Владислав Выставной

Карантин

Пролог

Люди любят крайности.

То они поклоняются великому множеству самых разнообразных богов. То вдруг начинают непреклонно верить лишь в одного, единого.

То божества их неистовы и страстны, то строги и аскетичны.

То вера в сверхъестественное безмерна и фанатична, то внезапно, с той же горячностью, вера отброшена и предана презрению.

Человечество любит крайности. Оно похоже на маленького ребенка. Ибо только ребенок может поставить в центр Мироздания себя самого, по детской легкомысленности не в силах осознать величие и бесконечность Вселенной. А может, и бесконечного множества вселенных.

Нет большего удовольствия, чем снова и снова наступать на одни и те же грабли.

Теперь венцом творения объявлен сам человек.

Новое божество — наука и технология.

Несчастное человечество впало в очередную крайность — ведь его так легко ввести в заблуждение. Как дикаря, впечатленного блестящими бусами в руках колонизатора.

Осталось дождаться, пока высокоразвитая технология не плюнет в лицо своим создателям. И тогда уже она будет предана анафеме, а разъяренные люди устроят дикие пляски на обломках мобильников и компьютеров, призывая себе в боги новые силы…

Впрочем, ждать осталось не долго.

Все уже началось.

Майор Ростов не верил в чудеса. Он бы очень удивился, если бы ему сказали, что он — оборотень. Ростов решил бы, что все это полная чушь.

Он даже не задумался бы о том, что в этом утверждении нет ничего сверхъестественного. Просто трудно не прозвать так скромного милиционера, который разъезжает на новеньком внедорожнике «инфинити» и строит под Москвой внушительный особняк. И то, что майор в действительности — оборотень, вытекало не из анализа майорова ДНК, а из простых расчетов на калькуляторе.

Ростов никогда не думал об этом. Такая жизнь для него была естественна, как для любого оборотня естественно в лунном свете обрастать шерстью и щелкать клыками.

Он привычно гнал свой «инфинити» по проспекту, не задумываясь, выскакивая на «встречную», предоставляя простым смертным увертываться от хищного оскала черной радиаторной решетки. Три «шестерки» и крутая серия на номере должны были показать водителям малолитражек, кто здесь хозяин.

Впрочем, майору было не до статистов. Он думал о предстоящей сделке. Он вообще, ощущал себя более бизнесменом, чем сотрудником органов правопорядка. Это тоже было для него естественно: не он один шел в милицию, как в большой бизнес. Потому ему было бы обидно услышать прозвище «оборотень».

Ничего подобного. Он просто бизнесмен в погонах.

В держателе тихо заиграл «айфон». Майор скосился на экран: звонил полковник. Ростов скривился: мелкие дела службы вечно отвлекают от бизнеса. Но шефу нужно ответить.

Коснулся висящего на ухе «hands free»:

— Слушаю!

— Майор… — раздался в ухе голос полковника. — Слышишь ли ты меня, майор?

Странное оцепенение овладело майором. Обычно твердый и недовольный голос полковника будто расплывался, шелестел опавшими листьями. И эта, необычная для шефа, манера разговаривать…

— Да-да… — чуть растерянно произнес Ростов, следя за движением впереди. Сейчас как раз стоило рвануть на «красный», чтобы не тратить минуту на светофоре. Но этот звонок сбил его с толку.

— Слушай меня, майор… — шелестел голос.

Или это не полковник? Голос, вроде его, но…

Сознание вдруг стало мягким, податливым. Сделалось непривычно легко.

Ростов поймал себя на том, что застоялся в пробке. Он даже начал скучать. Откинул дверцу «бардачка». Достал фляжку. Разумеется, «Фаберже».

Хлебнул. Огляделся. Поболтал в руке фляжку — и вылил в горло остатки.

«Пробка» начала его утомлять. Нужно делать так, как сказал полковник. Нет времени стоять в пробке.

Вдавил в пол «газ» и резко заложил вправо.

Тротуар почти пуст — отличное пространство для разгона. Его «ласточка» дает «сотню» за шесть секунд. Ну-ка, проверим — успеем ли до перекрестка?

Два глухих удара — в стороны от капота отлетели два тела. Не беда — они не мешают разгону…

До «сотни» разогнаться не удалось — кончился тротуар. Ничего, попробуем на той стороне…

Внедорожник с ревом нырнул в черный зев подземного перехода. Мелко затрясло на ступеньках. Еще три слабых удара, еще три тени, уносящихся в стороны. Нога в пол — и «инфинити» эффектно вылетает из перехода на тротуар. Кувыркаясь, в сторону улетает детская коляска….

Майор расхохотался.

Он всевластен! Для него нет правил, нет преград! Ну-ка, расступись…

Когда обмякла «подушка безопасности», Ростов некоторое время тупо пялился перед собой. Рука сама потянулась и сняла телефон с держателя. Открыл дверь, выбрался из машины. Покачиваясь, он пялился на покосившийся фонарный столб и смятый капот «внедорожника», из щелей которого валил теперь то ли пар, то ли дым. Нервно моргали фары, монотонно гудел закоротивший сигнал. К чугунной ограде с ужасом прижималась какая-то женщина. Откуда-то доносились крики и плач.

— Плевать! — усмехнулся майор и неровным шагом пошел прочь. За спиной выла сирена «скорой».

Снова заиграл «айфон».

— Ты не забыл? — прошелестел голос полковника. Да полно, полковника ли? — Ты должен…

— Иду я, иду! — глупо ухмыляясь, бросил майор.

И спрятал мобильник в карман.

Достал пистолет.

Привычно щелкнул затвором. Голос сказал — надо выполнять.

Вошел в двери супермаркета. Остановился. Поискал налившимися кровью глазами. Взгляд остановился на каком-то тщедушном человеке в старом мятом пальто и допотопных очках в роговой оправе. Тот только что отошел от кассы и теперь разглядывал нехитрое содержимое пакета.

Майор подошел ближе и теперь, скалясь, в упор разглядывая этого перепуганного человечка.

— Почему грязно одеты? — процедил он. — Пуговицы оторваны, ботинки не чищены. Общественный порядок нарушаем?

— Но я… — поправляя очки, пробормотал человек.

— С представителем власти препираемся? — прорычал майор, уткнув пистолет в живот перепуганному человеку. — Сопротивление отказываем?!

— Я ничего, я… — человек попятился,

Презрительно отвернувшись, не глядя, майор выстрелил. Человек вскрикнул и осел. Ростов с отвращением сплюнул и неторопливо пошел вдоль стеллажей с продуктами.

Голос сказал: «Ты — власть!

Твоя задача — очистить мир от скверны. От грязи, что копошится вокруг, мозоля взгляд настоящим людям».

Что ж, он готов выполнить свой долг.

Вот эта молодая прыщавая парочка. Целуются прямо здесь, не обращая внимания на представителя власти.

Долой.

Теперь парочка дергается на полу. Целуйтесь дальше.

Выстрелы почти не слышны. В ушах — лишь одобрительно шелестящие голоса. Их, что же, стало больше?

Ладно, не отвлекаемся. Вот этот крепыш. К нему претензий нет. Только чего это он так уставился на майора? Неприятный взгляд.

Долой.

Крепыш оседает, пакеты с молоком эффектно сыплются ему на голову.

Восемь патронов в обойме, восемь выстрелов. Жаль, нет запасной…

Вышел из супермаркета. К вою «скорой помощи» добавились завывания милицейских сирен.

«Коллеги…» — с отвращением подумал майор, направляясь к подземному переходу. Прохожие шарахались от него: он по-прежнему сжимал в руке пистолет.

— Стойте! Куда вы? — крикнула женщина форме, что дежурила на турникете. Тут же осеклась, заметив пистолет.

Милиционеры, стоявшие тут же, нерешительно переглянулись: кто знает, зачем майору в метро — пистолет? Но все же, двинулись следом, сообщая что-то по рации.

Ростов расталкивал пассажиров, продвигаясь по эскалатору вниз. Что-то неудержимо влекло его в эту подземную прорву. Он не был в метро лет десять — что его могло ждать здесь?

Он не знал. Он слышал лишь приказ голосов.

На перроне он вдруг замер, уставившись на пистолет в своей руке. Ствол отвратительно торчал из кожуха, требуя свежей обоймы. Майор брезгливо стряхнул оружие с ладони. Пистолет глухо стукнулся о мрамор.

Звук этот заглушил нарастающий вой приближающегося поезда.

— Прошу прощения, товарищ майор, — произнес милиционер в легком бронежилете. — Вы уронили пистолет.

Второй милиционер стоял чуть поодаль, придерживая короткоствольный автомат и с опаской наблюдая за странным майором.

— Да-да, — пробормотал Ростов, озираясь, словно не мог понять, где находится. — У меня приказ… Я должен… Туда…

Отрывисто заговорила рация одного из стражей порядка. «Преступник… в форме милиционера… вооружен… стрельба в супермаркете».

Лица милиционеров вытянулись. Щелкнул затвор автомата.

Поезд выл, снижая скорость. Потоки ветра ударил майору в лицо. Он вдруг улыбнулся, словно увидел по ту сторону пути что-то невыразимо прекрасное…

— Иди… — приказали голоса.

— Стоять! — заорал тот, что был с автоматом.

Завизжала женщина. Тонко запищали заклиненные колеса поезда.

Поздно.

Майор уже был ТАМ.

Только ничего прекрасного ТАМ не было. Там были рельсы, колеса и высокое напряжение.

Последней мыслью мелькнуло: «Чей же это голос?»

А на мраморе платформы мелко вздрагивал «айфон», играя неразличимую в многоголосом шуме мелодию и мерцая тусклым, мертвенным светом…

Часть первая

Эвакуация

1

Задание было необычным. Точнее, не совсем обычным был груз.

Гильзе и раньше доводилось доставлять важные посылки — такова уж работа курьера. Правда, сколько бы ни говорили о ценности доверенных ему документов — это были всего лишь бумажки, истинное значение которых понятно лишь избранным.

Но этот груз имел вполне конкретную стоимость: курьеру было поручено переправить в московский офис «Линии» увесистый сундучок, доверху набитый лагорийскими империалами.

Что это было — зарплата сотрудникам? Но сам он получал зарплату рублями. Да и оборот иномирной валюты в Российской Федерации, как известно, не приветствуется законом. Оплата тайных операций «Линии»? Но почему, в таком случае, их финансирует Магистрат Лагора?

Все это — за пределами компетенции курьера. Его дело — взять и принести. За это его и держат в самой скрытой, самой секретной, да, пожалуй, и в самой важной организации Земли.

Гильза заворожено следил за тем, как казначей, брюзгливо оттопырив губу и нашептывая себе что-то под нос, нарочито медленно отсчитывает звонкие монеты. Казначей был сух, длинен, неулыбчив, одет, как и все служители Магистрата, в отливающие шелком черные одежды и черный же берет. Отсчитав очередной столбик монет, казначей принимался записывать что-то на листе пергамента, скрепя пером и бесшумно проговаривая слова.

Наконец, он закончил укладывать монеты в обитый бархатом ящик. Удивительное дело: на эти, аккуратно уложенные на бок, тускло отблескивающие столбики можно было любоваться часами — и это бы никогда не надоело. Но сухие длинные пальцы уже прикрыли монеты бархатной подушечкой с вензелем Верховного Инквизитора — чтобы лежали плотнее — и захлопнули выпуклую крышку, обитую коваными полосками, с изогнутой ручкой и крепкой петелькой сбоку. На петли немедленно был наброшен маленький, но довольно увесистый замок.

Казначей растопил над свечкой кусочек лагорийского сургуча — зеленоватого отлива, обладающего крепостью стали и свойством светиться в темноте. Опечатал сундук по бокам магической печатью с изображением Магистрата. Теперь вскрыть этот компактный ящик будет не проще, чем взломать сейф Сбербанка.

— Ну-с, молодой человек, извольте расписаться в получении! — надменно произнес казначей, пододвигая к курьеру тяжелую, потемневшую от времени чернильницу.

Гильза свел брови, пытаясь понять, что подписывает. Здесь, в лагорийском воздухе, он, вроде бы, должен был понимать написанное на любом языке. Но эти чертовы финансы казались ему полнейшей абракадаброй. Впрочем, как и русскоязычная бухгалтерия.

Обмакнув в чернила столь же черное перо, он подмахнул пергаментную страницу.

— Извольте получить! — казначей произвел рукой сдержанный, но чертовски изящный жест.

Гильза неловко кивнул в ответ и ухватился за ручку сундука.

Незаметный до этого, замерший за спиной страж приблизился и нацепил на запястье Гильзы грубое железное кольцо кандалов. Конечно, это были не кандалы — всего лишь наручник, цепь от которого шла к ручке сундука, но вид его создавал именно такое впечатление. В отверстия на стыке потемневшего кольца ударом желтого ногтя страж вогнал железную втулку. Сжал огромными черными пальцами — и металл под ними зашипел, задымился, оплавился, неприятно грея запястье. Через секунду кольцо было намертво запечатано.

На стража Гильза старался не смотреть: вид этих монстров ничуть не прибавлял настроения. Он смотрел на сжавшее запястье кольцо.

Сердце пропустило удар: теперь отнять у него сундук можно только вместе с рукой. Освободиться же от драгоценной ноши удастся лишь в офисе «Линии».

Один лагорийский империал не слишком велик, но весит чуть ли не полкило: лагорий тяжелее любого известного на Земле изотопа. По идее, такой сундучок должен весить, как изрядная атлетическая гиря. А потому, каждый раз приходится удивляться неожиданной легкости такой драгоценной ноши. Ведь всем известно: чем больше лагорийских империалов в кошельке, мешке или каком-нибудь сундуке, тем легче его нести. Это удивительное свойство лагорийской валюты имеет, очевидно, магические корни. Так или иначе, даже здоровенный сундук, набитый тяжеленным лагорием, вполне можно утащить в одиночку.

Впрочем, эти мысли быстро оставили Гильзу, едва он покинул казначейство и в сопровождении двух, чудовищного вида стражей, отправился по мрачным коридорам Магистрата. Хотелось побыстрее покинуть это жутковатое здание, само пребывание в котором действовало на психику крайне угнетающе. Переместиться на Землю прямо отсюда не представлялось возможным — государственные учреждения Лагора заговорены и опечатаны от подобных фокусов.

Оказавшись на воздухе и оставив за спиной пугающих стражей, Гильза несколько перевел дух. Впрочем, расслабляться не следовало: в руках у него было целое состояние, а народ в столице Лагора, славном Анаране, встречается всякий.

Вообще, с самого начала было непонятно, отчего транспортировку денег поручили простому курьеру, а не вооруженной до зубов команде инкассаторов. Чем руководствовался Хорос, когда отправлял его в Лагор — известно одному лишь мудрому шефу «Линии». То есть, тому же Хоросу.

Возможно, дело, опять же, в особенностях груза. Ведь протащить между мирами такое количество драгоценного металла под силу далеко не каждому. И свое-то бренное тело переместить сквозь незримый Проход могут от силы несколько сотен землян. Да и то, рассказывают курьезные случаи про то, как путешественники в иные миры оказывались не в состоянии протащить вместе с собой собственную одежду.

Гильза сделал несколько шагов по древней мостовой Площади Всех Миров. Тоскливо огляделся: ему нравилось бывать здесь, в центре Анарана, и было жаль покидать столицу Лагора, не задержавшись даже на несколько минут.

Но работа есть работа.

Он вздохнул, замедлил шаг. Чуть прикрыл глаза, расслабил, как учили, сознание. Теперь нужно представить Проход, и где-то «по ту сторону» — мысленно, как можно достовернее, нарисовать знакомый московский пейзаж.

И четко проговорить сакральное имя мира.

— Земля…

Волновался он не зря. Его все-таки, выследили. Неизвестно, кто навел, и как удалось перехватить курьера сразу же по выходу из Прохода, но, оказавшись на тротуаре, неподалеку от центральной арки ВВЦ, Гильза сразу же насторожился.

Это особенное чувство — чувство опасности — не было навыком, приобретенным работой в «Линии». Оно пришло оттуда, из прошлой жизни, перечеркнутой засевшей в голове пулей. Тогда он был совсем другим, и основой его натуры был дикий инстинкт хищника и убийцы. Хоть думать об этом было не очень приятно, это иногда выручало.

Гильза подтянул сундучок к груди, покрепче обхватив его обеими руками и замер, ловя подозрительное движение боковым зрением.

В толпах спешащих туда-сюда прохожих непросто отделить подозрительное от банального. Но все-таки, можно. Некоторые фигуры выбиваются из общей массы, объединенные характерным напряжением в позах и вниманием, обращенным в одну-единственную точку.

На него.

Курьер рванул к арке. Ловко лавируя между прохожими, увертываясь от портфелей и сумок. Подозрительные фигуры тоже включились в движение. Краем сознания Гильза отметил, что преследователи быстрее и, похоже, сильнее его. По характеру их передвижения он мог даже предположить, кто это.

Стригои. Взрывная смесь оборотня и вампира, надежно упакованная в человекообразную личину. От этих можно ожидать, чего угодно.

Кроме открытого нападения вблизи офиса «Линии» на ее же сотрудника. Что говорить — это было верхом дерзости с их стороны!

Но сейчас не было времени рассуждать об этом. Гильза отчаянно заскользил по асфальту, увертываясь от броска подтянутого парня в спортивном костюме (стригои обожают такой стиль). Перед глазами, стремясь к заветному сундуку, мелькнула вытянутая рука. Пальцы щелкнули, как плоскогубцы, и нападавший кубарем прокатился по асфальту, сбив с ног какую-то груженую сумками гражданку.

— Ах… Чтоб тебя!.. — осев на асфальт изумленно проговорила женщина.

Не обращая на нее внимания, стригой уже стоял на четвереньках, сгруппировавшись для нового прыжка. Но и другие не теряли времени, пытаясь взять курьера в кольцо. Гильза успел насчитать еще троих.

Дело дрянь. Лоб в лоб простому смертному и с одним стригоем не справиться. А вот окажись на его месте, скажем, опытный регистратор Чигур…

Гильза шарахнулся в сторону, одновременно падая на спину и прячась за сундуком: там, где он только что стоял, просвистело здоровенное зазубренное лезвие. Рядом завизжала какая-то слишком впечатлительная особа.

Так, шутки кончились. Сейчас одно из двух: его или сразу зарежут, или просто на ходу оттяпают руку вместе с сундуком. И то, и другое Гильзу категорически не устраивало. Страха отчего-то не было — видимо, сбивала с толку обманчиво-будничная обстановка. Трудно поверить, что столь наглое нападение возможно в таком месте.

По какому-то отчаянному наитию он вскочил на ноги, и принялся раскручивать сундук вокруг себя, словно метатель молота — свое орудие. Прохожие шарахнулись во все стороны. Один из нападавших неосторожно подставился — и отлетел кубарем в сторону: масса сундучка, несмотря на размеры и кажущуюся легкость, была немалая, а получить кованым углом не слишком приятно и стригою.

Гильзе удалось выиграть несколько секунд, пока враги, кружили вокруг этой бешеной «мельницы», прикидывая, как сбить курьера с ног. За эти секунды успел подбежать наряд милиции, привлеченный криками и возней у арки ВВЦ.

— Что здесь происходит? — спросил старший, невольно касаясь кобуры. Два его товарища нервно напряглись, не спуская глаз со странного «метателя молота» и троих, обступивших его парней. Еще один, потирая плечо и шипя от боли, сидел в сторонке на асфальте. Гильза ловко перехватил сундучок за ручку и замер.

— А ну-ка, приготовили документы! — с угрозой в голосе предложил милиционер.

Гильза не стал дожидаться развития ситуации. Сбив с ног отвлекшегося стригоя и, как следует, приложив того сундуком по уху, бросился в сторону арки.

— Стоять! — заорал старший милиционер, выхватывая пистолет.

Но стригои уже устремились вслед за курьером.

Двое оставшихся нелюдей — это, все же, не четверо. Однако не было сомнений в том, что они настигнут его прежде, чем удастся добраться до офиса. Сил оставалось все меньше, тяжелый груз мешал двигаться.

Милиционеры со входа, видимо, успели передать в эфир сигнал тревоги: наперерез бегущим мчались еще двое в форме.

— Стой! — крикнул один из них, перекрывая дорогу.

Каким-то отчаянным кульбитом Гильзе удалось прошмыгнуть между милиционерами. Преследователи же влетели прямо в служителей правопорядка.

Милиция подоспела вовремя: через несколько шагов Гильза споткнулся, растянувшись на асфальте, сундук же, пролетев по инерции, едва не оторвал ему руку. Пожалуй, сейчас ему пришлось бы туго. Но стригои теперь переключились на столь некстати подвернувшихся милиционеров. Силы, конечно же, были неравны: стриги валяли ошалевших сотрудников по асфальту, норовя вытрясти из них душу. Несмотря на неожиданно мощное противодействие, милиционеры намертво вцепились в правонарушителей, чем дали курьеру некоторую фору.

Задыхаясь, неровными перебежками Гильза продвигался вперед. Коротко обернувшись, заметил, что стригои, все-таки, отделались от навязчивого знакомства с московской милицией, и теперь вновь настигали его. Причем, чуть позади виднелись еще двое, ранее потерпевших от сундука.

Гильза напряг последние силы — и рванул вперед. Тем более, что заветная ракета, знаменитая королевская «семерка», уже маячила неподалеку.

В павильон «Космос» они влетели с разрывом в какие-то секунды.

Четверо в спортивных костюмах на миг застыли у входа. Они не выглядели уставшими — вроде, даже не запыхались от бега. Быстро рассыпались, разойдясь по павильону. Не прошло и минуты, как снова собрались у входа.

— Ушел, — спокойно сказал один.

— Везучий, подлец, — потирая плечо, так же спокойно заметил другой.

Личина умеет скрывать досаду. Даже нечеловеческую.

2

Едва преодолев секретную дверь, притаившуюся в глубине павильона, Гильза привалился спиной к прохладной стене, закрыл глаза и замер. Сердце бешено колотилось, и только теперь навалился страх, ощущение близкой смерти. Страх безусловно, глупый: здесь никакие стригои его не найдут и за тысячу лет. Ведь сейчас его уже нет — и не только в том самом павильоне «Космос».

Его нет на Земле. Да и вообще, в привычном измерении.

Впрочем, перепуганному животному, мечущемуся внутри человека, этого не объяснишь. Нужно время. А еще неплохо бы немного валерьянки. И выговориться.

На ресепшне, как обычно, дежурила Зина. Правда, на этот раз она не подводила брови и не полировала и без того идеальные ногти. Она задумчиво перебирала какие-то бумаги, и на вошедшего курьера даже не обратила внимания.

— Привет, Зин! — выдохнул Гильза, с грохотом водружая сундук с монетами на стойку. Цепь загремела, как на руке каторжника. — Ты даже не представляешь, что сейчас было!

— Даже не представляю… — не подымая взгляда, эхом отозвалась Зина.

— На меня напали, — доверительно поведал Гильза. — Прямо у офиса. Хотели расчленить и груз отобрать!

Зина недоверчиво подняла взгляд и снова уставилась в бумаги.

— Извини, Гильза, занята… — проговорила она, закусив губу. — Куда же это письмо делось?

Гильза пожал плечами и отошел от стойки. Не то, чтобы он обиделся, просто обычно Зина проявляет больше интереса к тому, что с ним происходит. А сегодня произошло не абы что, а нечто из ряда вон!

Ничего не оставалось, кроме, как направиться прямиком в кассу. Полная кассирша, которую Гильза, к своему стыду, и знать не знал, как зовут, равнодушно посмотрела на курьера и подняла трубку внутреннего телефона:

— Сан Саныч, нужна ваша помощь!

Главный мастер и оружейник «Линии» выглядел, как всегда недовольным. Наверное, его в очередной раз отвлекли от созидания какого-нибудь нового орудия из арсенала агента 007. Не вынимая рук из белого, прожженного в нескольких местах халата, Сан Саныч придирчиво осмотрел цепь и сундук. После чего принялся греметь в карманах многочисленными, «случайно завалявшимися» инструментами. Извлек на свет маленькие кусачки. Гильза скептически посмотрел на кусачки: ему вспомнились огромные, крепкие, как сталь и жуткие на вид пальцы стража из Магистрата.

Взгляд этот ничуть не смутил Сан Саныча. Он поправил очки, приподнял кусачки не уровень глаз, неприятно напоминая дантиста:

— Ну-ка, молодой человек, позвольте-ка вашу руку…

Он вцепился в руку Гильзы неожиданно сильными пальцами и — щелк! Перекусил стальное кольцо, словно то было сделано из дешевой пластмассы.

— Хороший инструмент, — одобрительно глядя на кусачки, прокомментировал Сан Саныч. — Резал бы ими и резал!

Кассирша кокетливо захихикала, подтягивая к себе освобожденный от опеки курьера сундучок.

Гильза лишь робко улыбнулся, поглаживая натертое металлом запястье. Ему по-прежнему очень хотелось выговориться, но ни с кассиршей, ни с оружейником по душам особо не поболтаешь.

Он вышел из кассы и отправился в бесцельное брожение по офису. Когда никуда не посылают, не надо бежать и спасать ценную корреспонденцию, курьер предоставлен сам себе. Это один из очевидных плюсов его работы. Недостатков же Гильза предпочитал не замечать.

Впрочем, долго бродить в одиночестве не пришлось. Навстречу попался никто иной, как ведущий регистратор «Линии» Владимир Иванович Чигур, собственной персоной. Был он, несмотря на жару, в своем помятом плаще и кепке — наверное, только прибыл из каких-то далеких прохладных мест. В руке он задумчиво вертел знаменитую трость с серебряным набалдашником.

— Владимир Иванович! — обрадовался Гильза, — Я сейчас вам такое расскажу!..

— Погоди, Гильза, не до тебя, — Чигур болезненно поморщился. — Ты Вершинина не видел случайно?

— Не-а, — Гильза помотал головой. — Я что сказать хотел: на меня напали! Думаю, стригои. А я — с грузом империалов! Насилу отбился! Представляете?

— Ничего себе… — рассеянно сказал Чигур. — Совсем кровососы обнаглели… Так где ты, говоришь, видел Вершинина?

— Да не видел я его… — обиженно проговорил Гильза, провожая взглядом уходящего по коридору регистратора. Чигур удалялся, постукивая тростью то по полу, то по стене. Он был погружен в размышления.

Это было ни на что не похоже. Чтобы Чигур не заинтересовался подобной выходкой своих извечных врагов, убежденных нарушителей регистрационного режима?! Теряясь в догадках, Гильза направился в комнату отдыха. Достал из шкафчика свою кружку — сувенирную, с изображением ракеты и павильона «Космос». Сунул ее под никелированный кран кофе-машины. Зарядил аппарат кофейной «таблеткой», нажал кнопку. Заурчав, машина нацедила в чашку густого, как смола, кофе. По привычке потянулся было за второй «таблеткой» — он любил кофе покрепче. Однако заметил, что пальцы нервно вздрагивают и решил, лучше плеснуть побольше молока: сегодняшний инцидент не прошел даром для нервов.

Наверное, тот, другой «он», память о котором была почти начисто стерта из мозга, не сильно переживал бы по поводу какой-то небольшой потасовки. До злополучной пули, что навсегда застряла в глубине головы, ему, наверное, не раз приходилось ходить «по грани», о чем свидетельствовали красноречивые татуировки, да и крохотный шрам на лбу — тоже. Но то был другой человек, почти что чужой, и примерять на себя его поступки и мироощущение не стоило. Хотя удержаться от такого соблазна тоже было непросто.

Облокотившись на барную стойку, он задумчиво прихлебывал кофе, когда вошла Лю.

Это было неожиданно. Наблюдатель Инквизиции Лагора — не частый гость в офисе «Линии». Как бы того ни хотелось Гильзе.

Однажды ему показалось, что они могут быть вместе.

Это была иллюзия. Аристократка из древнего лагорийского рода и курьер, не имеющий ничего — даже достоверной памяти о собственном прошлом — не слишком удачная пара.

Но глаза Гильзы вспыхнули, губы сами расплылись в улыбке:

— Привет…

Лю улыбнулась в ответ. Правда, показалось, что несколько натянуто.

— Давно не виделись, — произнес Гильза. — Как ты?

— Хорошо, — сказала Лю, проходя мимо, высматривая что-то у него за спиной. — Как твои дела?

— Да ничего… — дрогнувшим голосом сказал Гильза. Радость встречи сменялась растерянностью.

Все сегодня ведут себя странно. Но от Лю он ожидал большего понимания. — Вот, сегодня вернулся из Лагора. Ты не поверишь: за мной целую погоню устроили. Прямо здесь, на ВВЦ…

— Погоню? — Лю бросила на него стремительный взгляд. — Ты хоть не пострадал?

— Да вот, живой… — пробормотал Гильза.

— Слава Создателю… — сказала Лю. И взяла со стола толстую кожаную папку с золотой монограммой. Развязала отдающие золотом тесемки, откинула клапан. Нахмурившись, вгляделась в содержимое.

Гильза ощутил неловкость. Помялся, поглядел в кружку.

— Кстати, не знаешь, кому в Москве нужны империалы? — спросил он.

Просто, чтобы не молчать.

— Мне, — просто сказала Лю.

Захлопнула папку.

— Вот как? — удивился Гильза.

Удивился довольно искренне. Надо же — Лю понадобилась на Земле такая круглая сумма — и ее выделил не кто-то, а Магистрат! И может, даже с подачи самого Верховного Инквизитора. Что-то происходит в мирах, а ему остается лишь удивляться. Вот один из недостатков работы курьера: никто делится с тобой информацией. Потому что ты стоишь в самом низу бюрократической иерархии. Так сказать, простейшее звено пищевой цепочки.

Но Лю с папкой в руках уже направлялась к двери.

— Извини, Гильза, — бросила она. — Должна бежать… Давай позже поговорим, хорошо?

Дверь закрылась.

Гильза чувствовал себя так, словно его окунули в прорубь с ледяной водой. Уж лучше бы он повторил схватку со сригоями. Правда, как оказалось, этим ни на кого не произведешь впечатление. Словно он, Гильза, вдруг стал для всех пустым местом.

«Что же такое происходит?» — мысленно повторял он, механически глотая остывший кофе.

Неожиданная пауза заставила полезть в потрепанную сумку и извлечь под холодный свет люминесцентных ламп увесистую книгу.

Это началось с ним недавно. Наверное, после тех самых событий — с загадочной посылкой, «семенами раздора» и его непосредственном участии в схватке с поднявшим голову злом. Когда мудрый Кшатрий приоткрыл в его сознании туманную завесу прошлого. Непонятно, в чем тут было дело — то ли в стрессе, то ли в воздействии на разум внеземных приборов, но он почувствовал в себе странные, волнующие перемены.

Им овладело жгучее желание чем-то заполнить пугающий вакуум памяти. Ведь именно память составляет личность — так сказал Хорос, вручая курьеру пухлый блокнот и ручку. И если раньше Гильза мог часами пребывать в спокойном оцепенении, изредка заполняя дневник короткими записями и рисунками, то теперь этого стало мало.

Гильза пристрастился к чтению.

Он читал все подряд: объявления на остановках и в вагонах метро, найденные на стойке у Зины глянцевые журналы, потрепанные детективы в ярких обложках — но это проваливалось в бездну пустынной памяти, как тонкий песок меж пальцев.

Однажды в лаборатории Сан Саныча Гильза заметил толстый том, распухший от многочисленных закладок и клейких стикеров — очевидно, с комментариями самого оружейника. У курьера загорелись глаза, и он схватил книгу, даже не подумав спросить разрешения. Сан Саныч был занят созерцанием чего-то крайне любопытного под микроскопом, и не обратил внимания на Гильзин порыв.

Конечно, это не была кража. Гильза просто хотел поглядеть — какие знания использует этот удивительный мастер, просто прикоснуться к таинственному миру технической магии.

Книга была на вид старинная, в кожаном переплете, на котором золотым тиснением было выведено:

ПРАКТИЧЕСКАЯ

КВАНТОВАЯ МЕХАНИКА

Том II

Гильза открыл ее…

И на какое-то время пропал для мира.

Он не понимал ни слова из прочитанного. Но не мог оторваться от созерцания странных слов, непонятных формул и запутанных графиков.

Любой школьник с удовольствием придал бы такой «учебник» огню, как изуверское орудие пытки.

А Гильза читал. Его память, как пылесос, впитывала ничего не значащие для него знания.

Даже не так: он чувствовал значение этих фраз, формул, схем. Не понимал — но ощущал удивительное волнение первооткрывателя.

Это было странно, но довольно захватывающе.

Как-то раз за чтением его застал Чигур. Некоторое время с интересом разглядывал курьера, напряженно сопящего над какой-то зубодробильной формулой. Глянул ему через плечо, сказал задумчиво:

— Может, для начала Жюля Верна, а?

Гильза недоуменно поглядел на регистратора. Потом пробормотал:

— Я… Я просто хочу разобраться в устройстве нашего мира…

— Ну-ну, — скептически сказал Чигур. — Вообще-то, знания в голове дикаря — опасны. Знаешь, как разночинцы, вроде тебя, устроили в России пролетарскую революцию? Конечно, не знаешь. Они ж, как и ты, — просто недоучились немного, учебники по истории выбросили, а сразу схватились за «Капитал»…

— Я и историю почитаю, — упрямо сказал Гильза.

— Похвальное стремление, — кивнул регистратор. — Смотри только, чтобы от такой нагрузки в бедной голове не сдетонировала твоя знаменитая пуля.

— Пуля не может сдетонировть, — рассеянно сказал Гильза.

— М-да… — неопределенно протянул Чигур. — Что ж, будем считать, что тест на вменяемость пройден. Однако ж, тест на чувство юмора запорот напрочь…

…Вот и теперь, Гильза листал страницы, по-прежнему, мало что понимая из текста, зато успокаиваясь и приходя в привычное равновесие с окружающим миром.

Допив кофе, Гильза захлопнул книгу, сунул ее в сумку и вышел в коридор. Навстречу, с охапкой бумаг в руках, яростно сдувая с лица черную челку, семенила Кэт. Гильза несколько оживился: Кэт, все-таки, администратор «Линии» и его босс. Ей просто придется выслушать его отчет о командировке в Лагор.

Гильза попытался, было, обратиться к ней, но та скорым поездом пронеслась мимо, на ходу выкрикнув:

— Не сейчас, Гильза! Я найду тебя позже! Расскажешь, кто там опять за тобой гонялся…

Гильза проводил ее долгим взглядом и потерянно, как сомнамбула, поплелся по коридору. Сам себе он напоминал приведение, всеми забытое, никем не замечаемое.

От тоски, безделья и разочарования решил вломиться в серверную, к айтишникам.

Конечно он не ждал от них понимания, просто в одиночестве становилось слишком тягостно. Вот так и старайся, бейся за жизнь, спасай чужое имущество — никто даже и не оценит.

На двери серверной висела монументальная табличка:

М / Ж

со стилизованными мужской и женской фигурками. Айтишники любили будоражить общественное мнение и потешаться над окружающими. Обычно в рабочее время они предавались своеобразному деятельному безделью, придумывая самые разнообразные способы убийства времени — начиная с банальных компьютерных игр, продолжая запуском бумажных самолетиков и игрой в нарды, и заканчивая многомерным «морским боем» и бесконечными шашками на ленте Мебиуса.

Но сегодня и здесь Гильзу ждало разочарование: парочка обитателей информационного отдела была погружена в работу. Мерцали мониторы, дробно стучали клавиатуры. Клубы сигаретного дыма подымались к потолку, вытягиваемые в решетку вентиляции (Поговаривали, что там обитают загадочные и забавные существа — что-то, вроде офисных домовых. Если так — то сейчас тем приходилось несладко). Вообще, курение в офисе не приветствовалось, но видимо, дела придавили айтишников не на шутку. Они вяло перебрасывались короткими фразами:

— Ну, что у тебя?

— Все то же. Процесс идет, но сеть реагирует вяло…

— Ну, если «чужие» сами инфу не выкладывают — откуда она появится?

— А то ты не знаешь — откуда?.. О, вот, что-то есть.

— Ну?

— Я тебе уже скинул.

— Угу, читаю… Ну, что я тебе сказу — нужно банить!

Гильза осторожно прикрыл дверь. Здесь ему тоже делать нечего. И раз никому нет дела до него, наверное, пришла пора снова погрузиться в отупляющее безделье.

Он повернулся и вздрогнул.

Рядом стоял Чигур, задумчиво, в упор, разглядывая курьера.

— Идем со мной, — тоном, не допускающим возражений, сказал регистратор. — Ты мне нужен.

Они прошли мимо главного офисного зала, где сейчас царила прямо-таки, нездоровая суета. В обычные дни работа по регистрации пришельцев из далеких миров не требует подобных авралов: «чужих» в Москве не так уже и много, да и, сказать по правде, не такое уж это распрекрасное место — Земля, чтобы сюда текли потоки туристов и торговцев из иных миров. Более того — с точки зрения большинства иномирян, Земля — довольно унылое и паршивое место, как ни обидно это может показаться аборигенам. Впрочем, сюда стекается достаточное количество любителей именно таких вот, непрезентабельных районов Многомирья, и, в основном, пребывающая публика вполне соответствует репутации этого мира.

Но какова бы ни была Земля в глазах пришельцев, для ее коренных обитателей она была и остается единственным, лучшим во Вселенной, домом. И потому в Москве тайно функционирует организация со скромным названием «Линия», взявшая на себя, при этом, ответственность за судьбу человечества. Каждый иномирянин знает: по прибытии в Москву он обязан спрятать некондиционную внешность за сертифицированной личиной и встать на регистрационный учет. В противном случае пришельца ждут крупные неприятности, которые, при особо отягчающих обстоятельствах, могут стать последними в жизни вновь прибывшего.

Регистраторов «Линии» знают все без исключения иномиряне, и практически никто — из московских обывателей. Последним это и не нужно: регистраторы берегут покой массового сознания от крайне неприятных потрясений. В их задачи входит также пресечение утечек информации, и контроль за поведением иномирян. Ведь мало кому из москвичей может понравиться, что ее муж, его жена или теща — это скрывающийся под высокотехнологичной личиной монстр (хотя, сказать по правде, многие из нас догадываются, что так оно и есть на самом деле). В общем, стараниями «Линии», простые смертные избавлены от ненужных рефлексий по поводу множественности обитаемых миров, за что в свое время, как известно, был сожжен Джордано Бруно.

Впрочем, есть у регистраторов еще одна функция, о которой знают вообще единицы. И даже не все сотрудники «Линии».

Они — Хранители. Хранители древнего, невероятно древнего, и столь же невероятно важного артефакта.

Маятника.

Трудно сказать, что это такое. Даже допущенные к тайному знанию не до конца понимают сущность этого предмета. Единственное, что можно сказать наверняка: Маятник — это основа обитаемого мира. Маятники есть в каждом населенном разумными существами мире, и наоборот — Маятник всегда свидетельствует о разуме…

3

Чигур легонько втолкнул Гильзу в конференц-зал.

Гильза не удивился, увидев здесь Кэт, Лю и Сан Саныча.

«Извиняться они собрались, что ли?» — мелькнула довольно глупая мысль. Но тут же испарилась: он заметил еще двоих регистраторов, которых знал только в лицо: работа курьера не предполагает непосредственного общение с оперативниками. Был здесь также один из айтишников — Игорек. Перед ним высилась изрядная стопка распечаток.

Чигур жестом предложил Гильзе присесть, сам же примостился на одном из боковых кресел. Кресло во главе стола пустовало: по негласной традиции сидеть в нем дозволялось одному лишь бессменному шефу «Линии» Хоросу. Случалось, что традиция эта нарушалась — и каждый раз последствия для нарушителя были самыми безрадостными.

— Думаю, все в курсе, по какому поводу мы здесь собрались, — сказал Чигур. — Кроме, пожалуй, Гильзы. Он только что вернулся из Лагора…

Гильза хотел, было, снова поделиться своими впечатлениями, но лишь молча потер запястье: там все еще красовались красноватые отпечатки наручника. Впрочем, Чигур не стал больше интриговать курьера и произнес:

— Гильза сообщил нам о «че пе» в районе ВВЦ — нападении со стороны стригоев. Должен с сожалением отметить, что это происшествие на данный момент — не самое чрезвычайное…

Гильза насторожился. Сердце тревожно екнуло: выходит, все это, как ему показалось, «пренебрежение» к его персоне, вовсе таковым не является. Просто происходит нечто гораздо более серьезное.

— Впрочем, я подозреваю, что нападение это — часть общей картины, — продолжил регистратор. — И я хотел бы понять — какая именно.

— Стриги посягнули на кассу Инквизиции, — холодно заметила Лю. — Думаю, их просто необходимо покарать.

— Все верно, — кивнул Чигур. — проблема в том, что «Линия» не в состоянии заниматься сейчас текущими делами. Мы должны разобраться в общей ситуации, чтобы понять стратегию наших дальнейших действий.

Поймав недоуменный взгляд Гильзы, регистратор сказал:

— Среди присутствующих есть те, кто не владеет картиной происходящего. Я вкратце обрисую сложившуюся ситуацию…

Чигур несильно постучал набалдашником трости по столешнице, обводя присутствующих внимательным взглядом.

— Итак, все началось около двух недель назад. Точнее, началось, может, и раньше, только именно тогда впервые возник вопрос: отчего падает количество регистраций вновь прибывших иномирян. Наверное, вы знаете, что плотность миграции имеет тенденцию меняться — годовую, сезонную и так далее. Но в данном случае мы имели дело с необычным падением числа визитов. Возникло даже подозрение, что возросло число нелегальных мигрантов. Эта информация не подтвердилась. Зато удалось выяснить одно настораживающее обстоятельство: число иномирян-резидентов Земли начало сокращаться. И к настоящему моменту статистика, я бы сказал, пугающая… Игорь, озвучьте, пожалуйста.

Айтишник нехотя заерзал в своем кресле, лениво перебирая бумажки.

— Ну, что я могу сказать… — пробубнил он. — Мы просчитали статистику и выяснили, что число пришельцев покидающих Землю, растет по параболе. А сегодня мы у себя прикинули — и, малость, обалдели: думаю, в самое ближайшее время этот рост перейдет в экспоненциальный…

— Это интересно! — оживился Сан Саныч. — Вы не могли бы привести расчеты? Конкретные цифры, пожалуйста!

— Не сейчас, — скривился Чигур и даже постучал ладонью по столу. — Пожалуйста, поясните присутствующим человеческим языком — что означают все эти ваши цифры?

— Ну… — протянул айтишник, почесывая в затылке. — Хотя бы то, что если так пойдет дальше, через пару дней иномирян на Земле не останется.

Повисла тягостная пауза. Нарушил ее Гильза:

— И что же такого страшного в том, что иномиряне решили покинуть Землю?

Присутствующие красноречиво посмотрел на курьера. Что ж, ему не привыкать чувствовать себя идиотом.

— Страшно, разумеется, не это, — терпеливо пояснил Чигур. — А то, что вызвало это массовое бегство. Ведь крысы никогда не бегут с корабля просто так. Прошу прощения у представителя Лагора за такое сравнение…

— Ничего, — просто сказал Лю.

— Кстати, а почему все это происходит? — спросила Кэт. — Вы же, простите, иномирянка?

— Мне, как супервайзеру Инквизиции, ничего не известно о причинах, — сказала Лю. Даже нервно дернула плечом. — У меня есть лишь личное указание Верховного Инквизитора: эвакуировать в Лагор наиболее важных лагориан, по тем или иным причинам оказавшихся в Москве.

— Тайных агентов Инквизиции, — кивнул Чигур. — Не волнуйтесь, если что — это сказали не вы. Я пользуюсь информацией, полученной по своим каналам.

Лю вспыхнула, но промолчала.

— Кстати, нападение на курьера, перевозящего кассу Инквизиции, думаю, не случайно, — добавил регистратор. — То, что эти негодяи решись на подобное, означает, что они не собираются оставаться в Москве. После такой выходки с их стороны это было бы опрометчиво. К тому же, стремление обзавестись лагорийской валютой недвусмысленно свидетельствует о стремлении покинуть наш мир.

— В любом случае, они поплатятся за свою дерзость, — холодно сказала Лю. — Никому не позволено посягать на ценности Инквизиции.

Гильза невольно поежился: иногда он забывал о том, что прекрасная Лю не просто красавица из далекого мира, а в первую очередь — наблюдатель могущественной и беспощадной организации. Все-таки, чувства способны завесить глаза совершенно непроглядными шорами.

— Да, ситуация своеобразная, — заметил регистратор. — Что характерно: все бегут, но никто не знает, зачем бежит и по какой причине. А ведь это для нас — самое главное!

Он нервно побарабанил пальцами по столу. Сказал:

— Собственно, потому мы здесь и собрались. Задача номер один — выяснить, что же, все-таки, происходит. Регистраторы будут действовать по своим каналам, информационный отдел займется просеиванием информации из Сети. К сожалению, шеф отсутствует — а ведь он наверняка мог бы быстро выяснить, в чем тут дело. Еще один человек, который мог бы помочь — Хитрук — частный детектив, кто не знает. Но он, к сожалению, тоже вне пределов досягаемости.

— И где же? — поинтересовался Гильза.

— В Лагоре, — отозвался регистратор. — Так, по крайней мере, сказали в конторе.

— А-а… — неопределенно протянул Гильза.

— Кстати, именно по этой причине ты здесь, — заметил Чигур. — Ведь ты работал с детективом?

— Ну, как сказать… — пробормотал Гильза. — Было дело…

— У нас просто нет времени, — отрезал регистратор. — Надо использовать все возможные каналы, все связи, все ресурсы. Дорога каждая крупица информации. Поэтому ты, Гильза, немедленно отправишься вот по этому адресу, переговоришь с глазу на глаз с одним очень важным человеком.

— А почему вы с ним сами не… — неуверенно поинтересовался Гильза. Он не любил встречаться с «очень важными людьми». Потому что они, как правило, несмотря на занимаемые посты, оказывались или очень странными, скользкими и непонятными или же просто агрессивными хамами.

— …А у меня встреча с еще более важными людьми, — оборвал его Чигур. — Повторяю — у меня просто нет времени на визиты и обстоятельные беседы. Если ничего существенного узнать не удастся — отправишься в контору Хитрука, поставишь там всех на уши и все, что сможешь выяснить, немедленно доложишь мне лично. В силу чрезвычайной ситуации соответствующие полномочия получишь немедленно.

Чигур звонко ударил ладонью по столу. Поднял ладонь.

На столе перед курьером, в свете искусственного освещения, сверкал жетон регистратора.

4

Отправляясь на встречу с «очень важным человеком», Гильза серьезно нервничал. Из скупой информации, полученной от Чигура, он понял, что этот неизвестный как-то связан с контрразведкой. А раз с ним можно говорить по поводу иномирян — человек этот действительно серьезный и имеет высокую степень доступа.

Трясясь в метро, Гильза снова углубился в чтение «Практической

квантовой механики». Он по-прежнему ничего не понимал, но ощущение прикосновения к чему-то новому, более высокому, чем окружающая действительность, не отпускало.

Особенно интриговало то обстоятельство, что он начал чтение сразу со второго тома. Отчего-то не приходило в голову признаться Сан Санычу в «похищении» книги и попросить первый том. Он читал просто, чтобы читать — будто дьяк, долдонящий Священное писание. И, надо сказать, от этого, вроде бы, бессмысленного чтения, странным образом прояснялось в голове.

Сидевший напротив пожилой гражданин скользнул взглядом по обложке и вдруг вздрогну, уставился на Гильзу округлившимися глазами — словно узрел приведение.

— Молодой человек, откуда у вас… — неуверенно начал, было, он, но поток выходящих пассажиров уже подхватил курьера и вынес на перрон станции.

Выбравшись из метро на Тверскую, Гильза отметил, что на открытом воздухе стало изрядно припекать. Он не особо следил за погодой, но, честно говоря, такой жары в Москве не припомнил. Тем более, что, находясь в извечной офисной прохладе «Линии» или путешествуя по мирам, можно позабыть об изменчивости климата.

Встреча была назначена в Камергерском переулке, на летней веранде кафе, что неподалеку от небезызвестной школы-студии МХАТ. Созвона по мобильной связи не предполагалось, так как у регистраторов в принципе не принято пользоваться обычными сотовыми телефонами. Доступа же к спецканалу «Линии», видимо, не было даже у «очень важного человека».

Подходя к кафе, Гильза подумал, что этим летом «летние веранды» выглядят своеобразным издевательством над посетителями: удушливая жара делала удовольствие от чашечки кофе на воздухе весьма сомнительным.

Тем не менее, он быстро выхватил взглядом пиджак, повисший на спинке одного из стульев. От одного его вида бросало в жар. Насколько же надо ценить собственный имидж, чтобы не расставаться с этим предметом гардероба даже в таких условиях!

Обладатель пиджака был сейчас в белоснежной рубашке с длинными рукавами, с галстуком-удавкой на шее. Не было похоже, что он страдает от необходимости преть в своем официальном «футляре». На столике, рядом с чашкой кофе лежал последний «Коммерсантъ». Это был опознавательный знак. Забавный, как в шпионских фильмах, но вполне действенный.

Гильза присел напротив владельца пиджака, галстука и журнала. Отметил, что помимо перечисленных атрибутов, у человека имелись: изысканный золотой зажим для галстука, изящнейшие очки в золотой же оправе, массивные, невероятно дорогие (по крайней мере, на вид) часы и — верх бессмысленного фетишизма — бриллиантовые запонки. Несло от человека столь же изысканным парфюмом. Все это, очевидно, было призвано подтверждать пресловутую «важность».

При всей изысканности атрибутики, человек будто слегка «выпадал» из образа, даже в глазах будто начинало двоиться. Гильза не сразу понял, что было причиной такого впечатления. Он просто сказал:

— Здравствуйте. Я от Владимира Ивановича…

— Кофе? — вместо приветствия предложил незнакомец.

Гильза неопределенно пожал плечами. Рядом бесшумно возник официант. Курьер невнятно пробормотал заказ, и вновь уставился на незнакомца.

Теперь он понял причину диссонанса. Вся эта «изысканность», хоть и неплохо подобранная и довольно удачно размещенная, выглядела всего лишь декорацией. Сквозь тонкие очки Гильза невольно видел черные разводы камуфляжа, а под рубашкой — какую-нибудь жутковатую татуировку. Вроде тех, что достались ему самому — из «прошлой жизни». Эти пальцы, постукивающие ложечкой по стенкам кофейной чашки, с тем же успехом могли ловко перехватывать рукоять десантного ножа, а эти глаза — равнодушно наблюдать, как кому-то выпускают кишки.

«Спец» — всплыло из глубины памяти. Слово это определенно имело какой-то особый смыл. По крайней мере, тогда — до пули.

Принесли кофе. Гильза чуть пригубил горячего напитка. Пожалуй, зря это он — на такой-то жаре…

— Так что хотел узнать Владимир Иванович? — спросил незнакомец.

А ведь он так и не представился. И Чигур не счел нужным называть его имя. Что ж, пусть будет просто «спец».

Гильза приготовил вопрос заранее. Точнее, вопрос для него сформулировал регистратор:

— В чем причина исхода?

Гильза не был уверен, что «спец» поймет его. Но того вопрос, похоже, ничуть не удивил. Он невозмутимо отпил немного из чашки, едва заметно кивнул:

— Я так и думал. Что же еще может вас интересовать в такой момент?

Он продолжал пить кофе. Могло показаться, что его чашка — бездонная. А может, это такая манера — затягивать время. Говорят, Сталин использовал для таких вот пауз свою знаменитую трубку.

— Так вам что-то известно? — не выдержал Гильза.

Игры в шпионов ему не нравились. Особенно на жаре.

— Кое-что известно, — кивнул «спец». Аккуратно поставил чашечку, облокотился локтями и навис над столом. Голос его стал тише и глуше. — Во-первых, осталось двое суток, так что времени у вас в обрез…

«Ну, это мы и без тебя знаем…», — промелькнуло в голове курьера.

— Во-вторых, причина. Это самое интересное…

Гильза целиком обратился во внимание.

Еще его посетило труднообъяснимое беспокойство. Почему подобной информацией владеют такие люди? Опасные. Непредсказуемые. Ведь известно же — информация об иномирянах не подлежит озвучиванию «простым смертным». Даже тем, что занимают высокие посты в госструктурах. Или не все так просто в отношениях «Линии» и официальной власти?

Ему, простому курьеру, не положено знать о столь высоких материях. И то, что он сейчас разговаривает с этим «спецом», свидетельствует лишь о том, что обстоятельства, действительно, вынуждают использовать все средства.

— Оглянись вокруг, — поглядывая на собеседника из-под полуприкрытых век, сказал «спец». — Кажется, что идет обычная жизнь. Люди работают, отдыхают, сидят в кафе за соседними столиками…

Гильза недоуменно огляделся. Все так — и работают, и сидят. Что он имеет в виду?

— Но это иллюзия, — продолжил «спец». — Дело в том, что…

Внезапно за спиной «спеца» возник официант.

— Прошу прощения, — деликатно улыбнувшись, сказал он. — Вас к телефону.

И протянул «спецу» мобильник.

Гильза ожидал всего, чего угодно, только не подобной реакции. Спец вздрогнул, изогнулся, отпрянул. На мобильник в руке официанта он смотрел, будто на ядовитую змею. И так же, как это случается с ядовитыми змеями, не смел отвести взгляда. Он был смертельно бледен.

— Как же так… — пробормотал он. — Я же…

Он не закончил фразы. Рука его словно сама собой потянулась к трубке. «Спец» взял телефон и медленно, очень медленно поднес к уху.

— Слушаю… — севшим голосом проговорил он.

Гильза в недоумении разглядывал столь разительно изменившегося собеседника. Казалось, тот не столько слушает говорящего, сколько разглядывает его, Гильзу. Но больше всего, почему-то, поразило то, что «спец» не вернул мобильник замершему официанту, а словно машинально, не отводя взгляда от курьера, засунул в нагрудный карман собственной рубашки.

— Сейчас… — одеревеневшим голосом сказал «спец», и не было понятно, кому именно — своему собеседнику или неизвестному из телефонной трубки. Продолжая неприятно пялиться на курьера, он подтянул к себе повисший на спинке стула пиджак и сунул руку за лацкан.

Гильза вылетел из-за стола чуть раньше, чем это требовалось бы по этикету. Глубинный инстинкт заставил его шарахнуться в сторону, прежде, чем в руке «спеца» оказался компактный пистолет.

Выстрел прозвучал на удивление тихо, хотя на первый взгляд, глушителя не было. Курьер не стал разбираться в тонкостях оружейных марок — он уже несся по переулку в сторону Тверской, ловко шныряя между прохожими. Боковым зрением он видел, что «спец» отстал не на много, и главное — он не выпускает из рук пистолет.

Вторая за сутки погоня! И во второй раз его недвусмысленно хотят лишить жизни. Это определенно начинало утомлять.

И главное — Гильза не мог понять, что происходит? С чего вдруг доверенный человек Чигура решил пристрелить его прямо на глазах у почтеннейшей публики?! Это не лезло ни в какие ворота…

Снова глухой звук выстрела. Неприятный свист и дуновение жаркого ветра у щеки. Чей-то испуганный вскрик.

И острое, яркое, как солнечная вспышка, чувство опасности.

Короткий взгляд назад — и он, не задумываясь, бросился в стремительный автомобильный поток.

Машины по Тверской всегда идут с превышением скорости — конечно, когда не стоят в пробке. Иногда может показаться, что сотрудники ДПС штрафуют не за нарушение скоростного режима, а за слишком неторопливую езду, посягающую на стремительный столичный темп.

Истошный рев сигналов и визг тормозов — такая встреча уготована безумцу, ринувшемуся преодолевать стальную реку за пределами подземного перехода. Но вперед гнал еще больший страх, более явственная угроза.

Замерев на осевой линии, Гильза обернулся.

Дальнейшее произошло в какие-то доли секунды, но Гильза готов был поклясться, что для него прошли томительные минуты — словно его окунули в «карман времени» — непостижимую игрушку хронофагов.

Всего в нескольких шагах от него стоял обезумевший «спец». Он целился. И что-то подсказывало, что на этот раз он не промахнется. Самое время для того, чтобы запустить трескучий кинопроектор с потрескавшимися кадрами минувшей жизни. Но ирония в том, что все воспоминания Гильзы умещались от силы в один-единственный год. Так что смотреть перед смертью толком было ничего. И оттого умирать хотелось еще меньше.

Наверное, именно потому следующий кадр вернул времени нормальную скорость.

Миг — и на месте целящегося «спеца» возник мускулистый грузовичок. Только потом был звук удара, визг тормозов и звук выстрела: «спец», все-таки, успел спустить курок. Правда, уже в «молоко».

Гильза поспешил удалиться — нарочито внимательно следя за движением машин. После столь неожиданного избавления от неминуемой гибели, несложно было стать жертвой предательской эйфории.

Его трясло, как в лихорадке, в голове засела дурацкая мысль: «Забыл за кофе заплатить…»

Гильза быстро уходил по Тверской в сторону Охотного ряда. Спустившись в метро, он заставил себя забыть пока о неприятном происшествии, и сосредоточиться на деле.

Ведь, что бы там ни было, номер с «серьезным каналом» явно не прокатил. Почивший «спец» не успел или же не захотел выдать ни грамма стоящей информации.

Ничего не оставалось, кроме как перевести дух и отправиться в старое доброе детективное агентство.

5

Направляясь в знакомую контору, Гильза ощущал неловкость. Еще недавно ему доводилось бывать здесь в роли практиканта частного детектива. Теперь же ему придется действовать у того за спиной, что, наверное, не намного лучше, чем шарить по чужим карманам. Остается только утешать себя заверениями в том, что так нужно человечеству. Хотя опыт показывает, что нет более неблагодарного и равнодушного ко всему существа, чем это самое человечество.

Гильза быстро добрался до знакомого старого дворика, что на Проспекте Мира, пересек его, спустился в узкую полуподвальную нишу у фундамента старого дома. Бледная табличка по-прежнему свидетельствовала о том, что именно здесь находится детективное агентство «Длинные руки».

Гильза коснулся пальцем заляпанной побелкой кнопки звонка. Замок в глубине металлической двери щелкнул и зажужжал. Гильза потянул дверь и шагнул внутрь.

Здесь, в приемной детективного агентства, все было по-прежнему — та же обстановка захламленного пыльного подвала, и тот же старикашка-ассистент в углу, за столом, заваленном под потолок бумагами и папками. Здесь же сверкал полированной лысиной Кроль — клерк по мелким поручениям, правая рука детектива. Не было только самого Хитрука. Лишь табличка на двери в его кабинет свидетельствовала о том, что процессами в агентстве повелевает «Хитрук И.О., частный детектив».

Старикашка-ассистент смотрел на Гильзу недовольно. От этого взгляда Гильза всегда ощущал робость. Не то, что бы повелитель приемной особо не любил курьера «Линии» — скорее, считал его не настолько серьезной персоной, чтобы тратить на него драгоценное ассистентское время. С гораздо большей охотой он тратил его на бесконечную процедуру заваривания чая и распития данного напитка из граненого стакана в замшелом подстаканнике.

— Привет, Гильза! — Кроль оторвался от копания в пухлой картонной папки и помахал рукой. — Каким ветром тебя занесло в наши края?

— А то ты не знаешь, — сердито звеня в ложечкой в стакане, сказал ассистент. — Из «Линии» его направили, чтобы нас заставить на себя работать — и это без согласования с нашим же начальством!

— Да я, собственно, не заставляю, — примирительно сказал Гильза. — Только проконсультироваться хотел….

— У нас консультации платные! — довольно развязно заявил старикашка. — И то — по специальной записи!

— Ну, что вы, ей-богу, Степан Игнатич! — покачал головой Кроль. — С порога набросились на человека!

— Я ни на кого не набрасывался! — стягивая горячий чай с ложечки и смачно причмокивая, сказал ассистент. — Просто радею за интересы нашего с вами агентства. А какой агентству интерес в этом молодом человеке? Одни убытки!

— Вы же знаете, что детектив всегда исполняет просьбы «Линии», — возразил Кроль.

— Это его право — он директор, — парировал Степан Игнатич. — А мое право, и даже обязанность — не давать срывать график работы в его отсутствие! Вот ты, чем по пустякам болтать, лучше бы поручения Ивана Одиновича выполнял! Ты с заказчиком сегодня должен был встретиться, фотоснимки отдать — встретился? Отдал? А акт сдачи работ подписал? А «жучка», как было велено, в машину ему поставил?

— Так, ладно… — Кроль решительно захлопнул папку, сунул ее под мышку и потащил Гильзу к двери. — Тут нам поговорить не дадут.

— «Дело» оставь! — брюзгливо выкрикнул старикашка. — Это коммерческая тайна, нельзя ее из конторы выносить! Сначала папки пропадают, а потом к нам проверяющих из «Линии» присылают…

Кроль закатил глаза, вернулся и плюхнул папку на стол ассистенту. Порывом ветра от древнего вентилятора папку распахнуло, в воздух взвились разноразмерные листки. Старикашка, кряхтя и ругаясь себе под нос, вылез из-за стола и принялся, прихрамывая и хватаясь за поясницу, гоняться за порхающими документами.

Кроль мстительно ухмыльнулся и потащил курьера за собой.

Приятели вышли во двор.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — поинтересовался Гильза.

— Нет, — сказал Кроль. — Но догадываюсь. Бегство пришельцев?

— Точно, — тоскливо протянул курьер. — Чигур поручил выведать, что вам, в агентстве, про это известно. Детектив же всегда в курсе свежих слухов и сплетен среди иномирян.

— Он-то, может, и в курсе, — пожал плечами Кроль. — Да только где он? Со мной такой информацией не делятся. Так, одни обрывки…

— Ну, хоть что-то, — оживился Гильза. — Рассказывай!

Они уселись на скрипучие детские качели, одиноко торчащие посреди двора. Кроль неудобно скрючился и нахохлился, сделавшись похожим на нелепого лысого воробья. Поежился, озираясь по сторонам, и сказал негромко:

— Слишком стремительно все это началось. Такое ощущение, что никто толком не знает, отчего все бегут — просто подчиняются какой-то общей волне. «Все бегут — а я чем хуже?» — что-то вроде этого.

— Странно как-то, — заметил Гильза.

— Еще бы не странно, — кивнул Кроль. — Это же иномиряне — у них все не как у людей.

Они помолчали. Тихо поскрипывали качели, какой-то мальчишка лет семи, стоя в отдалении, уныло глядел на этих взрослых, оккупировавших детские территории.

— Слышал я, краем уха, правда… — нарушил молчание Кроль. — Даже не знаю… По-моему, вранье и паникерство чистой воды…

Он снова замолчал. Чуть оттолкнулся носком ботинка — и качели тоскливо заскрипели.

— Да не тяни ты! — взмолился Гильза.

— Поговаривают, что Землю могут закрыть.

— Как это — закрыть? — обмер Гильза.

— Честно, говоря, я сам не очень-то понимаю, — признался Кроль. — Что-то связанное со штучками Магов из Лагора. Вот «чужие» и боятся, что не успеют выбраться с Земли.

— Ну, допустим, — пожал плечами Гильза. — А что будет, если не успеют?

Кроль перестал раскачиваться, уставился на курьера округлившимися глазами.

— Об этом я как-то не думал…

— Чего именно они боятся? — продолжил Гильза. — Неужели только того, что надолго застрянут на Земле?

— Может, этого и боятся? — предположил Кроль. — Разве этого не достаточно?

Гильза хмыкнул:

— Неужели Земля — это настолько поганое место?

Кроль задумчиво уставился вверх — туда, где сжатый серыми стенами домов синел неровный квадрат неба.

— Дело, наверное, не в том, каков наш мир сам по себе, — медленно проговорил он. — Для тех, кто умеет скользить между мирами, ужасен сам факт того, что он навсегда застрянет в одном, пусть даже самом распрекрасном из миров…

Гильза медленно кивнул. Немного подумал и сказал:

— Все это так. И все же, мне кажется, мы не знаем чего-то очень важного.

— Очень даже может быть.

Гильза наморщил лоб, отчаянно соображая. Щелкнул пальцами, сказал:

— Слушай, Кроль! Поставь себя на место детектива: к кому бы ты обратился за информацией в первую очередь? Кто у нас все знает?

Кроль кивнул, задумался на секунду и сказал:

— Ну, во-первых, я бы обратился к Кшатрию. Если кто-то и знает правду — то он в первую очередь.

Гильза удивленно вскинул брови:

— Точно! Как же я сразу про него не подумал! Он же спец по личинам! Через него столько «чужих» проходит!

— Потом, как это ни противно, я бы обратился к бандюкам. К стригоям.

Гильза поежился:

— Что-то последняя встреча с ними мне не показалась радушной…

— А что такое? — спросил Кроль.

Гильза коротко обрисовал историю с нападением.

— Стригои… — недоуменно проговорил Кроль. — Но ты же не думаешь, что это ребята Бампера?

— Не знаю, что думать, — скривился Гильза. — Сейчас не до этого. Кто еще может владеть информацией?

— Ну, кто-нибудь из… — Кроль многозначительно ткнул пальцем в небо. — Разумеется, из тех, кто имеет доступ.

— С одним таким я сегодня уже встречался, — поделился Гильза. — Сказали, что контрразведчик. Но я или ничего не понимаю, или у нас в контрразведку берут прямо из больничной палаты. По-моему, у него просто «крыша» поехала.

— При такой работе это и неудивительно, — заверил Кроль. — Стрессы, ложь и постоянная двойная жизнь способствуют развитию паранойи, а то, чего доброго, и шизофрении…

— В таком случае, кто ему дал пистолет? — пробормотал Гильза.

Он вспомнил недавние бега со стрельбой, застывшее лицо «спеца» и звук удара живого тела о металл.

Его передернуло.

— А еще он сказал странную фразу, — вспомнил вдруг Гильза. — Что вокруг продолжается обычная жизнь, но это, вроде как, иллюзия…

— Что он имел в виду? — Кроль удивленно вскинул брови.

— Не знаю, — покачал головой Гильза. — Может, и ничего. Просто зубы заговаривал. Потому что сразу же после этого он решил меня пристрелить.

— Вот так, ни с того, ни с сего?

— Во именно. Хотя… Как же я не подумал об этом? Да ему ж перед тем позвонили!

— Считаешь, по телефону приказали?

— Очень на то похоже… — Гильза нахмурился. — Ладно, проехали — времени нет. Ну, с кого начнем?

6

Центр пластической хирургии «Альтер эго», где работал Кшатрий, производил впечатление оазиса душевного благополучия и спокойствия. Здесь было светло и зелено от обилия растений в кадках, персонал был невероятно приветлив и улыбчив — словно за улыбки здесь доплачивали отдельно. Гильза уже свыкся этой непривычной атмосферой, и почти не обращал на нее внимания.

Пройдя по широким и длинным коридорам, курьер и клерк по мелким поручениям остановились у матовой стеклянной двери с надписью

ЗАВ. ОТДЕЛЕНИЕМ

Гильза сразу почуял неладное: за дверью происходила не свойственная этому месту активность. Не успел он открыть дверь, как та распахнулась сама, и в коридор вышли трое крепких парней в синей форме санитаров. Выглядели они вполне угрюмо, что было непривычно для этого заведения, и были под завязку загружены разнообразным, видимо, медицинским оборудованием. Посетители невольно отпрянули, пропуская этот маленький караван.

— А Шатров сегодня принимает? — спросил Гильза.

Шатров — это и есть Кшатрий. Как и любого иномирянина, у него — вполне респектабельная легенда, вполне русская фамилия, и, возможно, даже жена-москвичка. Что касается внешности, Гильза до сих пор не знал — человек ли он или же пользуется личиной, изготовленной в тайных лабораториях этого же центра.

Парни никак не отреагировали на вопрос и молча удалились.

Гильза сделал знак Кролю и вошел в кабинет. Знакомая обстановка здорово изменилось: раньше это место казалось образцом чистоты и стерильности, здесь все было ослепительно-белоснежным, словно намекая на высокое качество предоставляемых медицинских услуг. Сейчас же кабинет нес на себе следы погрома: белоснежная мебель была небрежно сдвинута в угол и завалена какими-то бумагами и медицинскими картами, из стен торчали взлохмаченные провода, будто вырывали с корнем вросшее оборудование, валялась на боку кадка с каким-то растением, что сейчас тянуло к вошедшим огромные листья, будто умоляя о спасении. Земля разбежалась по белому ковровому покрытию, а довершали картину бедствия грязные следы от ботинок.

— Кого-то ищите? — раздался за спиной знакомый голос.

Гильза обернулся. Это был Кшатрий — такой же смуглый, улыбчивый, в неизменном белоснежном халате.

— Гильза? — немного удивленно произнес он. Перевел взгляд на клерка.

— Здасьте… — пробормотал Кроль.

Кшатрий был выходцем из Аулоны — далекого мира, где биология и медицина достигла высот, даже не снившихся земным специалистам. Возможно, удивительные биотехнологии, применяемые в личинах, родились именно там. Во всяком случае, Гильза не знал лучшего специалиста в этой области.

С Кшатрием у Гильзы были довольно специфические отношения. Можно сказать, отношения врача и пациента. А если еще точнее — исследователя и подопытного. Заведующего отделением Центра пластической хирургии «Альтер эго» интриговала серебряная пуля в голове курьера. С этим было связаны довольно интересные открытия — интересные, как для самого Кшатрия, так и для Гильзы. Основным же занятием зав. отделением были создание и модификация личин для иномирян. Собственно, это и было основным назначением центра. Все остальное — не более, чем ширма.

И происходящее сейчас в кабинете самого благополучного специалиста по личинам не могло не настораживать.

— У меня… У нас в вам дело, — сказал Гильза. — Очень важное.

