Михаил Тырин

Колесо судьбы

Алласт проснулся от свистящего дыхания, раздающегося у самого уха. Он слабо вскрикнул, дернулся, но сухая когтистая лапа крепко прижала его к земле.

– Лежи, человек, – прохрипел неизвестный. – Так будет лучше всем.

Зрение после сна пришло как-то не сразу и не полностью, словно занялся слабый рассвет. Алласт увидел пятерых ящеров. Они деловито вытряхивали его сумку, срезали ремни и пряжки с его одежды, выковыривали топливные пластинки из браслета, примеряли пояс с ножом и флягой.

Они его грабили. Судя по тем лохмотьям, что на них болтались, это были одичавшие разорившиеся торговцы. Еще вчера они не посмели бы даже посмотреть в его сторону…

Алласт без особого интереса размышлял, убьют ли они его? Вроде незачем. А может, лучше попросить, чтоб убили? Надо же когда-то увидеть Призрачный Мир. Развлечение, конечно, сомнительное, зато прекратятся эти муки. Начнутся другие. Какие, он точно не знал.

Он не ждал от них помощи. Вообще никакой. И все же не выдержал.

– Дайте воды, – прохрипел Алласт, но голос не слушался. Ящеры даже не обратили внимания на его хрип.

Через минуту они ушли, деля его вещи и незлобно при этом переругиваясь. Они взяли все мало-мальски ценное, не тронули только пентагран, висящий на груди. Это правильно. Даже голодные бродяги понимают, что к магическим принадлежностям лучше не прикасаться.

Солнце поднималось, неумолимо сокращая тень от острого скалистого обломка. Пылающая горячим светом полоса растекалась по сухой глине, приближаясь к Алласту. Он чувствовал, как к нему идет жаркая волна, готовая поглотить всего, без остатка, облепить, выжать досуха, до хруста в суставах.

Обрубок ноги начал болеть, он тоже ощутил приближение горячей волны. Впереди – бесконечно долгие часы жары и жажды, запредельные усилия, медленное движение вперед, к цели, которой, быть может, и нет вовсе.

Лучше бы ползти ночью, когда чуть прохладнее. Но в таком случае когда спать? Заснуть на жаре он точно не смог бы.

Люди умирают, лишаясь цели и воли, – Алласт знал это. Его не убили, значит, надо как-то жить.

Пора… Алласт повернулся и вдруг почуял, как сердце заколотилось быстро-быстро.

Он увидел вещи, брошенные ящерами. Конечно, это было никчемное барахло, на которое не позарится ни один нищий, – всего лишь ворох вонючего тряпья да гнилые обрывки веревок. Но среди этого вороха лежала кожаная фляга. Она была такая старая и перелатаная, что вызывала только брезгливость. Но это была фляга. Они взяли его флягу и бросили свою, старую.

Там могла оказаться вода. Хотя бы пара капель.

Алласт судорожно протянул руку и схватил флягу. И тут же услышал, как внутри булькнуло. Там было немного, всего глоток, но этот глоток был равен сейчас целому состоянию, половине жизни!

О чем говорить, если еще вчера, проснувшись, Алласт всерьез намеревался собрать и съесть маленьких белых червячков, которые завелись в запекшейся крови на обрубке его ноги. Не для того, чтоб насытиться, конечно, а только дать каплю влаги языку, распухшему и превратившемуся в сухую каменную глыбу.

В червячках не оказалось влаги. Он растер одного между пальцами и увидел только желтую липкую слизь. А сегодня у него целый глоток воды. Целый мир в одном глотке воды. Жизнь возвращалась, пусть и ненадолго.

* * *

Вначале их было двое. Они пересекали пустыню в поисках Фактории.

Мерр появился в жизни Алласта случайно: просто подсел за тот же стол в трактире. Вначале они молча пили пиво, думая каждый о своем. Потом Мерр достал дорожный визор, но тот не включился. Алласт дал ему пару топливных пластинок, однако смотреть было нечего. В этой части полуострова хорошо ловились только скучные проповеди.

Потом – слово за слово…

Мерр представился торговцем и собирателем редкостей. Алласт сказал, что у него как раз есть одна такая. И полез в сумку за обломком старого металлического колесика с округлыми рубчиками по краю.

– Тут какие-то знаки, – сказал Алласт. – Мне говорили, что они похожи на буквы Четвертого языка даймонов.

– Для даймонов вещица простовата, – скептически заметил Мерр.

– Ты не хуже меня знаешь, что в некоторых вещах главное не форма, а суть.

Он все же увидел, как загорелись глаза у Мерра. Тот долго крутил вещицу, разглядывая со всех сторон, пока не заявил:

– Я дам тебе неплохую цену за эту безделушку. Но при одном условии. Ты покажешь мне место, где нашел ее.

– Ого, это неблизко, – предупредил Алласт. – И потом, она могла оказаться там случайно, ее мог кто-то обронить, например…

– Такие вещи не попадаются случайно, – с улыбкой покачал головой Мерр. – И еще: посмотри на слой отложений – эта вещь очень долго пролежала в земле, ее давно не касались чьи-нибудь руки. Только твои.

– А ты можешь хотя бы предположить, что это? – спросил Алласт, хотя и не очень рассчитывал услышать от торговца правду. Ведь правда о вещи – это цена вещи.

– Всего лишь обломок колеса, – загадочно улыбнулся Мерр.

– А что за колесо?

– А колесо, скорее всего, часть механизма.

– А что за механизм?

Мерр молчал довольно долго. Наконец он сказал:

– Ты когда-нибудь слышал о Фактории?

Алласт даже не раздумывал.

– Когда выезжаем? – только и спросил он.

* * *

Как же тяжело…

Как это тяжело – протянуть руки, нащупать неровности в горячей каменистой земле, уцепиться и затем согнуть руки в локтях, подтягивая тело, извиваясь, как гусеница.

Как же тяжело делать это раз за разом, почти не продвигаясь вперед. Каждое движение – словно год жизни. Каждая царапина – будто отсечение головы.

Вчера Алласт преодолел шагов пятьсот. Но вчера он был сильнее. И кровь была жидкой, она бодрее бежала по венам и артериям. А пальцы не были так изодраны.

Вчера было легче. В знойном мареве виднелась его цель – два иссохших дерева, склонившихся друг к другу. Они бесконечно далеко. Но где-то там Мерр бросил его посох, Алласт успел увидеть это.

Мерр не знал, что у Алласта осталась одна энергетическая капсула, она всегда хранилась у него про запас, спрятанная в пентагран на груди. Часть ее силы Алласт истратил, чтобы остановить кровь, хлеставшую из обрубка ноги. Осталось немного.

Немного – это лучше, чем ничего. Это, например, прохладная беседка с родником и накрытым столом – если, конечно, знать нужные магические формулы. Или сильный маунт, который пронесет его на три, а то и пять тысяч шагов, прежде чем не рассеется магическое поле.

Это может быть даже новой ногой. Правда, тоже ненадолго. Главное – правильно выбрать, но это потом, когда будет посох. А пока – надо ползти.

И все-таки как же тяжело…

* * *

– Зачем тебе это? – спросил Мерр, когда поздним вечером они поджаривали на костре степную куропатку.

– Что? – не понял Алласт.

– Это путешествие, эти трудности.

– Ты же сам предложил.

– Да, но ты согласился. Зачем тебе это? Неужели так нужны деньги?

– Деньги? Да нет… Сам не знаю.

Алласт примолк, задумавшись. Ночная степь жила тысячами звуков. Пели невидимые насекомые, кричали птицы, неподалеку ворчали в траве расседланные маунты.

– В памяти поколений, – заговорил Алласт, – остаются далеко не все. Только особенные. Никто не будет долго помнить хорошего воина, зато запомнят мудреца. Потому что мудрец несет истину, он – хранитель сокровенного знания. Знание нужно всегда, в любые времена.

– О-о, еще один искатель предназначения, – безобидно усмехнулся Мерр. – Много вас стало в последнее время. И все друг на друга похожи – молодые, горячие, безрассудные и потрясающе наивные. И ты хочешь, путешествуя, стать мудрецом?

– Да разве можно такое захотеть?! Мудрецом сам себя не сделаешь, это делает жизнь. Но можно помочь самому себе. Быть великим воином я не хочу, воины служат не добру и даже не злу, они служат смерти. Я ведь был воином, и не самым плохим.

– Ты был не воином, а наемником, и не знал, что значит бороться за убеждения, – медленно проговорил Мерр. – Иначе бы ты понял: нет добра и нет зла. А есть сила и есть слабость. Нет истины, и нет заблуждения – есть путь, выбранный тобой. И если ты твердо выбрал его, значит, он верный.

– Ну как же это – нет добра? – возразил Алласт. – Добро – это наш единый Белый Бог. Так учили меня и всех нас. Сила – один из способов прийти к добру, а значит, к Богу. Но не единственный и, наверно, не лучший способ. Впрочем, что я тебе говорю? Ты и сам бывал в церкви.

Мерр при этих словах как-то странно напрягся. Словно какое-то слово едва не сорвалось с его языка, но вовремя остановилось. Алласт тогда не придал этому значения, а зря. Все могло бы обернуться иначе.

– Сколько тебе лет? – спросил Мерр.

– Двадцать три, – Алласт почему-то смутился.

– А мне – больше двухсот. Сколько раз ты посетил Призрачный Мир?

– Пока ни разу.

– А я – двенадцать раз. И я еще не мудрец, далеко не мудрец. Вот так, парень…

Алласт присвистнул.

– Двести лет, – выдохнул он. – Ты столько интересного можешь мне рассказать!

Алласт нагнулся, поправляя вертел, и из-под куртки показался пентагран на цепочке.

– Ты еще и маг?! – удивился Мерр.

– Не совсем, – Алласт опустил глаза.

– Но все-таки маг? И что же ты умеешь – смотреть в будущее, общаться с мертвыми, управлять погодой?

