже толком не поглядев на него.

– Значит, ты меня проверял, – пришла к ней запоздалая мысль.

Он согласно кивнул.

– Да, – и спросил: – Тебя Поздняков подослал ко мне?

Анжела почувствовала себя нехорошо. Ведь говорила Игорю о своем предчувствие, а он не захотел прислушаться.

– Тварь, – Заславский заскрипел зубами, как это бы на его месте сделал вампир в предвкушение свежей крови.

– У меня не было выхода… – попыталась объясниться Анжела и замолчала, поняла это уже бессмысленно.

– Дима, кто к нам пришел? – послышался из спальной комнаты голос жены.

Заславский покачал головой, сожалея, что не всыпал несчастной супруге всю пачку снотворного. Спала бы сейчас мертвецким сном и не мешала. Сказал Анжеле:

– Уходи.

Как только за Анжелой закрылась дверь, зашел в комнату к жене, закричал:

– Когда ты, наконец, успокоишься и перестанешь совать нос, куда не надо.

– Да я не сую. Просто мне не спится…

– Ах тебе не спится? – он схватил из пачки сразу три таблетки снотворного и заставил жену их проглотить. – Надеюсь, теперь у тебя появится сон.

Жена молчала, испуганно наблюдая за его суетой. Сначала Заславский схватил мобильник, набрав номер, сказал торопливо:

– Я сейчас выйду. Подъехай к углу дома.

Потом он выбежал в прихожую, стал обуваться.

– А ты куда? – спросила жена.

Ее любопытство порой было невыносимым.

– Заткнись. И спи, – крикнул он ей из прихожей и торопливо вышел.

«Волга» стояла возле угла дома, только теперь на ее крыше не было светящегося знака, обозначающего, что это машина такси.

Заславский подошел, быстро сел в машину.

– Нельзя дать этой шлюхи уйти. Хотел ее прикончить дома, да жена проснулась. Помешала, – сказал Заславский.

Сидящий за рулем «Волги» рыжий парень, достал из бардачка пистолет.

– Сейчас мы ее сделаем тут, – сказал он, выезжая из темного переулка на проезжую часть улицы.

Анжела перешла на другую сторону улицы, направившись к скверу. Сейчас бы самое время, забрать деньги и свои вещи и вон из города, и сколько бы Поздняков ее не уговаривал, она не вернется. Вряд ли Дима простит ее.

Она увидела человека. Тот гулял с собакой. Анжела подошла к нему. Из темного переулка выехала машина с включенными фарами, она как будто искала в темноте кого.

– Меня, кажется, хотят убить, – сказала себе Анжела. Страха теперь она не испытывала. Скорее, чувствовала обреченность. Жизнь теперь ей казалась ненастоящей, как иллюзии, как грезы, которые можно себе придумывать. Реальность в них одна – смерть, потому что она неизбежна.

Достав из сумочки салфетку и губную помаду, написала на ней номер и попросила удивленного человека немедленно позвонить по этому номеру.

– А что передать-то? – опешил тот.

– Скажите, что меня убили, – сказала Анжела и пошла по тротуару.

Глава 22

Заславский стоял возле окна в подъезде соседнего дома и оттуда наблюдал за суетой оперативников. Не дождавшись звонка от Рыжего, который должен был ликвидировать майора Поречных, он понял, что с киллером все кончено. Быстро собрал вещи: припрятанные на черный день деньги, одежду, фотографии и документы.

Жена не понимала, что происходит, как всегда приставала с расспросами. Заславский ее не жалел. Последние десять лет, когда она не могла ходить, стали для него сущим адом. Но особенно невыносимым было ее любопытство. И была еще одна деталь, из-за которой Заславский не мог ее оставить в живых. Ее подчерк был здорово похож на каракули Чернова. Вряд ли Курепин будучи отсюда за столько километров мог знать, что Валентин Чернов убит. Но Заславский подозревал, что бывший водитель мог знать более подробно о портсигаре, указывающим на то, где теперь находятся похищенные из поезда золотые слитки. Надо было Курепина как-то вызвать в Москву. И Заславский попросил жену от имени Валентина Чернова написать Курепину письмо.

С третьей попытки у нее получилось, причем так, что подделку могла различить разве что экспертиза. И все бы ничего, но любопытная супруга стала приставать с расспросами по поводу того, кто такой этот англичанин мистер Пит.

– Сколько прожила с тобой и не подозревала, что у тебя есть знакомые в Англии, – назойливо брюзжала жена.

– Это не мой знакомый, а знакомый одного моего приятеля, – сказал ей тогда Заславский.

– А кто такой этот Валентин Чернов от имени которого я пишу письмо? Он жив? – приставала любопытная супруга, словно подозревая Заславского в чем-то нехорошем.

– Боже мой, – вконец теряя терпение, произнес Заславский. – Да что ж этому Чернову сделается. Он жив и здоров, – соврал он тогда ей, лишь бы отцепилась.

И теперь, когда уже все было готово к тому, чтобы навсегда покинуть квартиру, он подошел и взяв стул, сел рядом с женой.

Она как будто догадалась, что он задумал и ее глаза сделались влажными.

– Мы столько лет прожили вместе…

Заславский отвел взгляд в сторону.

– Извини, но у меня нет другого выхода, – сказал он виновато.

Давно он не видел такой улыбки на лице жены.

– Не извиняйся. Человек не вправе отвечать за свои поступки. Все посылается с выше. Ты без меня сможешь прожить, а я без тебя – нет. Кто после твоего ухода будет ухаживать за мной…

– Да, – согласился Заславский, припоминая, что все эти годы, пока жена болела, он и в самом деле старался, ухаживал за ней.

– Думаю, я все-таки имею право попросить тебя, – сказала вдруг жена.

Не глядя ей в глаза, Заславский спросил:

– О чем ты хочешь меня попросить?

– Я столько терпела боль… Сделай так, чтобы это было не больно, – попросила она.

Он кивнул. Приготовленную горсть таблеток сильно действующего снотворного зажал в руке. Рядом на столе стоял стакан с водой. По-видимому, жена запивала из него лекарства.

Видя, что у нее мелко подрагивают от волнения руки, Заславский сказал:

– Закрой глаза и ничего не бойся.

Жена закрыла глаза и больше их уже не открыла. Таблетки подействовали сразу.

Закинув тяжелую сумку на плечо, он осмотрел квартиру прощальным взглядом, зная, что уже больше никогда не вернется сюда, после чего, вышел, захлопнув за собой дверь.

ВИ теперь стоя в подъезде и наблюдая за тем, как приехавшие санитары выносят труп жены, смахнул навернувшуюся слезу, но как человек с твердым характером, от задуманного отступать не собирался. Достав из кармана мобильник, позвонил Корзунову.

* * *

Виктора Семеновича Корзунова задержали в тот момент, когда он поспешно выйдя из ресторана, уже готов был сесть в свою машину и уехать. Минуту назад ему позвонил Заславский и вкратце обрисовал ситуацию.

– Сукин ты сын. Ты понимаешь, что случилось? Ведь если Рыжий не прикончил твоего дружка майора, то менты ни сегодня завтра возьмут и тебя и меня, – занервничал Корзунов, когда узнал от Заславского, что посланный убить майора Поречных киллер не позвонил. Это могло означать только одно – провал.

– Ну, во-первых, Рыжий был твоим человеком. Ты свел меня с ним, – отвел от себя Заславский упрек. – Да и звоню я тебе как раз с той целью, чтобы ты собрал манатки и побыстрее дал деру. У тебя есть где отсидеться? – спросил он у Корзунова.

Тот уклонился от прямого ответа. Да это и понятно, каждому теперь придется спасать свою шкуру, но лучше по отдельности. Потому и недоверие. Если возьмут одного, то чтобы он не выдал второго.

– Найду, – сказал Корзунов и не прощаясь, отключил телефон.

Пробежав мимо удивленного швейцара, Корзунов подбежал к своей машине и в этот момент услышал за спиной голос:

– Виктор Семенович! Не торопитесь так.

Корзунов оглянулся. К нему подошли двое: один невысокого роста, черноглазый похожий на цыгана, и с ним высокий, плечистый парень лет двадцати пяти.

– Отстаньте, я спешу, – сказал им Корзунов и оттолкнул Грека. Тот поскользнулся на влажной после дождя траве и чуть не упал. Корзунов попытался сесть за руль своего автомобиля. К тому же сделать это было не трудно, водительская дверь открыта, но ему помешал парень. Схватив Корзунова за руку, он довольно ловко крутанул ее, в результате чего Виктор Семенович оказался лежащим на траве.

Подскочивший Грек, надел на него наручники.

– Сбежать хотел?

– Ничего я не хотел, – обиженно произнес Корзунов. – Просто я действительно спешу. А вы меня задерживаете. Можете объяснить, в чем дело? По какому праву вы надели на меня наручники. Я требую адвоката.

– Ну что ты будешь делать, – вздохнул Грек, шаря по карманам у Корзунова. – Какие все стали шибко грамотные. Леш, ты у нас юридический заканчивал? Вот тебе и адвокат. Можешь ему довериться. Говори, чего хотел.

– Да пошел ты, – из вежливости Корзунов не договорил, куда бы хотел отослать Грека, отвернулся.

– Ай, яй, яй, – покачал головой Грек. – Как некрасиво. Сейчас мы проедем к нам в управление и там я тебе преподам урок морали.

– Но мы можем и подружиться, если вы, гражданин Корзунов, скажете нам, где сейчас находится Заславский, – предложил Федор Туманов ультиматум.

– А кто это такой – Заславский? – Корзунов изобразил на лице изумление, от которого Греку стало противно и он поморщился. Еще Корзунов всем своим видом давал операм понять, что напрасно они рассчитывают на его откровенность.

– Ты дурака-то из себя не строй, – предупредил Грек Корзунова.

– Сан Саныч, наберись терпения, – вежливо проговорил Федор Туманов. – Разве ты не видишь, у Виктора Семеновича не все в порядке с памятью.

– Может ему ее освежить? – Грек сжал кулак.

– Сан Саныч, – осуждающе покачал головой Туманов. – Мы ведь живем в цивилизованном обществе… – напомнил он Греку.

Тот заморгал своими черными глазенками.

– Да?

– Ну конечно, – весело проговорил Туманов. – И для гражданина Корзунова у нас есть другие меры воздействия на его память…

Корзунов подозрительно глянул на Федора Туманова.

– Что вы задумали? – спросил он.

Федор махнул рукой.

– Это безболезненно.

Корзунов увидел вылезшего из милицейской машины майора Поречных.

– Думаю, вы не станете нам говорить, что не узнаете этого человека. Ведь вы вместе с Заславским приезжали к нему, уговаривали организовать для Лысковой побег, – напомнил Туманов.

Корзунов вздохнул.

– Раскололся, сволочь, – тихо проговорил он, бросив на майора Поречных злобный взгляд.

– Советую вам не играть на нашем терпение и сделать тоже самое, – по-дружески посоветовал Туманов.

Корзунов посмотрел на Туманова.

– Что ж будем считать, вы меня убедили, – сказал он уже другим тоном.

Федор Туманов улыбнулся.

– Вот и прекрасно. И если действительно вы согласны нам помочь, скажите, где нам найти Заславского? – спросил подполковник после того, как Ваняшин усадил майора Поречных обратно в машину. – Мы его, конечно, и без вас найдем. Но хотелось бы побыстрей. Дело, знаете ли, не терпит.

– Понимаю, – кивнул Корзунов. – Но боюсь, что разочарую вас, – сказал он, и заметив в глазах подполковника Туманова недоверие, добавил: – Я действительно не знаю, где сейчас Заславский. Несколько минут назад он позвонил мне на мобильник. Предупредил о возможных последствиях. Сказал, что он покинул свою квартиру. А где он, не сказал. Клянусь вам.

– Да, ну и ситуация, – вздохнул Туманов, догадываясь, что следствие опять тормозится, что очень не понравится полковнику Василькову.

– Заславский обещал мне дня через три позвонить… – сказал Корзунов, намекая, что оперативникам стоит набраться терпения.

– И что мы будем делать? Сидеть и ждать, пока этот монстр соблаговолит позвонить своему приятелю Корзунову? – спросил майор Грек после того, как Корзунова отправили в камеру после допроса.

Федор Туманов промолчал и это особенно не понравилось Греку. Иногда молчание подполковника Грека сильно раздражало.

– Ну чего ты, Николаич, молчишь? В первую очередь у тебя как у старшего должна голова болеть.

– Не беспокойся Грек. Она у меня и так трещит, – сказал ему на это Туманов. – Просто я думаю вот о чем…

– Ну? – Грек уселся на стул, напротив Туманова, сверля подполковника своими черными глазками.

– Довольно интересная картина вырисовывается. Помните, я вам рассказывал, что как-то дежурил в оперативной группе и мне пришлось выезжать на преступление, связанное с грабежом на поезде?..

– А это когда в поезде было четыре трупа? – припомнил Грек.

Туманов кивнул.

– Правильно. Только трупов было не четыре, а пять. Пятой – оказалась проводница того вагона, в котором ночью убили тех четверых. Ее убили утром уже в Москве прямо в ее служебном купе. Кто-то видно не хотел, чтобы она откровенничала с милицией. Но перед смертью с нее все-таки взяли объяснение. Так, вроде бы ничего интересного. Ну в нем она дает описание сумок, которые находились при убитых, а после убийства исчезли.

– Да из-за них этих четверых и кокнули, – как человек знающий, заключил Грек.

– Я тоже так думаю, – согласился Туманов и вернулся к тому, что хотел досказать: – Так вот в объяснение проводница дает описание человека, который на вокзале в Новокасимове провожал этих четверых, представившись их другом. И я скажу вам, что Заславский как две капли воды похож на того человека. И что уж совсем не понятно: эксперты нашли в том самом купе, где уложили четверых, отпечатки пальцев, кого бы вы думали? – посмотрел Федор на Грека с Ваняшиным.

– Николаич, кончай говорить загадками, – не удержался Грек от замечания.

Туманов кивнул и сказал:

– Англичанина мистера Пита.

– Того англичанина, за которого осудили Фомина? – удивился Грек. Но, как оказалось, это было еще не все.

– Да из него англичанин, как из меня американец, – сказал Туманов. – Вот бумага пришла сегодня утром из английского посольства. Я посылал туда запрос с целью проверить его личность.

– Ну и что, проверили? – спросил Ваняшин.

Федор Туманов самодовольно хмыкнул.

– А куда они денутся. Так вот этот мистер Пит оказывается – бывший наш соотечественник Петр Курепин, уроженец города Новокасимова.

– Вот так ни хрена себе. Сахар есть, а все несладко, – бухнул красноречивый Грек одну из своих поговорок. – Выходит, этот Курепин грохнул тех четверых и смотался на туманный Альбион?