— Видишь ли… — быстро оглядывая кабинет, сказал Кшатрий. Он подошел к креслам и принялся перебирать медицинские карточки. — Я очень тороплюсь.

— Я по поручению «Линии», — сказал Гильза.

Кшатрий бросил короткий, внимательный взгляд на курьера:

— Вот как? Интересно…

И вернулся к своим карточкам.

— Да, — сказал Гильза. — Я бы хотел задать вам пару вопросов.

— К сожалению, у меня нет времени, — отозвался Кшатрий. — Я должен идти.

— Я вас провожу! — решительно заявил Гильза.

Кшатрий с сомнением посмотрел на курьера, на его спутника.

— Только я, он подождет, — заверил Гильза.

Они шли по бесконечному коридору, мимо больших школьных окон, вездесущей умиротворяющей зелени.

— А можно узнать — куда вы так торопитесь? — осторожно спросил Гильза.

— Именно это интересует регистраторов? — отозвался Кшатрий

— Вы собираетесь покинуть Землю? — прямо спросил Гильза.

Кшатрий скосился на него, отвел взгляд. Поинтересовался с напускным равнодушием:

— Разве это запрещено? Или я обязан отчитываться перед «Линией» за все свои перемещения?

Гильза помотал головой:

— Что вы, Кшатрий! Я совсем не то хотел сказать! Регистраторов не интересует, куда, когда и зачем вы отправляетесь. Я просто хочу спросить: это как-то связано с бегством с Земли других иномирян?

Кшатрий ответил не сразу.

Они остановились у лифта. Зав. отделением коснулся металлической кнопки. Двери бесшумно разъехались.

— Ладно… — медленно проговорил Кшатрий. — Пойдем со мной.

Гильза послушно вошел в огромную грузовую кабину. Двери тихо сомкнулись, кабина провалилась вниз.

— Все не так просто, — глядя в матовую металлическую стену, сказал Кшатрий.

— А как же тогда? — спросил Гильза. — Поймите нас: иномиряне покидают Землю, а мы понятия не имеем — почему. Вдруг Земле грозит опасность, о которой известно только вам?

— Как сказать, — туманно заметил Кшатрий. — Может, для людей это как раз благо…

— То, что уходят «чужие»? — нахмурился Гильза.

— И это тоже. Видишь ли, то, что для одних зло — другим может оказаться на пользу. Это я как врач говорю…

Пропела тихая мелодия: лифт замер, неторопливо расползлись двери. Вслед за Кшатрием Гильза шагнул в прохладную глубину тайных территорий центра. Здесь ему уже доводилось бывать: этот бетонный свод и железные нумерованные двери вдоль стен были ему знакомы.

Но что-то здесь было не так, как прежде.

Туннель упирался в полнейшую, совершенно непроглядную мглу. Словно на невидимой вертикальной плоскости разлили чернила абсолютного мрака.

— Что это? — спросил Гильза, заворожено вглядываясь в бесконечность чернильной пустоты

— Портал, — просто сказал Кшатрий. — Не все наши сотрудники способны к самостоятельному перемещению. К тому же, на себе не утащишь тяжелое оборудование.

— Значит, все действительно серьезно… — произнес Гильза.

— Не хочется рисковать, — отозвался Кшатрий. — Оборудование очень тонкое, дорогое. Пусть пока побудет в безопасности.

— Так что же, все-таки, происходит? — спросил Гильза. — Только честно!

— Честно? — повторил Кшатрий. — Честно — не знаю.

Гильза почувствовал себя обманутым. Столько идти, слушать бесконечные намеки, спускаться в подземелье — и все; чтобы услышать пустое «не знаю»!

— Как же так… — проговорил он. — Не знаете — и бежите?

— Это не бегство, — возразил Кшатрий. — Всего лишь эвакуация ввиду неясной угрозы.

— Неясной угрозы? — Гильза разочарованно пожал плечами. — Глупо все это как-то…

— Ты когда-нибудь слышал о леммингах? — поинтересовался Кшатрий. — Это такие маленькие земные зверьки, вроде мышей. Отчего-то, время от времени, они вдруг собираются огромными стаями и бегут к морю — чтобы миллионами броситься в воду и погибнуть. Истинной причины такого поведения наверняка не знает никто. Но она есть. Иномиряне сейчас ведут себя как те самые лемминги: просто бегут, не зная, что их толкает вперед. Единственно отличие — они хотят не погибнуть, а уцелеть.

— И вы, такой умный, здравомыслящий… — Гильза чуть было не сказал «человек», но вовремя спохватился. — И вы причисляете себя к таким вот безмозглым зверькам?

— Нет, конечно. Я предпочитаю наблюдать за поведением других…

Кшатрий вдруг запнулся, почесал недоуменно подбородок и рассмеялся:

— Самое забавное, что каждый из «леммингов» думает примерно так же. Наверное, ты прав — в какой-то мере я один из них.

— Но неужели вы не пытались узнать хоть что-то о происходящем?

— Конечно, пытался. Но боюсь, все, что я узнал — не более, чем слухи, и без того известные регистраторам.

— И все же! — настойчиво произнес Гильза.

— Ну, ладно, — сказал Кшатрий. — Что я слышал? Первое и самое основное — то, что все пути с Земли будут перекрыты. И, скажем, от этого портала не будет никакого проку. Считаешь, этого мало?

— Нет, — Гильза покачал головой. — Чтобы решить покинуть Землю — этого, наверное, достаточно. Но почему инквизиторы вообще решили закрыть путь на Землю? Если это, конечно, правда…

— А почему вы сами не спросите у них? — Кшатрий пожал плечами. — Регистраторы, вроде, находятся в постоянном контакте с Инквизицией Лагора.

— Сам удивляюсь, — признался Гильза. — Может, опасаются, что это только ускорит процессы?

— Никогда не понимал логику спецслужб, — сунув руки в карманы халата, усмехнулся Кшатрий. — Вот и еще одна причина для эвакуации: нездоровая активность регистраторов и инквизиторов. Кто знает, чем все это кончится?

Гильза молча кивнул. Посмотрел в сторону лифта. Говорить больше было не о чем.

— Хочешь дружеский совет? — неожиданно произнес Кшатрий.

Гильза выжидательно посмотрел на Кшатрия. Тут же стало не по себе: эта неизменная улыбка Сфинкса исчезла с лица иномирянина. Никогда еще Гильза не видел его таким серьезным.

— Пользуйся моментом, — раздельно сказал Кшатрий и кивнул в сторону зияющей черной пустоты портала. — Беги!

7

Выйдя из «Альтер эго», Гильза невольно обернулся. Он до сих пор не мог придти в себя.

Неужели Кшатрий всерьез предлагал ему бежать? Может, это своеобразное аулонское чувство юмора? Не зря ведь все в его центре бесконечно и беспричинно улыбаются. Или же мудрый иномирянин действительно считает, что положение Земли настолько безнадежно?

Кроль дожидался его у машины.

— Куда теперь? — спросил он.

Гильза тряхнул головой, прогоняя наваждение, сказал:

— К Бамперу!

Кроль неуверенно произнес:

— Может, не стоит? Что, если именно он организовал то нападение?

— Какая разница? — отмахнулся Гильза. — Тем более, что сундука с лагорием при мне теперь нет. Так что во встрече с Бампером не больше опасности, чем в теперешней жизни на Земле.

— А может, его уже и нет в Москве! Все бегут — может, и он сбежал? — с надеждой в голосе предположил Кроль и полез на водительское сиденье.

Гильза уселся рядом, лязгнул скрипучей дверью. Древняя иномарка затарахтела и понеслась, громыхая, по московским улицам. Неприметная с виду, эта машина обладала весьма серьезным преимуществом перед самыми быстрыми спортивными болидами: при помощи сконструированного Сан Санычем «городского маршрутизатора» она умела играючи преодолевать знаменитые московские пробки — так, будто их не существовало вовсе. Еще одной важной ее опцией было умение выискивать или даже искусственно создавать свободные места на любой парковке. Конечно, на трассе это преимущество терялось, но для суетливой столицы не существовало более удобного транспорта.

«Проткнув пространство» в районе забитого машинами Садового кольца, скользнув по чудесно образованной светофорами «зеленой волне», прошмыгнули через «спальное» захолустье, попав в одну из промышленных окраин. Помимо многочисленных предприятий, здесь обосновались шеренги гаражей, магазинчики автомобильных запчастей, разношерстные мастерские и автомойки.

Надежды Кроля не оправдались: Бампер отыскался довольно быстро. Главарь банды бритоголовых, как обычно, обретался в сомнительного вида автомастерской.

Оставив машину у ворот — раскаляться в лучах необычайно жаркого, будто чужого, солнца — под недоверчивыми взглядами насупленных бритоголовых крепышей приятели углубились в темную прохладу, наполненную запахами моторного масла и бензина. Здесь было полно полуразобранных мотоциклов, на подъемнике, безвольно свесив колеса, уселась обвешанная пластиком, дико раскрашенная машина, в которой, только напрягши воображение, можно было узнать ВАЗовскую «шестерку».

Кроль явно чувствовал себя здесь неуютно: постоянно озирался, вжимал голову в плечи. Несмотря на многоопытность, «правая рука» детектива страдал склонностью к «поведению жертвы», из-за чего зачастую и попадал в неприятные истории. Впрочем, и Гильза не испытывал особой радости от визита в это бандитское логово. Правда, с внешностью ему повезло больше: отчего-то бритоголовые относились к нему лояльно. Наверное, виной тому были неуловимые рефлекторные жесты, доставшиеся из «прошлой жизни», да татуировка в виде жутковатого колючего плюща, хищно выползающая на шею. Кроме того, доводилось попадать и в совместные переделки.

Правда, у стригоев короткая память.

Гильза, прищурившись, оглядел обширное помещение мастерской. Без спецприборов невозможно было определить, кто из этих одинаковых, выбритых «в ноль», парней — скрытый иномирянин, а кто попал в банду по глупой доверчивости или же по природной склонности.

Стригои обожали манипулировать неокрепшими умами.

Среди грохота инструментов и взрыкиваний моторов Гильза, наконец, обнаружил главаря.

Здоровенный, в складках жира, сплошь покрытых цветными татуировками, сверкающий потной лысиной, он восседал верхом на огромном черном мотоцикле самого зверского вида. У его ног, копаясь в моторе, возился еще один бритоголовый, щуплый и костлявый, олицетворяющий собой полную противоположность главаря. Бампер сплюнул, почесал толстую шею. Спортивные штаны с раздавленными кроссовками несколько диссонировали с обликом «байкера», но стригои и не стремились придерживаться канонов.

Иногда Гильза удивлялся: отчего это иномиряне выбирают себе такие уродливые личины? Впрочем, понятия красоты в разных мирах могут отличаться…

— А ну, еще попробуем! — прикусив дымящуюся сигарету, сквозь зубы процедил Бампер.

Он крутанул рукоятку «газа», и никелированная выхлопная труба разразилась грохотом пулеметной очереди.

— Ништяк! — констатировал Бампер, слезая с мотоцикла. — Нормальный аппарат. Знатоки с руками оторвут!

Тут Бампер заметил вошедших.

— А, это вы… — не слишком дружелюбно сказал он, вытирая руки о потное брюхо. — Чо надо?

— Да ничего особенного, — отозвался Гильза, подходя к мотоциклу.

Двухколесная машина притягивала его взгляд. Он протянул руку и погладил изогнутую рукоять. Коснулся хищно торчащего рычага тормоза.

Бампер с пониманием прищурился, ухмыльнулся:

— Что, нравится аппарат?

— Ага, — честно сказал Гильза. Присел рядом, осматривая сверкающий хромом двигатель. Даже подергал какой-то тугой металлический тросик.

— По ходу, у нас покупатель нашелся, — хохотнул один из бритоголовых.

— А что, нам все равно, кому машины толкать! — заметил Бампер. Что, знаешь толк в «байках»?

Гильза наморщил лоб. Он не мог ответить вот так прямо — знает ли он толк в этих зверских машинах?

— Попробовать надо, — сказал он.

Бритоголовые разразились дружным ржанием.

— Попробовать, конечно, можно, — снисходительно сказал Бампер. — Тест-драйвинг, так сказать. На твой страх и риск. И учти, машинка дикая, необъезженная. И недешевая, если что…

Но Гильза уже не слушал. Что-то внутри заставило перекинуть ногу через кожаное, покрытое мудреным тиснением седло, уверенно усесться верхом. Быстро оглядел заманчиво сверкнувшую приборную панель. В следующий миг раздался предостерегающий вскрик Кроля — но было уже поздно.

Взревел двигатель, мотоцикл рванулся вперед, пошел юзом, разбрасывая валяющиеся на полу инструменты и разворачиваясь с бешеными проворотами заднего колеса. Бритоголовые с криками бросились врассыпную.

Опасно вильнув, мотоцикл вылетел из тесного «загона» в пространство между гаражами. Следом бросились и обитатели мастерской.

Странное чувство овладело Гильзой — словно управлял не он, а кто-то другой, овладевший вдруг его телом в стремлении вновь приобщиться к мощи и бесконечной свободе дорог. Резкий рывок газа — и вот свободно он несется на заднем колесе…

В пыли и смраде выхлопов Гильза затормозил у ворот мастерской. Бритоголовые обступили новоявленного байкера, глядя на того с уважением, трудно читаемым на кирпичеобразных лицах.

— Лихо! — хохотнул Бампер, хлопнул и потер ладоши. — Лошадка, я вижу, прямо по тебе! Бери, не раздумывая — как сотруднику «органов» скидку сделаю!

— Не, как-нибудь в другой раз, — проговорил Гильза, слезая с мотоцикла. — Денег таких пока нету…

Внезапный «байкерский» задор вдруг испарился, и теперькурьер опасливо косился на жуткий «драндулет», не понимая, как это он решился сдвинуть его с места.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — мигом насупился Бампер. — Тогда говори, чего надо.

— Пару вопросов задать — и только, — Гильза снова посмотрел на мотоцикл.

Это, наверное, тоже из прошлой жизни.

— Смотри-ка, у легавых вопросы появились! — хмыкнул Бампер. — Какие любознательные! А ордер есть?

— Это в частном порядке, — сказал Гильза.

— А в частном порядке нам болтать не о чем, — заявил Бампер. — Или решили свою колымагу «прокачать»?

— Не-а… — Кроль помотал головой. — Спасибо, конечно…

— Я хотел узнать — не твои ли ребята напали на меня? — повысив голос, сказал Гильза. — Когда я перевозил деньги Инквизиции.

Гильза вовсе не хотел поднимать этот вопрос. Но раз разговор с ладился, следовало бить в точку.

— Деньги Инквизиции? — оживился Бампер. — Интересно… Ну-ка, пойдем!

Они уселись на скрипучие пластиковые табуретки вокруг грязного пластикового же стола. Бампер немедленно «пшикнул» ключом пивной банки, отхлебнул, не отрывая взгляда от курьера.

— Валяй, рассказывай! — потребовал он.

— Это было вчера. — сказал Гильза. — Я перевозил груз империалов…

— Ты теперь и «бабки» перевозишь? — прищурился Бампер. Он даже невольно облизнулся.

— Нечего делать вид, что ничего не знаешь, — холодно сказал Гильза. — На меня напали четверо. Прямо у входа на ВВЦ. И это были стригои.

— Вот как… — медленно произнес Бампер. — Гадом буду — не знал.

Гильза недоверчиво скривился, сделал вид, что обдумывает утверждение главаря. Все-таки, общение с таким контингентом требует особых ритуалов.

— Но хорошо, что ты сказал, — продолжил Бампер. — Значит, беспредельщики из наших. Придется разобраться…

В словах его прозвучала угроза.

Известно, что в среде иномирян, особенно выходцев из одних и тех же миров, зачастую случаются серьезные конфликты. Особенно славятся междоусобной враждой стригои. Этих хлебом не корми — дай только пустить кровь ближнему. Одна из задач регистраторов — на корню пресекать подобные конфликты, грозившие перекинуться и на другие расы, а может, и на ничего не подозревающих людей. Так, безжалостные драки на футбольных матчах или рок-концертах зачастую воспринимаются, как хулиганские выходки, вызывающие общественный резонанс и дающие серьезный информационный повод. Это же касается и нападений на основе «расовой нетерпимости». То, что за ними стоит противоборство кланов «чужих» никому и в голову придти не может — но подхлестывает ничего не подозревающих людей к аналогичному поведению в отношении себе подобных.

Гильза понимал, что своими словами провоцирует новый конфликт. Но выбора не было.

— Не знаешь, зачем им могла потребоваться лагорийская валюта? — спросил Гильза.

— Известно, зачем, — хмыкнул Бампер. — А зачем вообще нужны деньги?

— Слишком дерзко, — гнул свое Гильза. — Может, они собираются драпануть в Лагор? Кстати, чего это все бегут с Земли?

— Ты не обобщай, — сминая опустевшую банку, сказал Бампер. — Видишь — я никуда не бегу.

— Ты решил остаться? — удивился Гильза. — С чего бы это?

Главарь бритоголовых усмехнулся:

— Соображать надо! Чем больше народу сбежит — тем меньше здесь конкурентов. Пусть себе бегут. А мы и здесь проживем — даже, если Землю закроют…

— А чего это ее закрыть решили? — как бы невзначай поинтересовался Гильза.

— А шут его знает! — Бампер сплюнул. — Мне-то все равно — что и зачем. Это тебе у Слизня спросить надо. Он первый стал от активов избавляться. Думаю, это вслед за ним началось. Сначала то же сделали и другие авторитеты. Ну а потом и всякая шушара зашевелилась — и давай драпать!

— А кто это — Слизень? — с профессиональным интересом спросил Кроль.

— Да, кто это? — поддержал его Гильза.

— Ну, дела! — удивился Бампер. — Вы что, Слизня не знаете? Чем вы там у себя в «Линии» занимаетесь?

— Я из частной организации! — почему-то обиделся Кроль.

— Плевать! — бросил Бампер, не глядя на клерка. — Телевизор-то все смотрят.

— Он что, олигарх? — догадался Гильза.

— Типа того, — кивнул Бампер. — Слизень — это перец в законе, авторитет. Может, самый крутой авторитет — из пришлых, конечно. У него просто нюх на бабло, и опасность он задницей чует, если у него вообще есть задница. Если Слизень зашевелился — значит, неспроста. У него, ясное дело, свои коны в «нефтянке», сеть магазинов и целая куча акций. С них он и начал — видимо, почуял, что с фондов-то все и начнется. Так вот, сначала он сбросил свои пакеты в сотовых операторах и в сети магазинов мобильников, потом — в энергетике, потом…

Что-то в этих словах кольнуло слух. Гильза нахмурился, лихорадочно соображая.

— Постой, — сказал он. — Ты говоришь, что сначала он избавился от своего участия в мобильной связи?

— Ну… — недовольно проговорил Бампер. — А я как сказал?

— Так и сказал, — заверил его Гильза. — А тебе не кажется это странным?

— Что же тут странного?

— То, что сначала он избавляется от того, что традиционно принадлежит иномирянам. Я про мобильную связь. Кому же он продал свою долю в этих операторах?

— А я почем знаю? — хмыкнул Бампер. — Очень богатым людям, я думаю. Очень богатым!

— Людям? — вскинул брови Кроль, переводя взгляд с Бампера на Гильзу.

— Ну, да… — толстое лицо бритоголового застыло. — О, черт! Людям!

— Вот и я о том же… — проговорил Гильза.

Всем известно, что секрет мобильной связи приволокли из далеких миров какие-то предприимчивые иномиряне. Люди с радостью приняли это нововведение, даже не подозревая, с чем сталкиваются, совершая обычный звонок по сотовому телефону.

Всем этим удобством, быстродействием и дешевизной мобильная связь обязана гигантской колонии невидимых эфирных сущностей, тончайшей грибницей опоясавшей весь мир. Личинками этих тварей, под видом sim-карточек, торгуют на каждом углу, еще больше подхлестывая распространение этой заразы. Эфирные твари не требуют ни ухода за собой, ни контроля. Питаются они самым, что ни есть, паразитарным способом — информацией телефонных разговоров, sms-сообщений и Интернет-трафиком. В самом их существе заложено стремлениt связать все источники пищи в единую, надежную сеть. «Плантаторам» же, то есть, хозяевам сотовых сетей, остается лишь успевать стричь купоны.

Самое интересное во всем этом безобразии — это необычайно быстрое, лавинообразное распространение сотовой связи. Конечно же, это происходит неспроста.

В этом и состоял гениальный замысел создателей сотовых сетей: соприкоснувшись с эфирной «грибницей», абоненты попадают под воздействие ядовитых выделений сотовых тварей, действующих на людей, как слабый наркотик. Ни о чем не подозревающие абоненты моментально попадают в подобие наркотической зависимости. Теперь их тянет пользоваться мобильниками снова и снова, по делу и без надобности. Оставшись, даже на короткое время, без сотовой связи, человек испытывает недомогание, срони наркотической «ломке».

«Линия» изначально выступала против этого сомнительного нововведения, считая недопустимым массовое использование плохо изученных «чужих» технологий. Но, видимо, кто-то здорово подогрел кого-то в кругах власть имущих, и регистраторы даже не успели среагировать, как ядовитая эфирная грибница захватила Москву и перекинулась на другие территории.

Дело зашло слишком далеко, и даже Хорос со временем смирился с происходящим. В конце-концов, зависимость от мобильной связи не намного хуже курения или алкоголизма. Что же до того, что население постепенно тупеет, становясь бесконечным донорjм эфирных паразитов, так люди тупеют и без этого. Телевидение, скажем, ничем не лучше. Да и мозгами основная масса населения пользоваться не особо любит, так что даже и не заметит еще больше отупения. Может, это даже неплохо при столь стремительном жизненном ритме — действует, как перманентный транквилизатор, даже немного спасая от стрессов.

Сами сотрудники «Линии», конечно, тоже пользовались мобильными устройствами — но специально модернизированными изобретательным Сан Санычем, использовавшим в своем арсенале приборы и материалы, полученные из иных миров, в том числе — закупленные на знаменитом Вольном Рынке Лагора. GSM-модули в мобильниках регистраторов заменены на устройства спецсвязи, основанные на неизвестных земной науке принципах. И мобильные телефоны в руках регистраторов стали так сказать, устройствами «двойного назначения». При этом такие телефоны были штучными и довольно дорогими. Именно поэтому, к примеру, у Гильзы до сих пор не было подобного «спецсредства».

При всем при этом регистраторы держали на особом контроле иномирян, занимающихся бизнесом в сфере мобильной связи.

Но теперь получается так, что эфирные твари выходят из-под контроля сведущих иномирян, и попадают в неизвестные руки, возможно даже, человеческие. Учитывая, как быстро бегут с Земли пришельцы, происходит именно это.

Что, если информация об эфирных тварях и всех сопутствующих фактах попадет в СМИ?

Как минимум, можно гарантировать панику. Возможно — массовые самоубийства. Не все выдержат осознание того, что в твоих мозгах копается гигантское, кошмарное существо из иного мира.

А если покупатель попросту не справится с попавшей ему в руки технологией? Что будет, если произойдет массовое отключение сотовой связи? Не случайно с определенного момента регистраторы перестали саботировать распространение «эфирной грибницы»: ведь теперь на этих зыбких существа замкнуты и остальные системы коммуникаций. Различные службы и ведомства зависят от этих невидимых тварей, не меньше чем люди. И обвал мобильной связи может повлечь за собой катастрофу…

— Как мне увидеть Слизня? — тихо спросил Гильза. — Он еще на Земле?

Бампер посмотрел на него, как на сумасшедшего. Презрительно поинтересовался:

— С чего ты взял, что он захочет с тобой встречаться? Это же Слизень — Где он, а где ты…

— У меня есть серьезный аргумент, — сказал Гильза.

И небрежно уронил на стол жетон регистратора. Жетон звякнул и задрожал, затихая.

Бампер в оцепенении уставился на металлическую пластинку, покрытую земными цифрами и незнакомыми символами.

— Когда это ты успел? — пробормотал он. — Ты, что же, теперь регистратор?

Можно было соврать. Но стригои здорово чувствуют ложь, и никогда не прощают обмана. Да дело даже не в этом. Нельзя так просто назвать себя регистратором — слишком многое скрывается за этим словом.

Регистратором нельзя стать ни с того, ни с сего. Им нельзя просто назначить.

Надо чувствовать себя подходящим для этой роли.

Регистратор — это не просто должность в бюрократической машине «Линии». Во всех мирах у этого слова разное звучание. В земных языках тоже можно найти синонимы.

И самый подходящий из них — рыцарь.

Регистратор «Линии» — рыцарь серых столичных будней. Он неприметен, он легко растворяется в толпе.

Так надо. Надо для всеобщего спокойствия, для сохранения хрупкого миропорядка, и без того трещащего под ударами самых разных испытаний истории.

Никто, бросив случайный взгляд, не должен догадаться, что скрывается за обыденной внешностью регистратора. Он должен видеть такого же, как он, случайного прохожего, элементарную частицу толпы.

И только заглянув в глаза этого тайного рыцаря, можно увидеть мужество, необычайную силу и знание глубочайших тайн этого мира.

Становясь регистратором, дают клятву.

И после этого уже нет дороги назад. Нет места бездумной расслабленности, нет свободного времени, зато появляется такой груз ответственности, что под силу далеко не каждому.

Гильза чувствовал: он еще не готов. А, значит, просто не вправе называть себя регистратором. Он пока еще просто курьер. Правда, очень хороший курьер.

— Нет, — покачал головой Гильза. — Но у меня все права регистратора — ровно на трое суток. Так что, кем бы там ни был этот Слизень, для меня он — просто иномиряни. А, значит, ему не отвертеться от беседы. Надеюсь на твою помощь, Бампер.

Главарь бритоголовых долго смотрел на Гильзу. Неизвестно, что сейчас происходило там, под личиной, в крохотном и злом мозгу стригоя. Возможно, он взвешивал все плюсы и минусы от помощи потенциальному регистратору, анализируя все, что знал о нем, и что предполагал получить от него в дальнейшем. Стригои ничего не делают просто так.

— Ладно… — произнес Бампер. — Я выведу тебя на Слизня. Но, надеюсь, в следующий раз, когда я окажусь в затруднительной ситуации, ты вспомнишь об этой маленькой услуге…

— Даже не сомневайся, — твердо сказал Гильза. — Вспомню.

— Договорились, — ухмыльнулся Бампер и небрежно бросил на цементный пол смятую банку. — Тогда — за мной!

Он поднялся и вразвалочку направился выходу. Гильза подхватил жетон, подмигнул бледному Кролю и отправился следом.

8

Неимоверно грязный «хаммер» армейского образца, с вмятиной в борту и плохо заделанными следами от пуль, подслеповато моргнул заляпанными стоп-сигналами и остановился у высокого забора из желтоватого песчаника. На фоне окружающих это место дворцов, особняк казался довольно скромным. Гильза не сильно разбирался в архитектуре, но подозревал, что скромность эта — более, чем условная. Здесь, на Рублевском шоссе, вообще не очень-то верилось собственным глазам.

— Похоже, приехали, — неуверенно озираясь, сказал Кроль.

Гильза не ответил: он наблюдал за тем, как из внедорожника полезли бритоголовые братья по разуму во главе с Бампером. Навстречу им выдвинулись трое здоровяков, несмотря на жару, затянутых в лоснящееся черное.

— Сейчас «терки» начнутся, — предположил Кроль.

Неизвестно, о чем беседовали бритоголовые с охраной, но вскоре по жестяной крыше грохнул тяжелый кулак Бампера:

— Эй, в коробчонке! Вылазь — хозяин дожидается. А ты останься — Слизень только одного согласился принять…

Последнее было обращено к клерку по мелким поручениям. Не известно, обрадовался ли Кроль тому, что не придется встречаться с неприятным типом по прозвищу Слизень или же трусил остаться наедине со злобными и непредсказуемыми «стригами» в обличье таких же злобных и непредсказуемых бритоголовых. Гильзу сейчас интересовало другое: не окажется ли его визит к загадочному Слизню еще одной «пустышкой»?

Он прошел мимо «хаммера». Подручные Бампера использовали его, как огромный грязный диван, развалившись на капоте, подножках, повиснув на уродливом «кенгурятнике». Со скучающим видом курили и попивали пивко, разглядывая соседние особнячки, лениво посвистывали какой-то силиконовой блондинке, неторопливо проезжающей мимо на ядовито-красном кабриолете.

Трое охранников замерли у ворот, равнодушно наблюдая за бритоголовыми.

— Это вы? Прошу не отставать! — чуть кивнув, хрипловатым голосом произнес один из охранников.

Гильза послушно поплелся вслед за ним. Прошли сквозь калитку с дверью, сделанной, как показалось, из броневой панели от танка. Гильзе вдруг почудилось, что он очутился перед зданием мэрии какого-нибудь курортного городка: перед глазами была обширная площадь с клумбами, в центре которой шумел здоровенный фонтан. И так же, как у мэрии, здесь стояли автомобили, доступные простым смертным лишь в наркотических грезах.

В клумбах копались садовники в яркой униформе, хитроумная машина до блеска натирала мостовую из темного камня.

У входа же в дом ждал дворецкий, с таким полным достоинства лицом, таким умением себя держать и так изысканно одетый, что невольно хотелось спросить, не окончил ли он в свое время МГИМО с красным дипломом?

— Следуйте за мной! — высокомерно сказал дворецкий.

Вслед за ним Гильза прошел в огромный вестибюль, невольно поискал глазами консьержа или кто там должен стоять за стойкой: это место теперь больше напоминало роскошный отель, чем нормальный жилой дом. Высоко над головой была прозрачная крыша, через которую струился приятный дневной свет. И оказавшись перед просторным, прозрачным лифтом, прилепившимся к стене со внутренней стороны фойе, он даже не удивился. Напоминая космический корабль пришельцев, лифт бесшумно пополз вверх, открывая неплохой вид на вестибюль. Гильза давно уже убедился, что вкусы и представления масштабах жилья у иномирян довольно специфические. Дворецкий застыл рядом, глядя прямо перед собой.

— Неплохо ваш хозяин устроился, а? — сказал Гильза.

Дворецкий даже не шелохнулся.

— Платит-то хорошо?

Дворецкий медленно повернул голову, посмотрел на Гильзу ничего не выражающим взглядом, и снова уставился в одну точку. Лифт замедлил движение и остановился на верхнем, третьем уровне. Плавно разъехались прозрачные дверцы.

— Прошу! — сказал дворецкий.

Они прошли по галерее, опоясывающей вестибюль. Та вывела в просторный зал, уставленный низкой мягкой мебелью, с чудовищного размера видеопанелью, свисающей с потолка на кронштейне. На полу были ковры, какой-то невероятной формы, панорамное окно заменяло стену, опоясывая половину помещения.

— Присаживайтесь, — сказал дворецкий, указывая на раскорячившееся на сверкающих ножках «дизайнерское» кресло. — Не желаете ли выпить?

— Э…

— Коньяк? Мартини? Виски со льдом? Вино?

— Спасибо, не надо, — вежливо сказал Гильза, осторожно усаживаясь в странного вида кресло. Оно, впрочем, оказалось на удивление удобным.

— Напрасно. А я выпью! — неожиданно заявил дворецкий.

И действительно, плеснул в огромный шаровидный бокал коньяка на два пальца, поболтал, наблюдая, как обволакивает стенки маслянистая жидкость, поводил бокал перед носом — и выпил.

Гильза немного подивился странному поведению прислуги. И спросил:

— А скоро хозяин подойдет?

— Скоро! — заверил дворецкий. — Подождите немного… Хороший коньяк — рекомендую! «Мартель», пятьдесят четвертого года!

Гильза неловко поерзал в кресле, огляделся. Не хватало еще быть застигнутым хозяином в момент спаивания его же дворецкого!

Тот же дегустировал уже какой-то другой напиток, придирчиво разглядывая его на свет:

— И этот ничего. Правда, слишком выражен привкус бочки… Жаль будет все это бросать… Что ж, давайте считать, что хозяин уже здесь.

С бокалом в руке дворецкий прошелся по роскошному ковру и уселся в кресло напротив курьера. Закинул ногу на ногу и принялся разглядывать гостя.

— Вы… Вы и есть Слизень? — пробормотал Гильза.

Дворецкий рассмеялся:

— Да, меня так за глаза и называют. Не вижу в том ничего постыдного. Так вы новый регистратор? Не знаю, не знаю вас… Позволите взглянуть на жетон?

Гильза молча протянул жетон фальшивому, как оказалось, «дворецкому». Тот скрючился, вглядываясь в символы на металле, но даже не думая прикасаться к жетону. Да и не стоило этого делать: для большинства рас одно прикосновение к жетону регистратора могло обернуться болезненным параличом.

Хозяин подался назад, вновь облокотившись на мягкую спинку.

— Благодарю. Простите мне эту слабость: я с некоторым подозрениям отношусь к тем, кто представляется сотрудниками разного рода силовых структур.

— Оттого вы и нарядились прислугой? — поинтересовался Гильза.

— Это несколько иное, — усмехнулся Слизень. — Люблю, знаете ли, переодевания. Как ваш знаменитый халиф — Харун аль Рашид. У меня тоже припасено несколько личин, для разных случаев… Между прочим, все официально зарегистрированы.

— Это же противозаконно! — вспыхнул Гильза.

Слизень довольно рассмеялся:

— Что вы! Я в ладах с законом! Настолько, что некоторые законы принимаются по моей, так сказать, протекции. Ну, и в данном случае, с этими личинами, для меня сделали небольшой исключение… Так о чем вы хотели поговорить, уважаемый?

Гильза поерзал, соображая. Сказал:

— Нам, то есть, «Линии», стало известно, что вы решили экстренно покинуть Землю…

— А почему вы, собственно, так решили? — поинтересовался Слизень. — Вот он, я, сижу перед вами. Здесь, в ближнем Подмосковье. Оглянитесь — у меня скромный, но довольно уютный дом и неплохой выбор напитков. Зачем же мне куда-то бежать? Тем более, что у меня в этом мире серьезный бизнес…

— Но ведь ничто не мешает вам исчезнуть отсюда в любой момент, — возразил Гильза. — Ведь вас ничто уже здесь не держит, так? Нам стало известно, что от основного капитала вы практически избавились, так что ваше утверждение про бизнес на Земле немного голословно…

Гильза смутно представлял — что такое «основной капитал», и как в принципе функционирует бизнес. Что-то слышал краем уха из бормотания телевизора — и теперь рассчитывал только на уверенность собственного голоса.

— Не вижу в этом ничего противозаконного, — спокойно сказал Слизень. Пригубил коньяку, внимательно посмотрел на курьера. — Ведь каждый в этой стране имеет право, как покупать имущество, так и продавать, верно?

— Ну, да. Только эти действия отчего-то вызвали своеобразную реакцию ваших друзей-иномирян…

— Они мне не друзья!

— Тем более. Отчего это, вслед за вами, они принялись избавляться от имущества, причем — довольно крупного — и стали покидать наш мир? Или вы считаете это случайным совпадением?

Слизень сделал недоуменное лицо, развел руками:

— Ну а я-то тут причем? Кто его знает, что вбили себе в голову эти фантазеры?

Выглядело и звучало это очень убедительно. Что ни говори — личина у Слизня была хороша — невольно внушала почтение и доверие. Поэтому стоило постоянно напоминать себе: «Это же иномирянин, нелюдь, подлый, пронырливый лжец…»

— То есть, все ваши сделки имеют исключительно коммерческое значение? — проговорил Гильза. — А вовсе не подготовку к бегству с Земли?

— Вот именно, — улыбнулся Слизень. — Ни о каком бегстве не может быть и речи. И даже если я отлучусь — то лишь на время. Слишком многое связывает меня с этим миром. Столько здесь прожито, столько воспоминаний…

Слизень вздохнул и с грустью уставился в бокал. Если это была игра — то весьма неплохая.

Гильза ощутил себя в тупике. Он не знал, как, на чем поймать этого скользкого типа? Может, оттого к нему и прицепилось это склизское прозвище?

И жетон с полномочиями тут не поможет. Все-таки, до настоящего регистратора ему далеко. Чигур мигом бы наставил этого слизняка на путь истинный. А он… Что может простой курьер противопоставить этому матерому волку большого бизнеса?

— Еще вопросы? — продолжая улыбаться, поинтересовался Слизень. — Простите, но у меня много дел…

— Скажите… — тщательно подбирая слова, произнес Гильза. — А как вам удалось реализовать свою долю в операторе сотовой связи? Ведь это — внеземные технологии. Вы же знаете, как у нас этим строго…

Личина иномирянина предательски дрогнула. Неужели он попал в точку?!

— Если иномиряне стремятся покинуть Землю — кому же вы ее продали? — стараясь держаться спокойно, продолжил Гильза. — Уверен — остальные иномиряне-совладельцы последовали вашему примеру — и этой сотовой сетью теперь, очевидно, владеют люди…

— А вы разве не следите за новостями бизнеса? — процедил Слизень. — Об этом трещат все каналы. Да, я продал контрольный пакет — и что в этом такого? Может, я захотел отдохнуть от дел…

— Это странно, — проговорил Гильза. — Простите, но я вынужден буду сообщить об этом факте своему руководству.

Слизень молча развел руками. На лице его застыла механическая улыбка.

— Ваше право, — сказал он. — У вас все? Тогда прошу прощения — я должен уйти.

— «Сбежит!» — вспыхнуло в голове курьера.

Следом замелькали беспорядочные и довольно дикие картинки — как он бросается на этого липового дворецкого, не давая тому сосредоточиться и спрыгнуть в Лагор. Или же, он устремляется за ним в погоню — по самым разным мирам и, наконец, настигает его… И что дальше? Что это даст?

Все, о чем думал Гильза, очевидно, отразилось у него на лице.

— Охрана! — с напускным равнодушием позвал Слизень. — Проводите гостя…

По бокам мгновенно возникли высокие, будто из камня высеченные фигуры охранников. Теперь бросаться на хозяина было бы чревато.

Гильза молча кивнул и повернулся, чтобы уйти в сопровождении невесть откуда взявшегося конвоя. На любезные прощания у него просто не хватило выдержки. Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо и неумолимо повлекла по галерее, в сторону лифта.

И тут в глазах болезненно потемнело. Вокруг началось какое-то неприятное движение. Пальцы на плече вдруг судорожно сжались, так, что хрустнули кости, и Гильза невольно зашипел от боли. После чего хватка ослабла, и громила в черном безвольно повалился вперед. Только после этого Гильза услышал пару хлестких хлопков — и обернулся: второй охранник сползал по перилам галереи, ослабевшими пальцами пытаясь дотянуться до торчащей из-под пиджака кобуры. Замер — и повалился спиной на паркет. По белой ткани рубашки от маленьких рваных кругляшков быстро разбегались кровавые протуберанцы.

На миг тело сковал какой-то паралич: Гильза увидел ЕГО. Убийца стоял спокойно, не пытаясь бежать или скрываться. В прохладном полумраке, на фоне светлого окна, был виден лишь длинный худой силуэт. В руке неизвестного был пистолет — не слишком внушительного вида, однако же, с длинным глушителем. Он целился в Слизня — прямо в голову.

Тот не успел издать ни звука — только лишь сжался, жалобно пискнул…

Единственный, четкий хлопок.

Тело дернулось, из аккуратного отверстия в голове в голове затихающими толчками брызнула бурая жижа. Еще пара секунд — и Слизень затих. Прямо, как и сидел — в кресле, лишь из обмякшей руки вывалился и покатился, разбрызгивая коньяк, шаровидный бокал.

В парализующем оцепенении, будто во сне, Гильза пялился на киллера. Первой, довольно безумной мыслью было — сигануть через перила галереи. Выжить при падении с высоты третьего этажа — больше шансов, чем, оставаясь безоружным наедине с хладнокровным убийцей.

Но тут произошло еще кое-что, не менее неожиданное, чем само убийство. Бросив короткий взгляд на Гильзу, киллер выпрямился, приняв более расслабленную позу.

И с тихим, напоминающим выстрел, хлопком, исчез.

Зависнув на миг в воздухе, на ковер глухо упал пистолет.

9

Обалдевший курьер медленно приходил в себя.

«Переместился», — тупо глядя на одиноко лежащий пистолет, подумал он.

Хотя незачем твердить себе очевидные вещи. И без того было ясно, что вот оно: был киллер — и нет киллера. Значит, попросту телепортировался с места убийства.

С другой стороны, это совершенно новая вводная: наемный убийца, способный, таким вот образом, легко ускользать с места преступления. Никогда не доводилось слышать о подобном. Возможно, и регистраторы заинтересуются таким явлением. Притом неизвестно — человек это или иномирянин. И тот, и другой вариант имеют свои особенные нюансы…

Тело вдруг покрылось испариной. Пришло осознание крайне неприятного положения: он остался один, в чужом доме, в окружении трех трупов, один из которых принадлежит хозяину — богатому и влиятельному иномирянину. Если сюда заглянут оставшиеся в живых охранники — дело, считай, швах!

Гильзе вдруг почудилось странное движение. Нет, не почудилось! Двигался труп хозяина. Именно так — двигался труп, поскольку признаков жизни Слизень не подавал, а создавалось впечатление, словно кто-то мелко подергивает мертвое тело.

Изнутри.

Гильза судорожно сглотнул, и, преодолевая страх, осторожно приблизился. Пригнулся, потянувшись к пистолету…

Дальше произошло нечто мерзкое, от чего его едва не вывернуло наизнанку: «труп» начал раздуваться, словно резиновая игрушка, с треском разрывая маскарадный костюм «дворецкого». На свет показалось раздувшееся брюхо, в глубине которого явно происходило какое-то движение. Плоть вдруг треснула в районе вылезшего наружу пупка, и по залу распространилось удушающее зловоние. Из раскрывшегося «лилией» брюха наружу полезло нечто большое, бесформенное, блестящее, и невероятно отвратительное.

У Гильзы потемнело в глазах. Ему почудился низкий утробный смех. Затем знакомый хлопок — и «монстр из брюха» исчез, оставив лишь след пузырящейся слизи.

— С ума сойти… — пробормотал курьер.

Выходит, пройдоха Слизень обманул смерть и, все-таки, сбежал с Земли, оставив незадачливого гостя на месте собственного убийства. Оставалось лишь тупо разглядывать сброшенную хозяином личину — безвольно опавшую оболочку с простреленной бутафорской головой.

Как ни странно, во всем происшедшем, больше всего Гильзу поразило то, что Слизень действительности оказался натуральным, гигантским слизнем.

— И этот эвакуировался… — отрешенно подытожил Гильза.

Самое время было эвакуироваться самому.

Послышался чей-то приглушенный голос: вывалившийся из уха одного из убитых охранников вкладыш-наушник требовал выйти на связь.

Нужно выбираться отсюда, и как можно, быстрее.

Гильза поднял пистолет.

Наверное, это был самый идиотский поступок в его жизни. В той короткой жизни, что прошла с момента попадания в голову чертовой пули.

Оружие удобно лежало в руке, и как показалось — привычно. Неудивительно: в «той», предшествующей пуле, жизни приходилось иметь дело с оружием. Главное — не питать иллюзий и не смешивать совершенно разные жизни сурового и циничного спецназовца и легкомысленного курьера. Тем более, что первую как раз и оборвала злосчастная пуля…

Переступив через обмякшие ошметки личины, он быстрым шагом направился к галерее. Значит, так: добраться до лифта, спуститься и выйти, как ни в чем не бывало. Если охрана внизу начнет задавать вопросы — бежать! В крайнем случае — стрелять. Главное — выбраться за ворота. А там Кроль, там бритоголовые бойцы Бампера.

Откуда-то снизу послышались шаги.

«Ну вот, дождался!» — лихорадочно пронеслось в голове.

Похоже, оправдывались худшие предположения. Гильза замер, пригнувшись, осторожно выглядывая сквозь щель в перилах галереи.

К лифту прошли двое. Эти непохожи на охранников. Хотя в упругой походке и ладных фигурах угадывалась сила. И это не радовало.

Гильза быстро огляделся. Следовало поискать другой выход. Быстро развернулся и рванул обратно.

И вдруг замер: у него на пути, опустившись на одно колено, примостился незнакомец. Плотно сбитый, коротко стриженый, с пробивающейся загорелой пролысиной. С профессиональным интересом он оглядывал тело убитого охранника. Вид курьера, сжимавшего пистолет с глушителем, похоже, ничуть его не смутил.

— Брось пистолет! — тихо сказали прямо в ухо.

Голос был настолько тверд и уверен, что не возникло ни малейшего желания сопротивляться. Гильза выронил пистолет.

— Молодец… А теперь — руки за спину! — приказал тот же голос.

Гильза подчинился. Запястья ощутили металл. Характерно щелкнуло. Крепкая ладонь ухватила за плечо.

Тот, что осматривал тело, поднялся, подошел поближе, разглядывая плененного курьера. Посмотрел на пистолет под ногами, аккуратно поднял его, подцепив указательным пальцем за предохранительную скобу.

— Как же так, — укоризненно проговорил он. — Профессионал — и так легко попался…

— Это не я… — истекая холодным потом, пробормотал Гильза. — Я тут случайно оказался!

— Ну, конечно, а как же иначе? — сочувственно покивал незнакомец. И перевел взгляд на того, кто стоял за спиной курьера. — В машину его!

…Мимо предельно тонированного окна черной, как ночь, «BMW» проплыли равнодушные физиономии Бампера и его ребят, растерянное лицо Кроля. Сжатый с двух сторон крепкими телами оперативников, с руками, болезненно заломленными за спину, Гильза чувствовал себя умело пойманным зверем. Он уже догадался, что эти люди — не из частной лавочки, а, видимо, представители силовых структур самого высокого уровня. А потому не стоило надеяться на случайность и даже минимальную возможность побега.

Все, что нужно сейчас — это каким-то образом дать о себе знать Чигуру. Регистратор наверняка вытащит его из любой передряги. Беда в том, что этим самым придется отвлечь его от более важных дел, а именно — выяснения причины массовой эвакуации иномирян и предотвращения «закрытия» Земли.

Гильза не знал, куда его везут. Оперативники заставили пригнуться, и большую часть пути он видел лишь собственные колени. Краем глаза заметил только, как машина юркнула в темную арку какого-то огромного здания. Возможно, он на Лубянке, возможно, им занимается другое ведомство.

Так или иначе — он снова влип.

10

Интерьер кабинета был строг и, наверное, специально призван вызывать уныние и чувство безнадежности. Крашеные стены, будто нарочно, избавлены от вездесущего офисного «евроремонта». Окна свободно пропускали свет, однако же, через мутные стекла ничего не было видно. Толщина стен в районе окон невольно намекала на тюремные застенки и еще больше давила на психику.

Наручники с него так и не сняли. Видимо, задержанный представлялся достаточно опасным. Гильза сидел на неудобном стуле, а напротив, за небольшим письменным столом, разместился тот самый, лысоватый сотрудник.

— Ну, что ж, гражданин Кошкин, вот мы, наконец, и встретились, — неторопливо проговорил тот. — Как видите, мы вас прекрасно знаем.

— А я вас — нет! — довольно дерзко ответил Гильза.

— Это не составляет государственной тайны, — спокойно отозвался сидящий за столом. — Майор безопасности Игнатьев. Именно я занимаюсь вашим делом.

— Моим делом? — недоуменно проговорил Гильза, прикидывая, к какой именно «безопасности» принадлежит этот майор. — Я ничего не совершил, чтобы мною занимались таким образом. Поймите — произошла ошибка, и я сейчас все объясню…

— Никакой ошибки, — Игнатьев покачал головой. — Именно вас мы и разрабатывали, и, как оказалось, не зря. Взгляните-ка…

Он раскрыл пухлую картонную папку, извлек и разложил перед Гильзой фотографии — весьма высокого качества, хоть и видно было, что сделаны они издалека, иногда сквозь стекло, листву, в узкие промежутки между случайными прохожими и машинами.

На снимках Гильза с неприятным удивлением узнал самого себя — в момент встречи с незнакомым «спецом» в Камергерском переулке. Затем, на более размытых, словно сделанных дрожащей рукой, кадрах — он же и «съехавший с катушек» спец в момент погони. Затем — тело «спеца», распростертое на асфальте в невозможной для живого человека позе. Затем — снова он, в машине, рядом с Кролем, потом — входящий в калитку с охранником Слизня…

— Узнаете? — поинтересовался Игнатьев.

— Узнаю… — угрюмо произнес Гильза.

Выходит, его арест вовсе не был случайностью. За ним следили. И даже успели разузнать, кто он такой. Интересно — как много они знают? Только лишь о его прошлой жизни? Или же им известно про его работу в «Линии»? Да и знают ли они про регистраторов и их тайную организацию? Вопросов много. Жаль, что право задавать вопросы есть сейчас только у этого майора.

— Объясните-ка мне, пожалуйста, — продолжил Игнатьев. — Зачем вы встречались с Никитиным?

— Я не знаю никакого Никитина, — сказал Гильза.

Майор пальцем постучал по снимку, где был запечатлен «спец».

— А-а… — протянул Гильза. — Я даже не знал, как его зовут. Просто подсел, кофе попить…

— Забавно, — кивнул Игнатьев. — Ему, видимо не очень понравилось, что вы уселись за его столик. Иначе, зачем наш сотрудник, проверенный годами, вполне нормальный и психически уравновешенный вдруг принялся в вас стрелять?

— Сам удивляюсь, — согласился Гильза. — Странный человек.

— Какие дела вас связывали с Никитиным?

— Ей-богу, впервые его видел!

— Ну, да, ну, да… — не стал спорить Игнатьев. — К этому вопросу мы еще вернемся. Скажите-ка лучше, когда вы начали карьеру профессионального убийцы?

— Да с чего вы взяли?! — с досадой проговорил Гильза. — То, что я оказался в доме Слизня, еще ни о чем не говорит!

— С пистолетом в руке, — снова кивнул Игнатьев. — С глушителем. Конечно, это ни о чем не говорит. Ну, ладно… Объясните тогда мне одну любопытную вещь…

Майор извлек из папки еще несколько фотографий, на этот раз — куда худшего качества. То, что было на них изображено, заставило Гильзу отпрянуть.

— Ведь вы служили в войсках специального назначения, верно? — прищурившись, проговорил Игнатьев. — И насколько нам удалось выяснить, ваше подразделение погибло при невыясненных обстоятельствах. Все, до единого бойца. Я лично беседовал с человеком, который вас хоронил.

— Меня?! — изумился Гильза.

— Или того, кого вы подсунули вместо себя, — холодно сказал майор. Равнодушие в его голосе сменилось презрением. — Кто-то за родину погибал, а кто-то оказался шакалом…

Гильза беспомощно заморгал. Ответить на этот неожиданный выпад ему было просто нечего. Все, что он помнил об этой истории — это то, как его волокли куда-то, где-то лечили…

А потом пришел Хорос. И после была только «Линия».

— В общем, советую хорошенько подумать, — с прежней беспристрастностью сказал майор. — У нас здесь, сами понимаете, не прокуратура, не милиция, и не суд. Процесс специфический, и результат нашего с вами общения может быть самый разный. А поговорить нам придется о многом…

Гильза не слушал. Он отрешенно смотрел в матовое, слепое стекло окна.

— …Например, о некой фирме под названием «Линия». Слышали о такой?

Гильза вздрогнул, уставился на майора.

— Вижу, что слышали, — удовлетворенно сказал тот. — Нас давно интересует, чем занимается эта организация. Вроде бы, и учредительные документы в порядке, и налоги платятся вовремя… Но вот вопрос: откуда прибыль?

Гильза молчал, не в силах произнести ни слова. Игнатьев подождал немного, продолжил:

— И кто такие регистраторы? Что они регистрируют? Или это просто ширма?

Гильза побледнел, ожидая, что сейчас скажет майор: что «Линия» — это не столько орган, занимающийся контролем за миграцией иномирян, столько Орден — могущественный и тайный Орден Хранителей Маятника…

— …ширма, за которой скрывается подпольная преступная организация. Возможно даже террористическая, — продолжил майор. — То, что лично вы, под прикрытием этой организации, совершаете заказные убийства — это практически доказано. Вопрос в другом: кто заказчик? Работаете ли вы в рамках более широкой сети с единым центром или же выполняете случайные заказы, приходящие с разных сторон?

Сделав недоуменное лицо, Гильза пожал плечами. Вышло довольно фальшиво.

При этом, как ни странно, он почувствовал некоторое облегчение. Несмотря на пугающую информированность, эти ребята копали не в ту сторону. Хотя и это, надо сказать, было крайне неприятно.

— Я просто не понимаю, о чем говорите, — дрожащим голосом сказал Гильза. — Придумали какую-то «Линию», регистраторов каких-то…

— Хотите совет? — прервал его майор. — Вы здорово влипли, гражданин Кошкин. Хорошенько подумайте, прежде, чем делать заявления и затевать с нами игры. Чем дольше вы будете тянуть с достоверными показаниями, тем сложнее будет становиться ваше положение…

Курьера вдруг бросило в жар: запоздало пришла простая, но столь очевидная мысль: ему незачем сидеть здесь и тратить драгоценное время на игры со следствием. Ведь он же умеет перемещаться — не хуже Слизня или того, настоящего киллера! Телепортироваться в пределах родного мира он, конечно, не умеет. Стало быть, остается Лагор. Это, конечно, большая потеря времени на адаптацию и возвращение, опасность застрять «там», так и не выполнив задание Чигура…

Но другого выхода просто нет.

— А знаете что? — взглянув в глаза майору, с некоторым вызовом произнес Гильза. — Хотите, я прямо сейчас покину ваше гостеприимное заведение? Даже не вставая со стула.

— Любопытно, любопытно, — немного устало сказал майор. — Не раз уже слышал подобное заявление. Правда, до сих пор это остается пустой болтовней.

— Что ж, — снисходительно улыбнулся Гильза. — Тогда — до свидания!

Он быстро представил себе Лагор, центральную площадь Анарана, высокие шпили и башню Властителя Мага. Оставалось лишь прошептать название этого мира — и откроется одному ему видимый Проход. Так, как и происходит всегда при перемещении в этот чужой, но такой прекрасный мир…

Ничего не вышло. Гильза повторил процедуру перемещения.

Бесполезно. Он по-прежнему сидел, прикованный наручниками к стулу, а майор Игнатьев разглядывал его — укоризненно и скучающе.

Одно из двух: или в этом здании, как и в Магистрате, стены опечатаны магическими знаками, что само по себе маловероятно, или же…

Сердце заныло с тревожной обреченностью, заколотилось с перебоями. Дыхание стало прерывистым и тяжелым: только теперь он ощутил себя в настоящей западне.

Он опоздал, и ничего не подозревающему человечеству вынесен тяжкий приговор.

Барьер поставлен.

Землю закрыли.

Часть вторая

Зона покрытия

1

Теперь он был один в кабинете.

Игнатьев оставил его, на время. Как было заявлено — чтобы арестованный, как следует, подумал перед продолжением допроса.

Но зачем, в таком случае, с него сняли наручники? И почему не потрудились отправить в какую-нибудь камеру?

И для чего на столе, очищенном от бумаг, лежит сотовый телефон?

Гильза смотрел на мобильник, потирая натертые запястья и нервно облизывая губы — словно решал сложную головоломку. Пожалуй, это и была головоломка, сложность которой заключалась не только в ее решении, но и в самой постановке задачи: вопрос не только в том, зачем был оставлен этот телефон, но и в том — зачем арестованного заставляют мучаться этим вопросом?

Наверное, стоило воспользоваться предоставленной паузой, чтобы, как следует, обдумать свои предстоящие показания. Следовало выдумать более-менее достоверную историю, просто, чтобы от него отвязались, и озадачиться более важным вопросом — как отсюда выбраться. Гильза пытался сосредоточиться, поймать хоть одну здравую мысль в том хаосе, что царил сейчас в голове.

Но чертов мобильник магнитом притягивал взгляд, переманивал на себя внимание, не давая сосредоточиться и думать о чем-то другом.

Зачем, зачем здесь этот чертов мобильник?!

А что, если все эти мысли — обыкновенная паранойя? Что, если майор просто забыл телефон на своем рабочем столе? Ведь бывает же так, что человек просто что-то забыл, без всякой задней мысли, без коварного умысла и далеко идущих планов.

Тогда это серьезный шанс выбраться отсюда. Все, что нужно сделать — просто набрать «тревожный номер» спецканала «Линии». Его засекут, айтишники мигом вычислят источник сигнала — и дежурные регистраторы вытащат его отсюда. А заодно — подчистят память этому Игнатьеву и его коллегам. За то, что задают слишком много вопросов о несуществующих организациях, о которых им по должности знать не положено.

А что, если это — что-то, вроде теста? Он схватит сейчас эту проклятую трубку, и тут же в кабинет ворвется майор Игнатьев, ткнет в него пальцем и победно воскликнет: «Ага!..» Или ворвутся крепкие ребят в штатском и… И что будет? Пожурят? Начнут избивать?

Но, что вероятнее всего, им просто нужен телефонный номер. Тот самый, который в первую очередь и наберет арестованный, принявший «случайно забытый» телефон за неожиданную удачу.

Гильза поерзал на скрипучем стуле, в нерешительности огляделся.

Интересно, за ним сейчас наблюдают? Потешаются ли сейчас над выражением лица «подопытного», над его своеобразной «ломкой»?

Плевать. Эти ребята, несмотря на поразительную информированность, похоже, не знают главного — что такое «Линия» на самом деле, и какова реальная мощь регистраторов. Не воспользоваться этим обстоятельством просто глупо. А потому он послушно «клюнет» на оставленную наживку и сделает то, чего от него и ждут хозяева этого здания.

Главное — сделать единственно правильный звонок.

Гильза поднялся со стула. Его немного пошатывало. Сделал шаг к столу, помедли немного.

И взял телефон.

Мобильник был древний. Невероятно древний, словно артефакт из археологических раскопок. Похожий на кирпич, скрипучий, с черно-белым, точнее, с зеленоватым, дисплеем. Даже возникло сомнение — работает ли он? Да еще некоторое удивление от того, что у работника солидной и мощной организации столь примитивная «труба».

Впрочем, если подумать, современные, невероятно навороченные аппараты с точки зрения связи ничем не отличаются от самого первого, назначение которого — совершать звонки. Цветные и сенсорные экраны, встроенные камеры и мультимедиа — не более, чем постоянно совершенствующаяся брошка для жадной до блестящего сороки. Все это скрывает единственную, единственно важную функцию телефона — быть устройством связи.

Одним быстрым движением набрал четырехзначный номер и нажал потертую, некогда зеленую кнопку вызова.

«Линия» пользуется обычными короткими номерами, вроде тех, по которым можно скачать мелодию для звонка или поделиться деньгами с телефонными мошенниками. Бесплатное предоставление таких номеров — один из компромиссов, на которые согласились регистраторы, смирившись с существованием сотовых сетей. Каждый сотрудник набирает собственный номер, так что сразу ясно, кому именно требуется помощь.

Гильза медленно опустил телефон. Собственно, больше ничего не требовалось. Тревожный сигнал поступил во внутреннюю сеть «Линии», там поймут, что курьер в опасности и примут меры.

Но что-то мешало расстаться с мобильником, просто положив его на стол. Это было странное ощущение. Гильза снова посмотрел на тусклый дисплей, снова нажал кнопку вызова.

И поднес телефон к уху.

«Спасибо за ваш звонок, — произнес мягкий женский голос. — Сигнал зарегистрирован. Ожидайте…»

Звук стал тише, словно улетел куда-то вдаль.

Его место занял тихий шепот — словно шептали одновременно тысячи тихих голосов, напоминая шорох опавших листьев. Понять, что они шепчут, было невозможно. Но понимание было не нужно — его заменяло чувство.

Странное, ни на что не похожее чувство единства с тысячами, с миллионами тихих голосов.

Краем сознания Гильза успел понять, что происходит что-то неладное. Что нужно бросить этот проклятый телефон — и бежать…

Но следом обрушилась волна — волна чужих мыслей, воспоминаний, ощущений и страхов. Волна, что поглотила его целиком, не оставив места для собственного «я».

2

Вот он в вагоне метро. В толпе, среди множества таких же, как он. В ушах играет музыка — что-то громкое, агрессивное, режущее. «Панк!» — подсказывает сознание, и приказывает голове кивать, повинуясь ритму.

Ему хорошо… Интересно, отчего ему так хорошо? Похоже, дело в пиве. Да, он же только что пропустил баночку, прямо перед тем, как спуститься в метро!

А куда он едет? Точно — в институт. Какой институт? Не важно — музыка в ушах «икнула», в кармане джинсов завибрировало. Пришло сообщение.

Рука извлекла мобильник… Нет, какой-то плоский коммуникатор с ярким экраном. Окошко на нем сообщало, что, действительно, пришло sms-сообщение. Палец коснулся экрана…

Завибрировало снова. И снова.

Сообщения приходят одно за другим!

— Долбанный «спам»! — хрипловато сообщает собственный голос.

Пальцы судорожно пытаются справиться с нарастающим потоком сообщений. Вибрация коммуникатора начинает раздражать, она, кажется, передается через пальцы в мозг.

Нет, похоже, что череп вибрирует сам по себе?

— Что за черт?! — собственный голос кажется напуганным.

Есть чего пугаться: затылочная кость мелко вздрагивает, болезненно отдаваясь в виски. Заглушая рев гитарного «соло», в мозг прорывается сигнал sms-сообщений.

Эта вибрация, этот звук захватывают целиком, и мозг вдруг ощущает, как начинает наполняться одними и теми же короткими фразами

«Ты один из нас. Мы одно целое…»

Мозг заполняется все больше и больше, как мусорное ведро — обертками от фаст-фуда. А тупые фразы продолжают сыпаться, все быстрее и быстрее, грозя заполнить собой все сознание.

Еще немного — и голова разорвется от избытка пустой информации.

— А-а!!! — он слышит собственный крик, хватается за голову.

Адская боль от нескончаемой вибрации, разъедающий звук сигналов заставляют упасть на пол, под ноги равнодушным пассажирам. Sms-спам, заполняющий клеточки мозга, исчерпал свободное место на «жестких дисках» мозга, и теперь начал вытеснять собою сознание.

— А-а… — с уходом мыслей, и с изгнанием собственного «я», становится легче.

Нет сомнений и страхов, нет обязательств и привязанностей, нет подталкивающих в спину обстоятельств и беспокойства за собственное будущее. Нет ничего.

И одновременно — есть все.

Теперь все существо наполняет одна-единственная фраза, ее и шепчут пересохшие губы:

— Я один из вас… Мы одно целое…

Теперь он сидел на скамейке. С газетой, положив ногу на ногу. Внимание то и дело отвлекали носившиеся по аллее дети. Нужно следить за внуком. Но извечная усталость, ноющая боль в спине — все это не дает сосредоточиться ни на кроссворде, ни на внуке. Впрочем, внуку-то как раз все равно: он увлечен погоней за шкодной рыжей девчонкой. Иногда в голову лезут нелепые мысли, вроде — сколько бы он отдал, чтобы снова вернуться в детство и все начать сначала? Все бы отдал, без остатка. И врут те, кто бахвалится годами, твердя, что ни за что не хотел бы прожить жизнь заново. Все этого хотят, просто некоторым стыдно признаться…

Запищал телефон. Отложил газету, принялся копаться в сумке с продуктами. Удобная, конечно, вещь — сотовый телефон. Но с одним большим недостатком: нигде не удастся скрыться, просто отдохнуть. Везде достанут, найдут. И снова начнется бесконечное: «папа, дай», «папа сделай», «опять ты, папа!»

Раскрыл сложенную трубку — подарок дочери. Все хорошо, только ничего не разглядеть на этом маленьком экранчике. Не беда — у нормальных телефонов вообще не было никаких экранов, никаких кнопок — и ничего, жили люди…

— Алло!

Никакого ответа.

— Алло! Я слушаю!

Тишина.

По привычке подул в трубку, повысил голос:

— Алло! Кто это там балуется?

Тихий шепот в ответ.

— Говорите громче, ничего не слышно!

Шепот становится громче, явственнее. Хочется что-то сказать — но воля слабеет, и собственные желания отступают. Хочется делать лишь то, что твердят эти тихие голоса…

Он встал со скамейки, уронил газету. И медленно пошел по аллее. Вслед несся испуганный детский голос:

— Деда, ты куда? Дедуля!..

А он уходил, не оборачиваясь.

— Деда-а! — внук, похоже, сейчас разревется.

Но голоса знают, что правильно. Надо идти.

— А-а… — точно, плачет. За спиной возмущаются мамаши.

Плевать. Слушать нужно лишь голоса. Они подскажут, что делать…

Теперь он несся по трассе в спортивной машине. Качала звук мощная акустическая система, между пальцами дымилась сигарета. Ему было хорошо, и мир вокруг был прекрасен — ведь принадлежал он ему одному. Нет ничего лучше, чем чувствовать мощь под педалью и играючи обходить лениво тащащиеся малолитражки. Некоторые пытаются «погоняться», пыжатся из последних сил. Все, что нужно — это чуть придавить «газ». И очередной лох исчезнет далеко за спиной.

Куда интереснее отыскать на дороге настоящего соперника. Скажем, как эта ядовито-красная «мазда»-RX8. Тем более, что за рулем — просто потрясающая красотка!

Обогнать — резко, с ревом, потом чуть притормозить, чтобы заставить незнакомку встрепенуться и ножкой коснуться тормоза. Теперь принять влево — и уровнять машины. Ну и поглядеть на нее — приветливо, маслянисто — однако же, с вызовом.

Красотка равнодушно смотрит на глупого мальца, решившего позаигрывать с «реальной женщиной». У всех красоток за рулем красных спортивных машин отчего-то одинаковое, плоско-деревянное выражение лица.

«Мазда» взревывает трехсотсильным мотором — и уносится вперед.

Вот это — то, что нужно! Красотка почему-то считает, что ее красивая машина не может быть позорно побита в поединке скорости. Но сейчас она убедится! Газ в пол и…

У рычага переключения скоростей вспыхивает и начинает сотрясаться мобильник. Рука сама хватает «трубу».

— Да! Позже перезвони! — нетерпеливо бросает он, обходя какого-то неповоротливого ленивца. Красотка красным маячком мелькает далеко впереди.

Бросить трубку — и в погоню! Кровь кипит, как вспененный бензин, азарт погони будоражит душу…

Ничего не выходит. Трубка, словно прилипла к уху, не давая руке оторваться и переключить скорость. Кто-то шепчет тихие, неразборчивые слова. И невозможно оторваться от этого странного, заглушающего музыку, шепота.

«Мазда» резко ушла вправо: впереди — крутой поворот. Самое время сбросить скорость и покрепче вцепиться в руль. Но очень хочется узнать — что же скажут эти загадочные голоса…

Отбойник летит прямо в лицо. Удар — и все вокруг начинает беспорядочное кувыркание. Мелькают машины, небо, асфальт, снова небо…

Удар.

3

Гильза стоял на четвереньках, тяжело дыша, не понимая, как оказался на полу. Рядом валялся разбитый мобильник.

Похоже, он его выронил. Когда машина врезалась и начала кувыркаться…

Черт! Какая еще машина? Было ли это в действительности — или только привиделось?

Память не сохранила почти ничего, но тревожно сжалось сердце, когда пришло понимание: несколько секунд назад он чувствовал себя одновременно сотнями тысяч самых людей…

Закружилась голова, к горлу подступил ком.

Что же это такое было?!

Он с ужасом смотрел на мобильник. Что-то в этой штуке пугало и отталкивало. Медленно, очень медленно поднялся. В глазах потемнело, болело в затылке. Пошатывало.

Что бы там ни было — это как-то связано с его телефонным звонком. Может, это не простой телефон? Может, это какая-то штука, прочищающая мозги — из тайного арсенала спецслужб?

Он услышал, как открылась дверь.

Обернулся. Разумеется — майор Игнатьев. И с ним еще трое сотрудников. Все они странно смотрели на Гильзу.

Очень неприятные были взгляды. И что несколько удивляло — у всех четверых у ушам прицепились компактные беспроводные телефонные гарнитуры.

— Садись! — приказал Игнатьев. Он не спускал с Гильзы пронзительного взгляда. Что-то неуловимо изменилось в его поведении, манере разговаривать.

Майор поднял с пола обломки телефона, уселся за стол. Рядом примостился еще один, седой, — из тех, что «взяли» его в доме Слизня. Гильза медленно опустился на стул. За спиной неподвижно замерли оставшиеся двое.

— Как ты это делаешь? — поинтересовался майор.

— Что — это? — не понял Гильза.

— Вот только не надо этого… — Игнатьев болезненно скривился. — Ты все прекрасно понимаешь.

Гильза промолчал, недоуменно глядя на майора. Тот продолжал разглядывать Гильзу, словно диковинного зверька. Сказал сквозь зубы:

— Еще никому не удавалось противостоять Паутине. Вот я и спрашиваю: как ты это делаешь?

— А что такое Паутина? — спросил Гильза. — Это Интернет?

Лицо майора дрогнуло. Он коротко переглянулся с коллегой.

— Возможно, он действительно не понимает, — сказал седой. — Или очень ловко притворяется.

— Как же он тогда это делает? — спросил майор. — Воздействие было максимальным…

— Да, это интересно, — проговорил седой. — Думаю, его нужно исследовать…

— Простите, — проговорил Гильза, беспокойно поглядывая то на Игнатьева, то на седого. — Что еще за исследования? Я не согласен…

— …а в крайнем случае — уничтожить, — подытожил седой.

Оба замолчали, неподвижно глядя на Гильзу.

От этих взглядов ему стало страшно. В них было что-то такое…

Нечеловеческое.

В дверь постучали. Седой с Игнатьевым, синхронно, как по команде, повернули головы. Дверь приоткрылась.

— Не помешал? — любезно поинтересовался новый посетитель.

