Николай Раков

ОХОТА НА ОХОТНИКОВ

Вступление

Третий год с переменным успехом продолжается война между федерацией планет Солнечного Союза и империей гаюнов. Как и во всякой войне, стороны пользуются всеми возможными средствами, способными принести победу.

Группировка космических сил Союза в одном из секторов передовой линии фронта в составе управления специальных операций имеет группу диверсантов, состоящую из трех человек.

Командир группы капитан Смирнов Виктор Александрович, позывной Шаман, по гражданской профессии доктор археологии, специализирующийся на изучении теологии прошлых веков человечества и других цивилизаций. В состав группы входят: врач, психолог, специалист по связи и электронным системам программного обеспечения, капитан Борис Гошар, позывной Самум, и майор Михаил Конев, позывной Колдун, инженер, специалист по подрывному делу, оружию, системам слежения и транспорту.

Шаман с Самумом обладают неординарными для обычного человека способностями в области саморегуляции организма. Применяя свои знания в области биоэнергетики, психологии, используя приемы оккультизма, практикуемые шаманами с различных планет, они выполняют сложнейшие диверсионные операции, используя нетрадиционные методы. Категорию таких, как они, людей в специальных частях называют нетрадиционщиками, а в просторечии сокращенно нетрацами.

Колдун обычный человек, но, постоянно общаясь с партнерами, развил в себе часть их необычных способностей. Непосредственный, веселый пройдоха, любитель выпить и поесть, он вечно цепляется к Самуму, подшучивая над ним, выпрашивает у Шамана по окончании операции отпуск подлиннее и, жалуясь на отсутствие комфорта, угрожает уйти из группы.

Для выполнения одного из заданий группа забрасывается в систему звезды Хохайя и высаживается на планете Сохара, где должна уничтожить промышленные комплексы, добывающие сырье, из которого производится топливо для космических кораблей.

Шаман, предвидя использование нестандартных методов, при выполнении этого задания доукомплектовывает группу девушкой, выбранной из нескольких кандидаток, которой присваивается позывной Сирена.

На планете диверсанты сталкиваются с остатками вымирающей цивилизации, узнают секрет камней силы сохарцев, хранящих память всех их технических достижений, и устанавливают факт наличия в рядах Союза очень информированного предателя.

Гаюны, принимая все меры к поимке диверсантов и сохраняя тайну добычи сырья, проводят на планете политику геноцида. Уничтожая служителей культа сохарцев, они захватывают один из камней силы, представляющий собой гигантский изумруд. Не зная истинной ценности находки, передают его своему агенту в качестве платы за предательство.

Главный жрец Сохара встречается с Шаманом и в обмен на помощь просит нетраца вернуть украденный камень.

Сирена, попавшая в группу Шамана, является внедренным агентом и пытается выдать группу гаюнам. Будучи посвященной в тайну камня силы, она сообщает об этом своему руководителю, и диверсантов пытаются ликвидировать.

Опасность получения врагами знаний сохарцев их технологий и оружия нависает над Союзом, грозя ему возможным расколом и страшными войнами.

Выполнив задание, нетрацы принимают решение найти предателя и вернуть на Сохара камень силы, но им приходится действовать на территории союзной системы Босаван, входящей в Солнечный Союз.

Раскрыв всю агентурную сеть гаюнов, они передают сведения о ней непосредственно президенту системы Босаван.

Руководитель разведки Союза, генерал Кузмин, которому подчинены диверсанты, понимает, что, вернувшись с Сохара, они утаили часть сведений, и приказывает арестовать их по возвращении.

Начальник управления специальных операций, полковник Лузгин, берет группу под свою защиту. Шаман признается Кузмину, что по просьбе верховного жреца с Сохара группа нашла и вернула на планету информационный кристалл. Мотивом принятия такого решения послужила опасность спора между членами Союза за обладание этим артефактом. Он указывает на возможность, через выявленную на Босаване сеть агентов, сбросить гаюнам стратегическую дезинформацию. Генерал соглашается с предложением, но относит его к компетенции Генерального штаба, не определяя срок реализации.

Диверсанты получают новое задание — уничтожить заводы на планете Гемма, производящие оружие и снабжающие им армию гаюнов. Цивилизация геммов фактически порабощена гаюнами, и они используют промышленность планеты и ее полезные ископаемые в своих целях.

Перед заброской группа получает информацию, что на планете может находиться разведчик Союза, Каянов, с которым давно утеряна связь.

Успешно высадившись, диверсанты входят в контакт с разведчиком и устраивают свою базу в подземных коммуникациях одного из городов, где на протяжении десяти лет тот скрывался.

Шаман начинает искать способы выполнения задания своими нетрадиционными методами. Он уверен, что легенды и мифы любого народа, дошедшие сквозь века до современников, основываются на реальных фактах прошлого. Изучая историю Геммы, нетрац приходит к выводу, что причины происходивших несколько сотен лет назад крупных континентальных катастроф на планете были известны местным жрецам, фокам. Скрыв от своего народа истину, фоки нашли способы их нейтрализации. Спекулируя на этих знаниях, они фактически в течение всего времени были главной политической силой на планете. Поиски фоков и попытка вступить с ними в контакт, опираясь как на союзников, не приводит к положительному результату. Жрецы самоустранились от борьбы с захватчиками, скрываясь за тайной перехода в параллельное пространство.

Раскрытая двухтысячелетняя тайна острова Дракона позволяет диверсантам устроить на планете природную катастрофу. В результате мощный ураган и цунами прокатываются по одному из континентов, не оставляя на нем камня на камне.

Божественное проклятие, насылаемое жрецами и принесшее гибель одному из агрессивных народов, проживавших в средние века на планете, тоже не остается без внимания Шамана. Диверсанты распечатывают подземные полости со смертельно опасными микроорганизмами, сохранившимися в веках. Зеленый Суй выбирается на поверхность, поглощая все живое и разрушая созданную инфраструктуру.

Теперь группе остается только найти аномальные зоны третьего континента, активировав которые можно устроить мощное землетрясение. Жрецы наблюдают со стороны за действиями диверсантов. Понимая, что их невмешательство не остановит последних, решают сами устроить катастрофу, в результате которой гаюны потеряют интерес к планете, а они вновь придут к власти.

Диверсанты вместе с одним из фоков активируют аномалии и тут же попадают в плен к гаюнам. На допросах в контрразведке выясняется, что их захват стал возможным в результате предательства.

Каянов, находясь в одиночестве, без связи, на чужой планете, исчерпав все средства к созданию движения сопротивления захватчикам, не выдержал проверку временем и обстоятельствами. Добровольно явившись к врагу, он предложил ему свои услуги в качестве агента и провокатора. Успешно выполняя поручения своих хозяев, разведчик заслужил их доверие и получил офицерское звание сотрудника контрразведки империи, продолжая свою агентурную работу среди геммов. Вершиной достижений предателя явилась информация, позволившая взять в плен диверсионную группу.

Как пленных, представляющих собой большую информационную ценность, а также учитывая их опыт, опасность и знания, гаюны принимают решение о переправке диверсантов на одну из планет империи. Кроме того, сотрудники контрразведки добились их согласия работать инструкторами по подготовке агентов.

В момент этапирования на космодром Каянов расстреливает в топтере конвой, освобождает диверсантов, и они осуществляют побег с планеты на небольшом скоростном космическом корабле. Здесь разведчик признается, что вся операция с «предательством» и успешным побегом задумана им самим и согласована с разведкой гаюнов, на которую он также работает. Конечной целью всех перевоплощений является его возврат на службу в разведку Союза и восстановление к нему полного доверия.

Вблизи орбиты корабль беглецов встречается с эскадрой кораблей Солнечного Союза, идущей к Гемме для уничтожения орбитальных верфей по строительству кораблей для империи. В сражении, произошедшем на орбите, гаюны терпят сокрушительное поражение.

Успешно выполнившую задание группу торжественно встречает на одном из кораблей эскадры полковник Лузгин.

Отдых диверсантов после успешной операции на Гемме оканчивается довольно быстро. Противник, потеряв запасы высокоактивного топлива и ряд крупных промышленных зон, позволяющих восстанавливать потери в технике, собрав в единый кулак все силы своего флота, планирует одним решающим ударом закончить войну. Союз не готов к отражению мощной атаки. Его силы распылены по множеству секторов, требующих защиты. Наступление единой эскадры имперцев необходимо любой ценой отсрочить, чтобы успеть собрать воедино свои силы. Диверсионная группа Шамана получает новое задание — приостановить выступление объединенной эскадры врага.

Союзная разведка разработала план, согласно которому, члены группы, попав на территорию противника, должны донести до командования имперцев, что глава их разведки Ю-Сим готовит переворот в империи. Для выполнения своих планов по его приказу похищен находящийся в плену у солнечников племянник императора Сан-Ком, законный претендент на престол. Император и командование флотом должны понимать, что глава разведки мог предоставить ложную информацию о силах противника и его дислокации. Уточнение расстановки сил затянет начало генерального наступления и поможет союзному флоту собраться.

На этот раз каждый член группы забрасывается на планеты империи поодиночке, имея свое конкретное задание, объединенные одной целью. К выполнению операции подключается и Каянов, как агент, завербованный разведкой гаюнов. Именно он должен похитить и доставить в империю Сан-Кома, являющегося основной ключевой фигурой подготавливаемого переворота. Контрразведка и император должны убедиться, что претендент на престол действительно находится на территории империи, имеет своих сторонников и поддержку части населения, уставшего от войны.

Колдун забрасывается в империю для ведения психологической войны. Проводя диверсионные операции на нескольких планетах, он создает видимость противостояния подданных имперской власти и создания ими единой организации сопротивления под названием Патриотический фронт.

Тайна информационного кристалла с Сохара, через агентов Ю-Сима, доводится до сведения императора. Главный разведчик обвиняется в ее сокрытии и присвоении супертехнологий для использования в личных целях, в том числе для успешного совершения переворота.

Факт обладания Ю-Симом информационного кристалла подтверждает Самум, захваченный в плен гаюнами на Сохара, где он с целой командой искал спрятанный артефакт. Доставленный в империю для дачи показаний диверсант бежит из тюрьмы. Мотивом его побега является боязнь смерти. У опального главного разведчика империи длинные руки, и он способен убрать даже в тюрьме свидетеля обвинения. Успех побега обеспечивается не только способностями Самума, как диверсанта нетрадиционщика, но и наличием паразитирующей в его организме сущности, подчиняющейся своему носителю.

Каянов, доставив Сан-Кома на территорию империи, связывается с сотрудниками контрразведки. Он подтверждает факт приказа Ю-Сима выкрасть из плена претендента на престол и предлагает передать его императору. В момент спуска на планету, где Сан-Кома ждет конвой, а агента заслуженная награда, разведчик имитирует нападение на него и претендента на престол группы агентов Ю-Сима. Стремясь сохранить свою жизнь и жизнь ценного для него пленника, он скрывается и ждет удобного случая для передачи, не доверяя представителям контрразведки. Поддерживая связь с одним из своих бывших коллег, он сообщает, что Ю-Сим вошел в контакт со своими сторонниками и руководит действиями Патриотического фронта.

Шаман взял на себя самую сложную часть задания. Подвергнув свой организм биотрансформации, он превращается в томасола, члена закрытой касты общества гаюнов. У нетраца имеется подозрение, что именно томасолы, или изгои, как их называют в обществе, обладают широкими знаниями в области экстрасенсорики, эзотерики и могут пользоваться ими практически. Возможно, именно они решили проблему нуль-пространственной транспортировки и руководили программой добычи и передачи сырья, из которого изготовлялся тинал. Раскрыть тайну пространственного перемещения — вот та задача, которую возложил на себя диверсант.

Хорошо изучив историю гаюнов, он десантируется на планету Верма, где находится комплекс нуль-перемещения, заблокированный сущностью верторога. Это было сделано нетрацами несколько месяцев тому назад с Сохара, в момент проведения диверсионной операции на планете.

На Верме Шаман убеждается, что томасолы имеют прямое отношение к способу пространственного перемещения, а также владеют эзотерическими техниками работы с сущностными образованиями. Уничтожив охрану комплекса и нейтрализовав верторога, он прибывает на одном из спасательных кораблей гаюнов в империю.

Попытка проникнуть в общество томасолов, стать своим среди чужих, срывается. Расчет на возможные союзнические отношения тоже терпит провал. Томасолы — ярые сторонники императорской власти и имеют прямое отношение к эффекту пространственной транспортировки, но не являются его создателями. Тайна так и осталась тайной, но обнаружилась еще одна — не менее важная и опасная. Изгои через точку пространственной транспортировки вступили в контакт с инопланетной цивилизацией. Все действия томасолов и непрошеных гостей свидетельствуют о том, что пришельцы пока еще незримо являются союзниками императорской власти. Нетрац подозревает, что у пришельцев далеко идущие планы. Их цель — обескровив флоты противников, захватить как империю, так и планеты Союза.

Операция по нейтрализации руководителя разведки гаюнов, Ю-Сима, полностью удалась. Флот врага был задержан в пределах империи. Решающая битва откладывалась.

Опальный разведчик встречается с Шаманом и между ними заключается союз. Теперь нетрацы вынуждены взвалить на свои плечи новое задание. Необходимо выявить силы и цели пришельцев. Не только не допустить их экспансию в пределы Союза, но и нанести им поражение, спасая самих имперцев.

Глава 1

Планы

— Вот так в настоящее время обстоят наши дела, — подвел Шаман итог своего сообщения о контакте с Ю-Симом и результатах посещения лагеря томасолов, предварительно выслушав доклады членов группы.

— А доверять ему можно? — с сомнением в голосе спросил Колдун, имея в виду опального руководителя разведки. — Мы тоже не вчера пришли на эту сцену. Методы игры давно знакомы.

— Что скажете, ваше величество? — переадресовал вопрос Сан-Кому Шаман, и все устремили взгляды на племянника императора.

— Только после того как он принесет клятву крови, — не раздумывая, произнес претендент на престол.

— Он уже приносил ее императору, и каков ее результат, мы знаем, — возразил Самум.

— Клятва расторгнута императором.

— И насколько я знаю, Многоликий должен был покончить жизнь самоубийством, — резюмировал Каянов.

— Именно так он и поступил, подсунув своего двойника, — добавил Шаман.

— Мизансцена не удалась, да и не могла удастся, — вставил Колдун.

— Да. Император, естественно, не поверил в смерть Многоликого. Эксперты это подтвердили, но Ю-Сим выиграл время, чтобы скрыться, — согласился Сан-Ком.

— Значит, доверять ему нельзя, — протянул инженер. — Клятва крови для Ю-Сима не более чем формальность.

— Если это игра, то ставки в ней очень крупные, — произнес гаюн. — Чтобы выиграть эту партию, император мог дать согласие на любые жертвы.

— Пока будем исходить из того, что он наш временный союзник, причем союзник сильный, с широкими возможностями, — проговорил Шаман.

— Итак, на чем мы остановились? — спросил Ю-Сим, вернувшись в каюту и заняв прежнее место за столом. — Кстати, как к вам обращаться?

— Зовите меня брат Тук.

Имперец усмехнулся.

— Не потомок ли вы знаменитого барона У-Тука, о котором сложена легенда «Белого Победоносца»?

Шаман не среагировал на шутку.

— Для всех ваших людей я обычный изгой, не принявший решения своего клана. В каждом стаде есть паршивый копар. Информация, что с вами сотрудничает томасол, не должна быть секретной. Желательно, чтобы произошла ее утечка.

— Предвидите случай поработать живцом?

— Вполне возможно, такой вариант и обозначится, но не сейчас. Знание этого факта изгоями заставит их руководителей нервничать, гадать, какой информацией я поделился с вами.

— Хотите запустить процесс лавины?

— Не знаю, что из этого получится, но не мне вам объяснять, что маленькая ошибка при решении задачи в ее начале приводит к неправильному результату в конце. Чем продолжительнее ряд вычислений, тем более неверный вывод в ответе. Пусть наши противники думают, что мы знаем о них больше, чем это есть в действительности. Осуществляя свои страховочные мероприятия, они тем самым раскроются, и мы быстрее выявим их слабые стороны. Они будут пытаться установить, из какой я семьи, в каком храме вырос и в какие секреты клана посвящен. Тот, кто начнет разработку моей личности, должен обязательно попасть в ваше поле зрения. Необходимо будет пройтись по его цепочке следов в обратную сторону.

— А вы опасны, брат Тук, даже очень опасны, — проговорил Ю-Сим. — Как у вас говорят — такому палец в рот не клади.

— Давайте перейдем к делу, уважаемый Ю-Сим. У нас с вами слишком много вопросов, требующих быстрого решения.

— Вы абсолютно правы. С чего, по вашему мнению, нам нужно начинать?

— У нас несколько первоочередных проблем. Первая, как мне видится, это флот. Даже не столько он сам, сколько связь командиров эскадр со штабом. Мы должны ее нарушить. Нам нельзя допустить генерального сражения. Я не стратег, но ответ напрашивается сам собой, если в доме нет охраны, то в него, с большой долей вероятности, залезут воры.

— Вы опять о той конструкции, которая торчала внутри каменной чаши. Может, это не корабль, а голограмма.

— Значит, вы отрицаете, что это приемник пространственного перехода?

— Каменная чаша, возможно, вообще естественного происхождения с искусственными дополнениями. Что мы знаем о томасолах? Возможно, это что-то ритуальное.

— Рипак всегда останется рипаком. Это ваша поговорка.

— Это вы к чему?

— Разведчик всегда остается разведчиком. Я это предвидел. Давайте договоримся сейчас и не будем к этому возвращаться. Или мы доверяем друг другу, либо в этой игре каждый сам за себя и она ничем хорошим не кончится. Я был на восьмой планете, когда томасолы справились с задачей восстановления работы пространственного перехода. Знаю, что на Сохара стоят приемники тинала. У нас тоже есть ученые, которые разобрались в этом вопросе. И цель нападения вашего отряда на изгоев в пещерах для меня понятна. Вы хотели узнать тот же секрет, что и я.

— Ну, хорошо, хорошо. Я знаю о нуль-пространственной транспортировке примерно столько же, сколько и вы. Но где уверенность в том, что нам угрожает экспансия. Возможно, кто-то делится с томасолами своими достижениями или это их открытие, но они не хотят раскрывать его суть.

— Делится своими секретами таким образом, что вы сами, я имею в виду вашу расу, не можете самостоятельно ими пользоваться.

— Возможно, желание остаться монополистами и оказывать давление на императора. Не исключен вариант, что кто-то из приближенных Единственного допущен к этой тайне.

— Зачем тогда ваша база на Сохара работала над проблемой переброски биологических объектов через пространство.

— Откуда вы это знаете?

Шаман не отреагировал на вопрос.

— Вы сами в это не верите и наверняка знаете другую нашу поговорку: «Бесплатных пирожных не бывает». Если бы император мог использовать пространственную транспортировку, то что ему могло бы помешать забросить несколько эскадр нам в тыл и начать вторжение.

— Допустим, вы правы. Что конкретно предлагаете?

— Давайте вернемся к нашему первому вопросу.

— Я вас слушаю.

— У нас нет времени заниматься с каждым капитаном корабля и членами его экипажа отдельно. Убеждать. Вербовать. Его также нет для проведения диверсий и вывода хотя бы части кораблей из строя.

— Вы предлагаете сделать это по отдельным эскадрам и группам?

— Именно. Но выполнить эту работу таким образом, чтобы корабли сохранили свою боеспособность. Но в каждом конкретном случае причина должна быть вполне естественной, чтобы факты нельзя было связать в единое целое, с выдвижением версии управления из командного центра.

— А почему бы и нет. Вы ведь создали Патриотический фронт. Вот и цель для контрразведки. Они и так этим занимаются. Пусть ищут.

— Одно дело — локальные, разовые операции фронта. Совсем другое — единый центр, способный поставить и организовать серьезные операции в масштабе империи. Фронт становится еще более опасен, если во главе его стоит преемник императорской власти, поддерживаемый таким профессионалом, как скрывшийся руководитель разведки.

— Думаете, император может поднять тревогу и вызвать на помощь своих таинственных партнеров по альянсу.

— Вряд ли он. Это может сделать представитель чужаков, находящийся где-то рядом и тоже внимательно отслеживающий развивающиеся события. Нам не выгодно, чтобы именно сейчас чужаки вышли из тени. Мы не готовы дать им серьезный отпор. Необходимо просто выиграть время, пока они не знают, что их планы раскрыты. Появление их флота сейчас означает гибель и нашего Союза, и вашей империи.

— Вы говорите это так убежденно, что мне хочется верить, что все так плохо и вполне реально.

— Мне не надо верить. Вспомните историю. Более сильный союзник всегда старается сделать своего партнера еще более слабым. Ваш флот пошлют в первые ряды под наши пушки, на убой. Мотивация будет вполне убедительной. Вы имеете опыт войны с нами и знакомы с нашей тактикой. Секреты своего оружия и тактики они не будут раскрывать до последнего и применят все это только тогда, когда начнут добивать и нас и вас.

— С вами нельзя не согласиться.

— Затяжка с наступлением в течение пары недель их не должна насторожить. За это время мы должны найти все места расположения кабин нуль-транспортировки. По возможности, вывести их из строя и выявить как можно больше сильных и слабых сторон непрошеных гостей.

— Скорее всего, как и здесь, они опираются на базы томасолов.

— Вполне допускаю, но не на все.

— Почему?

— Когда вы руководили разведкой, разве у вас не было несколько сетей, построенных на разных принципах, не связанных друг с другом? Каждая, независимо друг от друга, обеспечивала поступление информации. Если контрразведка противника выявляла одну их них, вторая продолжала работать.

— Это азы нашей работы.

— Почему о нашем противнике вы думаете иначе?

— Скорее всего, вы правы. Планируя вторжение, такая сеть не нужна для функционирования на длительное время, можно воспользоваться уже проверенным методом.

— Согласен, но здесь имеется еще одна причина. Кабина нуль-пространственной транспортировки не может быть установлена в любом месте, там, где выгодно нашим противникам.

— Почему?

— Такой пространственный переход можно установить только в определенного типа аномальной зоне.

— И вы знаете, где такие зоны могут располагаться?

— Нет. Каждую такую зону нам придется найти.

— Вы понимаете, что это не реально.

— Все — нет, но большинство найдем.

— Придется пройтись по следам томасолов и их миграции в последнее время, — задумчиво, будто про себя проговорил Ю-Сим, планируя дальнейшие действия.

— И еще…

— Подозрительные поставки аппаратуры, вооружения и строительной техники.

— Абсолютно верно, коллега.

— Все это могло идти по нескольким направлениям.

— Исследовательские работы на вновь открытых планетах, где требовалась строительная техника. Передача вооружения частям, которые не существуют, или оружие не дошло до адресата, а командиры таких частей заявки на него не делали. Крупные концерны, выпускающие мелкие партии нестандартного электронного оборудования по спецзаказам контрразведки, армии, императорской службы безопасности.

— Заказы, на которые отдельно приходила техническая документация, и производственники не представляли цели использования такой аппаратуры.

— Почему вы думаете, что аппаратура для кабин пространственного перехода изготовлялась у нас. Ее мог доставить наш противник.

— Во-первых, ваши предприятия изготовляли секции, установленные на Сохара для приемки тинала. Во-вторых, я был в центре управления в пещерном городе и на разбитой станции восьмой планеты, но ничего инопланетного, необычного там не заметил. Они не хотели засвечиваться раньше времени, хотят скрыть свои технологии, а следовательно, возможности и силу.

— Значит, мы можем раскрыть их секрет пространственного перехода и перенести военные действия на их территорию? — загорелся Ю-Сим.

— Надо попробовать, но я не уверен в положительном результате.

— Вы считаете, что документация исчезла, а аппаратура имеет самоликвидаторы?

— Конечно, они подстраховались, но даже если мы и раскроем секрет, то у нас не будет времени его использовать. Они рискуют очень немногим. Рабы, обладающие таким секретом, не опасны. Они не могут реализовать свои знания. У них нет сил противостоять своим хозяевам. Нет флота. Нет армии.

— Кстати, мы не знаем, с какой скоростью двигаются их корабли, но можно быть уверенным, что предстоящая нам зона поиска не такая уж и большая.

— Думаете, они создают их вблизи места, где собираются действовать?

— Мне кажется такое решение естественным. Это подтверждается нашей находкой одной из точек пространственного перехода здесь.

— Согласен, но тогда мы можем еще больше сузить круг поиска.

— Каким образом?

— Они должны устанавливать зоны перехода в стратегических и тактически выгодных для нанесения удара местах.

— Хорошая мысль.

— Но обязательно будет несколько точек, до которых сможет дотянуться только флот.

— Их не должно быть очень много на выгодных им направлениях. Плюс, судя по вашим словам, аномальные зоны необходимого порядка находятся не везде.

— Надеюсь, у вас есть возможность получить такую информацию?

— Да. В пределах империи и на сотню парсеков вокруг все досконально изучено и картографировано. Наверняка они пользовались нашими картами. Мои аналитики быстро вычислят наиболее опасные и удобные для концентрации их сил участки.

— Вы уже активировали свою сеть внутри империи?

— О какой сети вы говорите? Есть, конечно, некоторое количество надежных людей, которые мне кое-чем обязаны, но их не так уж и много. Кроме того, кто станет поддерживать такого человека, как я, на которого охотится вся контрразведка империи?

— Уважаемый мазан Ю-Сим, не надо лукавить. Мне вдоль и поперек знакома эта кухня. Такие люди, как вы, всегда и везде создают параллельные структуры, подчиненные только им и не числящиеся в официальных кадровых списках. Разведка по роду своей деятельности всегда как бы обособлена от той почвы, из которой она растет, от страны, на которую работает. Ее интересы находятся за пределами границ, но это для рядовых сотрудников и внедренных агентов. Руководители спецслужб всегда и везде, мягко говоря, интересуются, а что творится рядом с ними, нет ли опасности для них самих, здесь, рядом. Вербовка сотрудников контрразведки и внедрение агентов — это обычное дело. Получение политической информации от императорского окружения для планирования своей деятельности и собственной безопасности, обязательно. Связи в армии и коррумпированной полиции, агенты в криминальных структурах. О личных контактах и знании грешков руководителей крупных концернов я уже не говорю. Последний и самый надежный оплот, старая гвардия, с почетом отправленная на пенсию. «Старики», верой и правдой по двадцать пять — тридцать лет отслужившие в рядах конторы плаща и кинжала, не представляющие другого рода деятельности. Контора их не забыла, пристроила в нужные ей места, на не обременительную, но информационно насыщенную службу. Невидимки, периодически датируемые из личного фонда начальника разведки. Не теряйте лица. Не говорите, что всего этого у вас нет.

— Какую должность вы занимаете в своем ведомстве?

— Значительно ниже, чем была ваша.

— Вас не ценили. Когда мы решим все сегодняшние проблемы, переходите ко мне, должность шепчущего вас ждет в любое время.

— Спасибо, буду иметь это в виду. В данном случае меня больше радует ваш оптимизм.

— А нам с вами больше ничего и не остается.

— Это звучит как гарантия, что выявленные нами точки пространственных переходов будут уничтожены на тех планетах, где есть регулярные армейские подразделения.

— Что бы сделали солдаты вашей армии, когда бы им показали, как их сестер, жен и матерей насилуют и используют в качестве яйценосных гурох.

— Но здесь есть еще одна проблема.

Шаман отчетливо вспомнил, как Шер-паша рвал цепи наступающих десантников на Сохара и как горела поддерживающая их наступление техника.

— Слушаю внимательно.

— Вы знаете значение слова «Обоган»?

— Где-то я это слово уже слышал. Подождите, — Ю-Сим на несколько секунд задумался. — Это что-то из легенд и мистики. Духи предков или что-то в этом роде, причем всегда злобные и страшные. К чему это вы? Каким боком тут детские сказки?

— Хочу вас огорчить. Это не сказки, а реальность и очень грозное оружие, которым владеют томасолы.

— Вы это серьезно?

— Иначе я не стал бы об этом говорить.

— Надеюсь, вы можете привести факты?

— Ваш отряд, высадившийся у пещерного города, уничтожен именно такой, как вы выразились, мистической силой.

— Ерунда, мы наблюдали за боем. Правда, видеосвязь вскоре прекратилась. Похоже, томасолы включили аппаратуру подавления, и сигнал не проходил. Операция была явно плохо подготовлена. Мы не ожидали, что изгои имеют в большом количестве современное автоматическое оружие.

— Вам нужно еще одно подтверждение? Вы его скоро получите.

— Каким образом?

— Вы ведь выходили в рубку, чтобы отдать приказ о проведении разведки в районе провалившейся акции?

— Да, это так. Вы еще раз доказали мне, что являетесь не простым исполнителем чужих приказов.

— Об этом не трудно было догадаться. Корабль остался на орбите после того, как наделал много шума внизу, значит, мы чего-то ждали. Вывод напрашивается сам собой. Мы беседуем достаточно долго. Проверьте. Возможно, вашей группы уже не существует.

— Рубка, дайте канал с группой разведки, — тут же потребовал разведчик.

— Канал открыт, — прозвучало из динамика в стене.

— Я-Сан, доложи обстановку, — потребовал Ю-Сим, обращаясь к командиру высадившейся группы.

— Высадились нормально. Сейчас находимся в пятидесяти метрах от входов в пещеры. Везде трупы томасолов. Судя по следам, кто-то расстреливал толпу из автоматических пушек, которые мы засекли в начале операции. Есть несколько наших, но одна странность. У всех переломы шейных позвонков, как будто им посворачивали головы. На трупах следов рукопашной схватки нет. Биосканеры не фиксируют живые формы. Скорее всего, экранирует скала.

Слышимость была отвратительной. Доклад командира группы прерывался, сопровождаясь хрипами и треском эфира.

— Что у вас с аппаратурой? Слышимость дрянь и нет видео.

— Наверно, работает установка помех, — едва разобрал ответ Шаман.

— Если хотите, чтобы они остались живы, отзовите группу, — тихо проговорил он.

— Продолжайте выполнять задачу. Я нахожусь постоянно на связи. Непрерывно передавайте все, что видите.

— Вас понял. Выполняю, — донеслось из динамика.

— Они погибнут.

— Они профессионалы. Это разведка. Нам нужна информация и результат, — бесстрастно проговорил Ю-Сим.

— Входим в пещеру. Оставляю человека для связи у входа. Биолокатор ничего не фиксирует. Движемся цепочкой на расстоянии пяти метров друг от друга. От входа прошли тридцать… — динамик донес дикий крик, автоматную очередь, а дальше звук несущей частоты и шум помех.

— Что там у тебя, Я-Сан? — несколько раз повторил свой вызов Ю-Сим.

— Ваших людей больше нет, я же вас предупреждал, — произнес нетрац.

— Как же выжили вы?

— Как только почувствовал присутствие Обогана, я сразу покинул опасную зону.

— Насколько она распространяется?

— Судя по трупам ваших людей, атаковавших пещеры, метров на пятьдесят от входа, но это явно не его предел.

— Почему вы так думаете?

— Вспомните свои легенды, сказки, мифы. Разве нечистая сила всегда действовала только в ограниченном пространстве?

— Черная магия? Бред.

— Обратитесь к своим специалистам по аномальным явлениям. Может быть, они убедят вас.

— И что из этого следует? — задал себе вопрос Ю-Сим и тут же сам ответил на него вопросом: — Значит, применять диверсионные или пехотные подразделения против лагерей томасолов бесполезно? — при этом вопросительно посмотрев на своего гостя.

— Ракеты, дальнобойная артиллерия, точечный удар из космоса, в худшем случае самолеты, — ответил тот.

— Я все это проверю.

— Как вам будет угодно. Но начать операцию по уничтожению точек перехода мы должны только тогда, когда они все будут выявлены, или в том случае, если наш противник начнет переброску своих сил.

— Об этом могли бы и не говорить, — раздраженно произнес разведчик, еще не отошедший от гибели разведгруппы. — Не могу понять только одного. Они что, самоубийцы? Вызвали этого Обогана, и он поубивал всех. Цель томасолов — сохранить, активировать в нужный момент и охранять зону перехода. А что сделали они?

Шаман не собирался раскрывать секрет сущностей.

— Возможно, спрятались глубоко в пещерах, и биосканеры не уловили их присутствие.

— Возможно, но скоро я это выясню.

— Послушайте, уважаемый Ю-Сим, не пора ли нам сняться с орбиты и начинать действовать. Мы можем продолжать нашу беседу и в пути, но у меня есть одна просьба.

— Говорите.

— Пусть ваши специалисты снимут и запишут волновой и электромагнитный спектр вокруг пещерного города.

— Зачем вам это?

— Если мы будем иметь параметры одной такой зоны, то проведенная орбитальная разведка быстро поможет обнаружить таковые и в других местах. Нам останется только проверить есть ли там «дверь», через которую могут проникнуть непрошеные гости, или нет.

— Скажите, а на чем основана ваша уверенность?

— Я же говорил, что являюсь специалистом по аномалиям. Любая планета, как шкура вашего гепона, покрыта пятнами различного вида зон. Каждая имеет свои особенности и физические характеристики. В моем мире, в древние времена, прежде чем построить храм, человек, обладающий способностями тонко чувствовать спектр излучения пространства, указывал место будущего строительства. Оно выбиралось с учетом характера излучения, которое успокаивает, придает силы, лечит. Наша церковь, как и ваша, ссылается на сверхъестественную силу Создателя. Опуская слово Бог, можно сказать, что верящие люди, собираясь вместе и веря в эту силу, программируют друг друга. Увеличивают эту природную силу, подключая свою энергетику к волновым излучениям «святого» места.

— Рубка, — позвал разведчик.

— Рубка слушает.

— Снимите волновые и электромагнитные характеристики интересующей нас зоны до границы их убывания. По окончании работы уходим в седьмой квадрат.

— Принято. Выполняю, — отозвался динамик.

— Как вы думаете, брат Тук, есть ли у этих предателей единый центр управления всеми пунктами транспортировки?

— Не хотите лишней суеты? Конечно, гораздо проще выявить и проследить каналы прохождения информации от двух-трех точек к центру, но как мне кажется, его у них нет. Наш противник непрост. С какой стати он будет доверять томасолам такую стратегически важную функцию, как активация точек пространственного перехода? Чтобы можно было одним ударом по центру разрушить весь план вторжения в систему. Вы бы, например, доверили?

— Нет?

— Я тоже. Кроме того, на мой взгляд, томасолы, я имею в виду тех, кто проживает в храмах, так сказать, на задворках, это просто рабочая сила, вторичное звено. С их помощью противник построил приемные кабины. Они осуществляют их охрану. Скорее всего, у изгоев стоит аппаратура, работающая только в одну сторону. Они могут сообщить своим хозяевам по пространственному каналу об опасности. Что канал перехода раскрыт, что он находится под контролем и при выходе их ожидает засада. Активация работы кабин пространственного перехода осуществляется с другой стороны.

— К сожалению, мой анализ полностью совпадает с вашими выводами.

— Да, мы оба рассчитывали, что пространственная транспортировка — это открытие изгоев, но, как видите, ошиблись. Мне это стало понятным после того, как я увидел корабль в приемной чаше перехода. Кроме того, я сбросил всю информацию блока памяти их центра управления на свой копайзер и, пока вы отсутствовали, поверхностно просмотрел ее. На первый взгляд ничего представляющего для нас интерес там нет.

— Очень жаль.

— Судя по осуществленному вами нападению, вы уже активизировали вашу сеть на розыск точек перехода?

— Да, такая работа ведется на всех планетах империи.

— Надеюсь, Гая не исключение. Там самое надежное место для концентрации их флота.

— Не сомневаюсь, что она есть и там, но конкретных сведений пока не поступало. Император наверняка с помощью союзников укрепил свою цитадель.

— Будем исходить именно из этого допущения. Теперь связь штаба с флотом. Вы можете взять ее под контроль или хотя бы разрушить в нужный момент.

— Практически это нереально. Система многоуровневая. Выход из строя даже нескольких каналов только на время затормозит прохождение приказов, но эскадры останутся в подчинении штабу и императору.

— А прохождение нашего приказа на одну из эскадр?

— Это возможно. Вы что-то задумали?

— Да есть одна мысль, но если позволите, мы обсудим ее чуть позже.

Ю-Сим понимающе кивнул.

— У вас еще есть корабли, экипажи которых подчиняются только вам? Заметьте, я не спрашиваю, сколько их.

— Да.

— Необходимо начать разведку наиболее вероятных участков, где могут располагаться точки пространственного перехода и скапливаться силы противника.

— Таких мест много. Мои возможности ограничены. Мы не успеем проверить и десятой их части.

— Значит, наши силы в этом направлении необходимо значительно увеличить.

— За счет чего?

— Флот Союза. Одному из ваших кораблей нужно выйти в нейтральную зону патрулирования с моим человеком на борту и передать нам кодовую таблицу сигналов «Свой-Чужой».

— Это прямое предательство.

— Предательство кого? Интересов императора, собравшегося ради власти отдать свой народ в рабство, или этого самого народа? Вам придется принять это решение сейчас. У нас нет времени на раздумья.

— Я не пущу ваш флот в пространство империи.

— Этого и не нужно. Несколько десятков наших кораблей, причем действующих в одиночку, не представляют для империи никакой опасности. Вы это прекрасно понимаете.

— Да. Но за единицами придут эскадры.

— По моим сведениям, ваш флот полностью собран и только ждет приказа к наступлению. Даже при наличии сигнала «Свой» эскадру, движущуюся из нашего пространства, ваши патрули не пропустят, а это значит — опасность вторжения и полномасштабная схватка. Мы хотим ее избежать. Надеюсь, вы искренни и хотите того же. Мы уже говорили. Как только флоты уничтожат друг друга, и вы, и мы будем иметь вторжение противника, о котором практически ничего не знаем и которому не сможем ничего противопоставить. Существует и другой вариант. В этом случае коды нам не понадобятся, но Союз все равно необходимо поставить в известность о надвигающейся опасности. Если передать ориентировочные места, где в первую очередь необходимо провести разведку, это ускорит решение задачи. В дело вступят невидимки, но их может не хватить для масштабных поисков. Кроме того, передача кодов убедила бы мое командование, что опасность реальна и у Союза есть серьезная поддержка в империи, а это уже ваши плюсы.

— Я предлагаю другой вариант. Для этого не понадобятся ни мои ни ваши корабли.

— Внимательно вас слушаю.

— Автоматические разведчики. Скорость выше, чем у обычных кораблей. Программу и зону поисков закладываем в память. Мои люди смогут незаметно провести эту операцию. Результаты поиска получим только мы по специальной частоте. Один мой корабль в зависимости от площади поиска сможет контролировать результаты четырех-пяти таких разведчиков.

— Ваше предложение мне нравится, но, как вы заметили, у противника идеальная маскировка. А если даже нужная зона и будет обнаружена, то это совсем не означает, что там есть канал пространственного перехода.

— Мы можем имитировать нападение тем же разведчиком. Если он будет сбит, то мы в любом случае успеем получить соответствующий сигнал. Наличие канала перехода будет раскрыто.

— Согласен. Это в значительной степени ускорит решение задачи. В каком количестве возможен запуск таких разведчиков и под каким прикрытием вы собираетесь осуществить эту операцию?

— У меня есть в генштабе свой человек. Добавит в сводках с эскадр одно-два слова. Аналитикам этого будет вполне достаточно, чтобы сделать прогноз о возможном наличии опасности. Справка пойдет в оперативный отдел. Последует официальный приказ о проведении разведки автоматами.

— А как наша программа поиска попадет в память разведчиков?

— Командирам кораблей положено знать только самое необходимое. Так же, как и у вас, никто их не информируют, о чем думает командование, каковы его стратегические цели. Вместе с приказом, придет зашифрованная запись задания. Программа, которую следует заложить в память разведчиков. По ее отработке, после возвращения на носитель, наша часть задания и полученная информация из нее будет автоматически стерта.

— Вы опасны для империи гораздо больше, чем я, — с уважением в голосе проговорил Шаман. — Признаю, что я восхищен вами и рад иметь такого союзника.

— Ладно вам. Это моя обычная работа. Тут я вот что подумал. Нам нужно оставить в близкой досягаемости одну-две эскадры.

— Вы предполагаете, что император пошлет в бой всех. До последней боевой единицы?

— В обычном случае он бы этого не сделал, но в настоящее время так и поступит. Точнее, это будет не его желание, а требование гостей. Они пообещают ему от себя еще более сильную защиту и любые гарантии его безопасности.

— Согласен. Зачем ему лишние глаза и пушки в пространстве, куда должны войти его союзники.

— Есть еще один аспект. Первые схватки, если они произойдут здесь, раскроют нам тактические приемы действий противника во время боя и его вооруженность.

— Не могу не согласиться. У вас есть конкретное предложение?

— Да. Если не возражаете, я включу в ваш Патриотический фронт некоторую часть своих людей, — улыбнулся Ю-Сим. — Активизируем действия патриотов, а то они поумерили свою активность, да и мы своего носа не покажем.

— Не возражаю. Что вы придумали?

— Мои люди найдут на армейских складах продукты, зараженные опасным, но не смертельным вирусом. Встанет вопрос о санитарной проверке таких же продуктов на кораблях. Следы заражения найдут и там. Об этом позаботится мой человек, включенный в состав комиссии. Направлять корабли в зону боевых действий при отсутствии продуктов питания никто себе не позволит. Следовательно: полная разгрузка, доставка необходимого количества на корабли, погрузка. Мы выиграем несколько дней. Эскадры останутся на орбитах планет.

— Отлично, если это нам удастся сделать.

— Для подтверждения наших предположений, нам неплохо бы захватить «языка», — с настойчивой интонацией в голосе проговорил Ю-Сим.

— Не думаю, что это можно сделать где-нибудь, кроме как на Гае. Туда нам все равно необходимо попасть. Нападение еще на одну точку перехода может спровоцировать преждевременное выступление противника, к которому мы не готовы. Хватать томасолов всех подряд? Не думаю, что это даст нужный нам результат.

— Несанкционированное проникновение на Гаю практически исключено.

— Значит, необходимо придумать план получения такого разрешения или проникнуть на корабль, которому уже разрешена посадка на планету.

— Было бы неплохо добраться до императора и свернуть ему шею.

— Даже если ваши люди есть в его близком окружении, они не смогут этого сделать.

— Почему вы так в этом уверены?

— После вашего побега контроль и охрана наверняка усилены. Установки пси-подавления реагируют на малейший сигнал агрессии. Какую охрану обеспечивают со своей стороны союзники, о возможностях которых мы ничего не знаем, это большой вопрос, но не сомневаюсь, что таковая имеется. И, наверное, последнее. Вы забыли о Обогане. Изгои наверняка обеспечили своего лидера еще и этим прикрытием.

— Вы считаете, что император недоступен?

— Ну почему же. Уверен, что с вашей помощью, я и мои люди можем решить этот вопрос.

— На Гае построены четыре императорских дворца. Все они находятся в экваториальной зоне, на равном удалении друг от друга, почти строго симметрично, в четверти длины окружности планеты. В каком из них находится император и в какое время, знает только его личная охрана. На Гае два океана, опоясывающие планету в северном и южном полушариях. Есть десять внутренних морей. Полюса имеют материковое основание и покрыты ледяными шапками. Сейсмика практически отсутствует. Климат ровный, мягкий. Имеется специальная служба контроля погоды. Капля дождя не упадет на императорский дворец без повеления Единственного. Планета практически стерильна. Нет ни крупных опасных животных, ни опасности заражения микроорганизмами. Базы ПВО и ПКО разбросаны и хорошо замаскированы по всей планете. Есть боевые станции на орбите. На удалении в парсек установлены автоматические системы дальнего оповещения. Личная эскадра императора, по моим данным, насчитывает около сотни крейсеров, десяток авианосцев. Эскадра базируется на спутнике Гаи, там же и ремонтная база. Есть две зоны отдыха экипажей на самой планете. Одна расположена на берегу северного, другая южного океанов. О наземных частях обороны, их силе и местах базирования у меня нет сведений. Продукты производятся здесь же, на планете, но где расположены фермы, не имею представления. У меня есть частичные планы дворцов, но, естественно, только их наземной части, там, где побывал я или некоторые из тех, кто представил мне такую информацию. Но эти данные не точны. И внутренняя, и подземная часть дворцов постоянно перестраиваются. За одно только подозрение, что идет сбор такой информации или произошла ее утечка, полагается немедленная смерть. Император два-три раза в год устраивает приемы, вылетая для этого на Мию, но в его посещениях нет никакой системы. Когда он там появится, никто не знает. Все, что у меня есть, я предоставлю в ваше распоряжение.

— Но такая обстановка на планете была не всегда, — убежденно проговорил Шаман.

— Гая трансформировалась в имперскую цитадель на протяжении последних ста лет. Оборона укреплялась. Народ отселялся или умирал. У меня есть подозрение, что эпидемии носили, мягко говоря, неестественный характер. Территории освобождались от населения специальными методами. По моим сведениям, существовали даже команды контрразведки, которые уничтожали старую информацию о планете, содержащуюся в древних и более поздних источниках.

— Это было бы очень интересное и полезное для нашего дела чтение, — с радостью констатировал Шаман.

— Кое-что у меня для вас найдется.

— Буду весьма благодарен. Никогда не знаешь, что может пригодиться при разработке операции и выполнении задания. Кстати, мазан Ю-Сим, у нас с вами есть еще одна сила, хорошо подготовленная и знающая не понаслышке, что такое война.

— Вы имеете в виду лагеря с вашими пленными?

— Конечно. Было бы очень неплохо, в случае если наши враги высадятся на планетах и начнутся бои, подготовить склады, чтобы вооружить людей.

— Обещать ничего пока не могу. Мы вообще пока не рассматривали вариант высадки противника на планеты.

— Но исключать этого нельзя.

— К сожалению, это так. Мои люди работали в лагерях. Сколько ваших соплеменников сейчас и где они, я сказать не могу. Но такая информация у нас есть.

— Вы ознакомите меня с ней?

— Зачем вам это?

— Среди пленных могут быть ученые, специалисты нашего с вами профиля. Хотелось бы сохранить им жизни и использовать с наибольшей эффективностью.

— Контрразведка и моя служба отфильтровали все, что было можно. Не думаю, что из этого будет толк, но посмотрите сами.

— Спасибо. Будет что-то интересное, я вам скажу.

Разведчик согласно кивнул головой.

— Теперь мне нужно встретиться со своими людьми, — проговорил Шаман.

— Я внимательно слушал и отвечал на все ваши вопросы, брат Тук. Похоже, нам придется вскоре расстаться, и мне бы хотелось получить ответы на несколько своих.

— Готов удовлетворить ваше любопытство в той степени, в которой смогу.

— Когда вы передадите мне Сан-Кома? Вы же понимаете, что он мне необходим для переговоров и привлечения на нашу сторону достаточно могущественных людей моего мира. Поверьте, они не менее активно, чем я, вмешаются в нашу борьбу.

— Охотно верю. Его величество будет с вами через несколько часов, как только вы высадите меня на Даре.

— Передайте от меня привет К-Яну, как только с ним увидитесь. Очень неплохая работа. Я благодарен ему за то, что в настоящее время нахожусь на стороне своего народа. Не сомневаюсь, что ученый, захваченный на Сохара, тоже ваш человек. Интересно было бы узнать, каким образом он совершил побег из императорской тюрьмы.

— У него столько приемов, что даже я не знаю всех его уловок. Обязательно передам ему ваше пожелание.

— Кого вы хотите отправить на связь со своим командованием?

— К-Ян справится с этим поручением лучше всех.

— Ну что ж, так и решим. Сейчас вас проводят в каюту. Отдыхайте. Необходимую информацию вам принесут.

— Теперь о наших дальнейших планах, — проговорил Шаман. — В группе остался единственный незасвеченный человек, это ты, Колдун. Для тебя у меня особое задание — будешь охранять его величество и одновременно контролировать исполнение обязательств, взятых на себя нашими союзниками.

— И под каким соусом я буду этим заниматься, если должен оставаться и рядом и невидимым?

— Ваше величество, не кормите его, пока из его лексикона не исчезнут кулинарные термины. Просто пообещайте после нашей победы дать ему должность главного распорядителя на вашей кухне, и надежнее человека, чем он, рядом с вами не будет. Не сомневайтесь в его компетенции, у него уже есть аналогичная должность в президентском дворце одного из членов Союза.

— Весьма забавно, мазаны, — улыбнулся Сан-Ком. — Мне это подходит. Главный специалист по уничтожению космодромов и одновременно распорядитель на кухне. Жаль, что я не смогу этим ни с кем поделиться.

— Это еще не все его достоинства. Если бы вы еще знали, что он глухонемой.

— Командир, — умоляюще проговорил Колдун. — Поручи это задание Борьке. Обещаю, ты больше не услышишь от меня ни слова ни о кухне, ни об отпуске.

— Самум будет нужен мне на Гае. Кроме того, посмотри на него. Худой, как щепка. Он не может понравиться его величеству. Или ты хочешь, чтобы в кулуарах говорили о дурном вкусе наследника престола?

— Ты это о чем?

— В высшем свете империи не видят разницы между девочками и мальчиками, заходя в спальню.

— Ну уж нет. Можешь меня расстрелять за невыполнение приказа, но это задание я выполнять не буду.

— Его величество даст слово, что не будет покушаться на твою девственность.

Подземелье огласилось дружным хохотом.

Не смеялся один Колдун, вскочивший на ноги, с побагровевшим лицом и сжатыми в кулаки кистями рук.

Шаман резко оборвал смех.

— Сядь и успокойся, — серьезным тоном произнес он. — Ты нужен мне там, где я сказал.

Колдун сник и медленно опустился на бетонный пол, опершись спиной о стену.

— Я не буду говорить, как важен нам живым и невредимым наследник престола. То, что вам обоим предстоит, нельзя даже близко сравнивать ни с одной проведенной нами раньше операцией. Вокруг вас постоянно будут люди, и каждую минуту ты должен быть готов к удару в спину, в прямом и переносном смысле этого слова. Хорошо, если бы только в свою. Ты должен не только обеспечить безопасность его величества, но и выжить. От этого зависит, без преувеличения, исход войны. Тебе придется работать на пределе. Ежесекундно ждать удара. Включи все свои знания и возможности. Можно было бы поручить эту миссию Каянову. Он лучше знает порядки и психологию этого общества, но ни в какое сравнение не идет с имеющимися у тебя силовыми возможностями, я уже не говорю о специальных навыках. Не исключаю и такого, что вы можете остаться только вдвоем с Сан-Комом. Выживать тебе не привыкать. В ситуации ведения активного поиска противником тебе нет равных. В своем амплуа ты не опасен для окружающих и твое внедрение вполне естественно. На тебя сначала будут смотреть с подозрением, но, привыкнув, перестанут замечать. Ты ноль. Пустое место. Невидимка. Фактически ты не только телохранитель, но и человек его величества по особым поручениям. Ты будешь многолик, как Многоликий. Любое подозрение на агрессию должно быть тобой, по возможности, незаметно блокироваться. Подозреваемый изолироваться или уничтожаться. Сам действуй в самом крайнем случае. Твои подозрения пусть озвучивает Ю-Симу Сан-Ком. Вполне возможно, что ты первым выйдешь на человека, напрямую связанного с непрошеными гостями. Постарайся его не упустить. На подготовку у тебя нет времени. Каянов проведет с тобой инструктаж по линии контрразведки, работающей в толпе, а его величество по части поведения в обществе в соответствии с твоим имиджем.

Выслушав поставленную перед ним задачу, Колдун значительно приободрился. Мысленно уже прокручивая в голове варианты мгновенного изменения внешности и нанесения смертельных ударов по ничего не подозревающему противнику. Глаза диверсанта начали поблескивать, а губы тронула легкая улыбка.

Шаман заметил изменение настроения партнера и облегченно вздохнул. Дать разрешение Мишке на свободную охоту было равнозначно его отправке в президентские продовольственные закрома. В обоих случаях все, что привлечет его внимание, будет безоговорочно уничтожено.

— Как я уже сказал, будешь работать под мальчика. Рост и комплекция позволяет. На лице минимум голограммы. Слух выключи. Могут спровоцировать при проверке. В основном работай в волновом режиме эмоционального спектра.

— Ваше величество, вам тоже надо подумать о его внедрении. Проверки ему не избежать, но она должна привести в никуда или ее выводы должны быть абсолютно достоверными.

— Я не обязан никому ничего сообщать и тем более оправдываться, — высокомерно произнес гаюн.

— Но вопросов Ю-Сима вам не избежать. Многоликий, не получив информации, может попытаться устроить вариант исчезновения вашего визави.

— Есть одно объяснение, которое он не сможет проверить, но будет удовлетворен частичным раскрытием тайны.

— Прошу вас озвучить его.

— Этот мальчик, — Сан-Ком кивнул в сторону Колдуна, чем вызвал легкие улыбки на лицах диверсантов, — подарен мне императором. Он из северной провинции планеты Ломара.

И, видя непонимание присутствующих, продолжил:

— Там есть поселение, в котором целью жизни мужчин является подготовка к войне. Небольшое племя. Они называют себя синоками. Скажу Ю-Симу, что он мой тайный телохранитель.

— Я что-то слышал о специальном подразделении охраны императора, — проговорил Каянов. — Люди, у которых отсутствует ощущение боли, страх смерти, верность которых не подлежит сомнению.

— Именно так, — подтвердил Сан-Ком. — Кроме того, если Ю-Сим и заметит некоторые ошибки в поведении мальчика, то они будут выглядеть вполне естественно. Для остальных он обычный слуга и обогреватель постели, что и сообщит по моему приказу остальным Многоликий.

— Хорошо. Ваша легенда принимается, — согласился Шаман.

— Теперь вы, Каянов, — перевел он свой взгляд на подполковника. — Вы должны убедить командование, что выступление флота надо приостановить. Знаю, — увидев, что подполковник хочет возразить, остановил его нетрац, — достоверной информации очень мало, но это надо сделать. Пусть в первую очередь займутся планетой в системе Босавана, что захватили гаюны. Мне кажется, там вы найдете дополнительные доказательства нашей правоты. Удар флота чужаков в спину мы допустить не можем.