– Пока об этом можно только догадываться, – сказал Ваняшин, принимая нейтральную от Грека позицию.

– Есть человек, который может нам об этом все рассказать. Это – Заславский, – Туманов положил свою ладонь на фотографию бывшего следователя. Когда Туманов попытался разузнать о следователе Заславском, и обратился в генеральную прокуратуру, оказалось, что тот со службы уволился.

* * *

Возвращаясь домой в такой поздний час, Федор Туманов и не рассчитывал, что жена Даша еще не спит.

– Да не спится что-то мне, – сказала Даша, встретив Федора. С недавних пор, чтобы не скучать по вечерам в ожидание мужа, она стала читать книги на историческую тематику, хотя лично Федор не понимал, что может быть интересного в истории древних славян.

– Ну что ты, Федор, как ты можешь говорить такое? Ты только представь себе: каждое племя, это по сути отдельное маленькое государство со своим укладом жизни.

– Поработители они все. Одно племя уничтожает другое. Вот и все. В целом это называется, борьба за выживание, – он обнял жену, хотел поцеловать ее, но Даша не далась.

– Не хочу целоваться с человеком, который ошибается в своих рассуждениях. И потом, как может быть не интересна история. Не понимаю.

– Извини, Даша, но меня сейчас больше интересует ужин. Есть у нас хоть что-то перекусить, – о том, что со стольником, который предназначался ему на обед, пришлось распрощаться, Туманов говорить жене не стал. У полковника Василькова через три дня день рождения. И решено было купить для «батяни» ценный подарок. Вот только пока еще никто не придумал, какой именно.

– Знаешь, – серьезно посмотрела Даша на своего мужа. – Иногда мне кажется, что ты вспоминаешь обо мне только, когда проголодаешься. Или я не права?

Федор улыбнулся. На этот раз обнял жену покрепче, чтобы она не вырвалась.

– И не только. Еще я вспоминаю о тебе тогда, когда очень тебя хочу, – проговорив это, он запустил руки Даше под халат, нащупал трусики.

– Федор, ты хулиганишь, – кокетливо заупрямилась Даша. Но Туманов чувствовал, что и она хочет его не меньше. Поэтому он решил не тратить время на разговоры. Сорвал с Даши халат, оставив ее в одних узких трусиках. Лифчика под халатом не оказалось, и Федор засмотрелся на ее большие груди. Даже после рождения сына, они не потеряли формы и были такими же упругими как и прежде. Вот только соски на них стали больше.

– Может быть мы пойдем в спальню? – предложила Даша, видя, что Туманов прилагает усилие наклонить ее к столу. – Боже мой, Федор! Ты всегда такой нетерпеливый. Милый… – прошептала она, наклоняясь и отставляя к нему свою круглую попку.

Федор уже был готов войти в нее, чуть двинулся назад, спустив свои брюки до пола, и в это время как будто кто-то ударил небольшим камешком в стекло.

Даша вздрогнула, испуганно поднимая голову.

– Что это было? – спросила она, но Туманов и сам не знал что произошло. И только глянув на окно, сразу все понял.

В стекле на уровни его груди виднелось небольшое отверстие. Они с Дашей стояли напротив выхода из кухни, а стало быть пуля улетела в коридор и там вонзилась в шкаф прихожей. Не зря Федору показалось, будто там что-то из одежды упало с вешалки.

– Дашка, на пол, – крикнул он.

– Не Федор. Я не хочу на полу. Давай так, – она опять хотела оттопырить свою попку, но Федор рывком надавил ей сверху на плечи.

– Ты что? Мне же больно, – вскрикнула Даша, не понимая, что происходит.

Зато Федор теперь все понял. В стоящем на другой стороне улицы доме, приезжие азербайджанцы делали ремонт. Окно в одной из квартир четвертого этажа было открыто и в нем сверкнула линза оптического прицела.

Решив заняться любовью прямо в кухне, они не зашторили окно, и снайпер воспользовался им. Возможно, он засмотрелся на голую Дашу, несколько отвлекся и только благодаря этому Федор остался жив. Но теперь нельзя было терять ни минуты, потому что следующая пуля, окажется точнее.

Бросив жену на пол, Туманов сверху рухнул на нее и в этот момент услышал, как еще одна пуля ударила в оконное стекло. На этот раз она не искала цели в коридоре, а вонзилась в боковину кухонной полки, где у Даши висел набор половников.

– Федор, ты меня раздавишь, – захныкала Даша, пытаясь выбраться из-под него. Она лежала на животе. Чтобы ей подняться, сначала надо было упереться руками в пол, но Туманов навалился на нее, придавив всей массой своего тела.

– Какой ты тяжелый, – Даша попыталась сбросить Федора с себя, но он еще сильнее придавил ее.

– Тихо, Дашка. Лежи, не шевелись.

– Но я так не могу. Мне больно.

Трудно сказать, решился бы снайпер на третий выстрел. Наверное, выстрелил бы еще, если бы в проеме окна мелькнула голова Федора Туманова. Но подполковник не поднялся.

– Что происходит, Федор? – испуганно прошептала Даша.

– Лежи и не вздумай подняться. Там снайпер. Он стреляет.

– Снайпер? Ты что, Федор? – кажется, Даша не поверила, хотела поднять голову, но Федор довольно резко надавил своей рукой ей на затылок, так что Даша стукнулась лбом об пол.

– Дурак. Ты что делаешь?

– Я же сказал, чтобы ты не шевелилась. Хочешь, чтобы он продырявил тебе башку? Тогда, давай, – несколько грубовато произнес Туманов. Он думал над тем, как потушить свет в кухне, чтобы тот, кто стреляет, не смог их видеть в темноте.

– Я хочу нормальной жизни. И не хочу, чтобы нам в окно стреляли, – вспылила Даша. Хотя для Федора сейчас все, что бы она не сказала, было второстепенным.

Выключатель на стене, вот что было сейчас для него важней. Надо дотянуться до него, выключить в кухне свет, а потом можно предпринять усилие по задержанию снайпера. Лежа на полу, он подтянул джинсы, застегнул их. О каком сексе сейчас может идти речь, когда жизнь на волоске.

Схватив за ножку самый ближний к нему стул, Туманов чуть приподнялся, вскинул руку насколько это было возможно и ударил спинкой стула по висевшему над столом плафону.

Послышался звон разбитого стекла, и в кухне сделалось темно.

– Что ты сделал? – воскликнула Даша и заплакала.

Федор помнил, что этот плафон из чешского стекла, очень нравился Даше. Ее мать ездила в Чехию отдыхать и привезла оттуда дочери подарок. Уверяла при этом, что стоит этот плафон около пятьсот долларов. Даша была в восхищение от подарка, а Федору он никогда не нравился. И по поводу чешского происхождения этой стекляшки он сомневался, зная, что у нас в недалеком Гусь хрустальном делают вещицы не хуже. А этикетку какую хочешь можно приляпать.

Видя, что Даша хочет подняться, Федор крикнул:

– Не вставай! – Выхватив из оперативной кобуры, висевшей на вешалке в прихожей, свой пистолет, Туманов выбежал из квартиры.

Машин в этот поздний час на Тверской почти не было, и Федору не пришлось пользоваться переходом. Он беспрепятственно перебежал на другую сторону улицы. Поднявшись на четвертый этаж, он включил маленький фонарик и вбежал в ту самую квартиру из окна которой велась стрельба, но снайпера там уже не было. В одной из комнат, среди строительного мусора обнаружил винтовку иностранного производства со снайперским прицелом и несколько свежих окурков. Видно стрелявший долго ждал его здесь и между делом курил.

– Черт! – Федор остервенело пнул ногой бумажный мешок, из которого посыпался цемент. Тут же припомнил, что когда перебегал улицу, заметил человека. Кажется тот был в стельку пьяным. Шел качаясь. Тогда Туманову было не до него, но сейчас, Федор захотел на него посмотреть уже получше. Но выйдя из подъезда, пьяного не обнаружил и только теперь понял, что это был тот, кто в него стрелял. Бросив винтовку там в квартире, он вышел из подъезда, а увидев бежавшего Туманова, сделал вид будто сильно пьян.

– Но почему же он в меня не выстрелил тут? Наверняка у него при себе имелся еще и пистолет, – говоря так, подполковник покрутил головой в одну сторону, в другую и увидел метрах в ста машину ДПС. Двое гаишников проверяли документы у припозднившегося водителя джипа.

– Ясно. Он побоялся, что выстрелы услышат гаишники. И постарался побыстрее уйти.

Сначала Туманов хотел подойти, расспросить, может ДПСники видели, куда повернул тот тип. Но увидел как сотрудники ДПС увлеченно обрабатывают водителя джипа и понял, что вряд ли они обратили на мнимого пьяницу свое внимание.

– Федор?! – Даша кинулась к нему, Когда Туманов вошел.

– Успокойся, милая. Все нормально. Все хорошо, – проговорил он, поставив винтовку в угол прихожей.

Даша глянула испуганно.

– Это из нее стреляли?

– Из нее, – сказал Туманов, устало опускаясь на пуфик. Теперь дома, нервное возбуждение стало отпускать, и он почувствовал адскую усталость. Даже шевелиться не хотелось. Взять бы вот так и заснуть прямо тут в прихожей.

Даша стояла рядом, не находя нужных слов. Да и о чем еще можно говорить, она не знала. Федор поднял голову, посмотрел на жену. Вспомнил, как на последнем допросе предупреждал его майор Поречных, говоря, что Заславский ни перед чем не остановится, особенно если надо убрать человека, который ему мешает.

– Знаешь, – сказал Туманов жене, – наверное, тебе лучше пока какое-то время пожить у твоих родителей.

Даша поднесла ладони к лицу.

– Опять? Федор, ну сколько это все может продолжаться. Я не могу привыкнуть к ночным звонкам, когда тебя выдергивают из постели на работу. К тому, что в тебя стреляют и ни где-то, а прямо в собственной квартире.

– Даша…

– Не могу, – перешла Даша на повышенный тон. – Я не железная. Я обыкновенная баба и как все, хочу счастья. Хочу чтобы у меня был нормальный муж. Понимаешь меня? Нор-маль-ный! А сыну нужен нормальный отец.

– Подожди… – Федор попытался успокоить жену, но Даша уже не на шутку разошлась.

– Это ты подожди. Только что тебя чуть не убили, – вытянула она руку в сторону кухни, указывая на прострелянное окно.

– Даша, у меня такая работа…

– Что тебе приходится балансировать на грани жизни и смерти? Да пропади пропадом такая работа. Федор, миленький, – она подошла, обхватила его голову, прижала к себе. – Ну почему ты не можешь жить так как все? По выходным мы бы с тобой водили Алешку в театр. Катались все вместе в парке на карусели. Ели мороженое. Ведь это так здорово.

Федор встал.

– Извини, но я по-другому жить не могу. Не мое это. Я – мент. Наверное, таким уж родился.

Даша расхохоталась, нисколько не заботясь о том, что может разбудить сына.

– Ну да. Ведь я забыла, что ты не можешь нормально жить, когда кому-то плохо. А обо мне ты подумал? Каково мне?

– Не кричи, разбудишь сына, – как можно спокойнее произнес Федор, не желая, чтобы скандал раздувался.

– Как мило с твоей стороны. Товарищ старший оперуполномоченный Федор Туманов вспомнил, что у него есть сын.

Федор схватил жену за плечи, слегка встряхнув.

– Даша, что ты городишь? Я никогда не забывал об этом. Клянусь…

Даша уронила голову на грудь и заплакала.

– Уйди. Видеть тебя не желаю. И ты прав. Завтра же я с Алешкой перееду к родителям.

– Это всего лишь на время, – твердил Федор утром, заталкивая вещи жены и сына в два огромных баула.

Даша молчала. Остаток ночи она провела без сна, отвернувшись от Федора. Хотя и Туманову было не до сна. Нервы разошлись. Во многом Даша была права. Ну какой он отец и муж, если жена и сын его практически не видят. Несколько раз за ночь он вставал покурить. А утром башка трещала как с похмелья. Зашел в кухню, достал из холодильника бутылку коньяка, налил рюмку. Не услышал, как вошла Даша.

– Это я, чтоб сосуды расширить, – пошутил он.

Но Даша была настроена на другой лад.

– Когда-нибудь ты сопьешься, или тебя подстрелят. Только вот не знаю уж, чего лучше, – сказала она, не заботясь, что этими словами ему делает больно.

– Лучше ни то, ни другое, – улыбнулся Федор, ставя пустую рюмку на стол.

Сын Алешка собрался быстро. Узнав о том, что едет в гости к бабушке, он в свой маленький рюкзачок, положил самые любимые игрушки и несколько книжек со сказками. С тем и появился в прихожей. Увидев стоящую в углу винтовку, схватился за нее.

– Пап, а это настоящая?

Даша выбежала из кухни с воплем:

– Не трогай эту гадость! – она увидела торчащий из рюкзака сына ствол пластмассового пистолета, выхватила его и в сердцах забросила под диван со словами: – Чтоб я его больше не видела у тебя…

Федор вздохнул. Такси для жены он вызывать не стал. Утром позвонил Ваняшину, объяснил ситуацию и попросил, чтобы он отвез жену и сына.

– Не беспокойся, Николаич. Я отвезу. Чего ж ты ночью не позвонил. Я бы приехал. И Грека бы захватил, – сказал старший лейтенант, когда Федор Туманов подошел к машине с двумя огромными сумками, женой и сыном.

– Ну, пока, – сказал Туманов жене. Хотел поцеловать ее в щеку, но Даша отстранилась.

Заметив это, Ваняшин деликатно отвернулся.

* * *

– Извини, Федор Николаич, но действия твои я одобрить не могу, – полковник Васильков нахмурился. – Это ребячество. А если бы тот стрелок дождался тебя в той квартире. Зачем было самому соваться туда?

– Погорячился я, товарищ полковник. – Теперь Федор понимал, что действовал против всякого здравого смысла. Ведь стрелок мог быть там не один.

Не обращая внимания на объяснения своего подчиненного, «батяня» продолжил разнос:

– В таких случаях надо сразу же сообщить оперативному дежурному. К тебе бы выслали группу немедленного реагирования. Оцепили бы дом. Да что дом. Надо, так весь квартал оцепили бы. А ты? Стыдно Федор Николаич должно быть тебе. Опытный опер… – Васильков не договорил, сокрушенно махнул рукой.

Майор Грек как только узнал о покушение, вместе с оперативной группой выехал на место. Вернулся он часа через два расстроенный.

– Ну ты, Николаич, потоптался там как слон. Все следы киллера затоптал. А на винтовке, между прочим обнаружены отпечатки пальцев Заславского. Так что можешь его поблагодарить за промах, – сказал он, вытягивая по привычке сигарету из пачки подполковника.