Голос был знакомый. Впрочем, как и все остальное. Это был Андрей Вершинин — один из ведущих регистраторов, любимый ученик Чигура.

Выходит, в «Линии» получили сигнал о помощи! Оставалось удивляться — как тому удалось преодолеть наверняка серьезную охрану на входе и так быстро отыскать нужный кабинет. Что тут скажешь — профи!

Настолько, насколько Гильза обрадовался появлению регистратора, настолько же недовольными данным обстоятельством оказались Игнатьев и его коллеги. Причем они не стали оформлять свое недовольство в сложные фразы, да и просто в слова.

Вместо этого они набросились на вошедшего, словно повинуясь хищному инстинкту. При этом один их стоявших за спиной «сотрудников» в прыжке сшиб курьера со стула, и Гильза кубарем полетел на пол. Тут же низко заухало знакомое оружие: метатель «кулак-пуль», более-менее гуманное изобретение Сан Саныча.

Пока Гильза приходил в себя, яростный шум драки сменился короткими звуками и отблесками фотовспышек. Гильза едва успел прикрыть глаза ладонью — иначе пришлось бы распрощаться с кратковременной памятью.

— Бежим! Быстро! — скомандовал Вершинин. — На этих санация действует слабо, у нас мало времени!

— «На этих»? — вскакивая на ноги, повторил Гильза.

Майор со своими сотрудниками замер в знакомом состоянии оцепенения. Чтобы придти в себя после очистки памяти, требуется некоторое время. Но если Вершинин прав…

Что же такое происходит?

— После! Все после! — отрезал регистратор, выскакивая в коридор. Он замер, огляделся, прикидывая направление и жестом приказал следовать за ним.

Они мчались по хмурым коридорам, с дверьми-близнецами вдоль стен. С трудом поспевая за регистратором, Гильза мельком подумал: за каждой из этих дверей, возможно, решается чья-то судьба. По крайней мере, этот маленький эпизод, что коснулся его лично, он запомнит надолго. Главное, чтобы безжалостная машина спецслужб не помнила о нем. Хотя бытует мнение, что она никогда, никого и ничего не забывает. Память ее прочна, как несгораемый шкаф, файлы аккуратно сложены, систематизированы и хранятся неограниченное время — пока он, Гильза, для чего-то не понадобиться снова. И даже статус работника «Линии» не гарантирует от нового внимания этой жутковатой машины. И неизвестно, можно ли стереть ей память так, как регистраторы делают это с людьми…

Как и следовало ожидать, так просто выбраться из здания им не дали.

В какой-то миг, словно в дурном сне, все двери вдоль стен распахнулись, и из них в коридор разом посыпались люди. В полнейшем молчании они бросились на беглецов, грозя снести, затоптать, раздавить. Никаких угроз или предложений сдаться — простой, животный напор.

— Пригнись! — крикнул Вершинин.

Гильза мигом упал на одно колено, вжал голову в плечи, прикрыл руками. Он почти ничего не видел — лишь слышал, как бьет метатель, и тяжело падают тела — все ближе и ближе. Последнего из нападавших пришлось даже отпихнуть ногой — получив мощный удар, он продолжал с упорством зомби тянуться к горлу курьера.

Коридор походил на панораму Куликова поля. Не хватало лишь мечей, кольчуг и кружащих над головами стервятников.

— За мной! — приказал Вершинин и бросился вперед, по пути припечатывая к полу тех, кто пытался подняться.

Быстро спустились, почти скатились по лестнице, по пути разбросав кулак-пулями еще двоих.

У проходной ждал неприятный сюрприз: залегшие за массивной стойкой сотрудники в форме, открыли огонь из короткоствольных автоматов. Регистратор с курьером едва успели отпрянуть обратно, за угол. Со всех сторон, не давая поднять голову и заставляя рефлекторно жмуриться, летели обломки штукатурки, с визгом разлетались отрикошетившие пули.

Сидя на цементном полу, Вершинин подкрутил на метателе какой-то регулятор, коротко выдохнул — и выпрыгнул из-за стены. Метатель забил реже, но с какой-то угрожающей мощью. Гильза не удержался от соблазна выглянуть из-за угла.

Дерево стойки разлеталось в клочья, конструкция, очевидно усиленная бронелистами, рывками подавалась назад. Автоматные очереди захлебнулись. Не давая охране поднять головы, беглецы добрались до массивных дверей — и выскочили на улицу.

Уже не удивило то, что прямо у входа ждала знакомая ржавая иномарка. Из-за руля испуганно таращился Кроль.

— Значит, вы получили мой сигнал! — проговорил Гильза, едва машина дернулась с места и воткнулась в поток транспорта.

— Какой еще сигнал? — не понял Вершинин.

— Ну, о помощи. На «тревожный номер».

— Ничего мы не получали, — покачал головой регистратор. — Хотя, может, сигнал и был — только я не в курсе.

— Как же вы решили искать меня? — удивился Гильза. — И как узнали — где именно?

— Скажи спасибо ему, — Вершинин кивнул в сторону Кроля, озабоченно вертевшего «баранку».

— Я сразу подумал, что в той машине тебя везут, — сказал Кроль. — Прицепился — и хвостом прямо до ворот. Внутрь, конечно, не пустили, но у меня кое-какая аппаратура. В общем, поглядел сквозь ворота. Смотрю — точно, тебя выволакивают под белые рученьки. Ну, я не стал терять времени. Поскольку линии спецсвязи под рукой не было — рванул прямо в офис «Линии»…

— Ну, спасибо, друг, — благодарно пробормотал Гильза. — Хотя странно — я дважды набирал «тревожный номер».

— С сотового? — предположил Вершинин.

— Ну, да… — отозвался Гильза. Его передернуло от одного упоминании о мобильнике.

— Хм… Ну, с этими сотовыми не все так просто, — сказал Вершинин. — Владимир Иванович сейчас что-то выясняет, обещал поделиться, как только доберемся до офиса.

— Вот как? — проговорил Гильза. — Мне тоже показалось, что…

Он не знал, как закончить фразу. Говорить на эту тему как-то расхотелось.

4

Обстановка в офисе была невеселая. Служащие сидели группками по углам, тихо обсуждая последние новости. По всему было видно, что работы особо не было. Этого и стоило ожидать с уменьшением числа прибывающих иномирян. Но такого кризиса, какой имел место сейчас, не помнили даже ветераны регистрационной деятельности.

Чигур собрал ведущих регистраторов в конференц-зале. Приглашен был и Гильза. Вряд ли в виду своих курьерских заслуг, скорее, по все той же причине ограниченности ресурсов и необходимости бросить в дело все, без исключения, силы.

Чигур выглядел усталым. Покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что не спал уже несколько суток. Рядом с ним, на столе покоился знаменитый портсигар, в котором регистратор держал стимуляторы. Хотя каждому известно: на стимуляторах долго не продержишься. Наступит момент, когда они могут попросту убить.

— Итак, на повестке дня две новости, — сказал Чигур.

— Одна хорошая, другая плохая? — уточнила Кэт.

— Не буду вас зря обнадеживать, — сказал регистратор. — Обе плохие.

— Мне нравится такое начало… — задумчиво произнесла Зина. Она стенографировала заседание.

— Согласен, веселого мало, — кивнул Чигур. — Однако, факты остаются фактами. Нужно принять их — чтобы ясно представлять себе, из чего следует исходить. Итак, факт первый: инквизиторы Лагора совместно с магами установили Барьер…

По залу пронесся ропот. Очевидно, не всем присутствующим была известна эта безрадостная новость. Так или иначе, она затрагивала всех — ведь само существование «Линии» определялось визитами пришельцев из далеких миров. И теперь судьба собравшихся, а также тех, кто дожидался новостей по ту сторону двери, становилась совершенно неопределенной.

— С этого момента ни одно разумное существо не сможет покинуть Землю либо проникнуть в наш мир. Разумеется, если на то не будет воли Инквизиции… — голос Чигура был тверд, однако же, в конце фразы предательски дрогнул. — Это не значит, что «Линия» должна свернуть свою работу. На Земле, и в Москве в частности, осталось немало иномирян, не успевших или не захотевших, по тем или иным причинам, покинуть наш мир. Мы продолжим работу с ними, тем более, что не знаем, как изменится их поведение в сложившихся обстоятельствах.

Регистратор сделал паузу. Налил в стакан воды из пластиковой бутылки. Отпил немного и продолжил:

— Факт второй, который мне представляется не лучшим, если не еще более негативным, чем постановка Барьера между мирами…

Присутствующие переглянулись. Трудно представить, что же может быть хуже, чем изоляция Земли от остального, невообразимо огромного Многомирья. Гильза подумал, что уже не очень-то понимает, как живут «обыкновенные» люди, убежденные в исключительности Земли и человеческого вида. Как, наверное, спокойно им жить на этом свете! Спокойно — и скучно…

Чигур внимательно оглядел присутствующих, словно желал удостовериться, в состоянии ли они понять то, что он собирался им сейчас сказать. Постучал пальцами по столу и заговорил:

— Нам удалось выяснить, правда, пока лишь в общих чертах, причину столь стремительной эвакуации иномирян. И, соответственно, повод для постановки Барьера.

Наступила тишина. Пронзительная, гнетущая, мешающая дышать.

— Беда пришла оттуда, откуда не ждали, — невесело усмехнулся регистратор. — Впрочем, как это всегда и случается. Собственно, опасность с той стороны грозила всегда. Однако она была настолько очевидной, и, в то же время, настолько приевшейся, что мы пропустили удар. И теперь расплачиваемся за это. Я про «сотовых тварей».

Присутствующие тихо зашептались. На лицах читалось недоумение. Разумеется, все знали про вредоносность сотовой связи. И мало кто пользовался в повседневной жизни сотовыми телефонами. Но чтобы вот так, закрыть из-за них целый мир? Это было вне всякого понимания.

— Да, опасность казалась не столь явной, — продолжил Чигур. — К несчастью, инквизиторы сделали совсем другие выводы. И не ошиблись в своих худших предположениях…

Задумчиво постучав тростью по краю стола, осмотрел застывших слушателей и продолжил:

— Никто не знает, как все началось, что стало причиной. Может, дело в аномальной жаре, а может — это вообще закономерность развития столь большей колонии этих тварей. Скорее всего, так и есть — постоянно увеличивающаяся плотность сотовой связи и вызвала повышенную агрессивность колонии. Настолько высокую, что она вышла из-под контроля…

Чигур запнулся на секунду и закончил:

— …и взяла под контроль людей.

— Что значит — под контроль? — спросил Сан Саныч. Его всегда интересовали технические подробности.

— Значит, подчинили себе их волю, превратив в послушный скот, поставляющий информацию для пропитания. Отчасти так происходило всегда. Но теперь эфирные твари научились почти без остатка высасывать информацию из человеческого мозга. При этом часть людей, для собственной безопасности, превратили в рабов. По сути — внешние органы колонии.

Слушатели потрясенно молчали, боясь пропустить хоть слово. Регистратор хмуро продолжал:

— Мы еще не выяснили до конца, как это работает. Но механизм примерно такой: в момент разговора происходит максимальное воздействие — когда абонент сотовой связи полностью теряет человеческий облик, отдавая тварям максимум умственной информации. Когда мобильник находится в режиме ожидания — просто лежит в кармане — происходит фоновое воздействие. В этом режиме люди продолжают вести внешне нормальную жизнь, способны думать, общаться. Однако все их мотивации направлены на поддержание и распространение Паутины — как мы узнали, так называют колонию сами твари. Или же их несчастные абоненты. Есть и экстремальный вариант — когда связь индивидуума с Паутиной непрерывна. Обычно это происходит в режиме постоянной связи через беспроводную гарнитуру. И самое неприятное…

Чигур откашлялся, отвел взгляд. Ему явно не хотелось продолжать.

— Эти твари умнеют, и умнеют все быстрее. По сути, интеллект пораженных людей прямиком переходит к Паутине. Так что мы столкнулись не только с более сильным противником, в чью армию входят все абоненты пораженного сотового оператора. Наш враг еще умен. Может быть, уже умнее нас с вами. У нас очень мало времени — прежде, чем Паутина окончательно освоится в управлении своим абонентами, выяснит, кто ее главный враг.

— Она уже знает про «Линию»! — тихо сказал Гильза. Он вспомнил вопросы, которые ему задавал майор Игнатьев. Нет сомнений в том, что сделано это не без ведома таинственной Паутины.

Чигур кивнул:

— Надеюсь, им известно не все. В любом случае, надо торопиться…

— Но почему же инквизиторы отгородились от нас? — вспыхнула Кэт.

— Они считают, что эта зараза очень опасна для остальных миров, — сказал Чигур. — Что люди Земли, по сути, перестали быть людьми, став кормом для эфирных тварей, компостом, на котором произрастают эти прожорливые монстры.

— Отчего же инквизиторы не предупредил нас об опасности? — запальчиво спросила Зина.

— Они-то как раз считают, что предупреждали, — с горечью произнес Чигур. — Когда предлагали запретить использование эфирных монстров для нового вида связи. И «Линия», в общем-то, всегда была против бездумного распространения «дешевых» мобильников. К сожалению, наша позиция была проигнорирована. Инквизиция Лагора, очевидно, сочла дополнительные предупреждения излишними. И даже пожертвовала своим наблюдателем в Москве…

Взоры обратились к Лю, тихо сидевшей в сторонке. Она была бледна и тут же опустила взгляд. Очевидно, она чувствовала вину — за своих соотечественников, столь сурово поступивших с Землей.

Гильза почувствовал острую обиду: как же могли лагорийцы так обойтись с ней — навсегда отрезав девушку от родины?! С другой стороны его посетила крайне эгоистичная и довольно постыдная мысль: ведь теперь Лю навсегда останется в Москве! А значит…

Он сердито оборвал себя: ничего это не значит! Нужно, во что бы то ни стало, снять Барьер и предоставить каждому, кто способен к перемещению, возможность прибывать на Землю или покидать ее. Ведь с этого и начинается подлинная свобода и настоящее счастье. А как можно сделать человека счастливым насильно?!

— Как же так вышло, что вы не успели эвакуироваться? — сочувственно спросила Зина у Лю.

— Барьер поставили раньше срока, — пожав плечами, ответила девушка. Она держалась на удивление спокойно — сказывалось, видимо, аристократическое воспитание. — Наверное, или инквизиторы, или маги посчитали, что опасность слишком высока. А может, произошло нечто непредвиденное. Но об этом мы теперь все равно не узнаем.

— Как бы там ни было, нам в этом мире жить, — возразил Чигур. — А значит — бороться за этот мир. И если случилось нечто, что заставило Магистрат поставить Барьер раньше срока — мы должны выяснить причину.

Лю лишь молча покачала головой. Похоже, она не верила в успех такой борьбы.

— Самое худшее — что с нами нет Хороса, — невесело подытожил Чигур. — Сейчас как раз такая ситуация, когда его знания, опыт и мощь просто необходимы. Что ж, высшие силы ничего не делают зря. И если так суждено… Ничего не поделаешь, придется справляться самостоятельно.

5

Гильза изнывал от скуки. Который час он сидел в лаборатории Сан Саныча. Тому была поручена разработка более-менее эффективной защиты от воздействия эфирных тварей. А если получится — то и оружия. Но даже такой удивительный мастер, как оружейник «Линии», не знал, как подступиться к проблеме.

— Так ты говоришь, они так и не смоли подчинить себе твою волю… — задумчиво произнес Сан Саныч. — Это интересно. Очень интересно…

— Простите, но это вы сделали такой вывод, — вежливо поправил Гильза. — Я просто рассказал вам, как все было…

Он смотрел на кучу разбросанных по лабораторному столу сотовых телефонов. Чего только с ними не делали: некоторые были препарированы, некоторые сломаны, перемолоты в измельчителе, растворены в кислотах, многие — подключены к непонятным приборам, а к некоторым, словно к живым организмам, тянулись прозрачные трубки капельниц, заполненные бесцветными, зеленоватыми или же красными, как кровь, жидкостями. Хотя, нет… Похоже, это и была кровь!

Все-таки, трудно осознать, что мобильник — не столько электронное устройство, сколько посредник между человеком и эфирной сущностью, раскинувшей невидимые щупальца на тысячи километров. Что-то, вроде присоски, через которую жадная тварь высасывает аппетитную информацию.

Тут же, в прозрачном герметичном контейнере россыпью лежали sim-карты. На контейнере была большая наклейка с надписью:

ВНИМАНИЕ!

БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!

И соответствующий символ по центру. Сан Саныч полагал, что находящиеся в sim-картах личинки сотовых тварей стали гораздо заразнее и агрессивней, чем прежде. Гильза с содроганием вспоминал, как некогда преспокойно пользовался сотовым телефоном, позволяя невидимым пиявкам присасываться к беззащитному мозгу. Особенное же омерзение испытал, взглянув на этих тварей через электронный микроскоп, хитро настроенный на специальный диапазон. Подкрашенные радиоактивным изотопом призрачные нити действительно напоминали паутину, и в их то медленном, то в неуловимо стремительном движении было что-то неописуемо отвратительное.

— Да, да, ты легко отделался, — проговорил Сан Саныч. — Я сделал такой вывод на основе твоих же выявленных воспоминаний.

— После проверки на полиграфе? — кивнул Гильза, разглядывая проводки, опутавшие руки и голову. Мелкие провода стекались в толстый кабель, который змеился к системному блоку со снятым, будто содранная шкура, кожухом. Информация выходила на огромный, архаический монитор, мерцавший бледным зеленоватым светом.

У Сан Саныча не было столь продвинутой аппаратуры, как у Кшатрия в его центре. Последний действительно мог приподнять пласты воспоминаний и даже спроецировать их в изображение и звук, для всеобщего обозрения. Сан Саныч мог рассчитывать только на продвинутый «детектор лжи» собственной конструкции, который, не проникая в глубины сознания, мог, тем не менее, помочь допрашиваемому вспомнить глубоко спрятанные детали. Тонкие токи стимулировали мозг, из глубины памяти всплывали туманные образы, которые, и вправду, порой хотелось бы забыть.

— Продолжим! — решил Сан Саныч. — Попробуй-ка вспомнить все, что хоть как-то походило на атаку чужеродных сил.

— Попробую, — не очень уверенно согласился Гильза.

Сан Саныч щелкнул огромным черным тумблером. После такого можно было ожидать конкретной встряски — как на электрическом стуле. Вместо этого тихо зажужжала аппаратура, мигнул монитор, в местах прикосновения электродов легко защипало кожу…

…Он и раньше ощущал себя единым во множестве лиц — и почти всегда это было связано с телефонными звонками. Но теперь вспоминались забытые подробности.

Тихие голоса. Чьи это голоса? Человеку не ощутить их природу — слишком тонка структура этих существ, слишком неуловима их форма. Одни лишь голоса — но и этого достаточно, чтобы ощутить всю их злобную мощь.

Вскоре пришло новое ощущение — вязкое, сковывающее, словно его пытались окутать сотнями невидимых нитей. Он пытался высвободиться — и ему это удавалось, хотя и не без труда. «Нити» рвались с тихим треском, и голоса выли от ярости и бессилия.

Паутина.

Та, что плетут незримые твари, связывая воедино тысячи человеческих разумов — тонкими нитями, по которым, словно по проводам, струится из мозга пожираемая ими субстанция.

Человеческая мысль.

…А твари бросались на него все яростней, пытаясь пробиться в душу, захватить ее целиком, опутать, наконец, своей Паутиной — но, словно ужаленные, отскакивали обратно и в неистовстве срывали злобу на сотнях невинных абонентов.

Словно разум этого непокорного человека был защищен непробиваемой броней из несокрушимого металла.

Броней…

Из металла?

Догадка заметалась в мозгу, заставляя сердце биться сильнее, загоняя воспоминания обратно в пыльные подвалы памяти.

Пуля!

Ну, конечно же — серебро, древняя защита от самого разнообразного зла! Пуля, принесшая столько страданий, убившая воспоминания о прошлом, притупившая разум и волю — на этот раз она выступила в несвойственной ей роли.

Роли защитницы.

— Вот оно! — воскликнул Сан Саныч. — Пуля! Серебро!

Щелкнул тумблер. Аппаратура затихла. Но тут же отвратительно взвыл допотопный игольчатый принтер, из которого медленно поползла распечатка.

Сан Саныч взволнованно ходил по лаборатории, что-то бормоча себе под нос, размахивая руками, в своем белом халате, с растрепанными седыми волосами напоминая съехавшего с ума ученого.

— Как просто! — смеялся Сан Саныч. — Вот мы и нашли решение!

Гильза скептически посмотрел на оружейника и поинтересовался:

— Это какое же решение? Каждому — пулю в лоб?

Сан Саныч замер в недоумении. Потом, видимо, до него дошло.

Он приблизился к Гильзе, голова которого все еще была окутана проводами и датчиками. Схватил Гильзу за виски, принялся вертеть его голову, словно волейбольный мяч перед ударом, приговаривая:

— Да, да. Знаю — серебро у тебя в глубине черепа. Прямо под мозгом… Невероятно интересный случай!

У Гильзы на этот счет было другое мнение. Мало интересного в том, чтобы получить пулю в лоб. Пусть даже и серебряную. И он даже радовался, что в результате ему отшибло память: помнить о таком моменте он совершенно не желал.

— Так что будем экспериментировать — каким образом серебро противодействует атакам Паутины!

Сан Саныч вдруг замер, убрал руки с головы «подопытного», отошел на шаг, разглядывая курьера. Нахмурился:

— А может, серебро тут вообще ни при чем. Просто пуля в свое время заблокировала какой-нибудь нервный центр… Слушай, о чем тебе говорил Кшатрий? Ну, в тот раз?

Гильза не очень-то хотел вспоминать об этом.

Тем более, что знал не больше Сан Саныча. А Кшатрий — он уже далеко. Так что на его консультации уповать не следует.

— Пуля во мне сдерживает зло, — тихо сказал Гильза. — Мое внутренне зло. Так однажды сказал Кшатрий, и так же сказал маг Талерон. Но, может, она противодействует не только моему внутреннему зулу — но и тому, что стремится проникнуть извне?

Сан Саныч кивнул, помолчал, теребя подбородок. В толстых очках недобро сверкали отблески энергосберегающих светильников.

— И, тем не менее, попробуем варианты, — произнес оружейник. — Серебряные амулеты, серебряные накладки, серебряные сетки, а может, даже серебряные шлемы, хоть это и накладно. Правда, простая логика подсказывает, что серебро необходимо доставить в непосредственную близость к мозгу. То есть, без хирургического вмешательства не обойтись…

— Это исключено, — раздался решительный голос. — Пробуйте другие варианты!

В глубине лаборатории, как оказалось, тихо сидел Чигур. Наверное, по своему обыкновению, зашел незаметно.

— Конечно-конечно, — пробормотал Сан Саныч. — Будем пробовать. Но потребуется время, и нет уверенности, что будет положительный результат. Боюсь, что Гильза так и останется уникальным случаем…

— По крайней мере, на данный момент так оно и есть, — пристально разглядывая курьера, произнес Чигур. — Выходит, что ты, Гильза — наше главное оружие.

— Здорово… — без особого энтузиазма произнес Гильза.

— Знаю, что тебе непросто заниматься тем, что положено одним лишь регистраторам, — продолжил Чигур. — Конечно, ты еще не готов к этой роли. К сожалению, обстоятельства иногда вынуждают делать то, что на первый взгляд выше наших сил. А сейчас ставки слишком высоки.

— Я готов… — тихо сказал Гильза.

— Я знаю, — кивнул Чигур. — Ты уже не раз доказывал свое мужество и решимость. Вот и еще один случай проявить себя

Регистратор поднялся с мягкого офисного стула, прошелся по лаборатории. У стенда с оружием остановился.

Оружие всегда было слабостью Чигура. В большинстве случаев именно он выступал инициатором создания новых образцов убийственной техники — для разных случаев, против самых разнообразных сущностей, без спросу проникающих на Землю. Сан Саныч выслушивал пожелания — и брался за работу. Образцы, представленные на стенде, демонстрировали немалый талант оружейника и доступ «Линии» к внеземным технологиям.

В тяге к оружию Чигур с Гильзой были похожи. Курьер мог часами пялиться на заветный стенд, представлять себя с арбалетом или дезинтегратором в руках. И хотя оружия ему не полагалось по статусу, он ничего не мог с собой поделать: тело помнило рефлексы из «прошлой» жизни, когда оружие составляло основу его существа…

На этом сходство между регистратором и курьером заканчивалось. В действительности они были словно из разных миров — опытный, резкий и проницательный Чигур и наивно-простоватый Гильза.

Теперь регистратор стоял перед лабораторным столом, прищурившись разглядывая препарированные мобильники.

— Нам удалось узнать, отчего Барьер поставили так спешно, — сказал он. — Если поначалу Паутина разрасталась в пределах одного оператора мобильной связи, то теперь, похоже, перекинулась на одного из конкурентов…

— С ума сойти! — пробормотал Сан Саныч.

— Да, приятного мало, — кивнул Чигур. — Пока идет локальная война между сотовыми тварями — которая несомненно закончится поглощением слабого сильным — у нас есть время для маневра. Потом будет только хуже: Паутина наверняка стремится подчинить себе всех операторов и, соответственно, всех эфирных тварей. И уж тогда она станет практически непобедимой. Очевидно, для инквизиторов это стало последней каплей — и они захлопнули мышеловку.

— Но зачем Паутине это нужно? — спросил Гильза.

— А зачем разрастается колония бактерий? — немедленно отозвался Сан Саныч. — Это стихия, природа — пусть даже и внеземная.

— Есть информация, что Паутина к чему-то готовится, — сказал регистратор. — Собирает информацию, разыскивает конкретных людей. Почему-то интересуется «Линией»…

Чигур перевел взгляд на Гильзу:

— Необходимо выяснить — чего же хотят эти твари. Что нужно Паутине?

— Так это я должен сделать? — проговорил Гильза.

Представив быстро нарастающую мощь Паутины, он вдруг ощутил робость. Что может какой-то курьер противопоставить мощному, объединенному интеллекту?

Покинув лабораторию, он решил, что неплохо было бы выпить кофе. А потому тут же отправился в комнату отдыха. Там он и встретил Лю.

Брошенная своими покровителями во враждебной среде чужого мира, она явно была не в себе. И сейчас сидела, вжавшись в угол дивана. На коленях у нее была какая-то книга, но Лю словно забыла о ней — она отрешенно глядела куда-то в сторону.

— Привет! — как можно оптимистичнее, сказал Гильза. Даже заставил себя улыбнуться. Получилось не очень.

Девушка задумчиво посмотрела на него, бесцветно произнесла:

— Здравствуй…

— Да вот, кофе чего-то захотелось! — бодро сказал Гильза. — Давай, и тебе сделаю, а?

Лю покачала головой:

— Чего-то не хочется. Не до кофе как-то…

Гильза прикусил язык. Наверное, надо быть лагорийцем, чтобы понять, как это — оказаться навсегда запертым в чужом, тесном и душном мире. Да еще и ощутить себя преданным и брошенным теми, кого считал образцом добродетели. Надо отдать должное — для своего положения Лю держалась очень достойно. Хотя, наверное, не стоило ей замыкаться в себе, ведь от этого только хуже. С другой стороны, кому может открыть душу лагорийская аристократка? Разве что, самому Хоросу. Но шефа нет на месте, как всегда, когда он так нужен.

Хорос… Что бы он предпринял сейчас? Да и вообще — стала бы нынешняя проблема столь острой, будь он на месте? Многое можно было бы отдать, чтобы Хорос сейчас оказался в Москве…

Гильза поймал себя на том, что задумчиво водит ложечкой в пустой чашке. Усмехнулся и направился к кофе-машине.

— А мы тут кое-что выяснили с Сан Санычем, — сказал Гильза, заряжая кофе-машину. — Похоже, нашлась защита против Паутины…

— Это не важно, — отозвалась Лю. — Никакая защита не поможет. Никто не сможет справиться с эфирными тварями. Даже маги. А у вас и магии толком нет. Этот мир обречен. Так что Магистрат не зря поставил Барьер.

— А мы справимся, — упрямо сказал Гильза, вдавливая кнопку. Машина утробно заурчала, наполняя чашку аромтной жидкостью. — И без всякой магии справимся. Потому что мы — люди. Мы несколько ледниковых периодов пережили, мамонтов пережили и саблезубых тигров. Чуму, холеру, оспу перебороли. А тут — какая-то Паутина…

— Вы погибнете, — тихо сказал Лю. — Мы все погибнем. Ну, ничего — зато другие миры теперь в безопасности…

— Я понимаю, почему ты заступаешься за инквизиторов, — заявил Гильза, отпивая кофе. — Тебе просто нужно их оправдать — почему они тебя здесь бросили! Если хочешь знать — я, вот, никогда бы тебя не бросил!

Последние слова прозвучали одновременно со щелчком закрывшейся двери. Девушка ушла. Даже не попрощавшись.

— Обиделась… — глядя на матовое стекло двери, пробормотал Гильза.

Тут же дверь распахнулась снова. Он обрадовался было тому, что Лю решила вернуться.

Но это была не Лю. Это снова оказался Чигур.

— А, вот ты где! — проговорил регистратор. — А я тебя везде ищу. Дуй в лабораторию. Есть идея.

6

— Ну, что, ты готов ты к такому эксперименту? — глядя ему в глаза, спросил Чигур.

— Да… — отозвался Гильза, хотя губы противились сложиться в положительный ответ. Ибо все его существо протестовало против задуманного регистратором в компании с изобретательным Сан Санычем.

Машина катила по проспекту Мира, старый кондиционер завывал от напряга, силясь охладить раскаленный воздух. За стеклом проплывала обычная жизнь: неслись потоки машин, изнывающие от жары прохожие уныло брели по делам, счастливчики попрятались в прохладу кафетериев. Ничто не говорило о том, что многие из этих людей давно уже перестали, по сути, быть людьми, превратившись в безвольные орудия Паутины. Пройдет совсем немного времени — и отвратительно живая эфирная сеть накроет своим невидимым покрывалом всех оставшихся.

Все существо противилось этой ужасной перспективе. Именно потому Гильза и заставил себя сказать:

— Да. Если не я — то кто же?

Это была самая настоящая разведывательная операция, отчаянная вылазка в логово врага. Никто, кроме Гильзы, не мог отправиться на это задание. Потому что здесь не помогли бы ни ловкость, ни тренированность, ни опыт.

Помочь могла только пуля в голове.

Точнее — маленький кусочек заговоренного серебра, словно оберег, защищавший от зла.

Потому что отправиться предстояло очень далеко. Даже не на тысячи километров, даже не в космос или океанскую пучину.

Нужно отправляться в ад.

Сейчас никто не обращал внимания на старенькую иномарку, тарахтящую по московским улицам. Но через несколько минут Гильза вновь соприкоснется с шепчущими голосами.

И Паутина прозреет, обнаружив в себе инородное тело.

Кроль притормозил у входа в метро, на станции «Белорусская». Чигур сделал молчаливый знак — Кроль кивнул и вышел, слившись с толпой.

Тем временем Сан Саныч водрузил на голову курьера медный обруч, от которого разбегались многочисленные тоненькие проводки, и принялся при помощи кусочков лейкопластыря присоединять к коже оголенные контакты. Оба примостились на заднем сиденье, срытые густой тонировкой, так что прохожим не приходилось изумленно таращиться на выбравшегося «на пленер» сумасшедшего профессора и его подопытного.

— Хорошо бы, конечно, все это для начала проверить на крысах, — приговаривал Сан Саныч, плотнее подгоняя податливый обруч. — Только, вот, Владимир Иванович говорит, нет времени…

— Именно так, — подтвердил регистратор, внимательно оглядывая прохожих. Ему везде виделась опасность.

— Поэтому проверять будем прямо по ходу, — заключил оружейник.

— Как это работает? — нервно поинтересовался Гильза, наблюдая, как цепляется к запястью многожильный провод.

— Честно? — Сан Саныч сверкнул стеклами очков.

— Ну, да…

— Если честно — не знаю.

— Но как же…

— Эффект чисто гипотетический. Это что-то, вроде знакомого тебе «детектора лжи», только намного активнее. Предполагаю, что под воздействием этого устройства ты будешь острее воспринимать информацию. Правда, при этом есть опасность некоторого ослабления защиты… Но другого варианта я пока не придумал. Все-таки, я не физиолог, моя специальность — техника и оружие.

— Спасибо за откровенность, — пробормотал Гильза.

— Если увидим, что с тобой что-то не так — сразу же прекратим сеанс и вытащим тебя, — пообещал Чигур.

Гильза подумал, что ни регистратор, ни оружейник, в действительности не представляют себе, как они будут «прекращать сеанс» и «вытаскивать» ныряльщика в темную неизвестность. Но голос Чигура придавал уверенности. Все-таки, умение брать на себя ответственность, в том числе, за жизни других — сильная черта. Такому еще стоит поучиться.

Щелкнул замок, и на водительское сиденье с объемистым пакетом в руках рухнул Кроль. Суетливо захлопнул дверь, протянул пакет регистратору.

— Вот, купил, подключился, — скороговоркой выпалил он.

— Оператора не перепутал? — прищурился Чигур.

— Нет, вроде тот самый… — неуверенно проговорил клерк.

— Коробка-то зачем? — недовольно произнес регистратор, разрывая картон и извлекая на свет дешевый мобильник. — И почему выключенный? Вот же ты… Времени-то у нас нет!

— Чего-то не подумал… — Кроль виновато хмыкнул.

— На чей паспорт подключался? — подозрительно спросил регистратор. — Тоже, небось, не подумал?

— Почему же? — обиделся Кроль. — Паспорт липовый, как и сказали…

— Молодец! — отозвался Чигур, глядя на крохотный экранчик. — Порядок, сигнал устойчивый, оператор наш!

— Давайте, давайте! — нетерпеливо потребовал Сан Саныч.

Он схватил телефон, придирчиво осмотрел, довольно крякнул. После чего вопросительно поглядел на регистратора. Тот, в свою очередь, обратился к замершему в ожидании курьеру:

— Готов?

— Готов… — Гильза облизал пересохшие губы. Из-под медного обруча на лоб стекали капельки пота.

— Тогда — с богом! — Чигур посмотрел на Сан Саныча. — Набирай тревожный номер Гильзы. Они его все равно уже знают…

Оружейник ввел четыре цифры и нажал «вызов». После чего приложил трубку к уху курьера — и прижал специальными медными скобами. Щелкнул тумблер — и кожа ощутила слабое, но довольно неприятное покалывание.

Дорога в ад была открыта.

На этот раз голоса не шептали. Они ворвались с неистовым ревом — словно над головой пронесся сверхзвуковой истребитель. Гильза бы заткнул уши руками — если бы в это мире у него было тело.

Это невозможно описать. Потому что нельзя передать словами единство простого человека с тысячами таких же, как ты. Бесконечное множество «Я», соединенное бестелесными голосами.

Голоса вгрызались в слух. И не только в слух: голоса здесь были всем — зрением, осязанием, самой мыслью. Они стремились опутать его своей сетью, сделать своим рабом — одним из тысяч уже сломленных, подчиненых, высосанных без остатка разумов.

И теперь Гильза чувствовал боль. Нестерпимое жжение — словно со всех сторон его кусали злобные осы.

Но в то же время он понял, что способен учиться — совершенствовать свою способность перемещаться средь множества агонизирующих разумов. Его больше не швыряет хаотично, меж совершенно случайных тел. Теперь нужно найти то вместилище информации, где хранится искомое. Паутина не имеет независимых баз данных. Как подлинный паразит, она использует для хранения информации тела хозяев.

— Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети…

Опасность! Этот мягкий женский голос принадлежит Паутине. Похоже, это уже не спонтанная борьба сотовых тварей за нового абонента — сейчас Паутина возьмется за него целенаправленно. Если она так оживилась — значит, цель близка. Главное успеть.

— Здравствуйте. Вы позвонили в службу поддержки…

Тепло! Здесь у этой «грибницы» что-то, вроде нервного узла — самые быстрые и емкие мозги. Интересно — кто это?

…Перехватило дыхание — и вот он за шахматной доской. Обдумывает ход, а напротив — уныло задумавшийся соперник. Рука тянется вперед и небрежно ударяет по кнопке таймера…

Уф… Надо же — шахматист! Гроссмейстер… Что ж, вполне логично.

— Чтобы узнать состояние вашего счета — нажмите «один»…

Голос все ближе. Надо торопиться.

…Снова ощущение невесомости — словно падаешь с большой высоты. Перед глазами — сонная аудитория.

— Рассмотрим теперь поведение этой функции в пятимерном пространстве. И чтобы усложнить задачу введем у уравнение новую переменную…

Вырвался, чувствуя в голове легкий шум. Нет, высшая математика не для него.

Может, здесь?

…Опять падение — и перед глазами стена. Стена с какими-то картинками. Наверное, веселыми. Но все равно непонятными. Почему все такое непонятное? Где мама?

— Сережа! Сережа, ты слышишь меня?

Мама сегодня добрая. Надо ответить ей. Но что нарисовано на стене?

— Сереженька!

Мама сегодня добрая.

— Сережа, вставай! Пора кушать!

Мама добрая, а на стене…

— Стенка… — медленно произносят губы. Из уголка рта стекает слюна. Надо что-то сделать — но забыл что. Главное — понять, что нарисовано…

— Что, малыш? Стенка? Да, а на стенке — зайчик! Смотри, какой смешной!

— Зайчик!

Вот, значит, что там нарисовано. А что это такое — зайчик? Что-то знакомое, но что?…

Разум сковал ужас: вырваться из этого тела оказалось неожиданно тяжело. Еще немного — и его разум навсегда сольется с вязким сознанием мальчишки-аутиста.

Но это опасное погружение было не напрасным.

Именно в нем, этом разуме-ловушке, пряталось сокровенное.

— Чтобы отказаться от услуги — нажмите «решетку»! — зловеще прозвучал голос, и стало понятно: нужно бежать.

И тут на него навалилась невероятная тяжесть — словно невидимые твари собрали все запасы своих сетей — и набросили на него разом.

— Чтобы пополнить счет — нажмите «два»! — пророкотал голос.

Гильза напряг все силы — но не мог вырваться.

Он дергался, снова и снова пытаясь разорвать путы. И когда понял, что силы оставляют его — закричал.

Очнулся он оттого, что его били по лицу. С трудом сфокусировал взгляд. Это Чигур.

— Ну?! — крикнул регистратор. — Живой?

Не в силах говорить, Гильза кивнул.

— Слава богу! — регистратор отпрянул назад, на сиденье рядом с водителем. Коротко посмотрел на Кроля. — Жми!

Машина дернула с места, и теперь виляла в потоке транспорта. Медленно приходящий в себя курьер молча наблюдал за тем, как Сан Саныч передает мобильник регистратору.

— Надо же, — проговорил оружейник, проверяя зрачки «подопытного». — Всего десять секунд — а он уже в крик. Боюсь, ничего у нас не выйдет. Нельзя так рисковать человеком!

«Десять секунд?» — изумленно подумал Гильза.

Время, проведенное в Паутине, показалось ему вечностью.

Тем временем Чигур бросил мобильник на пол — и несколькими ударами каблука разбил его вдребезги — словно раздавил ядовитого паука. Натянул резиновые перчатки — и быстро вытащил из кучки обломков sim-карту. Брезгливо оглядел — и сломал пополам крепкими пальцами.

— Кидайте сюда! — потребовал Сан Саныч, просовывая между передними сиденьями устройство, напоминающее блендер.

Чигур бросил обломки «симки» в стакан «блендера». Взвизгнул моторчик — и sim-карта обратилась в пыль. Открыв окно, оружейник вытряхнул пыль на улицу.

Несмотря на все эти, довольно странные, меры предосторожности, спокойно уйти не удалось. Раздался низкий рев, и машину накрыла зловещая тень.

— У нас «хвост»! — озабоченно глядя в зеркало заднего вида, проговорил Кроль. — Похоже, старые знакомые!

Глянув назад, Гильза увидел злобный оскал «хаммера». И с изумлением узнал машину бритоголового стригоя Бампера. Ему-то что нужно?!

Ответ пришел быстро: свирепо рыкнув, внедорожник набросился сзади на беззащитную малолитражку. Машина дернулась, вильнула. Кроль испуганно вскрикнул.

— Что за черт?! — регистратор резко обернулся.

— Стригои! — глядя в зеркало, крикнул Кроль. — Это их джип!

— Разве Паутина действует на стригоев? — поправляя очки, спокойно поинтересовался Сан Саныч.

— Ну, недаром же они взяли себе личины скинхедов! — усмехнулся Чигур. — Кровожадные, безбашенные и заносчивые нелюди. Они же идиоты — пользуются мобильниками, несмотря на то, что все, как от огня, бегут от эфирных тварей!

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Кроль. — В данном случае от них бежим мы!

— Паутина нас все-таки вычислила! — предположил Сан Саныч.

— Похоже на то, — отозвался регистратор, глядя, как чудовищный стальной ящик на скорости пристраивается слева.

— Сейчас «бортанет»! — предупредил регистратор.

Кроль резко дернул руль вправо. На счастье там, в потоке машин, на миг образовался «карман». Хаммер с запозданием прыгнул туда, где только что была машина с беглецами.

— Спасибо за маршрутизатор, Сан Саныч! — крикнул Кроль. Он был смертельно бледен, но, похоже, его начал захватывать азарт погони.

— Всегда пожалуйста, — отозвался оружейник. — Не барахлит?

— Как видите! — Кроль снова увернулся от удара — и снова чудом избежал столкновения со случайными машинами.

Между тем, не всем везло так, как беглецам. Тяжелый «внедорожник», даже не замечая, цеплял легковушки, пропарывал им борта жутким металлическим обвесом, распугивая их, будто волк, ворвавшийся в овечье стадо. И несмотря на все усилия Кроля, подкрадывался все ближе, прижимая к тротуару.

— Проклятье, собой никакого оружия, — процедил Чигур, сжимая трость.

Потянул за серебряный набалдашник. Из глубины дерева со звоном показался тонкий сверкающий клинок.

— Сан Саныч! — выкрикнул Кроль. — Если маршрутизатор сгоняет прохожих с перехода — он может очистить тротуар?!

Оружейник задумчиво оттопырил нижнюю губу, развел руками и произнес:

— Таких опытов, конечно, не проводилось, но, если подумать, чисто теоретически…

Кроль не стал дослушивать до конца этот научный доклад. Он заложил резкий вираж — и машина, прошмыгнув между фонарным столбом и стеной старого дома, вылетела на тротуар. У пассажиров от удара о бордюр лязгнули зубы. Удивительное дело: несмотря на самое пиковое время, насколько хватало глаз, тротуар был пуст.

Заглушая шум мотора, со спины донесся грохот.

Застряв между покосившимся от удара столбом и стеной, сдирая крутящимися колесами асфальт, разъяренно выл «хаммер». На него снегом облетала сбитая штукатурка.

Соскочив обратно на проезжую часть, вильнув в управляемом заносе шустрая легковушка скрылась от погони.

Гильза мельком подумал, что несмотря на собственное отношение к стригоям, он жалеет о том, что главарь бандитов-иномирян тоже оказался под властью сотовых тварей. Коварная Паутина методично лишала «Линию» даже сомнительных союзников.

Гильза почувствовал страшную усталость. Он уже валился в беспамятство, когда почувствовал, как его трясут и услышал голос регистратора:

— Так что было ТАМ? Что, что ты узнал?!

Собрав остатки сил, Гильза произнес:

— Маятник. Им нужен Маятник.

7

Неизвестно, сколько он пробыл «в отключке». Забытье было тяжелое, без снов. Проснулся же от собственного крика.

Сердце гулко колотилось, беспричинный страх никак не хотел отпускать.

— Где я? — пробормотал Гильза.

Глядя в потолок, долго соображал — что это за место, пока не понял, что находится в офисе, а точнее — лежит на диване в комнате отдыха. Сделав над собой усилие, сел. Протер глаза, осмотрелся.

Все здесь было, как обычно — даже оставленная им чашка с недопитым кофе. Знакомая обстановка немного успокоила. Впрочем, тут же стало ясно, что особо расслабляться не стоит.

За прозрачным столом, погруженный в чтение толстой старинной книги, сидел Чигур.

— Как я здесь оказался? — хрипловатым со сна голосом спросил Гильза. Язык слушался плохо, в затылке стучало.

— Подхватили тебя вдвоем с Кролем под белы рученьки — и притащили, — отозвался регистратор. — Знаешь, как пьяного волокут в вытрезвитель? Кроль, конечно, молодец, если б не он — размазали бы нас о радиаторную решетку… Хотя мог бы и с нами остаться. А то бросил компанию — нужно ему, видите ли, поручения Хитрука выполнять. Мол, интересы агентства превыше всего! И то, что сам детектив остался по ту сторону Барьера — его не смущает… Хотя, при чем Кроль? Давай лучше поговорим о твоем увлекательном путешествии в мир эфирных тварей.

— Я бы лучше о вытрезвителях поговорил, — пробормотал курьер, подсаживаясь за столик к Чигуру.

Не обратив внимания на это замечание, тот спросил:

— Итак — что ты выдел, слышал, чувствовал ТАМ? Смею предположить, что ты первый из людей, вышедших на непосредственный контакт с Паутиной. И сохранивший при этом здравый рассудок.

— Про рассудок я не слишком уверен… — ощупывая затылок, произнес Гильза. — Честно говоря, даже сейчас я не могу сказать наверняка — реально все, что вокруг меня, или это Паутина со мной так играет. Может, все это — просто сон…

— Ты это серьезно?

— Думаю, что да… — Гильза неуверенно пожал плечами.

Чигур молча перехватил трость поудобнее — и, не особо церемонясь, треснул курьера по коленке. Нога немедленно распрямилась, Гильза зашипел от боли, схватился за колено.

— Ощущения в порядке, рефлекс есть, — пояснил Чигур. — Все еще думаешь, что спишь? Или считаешь, что это Паутина проводит неврологические тесты? А может тебе кажется, что я — это виртуальное воплощение Паутины? Если ощущения кажутся тебе чересчур иллюзорными — могу придумать что-нибудь поэффективнее. Или позовем Сан Саныча — пусть треснет тебя током.

— Не надо! — взмолился Гильза. — Думаю, что вы вполне настоящий, Владимир Иванович.

— То-то же! — строго сказал Чигур. — Если собираешься однажды стать регистратором — научись доверять интуиции. Помнишь, как Королев разрешил споры ученых по поводу лунной поверхности — без всякого научного сюсюканья? Взял и чиркнул на бумажке: «Считать Луну твердой. Королев». Но это, конечно, приходит с опытом, а у нас времени нет. Так что просто прими за рабочую гипотезу: все вокруг — реально, я — настоящий. И продолжим.

Гильза молча кивнул. Хотя ничего и не слышал о Королеве и его категоричном заявлении.

— Итак, — продолжил Чигур. — Ты сказал, что им нужен Маятник, верно?

— Верно.

— Это Паутина тебе сказала?

— Нет. Паутина не говорит ничего конкретного. Все, что она знает — это мысли отдельных людей, сложенные воедино. По крайней мере, так я это ощутил.

— Так с чего ты взял, что этим тварям нужен именно Маятник?

— Почувствовал…

Регистратор пристально посмотрел на курьера, но ничего не сказал. Гильзе показалось, что Чигур ему не поверил. И заговорил сбивчиво и быстро:

— Да, я почувствовал. И четко знаю: это правда. Паутина действительное ищет Маятник. Думаю, она узнала про него случайно. Кто-то из ее абонентов что-то слышал, но, конечно же, не владеет полной информацией. Ведь Хранители не пользуются мобильной связью, значит, эфирные твари не могли подслушать их мысли. И, наверное, они думают, будто я знаю гораздо больше — раз я из «Линии» и у меня такая мощная защита от их воздействия. Моя пуля их просто бесит!

Гильза перевел дыхание и продолжил:

— Да, Паутина ищет Маятник. Она сосредоточилась на этой задаче — так что просто невозможно ошибиться. Она копается в сознаниях, вылавливая информацию по крупицам. Я не могу это объяснить, подтвердить конкретными доводами. Как не могу описать словами свое единство с тысячами и тысячами других людей. Это одновременно и страшно, и мерзко… и здорово!

Он поморщился от бессилия сформулировать мысль. Сказал с горечью:

— Я знаю, что все это похоже на бред. И вы мне, наверное, не поверите…

— В «верю — не верю» ты еще поиграешь — с «детектором лжи», у Сан Саныча, — твердо сказал регистратор. — Пока же примем за рабочую гипотезу то, что ты прав. И Паутине действительно нужен Маятник.

Он резко поднялся, отодвинул стул и быстро прошелся по комнате.

— Маятник, Маятник… — проговорил он. — Если Паутина действительно охотится за ним… Что ж, тогда это многое объясняет!

— А зачем им понадобился Маятник, Владимир Иванович? — спросил Гильза.

Регистратор посмотрел на курьера. С сомнением поджал губы, помолчал, постукивая тростью. Сказал, будто бы с усилием:

— Ладно… В конце-концов, тебе в любой момент можно стереть память…

— Зачем?

— Затем, что мне, видимо, придется поделиться с тобой информацией, знать которую полагается лишь Хранителям.

Чигур снова прошелся по комнате, на этот раз уже спокойнее. Подошел к мойке, зачем-то открыл кран, задумчиво посмотрел на шипящую струю воды, закрыл. Вновь посмотрел на курьера. Заговорил:

— Маятник — «альфа» и «омега» нашего мира. Мерный ход его — залог стабильной жизни на Земле. В любом из миров, где есть разумная жизнь, есть и свой Маятник. Впрочем, это тебе известно. Главное в другом. Та раса, которая владеет Маятником — владеет и этим миром. Пока Маятник в руках людей — Земля принадлежит им. Если же его захватит враждебная раса…

Регистратор запнулся. Лицо его дрогнуло:

— Хозяевами станут захватчики. Это непреложный закон бытия: разумные должны уметь защитить сердце своего мира. И если Паутина захватит наш Маятник — Земля превратится в мир эфирных тварей. И люди здесь станут изгоями. Или… иномирянами в собственном мире.

Чигур невесело рассмеялся:

— Какие-нибудь невидимые регистраторы заставят нас получать визы для пребывания на собственной земле, прикажут носить личины… Неправда ли, это будет довольно иронично?

— Это будет страшно, — проговорил Гильза.

— Именно так, — посерьезнев, сказал Чигур. — И я описал самый лучший из возможных сценариев. Мы даже представить себе не можем, что на уме у эфирных монстров, как они поведут себя, когда Маятник окажется в их власти.

Чигур замолчал вновь. Он как-то сгорбился, сник, и могло показаться, что постарел еще больше. Длилось это какие-то мгновения. Регистратор снова выпрямился, в глазах его сверкнул знакомый огонек.

— Впрочем, без ключа, подчинить себе Маятник довольно сложно, — сказал он. — Будем надеяться, им это не удастся. Необходимо, не теряя времени, переместить Маятник в надежное место. Во временное укрытие.

— Давайте так и сделаем! — оживился Гильза. — Я помогу вам его перетащить! Где он?

Чигур изумленно посмотрел на курьера.

И вдруг захохотал.

— Чего? — обиженно произнес Гильза. — Что я такого сказал?

Но регистратор не мог остановиться — смех захватил его, заставил обессилено опуститься на стул. Чигур смеялся, закрывая лицо ладонью, судорожно колотя тростью в пол.

Гильза недоуменно наблюдал за этим неожиданным приступом веселья. Решил, что дело, наверное, в тяжелой обстановке, небывалом грузе ответственности, хроническом недосыпании и в стрессе. Он даже забеспокоился: не произошел ли с регистратором нервный срыв? Только этого еще не хватало!

— Извини… — вытирая слезы, проговорил Чигур. — Просто я представил себе… Перетащить! Это же надо…

— Ну, я только предложил, — осторожно сказал Гильза.

— Да, да, — окончательно приходя в себя, сказал Чигур. Снова усмехнулся. — Ведь ты никогда не видел эту штуку, и даже не представляешь, что это такое…

— Конечно, не представляю, — Гильза пожал плечами. — Ведь вы никому не показываете Маятник.

— На то мы и Хранители, — отозвался Чигур. — Что, если б, покопавшись у тебя в мозгах, Паутина узнала правду?

— Она бы уже ломилась сюда, — предположил Гильза.

— Это вряд ли, — покачал головой регистратор. — Здесь нет Маятника.

— Вот как? — удивился Гильза.

— Неужели ты думаешь, что Маятник, Ключ и резиденция Ордена находятся в одной точке? Это было бы непростительным легкомыслием со стороны Хранителей. Маятник установлен в совершенно другом месте. Ключ нему тоже надежно спрятан. Впрочем, с ключом, как раз, все проще. Иди за мной!

Они вышли в коридор.

— Заглянем вначале в информационный отдел, — сказал Чигур, останавливаясь и берясь за дверную ручку. — Посмотрим, что там ребята накопали.

На двери серверной на этот раз висела табличка с «Веселым Роджером» и недвусмысленным предупреждением

НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ!

Регистратор, не вняв предупреждению, открыл дверь.

Здесь дым стоял коромыслом, хоть топор вешай, не серверная, а рай для пассивного курильщика. Гудела аппаратура, обычно заглушаемая какой-нибудь экзотической музыкой. Айтишники, видимо всерьез забросили излюбленные развлечения, по уши погрузившись в работу. Причем, в буквальном смысле: один из этой неугомонной парочки, а именно — Вася, стоял по горло в ворохе запутанной и смятой перфорированной ленты для распечаток.

— Чтоб тебя разорвало, Игорек! — рычал он. — Здесь же километры бумаги! Как тут найти данные?!

— В этом деле главное начать, а там, глядишь, и втянешься, — невозмутимо отозвался Игорек. Из-за монитора к потолку потянулись новые клубы дыма. Вентиляция выла от натуги. Казалось, еще немного — и она начнет сипеть и кашлять от избытка никотина. — Ты, главное, не вздумай ленту порвать — а то придется снова распечатывать…

— Только не это! — пискнул Вася, исчезая в бумаге с головой — Откуда у нас такой идиотский принтер? Может, еще на дискету прикажешь скинуть?

— До такой дикости опускаться не будем, — милостиво отозвался Игорек. — Просто Чигур отчет требует — ты же знаешь, он признает отчеты только в бумажном виде!

— На этот раз я сделаю исключение! — вмешался регистратор. — Не до бумажек!

— Владимир Иванович! — выныривая из бумажного клубка, воскликнул Вася. И даже попытался изобразить радостную улыбку, что получилось посредственно. — Мы вас и не заметили!

— Спрятался за дымовой завесой, — сухо пояснил Чигур.

— Приветствую! — даже не выглянув из-за монитора, сказал Игорек. Вместо этого выпустил новую струю дыма и раздавил окурок в пепельнице, вырезанной из донышка кофейной банки.

Подобное хамство со стороны обитателей серверной было настолько естественно и простодушно, что сходу обезоруживало даже самых суровых радетелей трудовой дисциплины.

Гильза огляделся. Серверная всегда представлялась ему загадочным и манящим местом, вроде магазина игрушек для мальчишки. Стены здесь были увешены каким-то невероятными плакатами и парадоксальными лозунгами, на рабочих местах айтишников встречались предметы, немыслимые в других помещениях офиса. Вроде, скажем, бейсбольной биты. Вот, зачем она здесь, спрашивается? На такой, вполне резонный, вопрос айтишник невозмутимо ответит: «В качестве инструмента, чтобы платы в гнезда забивать. Не молотком же по ним колотить». И ведь возразить специалисту нечего! Самое интересное: его не смутит даже лежащая тут же бейсбольная перчатка-ловушка и бейсбольный же мяч.

— Удалось выяснить что-то новое? — поинтересовался Чигур, любуясь бумажной агонией Васи.

— Сеть ведет себя странно, — отозвался Игорек. — Во-первых, подозрительно спокойно. В секторе оккультизма и паранормальных явлений никогда еще не было такого спада активности. Статистика говорит следующее: уровень спама о пришельцах резко сократился — не менее, чем на сорок процентов…

— Что неудивительно, — заметил Чигур. — Большинство из них действительно покинуло Землю.

— Но главное даже не это. Из оставшегося сетевого трепа значительная часть почему-то посвящена сотовым тварям. А также — разрастанию зоны покрытия одного-единственного оператора мобильной связи. Не пойму, с какого это боку «охотников за пришельцами» заинтересовали мобильники…

— Ну-ка, ну-ка… — потребовал Чигур.

Вася уже протягивал ему неряшливую стопку бумаги, в которой умудрился отыскать нужное место. Чигур надел очки и погрузился в чтение.

Игорек, между тем, продолжал:

— Меня это тоже заинтересовало. И я решил пройтись по всем операторам мобильной связи. Оказывается, между ними резко обострилась конкурентная борьба. Это видно даже из резкого демпинга цен на дополнительные услуги. Ну и экономические новости вещают в этом духе: оператор неожиданно меняет владельцев — и тут же начинает стремиться к поглощению конкурентов…

— Может, я чего-то не понимаю, — вмешался Вася. — Но причем здесь сотовые твари? Экономикой, вроде бы, занимаются владельцы и директора, а твари есть твари, их дело мирно пастись в наших мозгах.

— Вы пользуетесь сотовыми? — удивился Гильза.

— А то как же? — Вася пожал плечами.

— И вас не смущает, что ваши мозги…

— …высасывает какая-то тварь? — подхватил Игорек. — Да ну, глупости. Это даже неплохо — избавляет от избытка интеллекта.

Айтишники дружно хихикнули, очевидно вспомнив одним им известные факты.

— По крайней мере, это приятнее, чем когда мозг высасывает твоя собственная жена, — добавил Вася.

— Уважаю ваше мнение, — сказал Чигур. — Но с этого момента, и вплоть до особого распоряжения я запрещаю пользоваться мобильной связью. Сдайте мобильные устройства! Гильза забери телефоны, и проверь — какими операторами они пользуются.

Гильза послушно выполнил приказ. В руках у него оказались какие-то невообразимые «девайсы», о существовании которых он даже не догадывался. Взглянул на экраны, поискал значки операторов.

— Нормально, — сказал он. — Не Паутина.

— Паутина? — встрепенулся Вася.

— Кстати, — не отрываясь от распечатки, рассеянно проговорил Чигур. — Что-нибудь говорят о Паутине? Применительно к сотовой связи и конкретно — к интересующему нас оператору.

— Паутина? — выглянув из-за монитора, немного растерянно проговорил Игорек. — А я думал — что они имеют в виду? Некая «Паутина» упоминается, но ничего конкретного. Похоже, что ее здорово боятся.

— Так что это за Паутина, Владимир Иванович? — просил Вася.

— Все расскажу, — возвращая распечатку, сказал Чигур. — Попозже. Пока — просто собирайте и систематизируйте информацию. Все, что касается Паутины — особенно…

Из серверной они снова отправились по коридору, проходя мимо распахнутых дверей, за которыми скучали от безделья сотрудники. Странно: регистратор направлялся прямиком в тупик.

— Куда мы идем? — недоуменно спросил Гильза.

— Думаю, ты здесь уже бывал, — Чигур едва заметно улыбнулся.

И Гильза понял: они стояли перед дверью в Чулан.

8

Странное это место — Чулан.

Конечно, не намного более странное, чем сам офис «Линии», который, как известно, спрятан в параллельном измерении. Или что-то, вроде того. Но офис, все-таки, оставался офисом и на первый взгляд мало отличался от других московских фирм среднего уровня.

Чулан же поражал воображение.

Он потрясал — сразу, стоило только переступить порог, шагнуть в его темную глубину. Прямо за обычным для любого чулана добром — ведрами, швабрами, грудой старого поломанного хлама — начиналось нечто не вероятное.

Черная бездна.

Космос.

Хватающая за душу звездная бесконечность.

С непривычки могла закружиться голова. Людям с боязнью открытого пространства вообще не стоило сюда соваться. Здесь не было ни верха, ни низа, и ноги, будто ступали по твердым небесам. Стоило чуть поднять голову — и становилась видна яркая туманность, перечеркнувшая полнеба.

Гильзе доводилось однажды побывать здесь. Но отойти дальше, чем на пару шагов от груды чуланного хлама он так и не решился. Стоило обернуться, чтобы увидеть это дикое, вопиющее несоответствие: пронзительная чернота космоса — и зависшая в пустоте обшарпанная дверь с лучиками света, пробивающимися из-под нее — прямиком из офисного коридора.

Вот и сейчас они стояли здесь вместе с Чигуром, и молчали, думая каждый о своем. Наверное, и многоопытный регистратор не оставался равнодушным к такому зрелищу.

— Поразительно, да? — сказал он, наконец. — Буквально, дверь в другой мир. Как у Герберта Уэллса…

Гильзе тут же вспомнились какие-то выкладки из «Квантовой механики». Казалось, если правильно сложить обрывки усвоенных их знаний, то из этого может получиться потрясающее открытие, которое поможет и спасет их всех.

Только, вот, обрывки никак не желали складываться в полноценную картину. Это как паззл — не хватало множества важных кусочков мозаики. Возможно, их следовало искать в каком-нибудь другом, скажем, первом томе, который он до сих пор и в глаза не видел. И все же…

— Значит, здесь Барьер не действует? — быстро спросил Гильза. — А что если…

— Никаких «если», — усмехнулся Чигур. — Я понял, куда ты клонишь. Барьер полностью закрывает нам путь в обитаемое Междумирье. А куда-либо переместиться прямиком из Чулана, насколько я знаю, еще не кому не удавалось. Так что, куда открывается эта дверь, что это за мир, и связан ли он с Междумирьем — не знает никто.

— Даже Хорос?

— Хорос, возможно, и знает. Но раз не считает нужным говорить — значит, это, действительно, не имеет значения. Вот, что бы ты делал с собственной Вселенной?

— Не знаю…

— Вот и мы не знаем. Оттого и используем ее под Чулан.

Регистратор тихо рассмеялся. В глазах его сверкали отблески звезд.

— Пойдем, мой юный друг, — сказал он, указывая тростью куда-то вдаль. — Я подарю тебе эту звезду.

— Серьезно? — напрягся Гильза.

— Гм… Шутка, — сказал регистратор. — В общем дуй, за мной, нога в ногу — и не вздумай сделать хоть шаг в сторону.

Это было странное путешествие. И не только странное, но довольно пугающее. Чигур первым двинулся прочь от двери — прямо в черную бездну. Следом, осторожно ступая, словно по льду, отправился Гильза. Регистратор обернулся, посмотрел на шатающегося, будто по канату идущего курьера и рассмеялся:

— Не бойся — следуя за мной, ты никуда не денешься. Главное не отставай и не сходи с пути.

— Иначе что? — спросил Гильза.

— Знаешь, как долго человек живет в вакууме космоса? — поинтересовался регистратор. — Полторы минуты.

— Так там…

— Да. Самый обыкновенный космос. Смотри…

Регистратор достал из кармана смятый носовой платок — и швырнул в сторону. Скомканный кусок ткани поначалу полетел, как и полагается, по дуге, и можно было ожидать, что сейчас он упадет.

Ничего подобного: в какой-то момент его полет стал прямолинейным. Платок улетал в бесконечность, медленно разворачиваясь, будто маша крыльями.

— Как же мы здесь идем? — не в силах оторвать взгляд от платка, спросил Гильза. — Откуда здесь воздух и эта… гравитация?

— Спроси чего-нибудь полегче, — сказал регистратор. — Может, какие-то силовые поля, может, магия. Впрочем, одно другому не противоречит…

Они шли довольно долго. Ватная тишина и пустота вокруг начинали пугать. Курьер обернулся — и не увидел двери. Она попросту растворилась среди россыпи звезд.

— А мы не заблудимся? — пробормотал Гильза. Держать себя в руках было непросто.

— Не должны, — отозвался Чигур.

Его спокойствие просто поражало.

— Как же вы ориентируетесь, Владимир Иванович? — как можно бодрее, спросил Гильза.

— По звездам, — просто ответил регистратор. — Как древние мореплаватели.

— И куда мы идем?

— К тайнику. Собственно, мы уже в тайнике. Осталось отыскать нужную полку.

— Да уж, — пробормотал Гильза, — ничего себе тайничок — целая вселенная…

— А ты как думал, — усмехнулся Чигур. — Орден Хранителей — организация серьезная.

Гильза кивнул и подумал: насколько ему далеко до регистратора, настолько же рядовому регистратору далеко до Хранителя. Потому что все это не укладывается в голове. И какая ответственность лежит на плечах Чигура — просто уму не постижимо.

— Владимир Иванович, как вы думаете, эта вселенная населена? — любуясь крохотной с виду, но поразительной по красоте спиральной галактикой, спросил Гильза. — Есть здесь разумные существа?

Регистратор ответил не сразу. Он продолжал шагать по незримому «небесному своду», и могло показаться, что он просто не расслышал вопроса.

— Никогда не думал об этом, — сказал он, наконец. — Честно говоря, не хотелось бы.

— Почему? — удивился Гильза.

— А ты хотел бы, чтобы у тебя дома, в чулане кто-то жил? Кто-то, неизвестный, таинственный, а может, даже страшный?

Гильза хмыкнул:

— Ну почему сразу — страшный?

— Потому что в чуланах живут только чудовища, — пояснил регистратор. — Разве ты в детстве не боялся чудовища, притаившегося в чулане?

Он осекся и проговорил:

— Прости, я как-то не подумал…

Гильза сначала не понял, почему смутился Чигур, а потом улыбнулся и покачал головой:

— Ничего. Может, это и к лучшему, что я не помню своего детства. Зато и чудовищ из чулана я не боюсь.

— Похвально. Обязательно используем это твое качество… Вот, кстати, мы и пришли.

Гильза глядел во все глаза, но так и не смог понять, как регистратор определил, что нужная точка достигнута. Все та же черная бездна вокруг, и две крохотные человеческие фигурки, зависшие посреди бескрайнего космоса, будто легкомысленные космонавты без корабля и скафандров, с той разницей, что они чувствовали привычную силу тяжести и дышали, вроде бы, вполне земным воздухом.

Регистратора все это не смущало. Он с прищуром оглядел окружающие созвездия, среди которых не было ни одного из тех, что можно увидеть в земном небе. Сделал еще пару шагов, замер. Протянул руку куда-то в сторону.

И, словно из ниоткуда, прямо из пустоты, вытащил массивный предмет. Подкинул на руке, оглядел со всех сторон.

Больше всего по виду это напоминало кирпич.

— Это и есть ключ? — немного разочарованно произнес Гильза.

— Он самый, — бережно поглаживая шершавую поверхность, ответил Чигур.

Сколько Гильза ни смотрел — не мог избавиться от первого впечатления.

Кирпич — он и есть кирпич.

— А почему он такой… — Гильза замялся, боясь обидеть Хранителя. — Странный.

— А почему Земля круглая? — спокойно ответил Чигур. — Закон природы — вот и все. Маятник — очень древняя штука. И ключ к нему — соответственно.

Гильза попытался представить себе, как же, в таком случае, выглядит Маятник — и не смог.

— Что ж, — сказал Чигур. — Мы справились довольно быстро. И с первой попытки.

— А бывает и по другому?

— Случается, ключ неделями ищут. Не очень удобно, зато назло врагу. Ну что, пошли?

И регистратор уверенно двинулся обратно — со своей тростью на фоне звездного неба являя собой довольно нелепое, но удивительное и даже величественное зрелище.

Гильза шел следом, размышляя о том, что, во всем бесконечном множестве миров не счесть загадок и тайн. Но самые удивительные из них скрываются там, где и в голову не придет их искать. Например, за притаившейся в тупике невзрачной двери в обыкновенную кладовку.

Или в каком-нибудь пыльном «чулане» собственной памяти. Ведь нет для него большей загадки, чем он сам и его потерянное прошлое. Вспомнились слова регистратора — о притаившихся за дверью чудовищах, а заодно — предостережение, некогда сделанное Талероном, магом из далекого мира.

В нем действительно живет монстр. Наверное, как и в каждом человеке. Одни сдерживают этого внутреннего монстра страхом перед наказанием, другие отпускают на волю — и становятся убежденными негодяями.

В его случае, чудовище притихло, сдерживаемое засевшей в голове серебряной пулей. И хоть он понимает, что монстру не вырваться на свободу — более приятно от этого не становится.

Все-таки, он соврал регистратору. И на самом просто не хочет признаться ни другим, ни себе самому — насколько боится этого притаившегося в своем темном чулане чудовища…

9

Сан Саныч торжественно вошел в конференц-зал с охапкой какого-то оборудования, крайне неряшливого вида. Во все стороны торчали провода, блестящие металлические штыри, к полу свисал витой провод с «вилкой» для розетки.

— Вот, — сказал он, высыпая принесенное на широкий стол. — Наработки по защите от эфирного воздействия…

Чигур, Гильза и Лю недоуменно разглядывали этот металлопластиковый хаос.

Сан Саныч взял в руки нечто, напоминающее карманный телевизор с длинной телескопической антенной. Похоже, что эта штуковина и была сделана из такого вот телевизора, только теперь с тыльной стороны торчали неприятного вида иглы, а экран, вместо телепередач, выдавал мертвенные синие всполохи.

— Детектор активного воздействия, — пояснил Сан-Саныч. — синий экран свидетельствует о том, что о том, что в данной точке пространства Паутина неактивна. Желтый экран предупреждает о наличии сигнала. И, наконец, красный сигнализирует о том, что Паутина активизировалась и целенаправленно пытается проникнуть к вам в мозг. В этом случае необходимо применить другой прибор…

Сан Саныч взял со стола предмет, на этот раз напоминающий самый обыкновенный фен. Воткнул в розетку длинный шнур, поводил «феном» из стороны в сторону.