— Мою доставку осуществляют люди Ю-Сима?

— Да. Другой возможности, как вы знаете, у нас нет.

— Какой-нибудь сигнал, что я успешно дошел?

— В нейтральную зону вам лететь две недели. Обратно столько же. Возможно, все начнется гораздо раньше. Принять ваш сигнал может только Сан-Ком с Колдуном. Я с Самумом будем вне досягаемости. Впрочем, пусть по возвращении его величеству передадут одно слово «Босаван».

— Не расслабляйся там, подполковник, — напутствовал Колдун.

— А вы, майор, берегите свою девственность.

Инженер начал приподниматься со своего места.

— Брек, — повысил голос Шаман. — Не команда, а детский сад. От вас, подполковник, я этого не ожидал.

— Прошу простить.

— Колдун, переодевайся, — из сумки Смирнов начал доставать полный комплект одежды подростка гаюна, пришедшийся в самый раз инженеру, когда тот примерил его на себя.

— Боря, займись клиентом, — критически оглядев преобразившегося Колдуна, приказал он.

Самум достал копайзер и бесшумно застучал по клавишам лазерного пульта.

— Ваше величество, — спустя секунды позвал он, — требуется ваша помощь. Взгляните и скажите, что нужно подкорректировать в этом субъекте, чтобы он выглядел как можно более естественно для выполнения своей задачи.

Голоэкран копайзера демонстрировал лицо инженера.

Сан-Ком высказал свои замечания, и психолог вновь пробежался по клавишам.

Оглядев высветившееся новое лицо своего сопровождающего, гаюн утвердительно кивнул.

Оператор вдавил еще одну из клавиш и протянул Колдуну вынутый из кармана кулон.

— Носи на здоровье и не потеряй свою новую шкуру. Кольцо отдай, тебе оно не положено по статусу.

Инженер снял и передал кольцо Самуму, надев на шею цепочку со скромным кулоном, при этом активировав программу маскировки.

— Я, кажется, действительно могу в него влюбиться, — критически оглядев со всех сторон своего визави, произнес Сан-Ком.

— Не обижайтесь, ваше величество, если я перепутаю вас с целью, которая может угрожать вашему здоровью. После этого вам уже никто никогда не будет угрожать.

В тоннеле установилась мертвая тишина, но Сан-Ком весело засмеялся.

— Не обижайтесь, мазан Колдун. Это была проверка. Именно так и должен был среагировать синок, каковым вы сейчас и являетесь.

Имперец явно смягчал ситуацию, если судить по его прошлому высокомерному поведению, но в данном случае повел себя как истинный дипломат.

— Вот, кажется, и все, — произнес Шаман, вынимая из-под своего одеяния красочно оформленную бутылку. — Подарок Ю-Сима, — сообщил он, сворачивая пробку с горлышка.

— Секунду, Витя, — остановил его Колдун и, взяв из рук командира бутылку, провел над отверстием своими часами. — Опасных примесей ноль, — посмотрев на циферблат, выдал он свой вердикт.

— А еще говорят, что спиртное — это яд, — ехидно сообщил Самум.

— В анализатор внесены некоторые коррективы, — проинформировал инженер.

— За капризную даму Удачу, — произнес ритуальный тост Шаман, прикладываясь к горлышку и делая добрый глоток.

— За нее и за скорую встречу, — проговорил Самум, когда бутылка попала ему в руки.

Колдун и Каянов выпили молча.

Гаюн плеснул в разовый стакан добрую его половину.

— За встречу в императорском зале, — торжественно произнес он и медленно выцедил содержимое стакана.

— Через сорок минут на улице О-Сева вас будет ждать кливар стального цвета с номером восемьсот двадцать четыре. Пароль не нужен. Вам пора, — проговорил Шаман.

Колдун обнялся с друзьями и первым шагнул в темноту тоннеля. Каянов попрощался более сдержанно, пожав Шаману и Самуму руки. Сан-Ком задержался, коротко кивнул головой, приложив к груди руку.

— Мы еще встретимся, — произнес он и зашагал вслед за ушедшими.

Глава 2

На Гаю

— Ну а мы, как я понял, займемся императором, — произнес Самум, когда из тоннеля перестали доноситься шаги ушедших.

— Да. Прогуляемся в гости. Прошлый раз нас активно приглашали, но так грубо и нетактично, что мы были вынуждены ответить отказом.

— Сейчас приглашают вежливо?

— Вообще не приглашают, и это обиднее всего.

— Мы должны сделать им сюрприз.

— Вот и я так думаю.

— С чего начнем?

— С лагеря для военнопленных. При захвате двух планет системы Босаван гаюны вывезли оттуда больше десяти миллионов человек. В основном это солдаты и офицеры нашей армии. Прихватили миллиона три гражданского населения. Вывезли в качестве рабочей силы и сейчас используют на самых тяжелых работах в рудниках и карьерах. Эта информация предоставлена Ю-Симом. Здесь, в местности Дозан, есть лагерь, где содержится около полумиллиона наших. Нам нужно туда попасть.

— Хорошую заварушку можно было бы устроить. Колдун бы порадовался. Но мне кажется, это не в нашем стиле.

— Правильно. Никаких силовых акций. Я не стал спрашивать и настораживать Многоликого, но мне кажется, что периодически часть рабочей силы из лагерей попадает на Гаю.

— Почему ты так решил?

— Ю-Сим сказал, император постоянно ведет работы по переоборудованию и строительству своих дворцов. Не думаю, что дело ограничивается только этим. Достаточно вспомнить историю. Во все времена пленных использовали на строительстве секретных объектов. Что может быть надежнее мертвого строителя, обладающего государственной тайной. Император и его окружение ничего нового не могли придумать. История повторяется из века в век.

— Да. Этот вариант Мишку бы не обрадовал. Что мы ищем?

— Взлом электронной сети лагеря с целью установления возможной подготовки большого этапа.

— Скорее всего, место этапирования указано не будет, тем более если этап на Гаю.

— Если место переброски пленных не указано, то это будет означать, что, скорее всего, этап идет именно туда.

— А если нас завезут куда-нибудь на окраину? Люди в лагерях обладают большим количеством информации. Либо узнаем о цели переброски заранее, либо убежим и повторим попытку заново. Я прикидывал все варианты. Попасть на Гаю другим путем почти невозможно.

— Спецы наверняка определят, что кто-то произвел взлом блоков памяти их системы.

— На здоровье, пусть покашляют. Переверни всю их базу. Запусти программу уничтожения информации. Оставь лозунг Патриотического фронта, и все сразу станет понятным. Информационная диверсия, не более. Она будет нам только на руку. Легче будет раствориться в массе пленных. Больше вероятности попасть на этап, если его контингент уже сформирован.

— Можешь вздремнуть часок-другой, — предложил Самум, активируя копайзер. — Придется повозиться, пока доберусь до нужной нам информации. Сеть внутри лагеря наверняка локальна, но они получают приказы и отвечают на запросы, так что все дело во времени. Выпотрошу, никуда они не денутся.

Примерно через час Самум позвал задремавшего Шамана.

— Витя, поднимайся, мне кажется, для нас есть, кое-что интересное.

— Показывай, что там у них творится.

Психолог развернул экран голографа к командиру.

— Ага. Под грифом секретно. Это уже обнадеживает.

— Подготовить к транспортировке десять тысяч единиц. Погрузка двадцатого ерня, — прочитал вслух с экрана Шаман. — Да, не густо, — он потер руками лицо. — Можем попасть пальцем в то самое интересное место.

— Ну ты совсем плохой. Стал бы я тебя будить, не проверив все досконально.

— Выкладывай и не тяни кота за яйца. Почему ты решил, что десять тысяч единиц — это люди? Может, это десять тысяч автоматов, которые повезут на соседний склад.

— Я просмотрел несколько десятков подобных приказов и распоряжений. Все они исходят от военного коменданта местной провинции. Таких, как этот, три, но они подписаны начальником контрразведки и зашифрованы. Пришлось повозиться. Комендант выделяет конвой, и каждый раз забирает от пяти сотен до тысячи единиц. Оружие не конвоируют, его охраняют. Сомневаюсь, чтобы у главного контрика провинции были собственные поля или производство, где понадобилась бы такая уйма народа. Кроме того, эти тысячи единиц надо кормить, охранять и где-то содержать. Если ему была бы нужна рабочая сила, то сотня-другая и без приказа, без грифа. Звонок начальнику лагеря, и все дела. И заметь, о конвое ни слова. Значит, его обеспечивает не он и не начальник лагеря.

— Убедил. Согласен. Какое сегодня число?

— У нас еще три дня.

— И маршрут наверняка уже успел проработать.

— Обязательно. Все равно ведь спросишь.

— Излагай.

— До лагеря пара тысяч километров. Общественный транспорт нам противопоказан, угоны индивидуального тоже. Я тут вспомнил доклад Колдуна и порылся в сети крупных компаний и транспортных фирм. Сейчас день. Из города лучше и безопаснее всего выбираться коммуникациями. В нужном нам направлении сегодня уходят три большегруза. Останавливаем на дороге один из них, и первая тысяча километров, можно считать, у нас позади, — Самум продемонстрировал на голоэкране схему дорог, где красной линией был выделен предстоящий маршрут до лагеря. — От этой точки, — он ткнул пальцем в экран, — машина свернет налево. Здесь у нас пересадка. До столицы провинции Девора подходящий транспорт найдется легко. Трасса достаточно загружена. К утру будем на месте.

— А как оперативная обстановка?

— Усиления контроля не зафиксировал. Служба охраны порядка работает в обычном режиме.

— Принимается, — согласился Шаман. — О проникновении в лагерь будем думать на месте и в зависимости от обстановки.

— Есть мысль.

— Давай.

— Зачем военный комендант забирает из лагеря пленных?

— Рабочая сила. Наверняка их используют на каких-то местных работах. Просьбы исходят от мэра или губернатора провинции.

— Вот и я о том же. Зачем нам рисковать, проникая в лагерь, когда нас туда проводят, да еще и охранять будут.

— Ты считаешь, что можно просочиться через охрану в момент, когда пленные выполняют муниципальные работы?

— Конечно. Проще и безопаснее. Режим охраны не такой жесткий. Во избежание возможных побегов наверняка в зоне работ они с гарантией включают свои гнусные установки в режим абсолютного повиновения или что-то типа этого. Охрана, конечно, есть, но может и поспать, поднадзорные никуда не денутся.

— Мысль хорошая. Возражение только одно. Технический контроль. Уверен на все сто, что каждый пленный помечен. Носит в себе вживленный чип. Такая система контроля удобна еще и тем, что используется в качестве маяка. Беглеца найдут очень быстро без лишних временных затрат.

— Полевую систему контроля, если она есть у охраны, я без проблем заблокирую, — возразил Самум. — Любая техника рано или поздно выходит из строя. Начинает косить. В лицо нас никто не узнает. При необходимости можем взять под свой контроль одного-двух охранников.

— Ладно. А как со стационарной лагерной?

— Нет. Там наверняка два, а то и три совмещенных уровня контроля, количество, идентификация, масс-детектор, я уже не говорю о металлоискателе и электронном контроле. Возможно, что-то еще.

— Значит, основной контроль мы не пройдем?

— Нет.

— Значит, чтобы пройти, надо завладеть чипами, пристроив в тихом месте парочку трупов, — задумчиво проговорил Шаман. — Ради внедрения мне бы не хотелось убивать своих. Надо придумать что-то более подходящее.

— Есть два варианта, — мгновенно среагировал на возражения психолог. — Первый — проникаем в зону работ, изолируем и допрашиваем под пси-контролем либо охранника, либо любого из пленников, а уже потом принимаем решение, как действовать дальше. Второй — перестраиваем волновой режим стационарной системы внушения с абсолютного повиновения на агрессию. Бунт обеспечен. Умыкнуть парочку трупов, которые, без сомнения, появятся, пара пустяков. Пометимся их чипами, трупы прячем, и нас доставляют в лагерь, где мы легко проходим проверку. Можно еще приехать в лагерь теми самыми «трупами», но мне кажется, это будет с перебором. Когда клиент морга, поселившийся там на законном основании, вдруг исчезает, это вызывает волнение не только у охраны, но и всей администрации лагеря. Возникают вопросы о каннибализме и мистике. Нам это надо? Колдун бы гордился. Он же ведет подсчет количества своих «смертей».

— За Мишку забудь. Заразил он тебя своими приколами. Но ты прав, будем работать по двум направлениям. Разведка, допрос, внедрение. Способ внедрения определится на месте. Возможен и твой вариант. Давай перекусим и будем выдвигаться.

Плотно поев и убрав по привычке следы своего пребывания в тоннеле, диверсанты двинулись по подземным городским лабиринтам к магистрали, где рассчитывали сесть на попутный транспорт.

В глубоких сумерках, подняв крышку канализационного люка, они выбрались на свежий воздух. Здесь город обрывался. Метрах в тридцати вырисовывались блоки домов, судя по освещенным окнам, не выше двенадцати-пятнадцати этажей. В паре сотен метров располагалась высокая насыпь трассы, невидимая в темноте. Со стороны казалось, что включенные фары машин, движущихся по ней, — это какие-то светящиеся шары, плывущие в воздухе. Пара теней пошла параллельно трассе, пока не наткнулась на невысокое металлическое ограждение подъездной двухрядки, ведущей к широкой континенталке.

— Вышли правильно? — спросила одна из них.

— Пеленг точный, — через несколько секунд ответила вторая, поведя коротким темным отростком из стороны в сторону, будто что-то вынюхивая.

— Работаем здесь, — проговорила первая, исчезая в тени внешней стороны металлического барьера, огораживающего проезжую часть. — Город рядом, — донеслось оттуда. — Когда он исчезнет, водитель решит, что ему либо что-то показалось, либо он очнулся и ушел через ограждение.

Вторая тень провела своим бесформенным отростком по барьеру и будто растворилась в воздухе.

Изредка полотно дороги освещалось проносившимися мимо автомобилями, нарушая ночную тишину чуть слышным шумом моторов.

— Идет, — коротко прозвучало в воздухе.

То, что к месту засады приближается огромный континентальный тягач, мог определить и маленький ребенок, их и раньше прошло уже достаточно. Шел именно тот транспорт, которого они ждали. Сигнальная система голографа идентифицировала цель, сняла параметр скорости, до миллиметра рассчитала место остановки и расположение объекта на дороге, учитывая даже реакцию водителя и дальность освещения пространства мощными фарами.

Неожиданно гул мощного двигателя грузовоза смолк, сменившись на шипящий звук трущегося о дорожное покрытие пластика, из которого гаюны делали шины для своего транспорта. Тягач встал в нескольких сантиметрах от лежащего на дороге тела мужчины.

Щелкнул замок открываемой двери, и на дорогу, по лестнице, из кабины грузовоза спустился огромный водитель, сжимающий в руке предмет, похожий на обрезок трубы.

— Выкидыш мерзкой топары, — раздался в ночи его грубый рык. — Клянусь святым Ламором, дерьмо рипока, сейчас ты узнаешь, недорезанный скум, что значит валяться на дороге, когда по ней еду я, У-Кум, которого зовут «Дело в шляпе». Я тебя так отделаю, сомас поганый, что потаскуха, из чрева которой ты выскочил, тебя не узнает.

Он обогнул передок своего транспортера, но перед мощным бампером на дороге никого не было. Поток его ругани неожиданно оборвался, будто ему в рот сунули кляп. Дело в шляпе мог поклясться, что несколько секунд назад видел лежащего поперек дороги человека и отчаянно тормозил своего стотонного мастодонта. Согнувшись, он заглянул под колеса машины, но и там никого не обнаружил.

— Ну попадись только мне еще раз, плевок иморы, — обратив свое лицо в темноту, крикнул он, потрясая своим оружием. — Повешу тебя за твой дряблый пуш на первом столбе.

Бурча себе под нос ругательства, У-Куп забрался обратно в кабину. Мощный двигатель рявкнул. Возбужденный водитель еще не отошел от своего испуга, злости и, не рассчитав движения, глубоко утопил педаль газа. Машина дернулась. Водитель сбросил обороты, и континентальщик начал плавно набирать ход.

Голографическая программа маскировки, пока У-Кум обходил капот своей машины, отключилась. Нарушитель дорожного движения исчез, а две тени, бесшумно преодолев барьер, удобно устроились за водительской кабиной, в диске гигантского запасного колеса.

Тысячу километров по идеальной дороге грузовик преодолел за три с половиной часа.

— Нам пора сходить, — проговорил Самум, исполняющий обязанности штурмана на этом отрезке пути. — Нужная развилка будет через десять километров.

Подождав немного, Шаман ударил кулаком в заднюю стенку кабины. Никакой реакции не последовало, и он нанес еще несколько ударов. Машина начала замедлять ход и плавно остановилась у обочины.

— Святой Ламор, — да что же это сегодня творится, — открывая дверь кабины, ворчал Дело в шляпе.

Спустившись на землю, он заглянул в промежуток между кабиной и громадой полуприцепа. Ничего не обнаружив, поднялся по скобам торцевой стенки полуприцепа на узкую площадку тягача, которая была пуста. Попробовав на прочность крепление запасного колеса, убедившись, что оно намертво сидит на своем месте, водитель, пожав плечами, вернулся в кабину. Через несколько секунд габаритные огни континентального грузовоза скрылись в темноте.

— Пошли искать следующую попутку, — голосом Шамана проговорила тень, появляясь из-за бетонного ограждения трассы.

— Нет проблем, командир. Пятьсот метров по полю, и мы выйдем на трассу, идущую прямо на Девор. Немного разомнемся и к утру будем на месте.

Но пройтись диверсантам вдоль трассы пришлось километра три, пока Самум не нашел подходящее место для остановки очередного грузовоза. На этот раз это был огромный экран рекламного баннера, нависающего над дорогой. Подготовка не заняла много времени. Когда вдали показались огни фар континентальщика, психолог включил программу голографа.

За сто метров до приближающейся машины огромный светящийся экран стал падать на дорогу. Вновь раздался знакомый шум тормозящих колес, и две тени уже привычно запрыгнули на площадку за кабиной.

Дверь кабины остановившегося трейлера распахнулась, и из нее, встав на подножку, высунулся водитель.

Масса экрана баннера уже по-прежнему висела на своем обычном месте.

С подножки донеслись непечатные пожелания родителям тех, кто устроил такую гадость на дороге. Послышался плевок, дверь захлопнулась и машина, осторожно пройдя под баннером, стала набирать скорость.

— Всего-то делов, — хмыкнула тень голосом Самума, заглушаемым шумом двигателя. — Какой впечатлительный. Привидится же такое. Рекламщики со своими выдумками давно с ума посходили. Все это знают, одному ему невдомек. Эффект-то какой. Такую рекламу долго не забудешь. Во сне увидишь, в холодном поту проснешься и побежишь покупать дезодорант от запаха пота. Запатентовать, что ли?

— Опоздал. Без тебя уже этот трюк придумали, — буркнула тень Шамана.

— Жаль.

Воздух вновь засвистел, рассекаемый кабиной тягача и бортами полуприцепа, периодически создавая завихрения на площадке. Нетрацы включили внутренний обогрев своих организмов и, прижавшись друг к другу, задремали.

Когда континентальщик ворвался в серый, туманный рассвет раннего утра, непрошеные пассажиры проснулись.

— Сколько до города? — спросил Шаман.

— Километров двадцать, — сориентировался по разметке придорожных столбов Самум. — Будем высаживаться или где?

— Будем ехать дальше. Туман, — пояснил свое решение нетрац. — Транспортер на центральные улицы не пойдет. Приемка груза и склады где-то на окраине. Послушай утренние новости, может, сообщат что-то о проведении каких-либо городских работ. Предупредят о закрытии улиц в связи с ремонтом. Надо начинать поиск.

— Есть снос старого дома, сильно поврежденного при пожаре. Закрыты для движения две улицы. Жильцы соседних домов будут временно эвакуированы. Проводятся работы на очистительных сооружениях города. Засорился центральный городской коллектор, — через несколько минут доложил Самум, подключившись к новостному каналу.

— Вот в канализацию и полезем. Работы для муниципальных служб грязные, а значит, дорогие. Местный мэр…

— Мазан Ю-Мор, — вставил психолог, по-прежнему прослушивая несущую волну.

— Вот именно. Этот Ю-мор захочет исправить все на халяву да при этом еще и заработать. Он поделит выделенные средства со своими коцами, военным комендантом и начальником лагеря.

— Твоя правда, мазан, — проговорил со страшным акцентом Самум. — Уж я бы срубил на этом дерьме несколько десятков тысяч гомов.

— Заткнись, шутник. Лучше скажи, где мы и где наша цель?

— Не могу, хозяин. Сливом дерьма я не интересовался. Не знал, что этот вопрос возникнет и так тебя заинтересует. Нужно порыться в умном ящике.

— Вот и поройся. Сделай одолжение.

— Нужно найти спокойное место, — ответил психолог.

В узком промежутке видимости между кабиной и полуприцепом уже мелькали окраинные постройки, окутанные легким туманом. Тягач резко снизил скорость, вписываясь в повороты.

— Прыгаем, — приказал Шаман, когда слева от машины появился пустырь, заросший кустарником и, судя по разбросанному тут и там хламу, используемый местными жителями в качестве свалки.

Два темных размытых пятна соскользнули с площадки грузовоза и растворились в тумане пустыря, только слегка потревожив кусты у дороги. Устроившись за ржавым кузовом автомобиля, психолог вынул из сумки копайзер и быстро нашел в сети карту города. Очистные сооружения находились достаточно далеко от места дислокации диверсантов.

— Как пойдем? — спросил Самум. — Опять лезем под землю?

— Нет. Меня от этих лабиринтов уже тошнит, — проговорил Шаман. — Сколько у тебя гомов?

— Несколько тысяч. Каянов оставил, когда уходил. Сказал, что они нам могут понадобиться.

— Молодец подполковник. А я об этом не подумал. Давай сюда пару сотен, нам пора начинать передвигаться, как все люди.

— Ты что задумал?

— Два скромно одетых юноши ни у кого не вызовут подозрений. Я могу передвигаться и так, — он широко развел полы своей рясы, — но твоя голомаскировка в общественном транспорте никуда не годится. Оставайся здесь, я схожу и прикуплю во что нам переодеться.

Самум порылся в своей сумке и протянул командиру пачку банкнот.

Шаман отсутствовал пару часов и вернулся с набитой скромной кожаной сумкой.

Переодевание не заняло много времени. Теперь они выглядели как два парня с рабочей окраины, только лицо изгоя вносило резкий диссонанс в привычную для взгляда фигуру гаюна.

— Вполне сойдет, — осмотрев себя на голоэкране со всех сторон, резюмировал превращение Самум. — Сейчас подредактируем лица, кисти твоих рук — и можно спокойно появиться на улицах.

Программа маскировки скрыла уродливое лицо томасола-Шамана, наградив его довольно заурядной внешностью. Гошар выглядел более моложаво и привлекательнее, сохранив свою стройную фигуру.

Местное светило поднялось к тому времени достаточно высоко, разогнав своими лучами туман, когда с местной свалки вышли двое молодых работяг, уверенно двинувшихся в сторону центральных кварталов города.

Оба нетраца хорошо запомнили городскую транспортную систему и спустя полтора часа уже находились в районе, где проводились аварийные работы.

Два жвала, так на местном сленге назывались рабочие окраин, опершись спинами на стену дома и небрежно покуривая, безразлично оглядывали улицу. Здесь, как на осмотренных ими ранее в пределах двух кварталов улиц, не было ничего необычного. Исключение составляли два открытых канализационных колодца, крышки которых лежали рядом. В сотне метров друг от друга, перегораживая уличный проезд, стояли две машины службы общественной безопасности, дверцы которых были распахнуты. В каждой машине сидели по три служителя порядка, а из окна одной торчал автоматный ствол. Между открытыми колодцами на противоположной стороне проезжей части пристроился армейский джип с водителем и офицером на переднем сиденье.

— А все-таки сигареты у них дрянь. Воняют, — авторитетно заявил жвал голосом Самума, изящным жестом запуская окурком в сторону ближайшей машины.

— Сейчас пойдем вниз. Там их запах покажется тебе лучшим парфюмом, — ответил его товарищ, бросая дымящийся цилиндр себе под ноги. — Они здесь. Пошли, поищем подходящий проход.

В третьем осмотренном подвале им повезло. Аварийный канализационный люк был завален скопившимся старым хламом, но шум текущей внизу воды выдал его присутствие. Крышка подалась с трудом, даже несмотря на то, что предусмотрительный жвал пользовался прихваченным с собой специальным ломиком с лопаткой на одном из концов. Смрад из открытой трубы в одно мгновение заполнил помещение подвала.

— Ну как тебе местный парфюм? — спросил Шаман, распахивая сумку и доставая из нее комбинезоны тонкого пластика с капюшонами, для производства ремонтных работ, защитные очки и два респиратора.

— Может, я лучше покурю и останусь здесь? — ответил Самум.

— Переодевайся.

Натянув комбинезоны и спрятав лица под масками респираторов, они начали спускаться по осклизлым скобам колодца. Метров через тридцать скобы кончились. Дальше шел горизонтальный лаз, который должен был их вывести к основному стоку, в котором и велись ремонтные работы. Пройдя по нему еще около сотни метров, они заметили впереди пятно света и услышали неразборчивый шум и плеск воды. Диверсанты прошли до конца и с трехметровой высоты стали наблюдать за происходящим внизу. Тоннель, где проводились работы, был хорошо освещен, и по его дну несся сильный поток воды. Люди в черных спецовках, сопротивляясь течению, стояли поперек потока, кувалдами и ломами пытаясь проломить преграду из бетонных плит, кирпича и земли, перегораживающей свободный ход воде. На плотине, двумя метрами выше, по колено в воде, тоже стояла цепочка пленников, делая попытки разрушить образовавшуюся преграду сверху. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здесь произошло. По какой-то причине свод тоннеля на протяжении больше десяти метров рухнул вниз. Обвал перекрыл свободный сток фекальных вод. Их уровень, с противоположной стороны плотины, судя по общей высоте тоннеля, составлял более трех метров. Но не эти подробности интересовали диверсантов. В первую очередь их внимание было приковано к охране. С обеих сторон плотина ярко освещалась прожекторами. Два освещали сторону с высоким уровнем воды, повиснув на тросах, спущенных из рабочих канализационных люков сверху, подобно тому, из которого наблюдали картину аварии диверсанты. Там же находились и охранники, готовые в любой момент пресечь попытку побега короткой автоматной очередью. Два других стояли на треногах метрах в пятидесяти от места работ. Рядом с ними на массивном основании стояла тарелка передвижной установки пси-подавления. Там же, в тени, за линией освещения топтались одетые в непромокаемые комбинезоны с десяток охранников с кислородными масками на лицах. С потолка свисала лестница, сплетенная из гибкого стального троса. Туда же наверх тянулись кабели электропитания для прожекторов и пси-установки.

— Будем работать? — прогудел в респиратор Самум.

Шаман долго молчал, а потом отрицательно покачал головой.

— Нет. Пошли обратно, это не наш вариант, — прогудела его маска.

Они молча вернулись в подвал, где Гошар, снимая комбинезон, задал вопрос:

— Что случилось?

— Трупы, — односложно ответил Шаман.

— И что в них такого?

— Их некуда девать.

— Ты имеешь в виду, что после бунта все вокруг тщательно обыщут и найдут тела без чипов?

— Да. Нам нужно искать такое место, где мы можем гарантированно спрятать трупы так, что их никогда не найдут. Жаль, полдня потеряли. Надо торопиться. Подбираемся к лагерю и наблюдаем.

— У меня другое предложение. Давай зайдем в ближайшую забегаловку на окраине. Выставим местному бродяге пару бутылок крепкого и быстро получим полный расклад того, что нам надо. Время сэкономим и успеем подготовиться к новому месту работы. Если пленных и развозят по другим местам работ, то только утром. Вечером конвой возвращает их в лагерь.

— Хорошая мысль. Так и сделаем. Если не повезет, то вечером пойдем к лагерю. Удастся, просочимся внутрь. Если нет, то утром отследим конвои.

Городским транспортом они вновь вернулись на окраину. Маршрут был изменен. Теперь от городской черты, где они находились, до лагеря было километров десять, не более.

Первая же вонючая забегаловка, расположенная в подвале, куда вошли нетрацы, встретила их гулом голосов и висевшим в зале плотным облаком табачного дыма. Протолкавшись к стойке, новички взяли две бутылки крепкого красного, пару мутных стаканов и плитку хлебно-мясной закуски, называемой на местном сленге грот, что в переводе означало жвачка.

Пройдясь по залу, забитому местными бродягами, диверсанты нашли столик, за которым сидели два одетых в лохмотья типа, молча уставившихся в свои пустые стаканы. Молча усевшись на свободный грубый табурет, Самум свернул пробку с горлышка одной из бутылок и стал наливать вино себе в стакан. Шаман надорвал упаковку жвачки и протянул ему свой, зажатый в ладони.

Соседи по столику, услышав плеск разливаемой жидкости, очнулись и с интересом уставились на бутылку. Психолог вопросительно посмотрел на напарника и кивнул в сторону сидящего слева от него пьяницы. Шаман молча указал стаканом на своего соседа. Бутылка переместилась, и стаканы забулдыг наполнились наполовину. Когда все дружно выпили, а новички, отломив по куску плитки, начали молча ее жевать, сосед психолога дружески хлопнул его по плечу.

— Вы правильные жвалы, — пьяным голосом проговорил он. — Но вы не из нашего города, уж меня не проведешь.

Самум, продолжая жевать, утвердительно покачал головой.

— Приехали искать работу?

— Да, — подтвердил новичок, проглотив свой кусок жвачки и разлив остатки содержимого бутылки по стаканам.

— Зря приехали, — опрокинув в рот выделенную ему порцию, проговорил пьянчуга.

— Почему? — вмешался в разговор Шаман.

— Здесь вы постоянной работы не найдете. И раньше-то было не очень, а как привезли сюда этих черных, то дело стало совсем дрянь.

— Кто такие черные? — спросил Самум.

— Вот сразу и видно, что вы не наши. Лагерь здесь рядом организовали. Наши вояки где-то там чего-то захватили. Навезли сюда тех, с кем мы воюем, пленные короче, вот мы их черными и прозвали за робу, в которую их переодели.

Голос алкаша стал хриплым, сухим. Он закашлялся. Шаман быстро откупорил вторую бутылку и плеснул ему немного в стакан. Бродяга, откашлявшись, молча выпил и продолжал:

— Не знаю, кто там что от этого захвата выиграл, только мы здесь многое проиграли. Габара им в глотку, чтоб подавились.

Было непонятно, кого он имел в виду: черных или тех, кто допустил их на свои предприятия.

— Это как? — удивился один из новоприбывших.

— Да очень просто. Повыгоняли нас отовсюду. Рабочему люду ведь платить надо, а черные за кормежку вкалывают. Шестой месяц перебиваюсь случайными заработками.

— И где же они работают? — спросил коренастый жвал.

— Везде. На автозаводе, на литейке, в химке, на стройках в городе.

— А что это за химка и литейка? — заинтересовался худощавый.

— Тебе туда нельзя, хлипок больно, — оценивающе оглядев пришлого, буркнул бродяга. — Угробишься на раз. Это химический и плавильный заводы. Работа тяжелая, вредная, но платили неплохо, — он призывно стукнул дном стакана по столешнице.

Дождавшись, когда его емкость наполнилась наполовину, продолжил со злостью:

— Перебить их всех, да и дело с концом. Брендили бы вы отсюда, парни, ловить вам тут нечего.

Гости переглянулись между собой, и коренастый поставил на стол бутылку, которую до этого сжимал в руке.

— Спасибо, дружище. Да сопутствует тебе по дороге святой Шатох. Пойдем мы, раз здесь ничего не светит.

Забулдыга не ответил. Схватив бутылку, дрожащей рукой стал переливать оставшееся зелье в свой стакан.

— Химка или литейка? — спросил Самум, когда они вышли на воздух из пропахшего всеми возможными запахами помещения забегаловки.

— Скорее, литейка. В плавильной печи следов не останется. Для кислоты времени больше надо, да и фрагменты костей могут остаться. Посмотри, где это, и поехали.

Сталеплавильный завод нашелся на карте города мгновенно, и диверсанты добрались до него в течение часа. С проникновением на территорию тоже не возникло никаких трудностей. Охрана не задала ни единого вопроса, когда через проходную степенно продефилировали два человека в форме лагерных охранников. Проблемы с обнаружением цеха, в котором работали пленные, решилась довольно просто. Перед воротами одного из цехов скучал, сидя на ящике, конвойный с автоматом на коленях. Диверсанты начали обходить здание по периметру и вскоре обнаружили неприметную дверь, оказавшуюся открытой. За ней располагалась узкая металлическая лестница. Похоже, это был запасной выход. Напарники поднялись на самый верх, по дороге обнаружив всего две двери, оказавшиеся закрытыми. Конец пути на уровне шестого этажа закончился аналогичной дверью, открывшейся с противным скрежетом, и они очутились на узкой металлической дорожке, обрамленной перилами, под самой крышей цеха. Спертый, горячий воздух с запахом окалины перехватил дыхание, но место для наблюдения было идеальным. Лампы, освещающие цех, были подвешены гораздо ниже, и непрошеных гостей скрывала абсолютная тьма. Внизу располагался разливочный цех. По транспортеру непрерывным потоком шли литейные формы. Мощная рука автомата подавала ковш с жидким металлом, наклоняла его над заливочным отверстием, наполняя выставленные под него формы, которые уносились дальше в отверстие в стене.

Нетрацы двинулись по мостику вдоль технологической линии. Теперь внизу была ровная площадка, не доходившая до верхнего уровня метра на три. Скорее всего, это была крыша камеры, где отливки постепенно охлаждались и извлекались из форм. Пройдя над ней, они наконец достигли своей цели. Внизу под ними раскинулся обрубочный цех, в котором работали военнопленные.

Кран-балка подавала своей когтистой лапой, висевшей на тросе, огромные остывшие отливки. Будущие корпуса, для сборки каких-то агрегатов, метра по четыре в длину, укладывались прямо на бетонный пол. К каждому устремлялись по два-три пленника с абразивными кругами, насаженными на валы обычных электромоторов или с отбойными молотками, рабочие стержни которых оканчивались острыми зубилами. Обрубщики зачищали лишние натеки и капли металла, мешавшие дальнейшей обработке, которые являлись браком при отливке. Вся огромная площадь цеха была расцвечена снопами искр, летевших из-под инструментов зачистки. Помещение наполнено шумом работающих двигателей, визгом, стуком и скрежетом металла.

— Я же говорил, что ничего не меняется, — понаблюдав некоторое время за работой пленников, проговорил Шаман.

— Ты имеешь в виду трех упитанных типов, что слоняются между работающими и ничего не делают.

— Человек слаб. Чтобы выжить, отдельные индивиды готовы на все.

— Может, возьмем этих в качестве прикрытия?

— Нет, — вздохнул нетрац. — Сомневаюсь, чтобы администрация лагеря поделилась своими кадрами, отправив их неизвестно кому в подарок.

Охраны нигде не было видно и, перегнувшись через перила, Шаман посмотрел вниз. Он не ошибся в своих предположениях. На аналогичных мостках уровнем ниже сидели и прогуливались конвойные. Тут же стояла тарелка пси-установки и пульт управления. Кроме мест для конвоя, вдоль перил стояло еще два десятка стульев, часть из которых были заняты гаюнами, одетыми в обычные деловые костюмы. Странный симбиоз охраны и гражданских лиц насторожил Шамана.

— Здесь что-то готовится, — обратил он внимание психолога на все прибывающих гостей в костюмах.

— И я, кажется, знаю что, — добавил тот. — Если связать верх и низ, то обстановка напоминает древнюю арену для схваток.

— Ты прав. Пиджаки развлекаются, а конвой получает свою долю.

— Начнем?

— Нет. Мне не хочется делать жертвами кого-то из пленных ради достижения нашей цели. Я уже смирился, что придется, но судьба, похоже, дает нам шанс не стать простыми убийцами.

Диверсанты замерли наверху, периодически наблюдая за охраной и подходящими гостями. Когда все пустующие стулья заполнились, старший конвоя поднялся со своего места и потянул вниз ручку рубильника, прикрепленного к стене. Еще несколько мгновений — и в огромном зале наступила полная тишина. Взмах руки — и трое предателей-надсмотрщиков закричали и забегали между отливками, сгоняя пленников поближе к импровизированной ложе, выстраивая людей в одну шеренгу.

Гости заволновались, заспорили, громогласно оценивая силу и достоинства то одного, то другого пленника, тыча в них пальцами. Наконец жертвы были выбраны. Два высоких худощавых землянина, по внешнему виду сохранившие еще достаточно сил. Две других жертвы, судя по лицам, были представителями с Леги.

За спинами пришедших на зрелище гаюнов стал двигаться конвойный, склоняясь к каждому, получая деньги и делая запись его ставки.

Распорядитель боев, указав на будущих гладиаторов, вновь взмахнул руками. Упитанная тройка с криками «становись» смешала шеренгу, выстроив пленников квадратом со сторонами примерно двадцать на двадцать метров. В центре остались двое бойцов, двух других увели за оцепление.

Старший конвоир сказал что-то оператору установки и бросил на арену два кинжала, которые тут же одним из сытых были вложены в кисти рук безвольно стоявших гладиаторов.

— Начали, — не выдержав длительной подготовки к схватке, крикнул кто-то из гостей.

Генератор пси-установки отозвался ровным, чуть слышным в наступившей тишине гулом. Волна определенной частоты накрыла бойцов, возбуждая центры агрессии мозга. Несколько секунд назад вялые и безразличные к окружающей обстановке, они подобрались, напрягая мышцы. Лица исказились злобой. Глаза стали внимательными, в них загорелась жизнь и огонек азарта, наслаждения убийством. Публика взревела, каждый гаюн кричал, поддерживая своего бойца и требуя активных действий. Слова «Убей», «Режь его», летели по цеху, усиливаясь в несколько раз, отражаясь от стен.

Оба землянина, похоже, не имели опыта владения холодным оружием, а волновой удар ослеплял, заставляя бездумно, не защищаясь, идти на противника. Хаотичные размашистые удары клинками раз за разом достигали цели. В несколько секунд руки, плечи, лица бойцов оказались в крови. Злость заглушала боль. Садисты ревели, все как один вскочив со своих мест. Наконец один из бойцов нанес другому скользящий удар ножом по животу. Кровь обильно хлынула на брюки. Человек пошатнулся, схватился рукой за рану и, тут же получив от противника удар в шею, упал. Победитель прыгнул ему на спину и с остервенением стал кромсать клинком лежащее тело. На очередном замахе его фигура неестественно дернулась и, как тряпичная, упала на труп жертвы.

Нетрацам было слышно, что внизу зрители загомонили. Одна часть голосов гудела низкими недовольными тонами, другая была радостно возбужденной.

Сытые, растолкав цепь пленников, схватили за ноги трупы и поволокли их за пределы бойцовского квадрата.

— Давай начинать, — сквозь зубы прохрипел Самум.

— Приготовься. Когда выйдет следующая пара, они будут полностью увлечены предстоящим зрелищем, — ответил Шаман.

Бойцам с Леги, выведенным в квадрат, вручили в руки по обрезку трубы. Вновь все взоры были обращены на арену.

— Пошли, — скомандовал Шаман, когда оператор потянулся к рукоятке управления, чтобы выставить нужную частоту волнового излучения.

Две тени, перемахнув перила, пролетели над головами зрителей, еще в воздухе поливая из парализаторов начавшую бесноваться толпу. Когда ноги диверсантов коснулись нижней площадки, все было кончено. Конвой и гости в полном составе дергаясь, валились с ног, укладываясь в самых нелепых позах на стулья и пол импровизированной трибуны. Пленники, будто ничего и не произошло, застыли в выстроенном каре.

— Берем по одному и в разливочный, — оглядев место побоища и не обнаружив активных целей, приказал нетрац.

— Оставайся здесь и контролируй ситуацию, я разберусь с этим сам, — ответил психолог и, ничего не объясняя, побежал по мосткам в противоположную сторону цеха.

Через минуту Шаман понял его задумку. Диверсант по лесенке забрался в кабину управления кран-балкой. Подъемник побежал над цехом, и его лапа повисла над телами погибших бойцов. Только с третьей попытки Самуму удалось захватить клещами оба тела, и, подняв их на высоту, механизм двинулся по рельсам в разливку.

Оглядев в очередной раз находящихся в ступоре пленников, Смирнов начал изучать пульт пси-волновой установки. Ничего сложного там не оказалось. Каждый режим работы был выделен сегментом разного цвета с четкой надписью пояснения.

— Мы тоже можем играть в эти игры, — произнес нетрац, программируя излучение на воспроизведение частоты агрессии, соответствующей волновому спектру восприятия гаюнов. — Горяченького, жареного вам захотелось, — зло шипел он, щелкая тумблерами, еще находясь под воздействием виденной схватки. — Сегодня вы это получите в полном объеме. Будем вам и жареное, и печеное, — бормотал он, живо представляя, как взбесившиеся операторы плавильного и разливочных цехов выплеснут жидкие реки тысячеградусного металла не в термостойкие приемники ванн и форм, а прямо на бетон и оборудование внутри здания. Он успел установить последовательную программу автоматического включения, когда вернулся Самум.

— Как наши дела? — спросил он.

— Все в полном порядке, — психолог показал маленький пакетик, где через просвечивающуюся пленку были видны два цилиндра стального цвета длиной не более пяти миллиметров и толщиной в один.

— Где?

— В шею под черепную кость, чтобы невозможно было достать.

— Сделаешь?

— Думаю, это лишнее. Вколем в десну верхней челюсти. Для проверки наличия чипа будет вполне достаточно. У тебя, я вижу, без изменений, — оглядев цех, резюмировал он.

— Будут, как только я включу установку, — и Шаман рассказал о своем плане.

— Почему бы нет, — пожал плечами психолог. — Только нам надо поторапливаться.

Выбрав среди пленников двоих, подходящих по росту и комплекции, Самум приказал им подняться на площадку.

Когда пленники появились перед диверсантами, прозвучал приказ:

— Раздевайтесь.

Возражений не последовало. Через три минуты диверсанты уже ничем не отличались от общей массы узников в их черных костюмах.

— Делаем ноги, — проговорил Смирнов, поворачивая антенну излучателя в сторону разливочного цеха и вдавливая кнопку запуска программы на пульте пси-установки.

— А если? — спросил психолог, имея в виду, что они оставляли множество следов своего пребывания.

— Если не будет. Максимум через двадцать минут здесь все взлетит на воздух, — вручая в руки двум голым пленникам по автомату и сбрасывая остальное оружие вниз, проговорил Шаман. — Они ощутят реальность, — имея в виду пленников, пояснил он, — минут через пять разбегутся по всему заводу подальше от этого цеха и начнут мстить. Остальное доделают взбесившиеся гаюны. За мной.

Диверсанты добежали до ближайшей лестницы, поднялись на верхний уровень и уже знакомым путем покинули здание. Выбравшись на воздух, включили голомаскировку. Еще десять минут — и два конвойных быстрым деловым шагом покинули территорию завода. За их спиной уже отчетливо слышались автоматные очереди.

— Сейчас начнется, — точно ощущая прошедшее время, проговорил Самум, когда они устроились на скамейке в сквере примерно в километре от завода.

Земля вздрогнула, будто услышав его слова. Над крышами ближайших домов, отстоящих метров на двести от стен завода, взметнулась огромная стена огня. Под эхо взрыва бесшумным блестящим дождем брызнули на мостовую стекла многоэтажек. Звук отдельных, более слабых взрывов еще доносился с территории завода, но в наступавших сумерках с каждой минутой все отчетливей проступало зарево разгорающегося пожара. Минут через пять до заинтересованных слушателей донесся вой сирен. К месту аварии неслись пожарные машины и автомобили службы порядка.

— Пойдем поближе, — вставая, произнес Шаман. — Сейчас там полная неразбериха и огромная толпа любопытных. Под этот шум и беготню проникнем на завод, где доблестная охрана нас и поймает.

Под видом пожарников они без труда оказались на территории, которую так недавно и в большой спешке покинули. Забросив все спецоборудование в ближайшее пылающее здание, нетрацы почувствовали себя не совсем уютно, будто остались голыми на глазах у толпы. Самум не удержался и обломком подобранного куска металла нацарапал в двух местах на стенах буквы ПФ. Теперь любому контрразведчику будет понятно, что это не просто авария, а очередная акция Патриотического фронта.

Спрятавшись в разрушенном взрывом здании, они терпеливо ждали, когда их найдут и доставят в лагерь. Ожидание затянулось часа на три. Уже в полной темноте по стенам забегали лучи мощных фонарей и послышались тяжелые шаги солдат поисковых команд. Вскоре луч уперся в двух измазанных сажей и пылью пленных.

— Двух мышей я нашел, — рявкнул кому-то в темноту гаюн, делая характерный жест стволом автомата.

Дрожащие пленники вышли из своего укрытия и встали перед властителем их судьбы, низко опустив головы.

— У-Сом, я их убью, — рявкнул гаюн. — Зачем нам возиться с этой грязью?

Оба нетраца, не спуская глаз с пальца вояки, лежащего на предохранительной скобе оружия, были уже готовы провести гипнотическую атаку на мозг садиста, но их остановил повелительный голос из темноты:

— Только попробуй. Отправлю до конца войны доить копаров.

Штурмовик разочарованно крякнул и нанес два быстрых удара в область животов беззащитных рабов, которые отбросили бедолаг метра на три.

— Веди их сюда, — донесся приказ из темноты.

— Сейчас очухаются. Похоже, контуженые, — довольным голосом сообщил боец.

— Волоки, если не шевелятся, некогда ждать, — сквозь режущую боль услышал Самум.

Гигант тяжело вздохнул, но не посмел ослушаться приказа. Подойдя, он своими лапами захватил каждого за ворот его одежды и поволок по битому кирпичу, доскам и остаткам разбитых рам наружу.

«Эй ты, мелочь пузатая», — мысленно позвал психолог.

«Я не мелочь и живота у меня нет», — обиженно отозвался в голове голос Шип-топа, любившего точность в выражениях редко поступающих приказов.

«Короче. Прочисти мозги этому уроду».

«Стереть всё?»

«Нет. Сделай его пассивным педерастом».

«Зачем?»

«Объясню позже. Шевелись, а то придется прогуляться к сурусу, и тогда они прочистят твои».

В голове Самум физически ощутил какое-то шевеление, быстро затихшее.

«Как дела?» — спросил он.

«Не мешай, я все сделал», — ответил мелкий пакостник.

Перестройка центров чужого сознания в сущности занимала доли секунды. Психолог, погасив боль в животе, но, оставаясь по-прежнему расслабленным, с нетерпением ждал момента мести.

— Получи, — недовольно проговорил штурмовик, разжимая пальцы, от чего нетрацы грохнулись с высоты полутора метров лицом на бетон.

— Целые?

— Целее не бывают. Я думаю, за них ты проведешь со мной ночку, — в конце фразы голос штурмовика сорвался на фальцет.

— Ты там случайно не ударился, — подозрительно разглядывая подчиненного, спросил У-Сом.

— Все в полном порядке, командир, просто ты мне очень нравишься.

По всей видимости, штурмовик полез целоваться, так как после секундной тишины послышался удар, грохот падающего тела и лязг металла о камень.

— Заберите этого придурка, — рявкнул кому-то офицер. — Позже разберемся, что за глюки у него в голове.

Послышались приближающиеся шаги. Кто-то шумно выдохнул, поднимая на плечи грузное тело.

— Этих в автобус, — приказал штурмовик.

Повторная транспортировка тел пришедших в себя диверсантов ничем не отличалась от проведенной первоначально. Только в этот раз в ней участвовали двое носильщиков. Колени и голени болезненно пересчитали ступеньки подъема, и их тела небрежно бросили на сиденья тюремного транспорта.

— Сколько всего нашли? — спросил чей-то голос за стеной автобуса.

— Всего пятнадцать, мазан.

— А сколько должно быть?

— Ровно сотня единиц.

— Конвой?

— Не нашли ни одного. От цеха, где они работали, ничего не осталось. Наверно, конвой погиб в первую секунду взрыва, а часть этих успела разбежаться.

— Мне доложили, что некоторые их них были с оружием и стреляли во все подряд. Откуда у них взялись автоматы?

— Не могу знать, мазан. В двух местах на стенах обнаружены знаки этого проклятого Патриотического фронта, да не пролилось бы семя их отцов, создавших этих тосыров. Может, они дали автоматы?

— Если все, что здесь творится, проделали эти тупары, — заскрипел зубами штурмовик, то когда мы всех найдем, я буду резать их по кусочкам.

— Я бы присоединился к вам, мазан. Другой кары они не заслуживают.

— Что дает сканирование?

— Слишком много помех. Когда здесь все потушат, придется перевернуть каждый камень. Расплавленный металл разлился на сотни метров. Возможно, часть единиц просто сгорели без остатка.

— Хорошо. Отправляйте этих в лагерь. Усильте оцепление.

— Будет исполнено, мазан.

Вскоре автозак вздрогнул от заработавшего двигателя, и в салон вскочили трое в форме конвойных. Машина двинулась в лагерь, куда как можно скорее хотели попасть нетрацы, уже пришедшие в себя и свободно сидевшие на скамье.

Путешествие длилось недолго. Через полчаса огромные ворота, проскрежетав по рельсам, сопровождаемым воем электромоторов, распахнулись, и автобус въехал под крышу приемного блока. Мелодия, рвущая перепонки, повторилась, и только после ее завершения начали открываться внутренние ворота, ведущие непосредственно в тюремный двор.

Водитель провел машину вдоль стены и остановился у распахнутой металлической двери, в проеме которой, широко расставив ноги, стоял местный высокий чин. Конвоиры, увидев начальство, сразу подобрались. Выпрыгнув из остановившегося автобуса, они сразу вытянулись в струнку.

— Сколько привезли? — прорычал громила.

— Пятнадцать, мазан полковник, — ответил один из них.

— Остальные?

— Ищут.

— Сколько осталось в живых наших?

— Пока не нашли ни одного, мазан полковник.

— Жаль. Этих тупых фамуг я бы подвесил в первую очередь.

— Что прикажете делать с доставленными?

— Обычная процедура, но поместить в блоке дознания. Завтра я ими займусь подробно.

— Будет исполнено, мазан полковник.

Гаюн слегка поморщился от этих криков докладчиков, но, махнув стеком, который держал в руке, скрылся в помещении.

— Выходить по одному, — закричал, срываясь на визг, старший конвоя.

Двенадцать человек самостоятельно вышли из автобуса. Каждый тут же был прикован к металлической трубе, вделанной в стену здания. Троих, не способных ходить, охрана вынесла во двор, и, не церемонясь, проделала ту же операцию. Отвечающий за доставленных гаюн вынул из чехла, висевшего на поясе, какой-то прибор. Проведя им вдоль всего строя, удовлетворительно кивнул, глядя на информацию, появившуюся на экране. В здание бедолаг заводили по одному.

Шаман стоял восьмым в цепочке. Отстегнув от трубы, конвой тут же заломил ему руки за спину и поволок в помещение. Прежде чем пленник оказался в камере, ему пришлось пройти три рамки контроля. Техника не подвела. Электронный контроль не выявил активатор голомаскировки, а изъятый чип подтвердил, что он является пленником этого лагеря. Психолог, слегка помятый, появился в камере минут через десять. Камера блока дознания имела двухъярусные нары и была рассчитана на десять человек. Нетрацы заняли верхние части нар и, повернувшись друг к другу лицами, делали вид, что спят. Впрочем, их соседи тоже не блистали красноречием. В камерах блока запрещались любые разговоры.

«Удачно мы сюда попали, — мысленно передал Самум. — Где-то здесь должен располагаться их центральный процессор. Не надо будет заниматься беготней по территории, открывать и закрывать за собой десятки дверей».

«Все равно нам придется это проделать. Мы не сможем просто так исчезнуть из блока. Кто-то должен нас заменить».

«Запись воспоминаний?»

«А что прикажешь делать. Другого варианта я не вижу».

«В наших условиях ненадежно. Если начнут копать глубоко, то правда вылезет наружу».

«А зачем им копать?»

«Да чтобы зацепить хвостик, ведущий к Фронту».

«Любому конвойному здесь понятно, что контингент находился под контролем пси-установки. Что с них взять кроме анализов мочи? Все будут твердить, как заведенные, одно и то же. Разберись, кто, где был и что видел».

«И все-таки они могут это сделать».

«Согласен, могут, и закончим на этом. Эта ночь нам на разведку и подготовку. Если завтра, после допроса, все наши кости останутся целыми, то мы уходим с этапом. А вот если что-то сорвется, тогда не знаю».

«Все в лучших традициях жанра. Начинаем работать».

Через пять минут, исключая диверсантов, все в камере спали таким глубоким сном, что даже дубинка конвоира не смогла бы поднять пленников с нар.

— Камеры и микрофоны отсутствуют, — доложил Самум.

— Здесь они содержат скот, зачем тратиться, — ответил Шаман, спрыгивая со своей лежанки.

— Нам повезло, охранник сразу за дверью, — доложил психолог и тихонько поскреб ногтем по металлу.

Его попытка удалась с третьего раза. Заинтересованный странными звуками гаюн, отодвинув заслонку, заглянул в глазок.

— Открой дверь, — повелительным тоном проговорил диверсант, внедряясь в тупой мозг охранника и для убедительности подражая тембру голоса полковника.

Попав под пси-контроль нетраца, в голове у солдата все перепуталось. Начальник находился по ту сторону двери, а следовательно, его необходимо было впустить.

Ключ трижды провернулся в замке, и оба беглеца оказались в знакомом тюремном коридоре.