Туманов не ответил, и видя, что он молчит, Грек вздохнул. О разладе в семье подполковника он узнал от старшего лейтенанта Ваняшина. Тот ломал голову над тем, как помирить Федора Туманов с женой.

– Чего ты нам с Лешкой не позвонил. Мы бы этого гада… – Грек не договорил, сжав кулак, погрозил.

– Стал бы он ждать, пока ты поднимешь свою жопу с постели, – сказал на это Туманов.

Грек подумал и согласился, посчитав, что подполковник дело говорит.

– Тоже верно. Что он дурак, дожидаться, пока его за яйца возьмут. Но ты, Николаич, тоже хорош. Что ж ты в том пьяном, не смог опознать Заславского? – перешел усатый майор в нападение.

– Торопился я. Не до него мне было в тот момент. Да и знаешь, сколько их там каждый вечер топчется. Одно слово – шабашники. День работают, а вечером – на рогах. И что на каждого обращать внимания? А то что он стрелял в меня, это нам всем предупреждение, – посмотрел Туманов на Грека с Ваняшиным. – Ведь стреляют в нашего брата в самых исключительных случаях.

– Когда мы шибко мешаем, – досказал Грек за подполковника.

Туманов кивнул.

– Вот именно. Лучше давайте проанализируем, почему господин Заславский решился вдруг на такие крайние меры, – предложил подполковник, призывая своих подчиненных пошевелить мозгами.

Глава 23

Игорь Поздняков выглядел растерянным, когда на пороге снимаемой им квартиры увидел Заславского.

– Вы?.. – только и произнес он, бросив при этом взгляд в коридор, где на тумбочке лежал его пистолет. Но о том, чтобы попытаться схватить его, не могло быть и речи. Заславский держал в руке «Берету». Зная коварный нрав следователя, Поздняков не сомневался: стоит ему лишь сделать неосторожное движение и Заславский не раздумывая, выстрелит.

– Не ждал? – ухмыльнулся Заславский входя.

– Как вы разыскали меня? А хотя, о чем я? Анжелка, сучка, рассказала вам про эту квартиру, – догадался он, бестолково вертя в руках ключ от квартиры.

Заславский взял с тумбочки пистолет, убедившись, что он поставлен на предохранитель, положил его в карман своего пиджака. Глянул на подоконник, на котором лежал большой бинокль. В него Поздняков наблюдал за квартирой Заславского.

– Смотрю, ты неплохо устроился, – сделал он замечание, похожее на похвалу. Поздняков не знал как на него отреагировать, и не нашел ничего лучшего, как взять и улыбнуться. Всем своим видом он старательно давал понять, что теперь его жизнь полностью во власти Заславского. Но умирать он не торопится, и если следователь даст ему шанс, он готов выполнить все, о чем тот скажет.

– Прекрасный вид из окна, – сказал Заславский, после того, как поглядел в окно на свою квартиру.

Поздняков промолчал. Из окна снимаемой им квартиры вид был не такой уж прекрасный: окно выходило во двор, но зато отсюда с пятого этажа хорошо просматривалась квартира Заславского. Она находилась на втором этаже соседнего дома и была как на ладони.

– Значит, ты, сволочь, следил за мной? И эту сучку подослал ко мне. Думал облапошить меня? Да? А не получилось. Утер я вам нос, господа, – проговорил Заславский насмешливо. От него не ускользнула одна деталь: Поздняков время от времени бросал осторожные взгляды в зашторенный угол комнаты возле окна.

Рывком откинув штору, Заславский увидел стоящую там винтовку со снайперским прицелом.

– Ну надо же. Смотрю, ты даже подготовился, на случай, если понадобится меня убрать. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Хвалю.

Лицо у Позднякова сделалось бледным. Глупо улыбаясь, он замотал головой.

– Да я ничего такого не хотел. Уверяю вас.

Заславский чувствовал себя зверем, которого со всех сторон гонят в ловушку. Даже этот щенок Поздняков и то посмел поднять на него руку. Но просчитался. Пистолет пока еще в руке у Заславского.

– Не надо было тебе влезать в это дерьмо, парень, – сказал Заславский и два раза нажал на курок. Причем одну из пуль для верности он послал Позднякову в голову, и глядя в его помертвевшее лицо, добавил с сочувствием: – Сам виноват.

Когда они со Стрельцовым оставили Позднякова в подвале деревенского дома, Заславский был уверен, что тот мертв. И потом был страшно удивлен, когда узнал, что Анжела встречается с парнем, по приметам как две капли воды похожим на Позднякова. Неужели он воскрес? Об этом он спросил у Анжелы. Скрывать о чудесном воскрешение своего любимого девушка не стала и рассказала, каким образом Позднякову удалось выжить.

Заславский не знал, случайность это или роковая закономерность, но решил опередить события. Если этот парень из везунчиков, то нет гарантии, что он не найдет золотые слитки вперед самого Заславского. А конкурентов в поисках он не терпел. А заодно и тех, кто мешал ему в этих поисках. Таким был подполковник Федор Туманов.

Несколько дней подряд рыжий парень Олег Трифонов с осторожностью лиса следил за подполковником. Он работал в такси, но это только так для вида. Настоящее его предназначение – это роль чистильщика убийцы. И потому когда возник вопрос срочно убрать бывшего приятеля майора Поречных, Заславский поручил эту работу ему. Но Рыжий с ней не справился.

– Лучше ничего никому не поручать, а делать все самому, – сказал он, и на этот раз сам отправился к дому подполковника Туманова. Была тому и еще одна причина. У Заславского больше не осталось надежных людей. Только Корзунов, но он хороший чистоплюй. На многое согласен, но грязь разгребать своими руками не станет.

После неудачной попытки покушения на опера, Заславский пустился в бега. На окраине Москвы в одном из тихих районов у него на подобный случай имелась небольшая квартирка, о которой никто включая Корзунова, не знал. Отсиживаясь там, он решил справиться о Корзунове, приехал к Белорусскому вокзалу и оттуда из таксофона позвонил на его домашний телефон. Трубку подняла жена Корзунова. Ей Заславский представляться не стал, просто попросил позвать к трубке Виктора Семеновича, но жена сказала, что Корзунова нет. На вопрос, где он, верная супруга заявила, что муж уехал по срочным делам, но даже ей не сказала куда. Заславский не подозревал, что о всех таких возможных звонках супруга Корзунова была четко проинструктирована оперативниками, что и как отвечать, а сам разговор фиксировался на пленку. К Белорусскому вокзалу немедленно выехали переодетые в гражданскую одежду сотрудники милиции, но того, кто звонил из таксофона у перехода, они не застали.

Двое бомжей подбиравших бутылки возле палаток, сказали, что видели мужика, который позвонив, бросил трубку и тут же скрылся в переходе.

– Ушел, гнида, – злился Грек, ругая Ваняшина, что тот слишком медленно ехал. – Когда не надо, ты машину не жалеешь. Все выжимаешь из нее. А тут плелся, как неживой, – ворчал он на старлея.

– Может сам сядешь за баранку, – предложил Ваняшин, отбиваясь от нападок усатого майора. Грек на это только махнул рукой и занял почетное место на переднем сиденье с правой стороны.

Вместе с Греком и Ваняшиным на задержание Заславского выезжали трое молодых оперативников, поступивших на работу в управление совсем недавно. И Сан Санычу не терпелось показать им себя в работе, но случился облом, и майор Грек считал свой авторитет ущемленным.

* * *

– Поймите меня правильно, – клятвенно заверял оперативников Корзунов, нервно ерзая на стуле. – К смерти девушки я не причастен. И вообще, поначалу я не подозревал, что все зайдет так далеко.

Опера догадывались, что администратор ресторана изворачивается и пока Заславский не пойман, он будет врать. Хитрец Корзунов еще та штучка.

Сутки его продержали в одиночной камере, потом перевели в так называемую общую, хотя находились там всего трое человек, выдававших себя за матерых уголовников, о чем свидетельствовали многочисленные наколки на разных частях тела. Корзунов и не подозревал, что вся эта троица, разговаривавшая между собой на блатном жаргоне, переодетые сотрудники убойного отдела милиции, а многочисленные их наколки, если на них хорошенько поплевать и потереть, сразу исчезнут.

Оставшиеся двое суток вся эта троица старательно обрабатывала Корзунова, уверяя того, что его холеному телу в тюряге придется несладко. И Корзунов сдался. Хотя по большому счету обвинить его по серьезной статье никто не может.

– Я ведь никого не убивал. Это все Заславский. Он сказал, если я ему буду помогать, он возьмет меня в долю. А мне давно хотелось выкупить ресторан, чтобы он был в моей собственности, – так объяснял он операм из-за чего встал на преступный путь.

– Если станете нам помогать, думаю много вам не дадут, – заверил Корзунова подполковник Туманов. – Да и при вашей ранее не запятнанной репутации вам вообще можно рассчитывать на условный срок. Решайте. Теперь все зависит от вас.

– Я уже все решил и только потому я здесь, – заявил Корзунов.

– Думаю, вряд ли вы были бы здесь, если б мы вас не взяли. Если мне не изменяет память, вы собирались драпануть, – напомнил Туманов неприятный для Корзунова момент.

– А куда драпать, гражданин начальник. Кругом Россия матушка, – мечтательно произнес Корзунов.

Но подполковник Туманов решил прервать его отвлеченные рассуждения, сказав:

– И так, гражданин Корзунов, давайте ближе к делу.

– Давайте, – покладисто кивнул Корзунов.

– Десять минут назад Заславский звонил вам домой, – сказал Туманов. – Наши сотрудники попытались его взять, но безрезультатно, – вынужденно признался подполковник.

Корзунов изобразив на лице сожаление, покачал головой.

– Вам его так просто не взять. Он мастер на всякие такие штучки.

– Сомневаться в этом не приходится. Он столько лет проработал следователем. Это дает ему возможность предупредить каждый наш шаг. Вот поэтому мы и решили подключить вас к работе, Виктор Семенович.

– Понимаю. Что ж, я готов. Говорите, что мне делать? – спросил Корзунов.

– Пока, только ждать. Раз Заславский вами заинтересовался, позвонил вам домой, значит, обязательно позвонит на мобильник.

– Возможно. К тому же он обещал мне позвонить через три дня. А они уже прошли, – сказал Корзунов и спросил: – И что мне ему сказать?

– Скажите, что вам необходимо срочно встретиться с ним, перетереть насчет портсигара. Еще скажите, что по своим каналам вышли на человека, купившего тот серебряный портсигар в антикварном магазине на Сухаревской.

– Думаете он поверит? – недоверчиво покачал Корзунов головой.

– Видите ли, Виктор Семенович, сейчас Заславский в таком положение, что готов схватиться за малейшую зацепку, чтобы отыскать золотые слитки. Он знает, мы его ищем и потому торопится. А как только найдет, где они, сразу исчезнет. И тогда отыскать его нам будет крайне сложно.

– Понимаю, – поразмыслив, сказал Корзунов. – Работаете на опережение?

– Это один из методов нашей работы, – признался Туманов.

– А меня, стало быть, выставляете в качестве приманки? – с некоторой опаской спросил Корзунов.

– Вам ничего не грозит, – попытался Туманов заверить Корзунова. – Место, где вам Заславский назначит встречу, наши сотрудники оцепят. Задерживать его мы будем только после того, как вы уйдете.

– Будем считать, вы знаете, что говорите, – без всякого энтузиазма в голосе произнес Корзунов, а точнее, как человек, которому некуда деваться.

Заславский позвонил ближе к вечеру. Даже сам Корзунов уже посчитал, что всякое дальнейшее ожидание, является бессмысленным и тут лежавший на столе у Туманова мобильник зазвонил.

– Ну, Виктор Семенович, надеюсь, вы помните все, о чем я говорил? – на всякий случай предупредил Туманов.

Вернувшиеся от Белорусского вокзала Грек с Ваняшиным томились ожиданием. Причем, усатый Грек приставал к Ваняшину, предлагая заключить пари, уверяя того, что Заславский не позвонит. В качестве залога, он предлагал двухлитровую бутыль пива. Ваняшин не соглашался, и когда Заславский позвонил, пожалел.

– Надо было тебя проучить, – сказал он Греку.

Тот притих, делая вид, что слушает, о чем разговаривает Корзунов с Заславским. А когда Корзунов отключил мобильник, приунывший было Грек, повеселел.

– Ну на этот раз он от меня не уйдет, – решительно произнес он, доставая из сейфа оперативную кобуру с пистолетом. – Я покажу тем трем салагам, а заодно и тебе, – хлопнул он Ваняшина по плечу, как проводят задержание настоящие профессионалы.

Федор Туманов был занят тем, что лепил пластырем к груди Корзунова крохотный микрофон.

– Так мы будем слышать весь ваш разговор, – предупредил он.

– Чтоб ты не сболтнул ему, чего не надо, – без деликатностей добавил Грек.

Услышав такое обвинение, Корзунов возмутился:

– Как вам такое могло придти в голову? – обратился он к Греку, стараясь заверить того в своей порядочности.

– Милый, здесь у нас простачков нету, – сказав это, Грек почему-то покосился на Ваняшина. – Есть, конечно, доверчивые сотрудники. Но лично Сан Саныч Грек не из таких. Так что смотри, не вздумай брякнуть Заславскому, что мы его будем брать.

Кажется Заславский не очень-то был настроен на встречу, говорил, что торопится, но Корзунов сказал ему про портсигар, и тот призадумался. Хотя и не забыл спросить, где Корзунов сейчас находится. И Корзунов, бросив взгляд на Туманова, сказал, что прячется в одном из дивных подмосковных санаториев. А все подробности про человека, который приобрел портсигар, он согласился рассказать Заславскому только при встрече.

– Это не телефонный разговор, – подчеркнуто произнес Корзунов.

– Ты так напрашиваешься на встречу, что я не могу отказаться, – сказал Заславский, соглашаясь.

– Значит, договорились? – уточнил Корзунов.

Эта его назойливость не понравилась Туманову. Он предупреждал Корзунова, что тот ни в коем случаи не должен набиваться, но администратор ресторана как мог старался угодить операм.

– Как я его развел? – с довольной улыбкой спросил он Туманова.

Федор прослушивал запись разговора. Кивнул в ответ, хотя ничего особенного по его мнению Корзунов не предпринял. И Заславский запросто мог распознать вранье.

– Будем надеяться, что у нас получится, – сказал он Ваняшину и Греку, когда уже Корзунов сидел в машине. Подробности операции задержания при Корзунове обговаривать не имело смысла.

Большая группа сотрудников задействованных в операции, уже выехала к метро Новослободская. Заславский назначил Корзунову встречу там.

– Понятно, что потом этот гад надеется скрыться в метро, – сказал Грек, вынудив Туманова оставить за дверями подземки пару человек. – Тогда, как только он войдет туда, они его там и возьмут, – уверял он.