— Это генератор антисигнала, — пояснил оружейник. — Необходимо выяснить источник сигнала. Для этого использовать вот этот курсометр. После чего направить генератор в соответствующем направлении. Синхронизировать сигнал при помощи этого регулятора и…

— Сан Саныч, — деликатно прервал его регистратор. — Вы, я вижу, славно потрудились. Убежден в эффективности предложенных вам средств, но, боюсь, нам не совладать со всей этой техникой, особенно, так сказать, в полевых условиях. Нет ли у вас чего-нибудь, гм… попроще?

— Попроще? — Сан Саныч несколько сник, засунул руки в карманы. — Есть и попроще.

Он вынул из кармана три маленьких блестящих предмета.

— Это серебряные талисманы, — сказал он. — Надеваются на ухо, по принципу телефонного «hands free». Правда, я не гарантирую эффективности подобной защиты…

— Вот это — то, что надо! — похвалил Чигур, беря двумя пальцами один из «талисманов». Не зря говорят, что все гениальное просто!

Сан Саныч обиженно оттопырил губу. Принялся сгребать со стола принесенные образцы

— А ваши приборы нам еще понадобятся, — дипломатично заверил регистратор. — Только чуть позже.

— Значит, у меня есть время, чтобы их доработать? — поинтересовался оружейник.

— Безусловно! Только не затягивайте с этим…

В дверях Сан Саныча едва не сбила с ног ворвавшаяся в конференц-зал Кэт.

— Вот! — победно воскликнула она, размахивая над головой веером цветных бумажек. — Горячий тур на троих, в Египет! Улетаете сегодня же вечером, из Домодедово. Загранпаспорта подготовлены, никаких задержек не предвидится.

— Прекрасно, — принимая из рук администратора билеты, сказал Чигур. — С одной стороны жаль, конечно, что из-за Барьера телепортация в пределах Земли также стала невозможной. Но с другой — это же отличный повод приобщиться к традиционному авиатранспорту, как вы считаете? Когда еще такое станет для нас возможным? Это же все равно, как в век аэробусов отправиться через океан на роскошном круизном лайнере или, скажем, на комфортабельном и взрывоопасном дирижабле… Гильза, ты готов хорошо отдохнуть?

— Что-то я не очень понимаю… — недоуменно проговорил курьер. — Какой же сейчас отдых?

— Твоя правда, — кивнул Чигур. — Сейчас не до отдыха. У нас гораздо более серьезные планы.

— Что-то, связанное с Маятником? — догадался Гильза.

— Да, — сказал Чигур. — Только я бы тебя попросил: с этого момента забыть это слово, и не произносить, пока я того не позволю. Понял?

— Ага… — отозвался Гильза.

Он ощутил удивительный душевный подъем: ведь скоро ему откроется одна из величайших тайн нашего мира! Ему, обычному курьеру, доверят то, чего не знают самые осведомленные люди на планете. Единственное, что не вполне понятно: с чего это вдруг такая честь?

— Я просто хотел, чтобы ты проникся курортным настроением, — продолжил Чигур. — Нам с тобой за границу отправляться, а на отдых с таким, как у тебя видом, не летают.

— А какой у меня вид? — буркнул Гильза. Он никак не мог понять, шутит регистратор или говорит серьезно.

— Слишком уж обреченный, — пояснил Чигур. — А, учитывая, что ты едешь отдохнуть вместе с прекрасной невестой — это может вызвать вполне обоснованные подозрения…

— Какой еще невестой? — опешил Гильза.

— Разреши представить: Лю, твоя невеста, — усмехнулся регистратор. — Как ты не понимаешь — у нас должна быть надежная легенда. Отправься я вместе с ней — это выглядело бы как-то… В общем, несоответствие. Так что, придется тебе отправляться с нами.

Лю смотрела на курьера и чуть заметно улыбалась — одними уголками губ. «Невеста… Легенда…» — мысленно повторил Гильза.

И тут его бросило в жар. Даже перед глазами поплыло — но вовсе не от приятных перспектив.

— Так что же, — проговорил он, — вы меня берете только для того, чтобы соблюсти конспирацию? Для отвода глаз?

— В целом, да, — признал Чигур. — Все регистраторы заняты — слишком напряженная ситуация. А тебе, как я понимаю, заняться сейчас особо нечем. Так что ты вполне можешь сыграть роль легкомысленного туриста, а может даже, и отвлечь на себя внимание противника. Пока мы будем выполнять основную миссию. Но надеюсь, до этого дело не дойдет. Идея, в общем, такова: если не произойдет никаких неожиданностей, всю операцию я проведу самостоятельно. Если со мной что-то случится — дело за Лю. В этом случае ты поступаешь в ее полное распоряжение…

Гильза смотрел в пол. Ему было обидно. Хотя понять регистратора можно: нельзя, наверное, доверять курьеру серьезную роль в такой важной миссии, как спасение Маятника.

Но куда больше Гильзу мучил самый обыкновенный стыд. Оттого, что Чигур, больше чем ему, доверял этой хрупкой девушке. Более того — иномирянке. Пусть даже она — супервайзер самого Великого Инквизитора. Пусть даже — предавшего ее.

Просто есть случаи, когда мужчине невыносима мысль о том, что его работу будет выполнять девушка. Тем более та, что нравится — если не сказать больше.

Ему нестерпимо хотелось доказать, что он стоит чего-то большего, что он может внести собственный вклад в спасение родного ему мира. Но все, что он мог сделать сейчас — всего лишь сжать зубы и тихо сказать:

— Понятно, Владимир Иванович. Сделаю все, как надо.

10

Лю ждала во дворе, в такси, Гильза же вызвался помочь Чигуру собраться в дорогу. На самом деле ему было любопытно посмотреть, как живет ведущий регистратор сверхсекретной организации.

И был, мягко говоря, удивлен.

Маленькая квартирка в Черемушках, в чудом уцелевшей панельной «хрущобе», производила довольно гнетущее. Гильзе даже показалось, что Чигур заходил домой неохотно, как-то болезненно морщась.

Действительно, квартира имела совершенно нежилой вид. Коридор был завален кипами старых газет, каким-то древним хламом. В единственной комнате было не протолкнуться среди рухляди, которую представляла собой немногочисленная мебель, среди высоких пыльных штабелей книг — большей частью, специального содержания. Гильза, по вновь обретенной привычке, схватил было одну из таких книг — но тут же с отвращением положил на место: это оказался совершенно нечитабельный справочник по сопромату.

Вместо обоев здесь присутствовали пожелтевшие газеты с обвисшими и скрутившимися, как опавшие листья, углами, да и воздух был затхл и уныл.

Теперь Гильза уже не удивлялся — отчего это Владимир Иванович большую часть времени проводит на работе и так не любит возвращаться домой.

А может, причиной была не бытовая неустроенность, а, скажем, эти пыльные черно-белые фотографии, застывшие на стене?

На одной из них был портрет самого Чигура — моложавого, несмотря на странный, обгоревший комбинезон, напоминающий противоперегрузочный костюм летчика-истребителя. Регистратор был снят в компании с двумя смутно знакомыми людьми. За спиной у них дымились и догорали какие-то обломки.

— С кем это вы? — спросил Гильза.

Чигур отвлекся от собирания сумки, задумчиво посмотрел на снимок:

— А, это? Не узнал, что ли? Это же Королев. И Курчатов.

— А… — протянул Гильза. Фамилии ему ни о чем не говорили, видимо, остались где-то за границей, очерченной пулей. — А что это там, сзади, дымится? На ракету похоже…

— Кое-что испытывали, — уклончиво сказал Чигур. — Не очень удачно, по правде говоря. После чего меня оттуда и… В общем, не хочу говорить об этом.

— А это кто? — Гильза указал на портрет молодого человека в военной форме.

— Сын, — коротко ответил Чигур и чиркнул «молнией» сумки. — Все, поехали!

Путь в аэропорт прошел без эксцессов. Возможно, помогали серебряные талисманы, а может, Паутина просто не замечала их, игнорирующих сотовые телефоны. Но в каждом взгляде Гильзе мерещился недобрый блеск — ведь он знал, что в Паутину бессознательно втянуты многие и многие из тех, кто бродил по зданию аэропорта, сидел в кафе, скучающе стоял у стоек регистрации.

Возможно, все это была обыкновенная паранойя. Ведь сидящая рядом, за столиком, Лю была совершенно спокойна. Ей ничего не стоило играть роль невесты, вывозимой на курорт состоятельным женихом. Она с готовностью смотрела на него, словно предлагая ему вступить в эту забавную и даже увлекательную игру. Она просто не могла понять, что он, Гильза, не может играть в то, что считает для себя более, чем серьезным.

Он вообще, несмотря на все старания, чувствовал себя не в своей тарелке. Надо отдать должное Зине, которая считала себя непревзойденным мастером стиля. Из серого и невзрачного курьера она довольно легко слепила «мачо», который, по ее представлениям, должен был «соответствовать» такой красотке.

Но это, как ни странно, лишь еще больше подчеркнуло пропасть между ними. Они молча сидели и любовались взлетающими за стеклом самолетами.

Маячивший в отдалении, словно бы и знать не знавший их регистратор, выглядел вполне себе расслабленно и праздно. Правда, его извечный «совковый» «прикид» на фоне жаждущих отдыха туристов смотрелся довольно вызывающе. Особенно удручала его новая «туристическая» кепка — нелепая, бесформенная, с потускневшим прозрачным козырьком и олимпийским Мишкой на лбу. И в каких сундуках он только отрыл эдакий раритет? Но и это можно было списать на причуды измученного работой интеллигента.

Любуясь сквозь большое сверкающее стекло взлетающими авиалайнерами, Гильза вдруг ощутил неприятный холодок. Он поежился, пытаясь понять причину своего беспокойства, и вдруг с ужасом понял, что смотрит на отражение неприятно знакомой фигуры.

Бритоголовый!

Не просто абстрактно лысый парень — один из подручных Бампера. И теперь уже не было сомнений — один из бессознательных агентов Паутины. Неясно, правда, нарочно ли оказался здесь соглядатай незримой сети или же это — одна из множества случайностей, насквозь пропитывающих мир?

Совершенно неуместно в голове всплыли какие-то цитаты из «Квантовой механики». И еще что-то из малопонятной «теории вероятностей».

Скинхед медленно обвел взглядом огромный зал. Едва он повернулся спиной, Гильза сделал знак Лю: «Оставайся на месте!». И быстро метнулся в сторону регистратора.

— Владимир Иванович… — пробормотал Гильза, ухватив регистратора за рукав.

— Мы же договорились, что незнакомы! — Чигур избавился от руки курьера и теперь сердито смотрел в сторону.

— Стригой! — выпалил Гильза. — Помните тот злобный «хаммер»? За нами гнался…

— Где? — быстро просил регистратор.

Гильза показал глазами. И тут же, словно в страшном сне появился еще один бритоголовый. Теперь словно два радара методично сканировали пространство аэропорта.

— Паутина нас выследила? — тихо предположил Гильза.

— Все может быть… — спокойно сказал Чигур, опуская козырек кепки пониже и перехватывая поудобнее трость. — Пойду, проверю их регистрацию. Сидите здесь. Только тихонько…

И регистратор, с неведомо откуда взявшейся «курортной» вальяжностью, направился в сторону ближайшего бритоголового. Столь же расслабленно, с легкой небрежностью, и, вместе с тем, с изысканной изощренностью, задел плечом замаскированного стригоя. Вроде бы, ничего не произошло, но бритоголовый вдруг шлепнулся на полированный пол — самым нелепым и позорным образом.

Гильза едва успел заметить, как Чигур, словно пытаясь помочь упавшему, ловко выхватил у того их кармана мобильник.

— Да ты что, мужик, попутал?! — словно мигом протрезвев от своего транса, прорычал стригой.

— What? I’m so sorry! — с ужасающим акцентом запричитал Чигур и испуганно засеменил прочь. И тут же, будто невзначай, наткнулся на второго стригоя.

Тот не преминул столь же эффектно грохнуться на лоснящуюся плитку. Регистратор повторил трюк с извлечением телефона, вжал голову в плечи и припустил в сторону туалета, испуганно озираясь и трясущимися пальцами запихивая в рот таблетку.

Гильза сдержанно улыбнулся и покачал головой: ему ли не знать, что это за «таблетки»!

Вслед за регистратором в «комнату для мальчиков» отправились насупленные бритоголовые. А следом, заметив неладное — пара сотрудников службы безопасности аэропорта.

Не прошло и минуты, как регистратор вернулся.

Один, с тростью под мышкой.

Выглядел он вполне расслабленным, однако характерно разминал пальцы, покрасневшие на костяшках. Спрятал в карман собственный мобильник. Гильзе тут же представились зловещие вспышки в туалетных кабинках, и он невольно усмехнулся.

— Все в порядке, — сказал Чигур. — Не думаю, что Паутина нас засекла. Пожалуй, это и впрямь совпадение.

— А их сотовые? — быстро спросил Гильза.

— Там, где им и место, — сказал Чигур. — В унитазе.

Объявили посадку.

Все формальности следовало пройти порознь: отдельно — молодая «парочка», отдельно Чигур.

Больше всего Гильзу волновал тяжелый уродливый ключ, тащить который предстояло как раз ему. Не вызовет ли он подозрений у таможенников и служб безопасности? На этот вопрос, заданный еще в офисе, регистратор лишь таинственно улыбнулся и потрепал курьера по плечу.

И вот она, унизительная процедура осмотра перед посадкой. Солидные люди снимают ремни, и в потных носках, придерживая спадающие штаны, суетливо семенят сквозь электромагнитную рамку — под стальными взглядами сотрудников службы безопасности.

Гильза поставил сумку на ленту, и та утащила груз в темный зев рентгеновского аппарата.

— Откройте пожалуйста сумку! — приказал низкий голос.

С компактным металлоискателем в руке, перед ним возник рослый и плотный сотрудник службы безопасности аэропорта.

Гильза подчинился. Медленно, словно загипнотизированный этим повелительным голосом, расстегнул на сумке «молнию». Сотрудник принялся шарить в глубине сумки.

— А это еще что такое? — подозрительно спросил он.

Гильза почувствовал, как покрывается холодным потом: в руке у сотрудника был ключ. Краем глаза Гильза увидел как дернулась и подалась вперед Лю. Чигур был чуть дальше, за спиной, и его реакции не было видно.

— Просто… Просто камень… — пролепетал Гильза.

— Я про это вот спрашиваю! — сотрудник отложил ключ в сторону. В его руке была пластиковая бутылка с газировкой.

— Вода… — Гильза нервно облизал пересохшие губы.

— Жидкости проносить нельзя, — сказал сотрудник, укладывая камень-ключ на место. Бутылку он отставил в сторону.

— Как скажете, — проговорил Гильза, все еще не веря в такой исход.

— Проходите! — хмуро сказал сотрудник, и его внимание переключилось на другого пассажира.

…В полете он попытался заснуть, но не смог. За иллюминатором давно уже сгустилась тьма. Рядом тихо дремала Лю, а он думал. Вспомнились вдруг слова погибшего «спеца», о том, что все вокруг — иллюзия. Сейчас эти слова казались вполне актуальными.

Иллюзия веселой туристической поездки.

Иллюзия романтической связи с красавицей из далекого мира.

И все это — всего лишь часть общей, глобальной иллюзии старого доброго мира. Который все еще живет по прежним законам, но рухнет — едва зловещая Паутина наберет необходимую ей критическую массу.

Что же нужно этому злобному клубку невесомой плоти? Зачем ему власть над чуждым ему материальным миром? Или суть — в самой власти?

Невозможно постичь логику того, что по определению не может иметь собственной логики. Ибо это зло движимо одними лишь слепыми инстинктами. И самое ужасное в том, что на поводу этих инстинктов идут тысячи и тысячи некогда разумных существ…

Резкий звук заставил его вздрогнуть и вынырнуть из расслабленной глубины размышлений. Гильза недоуменно посмотрел по сторонам, думая, что ему показалось. Звук повторился. Был он не вполне уместен здесь, на борту самолета, летящего над Средиземным морем на высоте добрых десяти километров.

Рингтон мобильного телефона.

Гильза с подозрением уставился на полного пассажира, сидящего в противоположном ряду, у прохода. Пассажир, видимо, только что проснулся, и теперь недоуменно пялился в экран мобильника — самого обыкновенного, отнюдь не спутникового, как можно было бы предположить в такой ситуации. Надо думать, владельца телефона этот звонок удивил не меньше, чем курьера. Пассажир опасливо осмотрелся: в полете, вроде бы, полагалось, выключать устройства связи. Но, все же, поднес телефон к уху и что-то тихонько буркнул.

В следующий миг произошло нечто, что заставило Гильзу похолодеть и инстинктивно вцепиться в подлокотники.

Один за другим в салоне стали оживать мобильники. Они пели на все голоса, дружно перекрывая монотонный гул турбин. Заспанные пассажиры машинально хватались за телефоны, и уже можно было догадаться, что звонками дело не ограничится.

Так и вышло.

Синхронно, словно по команде, множество взглядов устремилось в одну-единственную точку.

На него.

Гильза замер в болезненном оцепенении, не в силах пошевелиться от нахлынувшего животного ужаса. В соседнем кресле тихонько застонала Лю. Но не проснулась.

Словно в бреду, Гильза следил, за тем, как, приподнявшись над спинками своих кресел, выглядывают люди. И смотрят на него — пустыми, ничего не выражающими взглядами.

Словно в замедленной съемке, по проходу шла длинноногая стюардесса, в своей идеально подогнанной форме прекрасная, как богиня неба. Она улыбалась.

Ему одному.

Приблизившись, стюардесса положила руку ему на плечо, провела ладонью по шее, волосам… И вдруг плавно, мягко, словно кошка, уселась к нему на колени.

Гильза продолжал сидеть неподвижно — словно на коленях у него оказался ядовитый паук. Стюардесса заглянула ему в глаза — пронзительно, словно хотела, как следует, разглядеть, что таится на дне глазных яблок. Обхватила ладонями его голову. Пальцы ее были холодными, сильными, тело же, напротив — гибким и горячим. В другое время эта ситуация могла показаться забавной, пикантной и довольно приятной.

Сейчас же Гильза почувствовал себя в какой-то, совершенно немыслимой, западне.

— Ты знаешь, где Маятник? — низким, бархатистым голосом спросила стюардесса.

В этот момент захотелось просто потерять сознание. Выпасть из реальности. Чтобы проснуться на утро — и посмеяться над своими ночными кошмарами. Но эти глаза, эти холодные, как у мертвеца, пальцы, не отпускали.

— Где он? — повторил тот же голос. Только теперь к его животной сексуальности добавилась угроза. — Скажи мне!

— Я… Не знаю… — пробормотал Гильза.

В следующее мгновенье холодные пальцы скользнули по его щекам и сомкнулись на шее. Это было настолько неожиданно, что он не успел среагировать. Хрупкая с виду девушка душила его, и он отчаянно сопротивлялся, пытаясь оторвать от себя ее руки — но, пальцы лишь сильнее сжимались.

Резкая боль резанула горло. В глазах потемнело.

— Говори! — прошипела стюардесса.

Наверное, он, все-таки, потерял сознание. Потому что следующим, что увидел, был Чигур, сжимающий в руке знакомый предмет — тот самый «фен», генератор антисигнала конструкции Сан Саныча.

Мельком увидел стюардессу: она удалялась, как ни в чем не бывало, улыбаясь пассажирам, словно не было только что этой жуткой, сюрреалистической сцены. Через проход сидел и пялился на регистратора тот самый полный пассажир, с которого все и началось. Не долго думая, Чигур вытянул в его сторону руку: в ладони его был мобильник. Конечно же, мобильник только на вид.

Мигнула вспышка встроенного фотоаппарата, и взгляд толстяка потерял осмысленность, остекленел. Из уголка рта к ковровой дорожке потянулась тягучая струйка слюны.

Вот еще один, кто будет удивляться провалам в собственной памяти. И найдет множество объяснений — но ни одно из них не приблизится к истине.

— Надо же, — пряча мобильник, задумчиво проговорил регистратор. — Не думал я, что эти твари могут забираться так высоко. Выходит, для них уже нет пределов зоны покрытия сети… Ты как?

— Нормально… — прохрипел Гильза. Горло по-прежнему саднило, напоминая о цепких пальцах.

— Вот и славно, — кивнул Чигур. — Тогда постарайся расслабиться и отдохнуть. Думаю…

О чем он думал, регистратор договорить не успел. Внезапно дико взвыли турбины — и перехватило дыхание: самолет резко пошел вниз. Из динамиков донесся леденящий душу смех, неровное пение и бессвязное бормотание:

— Лешка, мэтр на хвосте!

— Прикрой меня, зайду слева!

— Горишь, «бубновый»!..

Самолет тряхнуло так, что у многих клацнули зубы. С грохотом рухнул и разлетелся, вываливая содержимое, маленький розовый чемоданчик.

— Пилоты! — ахнул регистратор. — Совсем забыл про них…

Самолет надсадно выл и заваливался на крыло. Пассажиры испуганно переглядывались. Раздались крики. Где-то завизжала женщина. Лю, наконец, проснулась, и теперь озиралась в недоумении.

Чигур невозмутимо достал из кармана портсигар — тот самый, с олимпийскими кольцами. Открыл, взял что-то и кинул в рот: в портсигаре не было сигарет, там были особые, энергетические леденцы.

— Пристегнитесь! — приказал он.

И стремительно, под невероятным углом к полу, бросился по проходу — в нос самолета.

Вой турбин нарастал и вместе с ним нарастала паника. Гильза чувствовал, как Лю вцепилась ему в руку. Жительница чужого, не знающего таких технологий, мира не очень хорошо представляла принципы полета — но трудно было не поддаться всеобщей атмосфере страха.

Хуже всего во всем этом было ощущение собственной беспомощности, невозможности влиять на ход событий. Все, на что хватило Гильзы — лишь положить ладонь поверх судорожно сжавшихся пальцев Лю.

— Все будет хорошо, — сказал он, как можно спокойнее. — Чигур разберется.

Верилось в это с трудом. Самолет заваливался все сильнее, из-за распахнувшихся крышек полок над головами посыпались вещи. Стала нарастать перегрузка. Вой турбин перешел в дикий, надсадный рев.

Память немедленно выдала малознакомое слово — «штопор». От этого болезненно сжалось сердце и заметалось притаившееся где-то внутри трусливое животное…

И вдруг все кончилось.

Самолет плавно выровнялся, гул двигателей стих, и, наконец, раздался спокойный голос командира:

— Уважаемые пассажиры, мы попали в небольшую турбулентность и благополучно ее миновали. Просим прощения за некоторые неудобства. Через несколько минут мы начнем снижение…

Было видно, как в проходе мелькают знакомые вспышки. Вслед за ними стихали испуганные возгласы, восстанавливалась сонная тишина.

Словно и не было только что всего этого воздушного безумия.

Вскоре показался и регистратор. Лицо его ощутимо осунулось и было мокрым от пота — как и нелепая рубашка в клеточку. Чигур слабо улыбнулся и сказал:

— Все под контролем. Скоро пойдем на посадку.

Гильза невольно отпрянул: рядом появилась стюардесса. Та самая. Перед ней была тележка с напитками. Она обворожительно улыбалась Гильзе:

— Лимонад? Пиво? Вино?

Чигур молча принял из рук стюардессы пластиковый стаканчик с красным вином.

— Что-то я перенервничал, — поделился он. — Теперь и вправду, отдых ничуть бы не помешал.

11

Водитель такси вел ужасно. Казалось, сегодня он решил покончить с собой и забрать с собой в райские кущи компанию туристов. Тем не менее, он благополучно домчал до долины Гизы еще до рассвета.

Чигур расплатился и толкнул скрипучую дверь. Его спутники вышли следом. На ломаном английском таксист предложил подождать щедрых господ-туристов, чтобы отвезти обратно в Каир. Чигур в ответ неопределенно махнул тростью — и таксист принял это за положительный ответ, радостно оскалился и прыгнул обратно в машину. Оттуда донеслась чудовищная смесь «техно» и чего-то заунывно-восточного.

«Туристы» отходили все дальше от машины и, не сговариваясь, смотрели в одну сторону.

Отсюда, в свете луны и подсветке прожекторов были видны все три Великие пирамиды и силуэт Сфинкса неподалеку. В другое время можно было бы насладиться этим удивительным видом, вкупе с ни на что не похожим холодным воздухом ночной пустыни. Гильзе отчего-то казалось, что здесь, в пустыне должно быть неимоверно знойно. Но после московской жары он даже начинал немного зябнуть.

— И где же здесь Маятник? — нетерпеливо спросил Гильза.

— Уже рядом, — отозвался Чигур.

— Уж не в пирамиде ли он спрятан? — недоверчиво поинтересовался Гильза, разглядывая медленно приближающиеся гигантские каменные горы. Трудно было поверить, что этот «открыточный» вид открывается перед ним в самом натуральном виде. Уж больно стремительно они сюда добрались.

Регистратор тихо рассмеялся:

— Близко, очень близко. Только он не спрятан в пирамиде. Он и есть пирамида.

Некоторое время шли молча. Гильза пребывал в потрясении и, как ни странно, в некотором разочаровании. Наконец, он спросил:

— Но как же так, Владимир Иванович? Маятник же должен быть надежно укрыт от посторонних глаз. Для этого же и существует Орден Хранителей!

— Ты прав, друг мой, — снисходительно кивнул Чигур. — Но есть ли способ спрятать что-то лучше, чем просто оставить это у всех на виду?

— Не знаю, — пробормотал Гильза. — Смотрю я на эти пирамиды — что-то ни одна из них не похожа на Маятник…

Теперь рассмеялась Лю.

— А чего я такого сказал? — Гильза даже немного обиделся.

— Ты все правильно сказал, — поспешил его успокоить Чигур. — В том-то все и дело: Маятник не должен быть похож на Маятник. Иначе, как его спрячешь? С другой стороны, Маятник нашего мира должен быть очень древним. Возможно, древнее, чем само человечество. А что из творений разума древнее пирамид?

— Но ведь им всего четыре тысячи лет… — неуверенно проговорил Гильза.

— Точнее, четыре с половиной, — поправил Чигур. — Мы решили, что так будет достовернее.

— Кто это — «мы»?! — опешил Гильза.

— Хранители, — Чигур загадочно улыбнулся. Теперь он сам напоминал Гильзе Сфинкса — несмотря на весь свой нелепый наряд. — Или ты думаешь, что Орден существует лишь для того, чтобы, чтобы организовывать поездки на египетские курорты? С тех пор, как человеческая история стала набирать ход, с тех пор, как возникла письменность и основные религиозные культы, Хранители ненавязчиво корректируют представления людей о том, что видят их глаза. Что ты видишь, глядя на пирамиду Хеопса? Правильно — усыпальницу фараона. Но почему ты видишь это? Только потому, что Хранители предложили человечеству свою версию этой истории. Подготовили сотни мифов, тысячи настенных иероглифов, даже фальшивые усыпальницы внутри… Не говоря уж о том, что сам Хеопс был одним из древнейших Хранителей. Между нами говоря, я сильно подозреваю, что это несколько видоизмененное имя Хороса.

— Что-о?! — Гильза ощутил, как у него от изумления вытягивается лицо.

— Правда, проверить это не представляется возможным, — с сожалением сказал Чигур. — Мы простые смертные, и наше дело — лишь предполагать. Так или иначе, сооружение, известное тебе под именем пирамиды Хеопса — и есть Маятник нашего мира. Кстати, чтобы не быть голословным…

Чигур извлек из сумки футляр, раскрыл его и извлек небольшие круглые очки.

— Взгляни-ка через эти стеклышки, — предложил он.

Гильза подчинился. Надел очки, посмотрел в сторону пирамид — и невольно ахнул.

Самая крупная пирамида — надо полагать, та самая пирамида Хеопса — дышала.

По крайней мере, это первое, что пришло Гильзе в голову, когда он увидел поразительно насыщенное, синеватое сияние, мерно пульсирующее на фоне чернильного южного неба.

— Что это… — пробормотал он, не в силах отвести взгляд от представшего зрелища.

Лю смотрела на него с улыбкой. Так смотрят на детей, с восторгом наблюдающих за слоном в зоопарке.

— Так и работает Маятник, — прокомментировал регистратор. — Он мерцает с частотой в один герц — частотой биения человеческого сердца. Это биение и придает нашему миру стабильность, мешает природной энтропии, разгулу стихий, не дает разумным сойти с ума и уничтожить друг друга — что они упорно пытаются сделать…

Чигур с любовью смотрел на пирамиды. Он улыбался. И продолжал:

— Наверное, ты слышал, что людям бывает плохо после посещения внутренних помещений пирамиды? Это и неудивительно — такое мощное воздействие, да еще и энергетический резонанс… Не каждый это вынесет. В свое время Хорос даже специально предупредил охрану Хрущева, чтобы он, во время визита в Египет, оставил идею посещать пирамиду. То есть, по сути, Маятник…

— Но почему пирамиды три? — спросил Гильза, продолжая, как загипнотизированный, наблюдать этим невероятным за пульсом планеты.

— Ты не совсем прав, — покачал головой регистратор. — Пирамид гораздо больше. И это, конечно же, не случайно…

Гильза с трудом скосил взгляд на Чигура. Снял очки, предложил Лю. Та с улыбкой покачала головой.

Еще бы — только такой дремучей обезьяне, как курьер, может показаться забавным разглядывать вполне естественные вещи. Надо думать, наблюдатель Лагора — куда более информирована, чем он даже может себе представить.

Гильза снова напялил очки и продолжил любоваться необычайным зрелищем.

— К сожалению, Маятником интересуются не только эфирные твари, — сказал регистратор. — Несмотря на все усилия Ордена, какая-то информация всегда просачивается. Шила-то в мешке не утаишь. И даже если темным силам известна лишь часть правды — этого достаточно, чтобы беспокоиться за основу нашего мира.

Чигур остановился и оперся на трость, широко расставив ноги. Теперь он походил на викторианского колонизатора, приценивающегося к египетским древностям.

— Пирамиды всегда влекли к себе особой, магической энергетикой. И всегда были ценнейшей добычей — особенно для тех, кто жаждал власти и стремился к покорению мира. Взять, к примеру, знаменитый поход Александра Македонского. Направляясь на завоевание Азии, он не поленился «завернуть на огонек» в Египет. И именно здесь основал город, который до сих пор носит его имя. Не исключено, что всеми дальнейшими победами он обязан могучей силе Маятника, который оказался в то время в его власти.

— Никогда об этом не думал… — пробормотал Гильза.

— А об этом мало, кто думал, — усмехнулся регистратор. — Разве что римские полководцы — Антоний и Цезарь, завоевавшие Египет и вырвавшие Маятник из рук Клеопатры? А слава Наполеона — не удивительно ли, что она пришла к нему как раз после знаменитого египетского похода? Что дало ему силы и уверенность в возможности покорении мира? Как посмел он, республиканец, объявить себя императором? Ответ прост — что-то дало ему эту власть и силу. Единственное, в чем была его промашка — не стоило его солдатам палить из пушек в лицо Сфинкса. Страж Маятника в итоге жестоко отомстил властолюбцу…

Чигур тихо рассмеялся. Даже в полумраке, едва рассеиваемом лунным светом и отблесками прожекторов, было видно, как сверкают от восторга его глаза.

— А Британская Империя? — продолжал регистратор. — Египет был в руках Лондона — была и империя. После Второй Мировой англичане упустили Египет — и все, империя кончилась… Не случайно танки Роммеля так рвались к Египту. Гитлеру был нужен Маятник. А ведь он знал толк в мистических артефактах! Возможно, то самое «оружие возмездия», на которое уповали нацисты — и была мощь Маятника! И слава Создателю, что он не попал в нечистые руки.

— Хм… — с сомнением произнес Гильза. — Но ведь теперь Маятник в руках самих египтян. И отчего же Египет не стал мировым лидером?

— Жить рядом с Маятником — не значит обладать им, — усмехнулся регистратор. — Надо знать, что это — именно Маятник. И представлять, как использовать его силу.

— А Хранители знают? — поинтересовался Гильза.

— Роль Хранителей не в том, чтобы использовать силу Маятника, — серьезно сказал Чигур. — А как раз в том, чтобы не давать использовать ее никому. То есть, вообще никому. Без всяких исключений. Потому что сила эта не может принадлежать кому-то одному — пусть даже самому великому и благородному из людей. Эта сила принадлежит всему нашему миру. Благодаря ей мы и живем на этой планете. А потому сейчас в моей руке этот ключ…

Регистратор продемонстрировал «кирпич», который успел извлечь из сумки Гильзы. Теперь, в необыкновенных стеклах регистраторских очков Гильза видел: ключ переливался ультрамарином и пульсировал — синхронно с гигантским Маятником.

— Наша задача — не дать Паутине добраться до Маятника, — сказал Регистратор, бережно поглаживая ключ. — Спрятать его на время. Потому что Паутина, рано или поздно, найдет его. И кто знает — сможет воспользоваться его силой. В таком случае нам уже с ней не справиться…

— Переместить пирамиду? — изумленно проговорил Гильза. — Но как?

Регистратор негромко рассмеялся:

— К счастью, этого не потребуется. Достаточно переместить магическое Сердце Маятника. Для того-то и существуют так называемые «резервные» пирамиды — вместилища его энергетического Сердца. Пирамид этих множество — по всему свету. Особенно известны пирамиды майя и ацтеков, но есть множество объектов, в которых не так уж просто узнать пирамиду. Особенно много таких в Азии. Переместив Сердце, с помощью ключа, в соответствующую пирамиду, мы и делаем ее Маятником. Конечно же, только на время.

— Почему?

— Потому что только в одной из Великих пирамид Гизы Маятник может функционировать в полную силу. Да, его можно спрятать. Но это — нешуточные игры с мирозданием. Каждый раз, перемещая Маятник, мы вызываем серьезные природные катаклизмы. Возможно, ты слышал про недавнее цунами в Таиланде? Про ураган Катрина?

— Что-то такое слышал… — не очень уверенно произнес Гильза.

— А еще раньше было извержение Везувия и гибель Помпей, ужас вулкана Кракатау, землетрясения, засухи и торнадо… Всего и не перечислишь. Шутить с Маятником опасно. И потому надо, как можно скорее, вернуть его на место. А для этого — сперва одолеть Паутину…

12

Они достигли, наконец, подножия пирамиды. Неизвестно, была ли здесь охрана, какой-нибудь экзотический патруль на верблюдах — они так и не встретили ни одного человека. Это было странно, но Гильза подозревал, что Хранитель, в роли которого сейчас выступал Чигур, знает, что делает. Возможно, от посторонних глаз защищал именно ключ, который Чигур сейчас аккуратно прикладывал к шершавому каменному блоку. Ключ глухо клацнул — и прилип к стенке, будто магнитная мина — к днищу корабля.

— А теперь, молодые люди, я бы попросил вас немного прогуляться в сторонке, — сказал регистратор. — Не сочтите это за недоверие, но…

— Конечно, конечно, — тихонько сказала Лю. И Гильза понял, что за весь их пеший путь она не проронила ни слова.

Они тихо пошли вдоль стены.

— Как странно, — сказала Лю. — Ваш маятник — такой величественный… и простой.

— Вот как? — отозвался Гильза. — А каков же тогда Маятник Лагора?

— Я не знаю, — сказала Лю. — Я никогда его не видела.

— Как это? — удивился Гильза. — Ведь ты же…

— Я всего лишь наблюдатель в одном из низших миров. Ты уж прости, но так у нас принято считать… — виновато сказала Лю. — Мятник же нашего мира слишком важен, чтобы о нем знали многие. Важен для всех. Ведь Лагор — центр Многомирья.

— Понятно… — проговорил Гильза, осторожно поглядывая на девушку.

Ему не хотелось больше говорить ни о каких тайнах. И даже далекие миры его сейчас не интересовали. В кои веки, здесь, у подножия Великой пирамиды, он оказался наедине с девушкой, которая так ему нравится.

Только вот беда: слова отказывались складываться в нужные фразы, и вместо долгожданной радости Гильза ощущал себя тугодумом и ослом.

Внезапно Лю замерла, огляделась — будто кто-то окликнул ее. Хотя Гильза готов был поклясться — не было ни звука.

— Стой на месте, никуда не уходи! — приказала Лю.

Именно — «приказала». Она умела говорить таким тоном — не допускающим никаких возражений. Гильза лишь уныло кивнул в ответ.

Девушка двинулась в темноту — прочь от подножия пирамиды. Но в свете луны было видно, как навстречу ей, из тьмы, словно ниоткуда, вышла высокая, немного сутулая фигура.

Первым порывом было броситься «на помощь». Но, видимо, помощи не требовалась: Лю словно ждала этой встречи. И Гильзе пришлось переждать несколько не слишком приятных минут.

Незнакомец исчез так же внезапно, как и появился. Лю вернулась — быстрым, пружинящим шагом. Она смотрела куда-то в сторону, нервно закусив губу. На лице ее отражались непонятные чувства, словно она решала в уме какую-то непростую задачу.

— Что случилось? — спросил Гильза. — Кто это был?

— Гонец Инквизиции, — коротко ответила Лю.

— Гонец… — тупо повторил Гильза. Его будто вдруг треснули обухом по голове. — Как это?! Из Лагора?! Выходит, Барьер снят?

— Нет, — покачала головой Лю, — В том-то все и дело…

Она помолчала, словно не решаясь сказать. С усилием произнесла:

— Через десять минут будет открыт узкий Проход в Лагор. Для одного-единственного существа. Для меня. Так распорядился Верховный Инквизитор.

— Вот как? — удивился Гильза.

Но вдруг ему стало невыразимо тоскливо. Через несколько минут Лю навсегда покинет его обреченный мир. От этого буквально опускались руки. Не хотелось спасать Маятник, спасать мир. Вообще ничего не хотелось…

— Я его племянница, — виновато добавила Лю. — Внучатая. Оттого он и прислал за мной гонца. Это последний раз, когда Барьер будет чуть приоткрыт. Я даже не думала, что они это сделают…

— Вот как… — безжизненно произнес Гильза. — Понятно. Любимая племянница…

Издалека донеслось протяжное, с завораживающими переливами пение муэдзина. Зарождался рассвет.

— Только я не пойду через Барьер, — тихо сказала Лю.

Гильзе показалось, что он ослышался. Пробормотал недоуменно:

— Как это? Кто же пойдет?

— Ты.

Снова пауза. В голове кувыркались обрывки фраз, не способные после бессонной ночи сложиться во что-то осмысленное.

— Что-то я не понял…

— Тут и понимать нечего! — голос девушки вновь обрел твердость. Словно только теперь она приняла окончательное решение и наверняка знала, что делать. — Кто должен спасать твой собственный мир? Я? Мне не позволят этого сделать. Чигур теперь занят Маятником. Да и нет у него способности к перемещению. Значит, остаешься ты.

— Но как?! Как я спасу Землю, находясь в Лагоре?!

— Один ты, конечно, ничего не сделаешь. Твоя задача найти Хороса.

Как просто! Просто и гениально. А ведь ему даже в голову это не пришло! Он вообще забыл про главу Линии, застрявшего где-то там, за пределами этого мира. Да и Хитрук должен быть где-то в Лагоре. Если его, конечно, не схватили и не упекли в темницу за извечные его сомнительные проделки.

— И чем быстрее ты найдешь Хороса — тем скорее все получат свободу покидать Землю и возвращаться обратно.

— Ты так уверена?

— Если не Хорос — то кто же?

Сказано было сильно. Гильза невольно поднял глаза на пирамиду — если верить Чигуру, еще одно творение великого Хороса. Только сейчас он заметил, что даже в «особых» очках не видит того самого удивительного мерцания.

Снял бесполезные очки, посмотрел на Лю.

— Ты права. Я пойду — и найду его…

— Вот вы где, — раздался голос Чигура. Его приближающаяся фигура была едва видна в предрассветном сумраке. — Все, здесь мы закончили…

— А где теперь Сердце Маятника? — спросил Гильза, поглядывая на вмиг омертвевшую пологую стену. Провел ладонью по шершавой поверхности каменного блока.

— В ключе, — регистратор похлопал по сумке. — Теперь надо, как можно быстрее, поместить его в резервную пирамиду. Иначе быть беде. Не будь перекрыты Проходы — переместить Сердце можно было бы мгновенно. Теперь же придется действовать, что называется, вручную… Так что давайте-ка убираться отсюда, подобру-поздорову.

— Поздно… — бледно проговорила Лю.

— Что? — прищурился регистратор. Резко обернулся.

Только теперь в бледном свете зарождающегося утра стало видно, как к пирамиде, со всех сторон, бредут люди.

Не один, не два. Не десятки, и даже не сотни — немыслимая толпа, закрывающая все обозримое пространство. И все эти люди приближались в полной тишине, нарушаемой лишь далеким пением муэдзина.

— Вот черт… — ахнул Чигур. — Как же это мы проглядели?!

— Паутина… — проговорил Гильза.

Регистратор быстро огляделся и вдруг, с необычайной ловкостью принялся взбираться по каменным блокам.

— За мной! — взмахнув тростью, приказал он.

Гильза и Лю подчинились. Ничего веселого в этом подъеме не было. Они устали уже через несколько уровней. Разумеется, Чигур вовсе не собирался покорять вершину пирамиды: он просто хотел оглядеться.

И надо сказать, представший вид не вселял оптимизма. Толпа опоясывала пирамиду, неуклонно стекаясь к подножию. Прорваться сквозь нее представлялось немыслимым.

— Дела… — проговорил Чигур. — Если не останется другого выхода — придется вновь активировать Маятник и уничтожить ключ.

— И что же тогда будет? — проговорил Гильза.

— Ничего хорошего, — отозвался регистратор. — Останется надеяться, что Паутина не сможет подчинить себе силу Маятника. И что когда-нибудь вернется Хорос и создаст дубликат ключа…

— Через пару минут откроется Проход, — сказала Лю. — Один из нас может спастись.

— Проход? — Чигур метнул взгляд на девушку. — Это еще что за новости?

— Нет времени рассказывать, — поморщилась Лю. — Тот, кто уйдет в Лагор, сможет найти Хороса…

— Понятно, — быстро сказал Чигур. — Гильза, пойдешь ты! Прости, но больше некому.

— Вот, и я так сказала! — усмехнулась Лю.

— Но как же я вас здесь брошу! — воскликнул Гильза. — Одних, против всех этих кукол Паутины!

— А чем ты поможешь нам здесь? — возразил регистратор. — Не важно, трое нас здесь будет или тридцать — разница не велика. А разыскав Хороса, ты, возможно, спасешь Землю. Да и нас — если поторопишься…

В последнее, похоже, не верил и сам Чигур: толпа уже приблизилась к подножию сооружения, и теперь ее взгляды были обращены к маленькой беззащитной группке, замершей на не такой уж большой высоте.

— Я не могу вас бросить, — упрямо повторил Гильзя, глядя исподлобья на Лю.

— Позвольте разрешить ваши проблемы, — раздался незнакомый голос, низкий и глухой.

Все обернулись и увидели стоящую на соседнем блоке сухую, чуть сутулую фигуру.

Этот человек сразу же показался Гильзе знакомым. Точно — тот самый киллер, пытавшийся разделаться со Слизнем! Вот и теперь в его руке был пистолет, который метался между Лю, Чигуром и Гильзой, словно никак не мог выбрать подходящую жертву.

Только былого спокойствия в лице убийцы не было. Он был бледен, и глаза его лихорадочно бегали.

— Слышал я, что сейчас откроется Проход. Это так? — нервно хихикнув, поинтересовался киллер. — Значит, я не зря следил за племяшкой инквизитора. Как знал, что ее не бросят подыхать в этом затрапезном мирке.

— Чего ты хочешь? — спокойно спросил Чигур.

— Ничего особенного, — снова усмехнулся убийца. — Всего лишь выбраться, наконец, из этого проклятого мира. Здесь я как зверь в клетке, я больше не могу работать, как привык…

— То есть исчезать с места преступления и подставлять других? — мрачно предположил Гильза.

— Ничего личного, приятель, это просто работа, — отрывисто проговорил киллер. — Если от этого станет легче, скажу: меня прислали, чтобы убить Хороса. Или любого, кто явится сюда вместо него. В последнее время регистраторы слишком многих стали раздражать. Так что вы должны быть мне благодарны — я оставляю вам жизнь в обмен на выход из этого мира.

— Мерси, — холодно отозвался Чигур.

Он поглаживал трость. В умелых руках — коварное и опасное оружие. Не было сомнений, что он не преминет ею воспользоваться, едва наступит подходящий момент.

— И когда же откроется этот чертов проход? — киллера начинало мелко трясти. — И не вздумайте рыпаться: если увижу, что кто-то из вас решил переместиться — пришью на месте. Реакция у меня хорошая…

Гильза с отчаянием подумал, что из-за этого проклятого психопата погибнут не только все они. Погибнет Земля.

Снизу донесся нарастающий шум: безмолвная толпа принялась взбираться по склону пирамиды. Положение казалось безнадежным.

И тут, неожиданно для всех, девушка крикнула:

— Проход открыт!

Гильза не успел среагировать. Ему всегда требовалось время, чтобы войти в это особое состояние, чтобы представить себе путь сквозь бесконечное пространство, через границу миров, чтобы нарисовать в своем воображении конечную точку маршрута и произнести сакральное имя пункта назначения…

У киллера действительно реакция была лучше. Через миг он уже замер с прикрытыми глазами. И уже был бы далеко за пределами этого мира…

Если бы Лю сказала правду.

Барьер никуда не делся. И в следующий миг убийца поплатился за собственную самонадеянность: пока он, закрыв глаза, бился в непробиваемую стену Барьера, ловко, как кошка, подскочила Лю и двинула его по уху сумкой. Тяжелой сумкой — именно в ней был ключ.

Убийца полетел вниз, свалившись не пару уровней, пистолет поскакал еще дальше — навстречу приближающейся толпе, которая, словно почуяв добычу, ринулась вверх с удвоенной энергией.

— А вот теперь действительно открыт! — выдохнула Лю. — Гильза, не теряй времени!

Словно почуяв неладное, толпа, это жуткое скопище марионеток невидимого чудовища, разразилась ревом. Расправа казалась совсем близко.

И в каком-то порыве отчаяния на Гильзу снизошло озарение.

— Дай сюда! — крикнул он, выхватывая сумку из рук девушки.

— Ты что творишь?! — страшно закричал Чигур. Глаза его наполнились ужасом. — Не смей!

Гильза и сам понимал, что нарушает все правила, что ставит на грань само существование собственного мира. Но другого выхода он просто не видел.

— Лагор… — закрывая глаза, прошептал он.

Он еще чувствовал, как регистратор пытается добраться до него, чтобы выхватить сумку с ключом, в котором притаилось Сердце Маятника Земли.

Но Гильза уже видел туманные очертания средневекового города, расплывчатые стены и устремившиеся ввысь шпили.

Другой мир принимал его в свои объятья.

Часть третья

Вне зоны доступа

1

Это было неожиданно.

Он был готов выйти из Прохода неподалеку от знакомых очертаний лагорийской столицы, или же, при более точном попадании — где-то в пределах самого города.

Но вокруг были лишь темные стены, а где-то над головой — теряющийся в высоте потолок. Слабый источник света терялся где-то вдалеке, и глаза с непривычки отказывались выдавать детали.

Впервые при переходе в иной мир, он оказался внутри какого-то помещения. Наверное, это стало результатом слишком короткой подготовки, сумбурного прохождения процедуры перемещения, недостаточной концентрации на цели и, чего уж там — самой настоящей паники.

Одно несомненно: это помещение находилось в пределах Лагора, ибо с Земли пока не найдено иного выхода, кроме, как в этот, центральный мир.

Оставалось надеяться, что из этих стен все-таки есть выход туда, на воздух, где курьеру как-то привычнее ориентироваться.

Глаза постепенно привыкали к сумраку, и Гильза двинулся вдоль узких стен по направлению к источнику света. По мере продвижения стало ясно: это не просто стены.

Это полки. Полки, снизу до верху уставленные книгами.

У Гильзы отвалилась челюсть: он вдруг ощутил, как тонет в странном, вязком и, при том, удивительно приятном ощущении. Он шел, касаясь кожаных корешков кончиками пальцев, и чувствуя, что готов на время забыть о цели своей миссии. Всего лишь на время. Совсем на чуть-чуть… Наверное, так себя чувствуют наркоманы, ненароком забредшие в Чуйскую долину.

Невольно выхватил взглядом один, сравнительно небольшой том, потянул на себя. Взял в руки, взглянул на обложку.

И вздрогнул, увидев на обложке:

ПРАКТИЧЕСКАЯ

КВАНТОВАЯ МЕХАНИКА

Том III

— Интересуетесь научной магией, молодой человек? — раздался негромкий, вкрадчивый голос.

Гильза выронил книгу, обернулся, вжавшись спиной в стеллажи.

Перед ним был невысокий человек с бледным лицом, изборожденным морщинами в бесформенной черной хламиде, в нелепом колпаке, с тусклым стеклянным светильником, болтавшимся, как «керосинка», на кривой металлической ручке.

— Я… Я случайно сюда попал… — пробормотал Гильза.

Он чувствовал неловкость за свой испуг. С какой стати он должен бояться этого незнакомца? Но с другой стороны — кто его знает, куда он попал и есть ли у него право доступа в подобное мрачноватое место? А главное — будет ли его непрошенный визит иметь какие-то, возможно, не очень приятные, последствия?

— Случайно сюда не попадают, — довольно сказал человек. Он тихо рассмеялся. — Сюда приходит лишь тот, кто ищет.

— Что ищет?

— Знание… — туманно сказал человек, опуская взгляд на упавшую книгу. — Каждому нужно свое знание, и тут уж все от тебя зависит. Вот, судя по этой книжке — ты не житель Лагора.

— Верно… — более твердым голосом сказал Гильза.

— Наука… — проворчал человек. — Сомнительный, сомнительный путь… В общем, бери книгу — и следуй за мной! — приказал человек и, развернувшись, отправился вдоль полок.

Курьер невольно подчинился, поднял с пола сумку и поплелся следом.

— Что это за место? — озираясь, спросил он.

— Разве не видишь? — отозвался человек. — Библиотека. Личное собрание Властителя Мага. Мы как раз под фундаментом его башни.

Рассмеявшись, он указал пальцем в темный потолок. И добавил:

— А я, как понимаешь, библиотекарь. Точнее — архивариус. А еще точнее — летописец. Посетители здесь редки, вот я и веду на досуге свою летопись.

— Летопись? Это что-то, вроде, исторических заметок?

— Вот именно — что-то вроде, — загадочно сказал библиотекарь. — Мой труд — это летопись прошлого, настоящего и будущего…

— Как это возможно — летопись будущего? — удивился Гильза.

— Читаете такие книги — и не понимаете очевидного? — библиотекарь недоверчиво покосился на том в руках курьера.

— Я ж еще не прочел… — попытался оправдаться Гильза.

— Нет прошлого, нет настоящего и нет будущего, — наставительно сказал библиотекарь. — Есть невероятно сложное единство сущего. Впрочем, вы, я вижу, уже озадачились понять эти высокие материи. Похвально, хоть вы и выбрали окольный путь. Впрочем, это дело магистров — объяснять вам истины. Ваше дело — читать и вникать в суть вещей. Мое же — выдать и зарегистрировать книгу…

Они подошли к огромному столу посреди круглого зала, от которого лучами расходились в темноту высоченные книжные полки. Здесь было чуть светлее — благодаря еще одному светильнику, свисавшему с потолка на цепи прямо на уровень головы. На столе было множество бумаг, чернильница, толстый «гроссбух» и ящик, вполне напоминающий картотеку.

Вкруг центрального стола имелось несколько высоких конторок — очевидно для посетителей. И читать здесь, судя по всему, полагалось стоя.

— Итак, вы берете эту книгу, — торжественно произнес библиотекарь, обмакивая перо в чернила. — Сколько времени вы желаете провести здесь, наедине со знаниями? Неделю? Месяц? Год?

— У меня нет столько времени… — обмер Гильза. — У меня товарищи в беде!

— Понятно… — с досадой сказал библиотекарь, бросая перо в чернильницу. — Все только делают вид, что стремятся к познанию. А сами бегают, суетятся, создают вид подлинной жизни…

— Но это правда! — сказал Гильза. — А можно, я с собой это книгу возьму? У меня есть только второй том, а это — третий! Хотелось бы найти еще и первый — чтобы понять, что к чему…

— Первый еще не написан, — холодно сказал библиотекарь, вынимая книгу из рук курьера. — Что ж, возвращайтесь, когда созреете для приобщения к знаниям. Видимо, я в вас ошибся…

Гильза почувствовал смущение. Он оглядел полки и с трудом поборол в себе искушение остаться. Хотя бы на недельку.

О, господи — о чем он?! Его родной мир — на волоске от гибели, друзья в беде, а он…

— Где здесь выход? — быстро спросил Гильза.

— Отсюда нет выхода, — спокойно, сложив на груди руки, сказал библиотекарь. — Как и входа сюда. Оттого эти ценнейшие собрания не охраняются специально. Ведь попасть сюда могут лишь те, кому это на роду написано. Как вам, молодой человек.

— Надо же… — проговорил Гильза. — Никогда б не подумал!

— Я бы тоже, — усмехнулся библиотекарь. — Не похожи вы на интеллектуала. Скорее на…

Он замялся.

— На кого же? — спросил Гильза.

— На задиристого кабачного гуляку, наемника-гвардейца или лихого разбойника. Впрочем, ни в тех, ни в других, ни в третьих я не разбираюсь, увольте.

— И как же отсюда выбраться?

— Так же, как и пришли. Представьте, что вы — в другом, неизвестном вам мире. А теперь перед вами…

…Прекрасные, сверкающие шпили столицы.

Гильза осоловело потряс головой. Перед глазами плыло, подташнивало, как и всегда при резком перемещении.

Но только очутившись здесь, на воздухе, невдалеке от городских стен Анарана, он ощутил ужас от собственного поступка.

Он надеялся, что кровожадные куклы Паутины потеряют интерес к его друзьям, едва ощутят, что Маятник исчез из их рук. Да что там — он просто хотел спасти любимую девушку!

Но теперь вдруг понял, какими страшными последствиями может обернуться этот внезапный порыв. Что если, ему не удастся вернуть ключ обратно на Землю? Как долго продержится мир без Маятника? Как вообще вернуться в свой мир — если инквизиторы не снимут Барьер?!

Первой мыслью было немедленно броситься в Магистрат, упасть в ноги Великому Инквизитору, покаяться в содеянном… Но как тот поступит, прознав, что жалкий плебей из окраинного мира воспользовался путем эвакуации, предназначенным исключительно его сиятельной родственнице?

Ладно, если его просто заключат в темницу. Пусть даже казнят. Но что станет с Землей? Кто вернет Маятнику его Сердце, кто найдет Хороса, кто вообще станет расхлебывать всю эту невероятную кашу?!

Нужен совет. Совет опытного и умного человека.

— Хитрук… — пробормотал Гильза.

Он вскочил на ноги, отряхнулся, поправил на плече сумку — и направился в сторону города.

Непонятно — как это он так промахнулся? Ведь целился в центральную площадь столицы. Конечно, ему далеко до опытных путешественников между мирами, но все же…

На дороге, как обычно, было полно груженых повозок, верховых, просто прохожих. Нескончаемые караваны шли в столицу — может, просто доставляли продовольствие для праздных горожан, а может, везли товары на знаменитый Вольный рынок. Ведь там происходила самая удивительная торговля — всем, что можно себе только представить, и уж тем более тем — что представить вообще невозможно, самыми необычными товарами из всех миров.

Впрочем, сейчас было не до экзотики. Требовалось срочно разыскать частного детектива, который обретался где-то на бескрайних просторах Лагора. Оставалось надеяться, что его больше привлекают столичные интриги, и он обретается где-то в пределах столицы.

Конечно, нужно было знать, откуда начинать поиски. Иначе в этом огромном городе они могли затянуться до бесконечности. У курьера были определенные предположения, и он поспешил в сторону городских ворот.

Бесконечные слободки за городской чертой кончились. Впереди был широкий, черный, как пропасть, ров, с перекинутым через него железным, на цепях, мостом, и высокие древние стены.

Вблизи эти стены производили тягостное впечатление. Наверное, такое ощущение и должно было возникать у непрошенных гостей. Еще больше становилось не по себе при виде стражников — закованных в броню трехметровых монстров. Впрочем, довольно сонных, и не обращающих внимания на проходящих сквозь ворота. Анаран, древняя столица этого мира, мог себе позволить взять на службу выходцев из самых разных миров, чем и пользовался с большой охотой.

Пройдя сквозь длинную и мрачную арку, под массивными чугунными решетками, готовыми в случае опасности обрушиться прямо на голову врагу, Гильза оказался на мостовой.

Внутри городских стен все было иначе. Город бурлил жизнью, сверкал красками и роскошью. Главные его улицы, лучами сходившиеся к Площади Всех Миров, должны были олицетворять богатство и щедрость Лагора. Там, над крутыми черепичными крышами, виднелись высокие башни и сверкающие шпили главных городских зданий. Там били магические куранты под сводом величественного Магистрата, там устремлялась в небо тонкая башня Властителя Мага. Прекрасные парки окружали центр, удивляя гостей экзотическими растениями из разных миров, били фонтаны, важно прогуливались праздные горожане.

Но курьеру было сейчас не до этих красот. И он свернул в незаметную боковую улочку — настолько узкую, что здесь едва ли смогла бы протиснуться повозка. Несколько шагов в прохладной полутьме — и вот новый переулок, еще более тесный и грязный. Здесь прямо над головой свисало сохнущее тряпье, из подворотен рычали злые собаки, хрюкали свиньи, шныряли крысы. Какие-то мальчишки-оборванцы играли медяками в какую-то азартную игру. Кто-то, видимо, сжульничал — и началась драка. Но тут же прекратилась, едва приблизился Гильза. Мальчишки, разинув рот, разглядывали его непривычный наряд. Конечно, в Анаране полно пришельцев, но, тем не менее, стоило прикинуть — ограбить прохожего или отпустить с миром.

Гильза был не в настроении. Поймав его взгляд, мальчишки немедленно вернулись к своим занятиям, а именно — избиению собрата по азартным играм.

Ботинки зачавкали по вязкой грязи, и вскоре показалась знакомая, покосившаяся, засиженная голубями вывеска:

харчевня

ЭЛЬДОРАДО

Написано было, разумеется, по лагорийски. Но, как известно, местный воздух обладает так называемым «вавилонским» свойством — все языки становятся здесь понятными без перевода.

Пройдя через грязный двор, половину которого занимала лужа, оккупированная поросячьим выводком, Гильза поднялся по ступеням скрипучего крыльца, к которому привалился невероятно грязный нищий в расползающейся шляпе, спящий в обнимку с толстой хавроньей. Курьер толкнул скрипучую дверь и оказался в темном помещении с низким потолком и своеобразной спертой атмосферой. Пахло здесь куревом, прокисшим пивом и еще бог знает, чем.

Посетителей было всего двое. Выглядели они не лучше, чем тот нищий, задремавший у крыльца. Надежды, что хоть один из них тот, кто ему нужен, было мало.

Тем не менее, Гильза упал на лавку и демонстративно взял в зубы заблаговременно приготовленную соломинку. Это был опознавательный знак, придуманный самим Хитруком — на случай, если кому-то из «своих» вздумается скрываться под неузнаваемой личиной.

К новому посетителю немедленно приблизился толстый хозяин в неопрятного вида фартуке.

— Чего изволит почтенный гость из далекого мира? — поинтересовался он.

Гильза прикинул, с чего бы это такое обращение. И тут же сообразил, что одет несколько необычно для этого мира, навсегда застрявшего в средневековье.

— Дело в том, что у меня нет с собой лагорийских денег, виновато сказал он. — Может, возьмете что-нибудь на обмен?

Он покопался в сумке и выложил на стол видавший виды mp-3 плейер, обмотанный проводом с наушниками-вкладышами.

— Здесь музыка, — с улыбкой пояснил он. — Хотите послушать?

Хозяин внезапно изменился в лице. Осторожно спросил:

— А позвольте узнать — из какого именно мира вы прибыли в наш славный город?

— С Земли, — простодушно ответил Гильза.

И тут же пожалел о сказанном.

— Грязный сарг! — прорычал один из сидевших в тени посетителей.

— Проваливай! — крикнул второй. — Мы граждане вольного города, не желаем сидеть под одной крышей с отбросами.

— Прошу прощения, — надменно сказал хозяин, — но вынужден просить вас удалиться. Мы не обслуживаем саргов!

— Раньше, вроде, обслуживали… — пробормотал Гильза.

— Уходите! — с угрозой повторил хозяин. — Или я вызову агентов Инквизиции!

Ничего не оставалось, кроме как вылезти из-за стола и убраться из негостеприимной харчевни. Гильза закрыл за собой дверь и замер на пороге.

Все это было неожиданно и странно. Он не раз бывал в этой забегаловке для отбросов общества, но никогда еще не слышал таких нападок на землян. Конечно, их и раньше презрительно именовали «саргами», но обычно за глаза и никогда не отказывали в обслуживании.

Гильза выплюнул соломинку, спустился с крыльца и поплелся прочь, погрузившись в безрадостные раздумья. Он слабо себе представлял, как следует поступить, где искать Хитрука и Хороса. И что делать с ключом, вобравшим в себя всю энергию Маятника. Гильзе казалось, что он — перевозчик живого человеческого сердца, которое необходимо немедленно доставить по назначению — иначе пациент погибнет…

— Эй, малый! — раздался за спиной развязный пьяный голос. — Ты что, своих не узнаешь?

Гильза обернулся, хмуро уставился на нищего, который тщетно пытался подняться на ноги, цепляясь за скользкие, жирные бока свиньи. Та, видимо, принимала эти телодвижения за массаж и довольно похрюкивала.

— Простите, но я вас не знаю! — бросил Гильза и отправился дальше.

— Ха-ха! — обрадовался нищий. Язык его заплетался. — Это, как там: «Простите, но я не узнаю вас в гриме!»

Что-то знакомое почудилось в интонациях незнакомца. Курьер обернулся снова, вгляделся в шатающуюся, слишком плотную для голодающего бродяги фигуру.

— Детектив? — недоверчиво проговорил он.

— Ха-ха! В точку! — заорал нищий, нетвердыми шагами приближаясь к Гильзе. — А я-то думал, меня здесь навсегда бросили! Как хорошо, что ты пришел за мной, парень!

Теперь Гильза начинал узнавать Хитрука. Но что с ним сделало затянувшееся пребывание в чужом мире! Густая щетина и грязь изменили лицо до неузнаваемости, даже голос изменился, не говоря уж про одежду и напрочь потерянный лоск.

— Что с вами произошло, ИО? — спросил Гильза, деликатно увертываясь от пьяных объятий.

Теперь они плелись по кривому переулку. Бродячие собаки, глядя на детектива, опасливо рычали и пятились.

— Долго рассказывать, приятель! — Хитрук с отвращением отмахнулся. — Главное, что ты пролез сквозь этот проклятый Барьер — и нашел меня. Теперь можно спокойно вернуться в Москву… Ах, моя славная, уютная контора! Как я не ценил тебя, какого черта полез в этот отвратительный, негостеприимный мир?!

Детектив довольно оскалился, демонстрируя нечищеные, желтые зубы.

— Простите, ИО, — остановил его Гильза. — Но мы не сможем прямо сейчас отправиться в Москву.

— Как это? — счастливая улыбка на лице сыщика начала медленно таять. — Но ведь ты как-то попал сюда…

— Да. Но это была дорога в один конец.

— Что? Но ведь ты прибыл сюда за мной…

— Не за вами. То есть, и за вами тоже, но мне, скорее, нужна ваша помощь. В поисках Хороса. Без него нам не спасти Землю. Да и назад не вернуться, если честно…

Сыщик тихо застонал и бессильно опустился на мостовую. Сел, закачался, обхватив голову.

— Так что же, все-таки, с вами произошло? — спросил Гильза.

— Что-что… — тоскливо повторил Хитрук. — Понятно, что. Как только началось это массовое бегство с Земли, так сразу и поползли все эти слухи.

— Что за слухи?

— Что сарги решили убить свой собственный мир, а заодно заразить все остальные смертельной эфирной проказой.

— Вы что это, серьезно?

— Куда серьезнее! Тут только и говорят, что об эфирных тварях-мутантах, которые вывели на Земле злобные идиоты-алхимики. Ты же знаешь, какого здесь мнения о земной науке!

— Да уж…

— А иномиряне, сбежавшие с Земли, знай себе, подливают масла в огонь. Особенно этот, Слизень…

— Так он же во всем и виноват!

— Да знаю я! То-то он и старается… Короче, я тут быстро лишился клиентуры. Саргов, то есть нас, землян, как огня, стали бояться. Соответственно, и причитающийся гонорар не заплатили. Я поначалу пытался восстановить репутацию, крутился, как мог. Под конец дернулся, было, обратно, на Землю — а тут все — Барьер! Вот и представь: денег нет, уважения нет, перспектив ноль. Как тут не запить с горя! Если бы ты не появился, я бы, наверное, и с голоду помер — кто поможет нищему саргу? Но у тебя-то, наверняка имеются командировочные?

В голосе сыщика промелькнула надежда.

— Ни единого синедрюля, — кисло ответил Гильза. — Я вообще не собирался сюда. Случайно вышло…

— Нет, ну что за наказание! — заламывая руки, запричитал Хитрук. — Как только небо смотрит на такую несправедливость?!

Он вдруг поднялся и принялся отряхиваться, разглаживать свои нелепые лохмотья. Даже придал своему немытому лицу немного благородства — насколько это было возможно в данной ситуации. Сказал деловито:

— Однако хватит ждать милостей от природы. Смотри, никому не рассказывай, в каком положении меня видел. Это была минутная слабость, но репутации может навредить серьезно.

— Буду нем, как рыба, — пообещал Гильза.

— Вот и славно, — сказал Хитрук. — Самое время подумать, что делать дальше…

Некоторое время Гильза колебался, не решаясь доверить товарищу по несчастью свою главную тайну.

— У меня в сумке — Маятник.

— Не понял… — проговорил детектив, недоуменно глядя на Гильзу.

— Точнее, ключ от маятника… — Гильза замялся, сомневаясь не сболтнул ли он лишнего. Кто знает, что положено, а что не стоит знать детективу?

— Это тот Маятник, о котором я думаю? — медленно произнес Хитрук. — Как же он туда влез?

Гильза принялся скомкано излагать историю своего проникновения в Лагор, мельком подумав, что, в крайнем случае, для регистратора не составит труда стереть детективу лишние участки памяти. Но в столь сложной ситуации, в какой они оказались, никаких недомолвок между товарищами быть не должно.

— Понятно, — сказал, наконец, детектив. — Мало того, что ты удрал с поля боя, так еще и угробил нашу маленькую голубую планету.

Увидев выражение лица курьера, поспешил добавить:

— Ты это, дыши, дыши! Я пошутил. Шутка это!

У детектива, действительно, было довольно специфическое чувство юмора. Привыкнуть к этому было никак невозможно, а Хитрука Гильза не видел довольно давно.

— Мда… — протянул сыщик. — Попали мы с тобой, брат, в ситуацию.

— С чего мы начнем поиски? — нетерпеливо спросил Гильза.

— Поиски чего? — поинтересовался Хитрук.

— Ну… — несколько опешил Гильза. — Хороса, конечно…

— Чудак человек… — покачал головой детектив. — Сколько я ни учил тебя — а ты все не меняешься. Поиски Хороса — это дело второе. Вначале — поиски денег! Хоть этот мир и наполнен магией, звонкой монеты здесь никто не отменял. Какие поиски — без надлежащего финансирования? Любая экспедиция начинается с этого!

Хитрук замолчал. Прислушался к шумному урчанию в животе и добавил:

— Хотя, если честно, я бы начал с поисков самой обыкновенной еды.

2

Парочка, что уныло плелась по окраине Анарана, выглядела весьма колоритно: странно одетый пришелец из чужого мира и невероятно опустившийся нищий, рядом с которым московский бомж выглядел бы почетным членом гольф-клуба. И пахло, надо сказать, от него соответственно. Гильза чувствовал некоторую неловкость от такого соседства: Хитрук, казалось, наслаждался своим бедственным положением. Он то стонал, то охал, то начинал волочить правую ногу, прихрамывая на левую, затем путал, и теперь уже хромал на правую. Завидев более-менее приличных горожан, он срывал с головы шляпу и низко кланялся, тряся грязной проплешиной.

Все это выглядело настолько натурально, что Гильзе приходилось то и дело напоминать себе: все это цирк. Детектив обожает всякого рода переодевания и инкогнито, как и всякий увлеченный специалист в своей области.

Однако весь этот фарс ни на минуту не приближал к главной цели: поиску главы «Линии».

— Послушайте, ИО, — сказал, наконец, Гильза. — А может, обратиться к Талерону? Ведь он всегда помогал нам… И не откажет сейчас, когда на землян начались такие гонения.

— Ты, наверное, считаешь меня полным кретином, — вздохнул Хитрук, напяливая шляпу после очередного поклона. Какой-то прохожий, сжалившись, швырнул ему мелкую монетку. — Премного благодарен! Так вот: Талерон был первым, к кому я решил обратиться. Но, как водится, в нужный момент его не было на месте. На всякий случай, я сунул в дверь записку… Но вот уже несколько дней, как я без еды, без крыши над головой…

— Все-таки, за эти три дня вы здорово успели обноситься, — проговорил Гильза.

— Ах, ты про мое облачение? — детектив с удовольствие осмотрел себя. — Да, как говорится, имидж решает все. Лучше вызывать жалось и презрение, чем откровенную ненависть. Кстати, тебе тоже рекомендую приодеться попроще. Что это за вызывающая курортная майка?