— Где кабинет начальника лагеря?

— На третьем этаже, — находясь в столбняке, с отключенным сознанием ответил гаюн.

— Проводи нас туда, — прозвучал следующий приказ.

Человек-кукла молча повернулся и двинулся по короткому коридору к входной двери блока. Дважды стукнув в нее кулаком, проговорил: — А-Сак, открой.

— Что там у тебя еще? — отозвался недовольный голос с другой стороны.

— Курево кончилось, — подсказал Самум, прижавшись вплотную вместе с Шаманом к полотну двери, чтобы оказаться в слепой зоне.

— Курево кончилось, — механически повторила кукла.

Глазок в двери открылся, но, кроме застывшей перед ним физиономии напарника, А-Сак больше ничего не увидел.

— Вот доложу капитану, — гремя ключами в замке, приговаривал он, — пойдешь на всю неделю мыть сортиры.

Дверь с металлическим скрежетом приоткрылась, но А-Сат не увидел привычного для него коридора блока. Взгляд охранника уперся в черную непроницаемую стену, после чего его сознание погасло.

— Ты не перестарался? — спросил Шаман, проталкивая впереди себя куклу.

— Дозированно приложил, не бери в голову, — ответил психолог, пристраивая за столом дежурного безвольное тело охранника и придавая ему позу спящего.

— Сознание блокируй.

— Уже. Теперь его ничем не разбудишь.

— Ключ.

— Секунду. — Самум обшарил карманы А-Сата, нашел ключ и, вставив его в замочную скважину ящика, висевшего на стене, за спиной дежурного, открыл дверцу.

— Имеем приглашение быть, — сообщил он, снимая с крючка и перебрасывая командиру пластину для электронного замка.

— Сигнализация?

Диверсант открыл ящики стола.

— Пульта нет. На месте посмотрим.

— Веди в кабинет, — отдал приказ Шаман кукле.

Пустыми коридорами они поднялись на третий этаж, и охранник остановился перед одной из дверей, на которой висела табличка: «Начальник лагеря. Полковник Я-Кас».

— Сигнализации нет, — просканировав дверь, сообщил Самум.

Шаман вставил пластину в щель замка и потянул за ручку. Дверь распахнулась.

— Не быть ему генералом, — произнес психолог любимое выражение Колдуна.

Кабинет полковника был достаточно скромен. Кресло, стол со стационарным копайзером, два десятка стульев к приставной столешнице, шкаф с глухими дверцами и внушительных размеров сейф.

— Пощупаем эту крошку? — спросил Самум, постучав по его мощной двери.

— Он наверняка на сигнализации, — ответил Шаман. — Лучше займись делом.

— Может, пригласим полковника? После включения этот ящик потребует пароль и, если вовремя его не дождется, поднимет такой тарарам, что мы до родной камеры добежать не успеем.

— Попробуй пройтись по энергетическому следу.

— Бесполезно, командир, все клавиши многократно залапаны, — проведя рукой над клавиатурой, сообщил Самум.

— Тогда давай попробуем восстановить полный след, и разбуди своего паразита, пусть работает.

«Я не паразит», — прозвучал в головах нетрацев ворчливый ответ Шип-топа.

«Ты будешь работать?» — мысленно спросил Шаман.

«А куда от вас, неумех, денешься? — отозвалась сущность. — Все норовите на чужом горбу в рай въехать».

«Откуда у тебя горб? Прекрати, и начали работать. Я свое слово держу. А то…»

«Знаю, знаю, командир. Работать, значит, работать».

Погрузив охранника в глубокий транс, чтобы не держать под контролем его сознание, Шаман стал настраивать свои энергетические ощущения на поле полковника. Сделать это было не сложно. Память зафиксировала индивидуальную частоту Я-Каса еще при встрече в лагерном дворе. Первоначально в кабинете начала сгущаться серая дымка, постепенно заполняя помещение. В ней начали передвигаться какие-то тени, но через пару минут их мелькание прекратилось, слившись в более плотную фигуру полковника. Попытка удалась с первого раза, но теперь нужно было дождаться, когда гаюн, разгуливающий по кабинету, сядет в свое кресло и начнет набирать код входа в копайзер. Ожидание затянулось на полчаса. Энергослед читал какие-то бумаги, разговаривал по блоку связи, успел выпить два стаканчика крепкого, после чего, угнездившись в кресле, потянулся своей туманной рукой к клавиатуре копайзера. Стоящие за его спиной диверсанты боялись пропустить малейшее движение, концентрируясь на восприятии энергополя.

— Есть, — произнес психолог, когда пальцы туманной фигуры пробежались по клавишам.

«Еще бы», — буркнул Шип-топ, но на него никто не обратил внимания.

Самум сел в кресло и уверенно набрал нужный пароль.

«Рад вновь работать с вами, мазан полковник» — высветилась надпись на развернувшемся голоэкране.

— Я тоже, — произнес Самум, ожидая, когда экран высветит наименования заложенных в память папок.

— Посмотри «Особая», — проговорил из-за его плеча Шаман, когда экран выдал содержание блока памяти.

Мигнув, копайзер выдал список документов, содержащихся в разделе.

— Открой на последнюю дату, — подгонял нетрац.

Заголовок документа гласил «Специальная отправка. Десять тысяч единиц. Сектор доступа девять».

— Нас здесь нет, — сделав выборку, сообщил оператор.

— Открой несколько индивидуальных карт. Посмотри, кого по профессиям они отправляют.

«Шахтеры» — набрал Самум и прикоснулся к клавише согласия.

— Из десяти тысяч три тысячи шахтеры, — озвучил отобразившееся на экране оператор.

— Теперь «бурильщики».

Экран выдал общее количество в пятьсот человек.

— «Каменщики».

Еще полторы тысячи.

— Достаточно. Пленных будут использовать на подземных работах.

— Проверь. Подсобники. Разнорабочие.

— Есть мусорщики, — постучав по клавишам, сообщил психолог.

— Вот туда нас и внеси.

— Может, горные инженеры? Не придется вагонетки толкать. Да и паек, я думаю, сытнее.

— Ты в горном деле что-нибудь понимаешь?

— Шахту взорвать? На раз.

— Хватит. Делай, как я сказал.

— Кого убрать?

— Подбери под наш тип, если они учитывают индивидуальные параметры.

— Не учитывают, — через минуту произнес Самум. — Зачем им это, если скот везут на убой.

— Посмотри, из какого они блока или отряда. Их придется вернуть на место. Внеси данные в список блока, они наверняка оттуда исключены. Раньше времени нам шум не нужен. Неучтенные единицы в чужом блоке — это след.

— А как мы их найдем в бараке? Я голый, как ощипанная курица.

— Видел у охранников прямоугольный чехол на поясе? Когда нас привезли в лагерь, конвоир проверил им соответствие наших номеров. Прихватим с собой сопровождающего до девятого, он и найдет тех, кого мы заменим.

— Сейчас сделаю, командир, — пальцы Самума забегали по клавиатуре. — Вот жизнь пошла, — продолжая работать, размышлял он вслух, — по чужому паспорту даже на тот свет не пустят. Проклятый чип. Без него мы даже не единицы, а вообще ничто. Нет нас и все. Этот вариант мне нравится гораздо больше.

— Но не в нашем случае, — произнес Шаман и, увидев, что оператор закончил загрузку, потребовал: — Давай теперь схему лагеря и местоположение девятого блока.

— Есть девятый блок.

Оба диверсанта, уставившись в экран, запоминали всю схему лагеря, обращая особое внимание на подходы к девятому блоку, где содержались пленники, подготовленные к этапированию.

— Я вот все думаю, не мог Ю-Сим не просчитать такой вариант, как заброска на Гаю своего человека через лагерь? — проговорил Самум.

— Сначала ему это было не надо, а позже наверняка все просчитал и от идеи отказался.

— Почему?

— Кому нужен агент, даже под завязку набитый секретными сведениями, но не способный их передать. Из тех тоннелей не возвращаются. А если случится прокол, то для Многоликого это было бы чревато.

— Ну и прогулки же ты выбираешь по «злачным» местам, командир. Что, я шахт не видел? Сервиса ноль. Ни пожрать, ни поспать. Обслуживание грубое. В перспективе сплошная беготня с личной императорской охраной на хвосте.

— Добавь сюда еще Обогана, и картина будет полной.

— Спасибо, что напомнил. Еще один подарочек с дурным характером и явными садистскими наклонностями.

— Нашел конечный пункт отправки?

— Больше ничего интересного, но у нас есть еще один источник.

— Ты думаешь, в сейфе?

— Нет. Вот он, — психолог указал на впавшего в ступор охранника. — Сидит и сопит в две дырки, когда его повелители работают. Дурное воспитание.

— Что ты знаешь о готовящемся этапе? — спросил Шаман, выведя из транса гаюна, но контролируя его сознание в режиме подчинения.

— Этап отправляется послезавтра.

— Куда?

— Я не знаю.

Ответ поступил с задержкой, будто допрашиваемый в нем сомневался.

— А что ты вообще знаешь об этапе?

— То, что говорят.

— Что говорят?

— Этап идет на Гаю.

— Кто говорит?

— Конвой, который их забирает.

— Личная гвардия императора?

— Нет.

— Кто охраняет этап?

— Штурмовики.

— Это они говорят, что этап на Гаю?

— Да.

— Откуда им это известно?

— В пространстве транспортник ждет крейсер, и там конвой меняется на гвардейцев.

— Где происходит погрузка этапа?

— Здесь. Прилетают грузовые шаттлы.

— Какая охрана в девятом блоке?

— Обычная. Два человека.

— Установки пси-подавления там работают?

— Да.

— Кажется, все выяснили. Пора сворачиваться, — проговорил Шаман.

— В свою камеру, а завтра на допрос? — уточнил Самум.

— Переселением займемся завтра. А насчет допроса, кто бы волновался. Пошли.

Гошар быстро уничтожил все следы проникновения в блок памяти, выключил аппаратуру, и взломщики покинули кабинет полковника. Оба ключа вернулись на свои места. Один в ящик на стене, второй в карман охранника у двери в блок. За диверсантами закрылся замок их камеры, а охранник пошел будить А-Сата. Вскоре входная дверь блока, проскрежетав, закрылась, и все стихло.

— Спать, — приказал Шаман, забираясь на свое место.

Утро началось с громкой побудки. Охранник бил своей дубинкой в металлическую дверь.

— Вот что значит совершить ошибку, — недовольно проворчал Самум. — Вчера надо было привить ему хорошие манеры.

Шаман соскочил со своего места, умылся и, разминаясь, зашагал по камере.

Утренняя пайка прилетела в камеру через кормушку в виде черных брусков, похожих на хлеб, каждый из которых был упакован в тонкую пленку.

— Кофе, конечно, не полагается, — произнес психолог и, вскрыв обертку, откусил от брикета.

«Хорошо, что я здесь не задержусь», — мелькнуло у него в голове, когда вкусовые рецепторы выдали результат качества пищи.

Экспериментировать дальше он не стал, и остаток брикета положил в нагрудный карман куртки.

«Быстро съешь», — прозвучал в голове ментальный приказ Шамана.

Посмотрев, он увидел, как командир, давясь, откусывает и глотает похожие на прессованные опилки куски своего завтрака, ничем не отличаясь от остальных сидельцев камеры.

Обреченно вздохнув, Самум тоже принялся за уничтожение следов своего неадекватного поведения.

Выяснение обстоятельств аварии на заводе оба нетраца прошли без малейших затруднений. На допрос пленников выводили по одному так, что, когда очередь дошла до них, порядок вопросов и пси-воздействие были диверсантам хорошо знакомы. Главным было правильно показать нужную реакцию обычного узника на те или иные вопросы и действия допрашивающего. Дознаватель, так ничего вразумительного не добившись, снял пробу с кистей рук и, не обнаружив на них порохового нагара, отправил пленников в родной блок, в котором они и числились.

День прошел спокойно, так как на работы они распределены не были. Покормить их тоже забыли. Обед для неработающих не предусматривался. Вернувшаяся к вечеру смена, шатаясь от усталости, повалилась на нары. Кое-кто был прилично избит конвоирами и, естественно, лишен ужина. Зрелище пришедших вызывало жалость и злость.

Получив свою порцию так называемой еды через специальное приемное окно, нетрацы медленно ели, поглядывая на поведение окружающих их пленников. Всех отличало полное безразличие к своей судьбе и к судьбе находящихся рядом товарищей.

«Может, оставим на прощание подарок?» — имея в виду охрану, ментально передал психолог.

«У нас не будет для этого времени», — ответил нетрац, понимая, что Гошар хочет получить разрешение на перестройку программы установок пси-подавления в режим агрессии.

Когда в блоке прозвучал сигнал, запрещающий движение, все пленники уже давно лежали по своим местам, вымотанные тяжелым рабочим днем.

Выждав еще три часа, Шаман отдал приказ подниматься. Пройдя узким проходом между трехъярусными нарами, они подошли к двери блока, оказавшейся незапертой. Дежурный охранник, опираясь на стену спиной, сладко посапывал, сидя на жестком табурете. Он даже не заметил, как его сновидение сменило тематику. Теперь он должен был проводить две единицы в девятый блок и, забрав оттуда две других, доставить их в третий.

«Зачем это делать ночью? — задал вопрос сонный мозг, уже подчиненный и направляемый чужой волей. — Приказ полковника А-Сака? Делать ему, что ли, нечего. Спал бы да другим не мешал», — рассуждал охранник, поднимаясь со своего места, и, не задавая вопроса, откуда перед ним появились две единицы, сделал жест рукой в сторону выхода.

Ночной лагерь был хорошо освещен и, миновав несколько блоков, они вскоре добрались до девятого.

— Что надо? — буркнул его страж, куривший на свежем воздухе.

— Приказ А-Сака, — сонно прогудел конвоир.

«Посмотри свой контроллер», — мягко входя в сознание гаюна, подсказал Шаман.

— Сейчас, — будто отвечая на заданный вопрос, ответил ночной страж, вынимая из чехла прибор и вглядываясь в высветившуюся на экране информацию.

«Шевелись», — ускорил его мыслительный процесс нетрац.

— Сейчас приведу. Заводи этих, — проговорил охранник, заходя в помещение блока.

Обмен единицами был проведен быстро и деловито. Диверсантам пришлось еще осуществить процедуру переодевания, так как их роба, побывавшая в цехе и развалинах, существенно отличалась чистотой от переодетых в новую форму пленников «девятки». Еще пять минут понадобилось диверсантам, чтобы скрыть свои следы проникновения. Двое содержащихся в блоке землян забыли, что были отобраны на этап. Охранник девятого блока уснул, не зафиксировав в памяти странный ночной обмен, а сопровождающий гаюн должен был забыть о своих походах после возвращения на пост.

Новые жители девятого блока без труда нашли свои места и, устроившись на жестких ложах, беспечно уснули.

Утро началось с ранней побудки. Завтрак был отменен, и под крики суетящейся охраны пленников вывели на огромный плац. Вновь началась суета конвоиров, и вскоре общая колонна была разбита на отдельные отряды. Численность каждого, по прикидкам Шамана, составляла около пятисот человек.

«Разбивают на партии, для погрузки в шаттлы», — понял нетрац.

Местное светило с каждым часом припекало все сильнее. Пленники покрылись обильным потом. Очень хотелось пить. Диверсанты включили саморегуляцию своих организмов на внутреннюю прохладу и дискомфорта не ощущали. Жара не выматывала. Тело и рефлексы были в полной боевой готовности. Предпринятые ими меры по внедрению в лагерь и на этап казались исчерпывающими. Они сделали все, чтобы не оставить следов, но, как говаривал Колдун, «гарантию безопасности может дать только кладбище, и то если ты там лежишь». Пока все было тихо. Охрана не делала никаких лишних телодвижений, так же как и пленники, жарясь в своих робах на солнцепеке.

Гул, донесшийся с неба, заставил почти всех поднять головы. Десять темных точек, постепенно увеличиваясь, превратились в знакомые обводы грузовых шаттлов. Сотрясая воздух, машины пошли на посадку в километре от узников. Грузовые аппарели упали на выжженную траву. Из чрева машин посыпались группы штурмовиков, образуя цепью коридор, упирающийся одним концом в черную броню машин и дотянувшийся другим до плаца со стоящими узниками. Раздались сухие окрики конвоя. Первый отряд во главе с контролером двинулся бегом к шаттлам. За ним последовали второй, третий, четвертый и, наконец, шестой, в состав которого входили нетрацы. У аппарелей отряды останавливались, и в грузовой трюм пленники входили по одному. Стоящий рядом с контролером штурмовик считывал показания с прибора, регистрирующего количество прошедших и номера их личных чипов.

Трюм грузовика не был приспособлен под загрузку такого количества людей. Поднявшиеся в него первыми заняли места на откидных скамейках, расположенных вдоль бортов, остальным было приказано вплотную размещаться, сидя на металлической палубе. Наконец посадка была закончена. Толкая сидящих и нанося им удары дубинками, штурмовики еще теснее усадили пленных, закрыв решетчатые ворота, отгородившие узников от захлопнувшейся аппарели. Взревели двигатели. Шаттл, покачиваясь, завис на огненных струях, а потом, резко набирая скорость, устремился вверх. Только сейчас для нетрацев начался путь на Гаю.

Глава 3

Колдун

Садясь на переднее сиденье кливара стального цвета, который, как и было оговорено, дожидался их на улице О-Сева, Колдун был в меру насторожен.

«Если это подстава или хитрый ход Многоликого, — мысленно прикидывал он возможное развитие событий, — то все начнется явно не здесь и не сейчас».

Включив ближнее восприятие, он почувствовал эмоциональное состояние водителя. Гаюн был абсолютно спокоен, будто обычный таксист, выполняющий рядовую поездку.

«Хорошие кадры у Ю-Сима», — одобрительно подумал синок.

Задание, данное Шаманом, ему не нравилось, но, получив приказ, его надо было выполнять. Инженер смирился со своим положением.

Попетляв по улицам, машина свернула в подземный гараж, где от посторонних глаз ее тут же отгородил подъехавший фургон, с кузовом, расцвеченным ярким рекламным проспектом.

— Мы приехали, господа, — сообщил водитель. — Прошу пересесть в другую машину, и вас доставят по адресу.

Пассажиры молча вышли и, пройдя через открытую дверь кабины нового транспортного средства, попали в довольно уютный салон глухого, без окон кузова. Шесть глубоких кресел, встроенный бар-холодильник, работающий экран голографа, по мнению Колдуна, должны были означать довольно длительное путешествие.

Стенка со стороны водительской кабины, через которую они прошли, не увидев на месте водителя, задвинулась, наглухо запирая их в небольшом объеме кузова.

— Отдыхайте, — раздался вежливый голос из скрытого динамика. — Поездка продлится три часа. На всем протяжении пути нас страхует несколько машин. Вероятность проверки исключена.

Машина плавно тронулась и, взобравшись на небольшой подъем, плавно покатила, медленно набирая скорость.

Сан-Ком с Каяновым по-хозяйски открыли холодильник и, вооружившись банками пива, принялись обсуждать преимущества приемов, применяемых в карточных играх. Инженер от пива отказался. Автоматически отмечая направление и пройденное расстояние, он решал неразрешимую задачу: куда их везут.

— Господа, мы подъезжаем, — вновь ожил динамик. — Прошу соблюдать тишину.

Через несколько минут машина остановилась, и до сидящих в кузове донеслись неразборчивые голоса. По тембру одного было понятно, что он что-то требовательно спрашивал, тембр другого был мягок, сдержан, с нотками легкого подобострастия. Судя по звукам, задние двери фургона сначала открылись, а потом захлопнулись. Машина двинулась дальше.

«Контрольный пункт», — понял Колдун.

Снаружи через стенки фургона просачивались шумы довольно оживленного движения.

— Мы прибыли, уважаемые мазаны. Сразу за выходной дверью трап орбитального челнока. Не задерживаясь, проходите в салон. Вас встретят.

Стенка, отделяющая кабину от салона, скользнула в сторону. Диверсант первым выглянул в проем. Дверь кабины распахнута, в метре от нее, на бетоне, лежала первая ступенька автоматического трапа.

— Выходим, — проговорил Колдун, мгновенно взлетел по трапу и оказался в помещении челнока. За ним последовали Сан-Ком и Каянов.

— Прошу перейти в отдельную каюту, она по правому борту, — донеслось из корабельной трансляции.

Спустя еще десять минут прибывшие первыми гости челнока поняли, что в основной салон прибыли новые пассажиры. Раздались характерные звуки предстартовой подготовки — шум электромоторов, свист герметизации люков, а потом рев запускаемых двигателей.

— Прошу занять места и пристегнуться, — объявил пилот.

Пол каюты слегка надавил на ноги, тела вжало в кресла. Перегрузка была незначительной. По всей видимости, на борту находились непривычные для резких стартов пассажиры.

Челнок вышел на орбиту и отстыковался сначала у одного, потом у другого корабля. Пилот каждый раз объявлял название судна.

— Господа, мы прибыли, — объявил в очередной раз пилот, не называя борта, и они услышали, как щелкнул замок, открывающий дверь их каюты. — Прошу пройти по переходному модулю.

— Наш выход, — произнес Каянов.

Они прошли пустое помещение салона. Сан-Ком первым шагнул через комингс в переходной шлюз ожидавшего их корабля.

— Рад приветствовать, ваше величество, — проговорил с легким поклоном встречающий их гаюн.

— Спасибо, Ю-Сим, — ответил претендент на императорский трон. — Надеюсь, у тебя хорошие новости?

— С благословения покровителя трона святого Са-Рона звезды благоволят вам.

Сан-Ком поморщился.

— Звезды меня интересуют только тогда, когда мой штурман ведет корабль. Я бы хотел услышать новости о моем экипаже.

— Этим я сейчас и занимаюсь во благо моего императора, — Ю-Сим вновь отвесил поклон.

— Где мы? — спросил имперец, оглядывая короткий коридор корабля.

— Это личная яхта Ю-Бока.

— Хитрец. Кто решится на досмотр личной яхты одного из шепчущих? Он уже с нами?

— Да, но пока этого не знает.

— Проводи нас в мою каюту. Нам нужно о многом поговорить. Мои люди идут с нами.

Сделав очередной поклон, Ю-Сим повернулся и пошел впереди по коридору. Они поднялись на одну палубу, и Многоликий предупредительно распахнул дверь каюты, пропуская вперед Сан-Кома.

— Совсем неплохо, — одобрительно сообщил претендент на престол, оглядывая шикарные апартаменты и усаживаясь на диван.

Многоликий вновь поклонился, оставаясь стоять в ожидании возможных распоряжений.

— Садись, большой хитрец, — разрешил Сан-Ком. — Докладывай, какую очередную каверзу ты придумал во благо двора и империи.

— Я позволил себе наметить курс на Софу, если таковым будет желание вашего величества.

— А что, уже начался сезон охоты?

— Охотники собираются, но не подозревают, что являются для вас дичью.

— Дядя всегда хвалил тебя за то, что ты умеешь выбрать время, место и сказать нужное слово. Надеюсь, и на этот раз твои слова не разойдутся с делами.

— Я сделаю все, что хочет ваше величество, но выбор остается за вами.

— В первую очередь они сами должны его сделать.

— Это бесспорно так, но принимать решение, кто останется рядом с вами на палубе, вам.

— Прав был один человек, предсказавший возвращение на Софу и начало моего восхождения к престолу, — проговорил Сан-Ком.

— Не сомневаюсь, что это был К-Ян.

— Кажется, он твой человек.

— Признаюсь, ваше величество, что этот солнечник хитрый, как риплик, и скользкий, как моган, провел даже меня. Сейчас он опять хочет ускользнуть, но для этого нужно ваше решение.

Сан-Ком повернулся и посмотрел на стоящих за его спиной Каянова и Колдуна.

— Присаживайтесь с нами, мазан К-Ян. Раз уж дело касается союзников, они должны сидеть за одним столом. Ты тоже можешь сесть, — обращаясь к Колдуну, приказал он, ткнув пальцем в кресло, стоящее в стороне.

— Разрешите вопрос, ваше величество, — произнес Ю-Сим.

— Говори.

— Сейчас я отвечаю за вашу безопасность. Уверен, что это синок, — кивнул он в сторону юноши. — Скажите, откуда он и как давно с вами?

— Подарок императора, — небрежно ответил Сан-Ком. — Тогда ему было всего двенадцать. В мое отсутствие он находился у моих верных друзей. Вернувшись, я нашел его. Для всех он мой мальчик, обогреватель постели, причем глухонемой.

— Я понял, ваше величество.

— Тогда приступим к вопросу о К-Яне. В чем он состоит?

— Солнечник по имени брат Тук утверждает, что томасолы предали империю и на нескольких планетах оборудовали кабины пространственного перехода. В этом им помогла неизвестная раса, к которой благоволит ваш дядя. Тук считает, что нападение на империю и Союз солнечников неизбежно после того, как произойдет основное сражение флотов, где обе стороны, потеряв сотни кораблей, не смогут противостоять экспансии. Прямых доказательств у нас нет, кроме единственного снимка корабля неизвестной конструкции. В настоящее время мои люди ищут такие доказательства.

— Все это я знаю, — прервал доклад Сан-Ком. — Что конкретно предлагает этот Тук?

— Переправить К-Яна к солнечникам и передать ему секрет нашего позывного «Свой-Чужой», объединить флоты и нанести удар по пришельцам, когда они появятся.

— Они не появятся, пока не начнется генеральное сражение.

— И я, и Тук того же мнения.

— Но мы должны сделать все, чтобы враг, если он действительно враг, проявил себя. Контроль над флотом — первоочередная задача. Необходимо выявить все точки пространственного перехода и нанести по ним одновременный удар.

— Все это так, ваше величество, но мы можем не успеть и, скорее всего, не успеем. Внутри империи у нас не хватит кораблей ни для защиты, ни для уничтожения пространственных каналов перехода, даже при условии, если часть флота перейдет на нашу сторону. Эскадра собрана и движется в нейтральную зону, где и произойдет столкновение. Мы можем внести раскол в единство наших сил. В этом случае наши противники, и солнечники, и неизвестные, останутся едины и сильны.

— Ты имеешь в виду показать всему флоту, что делают томасолы с их женами, матерями и сестрами?

— Да. Вы должны объявить, что в этом виноват император, он предатель расы и скрытый томасол. Призовите флот и наземные части к повиновению вам и подготовке сопротивления неизвестному врагу.

— Нам нужно первыми нанести удар по этим неизвестным. Надо найти место пространственного перехода, где они уже начали скапливать свои силы, и ударить по ним. Лучше всего это сделать в пространстве империи.

— И спровоцировать войну?

— Если у них дружеские мысли, то они не ответят ударом на удар, а постараются объясниться. Впрочем, какие могут быть объяснения. Их эскадра на чужой территории. Если это экспансия, то начнется полномасштабная война.

— Они наверняка разнесут группу наших кораблей в клочья.

— Это война. В ней у солдата только одно право: умереть или убить врага. Ты ведь не зря оставил здесь две группы кораблей, спровоцировав отравление продуктов. Это все, что мы на сегодня имеем. Слушай мой приказ. Как только твои люди либо другие источники найдут скопление кораблей инопланетян, любой ценой, слышишь, любой, нанести по ним удар всеми имеющимися силами.

— Будет выполнено, ваше величество.

— Теперь второе. Отправь К-Яна с верным тебе человеком в обход эскадры к солнечникам. Пусть передаст, что если мы успеем захватить власть, то сражения с нашей эскадрой не будет. Пусть остаются на месте в полной готовности. Возможно, нам понадобится их помощь. Пусть пошарят в своем тылу. В их пространстве тоже могут быть точки перехода.

— Разрешите, ваше величество? — уловив паузу, спросил Каянов.

— Говори, К-Ян, ты всегда можешь говорить, потому что я твой должник.

— Я думаю, мы должны объединить усилия. Вы можете разрешить нашей эскадре находиться хотя бы в недельном пути от пространства империи?

— Хотел бы это сделать, да не могу. Флот пока подчиняется императору. Он не пропустит ваши корабли. И еще одно. Какая разница, придут ли в империю неизвестные варвары или ваши солдаты. В любом случае империи конец, и я буду ответственен за потерянные жизни каждого гаюна.

Каянову очень хотелось возразить, но он сдержался.

— Ю-Сим, быстрее добудь нам сведения о местах дислокации вражеских кораблей. Надеюсь, твои люди уже находятся на эскадрах, оставшихся в пределах империи?

— Конечно, ваше величество.

— И они смогут убедить капитанов подчиняться моим командам?

— Именно такое задание они и получили.

— А как обстоят дела в группе вторжения?

— Запись, сделанная Туком, вложена в программу памяти автоматических разведчиков. Сигнал начала ее передачи на голографы будет передан через трансляторы.

— Их могут отключить, сбить. Передай К-Яну частоту сигнала активации программы. Наши капитаны установят источник передачи и, будем надеяться, поймут, что это не ход противника.

— Будет исполнено.

— К-Ян, если у тебя нет больше вопросов, отправляйся, и да будет благосклонен к тебе Шатох на твоем пути.

В апартаменты вошел штурмовик и остановился, ожидая приказаний.

— Переправьте капитана третьему и передайте пароль «Надежда».

— Будет исполнено, Многоликий.

— До скорой встречи, полковник, — попрощался Сан-Ком.

Когда дверь за ушедшими закрылась, имперец обратился к Ю-Симу.

— Ты не совсем хорошо справился со своей задачей, Многоликий. Если бы не Тук и его люди, мы бы не успели ничего сделать.

— Это была не моя задача, ваше величество, но вполне возможно за ее невыполнение меня бы наградили.

— Каждому по заслугам, — проговорил, вставая, Сан-Ком. — Пошли, я соскучился по запаху капитанского мостика.

— Останься здесь, — обращаясь к Колдуну и делая знак рукой, приказал имперец.

— Он читает по губам? — выйдя в коридор, спросил Ю-Сим.

— Да, но это не обязательно кому-то знать.

— Естественно, ваше величество.

— Когда ты ожидаешь поступление информации по обнаруженным точкам перехода?

— В течение ближайших двух-трех дней.

— Доложишь сразу. Определимся по точке нанесения удара, и какими силами мы гарантированно можем это сделать.

— Будет исполнено.

При появлении в рубке Сан-Кома из кресла поднялся только капитан корабля.

— Ваше величество, временный капитан корабля Ю-Кон. Борт, согласно приказу мазана Ю-Сима, идет на Софу. Ждем ваших личных приказаний. Экипаж и я лично гордимся оказанной нам честью, вашим присутствием на палубе.

— Благодарю, капитан. Как скоро мы будем на месте?

— Расчетное время прибытия семьдесят восемь часов.

— Вы получаете информацию от наших людей?

— Постоянно, ваше величество, как через трансляторы по особому каналу, так и из сети.

Сан-Ком пробыл на капитанском мостике не долго. Полюбовавшись картиной звездного небосвода через бронеплекс ходовой рубки и отметив слаженность действий экипажа, напомнившую ему собственный корабль, он сделал знак Ю-Симу возвращаться.

Время полета для деятельного характера Колдуна превратилось в пытку. Он слонялся по яхте от трюма до капитанского мостика. Наматывал километры по своей тесной каюте. Общительный по характеру, диверсант испытывал еще и дополнительное неудобство, так как, согласно легенде, был глухонемым, что исключало возможность общения. Впрочем, люди Ю-Сима, учитывая специфику своей службы, были немногословны. В двух каютах обитало с десяток человек, не имеющих отношения к экипажу яхты. Колдун занес их в разряд опытных агентов. Питались они, когда экипаж покидал кают-компанию, разговоров между собой не вели и основную часть времени проводили в своих каютах.

Сан-Ком почти все время проводил за экраном голографа, наверстывая пропущенную информацию за годы плена. Он периодически приглашал для бесед Ю-Сима, что вносило некоторое разнообразие в повседневное времяпрепровождение диверсанта, который на них присутствовал.

За три часа до подхода яхты к орбите Софы Ю-Сим появился в апартаментах, попросив аудиенции, которая тут же и была ему дана.

— Ваше величество, — начал он, как только получил разрешение сесть. — В целях вашей безопасности я считаю, что на первоначальном этапе, который начну я, вам лучше оставаться на борту. Мои люди не заметили ничего, что дало бы повод насторожиться, но до тех пор, пока мы не выявим наших сторонников, перед которыми вы хотите появиться, я бы на вашем месте не рисковал.

— Хорошо я останусь на борту. Вы можете сказать, кто прибыл на охоту?

— Здесь несколько нужных нам людей. Министр экономики О-Дас, заместитель начальника сухопутных войск У-Сум, начальник противокосмической обороны Я-Рам, один из заместителей начальника службы тыла, три руководителя служб общественной безопасности, двое командующих секторальной обороной районов Примы и Кобуса, парочка контрразведчиков с Безила и Мокри и десяток серьезных деловых людей экономической сферы.

— Кое-кто из них нам бы очень пригодился, — проговорил Сан-Ком.

— Попытаюсь сделать все, от меня зависящее, как вы и приказали. Только после подтверждения о лояльности вашему величеству вы поговорите с каждым.

— Не тяните, Ю-Сим, у нас каждый час на счету. Да еще. Захватите с собой моего юношу. Он очень тонко чувствует опасность и может вам пригодиться.

— Как прикажете. Моя команда высаживается под прикрытием друзей шепчущего, так что проблем с этим не будет.

— Жду вашего сигнала.

Разведчик поднялся, отвесил церемонный поклон и сделал приглашающий жест рукой Колдуну.

Опытные агенты Ю-Сима, похоже, могли перевоплощаться в одно мгновение. В момент погрузки у бота собралась довольно веселая компания молодых людей. Двое солидных мужчин, укоризненно посматривающих на молодежь, и четверо крепких парней, похожих на телохранителей, больше по привычке, чем по необходимости, поглядывающих из стороны в сторону. Колдуну досталась роль помощника Ю-Сима, неузнаваемого под гримом, изображающего из себя старшего по разношерстной команде, а следовательно, друга самого шепчущего Ю-Бока, яхту которого знали по ее обводам лучше, чем лицо ее хозяина.

Двадцать минут мягкого спуска, и Софа встретила их легким ветерком и вечнозеленой травой под ногами. Охотничья база находилась в трех километрах от посадочной площадки и едва просматривалась между стволами деревьев. К ней вела накатанная карами дорожка, которые подъехали принять гостей, как только смолкли двигатели бота.

Охотничий комплекс состоял из центрального здания и отдельных бунгало, выполненных из стволов деревьев. Нигде никакого бетона и стеклопластика. Все добротно и красиво выполнено из камня и дерева.

Достигнув строений, кары разъехались, доставляя гостей по их желанию парами или в одиночку к отдельному строению. Служители оставили электромобили гостям, которые в любой момент могли воспользоваться транспортом по своему желанию.

Ю-Сим занял отдельное бунгало вместе с сопровождающим его синоком. Огромный голоэкран в момент их входа в помещение включился. Приятный женский голос пожелал хорошего отдыха и удачной охоты. Сервисная программа сообщила, что можно найти в блоке памяти. Все данные касались планеты, мест отдыха, охоты и рыбалки, фотоальбома удачливых охотников и просьбы администрации не покидать территории базы без сопровождения обслуживающего персонала.

Разойдясь по комнатам, Колдун с Ю-Симом с час делали вид, что отдыхают после перелета. Как пояснил Многоликий, появляться в общем доме и представиться ранее, сразу по прибытию, было дурным тоном. Обычно вечер собирал в центральном зале всех прибывших. Сейчас же был полдень. Время до вечера давало команде имперского разведчика подготовиться к предстоящей операции.

— Пойду прогуляюсь, — знаками пояснил Колдун, заглянув в комнату Ю-Сима.

— Не уходи за территорию, — напутствовал тот.

Юноша утвердительно кивнул. Выйдя на небольшую веранду бунгало, он огляделся и, шагнув в траву, двинулся вокруг охотничьего комплекса. По методике нетрацев, он пытался уловить энергетическое состояние местности, а по возможности, поймать эмоциональную волну находящихся поблизости людей.

Похоже, здесь действительно отдыхали. Эгрегор местности не носил агрессивного характера, был ровен и излучал спокойствие. Только в одном месте Колдун почувствовал фон ожидания и легкого, едва ощутимого нетерпения. Это мог быть кто-то из гостей базы. Гаюн, побывавший здесь, вышел на окраину территории, несколько минут всматривался в гущу леса, возможно, предвкушая будущую охоту.

Продравшись сквозь кусты, диверсант увидел его следы. Трава еще не совсем поднялась, после того как по ней прошлись подошвы ботинок. Наклонившись, он увидел, что дорожка следов ведет от комплекса в сторону ближайшей стены деревьев, располагающихся уже за территорией базы. Дорожка была двойная, и, похоже, человек сначала пришел со стороны леса, а потом вернулся обратно.

Инженер решил прогуляться в том же направлении и двинулся через кольцо луга, окаймляющего охотничий комплекс. Пройдя метров пятьдесят, он почувствовал движение за спиной, но продолжал идти, не оборачиваясь. Уже находясь посередине луговины, его догнал бесшумный кар. Машиной управлял один из смотрителей. Под его правой рукой в специальном зажиме стоял лазерный карабин.

— Мазан, здесь в одиночку и без оружия довольно опасно. Рифоки иногда довольно близко подходят к комплексу. Прошу вас вернуться.

Колдун молча указал на след, ведущий к лесу.

— Кто-то из наших смотрителей прошелся осмотреть ближайшие окрестности. Мы постоянно это делаем, — ответил на немой вопрос гаюн, но гость почувствовал в его голосе легкое напряжение. Ответ не соответствовал фактическому следу, и опытный охотник-проводник не мог этого не видеть.

Смотритель врал, но его цель была неясна, а эмоциональная волна свидетельствовала о легком волнении. Диверсант пожалел, что не обладает способностями своих партнеров мгновенно гипнотизировать собеседников и проводить в таком состоянии их блиц-допрос.

— Мы можем поехать и посмотреть, — предложил работник комплекса, почувствовав недоверие гостя и стараясь его рассеять.

Диверсант безразлично махнул рукой, будто потерял всякий интерес к своей находке. Медленно повернувшись, направился обратно, сопровождаемый ехавшим по его следам каром.

«В лесу кто-то есть, — отстучал он текст на дисплее своего смарта. — Дорожка следов к комплексу и обратно».

Набранный текст он показал Ю-Симу.

«Это мои люди» — прочитал он ответ разведчика на экране.

«Смотритель, увидев, заволновался».

«Если он понял, что это чужой наследил, то это естественно».

«Правильно, — подумал Колдун. — След чужой, вот и погнал волну. Промолчал. Зачем беспокоить гостя. Да и сами смотрители не ангелы. Каянов говорил при докладе, что они высаживались здесь с корабля контрабандистов. Небось, промышляют здесь чем-то. Скорее всего, это либо человек Ю-Сима, либо кто-то из местных браконьеров, связанных со смотрителями. Судя по траве, след ночной».

Отложив в памяти случившееся, он сел к копайзеру, решив побольше узнать о местных достопримечательностях и в первую очередь о рифонах, на которых здесь с таким азартом охотились.

Животное оказалось довольно интересным. Внешним видом оно напоминало кошку высотой в холке около метра. Это был хищник, причем довольно опасный. Он свободно лазил по деревьям, не боялся ни воды, ни огня, ни человека, вооруженный мощными клыками и когтями. Охота в его владениях была обоюдной.

«Охота на охотников, — мелькнула мысль у диверсанта. — Примерно так же, как у нас. Каждая сторона является одновременно и дичью, и охотником».

Короткая серо-зеленая шерсть являлась прекрасной маскировкой для здешних мест. Жили рифоны семьями, обычно самец и две-три самки. У охотников ценились голова и шкура зверя. Особо отмечалась стойкость животных к лучевому воздействию парализатора. Рифон всегда неожиданно и молниеносно наносил удар из засады. Каждая семья имела свою территорию и неукоснительно соблюдала ее границы. Вторгшийся в их владения собрат сначала предупреждался, а в случае неповиновения расправа с ним была короткой, причем в схватке участвовали и самки, имеющие не менее злобный характер, чем самцы. Рифоны не жили в неволе. Пойманный зверь обычно выгрызал себе живот или наносил травмы когтями и истекал кровью.

Прочитав всю информацию, диверсант восхитился сильным и смелым зверем, но что-то не давало ему покоя. Казалось, что информация была неполной. Он еще раз внимательно просмотрел раздел, но ответа на свой незаданный вопрос так и не нашел.

По характеру инженер был большим упрямцем, и если его цепляло, он, не останавливаясь, мог сутками искать решение проблемы.

Натолкнул его на мысль альбом, красочно отображавший героев лесных побед. Счастливцы снимались с убитыми животными в различных позах. Кто держал свой трофей на плечах, кто опирался ногой на лежащее тело зверя, но это были все без исключения крупные особи. Одно из лиц победителей показалось Колдуну знакомым и, присмотревшись, он не поверил своим глазам. С голоэкрана на него смотрел Ю-Сим, точнее лицо человека, как две капли воды похожее на личину, в которой прибыл на Софу бывший начальник императорской разведки.

«Вот прохвост. Везде успел. И как подготовился. Глубоко забрасывает сети», — с восхищением к профессионализму Многоликого подумал диверсант.

«А все же, где их потомство?» — наконец-то сформировалась его мысль.

Ответ, как ему казалось, он нашел в не замеченной ранее приписке. Ученые выдвигали гипотезу о некоторой разумности рифонов. Животные быстро учились защищаться, не попадали в засады, меняли тактику нападений. Мужи от науки высказывали даже предположение, что, зная о начале охоты, одна из самок уводит потомство в чужую семью, где их принимают как своих. Если охота охватывала очень большую территорию, то, по мнению биологов, где-то за ее пределами существовали целые ясли малолетних щенят.

«Почти как у людей, — удивился диверсант. — Дети будущее рода, и забота об их жизни ложилась на весь вид».

Увлеченный своими изысканиями Колдун не заметил, что подошло время, когда надо было отправляться в центральное здание комплекса для представления всем собравшимся и обсуждения плана завтрашней охоты.

Переодевшись в бриджи и брюки камуфляжной расцветки, Ю-Сим с Колдуном вышли из своего бунгало, где по дороге к ним присоединились два важных господина. Шестеро юнцов пристроились сзади, пытаясь выдать себя за опытных охотников, при этом нацепив на широкие пояса ножи и кобуры с парализаторами.

— Здравствуйте, господа, — громко произнес Ю-Сим, войдя в огромный холл, где в креслах и на диванах расположились приехавшие ранее. — Да будет здоров император и мы, идущие с ним рядом.

— Долгой жизни Единственному, — раздалось вразнобой по всему залу.

— Разрешите представиться, У-Ран — личный представитель У-Бока, — разведчик сделал легкий поклон головы. — Прошу принять в наши ряды бывшего полковника, прекрасного стрелка, мазана О-Сула, в настоящее время заведующего особой канцелярией моего патрона и мазана Ю-Нола, начальник управления специальных расследований, он не новичок в предстоящем нам деле.

Представлять щенячью команду, толпящуюся за спинами старших, У-Ран не стал, что означало их незначительность в данном представительном обществе.

— Проходите, У-Ран, — пригласил крепкий мужчина, сидящий в кресле и листавший толстый фолиант. — Меня зовут О-Дас. Прошу без церемоний, господа. Все мы прекрасно знаем мазана У-Бока. Насколько мне помнится, на его счету три рифона.

— Да, самая крупная шкура висит у него в кабинете, — подтвердил У-Ран.

— Может, партию в ридж? — проходя и садясь к столу, произнес О-Сул.

На его предложение трое присутствующих поднялись со своих мест, принимая вызов полковника.

— Присаживайтесь, мазан У-Ран, — делая жест в сторону соседнего кресла, проговорил министр. — Чем занимается почтеннейший У-Бок?

— В основном тем же, чем и вы. Работает, — кивая на толстый фолиант, произнес собеседник.

— Вы думаете, что экономисты читают только толстые бухгалтерские отчеты?

— Виноват, так и подумал. На вас ведь лежат все цифры империи.

— Это действительно так, но сейчас вы ошиблись. Мне доставили древнюю книгу. Описание ритуалов, совершаемых нашими предками перед охотой на рифонов, и процесса самой охоты. Даже если половина того, что здесь изложено, правда, то наши предки были крепкими парнями.

— Мы и сейчас не слабы ни духом, ни телом, — ответил У-Ран.

— Да. Но выходить с луком и копьем за этой зеленой смертью в наше время решатся единицы.

— Глупцы найдутся, и смелых хватает, вот только результат будет один.

— Тут вы абсолютно правы. Не само оружие делает человека сильнее зверя, а умение им владеть.

В этот момент раздался сигнал голографа, возвещающий о передаче экстренного сообщения.

— Позывной императорского канала, — проговорил О-Дас. — Чем нас хочет порадовать Единственный? Может, наш флот, уже разбил солнечников?

— Сейчас узнаем, — глядя на разворачивающийся экран, произнес У-Ран.

Экранная заставка подтвердила, что предстоит имперское сообщение. Голограф демонстрировал сжатый кулак воли и силы империи на фоне красного диска звезды.

Присутствующие в зале застыли от удивления, когда вместо императора увидели на экране абсолютно другое лицо.

— Это Сан-Ком, племянник императора, — прозвучал в зале чей-то голос.

— Мои сограждане, — уверенно произнес Сан-Ком, одетый в капитанский мундир звездного флота, — да, я жив. Я с вами. Я рядом. Я Сан-Ком, единственный прямой наследник престола, племянник Единственного, говорю с вами. Настало время каждому из вас сделать свой выбор. Император предал нацию и ведет ее к гибели. Это говорю не только я, это своими делами говорят бойцы Патриотического фронта. Простые люди, осознавшие гибельность избранного Единственным пути. Совсем недавно без суда и следствия расстреляны двадцать два наших соотечественника из уважаемых родов. Их семьи схвачены и заключены в тюрьмы без всякой вины. Кто знает, что ждет каждого из нас завтра. Не разум и воля народа, а безоговорочное послушание и повиновение нужны императору. Служба общественной безопасности и контрразведка встали барьером между властью и народом, которые должны быть вместе. На передовой линии ваши отцы и братья платят жизнями за обещания лучшей жизни. Для кого же старается император улучшить эту жизнь? В руки патриотов попали материалы, которые вы сейчас увидите. Каждый из вас сделает свой вывод. Кто это допустил? Почему это происходит? Нам всем пора задуматься, где наш враг. Нация сильна, но давайте наведем порядок в своем доме. Помните. Вы являетесь строителями своей судьбы. Только вы можете сохранить и защитить своих отцов, матерей, братьев и сестер. Я с вами. Я рядом. Я обращаюсь к вам и хочу помочь. Все, что вы сейчас увидите, произошло в тридцати стомах от города Дама на Изе.

— Откуда появился этот сумасшедший? — возмущенно проговорил кто-то из контрразведчиков. — Кто допустил эту передачу?

Сан-Ком исчез с экрана, и на нем тут же возникла площадка пещерного города томасолов. Монтажеры Ю-Сима постарались. Ни одного лишнего кадра. Экран завораживал. С кричащих женщин, вытаскиваемых из трейлера, срывали одежду, волокли за волосы к дыбам и распинали в самых изощренных позах. Акты совокупления с несчастными подавались крупным планом, перемежаясь с общим видом радостного возбуждения толпы изгоев. Поданные единым кадром лица томасолов отражали звериную жестокость и радость своего всесилия над жертвами.

— Ублюдки. Они за это заплатят, — сжимая кулаки, громко произнес У-Сум, маршал сухопутных войск.

— Все это дешевая постановка, — спокойно заявил крепкий, подтянутый господин, скорее всего, один из контрразведчиков.

— Вы настолько привыкли к чужой боли, что она вас совсем не трогает? — спросил Я-Рам.

— Ерунда. Этого не может быть. Наша служба никогда бы не допустила такого безобразия, — высказался громила, на лице которого не дрогнул ни один мускул во время просмотра.

— Хорошенькая ерунда. Значит, так оценивает служба общественной безопасности то, что мы видели? — произнес один из командующих секторальной обороны.

— Все это просто так не закончится, — авторитетно заявил О-Дас. — Похоже, многим из нас придется прервать отдых. Если все, что мы видели, вне зависимости от того, правда это или ложь, демонстрировалось по другим каналам империи, то крупных волнений нам не избежать.

— Если об этом узнает флот, то корабли выжгут с орбит все известные поселения томасолов дотла. А что прикажете делать мне? Сбивать свои собственные крейсера? — растерянно произнес Я-Рам.

— Кто не подчиняется приказам, должен быть уничтожен. Это закон военного времени, — безапелляционно заявил один из контрразведчиков.

— И уничтожать инакомыслящих, конечно, будете вы, — негромко проговорил сидящий в глубине зала мужчина.

— Это моя работа.

— Армия не останется в стороне. Что вы будете делать, когда танки, самолеты и пехота пойдут уничтожать места проживания изгоев?

— Мы этого не допустим.

— Чем? Лично вы, покинув кабинет, пойдете останавливать бронетехнику?

— Вы мне угрожаете?

— Совсем нет. Я просто размышляю сам с собой, вслух.

— Размышляйте про себя, — пролаял контрразведчик.

— Это еще опаснее для вашей службы, — не остался в долгу мужчина.

— Господа, прекратите, — вмешался в перепалку О-Дас. — Каждый из нас должен заниматься своим делом.

— А вы знаете, господа, что у нас нет связи, — сообщил генерал службы тыла. — Я сейчас хотел вызвать сюда челнок со своей яхты, но связи нет, — от удивления он даже развел руками.

— Видимо, Патриотический фронт — это гораздо серьезнее, чем мы думали, — многозначительно проговорил так и не представившийся мужчина, обращаясь к представителю контрразведки.

— Я предлагаю разойтись по своим бунгало, господа, — произнес министр. — Мы сейчас все слишком возбуждены и можем наговорить друг другу много лишнего. Думаю, что сегодняшнее сообщение необходимо хорошо проверить, — он взглянул в сторону контрразведчика, — и не менее серьезно обдумать. Последствия раскола нации будут чреваты немалой кровью.

Все, не торопясь, потянулись к выходу. Даже не окончившие свою партию картежники бросили карты.

— Я отлучусь ненадолго, — просидев в своей комнате около часа, сообщил Ю-Сим.

Колдун молчаливо кивнул, сидя в общей гостиной у окна, за которым уже значительно стемнело.

Разведчик вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Диверсант тоже не задержался на своем месте. Свет в комнате не горел, и поэтому самый добросовестный наблюдатель мог заметить только тот факт, что окно в гостиной мазана У-Рана открылось. Темное бесформенное пятно, бесшумно распластавшись по подоконнику, плавно стекло по стене вниз, растворившись в траве у фундамента.

— Как наши дела? — устроившись за кустом, услыхал диверсант голос Ю-Сима.

— О-Сок тщательно проанализировал видеозаписи. Перспективный разговор можно вести с У-Сумом, Я-Рамом, начальником сектора Ю-Коком. Контрразведчик с Безила внутренне тоже на нашей стороне. Остальные либо испуганы, либо будут выжидать.

Собеседник начальника разведки плохо просматривался в густых сумерках, но диверсант не сомневался, что это один из молодых агентов их группы.

— А тот, яростный спорщик?

— О-Сок считает, что это подстава.

— Что еще?

— Есть подозрение, что нас здесь ждали.

— Этот вариант просчитан. О-Кар всегда точен. Вы подобрали кандидата?

— Некий Ю-Ман. Все данные в вашем смарте. Подходит вариант адъютанта У-Сума.

— При необходимости я подам сигнал. Они не начнут, пока не получат сообщения, что Сан-Ком здесь. Продолжаем работать. Я иду беседовать с маршалом. Обеспечить полный контроль территории.

Темный силуэт собеседника кивнул и бесшумно исчез, а Ю-Сим направился к нужному ему бунгало. Подойдя к входной двери одного из домиков, он растворился в тени строения и в течение двух минут наблюдателю ничего не было видно. Потом раздался легкий стук в дверь, она открылась, и ночной гость скрылся в помещении.

Колдун стал медленно приближаться к освещенным окнам гостиной, но, не добравшись метров десять, почувствовал работу охранной системы. Бунгало маршала находилось под непроницаемым колпаком. Сейчас ни внешняя подслушивающая аппаратура, ни внутренние микрофоны, если они были, не могли уловить ни одного слова, произносящегося внутри. Так же никто не мог приблизиться к стене, чтобы не быть обнаруженным.

Данное обстоятельство не смутило диверсанта, он только несколько сместился в сторону и поймал эмоциональный фон собеседников, который не могли исказить или уловить никакие охранные системы. Неожиданно ровный эмоциональный поток стал искажаться появившимися шумами, а еще через пару минут диверсант услышал отдельные слова. Шаман был прав. Длительные тренировки дали свой результат. Эмоциональное поле несло в себе содержание мыслей и разговора, но до сих пор не улавливалось мозгом Колдуна.

— Это все, что я прошу от вас, маршал, — уловил диверсант полную фразу, но это не был голос Ю-Сима.

Ошибиться Колдун не мог. Говорил Сан-Ком.

— Но вы ведь требуете вывести войска именно в те районы, где имеются поселения томасолов. Подумайте, ваше величество, если солдаты увидят то, что видели сегодня мы, то никакой приказ не сможет их остановить. На базах, в лагерях, где у них нет оружия, и то могут произойти крупные волнения, но там это еще не так опасно. Если это случится в ходе маневров, то прольются реки крови. Кроме того, мне нужно будет проработать этот вопрос с генеральным штабом, а есть еще и командующий.

— С командующим проблем у вас не будет. В последнее время он очень сильно болеет, а вы его первый заместитель. Насчет генштаба вам виднее. Можете взять старые планы маневров. Мотивировка спешки одна, и достаточно серьезная. С минуты на минуту может произойти генеральное сражение флотов. Никто не гарантирует, что солнечники не ударят в тыл по нашим планетам. Им вполне может быть известна дислокация наших крупных воинских подразделений. Кроме того, я ведь не требую направить все войска к местам, где проживают томасолы. Просто в этих зонах тоже должны находиться наши части. Возможно, их даже придется защищать от народного гнева.