– Только немного врачевать. Меня научили этому, когда произошло примирение армий Тумара и Большого Валлавы. Воины с обеих сторон помогали друг другу – и вот…

– Хорошо, в дороге такое может пригодиться. И все же ответь: что ты хочешь узнать в этом путешествии, юный мудрец?

Алласт на минуту задумался. Он вспоминал все, что слышал про загадочную Факторию.

Все знали, что через Великий Кряж, разделивший мир на две половины, есть только один путь – под землей, через галереи, проложенные трудолюбивым племенем гномов. Там, на Туманной стороне, мир жил по другим законам, ирреальным и непостижимым, и никто не смог бы поручиться, что там хорошо. Но гномы не очень-то хотели допускать чужаков к своим секретам, поэтому живые всегда искали свой путь через Кряж. Зачем – сказать трудно. Они всегда что-то ищут и никогда не успокаиваются, такова природа разума.

Каждый народ и каждое племя искали свой путь. Кто-то применял протомагию, кто-то по крупицам восстанавливал знания древних, кто-то надеялся на новые знания… Наконец ворота были построены. Но они привели совсем не туда, куда рассчитывали попасть их изобретатели…

– Фактория, – произнес он, – это ведь ворота в Мир Отражений?

– Может, и так. Но ты не хуже меня знаешь, что эти ворота безвозвратно разрушены.

– Я хочу знать об этом все. Я хочу видеть своими глазами.

– Но ты не увидишь Факторию, ее нет. Нам осталось лишь собирать такие вот следы.

– А ведь мы занимаемся богоборческим делом, – заметил Алласт. – Ведь Белый Бог поселился в одном из Отражений и строго запретил живым даже приближаться к себе.

Мерр снова напрягся, но совсем чуть-чуть и ненадолго.

– Я всего лишь собираю редкости, – сказал он. Затем достал обломок и принялся вертеть его в руках, как делал постоянно. Теперь эта вещь принадлежала ему, о чем Алласт совсем не жалел.

– Говорят, можно увидеть, как выглядят жители Отражений, – произнес Алласт. – Для этого нужно долго смотреть на спящего оборотня при свете звезд. Когда Волчьи Глаза окажутся точно посредине неба, лицо Оборотня начнет меняться и примерять то один, то другой облик. Это и будут их лица.

– Говорят много всякого…

– У тебя же есть визор! – воскликнул Алласт. – Проверим одну штуку, когда подойдем к Великому Кряжу, хорошо?

– Какую штуку? – слегка нахмурился Мерр.

– Ты не слышал? Говорят, в хорошую погоду можно увидеть очень странные картины. Я думаю, это сигналы, которые случайно долетают до нас с Туманной стороны. Можно увидеть просто удивительные вещи.

– И ты в это веришь?

– Там все по-другому, – Алласт мечтательно улыбнулся. – Там живые не нуждаются ни в еде, ни в жилище. Там нерожденные наблюдают за живыми сквозь небесную сферу и сами выбирают, в какой мир им прийти. Там хрустальные здания до самых облаков, дороги и мосты, соединяющие далекие острова, летающие города, разумные растения… Я отдал бы любую из своих жизней за один только взгляд на это. Даймоны знают суть вещей и времени, они помнят даже, как рождался из Хаоса наш мир – как земля ломалась и вздымалась к самым небесам, как громадные плоскогорья шипели и булькали, словно яичница, как целые страны проваливались в адский огонь…

– Занятно ты говоришь, – изрек Мерр. – Но в твоем знании нет сокровения. По правде сказать, таких историй можно наслушаться в любом трактире.

– Вот поэтому я иду с тобой.

* * *

В какой-то момент Алласт всерьез задумался: как бы он мог сейчас убить себя. Есть ли способ – быстрый и безболезненный? Но, увы, при себе ничего подходящего – ящеры сняли даже шнуровку с уцелевшего сапога.

Солнце не просто жарило, оно упорно выжигало маленький живой комочек, случайно оказавшийся посреди раскаленной земли. Оно словно поставило цель – поскорей превратить его в сухую оболочку, игрушку для случайного ветерка.

Тот глоток воды – он растворился в теле Алласта, будто в куче горячего песка. Без следа, без пользы и без звука. Раз – и ничего нет…

Сколько шагов он смог проползти? Если судить по ощущениям, то половину мира, не меньше. И все на брюхе.

Определить на глаз он не мог – жара колыхала воздух и обманывала зрение. Да и зрения толком не было, глаза горели, как и все тело, только больнее.

Как себя убить? Удариться головой о камень? Но на это просто не хватит сил – будет больно, и не более того. Может, перестать дышать? Терпеть, пока не покинет сознание. Возможно ли такое?

Маг-мастер, обучивший Алласта ремеслу врачевания, мог убить любое существо легким давлением двух пальцев в определенные точки на шее. И это без всякой магии. Но такими секретами он с Алластом не поделился, сказал: «Молод еще».

А жаль. Сейчас бы пригодилось.

Самоубийцам в Призрачном Мире очень несладко. Долгие и тяжелые годы пройдут, пока не получишь пропуск в Колодец Возрождения. Грязная работа, презрение, приговор молчания, чужое тело, старое и больное – вот судьба самоубийц на той стороне.

Может, это не так уж и тяжело, – подумалось Алласту. Может, это легче, чем медленно поджариваться в полном забвении и упадке духа?

Надо жить, – сказал он себе.

И тут же услышал звук, от которого неприятно похолодело в груди.

Хотел быстрой смерти – изволь получить.

* * *

Впервые он услышал такой же звук в тот день, когда они с Мерром увидели над горизонтом уступы Великого Кряжа.

Алласт еще удивленно вертел головой, а Мерр уже активировал броню на своем маунте и рявкнул на Алласта, чтоб тот сделал то же самое и приготовился к бою.

Алласт не успел и первым же ударом был сброшен на землю. Это были сквазы – отвратительные создания, о которых Алласт прежде только слышал. Они напоминали помесь птицы и черепахи и убивали без причины – только за то, что чужой оказался на их территории. Их крик походил на громыхание кровельного железа, мощные лапы и клювы били сильнее молотов.

Алласт все же сумел прийти в себя, перекатился, уходя от удара и одновременно выхватывая посох. Сквазы одновременно завизжали – они увидели, как замертво рухнули сразу двое их собратьев. Завоняло паленым мясом.

Мерр дрался без всякой магии, просто размахивал боевым посохом и шел напролом, рассыпая целые снопы горячих искр. Алласт сжигал врага огненной струей, сейчас был не тот случай, чтобы тщательно целиться и экономить энергетические капсулы.

Из всей стаи уцелели и спаслись бегством только четыре скваза, восемь бились на песке в конвульсиях. С ужасом Алласт обнаружил, что его маунт также дергается на песке с располосованным брюхом. Еще через секунду он заметил довольно глубокую рану у себя на ноге.

– Много истратил силы? – спросил первым делом Мерр, с трудом переводя дыхание.

Алласт сдвинул рукоять посоха и показал четыре светящихся колечка, нанизанных на основание.

– Немало.

– Лечись, пока не воспалилась рана, твой маунт, похоже, отжил свое.

Алласт без особого труда залечил свою рану и даже поднял на ноги маунта, но тот прошел всего несколько сотен шагов. Затем он жалобно взвыл и уткнулся шишковатой мордой в песок. Он умер мгновенно.

Дальше они продолжали путь вдвоем на одном животном, но это было слишком медленное путешествие. Мерр стал каким-то хмурым, говорил мало, все больше расспрашивал про дальнейшую дорогу.

К вечеру они все же увидели подножие Великого Кряжа, хотя на маунта было жалко смотреть – он тяжело дышал и взирал на всадников с немым укором. Вершины гор тонули в сером тумане, но Алласт знал – там бушует стихия, там сталкиваются смерчи и молнии, а огромные камни летают, словно комочки бумаги. Никто из живущих не смог бы продержаться там и минуты. Только бестелесные энергенты порхали среди зловещих грозовых разрядов и совершали действия, суть которых была известна лишь им одним.

Мерр оставался все так же хмур, он, не говоря ни слова, принялся разводить огонь, а Алласта послал подстрелить какую-нибудь птицу.

Птиц тут не было, и Алласт вернулся с пустыми руками. Они ужинали пластинами сушеного мяса, размачивая их в теплой воде.

– Значит, говоришь, почти пришли? – изрек Мерр, внимательно глядя на Алласта.

– Завтра вечером будем на месте.

Мерр покачал головой.

– Это Кряж, – сказал он. – Здесь не загадывают.

– Вообще-то да, – умерил свой оптимизм Алласт.

Мерр расчистил место у костра.

– Рисуй план, – строго сказал он. – И определяй место, где мы встретимся, если нас раскидает.

Алласт вооружился палочкой и начертил схему, полагаясь только на свою память.

– Мы могли бы добраться и быстрее, – сказал он, – но вот здесь придется петлять между грязевыми озерами. Они только с виду сухие и крепкие, там запросто можно провалиться и не всплыть. А по воздуху твой маунт двоих не пронесет.

– Так это совсем рядом, если напрямую! – воскликнул Мерр и даже заметно повеселел.

– Ну да, – кивнул Алласт. – Был бы второй маунт…

– Ничего, – бодро усмехнулся Мерр, – теперь спешить некуда.

Алласт первым улегся спать и долго наблюдал, как Мерр сидит у костра и разглядывает обломок старинного колеса. Что за мысли бродили у него в голове, понять было невозможно. Впрочем, на рассвете Алласт понял и это.

* * *

Он просто закрыл глаза и съежился, ожидая удара и боли. Сквазы кричали уже где-то рядом, но не нападали, и это пугало больше, чем простое ожидание боли. Прошло не меньше минуты, пока Алласт решился посмотреть вокруг.

Сквазы действительно были рядом. Они спокойно паслись, выискивая между камнями пучки чахлой бесцветной травы. Алласт повел вокруг взглядом, и сначала ему показалось, что в глазах от напряжения и ослепляющего цвета начали водить хороводы дрожащие белые точки.