— Так я, считай, сюда с курорта и прибыл, — усмехнулся Гильза. — А что, думаете, стоит переодеться?

— Поверь мне: это как раз тот вариант, который ничего не стоит. Подожди-ка здесь…

Сыщик юркнул в какую-то подворотню. Раздался приглушенный лай собак. Гильза обеспокоено огляделся, прислушался: не бьют ли детектива? Но не прошло и пяти минут, как Хитрук вернулся и, воровато озираясь и сунул компаньону охапку какого-то рваного тряпья:

— Прошу — ваш новый стиль! Только давай уйдем отсюда — как бы не поколотили…

— Вы что же — стащили все это?!

— А ты как думал? — сварливо отозвался Хитрук. — У нас, нищих саргов, нет ни принципов, ни чести! Давай, напяливай быстрее…

Теперь приятели выглядели вполне однородно — двое вполне канонических нищих, каких Гильза еще не видел на улицах этого древнего города. И пока сыщик упивался своей ролью, он чувствовал себя совершенно униженным и подавленным.

А Хитрук шел впереди, увлеченно разыгрывая из себя попрошайку. Надо сказать, ему это удавалось. Попавшуюся под ноги палку он мигом приспособил под импровизированный костыль, и к своему образу добавил страдальческое постанывание. Смотреть на все это для добропорядочных горожан было просто невыносимо, вскоре карманы несчастного, спрятавшиеся под серым рубищем, стали позвякивать мелочью.

— И что мы теперь будем делать? — спросил Гильза, чувствуя, как инициатива переходит к деятельному и изобретательному детективу. Теперь он довольствовался ролью поводыря хромого и, ко всему прочему, внезапно ослепшего детектива.

— То, что и полагается двум голодным и усталым спутникам, — слабым голосом простонал Хитрук. — Подкрепимся — и займемся поисками вашего пропавшего шефа…

— Что же, будем искать харчевню?

— Нет смысла понапрасну тратить время. Найдем еду там же, где и информацию.

— Где же это, интересно?

— На Рынке.

Вольный Рынок Анарана представлял собой величественной зрелище. Со стороны могло показаться, что это — небольшая городская площадь, стиснутая каменными стенами домов. И только оказавшись внутри можно было понять, насколько Рынок огромен.

Эффект этот достигался усилиями магов, сместивших границы торговых площадей в соседнее измерение — туда, где они могли расширяться до невообразимых пределов. Ведь обороты Вольного Рынка, этого торгового перекрестка миров, неизменно росли.

Это был подлинный рай для торговцев. Магистрат установил минимальные пошлины и всячески поощрял торговлю, а потому купцы из всех миров с удовольствием везли сюда свои товары. Здесь можно было купить или продать все, когда-либо произведенное в любом из известных и не очень известных миров. Нужно только не пожалеть времени — и как следует поискать.

Первое, что детектив с курьером купили на Вольном Рынке, были две большие и горячие лепешки с сыром. Хитрук жадно откусывал, жевал, закатывая глаза, рычал и стонал от наслаждения. Он, вообще, умел наслаждаться любыми дарами судьбы.

Гильза же многое сейчас бы отдал за обыкновенный чизбургер и пакет жареной картошки. Буркнул что-то в этом роде, и с изумлением услышал ответ Хитрука, с трудом пробивающийся сквозь чавканье:

— А здесь где-то есть «Макдональдс». Какие-то сумасшедшие пришельцы держат. Только сейчас он не работает — ингредиенты-то с Земли не доставить из-за Барьера… А ты как думал? Это же Вольный Рынок — здесь можно найти все. Или почти все…

Они продвигались по узкому проходу между прилавками, забитыми грудами всевозможных товаров. Над головой нависали разноцветные тенты и зонты, защищающие от жаркого лагорийского светила. С обеих сторон любезно скалились торговцы — как вполне человеческого вида, так и порядком пугающие своей внешностью.

Детектив, несмотря на свой довольно непрезентабельный внешний вид, двигался теперь размеренно, с достоинством, взяв на себя роль экскурсовода и с удовольствием показывая спутнику местные достопримечательности.

— Вот, к примеру, ковры, — говорил он, указывая на огромную пирамиду мохнатых рулонов. — Это особые ковры…

— Ковры-самолеты? — усмехнулся Гильза.

— Есть и такие, но в другом ряду, — невозмутимо отозвался детектив. — А это, говоря понятным тебе языком, ковры-телевизоры. Вешаешь на стену — и смотришь историю, что выткали на нем искусные умельцы…

Действительно, по развешенным образцам бегали цветные картинки. Качество изображения разнилось — надо полагать, в зависимости от цены. Сюжеты так же были разными. Мелькали батальные сцены, слышался звон мечей… На каком-то гобелене, спрятанном за тонкой вуалью звучала необычная музыка и происходило что-то явно эротическое.

— А вот — знаменитый тангрианский фарфор, — сказал детектив, указывая на прилавок, уставленный изящными сосудами, пиалами, статуэтками. — Знаменит он забавным свойством: если вдруг разобьется — осколки сползаются и сливаются воедино — и вот, чашка как новая!

— Здорово! — признал Гильза.

— Еще бы! Просто мечта — особенно для скандальных парочек: посуду можно колотить, не думая о расходах. Да и копилку из такого фарфора разбивать не жалко… О, погляди-ка — магические светильники!

В этом месте приятелей встретило таинственное зеленоватое свечение. Горы искусно выполненных металлических держателей сжимали стеклянные шары и колбы, излучающие свет разных оттенков и яркости. От этого создавалось необычайное ощущение погруженности в море призрачного света.

— Как ты знаешь, в большинстве миров скептически относятся к науке и технике. Оттого электричество там заменяет магия. Или, как в данном случае, заменяет частично.

— Частично? Это как?

— В этих колбах запаяны молнии. Настоящие молнии — миллионы вольт и невероятная яркость вспышки. Разумеется, удерживает такую силищу не стекло — магический заговор. Покупая такую лампу, ты можешь всю жизнь пользоваться светом одной молнии — и она не иссякнет. А можешь высвободить всю ее мощь за одну вечеринку — все зависит от размаха и толщины твоего кошелька. В любом случае специальное заклятье убережет тебя от того, чтобы превратиться в безобразный обугленный труп. Смотри…

С манерой ведущего канала «Дискавери» Хитрук взял в руки одну из ламп, чтобы продемонстрировать спутнику ее работу.

— А ну не трогай! — прорычал свирепого вида торговец с массивным металлическим кольцом в носу. Ноздри его раздулись, глаза выкатились и налились кровью. — Проваливай, нищее отродье!

— Не забывайтесь, уважаемый! — с достоинством отозвался Хитрук. — Вам надлежит следовать общепризнанному правилу продавцов: покупатель всегда прав!

— Я тебе сердце вырву! — пообещал торговец.

— Понял, уже уходим… — пробормотал сыщик, аккуратно возвращая лампу на место.

— Вот она — изнанка нашего образа, — философски заметил он, продолжая путь сквозь торговые ряды. — Когда ты незаметен, как тень на грязной земле — тогда и не пытайся обратить на себя внимание сильных: они, не задумываясь, вытрут о тебя ноги.

— Все это очень интересно, — нетерпеливо сказал Гильза. — Но куда мы, все-таки, идем? Не пора ли, наконец, заняться нашими поисками?

— Мы идем туда, куда надо, — заверил детектив. — Поверь, мне не меньше твоего хочется вернуться на Землю…

Они еще долго шли меж пестрых рядов, протискиваясь сквозь толпы покупателей. Те, в свою очередь, брезгливо шарахались от чумазых, оборванных нищих. Мимо проплывали ряды с одеждой самых неожиданных фасонов и расцветок, утварью, оружием, предметами совершенно непонятных свойств и назначения. Толпа гудела, как улей, ароматы незнакомых цветов, фруктов и благовоний кружили голову. Казалось, всему этому не будет конца.

Но на очередном перекрестке торговых рядов Хитрук вдруг остановился и сказал:

— Похоже, пришли…

Они стояли перед небольшим шатром, украшенном непонятными символами и надписью, вышитой над входом:

ГАДАНИЯ И ПРЕДСКАЗАНИЯ

Неимоверное разочарование — первое, что ощутил Гильза. Стоило столько идти, чтобы добраться до такого вот шарлатанского павильончика!

— Вы это серьезно, ИО? — проговорил он.

— Серьезнее некуда, — ответил детектив.

— Мы что же — собираемся искать или гадать на кофейной гуще?

— Кофейная гуща осталась на Земле, — заметил Хитрук. — Здесь все серьезнее. Или ты забыл, в каком мире находишься? В общем, прикуси язык и не вздумай что-нибудь такое ляпнуть при прорицательнице. Не то, чего доброго, заслужишь проклятье — а это уже не шутки!

Он откинул полог и скрылся в шатре. Курьеру не оставалось ничего другого, кроме, как последовать его примеру.

Внутри было сумрачно и душно. Тяжелая атмосфера, наверное, была обязана множеству свечей и чадящих в медных чашка благовоний. В общем, атмосфера довольно предсказуемая. Гильза решил смириться и довериться опыту своего спутника.

Когда глаза привыкли к полумраку, стало видно, что у дальнего края шатра стоит широкий стол, за которым сидит…

Нет, не скучающая толстуха с безвкусной прической и не ссохшаяся старая карга. Сидела там невероятной красоты молодая женщина, наверное, даже девушка — ибо облик ее был ослепителен и юн. Тонкие пальцы ее перебирали игральные кости из полупрозрачного зеленого камня, взгляд огромных сверкающих глаз был устремлен на вошедших. И что еще сразу привлекало внимание: по темному сукну стола перед ней прыгала маленькая пестрая птичка.

— Здравствуй, Ико! — в несвойственной ему почтенной манере поздоровался Хитрук.

— Здравствуй, ИО, — глубоким, приятным голосом ответила хозяйка шатра. — Давно я тебя не видела. И, судя по твоему живописному облику, ты был сильно занят все это время.

— Ты, как всегда, необычайно проницательна, — с улыбкой отозвался Хитрук.

— А ты, как всегда, галантен и льстив, — парировала Ико. — Я долго ждала, когда ты объявишься. Но своим появлением в столь необычном виде ты сумел меня удивить.

— Удивлять такую женщину — особое удовольствие и честь. И только тяжелые обстоятельства помешали мне нанести визит чуть раньше и… в более презентабельном виде.

Они враз рассмеялись, хотя, на первый взгляд, в сказанном не было ничего смешного. Гильза с изумлением наблюдал за этой беседой, замечая, как проскальзывают в голосах особые нотки. Ему вдруг показалось, что этих двоих связывают не только профессиональные отношения. И это казалось совершенно невероятным. Наверное, просто потому, что с этой стороны он и не знал детектива.

«Так вот, почему он так часто мотается в Лагор, — подумал Гильза. — И шабашит он здесь, выходит, тоже неспроста…»

Впрочем, это были лишь догадки.

А теперь они усаживались напротив прорицательницы на удобные, обитые бархатом стулья. Птичка, отскочившая, было, на край стола, вдруг резко вспорхнула — и уселась Гильзе на плечо.

Его тут же посетило странное ощущение — словно он оказался на пронизывающем насквозь ветру — при том, что телу было по-прежнему душно. Мгновенье спустя он ощутил на себе взгляд — пронзительный, глубокий, завораживающий… Это длилось лишь миг, после чего птичка перепорхнула к Ико, усевшись ей на указательный палец. Ловко выхватила клювом зеленую костяшку, уронила на сукно, то же проделала и со второй.

Выпала комбинация — две «тройки». Ико произнесла:

— А ты не так прост, как кажешься…

— Я не представил тебе, — вмешался Хитрук. — Это Гильза. Точнее, его зовут как-то иначе, но…

— Я знаю, — спокойно сказала Ико, разглядывая курьера. — Дело не в этом. В нем будто живут два существа. Одно, доброе, — на поверхности. Другое, темное и злое — заперто в глубине, словно в темнице.

— Так и есть… — пробормотал Гильза, невольно ежась под острым взглядом. — Пуля… Серебряная. Она не дает злу вырваться наружу — так сказал мне когда-то один маг. А вы умеете читать мысли?

— Нет, — сказала Ико. — Но видеть могу многое. И вижу, что ты пришел не за тем, чтобы я раскрыла твое прошлое или предсказала тебе судьбу. Ты ищешь что-то другое. Или кого-то?

Наверное, Ико безошибочно уловила истинную цель визита. И главным инициатором сразу признала именно его — несмотря на давнее, видимо, знакомство с детективом.

— Именно так, — сказал Гильза. — Я ищу одного человека… Точнее — существо… В общем, я не знаю, как правильнее было бы его назвать. Его зовут Хорос.

— Это всего лишь имя, — сказала прорицательница. — Кто знает — истинное ли, отражает ли оно сакральную суть личности?

Сразу же вспомнилось предположение Чигура о том, что Хорос мог быть и Хеопсом — да мало ли кем еще? При его могуществе быть обладателем тысячи имен — не проблема.

— И что же тогда делать? — растерянно пробормотал Гильза.

— У тебя есть что-нибудь, принадлежащее тому, кого ты ищешь?

— Конечно! Когда-то он подарил мне блокнот — чтобы я вел дневник. Для того, чтобы память вернулась… — Гильза схватился было за сумку и растерянно посмотрел на Хитрука. — Это же не та сумка!

— Даже не знаю, что тебе посоветовать, — сказал детектив. — Хорос — твой шеф, тебе лучше его знать.

— Как же ты собирался искать? — с легким укором спросила Ико.

Гильза ощутил себя в тупике. Нет, не может быть, что все кончится так глупо. Неужели он не придумает хоть что-то? Надо заставить ленивый ум заработать. Хоть у него это и не самая сильная сторона — надо попытаться включить логику.

Хорос. «Линия». Регистраторы. Хранители. Орден. Маятник.

Маятник…

Ключ!

— Ключ! — выдохнул Гильза. — Хорос наверняка держал его в руках! И если он вообще кому-то принадлежит, то только ему!

Он сомнением посмотрел на прорицательницу, перевел взгляд на спутника.

— Давай! Доставай скорее! — подбодрил его Хитрук.

Глаза детектива загорелись: еще бы, ему выпал шанс увидеть таинственный артефакт! Не в его правилах отказываться от такой удачи — прикоснуться к величайшей загадке Земли!

Гильза вздохнул и раскрыл сумку. В глубине ее, завернутый в пляжное полотенце, прятался не только ключ. Здесь было украденное им Сердце Маятника. По сути — Сердце родного мира…

Он бережно положил ключ на стол.

Ико протянула к нему руку. Птичка с любопытством подскочила поближе. И вдруг, чирикнув, вспорхнула и унеслась прочь. Вскрикнув, отдернула руку Ико.

— Что это? — недоуменно, даже с испугом произнесла она. — Откуда в этом предмете такая сила?

— Это ключ, — тихо сказал Гильза. — Ключ, и в нем — Сердце Маятника нашего мира. Хотелось бы, чтобы это осталось между нами.

Ико с ужасом посмотрел на курьера.

— Как?! Выходит, ваш мир лишился Маятника?! Ты хоть представляешь, чем это грозит?

— Да! — коротко бросил Гильза. — Я знаю, что поступил плохо. Но иначе было нельзя. Иначе погибли бы люди. Близкие мне люди.

— Впрочем, я не жительница вашего мира, — заметила Ико. — И вам самим разбираться со своей бедой… Ладно, давай попробуем еще раз.

По лицу ее было видно, каких усилий, а может, и страданий, стоит прикосновение к шершавой поверхности ключа. Лицо ее исказилось болью. Она тихо застонала. Под сводами шатра испуганно металась птичка.

Наконец, прорицательница решительно оттолкнула от себя камень. Некоторое время она сидела молча, тяжело дыша и склонив голову. Сделав усилие, подняла взгляд. Птица опустилась ей на плечо, снова спрыгнула на поверхность стола.

— Я никогда… — прорицательница запнулась. Помолчала, словно собираясь с силами, продолжила. — Никогда не сталкивалась с такими силами. Он… Он очень могучий… Тот, что зовет себя Хоросом…

— Ты знаешь, где он, Ико? — спросил детектив.

— Одно я могу сказать — его нет в этом мире, — покачала головой прорицательница. — Я лишь могу ухватить его след, но он обрывается где-то в пределах Анарана.

— И что же делать?

— Вам нужен Следопыт.

— Это еще что за крендель? — ревниво поинтересовался Хитрук. — Никогда не слышал. Местный вариант частного детектива? У меня что, в Лагоре появились конкуренты?

— Это даже не живое существо, — улыбнулась Ико. — Это магический кристалл. — У меня нет такого.

— Но ведь на Рынке можно его найти?

— Наверное. Только стоить он будет очень дорого. И одного Следопыта недостаточно. Нужен медиум, способный общаться с кристаллом.

— Если мы найдем этого Следопыта — будешь ли ты нашим медиумом, Ико? — спросил Хитрук.

— Ты же знаешь, я не могу покидать Лагор, ИО, — сказала Ико. — Слишком тонки мои связи с энергиями этого мира, слишком долго восстанавливаться после разрыва с ним…

— Да, я понимаю, — вздохнул Хитрук. — Что ж, придется искать еще и этого медиума.

— Вам будет нужен след, — сказала прорицательница. — Я отделила его от камня. Возьмите это…

В ладонь Гильзы медленно опустилось маленькое пестрое перышко.

Словно издалека донесся до него голос Ико:

— Стоит приложить его к кристаллу — и откроется путь…

3

Они снова окунулись в шумную суету Рынка. Детектив то и дело поглядывал на спутника, словно ждал от него каких-то вопросов. Но Гильза был погружен в размышления и никак не реагировал на намеки сыщика. Наконец, тот не выдержал. Поинтересовался не без самодовольства:

— Наверное, ты хочешь спросить меня, отчего я, такой толстый, немолодой и некрасивый, нравлюсь такой удивительной женщине?

— Да нет, мне это совсем не интересно, — соврал Гильза.

— Все дело в том, что я — единственный, чьей судьбы она не видит, — поведал детектив. — Ты даже не представляешь, насколько это важно для женщины. Даже, если она — не совсем человек.

— Не человек? — изумился Гильза. — Так ее внешность — личина?

— Нет, она такая и есть, — покачал головой сыщик. — Просто выходцы из ее мира необычайно продвинуты в психологическом смысле. Чтение эмоций, сканирование ауры, предвидение — и все такое. Нормальному человеку с такой особой общаться не слишком комфортно. А я для нее — загадка!

Последнюю фразу Хитрук произнес с гордостью. На это заявление Гильза счел лучшим деликатно промолчать.

Мимо толкал скрипучую тележку низкорослый торговец с зеленоватой кожей, со странными, заостренными ушами. На тележке было установлено хитроумное приспособление, напоминающее котел паровоза с кривой клепаной трубой и топкой, по бокам на медных крючках были развешаны причудливых форм кружки.

— О, торговец горячим тиссом! — обрадовался Хитрук. — Давай по чашечке, а? Нам не помешают сила и бодрость, которые дарит этот славный напиток!

Гильза вспомнил, что до сих пор так и не попробовал знаменитого лагорийского напитка, который очень хвалила Лю.

— Давайте, — согласился он.

Детектив отсчитал торговцу пару мелких монет. Тот подбросил в топку несколько щепок — и маленький «паровоз» вдруг запыхтел, окутался паром, выпустил из трубы струю жирного дыма. Затряслись закрученные спиралью медные трубки, из какой-то щели, пугая прохожих, ударила в сторону струя пара.

— Рецепт приготовления тисса ужасно сложен, — пояснил Хитрук. — Но это того стоит…

Внезапно кто-то потянул его за рукав.

— Следопыт не интересует?

За спиной стоял худой старик с длинными и неряшливыми седыми волосами и столь же седой, впрочем, коротко подстриженой бородой. Одет он был просто, если не сказать бедно. Взгляд был исполнен печали и усталости.

Сыщик переглянулся с курьером.

— А по какой цене? — поинтересовался Гильза. — Говорят, он дорого стоит.

— И откуда вы знаете, что именно нам нужно? — с подозрением поинтересовался детектив.

— Так нужен или нет? — повторил старик.

— Конечно, нужен, — быстро сказал Гильза.

Хитрук неодобрительно покачал головой. Он не любил внезапные подарки судьбы. Они зачастую оборачиваются обманом и разочарованием.

— Идите за мной! — бросил старик и быстро зашагал прочь.

— Ваш тисс! — гнусаво проговорил торговец. Он закрыл торчащий из котла массивный медный кран и теперь протягивал две большие кружки, исходящие необыкновенно ароматным паром.

— В другой раз, приятель! — усмехнулся Хитрук, следуя за своим спутником и подозрительным стариком. — Угощайся за наш счет!

Гильза же усмехнулся про себя: «И на этот раз тисса отведать не удалось. Ну, ничего, в другой раз…»

Они с трудом поспевали за этим, не по годам крепким человеком. Судя по всему, тот здорово ориентировался в лабиринтах торговых рядов. Наконец, старик завернул в какой-то тихий закуток. Наверное, это было что-то, вроде склада под открытым небом: всюду громоздились сложенные штабелями мешки, огромные тюки и пузатые бочки из потемневшего дерева.

— Здесь нам никто не помешает, — пояснил старик.

— Ну, что, уважаемый, — нетерпеливо сказал Хитрук. — Показывайте ваш товар. Он краденый?

— Нет, — спокойно ответил старик.

— Контрабандный?

— Нет.

— Ну, покажите же его, наконец! — рассердился детектив.

— Вы и так его видите.

— Не понял… — лицо Хитрука вытянулось. — Вы хотите сказать, что вы — медиум?

— В том числе.

— А Следопыт…

— Я и есть Следопыт.

Повисла пауза. Сыщик в замешательстве поправлял свою грязную шляпу, словно это могло ему помочь понять, что происходит.

— Послушайте, любезный, — вежливо сказал Гильза. — Может, вы думаете, что мы глупцы, которые не знают, что ищут. Но нам прекрасно известно, что Следопыт — это магический кристалл.

— Все верно, — кивнул старик. — Вот…

Он оскалился, словно решил посмеяться над этими двумя простаками. И только теперь друзья заметили, что во рту у этого человека вместо правого верхнего клыка торчит, сверкая острыми гранями, синеватый полупрозрачный камень.

— Как это… — пробормотал Хитрук, с видом опытного дантиста заглядывая в рот старику. — Что-то я не встречал подобного в своей практике!

— Это удобно, — пояснил старик. — Поскольку я продаю не кристалл, а свои услуги — мне незачем носить с собой дорогую вещь, которую могут отобрать силой.

— А сейчас вы что же, не боитесь, что мы вырвем у вас этот кристалл и ничего при том не заплатим?

— Не боюсь, — усмехнулся старик. — Тем более, что за вас уже заплатили.

— Как это?! — изумленно воскликнул Гильза. — Кто?

— Очень просто. Взяли и заплатили. Причем, довольно щедро. Назвать того, кто это сделал, я не могу, ибо попросту не видел его лица. Так или иначе, он оплатил мои услуги. И довольно точно описал вас. По этому пятнышку на лбу и татуировке на шее я сразу узнал вас, юноша. Вы, его спутник, тоже подходите под описание. Известно было и место, где вы объявитесь. А не заметить такую живописную парочку…

— Допустим, — сказал детектив. — Но как-то странно, огласитесь!

— Бывает и страннее, — невозмутимо сказал старик. — Может, вы сомневаетесь в моих способностях, и вам нужны рекомендации?

— Нет, но…

— Тогда не занимайте мое время. Я в вашем распоряжении не более, чем на три лагорийских дня. Считайте, что время уже пошло. Кого собираемся искать? У вас след собой?

Гильза молча вытянул перед собой руку. На ладони, ловя незаметные движения воздуха, чуть вздрагивало перышко, полученное у прорицательницы.

— Ико… — удовлетворенно кивнул старик. Аккуратно, кончиками пальцев, взял перышко. Чуть улыбнулся. — Значит, след верный.

— Ты знаешь, Ико? — насупился детектив.

— Кто же из медиумов не знает ее? — рассмеялся старик.

— А как звать вас, уважаемый? — вмешался Гильза.

— Просто Следопыт, — сказал старик. — Так и зовите меня.

— Ладно, Следопыт, хватит разговоров! — решительно сказал сыщик. — И раз все оплачено неизвестно кем — давай, показывай дорогу!

Следопыт сел — прямо на грубые неотесанные камни, которыми был вымощен Вольный Рынок. Взял перышко сухими тонкими губами — как раз с той стороны, где был камень-клык. Закрыл глаза. Чуть покачался из стороны в сторону. Сказал, не открывая глаз:

— Очень сильный след. Видать, ищите вы кого-то могучего… Не страшно?

— Ищи-ищи! — нетерпеливо потребовал сыщик.

— Я и ищу. На торопи меня. Похоже, что-то нащупал…

Слова Следопыта спутались, перешли в бормотание и потеряли осмысленность. Он раскачивался, медленно и мерно, отчего Гильзу тоже начало укачивать. Хитрук же в ожидании нетерпеливо ходил вокруг огромной бочки, каких здесь было множество.

— Эй, а вы что тут делаете?! — раздался зычный и властный голос.

В закуток вошел огромного роста человек — одетый с вызывающей роскошью, с окладистой черной бородой, в головном уборе, напоминающем чалму. Похоже, это был купец. И за спиной у него маячило трое крепких молодцов, одетых попроще и глядевших крайне неприязненно.

— Да это, небось, воры! — хмуро сказал один из них

— А кто ж еще — смотрите, какие оборванцы! — добавил второй. — Воры и есть!

— А вот мне сдается, что это самые натуральные сарги! — с прищуром сказал третий

— Э, да не те ли это сарги, которых стража ищет по всему городу? — нахмурился бородатый. — За бродяжничество, попрошайничество и смущение добропорядочных горожан!

— Вы что-то перепутали, господа! — сняв шляпу, с поклоном сказал Хитрук. — Мы бедные безобидные странники…

— С какой стати нас ищет стража? — возмутился Гильза. — Мы ничего такого не сделали!

— Молчи, дурень! — простонал детектив.

— Точно, сарги! — с неприятным удовлетворением сказал бородатый. — И медиум с ними. Никак, хотят навести порчу на мой товар!

— Создатель с вами, зачем нам наводить на ваш товар порчу?! — воскликнул Хитрук.

— А кто вас, саргов, знает? — прорычал купец, медленно приближаясь. Трое помощников расходились веером, отрезая пути к отступлению. — Вы на свой мир порчу навели — что вам стоит учинить какую мерзость в чужом мире? А ну, ребята, давайте, сделаем властям подарочек!

— Но сперва сами потешимся! — выхватывая из сапога зловещего вида плеть, оскалился купеческий помощник.

Остальные в предвкушении хихикали и потирали руки.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Следопыт не открыл вдруг глаза и не проговорил тихим голосом:

— Нашел… Следуйте за мной!

— Как это — следовать? — пятясь от приближающейся расправы, пробормотал Гильза.

— Руку ему на плечо! — крикнул Хитрук.

— Сбегут! — гаркнул купец, и все четверо бросились на предполагаемых «воришек». — Хватай их! Хватай!

Но в глазах уже заметно поплыло, и зримый мир начал таять.

Казалось, Следопыт с непреодолимой силой увлекал их за собой — двух перепуганных «бродяг» из мира людей.

4

С первых же мгновений этот мир показался ему смутно знакомым.

Над головой здесь было два светила — одно, похожее на земное Солнце, и другое — маленькое, но яркое, как электросварка. А над горизонтом нависал чудовищный край покрытой цветными разводами облаков планеты-гиганта. Почва под ногами — сухая и каменистая, покрытая крупной сеткой трещин…

— Это же Стикс! — вспомнил Гильза. — Но что здесь понадобилось Хоросу?

— Того, кого вы ищите, нет здесь, — покачал головой Следопыт. — Он ушел дальше…

— Так давайте скорее за ним!

— А как же адаптация, Гильза? — сказал Хитрук. — Как минимум, несколько часов придется пробыть в этом мире.

— Да, я совсем забыл об этом… — пробормотал Гильза.

Только теперь он ощутил усталость и легкую боль в затылке. Труднее всего переносится перемещение с Земли, легче всего — с Лагора. Но, говорят, все это — индивидуально.

— Может, я вмешиваюсь не в свое дело, — сказал старик. — Но раз образовалась такая пауза — не будет ли вам интересно, проследить, где бывал и что делал ваш друг в этом мире? След довольно отчетливый.

— Молодец! — похвалил его детектив. — Мы, действительно, не должны пренебрегать такими обстоятельствами! Вдруг здесь, в Стиксе, найдутся какие-то подсказки!

Они отправились по следу.

Дорога была однообразная, меж скал, красноватых холмов и безжизненного вида кустарников. Наконец, показался город. То есть, это теперь Гильза знал, что это — именно город, а не беспорядочное нагромождение скальных обломков и гигантских базальтовых валунов. Все-таки, странная здесь была архитектура.

— Не хотелось бы задерживаться в этом мире, — проговорил Хитрук. — Не люблю я его…

Поводов для любви к миру стиксов и вправду было немного. Ибо во всех прочих мирах его обитатели были известны как прирожденные контрабандисты, не пренебрегающие и убийствами. Возможно, где-то здесь и скрывались великие гуманисты, художники и поэты — да только отчего-то, не хотели показываться. Здесь шли бесконечные войны враждующих кланов, основанные на кровной мести и дележке сфер преступного влияния.

Да и выглядели местные жители подстать своей славе. Как раз сейчас трое пришельцев из Лагора проходили мимо группки стиксов, замерших под палящими лучами светил. Одетые в черные, ниспадающие тяжелыми складками, балахоны они производили гнетущее впечатление: синевато-бледные лица, с мертвыми взглядами из черных провалов глаз, с плохо скрываемыми, острыми, как иглы зубами. Стоило подумать, что подобные им бродят, под благообразными личинами, по московским улицам — и становилось весьма неприятно. Впрочем, сейчас, наверное, не бродят. Стиксы остро чувствуют опасность и первыми бегут с «тонущего корабля». Как крысы.

— Как же мы будем общаться без детектора, если придется? — осенило вдруг Гильзу. — Ведь здесь не Лагор, не тот воздух — мы не поймем ничего. Я слишком внезапно отправился с Земли и не успел подготовиться…

— Обижаешь, — усмехнулся Хитрук и вытащил из-за пазухи медальон, что болтался у него на грязной шее. — Я мог пропить все, что угодно, только не средства общения! Как говорится, профессионализм не пропьешь!

Незримый след привел к одной из «скал»-домов. Похоже, это была лавка. В темной «пещере» был оборудован вполне сносный прилавок из плоского черного камня. За прилавком маячил стикс — неожиданно низкорослый и толстый для этой расы.

— Скажите, любезный… — заговорил детектив, тщательно подбирая слова. — Насколько нам известно, вашу лавку посещал один человек — это такое существо, вроде нас с виду…

— Для меня вы все на одно лицо — что люди, что гномы, что орки, — усмехнулся хозяин. — Две руки, две ноги и вместо нормального лица — кусок мяса.

— М-да… — неопределенно промычал Хитрук. — И все же… Это должен был быть очень серьезный человек. Солидный, если вы понимаете, о чем я.

— Это я понимаю, — кивнул продавец.

— А давайте, я его нарисую! — неожиданно предложил Гильза. — У вас есть бумага и карандаш?

— Найдем, — кивнул продавец.

Это было странным свойством памяти: почти полное отсутствие воспоминание о том, что было «до пули», и при этом — почти фотографическая память на лица. Вкупе с удивительной способностью к рисованию зачастую это было очень полезно.

Через пару минут простой, набросанный штрихами, но дольно узнаваемый портрет был готов.

— Вот он, — сказал Гильза, протягивая портрет продавцу. — Вы его узнаете?

— Возможно, да. А может, и нет, — краем глаза глянув на портрет, сказал хозяин. — Только я — не справочное бюро. Купите что-нибудь — а потом спрашивайте.

— Хм… — Хитрук снял шляпу, почесал в затылке. — Если бы я еще знал, чем вы тут торгуете…

— У меня все для нелегальной охоты, — сказал хозяин. — Вы читали вывеску на входе? «Мечта браконьера».

— С ума сойти… — пробормотал Хитрук, зыркнул в сторону курьера. — И что здесь понадобилось твоему шефу, а?

— А давайте, мы купим то же, что и этот человек, — предложил Гильза хозяину.

Хитрук с уважением посмотрел на спутника: видимо, это решение ему показалось удачным с профессиональной точки зрения.

— Замечательно, — жутковато оскалился хозяин. — Значит, вы тоже возьмете эфирную ловушку?

— Что?! — Гильза коротко переглянулся с Хитруком. Следопыт скучающе стоял в сторонке, разглядывая неровности стены.

— Эфирную ловушку, — повторил хозяин. — То, что и брал этот господин.

И он поставил на стол небольшой, тяжелый, латунный, видимо, ящичек.

— А для чего она нужна? — оглядывая «ловушку», спросил Хитрук.

— Сначала заплатите — потому инструкции.

— Сколько?

Хозяин назвал цену.

— Да вы что, обалдели?! — взвизгнул Хитрук. — Столько денег — за какую-то ловушку! За мышеловку, можно сказать!

— Такую вы не купите больше нигде, — заверил хозяин. — Вы же знаете, что ловля эфирных сущностей запрещена в большинстве из миров. Это, видите ли, приравнивается к охоте за душами.

Он неприятно рассмеялся, любовно погладил тусклую латунную поверхность.

— Такую штучку вы купите только на Стиксе, и только у меня. Ладно, поскольку ваш приятель уже сделал подобную покупку, будем считать, что это он привел ко мне новых клиентов. Сделаю небольшую скидку.

— Это грабеж! — заявил Хитрук, выгребая из карманов собранную подаяниями мелочь. — Вот, все наши сбережения!

— Это несерьезно! — скривился хозяин. — Тут нет и десятой доли истинной стоимости вещи. Нет, даже речи быть не может!

Хитрук отчаянно запыхтел, яростно вращая глазами. Наконец, прищурившись, он сказал:

— Ладно… А если я вас заинтересую другим образом?

— Интригует, — оскалился хозяин. — Что же вы можете предложить?

— Игру! — заявил Хитрук.

И подбросил в руке пару зеленоватых «костей». Точно такие Гильза видел в шатре у прорицательницы.

— Хм… — с сомнением сказал хозяин, рассматривая «кости» на свет. — Игра — это интересно. Обожаю азартные игры. Конечно, если вам есть, что предложить, помимо денег…

Детектив подманил хозяина пальцем и заговорщицки прошептал что-то тому на ухо. Хозяин неприятно осклабился.

— А подтверждение? — с подозрением спросил он.

— Вот! — заявил Хитрук. Он обмакнул ладонь в какую-то грязную с виду тряпку на стойке и шлепнул ею по листку синеватой бумаги, оставив яркий отпечаток ладони.

— Что ж, — хмыкнул хозяин, кладя «ловушку» поверх листка с отпечатком ладони детектива. — Ставка принята! Давайте-ка ваши «кости»…

Игра длилась недолго, и вскоре хозяин мрачно пододвинул латунную шкатулку в сторону довольного сыщика. Тот подхватил выигрыш, галантно приподнял изодранную шляпу и подтолкнул друзей к выходу.

Уже на воздухе, под мрачным чужим небом, Гильза поинтересовался у детектива:

— Так на что же вы играли, ИО?

— Ты забыл про договор? — поинтересовался Хитрук.

— Какой еще договор? — не понял Гильза.

— Ну, тот, в котором я нанимал тебя в качестве практиканта.

Гильза кивнул: такое трудно забыть. Работа в качестве практиканта у неугомонного детектива стала одним из самых ярких впечатлений в его короткой жизни «после пули».

— Ну и что?

— Ты ведь прочел все его пункты?

— Ну…

— Конечно, не прочел, хе-хе, — сыщик погрозил Гильзе пальцем. — Это тебе наука на будущее: всегда досконально читай то, что подписываешь!

— И что же там было написано? — насупился Гильза.

— В частности то, что в период действия договора я имею право полностью распоряжаться твоей свободой. В том числе, закладывать тебя под залог, реализовывать в качестве рабочей силы, сдавать в аренду…

— Что?!

— Использовать тебя в качестве ставки в азартных играх…

— Вот этого я от вас никак не ожидал, ИО! — в сердцах воскликнул Гильза.

— Но, согласись, я никогда не злоупотреблял этим пунктом, — возразил Хитрук. — И, к тому же, победителей не судят. Держи!

И он бросил Гильзе увесистый латунный ящичек.

Гильза поймал «ловушку». Сразу же схлынула волна острой обиды на детектива.

— Так вот, зачем Хорос посещал Стикс… — проговорил Гильза, поглаживая странный ящичек. Тот и впрямь был тяжелый, с крохотными ручками в торцах, не имел никаких видимых отверстий, и совершенно не было понятно, как в него можно хоть что-то поймать.

— Только где он, интересно, браконьерничать собрался? — проворчал Хорос. — И, главное — на кого?

— Может, и не собирался? — предположил Гильза. — Так, просто купил…

— Что ты какое говоришь? — с укором сказал Хитрук. — Хорос ничего «просто так» не делает — тебе ли этого не знать?

— Это точно, — приуныл Гильза.

Следопыт, шедший чуть впереди, вдруг замер. Оглянулся и сказал:

— Все. След ведет прочь из этого мира.

— Идем туда! — решительно заявил детектив. — Период адаптации закончен, здесь нам ловить больше нечего!

Он небрежно указал назад, за плечо:

— К тому же кое-кто уже догадался, что наши «кости» были не так просты, как это могло показаться.

Гильза оглянулся. К ним со спины, действительно, приближалась изрядная толпа стиксов самого свирепого вида.

— Давай, Следопыт, вытаскивай нас отсюда, — озабочено произнес Хитрук. — А то, как бы нас здесь не съели. За мошенничество и с аппетитом.

5

Очередной мир произвел на Гильзу гнетущее впечатление.

Выход в него дался тяжело — даже для многоопытного детектива. Он кряхтел и болезненно потирал виски. Гильзу мутило, будто его заставили крутить высший пилотаж на самолете. Старик же оставался спокойным и непроницаемым.

Только несколько минут спустя друзья, наконец, смоли переключить внимание на окруживший их удивительный пейзаж.

Первое, что поражало воображение — это светило. Огромное, занимающее чуть ли не полнеба. При этом неяркое — такое, что, чуть прищурившись, его можно было разглядывать, не боясь ослепнуть. Багровое, со множеством темных, почти бурых пятен, оспинами покрывающими диск, с длинными, заостряющимися к концам, кривыми всполохами протуберанцев.

Трудно было отвести взгляд от этого небывалого зрелища.

— Умирающая звезда, — сказал Следопыт. — Этот мир убили хронофаги.

— Убили? — повторил Гильза.

— Да. Высосали до дна его время. Я еще помню этот мир цветущим и вполне благополучным. В какой-то момент люди здесь стали стариться с необыкновенной быстротой, и новое поколение не успело занять место уходящего. Кому повезло — успели сбежать в другие миры. Но большинство жителей так и сгинули здесь — ведь трудно понять изнутри, что происходит с твоим временем. Солнце этого мира быстро затухает, расширяясь при этом. Мудрецы говорят: еще немного — и оно сожрет этот мир, взорвавшись в ослепительной вспышке…

— Сверхновая звезда, — кивнул Хитрук. — Знакомая история. Не дай бог вот так попасть в меню к хронофагам.

— Они действительно питаются чужим временем? — озираясь, спросил Гильза.

Вокруг были древние руины. Куски стен, торчащие из черной сухой почвы, были настолько ветхими, что, то и дело, осыпались мелкой пылью. То в одном, то в другом месте слышался глухой шум: обрушивались остовы зданий. Все это казалось невероятным, если верить старику, заставшему этот мир живым и здоровым. Не хотелось бы, чтобы Земля разделила его участь.

— Именно так, — сказал Следопыт. — Только далеко не любым временем. Они гурманы, эти хронофаги. Они охотятся за особо насыщенным и оттого особо ценным временем. Время бездельников и глупцов их не интересует — оно безвкусно, как вата. А вот время умных, трудолюбивых и талантливых существ они любят. Это и был такой мир — мир творцов, художников и ученых. Теперь никто не узнает об их достижениях. Одна лишь пыль…

Он замолчал.

— Что же здесь делал Хорос? — проговорил Гильза. — Может, он все еще здесь?

— След его ведет дальше, — отозвался Следопыт.

— Тогда вперед! — скомандовал детектив.

— А как же адаптация? — удивился Гильза.

— Наверное, ты и не заметил, как здесь пробежал целый день? — сказал Следопыт. — Это и есть один из эффектов сожранного времени.

— Скорее отсюда, — побледнев, сказал Гильза. — У нас и так очень мало времени. Еще не хватало кормить им хронофагов.

Следующий мир был очень странен. Более того — невероятен.

Гильза сразу и не поверил, что это — реальность, а не какое-то видение. Ибо под ногами была не привычная почва, песок или камень.

Хрусталь. Сверкающий, переливающийся, прозрачный материал.

Здесь словно все было из этого «хрусталя» — и земля, и горы, и какое-то подобие растений. И даже небо казалось каким-то удивительным сводом из синеватого стекла. И воздух здесь был особенным — необычайно чистым, прозрачным, лишенным запахов — будто стерильным.

И хоть это попросту казалось невозможным — создавалось ощущение, будто все здесь наполнено жизнью.

— Что это? — завороженного озираясь, проговорил Гильза. — Где мы?

— Похоже, что это мир эфирных существ, — сказал Следопыт, разглядывая окружающий пейзаж с не меньшим любопытством, чем его спутники. — Надо же… Честно говоря, не думал, что мы попадем сюда. Этот мир с давних пор закрыт Барьером. Ведь эфирным тварям запрещено появляться в «нормальных» мирах. Похоже, тот, кого мы ищем, нашел лазейку в этом Барьере. Через нее мы и просочились сюда — аккурат по его следу.

— Эфирные твари… — повторил Гильза. — Так вот, откуда они пришли!

— Они не пришли, — напомнил Хитрук. — Их притащили на Землю какие-то предприимчивые проходимцы.

— Но Хоросу-то они зачем? — проговорил Гильза. — Если он пришел сюда с такой вот ловушкой…

— Значит, хотел поймать кого-то из них! По-моему, это очевидно.

Детектив уселся на выступ прозрачной скалы, привалился спиной к хрустальному склону.

— Что-то я утомился, — пожаловался он. — Эти прыжки из мира в мир, погони — все это, конечно интересно, но уже начинает надоедать. Все, что сейчас хочу — принять горячую ванну. А еще лучше — как следует выспаться и поесть. Да — выспаться и поесть! А лучше — сначала поесть, а потом выспаться…

Он прикрыл глаза, мечтательно улыбнулся. Следопыт тоже присел, скрестив ноги, на прозрачную поверхность. Наверное, он устал куда больше остальных: ведь именно ему приходилось тащить на своих плечах всю экспедицию.

Гильза пожал плечами и последовал примеру Следопыта. Провел ладонью по поверхности, заменяющей землю. Это было очень странно: земля как земля — мягкая, рассыпчатая. И при том — прозрачная. Он попытался рассмотреть, что там, в глубине. Но на определенном расстоянии прозрачность переходила в синеватую мглу.

Гильза прикрыл глаза. Его тянуло в сон. Наверное, давал о себе знать визит в мир, разоренный хронофагами, и он, как это ни парадоксально, действительно не спал почти двое суток…

Непонятно, во сне это было, или наяву, но откуда-то послышались тихие голоса. Сначала просто шепот, словно шуршание песка на ветру. Затем, уже более отчетливо:

— Чужаки…

— Опять они пришли…

— Снова буду ломать наш мир?

— Будут охотиться?

— Если они охотники на зверей — это полбеды. А если пришли за нами?

— Мне страшно!

— Нам страшно…

— Страшно…

Гильза открыл глаза, огляделся. Голоса вмиг стихли.

— Кто это? — произнес он.

Ему не ответили. «Приснилось, наверное, — подумал Гильза. — Еще бы — слишком похоже на те самые голоса из мобильников. Видимо, перенервничал, вот и мерещится везде проклятая Паутина…»

Снова закрыл глаза. И снова, где-то на грани сна и яви пришли они. Голоса.

— Ты кто? — спросил тоненький голосок, напоминающий детский.

— Я человек, — мысленно ответил Гильза. И поразился, насколько реально и громко прозвучал этот его воображаемый голос.

— Че-ла-век… — по слогам повторил голос. Прозвучало это довольно забавно. — А зачем ты пришел к нам, человек? Ты будешь ловить нас, забирать из нашего мира?

— Я даже не знаю, кто вы… — растерянно произнес Гильза. — Как же я буду вас ловить?

Сидя с закрытыми глазами, он, конечно же, ничего не видел. Но отчего-то у него появилось небывало ощущение реальности, ощутимости этих бестелесных голосов. Словно он, без всякого Прохода попал в еще один мир, скрытый от обычного взгляда.

— Мы… — голосок пискнул и замолчал.

— Не заговаривай с ним, — строго сказал другой голос, похожий на женский. — Может, он желает нам зла…

— Я не желаю вам зла! Поговорите со мной! — взмолился Гильза. — Я хочу понять — кто вы?

— Ну… хорошо. Мы — сварлоки, жители этого мира. Так нас называют те, кто приходит сюда издалека. Но сами мы называем себя просто — Мы…

На несколько секунд повисла звонкая тишина, после чего голос добавил:

— Знаешь, это удивительно, что ты нам ответил.

— Почему?

— Обычно вы, жители тяжелых миров, не желаете нас слышать. А может, просто не можете. Но ты отличаешься от них. У тебя в верхней части тела — маленький блестящий предмет…

Гильза мысленно улыбнулся:

— Пуля. Этот предмет называется пуля.

— Наверное. Он отделяет от тебя ту часть твоего «я», что мешает слышать нас, обитателей легкого мира.

— Надо же, — удивился Гильза. — Пуля пригодилась снова!

— И раз ты нас слышишь, скажи: зачем вы приходите к нам? Зачем вы забираете нас в свои страшные, тяжелые миры?

— Я… — Гильза опешил. — Я ничего не знаю об этом. Я в первый раз попал к вам. Я даже не знал, что когда-либо увижу такой удивительный мир!

— Но зачем тогда у тебя этот страшный предмет?

— Какой? — не понял Гильза. Эго внутренний взгляд упал на уголок латунного ящичка, торчащий из сумки. Удивительно — теперь и он казался хрестальным. — А, ловушка…

Гильза виновато хмыкнул. Сказал смущенно:

— Так получилось… Мы взяли ее случайно. Мы не собираемся ловить никого из вас.

— Значит, вы охотники? Некоторые из вас любят забирать диких существ из нашего мира. Мы и не против — если это не угрожает их жизни.

— Мы и не собирались никого забирать… Слушайте, раз оказалось, что мы слышим друг друга, хочу спросить кое о чем и вас!

— Спрашивай.

— В нашем мире есть существа подобные вам. Наверное, их доставили именно из вашего мира или другого мира, подобного этому. Может быть, это сделали те самые охотники, которых вы так опасаетесь, не знаю. Только у них, у этих существ, вроде бы, нет собственных голосов, и они используют наши. Они плетут незримые нити, прикрепленные к особым предметам, по которым люди, такие как я, общаются на расстоянии. А еще эти существа питаются нашими мыслями…

В голове возмущенно загудело множество голосов:

— Что значит, «подобные вам»?!

— Эти создания далеко не подобны нам, разумным!

— Он сравнивает нас с животными!

— Простите, я не хотел вас обидеть! — мысленно воскликнул Гильза. — Я всего лишь человек — я не вижу, не чувствую, как вы, и совсем не разбираюсь в обитателях вашего мира…

— Действительно, — сказал все тот же, женский голос. — Откуда ему знать? Ведь в нашем мире он слеп и глух, привязан этому странному куску материи…

— К телу… — пробормотал Гильза.

— Наш мир, в отличие от вашего — это легкий мир, мир воздуха, света, мир чистых энергий. Но и у нас есть свое добро и зло, свои радости и беды. Те существа, о которых ты говоришь — не слишком приятная, но, все же, неотъемлемая часть нашего мира. Вроде паразитов. Даже не так… Язык твой беден, и не просто придумать доступное тебе понятие. Говоря по-вашему — это пауки. В этом мире они плетут свои легкие сети и ловят в них мелких, не способных к мышлению существ.

— Вроде мух, — отметил для себя Гильза. — Но в нашем мире, на Земле, эти самые «пауки» отчего-то решили подчинить себе всех разумных, лишить их разума, воли и… Честно говоря, я не знаю, чего они хотят, но их паутина разрастается все больше, и мир наш уже на краю гибели!

— Вот как? Странно… — сказал тот же голос.

Внезапно вмешался другой, больше похожий на мужской — словно принадлежащий кому-то зрелому и умудренному опытом:

— Все дело в том, что условия в вашем, тяжелом мире, совершенно другие. Возможно, там у наших пауков просто нет естественных врагов. Здесь они живут в гармонии со всеми живыми существами. Такова уж задумка Создателя: одни поедают других, третьи — первых. Все это — бесконечный круговорот жизни. В вашем же мире они оказались безраздельными хозяевами его легкой составляющей. И в этом нет ничего хорошего. Ведь ваш мир, как я понимаю, совершенно другой.

— Может, и так, — кисло сказал Гильза. — Да только нам от этого не легче. Мы уже задыхаемся под гнетом этих существ, и совершенно не ясно, чем кончится дело. Оттого мы и путешествуем по мирам, в поисках путей спасения. И вот, случайно забрели и в ваш мир.

— Да, пауки, когда их много, становятся несносными, — согласился мужской голос. — Нельзя им давать слишком много воли — они готовы сожрать все подчистую. Даже не знаю, что вам посоветовать. Разве что… Думаю так: чтобы восстановить баланс — нужны те, кто питается пауками. Хищники.

В разговор снова вмешался женский голос:

— Осы. Нужно дать им с собой наших ос.

— Осы… — задумчиво проговорил мужской голос. — Да, это мысль. Осы, когда их много — легко справятся с пауками!

— Хм… А что будет, когда эти осы уничтожат всех пауков? — поинтересовался Гильза. — Примутся за нас, людей?

— Осы никогда не уничтожат всех пауков, — наставительно сказал женский голос. — Это мудрые твари: они тщательно сохраняют баланс, контролируя численность тех, на кого охотятся — чтобы не умереть от голода, когда кончится пища. Они сведут число пауков к разумному минимуму и станут контролировать их количество. Но если вам нужно уничтожить всех пауков без исключения…

— Нет-нет! — воскликнул Гильза. — Пожалуй, совсем уничтожать их стоит. Нельзя же оставлять Москву без сотовой связи!

— Что ж, гость из далекого мира, значит, не зря ты принес с собой эту ловушку. Мы поделимся с тобой существами из нашего мира. Чего-чего, а этих самых ос у нас немало. Иногда даже слишком много…

— У нас тоже, — улыбнулся Гильза. — Но, конечно, своих, земных ос.

— Взамен мы хотим попросить тебя об услуге. Расскажи о нас другим существам из тяжелого мира. Пусть они перестанут охотиться на разумных. И уберут стену, которой загородили наш мир. Мы любим свободу, простор — стены нас угнетают…

— Я обязательно расскажу про вас, — пообещал Гильза. — И попрошу снять Барьер. К сожалению, я принадлежу к той расе, что сама страдает от такого же Барьера. Если бы мои слова что-либо значили…

— Все равно мы благодарны тебе за то, что выслушал нас. Ты не против, если мы станем друзьями?

— Я буду только рад! Спасибо вам…

Голоса ушли, сознание прояснилось — и Гильза очнулся от своего странного полузабытья. По крайней мере, так ему показалось. И если он действительно спал, то спал, глупо, по-детски улыбаясь.

— Ну что? — хмуро поинтересовался Хитрук. Выглядел он изрядно помятым. Наверное, сам только проснулся. — Какие видел сны на новом месте?

— Не поверите, ИО — замечательные! — продолжая улыбаться, ответил Гильза. — Сейчас расскажу! Где там эта ловушка? Ага! Осталось разобраться, как она работает…

— Время идее! — вмешался Следопыт. — Я не собираюсь работать сверх оговоренного срока!

— Окей, почтенный! — зевнул детектив. — Не стесняйтесь, тащите нас дальше!

6

— О, черт!

— Ай!

— У-у… Ы-ы…

Пространство наполнилось досадливыми возгласами и стонами. И что это было за пространство, никак не получалось понять.

— Почтенный Следопыт, куда это вы нас затащили?! — прохрипел Хитрук.

Гильза с изумлением наблюдал, перед собой одновременно искаженную физиономию сыщика и его же, обтянутый лохмотьями зад. Под мышкой же Хитрук держал голову Следопыта. На лице последнего застыло выражение усталой обреченности.

Искаженные фигуры товарищей были, вроде бы, освещены. Но все пространство вокруг выглядело, как беспросветная серая муть.

— Где мы? — пробормотал Гильза, не узнавая собственного голоса: тот плыл, то растягиваясь, как на заторможенной пластинке, то ускоряясь и вибрируя, как в старом мультфильме.

Перед глазами медленно проплывал его собственный грязный кроссовок.

— Похоже, какая-то прослойка между мирами, — проговорил Следопыт. — Или же просто мир с непривычными нам свойствами. Такое иногда бывает…

— Какое-то искажение пространства… — произнес Гильза, вспоминая «Прикладную квантовую механику».

— Искажение тела тоже присутствует, — прокряхтел детектив. — Сколько у нас времени на адаптацию? Мне чертовски неудобно, боюсь, заработаю себе ревматизм с радикулитом…

— Откуда он взялся такой мир? — Гильза попытался обернуться. И наткнулся взглядом на потной волосатое брюхо детектива.

— Ошибка Создателя, — предположил Следопыт.

— Брак в работе! — гнусаво заметил детектив.

Гильза попытался почесать в затылке.

— Ай, щекотно! — нервно хихикнул сыщик.

Гильза предпочел лишний раз не шевелиться, чтобы не вышло какой неловкости. Вместо этого он стал размышлять о сути пространства и времени — о том, что смог понять в неудобоваримом тексте «Квантовой механики».

— Слушайте, — сказал он, — но если это целый мир — каковы же тогда его обитатели?

— Надеюсь, что их здесь нет! — воскликнул детектив. — Иначе станет совсем тесновато!

— Давайте попытаемся не двигаться и просто дождемся окончания адаптации, — предложил Следопыт.

— Давайте, — сказал детектив.

И добавил сердито:

— Я это еще припомню Хоросу!

Некоторое время молчали, привыкая к странным ощущениям: тела казались каплями ртути, катающимися по плоской поверхности.

— Ай! — сказал вдруг сыщик. — Что это?

Где? — отозвался Гильза.

И вдруг почувствовал: что-то шершавое, гибкое стало медленно обвивать ногу. Он дернулся, пытаясь освободиться — и тут же ногу словно сжала мощная пружина.

Детектив смотрел на курьера округлившимися глазами. Сглотнул, прошептал:

— Неужто, змеи?!

— Похоже, какие-то щупальца, — невозмутимо сказал Следопыт.

И тут перед глазами путешественников по мира проплыло что-то длинное, покрытое густой слизью, невероятно отталкивающее на вид. Оно замерло на миг — и вдруг потянулось к шее детектива.

— Следопыт! — простонал сыщик. — Спасай, родимый!

— Минутку, — холодно сказал старик. Его самого медленно обвивал мерзкий дрожащий отросток. — Дайте нащупать след…

— Да шут с ним, со следом! — заорал Хитрук. — Хоть куда-нибудь! Оно же мне в рот лезет!!!

В следующий миг они уже лежали на какой-то плоской поверхности — тяжело дыша, но радуясь привычным ощущениям тела.

— Господи, — хрипел детектив. — Никогда в жизни я не испытывал такого страха… Что же это за чертов мир такой?!

— Думаю, это был мир-ловушка, — задумчиво сказал Следопыт. — Я слышал про такие, но не очень-то верил.

— Мир-ловушка? — повторил Гильза. Он брезгливо стряхивал с одежды прилипшую слизь.

— Да, — кивнул Следопыт. — Даже не мир — маленький такой мирок, созданный хищником вокруг себя. Как нора у муравьиного льва: муравей попадает в песчаную воронку — и медленно, неуклонно сползает к голодной пасти. Просто и гениально.

— Все! — решительно сказал детектив, отряхивая лохмотья. — Считайте, что я заработал очередную фобию… Однако, где это мы теперь?

Только сейчас Гильза поднял голову и огляделся.

Трудно было понять — такова структура этого мира, или же они находятся в каком-то огромном запутанном… Это слово выпало из головы, и никак не желало возвращаться, несмотря на все усилия…

— Лабиринт… — медленно произнес Хитрук.

— Да, точно — лабиринт! — встрепенулся Гильза. Вот оно, это слово!

Обширная плоскость, на которой они находились, перетекала в многочисленные пандусы или переходы, устремлявшиеся вверх и вниз, к таким же, сравнительно небольшим плоскостям, и все пространство вокруг было заполнено бесконечной мешаниной этих переходов — от плоскости к плоскости…

— Что-то везет нам на экзотические миры, — заметил детектив. — Что, нельзя было выбрать хоть один нормальный?

— Это ведь Хорос… — проговорил Гильза, заворожено разглядывая этот бесконечный лабиринт.

— Хорос… — проворчал сыщик. — Будто этим все сказано!

— Смотрите! — вскрикнул вдруг Следопыт, вскакивая на ноги. — Вон там!

Он указывал куда-то вдаль, где по одному из бесчисленных переходов двигалась маленькая человеческая фигурка.

— Неужто это… — щурясь, проговорил детектив.

И вдруг заорал:

— За ним!

Друзья бросились по ближайшему переходу, который, казалось, вел в нужном направлении. Они бежали, стараясь не упустить и вида далекую фигуру, которая то исчезала, прикрытая плоскостями и переходами, то появлялась вновь.

Наверное, бежали они долго. По крайне мере, так казалось. Потом перешли на усталый шаг. Затем и вовсе замерли.

— Что за чертовщина! — тяжело дыша, произнес Хитрук. — Мы совершенно не приближаемся к нему!

— Это какая-то иллюзия, — предположил Следопыт. — Мир-лабиринт, каких много. Хотя, я не понимаю, зачем мы гонимся за этим незнакомцем. Ведь вашего друга давно уже нет в этом мире…

— Так чего же ты!.. — возмутился было Хитрук, но махнул рукой и устало опустился на все такую же плоскую поверхность. — Ладно, поехали дальше!

Следующий мир встретил скитальцев куда более радушно: здесь было нормальное небо и солнце над головой, холмы и тенистый лес. Было тепло и влажно. Хотелось улечься под ласковые лучи местного светила — и загорать, загорать…

Следопыт немедленно уселся в густую траву — ловить ускользающий след Хороса.

— Вот это другое дело! — заявил детектив, с удовольствием потягиваясь и похрустывая суставами. — Хватит уже с нас экзотики!

Словно в насмешку над словами детектива из ближайших зарослей кустарника появились полуголые люди с копьями, сплошь покрытые дикими цветными татуировками.

Гильза немедленно ощутил, как холодная крепкая рука опустилась ему на шею. Рядом возникло жутко разукрашенное лицо. Выкаченные глаза впились в татуировку на шее.

— Враги! — удовлетворенно сказал приглушенный голос. — Они, все-таки решились!

Это переводил детектор, в виде амулета висевший на шее детектива.

— Мы не враги! — попытался возразить Гильза. — Мы просто…

— А это что? — оскалился размалеванный дикарь, ткнув острым ногтем в татуировку на шее Гильзы.

Он повернулся к группе соплеменников и крикнул:

— Апуа-Пуа прислали нам вызов! Это война!

Над лесом разнесся свирепый многоголосый вопль. На поляну высыпало множество столь же ярких, сколь и пугающих своим видом аборигенов.

— Ну, нет! — прорычал детектив, глядя на приближающихся парней с длинными копьями. — С меня хватит…

Он поднялся на ноги и принялся засучивать рукава своего рубища:

— Война так война!

В тот же миг у Гильзы словно сгорели предохранители. Он ловко извернулся — и двинул кулаком наглому аборигену промеж глаз. В руке у курьера осталось трофейное копье.

— А-а-а!!! — взревела толпа.

— Ага!!! — проревел в ответ детектив, потрясая над головой кулаками.

Гильза бросился на защиту детектива, у которого, видимо, от стресса, «поехала крыша». Но глядя на приближающуюся армию дикарей, он понимал: положение безнадежно.

— Я вас на куски порву! — орал сыщик. — Зубами грызть буду! Да я вас по судам затаскаю!

Аборигены плевать хотели на угрозы: они приближались.

— Вы у меня землю есть будете! — разорялся детектив. — Я научу вас родину любить, поганцы, эдакие, дикобразы!

Гильза с изумлением наблюдал, как детектив вдруг поднял над головой ладони с растопыренными пальцами и, дико хохоча, принялся отплясывать какой-то невероятный танец.

Неизвестно, входило ли это в изначальные планы местных жителей, или же на них произвела впечатление дикая пляска детектива — но сразу же убивать непрошенных гостей не стали. Их просто взяли в плотное кольцо — и стали столь же воинственно приплясывать, тыча в их сторону копьями и медленно сжимая кольцо.

— Эй, Следопыт! — продолжая своих телодвижения, сквозь зубы процедил Хитрук. — Быстрее след ищи! Похоже, у них ритуальные танцы начались! Скоро начнут ритуально убивать!

Кольцо все сжималось, то ли рев, то ли песня аборигенов становилась все громче, а выпады копьями — все агрессивнее. И, наконец, издав душераздирающий вопль, дикие воины ринулись на несчастных скитальцев.

Гильза успел увидеть, как сразу несколько копий вошло в его полупрозрачное тело…

…которое уже находилось далеко-далеко.

В другом мире.

След вел все дальше и дальше. И друзьям пришлось пройти еще через целый ряд миров. Были здесь и пустынные, вроде бы, вовсе не заселенные миры. Были дружелюбные и гостеприимные, где с путниками охотно делись кровом и пищей. Были и такие, где от местных жителей приходилось спасаться бегством.

Как бы там ни было, Хороса не оказалось ни в одном из этих миров.

Но больше всего друзей поразила конечная точка этого изматывающего маршрута.

След привел их обратно.

В Лагор.

Стоя посреди Площади Всех Миров, глядя на мрачное великолепие башен Магистрата, Гильза недоуменно бормотал:

— Как же это может быть? Почему же мы не нашли его там?

— Сам не пойму… — проговорил Следопыт. — Может, мы идет прямо у него по пятам? Все это похоже на запутывание следов. Может, он пытается сбить вас с толку?

— Зачем ему нас запутывать? — возмутился детектив. — Зачем сбивать с толку?

— Кто его знает? — Следопыт пожал плечами. — Может, он не желает видеться с вами…

— Ну, знаете… — Хитрук начал закипать. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Может, это вы заблудились?

— Кто, я?! — Следопыт недоуменно посмотрел на сыщика.

— Да, вы! Может, вы не такой уж хороший Следопыт, каким пытаетесь казаться?!

— Но зачем, зачем мне это нужно?! Зачем мне тратить время, подвергать себя опасности, путешествуя с вами? Зачем?

— Действительно… — неожиданно сник Хитрук. — Какая-то ерунда получается…

Что ни говори, а поиски зашли в тупик. Гильза чувствовал себя совершенно разбитым, измученным. Он был готов сдаться. Может, им просто не судьба найти Хороса. Бывает ведь так — просто не судьба….

С другой стороны, у них теперь было серьезное оружие против Паутины. Маленькую латунную ловушку с невидимым и невесомым грузом удалось пронести через все миры. Если сварлоки правы — ее содержимое должно помочь обитателям Земли, попавшим в опасную зависимость от собственных мобильных телефонов.

Но теперь вставал совершенно неразрешимый вопрос: как этот ценный груз протащить сквозь непреодолимый Барьер?

И чего там говорить — теперь, когда поиски Хороса завершились ничем, надеяться было больше не на что. Гильза чувствовал себя навсегда отрезанным от родного мира…

— Друзья мои, вы не представляете, какую досаду я сейчас испытываю, — сказал вдруг Хитрук.

— Из-за Хороса? — понимающе кивнул Гильза.

— Не совсем. Просто мне невыносимо трудно стоять прямо напротив любимой таверны Мандрагора — и облизываться, не имея в карманах ни единого гроша!

Гильза недоуменно посмотрел на Хитрука. К этому он никак не мог привыкнуть: что бы ни происходило в любом из миров, на каком волоске ни висела бы его жизнь, у детектива всегда оставался отменный аппетит. Наверное, даже непосредственно перед собственной казнью, завидев хорошо сервированный стол, сыщик ни за что не отказался бы от возможности плотно и вкусно закусить. Не исключено, что вид палачей, дожидающихся, когда приговоренный насытится, лишь добавил бы ему аппетита.

Наверное, не случайно мысли съехали в столь зловещую сторону: тут же со всех сторон затопали тяжелые каблуки, и донеслось громогласное:

— Ни с места!

Со всех сторон усталых путников окружила стража. Здесь были и вполне привычного вида городские стражники при шпагах, в лихо заломленных беретах, была и пара здоровенных, более, чем двухметровых монстров самого свирепого вида.

— Ого! — побледнев, пробормотал детектив. Невольно стащил с головы шляпу, прижал ее к груди и сгорбился в поклоне. — Не может быть, чтобы из-за нас — такая мобилизация…

Гильза вдруг заметил, что Следопыт исчез — вместе с сумкой, в которой были ключ и ловушка. Непонятно было, хорошо это или плохо — слишком внезапно стали происходить события.

Из-за спин стражников бесшумно возникла фигура, закутанная в черную накидку. Лица этого человека не было видно из-за низко надвинутой черной же шляпы. Зато голос его прозвучал отчетливо и бескомпромиссно:

— Именем Верховного Инквизитора Лагора — вы арестованы!

7

Этим все и должно было кончиться. Здесь, под нависающими, давящими сводами темницы, ничто не отвлекало от мрачных размышлений. Ни тусклый дрожащий свет, пробивающийся сквозь прутья решетки на кованой железной двери, ни жесткость каменных выступов, заменяющих лавки, ни шуршание каких-то мелких тварей под ногами. Даже мерно падающие со свода капли лишь добавляли ощущения размеренности и неторопливости времени, будто замедлившегося в глубинах каменного мешка.

Здесь все располагало к тому, чтобы вовсю предаваться отчаянию.

Гильза сидел на широкой каменной плите, поджав ноги и бессмысленно глядя перед собой. На соседней плите-лавке сладко спал детектив — с присвистом, всхрапывая и причмокивая во сне. Ему, вроде бы, все было нипочем. Оказавшись в темнице, он лишь удовлетворенно усмехнулся:

— Не, ну какие еще достопримечательности Лагора покажут доброму саргу? Конечно же — знаменитую темницу Анарана! Наверное, стража думает, что у нас на Земле — такие вот мотели! Надо будет их как-нибудь переубедить…

Не договорив фразы, Хитрук забылся сладким сном счастливого человека.

Гильза же при всем желании не смог бы сейчас заснуть.

Он думал.

С чего это он взял, что сможет спасти свой несчастный мир? Он, темный, безграмотный курьер, на плечи которого вдруг свалилась ответственность за огромный, беспокойный мир? Не удивительно, что весь этот груз, наконец, раздавил его. Или еще раздавит — ведь неизвестно, что ждет впереди двух скитальцев, выброшенных навсегда за пределы собственного мира.

И особенно тяжело становилось при осознании того, что он, возможно, по собственной глупости сам погубил Землю — прежде, чем ту уничтожила могучая, но безмозглая Паутина.

Ключ, а вместе с ним и Сердце Маятника пропали. И теперь на Земле начнется бесконечная череда бедствий, что будет нарастать ужасающим потоком.

И, в конце-концов, Земля не выдержит…

Не в силах больше думать об этом, курьер сполз со своего «постамента» на холодный, сырой пол. Прошел взад-вперед по камере.

Это жутковатое помещение было довольно большим. Надо полагать, причиной была отнюдь не забота о комфорте обитателей. Скорее всего, расчет был на то, что заключенными могут оказаться выходцы из самых разных миров, в том числе и обладатели довольно значительных размеров. Сразу же вспомнились уродливые гиганты-стражники. Гильзу передернуло.

Он подошел к стене, провел по ней ладонью, брезгливо отдернул: на пальцах остался жирный след от покрывающей камни плесени.

За дверью послышались неторопливые, тяжелые шаги, в решетке мелькнула тень: мимо прошел тюремный стражник. Гильза хмуро подумал: что, если напасть на него, когда принесут кормежку? Если ее, конечно, вообще принесут…

И тут произошло нечто, заставившее его похолодеть от ужаса, а сердце — замереть, пропуская удар.

На плечо легла чья-то ледяная рука.

Гильза отпрянул, одновременно оборачиваясь и вжимаясь спиной в сырую стену.

Перед ним маячил темный силуэт.

— Не пугайся! — громким шепотом произнес незнакомец и приложил палец к тонким губам. — Я не причиню тебе вреда!

Внезапный гость выглядел более, чем странно — даже для тюрьмы далекого и чужого мира. Был он полугол — в отвратительного вида набедренной повязке — невероятно худ и бледен. Ребра выпирали из-под синеватой кожи, лицо напоминало обтянутый кожей череп, на фоне чего огромные, сверкающие глаза, казалось, выпирают, готовясь выпрыгнуть и покинуть навсегда это неуютно тело.

— Кто вы? Откуда? — с трудом выдавил из себя Гильза.

— Я ваш сосед, — хихикнул незнакомец и вдруг легко запрыгнул на покинутое Гильзой ложе. — Моя камера рядом. Там, внизу, есть камень, который я научился вынимать. Дыра получилась небольшая, но я, хоть и не могу похвастаться излишней мускулатурой, зато в состоянии протиснуться.