До Колдуна докатилась волна маршальского гнева.

Сан-Ком, наверное, тоже почувствовал это либо увидел по выражению лица собеседника.

— Успокойтесь, уважаемый У-Сум. Каждый получит то, что он заслужил, но для этого я должен контролировать империю. До определенного времени ни один гаюн не увидит то, что мы видели сегодня. Накануне вы получите мой приказ.

— Хорошо, ваше величество, я сделаю то, что вы требуете.

— В вашей верности интересам империи и ее народа я не сомневался. Хочу только спросить. Что будут делать командиры ваших полков и дивизий, если в ходе маневров обнаружат неизвестные им военные объекты?

— Какого характера будут эти объекты? — спросил маршал.

— Не могу сказать, потому что сам не во всем уверен. Скорее, что-то экспериментальное, необычное. По сведениям Ю-Сима, солнечники что-то такое придумали, то ли гигантские роботы-автоматы, то ли что-то в этом роде.

— Мы находимся в состоянии войны, ваше величество. Разведка — это глаза и уши армии. При обнаружении таких объектов информация проследует по команде до командующего армией или сектором. Он принимает окончательное решение.

— Сделайте акцент на работу разведки при проведении маневров. При обнаружении чего-то, выходящего за рамки обычного, активных действий не предпринимать до вашего особого распоряжения.

— И каким же это распоряжение будет?

— Два варианта. Остановиться и проводить маневры вблизи, но быть готовым нанести массированный удар до полного уничтожения объектов. Нанести удар немедленно, но с тем же результатом.

— Хотя я и не все понял, но полностью подчиняюсь вашему величеству.

— Империя вас не забудет, У-Сум.

— Хотелось бы дожить до этого времени.

— Вы не сможете упрекнуть меня в обмане, так как упрекать будет некого.

— Вы правильно сказали. Боец верит в своего командира безгранично до тех пор, пока уверен, что их судьбы неразрывно связаны.

— Возможно, до нашей победы мы больше не увидимся, — проговорил Сан-Ком. — Да сопутствует вам Шатох, чтобы каждый выполнил то, что должен.

— Да будет так, ваше величество.

«Делай, что должен, и будь, что будет», — мысленно поправил Колдун прощающихся, вспомнив старинный лозунг одного из древних военных кланов на Земле.

Дверь бунгало маршала распахнулась, выпуская гостей, но, к удивлению диверсанта, из нее вышел только один человек. Защитный купол тут же исчез, а Сан-Ком зашагал к следующей цели.

Ночной невидимка двинулся следом, ломая голову над тем, почему Ю-Сим не сопровождает наследника престола и как он здесь оказался, хотя остался на борту яхты.

Темная фигура удалялась в рассеянном свете ночного спутника Софы, когда из-за ствола дерева к ней шагнула другая.

— Маршала взять под охрану, — прозвучал тихий голос разведчика. — Отвечаете за него головой.

«Значит, от У-Сума вышел Ю-Сим, тогда где же главный имперец?» — Колдун помотал головой, ничего не понимая, но продолжал движение за бывшим главой разведки.

У бунгало Я-Рама для наблюдателя все повторилось до мельчайших подробностей. Шумы в эмоциональном потоке и голос Сан-Кома. Вошедший Ю-Сим куда-то исчез, и ниоткуда возник претендент на престол. И тут диверсанта осенило. От злости он даже сжал кулаки. Не зря Ю-Сима зовут Многоликий, значит, гаюны либо украли, либо обладают секретом голографической маскировки. Разведчик входил к претендентам на вербовку в личине Сан-Кома. Но голос… Голос — это уже талант артиста.

«Талантливый ты мой, — мысленно произнес Колдун. — Сверну тебе шею и всего-то делов».

Но, немного поразмышляв, диверсант отказался от своей затеи. Ю-Сим четко выполнял принятые на себя обязательства, и если секрет голомаскировки раскрыт, то с этим уже ничего не поделать. Контрразведке Союза придется в своей работе только учитывать этот факт, но не более.

Сопровождать дальше Многоликого он не стал, а вернувшись к своему бунгало, не зашел в него, а, прислушавшись к своей интуиции, растворился невидимым пятном в тени веранды, приготовившись к длительному ожиданию.

Терпение диверсанта было вознаграждено. Ю-Сим-Сан-Ком поднялся по ступенькам, огляделся по сторонам и пальцами начал массировать свое лицо. Уже через минуту, когда руки от лица были убраны, Колдун, едва сдержал возглас удивления. Перед ним стоял Ю-Сим собственной персоной. Поиграв мышцами лица, как-то по-собачьи встряхнувшись всем телом, он уверенно открыл дверь и скрылся в помещении.

Колдун вспомнил, что в центре подготовки ему рассказывали, что существуют люди с особой пластикой мышц, способные лепить из своего лица и даже тела любой облик. Но внешность еще не все. Необходимо было обладать талантом перевоплощения внутренне, ощущать себя именно тем человеком, каким должны видеть тебя окружающие. В данной трансформации Ю-Сим добился изумительных результатов, не прибегая к голомаскировке или каким-то техническим приспособлениям.

«Вот это работа», — с уважением подумал он о разведчике, отползая от бунгало.

В пределах видимости из окон диверсант появился метрах в тридцати и медленно, будто прогуливаясь, направился к домику.

— Где ты был? — услышал он, войдя в гостиную, но не среагировал на голос и, только повернувшись, сделал вид, что увидел сидящего Многоликого. Подойдя поближе, чтобы в темноте видеть губы говорящего, он вопросительно взглянул на него.

— Где ты был? — более медленно и раздельно повторил Ю-Сим.

Немой объяснил жестами, что ему не спалось, и он вышел прогуляться.

— Без моего разрешения не выходи, — приказал имперец.

Согласно кивнув, синок молча скрылся в своей комнате, где с раннего вечера разобрал постель и даже примял ее своим телом, создав полное впечатление лежавшего в ней человека. Не раздеваясь, он лег, надеясь уснуть, но возбужденный ночными открытиями мозг не расслаблялся, оставаясь бодрым и свежим. Интуиция подсказывала, что приключения на сегодня еще не закончились. За окном начали появляться первые признаки наступающего рассвета, когда он услышал в гостиной шаги разведчика. Дверь в его комнату открылась.

— Вставай, — проговорил Ю-Сим и, когда синок сел, бросил ему на постель бластер, который юноша привычно схватил, одновременно опуская предохранитель и проверяя счетчик выстрелов.

— Нас попытаются захватить. Можешь немного пострелять, но не старайся убивать. Меня не ищи. Все закончится благополучно, — закончил он, не закрывая двери, прошел через гостиную и вышел из бунгало.

«Ну конечно. Попробуй тебя найди, — подумал Колдун. — Но только знаете, уважаемый мазан Ю-Сим, что-то у меня нет никакого желания знакомиться с вашими штурмовиками. Народец грубый, неотесанный, так и жди от него ногоприкладства, а я этого не люблю».

Диверсант, опоясавшись бластером, выскользнул из домика. Со стороны леса к охотничьему комплексу, как в атаку на вражеские позиции, двигались две цепи штурмовиков, одетых в камуфляж под цвет окружающей растительности. Метрах в пятидесяти, впереди цепи, ехали гусеничные роботы, несущие на своих платформах знакомые тарелки излучателей пси-подавления.

Засада готовилась основательно и заранее. Штурмовики наверняка провели в лесу не меньше недели почти без движения и сейчас бодро вышагивали по траве, радуясь закончившемуся ожиданию. Дичь попала в силок. Героев ждала заслуженная награда.

Колдун короткими перебежками двинулся к центру охотничьей базы, где из почвы пробивался родник, вода которого втекала в небольшое озерцо. Берега были красиво обложены валунами, на которых было удобно сидеть. От центрального здания водоем находился метрах в пятидесяти и был виден со всех сторон как на ладони. Учитывая утреннюю прохладу, диверсант был уверен, что солдаты не полезут в холодную воду. Включив голомаскировку, он преодолел последние метры открытого пространства и, свернувшись в клубок, превратился в один их множества камней. Оставаясь невидимым на открытом пространстве, он находился в центре разворачивающихся событий.

Как и предполагал диверсант, никакого сопротивления захвату не последовало. Штурмовики, выбивая двери, вламывались в бунгало, с грохотом переворачивали мебель, обнаружив жильцов, затягивали на их руках наручники и гнали перед собой. Вскоре солдаты достигли центрального здания, где также устроили погром, выталкивая на площадку перед ним окольцованных пленников. За всеми действиями своих солдат наблюдал со стороны командир группы захвата, широко расставив ноги, стоя лицом к комплексу. Наконец пленники были выстроены в одну шеренгу перед ним и замкнуты в плотное кольцо охраны.

— Кого я вижу, — проходя перед строем и вглядываясь в каждое лицо, высокомерно проговорил штурмовик, останавливаясь перед министром.

— Я министр его величества, и вы ответите за этот произвол, — проговорил О-Дас.

— Конечно, отвечу, но не перед вами, — он сделал отмашку рукой, и министр упал перед ним на колени, получив сильный удар прикладом автомата по спине.

— Вы будете говорить только тогда, когда я что-либо спрошу, — произнес штурмовик. — Если вы не хотите визжать, как резаные трини, то я разрешаю сказать, где находятся два интересующих меня человека. Я не вижу здесь, уважаемого мною мазана Ю-Сима и предателя империи Сан-Кома.

— Я их здесь не видел, господин полковник, — из строя раздался голос контрразведчика с Мокри.

Штурмовик заинтересованно посмотрел в сторону говорящего и поднял руку с двумя раздвинутыми пальцами. Прогремел выстрел, и говорун выпал из строя с простреленным черепом.

— Я не спрашивал, здесь ли они, и мне не интересен человек, который о них ничего не знает. О серьезности моих намерений вы можете судить по результату, — он кивнул в сторону трупа. — У меня приказ, подписанный самим императором. Все лица, входившие в контакт с Ю-Симом и Сан-Комом, должны быть уничтожены.

— Я заместитель командующего сухопутными войсками империи, — проговорил У-Сум, — и требую, чтобы ко мне относились согласно действующему положению о старшем офицерском составе. На эту должность меня поставил сам император.

— Мне известно, кто вы, но в приказе нет ни слова о том, что вы говорите. Никакого расследования не будет. Если я не получу необходимый мне результат, то всех вас ожидает процесс считывания памяти. Результат вам известен — полная амнезия. Надеюсь, что сухопутные войска будут успешно действовать и без вашего командования.

Штурмовик еще некоторое время молча стоял перед строем пленников.

— Я так понимаю, что говорить правду вы не хотите, — и, обращаясь уже к солдатам, скомандовал: — Всех в подвал. Приготовить аппаратуру. Через час мы начинаем.

Отвернувшись от начавшейся суеты, он зашагал к водоему и остановился в каких-то двух метрах от Колдуна.

— Красиво, — оглядывая окрестности, произнес штурмовик.

«Палач-эстет», — мелькнуло у диверсанта, уже просчитывающего в голове свои будущие действия.

Работать придется днем, но это его не смущало. Главным было не вызвать паники среди штурмовиков, тогда может последовать либо эвакуация пленников, либо их быстрое уничтожение. По прикидкам диверсанта, комплекс захватили около двух рот штурмовиков, так что особо надеяться на неузнаваемость не приходилось. Воспользовавшись тем, что охрана увела пленных в здание, Колдун опять изменил маскировку, преобразившись в гаюна, и, не скрываясь, двинулся к окраине комплекса. По чистой случайности он заглянул в бунгало, ранее занимаемое О-Дасом. Обстановка здесь была более изысканной, а в углу гостиной красовалось чучело самца рифона. Выпущенные когти, огромная пасть с оскаленными зубами, напряженные бугры мышц, все свидетельствовало о силе, стремительности и опасности зверя.

Чучело делал хороший мастер. Сначала он отлил тело зверя из крепкого пластика, обтянул его тонким слоем мягкой пористой губки и только потом надел шкуру. При этом, не поленившись, высверлил каждый коготь, вставил в него стальной стержень, укрепив конструкцию в застывшем пластике.

— Любите охотиться? Ну я устрою вам охоту, — процедил сквозь зубы Колдун, ударом ребра ладони отламывая лапу хищника. Сейчас в его руках находилась боевая палица предков, выполненная в виде лапы рифона. Остатки чучела он спрятал в шкаф, забросав хранящейся там одеждой.

Свою первую жертву он нашел у крайнего домика. Штурмовик внешнего поста наблюдения лениво сидел на перилах крыльца и изредка посматривал в бинокль в сторону леса.

Удар когтистой лапы пришелся ему точно в шею. Четыре когтя, острые, как бритвы, в одно мгновение разорвали горло и мышцы. Тело с глухим стуком упало на половицы крыльца, заливая их кровью. Чтобы усилить картину произошедшего, когтистая лапа прошлась по лицу и груди штурмовика.

Второй пост «рифон» обнаружил уже гораздо ближе к центру охотничьего комплекса. Зверь опять напал сзади. Лапа хищника ударила солдата по голове. Не надо было быть следопытом, чтобы понять. Зеленая смерть бесшумно спрыгнула на солдата сверху.

Третьего гаюна Колдун решил найти в самом центральном здании комплекса. Природный хищник Софы должен был доказать, что он неуязвим и способен проникнуть в любое место, которое считает своими владениями.

Без проблем миновав двух охранников у центрального входа, диверсант проник в центральное помещение охотничьего комплекса, и тут ему повезло. В центральном зале все неожиданно засуетились. Толпа штурмовиков человек в двадцать ринулась к входной двери.

«Похоже, я не зря старался, — решил про себя Колдун, спускаясь по лестнице, ведущей в подвальное помещение. — Вас, ребята, очень обрадует увиденная картинка».

Он ни секунды не сомневался, что охрана нашла своих товарищей, познакомившихся с зеленой смертью планеты.

— Куда прешь, — рявкнул гаюн, стоящий у двери подвала.

— Лейтенант приказал тебя сменить, — ответил диверсант, — но если ты против, я пойду вздремну еще часок.

— Что там за шум? — спросил часовой.

— Это дикая кошка, рифон, сожрала кого-то из наших.

— Сидели неделю в лесу и никаких проблем, а тут на тебе, — удивился гаюн.

— Когда поймаешь ее за хвост, спроси, что ей вдруг не понравилось.

— Да иди ты, — ответил охранник, но в это время диверсант уже приблизился к нему на расстояние удара, и матовая сталь клинка вспорола штурмовику горло. Следующим движением убийца перехватил автомат и, порывшись в карманах солдата, нашел ключ от наручников.

Синок открыл дверь и в подвале загорелся свет. Сидящие недалеко от ступеней пленники подняли головы. Юноша, стоящий в проеме двери, махнул рукой, предлагая подниматься. Кто-то из группы Ю-Сима узнал его и, не раздумывая, полез вверх. Одно движение — и наручники с агента были сняты, а в руки передан крупнокалиберный футок. Освободив второго пленника, Колдун отправил его с ключом в подвал, не до конца прикрыв дверь, а сам подал знак, что поднимается наверх.

Агент понимающе кивнул.

Теперь нужно было обеспечить проход освобожденным пленникам.

Большой холл был практически пуст. На балюстраде второго этажа стоял штурмовик, контролируя нижнюю часть помещения. Шуметь было еще рано. Синок метнул тяжелый армейский нож, вошедший по рукоятку в висок солдата. Второй клинок, рассекая воздух, пролетел через холл, клюнув в грудь гаюна, стоящего у одной из дверей. Солдат удивленно посмотрел на торчащую из его груди рукоятку ножа и рухнул на пол. Падение не наделало много шума, так как тело упало на мягкое ковровое покрытие.

Юный воин стремительно перебежал холл и прислонился спиной к стене у двери. Дверь открылась, и из ее проема появилась голова штурмовика, в тот же момент получившая удар когтистой лапой в лицо и второй ногой в грудь. Тело влетело в комнату, освобождая проход, а на его месте уже стоял молодой парнишка, одним взглядом охвативший все помещение. Комната была пуста. Судя по находившейся в ней аппаратуре, здесь располагался кабинет для допросов по считыванию памяти. Диверсант ударил когтистой лапой по клавиатуре ближайшего прибора, от которого во все стороны брызнули осколки, и нанес удар в грудь еще живому штурмовику. Извлекая свое оружие из тела, он вывернул при этом наружу два ребра, теперь торчащие из разорванного мундира.

Синок вышел в холл. Наклонившись, извлек из подсумка мертвого гаюна гранату и схватил за воротник мундира труп, поволок его по полу к входной двери, уложив поперек входа. Под тело он засунул гранату, предварительно выдернув чеку и привалив весом трупа спусковую скобу.

У двери в подвал стояло уже несколько человек, то ли ожидая приказа, то ли раздумывая, куда двигаться дальше. Он сделал им знак рукой, указывая под балюстраду. Пройдя под ней, можно было оказаться в противоположной от центрального входа стороне дома. Диверсант побежал в указанном им же направлении, прихватив по дороге валяющийся на полу автомат.

Никого не встретив в пустом коридоре, беглецы вбежали в одну из пустующих комнат. Высокое стрельчатое окно выходило в парк, по которому были разбросаны бунгало для гостей. С минуты на минуту могла подняться тревога и, распахнув окно, синок, пригибаясь, двинулся вперед, прикрываясь кустами, стволами деревьев и стенами домиков. Их заметили, когда беглецы преодолели уже значительный кусок пространства и между стволами деревьев уже просматривалась полоса луга, отделяющая охотничий комплекс от леса.

Тяжелые пули футоков застучали по стволам деревьев, засвистели над головами в воздухе. За спиной прогремел взрыв, отвлекая часть стрелков на новый объект огневого контакта. Два автомата в руках агентов тоже огрызнулись огнем.

Синок заметил, как один из мужчин повелительно раздает приказания. Группа начала рассыпаться вправо и влево. Предстояло преодолеть открытое пространство, а следовательно, создать как можно больше целей, рассредоточив плотный огонь преследователей. Так же Колдун обратил внимание, что несколько человек, прикрываясь кустами и стволами деревьев, поползли навстречу противнику. Ю-Сим, а то, что это был он, диверсант ни секунды не сомневался, действовал грамотно. Необходимо было задержать стрелков, не дать им выйти на кромку деревьев, где они могли заняться прицельной стрельбой по бегущим на открытой местности.

Диверсант, включив маскировочную голограмму, начал смещаться влево, собираясь расширить безопасный сектор отступления. Первому попавшемуся по дороге штурмовику он, неожиданно появившись из куста, свернул шею. Завладев автоматом и подсумком с гранатами, он минут пять, пока не закончились патроны, сдерживал наступление противника на своем участке. Бросив бесполезное оружие и оглядевшись, в доли секунды взобрался на раскидистое, ветвистое дерево, включив маскировочную голограмму.

Стрельба начала постепенно стихать. Колдуну стало понятным, что оставшиеся в живых беглецы пересекли открытое пространство и скрылись в лесу. Сейчас штурмовики немного придут в себя, определятся с потерями, прочешут местность с целью обнаружения раненых и убитых беглецов, сформируют группу преследователей. В лес устремятся в погоню не менее сотни солдат, но это будет не раньше чем через пару часов.

Теперь диверсант начал свое личное отступление. По дороге еще двум штурмовикам очень не повезло — они попали в сектор, определенный инженером для отхода. Оба быстро и практически безболезненно скончались, попав под удар зеленой смерти.

Следы беглецов Колдун нашел довольно быстро и спустя полчаса догнал группу. Из сорока трех пленников в лес прорвалось только двенадцать, не считая его самого. Выполняя свой долг, погибли почти все агенты Ю-Сима. По крайней мере, Колдун опознал только двоих. Не было одного из командующих сектором, исчез контрразведчик с Безила, не попадался на глаза тыловик и два начальника службы общественной безопасности. Исчез О-Даг, видимо, гаюна подвела его довольно крупная комплекция и отсутствие навыков быстрого передвижения. Взгляд порадовался присутствию здесь У-Сума и Я-Рама. Этих людей посетил Многоликий, и они уже были на стороне заговорщиков. Мужчина, руководящий действиями во время побега, был здесь, и диверсант не сомневался, что он и является Ю-Симом.

Бесшумно выскользнув из кустов, он начал присаживаться в метре от группы, и только тогда был замечен одним их телохранителей. Ствол автомата дернулся в сторону опасности, но в последний момент гигант узнал его и опустил оружие.

После быстрого бега все тяжело дышали и, дав им на отдых пять минут, синок сделал едва заметный знак головой, когда поймал на себе взгляд неизвестного.

— Пойду проверю наш след, — проговорил тот, вставая. — Может, кто-то из раненых отстал. Ты пойдешь со мной, — указал он на синока.

Скрывшись за кустами, они отошли метров на сто по старому следу. Синок остановился и, повернувшись, упер палец в лицо мужчины, после чего размашисто рукой изобразил в воздухе буквы Ю и С.

— Как ты догадался? — спросил разведчик.

Юноша сделал рукой знак, обозначающий, что это не важно, и опять обвел лицо пальцем.

— Ты считаешь, что я должен превратиться в Ю-Сима? — спросил разведчик.

Утвердительный кивок синока подтвердил его слова.

— Возможно, ты и прав, — произнес он. — Это укрепит дисциплину в отряде и даст возможность продолжать мою работу.

Разведчик несколько минут будто растирал обеими руками свое лицо, а когда оторвал от него руки, то это было уже лицо Ю-Сима.

— Ты очень проницателен, — проговорил разведчик. — Что предлагаешь делать сейчас?

— Бежать, — пояснил знаками юноша, продемонстрировав пальцами количество солдат, участвующих в погоне.

— Вглубь идти нельзя, там рифоны и смерть, — не согласился имперец.

— В группе есть проводник из служителей, — пояснил жестами синок.

— Ты прав, я как-то об этом не подумал.

— Где твои люди? — задал юноша вопрос.

— Что-то не сложилось, но они скоро будут, — ответил разведчик. — За Сан-Кома не беспокойся, он в безопасности, — добавил разведчик.

— Рифонов я беру на себя, — изобразив оскаленную пасть, демонстрируя сохранившийся нож и движение удара, сообщил синок.

Ю-Сим с сомнением покачал головой, но юноша сделал решительное движение рукой, означающее, что разговор окончен, и решительно двинулся к лагерю. Разведчику ничего не оставалось, как пойти следом.

— Мазан Ю-Сим, — с удивлением произнес маршал, когда они вышли к отдыхающим.

— Издержки моей профессии, маршал, — ответил тот. — Немного грима, некоторая артистическая практика, в общем, ничего необычного.

— Вы смотритель? — обратился он к одному из сидящих.

— Да. Я здесь проработал больше десяти лет.

— Нам нужно двигаться. Скоро за нами начнется погоня. Куда ты нас поведешь и насколько опасен лес? Все знают, — чуть громче проговорил он, — что у нас всего два варианта: или мы сможем скрыться, или нас ждет смерть. Предательство не поможет, — произнося эту фразу, он уперся взглядом в смотрителя.

— Рифоны не так уж и кровожадны, — произнес смотритель. — Это мнение поддерживалось искусственно. Они каким-то образом чуют, если человек просто движется по лесу, не охотясь на них. Главное — не приближаться к их логовам, тогда это верная смерть. Но скоро здесь будет масса штурмовиков с оружием и намерением найти и убить. Я думаю, это обозлит зверей, и они не будут разбираться, кто есть кто. Из леса не выйдем ни мы, ни штурмовики.

— А как же они тут просидели целую неделю?

— Они могли прийти сюда только одним путем — через сеть водопадов. Там рифоны не охотятся и обходят ту местность стороной. Близко к кромке леса животные тоже давно не выходят. Если вести себя тихо, не забираясь в чащу, то опасности почти нет.

— Значит, кто-то из смотрителей привел сюда солдат?

— Да, скорее всего, это был один из наших, но не я.

— А что если и мы пойдем к водопадам? Сколько для этого потребуется времени?

— Со мной вы дойдете туда часов за восемь.

— Если погоня отстанет на два-три часа?

— Им придется ночевать в лесу. Ночью идти невозможно. Да и рифоны в основном охотятся ночью.

— Значит, идем к водопадам, — принял решение Ю-Сим. — Хотелось бы надеяться, что они сохранили своего проводника, и он отговорит их от немедленного преследования. Если это случится, то у нас в запасе будут почти сутки.

— И что потом? — спросил У-Сум.

— Сюда должны прийти мои люди, — ответил разведчик. — Веди, — уже обращаясь к смотрителю, потребовал он.

— Оружие оставьте здесь, — произнес гаюн, — они чувствуют его за километр.

Громила с автоматом вопросительно посмотрел на Ю-Сима и, повинуясь его жесту, отбросил далеко в кусты футок.

— Идем цепочкой, не разговариваем, не отстаем и особо не смотрим по сторонам, — начал инструктаж смотритель. — В листве вы все равно ничего не увидите и защититься от нападения, если оно будет, тоже не успеете. Если по какой-то причине будет необходима остановка, троньте за плечо впереди идущего, но не кричите. Сигнал дойдет до меня. Теперь, кажется, все. Идемте.

Гаюн встал и, задавая темп, двинулся через чащу леса, неторопливо и даже как-то плавно раздвигая перед собой кусты и ветки деревьев.

Из всего сказанного опытным смотрителем Колдун сделал вывод: рифоны хорошо улавливают эмоциональную волну человека, признают в нем сильного противника и без необходимости не нападают первыми. Ученик нетрацев вспомнил Сохару, подземелья Геммы, где властвовал крысиный король, и решил рискнуть. На появление десантников подразделения Ю-Сима он не возлагал больших надежд.

Диверсант шел в цепочке последним, обдумывая свой план со всех сторон и с некоторым сомнением оценивая свои возможности. Уверенность в успехе задуманного ему придавали слова Шамана. Нетрац неоднократно повторял, что человек может практически все, главной составляющей успеха является вера в свои силы.

После первого часа движения диверсант решился. Метр за метром он стал отставать от впереди идущего, и скоро листва скрыла его от группы. Он был уверен, что проводник не разрешит его искать, и не боялся навредить оставшимся.

Примерно с час он пробирался по лесу, пытаясь уловить малейшие колебания эмоциональной волны, когда наконец почувствовал на спине чей-то взгляд. Оглянувшись и ничего не заметив, он двинулся дальше, но близкое присутствие постороннего уже не отпускало. Мозг уловил волну легкого любопытства. Это, конечно, мог быть и не рифон, но Колдун не стал дожидаться, когда кошка решит, что можно неплохо и без проблем поужинать. Опустившись на траву, он стал ловить волновой спектр животного и подстраивать под него свой организм. Довольно быстро ему это удалось, и теперь его энергетика ничем не отличалась от животного. С точки зрения восприятия хищника, он был рифоном. Почувствовав себя более уверенно, диверсант послал эмоциональную волну дружелюбия и силы.

В неподвижности ему пришлось просидеть минут десять, когда куст, находящийся всего в трех метрах от него, раздвинулся. Из листвы выглянула крупная кошачья морда. Хищник не был настроен агрессивно, скорее, он был в недоумении, что его собрат выглядит несколько странно. Первый успешный шаг был сделан, и нужно было продолжать. Колдун мысленно вытянул свою руку в сторону хищника и коснулся кончиками пальцев шерсти на затылке животного. Рифон весь напрягся, шерсть на его затылке встала дыбом. Он оскалился, демонстрируя великолепные крупные клыки. Странное существо, находившееся перед ним, никак не отреагировало на угрозу. Зверь что-то чувствовал, не понимая происходящего. Виртуальная рука все увереннее гладила зверя. Человек уже реально ощущал струящийся под пальцами мех животного.

Прошло около получаса, прежде чем Колдун ощутил, что завладел сознанием зверя, и зеленая смерть местных лесов будет выполнять его команды. Рука человека уже несколько минут реально лежала на шее животного. Пора было переходить к программированию сознания хищника. Возбудить в его психике состояние опасности.

Диверсант передал рифону картинку, способную вызвать улыбку у любого человека с нормальной психикой. Небольшая зеленая лужайка, а на ней играют в свои детские кошачьи игры два десятка щенят. Котята боролись между собой, покусывая проигравшего соперника за шею и уши, охотились друг за другом в высокой траве, пытались поймать свой хвост, крутясь на месте, и высоко подпрыгивали, чтобы схватить пролетающую над ними местную летающую живность.

Идиллия сменилась суровой действительностью. На край поляны шагнули из кустов несколько гаюнов с автоматами наперевес. Котята увидели опасность и мгновенно рассыпались в разные стороны. Штурмовики начали стрелять. Колдун не рискнул показать сцены убийства, но и без этого почувствовал, как зверь весь напрягся под его рукой. Сигнал опасности был воспринят его мозгом. Теперь животное будет стремиться к месту, где оставило потомство, и к его защите.

— Иди, — тихо проговорил инженер, слегка толкая рифона в шею.

Зверь поднялся на ноги, еще не понимая, что с ним произошло, повел головой из стороны в сторону, будто определяясь со своим местоположением, и, повернувшись, скрылся в кустах. Теперь он не остановится, пока не доберется до своих котят и не убедится, что они в полной безопасности. Диверсанту оставалось только идти по следу.

Четыре часа Колдун преследовал рифона, ориентируясь только по волновой энергетике, оставленной животным на своем пути. При этом не забывая метить за собой тропу. Следы свидетельствовали, что здесь прошли люди. Когда он почувствовал, что энергетика пространства стала более отчетливой, он прекратил погоню. До яслей оставалось по его расчетам с километр-два, не более, и рисковать дальше не имело никакого смысла.

Замысел диверсанта был прост. Утром штурмовики пойдут преследовать беглецов, и они должны встать на след, который поведет их к щенячьему детскому саду. О том, что произойдет дальше, у него не возникало никаких сомнений. Из леса не выберется ни один солдат.

Возвращаясь обратно по своим следам, он еще больше расширял тропу, а в двух местах даже устроил видимость привала, сделанного группой. Уже в темноте он вышел на поляну, откуда бывшие пленники начали движение к водопадам.

Экзоскелет брал на себя почти всю нагрузку, и диверсант практически не устал, но передвигаться по ночному лесу не мог, как это бы сделали Шаман или Самум, обладающие ночным зрением. В целях безопасности он взобрался на одно из деревьев. Зафиксировал в удобном положении энергополе и устроился на ветке, надежно скрытый листвой. Отдав организму приказ на шестичасовой отдых, он почти сразу и уснул, не боясь упасть или подвергнуться неожиданному нападению.

Когда он проснулся, ночной мрак еще властвовал у подножья деревьев, но верх кроны уже выделялся на сером небесном фоне близкого рассвета.

Колдун решил не менять своего местоположения, только спустился на нижние ветки, чтобы можно было наблюдать за развивающимися внизу событиями, которые не заставили себя долго ждать.

Полковник, упустивший пленников, похоже, не спал всю ночь, взбешенный неудачей. Штурмовики появились в лесу примерно за час до того времени, когда можно было отчетливо читать следы и заметить опасность в сереющем утреннем сумраке.

Выйдя на поляну, где вчера отдыхали после побега пленники, они тщательно осмотрели ее в свете фонарей и, обнаружив след беглецов, оставленный диверсантом, сделали привал, дожидаясь полного рассвета.

Как и предполагал Колдун, их было не менее сотни, и, как только достаточно рассвело, они двинулись тремя колоннами в лесную чащу. Средняя шла прямо по следу, а две другие справа и слева от нее, на удалении не более пяти-семи метров.

То, что эти штурмовики обречены, у диверсанта не вызывало никаких сомнений. Теперь по плану следовало вернуться на охотничью базу и провести окончательную зачистку. Он рассчитывал, что справится с этой задачей, так как там не могло остаться больше сорока, максимум пятидесяти, человек, из которых часть были ранеными. Второй побудительной причиной для быстрого возвращения была кухня. Желудок гурмана яростно протестовал на пренебрежительное к нему отношение. Шаман даже однажды как-то пошутил, что засаду на Колдуна надо всегда делать на кухне, что шуткой являлось только отчасти.

В течение часа понаблюдав за охотничьим комплексом из леса и не заметив ни малейшего движения по его периметру, диверсант решил, что пора выдвигаться. Похоже, штурмовики, напуганные вчерашними действиями зеленой смерти, отказались от внешних патрулей, постаравшись надежно забаррикадироваться в центральном строении.

Гул, раздавшийся в вышине, заставил его поднять голову. На посадочную площадку, быстро снижаясь, опускались два боевых бота. Еще несколько минут, и десантные аппарели упали на траву, и по ним быстрым потоком полились десантники, рассыпаясь в цепь.

Ситуация усложнялась. К противнику поступило подкрепление, и план действий следовало менять.

Из комплекса вышел полковник с десятком солдат и направился в сторону десантников. Встреча произошла недалеко от искусственного озерка. Полковник и командир прибывшего подразделения, коротко переговорив, двинулись к зданию. По дороге десантники, окружив, разоружили штурмовиков. Происходило что-то не совсем понятное. Уходить в лес было рано. Возникла задача выяснить, кто и с какой целью высадился на планету.

Сейчас проще всего было захватить один из ботов, получить нужную информацию, а дальше действовать по обстоятельствам. Колдун мысленно уже проигрывал вариант уничтожения второй машины прямо на площадке. Взлет и расстрел высадившегося десанта, основная часть которого находилась в здании. Машину можно попытаться спрятать от наблюдающего с орбиты корабля, а уже потом думать, что делать дальше, или просто дожидаться удобного случая убраться с планеты.

Первая часть его плана удалась до смешного легко. Часовой у бота, получив удар по затылку, лег отдохнуть, никак не отреагировав на несанкционированное проникновение на борт неизвестного. Пилоты оказались беспечны и прервали свой спор только после того, как ствол автомата, направленный в их сторону, постучал по стальному обводу двери кабины.

— Кто вы и с какой целью высажен десант? — спросил их штурмовик, многозначительно поводя стволом оружия.

— Операцией руководит майор О-Кар. Больше мы ничего не знаем, — ответил старший.

Где-то диверсант уже слышал это имя и, напрягшись, вспомнил. Ночь. Разговор Ю-Сима с одним из своих агентов. «О-Кар всегда точен», — сказал Многоликий. Появление здесь и сейчас этого О-Кара не могло быть простым совпадением имен.

Диверсант с сожалением вздохнул. Он уже ярко представлял горящий соседний бот и себя за штурвалом, в упор расстреливающим центральное здание охотничьего комплекса. Стены здания, сложенные из мощных стволов, разлетаются, как спички, после того, как внутри взорвалась парочка термобарических снарядов.

Теперь предстояло убедиться в правильности своих предположений и сохранить инкогнито.

— Сняли шлемы, — приказал штурмовик. — И прошу без лишних движений. Мне действительно будет жаль, если придется кого-нибудь из вас убить.

Пилоты послушно выполнили команду.

— Молодцы, — одобрил захватчик. — Встали оба. — И эта команда была выполнена беспрекословно.

— Руки на затылок и выходим в десантное отделение.

Как опытный пилот, Колдун знал, что кобура с пистолетом мешают в довольно узком кресле. Водители ботов, садясь за штурвал, всегда отстегивают оружие, закрепляя его в специальном зажиме под сиденьем.

«Героические ребята», — подумал про себя диверсант, принимая удар кулака второго пилота на казенник автомата, одновременно нанося удар ногой по колену нападающего. Пилот рухнул как подкошенный, а оружие полетело в затылок бегущего к выходу из бота по проходу второго летуна. Легкий удар по затылку пытающегося подняться первого нападавшего закончил схватку.

Пройдя в кабину, он поднял входную аппарель, заблокировав выход, и быстро разобрался со связью.

— Командир, принимаю слабый позывной, — имитируя голос пилота, проговорил он в микрофон шлема. — Неизвестный просит соединить с вами.

— Соединяй, — ответил О-Кар.

— Ты что-то не очень точен, О-Кар, — играя верньером настройки волны и приглушив звук, проговорил в микрофон шлема диверсант. — Как там у тебя дела?

— Прошу простить, Многоликий. Пришлось заглянуть за спутник. Там оказалось слишком людно.

— Надеюсь, сейчас проблем нет?

— Комплекс под моим контролем. Я плохо вас принимаю. Куда выслать бот? Где вы?

— Жду лично с докладом и без бойцов в районе водопадов.

— Вылетаю.

— Вот так всегда, — ворчал, покидая бот, диверсант. — Только соберешься хорошенько подраться, как обстановка уже изменилась.

Разговор О-Кара с мнимым Ю-Симом подтвердил, что прилетели свои.

«Теперь следовало вернуться в лес, а позже „случайно“ найтись на территории комплекса. По дороге предстояло еще убить таинственного штурмовика, проникшего в бот, но не сумевшего или не пожелавшего воспользоваться машиной. А может, этот штурмовик был и не враг, а просто сочувствующий, которому не повезло. Война хранит много тайн. Одной больше, одной меньше, какая разница», — размышлял Колдун, двигаясь по лесу.

Уже через полчаса он наблюдал успешное возвращение бота, борт которого покинули только Ю-Сим совместно с О-Каром.

Все было правильно. Рядовым бойцам не обязательно было знать, кто, где и когда перешел на сторону заговорщиков. Штурмовикам полковника не повезло. Зачистка будет полной и очень тщательной. Наверняка Ю-Сим соорудит алиби для У-Сума и остальных неудавшихся охотников, перешедших на сторону Сан-Кома. Никто даже не спросит у глухонемого синока, как он выжил в лесу, кишащем зеленой смертью. Не та фигура, не тот уровень.

— И хорошо, что не спросят, — буркнул Колдун, уже двигаясь по открытому пространству к охотничьему комплексу, чувствуя на себе взгляды десантников через оптические прицелы. — Не люблю ни начальства, ни их кабинеты.

Глава 4

Каянов

— Неизвестный корабль, приказываю заглушить двигатели, — донесся из динамиков жесткий командный голос.

Лидер, на борту которого находился Каянов, вышел из прыжка. Сейчас корабль набирал скорость, чтобы уйти в новый, из которого должен был привести в пределы пространства Солнечного Союза.

— Приказываю остановиться, или будете уничтожены, — надрывался динамик.

Посланец Ю-Сима, Е-Жар, вопросительно посмотрел на Каянова. Сейчас решение должен был принять именно он.

— Дайте видеоканал, — приказал Каянов. — Скорость не снижать.

Секунду голоэкран покрывался рябью. Автоматика настраивалась на частоту работы приема патруля. Наконец мигнул, и на его плоскости появилось изображение капитана патрульного эсминца.

Солнечник явно не рассчитывал увидеть то, что передавала ему приемная система. Изображение демонстрировало человека в форме подполковника Союза, уверенно и спокойно смотрящего с экрана.

— Капитан, я офицер разведки Каянов. У меня срочное сообщение для Совета Союза. Я не могу себе позволить терять время, а следовательно, потерять инициативу. Информация стратегической важности. Координаты нашего расчетного выхода из прыжка 12–01–18. В этом районе находится наш транслятор. Можете идти прямо за нами по следу, не потеряете. Скорость будем держать предельную. Подтверждение моей личности и дальнейший приказ о своих действиях получите на месте выхода от своего командования. У меня для вас все.

Отдать приказ на уничтожение вражеского лидера, имея на данный момент преимущество в скорости и количестве стволов, командиру патруля ничего не стоило. Его смутила уверенность подполковника и сообщение о знании координат транслятора, что составляло одну из самых охраняемых тайн флота. За уничтожение вражеского транслятора любой космолетчик получал орден Союза и следующее звание. За его сохранение капитану полагалось не меньше.

— Вас проводят, — передал он, отдав приказ на сопровождение вражеского борта одному из своих кораблей.

— Начинаем разгон, — отозвался подполковник, и экран голографа погас.

Тянущееся время полета выматывало Каянова, как и первые три года жизни в одиночестве на Гемме. Сейчас главный фактор опасности — время — работал против Союза. Доказательство возможности вторжения, которое он вез командованию, было не бесспорным. Слоняясь по каюте, он проигрывал различные варианты своего доклада. Будто вживую слышал возражения собравшихся и свои доводы. На душе было неспокойно и тревожно. Он подавлял поступающие сигналы интуиции, одновременно пытаясь разобраться в причинах своих ощущений. Фактов, свидетельствующих о надвигающейся опасности, не находилось.

Наконец в каюте прозвучал сигнал выхода из прыжка, и подполковник поспешил на капитанский мостик.

— Передайте это в эфир, — проговорил он, протягивая связисту листок бумаги, на котором были записаны частота волны и текст передачи.

— И это все? — удивился оператор поста связи.

— Да, все, и выполняйте побыстрее, — потребовал разведчик.

— Передано, — через несколько секунд доложил радист.

Напряжение, до сих пор не дающее покоя Каянову, будто отпустило. Он выполнил поставленную задачу. Теперь, что бы ни случилось, командование Союза знает об опасности.

В его короткой радиограмме, что удивило радиста, были открытым текстом отправлены пять цифр — три семерки, восьмерка и тройка.

Он надеялся, что такое короткое сообщение успеет пройти, хотя и не понимал, почему поступает именно так.

— Чужак по правому борту. Система не классифицирует корабль. Превышение девять, идет в режиме атаки. Время контакта двенадцать минут, — доложил спокойный голос с поста наблюдения. — Эсминец солнечников, верхняя полусфера десять, наш сопровождающий, — спустя секунду поступило новое сообщение. — Противника не видит. Тормозит.

— Передайте эсминцу. Иду в атаку, делай, как я, — произнес Каянов.

Отдавать команды на мостике он не имел права и теперь после прозвучавших слов смотрел в глаза капитана.

— Взрыв в седьмом секторе. Похоже, он уничтожил транслятор, — прозвучал голос оператора поста наблюдения.

Поступившее сообщение оказалось последней каплей для руководства к действию капитана лидера.

— Встречный курс, — прозвучало в рубке. — Артпосту. Беспрерывный огонь с максимальной дистанции сближения. Эсминцу приказ. Иду в атаку. Делай, как я.

Попытка скрыться ни Каяновым, ни капитаном корабля не рассматривалась. Лидер имел минимальную скорость после выхода из прыжка, а набирать ее, уклоняясь от боя, иными словами бежать, значило подставить под удар беззащитные дюзы двигателей. Разогнавшись на встречных курсах, можно было сделать попытку скрыться. При этом еще оставить на хвосте преследователя эсминец, который наверняка использовал бы свое выгодное положение.

«Вот оно последнее и самое весомое доказательство», — мелькнуло в голове Каянова.

Вцепившись в поручень, обрамляющий капитанский мостик, он не отрывал взгляда от приближающегося корабля агрессоров. Теперь, при большом увеличении, узнавал обводы и приподнятую рубку, виденные на записи, показанной Шаманом.

Чужак заметил эсминец, и от его бортов отделились пять летающих аппаратов. Диски диаметром в три метра были явно роботами-истребителями, и они с огромной скоростью понеслись к патрульному кораблю. Капитан эсминца не дремал и открыл ураганный огонь всеми системами противоракетной обороны. Атакующие автоматы казались неуязвимыми, продолжая двигаться в огненном смерче. Наконец взорвался один из них, потом второй. Капитан эсминца начал маневр уклонения, но было уже поздно. Три диска, пропоров борт, скрылись внутри боевого корабля. Спустя мгновение эсминец вспух от внутреннего взрыва и развалился на части.

— Противник ведет интенсивный огонь. Мощность их лазерных установок превосходит нашу четырехкратно, — доложил технический пост. — Частота излучения будет вычислена через минуту. Имеем пять попаданий по обоим бортам. Повреждений не зафиксировано.

— Выбросить сеть, — приказал капитан.

Сеть представляла собой четыре атомные бомбы, сбрасываемые в кильватерный след корабля. Боеголовки быстро расходились в разные стороны, образуя квадрат со стороной в десять-пятнадцать километров. После лобовой атаки вражеский корабль какое-то время продолжал лететь по прямой, попадая в сеть лазерных датчиков, исходящих от зарядов. При этом сеть по инерции двигалась за кораблем, который ее сбросил, как бы надвигаясь на противника. Как только он пересекал один из лучей, боевые головки срабатывали, образуя непроходимую зону поражения, в которой уже находился корабль.

— Семь попаданий в корпус противника, — доложил наблюдатель. — Видимые повреждения отсутствуют.

Неожиданно чужой корабль начал уходить в верхнюю полусферу, по-прежнему оставаясь к лидеру своей передней частью, не подставляя под огонь ни борта, ни нижней палубы.

— Сбросить скорость на десять, уходим ниже на пять, — скомандовал капитан, рассчитывая на то, что противник бросится в погоню.

Корабль заскрипел от перегрузки. Несколько операторов удивленно переглянулись.

— Разрыв корпуса на четвертой палубе, — сообщила громкая связь.

— Трещина броневых листов верхней палубы. Разгерметизация четырех отсеков.

— Прекратить снижение. Поворот лево двадцать. Полный вперед, — последовал немедленный приказ капитана.

Лидер начал разворачиваться, наращивая скорость, стараясь уклониться от своей сети и заставить противника идти за ним. Скрип усилился, а потом раздался страшный грохот, сопровождаемый мощным толчком. Каянова оторвало от перил, за которые он держался, и бросило, но не вперед, на пульты управления, а почему-то вверх, к потолку. Последнее, что он услышал, был вой аварийных сирен и требование электронной системы оповещения покинуть корабль. Лидер раскололся надвое, его двигатели заглохли, а через четыре минуты обломки догнала сеть, распылив остатки корабля в мощном атомном взрыве.

— И как это понимать? — спросил Кузмин то ли Лузгина, то ли оператора службы контроля трансляторной связи, вертя в руках сообщение, состоящее из пяти цифр.

— Разрешите, господин генерал, — вытягиваясь еще больше перед высоким начальством, спросил лейтенант, доставивший радиограмму.

— Я вас слушаю.

— Эта радиограмма последняя, направленная транслятором из восемнадцатого сектора. После ее передачи транслятор то ли самоликвидировался, то ли его уничтожили.

— Спасибо. Можете идти, лейтенант, — отпустил оператора Кузмин.

— А что тут особенно понимать, — произнес Лузгин, дождавшись, пока за офицером закрылась дверь. — Три семерки — сигнал инопланетного вторжения. Восьмерка — принять срочные меры. Тройка? Тут может быть несколько вариантов. Профессионал, направив такой сигнал, в первую очередь указал бы на направление этой самой опасности.

— Передал бы конкретно, а теперь ломай голову.

— Значит, не мог. Но это был очень предусмотрительный человек, чувствовавший опасность. Скорее всего, он знал, что как только транслятор начнет передачу, его обнаружат и уничтожат. Длинная радиограмма не могла пройти.

— Ну и какие мысли у тебя по этому самому направлению?

— Это не гаюны, — уверенно ответил Лузгин.

— Надо выяснить, кем отправлено сообщение.

— Конечно, надо, — согласился полковник, — но для этого нам придется потратить чертову уйму времени, а судя по этой бумажке, его у нас нет.

— Третий, третья, третье, — перечислил Кузмин.

— Это что-то очень простое, что у каждого на слуху, — задумчиво произнес диверсант.

— Третий. Это, скорее всего, порядковый номер. Номер чего? Противник? Союзник? Вариант? Путь? Сектор? Третья? Планета? Галактика? Скорость? Зона? Третье. Состояние? Правило? Тьфу, — плюнул в раздражении Кузмин.

— Отдай эту абракадабру аналитикам. Пусть подумают и подберут варианты, исходя из нашего сегодняшнего состояния обстановки. И еще запроси сведения по всем бортам, которые могут находиться в двух-трех прыжках от местонахождения транслятора. Как только кто-то из них выйдет на связь, пусть подробно доложат, где были, что делали, что видели.

— Сделаю, но мне кажется, это место где-то у нас. Необходимо направить туда наш борт или переориентировать на разведку сектора ближний патруль.

— Вот и займись этим. А главное — думай, Иваныч. Думай.

Думать всему аналитическому отделу и Лузгину пришлось только двое суток, до поступления информации от патруля из двадцатого сектора. Капитан подробно сообщал о встрече с лидером, ушедшим в пространство Союза. О наличии на его борту подполковника Каянова и потере одного из своих кораблей, не вернувшегося в сектор патрулирования.

Лузгин был немедленно вызван в пункт связи, откуда передал капитану патруля приказ немедленно идти в сектор уничтоженного транслятора и провести там тщательную разведку. Патрульный был предупрежден о возможной засаде. Капитану было категорически запрещено ввязываться в бой. В случае опасности он должен был незамедлительно покинуть опасный сектор.

«Значит, Каянов, — размышлял полковник, идя по коридору базы. — Каянов — это Шаман. Но почему он шел на вражеском лидере один и где остальная группа?»

Лузгин отбрасывал мысль, что Смирнова больше нет. Верить в это ему категорически не хотелось.

«Подполковник был посланцем Шамана, — размышлял он, — а следовательно, только в империи группа могла получить информацию об инопланетном вторжении. При данном раскладе возникает два варианта. Либо на империю совершено нападение из дальнего космоса, либо у имперцев появился сильный союзник. Но никаких сведений о таком союзнике у нас нет. Второй вариант более вероятен. Но тогда почему последняя цифра три? Логичнее было бы передать цифры один или два. Инопланетное вторжение. Один — первый противник, гаюны. Территория империи. Два — два противника. Территория империи. Это понятно, но при чем здесь тройка. Третий противник? А если от обратного. Не третий противник, а третий союзник. Кто у нас третий союзник? Третьей к образующемуся Союзу присоединилась система Босаван. Если исходить из этих предположений, то получается, что угроза идет именно оттуда. Но ничего похожего с Босаваном не происходит. Президент Гармак прислал свой флот, объединив его с союзной эскадрой под единым командованием. Удар в спину во время схватки флотов? Маловероятно. Хотя бы какие-то косвенные подтверждения такого варианта у контрразведчиков наверняка бы были. Тогда при чем здесь инопланетное вторжение. Значит, Босаван, но не Босаван».

Именно в этот момент Лузгину будто молния ударила в голову.

«Опасность инопланетного вторжения будет со стороны системы Босаван, но не от босаванцев. Инопланетное вторжение — это флот, корабли, а они должны иметь свою базу. Где-то собираться, накапливаться. Где в системе Босаван можно создать такую базу, чтобы это осталось в тайне? Только в одном месте, на захваченной гаюнами Юме. Значит, все-таки у гаюнов появился союзник, и этот неизвестный союзник готовит удар в тыл объединенного флота. Чего этот противник ждет? Или еще не собрался с силами, или нанесет удар тогда, когда начнется основное сражение».

Второй вариант Лузгину показался более вероятным. Он уже почти развернулся, чтобы идти в кабинет к Кузмину, но в последний момент передумал. Никаких прямых фактов и доказательств у него нет. После такого разговора генерал будет вынужден идти на доклад к адмиралу, и что он сможет привести, кроме слов, в качестве доказательств?

«Подожду, что сообщит патруль после разведки, — решил полковник. — Невозвращение патруля или поступившая от него информация — это уже факты. Не могут они там ничего не найти. Два корабля не могли просто испариться. А пока все так туманно и неопределенно, почему бы не побеспокоить нашего друга — генерала Повасара, руководителя разведки Босавана. В его системе гаюнами захвачена планета Юма, и именно там могла происходить концентрация неизвестных сил. Не может этот мужик просто так сидеть на своем месте и не знать, что творится у него под боком».

Лузгин развернулся и вновь двинулся к центру связи.

Его запрос генералу был простым и незатейливым: «Что странного зафиксировала ваша служба на Юме? По нашим данным, возможна концентрация кораблей империи».

Ответ пришел через два часа и лег на стол полковника.

«Усиление группировки не обнаружено. Продолжается вывоз босаванцев в империю. В горах Миросаба ведется большое строительство. Цель неизвестна. Объект мощно прикрыт системами ПВО и ПКО. В городах ведется установка систем подавления. В составе войсковых подразделений появилось значительное количество томасолов. Повасар» — гласил ответ.

«Интересно, что это они там такое роют, строят и зачем появились изгои, — подумал Лузгин. — Значит, пока мы вытащили пустой номер. Ну что ж, подождем, что нам скажет разведка сектора уничтоженного транслятора».

Странное строительство, ведущееся на Юме, гвоздем застряло в голове диверсанта, и, чтобы немного отвлечься, он занялся другими делами, прекрасно зная, что мозг, получив задачу, рано или поздно выдаст на нее ответ.

Двое суток пролетели для полковника незаметно. По какому-то наитию он начал подбирать группу к высадке на Юму, сам еще не понимая цели, которую должен будет поставить перед диверсантами.

Наконец в его кабинете появился посыльный центра связи и вручил запечатанный конверт. Предварительно бросив послание в деактиватор, Лузгин нетерпеливо вскрыл пленку и, вынув из нее кристалл записи, вставил его в приемник дешифратора, подключенный к его копайзеру. Посмотрев текст сообщения и приложенные к нему диаграммы, он радостно потер руки. Теперь у него были доказательства, и можно было идти не только к адмиралу, а напрямую выходить на руководителя разведки Союза. Капитан патруля, направленный для осмотра сектора, сообщал, что в исследуемой им зоне был произведен ядерный взрыв. Следов лидера, на котором следовал подполковник Каянов, не обнаружено. Посланный в качестве сопровождения эсминец был уничтожен неизвестным боевым средством. Корабль был взорван изнутри, но не в результате попадания в его снарядные погреба вражеской ракеты или лазерного луча. Взрывное вещество, оставившее свои микрочастицы на разорванных частях корабля, не идентифицировано специалистами экипажа, его спектральная съемка прилагается к сообщению. Кроме того, в ходе облета исследуемого квадрата обнаружен волновой след чужого борта, имеющий определенные особенности, не относящийся ни к одному типу известных двигательных установок, как имеющихся у гаюнов, так и оставляемых кораблями Союза. Характеристики волнового следа так же были выражены присланной диаграммой.