Это было не совсем так. В воздухе на самом деле творилось что-то не то. Он был насыщен чем-то почти незаметным, едва искрящимся, подвижным – как будто кто-то подбросил над землей горсть серебряных опилок. Потом пришло другое, более верное сравнение – шары, сотканные из тончайших серебряных нитей, парили вокруг, слегка покачивая сухой воздух.

Наконец Алласт увидел самое главное. Со стороны Кряжа к нему приближался маунт, на спине которого покачивалась искусно сделанная беседка. Это был огромный маунт, он плыл над землей, будто тяжелая баржа, – медленно и невозмутимо.

Их разделяло не более тридцати шагов, когда сквазы тревожно зароптали, сдвинулись ближе, словно готовились отразить какую-то атаку. Алласт понял – они приручены и выполняют сторожевую работу, хотя считается, будто их невозможно приручить ни кормом, ни палкой, ни даже научной магией.

Алласт уже видел, что в беседке находится человек. Это была женщина, наверно, молодая – по крайней мере, в фигуре чувствовалась юная стать. Больше разглядеть не удалось, солнце слепило глаза.

Маунт остановился и тяжело осел, отдуваясь и ворча. Три пары маленьких быстрых глаз исследовали все вокруг, из ноздрей вырывались струйки горячего пара.

Алласт смотрел на нежданную гостью. Она сошла со спины животного так величественно, что не оставалось сомнений – она из какого-то правящего клана. Алласт даже пожалел, что в силу своего жалкого положения не может ни поклониться, ни припасть на колено…

А еще через несколько секунд он понял, что с самого начала глубоко заблуждался. Он увидел взгляд женщины – пустой, как высохший колодец. И лицо – мертвое и неподвижное.

Она не была ни царицей, ни властительницей, она была пленницей Энергентов. Она – Оболочка, одна из тех несчастных, чьи тела они использовали для посредничества между собой и живыми. А эти прозрачные серебряные клубки в воздухе, видимо, и есть Энергенты. Алласт никогда не видел их вживую, он мог только гадать. И больше всего его беспокоил вопрос: что за причина заставила их спуститься к подножию Кряжа и обратить внимание на одинокого умирающего путника? Это могла быть только очень серьезная причина. Алласт терялся в догадках.

Женщина неспешно приблизилась и протянула Алласту его посох.

– Вставай, маг-воин, – произнесла она. – У тебя еще есть силы.

Алласт с опаской наблюдал за нею. Ничего хорошего эта встреча не сулила. Он активировал посох и прошептал простенькое короткое заклинание, можно даже сказать, формулу.

У него появилась недостающая нога. Ее нельзя было увидеть – это была овеществленная иллюзия, и существовать она могла не больше пары минут, но он смог подняться. Посох согревал руку привычным теплом и питал силой.

– Мы немедленно уезжаем отсюда, – объявила женщина. – Взойди на спину маунта и не задавай вопросов. Мы должны торопиться. Ты дал ход событиям, которые не должны были случиться, и тебе придется их остановить. Постарайся отдохнуть в дороге, другого времени у тебя не будет.

– Кто ты? – спросил Алласт, даже не веря, что она обратит внимание на его вопрос.

Но она ответила:

– Я – тот, кому тебе придется подчиняться, человек, поскольку здесь правит наш закон и никакой другой над ним не властен.

В беседке Алласт нашел большую флягу с водой и фрукты. Он набросился на них, не спрашивая разрешения – если честно, плевать ему было на разрешения. Женщина села рядом и уставилась в пустоту. Чувствовалось, что спрашивать у нее что-либо еще бесполезно.

Маунт крякнул и плавно приподнялся над землей. Сквазы словно только и ждали этого – дружно разбежались в стороны и окружили животное кольцом, прорываться через которое побоялся бы даже отчаянный враг.

Набив живот, Алласт почувствовал, что нестерпимо хочет спать. Невидимая нога уже прекратила существовать, обрубок вдруг снова начал ныть. Засыпая, Алласт вспоминал, как быстро и нелепо все произошло…

* * *

…Он долго не мог уснуть в тот последний вечер у костра – сердце терзали какие-то предчувствия. Впрочем, он знал – близость Кряжа дает знать о себе. Дьявольские вихри, что кружат над вершинами на страшной высоте, несут в себе не только пыль и песок, они сотканы из страдания, из вечного крика неупокоенных душ, из темной энергии, рождающей ужасных монстров.

Мерр не ложился, он ссутулился у костра и, кажется, продолжал играть с древним обломком.

– А как ты здесь оказался? – спросил он вдруг.

– Что? – не понял Алласт.

– Что тебя привело сюда и как ты нашел эту штуку?

– Случайно.

– Случайно? – Мерр рассмеялся. – Кряж – не трактир, сюда не заходят случайно.

– Ну, в общем, да, – усмехнулся в ответ Алласт. – По правде сказать, не совсем случайно. Когда распустили Гвардию, мы с ребятами остались без дела. И один богатый торговец предложил нам работу. Всего-то – догнать вора, который обокрал его дом, и вернуть какие-то вещи.

– Разве это не дело полиции?

– Не знаю, меня это мало интересовало. Торговец объяснил, что вор не состоял в Гильдии, а значит, мы могли поступать с ним как вздумается.

– И как вы поступили?

– Никак, – Алласт вздохнул. – Он оказался не простым вором. Никогда не видел такого чудища – двухметровый клубок, весь из шипов, зубов и крючьев.

– Это был Чужой? – Мерр удивленно поднял брови.

– Выходит, что так. Мы выпустили в него столько огня, что хватило бы, чтобы спалить небольшой город. Он бросил поклажу и исчез. Словно в воздухе растворился. А вещи мы вернули – какие-то свитки, кристаллы, бронзовые фигурки.

– И там ты нашел обломок?

– Да, как раз там.

Мерр при этих словах как-то странно усмехнулся. Алласт ждал, что он еще скажет, но вскоре уснул.

Его разбудил удар и последовавшая за ним тупая боль в колене. Он вскочил… вернее, хотел вскочить, но понял, что не может этого сделать. В свете костра он увидел нависающую фигуру Мерра. Тот вытирал пучком травы свой тесак, которым всегда пользовался, как топором.

Алласт еще не видел и не понимал, что у него нет половины ноги.

– Ты что делаешь? – в изумлении спросил он.

Мерр не ответил. Алласт увидел, что он засовывает за пояс его посох, деловито собирает вещи в ранец, застегивает пояс.

Алласт почувствовал, что слабеет. И наконец увидел, как из обрубка ноги хлещет кровь.

– Что ты сделал? – прошептал он, не веря, что это реальность. – Ты не смеешь, ты поплатишься…

– А что я такого сделал? – невозмутимо произнес Мерр. – Я ведь не убил тебя, я просто отделил больную ногу, которая могла загноиться после прикосновений сквазов. Тебя убьет солнце или еще кто-нибудь, но я тут совершенно ни при чем. Полиция ничего не сможет мне предъявить.

– Что ты несешь?! – из последних сил закричал Алласт. – Мы же пришли сюда вместе!

– Пришли вместе, – Мерр был все так же невозмутим, – а уйдем по отдельности.

Он уже взобрался на маунта и негромко свистнул, приказывая тому двигаться.

– Счастливо оставаться, мудрец-самоучка.

Однако он тут же вернулся. И заговорил с яростью и остервенением, которых Алласт от него просто не ожидал:

– А хочешь, поделюсь с тобой еще одной мудростью напоследок? – Глаза Мерра, казалось, пылают в темноте. – Ты – несчастное затуманенное существо – посособствовал великому делу. Я найду путь к Фактории, и твоя безделушка поможет нам открыть путь в Мир Отражений. И вы все увидите, что ваш Белый Бог – это всего лишь кучка алчных трусливых жрецов, у которых одна цель – повелевать вами, водить вас за нос, как слепых, наслаждаться своей властью над целыми нациями. И ты первый скажешь нам спасибо, если выберешься к тому времени из Призрачного Мира. Ты будешь благодарен мне за открывшуюся истину.

– Нет истины, и нет заблуждения, – проговорил Алласт, борясь с головокружением. – Это же твои слова.

– Даймоны специально разбросали по миру обломки механизма, открывающего Ворота, – продолжал Мерр. – За эти фрагменты сражались могучие народы. Даймоны ждут сильнейших – тех, кто победит остальных и завладеет всеми деталями механизма. Только им откроется путь во внешний мир. Но никто не догадывается, что сильнейшими могут оказаться умнейшие, – при этих словах он ткнул себя кулаком в грудь. – И мир встанет под серые знамена – вот увидишь!

– Проклятые богоборцы, – Алласт уже едва выдавливал слова, он терял силы каждую секунду. – Когда же вы поймете, что только согласие между нациями…

Он не закончил – силы иссякли, перед глазами поплыли желтые пятна.

Мерр больше ничего не сказал, он развернул маунта и направился прочь. Алласт не сводил глаз с темного силуэта, медленно удаляющегося в направлении Кряжа. В пентагране оставалась единственная капсула с живым светом, Алласт читал целебное заклинание и продолжал смотреть в спину Мерра.

У него было острое зрение. Он смог увидеть, как тот сделал размашистое движение, словно что-то выбросил.

Это мог быть только посох. Мерр бросил его около двух сухих деревьев, склонившихся друг к другу. В тот момент это было единственной надеждой Алласта.

* * *

Огромный пещерный зал был сухим и опрятным, словно большой собор Белой церкви. Здесь вовсю кипела жизнь. Алласт и раньше встречался с цвергами, но в таком количестве видел их впервые. Малорослые жители подземелий тащили какие-то тюки, подгоняли маунтов, сновали из одного тоннеля в другой, торговались у прилавков, беседовали, степенно поглаживая бороды, – все как на площади обыкновенного города.

Только этот город не был обыкновенным. И то, что цверги впустили сюда случайного человека, было необыкновенно вдвойне.

Алласт не ждал ничего хорошего и тем не менее понимал: в его жизни вот-вот произойдет что-то важное, что-то необыкновенное, выпадающее далеко не каждому. Знать бы только, за что такая честь…

Впрочем, скорее всего, ему это объяснят.