Он снова захихикал. Могло показаться, что этот малый немного не в себе.

Рядом вскрикнул во сне Хитрук, зашамкал и перевернулся на другой бок. Гильза осторожно приблизился к незнакомцу.

— Вы что же, готовите побег? — спросил он. — Вынимаете по камню, и…

— Ну, что вы! — улыбнулся незнакомец. — Убежать отсюда невозможно. Видите печати?

Гильза глянул, куда указывал узловатый палец. Взгляд уперся в бледно светящийся символ. Печать. Знакомая штука: стены покрыты магическими знаками — против попыток узников переместиться в другие миры прямо из мест заключения.

— Печати — это даже полдела, — незнакомец понизил голос до шепота. — Запираторы! Они чуют одни даже помыслы о побеге!

Гильзе показалось вдруг, что он слышит чье-то тяжелое дыхание. Будто тень чего-то огромного и страшного накрыла их, приглушив и без того робкий свет, заставив дрогнуть пламя факелов за решеткой, заглянула в саму душу узников — и столь же внезапно исчезла.

— Что это? — сдавленно спросил Гильза.

— Он самый. Запиратор. Это вам не дурень-стражник в коридоре. Это посерьезнее будет! Так что о побеге из этой тюрьмы лучше позабыть — сразу и навсегда. Зато пробраться в соседние камеры можно — при желании и при наличии свободного времени. А свободного времени у меня — хоть отбавляй! Я здесь уже…

Незнакомец закатил глаза, бесшумно шевеля губами.

— Лет триста, — сказал он, наконец. — Кстати, меня зовут Вангарден.

— Гильза… — машинально отозвался курьер.

— Люблю поговорить с соседями. За это время их столько сменилось… Чем еще заняться одинокому узнику? Скажу по опыту: нет ничего лучше хорошей, задушевной беседы. О чем только ни доводилось беседовать с друзьями по несчастью! И знаете, я сделал удивительное открытие: сколько бы ты ни находился в заключении, любимой темой всегда остается одно: твое же собственное заключение! Не правда ли — удивительно? Ведь столько других тем — литература, религия, философия, история, геральдика…

— А сами-то вы за что здесь?

Вдохновенное выражение на лице Вангардена сменилось разочарованием:

— Ну, вот, и вы туда же! Не все ли равно? А вот не знаю, за что я здесь!

— Как это — не знаете?

— А очень просто! Может, раньше и знал — да забыл. Просто не хочу об этом думать. Ведь есть столько других, куда более интересных тем! Хотя… Помнится, когда-то, лет двести назад, я действительно пытался как-то поднять эту тему перед тюремным начальством…

Узник рассмеялся неприятным скрипучим смехом:

— М-да, занятная, помнится, вышла история. Оказалось, что все бумаги по моему делу пропали. То ли сгорели, то ли крысы сожрали. Только никто уже не помнил за что я здесь, и на какой срок осужден. Да и сам я к тому времени успел уже позабыть. Собственно, потому-то я и задался этим вопросом…

Он снова рассмеялся. Гильза не разделил этого веселья: своеобразный юмор ситуации не пришелся ему по душе.

— И что же, вы никогда не думали добиться свободы? Вдруг ваш срок давно уже истек?

— Создатель с вами, молодой человек! — воскликнул Вангарден. — Кто ж меня выпустит, если бумаг нету? Это уже, как говорится, проблема заключенного! А вдруг я — опасный убийца? Или, чего доброго, государственный изменник? Как можно меня на свободу выпускать?

На это Гильза лишь покачал головой. Трудно спорить с существом, просидевшим взаперти добрых три сотни лет.

— К тому же, я давно уж привык здесь, — продолжил узник. — И даже не представляю, как это там — на воле. Здесь никто не мешает предаваться высоким размышлениям — о сущности бытия, о смысле жизни и природе Создателя. Нет, на волю я уже не хочу, даже не уговаривайте!

— Да я, собственно, и не уговариваю, — сказал Гильза. — Нам бы самим отсюда выбраться.

— Даже думать забудьте! — заверил Вангарден. — Если уж вас засунули в эту клетку, то здесь вам и быть, поверьте мне на слово. Кстати, какой приговор вам вынесли?

— Не было никакого приговора…

Вангарден подскочил к Гильзе и, заглядывая в глаза, потряс ему руку. Ладонь узника была холодная и отвратительно-влажная. Гильза машинально обтер руку о свою рваную рубаху.

— Как здорово! — мечтательно произнес Вангарден. — У вас все впереди — и суд, и прения, и торжественное оглашение вердикта… Будет, о чем поговорить, когда вы вернетесь в камеру!

— А если не вернемся?

Вангарден беспокойно поморгал, почесал тощую поясницу. Поинтересовался неуверенно:

— Что же вы такое натворили, что думаете, будто вас казнят?

Гильза обмер:

— Я вовсе не думаю, что нас казнят… За что? Я надеюсь, что разберутся — и отпустят…

Он не усел договорить: камера наполнилась смехом. Похоже, предположение курьера здорово повеселили тюремного старожила.

— Отпустят! Вот уморил! Давно я так не смеялся! — сквозь слезы проговорил Вангарден. — Такого отродясь не было — чтобы Инквизиция схватила кого-то, а потом и отпустила на волю! Может, ты думаешь, они еще и извинятся за беспокойство?

Он снова захихикал.

В камере вдруг стало еще темнее: по ту сторону решетки возникла одутловатая усатая физиономия. От удара тяжелой перчатки грохнула дверь.

— А ну, прекращай веселье! — прорычал стражник. — На виселице похохочете!

Вангарден в испуге отступил в тень. Как только стражник исчез, он тихонько пробормотал:

— Нельзя, чтобы они узнали обо мне. Если мне перекроют дорогу — с кем же я буду общаться?

— Не знаю, — угрюмо сказал Гильза. — Уж точно — не с нами. Я не намерен сюда возвращаться.

— Ну-ну, — снова оскалился узник. — Потом мы еще не раз вместе посмеемся над этими словами. Ладно, я пошел, а то скоро принесут ужин. Желаю приятно провести время на суде. И поскорее возвращайтесь! Безумно хочется послушать ваши рассказы — и о судилище, и о новостях по ту сторону… Буду ждать с нетерпением!

Вангарден нырнул в темноту. Донесся звук трения камня о камень.

Гильза с ужасом подумал о перспективе навсегда остаться в этих с стенах в компании с трехсотлетним безумцем.

Детектив по-прежнему спал, а Гильза стоял, уставившись в железную дверь.

Он должен вырваться на свободу.

Он должен.

8

На утро в камеру заявился адвокат. Был он щуплый, нервный и какой-то запуганный. То и дело ронял свою адвокатскую шапочку и путался в длинной черной мантии.

— Меня назначили защищать вас в процессе, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Прекрасно! — обрадовался Хитрук. — Давайте так: вы нас освобождаете, а я помогаю вам с клиентами, а? У меня прекрасные знакомства в криминальном мире Лагора!

— Благодарю вас, — запинаясь, ответил адвокат. — К сожалению, сторона обвинения слишком сильна. Я буду настаивать на наименее болезненном способе казни…

— Что?!!

— Ну, если вас решат сварить заживо, попрошу, чтобы вас четвертовали. Если назначат четвертование, попрошу, чтобы повесили. Если назначат повешение, буду настаивать на отрубании головы. Ели решат отрубить голову топором, потребую меч, если мечом — попрошу рубильную машину. Ну а если дело зайдет о ядах — предложу использовать самый быстрый…

Когда адвокат ушел, друзья погрузились в уныние. Впрочем, вскоре они решили, что слуга закона, пожалуй, слишком мрачно смотрит на вещи.

Их покормили довольно сносной похлебкой с куском грубого хлеба. Наверное, с голоду и не такое покажется верхом кулинарного искусства. Однако расслабиться после еды не дали: в камеру явился конвой из десятка угрюмых стражников в начищенных шлемах, при алебардах.

Их долго вели в свете факелов и коптящих настенных светильников по запутанным тюремным коридорам. Затем началась крутая винтовая лестница, что вывела на новый уровень. И все повторилось снова.

— Уютное местечко, — заметил Хитрук. — Тоже, вот, мечтаю о просторной дачке…

— А вы все шутите, — сказал Гильза. — И как вам только не страшно!

— Мне страшно — не то слово, — ответил Хитрук. — А это как раз истерика. Меня, случается, в критических ситуациях на словесный понос прошибает. А иногда — не только на словесный.

Так, перебрасываясь не слишком осмысленными фразами, друзья добрались до более презентабельных помещений. Впрочем, ненамного менее мрачных. Теперь их вели по прямому, длинному коридору, свод которого смыкался высоко над головой под острым углом. С потолка на цепях свисали чаши, выполненные в виде устремленных вниз жутковатых, недобрых лиц. В чашах этих горели знакомые по Рынку светильники-молнии, факелы же были оставлены на нижних уровнях.

Коридор вывел в огромный зал, больше всего своим интерьером напоминающий готический собор средних размеров. Высокие колонны, галереи, хоры. И ряды потемневших скамей с низкими спинками.

Скамьи были заполнены народом. Самым разномастным — словно решили собрать сюда каждой твари по паре — от богато одетых аристократов и купцов до бедных ремесленников и крестьян. Все они с любопытством смотрели на двух нищих, плетущихся в сопровождении горделиво вышагивающей стражи. По залу пронесся ропот.

Их провели по центральному проходу между скамьями — прямо к высокому уступу, на котором располагался длинный стол подковообразной формы, практически охватывающий вошедших.

Их уже ждали. По центру стола, на стульях с высокими, остроконечными спинками, сидели трое в черных, лоснящихся мантиях и черных же головных уборах, придающих бледным лицам еще более зловещий вид.

Где-то сбоку, за небольшим столиком пониже, среди толстых томов и кип бумаги, перед огромной чернильницей с торчащей из нее охапкой перьев, сидел щуплый и сгорбленный секретарь. Завидев вошедших, он подскочил и громко провозгласил:

— Подсудимые доставлены, ваша честь!

Только теперь стало понятно, что несчастных скитальцев доставили в этот величественный зал отнюдь не на экскурсию. Гильза вспомнил безумного соседа по темнице, что завидовал его предстоящему участию в суде. Что ни говори, а вкусы у всех разные. Сейчас хотелось просто провалиться под землю, лишь бы выбраться из-под взглядов этих сотен любопытных глаз.

— Те ли это сарги, что пойманы были на Площади Всех Миров? — низким, хорошо поставленным голосом поинтересовался сидящий по центру стола.

— Точно так, они самые! — заверил стражник.

— Что ж… — сидящий по центру обменялся короткими взглядами с соседями. — Великий и справедливый Трибунал Инквизиции Лагора готов приступить к рассмотрению дела…

— Придавить мерзавцев! — хрипловато крикнул кто-то из зала.

И тут же началось что-то невообразимое:

— Прижечь заразу!

— Всех саргов — в костер!

— Четвертовать!

— Повесить!

— Смерть саргам!

Гильза и Хитрук вжали голову в плечи. Такого они не ожидали.

— Прошу тишины! — грозно произнес судья и стукнул по столу деревянным молотком. Гулкий звук эхом разнесся под сводами — и в зале наступило молчание. — Трибунал разберется, кто и чего заслуживает. Трибунал будет справедлив.

— Да здравствует суд Лагора, самый гуманный суд во всех мирах! — истово выкрикнул Хитрук и даже обернулся к залу, словно ища поддержки.

На полном серьезе. Даже сейчас он не терял присутствия духа.

Судьи поглядели на детектива, словно ожидая продолжения, и зашуршали бумагами.

— Вот влипли! — тихо сказал Хитрук. — Народу-то нагнали — ни дать, ни взять — показательный процесс. Плохо наше дело, спиной чую…

— Слово предоставляется обвинению! — провозгласил, наконец, судья. — Прошу вас, отец Пемброук…

Гильза вздрогнул. Взгляд его метнулся влево — на тот конец изогнутого стола, что как-то выпал поначалу из внимания.

Это действительно был он. Отец Пемброук — давний враг Хороса, злой гений Инквизиции и тайный недоброжелатель Земли. Однажды он уже пытался закрыть Землю. К счастью, тогда «Линии» удалось отвести от нашего мира пристальное внимание Инквизиции и избавиться от ее чрезмерной опеки. Но, видимо, отец Пемброук не оставлял попыток расквитаться с регистраторами Земли.

И сейчас инквизитор, в своем роскошно-строгом облачении похожий на черного ангела зла, гордо поднялся, строго оглядывая публику у своих ног. Коснувшись массивного медальона на груди, заговорил:

— Высокочтимый Трибунал, почтенные горожане! История этого преступления началась не сегодня. Это история целого мира — мира, порождающего зло!

Сделав эффектную паузу, обвинитель продолжил:

— Сразу же оговорюсь: я против того, чтобы записывать в преступники целую расу. Лагор славится своим гостеприимством и терпимостью. В том числе, по отношению к слабым и низшим расам — вроде тех же саргов. Даже для них никогда не закрывались ворота Анарана, и сарги, наравне со всеми, пользовались нашим радушием. И, наконец, коварно злоупотребили им…

Голос инквизитора звучал проникновенно и убедительно. И даже Гильза не мог оторваться от этой речи, понимая к своему удивлению, что сам начинает верить в услышанное.

Инквизитор же продолжал:

— Сарги сами убили свой мир. Возможно, он еще агонизирует — где-то там, за надежным Барьером. Чудовищная зараза, которую они взрастили, готова была перекинуться и в наш мир. Но стараниями бдительной Инквизиции опасность была вовремя обнаружена, а проклятый мир — отгорожен от нас безопасным Барьером. Не хвастаясь, замечу, что немалая заслуга в обнаружении и санации этой заразы принадлежит вашему покорному слуге…

В зале раздались одобрительные возгласы и даже аплодисменты.

— Но все не так! — не выдержал Гильза. — Это ложь! Земля еще жива и совсем не агонизирует! И опасность — она тоже преувеличена! Мы нашли…

— Подсудимый! — стукнув молотком, грозно прикрикнул судья. — Вам не давали слова! Дождитесь своей очереди!

Хитрук дернул курьера за рукав, прошипел ему в ухо:

— Куда ты лезешь?! Не болтай лишнего! Говорить буду я, понял?!

— Понял! — сердито буркнул Гильза.

Он, все же, не мог согласиться с тем, чтобы проклятый инквизитор нес ложь и клевету. Все его существо восставало протии этого.

Между тем, отец Пемброук продолжал свою обличительную речь:

— Вы все слышали, что сказал этот молодой сарг. Понятно его желание заткнуть голос правды. А все потому, что этот юноша — вор и убийца!

Инквизитор, эффектно всколыхнув драпировку своего одеяния, указал на Гильзу. Зал зашумел снова.

— В свое время я имел возможность пообщаться с ним, и уже тогда заметил в нем неуклонно растущие преступные наклонности, — со зловещей улыбкой сказал инквизитор. — И вы поймете всю опасность его преступной деятельности, если я скажу вам, что у себя на Земле он — регистратор!

— Я всего лишь курьер! — сжав кулаки, выкрикнул Гильза. И получил в бок удар локтем от детектива.

— Должен покаяться, — с сожалением сказал инквизитор. — Я сам виноват в том, что возвысил его из простого мальчишки на побегушках. И теперь остановить его сможет только высокое правосудие Лагора…

— Защита протестует! — пискнул знакомый уже адвокат. Сидел он напротив отца Пемброука — аккурат через пропасть над головами обвиняемых. — Говорите по существу, инквизитор! В чем суть обвинения?

— Действительно, обвинитель, говорите конкретнее, — благосклонно сказал судья.

— Итак, мы подошли к собственно преступлению, — сказал отец Пемброук. И снова указал на Гильзу. — Этот молодой сарг проник в Лагор уже после постановки Барьера. А стало быть, нарушил прямой запрет на пребывание саргов в нашем мире. Более того — мне стало известно, что эти двое собираются снять Барьер, установленный по прямому указанию Верховного Инквизитора…

Зал взорвался криками. И на этот раз судья позволил публике излить эмоции, которые, впрочем, быстро улеглись.

— Это серьезное обвинение, — признал судья. — Посягательство на Барьер со стороны правителей — равносильно объявлению войны. Посягательство со стороны частных лиц — равносильно враждебной вылазке и шпионажу.

— К сожалению, это еще не все, — печально сказал инквизитор. — Мне так же стало известно, что этот молодой сарг воспользовался разовым Проходом, предназначенным для эвакуации с земли наблюдателя Инквизиции. Который, а точнее, которая, приходится племянницей самому Верховному Инквизитору. Несчастная осталась на Земле, в проклятом Создателем мире, брошенная этим преступником на верную смерть! Сердце доброго правителя нашего обливается кровью…

Волна ропота пронеслась по залу.

— Вот так и рождаются сплетни, — поведал Хитрук товарищу по несчастью. — Скоро по всему Анарану будут блуждать байки о бурном романе племяшки Верховного с молодым необузданным саргом. В финале юная красавица сгинет гиене огненной, а незадачливого мачо повесят перед рыдающей от умиления толпой. Как тебе такая история?

— Чудесно… — пробормотал Гильза.

— Зарываю талант в землю, — вздохнул детектив. — Мне бы саги писать — озолотился бы…

Отец Пемброук продолжал, повышая голос. Теперь он обращался непосредственно к толпе:

— Я бы мог привести множество свидетельств того, что сарги проявили преступное легкомыслие и погубили свой мир. Но, думаю, и без этого вы слышали рассказы тех, кто был вынужден бежать из обреченного мира. А сколько разумных сгинуло там, не успев преодолеть Барьер!

Толпа свирепо зарычала, и инквизитор продолжил:

— Вот один из множества несчастных беглецов — почтенный мэтр, которого многие из вас знают под прозвищем Слизень…

Гильза с изумлением наблюдал, как седовласый господин со знакомыми чертами лица степенно взошел на небольшой помост, окруженный перилами. На этот раз он был одет по местной моде, но так же богато и со вкусом.

— Поклянитесь говорить правду — и излагайте! — приказал судья.

— Клянусь Создателем, — произнес Слизень, прикладывая руку к глуди. — Скажу лишь чистейшую правду!

Он деликатно кашлянул в кулак и заговорил:

— Долго время я проживал в мире, именуемом Землей. У меня было небольшое дело, я вел торговлю и держал ряд крупных факторий. Много, очень много я сделал для этого бедного и глупого мира! И как эти сарги отблагодарили меня? Отняли мои предприятия и изгнали! Да, еще выпустили на волю разъяренных эфирных монстров, которые едва не погубили меня!

Гильза почувствовал, как ярость захлестывает все его существо. У него даже потемнело в глазах от ненависти. Он закричал:

— Ты лжешь, Слизень! Это же были твои монстры! Ты их разводил, ты выпустил их из-под контроля! Это из-за тебя гибнет Земля!

— Прошу занести в протокол! — крикнул Слизень. — Этот тип приходил ко мне домой и пытался убить меня! Он даже прострелил мне личину — я еле успел спастись!

— Ложь! — заорал Гильза, за что получил увесистый подзатыльник от стражника.

Судья нахмурился, поглядел на несчастных скитальцев и произнес.

— Значит, вы, почтенный инквизитор, обвиняете этих саргов…

— В убийстве! — со зловещей торжественностью провозгласил инквизитор. — В убийстве и покушении на убийство всего лагорийского населения!

Толпа разразилась кровожадными воплями. Казалось, решение суда было уже предопределено.

— Я протестую! — возопил адвокат, но его мало кто слышал. — Защита выражает категорический протест!

— Я тоже, — сказал чей-то отчетливый голос.

Толпа разом стихла, все взгляды устремились в проход, по которому неторопливо двигался высокий, худой и длиннобородый старик с длинный посохом.

— Я тоже выражаю протест, — повторил старик. И снова его негромкий голос отчетливо проник в уши каждого из присутствующих.

— Талерон! — не веря своим глазам, прошептал Гильза.

— Все-таки, не зря я оставил записку, — проговорил детектив. — Да здравствует всеобщая грамотность!

Судья недовольно посмотрел на мага и поинтересовался:

— Простите, любезный, но в каком качестве вы выражаете протест?

— В качестве свидетеля защиты, — сказал маг, выходя вперед. — Надеюсь, государственный защитник не будет возражать?

— Не будет! — похоже было, адвокат здорово обрадовался столь мощной поддержке. Вряд ли он всерьез рассчитывал выиграть дело своими силами.

— Так тому и быть! — милостиво решил суд. — Слово свидетелю защиты! Поклянитесь говорить одну лишь правду!

Отец Пемброук с ненавистью посмотрел на мага и сел на свое место.

— Клянусь Создателем, — сказал Талерон. — Клянусь Создателем, что давно уже не слышал подобной лжи. Достопочтенный отец Пемброук в своем обвинении движим не стремлением к справедливости, а жаждой мести.

— Обоснуйте! — потребовал судья. — Можете ли вы утверждать, что этот сарг не бросил в погибающем мире племянницу Верховного Инквизитора, воспользовавшись предназначенным лишь для нее Проходом?

Талерон открыл было рот, но тут вмешался Гильза.

Он просто не мог позволить магу солгать, подставившись под удар Инквизиции.

— Это правда, — сказал он громко. — Я действительно вернулся в Лагор вместо нее!

Толпа притихла, ожидая продолжения. Хитрук схватился за голову. На лице инквизитора появилась победная улыбка.

— Все так, — сказал Гильза. — Только она сама предложила мне это. Чтобы я мог помочь спасти свой мир и снять Барьер!

— Идиот! — застонал детектив. — Ты же погубил нас!

Инквизитор вскочил и закричал — громко и страшно:

— Видите, ваша честь! Он сам признался, он сам!

Тяжелый молоток с грохотом опустился на стол. Судья провозгласил:

— В этом деле Трибуналу все ясно.

Талерон с упреком посмотрел на Гильзу. Тот виновато отвел взгляд.

Он снова поступил импульсивно и глупо. Надо учиться управлять своими эмоциями. К сожалению, теперь уже поздно.

— Трибунал объявляет решение! — устало сказал судья.

— Всем встать! — приказал секретарь.

Толпа безропотно поднялась. Судья задумчиво пошелестел бумагами перед собой и объявил, глядя в сторону:

— Подсудимых признать виновными по всем пунктам обвинения. В связи с тем, что тела их могут представлять опасность для населения, назначить наказание в виде смертной казни через отправку в проклятый мир — на Землю!

Гильза и Хитрук быстро переглянулись.

— «Только не бросай меня в терновый куст», — загадочно проговорил Хитрук.

— Что? — не понял Гильза.

— Есть такая сказка… Не важно. Похоже, это наша самая большая удача в жизни!

Внезапно в зале раздался еще один голос:

— Ваша честь! Прошу, чтобы меня казнили вместе с ними.

Гильза изумленно посмотрел в сторону, откуда донесся знакомый голос. Это был Следопыт.

— За что же тебя казнить, безумец? — удивился судья.

— Как сообщника, — пояснил старик.

Рядом с ним немедленно возник безликий человек в черном плаще и шляпе с черным же пером.

— Смею доложить Трибуналу, что этот старец действительно был ними, но умудрился улизнуть.

— Вот как? — сухо сказал судья. — Похвальное законопослушание. А знаешь ли ты, что возврата оттуда не будет?

— О, да, знаю, — заверил Следопыт.

Судья смерил следопыта тяжелым взглядом.

— Что ж, — сказал он. — Случай необычный. Известно мало прецедентов, когда кто-либо добровольно вызывался идти на эшафот. Впрочем, закон Лагора запрещает лишь обратный путь — в стремлении избежать справедливого возмездия. Путь же к наказанию самого себя за собственные грехи у нас свободен. Нельзя лишать подданных права рассчитаться со своими собственными злодеяниями…

— Как мудро! — вставил секретарь. — Позволите процетировать эту мысль в «Бюллетене Высокого Трибунала»?

— Разумеется, — милостиво сказал судья. — Что ж, отправляйся в ад вместе со своими сообщниками. Вопрос решен в твою пользу.

Стража сомкнулась за спиной Следопыта.

— Ваша честь, — сказал Талерон. — Если уж вы принимаете такие неправедные решения — отправьте с ними и меня!

— Одумайся, маг! — разозлился судья. Даже сломал молоток, стукнув им слишком сильно. — Если ты решил поиздеваться над Трибуналом, то предупреждаю: с законом шутки плохи! Отправив тебя туда, вызволять уже никто не будет! Так и сгниешь вместе с этими мерзавцами!

— Я и не думаю шутить, — спокойно ответил маг. — Сегодня этим занимается почтенный инквизитор. Как бы ему не отыгралась собственная шутка…

Отец Пемброук ответил лишь полным презрения взглядом.

— Быть посему! — сердито заявил судья. — И раз уж сегодня на эшафоте ожидается аншлаг, то повелеваю приговор привести в исполнение немедленно! Господин инквизитор, испросите Магистрат приоткрыть Барьер!

— Уже сделано! — усмехнулся инквизитор, ломая сургучную печать на скрученном куске пергамента. — Вот специально заклинание! Барьер будет приоткрыт — и только в одну сторону.

— Палач! — громогласно провозгласил судья. — Отправить приговоренных по назначению!

Толпа замерла, обратившись во внимание. Знакомое ощущение посетило Гильзу — словно ледяной ветер проник в душу, и грозная тень накрыла окружающее пространство

К приговоренным медленно направлялась громадная, ужасающего вида фигура, окутанная с головой то ли черной тканью небывалой фактуры, то ли невесомой черной субстанцией. Фигуру окружал густой темный ореол, в котором, как в пустынном мареве, искажалось видимое пространство.

— Запиратор… — разнеслось в толпе, замершей от представшего зрелища и ужаса, будто бы излучаемого этим существом.

И все присутствующие — даже суровые судьи, даже мстительный инквизитор — чувствовали эту подавляющую волю энергию, призванную в этот мир лишь для одной цели: подавлять чужую свободу.

И карать.

В чернильном силуэте, там, где должны были быть глаза, сверкнули две огненные прорези. Фигура нависла над приговоренными, замершими от непреодолимого страха.

Один лишь маг оставался спокойным.

— Я чувствую, как тает Барьер… — донесся откуда-то утробный, с жутким присвистом, голос. — Я отправляю их…

Впервые Гильза почувствовал, что пересекает границу миров помимо своей воли. Страшная, беспощадная сила схватила его, как щенка — и швырнула в бездну.

Это было странно, неприятно, пугающе.

Словно сама смерть поцеловала его в душу…

Но вот перед глазами мелькнули и стали обретать твердость силуэты домов, изгибы знакомых улиц. И если это была казнь — то самая нелепая, и, может быть, лучшая казнь на свете.

Он снова был дома.

И никто не знал, что вместе с приговоренными и теми, кто решил составить им компанию, на Землю проникло еще одно существо.

Часть четвертая

Сбой связи

1

Нельзя сказать, что возвращение было радостным.

Первое, что встретило в Москве — это удушающая жара и небывалый, давящий смог. Поначалу Гильза не мог даже понять, где находится: определить улицу было непросто. Люди вокруг выглядели подавленными, некоторые были в больничного вида масках. Они выныривали из вязкого тумана и вновь исчезали в нем, машины ползли медленно, слепо подсвечивая дорогу тусклыми фарпми. Казалось, замедлилось само время, словно и здесь постарались прожорливые хронофаги. Все это несло на себе какой-то сюрреалистический оттенок постапокалипсиса. Не верилось, что все это происходит в Москве, а не в каком-нибудь жестоком чужом мире.

Группа странно одетых людей замерла посреди тротуара. Прохожие медленно обтекали их, не обращая внимания на этот островок неподвижности. Может, дело было в заклятье невидимости, что умел налагать Талерон — а может, люди просто устали удивляться.

Им было не до этого. Мало того, что удушливый смог разъедал глаза и горло. Невидимый, но от этого не менее опасный, враг с той же неуклонностью разъедал души…

Маг обвел взглядом туманный пейзаж и произнес:

— Я чувствую вокруг хаос и зло. В этом мире темные силы вырвались на свободу…

«Неужто, это из-за Маятника?!» — подумалось Гильзе.

И тут он с кристальной ясностью осознал леденящий душу факт: ключ вместе с драгоценным Сердцем Маятника остался там.

За Барьером.

Он просто потерял его. И что бы сейчас ни произошло с Землей — виноват в этом будет он сам…

Он даже не помнил, как оказался в детективном агентстве. Хитрук притащил туда всю благополучно «казненную» компанию и теперь королем восседал на своем любимом месте.

Детектив успел умыться, побриться и переодеться, и теперь являл собой полную противоположность недавнему образу бродяги и пропойцы. Он облачился, наконец, в отутюженные брюки, коричневые растоптанные штиблеты и рубашку в клеточку, сомнительной, впрочем, расцветки. Сидя в своем огромном кресле кинозлодея, он с удовольствием раскуривал любимую трубку. На столе перед ним, как обычно, высились горы бумаг, придавленные старинной скрипкой (на которой, как известно, играть детектив не умел).

Древний вентилятор с надрывом гонял душный воздух. Но все же, здесь, в подвале, было несколько прохладнее и намного комфортнее, чем на улице.

Не успели странники перевести дух, как из приемной послышались отчаянные вопли. Крики перешли в звуки чего-то падающего и бьющегося, следом громыхнула и распахнулась дверь.

В кабинет пробивался какой-то плешивый толстяк с красным от натуги лицом. Старикашка-ассистент тщетно пытался оттащить его назад.

— Пустите! Пустите меня к нему! — истерично кричал толстяк.

— Не положено! — занудливо вещал ассистент. — Вам назначено? Вам не назначено! А у нас прием по записи!

— Да впустите вы его, Степан Игнатич! — крикнул сыщик.

Старикашка отпустил нежданного посетителя и с обиженным видом произнес:

— Простите, но я действовал по вашей же инструкции, Иван Одинович!

Детектив приложил руки к груди, воскликнув:

— Степан Игнатич, вы самый надежный ассистент в мире! Благодарю за бдительность! Отдыхайте!

Дверь в кабинет закрылась. Толстяк стоял, по-прежнему, набычившись, безумное выражение не покидало его лица. Мокрая от пота рубашка неряшливо вылезла из мятых брюк, кое-где не хватало пуговиц.

— Детектив, я ваш давний клиент, — прохрипел он. — И мне снова нужна ваша помощь…

— Что-то я вас не припомню, — прищурившись, сказал Хитрук.

— Да, конечно, — пробормотал посетитель. — Я же сменил личину. По вашей собственной рекомендации.

— Ах, вот как… Значит, так было нужно.

— Именно так! Так же, по вашей рекомендации я некоторое время скрывался, опасаясь расправы…

— Да, да, я вас вспомнил. Гильдин, верно?

— Да, я Гильдин! Я спрятался здесь, на Земле, был, как говорится, вне доступа… И вот, на днях я узнаю про Барьер…

Нижняя челюсть толстяка задрожала — и он вдруг упал на колени, пополз по полу к столу детектива. Попавшийся на пути Гильза отпрянул. Следопыт смотрел на происходящее удивленно и брезгливо, маг — спокойно и с некоторым интересом.

— Я не могу! — захлебываясь слезами, запричитал толстяк. — Я не могу оставаться взаперти! Мне страшно!

— Как это — взаперти? — не понял Хитрук.

Похоже, он сам опешил от этой истерики.

— Он не может долго оставаться в одном и том же мире, — пояснил Талерон. — Это такое свойство его расы.

— Поймите, любезный, — как можно вежливее заговорил детектив. — Я не могу снять Барьер. Я сам был бы рад, но…

— Выпустите меня отсюда!!! — вдруг бешено заорал толстяк, вскочил на ноги, подался вперед. — Я хочу убраться прочь из этого проклятого мира! Немедленно!

— Да не могу я, поймите меня правильно…

— Я убью вас! — возопил толстяк и с неожиданной для своей комплекции прытью бросился через стол, протягивая толстые пальцы к горлу детектива.

В тот же миг Талерон резко выбросил вперед руку. Глаза резанула ослепительная синяя вспышка.

И перед изумленным детективом повисла застывшая в полете «восковая фигура» нервного посетителя. Выглядела она весьма живописно — словно неведомый скульптор поставил задачей изобразить динамику полета и застывшую ненависть на лице летевшего.

— Ну, вот мы и дома! — выпуская к потолку густую струю дыма, сказал Хитрук. — Узнаю родную контору.

Он встал, покопался в столе и извлек оттуда сложенный кусок черной пленки. С самым невозмутимым видом набросил пленку на замершего в воздухе посетителя.

— Чтобы не отвлекал от более важных тем, — пояснил сыщик. — Пусть пока повисит, успокоится.

Оглядел присутствующих и добавил:

— М-да, всегда найдется кто-то, способный испортить радость возвращения. Хотя, думаю, это только для нас с Гильзой возвращение сюда — радость. После этого вопиющего беззакония, которое у кого-то повернулся язык назвать судом, я теряюсь в догадках: как это нам удалось столь легко отделаться?

Талерон, примостившийся на табурете в углу, возразил:

— У жителей Лагора совсем другое понимание случившегося. В их представлении Земля и раньше была не подарок. Теперь же, с подачи многочисленных беглецов, стала настоящим адом.

— К тому же, как я понял, они совсем не знают о реальной сущности эфирных существ, — добавил Гильза. — Они не знают, что есть не только те, кого мы называем «эфирными монстрами», а есть и вполне разумные, добрые сущности. Но все, что известно о них, построено на каких-то слухах и домыслах, а правду лагорийцы просто не хотят слышать!

— Что ты хочешь, Гильза, — усмехнулся Хитрук. — Это же Лагор, средневековье (без обид, Талерон)! Инквизиторы, может, и знают правду. Только зачем им делиться ею с народом? Так легче управлять толпой. И, в конце-концов, инквизитору не столько хотелось убить нас, сколько насолить Хоросу, да и Земле в целом. Барьер поставлен, те кто пытались его снять — отправлены под колпак. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться… Одного я не пойму, зачем ты, Следопыт, последовал за нами?

— Ну, конечно же, не ради самоистязания, — усмехнулся Следопыт. — Во-первых, я бывал в таком множестве миров, что меня не так-то просто напугать слухами. Ну, а во-вторых, с моей стороны было бы просто низко остаться в стороне с такими вот трофеями…

И старик извлек из-за пазухи два хорошо знакомых предмета.

Каменный ключ и латунную ловушку.

Положил на стол перед детективом и скромно уселся на свое место. В этом момент Гильзе показалось, что он спит и видит слишком уж хороший сон. А потому он осторожно протер глаза, словно боясь проснуться.

— Ну и ну! — воскликнул Хитрук. Он протянул было руки к ключу, отдернул. Глаза его горели, он даже облизнулся. — Вот это подарок, так подарок! Выходит, с нас причитается, почтенный Следопыт!

— Эти вещи мне не нужны, — сказал Следопыт. — Но выкидывать ключ от Маятника, пусть даже чужого для меня мира, — на это не поднимется рука даже самого отъявленного негодяя. Я знал, что без этих штуковин ваше возвращение действительно станет казнью. Показывать же эти штуки в суде не стоило — могли бы отобрать с концами. Вот и получилось, что мне пришлось отправиться с вами.

— Так вы знали, что у нас с собой ключ? — проговорил Гильза.

И подумал, что регистратор, наверное, убил бы его за разглашение такой тайны. Но за последнее время он, Гильза, дал столько поводов для расправы над собой, что лучше и не думать на эту тему.

— Так вы особо и не скрывали, — усмехнулся Следопыт. — А слушать и подмечать — моя работа!

Гильза схватил ключ, схватил ловушку — и замер посреди кабинета, не зная, что делать дальше.

— Я должен… Должен бежать в офис! — пробормотал он. — Там Чигур… Там Лю…

Он похолодел, вспомнив, в каком положении оставил друзей перед стремительным бегством в Лагор. И изо всех сил попытался отогнать эти мысли.

— Не стоит тебе ходить в одиночестве с таким грузом, — сказал маг. — Слишком уж много охотников до него на этих злых улицах.

— А ты, друг Талерон, ты-то с чего вдруг решил отправиться в наш мир? — поинтересовался сыщик. — Не исключено, что это — дорога в один конец. К тому же ты всегда говорил: не дело это мага — вмешиваться в события!

— Все так, — сказал маг. — Но понял я, что зло слишком уж окрепло в наших мирах, а значит, не время оставаться в стороне. Если уж на моей родине, в Лагоре, слово мое не имеет прежней силы, что говорить о слабых мирах? И в этом, как ни странно, ваш «друг»-инквизитор прав: зло, расцветшее в одном из миров, способно перекинуться на другие. А потому силам добра нужно с чего-то начать. И я решил начать с вашего мира.

— Спасибо тебе на добром слове, — сказал сыщик. — Теперь нужно решить, что делать.

— Вначале — найти Чигура! — решительно заявил Гильза.

2

Кроль уверенно вел свою колымагу, несмотря на пробки и почти нулевую видимость. Верный маршрутизатор протаскивал машину сквозь заторы, будто крот, разрывающий плотную землю. Кондиционер надрывался от натуги, но все равно было душно.

По улицам, как в замедленной съемке, брели люди. Измученные жарой и смогом, не знающие, за что на них свалилось такое наказание. Многие из них уже и не задавались этим вопросом — «почему». Они вообще не задавались никакими вопросами. Ведь в мозгу у них больше не было собственных мыслей. Они машинально шли на работу, вели беседу, как хорошо отлаженные роботы, возвращались домой, ели, смотрели телевизор, занимались любовью, ложились спать.

А в головах у них звучало одно: «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети».

Отведя взгляд от прохожих, Гильза попытался увидеть небо.

Небо тоже исчезло, растворившись в грязном киселе.

Больше всего в изменившемся московском пейзаже удручало то, что из виду исчезла Останкинская телебашня. От этого Гильза чувствовал неуверенность и смутное беспокойство. Ведь башня была видна из окна его дома. Она создавала ощущение уюта и стабильности — того, что так не хватало ему, однажды лишившегося прошлого.

И теперь своим исчезновением башня словно намекала на то, что прежний мир рушится.

«Нужно вернуть ее на место», — хмуро подумал Гильза.

— Кого вернуть? — поинтересовался Кроль.

Гильза молча посмотрел на клерка. Наверное, мысль он произнес в слух.

— Все нужно вернуть на место, — сказал Гильза. — Как было.

Чигур странно смотрел на него. Словно не мог решить: прибить курьера на месте или же растянуть удовольствие.

В офисе царило тишина и уныние. Работа замерла. Словно «Линия» собой символизировала весь остальной мир, замерший в ожидании спасения… или окончательной гибели.

Доставленный Гильзой ключ он буквально силой вырвал у него из рук, не дав курьеру произнести ни слова. Быстро осмотрел каменный параллелепипед и перевел взгляд на нерадивого «блудного сына». Желваки на скулах регистратора нервно подергивались.

— Ты знаешь, что могло случиться? — сказал он, наконец. Похоже, ему удалось справиться с эмоциями. — Миллиарды могли погибнуть. И даже сейчас нет гарантии, что процессы не стали необратимыми…

— Знаю, — сказал Гильза. — Но Паутина силой вырвала бы у вас ключ. Вы сами могли погибнуть…

— Сразу видно, что ты не регистратор, — с сожалением сказал Чигур. — И, наверное, никогда им не станешь. Что значит одна человеческая жизнь по сравнению с жизнью человечества?

— Для меня — значит! — твердо сказал Гильза.

— Ладно, проехали! — решил Чигур. — Буду теперь знать на будущее…

Он не договорил. Снова посмотрел на курьера:

— Ты что-то хотел сказать.

— Да, я хотел спросить: как там Лю? И как дело закончилось — там, на пирамиде?

— Так, как ты и рассчитывал: едва ты исчез, все эти «зомби» потеряли к нам интерес и потихоньку разбрелись, кто куда. Лю твоя, она же супервайзер инквизиции, в порядке. Отправилась по делам: кто-то из лагорийцев не успел эвакуироваться и теперь пребывает в истерике. Кстати, будь осторожен с иномирянами, застрявшими на Земле: у многих последнее время психика не в порядке. Без возможности перемещения между мирами они чувствуют себя не в своей тарелке. Что-то вроде клаустрофобии…

— Да я уже понял, — проговорил Гильза, вспоминая визит к детективу не в меру агрессивного клиента. А почему вы не спрашиваете меня, с чем я вернулся из Лагора? — спросил Гильза. — Ведь я тогда не просто удрал с поля боя…

— Да, да, — рассеянно отозвался Чигур. — Я и не обвиняю тебя в трусости. Лю все рассказала. Так ты нашел Хороса?

— Нет…

— Я так и думал, — спокойно сказал регистратор.

— Погодите! — воскликнул Гильза. — Но я нашел кое-что другое!

И он выложил на стол блестящую латунную ловушку.

— Что это? — спросил Чигур.

— Возможно, наше спасение, — ответил Гильза. — Только тут не все так просто. Нужно посоветоваться с Сан Санычем…

Гильза подхватил ловушку и они отправились в лабораторию.

По пути встретилась Кэт, которая немедленно схватила Гильзу за рукав, норовя утянуть в сторону, нагрузив какими-то курьерскими поручениями.

— Не сейчас! — отрезал Чигур и схватил курьера за другой рукав, вырвав того из рук администратора.

Распахнул дверь в лабораторию, втолкнул Гильзу, тщательно прикрыл за собой дверь.

…Сан Саныч придирчиво оглядывал металлическую шкатулку. Теперь к ней было присоединено множество датчиков, провода от которых тянулись к низко гудящим агрегатам. По экранам осциллографов и мониторам компьютеров позли непонятные кривые, складываясь в завораживающие узоры.

— Интересненько, — бубнил себе под нос оружейник. — Выходит, здесь они, родимые…

— Да, — сказал Гильза. — Здесь несколько особей. Но сварлоки считают, что их очень мало. Их нужно развести в куда большем количестве. Они мне сказали, как это сделать. Но для этого нужны новые ловушки — гораздо большей вместимости…

— Это как раз не проблема! — заверил Сан Саныч.

— … и какое-то время на развитие и рост.

— А вот это как раз проблема, — сказал Чигур, нервно прохаживаясь по лаборатории. — Времени нет совсем. Посмотри на людей на улицах! Они все больше теряют человеческий облик. Еще немного — и превратятся в настоящих зомби. И Паутина победит окончательно.

— Значит, надо поторопиться, — неуверенно сказал Гильза.

— Я попытаюсь создать специальный инкубатор для этих существ, — сказал Сан Саныч, протирая очки платочком. — Попробую максимально ускорить их развитие. Но дело это не очень знакомое, так что гарантировать скорый результат не могу. И еще — хотелось бы научиться их как-то контролировать…

— Действуйте, Сан Саныч, мы очень на вас рассчитываем! — сказал Чигур. — Мы же пока попытаемся ударить с другой стороны.

— Кстати, насчет удара, — Сан Саныч отошел к оружейному стенду. — Где оно… Ага, вот.

В руках у него оказали два самых обыкновенных фонарика цилиндрической формы.

— К сожалению, не успел продумать дизайн, — посетовал оружейник. — Зато и не слишком вызывающе.

— Что это? — поинтересовался Гильза.

— Электромагнитные «глушилки», — пояснил Сан Саныч. — Более эффективные штуки, чем генератор антисигнала.

— И не так бросаются в глаза, — заметил регистратор. — Неловко как-то ходить по городу с феном на поясе. Как это работает?

— Очень просто: направляете на работающий мобильный телефон — и тот можно нести в ремонт. Смотрите!

Сан Саныч направил «фонарик» в сторону рабочего стола. Щелкнул кнопкой. Телефон тут же вспыхнул изнутри оранжевым пламенем, заискрил и заметно оплавился. Из щелей повалил ядовитого цвета дым.

— Ого! — восхитился Гильза. — Как бы владельца не пришлось в ремонт нести!

— Уничтожив мобильник, спасаете человека, — сказал Сан Саныч. — Выбиваете его, так сказать, из стройных рядов Паутины…

— От сотовой зависимости это, конечно, не избавит, — разглядывая «глушилку», — сказал регистратор. — Зато подхлестнет спрос на новые мобильники… Нет, действительно, хорошая вещь, Сан Саныч. Не убивать же несчастных абонентов. Спасибо!

— Не за что, — пробормотал оружейник, погружаясь в осмотр ловушки. — Однако, надо бы протестировать их на рефлексы…

— Что ж, не будем мешать нашему Павлову, — сказал Чигур. — Пойдем — у меня есть к тебе дело, Гильза…

3

Туманный путь по измученной столице привел Гильзу обратно в детективное агентство. Первое, что он увидел — мирное чаепитие Следопыта со старикашкой-ассистентом. Они поочередно отхлебывали горячего темного напитка из стаканов, хрустели печеньем и обменивались жалобами на жизнь и одолевающие болячки. Даже странно было: несмотря на возраст, Следопыт представлялся Гильзе эдаким несгибаемым, железным стариком. А вот, надо же: поселился здесь, в приемной, нашел общий язык со Степаном Игнатичем — и на улицу его уже не выкуришь.

С другой стороны — что ему делать в этом адском пекле, в совершенно чужеродной среде?

А вот куда исчез Талерон, не знал никто: не в правилах магов отчитываться перед простыми смертными.

Гильза оставил в приемной уставшего Кроля и прошел прямо в кабинет детектива.

— Так где Чигур, Гильза? — поинтересовался тот, грызя погасшую трубку. — Ты же обещал привезти его.

— Придется нам действовать без него, — сказал Гильза. — У него сейчас более важные дела.

— Какие же это дела? — недовольно проговорил Хитрук, выбивая трубку. — Если хочешь знать, тут все еще серьезнее, чем я думал. Достоверные источники докладывают: сотовые сети, как взбесились. Люди сосут трафик, эфирные пауки сосут мозги. Сети захлебываются, но остановить уже ничего нельзя! Народ неадекватен, мозги забиты «спамом». Новости смотришь? Смертность в Москве подскочила более, чем в два раза! А если учесть достоверность официальных данных — умножай на десять!

— Так вроде ж, все из-за жары…

— Так тут все один к одному: и жара, и Паутина, и прочая нечисть, что вокруг расплодилась. Иномиряне сбегают — прочие нелюди занимают их место. Скоро, не то, что воздух — асфальт закипит! А у Чигура, видите ли, дела!

— Он занимается Маятником, — тихо сказал Гильза. — Я даже не знаю, куда он отправился. Наверное, после того, что я устроил, он мне больше ни слова на эту тему не скажет…

Сказал — и представил, как отчаянный регистратор с мачете в руках пробивается сквозь влажные и убийственные джунгли Гватемалы. Туда, где среди лиан и дикой мешанины зелени, притаилась забытая всеми таинственная пирамида Майя.

А, может, все происходит совсем по-другому: регистратор спокойно, как обычный турист, подходит ко всем известной Пирамиде Луны в древнем Теотиуакане. И, как бы невзначай, кладет на уступ завернутый в «Нью-Йорк Таймс» кирпич. И единственный из всех видит, как начинает мерно мерцать перемещенный сюда Маятник.

И задыхающаяся Земля вдруг набирает целительного воздуха — как пловец, вынырнувший с большой глубины, и начинает дышать, глубоко и жадно, медленно восстанавливаясь — как больной после пересадки органа. Медленно, но верно идет на поправку…

А Паутина заходится в ярости в поисках ускользнувшей власти…

Хитрук поерзал в своем кресле, сказал задумчиво:

— Да ты не бери в голову — Чигур, он отходчивый… Другое дело, что мы будем без него делать? Лично я — слабо себе представляю.

— Он сказал — знает, что делать. И передал свой замысел мне.

— Вот как? — недоверчиво проговорил Хитрук. — Очень интересно…

Гильза и сам понимал, что из его уст любой, даже самый замечательный план будет звучать сомнительно и несерьезно. Но других вариантов просто не было.

— Он не решился позвонить вам, даже по спецканалу — опасался, что Паутина каким-то образом могла к нему подсоединиться. И не только выведать его план, но и узнать, где он, и куда направляется с ключом и Сердцем Маятника…

— Да, этого бы не хотелось, — кивнул Хитрук. — Так что же придумал наш стратег?

— Ну, во-первых, остается и прежний план — задействовать доставленных нами эфирных ос. Только мы принесли их мало, и сами сварлоки предложили их предварительно размножить…

— Прекрасно! — проворчал Хитрук. — Займемся теперь селекцией! Выведем сразу несколько пород — военно-агрессивную и декоративно-гламурную…

— Ну, я не знаю, что там получится, — Гильза пожал плечами. — Этим занимается Сан Саныч. А нам предстоит ударить с другой стороны. Так Владимир Иванович и сказал.

— Это с какой же стороны, интересно?

— Нам нужно найти центр.

— Что еще за центр?

Гильза замялся.

— Ну, на самом деле, он тоже слабо представляет себе, что это может быть на самом деле. Только должно быть такое место — откуда иномиряне, владельцы сотовой сети, управляли своими тварями. Должны же они были где-то прикармливать их, укрощать и все такое прочее?

— Ах, вот ты о чем… — детектив задумался. — Безусловно, должно быть такое место. Но если владельцы оператора сбежали, значит, все-таки, управление вышло из-под контроля…

— Все верно, — сказал Гильза. — И замысел как раз в том, чтобы взять под контроль подобный центр конкурента — другого оператора, пока еще не захваченного Паутиной.

— Вот как… — проговорил детектив. Взгляд его стал острее, в глазах мелькнул огонек азарта. — Давай дальше!

— Захватив контроль над одним из операторов-конкурентов, нужно попытаться собрать под своим началом всех эфирных тварей вне Паутины — и ударить по ней изнутри.

— Ничего себе! — только и сказал Хитрук.

А Гильза продолжил:

— Только надо успеть до того, как Паутина окончательно подчинит себе все мобильные сети…

Детектив молча набил трубку. Закурил, разглядывая потолок. Сказал:

— Все это звучит красиво. Но найти такой центр будет непросто — если он вообще существует. И куда сложнее — получить туда доступ. И как, наконец, управлять этими тварями? Даже, если взять, к примеру, обыкновенных земных тигров — сможешь ли ты заставить их прыгать сквозь огненное кольцо? А тут — существа из совершенно чуждого нам мира!

— С нами великий маг, — сказал Гильза. — И если он не найдет общего языка с этими тварями — его не найдет никто!

— Так, может, попросить Талерона напрямую разобраться с Паутиной?

Гильза удивленно посмотрел на сыщика: такое ему даже в голову не приходило!

— А может и так! — с надеждой в голосе произнес Гильза. — Только где же он сам?

— Маг! — развел руками Хитрук. — За ним не уследишь!

Он схватил со стола толстый потрепанный ежедневник и принялся шумно ворошить листки. При этом многие норовили выпорхнуть из упругой пачки.

— Так-так… — бормотал Хитрук. — Что-то такое было… Было, точно помню! Что-то с этими проклятыми сотовыми операторами… Ага, вот оно!

Детектив нацепил на нос очки в тонкой оправе и принялся читать. Он хмурился, кривился, довольно кивал и разочарованно фыркал. Устав наблюдать за этой пантомимой, Гильза прикрыл глаза. Он очень устал и, наверное, был готов уснуть даже стоя…

— Ну что ж! — сказал, наконец, детектив. — Есть один вариант, правда, весьма сомнительный. Были у меня клиенты — как раз связанные с сотовой связью. Разумеется, иномиряне. Они проводили одну аферу — чтобы ввести в руководство своего человека. Думаю, сами иномиряне сбежали при эвакуации. Но человечек должен был остаться. Так что…

Детектив недобро хохотнул и потер руки:

— Попробуем-ка поиграть в промышленный шпионаж!

4

Встреча была назначена на Тверской, в ресторане с таким закрученным названием, что оно вылетело у Гильзы из головы, едва он прошел двери. Их встретил метрдотель, изысканный, как британский посол. Он просто подавлял своей рафинированной галантностью, и рядом с ним Гильза чувствовал себя последним из отбросов общества. В таких местах он еще не бывал. По крайней мере, в нынешней жизни. Детектив же вел себя спокойно, уверенно, даже несколько нагловато, из чего можно было заключить, что он тоже нервничает.

Клиент ждал за столиком в углу. Был он на удивление молод, высок, худ, и в своих очках в стильной оправе, чистеньком и правильном костюме с еще более правильным галстуком, больше напоминал младшего менеджера, чем руководителя одной из крупнейших компаний. Видимо, он и сам еще не привык к этой роли, и оттого отнюдь не излучал уверенность и лоск. При том очень старался «соответствовать» и казаться чрезвычайно серьезным, что могло бы вызвать улыбку, не знай, какие миллиарды стоят за этим молодым человеком.

Соседние столы занимали двое подтянутых молодых людей, выражение лиц которых сходу выдавало в них телохранителей.

Детектив с Гильзой, дернулись, было, к столу, но словно уткнулись в бетонную стену: перед ними вырос один из телохранителей.

— Минуточку! — басом сказал тот и довольно бесцеремонно принялся обхлопывать сыщика по бокам и штанинам. Ту же манипуляцию он проделал и с Гильзой. Причем, с профессиональным интересом задержал взгляд на татуировке, выглядывающей из-под воротника рубашки курьера. Хотел, видимо, поинтересоваться, но промолчал. Гильза мысленно поблагодарил его за сдержанность, ибо ничего толкового о происхождении наколки рассказать бы не смог.

— Проходите, пожалуйста! — тем же тоном сказал телохранитель.

Курьер с сыщиком уселись перед клиентом.

— Здравствуете, Роман Александрович! — Хитрук расплылся в любезной улыбке с некоторой дозой подобострастия. — Огромное спасибо за то, что согласились со мной встретиться!

— Здравствуйте… — пробормотал Гильза, за что был награжден блеском очков и оценивающим взглядом.

— Вы не оставили мне выбора, — бесцветно сказал Роман Александрович. — Надеюсь, разговор пойдет по существу. У меня мало времени.

— Уверяю вас, любезный Роман Александрович, мы не займем слишком много вашего драгоценного времени, — заверил детектив. — То же, что вы потратите, будет с лихвой компенсировано результатами этой встречи…

— Надеюсь, — произнес клиент. — Не желаете ли чего заказать? У меня как раз время ланча.

Гильза наивно надеялся, что сыщик из вежливости откажется, предпочтя обед беседе по существу. Как бы ни так! Детектив принял из рук скучающего официанта тяжелое, зашитое в кожу, как том энциклопедии «Британика», меню и принялся активно шуршать страницами:

— М… Ого! Таглиателли «Карбонара» в сливочном соусе с беконом, луком, чесноком и сыром «пармезан» — шестьсот рублей за порцию! Пожалуй, в другой раз. Так-так-так… Это, вот, звучит неплохо:,блинчик с гребешками, сыром «Рокфор» и соусом с красной икрой. Па-азвольте — восемьсот целковых?! Как вам это нравится? Блинчик! Тэк-с… А вот солянку астраханскую со стерлядками, приправленную свежими травами, откушаем, да… Мама дорогая! Дорада с овощным жюльеном и соусом из спаржи — тысяча девятьсот! Нет уж, увольте! А вот изготовьте-ка нам по-простому — котлеты паровые куриные c картофелем «Шато», цветной капустой, зеленой фасолью и соусом «Бешамель». И минералочки. Гильза, что будешь?

— Только кофе… — пробормотал Гильза.

— Нет аппетита, — вздохнув, прокомментировал детектив, активно запихивая салфетку за воротник рубашки.

Роман Александрович застывшим взглядом следил за всеми этими манипуляциями, словно не мог понять — действительно ли детектив столь детски непосредственен, или это своего рода психическая атака. Честно говоря, не понимал этого и Гильза.

— Пока несут заказ, может, вы начнете? — деревянным голосом произнес клиент.

— Безусловно! — заверил Хитрук. Шумно отхлебнул минералки из огромного бокала. — Итак, дело в следующем. Вы, как руководитель известного сотового оператора…

— Один из руководителей, — поправил Роман Александрович.

— Ну, да. Как один из руководителей, а точнее — генеральный директор, вы прекрасно разбираетесь в своем бизнесе.

— Надеюсь на это, — протянул Роман Александрович. Лицо его нервно дернулось.

— Даже не сомневаюсь! — улыбнулся Хитрук. — Но так ли хорошо вы разбираетесь в технической стороне дела?

— Вы это к чему?

— К тому, что в ближайшее время именно эта сторона определит успех вашего бизнеса. Ситуация складывается так, что, проморгав момент, вы можете оказаться ни с чем.

— Как я должен вас понимать?

— Очень просто: в лучшем случае вашего оператора, назовем его «Омегой», быстро и без шума поглотит другой оператор, скажем, некая «Альфа». Просто ситуация складывается именно в ее пользу.

— Это ваши предположения или у вас есть конкретная информация?

— Знаком ли вам некий бизнесмен, известный так же под прозвищем Слизень? Он, как раз, долгое время являлся владельцем той самой «Альфы».

Молодой человек вздрогнул. Никогда еще Гильза не видел, чтобы бледнели столь быстро.

— В связи с чем вы спрашиваете? — откашлявшись в кулак, проговорил Роман Александрович.

— Дело том, что, гм… происхождение Слизня — то же самое, что и у ваших, так сказать, благодетелей…

— Я бы попросил! Что значит — «благодетели»?!

— Надеюсь, вы поняли, о чем я? Я о происхожденит.

— Допустим, что понял, — Роман Александрович надулся, заерзал на роскошном венском стуле. — И что из этого следует?

Принесли горячее.

Хитрук с таким аппетитом погрузился в солянку, что Гильза пожалел о своей чрезмерной скромности. Хитрук, активно работая ложкой, умудрялся продолжать беседу:

— А следует вот что. Вас не смущает тот факт, что Слизень так спешно избавился от «Альфы»? И что ваши, пардон, благодетели так долго не выходят на связь, не требуют отчетов?

— Допустим, что смущает. И какова ваша версия?

— Версия такова: все вышло из-под контроля.

— Все — это что?

— Твари. Вы понимаете, какие?

— Не очень… Ах, вы про… — Роман Александрович замолчал, странно уставившись на детектива. — Одного не пойму, с какой стати я должен говорить с вами об этом?

Надменный официант поставил перед сыщиком гигантскую тарелку, в центре которой терялись котлеты с хитро уложенным гарниром.

— С такой, что у меня остались кое-какие материалы от нашего дельца… Вы, может, не совсем в курсе — я работал непосредственно с вашими благодетелями. И конкурентам вашим было бы небезынтересно узнать, куда именно происходила утечка информации…

— Это что же, шантаж? — молодой человек нахмурился, поправил очки.

— Ну что вы! — разделываясь с котлетой, сказал Хитрук. — Просто нужно, чтобы вы поняли всю серьезность положения. Беда грозит не только вашему бизнесу. Впрочем, если вам интересны подробности…

— Допустим, что не интересны. Чего вы хотите?

— Да ничего особенного. Хочу со своими специалистами попасть в центр.

— Какой еще центр?

— Ну откуда они управляются. Твари.

Роман Александрович некоторое время любовался, как насыщается детектив. Сам он к еде так и не притронулся.

— Я не знаю, что это за центр, и есть ли он вообще — сказал он, наконец, нервно. — Но в любом случае — нет.

— Что — «нет»?

— Нет — значит, нет. Я отказываюсь вести переговоры с вами.

— Но позвольте…

— И советую вам держаться подальше от нашей организации и нашего оборудования. Иначе я не ручаюсь за последствия.

Хитрук оторвался от поедания котлет, с подозрением уставился на клиента:

— А это, в свою очередь, угроза?

— Именно, — поправляя очки, сказал Роман Александрович. — Угроза.

Некоторое время сидели молча. Детектив уныло ковырял вилкой недоеденную котлету.

— Думаю, наша встреча окончена, — сказал, наконец, Роман Александрович. — Можете быть свободны. Я оплачу счет.

— И все же я позволю себе оставить вам кое-какие документы, чтобы рассеять ваши иллюзии по поводу вашей истинной роли в руководстве компании… Ознакомьтесь на досуге. Думаю, это будет довольно увлекательное чтение…

Уже на улице Хитрук вернул себе прежний, уверенный и даже самодовольный вид. Взяв в зубы трубку, он сказал:

— Что ж, по крайней мере, мы убедились в главном: центр этот есть. Осталась самая малость: найти и проникнуть в него.

— А вам не кажется, что теперь, после разговора, этот самый центр будет охраняться с особой тщательностью?

— Даже не сомневайся! Именно так и будет. И здесь уж без мага нам никак не обойтись.

— Но как же мы узнаем, где он находится, этот центр?

Детектив хитро посмотрел на Гильзу и сказал:

— Неужто ты думаешь, что я ходил на встречу лишь для того, чтобы сытно пообедать? Смотри…

Детектив продемонстрировал прибор, напоминающий дешевый карманный телевизор. Вытащил из него блестящую телескопическую антенну, повертел колесико сбоку.

На черно-белом экране возникло знакомое лицо.

Роман Александрович. Он смотрел куда-то, чуть пониже экрана и разбирал бумаги, отпивая воды из бокала.

— «Жучок»? — догадался Гильза.

— Именно!

— А его не найдут?

— Это особый «жучок». На Земле таких не делают. А стало быть — и не обнаруживают. Так что учись, пока я жив!

5

С этого момента Гильзе снова пришлось окунуться в мир детективных страстей. Кроль арендовал где-то потрепанный японский микроавтобус с огромным муравьем на борту и яркой надписью:

«TARAKANOFF»

УНИЧТОЖЕНИЕ НАСЕКОМЫХ

Под зеркалом заднего вида болтались теперь снятые с собственного тарантаса Кроля плюшевые игральные гости — выполненный таким образом «городской маршрутизатор». Теперь самой быстрой машиной в столице стал пестрый поджарый фургон.

Клерк по мелким поручениям знал толк в слежке. Пространство внутри фургона было оборудовано в лучших традициях шпионских боевиков. Гильза ничего не понимал в этом нагромождении приборов неизвестного назначения, в запутанных клубках проводов. Все, что от него требовалось — только лишь наблюдать, время от времени, сменяя уставшего Кроля.

Разношерстные экраны вдоль бортов круглосуточно транслировали насыщенную жизнь Романа Александровича.

Фургон следовал за ним по пятам. Он замирал возле его городской квартиры в запредельно элитном доме, прятался в лесу неподалеку от загородного особняка, скрывался в рядах машин на парковке у центрального офиса. Хитроумные приборы внеземного происхождения улавливали прекрасное изображение и звук даже сквозь толстые стены. И теперь Гильза мог бы без запинки описать жизнь одного из столичных «олигархов».

Роман Александрович вставал в восемь — невероятно рано по московским меркам. Закутавшись в халат, он плелся на кухню, где домработница уже выжала ему фрэш из специально доставленных сортовых грейпфрутов (Гильзе пришлось наблюдать нешуточный скандал, когда Роман Александрович уличил домработницу в подмене его любимых грейпфрутов обычными магазинными).

Испив сока, Роман Александрович делал зарядку. И не простую — а по специальной методике, разработанной персональным тренером по фитнесу. Тренер давал ценные указания с огромного настенного экрана — он был в он-лайне. Главной «фишкой» этой эксклюзивной методики было то, что проделывать упражнения требовалось в голом виде. Насмотревшись на самые невероятные виды Романа Александровича, Гильза не смог допить утренний кофе и доесть пончики — не лезли в горло. Закончив натуристские экзерсисы, Роман Александрович отправлялся в ванную, откуда выходил с наложенной на лицо питательной маской. Лежа в удобном кресле, слушал расслабляющую музыку, попивал кофе и поедал фруктовый салат.

К десяти часам, облачившись в свой правильный костюм, спускался к машине. В одиннадцать уже сидел во главе длинного стола, за которым обменивались мнениями руководители рангом пониже. Скучал. Смотрел в широкое панорамное окно. Со скуки с самым серьезным видом рисовал в ежедневнике каляки-маляки.

После совещания отправлялся в собственный кабинет. С двенадцати до часа сидел, неподвижно глядя в потолок. Радовался редким телефонным звонкам, при этом говорил очень серьезно и строго. С часу до двух принимал ланч. Иногда в компании таких же унылых персонажей.

С двух до трех подписывал бумаги, принесенные модельной внешности секретаршей. С трех до трех тридцати сосредоточенно ковырялся в носу. Снова подписывал бумаги. Отдал одно бесполезное поручение. В четыре, сказав секретарше, что отправляется на важную встречу, уехал.

С пяти до шести плавал в бассейне. В шесть ужинал с друзьями-олигархами среднего звена. Друзьям, изрядно набравшимся, личная охрана помогала добраться до машин. Роман Александрович не пил, а потому доходил до машины самостоятельно.

В десять отправлялся в престижный ночной клуб. Проходил по VIP-карте. Скучающе стоял у стойки около часа. Пара хорошо информированных красоток безрезультатно «клеилась» к Роману Александровичу. Он угощал их коктейлями, вежливо улыбался и покидал заведение.

Вечер проводил дома. Смотрел старое европейское кино, рекомендованное лучшими киноведами и записанное в самом высоком качестве. Скучал.

Перед сном съедал специально доставленный из Франции йогурт. Чистил зубы.

Похлопав в ладоши, гасил свет.

Засыпал.

К счастью, наблюдать все это пиршество духа пришлось не слишком долго. Слежка за генеральным директором «Омеги» принесла результаты неожиданно быстро. Детектив как раз предавался расслабленному чаепитию, когда в кабинет ворвался взмыленный Кроль (он был назначен ответственным за наблюдение).

— Есть! — выдохнул он. — Значит, так: только что было закрытое совещание. Клиент беседовал со службой безопасности — об усилении контроля за объектом «Т»…

— Что значит «Т»? — спросил Гильза, вошедший следом.

— Не знаю, — помотал головой Кроль.

— Не сбивай его, Гильза! — вмешался детектив. — О что обсуждали конкретно?

— Значит, говорили об усилении контроля. И главное — назвали адрес.

— Ну?!

— Это один из вспомогательных офисов, на «Беговой».

Детектив вскочил из-за стола, потер руки:

— Ну, что, братцы, за дело?

— Как же мы пойдем, если там усилена охрана? — поинтересовался Гильза.

— Но ведь ты сам сказал: Чигур дает нам карт-блнш, верно?

— Чего?

— Ну, в смысле — говорит, чтобы действовали сами, любыми доступными методами, так?

— Наверное…

— Ну, значит, «Линия» будет не против применения нами кое-каких спецсредств внеземного происхождения? Как ты считаешь?

Гильза пожал плечами:

— Ну, не знаю…

— Значит, пора открывать сейф! — решительно сказал детектив.

Он направился в угол кабинета, к громадному сейфу, поверхность которого несла специфические следы, что встречаются разве что на броне подбитых в бою танков. Загремел ключами, принялся вертеть колеса кодового замка системы, устаревшей еще лет сто назад. Наконец, замок щелкнул, и с леденящим душу скрипом открылась массивная дверца.

— Итак, посмотрим, что там у нас завалялось, — задумчиво произнес детектив. — Во-первых, «травматика». Но это так, баловство одно…

На стол лег знаменитый револьвер с длиннющим стволом, напоминающий сувенирный ковбойский «кольт». Эта штуковина курьеру была знакома: била он ужасающей силы кулак-пулями и в его действенности Гильза уже не раз убеждался. Разумеется, частному детективу такое оружие не полагалось, но Чигур закрывал на это глаза. Очевидно, памятуя давние заслуги сыщика.

— Так, а теперь более эффективные штуки…

Рядом с пистолетом легли два отблескивающих медью баллона — размером с пластиковую «двухлитрушку» каждый. Странные, стянутые медными обручами, проклепанными крупными заклепками, с латунными патрубками и мощными чугунными вентилями в торцах. Наверное, такие баллоны были у водолазов капитана Нэмо.

— Это еще что такое? — поинтересовался Гильза.

— Веселящий газ, — пояснил Кроль. — Но не наша земная закись азота, а особая субстанция из одного интересного мира. Обычно его называют Миром Грез.

— Прямо скажем — обыкновенный тамошний воздух, — сказал Хитрук, любовно поглаживая баллоны. — Очень специфический мир. Жить там — все равно, что всю жизнь сидеть на морфии — только без побочных эффектов. На землянина воздух Мира Грез действует довольно специфически: человек моментально выпадает из реальности — и оказывается в пространстве, сотворенном его собственной фантазией. Ну а пока он путешествует по своему виртуальному миру своих фантазий, мы пошуршим в мире реальном. Вот и выходит, что это оружие, насколько же эффективное, настолько и гуманное. Думаю, этого нам хватит, чтобы справиться с охраной.

— А если у охранников нет фантазии? — поинтересовался Гильза. — Где же они будут путешествовать?

— Хороший вопрос! — признал Кроль. — Вот и посмотрим!

Гильза почесал в затылке, неловко склонил голову. Что-то ему во всем этом не нравилось.

— Как-то все подозрительно легко получается, — усомнился он. — Даже странно.

— Ничего себе — легко! — возмутился сыщик. — Пришлось пожертвовать уникальным подглядывающим устройством и пообедать компании с олигархом — я же чуть язву себе не нажил! Ты бы лучше оставил свои сомнения на потом. Сейчас надо сосредоточиться на подготовке. Как-никак, идем в логово.

— Какое еще логово? — вздрогнул Кроль.

— То самое. Логово врага.

— Я пойду с вами, — раздался голос Следопыта.

Никто и не заметил, как старик вошел в кабинет.

— Не думаю, что это хорошая идея, — скривился Кроль. — Там, может, побегать придется, а вы — пожилой человек…

— А и с тобой под мышкой побегаю, — спокойно сказал Следопыт. — Сидеть в вашем мире до бесконечности мне недосуг. И я бы хотел, чтобы Барьер поскорее исчез. А потому, если я могу сделать хоть что-то, я это сделаю!