«Вот ты и попался», — тихо радуясь, подумал Лузгин, набирая на копайзере личным кодом запрос Повасару.

«Необходимо провести облет сектора Юмы с целью попытки фиксации энергетического следа, оставленного новым типом двигателя, предположительно установленного на кораблях империи, — просил диверсант. — Операцию следует провести максимально скрытно для противника. Утечка по запросу и полученным результатам должна быть полностью исключена. Кузмин».

Теперь можно было идти к Кузмину. Он вновь, собирая в папку бумаги, перечитал первое сообщение Повасара.

«В войсковых подразделениях появилось значительное количество томасолов» — бросилась ему в глаза фраза.

Лузгин выругался, стукнув себя кулаком по голове. Быстро закончив сборы, он через пару минут уже входил в кабинет генерала.

— Ну что, есть результаты? — спросил Кузмин, откидываясь на спинку кресла.

— Ты крепко сидишь в кресле? — вопросом на вопрос ответил полковник.

— Об этом знает только адмирал, да в кадрах нашей конторы, — ответил генерал.

— Я намекаю на то, что сейчас ты оттуда выскочишь.

— Ну, это еще не так страшно, когда по своему желанию. Вот когда выбрасывают из него, тогда обидно. А что, все так плохо?

— Это мягко сказано. Все гораздо хуже, чем ты себе можешь представить, но вторую звезду на свои погоны ты уже заработал.

— Я всегда знал, что в твоем управлении работают люди со сдвигом, если можно так выразиться, но надеялся, что с тобой этого не случится. Значит, положение хуже хренового, но за это полагается награда? От такого сообщения даже у меня может сдвиг случиться. Садись, рассказывай.

— Если очень коротко, то на сегодня нашим управлением под твоим руководством найдены доказательства инопланетного внедрения. Чужие корабли в нашем пространстве являются союзниками гаюнов.

— Что? — Лицо генерала утратило свою мягкость, вызванную шутливым началом разговора, и он вскочил со своего места.

— Ошибки быть не может?

— Ошибка исключена.

— Докладывай. — Кузмин уселся в кресло и навалился грудью на стол, чтобы быть поближе к собеседнику.

— Патруль обследовал сектор, где уничтожен транслятор и куда шел лидер с Каяновым на борту. От лидера ничего не осталось. Мое мнение — он выпустил сеть и в нее же сам и попался. Сопровождающий его эсминец уничтожен. На его остатках обнаружены следы взрывчатки, состав которой нам незнаком, и им, естественно, не пользуемся ни мы, ни гаюны. В секторе обнаружен энергетический след, оставленный двигателями неизвестного нам типа.

— Да-а-а, — протянул генерал, — вот это головоломка. А с чего ты взял, что это союзники гаюнов? Новые двигатели, новый тип взрывчатки, это только фактики.

— О таких фактиках мы что-нибудь бы да знали, — парировал Лузгин. — Но это еще не все. Цифра три в сообщении Каянова означала третий союзник. Третьими к Союзу присоединились босаванцы.

— Надеюсь, ты говорил не о них.

— Нет. Гармак тут ни при чем, но он в своей системе потерял Юму, и сейчас там орудуют гаюны. Ты, конечно, помнишь операцию на Сохара и с какой целью мы высаживали Шамана на Верму.

— Не тяни. Пространственная нуль-транспортировка.

— Верно. Сейчас на Юме гаюны устроили в горах какое-то грандиозное строительство. При этом они понавезли туда значительное количество томасолов.

— Ну и что? Где тут союзники?

— В нашем тылу они строят приемник пространственной транспортировки, и с этим как-то связаны томасолы.

— Возможно, возможно, но это требует еще проверки.

— Я подготовил запрос от твоего имени Повасару. Думаю, мы получим положительный результат. Но ответь мне на один вопрос. Зачем Шаман направил к нам Каянова, а сам остался? Задание они выполнили. Могли все спокойно уйти на том же лидере.

— Ты считаешь, что подполковника отправили к нам, чтобы сообщить об этих самых союзниках и о том, что творится у нас под носом.

— Вывод напрашивается именно такой. Шаман остался, чтобы нанести удар с той стороны. Мы знаем, что операция с Ю-Симом сработала. Или от него, или на Верме Шаман узнал о союзниках. Лидер — это явно транспорт Ю-Сима. Каянов в одиночку не смог бы захватить корабль. Шаман с Самумом и Колдуном — да. Каянов — нет.

— Наши предположения насчет союзников слабоваты, — прохаживаясь взад-вперед по кабинету, произнес Кузмин.

— А кто уничтожил лидер и эсминец? Подорвал транслятор? Да и след странный оставил? Тот, кто это сделал, не хотел, чтобы Каянов добрался домой и сообщил о том, что Шаману стало известно.

— Согласен. Не налегай голосом, я не глухой. Что ты там хочешь дополнительно узнать от Повасара?

Полковник молча протянул текст запроса.

— Правильно, отправляй, — согласился Кузмин. — Что еще планируешь? Я ведь тебя знаю. Просчитал ситуацию на несколько ходов вперед.

— Предварительно подобрал группу из своих ребят. У флота сейчас нет сил для проведения эффективного рейда к Юме. Мы должны установить, что это за строительство, и если это сооружение для пространственной транспортировки, то его уничтожить.

— И конечно, собираешься пойти сам?

— Обязательно. Это не просто диверсионная операция. Надо будет постараться раскрыть секрет пространственного перемещения.

— Хорошо. Готовьтесь. Пойду докладывать адмиралу.

— Рад видеть у себя таких дорогих гостей, — пожимая руки Кузмину и полковнику, произнес с улыбкой Повасар. — Только вот думаю, что приехали вы не отдыхать и не попробовать наш знаменитый шахам из багрума. Судя по вашим запросам, вы собираетесь сами его готовить из гаюнов.

— Правильно понимаете, генерал, и насчет дорогих гостей угадали. Вам дорого обойдется наш приезд, — ответил Кузмин.

— Надеюсь, не дороже, чем гаюнам. Раз нас посетил начальник управления специальных операций, это значит, что шахам будете готовить на той стороне.

— Именно так, уважаемый генерал, — проговорил Лузгин. — Но вот доставку туда обеспечите нам вы.

— Все, что хотите, полковник.

— Совсем немного, генерал. Мне нужен имперский транспортник.

— И, конечно, позывные и коды на посадку?

— И еще с десяток гаюнов, разделяющих наши взгляды на ваш шахам.

— Да, видимо, по дороге у вас разыгрался аппетит, господа, — посерьезнев, проговорил Повасар. — Приехали в гости, а ведете себя, как грабители.

— Дорогие грабители, — уточнил Лузгин.

— У нас говорят, что уличный грабитель для мужчины не опасен. Ему нужен только кошелек. По-настоящему опасна женщина, она хочет отнять у тебя всё.

— Мудрая поговорка, — одобрил Кузмин. — Надеюсь, у такого хозяина, как вы, найдется для нас небольшое корыто для поездки в гости. Все остальное можете оставить себе.

— Что делать, — развел руками руководитель разведки Босавана. — У нас требование гостя — закон для хозяина. Но сначала все же оставим дела. Надо съесть шахам, пока он еще не остыл. Пойдемте, — генерал сделал приглашающий жест в сторону одной из дверей гостиной, в которой они находились.

Все трое вышли в небольшой садик виллы, куда были доставлены Кузмин с Лузгиным. Аромат жаренного на углях мяса мгновенно наполнил рты гостей слюной, несмотря на то что они не испытывали чувства голода.

— Прошу за стол, господа, — произнес Повасар и, когда все трое устроились в креслах под деревьями, разлил по бокалам рубиновое вино. — Это наш знаменитый лифон, — пояснил он. — Шахам без лифона все равно, что ваша баня без пива.

— Ты не находишь, что он слишком много о нас знает, — принимая бокал от хозяина, обратился Кузмин к Лузгину, и все трое весело рассмеялись. — Спасибо, генерал, — вставая с бокалом в руке, произнес Кузмин. — У меня сейчас такое ощущение, будто и нет войны.

— Вот за это и выпьем. За ее быстрое окончание, — согласился Повасар.

Дружно осушив бокалы, все трое в течение нескольких минут наслаждались вкусом истекающего соком мяса.

— Ваш шахам великолепен, — откидываясь на спинку кресла, проговорил Кузмин. — Если бы не дела, я погостил бы у вас как можно дольше, но, к сожалению, сегодня это невозможно.

— Один мудрец сказал, что жизнь это не очень-то приятная штука, но в ней есть маленькие радости, ради которых и стоит ее продолжать, — произнес Повасар. — Я рад, что доставил вам удовольствие, — закончил он, пригубив из своего бокала.

— На Юме у вас есть свои люди? — без перехода спросил Кузмин.

Повасар стал серьезным.

— Каждый босаванец на той стороне это наш человек, но вы спрашиваете о людях нашего порядка.

— Естественно.

— Да, есть.

— А связь с ними?

— С этим дело обстоит гораздо хуже. Периодически нам удается получать от них информацию, но это связано с большим риском, и сведения обрывочны. Пеленгация, глушение, пси-установки. Вы понимаете.

Кузмин согласно кивнул.

— Какова цель и назначение строительства в горах? — спросил Лузгин.

— Мои люди этого не выяснили, — ответил генерал. — Объект прикрыт и с земли, и с воздуха. Мы дважды пытались провести космическую съемку, но не получили результатов. Автоматические разведчики были сбиты еще на подходе к цели. Единственное, что мы точно знаем, это то, что гаюны протянули к месту строительства три транспортных магистрали и перевозят туда строительные материалы и горное оборудование.

— Генерал, что вы знаете об операции на Сохара?

— Насколько я информирован, там работали ваши люди. Они перекрыли поставки тинала с планеты. Союзная разведка ориентировала нас о возможности использования поставок тинала через нуль-пространственный переход.

— По нашим сведениям, объект, строящийся на Юме, относится к той же категории, но предназначен для переброски кораблей противника, — произнес Кузмин.

— Это серьезно. Хотят ударить нам в спину, — проговорил Повасар. — Сказанное как-то связано с вашим запросом о новых двигателях, стоящих на кораблях гаюнов?

— И да, и нет. У нас пока нет абсолютной уверенности, но косвенные доказательства свидетельствуют о том, что в пространстве империи появились корабли неизвестной нам цивилизации, и она может быть союзником гаюнов. Неизвестно кем уничтожены два наших корабля и транслятор в одном из секторов. Способ атаки и примененное там оружие нам неизвестны, и оно отсутствует у гаюнов.

— Если то, о чем вы сообщили, имеет место в действительности, то это очень серьезно. Нам нечем защитить систему. Практически весь флот ушел на соединение с союзной эскадрой.

— Вот поэтому мы и хотим забросить на Юму группу и уничтожить то, что они там строят, и скорее всего, это комплекс пространственной транспортировки. Даже если мы ошибаемся, то все равно обязаны это сделать, чтобы обезопасить свой тыл.

— У группы есть еще одно задание, — произнес Лузгин. — Добыть документацию по технологии нуль-транспортировки. Это не удалось сделать на Сохара, попробуем здесь.

— Как я понял, вы хотите появиться на Юме, на транспортнике имперцев, которые занимаются перевозкой босаванцев на свои планеты?

— Да, и под видом имперцев просочиться в город, вот для чего нам нужен экипаж, состоящий из гаюнов. Транспортник улетит с грузом, а группа останется для выполнения задания, растворившись среди населения.

— Я сам планировал подобную операцию, чтобы вывезти с Юмы кое-кого из нужных здесь людей, но это разовая акция. Второй раз операция под такой маскировкой не пройдет.

— Повторение — фактическая мать провала, — согласился Лузгин.

— Мне потребуется дня четыре, чтобы все подготовить, — проговорил Повасар. — Как мне доложили, с вами прибыло десять человек. Я бы хотел, чтобы в группу включили и двух моих людей. Они знают местность, традиции. Они получат связи и явки на планете, это вам может там пригодиться.

— Я хотел просить вас о том же, — сказал Кузмин.

— Значит, мы обо всем договорились. Пожалуйста, ешьте шахам. — Он снял герметичную крышку со стоящего в центре стола блюда.

Гостей опять окутал ароматный запах мяса, и хотя они были уже сыты, но все равно, не удержавшись, каждый взял по куску.

Четыре дня для проверки всех систем транспортника, знакомства, размещения экипажа и уточнения легенды, уже подготовленной людьми Повасара, оказалось вполне достаточно. Корабль, стартовав с Феры, ушел в короткий прыжок и, развернувшись, совершил его вновь, но направляясь уже на Юму.

Группа во главе с Лузгиным и двумя босаванцами должна была остаться незамеченной при досмотре транспортника на космодроме, если такой порядок был заведен гаюнами. Для этого в многочисленных переходах корабля было оборудовано небольшое помещение со скрытым входом. Каюту экранировали от биолокации.

За экипаж, состоящий из гаюнов, Повасар поручился лично. Родители и близкие этих имперцев были расстреляны по императорскому эдикту как родственники предателей. Люди Повасара постарались, нашли свидетелей и доказательства подтверждения этого факта, доведя их до пленников. Гаюны не были трусами, попали в плен в бою и, желая отомстить, готовы были на любое, а желательно смертельно опасное задание. Такие единичные экземпляры разведка при первой же возможности забрасывала обратно в империю, создавая для них хорошую легенду и стараясь внедрить в интересующие ее учреждения и производства. Сложность состояла в обратной связи и постановке новых задач агентам. Получаемая ими информация быстро устаревала. Акцент при заброске делался на проведение диверсий. Сейчас обстановка, благодаря действиям группы Шамана, резко изменилась. Агенты-одиночки активизировались, маскируя свои операции под флагом Патриотического фронта.

Редкие удачные радиоперехваты и информация, поступающая от агентов с планеты, обеспечили экипаж транспортника позывными и кодом для беспрепятственного входа в зону Юмы. Появление транспортника не вызвало никакого подозрения, и диспетчерская служба дала добро на посадку.

Портовая служба контрразведки, поднявшись на борт, проверила безупречные документы и, проведя поверхностный осмотр судна, разрешила экипажу выход в город. Загрузку живого товара предполагалось провести в ближайшие три дня.

Экипаж транспортника состоял из тридцати двух человек. После разрешения на выход двенадцать из них спустя час уже стояли на КПП космодрома. Проверка на выход носила формальный характер. В толпе настоящих гаюнов, отвлекающих внимание охраны на себя, в первый же выход в город просочилось четверо диверсантов. Спустя двое суток вся группа рассредоточилась по трем конспиративным квартирам.

Гаюны устроили вокруг своего строительства трехсоткилометровую зону отчуждения, куда без специального пропуска никто не имел права зайти или заехать. Ранее проживающее там население было вывезено. Точнее, люди получили приказ от захватчиков в недельный срок покинуть территорию под страхом смерти. Зона строго охранялась. Все, кто попадал под неусыпное око охраны, немедленно уничтожались. Чтобы не затрачивать людские ресурсы, ее патрулирование вели летающие роботы-автоматы. Любая движущаяся цель вызывала на себя шквал пулеметно-пушечного огня. От масс-детекторов, установленных на автоматах, не могла защитить ни пленка, поглощающая биолучи тела, ни термозащита. До проверки результатов проделанной автоматами работы охрана не опускалась. Нарушители зоны отчуждения разносились в пыль, и охране не было ни смысла, ни возможности устанавливать, кто они и с какой целью появились.

Светящийся огнями, просторный, светлый двухмиллионный Дербек, куда проникли диверсанты, представлял собой перенаселенный, захламленный город. Центр захватчики отвели для себя. Он по-прежнему светился огнями. Редкие счастливчики из местного населения, за плату продуктами, исполняли в нем самую грязную работу: уборщика, мойщика, ремонтника канализационных систем. Остальная часть города усиленно патрулировалась. Периодически гаюны устраивали облавы. Люди, попавшие в них, бесследно исчезали. Жизнь любого босаванца зависела от настроения патрульных и хранилась на кончике пальца, лежащего на спусковом крючке автоматов захватчиков.

Дербекцы не оставались в долгу, платя той же монетой. Патрули бесследно исчезали. В центре города нет-нет да гремели взрывы, унося порой жизни нескольких десятков гаюнов. Но очень скоро эта вольница должна была кончиться. На самых высоких зданиях монтировались установки пси-подавления. Босаванцев собирались превратить в бессловесный рабочий скот.

Пеший поход диверсионной группы в зону строительства полностью исключался. Вариант с автоматическими беспилотниками, для проведения предварительной разведки, тоже. В небе беспрерывно над зоной, сменяя друг друга, висели не знающие жалости охранники-истребители. Оставался только один вариант — использовать для проникновения одну из трех магистралей, ведущих в зону строительства. Это понимали диверсанты, но это же отлично знала контрразведка противника и охрана, отвечающая за безопасность секретного объекта.

Агенты Повасара с самого начала строительства обратили на него самое пристальное внимание, фиксируя поступающие стройматериалы и технику. Им даже удалось внедрить несколько своих людей в качестве рабочих на складские площадки. Объем материалов и техники, идущих в зону, анализировался опытными горными инженерами и строителями.

Лузгину по его требованию были предоставлены самые подробные карты местности, где велось строительство, которые только можно было найти. Не один час он прослушивал показания людей, проживавших в тех местах. Кроме того, диверсанты организовали вылазку и проникли в архив местной метеослужбы. Все электронные носители гаюнами были изъяты или уничтожены, но ленты самописцев, лежащие в подвале в строгом порядке, их не заинтересовали. Привлеченный к работе синоптик не только выдал подробнейшую карту ветров, но и обнадеживающий прогноз погоды на ближайший месяц.

Проработанные данные свидетельствовали о том, что гаюны вели строительство в узком ущелье, расширяя его и закрыв с обоих концов глухими бетонными стенами. Для реки, текущей по старому руслу, в горной породе был пробит новый сток.

Если бы не радиограмма погибшего Каянова и не подсказка Шамана, то цель строительства в такой глухой непроходимой местности до сих пор оставалась бы тайной. Но почему именно там? Ведь приемник можно быстрее и дешевле построить на ровной местности с развитой инфраструктурой и близкими источниками поставки материалов.

Размышляя над этим, у полковника в голове вновь возник Шаман, и все вдруг окончательно стало понятным. Нетрац эффективно использовал природу самой планеты, активно воздействуя на ее особые зоны. Гаюны не просто строили приемник пространственного перехода. Они строили его там, где это было возможно по природным условиям геофизики планеты. Что для Шамана было открытой книгой, то для полковника являлось тайной за семью печатями, но он быстро учился.

— Старею, — тяжело вздохнул Лузгин.

В голове диверсанта стал постепенно вырисовываться план уничтожения приемной точки пространственной транспортировки. План был сложный, поэтапный, где нарушение одного звена вело к срыву всего задания, но другого варианта он не видел.

Враг торопился с окончанием строительства, и Лузгин решил сыграть именно на этом.

В строительстве для добычи камня, из которого возводили дамбы, перекрывающие ущелье, гаюны использовали бутифал. Это была порошковидная взрывчатка, больше всего пригодная для быстрой засыпки в естественные щели породы и пробуренные шурфы. Через два дня поезд с вагонами бутифала отправлялся в район строительства. Гаюны использовали часть железнодорожного полотна ранее проложенного босаванцами через горную гряду. Рельсы местами были уложены по искусственному серпантину, в трех местах между стенами ущелий были переброшены мосты. Вот на одном из таких мостов и сфокусировал свое внимание полковник. Нет, он не собирался его взрывать. Такая задача была практически невыполнимой, но сбросить поезд с моста было вполне реальным делом. Два дня назад он отправил троих бойцов с местным проводником в горный массив. Босаванец клялся, что знакомыми пещерами и узкими расщелинами проведет группу к измененному руслу реки, омывающей одну из искусственных плотин. Именно там под самым носом у врага им и предстояла непростая работа. Порошок бутифала очень хорошо притягивался магнитным полем — именно эту его особенность и собирался использовать диверсант.

Сам Лузгин с остальным отрядом, усиленным агентами Повасара, выбрался из Дербека и отправился за тысячу километров на запад. Целью группы была метеорологическая установка, контролирующая погоду на огромной территории, в том числе захватывающая и сектор строительства. В настоящее время, по мнению эксперта, одной из основных ее задач являлся контроль за погодой в районе горного массива. Именно там в осенний период довольно часто сгущались грозовые тучи, приносящие мощные ливни, и случались ураганные ветры. Гаюнов должна была подвести их пунктуальность в выполнении приказов.

— Начали, — подал команду Лузгин, смотря на циферблат своих часов и одновременно включая режим голомаскировки.

Диверсанты, собравшиеся в небольшой ложбине в пятистах метрах от сетчатого забора станции, один за другим растворялись в видимом спектре, превращаясь в темные пятна, неразличимые в ночной тьме.

В два броска группа преодолела расстояние до КПП. Охрана станции вела себя крайне беспечно, что засвидетельствовали десантные ножи, протертые от крови камуфляжем мертвых тел.

Часовые у входа в центральное здание прожили не намного дольше солдат внешней охраны контрольного пункта. Их место, так же как и у ворот, заняли диверсанты, относящиеся к приказам с должным пониманием боевой обстановки. Теперь по коридорам здания метеоцентра уверенно продвигалась группа, состоящая из военных и гражданских лиц, спешивших к залу центрального поста управления излучателями.

Парный пост у дверей был нейтрализован выстрелами парализаторов, и Лузгин первым шагнул в святая-святых колдунов погоды.

— Всем оставаться на своих местах, руки за голову, — громко проговорил он, уверенно двигаясь к центральному пульту.

Гаюны-метеорологи хотя и являлись военными, но, увидев направленные на них стволы автоматов, и не подумали оказать сопротивление.

— Все останутся живы, — успокоил их диверсант, — при условии полного и безоговорочного сотрудничества.

— Командуйте, профессор, — он уступил свое место человеку в белом халате.

Непрошеные гости распределились по залу, встав за спиной штатных операторов.

— Третий пост, повернуть излучатели на юго-восток по горизонту на отметку пятнадцать, — поступил первый приказ.

На территории станции огромные параболические антенны, каждая в диаметре не меньше двадцати метров, пришли в движение, что было отчетливо видно на экране монитора.

— Возвышение по вертикали шестьдесят три градуса семнадцать минут, — скомандовал старичок, метнувшись к другому пульту.

— Уровень загрузки генераторов — восемьдесят три процента.

— Есть восемьдесят три, — отозвался оператор гаюн, тут же пригнув голову, когда на его плечо опустилась мощная рука стоящего за его спиной диверсанта и поощрительно по нему похлопала.

— Контроль накопления по каждой антенне, — крикнул профессор, срываясь в другую сторону зала.

— Первая. Пятьдесят, — неуверенно отозвался один из гаюнов.

— Вторая. Сорок восемь, — голос прозвучал довольно громко.

— Третья. Пятьдесят три.

— Четвертая…

— …

— Двадцатая. Семьдесят пять.

— Вывести показатели на центральный экран, — приказал старик.

Над постом управления вспыхнуло табло, где высветились показатели энергонакопления на всех двадцати излучателях. Цифры были примерно одинаковые.

— Двенадцатый, в чем дело? — прикрикнул старичок, и в тот же момент ствол автомата коснулся затылка гаюна, отвечающего за двенадцатую антенну.

— Сейчас, мазан, все будет в порядке, — дрожа, крикнул оператор, и его руки замелькали над пультом.

Спустя минуту двенадцатый пост, застрявший на цифре шестьдесят три, стал весело подмигивать сменяющими друг друга цифрами, отсчитывая недобранные гигаватты энергии.

— Мы готовы, можем начинать, — подойдя к полковнику, доложил эксперт.

— Сколько понадобится времени, чтобы разогнать ветер до нужного нам уровня?

— Сейчас узнаю, какова обстановка на месте, — ответил профессор и направился к одному из пультов.

— Карту сектора, — подойдя, потребовал он у оператора, по-прежнему сидящего с руками за головой.

Гаюн опустил руки на клавиатуру и нажал несколько клавиш.

Распахнувшийся голоэкран продемонстрировал карту местности, бегущие по ней неровные линии и несколько красных точек.

— Почему нет автоматической передачи информации? — требовательно спросил старик.

— Приказ передавать ее только по запросу, — ответил оператор.

Неожиданно одна из контрольных ламп на пульте загорелась рубиновым цветом, а на экране замигал красный огонек.

— Он-то нам и нужен. Ответь, — приказал профессор. — Только не вздумай включать видеоканал.

— Как там дела у вас, Ю-Кол? — раздался из динамика громкой связи плохо различаемый голос абонента.

— У нас как всегда. Если вызвал, значит у вас там не очень, — ответил оператор.

— Да сильно фонит. Даже мое гнездо слегка потряхивает. Дождь стеной. Через час мне нужно пропустить эшелон. Передай начальству, пусть придержат немного в стороне эту чертову карусель.

— Доложу. Сбрось мне показания ветра и мощность магнитного поля. Сам знаешь, нужны расчеты. Придется тебе немного потерпеть. У нас самих тут набралась уйма проблем. Сам понимаешь, осень.

— Спасибо, буду ждать улучшения. Информацию сейчас получишь, — метеоролог с поста отключился.

Связь была отвратительной, с хрипами, свистом и другими помехами, но поступившую просьбу все присутствующие разобрали.

Маленький экран на пульте засветился, и на нем появилось несколько цифр, в которые старый метеоролог внимательно вгляделся.

— Что скажете, профессор? — спросил Лузгин.

— Кажется, мы даже немного перестарались. Сегодня природа на нашей стороне.

— Профессор, нам не нужны летающие вагоны, — предупредил диверсант.

— Не беспокойтесь, я строго выполняю ваше пожелание. Всем приготовиться. — Старик еще раз взглянул на табло набранной излучателями мощности. — Запуск, — скомандовал он.

Зал наполнился низким гулом. За окнами что-то с оглушительным звуком треснуло. Присутствующие в зале обернулись, вглядываясь в ночную тьму.

Концы острых штырей, торчащих из центров параболических антенн, светились приятным голубым светом, и с них изредка слетали зигзаги коротких молний.

— Мы можем уходить, полковник, — проговорил старый метеоролог, трогая за плечо Лузгина. — Через полчаса ураган над хребтом достигнет максимума и будет продолжаться не один час, даже если будут выключены антенны или прервана подача электропитания.

— Этот Ю-Кол не сможет остановить поезд?

— Уже сейчас там нет никакой связи. А выйти из своего убежища он просто не сможет.

— Минируем тут все и уходим, — приказал Лузгин. — Всех этих надежно запереть.

Диверсанты выдергивали операторов из кресел, крепили магнитные мины к пультам и ставили в боевое положение взрыватели. Зал опустел в считаные минуты. До фейерверка на станции оставался ровно час.

Операторов заперли в бетонном аварийном бункере, вход в который в виде гриба возвышался недалеко от центрального здания. У ворот группу поджидал автобус, привозивший и увозивший в ближайший город дежурную смену.

— Теперь только бы наши не подкачали, — озвучил один из диверсантов то, о чем думали все остальные в этот момент.

В бешеной пляске погоды, разразившейся над зоной строительства, трое их товарищей должны были закончить их работу.

Шесть вагонов с бутифалом, слетевшие с моста, должны были рухнуть с сорокаметровой высоты в бурлящий горный поток. Пластиковая упаковка, содержащая взрывчатку, порвется. Бешеное течение унесет опасный порошок, доставив его к основанию одной из искусственных плотин. Именно здесь, под водой, и должна была в это время окончить работу тройка пловцов, пересекших горы. На дне потока под стеной они должны были выложить и закрепить двести метров специальной магнитной пленки. Частицы бутифала, уносимые течением, осядут на нее достаточно толстым слоем. В нужный момент детонатор с часовым таймером сделает свое дело. По самым скромным расчетам, несмотря на бурное течение, на пленке должно было накопиться не менее пяти тонн взрывчатого вещества. Такого количества вполне хватало для полного обрушения дамбы. Эффект взрывной волны основательно усиливался за счет того, что сам взрыв происходил в почти замкнутом пространстве узкого коридора искусственного русла, зажатого между двумя стенами дамбы и естественной каменной стены. Внутри построенной стены должно было находиться техническое оборудование, обеспечивающее усиление энергопотока при включении эффекта пространственной переброски. Оно тоже будет уничтожено взрывом, что сводило на нет половину уже проделанных гаюнами работ.

Об истинном назначении строительства из состава всей группы знал только один Лузгин. Совместно с Повасаром и Кузминым, еще на Юме, они обсуждали вопрос о возможности подрыва кольца в момент его запуска. Предлагалось даже дождаться появления корабля инопланетян. Но по зрелому размышлению решение о времени взрыва оставили за Лузгиным. Никто из троих не мог в тот момент предсказать, каким способом будет проведена операция. Руководители разведки не сомневались, что при малейшем подозрении охрана и служба контрразведки сделают все возможное и невозможное для разминирования объекта. Полковник, разработав операцию по закладке взрывчатки, принял решение взрывать.

Буйство стихии должно было, по мнению эксперта, продлиться несколько дней. Это не давало возможности осмотреть ни место падения эшелона с взрывчаткой, ни близлежащую местность. Срок подрыва, с момента попадания бутифала в воду, полковник приказал установить в двадцать четыре часа. Появление первых крупинок взрывчатки на пленке должно было означать для исполнителей сигнал для включения таймера детонатора.

Окончив операцию на метеостанции, диверсанты не собирались возвращаться в Дербек. Отъехав на сотню километров, они утопили автобус в мутных водах довольно глубокой реки и, отшагав еще сотню, благополучно растворились в полумиллионном Брасе.

О результатах своей работы они узнали через два дня от беженцев из Дербека, которым посчастливилось прорваться через войсковые кордоны. Толчок от взрыва ощутили даже в городе. Успешная диверсия настолько обозлила гаюнов, что они устроили поголовное уничтожение населения. Уличные бои продолжались три дня. На четвертый гаюны вывели войска из города и авиационным налетом сровняли его с землей.

Лузгин еще больше поседел, как-то сгорбился и во сне по ночам начал скрипеть зубами. Два миллиона гражданского населения за успех операции он считал неприемлемой ценой победы. Кроме того, тайна пространственного перехода так и осталась нераскрытой. Полковника постоянно терзала мысль, как оправдаться перед простыми босаванцами. Оправдание могло быть только одно: по-прежнему уничтожать жестокого врага.

Глава 5

Сан-Ком

— Что это за тип корабля? — спросил наследник престола, оглядевшись в рубке, куда они поднялись после того, как была полностью завершена операция на Софе.

Яхта с Сан-Комом после высадки группы Ю-Сима на планету сразу снялась и ушла в направлении, известном только ее капитану и штурману. Имперец вернулся на орбиту после сигнала посланного с борта корабля О-Кара, на палубе которого он сейчас и стоял.

Маршал, начальник противокосмической обороны Я-Рам и другие улетели на два дня раньше с хорошими легендами прикрытия. Все это время Многоликий со своим штабом и аналитиками прорабатывали варианты легального возвращения высокопоставленных агентов к местам их служб.

— Обычный списанный транспортник, ваше величество.

— Судя по посту навигации и стрельбы, не совсем обычный.

— Вы правы. Кроме старого корпуса, и то внешнего, здесь нет ничего от грузовика. В наличии пара больших лазеров в выдвигающихся башнях. Четыре электромагнитные пушки. Пять истребителей. Антирадарное покрытие, полный комплекс ПКО, не считая двух двигателей «РРМ-1012».

— И этот корабль не значится в регистре империи? Да это почти крейсер!

— Корабль для особых поручений и мой передвижной штаб, — скромно ответил Ю-Сим. — В регистре его действительно нет. Моей службе не нужен зарегистрированный борт.

— Куда мы сейчас направляемся?

— В один из моих укромных уголков, — ответил разведчик.

— Прятаться я не намерен. Доложите о наших ближайших и самых активных действиях, — раздраженно потребовал имперец.

— У меня и в мыслях не было прятаться, ваше величество. Всего два дня для окончания подготовительного этапа.

— Что вы там еще придумали?

— С вашего позволения, я бы хотел доложить об этом в вашей личной каюте.

— Хорошо, Ю-Сим, я жду вас через полчаса, — смягчился Сан-Ком. — Надеюсь, мои ожидания будут оправданы.

— Без всякого сомнения, ваше величество.

Сан-Кома совместно с синоком проводили в каюту. Помещение оказалось не таким роскошным, как на яхте, но говорило об изысканности вкуса его владельца. Было похоже, что Ю-Сим уступил свои апартаменты его величеству. К огромному удовольствию Колдуна, на столе под герметическими крышками их ожидал обед.

— Присаживайтесь, — предложил имперец. — Я надеюсь, наша кухня вам понравится.

— Признаюсь, ваше величество, с нетерпением ждал вашего приглашения к столу. Раньше судить о кулинарном искусстве империи приходилось только по меню тюрьмы.

— Тут вы ничем не отличаетесь от меня. Если помните, я почти четыре года наслаждался вашим гостеприимством в аналогичном учреждении.

Час они потратили на обед, состоящий из шести смен блюд, часть из которых Колдуну пришлись очень по вкусу. Набор вин был выше всяких похвал. Ю-Сим не только прекрасно справлялся со своими обязанностями, но и не забывал о том, что жизнь — это не только работа, но и наслаждение.

— Прекрасно, прекрасно, — проговорил Сан-Ком, поднимаясь из-за стола с бокалом в руке и закуривая сигарету с тонким ароматным запахом. — Оказывается, Многоликий еще и чревоугодник, надо будет учесть это его слабое место.

— Поверьте, ваше величество, у него нет слабых мест, и он еще неоднократно вас удивит, — ответил синок.

— Кажется, пора обсудить наши дальнейшие планы, — проговорил Сан-Ком, присаживаясь за низкий столик и нажимая кнопку вызова.

— Да, ваше величество, — мгновенно ответила громкая связь голосом Многоликого.

— Зайди к нам.

— Уже иду.

Но первыми в каюту зашли двое слуг. В несколько секунд обеденный стол был свернут, и только после этого в каюте появился разведчик.

— Теперь я понимаю, куда уходят деньги, выделяемые на специальные операции, — довольно усмехнулся Сан-Ком, но было понятно, что это шутка будущего монарха.

— Это всего лишь мое скромное угощение, — с легким поклоном ответил Ю-Сим. — Спецоперации предполагают наличие более грубых и смертельно опасных блюд, не способствующих хорошему пищеварению.

— Садись. Признаюсь, мы остались довольны. Ты что, специально изучал вкусы обычного капитана флота империи?

— Нельзя сказать, что обычного, но вы также не будете отрицать, ваше величество, что бесполезных знаний не бывает. Мне не хотелось нарушать ваших привычек.

— Хитрый и скользкий, как солох, — одобрительно произнес Сан-Ком. — Налей себе, — он кивнул в сторону графина, стоящего на столике, — и доложи о наших дальнейших планах.

— Корабль летит на Яду, где все очень хорошо вас знают, — проговорил Ю-Сим, наполняя свой бокал и опускаясь в кресло.

— Что значит хорошо меня знают?

— Естественно, не под вашим настоящим именем, ваше величество.

— Ты начинаешь говорить загадками.

— Вы упрекнули меня в растрате средств, выделяемых на спецоперации, но обед не стоил империи и гома. Все, что вы здесь видите и еще будет вам представлено, принадлежит только мне и, с вашего волеизъявления, вашему величеству.

— Как это понимать?

— Этот корабль построен на мои деньги, а на Яде вы являетесь одним из самых уважаемых губернаторов провинций.

— Я?

— Да, вы, ваше величество. Если позволите, я очень коротко расскажу историю об одном, как вы сами выразились, хитром и скользком солохе?

Сан-Ком кивнул и сделал глоток из бокала.

— Несколько лет тому назад один хитрый солох пришел к очевидному выводу, что императорская благодарность не бывает вечной и в любой момент может обернуться черной неблагодарностью. В этом случае куда деваться бедному, загнанному в угол созданию, ни сном ни духом не виновным перед Единственным. Солох решил перевоплотиться. Иметь две шкуры всегда лучше, чем одну, решил он. Его выбор пал на губернатора провинции Ник на планете Яда. Уважаемый губернатор, мазан И-Рук, был очень нечист на руку, водил дружбу с местной онозой, занимался контрабандой и, по мнению солоха, никак не соответствовал своей высокой должности. К своему несчастью, он еще очень сильно был похож на ваше величество. Это, как показалось солоху, еще больше усугубляло его вину, подрывая авторитет императорской семьи. Однажды И-Рук полетел на побережье к своему другу О-Сану немного отдохнуть после отлично проведенной махинации. И произошло страшное несчастье, ваше величество, его дисколет потерпел аварию. Все погибли, но этот мерзкий тип, единственный из всех находившихся в машине, выжил. Какому богу он молился, я не знаю, но врачи вернули его буквально с того света. После пластических операций он еще больше стал похож на ваше величество, но смерть, которую он обманул, не прошла для него даром. И-Рук сильно изменился, но ни в коем случае не подумайте, что внешне. Он по-прежнему дружит с верховным отцом онозы, проворачивая криминальные делишки. В хороших отношениях со своим другом О-Саном и четырьмя другими губернаторами. Они всегда поддерживают его, прекрасно зная, что их «друг» очень хорошо информирован о проворачиваемых ими, мягко говоря, незаконных операциях. И-Рук стал желанным гостем у правителя Яды, и тот прислушивается к его мнению. Хитрый и скользкий тип привел дела провинции в полный порядок. Имперское казначейство ни разу не слышало от него жалоб на неурожай бсола, что мешает ему выплатить полагающиеся налоги. Но если после моего рассказа И-Рук предпочитает не возвращаться в свою провинцию, то ваше величество может приказать, и Ю-Сим спрячет вас на одной из своих секретных баз. Там, правда, нет такого комфорта, как в доме И-Рука, и менее безопасно, но такова будет воля вашего величества.

— А почему это в доме И-Рука безопаснее, чем на секретной базе.

— Контрразведка, с которой у И-Рука тоже хорошие отношения, считает, что тот, на кого охотятся, должен прятаться. И-Рука знают давно. Он законопослушный подданный, всегда жил и живет открыто. Зачем ему прятаться? Пусть, да благоволят к нему боги и великий космос, живет и радуется в свое удовольствие, окруженный преданными друзьями.

Сан-Ком весело рассмеялся.

— Да, не зря ты получил звание Многоликого. Ты опасен. Прав Единственный. Такие люди, как ты, это опора трона, но они же и его страшная опасность. Ведь этот хитрый и скользкий солох не захотел тихо уйти в тень. Что мешает законопослушному И-Руку тихо и мирно жить в своей провинции?

— Я же сказал вашему величеству, что И-Рук не изменился только внешне. Внутри он по-прежнему остался любопытным, энергичным и порой даже безжалостным, не прощающим оскорблений, а тем более предательства. Кроме того, он патриот империи, а каждый патриот хочет видеть свою родину сильной и благоденствующей.

— Как ты думаешь, Ю-Сим, а не стоит этого достопочтимого И-Рука несколько возвысить?

— И-Рук скромен, но займет любое место, если на то будет воля его императора.

— И каковы же дальнейшие планы мазана И-Рука, раз вы так с ним хорошо знакомы, — спросил, ухмыляясь, Сан-Ком.

— У него несколько вариантов, ваше величество.

— И что же это за варианты?

— Сейчас очень удобный момент. Правитель Яды может потребовать полной автономии и отделиться от империи.

— Да нас разнесут в клочья.

— Флот ушел, ваше величество. Десяток-другой кораблей найти, конечно, можно, но Яда, как пограничная планета, готова к защите, и император об этом знает. Я переговорил перед отправкой с маршалом У-Сумом. Через неделю здесь будут еще четыре бронетанковые дивизии и секторальная бригада системы противокосмической обороны. Поверьте, то, что у нас есть, вполне достаточно, чтобы противостоять целой эскадре. Высадка десанта на Яду обречена на провал. Существует и другой вариант. Мы можем разрешить флоту солнечников прикрыть нас из космоса без права высадки на планету. Мне думается, Союз не откажет нам в такой любезности, но этот вариант нужно использовать только в крайнем случае.

— Полностью с тобой согласен, Ю-Сим. Солнечники нам здесь абсолютно не нужны. Это наше внутреннее дело, и вмешивать в него наших врагов было бы опрометчиво.

— Рад слышать о таком решении, ваше величество.

— Да, да только не солнечники, но из твоих слов я сделал вывод, что есть еще один вариант.

— Вы очень проницательны. Мой первый вариант предполагает появление третьего.

— Что это значит?

— Император не смирится с расколом империи, даже если от нее отделится только одна планета.

— Он пришлет сюда свою личную гвардию.

— Именно так, ваше величество, но, скорее всего, он попросит своих союзников провести карательную экспедицию. Имперцы против имперцев? Нет. Единственный до последнего будет пытаться избежать гражданской войны.

— Ты хочешь вызвать огонь на себя?

— А почему бы и нет, ваше величество? Это окраина. Здесь может случиться всякое. Император все может свалить на солнечников. Единственное, чего бы я не хотел, — это подвергать жизнь вашего величества опасности.

— Оставим принятие этого решения до прибытия на Яду, — подвел итог разговора Сан-Ком. — К этому времени, возможно, что-то появится у У-Сума или точки транспортировки выявят разведчики флота. В зависимости от этого мы и начнем действовать. Император еще не отдал приказ об атаке на флот солнечников?

— Пока таких сведений нет. Сейчас важнее, долетел ли успешно К-Ян. Если Союзное командование будет обладать той информацией, что он должен передать, то оно будет как можно дольше оттягивать генеральное сражение.

— Вы дали им коды флота «Свой-Чужой»?

— Не К-Яну. С ним полетел верный мне человек. Он примет в нужный момент правильное решение. Я начинаю думать, что гости появятся после отдачи приказа флоту перейти в наступление. Появись они до приказа, и флот, узнав правду, повернет назад.

Прошло три дня. Уже на подлете к Яне они получили известие, что один из автоматических разведчиков флота не вернулся. Предпринятые поиски результатов не дали. Указывались пространственные координаты, где мог исчезнуть разведчик. Обнаружился энергетический след нового двигателя корабля солнечников.

— Вот они, — проговорил Сан-Ком. — Наверняка это след наших непрошеных гостей.

— Да, — согласился Ю-Сим, — и нам следует поторопиться. Я дам сигнал. Мой агент в штабе флота отправит еще одно указание на эскадру. Через двое суток флот будет знать правду о томасолах и увидит инопланетника. Вам, ваше величество, придется сказать последнее слово. Пусть мы останемся один на один с неизвестным противником, но по крайней меры попытаемся сохранить хотя бы часть наших планет и население.

— Хорошо. Готовьте свой сигнал, я призову нацию к защите империи.

Сан-Ком ушел в свой кабинет подготовить и записать сообщение, а Колдун, как и во время всего разговора, остался сидеть в своем дальнем углу.

«Какого черта я тут делаю? — подумал он. — Сейчас следовало бы находиться где-нибудь рядом с точкой перехода и хорошенько ее тряхнуть».

Если раньше время тянулось, то теперь полетело вскачь. По кораблю была объявлена боевая тревога. Лица встречающихся в коридорах матросов и офицеров посуровели. На Яду тоже ушел сигнал об опасности. Ю-Сим нисколько не преувеличивал своего проникновения во все сферы управления планетой. Правитель Яды, попытавшийся остановить объявление о военном положении, был мгновенно арестован. Все средства массовой информации передавали грозное сообщение о возможной планетарной бомбардировке прорвавшегося противника. Населению, не занятому в оборонном производстве, было предложено рассредоточиться в сельской местности.

Корабль Ю-Сима совершил посадку в горах, где тут же был надежно замаскирован. Ожидавшие топтеры в течение часа доставили У-Рука-Сан-Кома со всей его командой в столицу планеты Обус, совершив посадку на центральной площади города.

— Принимайте командование Ядой, ваше величество, — проговорил Ю-Сим, когда они вошли в кабинет бывшего императорского ставленника. — Мы готовы выполнить любое ваше приказание.

— Соберите всех руководителей служб, мне действительно нужно сказать им несколько слов. Дайте мое выступление в прямой эфир на всю планету. Люди должны знать правду. Приготовьте записи о произволе томасолов. Сразу после моего выступления мы пустим их в эфир.

— Может, ваше величество хочет отдохнуть?

— Идите к барту, Ю-Сим. Мы либо воюем, как мужчины, либо прячемся, но в последнем случае зачем мы тогда здесь?

Когда наследник престола появился в зале приемов, находившиеся в нем человек сорок прекратили ведущуюся группами тихую беседу, и выжидательно проводили его взглядами до трибуны, стоящей на невысоком постаменте. Несколько минут назад им стало известно, что такой давно знакомый и привычный им У-Рук был и есть никакой не У-Рук, а самый настоящий Сан-Ком. Наследник престола, знающий об их не совсем, а порой и совсем незаконных делишках, за которые император, вполне обоснованно, мог направить их на рудники или в лаборатории для стирания памяти и проведения опытов.

— Я рад приветствовать вас, господа, — начал свою речь Сан-Ком. — Мы много времени провели вместе, и, я думаю, нам не надо знакомиться. Вы были моими друзьями и единомышленниками, хотелось бы надеяться, ими и останетесь. Забудьте о мелких недоразумениях и небольших шалостях, каковыми мы все грешили до сегодняшнего дня. Они в прошлом.

По залу пронесся гул удовлетворения, и раздались сначала редкие хлопки, постепенно перерастающие в гул сплошной овации. Все присутствующие поняли, что наследник престола только сейчас выдал им полное прощение прошлых грехов.

Рядом с Сан-Комом ступенькой ниже стоял и смотрел своими холодными глазами в зал бывший начальник имперской разведки Ю-Сим. Нахождение здесь Многоликого свидетельствовало о силе претендента и одновременно об ослаблении власти императора. Так же было понятно, что если наследник и «забыл» об их прегрешениях, то Многоликий все прекрасно помнит.

— Спасибо, что вы явились сюда, чтобы встать на защиту интересов империи.

Раздача подарков закончилась, поняли собравшиеся в зале, наступила пора получать жесткие указания и полной мерой нести ответственность за их исполнение. О том, что спрос будет очень серьезен, говорили и застывшие истуканами вдоль стен и у входа грозные фигуры бойцов в черной форме и с автоматами на изготовку.

— Правитель Яды мною арестован, — продолжал Сан-Ком. — Император предал интересы нации. Теперь я хочу спросить вас. Готов ли каждый из находящихся здесь принять на свои плечи все тяготы, постигшие империю? Мы с вами восстановим ее могущество и приведем из упадка и порабощения к силе и процветанию.

Похоже, это был еще один пряник. В случае победы губернаторы местных провинций, при новом императоре, могли стать правителями планет, министрами или даже занять должности шепчущих. Высокие посты ожидали контрразведчиков, начальников общественной безопасности и военных присутствующих в зале. Но о каком порабощении идет речь?

— Я вижу, что вам непонятно, о каком упадке и порабощении идет речь. До сегодняшнего дня это было тайной, в которую были посвящены единицы. Сегодня это станет нашим позором. Позор смывается кровью. Кровью тех, кто вверг в него каждого из нас, и именно нам, как это ни прискорбно, придется это сделать. Здесь всегда много и красиво говорилось, но я не буду этого делать. Пусть за меня говорят факты. Сейчас вы увидите запись того, на что дал свое согласие восседающий на троне император. Как его назвать и чего он достоин после свершившегося, на что дал свое одобрение, скажете мне вы.

Сан-Ком сошел с трибуны, и на ее месте развернулся огромный голоэкран, демонстрирующий во всей «красоте» разгул томасолов на площади у города в скалах.

Молчаливый просмотр с редкими выкриками в зале продолжался десять минут. Экран неожиданно погас и вновь засветился. Теперь он демонстрировал один-единственный кадр. Над впадиной с высоким парапетом явно искусственного происхождения висел космический корабль неизвестной конструкции.

Сан-Ком встал перед экраном.

— Этот снимок требует пояснения, — проговорил он. — Все вы обратили внимание на дату снимка. Она больше чем полугодовой давности. Снимок сделан в той же местности, где осуществляли только что просмотренные вами злодеяния томасолы. Ими же было построено устройство в виде эллипса, в центре которого повис не известный ни мне, ни вам корабль. Присутствующие здесь военные, да и не только они, знают, что несколько месяцев назад империя потеряла возможность получать высокоэнергетическое топливо для наших войск, названное солнечниками тиналом. Мы получали это топливо через канал нуль-транспортировки. То, что вы сейчас видите, это приемная чаша такого канала. Получение тинала являлось благом для империи, позволяющим ей одерживать победы над врагом, и факт добычи топлива не скрывался. Но ответьте мне, видели ли вы такие корабли в составе наших эскадр?

Зал молчал.

— Нет, не видели, — продолжал престолонаследник. — А почему мы их не видели? Ответ напрашивается сам собой. Друзей не прячут. Это враги, и они уже в нашем доме. Изгои не зря в последнее время получили множество привилегий, одну из которых вы только что видели. Возможно ли допустить такое издевательство над нашими матерями, женами, сестрами. Кто разрешил это сделать? Кто покрывает такие зверства? При попустительстве кого это стало возможным?

— Император? Неужели император? А кто еще? — раздались неуверенные голоса в зале.

— Вы сами ответили на мой вопрос. Да, это император. Это он отдал тайный приказ не расследовать факты массовых пропаж женщин. Это контрразведка совместно со службой общественной безопасности и штурмовиками делали массовые захоронения. Они составляли списки умерших в тех деревнях, где якобы произошли массовые отравления и эпидемии. Фальшивые списки. Они уничтожали поголовно мужчин и отдавали на поругание томасолам женщин. Я уже не говорю о тех женщинах, которых захватывали поодиночке в городах, предъявляя обвинения в пособничестве врагу, вредительстве, сочувствии или помощи Патриотическому фронту. За что же он платил изгоям? За сохранение тайны появившихся новых союзников, как могут подумать находящиеся здесь военные. А не слишком ли высока такая цена? А не унижает и не оскорбляет она ту нацию, которая ей платит в глазах возможных союзников? Отвечу. Нет, не унижает и не оскорбляет.

По залу пронесся гул возмущения.

— Вы с этим не согласны. Я тоже. Но почему не унижает и не оскорбляет? А потому, что с нашей гордой и сильной нацией, как они считают, покончено.

Гул в зале усилился.

— Я еще не закончил, уважаемые мазаны, — проговорил Сан-Ком, поднимая руку и требуя тишины. — За вековые унижения, исключение из общества томасолы решили нам отомстить. Сейчас из них и тех детей, которые только родятся, в их мерзких гнездах готовят, и будут готовить наших надсмотрщиков, будущую элиту над рабами, то есть над всеми нами. К нам пришли не союзники, к нам пришли захватчики, и я отвечаю за каждое сказанное здесь мною слово. Вы можете спросить меня, а почему император на все это согласился? Почему предал нацию? Ответ прост. Он хочет абсолютной власти над каждым из нас. Над нашей жизнью и смертью там, где и когда ему этого захочется, без всяких объяснений, разбирательств и мотивов. И, наверное, самое последнее и самое страшное вытекающее из всего того, что вы сейчас видели и слышали, — Сан-Ком сделал паузу.

В зале установилась мертвая тишина.

— Наш император томасол, — громко и четко произнес он.

Секундное молчание было нарушено немногочисленными выкриками.

— Нет! Не может быть!

— Этот факт может подтвердить один из здесь присутствующих, — когда смолкли крики, продолжил Сан-Ком, указывая на стоящего рядом с ним Ю-Сима. — Этот человек не один год находился рядом с императором.

— Я подтверждаю это, ваше величество, — твердо проговорил разведчик, при этом становясь на одно колено и склоняя голову перед престолонаследником.

— Встань и скажи людям, что знаешь.

— Я узнал об этом совсем недавно, и, возможно, это отчасти смягчает мою вину. Все врачи, обслуживающие императора, томасолы. Этот факт является важнейшей государственной тайной. Вы знаете историю. Когда-то давно томасолы, обладая особыми способностями, которые сейчас мы называем экстрасенсорикой, нетрадиционной медициной, действительно помогали нации. Но зачем они императору сейчас? Как всем известно, Единственный абсолютно здоров. Я задал себе вопрос. Почему император уединился на Гае? Ответ был прост. Так сложилось исторически. Борьба за власть, частые покушения. Но это было давно. Сейчас другие времена, и никто не оспаривает его место на престоле. Однажды одному из моих агентов подвернулся уникальный случай получить энергетическую карту императора. Кристалл записи я передал своим специалистам. Они расшифровали ее и сравнили с аналогичными записями томасолов. Результат был для меня ошеломляющий. Наш император томасол. До сегодняшнего дня, кроме меня и его величества, — он сделал поклон в сторону Сан-Кома, — об этом знали всего три человека.

— А может, это ошибка? — произнес неуверенный голос из зала.

— Нет, это не ошибка, — вновь взял слово Сан-Ком. — Разве настоящий гаюн, чистый в помыслах, патриот по духу, может допустить те бесчинства, которые вы сейчас видели. Почему в наших городах, как и на тех планетах, которые мы захватили, стоят установки пси-подавления. Значит, император боится своих подданных. Почему томасолы появились на кораблях флота? Не значит ли это, что император боится и своей армии? Мы много сегодня говорили, теперь пришло время подумать и принять решение, готовы ли вы служить такому императору, готовы ли вы отдать себя и своих близких в рабство. Те, кто сомневается в правдивости моих слов и доводов, может покинуть этот зал сейчас и прийти ко мне позже. Напоследок всем здесь присутствующим могу сказать только одно, что будет последним подтверждением моей правоты. Через три, максимум четыре, дня на Яду будет совершено нападение неизвестной эскадрой. Корабли, как ни странно, будут как две капли воды похожи на тот, что вы видели на голографе. Они будут уничтожать все и всех. Императору не нужны бунтовщики. Он постарается уничтожить нас чужими руками или лапами, которые не дрогнут перед реками нашей крови. Кто готов взять в руки оружие, пусть останутся, кто хочет подумать или спрятаться, как риппи в кучу мусора, могут покинуть этот зал. Наши верные подданные, — теперь он обращался к аудитории, находящейся за пределами зала, сидящей перед экранами своих голографов. — Я, единственный наследник престола, обращаюсь к вам. Все, кто хочет защитить своих близких от рабства, все, кому дорога свобода и честь империи, беритесь за оружие. Враг жесток и не пожалеет нашей крови. Давайте покажем ему, что народ гаюнов не наденет рабское ярмо. За свою свободу он готов заплатить поголовным уничтожением своих поработителей. Я не боюсь дать вам в руки оружие, оно послужит делу свободы и справедливости. Через несколько часов оружие будут раздавать на центральных площадях всех городов Яды. Это мой приказ. Военные сформируют отряды и поставят каждому свою задачу. Нам нужны свидетели злодеяний и информация, которая поможет победить. Захватывайте томасолов живыми и передавайте в руки контрразведки. Позже каждый их них получит по заслугам.