Федор уступил. Уж слишком Грек был настойчив. К тому же и в самом деле вход в метро перекрыть надо. Но и вокруг места, где была назначена встреча, требовалось разместить людей, а их как всегда не хватало. Полковник Васильков и так собрал всех, кого только мог.

– Мы с вами будем по центру, – объявил Туманов Греку с Ваняшиным. – Возьмем с собой тех троих молодых сотрудников, которые ездили с вами к Белорусскому вокзалу.

– Да мы его вдвоем с Лешкой скрутим, – с наивностью произнес Грек, на что Ваняшин заметил, что майор недооценивает противника.

– Ладно уж. Скажи, что дрейфишь? Мы с Николаичем поверим, – прицепился Грек к приятелю.

– Не про то ты говоришь, – сказал на это Ваняшин.

– Чего ж тогда тебя смущает?

– Жалко, что мы заранее не можем осмотреть место встречи, – сказал Ваняшин.

Грек призадумался, находя, что старший лейтенант отчасти прав.

– Ладно. Не в первый раз нам вот так выезжать, – махнул Грек рукой, говоря, что для осмотра у них нет времени.

– Мне кажется, он как будто нарочно назначил время, чтобы нам не дать возможности соорентироваться на месте, – сказал Ваняшин.

– Ты если безаешь, можешь остаться в машине, – тут же нашелся что ответить Грек. Он надел на голову бейсболку и темные очки, и теперь придирчиво осматривал себя в зеркало. – Думаю, так он меня не узнает.

Ваняшин надвинул козырек бейсболки Греку на глаза.

– Твою усатую морду ничем не замаскируешь, – сказал он и пошел к выходу, не обращая внимания на ту ругань, которую усатый майор послал ему вдогонку.

* * *

Вызвав каждого сотрудника по рации, Туманов убедился, что все они на месте и готовы к задержанию. И только после этого он разрешил Корзунову выйти из машины Ваняшина. На служебной «Волге» опера не поехали. Ее строгий вид уж слишком бросается в глаза, а сейчас важно, чтобы Заславский ничего не заподозрил.

– Вы все помните? – спросил подполковник у Корзунова.

Тот не выглядел напуганным. Держался вполне спокойно, что вселяло операм надежду на успех.

– Помню, – кивнул Корзунов.

Тут же в машине, проверили микрофон. Он работал.

– Идите, – Туманов открыл дверь Корзунову.

Когда тот вылез, один из молодых сотрудников высказал опасения:

– Не сбежит?

– Пристрелю, как собаку, – загорячился Грек.

Федор Туманов сделал Греку замечание, не следовало так вести себя при молодых сотрудниках и сказал, что никуда Корзунов не денется.

– Он ведь взялся с нами сотрудничать. Да и по большому счету, деваться-то ему некуда, – сказал Туманов, провожая взглядом Корзунова.

Все разместившиеся вокруг оперативники внимательно следили за Корзуновым, стоящим возле входа в метро. С минуты на минуту туда должен был подойти и Заславский. Пока никто не знал, с какой стороны он появится. Может быть приедет на метро. А может и на троллейбусе, а значит тогда подойдет от автобусной остановки. И Федор по рации всем сообщил о повышенной готовности.

– Всем приготовиться, – сказал Туманов.

Грек хихикнул.

– Как на космодроме. Николаич, ты еще отсчет времени дай, – пошутил он. Но Федор Туманов на шутку Грека не прореагировал. Он наблюдал за Корзуновым. Кажется, тот начинал теперь нервничать, что было весьма некстати: посматривал на часы, вертел головой по сторонам, вглядываясь в лица прохожих.

На остановившуюся неподалеку темно-синюю «Газель», оперативники поначалу не обратили внимания. Она остановилась напротив небольшого магазинчика, разместившегося на первом этаже жилого дома. Водительская дверь открылась и из «Газели» вылез человек. Увидев стоящего возле входа в метро Корзунова, он быстрыми шагами подошел к нему. И только теперь Федор Туманов узнал в нем Заславского.

– Это он, – сказал Туманов операм.

Заславского было решено брать после разговора с Корзуновым. Больше всего Туманова настораживало, что тут слишком многолюдно.

– Что ж ты хочешь, – сказал на это майор Грек. – Он неспроста назначил тут встречу. На это и был расчет. Мы стрелять не будем, а он по нас запросто может палить.

– В этом преступник и отличается от милиционера, – сказал Ваняшин и видя, что при таком раскладе ему пистолет вряд ли понадобится, сунул его в кобуру.

Грек свой «ПМ» держал в руках, поглаживая его, как будто лаская любимую женщину. На какую-то минуту он отвлекся и потому не сразу понял, что произошло.

Кажется такого даже не ожидал и Федор Туманов.

После короткого приветствия, Заславский отвел Корзунова в сторонку. Они отошли к палатке. Причем, на какое-то время сидящий в машине Федор Туманов потерял Корзунова из вида.

– Ну куда его понесло, – заворчал Туманов. – Ведь говорили же ему, чтобы стоял возле входа в метро на открытом пространстве.

Мимо проехал здоровенный автокран, и рев его двигателя заглушил голоса Заславского с Корзуновым.

– А чтоб его… – выругался Туманов на водителя автокрана.

И тут же опера увидели Заславского. Он вышел из-за палатки и быстро пошел по тротуару туда, где стояла «Газель».

– А где Корзунов? Чего он там прячется за палаткой? – недоуменно произнес Ваняшин, пытаясь увидеть Корзунова. Но сделать это оказалось не так-то просто. Отсюда из машины они не могли видеть того, что происходило за палаткой.

– Может, Корзунов обписался от радостной встречи с другом, – улыбнулся Грек.

Туманов первым сообразил, что произошло.

– Он убил Корзунова, – сказал Федор и дал команду оперативникам на задержание Заславского.

Ваняшин первым выскочил из машины. И сделал это так резво, что Грек только рот разинул.

– Во, быстрый олень! – заворчал Сан Саныч. Сноровки у него оказалось недостаточно. Он побежал, но оказался в группе бежавших оперативников самым последним. Впереди него бежал Ваняшин. За ним трое молодых оперов из новичков.

Заславский обернулся и как показалось Туманову, оскалился в улыбке. Потом выхватил из кармана пистолет и три раза выстрелил по операм. Запрыгнув в машину, он закрыл дверь и завел мотор.

Чтобы не дать ему уехать, кто-то из оперативников стал стрелять по «Газели», стараясь достать Заславского через водительскую дверь, и в этот момент раздался взрыв. Темно-синяя «Газель» с тонированными стеклами точно оторвалась от земли и подпрыгнула и тут же вспыхнула как свеча.

Лежа на асфальте, Грек поднял голову и увидел, что бежавшие впереди него двое молоденьких оперативников, корчатся от боли. У стоявших рядом автомобилей от взрыва заработали сигналки, оглашая улицу неприятным воем. Грек зажмурился, помотал головой. Но тут же открыл глаза, вспомнив про Лешку Ваняшина. Ведь тот бежал к «Газели» первым. За ним молоденький опер Сашок. Приятный парень, неунывающий весельчак, такой же любитель поболтать как Грек. С таким в компании не соскучаешься. Грек даже уже успел с ним пару раз попить пивка.

Сашок лежал в луже крови. Кажется, в последний момент он опередил Ваняшина, и потому основной град осколков поймал своею грудью. Смерть его была мгновенной.

Лешка Ваняшин лежал метрах в пяти за ним, что и спасло его. Сашок был такой же длинный, и в момент взрыва своим телом загородил старлея. Но все равно несколько осколков достали его справа, вонзились Ваняшину в правое плечо, и кровь вытекала из открытой раны.

Федор Туманов подбежал к Ваняшину.

– Леша!

Ваняшин повернул голову и Грек увидел, что у Ваняшина вся правая часть головы тоже в крови.

– Саня, вызывай «скорую», – закричал Туманов Греку.

* * *

Заславский улыбался. Кто такой этот Туманов в сравнение с ним? Еще один – щенок. Такой же как Поздняков, а может и похуже. И вот как ловко он провел этого подполковника. Теперь у ментов появилась возможность считать, что его больше нет в живых. Погиб при взрыве. А он вот живой и здоровый. Заславский стоял на соседней улице и наблюдал за всем, что происходило на том месте, где он оставил «Газель».

Мысль о том, что Корзунов перешел в стан врага, то есть стал работать на ментов, пришла к Заславскому после того, как продавщица сигарет в киоске проболталась, что администратора ресторана «Орион задержали менты.

Заславский приехал к ресторану, но прежде чем сунуться к швейцару, решил зайти купить пачку сигарет и был приятно удивлен, услышав как продавщица молодая девушка болтушка, рассказывала своей знакомой о том, как менты заломали Корзунову руки.

По-видимому, симпатичная на мордашку продавщица довольно хорошо знала Корзунова, потому что даже назвала его по имени отчеству. И слушая ее у Заславского теперь отпала надобность соваться в ресторан. К тому же, наверняка, весь персонал там предупрежден ментами, чтобы не разглашать о задержание.

Чтобы убедиться поточнее, что Корзунов задержан, Заславский позвонил директору ресторана и попросил подозвать администратора к трубке. В том, что продавщица сказала правду, Заславский понял сразу, когда директор слегка замешкался от его просьбы. Потом сказал, что Виктор Семенович отпросился и его несколько дней не будет на работе. При этом, он не забыл справиться, кто интересуется Корзуновым.

Отвечать на этот вопрос Заславский не собирался. Повесил трубку.

Следующий звонок предназначался жене Корзунова. Та оказалась большой мастерицей по вранью. Хотя чего еще можно было от нее услышать, когда и с ней наверняка поработали менты, предупредив, что дальнейшая судьба мужа зависит от ее вранья.

Но этим ментам и в голову не пришло, что судьба Корзунова в первую очередь зависит от него – Заславского. Хорошо зная друга, Заславский подумал о нем так:

– Два, три дня он продержится, а потом начнет каяться и давать показания.

И потому Заславский решил поторопиться. Он не сомневался, что менты запрятали Корзунова так, что в камере его не достать. Но есть один вариант, который Заславский решил использовать. Он ведь обещал позвонить Корзунову денька через три. А свои обещания Заславский привык выполнять. И он назначил Корзунову встречу, уверенный, что во время ее Туманов непременно попытается его задержать. На месте этого опера Заславский поступил бы точно также, потому что другого момента просто может не быть. Только плохо он знает Заславского.

К этой встречи Заславский подготовился основательно. Купил две пластмассовые двадцатилитровые канистры бензина. Уложил их в сумку. В другую сумку упаковал пять сто граммовых тротиловых шашек и три ручные гранаты. Года три назад он распутывал одно уголовное дело по таганским бандюкам. У одного из них этот арсенал взрывчатки хранился дома. Теперь это все пригодилось.

Собираясь на встречу и застегивая сумку со взрывчаткой, приговаривал:

– Ну, господа опера, я для вас приготовил сюрприз.

От услуг таксистов подвезти его с сумками, Заславский отказался. Слишком уж тесные эти машины такси, неудобные. Ему нравились машины просторные. И как раз с этим ему подвезло. На улице Карбышева, где после ухода из дома он отсиживался в съемной квартире, ехала темно-синяя «Газель» с тонированными стеклами. Ее водитель не прочь был подвезти мужика с двумя сумками куда тому надо всего за пятьсот рублей.

– Могу и за город. Но это дороже встанет, – сказал он, когда Заславский его остановил.

– Да не. Мне по городу, – проговорил Заславский, затаскивая свои сумки в салон «Газели». Как оказалась «Газель» принадлежала водителю. Тот подрабатывал на ней в таксопарке.

– Сегодня взял выходной, а тут ты мне подвернулся, – проговорил водитель, поинтересовавшись, куда надо ехать.

– Тебе уже никуда не надо, – сказал ему Заславский.

Водитель оторопело уставился на него.

– Я не понял, – произнес он, но схватиться за монтировку не успел.

Заславский выстрелил в него из пистолета с глушителем.

– Видишь, как все просто. А ты куда-то собирался ехать, – проговорив так, он спихнул тело водителя назад в салон «Газели», чтобы тот не залил кровью сиденье. Уверен был, за тонированными стеклами, никто труп водителя не разглядит.

Усевшись за руль «Газели», поехал к метро, где должен был встретиться с Корзуновым, дорогой обдумывая как получше преподнести свой сюрприз подполковнику Туманову. И уже когда подъезжал к обговоренному месту, на глаза ему попался небольшой комиссионный магазинчик, в котором продавалось разное шмотье. Остановившись напротив магазинчика, поставил «Газель» так, чтобы от метро было невидно правую боковую дверь, через которую обычно пассажиры садятся в салон маршрутки. Не сомневался, что все вокруг подполковник Туманов оцепил своими ментами, чтобы его задержать. Но он не думал, что Заславский приедет на «Газели».

Разговор с Корзуновым занял у него не больше минуты. Да и говорить с предателем особенно было не о чем. Заславский ему даже руки не подал. Хотя Корзунов кажется и рассчитывал на рукопожатие. Протянул свою.

В кармане спортивной куртки у Заславского лежал пистолет. Теперь только нужно было выбрать момент, когда пустить его в дело.

Момент настал, когда рядом загрохотал автокран. Обдавая вонючей копотью из глушителя всех, кто шел по тротуару, он прогрохотал мимо, а Заславский под этот шумок достал из кармана пистолет и пару раз выстрелил в Корзунова. Прислонившись спиной к палатке, Корзунов потускневшими глазами уставился на Заславского, который как ни в чем не бывало пошел к оставленной возле магазинчика «Газели». Краем глаза Заславский успел заметить, как из белой «девятки» стоящей в каких-то тридцати шагах от палатки, возле которой они с Корзуновым разговаривали, выскочили несколько человек и бросились за ним.

– Туманов – сука! – процедил Заславский сквозь зубы и достав пистолет выстрелил по оперативникам. Запрыгнув в «Газель», захлопнул дверь и тут же перебрался с водительского места в салон, где лежали сумки.

Опера подбегали к «Газели» с левой стороны и потому не могли видеть, как боковая правая дверь машины открылась. Но прежде чем вылезти, Заславский достал из кармана зажигалку.

Пробки с канистр отвернул заранее, чтобы при езде бензин расплескался по салону. Теперь оставалось дело за малым.

Салон «Газели» вспыхнул сразу, едва только огонек зажигалки коснулся пропитанной бензином сумки. Заславский выскочил, когда огонь уже охватил лежащего на полу с запрокинутыми назад руками убитого водителя. Закрыв плотнее дверь, в три прыжка Заславский оказался у дверей магазинчика и только успел закрыть их, как там на улице раздался оглушительный взрыв, от которого в магазинчике повылетали стекла. Обезумевшая с перепугу продавщица, юркнула под прилавок, откуда ее Заславский выволок в буквальном смысле за волосы.