Он лежал под навесом на груде выделанных шкур и наслаждался блаженной прохладой. Вообще самочувствие было каким-то неестественно бодрым, и даже обрубок ноги почти не беспокоил. Вероятно, здесь не обошлось без магии – Энергентам и цвергам вряд ли нужен немощный полумертвый инвалид, от которого не добьешься никакого толку.

Девушка сидела рядом в резном деревянном кресле и по-прежнему смотрела в пустоту. Алласт имел возможность разглядывать ее, не стесняясь.

Он бы не сказал, что она потрясающая красавица – пожалуй, ее брови были слишком светлыми, а нос чуть больше, чем следовало бы. И все же она притягивала взгляд: и ее королевская прямая спина, и длинные ровные пальцы, и гордый изгиб бровей – все это как-то дисциплинировало, заставляло держаться так же спокойно и достойно. Никакого сомнения, что в прежней жизни она была непростым человеком. И как ее, бедняжку, угораздило впутаться в безмолвные игры Энергентов…

Внезапно Алласту в голову пришла дерзкая мысль, которая его самого сначала не на шутку испугала. Но неистребимое любопытство взяло свое.

Он тихонько направил на девушку свой посох и едва слышно начал читать Особую главу из заветной книги мага-врачевателя. Ее применяли в тех случаях, когда применять было больше нечего. Любой начинающий лекарь мог прочитать эту главу и неожиданно получить какой-никакой результат. А мог и не получить, что случалось чаще.

Во всяком случае, для изгнания безумства, которое тяжелее всего давалось врачующим магам, применялась только Особая глава, и Алласт решился.

Вначале ничего не происходило. Потом Алласт заметил, что у девушки порозовели щеки. Это внушало надежду. Только бы вселившиеся в нее Энергенты ничего не заметили…

На пятой минуте Алласт со всей определенностью смог бы утверждать, что в ее мертвом взгляде вспыхивают осмысленные искорки. И вдруг – словно прорвало.

Она вздрогнула – и разрыдалась во весь голос. Сквозь плач можно было расслышать, как девушка раз за разом повторяет: «Папа, мама, простите… простите…»

Алласт не на шутку перепугался, отдернул посох и даже отполз подальше, чтоб его не заподозрили. Впрочем, догадаться было бы нетрудно…

В тот момент, когда безжизненная статуя превратилась в рыдающую девчонку, он вдруг на удивление ясно увидел ее жизнь – предполагаемую, конечно. Он представил далекий дом, сохнущую от горя мать, хмурого, быстро стареющего отца, испуганных слуг, которые не смеют ни смеяться при стариках, ни даже громко говорить. Что было на самом деле, он не знал, но мог предположить, что девчонка просто-напросто сбежала из родительского дома, наверно, за любимым, а что случилось дальше – бог весть…

– Больше так не делай, – сказала девушка. Голос ее вновь стал таким бесстрастным, что было совершенно ясно: говорит не она, а поселившаяся в ней энергетическая сущность. Она лишь на минуту оттаяла и вновь замерзла. Умения Алласта не хватило бы, чтобы вернуть ее к жизни полностью и навсегда.

Прошло еще немного времени, и где-то рядом скрипнули петли – в полу открылась деревянная крышка люка. Алласт увидел гнома, такого старого, что даже на лице у него выступали гроздья лиловых кристаллов.

– Тебе пора, – сказал он, сердито сдвинув брови. – Протекторат готов говорить с тобой. Поторапливайся.

Услышав слово «Протекторат», Алласт разволновался. Он ожидал чего угодно, но события опережали даже самые безумные фантазии. Протекторат – могущественная духовная полиция, высший совет по охране интересов Единой Белой церкви – обладал такими возможностями, что даже самые гордые правители побаивались его. День назад Алласт даже помыслить бы не посмел, что на его персону снизойдет внимание с таких высот.

Правда, это внимание вряд ли сулило ему что-то хорошее. Протекторат всегда был карающей рукой Единой церкви, а что можно ожидать от руки палача?

– Ну, ты идешь? – поторопил Алласта старый гном.

– Чем? – Алласт мучительно улыбнулся. – Ты зря не захватил для меня запасную ногу.

– Будет тебе нога, – хмуро пробормотал гном и направил на него свой посох.

Пришло знакомое ощущение – Алласт почувствовал, что у него появилась здоровая нога. Но это, конечно, было только ощущением, причем временным.

Он поднялся, краем глаза заметив, что девушка также встала.

Они некоторое время плутали по узким тоннелям, потом начали спускаться по старой, заросшей ржавчиной винтовой лестнице. Алласт попытался подать девушке руку, но та даже не обратила внимания.

Здесь слышался тяжелый гул и содрогания каменных пластов. Где-то в глубине работали землеройные машины цвергов. Они работали годами, не останавливаясь. Гномы всегда копали, с незапамятных времен они вгрызались в землю, подчиняясь только им известной цели. Целые государства, скрытые от глаз, существовали под ногами у живых – развивались, торговали, иногда воевали, порой распадались и вновь возрождались.

Лестница привела в сумрачный зал, грубо вырубленный в породе. Алласт увидел выстроенные полукругом кресла. На одном из них сидел сгорбленный цверг, лицо его было неразличимо в полумраке. Девушка тут же заняла место рядом с ним.

На остальных креслах стояли зеркала, мерцающие слабым зеленоватым светом. Их было пять. Алласту не пришлось долго размышлять, чтобы понять, кого он в них увидит.

Цверг-проводник подтолкнул Алласта в центр полукруга, а сам тихонько исчез в крошечном проходе, похожем на крысиную нору.

Раздался голос, столь неприятный и дребезжащий, что Алласт даже вздрогнул. Говорил цверг, сидящий перед ним.

– Это и есть тот молодой бродяга, который причинил нам столько хлопот?

– Мы нашли его без особого труда, епископ, – безжизненно ответила девушка. – Он уже умирал.

– Клянусь своим саном, лучше бы он сделал это раньше, – услышал Алласт. – Может быть, мы разрешим ему сесть на пол, пока он сам не грохнулся?

– Пусть садится, епископ. Ему осталось не так долго отдыхать.

Алласт слушал эти странные речи, и по спине его бежали мурашки. Он чувствовал себя куропаткой, которую исследуют две кухарки. И что бы они ни решили, судьба одна.

– Пора пригласить членов Совета, – объявил цверг-епископ и хлопнул в ладоши. В ту же секунду зеркала засветились чуть ярче. А еще через несколько секунд на них стало проявляться изображение.

В Протекторате служили представители всех рас, кроме злобного племени Чужих. И сейчас Алласт имел возможность видеть каждого из них. Первым появился представитель людей – чернобородый священник с лицом полководца, который хмуро уставился на Алласта, заставив его отвести взгляд. Следующий – большеглазый тэнки, зябко кутающийся в собственные крылья. Потом – гордый и надменный представитель сидов, скользнувший по лицу Алласта презрительным взглядом. Сиды выглядели странно – словно какой-то волшебник-скульптор задумал их сделать лучше обычных людей, но бросил дело на полпути.

Закованный в доспехи ящер смотрел перед собой, не мигая, и казалось, ему вообще нет дела до происходящего. Последнее зеркало так и осталось пустым, но Алласт не сомневался, что из-за стекла за ним наблюдают. Там, конечно, оборотень, житель Проклятых земель, у которого наверняка есть резон не показывать настоящее лицо. Зеркала, как известно, передают истинный облик живых.

Представители семи наций смотрели на Алласта, а он смотрел на них. Седьмой была девушка, а вернее, поселившийся в ее теле Энергент.

Алласт осознавал, что одного слова любого из членов Протектората достаточно, чтобы стереть с лица земли большой город. Ему оставалось только гадать, что они сделают с ним.

– Сядь, – сказал цверг, ткнув в сторону Алласта скрюченным пальцем. – Нам не нужно, чтобы ты свалился и разбил себе голову.

– Да-да… – пробормотал Алласт и неловко опустился на холодный каменный пол.

– Ты знаешь, что за человек был с тобой последние дни? – строго спросил представитель людей.

– Догадываюсь, – негромко ответил Алласт. – Он богоборец и охотник за сокровищами даймонов.

– Он не только богоборец, но и сильный протомаг.

– Протомаг? – Алласт похолодел. – Но как?.. Не может быть… Он же…

– Успокойся, человек, – приказал Сид, – ты и не должен был об этом догадаться. Знаешь ли ты, что за вещь он получил от тебя?

– Просто вещица, очень старая. Возможно даже, времен даймонов.

– А ведь ты лжешь, человек, – заговорило пустое зеркало. – Он сказал тебе, что это, и ты прекрасно все слышал.

– Я… я просто не знал, верить ли этому, – признался Алласт.

– Верить нужно нам, – усмехнулся цверг. – И сейчас ты услышишь истину. Но прежде ты должен кое-что понять. С той минуты, как ты появился перед нами, ты – слуга Протектората. У тебя будет много обетов, и один из них – молчать о делах Протектората. Ты хоть представляешь, как мы можем тебя наказать за непослушание?

Алласт не представлял, но на всякий случай энергично закивал. «Слуга Протектората! – ошалело подумал он. – Немыслимо!!! Что же теперь со мной будет?»

– Говори, Лючита, – произнес цверг, коснувшись руки девушки.

Она, кажется, впервые за последние пару часов посмотрела на Алласта. Взгляд ее был такой же пустой, как и раньше, и все же что-то изменилось. Какой-то теплый огонек тлел глубоко-глубоко, на грани видимости. Впрочем, это могло просто казаться Алласту.