— Пусть идет! — решил Хитрук. — Дядька крепкий, может, на что сгодится.

Ярко раскрашенный микроавтобус с громадным перечеркнутым муравьем на борту и надписью «Уничтожение насекомых» промчался мимо Центрального ипподрома. В серой дымке смога проплыл острый шпиль над трибунами, и машина свернула на боковую улицу, остановившись у невзрачного серого здания.

Съехала в сторону бортовая дверь, и на асфальт спрыгнули трое в оранжевых комбинезонах — настолько ярких, что от взгляда на них начинало колоть в глазах — особенно на фоне однородного серого смога. Все трое были в респираторах с мощными фильтрами и огромных, как стрекозиные глаза, очках.

Подхватив пару небольших, но тяжелых баллонов, от которых тянулись гофрированные шланги с длинными наконечниками, вся троица двинулась к стеклянным дверям.

— Истребление насекомых! — гундосо произнес один из «оранжевых» на проходной. — Срочный вызов. Где здесь двенадцатый офис?

— Ребята, вам не жарко? — с изумлением спросил увалень-охранник. — Сорок градусов на улице!

— Есть немного, — пробубнил другой «оранжевый». На лбу у него, действительно, проступали капельки пота.

— Надо прозвонить предварительно! — снимая трубку внутреннего телефона, виновато сказал охранник.

— Не надо! — заявил «истребитель насекомых» с баллонами за спиной.

И направил в окошко стеклянной перегородки раструб наконечника шланга. Коротко сжал металлическую скобу. Воздух на миг подернулся жарким маревом.

— Вот это да! — восхищенно ахнул охранник. — Где я?

Он смотрел прямо перед собой, но не видел уродливых масок «истребителей». Он видел что-то невообразимо прекрасное.

— Часов через пять пройдет, — заверил Хитрук (а это был он). — Пошли быстрее!

Возле двенадцатого офиса путь им преградили двое крепких ребят в одинаковых «двойках».

— Стой, — угрюмо приказал один из них. — Что вам здесь нужно?

— Клопов травим! — пояснил сыщик, выпуская в лицо охранникам тугую струю воздуха из экзотического мира.

На этот раз реакция была неожиданной. В первую секунду один из охранников рефлекторно выхватил, было, из-за пазухи пистолет.

И замер. Медленно перевел взгляд на коллегу. Глаза охранника расширились. Лицо исказилось ужасом, он медленно попятился.

— Не трогай меня… — сдавленным голосом произнес он. — Видишь, я без оружия…

Он стал приседать, отставив в сторону руку, собираясь положить пистолет на пол.

— Назад! — тихо приказал Хитрук.

Он словно знал, что произойдет дальше.

Второй охранник с застывшей улыбкой медленно надвигался на первого.

— Твой меч не поможет тебе, смертный… — замогильным голосом произнес он. — Готов ли ты принести себя в жертву или же расстанешься с жизнью, как жалкий трус?

— Оставь меня, чудовище, оставь! — заорал первый.

И вдруг, ловко перехватив пистолет, выстрелил в надвигающегося на него второго. Промахнулся. Очевидно, непросто попасть, стреляя из иллюзорного мира в мир подлинный.

Этот промах произвел на охранника сильное впечатление.

— Тварь… — ахнул он.

Выстрелил снова. И снова. Странное дело, но все пули прошли мимо, сбивая со стен штукатурку и звеня рикошетами.

— Черт, черт! — ахнул первый, отшвыривая пистолет.

Второй тихо рассмеялся:

— Твои стрелы бессильны против меня. Готовься к ужасной смерти…

Первый бросился наутек, всхлипывая и натыкаясь на стены. Второй последовал за ним тяжело поступью воображаемого чудовища.

— Обалдеть… — проговорил Гильза сквозь толщину фильтров своего респиратора.

— Прямо парад шизофреников, — пробубнил сыщик.

— Не хотел бы я оказаться в их совместном кошмаре, — добавил Следопыт.

Хитрук огляделся и подтолкнул Гильзу в спину:

— Вперед, пока они не вернулись!

Подошли к двери. Детектив, не долго думая, уткнул раструб шланга в щель под дверью и открыл вентиль.

— Береженого бог бережет, — пояснил он.

Газ с шипением потек внутрь офиса номер двенадцать.

Обождав несколько секунд, сыщик повернул ручку двери и потянул ее на себя. Компания «истребителей насекомых» проникла внутрь и тихо прикрыла за собой дверь.

И снова Гильза убедился в проницательности детектива.

В просторном помещении офиса, поделенном на секции полупрозрачными перегородками, их встретили еще двое, сидящих за столиками по обе стороны двери. Странно было, что они не выскочили на выстрелы. Зато успели подготовиться к обороне: рядом с каждым лежали на столах пистолеты с глушителями.

На счастье, им было не до незваных гостей: оба теперь пребывали в собственных иллюзорных мирах.

Один, улыбаясь, ощупывал собственное лицо, словно смотрелся в невидимое зеркало. Другой застыл, вцепившись в подлокотники кресла. В глазах его был страх, по лицу стекали капельки пота.

Друзья прошли мимо и принялись осматривать помещение. И тут же наткнулись еще на одного охранника, притаившегося за ближайшей перегородкой. У этого был компактный пистолет-пулемет иностранного производства.

— По поводу усиления охраны они не шутили, — заметил детектив. — Сунься мы сюда без газа — из нас бы винегрет сделали!

Дальнейший осмотр помещения принес разочарование: в секциях, между перегородками прятались обыкновенные рабочие места — стулья, компактные столы да мониторы компьютеров. Больше ничего обнаружить не удалось.

— Странно… — проговорил, наконец, детектив. — Что-то не похоже на центр, откуда можно управлять эфирными тварями. Хоть я и не знаю, как это должно выглядеть — все равно не похоже.

— Я знаю, на что это похоже, — неожиданно заявил Следопыт. — Это ловушка.

— Что? — детектив пристально посмотрел на старика, хоть и не мог видеть его лица сквозь уродливую маску респиратора.

— Ловушка, — повторил Следопыт. — Нет здесь никакого центра. И никогда не было.

— Похоже на то, — поддержал его Гильза. — Обыкновенный офис. В земных условиях нельзя общаться с легким миром без специального оборудования.

— Как же так вышло? — пробормотал детектив. — Где я просчитался?

— Я, конечно, не силен в ваших делах, — сказал Следопыт. — Но если вы подсунули своему клиенту эту следящую штуковину, отчего вы решили, что он не мог поступить так же?

— Охранник! — воскликнул Гильза. — Он обыскивал нас!

— Черт! — ахнул детектив. — Я даже не додумался проверить одежду на «жучков»! Неужто теряю квалификацию?!

— Надо выбираться отсюда, — сказал Гильза. — Наверняка это место под наблюдением.

— Камеры я вырубил еще на входе, — проворчал детектив. — Ты уж слишком плохо обо мне думаешь… Хотелось бы еще узнать — чья именно это ловушка?

— Что вы имеете в виду, ИО? — не понял Гильза.

— А вот что: была ли это идея клиента или нас переиграла Паутина? Она ведь давно могла подчинить себе и его «Омегу».

— Об этом я не подумал…

— Ты-то ладно, а вот как я не дотумкал до такой простой вещи? Ладно, пошли отсюда!

Уйти, однако, оказалось не так-то просто. Из коридора послышались звуки шагов. Детектив «на полную» открыл вентиль баллонов. С шипением вырвался на волю удивительный воздух Мира Грез.

Шаги приближались.

«Истребители насекомых» бросились за перегородку. Чуть высунувшись, Гильза наблюдал за дверью.

В дверях показалась одна фигура, другая…

Гильза отпрянул.

— Банда Бампера! — проговорил он. — Стригои!

— Проклятье! — пробормотал детектив. — На стригоев этот газ не действует!

— Выходите! — донесся голос Бампера. — Я знаю, что вы здесь.

— Кто это — я? — выкрикнул сыщик, извлекая из-за пазухи револьвер.

— Я — Паутина, — сказал голос Бампера. В привычных бандитских интонациях появились непривычные нотки… — Вы решили противопоставить себя — мне. Но я оставляю вам выбор: стать мной — или перестать быть.

— Хороший выбор, — признал детектив. — Можно мы посовещаемся?

— Нет! — сказал Бампер и быстро направился к перегородкам.

Хитрук выскочил из своего укрытия, двумя руками сжимая рукоять револьвера. Вскинул оружие, сморщился, как перед ударом.

Ухнуло.

Снеся спиной перегородку, Бампер отлетел назад. Трое бритоголовых с ревом бросились на детектива. В руках у них были бейсбольные биты. Воспользоваться своим оружием стригои не успели: три выстрела — и трое отброшенны мощными ударами.

Но в дверях уже показались новые фигуры. И конца им не было видно.

— Черт! — крикнул детектив. — У меня осталось два заряда!

Два удара — и еще двое корчатся от боли на полу. Хитрук попятился. Положение казалось безнадежным. И то, что на выручку ему выскочил Гильза, выглядело шагом отчаяния.

Гильза выбросил вперед руку.

Бритоголовые продолжали переть вперед. Но вдруг замедлили шаг, остановились. Некоторые стали недоуменно озираться. Кто-то, вскрикнув, выронил какой-то предмет.

На полу дымился и искрил сотовый телефон.

— Что это ты сделал, Гильза? — поинтересовался Следопыт.

— Так, проверил одну вещицу… — пробормотал курьер, разглядывая предмет в своей ладони.

— Фонарик? — удивленно произнес детектив. — Где это продают такие? Я тоже себе хочу!

— В лаборатории Сан Саныча, — отозвался Гильза. Он медленно приблизился к лежащим на полу бритоголовым. Ровно шесть раз щелкнул кнопкой. Из карманов лежащих потянуло удушливой вонью горелой пластмассы.

Трое в оранжевых комбинезонах опасливо двинулись сквозь ряды замерших в недоумении бритоголовых. Бандиты тупо смотрели на них, но не трогали. Видимо, все еще приходили в себя после плотного трафика Паутины, «заспамившего» мозг.

— Где я? — прохрипел очнувшийся Бампер. Схватился за лоснящуюся лысину. — А-а, башка трещит! Что это было?

— Смени оператора! — переступая через тело бандита, посоветовал Гильза.

Отъехать далеко не успели: наперерез, непонятно откуда, с ревом выскочил здоровенный серый «бентли». Кроль не успел затормозить — и фургон влетел в бронированный бок. Словно наткнулся на бетонную стену — «бентли» даже не шелохнулся. Хорошо, хоть скорость была невелика, и никто не пострадал от столкновения. Однако же, не было гарантий, что не пострадает от общения с хозяевами дорогой машины.

Сыщик, ругаясь, искал единственную оставшуюся кулак-пулю, закатившуюся под сиденье. Гильза в оцепенении выставил перед собой фонарик-глушилку.

Долго ждать не пришлось. На крышу машины ловко вскочил подтянутый человек в хорошо сидящем костюме. В руках он сжимал крестообразную монтировку. Был это никто иной, как Роман Александрович собственной персоной. Не теряя времени даром, он по-кошачьи легко перепрыгнул на крышу фургона. В следующий миг на лобовое стекло обрушился мощный удар монтировки.

— Вот, дьявол! — рычал сыщик, продолжая искать пропавший патрон. — И его взяли в оборот!

— Я его остановлю! — заявил Гильза, щелкая «глушилкой» в потолок.

Никакой реакции. Только новые удары по лобовому стеклу и разбегающиеся трещины. Перекошенный Кроль полез прочь с водительского сиденья.

Гильза продолжал щелкать кнопкой, но результата, по-прежнему не было.

— Батарейки сели, что ли… — пробормотал он и принялся судорожно раскручивать фонарик.

Монтировка с грохотом прошибла стекло. Еще пара ударов — и в дыре показалось перекошенное лицо гендиректора «Омеги».

— Вот вы где! — недобро произнес Роман Александрович. — А я вас везде ищу… Сейчас…

И он стал продираться вглубь салона, не жалея дорогого костюма. Гильза отчаянно колотил друг о дружку подсевшие батарейки, Кроль схватил пустой баллон из-под «веселящего газа», Следопыт просто сжал кулаки. Отчего-то вид одного-единственного эмиссара Паутины вызывал у всех безмерную панику.

Еще секунда — и молодой человек оказался внутри салона. Монтировка в его руках блестела как меч в руках крестоносца, стекла очков сверкали бериевской беспощадностью. Еще миг — и его руками Паутина нанесет еще один ужасающий своим безумием удар…

Хитруку, наконец, удалось затолкать патрон в барабан. Прощелкал механизм — и детектив вскинул руку с револьвером.

Он опоздал: «глушилка» щелкнула раньше.

Роман Александрович с унылым видом стоял на коленях посреди салона. Он явно не понимал, что происходит. Подслеповато щурясь, он пытался надеть разбитые и перекошенные очки. Из разодранного кармана пиджака выпал и теперь дымился под сиденьями почивший «айфон» последнего поколения.

— У меня встреча… — бормотал Роман Александрович. — Бизнес-ланч…

— Рекомендую карпаччо, — ядовито сказал детектив, перехватывая револьвер поудобнее и вылезая из фургона. — Креветки не берите — от них несварение.

Едва он покинул фургон, раздался угрожающий голос:

— Ах, вот вы где, детектив! Так и знайте, я вас уничтожу! Я вам…

Детектив спустил курок прежде, чем рассмотрел кричащего. Подойдя к обездвиженному телу, он сплюнул в сердцах:

— Ну, вот, последнюю пулю истратил! И на кого?! Нервы, нервы… Пора в Кисловодск!

На асфальте корчился, приходя в себя, давешний клиент — толстяк со специфической формой клаустрофобии.

6

Разбитый фургон пришлось бросить. Слишком жаркие и заметные комбинезоны оставили там же. Уходя, Кроль сдернул с зеркала «маршрутизатор».

Теперь, уставшие и разбитые, они брели по направлению к метро.

— Что ж, — хмуро сказал Хитрук. — Мы просчитались. Стало быть, все придется начинать заново…

— Смотрите! — удивленно произнес Гильза. — Вот так встреча!

Прямо на пути, проявляясь из смога, словно возникая из небытия, стоял Талерон. Прохожие недоуменно пялились на странно одетого старика с посохом, с развевающейся на горячем ветру бородой, а это значило, что тот и не думал пользоваться заклятьем невидимости.

— Где ты был раньше?! — приблизившись, сварливо сказал детектив. — Когда твоя помощь была бы, как нельзя, кстати?

— Я ничем не смог бы помочь вам, друзья, — безрадостно произнес Талерон. — И отсутствовал я не из пустой праздности. Вот уже который час ищу я потоки магических энергий — и все напрасно…

— Постой, — прищурился детектив. — Ты хочешь сказать, что твои магические способности…

— Почти исчезли, — признал маг. — Не знаю, что не так с этим миром — но течение энергий нарушено. Такое со мной впервые. И, признаю, я не представляю, что делать.

— Может, все дело в Маятнике… — проговорил Гильза. — Его не было слишком долго в этом мире.

— Вот как… — произнес Талерон. — Что ж, это многое объясняет. В том числе и то, почему я стался здесь магом без магии. Маятник задает ход течению энергий. В другое время магические силы просочились бы и из иных миров… Но Барьер делает это невозможным.

— Но ты, хотят бы, поможешь нам отыскать этот чертов центр? — проговорил Хитрук. — Место, где собираются эфирные твари? Если честно, мы очень на это рассчитываем.

— Сожалею, но не могу помочь вам, друзья, — маг покачал головой. — По крайней мере, пока не восстановится нормальный ход вещей.

Гильза растерянно смотрел на Талерона. Никогда он не видел мага таким печальным и удрученным. Он всегда казался ему всезнающим и всесильным — как могучий волшебник из сказки. Теперь же сказка отступала перед крайне неприятной действительностью. Оказывается, и магия имеет свои пределы.

— Может, помогу я? — неожиданно вмешался Следопыт.

— Вы? — удивился детектив. — Но каким же образом, уважаемый? Если даже маг отказался…

— Я не маг, — усмехнулся старик. — Я простой скиталец по мирам. И то, что я не владею тонкостями магического искусства, то, что я не имею власти над предметами и энергиями, заставило меня развивать другие качества. Я умею слышать.

Он коснулся пальцем камешка, заменившего ему клык.

— С его помощью я слышу многое. И потому мне хорошо платят, как проводнику между мирами. И если хорошо вслушаться в происходящее в этом мире — можно услышать многое…

Следопыт вдруг уселся на асфальт. Закрыл глаза и стал знакомо раскачиваться из стороны в сторону. Прохожие, воспаленными от гари глазами, равнодушно смотрели на очередного спятившего от непомерной жары.

— Я помню ощущения от нашего визита в мир эфирных тварей, — поведал Следопыт. — Это ни на что не похожее чувство. И если здесь действительно обитают подобные существа, я их услышу.

Он замолчал. Друзья также замерли в ожидании, маг устало оперся на посох. Наверное, ему было непривычно и трудно без поддержки магических сил.

— Мне нужен еще кто-нибудь. Тот, кто уже видел этих тварей… Изнутри.

Гильза молча посмотрел на друзей — и сел рядом со Следопытом. Положил руку том на плечо…

И вдруг дернулся, вскрикнул, упал спиной на асфальт — словно какая-то сила отбросила его. Отталкиваясь локтями, попятился назад. И, наконец, сделав видимое усилие, открыл глаза.

— Я почувствовал ЕЕ, — пробормотал Гильза. — И она почувствовала нас. Она видит нас, смотрит на нас со всех сторон. У нее тысячи глаз! Это страшно…

— Она — это Паутина? — уточнил Хитрук.

Гильза не ответил. Он посмотрел куда-то в сторону, и взгляд его потонул в серой мгле.

— Это там, — произнес он. — Там ее сердце. Черное, клубящееся сердце…

— Это центр Паутины? — догадался маг.

— Да. Сгусток черных тварей. Вот, куда бы протащить наших ос! — мстительно произнес Гильза. — Но их еще слишком мало…

— Потому мы и ищем «центр» конкурентов «Альфы»! — напомнил Хитрук. — А других, других подобных «сгустков» ты не обнаружил? Ты понимаешь, о чем я?

Гильза поднял на детектива взгляд раскрасневшихся глаз и сказал:

— Да, конечно. Дело в том, что они все там.

— Как это?

— Они все собраны вокруг…

— Вокруг чего?

— Вокруг… — Гильза измученно поморщился. Ему явно не хватало слов. — Вокруг кормушки.

— А ты не мог бы подробнее описать эту самую кормушку? — нервно спросил детектив.

Гильза пожал плечами, скосился на Следопыта:

— Я видел все это как бы другими глазами. Видел лишь то, что можно увидеть в легком мире…

— Верно, не всегда увиденное там совпадает с тем, что есть на нашем, тяжелом уровне, — кивнул маг.

— Но я могу указать направление! — добавил Следопыт.

— Тогда вперед! — решил детектив. — Не будем терять времени!

Это был странный путь. Следопыт опасался потерять след — и потому идти пришлось пешком. Никогда Гильзе даже в голову не приходило, что пеший путь по улицам Москвы окажется столь неприятен и тяжел. Жара и удушающий смог словно увеличивали расстояние. Особенно страдали маг и сам Следопыт.

Время от времени Следопыт делал остановки и снова брал на себя роль медиума, корректируя таким образом путь. Только часа четыре спустя, остановившись в очередной раз, он указал перед собой и уверенно сказал.

— Здесь!

Словно во сне, из тумана проявился силуэт чего-то неимоверно большого. Настолько величественного, что захватывало дух. Проявился — и снова исчез.

Его невозможно было не узнать — как нельзя с чем-то спутать Луну или Солнце. Ведь эти светила так же неразрывно связаны с небом, как этот силуэт — с образом столицы.

— Телебашня! — ахнул Хитрук. — Как же мне не пришло в голову! Должен был догадаться!

— Разве это столь очевидно? — пожал плечами Кроль.

— А разве нет? — отозвался детектив. — Где еще в Москве концентрируется столько эфирной информации? Наверное, та, что Паутина высасывает из мозгов, приятнее на вкус. Но для подкормки сгодится и информационный суррогат! А уж его-то в этих местах — хоть отбавляй! Иногда даже хотелось бы, чтобы этой сомнительной информации было поменьше.

— Ладно, пойдемте быстрее, — сказал Гильза, поежившись. — А то, как бы Паутина ни почуяла нашего приближения…

Ему действительно казалось, что Паутина повсюду. Что она, безмозглая и кровожадная, как слепец, шарит своими щупальцами, пытаясь поймать этих маленьких неугомонных человечков. И они лишь чудом проскальзывают у нее меж пальцев — чтобы однажды все-таки попасться.

Ограду вокруг башни преодолели, просто пройдя ее насквозь. На ее преодоление у мага вполне хватило оставшихся сил. Оказавшись у подножия гигантского сооружения, Гильза почувствовал себя крайне неуютно. Он привык видеть башню из окна, и ее легкий силуэт создавал ощущение чего-то стремительного, воздушного. Отсюда же, снизу, башня давила — словно нога огромного чудовища, продавившая Землю. Особенно удручало то, что всего в нескольких десятках метров над головой конструкция исчезала в ядовитом тумане — и это рождало смутное беспокойство.

— Я чувствую нарастание энергии, — прикрыв глаза, поведал маг. — Похоже, сюда и стекаются ее остатки…

Он протянул руку в сторону башни, и меж его пальцев заискрились синеватые разряды.

— Силы возвращаются ко мне… — окрепшим голосом проговорил маг. — Я вижу…

— Что? — тихонько спросил Гильза. — Что вы видите?

— Подойди сюда! — приказал Талерон. — Держи посох!

Гильза послушно подошел к магу и обхватил шершавое дерево чуть пониже руки мага.

В ушах задался странный хрустальный звон — словно об голову разбили вазу. Хотя ощущение было скорее приятным, чем болезненным.

— Что это? Как? — пробормотал Гильза.

— Молчи и смотри! — грозно сказал маг.

Гильза поднял глаза — и увидел.

Привычный мир вдруг стал прозрачным, условным, будто нанесенным на бумагу небрежным наброском. Зато подлинным и осязаемым стало то, чего глаза никогда прежде не видели. В то же время возникло необъяснимое понимание того, что так было всегда — просто ему, человеку, не дано видеть эту, оборотную сторону мира.

Башня по-прежнему устремлялась ввысь, и теперь уже не было этого смога, мешающего увидеть всю ее красоту и величие. Но взгляду предстало и нечто новое.

Небо перечеркивали мириады тонких черных нитей. И нити эти жили какой-то удивительной жизнью: они то устремлялись к горизонту, то закручивались спиралью, то спутывались клубками, то исчезали, то появлялись вновь. Гильза с изумлением увидел, как одна подобная нить словно выстрелила в небо — прямо из мобильника какого-то эфемерного прохожего. Похожую ситуацию он увидел еще и еще раз…

— Паутина… — прошептал Гильза.

Но тут внимание привлекло совсем другое, еще более величественное и пугающее зрелище.

Ближе к башне нити сливались в туманные темные потоки, напоминая теперь густую, полупрозрачную, исходящую паром жидкость. Потоки эти со всех сторон устремлялись к основанию башни, проникая в нее сквозь треугольные порталы между опорами.

Потоки словно впивались в бетон, пульсируя и содрогаясь. Казалось, десяток пиявок жадно высасывают соки и кровь жертвы. И одна из этих «пиявок» была многократно более крупной, черной и жадной. Гильза проследил направление самого мощного потока и содрогнулся: кошмарный черный отросток тянулся к телецентру. И все это гигантское здание было черным от оплетших его нитей…

Гильза отпрянул, не удержавшись, сел на траву газона. Видение прошло, осталось лишь навязчивое чувство страха.

— Если и есть какой-то центр, то он здесь, — заключил маг. — Эфирные твари будто привязаны к этой башне. Похоже, это и позволяло держать их под контролем.

— А там, — Гильза ткнул пальцем в сторону телецентра, отделенного от них струящимися потоками машин. — Что же теперь там?

— Боюсь, что там — коконы, — проговорил маг.

— Ка-ак? — ахнул Кроль. — Какие еще коконы?!

— Если мы решили называть этих эфирных созданий пауками, то, стало быть, логика их развития довольно предсказуема, — спокойно сказал маг. — Как и привычные нам пауки, первое время они просто растут, мирно паразитируя на человеческом разуме. Но теперь мы наблюдаем необычайную жадность стремление жрать все больше и больше. Боюсь, что это означает одно: твари готовятся к размножению. Скоро это место разродится новым выводком невидимых монстров. Количество молодых особей просто не будет поддаваться осмыслению. В своей привычной среде, в каком-нибудь из легких миров, такое избыточное количество молодняка — всего лишь способ противостоять враждебной среде. Здесь же у молодых пауков нет врагов. И вскоре Паутина станет тысячекратно сильнее. Боюсь, что тогда мир не спасут никакие средства.

— О, нет! — Хитрук в отчаянии заметался, крутясь на одном месте и хватаясь за голову. — Этого еще не хватало! Час от часу не легче!

И бессильно опустился в траву рядом с курьером. Сам Гильза пребывал в безвольном оцепенении. Он просто не представлял — как теперь жить в этом мире, заполненном миллиардами невидимых тварей, жаждущих одного: присосаться к человеческом мозгу, лишить его разума и размеренно пожирать чужие мысли…

— Не время предаваться отчаянию! — сказал маг решительно. — Место прикорма мы нашли. Осталось самим приручить чудовище!

— Да, да… Вперед! — сказал сыщик, словно очнувшись ото сна, вновь вскакивая на ноги и заставляя подняться курьера. — Пойдем, пойдем…

Став невидимыми благодаря вновь обретшему силу магу, они прошли под широкими опорами, преодолели стеклянные двери и вошли в пустынный вестибюль. Охрана равнодушно смотрела сквозь них, и это придавало ощущения уверенности и защищенности. Талерон поднял голову, указал посохом:

— Нам выше.

Нахмурился, глядя в потолок, и добавил:

— Пятый этаж. Там мощные машины…

— Аппаратная, — кивнул детектив. — Что ж, обойдемся без лифта. Только, вот, двери…

— Двери как раз не проблема, — сказал маг, шагая вперед.

Поднявшись по узкой лестнице, оказались в просторном, залитом светом помещении, наполненном угрожающими низким гулом. Здесь высились металлические шкафы с оборудованием, в наклонных стенах виднелись большие круглые окна-иллюминаторы, пропускающие тусклый вечерний свет.

— Передатчики… — проговорил детектив. — Если где-то и есть этот самый центр, то он как раз здесь!

— Это называется объект «Т» — произнес новый голос. — «Т» — значит «террариум».

Вошедшие обернулись на голос. К ним неторопливо приближалась фигура в белом халате. В походке, движениях и голосе Гильза чувствовал что-то знакомое. Разум отказывался верить в это, но глаза, похоже, не обманывали.

— Как… — пробормотал детектив. — Он видит нас?

Человек остановился, заложил руки за спину, с интересом оглядывая оторопевшую компанию.

— Разумеется. И вижу и слышу, — сказал он. — Иначе грош мне была бы цена, как директору «Линии».

7

— Хорос! — ахнул Гильза.

— Хорос? — детектив недоверчиво приподнял брови, разглядывая обладателя белого халата…

— Вот мы и нашли вас! — воскликнул Гильза.

Ему хотелось смеяться, прыгать, кувыркаться, броситься на шею этому человеку — как ребенку, потерявшему и нашедшему маму. Казалось, теперь закончились все беды — пришел Хорос, и Хорос все разложит по полочкам, решит все проблемы!

— Какая самонадеянность, — улыбнулся Хорос. — Все, как раз, с точностью до наоборот: это я нашел вас, друзья мои. И надеюсь, что поспел вовремя.

Маг молча смотрел на шефа «Линии». Трудно сказать, о чем он думал. Наверное, мысленно изучал и оценивал того, о ком шла тихая слава куда более могучего повелителя пространства и времени, чем сам Талерон.

Следопыт же тихо держался в сторонке. Казалось, явление нового участника событий не произвело на него никакого впечатления. Он равнодушно оглядывал ряды незнакомых машин.

— Но как же так вышло? — спросил Гильза. — Мы так долго шли по вашему следу…

Хорос прошел мимо оцепеневших друзей. Провел рукой по металлическим щитам. Казалось, его больше заботит состояние передатчиков. В своем ослепительном белом халате, накинутом на плечи поверх строгого, со вкусом подобранного костюма, он казался академиком, зашедшим проведать творение собственного научного гения. Хотя, кто его знает, как оно было на самом деле?

— Я знаю, что вы действовали из самых лучших побуждений, — сказал Хорос, продолжая любоваться железными шкафами с оборудованием. — Но не все так просто.

Он бросил короткий взгляд на курьера, чуть покачал головой и вернулся к созерцанию стен.

— Твой необдуманный поступок, Гильза, несколько спутал мои планы. Точнее — едва не погубил меня. И весь наш мир в придачу.

Гильза почувствовал, что краснеет. Ему стало невообразимо стыдно. И особенно ужасно было то, что он услышал это от самого Хороса. Но этим все и должно было кончиться.

— Я хочу, чтобы ты понял меня правильно, — продолжил Хорос. — Я вовсе не обвиняю тебя. Более того, я признаю: ты поступил благородно, мой мальчик! Пожертвовать всем ради спасения близких людей — что может быть важнее — для человека? И, наверное, с этой, очень человеческой точки зрения ты прав. Но по той же причине скажу тебе еще кое-то…

Шеф «Линии» по-отечески похлопал Гильзу по плечу. Сказал с некоторой грустью в голосе:

— Рано тебе становиться регистратором. Рано. Не созрел ты еще для такой ответственности.

Гильза опустил голову. Легкое чувство обиды посетило его — и тут же улетучилось. На шефа нельзя обижаться. Как нельзя обижаться на волны, ветер, на жару или холод. Потому что шеф — это стихия. Это первозданная мудрость и мощь.

— Собственно, с этого все и началось, — продолжил Хорос. — Ты забрал Сердце Мятника в чужие миры. И от этого содрогнулось не только пространство — сдвинулось само время. Как ты думаешь, отчего это, идя прямо по моему следу, вы никак не могли настичь меня?

— Даже не знаю, — сказал Гильза. — Может, Следопыт скажет?

Следопыт проигнорировал это предложение. Он продолжал смотреть в сторону.

— Не надо, я сам тебе скажу, — Хорос сложил руки на груди, внимательно осмотрел присутствующих. — Все дело в том, что это не вы — это я шел вслед за вами.

— Но этого не может быть! — воскликнул Хитрук. — А как же след?

— След из прошлого, — таинственно произнес Хорос. — Потрясение мира, вызванное исчезновением Маятника, заставило меня броситься на его спасение. Это трудно описать. Достаточно сказать, что мне пришлось отдать значительную часть своих сил, ослабив собственную защиту. Этим и воспользовались хронофаги…

— Хронофаги? — с профессиональным интересом повторил маг. — Любопытно…

— Более, чем, — подтвердил Хорос. — И мне было бы легче, если бы ситуация оказалась куда менее любопытной. Хронофаги издавна охотятся за моим временем. Это не удивительно: время увлеченных, занятых важным делом людей более концентрировано, более насыщено и ценно, чем время обычных людей. А уж время гениев — вообще бесценно…

— Истинно так! — подтвердил маг.

— Соответственно, подобное время, так сказать, более аппетитно для хронофагов. Уж не знаю, к какой категории отнести себя самого — но едва произошла эта непредвиденная временная флюктуация — как хронофаги воспользовались этим и оттяпали у меня добрую сотню лет. Грубо говоря, я оказался в прошлом, и отставал от текущего времени на этот, довольно значительный срок…

— Ничего не понимаю… — пробормотал Кроль. — Как это возможно с точки зрения физики?

— Да, понять непросто, — согласился Хорос. — Современная земная физика живет под гнетом научных догм и запретов. Впрочем, это тема отдельного разговора. Мне же в тот момент пришлось довольно туго: ведь предстояло нагнать вас во времени. О, это стоило гигантских усилий…

Хорос задумался, уставившись куда-то в бесконечность.

— Энергия сверхновой звезды, два погасших пульсара — вот неполная цена, заплаченная за то, чтобы сто лет прожить за одну земную неделю… Впрочем, цена вопроса и определяет затраты… Может, вам интересно, почему Инквизиция воздвигла злополучный Барьер? Ведь многие на Земле считают, что именно с этого и начались беды нашего мира.

— А, что, есть новые версии? — поинтересовался детектив. — Нам объявили, что Земля — это ад, и отправить туда приговоренных преступников — равносильно смертному приговору. Но мы-то знаем, что все это — происки недоброжелателей и вражеская пропаганда.

— Не совсем так, — усмехнулся Хорос. — Все зависит от точки восприятия событий. Проблема — во временном сдвиге. Дело в том, что Барьер был поставлен уже тогда, когда Земля погибла.

Гильза почувствовал, что у него кружится голова. Слова Хороса и в обычное время не всегда достигали его понимания. Теперь же он запутался окончательно.

— Э-э… Позвольте, как это — погибла? — Хитрук поглядел на своего клерка для мелких поручений, ища у того поддержки. Но выбрал не тот объект: Кроль и сам выглядел обалдевшим.

— Очень просто: в недалеком, уже свершившимся будущем Паутина разрослась до критических размеров, подчинив себе все человечество. Люди стали вырождаться, время земной цивилизации клонилось к закату. Даже «Линия» оказалась не в состоянии что-либо противопоставить Паутине. Особенно, когда та, наконец, обнаружила Маятник. Обретя над ним власть, Паутина перешла на новый уровень могущества. С этого момента Земля стала представлять угрозу для других миров. Тогда-то Инквизицией и было принято решение отгородить Землю Барьером…

Хорос прошелся взад-вперед, как лектор, уставший стоять за кафедрой, и продолжил:

— Но из-за хронофагов, похитивших изрядный кусок моего времени, произошла подмена причины и следствия. Ведь мое собственное, утраченное время неразрывно связано со временем этого мира…. Вот так-то. И теперь даже мудрецы Лагора не знают всей полноты картины. Я и сам представляю ее лишь в общих чертах…

Друзья молчали, потрясенные рассказом Хороса. Тот же терпеливо ждал, пока те, наконец, ни усвоят горькие истины.

Наверное, в утешение, Хорос добавил:

— Конечно, из нашей пространственно-временной точки, это видится лишь одним из возможных путей. Сейчас мы словно на перепутье — и у нас еще есть шанс исправить ситуацию. Очевидно, в том временном ответвлении я просто не успел нагнать вас во времени. Либо что-то еще помешало нам встретиться. Либо…

— Либо это я убил тебя, Хорос!

Это казалось кошмарным сном.

Следопыт, такой привычный, спокойный и надежный, стоял теперь позади Хороса, приставив к его затылку пистолет. Гильза сразу узнал оружие — оно было у одного из охранников фальшивого «центра».

— Ну, вот я и нашел тебя, — чужим, незнакомым голосом сказал Следопыт. — И поверь: теперь тебя не спасет никакая магия.

Часть пятая

Конец связи

1

Ни один мускул на лице Хороса не дрогнул. Он держался спокойно. Даже слишком спокойно для того, к чьему затылку приставлен пистолет со взведенным курком.

Чего нельзя было сказать о Следопыте. Его трясло, по лицу стекали крупные капли пота. Казалось, еще немного — и он потеряет сознание.

— Что же ты медлишь? — поинтересовался Хорос. — Ты заставляешь зрителей ждать.

— Я… Я не могу… — дрожащим голосом произнес Следопыт. Лицо его исказилось мукой. — Все напрасно… Все…

Рука с пистолетом вдруг безвольно упала, и сам старик, будто разом исчерпав все силы, осел на пол, привалившись боком к стене. Запоздало подскочил детектив: он выхватил из рук Следопыта пистолет, нажатием кнопки выкинул из рукоятки магазин, и, быстро перещелкнув затвор, выбросил из ствола патрон. Впрочем, в этом уже не было необходимости: старик как-то вдруг утратил свою неожиданную агрессивность и уже не казался опасным.

Хорос невозмутимо наблюдал за происходящим, словно все это его не касалось. Наверное, надо прожить не одну сотню лет, чтобы с таким хладнокровием относиться к реальной угрозе собственной жизни.

— Что это было, милейший? — сухо поинтересовался детектив. Он внимательно следил за стариком, раскрывшимся в совершенно неожиданном свете.

— Все зря… — повторял Следопыт, не обращая внимания на сыщика. — Все зря.

— Что зря — это мы уже поняли, — поигрывая обезвреженным пистолетом, угрюмо сказал Хитрук. — И все-таки, извольте объясниться!

— Ну что вы пристали к человеку, — сказал Хорос. — Не видите — он не в духе. Дайте ему отдохнуть, прийти в себя…

— Но он только что хотел убить вас! — воскликнул Гильза.

— Многие хотят меня убить, — так же спокойно сказал Хорос. — Это не повод, чтобы мучить человека… Почтенный маг — вы же знаете, что делать!

Талерон коротко взглянул на шефа «Линии», кивнул. Приблизился к Следопыту, пожил руку ему на голову, прикрыл глаза, прошептал беззвучные заклинания.

Следопыт вздрогнул, взгляд его вновь обрел осмысленность, и в то же время в нем проявился испуг. Он дернулся, было, но маг остановил его жестом, сказав:

— Даже не пытайтесь, уважаемый. Я обездвижил вас на время. Хотя, по правде, должен был сделать это сразу. Очень хорошо, что вы вовремя одумались и не совершили безрассудного и ужасного поступка.

— Я просто слишком долго ждал… — прошептал Следопыт. — Прошла ненависть, угас запал. И еще… Я не могу убить того, от кого зависит спасение целого мира…

— Но с какой стати, вы должны были его убить?! — возмутился детектив. — Следопыт, или как вас там, — кто вы такой на самом деле?

— А разве вы не поняли? — горько усмехнулся старик. — Наемный убийца. Киллер. Киллер, успевший состариться, пока гонялся за своей жертвой. И найдя ее, так и не сумевший спустить курок.

— Позвольте! — пробормотал Хитрук. — Выходит, вы специально набились к нам в проводники…

— Да. Специально. Чтобы найти его.

Следопыт кивнул в сторону Хороса. Тот с видом доктора у постели больного спокойно ожидал продолжения.

— У вас был след — это перо, полученное от прорицательницы… Это была неслыханная удача, я просто не мог упустить ее! Вы были посланы мне судьбой, словно в награду за долгие годы поисков, за эту бесконечную охоту за призраком…

Глаза Следопыта вспыхнули горячечным огнем, он забормотал, сжимая кулаки:

— О, как долго я его выслеживал! Не меньше ста лет я скитался по мирам, собирая по крупицам слухи и бледные намеки на след. Я знал, что убить его можно только теперь — когда он вне Земли, вдалеке от источника своей силы! И все это время он ускользал от меня — и я приходил в ярость, и мне еще сильнее хотелось его смерти. Со временем я уже позабыл о том, что это — всего лишь заказ. Его смерть превратилась для меня в цель всей моей жизни. Я не замечал, как летят годы. У меня была настоящая цель, и растущая ярость помогала мне оставаться живым!

Следопыт рассмеялся жутковатым, но вместе с тем — счастливым смехом:

— Это была настоящая охота! Неслыханный азарт, а впереди — небывалый трофей. Сам Хорос! Я даже не мог поверить, что мне сделали такой заказ! Я был молод, горяч, полон амбиций. Я хотел доказать самому себе, что смогу выследить и убить столь могущественную жертву…

— Что ж, спешу вас обрадовать, — неожиданно сказал Хорос. — Вы действительно добились выдающегося результата. У вас было примерно две с половиной секунды, чтобы нажать на спусковой крючок. В течение этого времени я был совершенно беззащитен — я просто не ожидал такого подвоха. Браво!

Хорос сделал несколько сдержанных хлопков. Гильза с изумлением смотрел на шефа: ни тени издевки не было в его словах. Неужто он действительно восторгается человеком, едва не ставшим его собственным убийцей?!

— Правда, я быстро взял ситуацию под контроль, и секунды через три ваше оружие стало бесполезным, — добавил Хорос. — Но факт остается фактом — вы меня подловили! И это достойно всяческого уважения, уж поверьте моему опыту…

— Но как, как вы можете такое говорить?! — простонал Следопыт. — Неужели вы не испытываете ко мне ненависти и презрения?!

— Помилуйте, — чуть улыбнулся Хорос. — Я испытываю к вам величайшее уважение! Ведь пройдя столь длинный путь, достигнув вершины своего темного искусства, вы отказались от свершения зла. Такая работа и такой результат сродни древней буддисткой мудрости: вы доказали силу своего духа — и бренность результата.

Не дослушав Хороса, Следопыт затрясся в рыданиях:

— Зря… Вся жизнь прошла зря…

— Ничего не бывает зря, — заверил его Хорос. — Ваша жизнь была наполнена смыслом, она подобна притче, она интересна и поучительна. К тому же, она далеко не закончена. И у вас есть возможность дописать любой, в том числе и очень достойный финал.

Следопыт, казалось, не слушал. Он прятал лицо, уткнувшись в собственные колени, сжавшись в болезненный комок.

— А кто же нанял вас? — уже спокойнее спросил детектив. — Когда это произошло, и какова истинная цель столь специфического, гм… заказа?

Конечно же, если остальные и забыли спросить об этом, увлеченные невероятной историей одного убийцы, то сыщик не мог избежать этого, сугубо профессионального вопроса. Удивительно, как он только сдерживался до сих пор.

Следопыт поднял голову, посмотрел на детектива воспаленными глазами, нахмурился, словно никак не мог вспомнить.

— Это было так давно… — пробормотал он. — Я успел забыть, ради чего начал свою охоту… Все началось тогда, на пирамиде…

— На пирамиде?! — встрепенулся Гильза. Странный холодок пробежал вдоль позвоночника.

— Именно так — на пирамиде. Да, Гильза, это был я. Но ты, конечно же, не узнал меня. Нет, я не пользуюсь личинами. Просто за годы скитаний я слишком состарился… А вот я тебя узнал стразу. И позабытая злоба снова разгорелась в моем сердце. Очень непросто было изображать безучастного проводника по мирам. И все — ради главного приза… Тогда, на пирамиде, я просто собирался удрать из этого мира. И если бы это удалось — я бы прожил жизнь обыкновенного наемного убийцы, и мы бы сейчас не разговаривали с вами. Скорее всего, я закончил бы жизнь молодым, как это и случается с большинством представителей моего ремесла.

Следопыт горько усмехнулся, продолжил:

— Но я остался. Остался — и увидел гибель этого мира.

— Не может быть… — пробормотал детектив. Он даже помотал головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Вы увидели гибель Земли?

— Так и было, — подтвердил Следопыт. — Это была ужасная агония. И Хорос верно описал то, что должно произойти в будущем. И, наверное, я бы погиб вместе со всеми. Но меня обнаружил тот, кто повелевал Барьером…

— Инквизитор, — холодно констатировал Хорос.

— Да. Тот самый, что обвинял нас в Трибунале.

— Почему я не удивлен… — проговорил Кроль. — Этот отец Пемброук — редкостный мерзавец!

Следопыт продолжил:

— Он предложил мне выгодную сделку: жизнь и свободу перемещения между мирами — взамен одной-единственной жизни. Жизни того, кого он назвал виновником катастрофы.

— Так он обвинил в гибели Земли Хороса? — быстро спросил Хитрук.

— Мне показалось, что это — всего лишь повод. К тому же, мне было все равно, кого и за что убивать. Мы прошли Барьер, и инквизитор свел меня с темным магом. Тот вручил мне камень, позволяющий чуять след жертвы, подобно голодному волку.

Следопыт коснулся пальцем каменного зуба.

— А после, применив силу хронофагов, маг низверг меня в прошлое. Туда, где, как считал инквизитор, скрывался Хорос.

— Так отец Пемброук знал о том, что случилось? — поразился Гильза.

— Не исключено, что вся эта история с хронофагами была подстроена, — устало сказал Следопыт. — Как раз для того, чтобы в будущем Земля погибла — и Хорос вслед за ней…

— Не знаю, как у вас, а у меня голова идет кругом, — поделился Хитрук. — Не для меня эти парадоксы пространства-времени. Так хочется в свой старый добрый уютный мир. С нормальными негодяями, на которых можно надеть наручники, не то, что это эфемерное зло, до которого и не дотянешься!

Гильза молча кивнул. Все это было выше его понимания. Одно он знал четко: этот мир под угрозой и действовать надо не в прошлом, не в будущем.

Действовать надо сейчас.

2

— Ну, что ж, — сказал Хорос. — Думаю, пора прервать этот вечер откровений. Самое время заняться тем, ради чего мы и собрались в этом замечательном месте.

Он подошел одному из тонко гудящих, белоснежных шкафов. Бережно погладил его, словно ждал, что тот потрется о его ногу и замурчит в ответ.

— Новые ТВК производства американской компании «Харрис», — поведал шеф «Линии». — Надежные, современные машины. Неспроста ими заменили старые добрые «Ураганы». Помните, как горела башня в двухтысячном? Жадные твари к тому времени уже достаточно размножились и однажды просто в клочья разорвали устаревшее оборудование. Это был первый «звоночек». К сожалению, те, от кого зависело принятие решений, не вняли нашим предупреждениям. Впрочем, это дело прошлое. А сейчас кому-то из нас придется отправиться туда.

Он постучал по панели.

— Ведь именно так задумал Владимир Иванович? — продолжил Хорос. — Это хорошая мысль. И серьезный шанс для тебя, Гильза.

Гильза вздрогнул, нерешительно посмотрел на друзей, проговорил:

— Но я думал, что лучше, если вы сами… Правда — вы же лучше знаете, что делать! А вдруг я опять что-нибудь испорчу…

Он сбился, не зная, как сформулировать мысль. Хорос терпеливо ждал. Наконец, сказал:

— То есть, ты думал, что я вернусь — и сам решу все земные проблемы? К сожалению, это невозможно. Как бы я ни хотел этого, не в моей власти каждый раз спасать этот мир. Как бы ни была велика моя сила по сравнению с возможностями обычного человека, сила эта имеет определенные ограничения. И одно из них заключается в том, что право на существование собственного мира должны отстаивать его обитатели. Только это придает миру жизнеспособность, прививает от грядущих угроз. Так что действовать придется кому-то из вас, смертных.

— Давайте, это сделаю я! — глухо проговорил Следопыт. — Я должен успеть сделать хоть что-то стоящее в этой жизни…

— Это благородный порыв, Следопыт, — сказал Хорос. — Но боюсь, вам просто не выдержать таких нагрузок. Нужен кто-то помоложе, да и покрепче.

— Давайте я! — решительно заявил Кроль. — Я имел дело с разными сущностями из иных миров, детектив не даст соврать!

— Он шустрый малый, — признал Хитрук. — Только опыта маловато. Эх, помирать — так с музыкой! Давайте, этим займусь я!

Тут и маг сделал вперед шаг, произнеся:

— Все-таки, они просто люди. Почтенный Хорос, я готов использовать все свои силы в борьбе с этим злом. Позвольте, это сделаю я.

Хорос с одобрением осмотрел компанию, кивнул и сказал:

— Я ни на миг не усомнился в вашем благородстве, друзья мои. Уверен, каждый из вас готов рискнуть собственной жизнью ради всеобщего блага. К сожалению, ситуация такова, что ни смелость, ни опыт, ни магические способности не станут серьезным преимуществом в борьбе с Паутиной.

— Что же тогда станет этим преимуществом? — нервно усмехнулся сыщик. — Диплом Оксфорда? Родство с Рюриковичами?

— Нет. Серебряная пуля в голове.

Все взгляды устремились на курьера.

— Даже не сама пуля, — продолжил Хорос. — А тот удивительный эффект, который она создает в сознании этого парня. Она сродни Барьеру — разделяет в его душе два мира — мир света и мир тьмы. Мы с вами знаем простого и доброго человека — Гильзу. И, к счастью, совершенно не знакомы с тем, кто навсегда отделен от него — тот, другой, прежний обладатель этого тела. Благодаря этому, столь удачно расположившемуся кусочку заговоренного серебра, наш друг может успешно противостоять Паутине. Верно, Гильза?

— Откуда вы знаете? — пробормотал Гильза. — Вы разговаривали с Чигуром о наших попытках?

— Я много чего знаю, — туманно сказал Хорос. — В том числе и то, что ты не случайно оказался в числе сотрудников «Линии».

— За это я благодарен вам, Хорос, но…

— Но это налагает и определенную ответственность. Конечно, я не вправе заставить тебя. Ты сам должен принять решение.

Гильза молчал. На него напало оцепенение, сковавшее и тело, и дух. Он помнил свои короткие встречи с Паутиной. Той, еще не окрепшей, злобной, но тупой колонией безмозглых тварей, паразитирующих на чужом разуме. Но теперь, когда с помощью мага он узрел подлинные масштабы этого незримого кошмара, страх лишил его воли. Он казался себе маленьким, ничтожным существом, оказавшимся перед чудовищной паучьей сетью. Стоит сделать единственный шаг вперед — и вот ты дергаешься, запутавшись в липких нитях, а со всех сторон, истекая ядовитой слюной, к тебе сбегаются сотни, тысячи, миллионы бездушных паукообразных монстров…

— Что с тобой? Ты слышишь меня? — донесся откуда-то издалека голос Хороса. — У нас мало времени! Решайся!

— Чего уж там, я пойду! — хмуро сказал детектив. — Молод он еще, помирать, а я и не из таких ситуаций выкручивался.

Гильза облизнул засохшие губы, хрипло проговорил:

— Нет, ИО, я сам…

— Ты уверен? — сыщик внимательно посмотрел на курьера.

— Да, — сказал Гильза, и голос его предательски сорвался.

Он откашлялся и сказал, как можно тверже:

— Да, я уверен.

— Прекрасно, — с прежним хладнокровием сказал Хорос. Казалось, его ничуть не трогали душевные терзания этих смертных. — Тогда приступим. Иди за мной!

Ничего не оставалось, кроме, как подчиниться. Они оставили друзей и двинулись вдоль шкафов с оборудованием. У одного из них Хорос остановился. Уверенными движениями снял кожух, щелкнул рубильником. После чего погрузил руку прямо в приборный щит. Потянул на себя. Что-то громко щелкнуло, панель подернулась туманным маревом — и, словно из глубины жидкой вертикальной стены, на металлических направляющих выехало обитое кожей кресло с кривыми подлокотниками и нелепо торчащим подголовником. Выглядело это кресло довольно неприятно, напоминая зубоврачебное, образца начала двадцатого века. Только вместо бормашины с ножным приводом и эмалированной плевательницы сбоку был прилажен массивный агрегат с множеством тумблеров, лампочек и неуклюжих приборов со стрелками.

— Техника из шестидесятых, еще со времени запуска башни, — пояснил Хорос. — Поскольку пользуются этим нечасто, то и не обновляли.

— Что это? — поеживаясь, проговорил Гильза.

— Прямой выход в эфир, — пояснил Хорос. — Собственно, под это изначально и проектировалась башня. Но поскольку все магические и ментальные практики Академией наук СССР воспринимались как лженаучные, авторы проекта были низвергнуты со всех научных постов, преданы анафеме и навсегда вычеркнуты из научных трудов и энциклопедий. Кое-кто загремел и на Колыму. К счастью, вскоре началась «оттепель», всех, кто выжил, реабилитировали, но идея глобальной ментальной сети так и осталась под негласным запретом. А башню, как видишь, все-таки, построили. Правда, используют ее совсем по иному назначению. Но из песни слов не выкинешь — и кое-что из первоначального проекта удалось тайно реализовать.

— И что же… — немного успокоившись, спросил Гильза. Осторожно указал на кресло. — Кому-то доводилось отсюда… Ну, я не знаю… Вещать, что ли?

— Производить ментальные передачи? — подсказал Хорос. — О, да, конечно! Отчего, по-твоему, началась так называемая Перестройка? Кое-кто из обиженных и оттого вовсю диссидентствовавших создателей башни воспользовался этим креслом. И довольно успешно, если можно так выразиться: развалить столь мощную политическую систему за такой короткий срок — вот она, эффективность замысла! Беда в том, что люди до сих пор не умеют правильно воспринимать ментальные послания, а потому в итоге и вышло то, что вышло. И разочарованный гений тихо ушел из жизни где-то в середине девяностых. Но, к счастью, оставил нам свое наследие.

Хорос защелкал тумблерами на агрегате. Стрелки дернулись, и устройство тихо завыло. Круглый, подслеповатый экран осциллографа принялся пульсировать синусоидами. Сквозь решетчатый корпус было видно, как медленно разгораются радиолампы.

— Придется подождать, пока нагреется, — сказал Хорос. — Этот транслятор основан на аналоговой технологии с избирательным применением психополей и ментальной магии. Техника древняя, зато надежная. Садись!

Чувствуя неприятную слабость в ногах, Гильза полез в кресло. Сразу же заныли зубы. Наверно, это совершенно неустранимый первобытный рефлекс — страх перед зубоврачебными креслами.

Хорос водрузил ему на голову нелепого вида решетчатый шлем и принялся затягивать лямки в покрытых окислах пряжках. От шлема к транслятору тянулся витой шнур, наподобие телефонного. Гильза с опаской поглядел на толстый кабель, уходящий от аппарата куда-то в глубину шкафов с передатчиками.

Дальше произошло то, что вызвало у него настоящий приступ паники: шеф ловко пристегнул его руки и ноги задубевшими от времени кожаными ремешками. Гильза затравленно задергался.

— Не волнуйся, — уверенно сказал Хорос. — Первое время я буду с тобой на связи. Ну а потом… Потом тебе придется действовать по обстановке.

— Что я должен делать?

— Сначала попробуешь прикормить эфирных тварей, что принадлежат операторам помельче. Затем возьмешься за остальных — что еще не попали в зависимость от Паутины. Это задача минимум. Потом выйдешь из эфира — и мы решим, как действовать дальше. И никаких фокусов! Понял?

— Да вроде бы… — не очень уверенно проговорил Гильза.

— Теперь главное: это — ментальная катапульта, — Хорос вложил в руку курьера тяжелую рукоять, наподобие пистолетной. Снизу от рукоятки шел мощный прорезиненный провод. Сверху была большая кнопка, прикрытая скобой. — Смотри: большим пальцем откидываешь предохранительную скобу — и им же жмешь на кнопку, до щелчка. Все просто.

— А это зачем? — напрягся Гильза, оглядывая рукоять.

— Это единственное средство экстренного выхода из сеанса, — пояснил Хорос. — В случае малейшей угрозы — потери контроля, опасного сближения с Паутиной, просто паники — немедленно катапультируйся. Штатный выход осуществляет оператор — в данном случае я. Для выхода просто скажи — «Выход!» И, расслабившись, жди. Усвоил?

— Усвоил.

— Теперь для тонуса… А ну, открой рот!

Курьер подчинился.

Хорос положил ему на язык что-то небольшое, со странным металлическим привкусом.

— Энергетик, — пояснил он. — Проглотил?

Гильза кивнул. В голове разом прояснилось, исчезла предательская неуверенность. Наверное, подобные штуки Чигур держит в своем портсигаре.

— Ну, тогда, как говорится — поехали!

Курьер даже опомниться не успел, как Хорос одним движением большого черного переключателя вывел его в эфир.

3

Наверное, именно это сварлоки и называют «легким миром». Это не тот эфир, который известен земным физикам, где гуляют радиоволны и потрескивает межзвездная радиация.

Точнее, не совсем тот. Земные приборы пока еще слишком грубы и слепы — как первые телескопы Галилея. Когда-нибудь наука шагнет дальше — и человечество ждут потрясающие открытия, которые в очередной раз перевернут устоявшуюся, было, картину Мироздания.

Впрочем, теперь Гильзу мало заботили научные проблемы. Он словно оказался в диких и опасных джунглях, где предстояло спрятаться от хищника, выследить его, поставить ловушку — и убить. При этом желательно отыскать союзников, а значит — приручить хищников слабее себя…

Выход в легкий мир посредством достижений «запрещенной» науки несколько отличался от видений, подаренных магией Талерона. Впрочем, сориентировавшись, Гильза ощутил потоки черных энергий, каким-то новым чутьем нащупал эти мириады «паучьих» нитей, по которым текла теплая, полная жизни информация.

— Как себя чувствуешь? — донесся откуда-то голос Хороса.

— Даже не знаю, — признался Гильза. Он говорил, не открывая рта — это было знакомо ему по миру сварлоков, и оттого становилось немного спокойнее. — Трудно описать. Словно в невесомости. Будто все чувства слились в одно — и я одновременно вижу, слышу, ощущаю запахи…

— Так и должно быть. Это над-чувства, недоступные человеку в обычном состоянии. К этому надо привыкнуть. Что ж, попробуй вступить в контакт с сотовыми тварями. Будь внимателен — не спутай обычных особей с Паутинными!

— Ага…

Однако, легко сказать — «вступи в контакт». Гильза чувствовал себя младенцем, не умеющим ходить и брать в руки предметы. Он просто висел в мире полуабстрактных образов, совершенно не представляя, что делать дальше.

«Но если Хорос решил, что я справлюсь — значит, так оно и есть!» — решил он.

Словно услышав его слова, Хорос сказал:

— Энергетик, который ты проглотил, стимулирует мозговую деятельность. Ты будешь лакомым кусочком для этих существ. Плюс я пущу передачу через шины на твоей голове…

— Что?!

— Интернет-трафик. Поверь мне — им понравится.

— Понравится им… А мне? — хмуро проговорил Гильза. Он чувствовал себя крайне неуютно. Хотелось двигаться, но он не представлял, как это возможно.

Чисто интуитивно приказал своему неосязаемому телу взлететь — и оно с невероятной легкостью взмыло вверх. Вниз улетала земля — ставшая вдруг незнакомой — легкой, прозрачной, как там, в далеком мире сварлоков. Он скользил вдоль хрустальной, звенящей чистотой Останкинской башни, не в силах сдержать нарастающий восторг полета.

Это было так неожиданно, и в то же время, так здорово, что Гильза, не удержавшись, рассмеялся самым счастливым смехом.

— Рад, что тебе нравится, — произнес далекий голос. — Только не увлекайся. И не забывай о своей главной цели…

Голос пропал, словно забитый помехами магнитной бури.

Сделав круг над прекрасным, сверкающим кристальной чистотой прозрачным городом, он понесся вниз — туда, где, просачиваясь между опорами, струились чужеродные темные потоки.

Стараясь держаться подальше от черной «пуповины», протянувшейся к телецентру, он выбрал самый тонкий и бледный поток. Приблизился — и неторопливо заскользил над ним, незаметно проникая сквозь прозрачные стены и перекрытия этажей.

Поток закончился сгустком, присосавшимся к хрустальному передатчику. Где-то рядом был Хорос, друзья — но в этом хрустальном мире им просто не было места.

— И как с этим общаться? — пробормотал Гильза.

Хорос не ответил. Наверное, он просто не слышал его.

Гильза приблизился к сгустку, пытаясь получше его рассмотреть. В ответ на его усилие темная масса стала увеличиваться, будто кто-то включил на фотокамере функцию «zoom». Гильза напряг то, что теперь заменяло зрение — туманная масса обрела невидимую до этого дискретность — и он увидел.

Они не были похожи на пауков в земном понимании. Скорее — на амеб со множеством отростков-щупалец, которые то и дело выстреливали в бесконечность тончайшие нити.

— Вот вы какие… — проговорил Гильза. — И совсем не страшные… Что же с вами делать?

Он снова вернул себе привычные масштабы восприятия. И только теперь понял, что понятия не имеет, как это — «подкормить» эфирных тварей. Он просто протянул к ним несуществующую руку, пытаясь коснуться, и понять, каковы они на ощупь.

Темная масса подалась назад — робко отстраняясь от невидимой руки. Забавно было видеть, как в серой дымке возникают контуры несуществующих пальцев. Выходит, и в легком мире его тело имеет форму. Это странным образом успокаивало.

Он поводил рукой, пошевелил пальцами — твари реагировали мгновенно, и коснуться их по-прежнему не удавалось. Гильза убрал руку, придвинул снова. От потока к руке робко потянулся серый отросток.

— Так, молодец! — обрадовался Гильза. — Иди сюда, не бойся!

Отросток удлинялся — и вновь отползал назад, будто не решаясь приблизиться к незнакомому существу.

— Ну, давай же! — подбадривал Гильза.

Ему казалось, что это — не огромная колония странных существ, гигантское многоклеточное чудище, а трусливый уличный кот, с которым захотелось вдруг подружиться.

Серое щупальце выдвинулось снова — и вдруг выстрелило в руку парой тончайших нитей. Это было почти неощутимо. Но в своем новом состоянии Гильза мог контролировать чувства куда точнее.

— Так вот, как это происходит! — радостно прошептал он. Поднес невидимую руку к глазам — нити последовали за движением. В голове едва ощутимо защипало. — Информацию, значит, посасываем?

Щупальце выбросило еще несколько нитей, задергалось с неприкрытой жадностью.

Наверное, это должно было быть отвратительным — чувствовать, как паразит из легкого мира насыщается содержимым твоего сознания. Однако же, нет — ощущение оказалось, скорее, приятным. И главное — хотелось это прочувствовать полнее и дольше.

— Так, наверное, и наступает зависимость… — прошептал Гильза. — Ну, все, животное, хватит!

Он попытался сбросить с себя эти прилипчивые нити — однако ничего не вышло. Гильза ощутил легкий приступ паники. Он шарахнулся назад — и нити последовали за ним, даже не думая бросать свою жертву.

Дернувшись из стороны в сторону, попытался взять себя в руки. Тут же пришло в голову, что происходящее с ним — и есть то, чего от него хотел Хорос.

Он и есть та самая «прикормка».

Гильза видел, что серый поток проникся к нему определенным интересом. Конечно, подобная симпатия довольно сомнительна. Однако, ее следовало использовать.

С трудом преодолевая отвращение, приблизился к потоку. И набрав воздуха в несуществующие легкие, словно боялся захлебнуться, шагнул в серую мглу. На миг темная масса отпрянула, но, словно ощутив манящий вкус «прикормки» — выстрелила в него тысячами тончайших нитей, как хищная медуза — своими ядовитыми стрекательными клетками.

На этот раз он почувствовал — словно страшный ожог охватил изнури и снаружи. Вспыхнул ослепительный свет — и мир замелькал перед глазами безумными кадрами.

Он снова был один — в тысячах лиц. Все эти люди были в его руках — как марионетки, болтающиеся на тонких нитках. Каждая такая нитка тянется к сотовому телефону. Через него можно заставить этих людей бегать, прыгать, безумно хохотать, прыгать под машины…

«Нет, не то!» — подсказал разум. Странный, работающий на грани безумия разум.

И вот одновременно в тысячах голов вспыхивает одна и та же идея.

Он знает, что делать! Надо узреть тех, кто принадлежит Паутине — и заставить их отказаться от принадлежности к проклятой сети!

И вот он тысячами пар глаз выискивает вражеских рабов, тысячи пар ног ведут его к другим, ничего не подозревающим прохожим, и тысячи ртов произносят одну и ту же фразу:

— Немедленно смени оператора!

Тысячи прохожих изумленно пялятся в ответ и бормочут самые разные фразы. Одни возмущены, другие смеются, третьи равнодушны.

— Умоляю, смени оператора! Хочешь — возьми мой мобильный! Только выключи и выброси свой — прямо сейчас!

Некоторые соглашаются. Телефон переходит из рук в руки. И тогда мелькают странные кадры: взгляд предлагавшего заменяет взгляд согласившегося.

Казалось бы, простая перестановка слагаемых, от которой ничего не меняется.

Но «паутинные» мобильники летят в урны — и рабов Паутины становится меньше. Это жалкие крохи — но все же…

— Ты что творишь?! — доносится издалека знакомый голос. — Ты слышишь меня?!

Гильза оглядывается — и с ним оглядываются тысячи и тысячи людей, затерявшиеся в толпах на улицах разных городов. Конечно же, он никого не видит.

Ведь это голос Хороса.

4

Он словно вынырнул с огромной глубины: задыхаясь, жадно набрал воздуха и задышал — тяжело и часто. Сердце колотилось вовсю, реальный мир казался невероятно тяжелым и давящим. Медленно проявились стены, потолок. Тело вдруг ощутило собственный вес.

И сразу же обрушился реальный, живой звук:

— Ты что же делаешь, Гильза?! Я же сказал — никаких фокусов!

Хорос. Он явно недоволен.

— А что я такого сделал? — спросил Гильза, с усилием ворочая языком. Что ни говори, а общение в легком мире гораздо удобнее и куда менее энергозатратно.

— Зачем ты полез к Паутине? — строго спросил шеф. — Что это был за цирк с обменом?

— Вы все видели?

— Конечно, — освобождая Гильзины руки от ремней, сказал Хорос. — Пришлось тебя срочно выдергивать из сеанса! Я же говорил: противостоять Паутине нельзя, не набрав достаточно сил! У нее абонентов в разы больше!

— Ну, я же действовал не против самой Паутины, — вылезая из кресла, оправдывался Гильза. — Я всего лишь хотел ослабить ее, уменьшив число этих самых абонентов…

— Ты что, правда, не понимаешь?! Абоненты — это и есть Паутина! Только объединившись с ними, эфирные монстры становятся опасны! Остается надеяться, что ты не многих выбил из ее рядов и Паутина не заметит воздействия…

Как оказалось, надеялся он напрасно.

Раздался тяжелый топот: к ним бежал Хитрук.

— Посмотрите туда! — крикнул он, указывая в большое круглое окно. — Вы это видели?!

Гильза и шеф «Линии» приблизились к окну. Им предстало жутковатое зрелище.

Там, внизу, в лучах декоративной подсветки, стояли люди. В густом, молочно-сером смоге, их силуэты казались призрачными, почти нереальными. Люди были неподвижны — просто стояли и смотрели на башню. Точнее — в направлении того самого окна в аппаратном зале. Людей были десятки, но подходили новые и новые. Становились — присоединялись к этому безумному флэш-мобу.

Вспомнилась толпа в долине Гизы. И сразу же стало ясно, что все это сборище добром не кончится.

— Интересно, как они преодолели милицейский кордон? — проговорил детектив.

— Посмотрите внимательнее, ИО, — предложил Гильза.

В первых рядах этих странно застывших людей стояли фигуры в форме.

— Ах, вот оно что! — пробормотал Хитрук. — И чего же все они хотят?

— Спросите, чего хочет Паутина, — проговорил Гильза. — Нашей крови, чего же еще…

— Но не бросятся же они на штурм башни? — неуверенно предположил сыщик.

Словно услышав его слова, толпа шагнула вперед: одновременно, все эти сотни людей сделали первый шаг — и толпа стала стекаться к основанию башни.

— Мать моя женщина! — ахнул Хитрук, невольно делая шаг назад, растерянно глядя на Хороса. — Сейчас они ворвутся в вестибюль! Что же нам теперь делать, а?!

Хорос молчал.

— Нужно немедленно подниматься наверх! — забормотал детектив. — Поднимемся на скоростных лифтах, заблокируем их, забаррикадируем лестницу… Так?

Хорос молчал, продолжая смотреть вдаль.

Подбежал смертельно бледный Кроль. Крикнул:

— Вы видели, да? Они со всех сторон!

Неторопливо подошел Талерон. Следопыт остался неподвижно сидеть на прежнем месте. Похоже, его совершенно не волновало нападение.

— Я могу попытаться остановить их, — сказал маг. — Конечно, не причинив вреда.

Хорос продолжал молчать.

Гильза растерянно посмотрел на шефа. Это молчание вселяло в него еще большую неуверенность. Тогда инициативу взял в свои руки детектив.

— Ладно, пошли вниз! — решительно сказал он. — Талерон, дружище, на тебя вся надежда!

По-прежнему сохраняя невидимость, друзья буквально скатились в вестибюль. Здесь они застали троих служащих башни — мужчину и двух женщин — а также пару охранников в форме. Все они недоуменно смотрели сквозь прозрачные двери и перебрасывались тихими репликами. Там, за стеклом, маячили, словно призраки, мобилизованные Паутиной обладатели мобильников.

Гильза нервно колотил друг о дружку подсевшие батарейки «глушилки». Однако, глядя на эту пугающую толпу, понимал: в данном случае его оружие подобно детской хлопушке.

Дрогнули хрупкие с виду двери, толпа зарычала. Женщины вскрикнули, охранники невольно потянулись к кобурам на поясе. И вдруг третий мужчина из этой компании резко развернулся, повел носом, будто хищный зверь. Он не видел тихонько стоящих друзей, но явно ощущал их присутствие. Он издал странный гортанный звук — и вдруг ринулся прямиком на Гильзу.

Не успел он сделать и пары шагов, как замер, окаменев — точь-в-точь, тот нервный иномирянин в кабинете Хитрука: Талерон успел применить одно из своих заклинаний. Охранники и женщины, вроде и не заметили этого происшествия — они были увлечены происходящим по другую сторону стен.

Двери вздрогнули снова, и на этот раз агрессия толпы серьезно увеличилась. Охранники нервно звонили куда-то. Судя по всему, они пользовались не тем мобильным оператором, что застывший в злобе мужчина.

— Надо охладить их пыл, — сказал маг. — Будет жаль, если они разрушат это прекрасное здание…

Он закрыл глаза, выбросил руку вперед. Снова открыл.

— В этих стенах — металл, — с некоторым удивлением сказал он.

— Он самый, — подтвердил Хитрук. — Предварительно обжатый железобетон, чудо конструкторской мысли. Не исключаю, что заговоренный против вражеского сглаза. А что, экранирует?

— Заклинание действует слабо, — сказал маг. — Следует выйти наружу, чтобы оно сработало в полную силу.

Сквозь прозрачные двери было видно, как колыхалась толпа в тесном пространстве под опорами — будто студень, из которого беспорядочно торчали руки и головы. Трудно было представить, как можно туда выйти без риска для жизни.