Покупателей в магазине не оказалось и это было очень даже кстати.

– Дверь?! Где у вас дверь от другого выхода? – спросил Заславский у насмерть перепуганной продавщицы.

– Там, – женщина указала рукой в небольшой коридор и тут же принялась упрашивать его, чтобы не убивал. – Пожалуйста. У меня дети маленькие. Без меня пропадут, – взмолилась она, уставившись не на Заславского а на маленькую дырочку глушителя, откуда в любую секунду могла вылететь пуля и размозжить ей голову.

– Черт с тобой. Живи, – сказал Заславский и побежал в коридор.

Коридор оказался чем-то похожим на маленький склад, заваленный коробками и стопами тряпок, которые Заславский расшвыривал ногами, подбираясь к двери. Отбросив засов, вышел на улицу, с другой стороны дома.

– Заславского хотели взять? Вот вам, – он сжал пальцы в кулак и согнул в локте руку. – Это я вас сделаю, ублюдки.

Проходившая мимо женщина с сумкой, заметив это странное поведение, шарахнулась от Заславского как от чумы, быстро припустившись по тротуару. А он глубоко засунув руки в карманы спортивной куртки, неторопливо пошел в другую сторону, уверенный что сейчас ментам точно уж не до него.

– Сейчас они суетятся, вызывают «скорую», – усмехнулся он и отойдя подальше остановился возле автобусной остановки, делая вид будто поджидал автобуса. А сам поглядывал в сторону станции метро. Курил и посмеивался над тупыми ментами, которых он сделал как последних лохов.

Нет, он не из их сучьего племени. Они так и будут копаться в грязи, эти усердные ребята вместе с их тупым подполковником Тумановым. И Заславскому даже пришла мыслишка: когда он отыщет слитки и станет богатым, то может быть возьмет их к себе охранниками. За хорошие деньги, они все как верные псы будут прислуживать ему. Он докурил сигарету и когда подошел автобус, вошел в него, разместившись на задней площадке.

Глава 24

– Ну как там старший лейтенант Ваняшин? – первым делом в начале совещания спросил полковник Васильков у Федора Туманова.

– В ходе операции Ваняшин получил два осколочных ранения: в правое плечо и в голову. Сейчас его жизни уже ничто не угрожает, – ответил Туманов, замечая, что сегодня их начальник выглядит более строгим чем обычно.

– Плохо, работаем, товарищи, – сказал Васильков, как бы обращаясь ко всем, но Федор Туманов понимал, в первую очередь это замечание относится к нему.

– Кто ж мог предположить, что Заславский выкинет такой финт, – попытался он оправдаться. Такого и в самом деле оперативники предположить не могли. Заславский оказался хитрее и это особенно задевало самолюбие Туманова. Да еще Васильков при всех отчитывал Федора как провинившегося школяра.

– А предполагать надо было. Все возможные варианты. Ты Федор Николаич не первый год работаешь в розыске и не раз имел дело с матерыми преступниками. И такое допустил, – полковник Васильков махнул рукой и замолчал.

В кабинете сделалось так тихо, что были слышны чьи-то шаги в дальнем конце коридора. Казалось все собравшиеся офицеры теперь только и делали, что прислушивались к этим удаляющимся шагам. И чтобы не дать своим сотрудникам расслабиться и отвлечься, Васильков продолжил:

– В результате недочета, у нас пострадали двое сотрудников: один скончался, другой в больнице. Как прикажите к этому относиться? – «батяня» уставился на Туманова.

– Прошу меня наказать. Дайте мне выговор, – сказал вдруг Федор Туманов, чем ввел не только полковника Василькова, но и всех собравшихся в легкое недоумение.

– Вот это да, – произнес кто-то из офицеров.

Майор Грек сидящий рядом с Тумановым, толкнул его в бок, шепнув:

– Ты что, Федор? Лучше промолчи.

– А я не хочу молчать, – громко сказал Туманов. – Раз я отвечал за операцию и она оказалась с таким результатом, готов понести наказание.

Полковник Васильков молчал. Впервые за все время, пока он руководил отделом, его подчиненный сам вот так просил наказания. И причем не для показухи. Туманов не из таких. Он человек прямолинейный и честный. Это особенно в нем нравилось полковнику Василькову, но уронить свой авторитет перед подчиненными он не мог, поэтому избрал компромисс, сказав:

– Даю вам на розыск и задержание Заславского два дня, – «батяня» показал Туманову два пальца, повторив: – Два. Если за это время он будет не пойман, получишь строгий выговор с занесением в личное дело.

– Извини, Федор, но я не понимаю, – сказал Грек, когда они вернулись в свой кабинет.

– Чего не понимаешь? – спросил Туманов, доставая из стола бутылку водки и два пластиковых стакана. Из закуски в наличие оказалось одно яблоко, которое Туманов разрезал на две части.

– Зачем ты на рожон полез? Ведь прекрасно видел, что «батяня» на взводе. Выговор попросил, – сказал Грек, вздохнув.

Федор разлил водку по стаканам.

– Да плевать мне на выговор. Лешку жалко. И этого молодого парня, как его?..

– Сашок, – подсказал Грек. – Ни за хрен погиб парень.

– Работа у нас такая, что не знаешь, чего завтра будет. Давай выпьем, Сашку помянем, а Лешке чтобы поскорее выздороветь. А этого гада, Заславского, я достану даже если он на Луну улетит, – пообещал Туманов.

– Трудно будет, – сказал Грек, поставив пустой стакан на стол. – Теперь, когда Корзунова нет, как к нему подберешься. – Он посмотрел на бутылку, в которой еще оставалась водка.

Перехватив его взгляд, Федор налил еще по стакану. Убирая пустую бутылку за гардероб, куда они складировали пустую посуду, сказал Греку:

– Есть у меня другая зацепка.

Грек хрустел яблочком. Услыхав про зацепку, проглотил кусочек, оставшийся огрызок отложил. Ему стало любопытно, как это так получилось, что он не знает про другую зацепку. Раньше считал, что единственный их подход к Заславскому, это Корзунов. А Туманов оказывается еще чего-то накопал.

– Точно, – кивнул подполковник, опустошив свой стакан. – Есть. Знаешь, я как-то подумал и пришел к мысли, что Заславский не сразу стал тем, кем стал сейчас. Я навел о нем справки в генеральной прокуратуре и скажу тебе, Саня, что он был неплохим следователем…

Говоря это, Туманов заметил в глазах Грека недоверие. Тот молчал, хрустел яблоком и смотрел на Федора так, словно тот рассказывал ему небылицы.

– Зря ты так, Саня. Я тебе точно говорю, – сказал Туманов.

– Если он был хорошим, то почему стал плохим? Что его сбило с пути истинного? – спросил Грек.

– А я тебе отвечу. Женщина, – сказал Туманов.

Грек перестал хрустеть, призадумался.

– Жена что ли? – решил уточнить он, вспомнив про жену Заславского.

Федор махнул рукой.

– Да не жена. Четыре года назад, Заславский вел одно уголовное дело связанное с наркотиками. Фигурантом по этому делу проходила одна красотка. Бывшая модель. Некая Оксана Алексеева. Она принимала участие в конкурсе на звание мисс России. Корону красавицы она тогда так и не получила, но попала в поле зрения к нехорошим людям занимающимся сбытом наркотиков. Заславскому девушка понравилась и он тогда ее отмазал, как ты понимаешь не просто так.

– Сделал ее своей любовницей, – догадался Грек.

– Не просто любовницей. У нее родился от Заславского сын.

– Даже так? – в голосе Грека слышалось удивление, на которое Туманов не обратил внимания, сказав:

– Думаю вот там нам его и надо искать. Уверен, ради своей любимой и сына, Заславский и пошел на все эти жертвы.

– Скажи, Федор, про эту женщину ты тоже узнал в прокуратуре? – спросил Грек, сощурив свои черные хитрющие глазенки.

Туманов отрицательно покачал головой.

– Ничего подобного. На работе у Заславского никто не знает про его отношения с Алексеевой. Это мне рассказал Корзунов. Однажды Заславский приезжал к ним в ресторан со своей пассией. Ну и потом проболтался Корзунову кто она такая.

– Постой, так вот почему Заславский убил Корзунова. Боялся, что тот расскажет нам про Алексееву. – Пришел к логическому осмыслению Грек.

– Это все он рассказал мне всего лишь за возможность повидаться с женой.

– Выходит, сдал кореша ни за грош, – подытожил Грек.

– Не знаю, – сказал задумчиво Федор Туманов. – Может, у него было предчувствие скорой и неотвратимой смерти. Но он сам предложил мне такие условия. Я не торговался.

* * *

Оксана Алексеева не понимала, почему она должна была так внезапно уезжать из города. И вообще, она стала замечать, что в последнее время Дима здорово изменился. Стал нервным, злым. Даже в общение с сыном ведет себя как-то не так.

– Вот что, дорогой, или ты мне говоришь, что произошло, или… – она не договорила, посмотрев на Заславского и испугавшись выражения его лица.

Она уже хотела ложиться спать, когда он пришел. В последнее время такие поздние внезапные визиты стали частыми. Поздно вечером приходит, утром чуть свет уходит. Не жизнь, а сплошной кошмар.

– Или что? – договорил за нее Заславский. Он сидел в кухне за столом. Попросил Оксану налить ему коньяка, а сам не притронулся к рюмке. – Башка трещит, спасу нету, – обхватил он голову руками.

– Пойми, мне не зачем уезжать. Тут у меня любимая работа. Кстати, высокооплачиваемая, – Оксана не зря напомнила про деньги. Последние три месяца Заславский не давал ей ни копейки на содержание сына. Оксана терпела, зная, что обязана ему своей свободой. А так сидеть бы ей долго где-нибудь в просторах Мордовии, клопов кормить в грязном бараке.

– Потерпи, скоро у нас будет много денег. Ты даже представить себе не можешь, сколько их будет. Ты будешь кушать из золотой посуды.

Оксана усмехнулась.

– Бред какой-то. Дима, порой мне кажется, что у тебя не все в порядке с головой… – Она замолчала, потому что Заславский вскочил из-за стола и одной рукой схватил ее за горло.

– Не смей так со мной говорить.

– Ты что, Дима. Мне же больно, – на глазах у девушки появились слезы. И Заславский заметив это, убрал руку с ее горла, поцеловав в губы, сказал:

– Не забывай, ты принадлежишь мне. Я твой спаситель. Ангел хранитель.

– Да, да, – закивала Оксана, соглашаясь.

– И ты будешь делать все что я скажу?

– Да. Буду. – Теперь Оксана и не пыталась возражать. Только спросила, где они будут жить.

– Не беспокойся. В шалаше тебе жить не придется. Давай, собирайся. Артемка у твоей матери? – спросил Заславский про сына.

– Да. Она приезжала сегодня ко мне. Забрала Артема.

– Ну и хорошо, – сказал Заславский успокоившись.

– Как мы поедем без него? – изумленно спросила Оксана.

– Знаешь, пусть Артемка пока поживет у твоей матери. А потом мы его заберем. Собирайся. Возьми с собой самое необходимое. Одежду. Бельишко там… – Он подошел к окну, глянул и увидел, что возле подъезда остановилась черная «Волга».

– Погоди-ка, – сказал он.

По его голосу Оксана поняла, что-то в планах Заславского резко меняется. Вот только пока не могла понять, в лучшую или худшую сторону.

– Кажется с отъездом у нас выходит заминка, – усмехнулся он и достал из-под спортивной куртки пистолет, при виде которого Оксана перепугалась.

– Дима, ты что задумал?

– Тихо, детка. Не надо кричать, – сказал Заславский, увидев, что Федор Туманов вместе с усатым мужичком вылез из машины и поглазев на окна верхних этажей, направился к подъезду. – Сука, он уже здесь.

– Кто? Дима?! Мне страшно. Объясни, что происходит? Зачем тебе пистолет да еще с глушителем? Ты что – убийца? – голос Оксаны сорвался в крик.

– Похоже на то, – ответил Заславский спокойно. Он держался так, словно ничего ужасного не происходит, но Оксана чувствовала, все совсем по другому.

И вдруг этот звонок в дверь. Оксана вздрогнула.

– Кто это? – почти шепотом спросила она у Заславского.

Он усмехнулся.

– Не пугайся и не наделай в трусики. Это мой приятель. Иди сюда. Ну же, – он вдруг схватил Оксану за руку, потянул к двери.

Отперев замок, он ударом ноги открыл дверь настежь. Схватив Оксану за волосы, приставил к ее голове пистолет.

– Туманов, можешь не сомневаться, я вышибу ей мозги, прежде чем ты успеешь нажать на курок, – произнес Заславский, не давая Оксане вырваться.

– Скотина! Ублюдок! Отпусти меня, – кричала девушка, но Заславский точно ее не слышал. Даже если бы она сейчас залилась горькими слезами, ему бы это было только на руку. Он хорошо понимал, что по-другому уйти отсюда ему не удастся. И потому не сводил глаз с подполковника Туманова и усатого мужичка стоящего рядом.

– Вы не поняли, что я сказал? Бросьте свои пистолеты. Ну! Я считаю до трех. Потом убью ее. Мне уже терять нечего, – пригрозил Заславский.

– А как же золото? – спокойно произнес Федор Туманов. Глядя какой у Заславского сейчас решительный вид, не сомневался, тот не раздумывая пристрелит Алексееву. Но если ему дать уйти, тогда не сносить головы им обоим с Греком.

Кажется Заславский сейчас меньше всего хотел, чтобы ему напоминали про золотые слитки, потому и крикнул:

– Лучше заткнись. Для бестолковых повторяю, бросайте стволы и отваливайте на пять шагов назад. Или ее смерть будет на вашей совести.

Грек посмотрел на Туманова, как бы спрашивая, что будем делать. Федор вздохнул.

– Если мы бросим оружие, вряд ли он оставит нас в живых, – сказал он Греку.

Тот согласился.

– Нет, не оставит, – поддержал Грек рассуждения подполковника.

– А не бросим, он убьет Алексееву, – сказал Туманов.

– Не надо меня убивать. Ведь ты не сделаешь этого, Дима? Ответь? – заплакала Оксана, извиваясь и вырываясь от Заславского.

– Да стой ты, падлюка, – произнес Заславский, пытаясь удержать девушку, отвлекся всего лишь на секунду, которой вполне хватило Федору Туманову для точного выстрела.

Даже Грек не успел заметить, как это получилось. Заславский постоянно прятался за девушку. Лишь на короткое мгновение его правое плечо мелькнуло, и в это время на площадке пятого этажа оглушительно грохнул выстрел.

Заславский не ожидал такой молниеносной реакции. Вскрикнул от боли. Пистолет выпал из его руки.