– Фактория существует, – сказала она. – Священный Протекторат знает дорогу к ней и охраняет от любых посягательств. Факторию построили не живые, ее оставили нам даймоны, перед тем как уйти на Туманную сторону. Фактория – это действительно ворота в Мир Отражений, но открыть их можно только одним способом – собрать механизм, состоящий из пяти колес – Колесо жизни, Колесо любви, Колесо судьбы, Колесо надежды и Колесо власти. Даймоны разбили механизм на сотни частей и разбросали их по миру. Чтобы заставить механизм работать, нужно собрать все фрагменты вместе. Нельзя изготовить новое Колесо, и нельзя подделать часть Колеса – ворота не откроются. Нужно обязательно собрать настоящие обломки, такова была воля даймонов. Они ждут, когда живые войдут в Мир Отражения, но для этого есть только два пути. Либо полное согласие между расами, при котором собрать механизм можно на основании всеобщей доброй воли, либо война, в которой останется только один победитель, и он завладеет всеми частями механизма. В любом случае через ворота пройдет лишь тот, кто достиг совершенства – тем или иным путем. Ты понял, человек, что за предмет ты подарил богоборцу?

– Это часть того самого механизма? – прошептал Алласт.

– Это обломок Колеса судьбы. Каждое колесо имеет свою особую функцию в механизме. Тот, кто соберет Колесо судьбы полностью, еще не попадет в Мир Отражений, но получит ключи к первой двери – а именно от Призрачного Мира. Ты понимаешь, что это означает, человек?

– Можно будет попасть в Призрачный Мир, – пожал плечами Алласт. – По-моему, это и так нетрудно…

– Как же вы, люди, иногда бываете глупы! – процедил сид. – Неужели не ясно, что произойдет, если откроется прямая дорога в Призрачный Мир?

– Не знаю… Вряд ли будет много желающих туда отправиться.

– Туда – нет. А оттуда? – с усмешкой проговорил невидимый Оборотень.

– Вот оно что… – понял Алласт.

– Сотни тысяч богоборцев были убиты в священных войнах за последние десятилетия, – впервые заговорил Тэнк. – Они жаждут вернуться в мир живых, но не скоро смогут это сделать, такова воля Единого Бога и таков порядок вещей. Через распахнутые ворота сюда хлынет огромная, злобная и безжалостная армия. Это будет армия мертвецов, черная сила, для которой не найдется преград. И уже легко понять, кто в конце концов заполучит весь механизм. Этого ли хотели даймоны, оставляя нам ключи в большой мир?

Алласт молчал. Он видел страшные картины опустошения. Он видел искаженные яростью лица, слышал крики умирающих, вдыхал дым горящих городов. Он видел серые знамена, поднимающиеся над развалинами.

Все это Алласт уже повидал своими глазами, еще когда служил в Белом легионе. Богоборцев непросто сдержать, даже когда их мало. Но если б их было хотя бы вдвое больше – Алласт и сам сейчас пребывал бы в Призрачном Мире, он не сомневался в этом.

– Не забывай и о том, – продолжал тэнки, – что среди мертвых есть не только богоборцы. За шанс пораньше вырваться в мир живых многие согласятся отречься от Белой церкви.

Алласт испуганно посмотрел на тэнки. Если бы кто-то сказал такое на площади или в торговых рядах, его бы точно по голове не погладили. Отречься от церкви – это и произнести-то страшно. Впрочем, членам Протектората, наверно, можно говорить все…

– Я бы не отрекся, – сказал он на всякий случай. И тут же заметил, как почти все его собеседники снисходительно усмехнулись. Видимо, они лучше знали цену жизни и лицо смерти.

– Ты невольно показал магу-богоборцу дорогу к Фактории, – тоном обвинителя произнес сид. – И ты дал ему часть Колеса судьбы. Тебе, конечно, невдомек, но им осталось завладеть лишь еще одним фрагментом, который хранится в одном из наших монастырей. Мы уже поставили там хорошую охрану, и тем не менее мир, как никогда раньше, близок к катастрофе. Мертвые не могут ходить среди живых и тем более воевать с ними. Порядок вещей должен оставаться незыблемым. Ты осознал, к чему привел твой неосторожный поступок?

– Но я же не виноват! – воскликнул Алласт. – Я не хотел зла…

– Глупый мальчик, – проговорила Лючита, – если б ты хотел зла, мы бы с тобой не так разговаривали. Вернее, даже не мы…

Алласт прикусил язык.

– Ты обязан исправить свою ошибку, – объявил цверг. – Таково решение Протектората.

– Что я могу? – с досадой вздохнул Алласт.

– Ничего особенного, – усмехнулся цверг. – Догнать своего дружка, забрать обломок Колеса и передать его Протекторату. Вот и все.

– Я?!! – изумился Алласт. – Но как? Вы же видите, у меня нет ноги! И потом, я всего лишь человек. Вы все – великие маги. Вам подчиняются лучшие войска. Вы можете пальцем пошевелить – и под кем угодно разверзнется земля. Вы можете натравить на кого угодно армию чудовищ, вы… вы все можете!

– Не забывай, человек, что он тоже маг, – вкрадчиво проговорил оборотень. – Более того, он протомаг. У тебя перед нами есть одно преимущество – он тебя не боится и готов подпустить близко. А что делать дальше – мы тебя научим. И насчет недостающей ноги тоже позаботимся.

– Да он уже, наверно, нашел Факторию… – уныло произнес Алласт. – Нашел, сделал, что намеревался, и пошел дальше.

– Он там, – негромко, но внушительно возразила Лючита. – И он долго там будет. Ты успеешь его застать.

– Ну, застану, а дальше что? Посохом по голове?

– Я не намерен слушать это нытье, – заявил сид. – Есть воля Протектората, и она будет выполнена. Мы тратим драгоценное время на болтовню.

– Это верно, – согласился цверг. – Могу еще добавить, что Протекторат умеет не только карать, но и вознаграждать за верность и отвагу. Это и к тебе относится, человек.

Как раз это Алласта сейчас меньше всего заботило. Он по-прежнему не знал, как сможет противостоять расчетливому и хладнокровному Мерру. Который вдобавок еще и протомаг…

Зеркала начали гаснуть. Алласт увидел, что из темного тоннеля вышел гном, который привел его в зал Совета, только теперь он катил за собой простую деревянную тачку.

– Я за тобой, – сказал он. – У меня для тебя кое-что есть.

Он схватил Алласта поперек туловища и запросто бросил в тачку, тот даже ойкнуть не успел. Видимо, теперь, когда Алласт поговорил с Протекторатом, не было нужды давать ему несуществующую ногу и тратить на это магическую энергию.

* * *

Они некоторое время двигались по сырому тоннелю, такому низкому, что даже гном пригибал голову. Вскоре Алласт услышал впереди какой-то визг, словно там мучили собаку. Наконец они оказались в невысоком помещении со множеством стеллажей и одним большим столом посередине. И еще Алласт увидел того, кто визжал.

В углу стояла ржавая железная клетка, внутри которой бесновалось мерзкое на вид существо. Она напоминало обезьяну, только лап у него было шесть. И кожа была голой и белой, будто у могильного червяка. Огромные водянистые глаза занимали, наверно, пол-лица.

– Это лунн, – сообщил гном. – Они живут под землей, очень глубоко. Чем дальше мы копаем, тем глубже они уходят. Их норы очень помогают нам в строительстве. А еще они дико живучие. Просто невероятно: ему можно отрубить ногу и приставить обратно – через полчаса она прирастет. Мы, кстати, сейчас этим и будем заниматься.

– Чем? – не понял Алласт, но гном не ответил. Он вновь схватил Алласта и перекинул его на стол.

– Лежи тихо и не задавай глупых вопросов, – гном вынул из чехла посох и плавно провел над Алластом. Тот сразу обмяк и перестал что-либо чувствовать. Даже пальцем стало тяжело пошевелить.

Гном какое-то время возился с повязкой на обрубке его ноги, потом пошел к клетке. Послышался короткий вскрик лунна, после чего гном вернулся. С собой он принес ногу – отвратительную белую ногу с шестью длинными пальцами. Она дергалась в его руках, словно могла жить отдельно от хозяина. А может, так оно и было.

– А нормальной, человеческой ноги у тебя не найдется? – безучастно спросил Алласт.

– А если и найдется – то что? – сердито ответил гном. – Не капризничай, бери, что дают. Человеческая нога на тебе не приживется, а эта – прирастет к чему угодно, даже к каменному идолу.

Алласт смотрел в потолок. Он чувствовал, как гном что-то там делает, возится, но предпочитал не смотреть. Только спросил один раз:

– Мне так и ходить с этим щупальцем всю жизнь?

– Ну, ты на всю жизнь не загадывай, – усмехнулся гном. – Не знаю… может, найдешь такого лекаря, который чего придумает. Да ты и сам лекарь. А самый надежный способ – это пройти через Колодец Возрождения. Выйдешь оттуда веселый и здоровый, лучше прежнего.

Потом Алласт уснул, и скорее всего, гном в этом ему помог. Сон был тревожный, словно на душе висело что-то тяжкое, сил он прибавил мало.

Открыв глаза, Алласт увидел Лючиту.

– Тебе пора, – негромко сказала она и протянула ему прямоугольный кожаный чехол. – Это для связи – лично со мной. Почаще рассказывай, что видишь и что делаешь. Протекторат поможет тебе хорошим советом, не пренебрегай этим.

Алласт приподнялся и увидел свою новую ногу. Неестественно белая, костлявая, с длинными гибкими пальцами, она была похожа на руку. А еще больше – на уродливую лягушачью лапу. Он попробовал шевельнуть ею – получилось.

– Смелей, – послышался рядом скрипучий голос гнома. – Прижилась, как родная, доволен будешь. Давай, поднимайся.

Алласт встал. Ощущение было, мягко говоря, непривычное, но он мог стоять – сам, без костылей и всяких волшебных штучек. Он попробовал пойти. Новая нога была больше и сильней, поэтому шел он неровно. Но все-таки шел.

– Ну! – с гордостью проговорил гном. – Мы тебе уже и обувь подобрали. Натягивай – и давай за мной. И поторапливайся.

Даже в грубых кожаных сапогах было очень заметно, что ноги разные. И по форме, и по размеру. Алласта немного мутило от всего этого. Было что-то отвратительное в том, что в его организм проникло нечто совершенно чужое, совершенно непохожее и ненормальное.