— Нужен хотя бы небольшой свободный пятачок, — сказал Хитрук. — иначе нас раздавят.

Гильза с сомнением посмотрел на «глушилку» в своей руке. Поднял «фонарик», направив в стекло, щелкнул несколько раз.

С «той стороны» послышались испуганные крики: кое-кто осознал, что вопреки собственным планам, находится в центре странного людского скопления, сжимающего со всех сторон. Выпавшие из Паутины люди отчаянно заработали локтями, пытаясь выбраться. Толпа немедленно образовала вокруг них зону свободного пространства — точно, как серая масса вокруг рук — в том, легком мире.

— Вперед! — скомандовал Хитрук.

Маг решительно двинулся к дверям, следом — Гильза, детектив и Кроль. Миг — и вот, пройдя сквозь неощутимые двери, они оказались в центре волнующегося людского потока. И без того душная атмосфера аномального лета в такой обстановке ощущалась невыносимой. Обращенные к ним, искаженные злобой лица истекали потом, скрученные пальцы тянулись к столь неосторожно приблизившимся жертвам…

Маг повел посохом, чуть пригнулся — и произвел энергичный жест свободной рукой.

Глухо ухнуло, заложило уши, будто от перепада давления. Толпа раздалась на несколько шагов. Несколько человек упали, но тут же поднялись на ноги, обратив взоры на группку окруженных.

— Уже веселее! — бодро воскликнул Хитрук.

— Не знаю, не знаю… — скептически произнес Кроль. — Смотрите — они обратно прут!

Действительно, людское кольцо сжималось с новой силой.

Маг прикрыл глаза и тихо шептал заклинания. На это раз он взмахнул посохом.

Мощный порыв ветра заставил друзей покачнуться. Но это был лишь побочный эффект: незримая ударная волна кольцом разошлась от мага, расшвыривая людей, словно сгребая их огромной рукой.

Свободного пространства стало больше.

Но вот, прошло несколько секунд, и люди стали подниматься — и снова ряды стали плотными, и с прежней тупой неуклонностью стали сжиматься в сторону цели — маленькой, но столь ненавистной группы врагов.

Маг замер, нахмурившись. Он оглядывал приближающуюся людскую волну и тихо качал головой.

— Я могу отбросить их еще раз, — сказал он. — А потом мои силы иссякнут. Это не выход.

— А вы обездвижьте их! — подсказал Хитрук. — Как моего клиента!

— Не могу, — сказал маг. — Тот был один. Против такой массы это заклинание бесполезно. Да и боюсь я, что кто-то пострадает…

Толпа приближалась. Все громче становилось шуршание обуви, тяжелое дыхание и жуткие звуки, что норовили вырваться из сотен глоток. В отчаянии Гильза выскочил вперед — и принялся работать «глушилкой». Бесполезно: батарейки, видимо, сели окончательно.

Маг приготовился к своему последнему удару. Он громким шепотом проговорил заклинания, сжал жилистые пальцы в кулак, с тем, чтобы выбросить перед собой незримые потоки энергии.

И тут вспыхнул свет. Точнее — его новый источник. Он находился там, по ту сторону толпы. Мощный луч прорезал смог, прошел над головами людей. И с толпой стало происходить что-то новое.

Сначала раздались отдельные вскрики. Затем, все больше и больше лиц обрели осмысленные выражения — и ряды солдат Паутины рассыпались.

Люди теперь были заняты другим: они хватались за карманы, выхватывали из них разномастные «трубки». Слышались голоса, полные досады, раздавались ругательства. Отчетливо потянуло горелым пластиком.

Толпа быстро распадалась на группки, группки — на отдельных людей, быстро расходившихся в разные стороны. И лишь одна фигура оставалась неподвижной — тонкая, изящная, с совершенно не подходящим ей громоздким предметом в руках.

— Лю! — изумленно воскликнул Гильза. — Откуда ты? Как ты узнала, что мы здесь?

— Птичка на хвосте принесла, — донесся знакомый голос. — Так ведь у вас говорят? В общем, догадалась. Да и офис недалеко отсюда.

Гильза невольно оглянулся на башню. Там, высоко над головой, у круглого окна, наверное, по-прежнему, стоял, наблюдая, великий Хорос. Неужто, это он вызвал помощь? Как? Мысли, что ли, в эфир транслировал? После своего короткого путешествия в легкий мир Гильза был готов поверить во что угодно.

Лю неторопливо приближалась. Заметила несколько застывших людей, по-видимому, готовых продолжать атаковать защитников башни. Вскинула тяжелое устройство, висевшее на ремне. Вспыхнул знакомый свет — и остатки разбитой армии разбрелись по своим, отложенным Паутиной делам.

Лю подошла ближе. Устройство в ее руках оказалось мощным промышленным фонарем. По крайней мере, на вид.

— Улучшенная «глушилка», — пояснила Лю. — Сан Саныч даже испытать не успел. Пришлось, как видишь, мне.

Гильза смотрел на девушку, раскрыв рот. С оружием в руках она казалась еще прекраснее. А то, что она оказалась их, столь неожиданной, спасительницей, только добавило ей ореола недоступности, так его мучившей.

Впрочем, сейчас было не до этих переживаний.

И особой радости избавления на лицах друзей тоже не было.

— Все это — как мертвому припарка, — сказал детектив. — Паутине ничего не стоит нагнать сюда тысячи и тысячи несчастных абонентов. Конечно, можно уничтожить еще кучу мобильников, и продавцы телефонов будут нам ноги целовать. Но это не выход.

— Глушилки надолго не хватит, — подтвердила Лю, опуская устройство на асфальт. Болезненно потерла плечо. — Сан Саныч так и сказал.

— Нужно штурмовать телецентр, — решительно заявил детектив.

5

Странное дело: теперь аппаратный зал казался Гильзе верхом спокойствия и уюта, подтверждая утверждение об относительности всего в этом мире. Может, дело было в той стерильной пустоте, что дарило это место после душной, потной толпы, стремящейся раздавить, вцепиться в глотку, смешать со своей собственной безликой массой.

А может, свежие ощущения дарила новая этого места. Гильза не мог отвести взгляда от девушки, и мысли его были далеко от темных тайн и грядущих сражений. Сама Лю просто смотрела в окно — туда, где весело сияло окнами и обильной подсветкой одно из самых оживленных мест столицы.

— Телецентр… — проговорила Лю. — Странное место. Зачем оно?

— Ну, конечно, в Лагоре нет телевидения, — произнес Гильза, подходя поближе. — А ведь это — гениальная вещь!

— Я знаю, что такое телевидение, — сказала девушка. — Мертвые образы несуществующих людей. И главное даже не то, что они мертвые. По большей части они — лживые.

— Никогда об этом не думал, — удивленно проговорил Гильза. — Что значит, лживые? Ну, разве не интересно смотреть по телевизору кино? Ведь бывают просто отличные фильмы!

— И так, без конца, созерцать выдуманный мир? — Лю покачала головой. — Неужели ты не понимаешь, в чем суть этого обмана?

— Нет, — признался Гильза. — Я люблю кино — хоть тресни!

— Это мало отличается от вашей главной беды, — сказала Лю. — Но зависимость от эфирных монстров даже не так страшна, как эти телевизоры. Как ты не поймешь — ведь эти мертвые ящики с мертвыми образами отнимают у людей настоящий, живой мир! Они пожирают время, огромные куски жизни миллионов людей! Этот телецентр, эта башня — просто могильник убитого времени, кормушка для хронофагов!

— Ну, что ты, в самом деле… — пробормотал Гильза. — Разве Хорос допустил бы, чтобы хронофаги проникли в столицу!

— Ты многого не знаешь, — с сожалением сказала Лю. — Хронофагам не надо нападать на людей, чтобы отбирать у них время насильно. Есть хронофаги-падальщики, питающиеся уже погибшим временем. Впрочем, конечно же, знать этого ты не мог. От каких-то фактов твой разум берегут более информированные регистраторы, чего-то знать тебе просто не положено. Мир гораздо сложнее, чем кажется порою.

— Но что же делать людям, если не смотреть телевизор? — попытался возразить Гильза. — Многие просто живут этим!

— Это уже совсем другой вопрос, — с грустью сказала Лю. — Людям свойственно тянуться ко лжи и медленно убивать себя. На то они и люди…

Так и стояли, молча, размышляя каждый о своем. Пока к ним не приблизился детектив.

— Слушайте, — сказал он. — А куда делся Хорос?

— Действительно, — произнес Гильза, с трудом выныривая из тяжелых размышлений. — Где он.

— Как всегда, ушел, не прощаясь, — сказала Лю. — Это ему свойственно.

— И что же теперь делать? — недоуменно поинтересовался детектив. — Мы же собирались обсудить план действий!

Гильза снова посмотрел на девушку. Опустил взгляд и сказал:

— Если он ушел, значит, считает, что мы справимся и без него. По крайней мере, должны справиться.

— Прекрасно! — брюзгливо сказал детектив. — Дезертировать с поля боя, когда у нас каждый человек на счету! Ничего не скажешь, повезло «Линии» с руководством!

Не найдя поддержки в лице курьера и девушки, сыщик несколько сник.

— Ладно, — сказал он. — Пойдем, нужно обсудить план действий…

Со стороны, наверное, это выглядело довольно странно: посреди светлого, чистого зала, окруженные высокотехнологичным оборудованием, прямо на полу сидели усталые люди — словно путники у костра, на краю пустынного тракта. Собственно костра и не хватало для полноты картины.

— Итак, наша задача, — говорил детектив. — В первую очередь нужно найти и уничтожить эти самые коконы. Потому, как с новым выводком нам уже не справиться. Один вопрос — как это сделать?

— Для этого и понадобятся эфирные осы, — сказал Гильза. — Не зря же мы тащили их из эдакой дали. Остается надеяться, что Сан Санычу удалась его затея с инкубатором.

— Что ж, — сказал детектив, с прищуром оглядывая друзей. — Тогда сделаем так. Талерон, помнится, ты имел дело с фантомами?

Маг молча склонил голову.

— Нужно увести Паутину по ложному следу, — сказал детектив. — Пусть она гоняется за нашими призраками, пока мы попытаемся проникнуть в телецентр…

Лезть в это чудовищное кресло добровольно было куда более неприятно, чем под нажимом непреклонного Хороса. Тем более, что ассистировавший на этот раз Хитрук ничуть не заботился о внутреннем состоянии курьера.

— Тэк… — говорил он, разглядывая стрелки на приборах транслятора. — Главное мозги тебе не спалить. Где здесь штекер?

— Какой еще штекер? — не понял Гильза.

— Который в затылок втыкается, — с детской непосредственностью пояснил сыщик.

Глядя в округлившиеся глаза курьера, он произнес:

— А что, нет такого? Где же я тогда это видел? Тьфу ты — в кино! В «Матрице!»

— Шлем подайте, — деревянным голосом попросил Гильза. Шутки детектива сейчас его совершенно не радовали.

Детектив передал ему решетчатую конструкцию, помог затянуть ремешки. Произнес, скривившись:

— Все-таки, штекер в затылок — как-то технологичнее. Что это за викторианская технология? Парового двигателя только не хватает!

— Вы, главное, выключатель не перепутайте, — с опаской сказал Гильза. — Ну, а когда я выйду в эфир — ничего не трогайте. Я сам выйду.

Он продемонстрировал зажатый в кулаке пульт «катапульты».

— Все сделаем в лучшем виде, — пообещал детектив, пристегивая руки курьера к подлокотникам. — Я прослежу, чтобы ты, там, в проводе не запутался или язык случайно не проглотил. Ты, главное, сам не подкачай. На тебя вся надежда.

— Я постараюсь, — твердо проговорил Гильза. — Пусть только Кроль поторопится… Что там Лю?

— Ушла. Возможно, уже у входа телецентр, — сказал детектив, задумчиво склонившись над транслятором. — Интересно, а что это означает, если стрелочка в красной зоне?

— Не важно, — быстро сказал Гильза. — Отправляйте меня. Это вон тот черный переклю…

6

Он не успел договорить. Щелкнуло — и все в глазах знакомо закрутилось, замелькало и перехватило дыхание, словно при затяжном прыжке с парашютом.

На этот раз выход в эфир дался куда легче. Невидимое эфирное тело стало послушнее, свободнее удавалось перемещение и разные кульбиты. На которые, впрочем, Гильза не отвлекался: он уже четко знал, что делать.

Сначала найти «прикормленную» колонию. Вот оно, серое, болезненно дрожащее щупальце, что доверчиво тянется к нему, норовя выстрелить своими «стрекательными» нитями. Что ж, придется пойти на эту, не слишком приятную связь с монстром.

Чтобы обмануть другое, более страшное чудище. Если, конечно, удастся…

Контакт — и сотни тысяч нитей врываются в сознание, устанавливая неподвластные пониманию связи. И вот он снова — един в тысячах лиц. Странное, нечеловеческое ощущение, настолько неприятное и пугающее, что никому не предложишь его попробовать в качестве забавного аттракциона.

Зато это дарит небывалые возможности.

Вот он — охранник на внешнем посту, у ограды, окружающей телецентр. Выискивает глазами знакомое лицо. Вот она, девушка, вполне подходящая на роль сотрудника телецентра. Она вопросительно смотрит на него.

— Проходите, пожалуйста, — устами охранника говорит Гильза.

Контроль здесь очень строг, но его коллега равнодушно отворачивается в сторону: по странному стечению обстоятельств его мобильник — с sim-картой того же оператора «Гамма», а, значит, его глаза сейчас тоже принадлежат Гильзе.

Лю смотрит в эти глаза долгим вопросительным взглядом, и он чуть заметно кивает. Конечно, все оговорено заранее, но слишком странно видеть в совершенно разных людях взгляд, принадлежащий одному и тому же человеку.

Девушка идет дальше — мимо длинной решетчатой ограды, мимо рядов разномастных машин — и входит в огромный стеклянный холл.

Теперь его глаза — это глаза продюсера, взирающего на холл телецентра с высоты широкой лестницы, где возле пары электромагнитных порталов дежурят хмурые охранники с металодетекторами. Здесь ситуация сложнее: в карманах охранников сотовые не просто операторов-конкурентов. Все они подчинены Паутине. Так что теперь действовать придется осторожно.

Гильза взглянул на листок, что сжимал в руке и удивленно приподнял брови: рука была в ярко-оранжевом рукаве, на запястье болтались какие-то невероятной формы часы, пальцы стягивали массивные перстни. Опустил взгляд ниже: там были нелепого кроя джинсы и какие-то безумные ботинки. Впрочем, истинный обладатель этого тела был вполне собой доволен.

А вот и Лю — она вошла спокойно и остановилась рядом с группкой посетителей, ожидающих приглашения на вход в глубины телецентра.

Он сделал ей знак Лю. Та заметила и кивнула. Но Гильза вдруг ощутил беспокойство.

Здесь будет паспортный контроль. Что же делать? Он заглянул в список у себя в руках. Какие-то незнакомые фамилии. Надо бы подготовить новый список. Но с собой ли земные документы у Лю? И где Кроль с грузом от Сан Саныча?

Все было слишком сумбурно, непродуманно, спонтанно. А все потому, что не было рядом Чигура, прекрасно преодолевающего подобные щекотливые ситуации.

— Здравствуй, Сережа, — раздался рядом чей-то развязный голос. — Что, сам вылез гостей ловить? Поручить некому?

Рядом стоял какой-то модно, даже чрезмерно модно одетый парень. От него чуть уловимо несло алкоголем.

— Привет, Лешик, — губы произнесли это почти рефлекторно. — Слушай, не мешай, а? У меня VIP — персоны ожидаются.

— А, ну тогда ладно, — обиженно произнес Лешик и вразвалочку удалился — аккурат, в направлении кафе, как обычно засиженного чернорабочими телевидения — операторами, ассистентами, гримерами декораторами, монтажерами… Как там оно? «ТВ-Гурман», в просторечье же — «Макс». Чужое сознание подсказало эти ненужные сведения машинально.

А вот и Кроль. С большим кейсом под мышкой. Это явно не старая добрая латунная ловушка. Выходит, у Сан Саныча что-то получилось…

Но все это не будет иметь ровным счетом никакого значения, если ее не удастся дотащить до места расположения коконов. Теперь Гильза знал, где их искать. Однако на пути — охрана. Она, без сомнения, потребует вскрыть кейс, предъявить документы на груз. И тогда — все окажется напрасным.

Разум заметался меж множеством глаз, в поисках хоть какой-то лазейки.

Вот он сидит за столиком в «Максе». Напротив лениво потягивает кофе усталый монтажер. Тот плохо выбрит, под глазами у него мешки, лицо обрюзгшее, полное отвращения. Прикуривает одну сигарету от другой, ломает окурок в пепельнице и сварливо, монотонно бубнит:

— …Короче, всю ночь собирали эту долбанную программу, а утром он мне и заявляет: «Это, мол, лажа. И сделано паршиво, и вообще, дерьмо. Делай, мол, заново».

— И что? — машинально, чужими устами, спрашивает Гильза.

— Что-что! — раздраженно бросает монтажер. — Три ночи коту под хвост! Так и не заплатил, паскуда, представляешь?! А у меня долгов — и за квартиру, и за тачку и вообще!..

Так… Что-то не то.

Вот, резко переключившись, ощущает себя в состоянии глубокого уныния, со шваброй в руках. Теперь он, будучи в женском теле, вяло развозит шваброй грязь в каких-то мрачных закоулках телецентра.

Совсем не то.

Вот, он стоит за камерой. Впереди ярко освещенная площадка, весело хохочет ведущий, за спиной взрывается аплодисментами студия — а в наушнике остервенело орет режиссер:

— …и наезд… Наезд, я сказал! Крупным планом, твою мать! Пятая камера! Я не понял — за камерами случайные люди?! Где фокус, б…! Что со светом? А звук где? Что вы тупите, идиоты?! Кран, кран пошел! Да куда, куда пошел кран?!

Совершено не то.

Он снова на входе.

А вот и сюрпризы начались: не дожидаясь его сигнала, Кроль полез вперед со своим чемоданом. И Лю за ним.

— Пропуск, пожалуйста, — хмуро сказал охранник, с подозрением глядя на чемодан. — Если по спискам — паспорт в развернутом виде. И будьте добры — кейс откройте!

Стараясь не выдавать внутреннюю панику, он рванул вперед.

— Это мои, — чужим голосом уверенно произнес Гильза. — Все в порядке?

— Конечно, — равнодушно отозвался охранник. — Чемодан посмотрим — и пусть проходят. Списочек ваш можно?

Гильза почувствовал, как это чужое тело покрывается потом. А оно, оказывается, мерзко потеет. Он и не знал даже, что можно так неприятно потеть…

Кроль протянул паспорт, продолжая прижимать кейс к груди. Он растерянно смотрел на Гильзу. Точнее, на того, чьими глазами сейчас Гильза взирал на этот мир.

Лю тоже смотрела на него с особым выражением. Все ясно — документов у нее нет.

— Ну? — нетерпеливо произнес охранник. — Вы — документы, а вы — откройте кейс!

Ситуация становилась критической. Еще немного — и подозрения станут серьезнее. А следом и Паутина почует вторжения в святая-святых своих владений.

— Не задерживайте! — с плохо скрываемым раздражением сказал охранник.

Это был полный провал. Все, что сейчас приходило в голову — схватить проклятый кейс, и сломя голову, помчаться по коридору. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чем кончится такая пробежка…

И тут случилось нечто совершенно неожиданное.

Появился он.

Это лицо Гильза видел только с экрана телевизора, и было оно для него абсолютным символом ни много, ни мало — всего телевидения в целом. Оно было настолько солидным, уважаемым и в то же время — популярным, что даже охранники, повидавшие здесь многих и многих, застыли и невольно заулыбались.

— А, вот вы где? — добродушно произнесла знаменитость и вынула кейс из рук обалдевшего Кроля. — Спасибо, что донесли. Это мое!

Последняя фраза была адресована охраннику. Знаменитость протолкнула кейс на другую сторону барьера. Обернулась к «гостям».

— Что же вы здесь стоите? Проходите, проходите!

— Здравствуете, Владимир Владимирович, — пробормотал охранник. — Проходите, пожалуйста…

— Видите — у меня очень важные гости, — улыбнулась знаменитость, подталкивая Кроля вместе с Лю через рамку металодетектора. — Мы на съемку опаздываем, позволите без лишних формальностей?

Охранник уставился на «гостей». Он явно оторопел, не зная, что делать.

Сама «звезда», пройдя сквозь рамку, просто подхватила кейс и поманила за собой обалдевших VIP-гостей. Гильза в обличии незнакомого продюсера чуть ли не вприпрыжку отравился вслед. Только теперь до него начала доходить суть происходящего. Кроль и Лю, по-видимому, все еще ничего не понимали.

Как и охранник на входе, что проводил их долгим взглядом — и вернулся к исполнению привычных обязанностей.

Они быстро уходили по длинному коридору вглубь огромного здания. Позади осталось кафе «ТВ Гурман» и часовня, демократично примостившаяся рядом мультимедийный киоском.

Свернули налево — и стали поднимать по лестнице.

— Владимир Владимирович… — пробормотал Гильза. Взгляд его впился в трость в руках «звезды». Как он ее сразу не заметил?

— Это ты, Гильза? — произнесла «знаменитость».

— Ага…

— Тогда для тебя — Владимир Иванович.

— Чигур! — сдавленно проговорил Кроль. Глаза у него округлись.

Так вот, почему их пропустили без проверки! Жетон регистратора обладает свойством ослаблять мотивацию любой охраны, и звездная внешность тут — дело второе.

— Давайте без ажиотажа, — поморщился регистратор. — Смотрите — и без вас со всех сторон пялятся. Нет, что ни горите, а жизнь «звезды» — не по мне.

— Зачем же вы выбрали такую вызывающую личину? — пробормотал Гильза, разглядывая перстень на «своей» руке. Кожа ладони была загорелой — очевидно, не обошлось без солярия.

— Выбрал бы другую — вы бы до сих пор на входе торчали, — сказал Чигур. — Эта, хотя бы, избавляет от необходимости показывать пропуск первому встречному. И добавляет респекта.

Вышли в коридор второго этажа. Разделенный широкими дверями, тот тянулся в обе стороны, как могло показаться, бесконечно. Мимо быстро прошла какая-то женщина с папкой под мышкой.

— Здравствуйте, Владимир Владимирович, — бросила она на бегу.

— Здравствуйте! — любезно откликнулся Чигур.

Женщина вдруг замерла, подалась назад.

— Сережа, — затараторила она, обращаясь к Гильзе. — Сможете заскочить ко мне, как освободитесь? Там по сценарию вопросы возникли.

— Безусловно, — заверил Гильза, — заскочу! Как только — так сразу.

Ослепительно улыбнувшись, женщина направилась в сторону лестницы.

— Может, вы и в передаче какой поучаствуете? — поинтересовался Кроль, глядя то на Гильзу, то на Чигура.

— Нужно будет для дела — и поучаствуем, — сказал Чигур, шагая по коридору.

И тут случилось непредвиденное.

Из боковой двери вывернула и двинулась навстречу та самая знаменитость, личину которой водрузил на себя регистратор. Такая встреча могла бы показаться невозможной — не будь на свете всем известного «закона подлости»

Это было, как в замедленном кино.

Лицо знаменитости застыло — и стало вытягиваться от изумления. Следовавший за «звездой» ассистент выпучил глаза и выронил планшетку.

Гильзе показалось, что у него двоится в глазах. Кроль побледнел, Лю удивленно вскинула брови.

Один лишь регистратор остался невозмутимым. Приблизившись к своему двойнику (а точнее — оригиналу), он остановился и с важным видом потряс тому руку, со словами:

— Приветствую вас!

И, как ни в чем не бывало, отправился дальше.

Знаменитость, замерев в ступоре, смотрела ему вслед.

Впрочем, преодолев очередную дверь, разделяющую коридор, Чигур резко свернул в какой-то, на удивление безлюдный закуток. Замер, прислонившись спиной к стене, закрыл лицо руками, пробормотал:

— Так, нужно отдышаться…

— Я покараулю! — вызвался Кроль. — На всякий случай.

Регистратор глубоко вдохнул, и вцепился в собственное лицо. Непривычному человеку на это смотреть бы не стоило: лицо «знаменитости» издало отвратительный хлюпающий треск — и вдруг будто стекло в руки регистратора. Теперь Владимир Иванович Чигур пребывал в своем истинном облике.

Закуток оказался не такой уж тихий: вскоре сюда подскочило несколько молодых людей. Они принялись нервно курить, перекидываясь малопонятными фразами. Лю скептически озиралась вокруг. Весь этот людской муравейник, созданный, по ее словам, для истребления человеческого времени, вызывал ее неподдельный интерес. Наверное, подобный интерес вызывает у инквизитора закованный в колодки еретик.

Гильза с трудом концентрировал внимание, стремящееся растечься разом по множеству клеточек гигантского организма подчиненной ему колонии. Сейчас это было очень утомительно — оставаться в одном-единственном теле.

— Значит, вы вернулись… — проговорил Гильза. Помолчал, не решась спросить. — Вы запустили… Маятник?

Чигур метнул на курьера острый взгляд, сказал:

— Все под контролем, не думай об этом. Скажи лучше, что вы решили делать дальше?

— Вот, — сказал Гильза, легонько толкнув ногой кейс. — Доберемся до коконов — и выпустим ос. Я успел изучить здание. Гнездо рядом.

— Где именно?

— Ну, в таком большом помещении… — Гильза беспомощно развел руками, не в силах описать увиденное. — Не знаю, как сказать — в легком мире все выглядит иначе.

— Здесь найти сможешь? — быстро спросил регистратор. — Не заблудимся?

— Найдем, — сказал Гильза. — Я же в эфире, в контакте с сотовой колонией. Младшей сестрой Паутины, так сказать. Я одновременно во многих лицах. Описать это очень сложно…

— А значит, не нужно, — сказал Чигур. — Давай дальше, по плану.

7

Он снова был в этом эфемерном мире, что сварлоки называли легким. Но здесь, в огромном хрустальном здании, облюбованном разрастающейся Паутиной, не было и намека на чистоту и легкость.

Прозрачные некогда стены были затянуты рваными клочьями отмерших нитей, такие же мертвые нити скручивались в огромные, отвратительные клубки, которыми было «завалено» одно из самых объемных помещений телецентра.

Он переключил внимание на основную колонию, которая, собственной и представляла собой Паутину.

Нужно найти ее слабое место. Конечно, есть осы. Конечно, уничтожив черное потомство, они возьмутся и за саму Паутину.

Но все же…

Хорос сказал, что Паутина — это не столько эфирные монстры, сколько связанные ими люди. Именно в них, в людях, Паутина черпает свою злую силу. У них она берет знания, опыт, сообразительность.

По сути, Паутина — это объединенные в жуткую сеть людские пороки.

А значит, главное зло следует искать не в самой этой черной массе.

Сотовые твари — всего лишь стихия. Даже самая разрушительная стихия не может быть злой или доброй.

Зло — оно в самом человеке. Все, что нужно — научиться разделять скрученные в клубок добро и зло. Как сделала в нем серебряная пуля. Так, помнится, сказал великий маг…

Он кружил по огромному зданию, тщательно избегая контакта с черными хлопьями. Постепенно он начинал понимать логику распределения этих отвратительных сгустков.

Концентрация тварей, и впрямь, приходилась на отдельных людей. Вот они, движутся по коридорам телецентра.

Это не просто люди. Это работники телевидения.

Жрецы храма массовой информации.

Той информации, что пойдет сейчас в эфир, которую будут впитывать миллионы. А значит, информация эта особенная, рафинированная. Невероятно питательная для невидимых, вездесущих чудовищ.

И чрезвычайно ядовитая.

— Мутация! — озарило Гильзу.

Конечно, не его самого, простодушного, не очень-то образованного курьера. Но сейчас он был один в тысячах лиц, один в тысячах разумов, среди которых встречались и довольно прозорливые. Вот, один из абонентов его «Гаммы», хватается за ручку — и начинает быстро строчить на обрывке бумаги. Он — ученый, биолог, ему кажется, будто он решает совершенно иную, прикладную задачу. Ему в голову пришла мысль — и тут же вошла в резонанс с вопросом, мучившим «повелителя» его сотового оператора.

Мутация! Сотовые монстры, питающиеся информацией телефонных разговоров, обнаружили, случайно или намеренно, новый, не иссякающий источник пищи.

Телевидение.

Наверное, доставленные из далеких, чистых миров существа, не выдержали качества этой информации. Что-то в ней оказалось губительным для изначальной сущности «эфирных пауков».

Начались мутации. Новые выводки сотовых тварей становились все агрессивнее. Казалось, они подражают своим «источникам пищи» — многочисленным телеканалам, сгрудившимся в этом здании.

И как эти каналы жестко бьются за рейтинги, стремясь захватить все большие и большие аудитории, твари принялись захватывать власть над сознанием людей.

И нет здесь никакого злого умысла со стороны безмозглых существ. Чистое подражание — все, как у людей. Все как в жизни.

Казалось, у него открылись глаза. Удивительное чувство — словно сделал великое научное открытие. Только вот вопрос — что теперь делать с этим открытием?

Ответ пришел быстро. Он был прост и логичен.

И вот он снова в человеческом облике, и снова перед ним Лю и регистратор.

— Владимир Иванович, — сказал Гильза. — Нужно торопиться: в коконах началось какое-то движение.

— Ничего не скажешь, обрадовал, — отозвался Чигур.

Он выпрямился, в глазах его появилась решительность.

— И еще, — добавил Гильза. — Я, кажется, понял, что нужно делать. Только без Сан Саныча нам никак не обойтись.

— Если надо — доставим сюда и его.

— Только как его пропустят? — с сомнением произнес Гильза.

— А пусть здесь что-нибудь сломается, — прищурился регистратор. — Сан Саныча под белы руки проведут. Кроль, понял задачу?

— Ломать — не строить! — бледно улыбнулся клерк по мелким поручениям. — Сделаем!

8

Вышли в просторный холл, примыкающий к сквозному коридору. Здесь расположилась большая группа разношерстно одетых людей. В этом шумном деловом муравейнике, люди эти выглядели не совсем уместно. Слишком простовато они смотрелись в коридорах главного вещательного центра.

— Массовка, — пояснил Гильза.

Это удобно — пользоваться знаниями и навыками любого своего абонента.

Стоп! Неужели он так и подумал — «своего»?! Гильза поймал себя на том, что начинает ассоциировать самого себя с тем серым потоком, который оседлал с помощью хитроумного оборудования башни. Ему даже нравится эта, почти безграничная власть. Еще немного — и он попадет в серьезную зависимость от своих новых возможностей.

Но самое неприятное было не в этом.

Он сам становится новой Паутиной.

Его передернуло. Надо побыстрее заканчивать с этим делом!

— Значит, так, — торопливо заговорил Гильза. — Сейчас я договорюсь с бригадиром массовки — и вы отправитесь в студию. Надеюсь, на этот раз проблем не будет. Ровно через двадцать минут вы выпускаете ос. Одновременно действует Сан Саныч.

Гильза замялся и добавил.

— И все. Думаю, должно получиться.

— Я вижу, ты лихо взял инициативу, курьер, — сказал Чигур, пристально глядя ему в глаза.

Потому, что в этом теле Гильзе принадлежал только взгляд.

— Я просто не вижу другого выхода… — пробормотал Гильза. — У нас не осталось времени.

— Не стоит оправдываться, курьер, — твердо сказал Чигур. — Уверен, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже надеюсь на это, — озабоченно произнес Гильза. — Ну, идите, идите! Я буду рядом!

Он наблюдал, как массовка потянулась вслед за фигуристой ассистенткой.

Снова мельтешение кадров — и вот он шагает рядом с друзьями. Теперь он — в каком-то пышногрудом теле, левой рукой придерживает на плече сумочку.

— Это я, не пугайтесь, — виновато сказал он чужим бархатистым голосом.

Лю невольно отпрянула. Чигур лишь чуть улыбнулся.

В глаза ударил ослепительный свет: они входили в огромный, заполненный декорациями и окруженный амфитеатром зрительских мест зал. Со всех сторон в центр зала смотрели камеры. Угрюмые операторы прицеливались, суетились ассистенты.

— Значит, это и есть то самое место? — проговорил Чигур, озираясь. — Вот так сюрприз…

— В легком мире здесь безлюдно и пусто, — виновато сказал Гильза. Он никак не мог привыкнуть ни к этому телу, ни к голосу. Очень странные были ощущения. — То есть, не совсем пустая — там много таких темных сгустков. И в них пульсирует что-то живое. Именно их Талерон и назвал…

— Коконами, — кивнул Чигур. — Я понял.

Они расселись на зрительских местах. В центр студии вышел с микрофоном долговязый парень заспанного вида и принялся объяснять массовке суть происходящего.

— Осталось пятнадцать минут, — предупредил Гильза.

10

— Тема сегодняшней программы близка и понятна каждому телезрителю. Мы будем говорить о мобильной связи. За каких-то десять лет сотовые телефоны прочно вошли в нашу жизнь. Поднимите руку — у кого нет с собой мобильного телефона? У вас нет? А почему? Так я и думал — «дома забыл»!

Дружный смех студии. Команда ассистента — и зрители взрываются аплодисментами.

Ведущий — молодой, красивый, стильно одетый — цепко держит аудиторию. Съемки идут размеренно, по плану. Все четко и профессионально.

И только единицы знают правду. Их воображение рисует странную картину: десятки людей сидят в большой, светлой студии, идет съемка. И никто не догадывается что это светлое помещение до отказа набито кошмарными монстрами. И, что еще отвратительнее — их коконами, что готовятся дать жизнь миллионам маленьких чудовищ.

Чьей пищей и станут вскоре ни чем не подозревающие телезрители…

Камера на кране совершала облет студийного пространства, ведущий продолжал свою речь — с бодрым, оптимистичным напором:

— Итак — мобильная связь! Как она изменила нашу жизнь? Что полезного, или, напротив, вредоносного, принесли с собой наши любимые «мобильники»? Разобраться помогут наши гости — специалисты в области мобильной связи, медицины, психологии, а также известные артисты и телеведущие, которым не чужды простые человеческие слабости и привычки. Итак, откуда же наша привязанность к мобильным устройствам? Есть мнение, что это — просто болезненная зависимость. Итак, послушаем наших гостей…

— Я так люблю свой айфончик! — лучезарно улыбаясь, говорила миловидная певица. — Он такой лапочка, и в нем есть все — и телефон, и погода, и музыка! О, я так люблю музыку слушать!

— Наверное, в основном — свои собственные песни! — язвительно заметил психолог.

Смех в зале, аплодисменты.

— Ну, что значит — зависимость? — вальяжно развалившись в мягком провале дивана, вещал известный телеведущий. — Это ведь просто удобно! И Интернет под рукой, и расписание встреч…

— Я бы не смотрел на проблему столь благодушно, — скучным голосом говорил психолог. — В мире уже есть примеры зависимости от SMS, более того, в Великобритании открыта клиника, в которой раньше лечились от наркотической и прочих зависимостей, а сейчас лечат от мобиломании. Так называют постоянное желание всегда оставаться на связи. Считается, что оставшись без телефона, такие люди могут испытывать нечто, наподобие «ломки».

— Да что вы говорите? — театрально ахнул ведущий. — Нашу тягу к мобильникам действительно приравнивают к наркомании?!

— Что-то вроде этого. Хотя точных диагнозов в этой области пока нет. Приблизительно их можно классифицировать так: мобильная зависимость — когда человек не может расстаться с сотовым телефоном, страшно нервничает, если он разряжен, не представляет себе, как можно не купить последнюю модель, скачивает все новые рингтоны и игры и вообще считает мобильник частью себя самого, а без него чувствует себя неполноценным.

— О, это как раз про меня! — беззаботно расхохоталась актриса, за что и была награждена аплодисментами.

— Есть также и SMS-зависимость, — продолжал бубнить психолог, — когда «больной» строчит сотни сообщений в день, даже когда проще и дешевле позвонить. Есть и инфомания, когда человек ежеминутно проверяет новые сообщения. Мозг не в состоянии переварить такой объем информации, выделить важную и забыть ненужную. Еще существует так называемая гаджет-аддикция, то есть стремление покупать самые модные технические новинки. Они становятся главным признаком социального статуса и источником радости. И нужно сказать, что это — только вершина айсберга. Проблема гораздо серьезнее и глубже…

— Какую пугающую картину вы нам нарисовали! — ведущий покачал головой. — Что ж, это было первое мнение наших уважаемых гостей. После рекламы мы вернемся к обсуждению этой животрепещущей темы. Не переключайтесь!

Продолжая наблюдать за происходящим в студии, Гильза вдруг почувствовал страх.

Страх этот словно дышал в затылок. Будто волк, почуявший добычу.

Его словно швырнули — обратно, в эфир. И тут же стало ясно, что происходит неладное.

Паутина заметно волновалась. Черные всполохи бурлили, разбрасывая грязные брызги, ее щупальца нервно обшаривали лабиринты хрустального здания.

Она явно что-то учуяла. Как и всякая хищная тварь, Паутина остро ощущала опасность.

Гильза вновь обернулся своей тысячеглазой «сетью». Перед глазами бешено замелькали московские улицы. И он увидел: Паутина потеряла интерес к созданным магом фантомам. То ли раскусила обман, то ли почуяла близкое присутствие настоящих, живых врагов. И теперь судорожно пыталась отыскать их.

Не было никаких сомнений: едва это произойдет — она расправится с ними со всей жестокостью, на которую способен свирепый хищник.

Следовало ее отвлечь. Во что бы то ни стало, перетянуть ее внимание на себя.

И он нанес удар.

Удар отчаяния.

11

Силы были неравными. Слишком неравными.

Серый, незримый и неосязаемый поток ударил в самое сердце Паутины. Серые щупальца стали его руками, которыми он рвал ненавистную черную сеть, раскидывая в стороны ее грязные ошметки. Вряд ли та ожидала такого удара изнутри.

Черная масса взвилась в небеса, на некоторое время, развеявшись пылью. Это могло показаться удачей и даже победой.

Но было бы наивно надеяться на столь быстрый и легкий исход.

В хрустальном небе происходило нечто зловещее.

Черная пыль мгновенно собралась в непроницаемо-чернильный сгусток. Теперь эта колония эфирных мутантов стала воистину единым организмом, мощным сгустком энергии и злобы. У чудовища не было глаз, или каких-то иных заметных органов чувств.

Но оно прекрасно видело врага — свое собственное подобие, что было вдесятеро слабее, и, несмотря на это, осмелилось напасть на нее, Паутину, претендующую на обладание всем этим миром!

Ответный удар должен был быть мощным. Но трудно было предположить, насколько он станет страшным.

Гильза даже не успел среагировать: черное чудище выстрелило в него миллионами жалящих нитей.

Это было больно. Невыносимо больно. Физическая боль закрутилась в узел с еще более мучительной, описать которую невозможно человеческими словами.

Невероятным образом он продолжал оставаться в сознании. Он задыхался — но находил в себе силы вцепиться — и держать этого монстра, который швырял его, бил о хрустальные стены, пытался сожрать, сделать частью самого себя — как и привыкла поступать прожорливая Паутина.

Жалящие ядовитые щупальца стремились убить его душу.

И сгорали, натыкаясь на непреодолимый барьер.

Серебряную пулю

Краем сознания Гильза ощущал, как Паутина, почуяв новую опасность, протянула темные отростки в сторону Чигура и Лю. Ведь они были так близко к ее гордости, ее святыне — готовым разорваться коконам.

Еще немного — и друзьям придет конец: в карманах соседей по массовке тихо зазвонят мобильники «Альфы», и ее рабы безропотно выполнят простой и понятный приказ.

«Убить!»

Все, что он мог сейчас сделать — это повиснуть на проклятой Паутине тяжелым грузом и быть, бить ее, не давая ей переключиться на новые цели…

И словно в жутком отражении он видел — тысячами своих новых глаз — как незримая битва перехлестнула через край хрустального мира, обрушившись на бренную землю.

…Вот какой-то невзрачный прохожий, вяло плетущийся по тротуару вдруг столбенеет, озирается — и с диким воплем кидается на проезжающего мимо парня на скутере. Сцепившись, две фигуры кубарем катятся по асфальту, слышится отчаянный визг тормозов.

— Отдай! — рычит прохожий, пытаясь дотянуться до горла парня. — Отдай мобильник!

— Убью! — вторит ему парень, чье лицо перечертила набухающая багровая полоса содранной кожи.

Они продолжают терзать друг друга — и к этой бессмысленной возне присоединяются все новые и новые участники, те у которых в карманах искрят, как противоположные заряды, sim-карты конкурирующих сотовых операторов.

…Вот безобразная драка на эскалаторе метро. На выходе с движущейся лестницы возникает «пробка», и люди с криками возмущения и боли, словно фарш из мясорубки, лезут на перила — и бросаются во всеобщую свалку.

Свистят милиционеры, подбегают ближе — и вместо успокоения буйных, начинают от души, с садистским удовлетворением колотить пассажиров резиновыми дубинками.

Вот «золотая молодежь» на крутых «тачилах» с диким хохотом догоняет — и бьет какую-то дряхлую малолитражку.

— Одна есть! — орет в «трубу» модно подстриженный юнец.

— А у меня — уже две! — весело отзывается динамик.

И с надсадным ревом «прокачанная» «субару» вспарывает бок машине ДПС.

Сотрудник выскакивает из поврежденной машины, взлетает на капот, передергивает затвор штатного «макарова» — и открывает огонь по удирающему нарушителю. Но что такое?! Нарушитель в лихом заносе исчезает за поворотом — зато по асфальту нелепо кувыркается подстреленный на полном ходу мотоциклист.

ГИБДДшник заходится в смехе — и продолжает стрельбу по движущимся мишеням. Отдача заглушает вибрацию «мобильника», но слышно, как в кармане веселым саундреком наигрывает «шансон».

…А вот улыбчивая девчушка в нарядном заведении «фаст-фуда» весело вскидывает руку и кричит: «Свободная касса!».

А в следующее мгновение, с перекошенным лицом, словно обезумев, опрокидывает в толпу посетителей тусклый чан с кипящим маслом. Отчаянное шипение, облака пара, вопли, полные боли и ненависти. Брызги раскаленного масла, вздувающиеся пузыри ожогов — и вслед за тем яростная драка.

Мелькают кухонные ножи, трещат разломанные столы и стулья. Аромат «картошки-фри» смешивается с запахом крови. Люди в панике пытаются вырваться из этого ада общепита — и в давке перекрывают двери.

Никому уже не покинуть этот террариум. Здесь каждый — сам за себя.

Точнее — за своего сотового оператора.

12

Сан Саныч вошел со стороны служебного входа. Никого не удивило, что был он в своем излюбленном белом халате: на телевидение являются еще и не в таком виде.

Его остановили на посту.

— Пропуск! — с профессионально ленцой произнес охранник.

— Я по вызову, — невозмутимо сказал Сан Саныч. — Ремонт оборудования. Посмотрите в списке.

— Паспорт! — потребовал охранник.

Взял документ, раскрыл и повел пальцем по смятой пачке листков, скрепленных степлерной скобкой.

— Тэк… Ага… Откройте это. Документы на оборудование!

Охранник указал на пластиковый ящик в руке оружейника. Сан Саныч послушно откинул крышку, протянул сложенную вчетверо бумажку.

— Инструмент, — пояснил он.

— А это что? — поинтересовался охранник, беря в руки маленькую коробочку со стрелками под стеклом, от которой тянулись проводки с зажимами-«крокодилами» на концах.

— Амперметр, — протирая очки краем халата, пояснил Сан Саныч.

Охранник захлопнул ящик. Обвел посетителя металодетектором. Бросил:

— Проходите!

— Благодарю! — с достоинством ответил Сан Саныч, подхватил ящик за ручку, и направился в глубины телецентра.

Дойдя до первого пересечения коридоров, поставил ящик на пол, открыл и извлек маленький круглый предмет, напоминающий компас.

— Тат-так… — пробормотал Сан Саныч, неловко вертясь на месте. — Где тут у оно нас? Ага…

Закрыл ящик, снова ухватился за ручку — и уверенно повернул налево. Так и зашагал, время от времени сверяясь с указаниями загадочного прибора. Пока, наконец, не оказался перед серой безликой дверью. Большая медная стрелка прибора указывала прямо на нее.

Сан Саныч поправил очки — и открыл дверь.

Это был довольно просторный зал, и здесь было множество самой разной аппаратуры: шкафы с оборудованием стояли вдоль стен, прямо посреди помещения. В воздухе висел характерный гул, пахло озоном и горелой изоляцией.

На входе Сан Саныча встретил угрюмый здоровяк в синей спецовке.

— Ну, где тут специалист требуется? — поинтересовался Сан Саныч.

— А вы, по вызову? — обрадовано воскликнул паренек в такой же синей униформе — на фоне здоровяка он просто терялся.

— Именно так, — солидно кивнул оружейник. — По вызову.

— Ну и быстро же вы! Идите за мной! — бодро позвал паренек, помахав паяльником. — Сейчас на резервную аппаратуру переключились, но если она полетит — накроется трансляция. Представляете, что тогда будет?!

Сан Саныч отправился вслед, провожаемый тяжелым взглядом здоровяка. Вскоре он оказался перед широким щитом, утыканном штекерами, от которых тянулись толстые разноцветные провода. Часть щита была разобрана, и наружу, будто кишки из вспоротого живота, вываливались его электронные потроха.

— Вот, — сказал паренек. — Пытались разобраться, но как-то не задалось. Вроде, и понятно все, и проверили, и протестировали. Ну, должно работать! А не работает. Чертовщина какая-то.

— Я не верю ни в какую чертовщину, — открывая свой ящик, сказал Сан Саныч. — Я верю в силу человеческого разума. Сейчас посмотрим, что тут у вас стряслось…

Это была не драка, и даже не битва. Это было какое-то немыслимое, свирепое избиение. Гильза ощущал, что его швыряет из стороны в сторону, бьет о твердые железобетонные стены — хоть он и понимал, что эти ощущения ложные. Ведь в действительности он лежит сейчас в уродливом, неудобном кресле, под присмотром детектива. И ничего не может с ним случиться.

Отчего же тогда так невыносимо больно?! Отчего хочется бросить все, сдаться, удрать?!

Едва он обессилено прекращал сопротивление — как чудище вновь начинало шарить в поисках новых врагов, все ближе и ближе подбираясь к регистратору и его спутнице. И тогда Гильза, собрав остатки сил, которых, вроде и не было уже, вновь бросался на черного, кровожадного монстра. И пытка начиналась сначала.

Словно отражение всего этого кошмара, своими тысячами глаз он видел, как на далеких улицах неожиданно вспыхивают необъеснимые конфликты. Это могло выглядеть, как случайная ссора, как драка хулиганов с милиционерами, как безжалостная рукопашная армейских старослужащих, как схватка не поделивших дорогу автолюбителей или яростный семейный скандал…

Медики легко списали бы происходящее на жару и отравляющий разум смог. Но в действительности причина была гораздо проще и, вместе с тем, удивительнее.

Просто в трубках дерущихся были sim-карты двух конкурирующих мобильных операторов. Настолько непримиримых, что их абоненты вблизи друг друга искрили, как оголенные провода с противоположным зарядом.

В воздухе запахло озоном, будто все вокруг наполнилось статическим электричеством — как перед ударом мощной молнии. Гильза чувствовал себя на пределе. Он понимал, что больше не выдержит. Оставались последние минуты…

— Ну, где же ты, Чигур… — мечась в своем кресле, хрипел Гильза, и Хитрук обеспокоено вытирал платком его лоб. — Сан Саныч, что же…

Ток-шоу продолжалось.

Закончил развязную речь бывший вор, специализировавшийся на кражах мобильных телефонов. Теперь свой нехитрый рассказ вела какая-то безликая гражданка:

— Я совершенно точно знаю, — говорила она. — Что сотовые телефоны — это просто игрушки, вроде, как для отвода глаз. Мы общаемся не по радио, как нас уверяют, а через посредство ужасных воздушных сущностей! И это не проходит бесследно — от этого мы болеем, глупеем, быстрее старимся! Правительство все знает и скрывает! Я это точно знаю! Я работала в специальной комиссии, но как только я стала возражать — меня просто уволили, вышвырнули на улицу!..

— Что скажут по поводу этого рассказа наши уважаемые специалисты? — вмешался ведущий

— Ничего особенно, — развел руками психолог. — Это еще один пример той самой массовой фобии, о которой я вам и говорил. Нормальный, вполне объяснимый психоз.

— Я бы даже сказал иначе, — неторопливо заговорил культуролог. — Скорее это можно отнести к некой городской мифологии. Каждое серьезное социальное явление неизбежно порождает и мифотворчество — а ведь вы не будете спорить, что тотальное распространение мобильной связи — это важное социальное явление?

— Да бросьте вы! — раздраженно крикнул известный политик. — Неужели вы не видите — она просто ненормальная! Ее же для поднятия рейтингов сюда посадили!

Женщина побледнела. Несмотря на предупреждающие жесты ведущего, вскочила с места. Передатчик радиомикрофона, закрепленного на одежде, сорвался и повис сзади на проводке.

— Да я видела их, видела своими собственными глазами! — закричала вдруг женщина. — Они и сейчас вокруг нас! Они везде! Люди, одумайтесь! Выбрасывайте свои сотовые телефоны! Не губите себя и своих детей!

— А я знаю ее, — тихонько сказал регистратор, обращаясь к Лю. — Она действительно ясновидящая, и действительно работала в одном серьезном ведомстве. Правда и уволили ее за дело: все-таки, с психикой у нее не все в порядке. И хоть ей стирали память — она все туда же, на телевидение, видите ли…

Лю, не отрывая взгляда от женщины, машинально кивнула. В студии быстро разгорался скандал.

— Стоп съемка!!! — разнесся по громкой связи усталый и раздраженный голос. — Что это за базар на площадке?! Вы срываете нам съемочный процесс! Уведите ее немедленно, чтобы духу ее здесь не было! Будем снимать эпизод заново!

Рослые сотрудники подхватили истерично кричащую женщину под руки и поволокли прочь.

— Пора… — сказал Чигур.

И одновременно нажал на обе защелки кейса.

Казалось, в студии ничего не произошло. После короткой паузы ведущий, улыбаясь, затараторил:

— Итак, мы снова в студии, и тема сегодняшнего разговора…

Но регистратор знал: прямо здесь и сейчас происходят события, определяющие судьбу целого мира.

Гильза ощутил это по вдруг ослабевшей хватке Паутины. Мигом позже он и сам смог наблюдать небывалую картину.

Неизвестно откуда, из какой-то геометрической точки, зависшей у края хрустального зала, посыпались в пространство ослепительные оранжевые искры. Они покружились завораживающей спиралью — и вдруг ринулись на серые щупальца Паутины. И Гильза всем своим несуществующим телом ощутил ужас, охвативший врага. Он даже рассмеялся тяжелым, мстительным смехом:

— Ну, что, съела, сволочь?..

Искр становилось все больше, они кружили над коконами, действительно напоминая стаю каких-то насекомых.

— И вправду — осы! — восхищенно пробормотал Гильза.

И произошло то, чего так боялись малочисленные защитники этого мира: темные живые мешки стали вдруг вздуваться, словно какие-то кошмарные нарывы. Они увеличивались, болезненно сокращались — и лопались.

Мириады крохотных черных точек брызнули в разные стороны. И в тот же миг закружились в оранжевом вихре: разгораясь все сильнее, искры-осы окружали новорожденных «пауков», уничтожая их быстро и, видимо, с удовольствием.

И тут Паутина пришла в настоящую ярость. И на этот раз ее удар был сокрушительным. Наверное, Гильза отключился на какое-то время. Потому как, обретя вновь способность понимать происходящее, увидел, как Паутина яростно теснит еще недавно торжествовавших ос.

Только теперь стало ясно, что их, все же, слишком мало. Теперь отбивались уже они, окруженные со всех сторон плотными черными сгустками. Их рой быстро таял, и через минуту грозил исчезнуть окончательно.

Это был момент отчаяния. Казалось, ничего не оставалось, кроме, как обреченно прошептать:

— Конец…

— Контакт! — сказал Сан Саныч, ловко подсоединяя свой «амперметр» к проводкам, торчащим из нутра распотрошенного приборного щита. Паренек в униформе издал какой-то нечленораздельный протестующий звук, но было уже поздно.

Щелкнули зубчики маленького «крокодила» — и тут же, во всем здании телецентра явственно моргнул свет.

— Упс! — испуганно произнес паренек. — Что это было?!

— Ничего особенно, — невинно отозвался Сан Саныч, отсоединяя свой «амперметр» и пряча его в коробку с инструментами. — Проверьте — все должно работать.

— Но как? — недоверчиво произнес паренек. — С чего это оно будет работать? Ну-ка, сейчас…

Он защелкал пластинками предохранительных выключателей. В глубине щита что-то низко загудело.

— Слу-ушайте, да вы просто гений! — восхищенно воскликнул паренек.

— Не стоит преувеличивать, — сдержанно улыбнулся Сан Саныч, закрывая ящик с инструментарием. — Ну, все, мне пора.

Сан Саныч кое о чем, все же, умолчал. Так как нечто необычное действительно имело место.

В один миг во всем телецентре по необъяснимой причине разом вышли из строя все sim-карты одного-единственного мобильного оператора. Во всем здании раздались десятки досадливых и возмущенных восклицаний.

Но эта досада не шла ни в какое сравнение с эффектом, который произвело это событие в невидимом людям мире.

Злобные черные всполохи, расправляющиеся с малочисленными искорками эфирных ос, вдруг замерли. Нервно задергались, словно потерялись вдруг ориентацию в пространстве — и заметались меж стен, бешено и хаотично.

Для обессиленного Гильзы не было более приятного зрелища, чем эта агония безликого черного врага.

Паутина не потеряла силу, вовсе нет.

Она потеряла разум. Разум, оставшийся в другом, тяжелом и осязаемом мире, рассеянный меж обладателей умерших теперь мобильников. Наверное, Паутина быстро перераспределила бы свой интеллект меж множеством абонентов за пределами телецентра. Возможно, на это потребовались бы какие-то минуты, может, даже секунды.

Но этих секунд у Паутины уже не было.

Ведь в один-единственный миг вся эта эфирная мощь, все эти миллионы злобных черных тварей, оказались бессильными против небольшого роя сверкающих искрами хищников.

Осы начали свое безумное пиршество. Казалось, искры разгораются все сильнее, двигаются все резче и агрессивнее. Наверное, они действительно набирали силу, пожирая странную, эфемерную плоть своего природного врага.

Паутина таяла.

Гильза заворожено следил за представшей ему картиной. У него попросту не осталось сил ни на что другое…

Наверное, он так и продолжал бы следить за этим торжеством одного вида эфирных сущностей над другим. Но вдруг все его существо пронзила новая волна боли.

Это было так неожиданно, что на какое-то время он совершенно потерял над собой контроль. Он метался в хрустальных стенах, присоединившись к агонии своего врага.

Только какое-то время спустя, стало ясно: осы не делают различия между Паутиной и тем серым потоком, который оседлал сейчас его разум. И то, и другое имело одну и ту же природу, а потому часть разъяренных хищников взялась теперь и за него самого. И теперь гибель каждого крохотного существа, входящего в огромную колонию, отзывалось в нем так, словно куски плоти вырывали из него самого.

— Черт! Черт! — заорал Гильза, не зная, как бороться в этой болью, что предпринять и куда деваться.

В какой-то счастливый миг он вспомнил о своем теле, оставшемся в том, реальном и осязаемом мире, о собственных пальцах, судорожно сжимающих рукоятку с тянущимся из нее проводом.

Это было не так-то просто — откинуть несуществующим пальцем несуществующую скобу и вдавить кнопку несуществующей эфирной катапульты.

В последний миг, когда боль уже стала невыносимой, его с неслыханной силой вышвырнуло из эфира.

Над головой медленно набирало цвет небо…

Нет, не небо — обыкновенный потолок, с обыкновенными лампами дневного света. Но каким же родным казался этот реальный, струящийся из светильников свет!

— Эй, парень, ты жив?! — донесся откуда-то обеспокоенный голос детектива. — Если слышишь меня — отзовись! Кивни, моргни — хоть что-нибудь!

Гильза чувствовал, что не может пошевелиться. Ни кивать, ни моргать, и уж тем более, говорить сейчас не было сил. Но в одном он не мог себе отказать.

Он улыбался.

13

На этот раз Гильза подкатил к павильону на мотоцикле: Хорос выбил ему специальный пропуск. Глава «Линии» справедливо решил, что курьера столь уважаемой организации стоит поощрить персональным транспортом. За особые, так сказать, заслуги.

А заодно конфисковать приглянувшийся тому аппарат у проштрафившихся стригоев. Бампер не возражал. Более того — самолично пригнал мотоцикл и обещал в придачу пожизненную гарантию. Кто его знает — что при этом имел в виду увертливый и коварный оборотень?

Курьер похлопал «байк» по объемистому бензобаку и, улыбаясь, направился в сторону входа. Мотоцикл немедленно облепили мальчишки: машина, действительно, была эффектная.

Гильза чувствовал себя счастливым. Ведь сегодня он, наконец, одолел второй том «Практической квантовой механики». И больше всего радовало то, что впереди оставались еще, как минимум, ненаписанный первый и затерявшийся в таинственной библиотеке третий том.

Так здорово — когда впереди ждет что-то новое, волнующее и увлекательное.

…В офисе «Линии» был обычный рабочий день. Сновали туда-сюда озабоченные служащие, дробно стучали компьютерные клавиатуры, гудели принтеры и копировальные аппараты. Ничто не напоминало о недавнем вынужденном затишье.

Гильза чувствовал себя чужим на этом «празднике жизни»: к курьеру пока что не было поручений, и он просто не представлял, чем заняться. Можно было, конечно, выпить кофе. Но он уже выдул несколько чашек, и рисковал заработать отвращение к этому напитку.

Не придумав ничего лучше, он отправился на рисепшн.

Зина была занята одним из любимейших занятий: листала толстый глянцевый журнал, одновременно ловко орудуя пилочкой для ногтей.

— Привет, — сказал Гильза, облокачиваясь на стойку. — Чего у нас новенького?

— Привет-привет. А что у нас может быть нового? — не глядя на курьера, сказала Зина. — Видишь, офис на ушах стоит — сбежавшие иномиряне обратно хлынули. Еле успевают оформлять документы. Сам понимаешь, сколько нелегалов под шумок пролезть пытаются. В общем, ажиотаж неописуемый.

— Аншлаг в нашем непопулярном мире? — бледно улыбнулся Гильза.

— Ага, что-то вроде того. Лично я этих пришельцев в упор не понимаю: то им Земля — просто гиблое место какое-то, то, прям, натуральный курорт!

— Да, удивительно…

— Эх, Гильзонька, если бы ты знал, как я соскучилась по работе! — Зина вздохнула и перелистнула яркую страницу. — Сам-то ты как? Оклемался, после своих великих дел?

— Каких, там, великих… — кисло отозвался Гильза. — Хорошо, хоть, начальство стружку не снимает за все, что я натворить успел. Регистраторы с ног сбились — стольким людям теперь надо память подчистить…

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, — заметила Зина.

— Да уж… — Гильза, не удержавшись, зевнул.

В самый сладкий момент зевка, он услышал строгий голос — и чуть не вывихнул челюсть от неожиданности:

— Гильза! Вот ты где! А я тебя по всему офису ищу!

Это Кэт. Администратор сегодня сердитая, взвинченная. Черные пряди всклокочены, ноздри раздуваются, сразу видно — готова рвать и метать. Небось, и вправду работы привалило.

— А ну, за мной! — приказала Кэт.

Не подчиниться было невозможно. Зина оторвалась от журнала, провожая курьера сочувственным взглядом.

Они шли коридором, встречные служащие шарахались в сторону, а администратор капитанским тоном отдавала команды:

— Значит, так: берешь документы — и срочно дуешь в Лагор! Никаких задержек — сразу в Магистрат. Страже скажешь: на Совет инквизиторов. Это приказ Хороса.

— Даже не верится, что так просто в Лагор можно отправиться… — пробормотал Гильза.

— Не так просто — а мигом! — отрезала Кэт. — Одна нога здесь — другая там!

Он вновь стоял в центре Площади Всех Миров и с наслаждением вдыхал удивительный воздух этого мира. Странно было ощущать себя вольным путешественником между мирами, а не каким-нибудь бесправным беглецом.

Где-то здесь вершит свои таинственные дела искусный маг Талерон. И здесь же теряется след тихо ушедшего Следопыта…

А вот, интересно, отменен ли смертный приговор со стороны местного Трибунала? Или же считается, что, будучи приведен в исполнение, он уже не имеет юридической силы? Господи, какие глупости же лезут в голову!

Неторопливо прошел по гладкой каменной мостовой, к ступеням величественного здания Магистрата. Высоко над головой огромные башенные часы своими замысловатыми стрелками толкали беспокойное время. Следовало поторопиться.

— Я на Совет, — сказал Гильза огромному, звероподобному стражу у высоких темных дверей. Предъявил свиток с большой сургучной печатью.

— Следуй за мной! — пророкотал страж и двинулся в темную глубину здания.

Гильза проследовал мимо другого стража, занявшего его место, мимо еще одного поста, и еще…

Он шел жуткими, мрачными коридорами, что олицетворяли для него таинственные пути меж сотнями еще неизведанных миров. Ему, одному из немногих людей Земли, уже довелось увидеть немало удивительных мест, но, все же, еще больше оставались для него волнующей и пугающей тайной.

Он шел и думал о судьбе Земли, что была всего лишь маленьким, мало кому интересным миром, какой-нибудь скромной «семеркой пик» затерянной в толстой колоде миров, среди гордых валетов, вальяжных пышногрудых дам, могучих королей и безжалостных тузов.

Он шел и размышлял о странной игре судьбы, когда одно ничтожное усилие какого-то курьера может заставить могущественного крупье прервать проигрышную игру и заново перетасовать колоду.

Он мог еще долго думать, свободно плывя в собственных фантазиях. Но каждый путь имеет конец — и бескрайний путь меж миров, и дорога по длинному коридору.

Коридор вывел в огромный зал. Впрочем, не намного более светлый, чем сам коридор. Высокие, готического вида окна устремлялись ввысь, строгие и грозные рельефы покрывали стены. Потолка же не было видно — он терялся в темной высоте.

Курьер стоял в центре обширного амфитеатра, места в котором занимали фигуры, настолько могучие и величественные, что осознание этого могло сломить волю. Он невольно опустил взгляд.

— Это ты — гонец с Земли? — поинтересовался рокочущий голос. Голос этот казался бесстрастным, но курьеру слышались знакомые нотки презрения. Может быть — только слышались.

— Да… — с трудом проговорил Гильза. Заставил себя поднять взгляд и придать ему подобающей силы и достоинства. — О, величайший и достойнейший Верховный Инквизитор, почтенный Совет! Я доставил официальное послание главы регистраторов нашего мира и на словах — благодарность Хороса за снятие Барьера!

— Благодарность… — проворчал Верховный Инквизитор, впрочем, вполне снисходительно. — Не натворили бы вы глупостей — не пришлось бы и Барьер ставить. Хоросу следовало бы повнимательнее присматривать за этим беспокойным миром…

Краем глаза Гильза заметил, как дернулась одна из окружавших его фигур. Осторожно скосился в ту сторону. Надо же — отец Пемброук — в торжественном облачении, при всех регалиях, только с далеко не торжественным, а полным ненависти взглядом.

— Передайте послание моему доверенному лицу! — торжественно произнес Верховный Инквизитор.

И вдруг тихо рассмеялся:

— И скажите ей спасибо: она прямо-таки вырвала прощение для вашего мира!

А вот этого Гильза никак не ожидал.

По дорожке из подвижных, таинственных и чарующих образов навстречу вышла невероятной красоты девушка, облаченная в строгое, еще больше подчеркивающее ее красоту, платье. Серебряные звезды струились по ткани, в волосах переливалось удивительное сияние, и глаза сверкали невиданной силой и властью.

Гильза робко протянул свиток — и обомлел.

Только теперь он узнал в этой девушке из далекого мира — ее.

Лю.

— Совет принимает послание регистраторов Земли, — сказала Лю. — протягивая к свитку свою прекрасную руку.

Он не узнал ее голоса — столь сильного, торжественного и какого-то безжизненного. Сердце его сжалось, он вновь ощутил себя никем на фоне этой неземной, в буквальном смысле слова, красоты.

Девушка приняла свиток.

И на какой-то миг коснулась его руки. На столь же короткий миг Гильза поймал ее взгляд.

С этого момента слова Верховного Инквизитора долетали до него, словно из другого, еще более отдаленного мира:

— Инквизиция строга, но милосердна. Жители Земли сумели доказать, свою лояльность, подавив самими же ими вызванное зло. Это не означает, что Лагор ослабит свою бдительность по отношению к вашему миру. Земля по-прежнему вызывает к себе наше повышенное внимание. И только от вас, саргов, зависит, сумеет ли ваш мир заслужить к себе подлинное доверие…

Гильза продолжал стоять в оцепенении.

Он думал только об одном: если бы пришлось пройти этот путь снова, он бы ни на секунду не задумался, чтобы рискнуть своим собственным миром ради одной только девушки.

Все-таки, прав великий Хорос: рано ему становиться регистратором.

Эпилог

В воздухе висело напряжение. Аудитория активно скрипела авторучками, седой преподаватель ревностно осматривал ряды в поисках любителей «легких путей», как он любил выражаться.

Леночке казалось, что «препод» видит ее насквозь, но она умела напускать на себя столь невинный образ, что любые подозрения отпадали сами собой.

Леночка снова посмотрела в билет. Какая-то ахинея: она не понимала даже смысла вопроса — куда там отвечать на него!

Последнюю неделю ужасно болела голова, о том, чтобы готовиться к экзамену не могло быть и речи. Перед экзаменом всегда так: то времени нет, то голова болит, то вечеринка. Так что ничего, кроме тех самых «легких» путей она не видела.

Но и «легкий» путь на деле оказался не таким уж простым.

Казалось бы, чего проще: просто принести на экзамен два мобильника. Один, вместе со всеми, для вида сдать «преподу», второй же закрепить скотчем на бедре, в самом укромном месте. Компактный «hands-free» не виден под длинными волосами, а радиопомехи в их вузе еще на ставят, полагаясь на зоркость и интуицию преподавательского состава.

Теперь нужно лишь подождать минутку: в условное время позвонит Артурчик.

Ощутив тревожную вибрацию, Леночка сделала вид, будто поправляет волосы, коснувшись при этом кнопки на крохотном устройстве.

— Семь дней! — зловеще проскрипело в ухе.

— Дурак! — прикрыв рот рукой, испуганно прошептала девушка.

В ухе захихикали.

— Слушай билет… — скороговоркой заговорила Леночка. — Записываешь?..

Теперь оставалось только ждать, пока бойфренд найдет нужное место в учебнике. Склонилась над все еще чистым листком.

— Время идет! — громко напомнил преподаватель. — У вас еще десять минут!

Снова вибрация, снова манипуляция с волосами.

И снова чужой, пугающий голос:

— Встань и подойди к преподавателю!

Что-то в этом голосе Леночке не понравилось. Она хотела, было, одернуть этого идиота-шутника, но вдруг поймала взгляд «препода». Он внимательно смотрел, прямо на нее.

— Иди и убей его! — настойчиво повторила трубка.

Страх нарастал. Леночка беспомощно огляделась.

— Убей его!

Она сжала авторучку. Голос был настолько властным, что — трудно поверить — она готова была подчиниться!

— Убей! — зловеще повторил голос.

Леночка тихо всхлипнула.

— Ты что? — испуганно пробормотали на том конце трубки. — Я же пошутить хотел… Записывай ответ…

— Скотина!

Теперь ей было не до экзамена. Страх вырвался на волю, и девушка разразилась рыданиями.

— Что с вами, барышня? — окликнул ее преподаватель. — Ответа не знаете? Право же, не стоит так переживать, в другой раз сдадите!

— Нет, ничего, это я так… — пробормотала Леночка, вытирая слезы.

— Ну ладно тебе, записывай! — виновато гундели в ухе.

Леночка взяла в руку ручку, но бедро вдруг ощутило неприятное тепло, потянуло паленым пластиком.

В ухе пискнуло и вместо голоса бойфренда, будто в издевку, заговорило встроенное радио:

— … с последним блоком новостей. Аналитики отмечают выросшее в последнее время количество жалоб на качество мобильных телефонов. Наблюдается необъяснимый всплеск поломок и массовое обращение в ремонт. Гаджеты ломаются, перегорают, есть даже жалобы на то, что они взрываются и уничтожают sim-карты. Как заявил Главный санитарный врач России, все это связно с обилием так называемых «серых» трубок, не прошедших сертификацию и не отвечающих стандартам безопасности, а потому представляющих угрозу жизни и здоровью граждан

Многие также отмечают головные боли, вялость и снижение умственных способностей после пользования сотовыми телефонами.

По заявлению ряда ученых, истинное воздействие сотовой связи на человека до конца не изучено. По существу, мы активно пользуемся вещами, в безвредности которых не можем быть уверены.

Вместе с тем, аналитики уверены в другом: сотовая связь будет неуклонно развиваться, несмотря на любые доводы критиков.

Что же до неизбежных побочных явлений, что ж — такова цена прогресса.

Content

Владислав Выставной
Карантин

Пролог

Часть первая Эвакуация

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть вторая Зона покрытия

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Часть третья Вне зоны доступа

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть четвертая Сбой связи

1

2

3

4

5

6

7

Часть пятая Конец связи

1

2

3

4

5

6

7

8

10

11

12

13

Эпилог