Девушке Оксане наконец-то удалось вырваться и она с воплями кинулась назад в комнату. Заславский даже не предпринял попытку задержать ее. С ненавистью посмотрел на Федора.

– Молодец ты, Туманов, – скрипя от боли зубами, произнес он, вытягивая к пистолету левую руку.

– Даже не пытайся, – предупредил его Туманов. – Или ты хочешь, чтобы я отстрелил тебе яйца? Хотя если честно, то лучше бы тебе просмолить башку. За Лешку Ваняшина. За лейтенанта Сашку, которого ты отправил на тот свет.

Грек достал из кармана наручники, застегнул их на руки Заславскому.

– Если бы ты только знал, как мне хотелось убить тебя, – сказал Заславский Федору Туманову.

Туманов усмехнулся.

– Ты мне тоже очень нравишься. К тому же у тебя есть повод поблагодарить нас с Сан Санычем.

Заславский воспринял сказанное подполковником за коварную шутку, и все-таки, спросил:

– И за что же я должен вас благодарить?

Федор кивнул, говоря:

– Потому что тебя наверняка жаждет видеть еще один человек. Догадываешься, о ком я говорю.

– Аркашка Колтунов, – догадался Заславский. – Вот сволочь. Жаль не удалось его тогда убить. Отложил на потом.

Туманов посмотрел на Заславского с сожалением.

– Ты забыл правило: не откладывай назавтра то, что можно сделать сегодня.

Про Колтунова Федор вспомнил не случайно. Он оставался последним недостающим звеном в этой преступной цепочке, за которой тянулся длинный кровавый след.

– Тебе радоваться надо, – увещевал Грек Туманова. – Заславского взяли. А этого придурка из психбольницы нам раз плюнуть достать.

– Саня, не говори гоп, пока не перепрыгнул, – философски предупредил Туманов Грека.

– Да? – Грек призадумался.

– Ну сам посуди, – уверенно сказал Федор Туманов. – Если бы все так было просто, мы бы давно переловили всех преступников. Помнишь, мы ломали голову над тем, по какой такой надобности девушка Анжела ездила в Рязань?..

– И в квартире Чернова мы обнаружили точно такой же билет, – добавил Грек.

Федор кивнул.

– Теперь мы знаем, зачем они совершали этот экскурс. Думаю, нам тоже стоит проследовать по этому маршруту, – предложил он Греку.

– Да это для нас – раз плюнуть, – улыбнулся Грек.

* * *

– Я знал, что когда-нибудь это для меня плохо кончится, – признался заведующий психиатрической больницей Козелин Тимофей Павлович, когда показав свое удостоверение, Федор Туманов сказал ему, по какой надобности они с Греком приехали. – Понимаете, наше учреждение как и другие лечебницы очень нуждалось в деньгах. А Иван Максимович Колтунов помогал нам. Когда он обратился ко мне с просьбой, пристроить сюда к нам его брата, я не мог отказать, – похрустывая костяшками пальцев от волнения, говорил Козелин.

– И вас даже не смутило, почему Колтунов хочет определить к вам в больницу вполне здорового человека? – спросил Туманов.

– Если честно, я над этим ломал голову. Но за расспросами к Ивану Максимовичу не стал обращаться. Посчитал, что у него по-видимому есть на это свои причины. А потом уверяю вас, абсолютно здоровых людей нет. Каждый человек в той или иной степени имеет психическое отклонение. А Колтунов у нас если хотите не просто лежал, а проходил курс лечения, – проговорил Козелин, стараясь выгородить себя. И вроде бы аргумент вполне оправданный: нехватка средств. Только Федор за всем этим усмотрел другое. Наверняка от щедрот Колтунова заведующему лечебницы оседала в карман приличная часть денег. Хотя доказать это непросто: не пойман не вор. И доказать, что Аркадий Колтунов не больной, тоже вряд ли удастся. В больнице он лежит уже шестой год.

– Вы знали о том, что Колтунов младший до того как попасть к вам, совершил убийство? – спросил Туманов у заведующего лечебницей.

– Да что вы? Уверяю вас, я этого не знал, – Козелин готов был побожиться в своем заверение, но этого не потребовалось. Туманов махнул рукой, подчеркнув тем самым, что тому не стоит себя утруждать. Но сказал:

– А между тем, у Колтунова младшего уже было две судимости по весьма серьезным статьям. И человек он в криминальном мире весьма авторитетный. Вот Иван Максимович и решил позаботиться о братце, упрятать его к вам от ментов, чтобы не посадили за убийство, а заодно и от его приятелей бандюков. И вы, – указал Туманов пальцем на Козелина ему в этом поспособствовали. Сначала не смогли отказать Ивану Максимовичу. Потом – Аркадию Максимовичу.

– В каком смысле? – спросил Козелин, осмелившись посмотреть Туманову в глаза.

– Да в самом прямом. Ведь для таких как Колтунов у вас тут не больница, а санаторий. И в любое время они могут оказаться по ту сторону забора, – обвинил Туманов заведующего в том, что на некоторые вещи Козелин смотрит сквозь пальцы. Но тот сразу полез с уточнениями.

– Если наш пациент не может представлять социальную опасность для окружающих. Таких мы иногда отпускаем, – заявил он.

– Стало быть и Колтунова отпускали? Да или нет? – строго спросил Туманов.

– Иногда за ним приезжал Иван Максимович со своим водителем. И с ним Чернов Валентин Иванович…

Заметив, что Туманов с Греком переглянулись, Козелин решил поосторожничать, чтобы не наговорить лишнего.

– Значит, Чернов забирал Колтунова из больницы? – Грек уточнил дату, когда это было, потом сказал Туманову: – Это совпадает с моментом нападения на группу Заславского.

Федор кивнул. Он и сам сейчас думал о том же. Был лишь один момент, который требовал разъяснений. О нем Туманов и спросил Козелина:

– А почему Колтунов по территории лечебницы передвигается в инвалидной коляске? Он что ходить не может?

На этот раз Козелин был более чем откровенен.

– Видите ли, у Аркадия Максимовича на правой ноге повреждено сухожилие… И как он сам говорил, длительная ходьба утомляла его. Поэтому он и предпочитал как вы сказали передвигаться в коляске.

– Да это он для отвода глаз. Под не ходячего косил, а ты попробуй, за таким побегай, – высказал Грек свое мнение.

Заведующий лечебницей решил с ним не спорить, сказал только:

– Может быть.

Тимофей Павлович был уверен, что в этом кресле заведующего ему больше не сидеть. И так завистников полно, а тут такое дело. Ведь догадывался, что с этим Аркадием Колтуновым не чисто, да не смог устоять перед большими деньгами. Частые его отлучки, настораживали Козелина. Несколько раз он даже пытался поговорить с Колтуновым младшим по душам, но каждый раз разговора не получалось.

Особенно забеспокоился Тимофей Павлович, когда вернувшись в лечебницу после двухдневного отсутствия Колтунов привез с собой чемодан. Козелин вошел в палату в тот момент, когда его пациент перебирал содержимое чемодана. В нем лежала одежда: утепленная куртка, спортивный костюм, кроссовки, несколько рубашек. Но Козелина возмутило другое. Он увидел пистолет.

– Аркадий, что это? – спросил Козелин, стараясь говорить как можно тише, чтобы в соседней палате его не услышали.

– Это? Одежда, – ответил Колтунов.

Козелин указал на пистолет.

– Какая к черту одежда? Спрячь немедленно. Что ты себе такое позволяешь? Держать оружие в палате, – возмутился Козелин столь откровенной наглости. Если бы не те огромные деньги, которые Иван Максимович еще будучи живым заплатил за братца, давно бы выписал Аркадия вон.

– Успокойся, – хозяйским тоном заявил Колтунов младший. – И не надо визжать мне на ухо. Я не глухой.

– Ты не глухой. Не больной. Вообще, чего ты делаешь в моей больнице. Может тебе лучше уйти отсюда? Так ты скажи. Я тебя хоть сейчас выпишу, – предложил Козелин.

Колтунов младший достал из чемодана пачку сто долларовых купюр. Отсчитал пять бумажек, сунул Козелину в карман халата и со словами:

– Когда надо будет, я тебе скажу, – выпроводил его из своей палаты.

Очутившись в коридоре, Козелин еще долго не мог придти в себя от такой наглости.

– Вот сукин сын! Что он себе такое позволяет? Он думает, что и теперь, когда Ивана Максимовича нет, по-прежнему будет командовать мной. Ну уж вот ему, – Тимофей Павлович сунул руку в карман, скомкал доллары в комок. Хотел зайти в палату и бросить этот комок Колтунову младшему прямо в лицо и сегодня же, а точнее прямо сейчас, вышвырнуть его из больницы.

Резко обернувшись, он увидел прямо перед собой молоденькую медсестру. Она пришла в больницу работать совсем недавно и кажется, Колтунов младший уже ее обломал, потому что во время ее дежурств, Тимофей Павлович стал замечать, эта девочка слишком уж часто в вечернее время заглядывает к нему в его отдельную палату.

– Что с вами, Тимофей Павлович? – спросила медсестра.

Козелин поправил очки, натянуто улыбнулся.

– Со мной все в порядке. А вы?.. – он не договорил, решив все-таки не обострять отношений с Колтуновым младшим. Хотя и догадывался, что сейчас эта красотка зайдет в палату и не пройдет и минуты, как окажется на койке с раздвинутыми ногами. И она кажется поняла, о чем сейчас подумал Козелин, покраснела и сказала:

– Укол надо сделать Колтунову. Он жалуется, что по ночам не может заснуть.

Козелин кивнул.

– Ну идите, – сказал медсестре и не дожидаясь, пока она войдет в палату, повернулся и пошел по коридору. Наличие пистолета в чемодане у Колтунова, обеспокоило Тимофея Павловича. Вдруг кто-то из санитарок, зайдя в палату вымыть пол, сунет в чемодан нос. Он стоит под кроватью. Что тогда? Поэтому еще несколько раз Козелин настоятельно просил Колтунова избавиться от оружия и по-видимому уже достал того.

– Ладно. Завтра я увезу его отсюда.

– Чемодан темно-коричневый? – спросил Грек, хотя можно было этого и не делать. Все то, что находилось в чемодане, Козелин перечислил с точностью. Это в нем потом Фома нашел пистолет из которого отстреливался ночью на квартире покойного Чернова, куда его привела Анжела.

– Все очень просто, – сказал Туманов Греку. – Колтунов привозит чемодан и оставляет на квартире Чернова. Он не догадывался, что у Заславского появился от нее ключ. Ему нужно было временное пристанище. А потом ты не забывай, он ведь тоже знал о портсигаре и после внезапной смерти Чернова попытался его найти. Бьюсь об заклад, что сейчас Колтунова в больнице уже нет. Ведь так, Тимофей Павлович? Или я ошибаюсь?

– Нет, вы не ошибаетесь, – покачал головой Козелин. – В очередной раз мы с Колтуновым младшим поскандалили и вчера я его выписал из больницы, – развел заведующий руками. При этом на самодовольном лице Козелина взыграла улыбка. Ведь он не просто избавился от человека. Он избавился от улики.

– Что ж ты сразу-то нам об этом не сказал? – не смог сдержать Грек нахлынувшее возмущение, которое теперь сполна пролилось на заведующего.

– А вы меня не спрашивали, – с самодовольством произнес тот.

Грек посмотрел на Туманова. Подполковник обдумывал все, что им тут наговорил заведующий лечебницей. Кажется, тот преждевременно успокоился. И даже посматривал на оперативников с хитрецой, как бы спрашивая: ну как я вас? А от всего, что вам наговорил, я могу и отказаться.

Но Федор Туманов на это отрицательно покачал головой.

– Отказаться вы не сможете. Все что вы нам сказали, записано вот, – он достал диктофон и включив его, дал Козелину возможность прослушать часть сказанного им.

Настроение у Тимофея Павловича сразу пропало. И чтобы он не строил преждевременных иллюзий по поводу своей неприкасаемости, подполковник Туманов предложил ему приехать в Москву.

– Так что после завтра, уважаемый Тимофей Павлович, ждем вас у нас в управление, – сказал он Козелину на прощанье.

– Да, но это ведь в другом городе, – приуныл заведующий лечебницей.

Туманов хмыкнул и пожал плечами.

– Ничем не могу помочь. От себя могу посоветовать, чтобы вы не откладывали с поездкой, – добавил напоследок подполковник.

Грек ничего не сказал. Вышел из кабинета, даже не попрощавшись с Козелиным. Лишь когда они очутились на улице, буркнул:

– Ох и не понравился мне этот Козюлин.

– Козелин, – поправил его Федор, но Грек только рукой махнул.

– Да ну его к черту. Хитрющий он мужик. Однако, чего теперь делать будем. Недостающего звена в цепи не хватает, – напомнил он про Колтунова.

– Для начала, думаю, нам есть смысл вернуться в управление, – предложил Туманов.

Грек отнесся к этому предложению с радостью. Он успел отведать пивка местного разлива и теперь сидя в машине весь обрыгался.

– Представляешь, зашел в палатку, а там местные алкаши «Максимку» лакают. Так у меня пиво не в то горло пошло, – сказал он, не став объяснять, в какое еще горло должен был пойти напиток темно-желтого цвета, который он потягивал из бутылки.

Туманов заметил, что раньше с Греком такого не бывало. На что сам Грек хмыкнул.

– Раньше мы с Лешкой по литрухи зараз выпивали, – показал он бутылку, в которой пива было едва ли не до половины. На повороте, возле мусорной кучи, он приоткрыл окно и выбросил бутылку.

– Не хочу себя травить этой гадостью, – сказал он.

Туманов заметил, что у обычно веселого Сан Саныча Грека теперь не было настроения. Предложил:

– А знаешь что, давай сгоняем к Ваняшину в больницу. Кстати, как он там, ты не звонил?

Грек несколько оживился.

– Звонил. Поправляется наш Леша.

– Ну вот и сгоняем. Только одно дельце провернем и сгоняем.

– Какое дельце? – к сказанному подполковником, Грек отнесся весьма настороженно.

– Да я тут на днях в антикварный магазин заезжал, ну тот что на Сухаревке. Разговаривал с продавцом. Человека, который купил серебряный портсигар Чернова, он, конечно, не помнит. Другое дело вещь, которая попадает к нему в руки. Я попросил его описать гравировку, которая была сделана на портсигаре…

– Ну и что он тебе набухтил? – полюбопытствовал Грек.

– Дай-ка мне ту фотографию, которую ты подобрал в квартире Чернова? – попросил Федор, вспомнив, что когда они осматривали квартиру Чернова, вместе с чемоданом Ваняшин с антресоли смахнул запылившуюся фотографию полуразрушенного сооружения. Фотография была старинной работы. Внимания старшего лейтенанта Ваняшина она не привлекла. А вот Грек не поленился, поднял ее с пола и посмотрел, повертел в руках, и убрал к себе в папку, где хранил служебные бумаги.