Сан-Ком сложил руки на груди, подчеркивая, что закончил свою речь.

В наступившей тишине из зала вышли семь человек. Остальные остались ждать дальнейших распоряжений.

Дождавшись, когда дверь за ушедшими закроется, Сан-Ком отдал присутствующим военное приветствие. В ответ все подтянулись и коснулись сжатым кулаком левой стороны своей груди.

Престолонаследник и фактический руководитель планетарной обороны сделал знак об отключении камер, передававших его выступление на всю планету.

— Надеюсь, здесь остались только единомышленники, — проговорил Сан-Ком. — Слушайте мой приказ. Службе общественной безопасности обеспечить вывод гражданского населения из городов. Командирам воинских подразделений вывести части из мест постоянного базирования и рассредоточиться. Мы не знаем тактических приемов и возможностей нашего противника, но не должны допустить массовой, бессмысленной гибели солдат и техники. Подвижным комплексам ПВО и ПКО сменить позиции. Враг наверняка осведомлен о местах их дислокации. Службам радиоперехвата обеспечить самый жесткий контроль эфира с последующим глушением несанкционированных передач и их пеленгации. Информация об установлении мест таких передатчиков должна немедленно доставляться в службы общественной безопасности и контрразведки.

— Кто из вас начальник противокосмической обороны?

— Я, ваше величество, — шагнул вперед мужчина лет сорока пяти. — Полковник Е-Сал.

— Рад, что мы вместе, генерал Е-Сал, — пожимая руку офицеру, проговорил Сан-Ком. — Скажите, прикрыта ли Яда со стороны пространства минными полями?

— Да, такие зоны есть.

— Возможно ли за три дня изменить участки минирования и установить мины на ранее безопасных маршрутах подхода к планете?

— Кое-что можно сделать, — задумчиво проговорил генерал, — но кардинально изменить расстановку минных поставок мы не сможем. Нам не хватит на это ни времени, ни сил.

— Не забудьте, к нам идет подкрепление. Обеспечьте его проводку без потерь. Будьте внимательны, здесь возможен коварный ход врага.

— Кто начальник штаба планетарной обороны?

— Его здесь нет, ваше величество, — ответил один из присутствующих. — Я начальник оперативного отдела штаба.

— Отлично. Вы возглавите штаб. Прибывшие части рассредоточить на наиболее опасных участках, где противник может начать десантирование и высадку своих тяжелых броневых частей.

— Будет исполнено, ваше величество.

— Начальник тыла?

— Я здесь, ваше величество. Полковник Е-Мак, — пытаясь показать выправку военного, вытянулся полноватый гаюн.

— Как у нас обстоят дела с запасами стрелкового оружия? Но больше всего меня интересует наличие систем поражения бронетехники и мобильные комплексы ПВО.

— Все требуемое есть, и в достаточном количестве.

— Склады полностью опустошить. Комплексы для поражения бронесил передать в пехотные части. Мобильные системы ПВО частично туда же, оставшиеся — в распоряжение начальника ПВО. Обеспечьте засады с легкими комплексами на горных высотах.

— Будет выполнено, — ответил командующий ПВО.

— Сколько кораблей и частных яхт находится на орбите и в портах?

Из толпы вышел другой человек.

— Майор С-Кол, начальник транспортного управления, — представился он. — Сейчас на Яде около четырехсот частных яхт. В одном из доков на ремонте стоят два эсминца. Полторы сотни мелких транспортников находятся на орбите и на площадках портов.

— Останьтесь. Мы поговорим о способах их использования.

— Общее требование, господа, — обратился ко всем Сан-Ком, — не допустить паники при эвакуации населения. Мародеров расстреливать на месте. Попытайтесь обеспечить жизнь пойманным томасолам.

Офицеры, получившие задания, быстро покидали зал. Очень скоро с оставшимися Сан-Ком перебрался в кабинет бывшего властителя планеты.

«Похоже, и мне нужно заняться своими делами», — подумал Колдун и пошел бродить по огромному зданию, изучая не столько его архитектурные изыски и внутреннее убранство, сколько возможные варианты проникновения в него группы диверсантов и наемных убийц.

Вывод после двух часов блужданий по пустынным кабинетам и залам оказался нерадостным. Если бы он получил задание убить Сан-Кома и уничтожить формируемый им штаб обороны, то это бы удалось ему без труда. Людей Ю-Сима было недостаточно, чтобы гарантированно обезопасить претендента на престол, который сейчас совсем забыл о собственной безопасности. Следящие системы здания были отключены. Идентификация лиц, входивших и выходивших из него, не проводилась. Любой желающий мог войти в здание с оружием или взрывчаткой.

«Надо найти центральный пост управления системой безопасности, — решил диверсант, — и, скорее всего, он должен находиться где-то в подвале, но кабинет начальника службы должен быть недалеко от охраняемого лица».

Открывая все двери подряд, он вскоре обнаружил объект своих поисков. Кабинет ничем не отличался от ранее осмотренных, но если другие помещения покидали в панике, то хозяин этого ушел не торопясь, с достоинством. Блоки памяти и управления голографами были вынесены, а судя по следам, их на столе хозяина стояло целых три. На полу ни единой бумажки. То же самое в столах и в шкафах. За приставным столом для совещаний могло поместиться от силы человек десять, а это означало, что штат отдела был не из больших, либо в нем было мало среднего руководящего звена. Совсем недавно на приставной тумбочке у стола находился сейф небольших размеров, тоже бесследно исчезнувший. Вывод напрашивался только один. Гаюн, который здесь работал, предвидел экстренную эвакуацию своего хозяйства, и она была блестяще проведена.

Можно было, конечно, уточнить, кто здесь сидел и чем занимался, но диверсанту и так все было понятно. Кабинет принадлежал человеку, обязанному следить за всем, что творилось в здании. Документы, хранившиеся здесь, представляли собой немалую ценность и наверняка носили гриф секретности. Следовательно, тут сидел паук-соглядатай, под видом начальника службы безопасности правителя, или начальник его охраны, исполняющий роль первого доносчика контрразведки и блюдущего верность своего хозяина явно не перед его женой.

— Хитрый ты мой, перестарался со своей манией секретности, — пробормотал Колдун, двигаясь вдоль стен, ощупывая и нажимая все замеченные выступы на декоративных панелях.

Диверсант прекрасно ориентировался в психологии своих подопечных лиц, с которыми ему приходилось достаточно часто сталкиваться. Знал их слабость всегда и везде готовить себе запасной выход. Опыт не обманул инженера. Через несколько минут одна из панелей отошла в сторону, открывая ступеньки, ведущие в подвал здания, подсвеченные лампами ночного освещения, оставляя секретный ход в полумраке.

— Ты еще и споткнуться боишься, — резюмировал диверсант, включая голомаскировку в режим сумеречного пятна.

Спустившись по лестнице, он пошел по узкому коридору. Пройдя шагов тридцать, услышал неразборчивые голоса и двинулся в их сторону.

— Ты все вывез, Е-Дор? — разобрал он чей-то властный голос.

— Все выполнено согласно инструкции, мазан Я-Ван.

— Кто из наших еще находится в здании?

— Никого не должно быть. Ваш приказ был выполнен немедленно.

— Хорошо, включай таймер, и мы уходим.

«А вот с таймером торопиться не стоит, мой дорогой», — мысленно не одобрил приказ Я-Вана Колдун, находящийся уже в трех метрах от заговорщиков.

Стараясь не переборщить, он сделал широкий шаг и ударил командира не удавшихся подпольщиков в затылок. Ноги гаюна подкосились, и он рухнул на бетонный пол.

— Что с вами, мазан? — спросил, нагибаясь над упавшим, Е-Дор.

В этот момент одна из его рук и шея попали в железные тиски захвата, а удар под колено заставил упасть лицом на тело командира.

— Где сейф и остальная документация?

Чье-то горячее дыхание обожгло ухо исполнителя. Голос был хриплый, угрожающий.

Е-Дор сделал попытку освободиться, но сустав плеча пронзила резкая боль, а вместо крика получилось едва слышное шипение. В глазах начало темнеть.

Нападающий ослабил хватку на горле, и гаюн успел схватить живительный глоток воздуха.

— Больше спрашивать не буду, — голос стал холодным и безразличным, как сама смерть. — Или ты говоришь то, что я хочу знать, или я сломаю тебе шею, а потом поговорю с твоим начальником.

— Сейф и документация в городе.

— Точнее?

Сустав плеча опять пронзила резкая боль.

— Особняк в шестом квартале. Строение девятнадцать.

— И ты, конечно, хочешь меня туда проводить.

— Да, мазан. Там все заминировано, а код отключения знаю только я.

— Молодец, считай, что еще поживешь. Где остальные и сколько вас?

— Трое охраняют архив, остальные ждут, сидя дома. Сигнал на общий сбор должен дать мазан полковник.

— Этот, что ли? — нападавший пнул лежащее без движения тело.

— Да. Мазан Я-Ван.

— Где ваша машина?

— На соседней улице. Туда можно пройти подземным ходом.

— Вот видишь, как все просто, — нанося удар в затылок пленнику, подвел итог разговора Колдун.

Когда Е-Дор очнулся, то почувствовал, что кисти его рук надежно скованы парой браслетов, но не теми, которые он хотел подарить своей подружке.

— Вставай, простудишься, — потребовал неизвестный.

В голове гудело. Охранник сначала встал на колени, а потом, опираясь плечом на стену, выпрямился и, обернувшись, наконец, увидел своего пленителя. Молодой невзрачный гаюн сидел на ящиках со взрывчаткой и рассматривал таймер с детонатором подрыва. Из смертельно опасного блока свисали обрывки проводов.

— Детские игрушки, — проговорил юноша, забрасывая взрывное устройство в темноту коридора. — Давай бери своего начальника, и поедем посмотрим, что вы это отсюда без моего разрешения вывезли.

Гаюн ударил ногой. Ботинок рассек воздух, разворачивая тело, а в ухе зазвенело от хорошей затрещины.

— Еще раз сделаешь что-то подобное, я буду разговаривать только с полковником, — сообщил сопливый мальчишка, имеющий удивительную реакцию и силу. — Подними своего командира и топай к машине, у меня мало времени, — потребовал он.

Они выбрались через малозаметную дверь в подвальный гараж соседнего дома, где полковника уложили в багажник машины, а Е-Дор устроился на заднем сиденье машины, согнутый в позе эмбриона. Изредка по требованию Колдуна он с трудом вытягивал шею и давал указания о направлении движения.

— Вот тот дом с зелеными жалюзи, — сообщил пленник.

— Если это шутка, то она последняя в твоей жизни, — проговорил Колдун, останавливая машину не доезжая до нужного дома. — Мордой в сиденье, — потребовал он и, когда охранник уткнулся лицом в подушку, ударил его кулаком в висок.

Уверенно подъехав к нужному строению, он превратился в полковника Я-Вана и уверенно постучал в дверь, отметив краем глаза слегка дрогнувшие жалюзи на одном из окон.

— Вы что здесь уснули? — рявкнул он, когда дверь в дом открылась.

— Никак нет, мазан полковник, — проговорил встречающий.

— Где остальные?

— Прошу сюда, — подчиненный повернулся и пошел вперед.

Войдя в гостиную, Колдун огляделся.

Небольшой сейф стоял на столе. Рядом на полу стояли несколько ящиков из жесткого пластика, заполненные до краев папками различной толщины и цвета.

— Где блоки памяти? — оглядывая троих охранников, спросил он.

Один из присутствующих выдвинул из-под стола еще один ящик, где лежали продолговатые приборы с оборванными концами проводов.

— Молодцы, — подвел итог полковник.

— В машине Е-Дор. В последний момент он оказался трусом. Нам придется сменить явку. Перенесите все это, — он указал на архив, — на заднее сиденье, а предателя доставьте сюда.

Через десять минут приказание было выполнено. Сейф, архив и блоки памяти находились в машине, а все еще находящийся без сознания Е-Дор валялся на полу у дивана.

— Спасибо за службу, — произнес полковник.

Четыре выстрела прогремели настолько слитно, что были похожи на автоматную очередь. У каждого из гаюнов в центре лба появилось еще по одному отверстию.

— Извините, парни, но я глухонемой, — оправдался Колдун. — Теперь и вы узнали, как это тяжело.

Аккуратно закрыв за собой дверь, диверсант сел в машину и вернулся к зданию, оставленному им час назад.

Заглянув в дверь кабинета, где Сан-Ком продолжал совещаться с военными, он поманил к себе Ю-Сима и, когда тот вышел, показал ему на содержание заднего сиденья машины, багажника, а потом провел в подвал.

Разведчик тут же отдал приказание своим людям, покровительственно похлопав по плечу синока.

— Все как всегда, — чуть слышно проворчал Колдун. — За дело благодарят в течение минуты, а вот если решишь отдохнуть, то такой шум поднимут, что неделю голова от него трещит.

Вокруг диверсанта все кипело и бурлило. Бегали офицеры, неслись сломя голову рядовые порученцы. Кого-то арестовывали прямо в здании штаба, кто-то бесследно исчезал. Синок только успевал поворачивать голову. Рядом с Сан-Комом вертелось множество людей с оружием и без него. Чтобы особо не выделяться в толпе, диверсант сменил свое гражданское одеяние на камуфляжный комбинезон. Растворившись в толпе, он до предела активизировал свои органы зрения и слуха, одновременно стараясь не упускать эмоциональную волну присутствующих. Такая предельная нагрузка мало что давала, все присутствующие были в различной степени озлоблены, агрессивны, возбуждены, и причиной этому была несогласованность действий служб. Фактически Ю-Сим с Сан-Комом создавали свою новую армию и собирались вести ее в бой, понимая ее неготовность и не зная сил противника.

На третьи сутки с неба упали обещанные У-Сумом две бронетанковые дивизии и секторальный комплекс ПКО, командиры которых требовали немедленного указания мест дислокаций, снабжения и постановки конкретных задач своим подразделениям.

В кабинет, где располагался штаб, дважды стреляли из гранатомета. Всех присутствующих спасла активная защита резиденции, которую удалось восстановить специалистам Многоликого. Служба охраны задержала трех камикадзе, обвешанных с ног до головы взрывчаткой. Одному удалось подорвать заряд. Он наверняка надолго задержался в приемной у местного господа бога, пока его остатки соскребали с пола, стен и потолка на грешной земле, а личность устанавливалась на небесах. Агенты Ю-Сима, используя документы, доставленные синоком, поддерживаемые армейскими подразделениями, носились по городу, осуществляя аресты, устраивая облавы и засады на сторонников императора. В общем и целом переворот и захват власти шел своим обычным чередом. С его безусловными издержками приходилось только мириться.

Часы начали отсчитывать четвертые сутки с момента обещания Сан-Комом начала карательной экспедиции инопланетными кораблями. Бурная деятельность немного успокоилась. Планета ощетинилась стволами орудий, головками самонаводящихся ракет, минными поставками и напряженными нервами солдат служб наблюдения. Сан-Кома удалось уговорить перейти в личный секретный бункер Ю-Сима, где установили проводную связь. На спутниковую или любую другую расчет фактически не делался. Любой противник, даже не имеющий опыта в боевых действиях, в первую очередь уничтожит спутники и накроет планету полями, нарушающими любой вид связи. В свою очередь защитники планеты должны были сделать то же самое. Противники Сан-Кома могли сообщить врагу места расположения войск, подготовленные засады и другие военные хитрости, ожидающие нападавших.

Пространство вокруг планеты наследник престола, как бывший командир крейсера, тоже не оставил без защиты. Висящие на орбите частные яхты и транспортники были под завязку загружены взрывчаткой. Часть из быстроходных бортов поставлена на автоматику, фактически являясь самоходными космическими минами или брандерами. Надежда на поражение ими кораблей противника была слабой, но вполне осуществимой.

Просканировав находящиеся в пространстве борта и не обнаружив экипажей, враг мог не обратить на них никакого внимания. Среди заряженных кораблей частью были обесточенные пустышки, не представляющие собой никакой опасности.

«Сюда бы Убора с Геммы, — вспоминая работу сущности, думал Колдун. — Он бы вам показал, что такое работа настоящего ПВО».

В очередной вечер, когда суета в штабе престолонаследника немного спала, он отозвал в сторону Ю-Сима. Жестами и рисунками он убедил Многоликого, привыкшего действовать из-за угла, наносить удары в спину, подготовить засады на кораблях-пустышках, брошенных в пространстве. Идея была одобрена Сан-Комом. Среди гаюнов нашлось две сотни смельчаков и бывших абордажников, давших согласие на участие в таком авантюрном плане. Они прекрасно понимали, что фактически идут на верную смерть, но решили рискнуть. В случае успеха могли раскрыться многие тайны кораблей пришельцев. Как бы ни складывался бой на планете, при захвате корабля врага они должны были уйти в пространство, скрыться от погони и передать корабль флоту. Расчет пустышек строился еще на том, что врагу могут понадобиться транспортники, и он не станет их сразу уничтожать. В случае успеха наземной операции они ему могут пригодиться, хотя чем может интересоваться враг, никто не знал.

Флот карателей из десяти бортов появился в пределах видимости систем наблюдения на пятые сутки. Необычной формы треугольные корпуса с высокой рубкой в центре неторопливо шли тремя эшелонами километров по пятьдесят друг над другом. Противник явно знал о минных полях, но, не опасаясь, прошел в непосредственной близости одного из колец искусственно созданного метеоритного кольцевого потока, в котором находилась минная поставка. Данное обстоятельство могло означать только одно. Пришельцы знали код «Свой-Чужой», и минная система не была активирована. Один этот факт уже указывал на то, что информация об опасной зоне и ее нейтрализации была получена им если не в генеральном штабе космофлота, то непосредственно из рук императора или лица, приближенного к Единственному и облеченного немалой властью. Находясь в недосягаемости систем планетарной ПКО, один из кораблей открыл боевые порты, выпустив два десятка летающих дисков диаметром от трех до пяти метров.

— Разведка, — констатировал Колдун, рассматривая врага в мощную оптическую систему, не дающую возможности засечь наблюдателя.

Часть разведчиков, вращаясь вдоль своей оси и набирая скорость, двинулась к планете, другая начала облетать транспорты и яхты, разбросанные редкими точками в пространстве. Приблизившись к объекту своего интереса, диски выплескивали нитки очередей, дырявя борта, тем самым пытаясь определить потенциальную опасность объекта. Мощность их снарядов была достаточно велика. Две яхты размерами поменьше были просто разорваны на куски. Досталось и транспорту, на котором скрывалась засада. Пролетающий в нескольких километрах разведчик вспорол его борт короткой очередью, но не увидев ни огня, ни выброса из корпуса воздуха, не останавливаясь пролетел дальше. Мертвые, разгерметизированные корабли не представляли ни опасности, ни интереса.

Покружившись вокруг, диски вошли в атмосферу Яды, рассыпавшись по широкой территории. Теперь в их задачу наверняка входила разведка местности, обнаружение и, по возможности, уничтожение комплексов противовоздушной обороны, разведка городов. Насколько знал Колдун, здесь гаюны приготовили чужакам сюрприз. Два комплекса, прикрывающих город Ждан и раскинувшуюся рядом огромную равнину, должны были открыть огонь по идущему на посадку кораблю или его ботам с десантниками. Расчет строился на внезапности. На первоначальном этапе «гостям» не оказывалось никакого сопротивления, создавая видимость неподготовленности обороны. Проведя разведку и не обнаружив опасности, противник начнет высадку на удобном плацдарме своих десантных подразделений либо посадку корабля. Сама равнина фактически была ловушкой. Танковая дивизия, системы залпового огня и авиация с воздуха должны были плотным огнем вспахать несколько десятков квадратных километров равнины вместе с живой силой и техникой противника. Здесь негде было спрятаться, разве что за остовами горящих боевых машин. Маневрирование и прорыв из кольца тоже исключались. Система минных полей не позволила бы врагу уйти.

Штаб Сан-Кома не предусмотрел только одного — что пришельцы не просто захватывали планету, а осуществляли карательную экспедицию.

Диски-разведчики даже не стали проводить разведку местности, расположенной в тридцати-сорока километрах от равнины, где были собраны ударные части. Они, сделав небольшой круг, нанесли удар по фактически не защищенному городу, расположенному за рекой, в пятнадцати километрах от предполагаемой высадки десанта.

Град бомб, ракет и снарядов обрушился на центральные улицы. Красавцы небоскребы рушились, как карточные домики, будто сделанные из фанеры и картона. Десятиминутный налет — и весь город исчез в клубах пыли и дыма. Не было видно даже отдельных домов окраин. Из непроницаемого для простого глаза растущего пылевого монстра то и дело выскакивали диски-разрушители. Совершив разворот, машины вновь скрывались в пылевой завесе, продолжая свое разрушительное шоу.

Вражеская эскадра начала распадаться. Часть кораблей увеличила скорость, огибая планету. Противник не опасался активного сопротивления в пространстве и, не торопясь, разворачивал свои силы для нанесения ударов по самым населенным городам Яды. С орбиты было прекрасно видно, как еще десяток городов подверглись нападениям захватчиков с тем же уничтожающим результатом.

С некоторым опозданием штаб Сан-Кома отдал приказ, и на полную мощь заработала противовоздушная оборона планеты. В небе появились истребители, и взлетели сотни ракет земля-воздух.

Диски-разрушители обладали фантастической маневренностью. Часть из них связала боем вышедшие наперехват эскадрильи, другая, запеленговав места ракетчиков, ринулась уничтожать пусковые установки.

Уже в самом начале боя стало очевидно, что авиация проигрывает воздушное сражение. Ракеты воздух-воздух, выпущенные с дальней дистанции, не наносили противнику никакого урона. Самонаводящиеся боеголовки будто не видели целей, по которым были выпущены. Ближний воздушный бой тоже не принес желаемых результатов. Диски, обладая более высокой скоростью, уходили от прицельных пушечных выстрелов сами, стреляя одновременно во всех направлениях. Через несколько минут равнина перед городом покрылась кострами горевших самолетов. Редкие, распахнувшиеся в небе купола парашютов свидетельствовали о том, что пилоты были убиты еще в кабинах своих машин. Точность стрельбы оружия врага была просто феноменальной.

Противник тоже понес потери, но по сравнению с полностью уничтоженными истребителями о них можно было и не вспоминать. Было сбито всего четыре диска. Они буквально разлетелись в воздухе, то ли после прямого попадания ракет земля-воздух, то ли, получив повреждения, самоликвидировались. Система радиоперехвата не зафиксировала в пространстве никаких переговоров противника. Ракетные наземные установки, участвовавшие в бою, были перехвачены на путях отхода и полностью уничтожены.

Расчистив и обезопасив прилегающее пространство, диски, рассредоточившись, зависли над равниной, охватив своим охранным кольцом и город. Один из звездолетов пришельцев начал посадку прямо в центр разрушенного мегаполиса. Практически не понеся никаких потерь, враг начал высадку своего наземного десанта.

Вскоре из городских руин начали выскакивать его боевые машины, полусферы диаметром не более четырех метров с двумя короткими стволами, расположенными один над другим. Двигались эти своеобразные танки тройками, а сверху на высоте полутора тысяч метров их сопровождал один из дисков, осуществляя воздушное прикрытие или управление, если машины были автоматами. Часть машин двинулась по дороге к мосту, остальные вышли на трассы, ведущие в разные стороны от города.

— Наши «драконы» раскатают этих черепах в блин. У них не пушки, а ножки от стульев, — проговорил один из абордажников, имея в виду имперские танки и сравнивая их с машинами пришельцев.

— Только что от наших летунов летели пух и перья, — остудил его прогноз Колдун.

— Хватит трепаться, похоже, настала пора браться за работу, — проговорил гаюн, наблюдавший за врагом.

Действительно. Эскадра противника, разделившись, равномерно распределилась над полушарием планеты. Ближайший к транспортнику корабль, на котором располагались диверсанты, сместился, и до него оставалось не больше двух километров. Прыжок для ранцевого двигателя скафандра ничтожный, но включать его было нельзя. Обследование брошенных бортов дисколетами врага подсказывало абордажникам, что любое активное излучение будет тут же засечено радарами противника.

— Давайте попытаемся прыгнуть, — предложил Колдун.

— Далековато, — произнес кто-то.

— Масса корабля сама притянет нас к нему. Вокруг болтается много обломков, могут не обратить внимания, — добавил диверсант. — Что, так и будем сидеть здесь, пока кислород не кончится? Предлагаю рискнуть. Первыми пойдут двое или трое. Добравшись до борта, они должны будут найти возможность проникнуть внутрь. Если это удастся, то по сигналу остальные включают ранцевые двигатели и через минуту будут уже на борту.

— А если не найдут?

— Как и планировали, закладываем взрывчатку в районе двигателей и обратно.

— А какая разница, может быть, сделать бросок всей командой, — предложил чей-то молодой голос.

— Если мы пойдем скопом, то нас обязательно засекут. Что помешает капитану выпустить еще один диск. Он расстреляет нас прямо на корпусе, как в тире. Спрятаться будет негде.

— А это нам зачем? — один из абордажников махнул портативным ракетометом.

— Много истребители навоевали? — спросил Колдун.

Спор закончился. Теперь все смотрели на капитана абордажной команды, который должен был принять решение.

— Попробуем, — после короткого раздумья проговорил тот. — Пойдут трое. Кто хочет идти первым?

— Мое предложение — мне и идти, — произнес диверсант.

Его решение никто не оспаривал.

— Кто еще?

Вызвались идти еще двое молодых парней.

— Удачи вам, — хлопнул каждого по плечу командир.

Прыжок в космосе, без включенного ранцевого двигателя, это далеко не одно и то же, что прыжок на стадионе. В первом случае секунда-две — и ты у цели. Во втором — плавное, медленное, почти текущее состояние организма и такое же восприятие окружающей обстановки. Борт вражеского корабля наплывал очень медленно.

«Какого черта я сюда сунулся, — подумал Колдун, наблюдая за медленно наплывающим бортом вражеского корабля. — Если выживу, надо менять профиль работы».

Их не заметили, и вскоре все трое коснулись своими ботинками черной брони вражеского борта. На обследование верхней части корпуса они потратили полчаса, но не нашли на нем не только что-то напоминающее обвод люка, но даже швов, соединяющих отдельные броневые плиты. Можно было подумать, что верхний слой брони отлит целиком. Колдун, видя, что его напарники, как и он сам, не добились никаких результатов, подал знак. Все трое подошли к корме и, отталкиваясь от корпуса, спустились в район дюз. Здесь все было более знакомо. Воронка почти восьмиметрового диаметра, сужающаяся до двух метров в своем конце, за которой шла камера сгорания. Двигателя стояло два, но диверсант решил не рисковать. Все тридцать килограмм бромита, доставленных диверсантами, были опущены в одну камеру сгорания. Детонатор был поставлен кислотный. Еще при сборах на Яде было принято решение не применять никакой электроники. Чувствительность приборов врага была неизвестна, а ее эффективность уже была проверена в ходе состоявшегося воздушного боя.

Кислотная ампула беззвучно хрустнула под давлением стального поршня, начав неумолимый отсчет времени до взрыва.

Обратный прыжок на транспортник показался диверсантам куда короче, будто они вернулись домой.

— Ничего не нашли? — спросил капитан, хотя и так все было понятно.

— Не единого шва, как на голой заднице, — ответил молодой гаюн, побывавший на корабле.

— Через час грохнет. Если развалится корабль, достанется и нам.

Пятьдесят человек абордажной команды имели небольшую возможность спастись. На борту транспортника был челнок, способный доставить их на планету, но пробиться сквозь плотный огонь летающих убийц у него не было ни одного шанса, это понимали все.

— Приготовились к эвакуации, — скомандовал капитан. — Дело мы сделали. Шатох может подарить нам еще один шанс.

Абордажникам повезло. Разведка захватчиков обнаружила наземные комплексы противокосмической обороны, и они, чтобы не быть просто уничтоженными, осуществили массовый запуск ракет. Корабли врага ощетинились вспышками лазерных орудий, начав маневры уклонения. Диски-истребители кинулись наперехват. В ближайшем космосе и в атмосфере вновь завертелась карусель. Экипажи брандеров не дремали. Запустив двигатели, бросились на сближение с кораблями врага. Вспышки взрывов то здесь, то там сверкали короткими всплесками мгновенно тухнувших звезд.

— Давай, — крикнул капитан, и пилот челнока рванул рукоять экстренного старта.

Приказ поступил как нельзя вовремя. Выстрел стартовой установки был скрыт мощным взрывом. Этот взрыв не мог быть ничем другим, как взрывом заминированного диверсантами корабля. Корпус транспортника прикрыл диверсантов от смерти, но челнок так тряхнуло, что его двигатели не запустились, и машина камнем пошла к планете. Войдя в верхние слой атмосферы, корпус челнока раскалился, и он падал огненным болидом, на который ни одна из сторон, участвующих в схватке, не обращала никакого внимания.

Пилотам удалось стабилизировать падение, запустив один из двигателей. Хаотичное падение машины отнесло ее в сторону от места схватки.

— Садиться негде, под нами горы, — сообщил пилот. — Двигатели вертикальной посадки не запускаются.

— Давай парашют, — приказал капитан.

Пилот пожал плечами, подавая этим знак, что все бесполезно, но отключил двигатель и перевел закрылки в положение для парашютирования. Машина начала заваливаться на хвост, и через несколько секунд свободного падения раздался резкий хлопок. Всех рвануло из кресел до хруста в плечах. Спасательная система сработала, но это заметил и противник. Очередь прошила огромный, наполненный воздухом купол. Тот начал съеживаться. Падение ускорилось. Вторая очередь простучала по хвостовой части машины, оставляя в ее корпусе дыры полметра в диаметре. Вскоре челнок уже камнем летел вниз.

Не зря капитан помянул Шатоха. Сегодня имперский божок был на стороне авантюристов. Диски-перехватчики не стали преследовать падающую машину. Стропы сложившегося парашюта зацепились за скальный выступ, изменив угол падения. Оставшихся в живых бойцов резко дернуло. Подвесная система не выдержала. Челнок, проскользив по склону несколько сотен метров, рухнул своей кормой в озеро.

«Приехали», — сквозь туман в голове буквально проползла мысль Колдуна, когда он почувствовал, что его тело никуда не швыряет, не трясет и оно не летит в бездну.

С трудом сбросив скафандр с ноющего при каждом движении побитого тела, диверсант начал осматривать остатки команды, удивляясь про себя, что воспринимает гаюнов как своих товарищей.

Выживших, кроме пилотов, оказалось трое. Лобовые стекла челнока были разбиты, и не пришедших в себя членов команды спустили через них на берег. Надеясь на невероятную удачу, Колдун нырнул в затопленную часть челнока, но в живых больше никого не обнаружил.

Трое суток они бродили по горам, пока не наткнулись на местных жителей. Полученные новости были нерадостны. Никакой вид связи на планете не работал. Остатки военных пришельцы загнали в горы. Диски-перехватчики буквально вели охоту за каждым человеком. Люди прятались по узким ущельям и пещерам, боясь лишний раз развести огонь. Даже дым костра был поводом для воздушного налета.

Еще через неделю, отдохнув и восстановив силы, они добрались до секретной военной базы, где их встретили Сан-Ком с Ю-Симом.

Когда удивление от появления «погибшего» синока несколько прошло, Сан-Ком сообщил последние новости.

— На моих глазах, — говорил он, — эти маленькие черепахи разнесли на раз нашу танковую дивизию. Было похоже, что «драконы» сделаны из пластика. От единственного попадания броня танков раскалывалась и летела кусками в разные стороны. Правда, мы не решились поднять авиацию. Чертовы диски висели над полем и снимали свою часть боевых трофеев. Нам остается только прятаться и ждать. Но чего здесь мы можем дождаться? — спрашивал он.

— Они применяют какой-то новый вид лазеров. Сначала облучают им нашу технику, после чего броня становится хрупкой и непрочной, похожей на стекло, — добавил Ю-Сим.

— Над этим уже работают наши ученые, но сейчас нас заперли, как вино в бутылке, — жаловался престолонаследник.

— Успокойтесь, ваше величество, — говорил разведчик. — Мои люди работают. Флот уже должен был получить сигнал тревоги.

Действительно, император с помощью своих союзников одним ударом прекратил попытки любого сопротивления, загнав целую планету в кольцо блокады.

«Где же Шаман с Самумом», — думал Колдун, ни секунды не сомневающийся, что оба нетраца живы и продолжают действовать.

Неприятеля можно было бить. Два корабля инопланетян были уничтожены. Один подорвала команда Колдуна, в другой удачно попал брандер.

«Десяток моих парней справятся там, где ничего не сможет сделать целый флот», — с гордостью, за своих диверсантов говорил полковник Лузгин, и Колдун свято верил в лозунг «Где мы — там победа».

Глава 6

Козары

Никто и никогда не напишет историю вселенной. Все лены — все территории, все наделы. Все без исключения во всем существующем пространстве? А где они кончаются? Что, если за точку начала принять лен, в котором находится тот или иной индивидуум, государство, планета, галактика. А кто? Бог, вселенский разум или что-то еще разделили все пространство на эти самые лены и сколько их? И какое дело разумным существам с планеты Земля до истории открытой ими планеты за миллиарды световых лет. Открыли планету. Назвали Зета-7. Что дальше? Пусть даже земляне узнают каким-то невероятным образом, что там идет кровопролитная война. Или совсем наоборот. Там сплошной рай и благоденствие. Что это изменит в их жизни? Вот если бы они могли туда попасть, или та война или рай имели бы на них свое воздействие, тогда да, тогда конечно, тогда нужно знать, потому что это касается или может коснуться тебя. Любую цивилизацию, государство, общность людей в своей основе больше интересует даже не сегодняшний, а скорее завтрашний день. Считается, что основной постулат истории — это время. Но и время в каждом своем лене многомерно. Что бы изменилось в жизни американских индейцев, если бы они узнали, что Александр Македонский двинул свои войска в поход на Индию? Да ничего бы в их жизни не изменилось. Какое дело племенам Сибири до третьего или пятого крестового похода. А ведь и те и другие жили на одной планете в одно и то же, но, получается, в разное время. Что же это за многомерность времени? Значит, существует еще один незыблемый постулат во вселенной, диктующий свои условия этой многомерности, и этот постулат — пространство. Значит, покорив пространство, можно изменить время. И если ты это сделаешь, то та война, что ведется за миллиарды световых лет от тебя, может стать твоей войной. Твой лен, твое пространство, может стать интересным и притягательным для чужих, а ты будешь вынужден изучать и интересоваться тем, на что раньше не обращал никакого внимания. И если бы только изучать и интересоваться. Ты будешь вынужден принять для себя решение, на чью сторону встать в той чужой для тебя войне. Время безжалостно с каждой пройденной секундой сокращает твою жизнь. Получается, что пространство может быть не менее безжалостным. Сокращаясь, оно может привести тебя во время жестокого выбора или твоего конца.

Козары несколько тысячелетий назад победили пространство. Вторгнувшись в многомерность времени сотен и тысяч миров, они почувствовали себя если и не богами, то теми, кто имеет право изменять эти миры для себя, пользуясь благами более слабых или делая слабыми сильных. Со временем они превратились в племя безжалостных космических волков, шныряющих по вселенной, забывших родной дом.

Раскрыв тайну зон пространственных переходов, они осторожно вели разведку. Наткнувшись на сильного противника, выискивали его слабые места, провоцировали на войны с соседями, если такие обнаруживались в ближнем пространстве. Усиливали одних и ослабляли других, частенько наблюдая с галерки за гибелью цивилизаций. Получая от этого удовольствие, они, восхваляя свой ум, насмехаясь над недалекими, устраивали пиршество на развалинах планет и городов, еще пахнувших гарью пожаров и крови.

Десять лет назад они проникли в пространство империи и решили, что в этом лене пространства можно задержаться. Десятилетие для вечных странников — это ничто. Перестроив этот мир по своему желанию, можно будет добавить толику от него к своему могуществу. Что значит гибель какой-то маленькой империи, а вместе с ней и другой цивилизации, если этого хотят они, козары, сила самой вселенной. Кто сможет противостоять их хитрости, силе, вероломству.

Сейчас до дня победы оставалось совсем немного. Два огромных флота должны были уничтожить друг друга. Потом останется самое приятное и легкое. Разграбить и уничтожить оставшиеся без защиты планеты или, проявив милость, оставить этих жалких людишек на развалинах их домов. Вернуться сюда через пару сотен лет, повторив урок повиновения.

Так они всегда поступали. Так собирались поступать и впредь.

Милость будет зависеть от самих ничтожных, и они должны это понять. Чем яростнее сопротивление, тем тяжелее кара за него.

Не все идет так, как должно было идти. Этими недоумками уничтожены три пространственных перехода. Еще один не удалось сохранить в тылу их противников. У паршивой планетки, вставшей против своего же властителя, сбиты два корабля. За все это придется спросить сполна. Отрезать бы сейчас их властителю голову, да не пришло еще время. Эта кукла должна отслужить свое, прежде чем кончится ее время. Надутый болван захотел власти. Она ему будет дана, но не в этом мире. Есть только одна власть, и она принадлежит козарам. Все, до чего они могут дотянуться, тоже принадлежит им.

Группа в двадцать бортов, боевых кораблей, в которую входил крейсер под командованием И-Рида, задержалась на границе империи, не успев соединиться с основными силами флота. Виной тому были невидимки из Патриотического фронта, халатность тыловых крыс и контрразведки, допустивших отравление пищевых продуктов, поступивших на корабли. Проверки различных служб выматывали экипажи.

К концу дня И-Рид наконец добрался до своей каюты и, расстегнув мундир, упал в кресло.

«Когда же все это закончится и поступит приказ идти на соединение с флотом, — сидя с закрытыми глазами, думал он. — Хоть в прыжке отдохнем от этой нервотрепки».

Сигнал вызова с мостика заставил открыть глаза.

— Ну что там еще? — раздраженно рявкнул он.

— Капитан, идет передача открытым текстом, — прозвучал голос первого помощника. — Вам это обязательно надо видеть.

— Включай, — тяжело вздохнув, отдал приказ И-Рид.

Голоэкран развернулся, и на нем появилось лицо Сан-Кома.

Первые же слова друга выбросили капитана из кресла.

«Началось», — мелькнуло у него в голове, пока он быстро застегивал китель и опоясывался ремнем с кобурой бластера, одновременно отдавая команды.

— Заблокировать доступ в оружейную каюту. Взять под охрану томасола. Отключить питание от установок пси-подавления. Подготовиться к аварийной герметизации отсеков. Начальникам служб явиться на капитанский мостик.

Корабль нужно было во что бы то ни стало сохранить в полной боеготовности. Бунт на военном корабле да еще во время войны допустить было нельзя. Этот корабль нужен был ему, и с момента расставания с Сан-Комом он почти ежедневно думал именно об этом.

Экипаж будет разделен и закрыт по своим постам и «аварийным» секторам. Массовых схваток на палубах удастся избежать. Больше всего сейчас его волновали офицеры корабля. Немало часов он провел, беседуя с каждым, и в своей каюте, и на мостике во время дежурств, осторожно прощупывая настроение подчиненных. Как они отнесутся к тому, что он им скажет. Очень хотелось верить, что поймут и сделают правильный выбор.

В рубке он появился в тот момент, когда Сан-Ком стал говорить о предательстве императора и инопланетном вторжении.

Кивок старшего помощника подтвердил, что все его приказания выполнены. Он не стал нарушать установившуюся тишину и молча дослушал сообщение.

— Мы сейчас ждем отряд кораблей инопланетян на Яде, — закончил престолонаследник. — Слабость нашей обороны известна противнику. Я прошу не за себя, а за жителей целой планеты, возможно, ваших отцов, матерей, жен и детей. Вспомните о своем долге солдата защищать свой народ от любого посягательства, как внешнего, так и внутреннего врага. Уничтожьте непрошеных гостей, несущих нам смерть и порабощение. Победу нам может принести только единство.

Экран погас. В рубке по-прежнему висела глубокая тишина.

— Откуда поступило сообщение? — спросил И-Рид.

— Передача велась с нашего автоматического разведчика.

— Значит, в его программу было заранее вписано это сообщение.

— Да, капитан, — ответил помощник.

— Это невозможно, — раздался истерический голос с поста внешнего наблюдения.

На капитанском мостике к этому моменту собрался весь офицерский состав крейсера «Паутоло».

— Объявить боевую тревогу, — приказал И-Рид. — Всем присутствующим оставаться на своих местах.

Помощник сделал шаг в сторону капитанского пульта и нажал кнопку.

Помещения корабля огласились ревом боевых сирен.

И-Рид поднялся на возвышение капитанского пульта и сверху оглядел всех присутствующих. Было как-то непривычно видеть перед собой не дежурных постов боевых служб. Все свободное пространство занимала группа офицеров корабля.

— Господа, — начал он. — Сейчас от нас с вами зависит, будет ли наш славный корабль, ставший нам вторым домом, по-прежнему боевой единицей и, как я всегда считал, останемся ли мы одной сплоченной семьей. К нам пришел враг, и сейчас главное именно это. Связан ли император с ним или нет, это второй вопрос. Воинская присяга, которую мы все давали, говорит, что мы должны уничтожать любого врага, если он появится в пределах досягаемости наших орудий, а если нет, то мы должны сократить это расстояние и сделать то же самое. До тех пор пока я жив, этот корабль подчиняется мне. Я иду на Яду. Те, кто решил идти со мной и верен присяге, прошу встать справа от меня.

Момент был решающий.

Группа колыхнулась, и слева от капитанского пульта остались стоять всего два человека.

— Благодарю за верность, — произнес И-Рид. — Этих двоих запереть в одной из кают.

Когда несогласных с решением, принятым командой, увели, он продолжил:

— Наша семья не исчерпывается только теми, кто здесь находится. Все матросы этого корабля тоже являются ее членами, имеют право знать правду и сделать свой выбор. Начальникам служб приказываю занять свои посты и принять меры к поддержанию полного порядка на корабле.

Офицеры, отсалютовав своему капитану, торопливо покидали рубку, разбегаясь по боевым постам.

— Дать громкую связь по кораблю и обеспечить прием видеоинформации по всем мониторам, — отдал приказ И-Рид. — Службе наблюдения особое внимание.

— Есть особое внимание, — ответил дежурный офицер.

— Выполнено, — спустя несколько секунд доложил пост связи. — Все боевые посты подключены к видеоканалу.

— Матросы, — глядя в голоэкран, развернувшийся перед ним, проговорил И-Рид. — С вами говорю я, ваш капитан. Сейчас вы просмотрите запись, присланную нам с Яды. Империю ждут нелегкие времена. Настало время выбора. Я хочу знать, с кем вы и могу ли я на вас положиться, как полагался всегда, на вашу храбрость и верность. Ваши офицеры приняли решение, и оно согласуется с моим. Если коротко, то это «Смерть предателям империи. Умрем за свободу». Я жду вашего ответа через ваших командиров.

И-Рид подал сигнал рукой включить трансляцию записи.

— Что на других кораблях? — с тревогой спросил первый помощник.

— Связь с флагманом, — приказал капитан.

— А, это вы, И-Рид, — прозвучало из динамика, когда на экране появилось осунувшееся лицо полковника Е-Фока. — Вы, конечно, хотите знать, с кем я?

— Это естественное желание всех капитанов, — ответил И-Рид.

— Я не хочу верить во все это, — ответил командир группы.

— Так давайте сходим на Яду и убедимся, что все именно так, как мы только что видели.

— Уход без приказа — это предательство.

— Бросить свой народ и ничего не делать еще большее предательство.

— Я не верю во все это, но сердце мне подсказывает, что это правда.

Полковник разговаривал из своей каюты; закончив фразу, налил себе полный бокал и быстро выпил.

— Мазан полковник, придите в себя, — повысил голос И-Рид. — Я дрался под вашим командованием у Веды. Мы вместе прорывались из кольца в поясе Рога. Там было ничуть не легче.

— Легче, капитан. Легче. Там все было понятно и конкретно. Там были только свои и чужие. А что сейчас? Свои против своих?

— Одно ваше слово — и не только наша группа, половина флота пойдет за вами.

— Свои против своих, — повторил полковник. — Я никогда никого не предавал. Предали меня.

Экран потух.

— Старик, похоже, сломался, — проговорил помощник.

— Похоже, что так, — с сожалением согласился И-Рид.

Экран вспыхнул вновь, на этот раз демонстрируя совсем другое лицо.

— Капитан И-Рид, с вами говорит заместитель командира группы полковник Ю-Бар. Приказываю арестовать всех бунтовщиков и ожидать моей команды.

— А на каком, собственно, основании вы отдаете приказы?

— Полковник Е-Фок застрелился. Я принял командование.

— Я не собираюсь подчиняться предателю всех имперцев.

— Арестуйте капитана, — побагровев, крикнул Ю-Бар с экрана, видя рядом с И-Ридом его помощника.

— Если ты сейчас не заткнешься, жирный базан, то получишь в свой борт парочку торпед, а потом, если останешься жив, я тебя кастрирую, — прозвучало с экрана, и на нем отдельной картинкой появился А-Сек, командир крейсера «Бесстрашный». — Дай циркуляр по бортам, И-Рид, а этого петушка я придержу на мушке. «Гром» и «Небезед» с нами.

— Я И-Рид, капитан крейсера «Паутоло». Всем постам связи. Обеспечить циркулярную связь бортов группы.

Голоэкран покрылся рябью, но тут же разделился сеткой на двадцать ячеек, в которых начали возникать знакомые лица.

— «Зеда» идет с вами, капитан И-Рид, — отозвался капитан О-Бок.

— Нам по пути, — подмигнул с экрана весельчак У-Мар.

— Жду приказа, — четко сообщил капитан «Лежея».

— Присоединяюсь, — отрапортовал А-Кос.

Неожиданно засветился один из темных секторов.

— Помогите, эти сво…

Корабль чувствительно тряхнуло.

— Взорвался «Сурос», — громко доложил дежурный поста наблюдения.

Капитаны на экране сняли фуражки.

Десятисекундное молчание — и перекличка единомышленников продолжилась.

— С нами нет троих, — подвел итог И-Рид. — На связь не вышли Тапур, Консол и Нирега.

— Тапур у меня в прицеле, — сообщил А-Сек. — Сейчас я…

— Отставить, капитан, — приказал И-Рид. — Возможно, они поймут позже, возможно, никогда, но сегодня мы не враги. Пусть уходят. Они выбрали свою дорогу. Если придется, то мы их еще увидим на встречных курсах.

— Тогда вперед. Судя по сообщению, нам нужно торопиться, — проговорил А-Сек.

— Нам еще нужно выбрать командующего группой.

— Вот и командуй, у тебя это неплохо получается. Самое главное, что я прекрасно тебя слышу, — проговорил Потамус.

Командир «Бесстрашного» был авантюристом и завзятым игроком. Ему было неважно, где, когда и во что играть, главное, чтобы риск в этой игре был запредельным. Во флоте таких офицеров звали Потамусами, то есть Безголовыми.

А-Сек был известен во всем флоте. Он трижды ставил свою жизнь на кон за карточным столом, и трижды судьба улыбнулась ему. Дослужившись до капитана крейсера, он не оставил своих привычек, но, участвуя в боях и отдельных рискованных операциях, показал себя как расчетливый и грамотный капитан, ценящий жизни членов своего экипажа.

— Давай не тушуйся. Жду приказа. — А-Сек отключился.

За ним, отдавая честь с экрана, начали исчезать и остальные.

— Жду ваших приказаний, командующий, — улыбнулся помощник, видя слегка растерянное лицо И-Рида.

— Ну, сами напросились, — проговорил имперец, обегая глазами рубку.

Дежурные постов склонили головы, чтобы командир не увидел их улыбающихся физиономий.

— Передать по эскадре — курс на Яду, — скомандовал И-Рид.

— Принял. Курс на Яду, — отозвался штурман, и его руки замелькали по расчетной панели управления.

* * *

— Господин генерал, разрешите обратиться?

— Я вас слушаю, капитан, — проговорил генерал У-Сум, не отрываясь от экрана голографа.

— Совсем недавно вы разговаривали с одним человеком и спросили, что делать, если войсками в ходе маневров будет обнаружено что-то не совсем понятное, о чем вас предупреждали.

У-Сум сразу вспомнил свой разговор с Сан-Комом и с некоторым напряжением взглянул на своего нового адъютанта. Это мог быть провокатор контрразведки или офицер связи престолонаследника. Офицер стоял прямо и спокойным взглядом смотрел на генерала.

— Не припоминаю подобного разговора, — несколько задумчиво произнес У-Сум. — А что, наши разведчики обнаружили что-то странное?

— Пока нет, мазан генерал, но, судя по сведениям из передового батальона, их разведчики-автоматы отклонились от заданного курса.

— Причина отклонения? Они что-нибудь обнаружили?

— Нет, господин генерал. Они просто сошли с определенного программой маршрута.

— И зачем вы мне это докладываете? Там есть командир дивизии, вот пусть он и принимает решение.

— Вы приказали докладывать обо всех странностях, происходящих во время маневров.

— Пусть пошлют авиационную разведку.

— По условиям маневров, войска выдвигаются в зоны развертывания при максимальной степени маскировки. Вы запретили использовать авиацию.

— Да, ты прав, капитан. Благодарю за информацию. Пусть дадут связь с командиром дивизии.

— Будет исполнено, мазан генерал.

Офицер стоял у стола и, подтверждая приказ, положил на его край кристалл записи.

— Что это? — спросил У-Сум.

— Не могу знать, господин генерал. Возможно, информация по тому разговору, о котором вы забыли.

— Хорошо, идите.

Офицер покинул кабинет, а У-Сум взял в руку переданный кристалл и, покрутив его в пальцах, вложил в приемное окно блока воспроизведения.

«Уничтожить» — крупными буквами высветилось на экране.

«Вот и ответ на мой вопрос», — подумал генерал, отчетливо помнящий разговор, состоявшийся с престолонаследником в бунгало.

От этой мысли его оторвал сигнал с пульта связи.

— Генерал У-Сум. Говорите.

— Полковник Я-Рош, командир сто тридцать первой пехотной дивизии, мазан генерал. Мне поступил приказ выйти с вами на связь.

— Доложите, что там у вас с разведкой в направлении движения?

— Роботы-разведчики сошли с маршрута. Выясняем причину.

— И поэтому вы приостановили продвижение колонн?

— Никак нет, господин генерал. С прежней скоростью войска могут двигаться еще в течение двух часов.

— Скорость продвижения приказываю снизить вдвое, — вглядываясь в экран голографа и отыскивая квадрат, в котором сейчас находилась дивизия, скомандовал У-Сум. — Какую информацию вы получаете от фланговых патрулей?

— Пока все тихо. Противник не обнаружен.

— Пошлите на свой правый фланг автоматы разведки и подготовьтесь к удару и наступлению именно в этом направлении. Лишнего шума не создавайте, но особо и не маскируйте свои действия. В точку непонятного сбоя автоматов-разведчиков послать хороших профессионалов. Связь с разведчиками не поддерживать. Включить в группу роки с видеоаппаратурой. При малейших признаках биосканирования на маршруте группа должна остановиться. Роки идет вперед до обнаружения объекта. Порядок вы знаете. Если провалите операцию, пойдете командовать ротой, полковник.

— Так точно, господин генерал. Все будет выполнено согласно вашему приказу.

— На разведку даю вам два часа. Доклад о ее результатах мне немедленно.

— Слушаюсь.

— Не подведи, полковник.

— Не беспокойтесь господин генерал.

«Неужели это то, о чем предупреждал Сан-Ком? — размышлял У-Сум. — Солнечники в нашем тылу. Невероятно. А, собственно, почему нет. Глухой горный район, покрытый густым лесом. Там можно спрятать все, что угодно. Но куда смотрит флот? Как они сюда попали? Будем исходить из того, что это реальный противник», — принял решение генерал и потянулся к блоку связи.

— Привет, генерал, — произнес он, когда контрольный светодиод сообщил, что связь установлена.

— Неужели, уважаемый У-Сум. Рад вас видеть. Для моих летунов появилась работа? — прозвучал из динамика голос командующего авиационной бригадой. — Вроде был ваш приказ, что дивизии работают без нашего сопровождения.

— Война вносит свои коррективы, генерал. У тебя час. По его истечении готовность десять минут. Задача — уничтожение хорошо укрепленного горного форта противника. Никаких шумовых эффектов. Подвешивай своим летунам самое тяжелое вооружение. Удар наносите на подлете с малых высот. Над целью не висеть. Ракеты и бомбы самые простые. Работать будете по площадям так, что особая точность не понадобится. Никакого самонаведения, минимум электроники или вообще никакой. Не хватало еще, чтобы ваши ракеты перенацелили по тебе и моим парням. Работать будете тремя волнами. Задействовать все до последнего борта.

— Судя по вашим словам, у противника сильное ПВО?

— Насчет ПВО ничего сказать не могу, но допускаю такой вариант. Удар должен быть нанесен неожиданно.