В одной из галерей Алласта ждал маунт – небольшой, но быстрый и сильный. На него уже привесили большую седельную сумку с припасами.

– Все время вперед и вверх, – объяснил гном, отвязывая животное от бронзового кольца. – На поверхности будешь через четверть часа. А там – держись за поводья и ни о чем не думай. Маунт знает направление, а на месте ты и сам разберешься.

– Как-то не уверен, – пожаловался Алласт. – Меня, кстати, обещали чему-то научить, а так и не научили.

– Научили, – тихо усмехнулся гном. – Самому главному научили, а что дальше – на это у тебя мозги есть. И нечего хныкать, не маленький уже. Удачи тебе.

* * *

Это был и в самом деле очень быстрый маунт. Прижавшись к его широкой спине, Алласт беспокоился, как бы его не сдул встречный ветер. Смотреть вперед было больно из-за летящих песчинок, поэтому большую часть путевых пейзажей Алласт упустил.

Всю дорогу он думал. Главным образом о том, что не сможет выполнить задание Протектората. Просто не знает как. С другой стороны, они там далеко не дураки и не стали бы отдавать важное дело в руки непонятно кому. По всему видно, что они знают про Алласта что-то особенное, но напускают туману. Зачем? Не проще ли было спокойно все рассказать, проинструктировать, обнадежить, вооружить?

Все, чем его вооружили, – это энергетическими кольцами для посоха. Неплохо, конечно, но это всего лишь посох мага. Против протомагии он все равно что ножницы парикмахера против кузнечного молота.

Наконец маунт остановился. Терпеливо дождался, когда Алласт сойдет с него на землю, и лишь затем бессильно завалился на бок. Было видно, что он отдал все свои силы, чтобы донести человека до места.

Алласт с минуту стоял неподвижно и прислушивался. Почти над самой головой нависали зловещие темно-серые утесы Великого Кряжа, до них было шагов шестьсот. Это выглядело странно и неестественно – они начинались внезапно, просто росли из плоской равнины, как стена. По большому счету, это и была стена, только нерукотворная – хотя как знать…

Местность вокруг была усыпана валунами – как небольшими, с человеческую голову, так и огромными, целыми скалами. Стояла странная тревожная тишина – ни ветерка, ни птичьего крика. Только едва заметное колыхание воздуха – отзвук того страшного рева, что царил у самых вершин Кряжа.

Вдруг Алласту показалось, что он видит нечто странное. Он приблизился к одному из небольших валунов и осторожно перевернул его носком сапога. И тут же отпрянул в ужасе – это была человеческая голова, обыкновенная голова во всех точных подробностях, только каменная.

Через секунду он понял, что стал жертвой собственного воображения. Никакая это была не голова, а обычный камень. Алласт покосился в сторону Кряжа. Неспроста тут мерещатся окаменевшие головы – Кряж не любит чужих и ясно дает это понять.

Алласт откинул крышку сумки и достал прямоугольный кожаный чехол. Черный тяжелый брусок, отполированный, как зеркало, был теплым на ощупь. Он провел по нему пальцем, и одна сторона начала светлеть. Через несколько секунд проступило лицо Лючиты.

– Ты уже на месте? – спросила она.

– Не знаю, – негромко ответил Алласт. – Маунт остановился.

– Он не пойдет дальше. Маунт – магическое животное, а там не действует научная магия. Иди теперь сам.

– Куда?

– Просто иди. Уверяю, ты не ошибешься. Как только увидишь это место – сам поймешь, что пришел. Все уже рядом.

– Ну, хотя бы направление! – взмолился Алласт.

– Ты думаешь, мы его знаем? – Лючита странно улыбнулась, и изображение на экране супервизора стало меркнуть. – Не забывай, что ты ищешь Колесо судьбы. А судьба сама приведет куда надо и подскажет, как поступить…

Изображение исчезло.

– Вот и поговорили, – проворчал Алласт. – И как это все понимать? Если там не действует магия, то на кой черт мне посох? Может, я просто возьму булыжник, привяжу его к палке…

Делать было нечего. Алласт перекинул сумку за спину и пошел, стараясь держаться параллельно отвесным стенам Кряжа.

Уже через пару сотен шагов он понял, что чужая нога ему не мешает. А еще чуть позже признался себе, что даже помогает. Она была очень сильной, с нею он мог бы перемахнуть через широкую трещину или каменный гребень в половину человеческого роста.

Единственное, что беспокоило, – ноющая боль в месте соединения. Алласт уже догадался, что гном не мог использовать магию, он применял какие-то неизвестные лекарские приемы, а это почти всегда больно. Но не настолько, чтобы помешать движению. И, уж конечно, не так, как было тогда, в пустыне…

И вдруг он понял, что пришел куда надо. Именно понял, а не предположил, даже никаких сомнений не было.

Он стоял на краю огромной впадины, склоны которой были усыпаны валунами. Далеко на дне ее клубился туман – густой, будто каша. Валуны были не простые, они выглядели, как обломки какого-то строения, скорее всего, стены или даже купола, закрывавшего этот кратер в незапамятные времена.

Никто из живых не мог бы построить такое сооружение. Оно могло быть только делом рук даймонов.

Алласт прошел вдоль края кратера, выискивая удобное для спуска место, и вдруг набрел на свежие остатки костра. Здесь же валялся всякий мелкий мусор, который обычно остается на стоянках.

Алласт присел у кострища на корточки и задумался. Он пробовал восстановить, вернее, домыслить ход недавних событий. Мерр пришел сюда, конечно, пешком, поскольку никакой маунт не войдет в зону, свободную от научной магии. Он переночевал на краю кратера – значит, ему требовался отдых и сосредоточение, перед тем как войти в Факторию. Следовательно, дело у него там – не на пять минут. Что это может быть за дело? Открыть ворота обломком единственного Колеса? Нет, глупости.

Протекторат наверняка все знал или многое, но не сказал ничего. И на то должна быть причина. Почему они так упорно хотят, чтобы Алласт сам все понял, сам добился, без подсказок, без помощи?

Впрочем, подсказки в пути ему обещали – но что это за подсказки. «Иди, думай сам, не бойся…» Все это Алласт мог себе сказать и сам.

Мерр – протомаг, а значит, он может применять свои магические знания даже здесь. И на что же он их употребит? Думай хоть всю жизнь – не догадаешься.

Пора было спускаться. Алласт с тоской посмотрел на густой туман, шевелящийся далеко внизу, и ему стало страшно. Собственно, чего бояться – смерти? Смерть – временная неприятность. Мудрые люди умеют понять, что все плохое проходит, как, впрочем, и хорошее, а значит, корень всего – в терпении. Но, наверно, есть вещи и пострашнее смерти. И что-то подсказывало Алласту, что очень скоро он с этими вещами познакомится.

Он достал супервизор. Лючита появилась сразу, словно ждала.

– Я, кажется, нашел его, – сказал Алласт.

– Мы не сомневались, – безразлично произнесла девушка. – Теперь иди до конца.

– Вы по-прежнему думаете, что я что-то смогу? – безнадежно спросил он.

– Мы не думаем. Не забывай, что ты ищешь Колесо судьбы. Изменить судьбу даже мы не в силах, а значит, все будет так, как должно быть. Мы знаем точно только одно – это твой путь.

– Если бы я тоже мог быть в этом так уверен, – вздохнул Алласт.

– Есть плохие новости, – произнесла Лючита. – Три часа назад большой отряд под серыми знаменами перебил охрану в монастыре и ворвался в хранилище. Колесо в руках у богоборцев, Алласт. Теперь все зависит от тебя.

– Как же так?! – опешил он. – Но вы же знали, что они нападут. Почему вы не поставили втрое, впятеро больше охраны?

– Кажется, ты опять хочешь поспорить с судьбой?

«Это не она говорит, – подумал он, глядя в глаза девушки. – Она бы не смогла. Она бы улыбнулась, подбодрила, может, соврала бы что-нибудь…»

– Вы обещали наградить меня, если я все сделаю правильно, – сказал он, стараясь, чтобы голос был по возможности твердым.

– Ну да, а у тебя возникли какие-то сомнения?

– Не сомнения. Просто я понял, чего хочу.

– Ну-ну, интересно…

Алласт собрался с духом.

– Отпустите ее.

– Кого?

– Ту, кого я вижу перед собой. Я не знаю ее настоящего имени…

Повисла пауза. Алласт чувствовал, как колотится его сердце.

– Это наглость, – проговорила наконец девушка. – Впрочем, почему бы и нет? Пожалуй, Совет будет не против.

– Обещайте мне это сейчас, – проговорил Алласт, пугаясь собственной дерзости. – Иначе я никуда не пойду.

– Пойдешь, – загадочно усмехнулась Лючита. – Но все равно обещаем. А теперь иди.

Связь прервалась. Алласт еще раз взглянул на туманные клубы в глубине кратера. Идти туда не хотелось категорически.

– Ну, ладно, – сказал он сам себе. – Теперь хотя бы знаю, ради чего мучаюсь.

* * *

Спускаясь по каменистому склону, Алласт сделал одно открытие – не сказать, что приятное, но полезное. Оказалось, что если снять сапог с приживленной ноги лунна, то идти намного легче. Цепкие длинные пальцы так хорошо хватались за валуны, что Алласт чувствовал себя совершенно уверенно и ни разу не споткнулся.

Оно и понятно. Лунны – жители каменных подземелий, всю жизнь бегают по стенам, им там без цепких пальцев никак.

Туман вокруг тек и перемешивался, как простокваша. Ничего дальше своего носа увидеть было невозможно, ну, разве что камни под ногами. Алласт спускался все ниже и чувствовал, как стынет воздух. Он не просто становился холоднее, а словно умирал, лишался жизненной составляющей.

Вскоре спуск кончился, под ногами оказалась плоская каменистая поверхность. Это озадачило Алласта: раньше он знал, что идти нужно все время вниз, – а куда теперь?

И тут он услышал, как кто-то идет навстречу. Совершенно явственно слышались шаги и хруст камней под ногами – очень большими ногами, явно не человеческими.