– Открыточку? – спросил Грек, доставая из сейфа папку. – А на кой ляд она тебе. Анютка у меня коллекционирует открытки. Я поначалу хотел ей в коллекцию отдать, а потом передумал, – признался Грек. – Она вроде как и не открытка. Так Анютка выкинет ее. Да я и сам хотел ее выкинуть.

– Молодец, что не выкинул, – похвалил Федор Грека, взяв фотографию в руки и внимательно рассматривая ее.

– Чего ты там, Николаич, такого увидел? – спросил Грек, удивляясь, чем эта хренотень так привлекает внимание подполковника.

– Видишь, какие у нас с тобой жены молодцы, – сказал Туманов улыбаясь. А Грек не понял.

– Чем это они молодцы?

– Ну как же, – стал объяснять Федор. – Твоя Анютка – открытки собирает. А моя, Дарья, историей увлекается. Я вчера от скуки взял одну из ее книг. Дай, думаю, полистаю от нечего делать. Открываю на сто двадцать восьмой странице и что ты думаешь?..

Грек сейчас ни о чем не думал, сидел, курил и слушал, что рассказывал ему Туманов. К невеждам Сан Саныч себя не относил, но читать исторические книги не любил.

– Была охота лазить в прошлое, – поговаривал он. Но против того, чтобы это делали другие, он не возражал. Особенно, если это, как в случаи с Федором Тумановым, оборачивалось пользой для дела.

– Можешь себе представить? Оказывается убитый Валентин Иванович Чернов прямой потомок графа Дмитрия Ивановича Чернова. Титул графа ему даровала сама Екатерина вторая за выдающиеся заслуги перед отечеством.

Слушая Туманова, Грек покусывал фильтр сигареты.

– Ишь ты, как все обернулось, – задумчиво произнес он. Сан Саныча давно не покидала навязчивая мысль, что и его потомки из знатного рода греков, когда-то давным давно эмигрировавших в Россию из далекой Греции. Единственное, чего он не мог понять, как при таком раскладе получилось, что он попал в детдом. И сколько потом не пытался, не сумел узнать хоть что-то о своих родителях.

– На том портсигаре выгравирован их родовой склеп, – дошел до Грека голос Федора Туманова. И все посторонние мысли усатый майор отбросил.

– Это что же, получается, что золотые слитки спрятаны в этом склепе, – догадался Грек.

Федор улыбнулся.

– Я тоже так думаю. Осталось только проверить ход наших с тобой рассуждений. И для этого выехать в Тверскую область. Когда-то там было имение графа Чернова. Думаю, там нас ждет двойной сюрприз, – сказал Туманов.

* * *

Деревня Медведково, где когда-то находилось имение графа Чернова оказалась заброшенной. Грек насчитал в ней двенадцать домов и то если их можно было назвать домами. Развалюхи, в которых от строений остались груды бревен да печные трубы.

Жилыми изо всей этой рухляди оказались две избы с покосившимися крышами. В одной жила старуха, глядя на которую можно было с уверенностью сказать, что ей не меньше ста пятидесяти лет. В другой – еще довольно крепенький старичок со своей бабулькой.

Все они на черную «Волгу» оперативников уставились так, словно увидели прилетевшее НЛО.

– Да, – разочарованно покачал головой Грек, осматриваясь. – У вас тут что, Мамай прошел?

Не привыкшие к подобным шуткам жители его не поняли.

– Да вроде никто не проходил, – ответил крепенький старичок.

– Медвежий угол. Как тут можно жить, – удивлялся Грек и тут же полез к Туманову с вопросом: – Николаич, а ты ничего там в своей истории не напутал? Может мы не туда попали? – засомневался Сан Саныч.

Федор Туманов старался не терять оптимизма. Но все-таки решил кое-что уточнить у стариков.

– А вот сейчас мы у них спросим, – сказал он Греку и обратился к древней старухе. Та стояла, опершись на клюку и таращилась на Грека. Чем-то усатый майор ее привлекал.

– Говорят здесь когда-то было имение графа? Не слыхали? – спросил у нее Федор.

Старушка впырила в Туманова свои водянистые глаза.

– Это там, – махнула она сухощавой рукой в сторону околицы, где виднелся купол полу развалившейся часовни.

–Копать собираетесь? – спросил у Туманова стоящий рядом крепенький старичок.

Туманов с Греком переглянулись.

– С чего вы взяли, что мы будем копать? – удивленно спросил Грек.

– А с того, что там уже один подозрительный человек копает, – сказал старикашка смачно выругавшись. – Прибежал к нам, дайте, говорит лопату. Ну я дал. А куда деваться было. Так вы если туда пойдете, передайте, чтобы он адреса не забыл, где лопатку брал.

– Не беспокойся, дедушка. Передадим, – заверил Грек старика и сказал Туманову: – Неужели, это Колтунов?

Старики поведали операм, что в деревню этот подозрительный человек приехал вчера поздно вечером. Они перепугались, думали, что он пойдет воровать иконы. Ночь он провел в одном из заброшенных домов, а утром чуть свет пошел к часовне. Но скоро вернулся назад в деревню.

Старики не спали всю ночь, собрались в одном доме. Так до утра и просидели.

Заметив, что изо всей деревни жилые только два дома, подозрительный человек постучался в один из них, а когда старик открыл дверь, попросил лопату и опять ушел к часовни и больше уж не появлялся.

– А вы, сынки, кто ж такие будете? – не унимался старик, с интересом поглядывая на Грека. Сам Грек не мог понять, чем так приглянулся старикашке. Тихонько шепнул Туманову:

– И чего этот старый черт так зырит на меня? Сглазит еще чего.

– Просто ты ему понравился, – так же тихо прошептал Федор и решил развеять сомнения старика насчет своей и Грека личности, сказал: – Мы, отец, из милиции.

– Вона оно что, – в голосе старика послышалось уважение. – И документы у вас есть.

– Ну прицепился, – вздохнул Грек.

– Разумеется, есть, – сказал Туманов и достал свое удостоверение, протянул старику. Грек достал свое.

– На, смотри, – он поднес свое удостоверение к носу старика, словно тот должен был его непременно понюхать, каково оно на запах. – Теперь доволен?

Старик удовлетворенно кивнул.

Машину было решено оставить в деревне под присмотром старика.

– Нельзя нам туда ехать на машине. Колтунов, если это, конечно, он, нас услышит еще издалека и тогда поминай его как звали, – настойчиво убеждал Грек подполковника Туманова, хотя этого и не требовалось. Федор и сам был такого же мнения.

– Конечно, лучше пешком. Подойдем тихо. Посмотрим, чего он там копает. И если это действительно Колтунов, а не кто-то другой, возьмем его.

До часовни было метров семьсот, если идти прямиком по дороге, если ее так можно назвать. Теперь на этом месте трава стояла чуть ли не по колено.

Туманов предложил подойти к церкви задворками.

– Лучше давай обойдем вот так, – показал он рукой на местность, которая Греку не понравилась.

– Тут, наверное, змей полно в этакой травище. Еще тяпнет за ногу. Весной мы с Анюткой загорали в Серебряном бору так я ужа увидел, чуть в штаны не навалил. Думал гадюка. Может, лучше все-таки по дороге пойдем? – предложил Грек, но Туманов отказался.

– А если ему оттуда хорошо видно дорогу? – как веский аргумент, заявил подполковник.

Грек вздохнул.

– Такие мучения терплю, – сокрушался он, топая за Тумановым и старясь наступать след в след.

Когда подошли ближе, Федор Туманов достал из кармана фотографию, которую Грек подобрал в квартире у Чернова.

– Видишь, вот она часовня.

Грек угукнул, даже не взглянув на фотку. Он смотрел в густую траву, куда ступали его ноги.

– Эта часовня выгравирована на том портсигаре, который хранился у Чернова. Склеп находиться возле часовни. Идем.

– Идем, – ответил Грек согласием и тут услышал как в траве рядом что-то зашуршало. – Ох, бляха муха! Кажись, змея, – произнес он довольно громко.

Туманов осуждающе покачал головой.

– Чего ты орешь?

– Николаич, ничего не могу поделать. Боюсь я этих ползучих гадов, – стал Грек объяснять, но Федор приложил палец к губам, чтобы майор замолчал.

Грек прислушался, но так ничего и не услышав, спросил шепотом:

– Чего там?

– Тс…с, – зацыкал на него Туманов, достал из кобуры пистолет, и только после этого пошел вперед.

Грек огляделся по сторонам. Его как человека городского, лес пугал. Особенно такой дремучий, какой окружал их.

Часовня стояла на большой поляне. Если бы они шли по дороге, то сразу бы вышли на нее. Но этот упрямый подпол предложил идти задворками, в результате чего они попали в окружение высоченных сосен.

Грек на Туманова злился. Прется этот Иван Сусанин и под ноги не смотрит. Хоть бы что ему. Такого твердолобого все лесные гады сторонятся, чего нельзя сказать про Грека. Сан Санычу казалось, что под каждым кустом его поджидает опасность и потому он водил пистолетом по сторонам.

Очутившись на поляне возле часовни, Туманов замер. Грек тоже остановился.

Сразу за часовней располагалось старое кладбище с покосившимися от времени крестами. Ни одной свежей могилы тут не было. Родовой склеп графа Чернова оказался таким же полуразрушенным, как и часовня. Видно время изрядно потрудилось над ним, а завершили разрушение ветра и дожди, проточившие кирпичи.

Неожиданно совсем рядом над головой оперативников, громко заорала ворона, чей покой сыщики нарушили своим появлением. Поднявшись на крыло с ближайшей сосны, она сделала полукруг, и покаркав, полетела к деревне.

– У зараза, – Грек едва не выстрелил ей вдогонку из пистолета.

– Смотри-ка, – Туманов указал на отверстие в кирпичной кладке внизу в стене склепа. Оно было присыпано землей и сверху прикрыто еловыми ветками. Но сейчас ветки валялись в стороне. Земля разбросана. Тут же нашлась и лопата старика.

Туманов взял ее в левую руку, подержал. Вот только того, кто тут орудовал ею, кажется, поблизости не было.

Догадавшись, о чем сейчас подумал Туманов, Грек сказал:

– Ушел, сука. Разве теперь его отыщешь в этих джунглях.

Подполковник посмотрел в одну сторону, в другую.

– Не думаю, что он ушел далеко. Слитки наверняка тут, – указал Туманов на отверстие.

Грек замахал руками.

– Не, я не полезу.

Туманов убрал пистолет в кобуру, а вместо него достал из кармана зажигалку.

– Ладно. Стой тут. Только варежку не разевай. – Чиркнув зажигалкой, он для начала заглянул в отверстие, а потом встав на четвереньки, заполз туда.

Внутри склеп хорошо рассмотреть не было возможности из-за того, что верхняя его часть обвалилась. То пространство, где оказался Федор, было небольшим. Тусклый огонек зажигалки выхватывал из темноты мрачные надгробные плиты, при виде которых немного становилось не по себе. Но Федор не собирался нарушать покой духов загробного мира. А вот забрать у них то, что им не принадлежит, придется.

Туманов увидел сумки. Их было ровно пять, как и говорил Заславский. Молния на одной разошлась и Федор посветив зажигалкой, увидел лежащие в сумке золотые слитки.

– Ничего себе. – От такого количества золота у подполковника захватывало дух и желая как можно скорей обрадовать Грека, Туманов взял пару слитков и полез наружу. – Саня, ты будешь удивлен… – проговорил он и не докончил фразу, потому что не известно, кто из них был удивлен больше.

Федор увидел стоящего с поднятыми руками Грека. За его спиной стоял Аркадий Колтунов с пистолетом в руке. Туманов никогда не видел его живьем, но судя по описаниям Заславского и заведующего лечебницей Козелина, это был именно он.

– Вылезай, только осторожней, подполковник Туманов, – улыбаясь проговорил Колтунов.

Пистолет у Туманова был в оперативной кобуре. Достать его – дело нескольких секунд, даже с учетом того, что надо снять с предохранителя. Но вся беда заключалась в том, что руки у Туманова были заняты. В каждой по золотому слитку. Стало быть, этот гад выстрелит быстрее, к тому же он стоит за Греком. Но откуда он узнал звание и фамилию Федора? Не иначе стараниями Грека.

И все-таки, Федор спросил:

– Мы что, знакомы заочно? – От его дебильной улыбки Федора просто воротило и Туманов подумал о том, что, наверное, Колтунов младший и в самом деле немного нездоров. Теперь оставалось только сожалеть, что он слишком рано вышел из психушки.

– Это я ему сказал, – виновато опустил глаза усатый майор.

– Вылезай, но так, чтобы я видел твои руки, если конечно не хочешь, чтобы я вышиб твоему дружку мозги, – предупредил Колтунов все с той же улыбочкой. – Вот козлы. Везде вы легавые, носы суете. Уже и сюда добрались. Как узнали?

– А какая теперь разница, как мы узнали, где лежат слитки, – сказал Туманов, швырнув оба слитка Греку под ноги. Тот уставился на них как завороженный, кажется, даже забыв, что стоит под дулом пистолета.

– Ну ты, усатая рожа, не крутись, – предупредил его Колтунов и переведя взгляд на Туманова сказал: – Думали, раз Аркашка Колтунов в психушке полежал, значит, совсем дурак? Да? Отвечай, – прикрикнул он на Туманова.

– Да ничего такого мы и не думали, – Федор пожал плечами.

Колтунов заржал как хороший жеребец.

– Говори. Так я тебе и поверил. А чего ж вы тогда сюда шли не по дороге, а лесом? Обхитрить меня хотели, да не получилось. Я еще издали услышал, как сороки на весь лес заорали. Влез на купол часовни, смотрю, а в деревне черная «Волга» стоит. Сразу понял, по какой надобности сюда господа пожаловали. Только я не думал, что вас двое будет…

Федор посмотрел на Грека с укором. Грек уже и это успел сказать. Хотя не известно еще как бы повел себя под дулом пистолета сам Федор. Жить всем охота, даже этому ублюдку. И ведь везет негодяю. Сейчас шлепнет их тут обоих, загрузит сумки в их «Волгу» и ищи свищи его. Выходит, не такой уж он простачок.

– Ладно. Не будем терять время, господа менты. Одного из вас мне придется пристрелить… – Колтунов посмотрел на Грека, потом на Федора Туманова, стоящего возле склепа. Грек показался ему хлипким, а сумки тяжелые. И он решил сделать выбор на нем.

– Тебя пристрелю, – сказал он Греку. – А твой дружок вынесет мне из могильника сумки.

Сан Саныч изменился в лице.

– Да я вообще-то могу помочь ему. Дело несложное, – произнес Грек.