— Все сделаем. Дайте квадрат удара.

— Разведка еще не закончена. Сообщу дополнительно. Конец связи.

«Теперь и артиллерия, и ракетчики — все должны ударить разом», — мысленно приказал себе У-Сум.

Он связался с тремя ракетными дивизионами. Зная подлетное время, отдал приказ подготовиться к нанесению удара из трех различных точек. Через полчаса ему доложили, что комплексы вышли в указанные квадраты, развернуты для нанесения удара, имея пятиминутную готовность. Еще через час были остановлены на марше артиллерия и системы залпового огня. Боевая техника рассредоточилась и замерла, ожидая приказ открыть огонь.

Теперь оставалось только ждать результатов разведки. У-Сим внимательно просмотрел снимки и оценил местность, по которой двигались разведчики-автоматы. Тщательно изучил точку, где они сошли со своего маршрута. По всему выходило, что разведчикам не дали заглянуть за перевал. Причем сделали это очень аккуратно. Причину сбоя техники программисты так и не смогли до настоящего времени определить. Враг находился за перевалом, в этом у генерала не было никакого сомнения. Если бы не тот разговор с Сан-Комом, то он бы не обратил особого внимания на мелкий сбой в действиях разведки, а точнее, вообще бы не вывел войска на эти маневры. Престолонаследник был прав, и он знал гораздо больше. Это его представитель привез кристалл с единственным словом «Уничтожить». Генерал все больше убеждался в своей правоте и обоснованности приготовлений для удара, несмотря на отсутствие объективных фактов.

Генерал мерил шагами свой кабинет, периодически поглядывая на часы, вновь и вновь прикидывая, что еще можно было бы сделать. От раздумий его оторвал сигнал комплекса связи.

— Ну что там у вас? — нетерпеливо рявкнул он в микрофон.

— Вы были абсолютно правы, господин генерал, — доложил полковник. — Разведка засекла в точке сбоя автоматов электромагнитный и биосканирующий контроль. Дальше, как вы и приказывали, пошел роки.

— Не тяни, полковник, — наклоняясь над блоком связи, будто ему было плохо слышно, потребовал У-Сум.

— В долине за перевалом чужие корабли.

— Что значит чужие? Это солнечники?

— Нет, господин генерал. Таких кораблей я раньше не видел.

— Сколько их?

— Двадцать шесть бортов. Роки умница. Прошелся по гребню перевала и заснял долину с двух направлений.

— Видеозапись разведки?

— Уже в вашем связном блоке.

Генерал взглянул на контрольную лампочку панели и включил воспроизведение. С высоты в полторы тысячи стомов, в чистом горном воздухе отлично просматривалась огромная котловина, на дне которой в хаотическом беспорядке располагались двадцать шесть объектов треугольной формы с выступающими в центре высокими рубками. Это действительно могли быть космические корабли, и ничего больше. Форма корпусов даже близко не подходила ни под один тип, известный генералу.

— Молодец зверюга, — откидываясь на спинку кресла, спокойно проговорил У-Сум.

— Не понял, господин генерал?

— Животное накормить. Мы ему при жизни памятник поставим.

— Уже выполнено. Отдыхает в вольере.

— Дрессировщика к награде.

— Будет выполнено.

— А теперь, полковник, разворачивай подразделения, и начинайте наступление в сторону своего правого фланга, куда направлял разведчики-автоматы после моего приказа. Продвинетесь вперед на пять стомов, и начинай заворачивать свой левый фланг, с постепенным снижением темпа правого. Вы должны блокировать двадцать седьмой квадрат с севера. Оставайтесь за гребнем перевала. Что делать дальше, сообщу позже или сообразишь сам.

— А как же…

— Артиллерию и системы залпового огня не трогать.

— Есть перейти в наступление, блокировать с севера и не трогать.

— И еще запомни. Это не маневры, это война.

У-Сум отключился и набрал код штаба противокосмической обороны.

— Привет, А-Сак, — поздоровался он с появившимся на экране генералом.

— Рад вас видеть, генерал У-Сум. Есть вопросы к моей службе?

— Целых два.

— Внимательно слушаю.

— Можешь прямо сейчас сказать, что видят твои железки в двадцать седьмом квадрате?

— Ничего особенного, — ответил генерал, переведя свой взгляд на другой экран. — По восточному краю квадрата идут ваши части. Насколько я проинформирован, у вас там маневры. Если необходимо, могу даже назвать номера машин. В остальном все как обычно.

— Я так и думал, — вслух проговорил У-Сум.

— Вы что-то хотели выяснить?

— Уже выяснил. Не уходи со связи. Через полчаса объявляй тревогу, и пусть твои парни будут в минутной готовности.

— Вы включаете нас на участие в маневрах?

— Нет. Готовься к бою. Объекты твоего внимания — вражеские корабли, которые могут попытаться уйти в пространство с планеты.

— Вы шутите, генерал?

— Нет. Это приказ.

— Слушаюсь. Привести части в минутную готовность. Но вы хотели задать еще один вопрос.

— Сколько собьешь, доложишь позже. Твой противник будет уходить из двадцать седьмого квадрата, — генерал прервал связь.

Итак, авиация, артиллерия, ракетчики. Генерал вывел на экран голографа три секундомера и сделал необходимые расчеты.

— Поднимай в воздух своих летунов, когда хочешь, — отдал он приказ, — но их бомбы и ракеты должны коснуться поверхности двадцать седьмого квадрата ровно в семнадцать часов восемь минут двенадцать секунд.

— Они там будут, — прозвучал ответ авиационного генерала.

Тот же самый приказ получили артиллеристы и ракетчики.

У-Сум закрыл глаза и расслабился в кресле. Его работа была полностью выполнена. Теперь все зависело от точности нанесения удара и крепости бортов вражеских кораблей.

Самый низкий хребет, опоясывающий котловину, был именно с севера, и его могла преодолеть военная техника. Еще дальше на север, в сотне стомов, находился город Садор. Именно его и должна была прикрыть дивизия полковника. Если удар получится недостаточно мощным, боеспособные подразделения попытаются вырваться из каменного мешка именно через этот перевал.

Кто знает, что такое время «Ч»? Судя по объяснению одного из преподавателей Имперской академии генерального штаба, это время, когда яйца пехотинца повисают над вражеским окопом. Каждый, даже самый бравый вояка, переживший не одну атаку и не один штурм, ощущает это время именно так и именно этим местом.

Сейчас генерал У-Сум ничем не отличался от самого простого солдата, разве что эта сокровенная часть его тела находилась в паре тысяч километров от того окопа, но ощущение было не менее реальным. Он подвесил их над тем «окопом» раньше всех, понимая, что если чего-то не учел, если кто-то не сработает так, как надо, выполняя приказ, то не только солдаты, посланные им в атаку, но и он сам получит удар штыком в это самое место.

Осталось двенадцать секунд.

Девять.

Пять.

Три.

«Ч».

У-Суму показалось, что кресло под ним слегка дрогнуло, хотя этого не могло быть. Скорее, вздрогнул он сам, ярко представив разыгравшийся в долине ад, состоящий из огня, оглушающего грохота и взлетевших к небу десятков тонн земли и камня.

— Не могут они быть неуязвимыми, не могут, — бормотал он, ожидая окончания огневого налета.

— Мы отработали, — первым вышел на связь летчик. — Что это там было, господин генерал? Таких кораблей я еще не видел. На солнечников не похоже.

— Результаты? Потери?

— Подняться успели только двое. Выбросили больше двух десятков истребителей, похожих на диски. Я потерял двадцать пять отличных экипажей, да и то потому, что, нанеся удар, они ушли за своими кораблями.

— Хорошо, генерал. Вы наносили удар по инопланетной эскадре.

— Чемух их раздери. Откуда они взялись?

— Пока не знаю.

— Надо возвращать флот.

— Надо, но это не в моей компетенции. Я еще свяжусь с вами. — Генерал отключился, так как на блоке связи мерцал сигнал вызова.

— Докладывай, А-Сак, — проговорил он.

— Мы достали только одного, — доложил командующий противокосмической обороны. — Их диски — прекрасное прикрытие. Наша система для них как дырявый мешок. Может, теперь скажешь, кто они, откуда и как к нам попали?

— Ну не совсем дырявый. Одного-то вы достали. Знаю не больше твоего. На них наткнулись мои разведчики во время маневров. Сейчас соберусь и вылечу на место со своими специалистами. Будем разбираться.

Блок связи во второй раз отвлек У-Сума от разговора.

— Слушаю, полковник, — буквально прокричал генерал, пытаясь уловить слова комдива сквозь сплошной грохот разрывов.

— Веду бой… низу чемух… ад… из него лезут… не хватает… Танки… помо…

Полковнику действительно было плохо. Похоже, несмотря на устроенный в котловине армагеддон, кое-что там выжило и теперь рвалось из пекла на оперативный простор.

— Доложите, что там у вас? — приказал генерал, связавшись с артиллерийской группировкой.

— Продолжаем работать, — сквозь грохот выстрелов донеслось из динамика. — Насколько поняли, полковника атакует бронетехника.

— Связь с полковником есть?

— Так точно, но очень неустойчивая. Частоту глушат.

— Ему надо помочь.

— Этим сейчас и занимаемся. Скоро будет легче. Послали разведчика. Будет над целью через пять минут. Начнем работать точечно, по конкретным целям.

— Хорошо. Продолжайте. Как только будет картинка, передайте мне.

— Будет исполнено, господин генерал.

— Что у тебя? — вызвал У-Сум следующего абонента.

— Объект обнаружен. Работа не зафиксирована.

— Начинайте зачистку. При сопротивлении особо не церемоньтесь. Много пленных нам не нужно. Хватит того, что останется. По возможности сохранить всю аппаратуру. Закончите силовую стадию, пусть мудрецы сразу приступают к ее изучению. Объект надежно блокировать, заминировать и ждать активации.

— Понял. Начинаю.

Сразу по прибытии с Софы У-Сум вызвал к себе одного толкового командира десантного полка и показал ему съемку, сделанную в скальном городе Шаманом. Офицер получил задание незаметно оцепить жилище томасолов, расположенное в старинном замке, в глухой горной местности. Десантники быстро нашли искусственную воронку и по приказу генерала уже неделю наблюдали за жизнью изгоев. Теперь генерал дал приказ на ликвидацию поселения. Все оказалось правдой. Голос У-Сума не дрогнул, когда он отдавал приказ на уничтожение изгоев.

* * *

Они вышли из прыжка внутри звездной системы Доры, чего обычно группы кораблей никогда не делали. Риск был достаточно велик. При минимальной ошибке можно было оказаться прямо в центре звезды или быть отброшенным ее магнитным полем в неизвестный и неисследованный район пространства. И-Рид пошел на этот риск, боясь опоздать.

Еще находясь в гиперпространстве, новоявленный адмирал ломал голову, как вести схватку с противником. О враге у него не было никакой информации. Он не знал ни количества кораблей противника, ни их вооружения, ни применяемой им тактики ведения боевых действий. Решение напрашивалось само собой. Без разведки боем здесь не обойтись. Возможно, боя вообще не будет, но капитан исходил из худшего.

В сообщении, присланном Сан-Комом, указывалось на вероятность нападения инопланетной эскадры, но это не означало, что оно произошло.

И-Рид отчетливо понимал, что пришельцы знают о сильных и слабых местах любого корабля империи, о его скорости, дальнобойности орудий, другого вооружения и ломал себе голову, как, хотя бы частично, нейтрализовать эти преимущества.

План постепенно складывался в его голове, но он искал все новые и новые варианты. Новоявленному адмиралу очень не хотелось отправлять своих товарищей на верную смерть. Разведка, которую придется послать, должна была подставить себя под удар оружия противника. У И-Рида почти не было сомнений, что корабли разведчиков не вернутся.

— Мне нужно три экипажа добровольцев для проведения разведки боем, — объявил он, связавшись с капитанами кораблей эскадры, и подробно изложил план предстоящего боя.

— Адмирал, разрешите «Бесстрашному» поучаствовать в этой заварушке, — первым вызвался А-Сек.

— Согласен. Кто еще?

В разведку вызвались идти А-Кос на «Гневном» и О-Бок на «Зеде».

— Командиром группы назначаю О-Бока, — приказал И-Рид. — Приказываю свести риск к минимуму. Ваша задача вызвать огонь противника на себя на самой дальней дистанции. Боезапас не жалеть, использовать до предела все системы огня. Они на это не могут не ответить. В прямой контакт на встречных курсах ни в коем случае не вступать. Изобразите обычный патруль. Как только станет жарко, немедленно разворачивайтесь и уходите. Если удастся, постарайтесь вытащить на себя всех, кто там есть. Связь с эскадрой только тогда, когда развернетесь и начнете отход. Изобразите панику и крик открытым текстом на все пространство, по всем диапазонам. Особо не торопитесь, нам понадобится еще шесть часов на подготовку. А-Сек, тебя особо предупреждаю. Приказ О-Бока — закон и его немедленное выполнение. Мне не нужны мертвые герои.

— Они обязательно будут, но у противника, — не остался в долгу «безголовый».

— Хорошо, если так. Да поможет вам Гор. Выполняйте, — напутствовал он разведчиков.

— Слушаюсь, адмирал, — ответил капитан «Гневного».

Корабли разведчиков увеличили скорость и пошли к Яде.

И-Рид разделил эскадру. Восемь кораблей должны были подойти к планете сверху, со стороны северного полушария. В этом месте располагалась постоянная зона возмущения, созданная излучением звезды, которую корабли всегда обходили стороной. Электронику начало лихорадить, несмотря на все экранирующие системы. Адмирал надеялся, что здесь группа не будет сразу обнаружена. Если врут свои приборы, то это же самое должно происходить и с электроникой противника.

Разведчики шли в плоскости эклиптики, направляясь в экваториальную зону, и сразу были замечены двумя кораблями инопланетян.

Хищные треугольные корпуса с высокими надстройками, осуществляющие патрулирование на орбите, быстро развернулись и пошли навстречу крейсерам разведки.

Враг был очень самонадеян. Два борта против трех. У разведчиков было явное преимущество. По команде они открыли огонь из всех бортовых установок. В темноте космоса, подсвеченного отраженным светом планеты, замелькали лазерные блики. Корабли вели огонь на предельной дистанции. Враг начал отвечать.

— Выпустить истребители, — приказал О-Бок.

Шестьдесят хищных машин, по двадцать с каждого борта, рванулись в атаку, чтобы своими ракетами с близкого расстояния достать борта вражеских кораблей.

Противник выпустил свою стаю. Странные диски диаметром не более трех метров, вращаясь вокруг своей оси, быстро сократили расстояние до истребительной группы.

Командир пилотажников не стал рисковать, отдав приказ на ракетную атаку. Часть металлической своры, из охраны вражеских кораблей, отвлеклась на ракетный удар, перехватывая узкие смертоносные силуэты бронебойных «подарков». Полтора десятка, не обращая внимания на ракеты, идущие к кораблям, сошлись с истребителями в лобовой атаке. Уклонившись от встречного залпа малых ракет и потеряв всего два аппарата, диски ворвались в строй истребительной группы и взорвались потоками пушечного огня во всех направлениях. Машины врага стреляли одновременно в разные стороны, поражая выбранные цели. Маневренность аппаратов была просто феноменальной. Они исполняли в пространстве «бочки», глубокие виражи, мертвые петли, становились на ребро и продолжали стрелять с поразительной точностью. От полного уничтожения истребительную группу спасли ракеты, промахнувшиеся по противнику на встречных курсах. Вернувшиеся к месту боя, узкие, стремительные стрелы, хаотично заходили со всех направлений, то и дело находя свои жертвы.

Оба корабля противника увеличили ход, быстро сближаясь.

— Информация об эффективности стрельбы по вражеским бортам, — потребовал О-Бок.

— Ракетных и торпедных попаданий нет. Есть три попадания в первую цель и два во вторую. Лазерную атаку они выдержали без видимых последствий, — доложил оператор поста наблюдения.

— «Гневный», ваш ущерб?

— Три лазерных попадания. Корпус в норме. Электроника в режиме восьмидесяти процентов. Одно артиллерийское попадание. Загерметизирован третий сектор второй палубы. Бой продолжаю.

— «Бесстрашный?»

— Одно лазерное попадание в носовую часть. Эффективность электроники сто процентов. Три артиллерийских попадания. Пожар на третьей палубе потушен. Разгерметизация четырех секторов. Одна пушка выведена из строя. Бой продолжаю.

О повреждениях своего корабля О-Бок был прекрасно осведомлен. Два лазерных попадания по правому борту и три артиллерийских не создавали необходимости выхода корабля из боя.

— Выходим из боя, — последовал приказ О-Бока.

— Зачем, командир? Мы сейчас раскатаем их в звездную пыль, — возразил А-Сек.

— Выполнять приказ, — последовал ответ. — Те шестеро, что отходят от Яды, будут смотреть, как ты резвишься?

Надо было действительно уходить. К противнику шло подкрепление. Истребительное прикрытие было почти полностью уничтожено. Боевые диски врага то и дело прорывались в непосредственную близость к бортам, но системы залпового огня пока справлялись с этой угрозой.

Первым начал выполнять поворот «Гневный».

— Трещина в левом борту, — тут же донесся встревоженный голос А-Коса из динамика. — Множественные разрывы трубопроводов и кабелей.

Критическое положение корабля было видно и невооруженным глазом. Корпус крейсера начал изгибаться. В месте разгерметизации в пространство тянулся шлейф мгновенно замерзающего в вакууме кислорода, вытекающего из пробитой броневой обшивки.

Диски инопланетян довершили начатое дело. Воспользовавшись тем, что батареи залпового огня по поврежденному борту замолчали, они довершили разрушительную работу, нанеся удар в кормовую часть, и вывели из строя два из четырех двигателей.

— Отходите, я вас прикрою, — проговорил А-Кос, прекрасно понимая, что жизнь его корабля и экипажа исчисляется несколькими минутами.

Пушки «Гневного» продолжали стрелять. Экипаж вместе со своим командиром выполняли свой долг до конца. Диски врага продолжали безжалостно рвать свою агонизирующую добычу. Корабль разваливался на глазах.

— Ожу им в задницу, — донесся голос А-Сека. — Носовые плиты не держат снаряды их пушек. Меня прострелили почти насквозь.

«Бесстрашный» начал входить в разворот, окутываясь облаками замерзающего воздуха.

— Броня при нагрузке мнется, как бумага, — спустя минуту добавил он.

«Зеда» О-Бока, уже понявшего смертельную опасность резких нагрузок на корпус, разворачивалась медленно, будто демонстрируя противнику обводы своего корпуса.

— А-Сек, уходи, вы позже разберетесь с этими тварями, — передал О-Бок, уже слыша, как рвутся броневые плиты в местах попаданий лучей вражеских лазеров.

Враг не торопился добивать агонизирующие корабли, ожидая подхода своих основных сил.

— Выключить всю вспомогательную аппаратуру, прекратить стрельбу. Двигателям стоп, — приказал О-Бок. — Они думают, что нас взяли, но это не так. Я принял решение идти на таран, — объявил он по трансляции. — Не знаю, кто они и чего хотят, но согнуть капитана имперского флота им не удастся. Все желающие могут покинуть корабль.

В рубке установилась мертвая тишина, но никто не сдвинулся с места.

Капитан выждал две минуты, а потом бросил взгляд на пост внутренней безопасности и живучести своего корабля.

Отрицательный кивок головы дежурного сообщил, что ни одна спасательная капсула не активирована.

— Спасибо, — проговорил капитан. — Вы все остались верны присяге защищать свой дом. А теперь слушай мой приказ. Всем боевым частям, кроме арсенала, боевой части двигательной установки и старшего пилота, занять места в спасательных капсулах. Я прошу выполнить мой приказ, — видя, что никто не тронулся с места, проговорил он. — Не больше чем через час враг будет разбит, и вас подберут наши корабли. Ваше бегство покажет противнику, что эта единица имперского флота безопасна. Но пока она остается единицей, ей положено выполнить свою задачу, сомкнуть челюсти на горле врага. Помните о нас и отомстите. Вы еще пригодитесь флоту.

Офицеры дежурных постов в рубке стали подниматься, отдавать честь О-Боку и покидать свои боевые места.

Капитан выжидал приближения кораблей противника, наблюдая за его движением по экрану локаторов.

— Они сбивают наши шлюпки, — сообщил пилот.

Действительно, боевые диски врага, как в тире, уничтожали спасательные капсулы.

О-Бок стиснул зубы и продолжал выжидать удобного случая. И он представился. Когда до корабля противника оставалось всего десять стомов, по космическим меркам расстояние пистолетного выстрела, он отдал приказ:

— Двигателям самый полный. Цель — вражеский корабль.

Крейсер стал набирать ход.

Захватчики заметили движение. Корабль стал содрогаться от попаданий их пушек, но момент возможности уклониться от прыжка камикадзе был упущен. Не дойдя двух стомов до противника, О-Бок нажал кнопку подрыва арсенала.

В пространстве вспыхнул огненный шар, поглотив в себе вражеский корабль. Еще через пару секунд беззвучно вспух еще один взрыв, разбросав и частично поглотив бросившиеся на перехват диски. Оба корабля перестали существовать.

Тем временем «Бесстрашный» все дальше и дальше уходил от места схватки, приближаясь к своим основным силам. Антенны корабля выплескивали в эфир призывы о помощи, свидетельствующие о панике на корабле и его неспособности к сопротивлению.

Победители с азартом бросились в погоню, подогреваемые желанием мести за своего погибшего товарища. Три корабля врага немного отстали, четыре догоняли А-Сека. Враг имел преимущество в скорости. Погоня за «Бесстрашным» не должна была затянуться.

И-Рид все рассчитал точно. Его группа вышла из аномалии и стала уверенно сокращать расстояние до противника, увлеченного погоней.

— Огонь всеми средствами. Истребители на вылет, — скомандовал он, когда до целей осталось не больше половины максимального расстояния, дальности стрельбы пушек, его кораблей.

Дружный залп шести бортов настиг корпуса кораблей захватчиков. Двигательные установки двух из них были поражены точными попаданиями. Ракеты и торпеды, довершая дело, рвали корпуса вражеских звездолетов.

Несмотря на неожиданность нападения и полученные повреждения, противник успел выбросить в пространство свои истребители. Не менее сотни дисков с невероятной скоростью сократили расстояние до кораблей ударной группы. Не обращая внимания на истребительный заслон, стену огня, создаваемую залповыми установками, неся потери, они прорывались к кораблям эскадры. Через две минуты боя от их таранной атаки и внутреннего взрыва погиб «Торсен». Та же участь постигла «Бегущий», когда его борта были пробиты в трех местах металлическими самоубийцами. «Сопан» после тарана в корму застопорил ход, но продолжал стрелять, поддерживая товарищей.

С тремя противниками было покончено. Один развалился от артиллерийских и торпедных ударов. Два других не подавали признаков жизни. Их корпуса зияли огромными пробоинами. Массовые атаки дисков прекратились. Единицы еще пытались прорваться к кораблям, но исчезали в пламени взрывов, попадая под огонь установок защиты, ракеты и пушки оставшихся истребителей.

— Капитан, два их корабля возвращаются, — сообщил И-Риду пост наблюдения. — Впереди движется не меньше семидесяти целей.

— Проклятые диски. Приготовиться к отражению атаки. Минут через пять к нам должно подойти подкрепление.

Действительно. Крейсер А-Сека тянул за собой преследователей в зону пространства, где врага поджидало семь кораблей эскадры.

И-Рид прекрасно осознавал: атака удалась только потому, что ими была использована внезапность. Против двух свежих, готовых к бою противников на дальней дистанции три его корабля не смогут долго продержаться, если не подоспеет помощь.

— Собрались, парни, — передал он в эфир. — Возможно, это наш последний бой. Если придется погибнуть, то умрем как истинные имперцы, не посрамив флота.

Три корабля группы, набирая ход, пошли навстречу звездникам врага.

Первыми удар нанесли пришельцы. На недосягаемости пушечного огня засверкали лучи их лазерных установок. Теперь И-Рид уже знал, как опасны эти попадания. Луч не прожигал и не рвал металл корпуса. Его энергия нарушала молекулярные решетки брони, которая становилась в местах попаданий мягкой и податливой. Даже небольшое напряжение на корпусе в момент маневра вызывало разрывы и разгерметизацию части корабля. Для корабельных снарядов пришельцев и пушек дисков пораженные места ослабленной защиты представляли прекрасную возможность нанести смертельный удар.

— При лазерных попаданиях никаких маневров, — передал он на корабли. — Идем до конца проложенным курсом.

— Понято, капитан, — отозвался «Инет».

— Будет выполнено, — подтвердил прием капитан «Гроха».

Впереди вновь разгоралась схватка между оставшимися истребителями и дисками противника, но все осознавали, что это ненадолго. Чтобы как-то отвлечь часть дисков от схватки, имперцы выпустили по врагу свои последние ракеты и торпеды.

Еще через несколько минут корабли группы вышли на дистанцию своего пушечного огня. По двум целям ударило одновременно восемнадцать стволов, а сами корабли ощетинились стеной залповой защиты, отбиваясь от наседавших вражеских истребителей.

— Адмирал, к ним подходит подкрепление, — сообщил капитан «Инета».

— Вижу, — отозвался И-Рид.

Противник поступил очень грамотно. Два его корабля, ушедшие в погоню, вернулись. Четыре борта вмиг сотрут в порошок ослабленную группу, а уже потом разберутся с беглецом и семью кораблями, оставленными в тылу.

— Медленно отходим через астероидное кольцо, — скомандовал И-Рид.

Подрабатывая маневровыми двигателями и изменив направление тяги ходовых, три потрепанных корабля начали смещаться влево, двигаясь к минной ловушке.

Диски все-таки достали «Инет», и корабль взорвался уже на подходе к каменным громадам. Корабли И-Рида и Г-Ира скрылись в лабиринтах каменных исполинов, прекрасно зная безопасные коридоры. Такое положение хотя бы ненадолго спасало их от смертельных лазерных ударов противника, но создавало дополнительные трудности в обороне от дисков. Мертвых, не просматриваемых даже приборами зон было больше чем достаточно, но наступающие были вынуждены снизить скорость.

Звездолеты врага поднялись над кольцом, выискивая две загнанные цели своими радарами и лазерными установками.

Теперь пора было действовать, но для этого нужен был отвлекающий фактор, и он появился в виде пяти кораблей, оставшихся от засадной группы. Противник был вынужден сменить цели. Сверху завязался бой.

— Уходим как можно быстрее, — передал И-Рид Г-Иру.

Оба крейсера, нырнув под кольцо, выжали из двигателей все, на что они были способны.

До безопасной зоны оставалось еще три минуты хода, но И-Рид утопил кнопку активации минной поставки. Он четко представлял последствия столкновения пяти кораблей своей группы с четырьмя инопланетниками.

Космос озарила ярчайшая вспышка. Приборы на постах управления зашкалило. Корабли получили чувствительный толчок в корму, от чего заскрипели все составляющие корпуса.

В разверзшемся сверху аду не было спасения даже одной молекуле на кубический стом пространства.

— Не зря ты приказал сменить коды минных закладок, адмирал, — когда восстановилась связь, а ударная волна прекратила трепать корабли, проговорил Г-Ир.

— Да, неплохо получилось, — согласился И-Рид. — Наших тряхнуло гораздо основательней, им нужна помощь.

Крейсера сменили курс и двинулись к месту недавней схватки. Работы было много. Необходимо было собрать оставшиеся от эскадры корабли. Отыскать спасательные шлюпки. Начать ремонт полученных повреждений. Самое главное — осмотреть поврежденные корабли врага. Было совсем неплохо овладеть тайной их лазерных установок и принципами работы двигателей.

Главная задача была выполнена. Яда была деблокирована, а противник уничтожен.

* * *

Два огромных флота, более двух тысяч кораблей с каждой стороны, вторые сутки висели в пространстве, в двух миллионах километров друг от друга.

То, что в предстоящем сражении не будет абсолютного победителя, понимали адмиралы обеих сторон. Закаленные в многочисленных боях, привыкшие к потерям, убеленные сединой хомо сапиенсы вскоре должны были начать уничтожение себе подобных. Именно им предстояло бросить в огонь сотни тысяч человек, составляющих экипажи кораблей подчиненных флотов. Им отдавать приказы об орбитальных бомбардировках планет поверженного противника, обрекая на смерть миллионы. Одни должны были это сделать потому, что, начав войну, не могли, да и не хотели ее остановить, другие готовы были умереть, но не смириться с необходимостью рабской покорности, горели желанием отомстить за уже погибших соплеменников. Обе стороны способны были разрушить все, что создавалось веками двумя родственными цивилизациями.

Удар был нанесен оттуда, откуда флот гаюнов его совсем не ждал. Неожиданно ожили экраны голографов всех кораблей, и на них появилась фигура в форме капитана имперского флота. Оператор, ведущий запись, изменил ракурс, полностью заполнив экран суровым, сосредоточенным лицом Сан-Кома.

— В тяжелое для империи время я приветствую своих боевых братьев, — начал престолонаследник. — Знаю, что сейчас вы готовы отдать свои жизни во славу империи и Единственного, стоя лицом к лицу с нашим врагом. С прискорбием сообщаю, что тот, кого мы все возносили, кому поклонялись и почитали, как бога, предал империю. Сейчас в ваших домах хозяйничают инопланетные варвары, с которыми император заключил союз. Ваши дети, жены, родители подвергаются унижениям, пыткам, а возможно, уже мертвы. Многие из вас меня хорошо знают. Соврал ли я когда-нибудь? Жаждал ли власти и почета? Хотел ли привилегий? Жизнь и обстоятельства заставили меня, как прямого наследника, покуситься на власть. Во имя империи и ее граждан встать на их защиту против отступника. Остановитесь, братья, и оглянитесь назад. Что для вас важнее: верность императору или империи? Верность присяге человеку, который вас предал, или верность родительскому долгу? На эти вопросы можете ответить только вы сами. Каждый из вас должен самостоятельно для себя принять судьбоносное решение. Смотрите и делайте выводы. Те, кто захочет ко мне присоединиться, возвращайтесь в империю. Я найду вас, и мы вместе покончим с коварным врагом. Будьте готовы к схватке. Враг может появиться в любую минуту на вашем пути. Если вы сейчас обратите все свои силы против флота солнечников, кто потом защитит ваш дом? Враг не остановится. Солнечников ждет та же участь. Полный разгром и ошейник раба. Наш император — скрытый томасол. Эта правда поразила и меня в самое сердце. Если бы это было не так, кто позволил бы твориться бесчинствам, которые вы сейчас увидите? Смотрите. Делайте выводы. Возвращайтесь и защитите свой дом.

Экран мигнул, и весь флот увидел оргию на площади у пещерного города. Увидели экипажи и чужой корабль, висевший над искусственной воронкой, окруженной горами.

Призыв Сан-Кома и передача записи были очень короткими. Ю-Сим, организовавший ее, прекрасно понимал, что командование флота способно определить источник передачи и в любой момент прервать обращение.

Так оно и случилось. Капитаны кораблей получили приказ объявить передачу провокацией солнечников, разлагающей дисциплину не менее эффективно, чем проигранное сражение. Специалисты определили источники передачи. Этот факт тоже стал достоянием матросов и младшего офицерского состава. На нескольких кораблях были убиты томасолы, и теперь они, чтобы не провоцировать экипажи, находились под охраной в своих каютах.

Выступление адмирала А-Яра несколько успокоило эскадру. Угроза расстрелов провокаторов и саботажников тоже сделала свое дело. Сан-Ком был объявлен первым врагом империи. Чтобы отвлечь экипажи от нанесенного психологического удара, корабли начали перестроение и спустя сутки двинулись вперед. До встречи с флотом Солнечного Союза оставалось несколько часов, когда на связь вышел командующий сухопутными войсками У-Сум.

В своем сообщении генерал был предельно краток. Продемонстрировав запись уничтожения вражеской эскадры в котловине, он в категорической форме потребовал от флота выделить силы для прикрытия планет империи. Адмирала А-Яра поразил тот факт, что на сообщение, отправленное генералом на Гаю, не было получено никакого ответа, что свидетельствовало о серьезности положения.

А-Яр прекрасно понимал, что разворачивать сейчас флот и уходить в глубь своей территории — это гарантированно получить удар в спину. Начинать переговоры с противником, не имея полномочий, равносильно предательству. Еще сутки назад он получил приказ начать наступление и, подчиняясь, начал его черепашьими темпами. Сомнения, сомнения и еще раз сомнения глодали адмиральскую душу. Сообщение У-Сума только добавило уверенности в подспудно назревающем решении. «Начинать генеральное сражение было нельзя».

Адмирал мерил нервными шагами свою каюту, пытаясь принять окончательное, но главное, правильное решение. Как командующий флотом, он должен был выполнить приказ и наступать, как имперец, в первую очередь защитить свой дом. Существовал, правда, третий вариант. Передать командование своему заместителю, а самому закрыть дверь в этот мир, но его он быстро отбросил. А-Яр никогда не был трусом, а такое решение по-другому нельзя было назвать. Из раздумий его вывел сигнал вызова из рубки.

— Что там у вас?

— Новое сообщение от генерала У-Сума, — ответил связист.

— Переключите на мою каюту.

— Теперь ты несешь ответственность за жизнь каждого имперца, — коротко поздоровавшись, проговорил генерал.

Дальше видеозапись показала уничтожение городов на Яде и вражеские корабли, высаживающие десант на развалинах.

— Их лазерные установки разрушают структуру брони, — прозвучал комментарий с экрана.

Адмирала было трудно удивить, а тем более напугать видом гибнувших в лобовом столкновении бронированных частей, но запись демонстрировала не столкновение. Это было избиение сильным более слабого. Броня шестидесятитонных «драконов», способных проломить любой строй врага, выдержать удар гиперзвукового снаряда, раскалывалась, как орех, от попаданий гусеничных уродцев и кружащих над полем боя дисков. Отсутствие прикрывающей атаку авиации могло означать только одно. Она была полностью уничтожена истребителями противника.

В бессильном бешенстве адмирал грохнул кулаком по столу. Сан-Ком был прав. Император нашел союзников, чтобы сохранить и обезопасить свой трон. Но эта цена не могла устроить ни одного честного имперца.

К счастью, А-Яр не был фанатиком. Мальчик из богатейшей и уважаемой во всей империи семьи еще в детстве демонстрировал задатки лидера и хорошие аналитические способности. Сейчас для него было очевидным. Единственный сделал ставку на сильного союзника, являющегося фактически врагом расы и потенциальным захватчиком.

Сильный союзник поставил бы свои корабли в единый строй флота для быстрого разгрома врагов империи. Этого сделано не было. Союзник не стал бы разрушать города на Яде только ради того, чтобы уничтожить Сан-Кома. Он должен был сообщить о накоплении своих сил генералу У-Суму, который в свою очередь обеспечил бы секретность и охрану таких мест. Только враг мог ожидать, наблюдая со стороны за схваткой двух флотов. Позже, легко подавив остатки былой силы схватившихся насмерть врагов и сохранив свою, безбоязненно, нагло начать грабеж, без каких-либо условий и ограничений. Теперь А-Яр знал, что делать.

— Дайте канал закрытой связи с командующим флота солнечников, — отдал он приказ связисту. — Капитан, — нажав очередную кнопку на блоке внутренней связи, позвал он.

— Слушаю, господин адмирал.

— Подготовьте два крейсера для нашего сопровождения.

— Позвольте спросить, куда мы направляемся?

— На нейтральную территорию. Есть необходимость переговоров с солнечниками.

— Но позвольте, мазан адмирал. Империя никогда и ни с кем не вела переговоров во время войны.

— Все когда-нибудь приходится делать впервые, капитан. Я буду на мостике через десять минут.

— Адмирал, связь с командующим солнечников установлена, — доложил пост связи.

— Давайте.

Экран голографа вспыхнул, и на нем появился мужчина, одетый в адмиральский мундир.

— Командующий флотом Солнечного Союза, адмирал Мосин, — представился он.

— Командующий имперским флотом, адмирал А-Яр, — в свою очередь ответил гаюн.

— Я вас слушаю, — с холодным спокойствием произнес солнечник.

— Я бы хотел переговорить лично с, вами на нейтральной территории, адмирал. Мой флагман с двумя крейсерами сопровождения будет в седьмом квадрате через час, если вы согласитесь меня выслушать.

— Если вопрос касается сегодняшнего положения дел, то я не вижу в необходимости встречи никакого смысла.

— Это моя личная инициатива, адмирал, и наш разговор будет в основном касаться дня завтрашнего.

— Хорошо, я буду там, где вы просите, с аналогичным сопровождением.

— Спасибо, адмирал, — ответил А-Яр.

Солнечник отключился.

В оговоренное время шесть кораблей замерли друг против друга в седьмом квадрате. Имперец, как инициатор встречи, демонстрируя свое доверие, предложил встретиться на борту флагмана солнечников и тут же получил такое разрешение.

— Прошу присаживаться, господа, — поднявшись из кресла, произнес Мосин, когда А-Яр и два сопровождающих его офицера были препровождены в адмиральскую каюту.

Дождавшись, пока гости расселись, солнечник тоже сел и представил трех присутствовавших в каюте офицеров — начальника штаба флота, капитана флагмана и начальника контрразведки флота.

— Я не буду отнимать у вас много времени, господа, — сделав уважительный кивок каждому из присутствующих солнечников, начал А-Яр. — Хочу еще раз подчеркнуть, что представляю здесь только свое мнение.

— Мы это знаем, мазан А-Яр, — ответил адмирал.

— Хочу сообщить, что я вынужден в ближайшие несколько часов отдать приказ о возвращении половины моего флота в пространство империи.

Солнечники молчали, ожидая продолжения такого неожиданного заявления.

— Вы знаете, кто такой Сан-Ком?

Адмирал солнечников перевел свой взгляд сначала на начальника своего штаба, а потом на контрразведчика.

— Вы говорите о племяннике вашего императора, в самом начале войны попавшего к нам в плен? — спросил последний.

— Именно о нем. А генерал У-Сум вам хорошо знаком?

— Да, мы слышали о заместителе командующего сухопутными войсками империи, — ответил адмирал.

— Я упомянул этих лиц потому, что именно их информация лежит в основе принятия мною решения, озвученного в начале нашей беседы.

— И что же мог вам сообщить племянник императора, находясь у нас, чтобы вы приняли такое решение? — спросил Мосин.

— Сан-Ком уже несколько месяцев в империи, это давно уже не тайна, — ответил А-Яр. — Хочу, чтобы вы просмотрели одну запись. Я слышал, у вас есть поговорка «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». — И имперец вынул из кармана и положил на стол кристалл записи. — Информация записана привычным для вас кодом.

Мосин кивнул. Контрразведчик поднялся из кресла, взял кристалл и, подойдя к оперативному блоку связи, вставил его в приемное окно. Голографический экран развернулся, и следующие пятнадцать минут прошли в полном молчании.

Когда запись закончилась, все взоры присутствующих вновь обратились на А-Яра.

— Теперь вы понимаете причину принятия мною такого решения, — утвердительно проговорил он.

— Зачем вы показали это нам? — спросил Мосин.

— Затем, чтобы вы поняли, что это не только наши враги, но и ваши.

— Вы нас предупреждаете?

— Именно это я и хотел сделать.

— Так забирайте весь свой флот и идите — спасайте империю.

— Я не могу просто уйти, оставив вас в своем тылу.

— Тогда на что вы рассчитываете? На то, что в обмен на ваше откровение мы не ударим вам в спину? Или на то, что половина вашего флота сможет сдержать натиск наших кораблей? — спросил адмирал.

— Нет. Я рассчитываю на ваш ум и на них, — А-Яр направил свой палец в то место, где развертывался экран голографа. — До сегодняшнего дня никто не знает, каким образом и откуда появились эти убийцы в пределах империи. У меня, правда, на этот счет есть одно предположение.

— И можно узнать, какое?

— Сейчас пространство империи осталось фактически без контроля. Весь флот здесь. Полная бесконтрольная свобода, но вы, как профессионалы, знаете, что это только кажущаяся безопасность. Я не представляю, каким образом двадцать шесть инопланетных кораблей могли не только незаметно проникнуть в наше пространство, но еще и найти посадочную базу. Объяснение может быть только одно — нуль-пространственная транспортировка.

— Вы овладели ее секретом?

— Не в той степени, в которой хотелось. Это же ваши диверсанты лишили нас топлива, поступающего с Сохара. Там и стояли пространственные приемники. Вы об этом прекрасно знаете. Я гордился нашими учеными, но позже выяснилось, что эта заслуга принадлежит томасолам. Теперь я знаю, что это не их открытие. Им просто его подсунули, и обман удался. Мы своими руками открыли двери врагу в свой дом. Сейчас я предупреждаю вас и задаю себе вопрос. Где гарантия, что где-то на вашей окраине в неприступной местности любой из планет, в вашем пространстве, нет точки нуль-перехода? Возможно, уже сейчас или завтра могут запылать и ваши города. Не думайте, что такие мысли приносят мне радость, я просто размышляю, как офицер флота. Что бы я сделал после того, как два наших флота уничтожили друг друга?

На минуту в каюте установилась очень неприятная, пропитанная угрозой тишина.

— Я сказал все, что хотел, господа. Половина флота уйдет. Молю всех богов, чтобы его хватило уничтожить этих убийц. Думаю, если вы узнаете, что в империи скоро будет новый император, я не раскрою большую государственную тайну. Возможно, обстоятельства заставят, и нам с вами еще придется подниматься в атаку из одного окопа. Спасибо, что меня выслушали.

А-Яр поднялся. За ним встали и остальные присутствующие в каюте.

— Спасибо за информацию, адмирал, — проговорил Мосин. — Не каждый на вашем месте принял бы то решение, которое приняли вы. Я передам все, что здесь прозвучало, союзному правительству.

— Благодарю. На большее я и не рассчитывал, — ответил адмирал.

— С вами можно будет связаться?

— Пока часть флота остается здесь, с этим не будет никаких трудностей. Здесь мой личный код и позывной, — А-Яр достал из кармана кристалл записи и передал его Мосину. — Для связи через корабли империи вы можете просто сказать: «Информация для Упрямца» — и ваше послание дойдет до меня, где бы я ни был. Мои офицеры давно присвоили мне это прозвище, — несколько смутившись, пояснил он.

Солнечники проводили адмирала с его офицерами до шаттла.

— Что творится в этом мире, — проговорил начальник штаба, когда выпускные ворота посадочного отсека начали открываться. — Гордый гаюн, непримиримый противник, попросил помощи у своего врага.

— Он просил ее не для себя, — ответил Мосин.

Упрямые создания, не понимающие своего назначения в этом мире, позволили себе поднять руку на избранных самой вселенной. Восемь представителей великих семей уже никогда не займут свои места в зале совета. Двадцать шесть подло уничтожены, не успев приступить к определенной им миссии. Низкие рабы, позволившие себе нарушить планы великих. Ни гордости, ни чести. Они отказались умереть, убивая себе подобных, чтобы доказать свое право на жизнь. Они будут наказаны. Никакой пощады. Только смертью они искупят свою глупость и непослушание судьбе.

Глава 7

Гая

Их загнали в огромный грузовой трюм транспортника, предназначенный для перевозки рабов. Высокое помещение было разделено на два уровня палубой. Вверху и внизу плотными рядами стояли четырехъярусные узкие лежанки. Никакой постели рабам не полагалось. Место для отправления естественных надобностей располагалось вдоль свободной стены, представляя собой узкий лоток, по которому непрерывным потоком текла вода. В трюме стоял густой запах дезинфекции.

Заняв места напротив друг друга на нижнем ярусе и немного оглядевшись, Самум категорически заявил:

— Эта гостиница мне не нравится.

— Мы за нее не платили. Так что расслабься и отдыхай.

— Да, но если бы мне предложили выбор…

— Ты бы занял место в капитанской каюте.

— В самую точку, командир.

— Мы подумаем над этим.

— Думай быстрее, потому что, как мне кажется, еда здесь тоже придется нам не по вкусу.

— Не брюзжи, как Колдун. Надо было думать, когда выбирал профессию.

— Похоже, нас пытаются убедить, что поместили в отличные условия для полноценного отдыха.

— Полностью с тобой согласен. Установки пси-подавления работают в штатном режиме. Это понятно с первого взгляда по поведению наших сокамерников.

— Бунт на корабле, капитан. Прекрасная тема для обсуждения. Ее реализация положит конец моему недовольству и поднимет настроение, не говоря об уважении к тебе.

— Значит, в настоящий момент это самое уважение находится на самом низком уровне.

— Я бы назвал это степенью высокого старта.

— Если так, готовь своего мыслебока к походу в рубку. Не все же ему, горемычному, пользоваться слегка подсохшим мозговым веществом хозяина. Пусть получит информацию от тех, кто занимается активной мозговой деятельностью.

— Совсем не ожидал получить такую низкую оценку моим талантам. Мне жаль тебя. С кем ты связался?

— Это не мой выбор. Мне предложили то, что было. Если твой мыслитель сообщит, что мы идем не на Гаю, то ты останешься здесь, а я сойду по дороге.

Шуточная пикировка друзей свидетельствовала о том, что они находятся в хорошем боевом настроении.

Шип-топ заворчал, получив приказ отправляться в рубку к гаюнам. По странной причине он терпеть не мог волновой режим их мозговой деятельности. Только обещание получения новой информации или угроза передать его сурусам, шаманам одной из планет, могла заставить его покинуть тело Самума, где он комфортно устроился пару лет назад.

«Ничего, ничего, — напутствовал его психолог, — все бока уже отлежал, можно немного и поработать».

«У меня нет тела, а следовательно, нет боков», — бесстрастно пояснила сущность.

«Шаман приделает, а если не он, то сурусы», — прозвучал бесшумный ответ.

«От вас всего можно ожидать», — заявил на это информационный вампиреныш, просачиваясь в пространство.

Через полчаса, так же недовольно ворча, он передал диверсантам всю необходимую информацию, между делом добавив, что штурман корабля развелся со своей мегерой женой, проживающей…

На этом месте информационный поток был прерван хозяином.

«Сколько раз я тебя просил не засорять мой мозг ненужными деталями», — мысленно рявкнул на своего агента-невидимку Самум.

«А может, она знает больше, чем ее бывший дурак-супруг», — огрызнулась сущность.

Все было понятно. Шип-топ, как всегда, вернулся с прогулки по чужим мозгам в плохом настроении.

Итак. Диверсанты теперь точно знали, что летят на Гаю. Охрану несет неполная рота штурмовиков. Передача транспортника имперским гвардейцам произойдет через двое суток в закрытом для движения секторе. До столицы империи останется трое суток полета. Начальник охраны готов открыть грузовой трюм с перевозимым грузом по телепатическому каналу.

— Будем захватывать корабль? — спросил Самум.

— Все зависит от информации, которую получим от гвардейцев, — проговорил Шаман.

«Опять работать?» — буркнул Шип-топ.

«Не похудеешь», — огрызнулся психолог.

— У нас есть двое суток, — задумчиво проговорил Шаман. — За это время на всякий случай подберем экипаж для этого корыта, создадим штурмовую группу, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

— У тебя есть план?

— У нас нет времени на долгую возню и подготовку к побегу из рабочей шахты, где нас собираются сгноить. Группа будет прорывать охрану космодрома или сдерживать преследующих нас гвардейцев. Ты же не рассчитываешь на посадку у дворца, где нас торжественно встретит сам император.

— Было бы очень неплохо. Я надеялся, что хоть на этот раз стрельба и бег по пересеченной местности нам не грозят.

— Размяться придется. Все, что у нас сейчас есть, так это роба, — Шаман потряс на груди одежду. — Нам нужно будет серьезное прикрытие. Мы оба знаем какое, но его еще нужно найти. Не забывай о томасолах.

— И не только о них. Придется познакомиться и с их гостями.

— Место для встречи лучше не придумаешь, если император, как мы считаем, в доле, — согласился нетрац.

— Без Единственного тут не обошлось. База гостей именно здесь. Зато не придется бегать за ними по всей галактике.

— Захват транспорта будем осуществлять перед самой посадкой на космодром. Посадить его надо где-нибудь в труднопроходимой местности. Объясним диспетчеру уход с маршрута неполадками в маневровых двигателях. Нас, конечно, будут сопровождать топтеры, но зато появится место для маневра. Гвардейцев явно не хватит, чтобы оцепить всю территорию, по которой разбегутся заключенные. Просочимся через редкую сеть облавы и начнем действовать.

— Согласен.

Двое суток прошли для нетрацев в активном рабочем режиме. Пленные были абсолютно безразличны к окружающей обстановке и своей дальнейшей судьбе. Работать приходилось осторожно, учитывая наличие в трюме камер наблюдения. Каждому из диверсантов пришлось провести не меньше сотни гипнотических сеансов. Когда находился нужный по уровню подготовки человек, в его мозг закладывалась программа действий, срабатывающая при выключении установки пси-подавления.

Замена охраны на имперских гвардейцев произошла практически незаметно. Транспортник, выйдя из прыжка, просто сбросил ход. По звукам открытия и закрытия шлюзовых ворот, доносившихся в трюм, диверсанты определили, что на корабле произошла смена власти.

Еще через сутки ворчащий Шип-топ вновь был отправлен на разведку и проведение «вербовки» одного из гвардейцев охраны. «Добровольный» помощник должен был в нужный момент открыть двери грузового трюма, где содержались пленники.

Последние несколько часов перед началом операции нетрацы посвятили отдыху и восстановлению энергетического потенциала своих организмов.

Дверь трюма распахнулась в установленное время, пропустив диверсантов в коридор транспортника. Зомбированный гвардеец стоял у стены, не реагируя на появление пленников. У его ног на палубе лежал оглушенный охранник. Забросив находившегося без сознания гаюна в трюм и вооружившись его парализатором, нетрацы двинулись по коридору к вентиляционному люку. До блока генератора пси-установки им нужно было подняться на две палубы, что можно было сделать абсолютно незаметно только по трубам воздуховодов.

Дежурный офицер блока расслабленно ткнулся головой в поверхность пульта управления режимом работы установки после выстрела из парализатора. Самум несколькими ударами выбил решетку трубы, доставившей их к цели, и оба нетраца спрыгнули на пол генераторной.

Шаман тут же занял позицию у входной двери, сжимая в руках оружие, а психолог склонился над переключателями и верньерами управления частотами генератора.

— Пара минут, и можем спокойно двигаться в рубку, — сообщил Самум о результатах своего труда, подойдя сзади.

— Когда уйдем, нужно будет заблокировать дверь, — проговорил Шаман.

— Сейчас сделаем, — ответил психолог.

Быстро осмотрев замок, он пошарил в карманах потерявшего сознание гаюна и продемонстрировал командиру пластину кодового ключа.

— Проверь, все ли в порядке, и пойдем на мостик, — проговорил нетрац. — Пора брать управление в свои руки.

Режим работы генератора, после того как с ним поработал специалист, не изменился. Установка исправно трудилась в волновом режиме, подавляющем активную мозговую деятельность своих бывших хозяев.

— Все в лучшем виде, — доложил Самум.

Покинув генераторную, нетрацы двинулись пустыми коридорами на мостик, отмечая по дороге то здесь, то там безвольно лежащие тела гвардейцев и членов команды транспортника.

— Полный порядок, командир, — сообщил психолог, первым вошедший в рубку управления.

Действительно, с точки зрения диверсантов, здесь был полный порядок. Дежурная смена мостика находилась в полной прострации на своих рабочих местах. Корабль шел в автоматическом режиме.

— Займись пилотом и штурманом, — приказал Шаман, — за мной капитан, начальник конвоя и связист.

Работать с гаюнами, находящимися в режиме пси-подавления, для профессионалов было детской забавой. Через двадцать минут пилот, штурман, капитан и начальник конвоя, как марионетки, выполняли любой приказ нетрацев.

— Боря, выпусти тех, что мы отобрали, остальные должны остаться в трюме, — отдал приказ Шаман. — Нечего им путаться под ногами и шляться по палубам.

— Ты меня обижаешь, командир. Я не вчера тут прогуливаюсь, — ответил Самум.

Шаман не отреагировал на его реплику.

— Наших вооружить и прочесать все палубы. Передвижение группами по четыре-пять человек, не меньше. Во главе поставь ребят, знающих расположение постов и всех важных точек, отвечающих за живучесть и движение этой лоханки. На каждый пост по два человека с оружием. В машинное и энергоблок по пять человек. Экипаж и конвой с палуб убрать. Куда их деть, разберешься сам. Поставь охрану. Обыск всех без исключения помещений. Особое внимание на те, что закрыты. С замками пусть не церемонятся. Найдите арсенал экипажа. Он должен быть где-то недалеко от рубки. Дополнительно вооружи людей и расставь по коридорам.

— Ты чего-то опасаешься?

— Здесь обязательно должны быть томасолы. На их волновой спектр пси-генератор мог подействовать не так эффективно, — нетрац кивнул на лежащий в креслах экипаж. — Эти фанатики могут взорвать корабль, повредить двигатели или сотворить еще что-нибудь в этом же духе. У двери пси-генератора поставь человек пять крепких парней. Лучше, если найдешь, завари туда дверь. Систему вентиляции, ремонтные люки проверить особо.

— Не волнуйся, все сделаем в лучшем виде.

— Я не волнуюсь. Если мы сейчас допустим ошибку, то времени на ее исправление у нас может и не быть. Подбери себе охрану из двух-трех самых надежных. Пришли ко мне пяток парней. И помни, самое главное — найди и нейтрализуй томасолов. Помни, они очень сильные гипнотизеры и психотехники. На Верме я едва не попался. Почувствуешь опасность при контакте, вали их вмертвую. Выстрел из парализатора еще не гарантия, что ты его взял. Обязательно добавь еще два-три, не меньше. Если у тебя получится прихватить хотя бы одного живьем, побеседуем. Действуй быстро. Возьми вот это, — он протянул Самуму дистанционный капитанский пульт. — Разберешься.