Алласт застыл в ужасе. Через минуту он разглядел в тумане нечто большое, темное, медленно двигающееся чуть в стороне. Раздался знакомый всхрап, и Алласт тут же понял – это маунт. Только что ему здесь делать, в этой мертвой зоне, лишенной питающей магической энергии?

Когда маунт еще немного приблизился, Алласт разглядел его упряжь. Вне всяких сомнений, это было животное Мерра. Хитрый богоборец как-то сумел протащить его сюда и заставить двигаться. Вот что значит протомагия…

Маунт ушел дальше, ничего не заметив, а может быть, просто не заинтересовавшись. Алласт подождал, пока стихнут шаги в тумане, и достал посох. Он решил на всякий случай проверить – возможно, разговоры про аннулированную магию преувеличены?

Двенадцать энергетических колечек под кожухом рукоятки горели ровным малиновым светом. Впрочем, это еще мало что значило. Алласт выкрутил посох на малую мощность – на конце разгорелась яркая белая звездочка. Посох действовал.

Чтобы убедиться до конца, Алласт решил попробовать какой-нибудь маленький невинный фокус с применением магии. Например, превратить булыжник в медузу. У него ничего не вышло.

«Что же это получается? – задумался он. – Посох действует, как оружие, но отказывается быть инструментом мага. Значит, магический огонь – вовсе не магический?»

Он запоздало вспомнил, что учитель-маг когда-то говорил ему: посох – преобразователь энергии, а во что ее преобразовать – это решает хозяин. В магию – значит, в магию. В смерть – значит, в смерть.

Тогда Алласт не обратил особого внимания на эти слова, ему это было не нужно. Да и сейчас, если откровенно, его мало заботили нюансы. Есть оружие – и хорошо. Жаль только, члены Протектората не объяснили это сразу, меньше было бы волнений в пути.

И тут он заметил, что туман редеет. Еще пара сотен шагов – и его не стало совсем.

Алласт стоял на усыпанном камнями плато, края которого не мог разглядеть. Впереди отчетливо различались постройки странной формы – ребристые опоры и крыши-полушария. Половина этих построек превратилась в руины, круглые крыши почти везде обвалились, но все равно вид впечатлял.

И еще кое-что сразу бросилось в глаза Алласту. Из скопления странных зданий бил в небо луч ослепительно-желтого света. В вышине вокруг него кружились мерцающие огни, словно сами звезды устроили хоровод.

Алласту стало не по себе. Он даже не сомневался, что видит одно из проявлений протомагии. Единственное, что было хорошо, – не придется теперь среди этих руин искать Мерра. Он сам указал путь к себе, только вот кому?

Алласт собрался с духом, еще раз проверил посох – и направился прямиком к Фактории.

А что это еще могло быть, если не Фактория?

* * *

Постройки были поистине огромными, просто исполинскими. Алласт стоял, задрав голову, и ощущал себя жалкой букашкой по сравнению с колоссальной силой даймонов – великих шаманов прошлого.

Сегодня этой букашке предстояло сыграть какую-то роль, еще непонятную, но явно не маленькую. Или не сыграть – это как повезет.

За раздумьями Алласт не сразу услышал череду приглушенных звонков из своей сумки. Он наконец сообразил, что там ожил супервизор.

– Алласт, у нас тревожные новости, – проговорила Лючита, едва появилось ее лицо. – Большой отряд серых всадников уже нагоняет тебя. Мы не знаем, как им удалось так быстро пересечь пустыню, видимо, им помогает протомагия. У тебя совсем мало времени, солдат, ты должен использовать все свои силы, волю и умения.

– Что я должен делать, скажите наконец! – почти закричал Алласт. – Хоть намекните!

– Все поймешь на месте… – супервизор отключился.

В первую секунду Алласту хотелось разбить его об камни. Но потом он остыл и спрятал обратно в чехол – еще пригодится вещица.

Он вошел в храм даймонов через пролом в стене, другого входа не нашлось. Атмосфера векового запустения окружила его, как недавно – туман, сдавила грудь, заложила уши. Каменные истуканы, по большей части разбитые, безмолвно смотрели со всех сторон на нежданного гостя, и в их взглядах не было ни капли радушия.

Здесь царил полумрак, лишь кое-где лучи света пробивались через проломы и трещины. Но Алласт сразу нашел путь, по которому прошел Мерр.

Он увидел разбитые камни стены. Их разбили недавно – это определялось по поверхности разломов. Видимо, Мерр, не особо мудрствуя, просто проложил дорогу своим посохом и силой протомага. И то верно – чего время терять на поиск лазеек?

Пролом вел в темноту. Алласт разжег крошечный яркий огонек на кончике посоха и увидел лестницу – широкую, замшелую, собранную из огромных каменных плит, почти не обработанных. Лестница вела вниз, в сумрачную неизвестность.

Больше всего на свете Алласту хотелось сейчас оказаться подальше отсюда. Лучше всего – в какой-нибудь маленькой мирной деревеньке, под ярким солнцем и зелеными кронами, с кружкой пива и ватагой веселых друзей.

Здесь не было друзей. А если б и были, вряд ли принесли бы много пользы. «Это твой путь», – так сказали члены Протектората.

Он спускался по лестнице и буквально кожей ощущал, как крошечное пространство сдавливают гигантские каменные глыбы, из которых собрано основание Фактории. Их невообразимая тяжесть словно опускалась на плечи – медленно и неотвратимо.

Лестница кончилась, а Алласт увидел странную картину – круглый, как труба, коридор, затянутый тонкой дымкой. Здесь было светлее, скорее всего, свет давала плесень, покрывающая стены. Посох можно было спрятать обратно в чехол.

Алласт пошел вперед, его ноги по колено утопали в странной дымке. У него было странное чувство, что за ним наблюдают. Казалось даже, что здесь не один, не два, а множество живых – они где-то совсем рядом, просто невидимы.

В какой-то момент нога его зацепила камень – и тот не откатился в сторону, а подпрыгнул и… медленно поплыл по воздуху. Алласт остановился, прислушался. Вскоре он убедился, что летающий камень здесь не единственный. А пройдя еще несколько десятков шагов, обнаружил, что все пространство перед ним занято булыжниками, которые плавали во всех направлениях, как мыльные пузыри.

Это должно было иметь объяснение. Алласт догадывался, что путь к воротам полон ловушек, и перед ним – одна из них. Видимо, ушедший вперед Мерр сумел ее преодолеть и дезактивировать. Что ж, спасибо ему…

И наконец Алласт понял, кто за ним наблюдает. Совершенно случайно он прикоснулся к стене и тут же отпрянул – рука нащупала что-то теплое.

Справившись с испугом, он присмотрелся. Картина была ужасна – все стены, как барельефы, покрывали окаменевшие тела живых. Они были именно живые, Алласт совершенно ясно осознавал это. Они чувствовали, они смотрели на него. Они застыли в разных позах – одни тянули руки, другие, наоборот, съежились в испуге, третьи приготовились отразить какую-то угрозу… Знать бы только, как эта угроза выглядит.

Когда-то давно он слышал жутковатую легенду про Виноватых. Великий Единый Бог не дал им вечной смерти, но и не оставил среди живых. Они навечно должны были оставаться на одном месте в виде каменных статуй, деревьев, родников, и все, что они могли, – это смотреть. Ну и, конечно, думать. Муку страшнее трудно было изобрести – вечность без движения, без свободы, без надежды.

Алласт не понимал только одного – какое кошмарное преступление перед Богом и миром нужно было совершить, чтобы заслужить такую кару. Может быть, попытка открыть ворота Фактории и есть подобное преступление?

Но на что тогда надеется Мерр? Конечно, он хитрый, он все предусматривает, и все же…

Алласт боялся идти дальше. Он боялся стать одним из живых изваяний с глазами, застывшими в вечной мольбе. Самое страшное – он даже не предполагал, где та грань, за которой следует наказание.

Эта грань ждала его впереди. Он увидел ее, когда решился пройти еще с полсотни шагов.

Три обтесанных и отполированных камня, похожих на клинки, торчали из стен и потолка, сходясь остриями в центре. Было бы довольно трудно пролезть через них и не пораниться, но главным было не это. Когда Алласт приблизился, они задрожали и вдруг пришли в движение. Это были простые движения, напоминающие работу обычных ножниц, но попробуй пройди через такие ножницы! И что-то подсказывало Алласту, что их нельзя просто застопорить или сломать.

За этой необычной преградой дымка сгущалась настолько, что разглядеть что-либо было вообще невозможно. Алласт некоторое время стоял и лихорадочно размышлял, как ему поступить теперь, и вдруг услышал голос:

– Ты уже здесь?

Это был голос Мерра. Алласт медленно обнажил посох, на который, впрочем, мало надеялся. Камни-ножницы замедлили движение, остановились, а затем и вовсе спрятались в стене. Завеса из дымки отдернулась, как простая занавеска. Перед Алластом стоял и таращил изумленные глаза Мерр.

– Ты как здесь оказался? – проговорил он.

– Шел, шел… и пришел, – пожал плечами Алласт.

Мерр был совершенно голым, на нем не было даже браслета. Вокруг него мерцало и переливалось прозрачное желто-оранжевое сияние. Алласт смутно догадывался, что это может означать.

Видимо, Мерр использовал Купол силы, энергетическую броню протомага. Сквозь эту броню легко мог пройти, например, меч или даже брошенный камень. Но при этом она делала своего обладателя недосягаемым для любых заклинаний, любых магических воздействий и объектов.

Теперь было ясно, как Мерр собирался избежать наказания и не остаться здесь в виде еще одной живой статуи. Против Купола бессильно даже колдовское мастерство даймонов, его может снять только сам хозяин.

Мерр быстро оправился от удивления, и на лице его появилась скептическая усмешка.

– Пришел за очередной мудростью, бродяга? – изрек он. – Сдается мне, ты ее получишь. А потом долго будешь упражнять разум в каком-нибудь спокойном месте, в устье Реки Смерти, например.