– Заткнись, усатая рожа, – гаркнул на него Колтунов и поднес к виску Грека пистолет.

– Погоди, Колтунов, – попытался остановить его Федор Туманов. – Подумай хорошенько сначала. Мы с майором Грековым при исполнение…

– А мне плевать. Да и если на двух ментов будет меньше, таким как я станет легче дышать, – сказал Колтунов.

Федор Туманов уже поверил в неминуемую смерть Сан Саныча Грека. Усатый майор видя, что ни один из доводов на Колтунова не действуют, кивнул Туманову на прощанье и закрыл глаза, мысленно отсчитывая секунды.

И вдруг из-за часовни раздался зычный голос. Он оказался настолько неожиданным, что все, даже Колтунов, повернули на него головы и увидели старика. Тот стоял возле часовни с ружьем в руках, ствол которого был направлен на Колтунова.

– Ты у меня лопату взял? А почему не принес? Брось пистолет.

Колтунов засмеялся.

– Придурок. Спятил совсем?..

Раздавшийся громкий выстрел, заставил Колтунова вздрогнуть. Картечь выпущенная из охотничьего ружья, срубила толстую ветку с дерева прямо над головой Колтунова.

Впрочем, Грек кажется тоже порядком струхнул, даже присел, когда ему на голову посыпались сосновые иголки.

– Ладно, старик. Хорош. Убери свою берданку. Твоя взяла, – сказал Колтунов.

Майор Грек не дожидаясь пока Колтунов придет в себя и пальнет в старика, извернувшись, схватил Колтунова за руку и сделал ему подсечку.

Федор Туманов подскочил, когда Колтунов уже оказался на земле. Вырвав из его руки «ПМ», отшвырнул его в сторону.

Колтунов не мог поверить, что все так нелепо закончилось. А узнав, что у старика в ружье был один единственный патрон, схватился за голову.

– Чего ж ты в дерево стрелял? – спросил Грек.

– А это, чтобы его напугать, – кивнул старик на Колтунова. Тот сидел на земле и тупыми глазами смотрел на сумки со слитками золота, которые Федор Туманов вытаскивал из склепа.

– Дурак ты, старик, – сказал он. – Богатым бы мог быть. А умрешь нищим.

Старик посмотрел на сумки равнодушным взглядом.

– На что мне это золото. Я уже свое отжил, ни сегодня завтра помирать, – сказал он. Но Колтунов уперто стоял на своем.

– Все равно – дурак. Жаль я тебя не грохнул сразу там в деревне, – разочарованно покачал он головой.

Старик взял свою лопату. Осмотрел ее.

Федор Туманов послал Грека в деревню за машиной.

– Сумки тяжеленные. Нам их не донести. Иди. А мы с дедушкой пока перекурим, – сказал Федор, усаживаясь на одну из сумок и угощая старика сигаретой. – Закуришь? – протянул Туманов пачку Колтунову.

– Ментовские не курю.

Федор с усмешкой покачал головой.

– Извини, других нету, – сказав так, подполковник закурил и обдавая дымком Колтунова, сказал: – Ты Ивану Максимовичу – брат. И золото вроде должно было принадлежать тебе…

Аркашка Колтунов зло сверкнул глазами.

– Это ты Петьке Курепину расскажи, а не мне. Сволочь. Я вообще связываться с этой бодягой не хотел. Ивана нет. Курепина посадили. И вдруг ко мне приезжает Валентин Чернов и говорит, что его ко мне прислал Курепин. Рассказал, что тот сбежал. Еще, что следак, который вел дело в Новокасимове, нашел тайник Ивана и теперь хочет захапать золотишко. Ну, а дальше больше. За следаком стали следить. У Курепина на вокзале друг работал. Колька Лагутин. Он и стуканул, что следак погрузил золотишко в вагон. Четверо человек их в купе было. Петька проводницу запер, чтоб не мешала. А тут как раз один из тех четверых вышел. Видать поссать захотел. Ну его мы первым положили. В купе вошли и остальных троих спящими добили. Сумки забрали и на выход. На станции вышли. Валентин Чернов нас на машине уже ждал. Лагутин предложил сразу поделить золото, но Курепин отказался. Сказал, что надо подождать, пока все утихнет. Следак, мол, тот искать будет. Шутка ли, четверых его людей положили. Ну они с Лагутиным повздорили. Мы с Черновым не встревали. В общем, Петька убедил Лагутина с помощью пистолета. Пристрелил дружка. Вот и все.

Федор докурил сигарету. Видя, что Грек подъехал и остановился у часовни, встал.

– Слушай, а чего это вы с Курепиным доверили хранение золота Чернову? Он что самый честный? – спросил Туманов.

– А зачем оно ему, если он одной ногой в могиле стоит. Еще когда у брата моего Ивана замом работал, золотишка себе на жизнь натындрил. А ушел на пенсию, решил переехать к сыну. Сынку-то он в Москве квартиру купил. Ну и деньгами снабжал. Только сын оказался пьяницей. Все пропивал. Ну вот Валентин и переехал к нему поближе. Думал удержать сынка от стакана. Да и самому подлечиться. Он ведь раком болел. А в Москве врачи не такие как в Новокасимове, где только деньги дерут, а лечения никакого. Вот Курепин и предложил, чтобы Валентин спрятал золото. Уверял, что он не скрысятничает. А мне куда деваться было? Менты только и ждут когда я из больницы выйду. Хвост за мной. Да ты же начальник знаешь небось.

– Знаю, – кивнул Федор.

* * *

Полковник Васильков выглядел довольным. Войдя в кабинет, поглядел на Туманова с Греком и одобрительно кивнув, сказал:

– Ну, молодцы. Постарались. И преступников поймали, и в экономику государства такой вклад внесли, – улыбнулся «батяня». – Генерала нашего в министерство вызывали. Министр внутренних дел лично поблагодарил его.

– Нам бы тоже благодарность не помешала, – сказал Грек с намеком на премию.

Но Васильков сделал вид, будто не понимает намека.

– Я вас благодарю, майор. Разве вам этого мало? – спросил Васильков, давая понять, что Греку лучше не лезть на рожон. – Кстати, как там Ваняшин? Когда вернется в строй? Дел полно. У нас каждый сотрудник на счету.

– Мы как раз к нему сейчас собирались съездить, – Туманов показал пакет, набитый фруктами и коробками с соками. Усатый Грек даже успел туда вложить три бутылки пива.

Васильков глянул на торчащие горлышки бутылок, нахмурился.

– Ну передавайте ему, чтобы поскорей выздоравливал, – сказал он и вышел из кабинета. А Федор напустился на Грека:

– И когда только ты успел?

– Да это я когда на работу шел, дай, думаю, куплю. Лешка ведь пиво любит.

Федор помнил, что когда Ваняшин только пришел к ним работать, даже запах пива не переносил. Но потом благодаря стараниям Грека, полюбил этот напиток.

Грек взглянул на часы.

– Ладно, Николаич, поехали. А то после шести часов в больницу не пустят, – сказал он, выхватывая здоровенный пакет из рук Туманова.

Приходу друзей, Ваняшин очень обрадовался.

– Блин, с тоски свихнуться можно, – пожаловался он. – Тут со мной один лежал. А сейчас его выписали.

– А ты кроссворды отгадывай. Очень полезное это дело. Умственные способности развивает. А это тебе в работе пригодится. Я вот раньше когда один жил, ну в смысле без Анютки. Каждый вечер по кроссворду разгадывал, – говоря это, Грек достал из пакета, апельсины, виноград, груши. Все аккуратно выложил на тумбочку возле кровати Ваняшина. Достал и три бутылки пива.

– Кроссворды ему можно, а пиво – нет, – сказала вошедшая в палату девушка в небрежно наброшенном халате.

Грек обернулся.

– Ух ты, – произнес он, засмотревшись на ее стройные ножки.

Федор Туманов уже сообразил, что это не медсестра. Привстав со стула, сказал:

– Здрасьте.

– Здравствуйте, – сказала девушка, деловито проходя. Наклонившись, она поцеловала Ваняшина в губы.

– Ничего себе, – от удивления Грек раскрыл рот. – Мы думали он тут мается в одиночестве. С такой красавицей когда ж тебе скучать, – сказал Грек Ваняшину.

Девушка была очень симпатичная и заметив со стороны Грека к себе такое внимание, слегка покраснела, перевела взгляд на Ваняшина.

Ваняшин взял ее за руку.

– Вот познакомьтесь… моя подруга…

Симпатичное личико у девушки вмиг сделалось строгим.

– … Подруга жизни. Моя невеста – Инна, – представил Ваняшин девушку.

Инна кивнула.

Грек вскочил со стула, протянул девушке свою лапищу.

– Сан Саныч Грек. Между прочим, наставник вашего будущего супруга. – Как мужчина в высшей степени галантный, Грек поцеловал Инне руку.

Подполковник Туманов представился просто:

– Федор, – сказал он.

Инна с улыбкой кивнула.

– Алексей мне много рассказывал про вас, – сказал она Туманову.

– Надеюсь, хорошего? – улыбнулся Федор.

– Конечно. Знаете, как он вас уважает, – поспешила Инна заверить Туманова в искренности своих слов.

– А обо мне? Своем наставнике ничего не говорил? – Грек сделал вид, будто это его здорово обидело.

– Да. И о вас тоже много говорил, – сказала девушка.

Грек улыбнулся и подмигнул Ваняшину.

– Ну, нам пора, – сказал Федор Туманов и видя, что Грек еще не против посидеть бы в обществе очаровательной Инны, поболтать, поднял усатого майора со стула. – Пойдем, Сан Саныч. Не будем мешать.

Грек с неохотой поднялся.

– А это, – Инна строго указала пальчиком на стоящие на тумбочке три бутылки пива, – заберите. Алексею сейчас нельзя употреблять напитки даже с минимальной дозой алкоголя.

– Заберем, – охотно кивнул Грек, засовывая в карман одну бутылку. Другую, в другой карман пиджака. Третью, пока Инна отвернулась, он быстренько сунул Ваняшину под одеяло и сказал:

– Инночка, я извиняюсь, вы, случайно, не медик?

– Да, – ничуть не смутившись вопросу, ответила девушка. – Я учусь на пятом курсе медицинской академии. А почему вы спрашиваете?

– Потому что только вам я могу доверить Алексея. И теперь я за его судьбу спокоен, – прозвучало шутливо. Но Инна как человек не привычный к шуткам Грека, этого не поняла. Хмыкнула, пожав плечами.

Выйдя из дверей больницы, Грек обернулся на окно палаты, в которой лежал Ваняшин.

– Завидую я Лешке, в хорошем смысле, – сказал он малость с грустью.

Федор не понял.

– Почему?

– Молодой он. Вся жизнь еще впереди. Вон каких красоток имеет.

Туманов положил руку Греку на плечо. Знал, водится за ним такая привычка ной раз поплакаться. Потому и сказал Греку:

– Видел я, как у тебя глазки загорелись на эту Инну. Только не забывай, красотки появляются и исчезают. А надо, чтобы у опера был надежный тыл. Вот как твоя Анютка, например…

Грек хлопнул себя по лбу.

– Мама моя. Совсем забыл. Спасибо ты мне напомнил. Сегодня у Анюткиной подруги день рождения. Пригласила нас к себе. Подбросишь, Николаич? А то не успею.

– Да не вопрос, – Федор сел за руль милицейской «Волги». В отсутствие Ваняшина, пока ездил за рулем сам. – Конечно, я не такой ас, как Лешка. Но думаю, доставлю тебя вовремя, – сказал он Греку.

* * *

Домой Федор не торопился. Поэтому после того, как отвез Грека, вернулся в управление и часа два просидел в кабинете, выкурив не одну сигарету.

Как-то там его Дарья с Алешкой. Пару раз Федор пытался позвонить жене, но оба раза трубку поднимала разлюбезная теща. Она не хотела, чтобы Федор общался с женой и говорила, что Даши нет дома. Федор знал, теща врет. Не может смириться, что дочка вышла замуж за милиционера. Вот была бы радость для нее, если бы они развелись. Интересно, кого бы она прочила своей Дарье в мужья. Небось бизнесмена, готового выполнить любой ее каприз.

Раньше они с Дашей думали, что сын укрепит их семью. Теперь Федор не мог ответить себе, было ли так на самом деле. Возможно, отношения были бы куда лучше, если бы он изменил свою жизнь, как того хотела Даша. И перво-наперво поменял работу, которая ей чертовски не нравится. Федор не давал обещаний, зная, что ничего этого не будет. Видно уж так ему отпущено свыше. Обида брала на жену, что не может она понять, без всего этого он существовать не сможет. Он душой вжился в этот кабинет. Он – человек на своем месте и по-другому жить не сумеет. И как жаль, что Даша этого не хочет понять.

С этими мыслями подполковник Туманов ехал в метро сидя один в пустом вагоне, а потом шел по улице к своему дому. Глянув в темное окно, вздохнул. Никто не ждет милицейского подполковника.

Открыв дверь, он вошел, зажег свет и невольно вздрогнул, увидев прямо перед собой Дашу.

– Ты? – еще как следует не придя в себя, проговорил он.

– Я. Вот, приехала, – сказала она, замечая, что за те несколько дней пока они жили врозь, Федор осунулся лицом. – Ты меня не поцелуешь? Или не рад видеть? – спросила Даша, и не дожидаясь пока он проявит инициативу, обняла его за шею, прижала к себе и поцеловала. А у самой из глаз слезинки. – Я так скучала по тебе.

– Дашка, я звонил тебе…

– Я знаю. Мама мне потом рассказала. Ты не сердись на нее, ладно? – попросила Даша.

– Ладно, – Федор обнял жену и почувствовал, как учащенно бьется ее сердце. – Я звонил тебе на сотовый.

– Он остался тут дома. В спальне. Я забыла его, – сказала Даша, гладя его по жестким волосам и заглядывая в глаза. – Мне сегодня позвонил Сан Саныч… Сказал, что ты тоскуешь. Я забрала Алешку и примчалась.

– А где же Алешка? – Федор обрадовался, хотел пройти в комнату, где стояла кроватка сына, но Даша задержала его.

– Он не дождался тебя. Заснул. И знаешь, не надо его будить. Пусть спит. А мы давай пройдем сюда… – Даша взяла Федора за руку и повела в их спальню. – Я так скучала по тебе. Милый. Любимый мой. Обними меня. Я хочу, чтобы ты меня обнял крепко-крепко, как раньше. Хочу, чтобы ты меня целовал, потому что я – твоя, а ты – мой… – Чувствуя, что возбуждение переполняет ее, она побоялась разбудить сына. Застонала, когда Федор прикоснулся к ней и толкнула дверь, закрыв спальню.

Content

Вячеслав Жуков
На графских развалинах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24