За спиной Мерра Алласт разглядел низкий зал со слабым зеленоватым освещением. В центре его был виден абсолютно черный гладкий круг диаметром в три-четыре шага. Там лежал какой-то предмет, Алласт почти не сомневался, что это обломок Колеса.

И еще он разглядел в глубине зала слабое свечение четырехмерного пентаграна – хрупкой конструкции, составленной из хрустальных и серебряных спиц, на которую, как на скелет, опирается невидимая ткань протомагии.

«Расколотить бы эту штуку, – с тоской подумал Алласт, – и оставить Мерра без его магии. Да только как туда прорвешься…»

– А что это у нас такое отросло? – глумливо усмехнулся Мерр, глядя на новую ногу Алласта. – Твои лекари ничего не перепутали? Может быть, тебе не следовало обращаться к ветеринарам?

– Я должен забрать у тебя свою вещь, – сказал Алласт, стараясь выглядеть спокойным и уверенным.

– Твоя вещь – уже не твоя вещь, – развел руками Мерр. – Я получил ее в честной сделке.

– Сделка была нечестной. И поэтому она отменяется.

– Подожди-подожди, – остановил его Мерр. – Это серьезный разговор, и я предлагаю тебе поговорить сначала с моим торговым представителем.

Мерр прижал к груди руки, затем быстро распрямил их, и в следующую секунду Алласта ослепила яркая белая вспышка, вырвавшаяся, казалось, из самого сердца Мерра.

Зрение быстро восстановилось, и Алласт успел заметить, как один из каменных обломков, лежавших на полу, ринулся в его сторону, превращаясь по пути во что-то колючее, злобное, хищно шипящее.

Он увернулся и взмахнул посохом, одновременно выкручивая рукоять на боевую мощность. С первого раза он никуда не попал, только чиркнул плазменным лучом по стене, но и кошмарное создание тоже промахнулось.

Алласт встретил его новый прыжок испепеляющим ударом. Раздался визг, адское создание покатилось по полу и моментально превратилось в пепел и лохмотья. Не теряя времени, Алласт, почти не глядя, рубанул лучом в сторону Мерра, но гудящая плазма при встрече с Куполом силы просто рассыпалась в искры. Чего и следовало ожидать.

– Снова мой ход, господин мудрец? – рассмеялся Мерр, и в следующую секунду уже два оживших камня бросились на Алласта с разных сторон. Мерр со своей магической силой мог превратить в свое оружие что угодно, даже посох Алласта. Но пока он, кажется, просто забавлялся с незадачливым врагом.

Алласт отбил новую атаку, но дорогой ценой. Один из колючих уродцев продрал своими шипами борозду на боку Алласта, одежда тут же потяжелела от крови.

– Ты еще на что-то надеешься? – поинтересовался Мерр.

– А ты? – прохрипел Алласт, зажимая рану.

– Я – только на себя. Я всегда знаю, что делаю, и не совершаю ошибок. В отличие от них, например, – он сочувственно похлопал по окаменевшей голове одного из несчастных, вросших в стену. – Как глупо – искать путь в иные миры, не познав собственного мира, ты не находишь? Это тебе от меня еще одна бесплатная мудрость. Ну а за следующие уроки тебе придется платить…

Алласт почувствовал, что поднимается в воздух. Он совершенно не мог сопротивляться, сейчас Мерр полностью владел его телом. Не прошло и трех секунд, как Алласт пересек границу зала с зеленым освещением и упал, почти коснувшись черного круга в центре.

И тут же понял, что дела его совсем плохи. Так плохи, что хуже некуда.

Кровь, тело мгновенно начали стынуть. Алласт понимал, что сейчас он разделит участь всех тех бедолаг, что сунулись сюда до него. Он каменел.

Двигаться стало заметно труднее, но он попробовал отползти от черного круга. Мерр тут же пнул его, отбрасывая обратно.

– Не стоит сопротивляться судьбе, мальчик. Зато каким мудрым ты станешь лет, скажем, через шестьсот! Может быть, даже придумаешь, как отсюда выбраться…

Оцепенение наваливалось с катастрофической быстротой. Алласт уже не мог шевелить пальцами – совсем не мог.

Мерр присел рядом на корточки.

– Помнишь, что я тебе говорил? Нет добра, и нет зла. И действительно, чем ты лучше или добрее меня? Те же методы, те же цели. Просто я оказался сильнее. Я посвятил жизнь тому, чтобы стать сильным, – и, как видишь, выхожу победителем.

В коридоре послышался какой-то шум, пока еще негромкий.

– О! – Мерр оживился. – Мои друзья уже здесь. Жаль, ты не поучаствуешь в нашем веселье. Зато все увидишь, я прослежу, чтобы тебе не закрывали обзор.

И вдруг Алласт понял, что приживленная нога пока еще слушается его. По неизвестным причинам она цепенела медленнее, чем его собственное тело. Сердце забилось с удвоенной частотой, в голове замелькали какие-то смутные мысли…

– Ну, мне пора, – Мерр возбужденно потер ладошки. – Не скучай, малыш.

Мутный поток идей наконец сформировался в одну мысль – сумасбродную, но единственную. Главное, не паниковать. Главное, быть точным и спокойным.

– Ты забыл еще кое-то… – с трудом выдавил Алласт.

– Что? – удивился Мерр и приблизился, чтоб расслышать слабеющий голос.

– Есть еще одна сила. Она называется Судьба…

– Какая еще судьба? – Мерр искренне не понимал, о чем речь.

– Спасибо, что отрубил мне ногу… – тихо проговорил Алласт.

Мерр еще больше удивился и еще ближе придвинулся. Чего и добивался Алласт.

Он взметнул свою новую уродливую конечность, и белые мощные пальцы обхватили Мерра за голову. В следующее мгновение Алласт уже прижимался к нему, оказавшись внутри Купола силы.

Оцепенение тут же отпустило, хотя и не полностью. Главное – можно было действовать дальше. Совершив еще один немыслимый рывок, Алласт добился следующей цели – они с Мерром клубком покатились к выходу из зала. Еще усилие – и они в коридоре. Здесь действие даймоновских заклятий ослабело окончательно, Алласт вновь обрел свое тело, почти такое же сильное и ловкое, как прежде.

Поблизости уже слышались голоса – к Мерру спешили его единоверцы. Да он и сам мог обездвижить Алласта, если бы только действовал чуть быстрей и не надеялся на одну только магию.

Он не успел закончить ни одного, даже самого короткого заклинания. Алласт неимоверным усилием приподнял Мерра над собой и швырнул обратно в зал. Именно туда, где едва заметно светился четырехмерный пентагран.

Хвала Белому Богу, у лунна-донора была очень сильная нога. Мерр грохнулся точно куда надо, раздавив своим телом переплетение волшебных спиц. Купол силы тут же исчез, словно его никогда не было.

Алласт зажмурился…

Началось что-то невообразимое. Жуткий крик Мерра, превращающегося в каменную статую, едва не заглушил грохот сталкивающихся камней. Все ловушки, которые Мерр сдерживал силой своей магии, вновь заработали. Затряслись стены, заскрежетали древние механизмы, закричали люди. Алласту казалось, что он слышит, как трещат кости и рвутся сухожилия.

Он не думал о том, останется ли здесь навсегда, попадет ли в Призрачный Мир мертвых или даже выживет, если случится чудо.

Он думал только о том, что Колесо судьбы теперь в руках священного Протектората. А это значит, война, которая могла бы испепелить половину мира, не начнется. И это заслуга не могущественных магов, не великих полководцев, а маленького и неопытного человечка, крошечной букашки по имени Алласт.

Хотя на самом деле это, конечно, воля Судьбы.

* * *

Колесо споткнулось о дорожный ухаб, и повозку тряхнуло. Алласт вздернулся, мигом вырвавшись из объятий полудремы, в которую погрузила его дорога.

Ничего страшного. Никакой опасности нет, просто яма на дороге. Обоз идет своим путем, маунты старательно сопят, погонщики лениво покрикивают и машут хлыстами.

Лючита тоже проснулась и с тревогой посмотрела на Алласта. Он погладил ее по волосам и попытался улыбнуться.

Она не улыбнулась в ответ, она вообще, кажется, разучилась улыбаться. Иногда беззвучно плакала, иногда смотрела в одну точку, иногда вдруг начинала тихо дрожать. Спала мало и некрепко. И очень мало говорила.

Алласт жалел ее, но ничем не мог помочь, даже магией. Ее вылечит время. Она вернется в себя, она забудет мрачные годы плена, когда в ее теле жила чужая сущность.

Зато она доверяла Алласту. Он то и дело с удовольствием чувствовал, как девушка хватается за его руку, словно за единственную надежную опору в мире. Ему это нравилось.

– Мы едем домой? – спросила Лючита уже, наверно, в двухсотый раз.

Алласт кивнул и крепче сжал ее руку. Знать бы, где он – ее дом. Сама она ничего сказать не могла, совсем ничего.

Он уверен, ее дом найдется. Все будет хорошо. Алласт задумался о том, что ждет его в будущем. Событий хватит на много лет вперед: присяга священному Протекторату, обучение в Академии специальной магии, затем – в боевой школе духовников, потом… что будет потом, он мог только догадываться.

Погонщик – маленький дряхлый ящер – обернулся к Алласту и сказал:

– К вечеру, пожалуй, прибудем.

Потом он бросил быстрый взгляд на его ногу. Он всю дорогу поглядывал на нее и силился что-то спросить, но не решался. Даже через сапог было хорошо видно, что нога у Алласта какая-то неправильная.

Повозка снова подскочила на ухабе, но, конечно, не остановилась. Колеса продолжали вращаться, отмеряя путь. Алласт смотрел на ползущую навстречу дорогу и думал, что точно так же вращается Колесо судьбы, отмеряя путь всех живых. Оно будет вращаться всегда, подминая под себя одних, унося в неведомые дали других, прокладывая новые дороги третьим.

И нет ни силы, ни преграды, которая заставит его остановиться или двинуться вспять…

Content

Михаил Тырин

Колесо судьбы