Диверсант, согласно кивнув, вышел из рубки, а Шаман закрыл за ним дверь на кремальеру.

— Кодовый замок, само собой, но так надежней, — прокомментировал он свой поступок, опускаясь в кресло за капитанским пультом.

Быстро разобравшись в назначении кнопок и верньеров, нетрац развернул голоэкран, выведя на него все видеокамеры корабля. Пока никакого движения на палубах и важнейших постах не наблюдалось, зато в грузовом трюме, где содержались пленники, творилось что-то невообразимое. Длительное психоподавление было снято, и теперь мозг каждого землянина или босаванца, получивший свободу, работал в режиме некоторого раздрая, проверяя свою работоспособность. Активизируя все спавшие до этого момента центры управления организмом, он бросал тело человека в неконтролируемое ощущение свободы. Одни пытались все вокруг крушить и ломать, бросаясь на стены и сотрясая многоярусные нары. Другие плакали. Третьи смеялись, обнимая друг друга, безостановочно говорили, не обращая внимания на окружающую обстановку. Островок спокойствия наблюдался только у входной двери, где собрались и спокойно стояли около полутора сотен человек. Получившие программу действий после общения с нетрацами терпеливо ждали, когда откроются двери и они, взяв в руки оружие, начнут выполнять заложенную программу-задание.

Самум подошел к двери трюма, сгибаясь под тяжестью пяти футоков, заброшенных на спину и болтающихся у него на шее. Руки нетраца были заняты ремнями с висевшими на них кобурами лазеров и пистолетов. Свалив груду оружия у двери, он стукнул в нее три раза кулаком и, набрав код замка, распахнул створку. Первому появившемуся в проеме пленнику он вручил парализатор и что-то приказал, кивнув в сторону трюма. Мужчина сместился в сторону и взял под прицел дверное пространство. Каждый следующий выходящий, повинуясь жесту диверсанта, то молча отходил к стене, то, наклоняясь, брал в руки оружие и присоединялся к остальным ожидающим. В коридоре скопилось около полусотни человек, когда в трюме возникла драка. До остальных пленников наконец дошло, что путь к свободе открыт, и они толпой бросились к выходу. Боевики, получившие программу внушения, дружно повернулись, подчиняясь приказу и перекрыв выход, активно заработали кулаками и ногами, сдерживая толпу. Человек с парализатором начал стрелять в глубь трюма. Выпустив еще человек двадцать, Самум что-то прокричал в глубь трюма и захлопнул дверь. Оставшиеся в коридоре были быстро разделены нетрацем на группы по четыре-пять человек, и, получив краткие указания, разбежались в разные стороны, повинуясь жестам своего освободителя.

Шаман облегченно вздохнул. Операция по захвату транспортника развивалась успешно. Важнейшие центры корабля скоро будут находиться под полным контролем бывших пленников.

Психолог еще дважды открывал дверь трюма, пропуская в коридор пленников партиями по пятьдесят человек. За это время к нему вернулись две тройки первой отправленной группы. Свалив у стены принесенное оружие, люди молча разворачивались и вновь исчезали в многочисленных коридорах. Теперь Шаману было трудно отслеживать всю информацию, поступающую на экран голографа. Почти все камеры передавали движение в самых различных частях корабля.

— Отправляю к тебе пятерых, — передал Самум, указывая на пятерку мужчин, двое из которых сжимали в руках автоматы.

— Понял. Приму, — ответил Шаман. — Я проверю посты, а ты начинай зачистку.

Психолог шутливо козырнул и, махнув стоящей рядом с ним четверке, быстрым шагом двинулся по коридору.

На капитанском пульте загорелся сигнальный светодиод, и замигала красная лампочка над входной дверью.

Нетрац бросил взгляд на голоэкран. У входной двери рубки стояла пятерка, направленная к нему Самумом.

— Проходите, парни, — пригласил Шаман, распахивая дверь. — Оружие оставьте у входа, оно вам здесь не понадобится. Ваша задача — видеонаблюдение за палубами. Освободите кресла, — махнул он в сторону лежащих на своих постах гаюнов, — и устраивайтесь поудобнее. Сейчас я переведу на ваши экраны палубное наблюдение. Если увидите что-то странное или где-то противник оказывает сопротивление, немедленно докладывайте мне. Просто наведите курсор на нужный квадрат, транслируемый камерой, и нажмите правую верхнюю кнопку панели.

Наблюдатели, не церемонясь с экипажем, заняли места. Нетрац быстро вывел на их экраны зоны палубных камер наблюдения, оставив себе контроль за важнейшими точками жизнеобеспечения корабля.

— Боря, сообщи, как там у тебя дела, — послал он вызов.

— Пока все в норме. Клиентов складируем в малом грузовом отсеке. Нашли арсенал команды. Парни займутся распределением оружия и усилением охраны.

— Что по томасолам?

— Пока безрезультатно. Кроме меня две надежные группы занимаются этим вопросом. Объяснил приметы изгоев. Вскрываем подряд все закрытые двери.

— Хорошо. Продолжай. Помни об опасности.

— Понял.

Первый сигнал ожидаемой Шаманом опасности прозвучал от одного из наблюдателей.

— Капитан, это вы приказали выпустить всех из трюма?

На экране голографа в рубке появилась заставка, где было отчетливо видно, как из грузового трюма, толкаясь в узкой двери, выскакивали в коридор пленники, разбегаясь в разные стороны.

«Они нанесли первый удар», — понял Шаман, быстро нажимая кнопку герметизации грузового сектора и прилегающих к нему коридоров. Мощные аварийные перегородки плотно закупорили подходы, ведущие к грузовому трюму. Бегущая толпа бросалась на препятствия, но, видя бесперспективность своих попыток прорваться, постепенно успокаивалась.

— Всем приказываю вернуться в трюм, — по громкой связи объявил нетрац. — Ваше присутствие мешает нам успешно закончить захват корабля.

Пленники возмущались, размахивали руками, что-то крича. Часть людей, не слушая приказа, расселась вдоль стен и перегородок, другая потянулась к бывшему месту своего заточения.

— Боря, они выпустили пленников. Будь внимателен. Ищи, — передал на капитанский пульт Шаман.

— Всем патрулям и постам, — жестким голосом проговорил он в микрофон. — Прошу особого внимания. На корабле враг. Он свободно перемещается по воздуховодам и ремонтным коллекторам. Его цель — взорвать корабль. Будьте бдительны в наблюдении. Обращайте внимание на своих товарищей. Их поведение может быть неадекватно. Это специалисты, хорошо владеющие не только оружием, но и приемами гипнотехники. Никто из нас не хочет вновь надеть ошейник раба.

— Витя, — вызвал Самум.

— Что у тебя?

— Похоже, их двое. Мы нашли каюту, где они жили.

— Что-нибудь еще?

— Да. Они не смогут добраться до пульта пси-генератора. Я заварил воздуховод и входную дверь. На воздуховод поставил сюрприз из любимых шуток Колдуна. Теперь у них три пути. Двигатели, энергоблок и рубка.

— Я понял. Действуй дальше.

Присутствующим на борту томасолам не удалось скрыться в толпе блуждающих по всему кораблю пленников, к тому же отвлекающих наблюдателей и посты охраны. Теперь у них оставалось два варианта: либо самим попытаться проникнуть к наиболее уязвимым точкам корабля, либо запрограммировать нескольких пленников, все-таки успевших прорваться в коридоры, и создать из них ударную группу.

Транспортник слегка тряхнуло, но система жизнеобеспечения не включила сигнала тревоги, что означало отсутствие разгерметизации корпуса.

— Боря, что там у тебя случилось? — позвал Шаман.

— Похоже, сработал мой сюрприз. Сейчас проверю, — отозвался психолог.

Через несколько минут он снова вышел на связь.

— Одним меньше, командир, — сообщил Самум. — От головы почти ничего не осталось.

— Ищите второго.

— Ищем.

Немного поразмышляв над ситуацией, нетрац поднялся из командирского кресла.

— Ты и ты, — кивнул он двум наблюдателям, — берете этих паралитиков, — указав на лежащие на полу тела экипажа, проговорил Шаман, — и выносите их в коридор.

Вооружившись парализатором и автоматом, он первым вышел из рубки, контролируя подход к ее двери.

Когда гаюнов вынесли, нетрац лег на пол и прижался спиной к стене.

— Завалите меня этими куклами, и возвращайтесь к наблюдению, — приказал он. — Дверь на кремальеру не закрывать. Контакт со мной голосовой. Связь односторонняя, но пусть вас это не волнует.

Как только все его приказания были выполнены и наблюдатели ушли, закрыв дверь в рубку, Шаман связался с Самумом.

— Боря, меня какое-то время не будет. Я переключил капитанский пульт на тебя. Командуй сам, я на связи.

— Ты что там придумал? Решил в одиночку заняться охотой?

— И да, и нет. Пытаюсь изобразить снайперскую засаду.

— Особо не рискуй.

— Никакого риска. Придет, не уйдет.

— Принял. У меня дел примерно на час.

Нетрац не ответил. Контрольный огонек на его связном устройстве погас.

Шаман повозился, удобнее устраиваясь под наваленными на него телами. Адаптировал свой волновой фон к режиму парализованных гаюнов и замер, наблюдая в узкую щель за коридором.

— Командир, — спустя полчаса раздался в наушнике голос одного из наблюдателей. — Две видеокамеры в двигательном отсеке прекратили передачу.

— В двигательном — что у вас? — тут же прозвучал голос психолога.

— Все в полном порядке, — ответил бодрый голос. — Вырубилось освещение, но мы тут уже разобрались и включили аварийку.

— Крайняя внимательность, если хотите жить. Возможно, это начало нападения. Я иду к вам. Связь не выключайте. Смотрите не подстрелите.

— Ждем, командир, — ответил старший поста.

«Значит, он решил ударить по двигателям», — понял Шаман.

В этот момент в коридоре появились три пленника, успевшие сбежать из грузового отсека до того, как он был загерметизирован. Мужчины едва передвигали ноги, держась друг за друга. Всех троих здорово штормило.

— Капитан, к нам движутся три алкаша, — сообщил наблюдатель.

«Нашла свинья грязи. Сообразили на троих», — с раздражением подумал Шаман.

Троица брела по коридору в сторону рубки, не замечая, что идет в тупик.

Левый крайний, зацепившись ногой за собственную ногу, грохнулся на палубу и остался недвижим. Оставшиеся двое собутыльников, не заметив потери товарища, продолжали двигаться вперед. В этот момент нетрац заметил одну странность. Свободные куртки в области живота на тощих фигурах пленников не болтались, как на вешалке, к чему уже привык глаз диверсанта.

До двери рубки пьяницам оставалось метров пять, и диверсант, не раздумывая, дважды выстрелил из парализатора. Пленники упали на палубу с металлическим грохотом. Оставшийся сзади собутыльник неожиданно резко приподнял голову, а через секунду был уже на ногах. Быстрая реакция не помогла томасолу. Три парализующих разряда сковали мышцы и затуманили сознание. Тело изгоя обмякло и безвольно растянулось на палубе.

— Откуда ты такой смышленый взялся? — проговорил Шаман, когда, сдвинув свое прикрытие, подошел к изгою и перевернул его ногой лицом вверх.

Лицо томасола было почти человеческим, его портил только крупный рот и нос, начинающийся прямо с середины лба. Эмоциональная сфера полностью отсутствовала, что однозначно говорило о глубоком нокауте.

«И рассчитал все точно. Сфокусировал внимание на двигательном отсеке, а сам в полный рост к рубке. Учел даже то, что кто-нибудь обязательно дорвется до спиртного. Что может быть естественней для человека, чем принять сотку, не видя ее годами? С пьяного взятки гладки. По своим стрелять не будут. Где-то тебя этому учили. Сейчас посмотрим, с каким подарком ты шел к нам, урод», — промелькнуло в голове у Шамана.

Диверсант подошел к лежащему на спине землянину и разорвал на его груди куртку. К телу пленника, в области живота, был плотно примотан абордажный заряд, способный направленным взрывом пробить любую перегородку корабля.

— Боря, заканчивай охоту, — проговорил он в мобильный командный пульт. — Второй у меня. Взял тепленьким.

— Везунчик, — отозвался Самум.

— Куда б он делся?

— Да это я не про тебя. Ему здорово повезло, ну и нам, конечно. Скажи, пусть никуда не уходит. Сейчас буду.

— Не торопись. Найди их аптечку.

— Ты что, очень сильно попортил ему здоровье?

— Нет. С этой публикой я уже сталкивался. Произнесет кодовое слово и получает билет до станции «Прощайте, бабушкины шлепки». Нам это надо?

— Понял. Найду что-нибудь подходящее из транков и займусь им по полной программе.

Шаман взвалил тело томасола на плечо и, открыв дверь, вошел в рубку.

— Лихо ты их, командир. Как догадался? — спросил один из наблюдателей.

— Запаха не почувствовал. Трезвые они.

— А выглядели вполне натурально. Я даже позавидовал. Подфартило, думаю, ребятам. Оттянулись немного.

— Можешь поменяться с ними местами, если уверен, что твои яйца выдержат направленный взрыв трех килограммов торлита.

Улыбки в один момент слетели с лиц наблюдателей.

— Так они шли сюда…

— С двумя такими подарками от этого типа, — сбрасывая безвольное тело на палубу, уточнил нетрац.

— А это кто? — рассмотрев лицо лежащего изгоя, спросил другой мужчина.

— Это их поводырь.

— Гипнотизер, что ли? Ну и рожа.

— Кто из вас штурман? — спросил Шаман.

— Я, — ответил высокий худой пленник.

— Посмотри, сколько нам еще осталось до выхода из прыжка.

— Шесть часов, командир, — ответил тот, поработав с минуту за штурманским пультом.

— Отлично, время еще есть.

— Где мой пациент? — спросил вошедший в рубку Самум.

— Забирай, но работать с ним будешь в другом месте. Подбери пару ребят, поставь им гипноблоки. Когда он очнется, не гарантирую, что будет вести себя, как бедная овечка. Очень возможно, попытается взять вас под свой контроль. Потом разговори его любыми средствами. Ты знаешь, какая информация нам нужна.

— Запоет как миленький, — потирая руки, проговорил психолог. — Это для меня вопрос профессионального престижа.

— Вот и престижируйся. Времени у тебя часа четыре. Через шесть часов корабль выйдет из прыжка. Наверняка нас там встретят. Допускаю контрольную проверку. Могут потребовать принять шаттл на борт. В делегации встречающих я буду без тебя как без рук. Так что вытрясай из мутанта все, что сможешь, а я тут познакомлюсь поближе с экипажем.

Психолог распахнул дверь в рубку.

— Заберите, — махнул он в сторону томасола двум вошедшим мужчинам, обвешанным оружием.

Работа с дежурной сменой рубки не заняла у нетраца много времени. Основные блоки, поставленные императорскими психологами, или томасолами, были сняты в первый же час захвата транспортника. Сейчас Шаман устанавливал программы подчинения, одновременно допрашивая и уточняя массу необходимых деталей.

Как он и предполагал, на подходе к Гае транспортник всегда встречал корабль сопровождения императорской эскадры, осуществляя контрольную проверку пришедшего борта перед посадкой. Избежать проверки на борту не удастся, а сделать это было остро необходимо. Шаман, конечно, мог сыграть роль томасола, подорвавшегося при попытке проникновения в генераторную пси-установки, но на этом трудности не исчерпывались. Во-первых, в проверке участвовали томасолы, способные определить программирование экипажа. Во-вторых, любой пленник, попавший под гипнотическое воздействие изгоя, наверняка выложил бы всю правду о захвате транспортника. Второй томасол, с которым сейчас работал Самум, наверняка не будет способен после допроса вполне адекватно себя вести. Нетрац сомневался, что за оставшееся до встречи с контрольной командой время мозг изгоя можно надежно запрограммировать. Последним доводом в его размышлениях оставался не проверенный, но вполне реальный факт личного знакомства томасолов. Проверку необходимо было избежать любым способом. И тут он вспомнил об абордажных минах, едва не прервавших всю операцию проникновения на Гаю.

— Говорит капитан, — включив громкую связь по всему кораблю, произнес Шаман. — Мне необходимы два парня, имеющие опыт работы в открытом пространстве. Прошу учесть рост не менее двух метров. Придется выходить в имперском снаряжении. Кандидаты должны немедленно подойти на четвертую палубу к рубке.

Десять минут спустя он уже инструктировал двоих мужчин. Выйдя на корпус транспортника, они должны были установить абордажные мины: одну на воротах посадочного трюма, другую над одним из двигателей.

— Вот теперь полный порядок, — прокомментировал нетрац, когда два взрыва чувствительно тряхнули корабль.

План освобождения от проверки, придуманный диверсантом, был достаточно прост. Транспортник попал под удар двух метеоритов. Один пробил створки ворот на посадочной палубе, повредив механизмы их открытия и разгерметизировав палубу. Другой попал в один из двигателей, взрыв которого повредил второй. На корабле возникла опасность взрыва всего блока двигательной установки. Посадка на космодроме грозила аварийной ситуацией.

«Расстреливать транспортник они не будут. В худшем случае по переходному модулю попытаются снять экипаж, — решил про себя Шаман. — Корабль лоцману с немногочисленным экипажем захватить не представляет никакого труда. Эвакуировать в пространстве с поврежденного транспортника десять тысяч пленников они не будут. Скорее всего, разрешат посадку где-нибудь в пустынной местности вне космодрома, что нам и надо».

До выхода из прыжка оставался еще час, когда в рубку вернулся Самум.

— Что у вас тут происходит? — спросил он, имея в виду сотрясение корабля во время взрывов.

Шаман рассказал о своем плане, получившем полное одобрение психолога.

— Ну а у тебя какие успехи? — поинтересовался капитан.

— Запел как миленький, — сообщил Самум. — Правда, в самом начале чуть не отдал концы, но я это предвидел и успел блокировать приказ на самоуничтожение. Полученную тобой от экипажа информацию полностью подтвердил и сообщил много для нас интересного.

— Отлично. Расскажешь позже, — остановил доклад Шаман. — Сейчас нам необходимо подготовить парней либо к абордажу лоцмана, либо к побегу. Вариант посадки, скорее всего, будет контролироваться топтерами. Побега из трюма десяти тысяч пленников они не боятся, так что десант с вертушек будет немногочисленный. Я уже подобрал место посадки на карте, — нетрац ткнул пальцем в точку на голоэкране. — Местность, как ты видишь, труднопроходимая, ребятам, после того как покинут транспортник, будет где прятаться.

— Лес и горы, — оценил ландшафт Самум. — Жаль, что это ненадолго продлит их жизни.

— Да, отсрочка небольшая, но погибнуть на свободе, прихватив с собой несколько имперцев, все же лучше, чем загнуться в пыльной шахте, как бессловесная скотина.

— Наши действия?

— В горах нам делать нечего. Предлагаю захватить топтер. Когда ребята перестреляют десант, одна машина должна остаться целой. На ней и уйдем в сторону ближайшего дворца. Сократим расстояние, насколько возможно, и десантируемся. Топтер на автомате уйдет дальше, а потом упадет и взорвется. Пока разберутся, что к чему, мы будем уже далеко.

— Совсем неплохо. И горными козлами скакать не придется, и наш след наверняка потеряют.

— Сейчас на случай абордажа подготовь команду. Если вариант не состоится, то позже объясним парням их перспективы.

— Тебе здесь моя помощь не нужна на случай переговоров с лоцманом?

— Справлюсь. Кстати, как освободишься, собери все, что может нам понадобиться в дороге.

— Молодец, что напомнил, а то на подножном корму было бы не очень весело.

Все прошло по сценарию, разработанному и предложенному противнику Шаманом. Лоцманский корабль, увидев повреждения транспортника, первым вышел на связь, интересуясь положением экипажа и груза. Связист с капитаном не подвели. Подчиняясь вложенной в них программе, изобразили неподдельное волнение. Объяснив причину повреждений корпуса, капитан описал последствия повреждений, высказав предположение о возможной аварии при посадке. Лоцман не стал поднимать вопроса о досмотре и, предложив двигаться прежним курсом, вскоре вновь вышел на связь, указав квадрат посадки, как и предполагал нетрац, вне космодрома. Все складывалось как нельзя лучше. Разница в триста километров и посадка на пять градусов в сторону от определенного курса не должны были вызвать таких последствий, как уничтожение корабля системами ПВО.

— Борт «Мезур», говорит диспетчер. Вы отклонились на два градуса от курса.

— «Мезур» диспетчеру. Оба маневровых правого борта не добирают тридцать процентов тяги. Прошу корректировку по массе и скорости.

— Какова опасность взрыва ходовых?

— Пока все в норме.

— Даю новые координаты с учетом сноса, — диспетчер продиктовал ряд цифр.

— Принял. Выполняю, — ответил капитан. — Возможна небольшая погрешность. Сообщите данные по высоте захода и горизонту.

— Не больше двух стомов. По горизонту двадцать.

— Отлично, обезьяна, — пробурчал себе под нос Шаман.

Они уже находились в атмосфере, и место посадки устраивало диверсанта как нельзя лучше.

— Топтеры на хвосте, — сообщил один из наблюдателей.

— Не беспокойся, их встретят, — ответил Самум.

— Говорит капитан, — передал по громкой связи Шаман. — Всем приготовиться. Посадка через пять минут. Гвардейцы, не торопиться. Действовать наверняка.

По предложению Самума среди пленных были отобраны тридцать крупных пленников. Надев форму охраны, вооружившись и опустив забрала боевых шлемов, они должны были покинуть корабль через аварийный люк, усыпив бдительность прилетевшей на топтерах команды.

Транспортник мягко стал на посадочные опоры, и «гвардейцы», энергично скатившись по аварийному трапу, заблокировали подходы к «охраняемому» ими объекту.

Вертушки приземлились через пару минут в сотне метров от корабля. Десантники, покинув машины, безбоязненно зашагали к своим коллегам.

Шквал автоматного огня с расстояния в тридцать метров расшвырял идущих к кораблю гаюнов, как тряпичных кукол. Снайперы тоже не подвели. Экипажи топтеров были расстреляны в своих кабинах. Минута боя, а если быть достаточно точным, то избиения, обеспечила молниеносную победу и почти сотню трупов безжалостных имперских вояк.

Транспортник стоял в широкой котловине, образованной невысокими горами, покрытыми лесом. Шаман опустил аппарель грузового трюма.

— Покинуть борт, — приказал он по громкой связи. — Удачи вам, парни.

— Пора и нам, — проговорил Самум, окончив набирать код и нажимая кнопку самоликвидации корабля.

Забросив на плечи небольшие рюкзаки, диверсанты спустились по аварийному трапу и двинулись к одному из топтеров, оглядывая окрестности. Во все стороны от транспортника разбегались бывшие пленники. Некоторые уже достигли леса и поднимались по склону, скрываясь за стволами деревьев.

Вертушка, выбранная нетрацами, оказалась в полном порядке, если не считать два аккуратных пулевых отверстия в лобовом стекле. В креслах лежали трупы пилота и штурмана.

— Чистая работа, — отметил Самум, распахивая дверь машины и освобождая штурманское кресло.

Шаман проделал то же самое с пилотом. Через пару минут машина была уже в воздухе.

Психолог включил экран штурманского блока и начал изучать карту местности, по которой двигалась красная точка, обозначающая топтер.

— Нас приглашают поговорить, — произнес Шаман, кивая на замигавшую лампочку на пульте. — Может, ответишь?

— Зачем? У нас с диспетчером слишком разные интересы. Позывной у экипажа мы спросить забыли. Наверняка и голосовая идентификация у них работает. Возьми три градуса вправо, мы через пять минут десантируемся.

— Не рановато?

— В самый раз. Тебе персональные подарки от ПВО нужны?

— Без них лучше. За здоровье не надо беспокоиться.

— И я о том же. В десяти километрах слева от нас старый заброшенный город. Отсидимся. Возможно, найдем что-нибудь интересное. А если на след нападут, то пусть попробуют нас там поймать.

— Откуда про город знаешь? Изгой наверняка поделился.

— Куда б он делся? Пел как кенар.

— А не поведал ли он тебе случайно, что это за птицы в пространстве появились, откуда они, чего хотят и другие подробности из жизни императорского дворца?

— Рассказал кое-что интересное, поэтому и летим к городу. Не отвлекай. Сейчас автопилот запрограммирую, пусть повертятся, порыщут. Вертушка такие кренделя напишет, сутки будут местность вылизывать. Потерпи. Как спокойное местечко найдем, все тебе доложу.

Поколдовав с автопилотом, программист убрал с колен его выдвижную панель.

— Сбрасывай скорость, у нас две минуты до включения автоматики.

Шаман вел топтер на небольшой высоте. Через несколько секунд воздушный поток винтов пригнул невысокую траву. Оба нетраца сбросили вниз рюкзаки и благополучно спрыгнули на землю. Машина стала быстро удаляться, поднимаясь вверх и уходя в сторону от места высадки.

— Ходу, Витя, ходу, — прокричал Самум, перекрывая гул моторов, подхватывая и забрасывая за спину свою часть ноши.

Психолог был прав. Следовало поторопиться. В движении на открытой местности диверсанты представляли собой отличную мишень, и не только для топтеров. Если диспетчерская служба подняла тревогу, то вскоре всю местность прощупают зоркие системы висящих на орбите спутников.

— Ты хоть знаешь, под кого здесь можно замаскироваться? — спросил на бегу Шаман.

— Ни малейшего понятия. Можно изобразить камни, но они не бегают и не приблизят нас к цели.

Остаться невидимыми для воздушных охотников и следящих орбитальных наблюдателей можно было, только гармонично вписавшись в степной ландшафт в виде местной козы, мирно щиплющей травку. В ином случае биосканирование и тепловизоры мгновенно выдадут беглецов. Экипажи топтеров не станут жалеть снарядов, уничтожая появившиеся на экране цели.

До зеленой стены леса оставалось около километра, когда грунт под ногами Самума провалился. Он ударился грудью о противоположный край ямы, возникшей под ногами. Выбросив вперед руки, диверсант пытался удержаться за сухие стебли травы, но это не помогло. Трава рвалась, край ямы осыпался под пальцами, и тело исчезло в провале. Бежавший в пяти метрах за психологом Шаман успел среагировать на препятствие и перепрыгнул провал. Сбросив рюкзак, нетрац лег на край отверстия и заглянул вниз, боясь увидеть дно ловушки, утыканное кольями, проткнувшими тело друга. Но ничего похожего не обнаружил. Стены норы были не вертикальными, а уходили под крутым углом в грунт, так что ни психолога, ни дна Шаман не увидел. О том, что это нора животного, а не ловушка, подготовленная человеком, свидетельствовала не только ее форма, но и резкий неприятный запах, тянущийся из глубины.

— Борька-а-а-а, — закричал диверсант, свесив голову в яму.

Ответа не последовало. Стены норы были сухие, а грунт мягок и сыпуч.

Бросить Самума нетрац не мог. Оставалось придумать, каким образом самому безопасно спуститься вниз, не имея в руках ничего, кроме ножа. Быстро принять решение помог знакомый звук, донесшийся сверху. Топтеры гаюнов начали прочесывать местность. Раздумывать дальше было некогда, и Шаман, сбросив вниз рюкзак, спрыгнул в нору. Расставленными в стороны руками и ногами, скользя на спине, он пытался замедлить движение, вглядываясь вперед. По его прикидкам, он удалился от поверхности не менее чем метров на сорок, когда уклон стал более пологим, скольжение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось.

Кое-как развернувшись в тесном пространстве, диверсант, сжимая в руке бластер, двинулся на четвереньках по узкому лазу. Ночное зрение позволило рассмотреть дорожку следа с четкими отпечатками носков ботинок, что значительно успокоило. Самум остался жив после падения и так же, как и он, продвигался на четвереньках где-то впереди. Метров через двадцать на грунте обнаружились капли крови, но ни следов борьбы, ни вещей товарища он не обнаружил. Здесь, несмотря на сквозняк, ощущался знакомый запах торса, вещества, аналогичного пороху, применяемого гаюнами в своем оружии. Подземная тварь, роющая норы, явно не пользовалась пистолетом. Охотник нарвался на дичь, которая дала достойный отпор.

Нетрац пополз дальше и метров через сто обнаружил перед собой яму.

— Долго тебя еще ждать? — донесся снизу ворчливый голос психолога.

— А кто тебя просил нырять в вонючие норы? — свешивая голову над краем ловушки, ответил Шаман.

Яма, которой оканчивалась нора, была глубиной метра четыре, и жертва, попавшая туда, не могла самостоятельно из нее выбраться. Шаман, не раздумывая, бросил вниз свой рюкзак и спрыгнул сам.

— С кем это здесь ты войну устраивал? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Не рассмотрел хорошенько. Какая-то неприятная морда решила, что пришел ее обед. Пришлось выбить пару клыков, и глаз я ему, кажется, попортил.

— И чего сидим?

Отстегнув лямки рюкзаков и соединив их вместе, они получили прочную веревку. Шаман оперся спиной о стену и подставил напарнику руки. Более легкий Самум перебрался с рук на плечи напарника, а потом встал ему на ладони. Нетрац вытянул руки, вверх поднимая психолога. Голова и руки диверсанта оказались над краем ловушки. Дополнительной опорой послужил нож, вошедший по рукоятку в грунт. Рывок — и Самум лег грудью на край ямы. Подъем наверх рюкзаков и командира не составил большого труда. Еще около часа они ползли проложенной местной землеройкой норой, пока не уткнулись в кирпичную кладку. Ход животного сворачивал влево.

— Кирпич, — доложил Самум, двигающийся впереди, и прижался спиной к стенке, чтобы дать командиру оглядеть препятствие. — Скорее всего, это тоннель подземных коммуникаций города. Идем дальше или попробуем пробиться здесь?

— Будем выбираться, — принял решение Шаман.

— Может, ее из бластера? — видя, что командир достает нож, предложил Гошар.

— Задохнемся. Здесь и так воздуха мало.

Три часа потребовалось диверсантам, чтобы клинками ножей выдолбить раствор, связывающий три слоя кирпичей между собой. Несколько выстрелов из пистолета довершили дело. Все в пыли, кашляя и чихая, они вывалились через неровно пробитое отверстие в тоннель, построенный человеческими руками. Сухой застоявшийся воздух, толстый слой пыли на полу и ни единого следа говорили о том, что это место не посещалось несколько десятилетий, а возможно и дольше.

— Куда идем? Направо или налево? — спросил Самум, когда поднятая пыль немного улеглась.

— Направо.

Психолог пожал плечами, не видя разницы, и начал медленно подниматься с пола.

Прогулка по подземным тоннелям длилась почти два часа. Большинство люков и лестниц, ведущих вверх, были завалены и не поддались усилиям диверсантов. Когда они выбрались в полуразрушенное здание и увидели свет, проникающий через узкие оконные проемы, местное светило уже клонилось к горизонту.

— Ты не заметил по дороге что-нибудь интересное? — спросил Шаман, устаиваясь у остатков покореженной стены и оглядывая пустынную, заросшую кустами и травой улицу.

Местная растительность поглотила город. Остатки стен едва просматривались через густую зелень вьющихся по ним растений. Потеки грунта давно скрыли асфальт улицы. Местами, между листвой, темнели провалы, бывшие когда-то витринами магазинов.

— Ничего интересного, кроме вот этого, — Гошар протянул Шаману гильзу от футока.

— Где нашел?

— Здесь, у себя под ногами.

Нетрац повертел находку в руке, понюхал, будто видел предмет в первый раз.

— Похоже, она лежит недавно, — озвучил он свое заключение.

— Вот именно. Поэтому мы и здесь, — ответил Самум.

— Рассказывай.

— Кроме императорских прихвостней, здесь есть еще население, которое люто ненавидит всю эту банду убийц.

— Это рассказал тебе томасол?

— Да, он. Большую часть населения с Гаи не вывезли, а попросту уничтожили.

— Проблема была не очень сложной, учитывая работу установок пси-подавления, если они тогда уже появились, — проговорил Шаман. — Все это я знаю со слов Ю-Сима. Что там с наличием местных аборигенов?

— До принятия решения о присвоении планете статуса императорской она была недавно открыта. Новый мир только начали осваивать. Колонистов было не больше двадцати миллионов человек. Людей сгоняли в лагеря. Кормили впроголодь, а трудились они с утра до вечера. Маленькие поселки уничтожали техникой, буквально срезая с лица земли. Из больших городов выгоняли трудоспособных, а стариков и детей расстреливали, травили газом.

— Короче. Здесь есть сопротивление или нет?

— Нет. Часть людей успела спрятаться, уйдя в труднодоступные места к северу и югу. В городах типа этого иногда появляются герои-одиночки или мелкие группы мстителей, специально вызывающие на себя патрули охраны. Начинается охота за охотниками. Призом для одних являются свежие трупы, для других — оружие, медикаменты и прочие составляющие экипировки охотников.

— Ты надеешься, что нам повезет, и мы сможем найти здесь проводника?

— Такой вариант не исключен. Мы не можем двигаться дальше по открытой местности. У нас нет технического обеспечения, значит, нам надо найти…

— …подходящий эгрегор и обеспечить себе прикрытие.

— А где, как не здесь, нам стоит его поискать?

— Вот завтра этим и займемся, а сейчас, пока светло, поищем удобное место для ночлега.

Вскоре они расположились на третьем этаже бывшего жилого дома. Лестничный пролет со второго на третий этаж обрушился, что еще больше понравилось диверсантам. Осмотрев соседние квартиры и наметив пути к отступлению, они устроились прямо на полу. Тренированный мозг нетрацев подал команду «Спать». Мышцы расслабились, веки отяжелели, и тела охватил глубокий сон. Ответственность за жизнь спящих взяла на себя охранная система подсознания, не подверженная усталости, сну и другим человеческим слабостям.

Шаман проснулся первым, когда за проемом окна небо начало только сереть. Вчерашний день выдался не из легких, но шесть часов сна в полной мере восстановили его силы. Включив волновое восприятие окружающей обстановки, он в тот же миг уловил напряженность поля, посылающего сигнал агрессии, ненависти и злобы. Отдельной волной его восприятия коснулась частота азарта. Если первые вызывали напряженность, заставляя мускулы тела собираться, готовясь к нападению, то азарт прокатился по нервам теплой волной, напомнив детство, вызвал легкую улыбку на лице, как в преддверии неминуемой победы.

— У нас гости, — не открывая глаз, негромко проговорил Самум.

— Да и, похоже, с обеих сторон. Они пока далеко. Волны принял и усилил эгрегор.

— Ах, молодость, молодость, — проворчал психолог, будто древний, умудренный опытом старик. — Азарт перед смертельной схваткой. Я не испытывал его уже несколько лет.

— Он придает уверенность в победе, — возразил Шаман.

— И делает бойца безрассудным, склонным к неоправданному риску.

— Стареем.

— Жизнь и смерть стали для нас обыденностью. Все подчинено холодному расчету. Пора менять работу.

— Запомни и отложи для мемуаров.

— Никогда. Читатель воспримет героя как хладнокровного убийцу. Это не тот имидж, в котором хотелось, чтобы меня видели окружающие.

— Шевелись, философ, пока не добрался до копайзера, чтобы увековечить свое имя. Придется вмешаться. Нам пригодятся и те и другие.

Самум, делано покряхтывая, стал подниматься с пола.

— С чего начнем утреннюю разминку? — спросил он. — Колдун предложил бы начать с завтрака.

— Мы начнем с невмешательства в местные разборки. Нас могут неправильно понять.

— Вот мудрые слова, продлевающие жизнь.

Оба нетраца сосредоточились на восприятии волновых полей бойцов, чтобы определить силы сторон и направленность их движения.

— Силы, как мне кажется, неравны, — через пару минут сообщил Самум. — Героев-молодцов всего трое, а против них человек двадцать.

— Внимательней, Боря. Подстройся. С этой тройкой еще три особи. Какая-то дрессированная живность, не люди. Скорее всего, роки или мальзы.

— Ты прав, — согласился психолог. — Это не местная живность. Действуют слаженно. Двое, отвлекая, поведут охотников за собой. Четверо попытаются ударить сзади.

— Ничего не получится. У охранников биосканеры.

— Ну, это мы сейчас исправим, — проговорил психолог, раскрывая рюкзак, и, покопавшись в нем, вытащил небольшой прибор с вмонтированным в корпус экраном и несколькими кнопками.

— Что это? — спросил Шаман.

— Возмутитель спокойствия, — ответил спец по электронным системам и программированию.

— А конкретнее?

— Я еще на транспортнике предвидел что-то подобное и немного поковырялся у них на складе, а потом в лаборатории. Мы же с тобой люди не публичные. Нам внимание вредно для здоровья, вот я немного и перемонтировал эту коробочку. Действует на расстоянии километра, если включить, — он вопрошающе посмотрел на командира, — то биосканирование дает сплошной фон, не выделяя отдельных целей.

— Запеленгуют по магнитному полю, — возразил Шаман.

— Пусть тогда жалуются на свое здоровье. Выделят для проверки двоих-троих. Мы ведь все равно хотели с ними познакомиться. И бегать не надо, сами придут.

— Включай, — разрешил нетрац.

— Ты можешь даже не маскироваться, — активируя прибор, проговорил психолог. — Томасола они не тронут. Ты для них, Витя, личность неприкосновенная. Голограмму выключи, сядь напротив проема двери — так безопаснее. Сам знаешь их дурные привычки. Сначала гранату в комнату, а потом заходят: «Здрасьте вам».

В проем окна, с улицы, долетел звук нескольких беспорядочных очередей.

— Вот, пожалуйста, уже волнуются, стрелять начали. Цели потеряны. Теперь каждое движение ветки дерева, каждый звук для них опасность.

— А ты куда? — спросил Шаман, видя, что напарник направляется к дверному проему.

— Прикинусь мусором на лестничной площадке, — щелкая разрядником парализатора, сообщил Самум. — Ты хоть причешись, — намекая на лысый, шишковатый череп командира, предложил он, — или капюшон голограммы набрось. Испугаются. Побегут. Без разговора гостей отпускать нехорошо.

Как и предсказывал Шаман, охотники быстро разобрались в причине отказа работы биосканеров. Определив местонахождение аппаратуры, ставящей помехи, командир группы направил на ее уничтожение четырех человек.

К дому, где располагался генератор помех, охотники подбирались очень осторожно, двигаясь в глубине разрушенных зданий и стараясь зайти с тыла. Нетрац уже за сотню метров подсчитал приближающиеся цели по их эмоциональному спектру, который не мог разрушить ни один прибор.

Предпринятые меры предосторожности не спасли гаюнов от потерь. Пятая цель бесшумно, как призрак, двигалась над ними по остаткам бетонных перекрытий. Это был явно не человек. Эмоциональный спектр чужака по интенсивности резко отличался от человеческого. Преследователь — зверь, не знающий пощады, вставший на охотничью тропу и выбирающий нужное мгновение для решительного прыжка.

О том, что животное нанесло смертельный удар, Шаман почувствовал на секунду раньше, чем на него среагировали охотники, начавшие стрелять.

«Поздно, лохотники, поздно», — мелькнуло в голове у диверсанта.

Он прекрасно знал цену доли секунды ухода с открытой боевой позиции после нанесения удара. Краем глаза в проем окна успел заметить, как гибкое тело, покрытое черной шерстью, преодолев одним прыжком двенадцатиметровую ширину улицы, скрылось во тьме второго этажа здания, стоящего напротив. Мгновения полета животного хватило, чтобы опознать в нем мальза. Черная смерть, которую он видел в клетке на Цесе несколько лет назад. Помесь кошки с обезьяной, четверорукий хищник, практически не поддающийся дрессировке, но, похоже, аборигенам удалось невозможное. Мальз явно выполнял команды людей. Встреча с этим хитрым хищником в его вотчине означала быструю и неожиданную смерть.

Потеряв товарища и обозначив свое место стрельбой, гаюны уже не прятались. Хрустя ботинками по щебню и шлепая по обвалившимся бетонным плитам, они пытались как можно быстрее добраться до места, откуда была зафиксирована работа генератора помех. Лес то и дело оглашался автоматными очередями, восторженными победными криками. Там гибли их товарищи, и это заставляло торопиться.

Обстоятельства изменились. Попадать под автоматную очередь озлобленного охранника Шаман не собирался.

Не обратив внимания на горы мусора, наваленные на площадке перед дверным проемом, охранники бросили в комнату гранату. После того как прогремел взрыв и просвистели осколки, солдаты стали по одному вбегать в комнату. Последнему гаюну это, правда, не удалось. Мусорная куча слева от двери ожила. Куски кирпича, пластика, обломки мебели и бетона бесшумно зашевелились и поднялись на высоту человеческого роста, образовав некоторое подобие фигуры человека. Сюрреализм картины оставался таковым не более секунды, после чего из мусора высунулся очень реалистичный ствол парализатора. Охранник, не успевший войти в комнату, получил разряд в голову. Падающее тело было подхвачено и аккуратно, без шума уложено вдоль стены. Его напарники, занятые обнаружением остатков исковерканного генератора, бродили в не успевшей осесть после взрыва густой пыли, пиная и рассматривая валяющиеся повсюду обломки. Это бесполезное занятие было прервано новыми бесшумными выстрелами. На этот раз гаюнов никто не поддерживал, и они с грохотом повалились на грязный, замусоренный пол.

— Надо прекратить это избиение, — проговорил Самум, кивая в сторону улицы. — Желательно было бы получить для общения несколько живых особей.

— Спохватился. Похоже, с этим вопросом мы уже опоздали.

Действительно, из леса не доносилось ни криков, ни слышалось звуков выстрелов.

— Переключи программу голомаскировки, а то так и умрешь мусорной кучей, — напомнил Шаман. — Если в таком виде тебя увековечат петроглифом где-нибудь на стене пещеры, то историкам потом придется долго разбираться, что хотели изобразить аборигены. Можешь гордиться. Сейчас твой вид достоин кисти Сальвадора Дали. Сними с них ремни и свяжи.

— Зачем? Они и так никуда не денутся.

— Сейчас сюда заявятся победители. Надо завоевывать их доверие хорошей работой. И не держи оружие в руках, это не прибавляет симпатии к незнакомцам.

Они успели спеленать гаюнов, когда почувствовали приближение к их пристанищу трех человек.

— Не будут они меня рисовать, — произнес психолог. — Просто выжгут бластером профиль на стене.

— Пусть так, лишь бы не бластером по профилю, — поддержал товарища Шаман.

Последнюю фразу он произнес на языке гая, отметив появление в дверном проеме одного из участников схватки.

Высокий худой гаюн был одет в куртку из шкуры какого-то животного, сквозь полу которой просматривался край бронежилета. Одежда доходила до середины бедер и была перетянута в талии армейским ремнем, где крепились ножны с увесистым тесаком. На ногах боец носил сапоги из мягкой кожи, доходившие ему до колен. Длинные черные волосы на голове были стянуты в пучок на затылке. За спиной молодого парня на ременной перевязи висел арбалет, а правая рука уверенно сжимала пистолет, ствол которого был направлен на нетрацев.

Гаюн молча оглядел помещение и едва слышно свистнул. В комнате значительно потемнело.

Самум скосил глаза и увидел сидящего на подоконнике мальза.

— Не вздумайте двигаться, он убьет вас раньше, чем вы успеете пошевелить пальцем, — сообщил абориген.

Уверенно убрав пистолет за пояс, парень наклонился и осмотрел лежащие трупы охранников.

— Они живы, — проговорил он, выпрямляясь.

— От трупов нет никакой пользы, — высказал свое мнение Шаман.

— Вы убежали с транспортника, — утвердительно проговорил гаюн, — но вы не из тех людей.

— Точнее не скажешь, — ответил нетрац.

— Что вам здесь нужно?

— Совсем немного. Убить императора и уничтожить корабли, недавно появившиеся здесь.

«Займись мальзом, пока я налаживаю дипломатические отношения», — мысленно отдал приказ Шаман.

— Это невозможно, и я тебе не верю, — ответил гаюн.

— Можешь не верить, но ты сам сказал, что мы не из тех людей.

— Вы пойдете с нами и расскажете все старейшинам.

— И далеко нам идти?

— Неделя пути, если вы сможете идти очень быстро.

— У нас нет такого времени. Мы должны сделать все, что я сказал, гораздо раньше.

— Вы пойдете с нами или останетесь здесь мертвыми. Я сказал. — Гаюн достал из-за ремня пистолет, направив его на нетрацев.

«Что там у тебя с мазьзом?» — спросил Шаман.

«Полный порядок, командир», — сообщил Самум.

— Ты не можешь нас убить, — уверенно проговорил нетрац.

В ответ прогремел выстрел, но пуля только вспорола пол в полуметре от ног Шамана. Гаюн очень удивился своему промаху. Подозрительно посмотрев на оружие, он попытался поднять руку выше, корректируя прицел. Рука почему-то не слушалась хозяина, а один из незнакомцев, непринужденно поднявшись с пола, подошел вплотную и забрал пистолет.

— Чакама ба, — крикнул юноша.

— Похоже, он приказал своему зверю разорвать нас на части, — сообщил Самум, тоже поднимаясь и отряхивая свой костюм.

Мальз по-прежнему неподвижно сидел на подоконнике.

Боец как-то сразу поник и преданно взглянул в лицо инопланетника.

— Вот такие дела, парень. У тебя своя жизнь, а у нас своя. Если умрет император, разве это плохо?

Было отчетливо видно, какие усилия прилагает гаюн, чтобы убежать, но ноги будто приросли к полу.

— Я спрашиваю, будет плохо, если умрет император? — повторил Шаман.

— Нет. Будет хорошо, — растерянно произнес парень.

— Вот и я так думаю. Где твои товарищи?

— Недалеко.

— Сейчас мы пойдем к ним, и ты расскажешь, что здесь произошло.

Боец с трудом сглотнул слюну и, соглашаясь, молча кивнул.

— Вы убили всех, кто на вас охотился?

— Нет. Живые должны взойти на ритуальный костер, — сообщил он.

— Как быстро дичает народ, — произнес на унитарном Самум. — Каких-то сто лет — и вот, пожалуйста, костры и прочая средневековая дребедень.

— Ты зря иронизируешь. Бластер и духи — вполне совместимые вещи, или чем мы тогда занимаемся? — спросил Шаман.

— Ты прав. Да будет Шатох твоим покровителем, — рассмеялся психолог.

— Как появились в городе охотники? — спросил нетрац.

— Прилетели с неба.

— Где их машина?

— Она улетела, но ее можно вызвать. Мы захватили их разговорник.

— Отлично. Не надо будет ломать голову, как добраться до нужного нам места, — подвел итог Шаман. — Давай веди к своим.

Гаюн почувствовал легкость в ногах и даже проверил их подвижность, переступив с одной на другую.

— Этих, — нетрац кивнул на обездвиженных охранников, — придется взять с собой.

— Пусть его друзья сюда идут, — предложил Самум. — Таская эти туши, обязательно наживешь себе грыжу. Генералу это не понравится.

Шаман вернул пистолет гаюну, и тот, удивленно повертев его в руке, засунул за пояс.

— Как тебя зовут? — спросил диверсант.

— Чекум.

— Сокол, значит, — перевел Шаман. — Так вот Чекум. Этих, — он кивнул на охранников, — нужно перенести на вашу стоянку. Зови своих и объясни им, что мы ваши друзья.

— Я могу идти?

— Давай иди и действуй побыстрее.

Юноша низко поклонился, вышел из комнаты и, бесшумно спрыгнув во тьму лестничного пролета, исчез.

— Будем работать по обычной схеме? — спросил Самум.

— Только на первоначальном этапе. Нам во дворце понадобится прикрытие. Не забывай о томасолах и их Обогане. Получим информацию, найдем подходящий эгрегор, а там и до Зыкыра рукой подать. Сейчас нам шум не нужен. Необходимо найти и перекрыть пространственный переход. Вот после этого можно будет навести здесь должный порядок без учета наличия шумовых эффектов.

Тройка бойцов появилась бесшумно, демонстрируя свой профессионализм разведчиков. Низко поклонившись нетрацам, они без разговоров взвалили на плечи могучие тела охранников и, не обращая внимания на препятствие в виде отсутствия лестничного пролета, спрыгнули вниз на лестничную площадку. Уже выходя из комнаты, Шаман поманил за собой мальза, и хищник, потершись о его ногу, спрыгнул за диверсантами.

Гаюны вели пришельцев через развалины, ни разу не выйдя на открытое пространство. Причина такого передвижения диверсантам была вполне понятна. Разведчики исключали возможность орбитального наблюдения и слежки с воздуха тепловизорами. Поход по развалинам закончился спуском в подземные коммуникации, тоннели которых привели их в обширный зал, пол которого устилал мелкий песок.

Охранников уложили у стены. Рядом с ними, по знаку диверсанта, лег мальз, не спуская с пленников немигающего взгляда.

— Где остальные? — спросил Шаман, имея в виду оставшихся в живых охранников.

— Есть еще трое, но они висят, как не сорванные ананасы на деревьях.

— А если убегут?

— Никто не может убежать от мальза, — уверенно проговорил молодой предводитель.

— Их надо доставить сюда.

— Слушаюсь, мазан.

Юноша повернулся, подавая сигнал своим партнерам следовать за ним.

— Подожди, — остановил его диверсант. — Где разговорник, о котором ты говорил. Он работает?

— Чекум хитрый, — улыбнулся абориген. — Он знает, что разговорник может сказать, где он находится. Чекум его потушил.

— Молодец, соколенок. Разговорник принеси сюда.

— Это опасно.

— Когда он потушен, нет. Земля не позволит ему сказать, где он. — Шаман поднял палец к потолку, давая понять, что они глубоко под поверхностью.

— Хорошо, мазан, Чекум принесет.

— Как быстро человек может скатиться в средневековье, — сочувственно проговорил Самум.

— Да, выживание на первом этапе важнее отвлеченных знаний, тем более что ты забыл прихватить с собой голограф. Не переживай, это для них поправимо. Давай приступать к нашим играм.

Оба нетраца подошли к стене, где лежали охранники, и каждый выбрал себе свою жертву. Двадцатиминутный сеанс подсознательного внушения — и теперь солдаты просто спали, четко помня, как ловили убежавших солнечников. Нескольких даже убили. Но неожиданно появился большой отряд местных туфогов. Бой был неравный, но они сделали все что могли. Передатчик был потерян. Позже его отбили и вызвали подмогу. В подтверждение своих слов они привезли два трупа солнечников, остальных пришлось бросить при отступлении.

— Их надо отпустить, — убежденно проговорил Шаман, сидя у костра, освещавшего подземный зал.

— Старейшины проклянут Чекума. Мы должны их убить, — возражал юный вождь.

— Почему?

— Так гласит закон.

— Почему такой закон?

— Оставшись в живых, они будут убивать нас.

— А если я докажу, что они больше никого никогда не убьют.

Такая постановка вопроса поставила юношу в тупик, но он быстро нашел ответ.

— Они все равно убьют.

Логики в этом ответе не было никакой. Шаман тяжело вздохнул. Придется доказывать, что солдаты ему нужны живыми и они больше не опасны. Он поднялся со своего места у костра.

— Подойди сюда, — указал он пальцем на одного из пленников.

Будто сомнамбула, солдат прошел вперед и остановился в метре от нетраца.

— Дай пистолет, — попросил он у Чекума.

Передернув затвор оружия, чтобы продемонстрировать, что патрон в патроннике, Шаман протянул его солдату.

— Стреляй в меня, — приказал он.

Пленник неуверенно взял в руки оружие и поднял его на уровень глаз. Шаман, будучи гораздо ниже гаюна, отошел на два шага, давая ему возможность более удобно целиться.

Все сидящие у костра встали, а Чекум направил автомат на гаюна.

— С ним ничего не случится, — проговорил Самум, мягко отводя ствол оружия в сторону.

Грохот выстрела в закрытом помещении заложил уши. Шаман по-прежнему стоял на своем месте, а пленник, не зная, что делать с оружием, бросил его себе под ноги. Пленник стрелял почти в упор, но в последний момент изменил прицел. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы инопланетника, о чем можно было судить по отверстию, оставленному ею в кирпичной кладке.

— Ты великий боган, — проговорил Чекум. — Об этом узнают все, когда мы вернемся домой.

— Они никогда больше никого не убьют. Можешь сам попробовать, — предложил вождю нетрац.

— Я не боюсь и верю тебе, — ответил воин, — но у меня еще слишком много дел.

— Ты веришь мне?

— Верю, боган.

— Почему ты зовешь меня боганом?

— Боган — это человек, который может все в этом мире. Тебя слушаются мальзы. Тебя не смог убить твой враг. Ты не позволил мне тебя убить.

— Тогда скажи, а кто такой Обоган и откуда он взялся?

Сокол начал тревожно оглядываться. Лица двух других воинов тоже застыли, а глаза забегали из стороны в сторону.

— Его лучше не вспоминать, — тихо проговорил Чекум, не произнося при этом запретного слова.

— Кто он?

— Он тот, кто правит другим миром, но очень часто приходит в наш.

— И давно он приходит?

— О нем говорили деды наших Дедов. Он убивает ночами, портит посевы, насылает мор на селения, отбирает разум у людей.

— И все это он делает ночью. Значит, он боится появляться днем. Кто его видел?

— Мой прадед видел и поэтому лишился глаз. Говорят, что в наш мир его пропустили томасолы.

— Похоже на то, что правду говорят. Вот мы вашего Обогана и загоним туда, откуда он пришел. Никто его сюда не звал. Пусть в своем копарнике своим копарам хвосты крутит и томасолов с собой забирает, если им так навоз нравится.

После таких слов воины еще больше заволновались. Их губы стали безостановочно шевелиться. Скорее всего, они читали про себя охранную молитву, спасающую их от гнева Обогана.

— Да не бойтесь вы, ребята, — пытался успокоить воинов психолог. — Раз боган сказал, что изведет эту нечисть, то так оно и будет. Лучше скажите, где в городе храм и кладбище? И еще нам нужно взглянуть на трупы охранников.

С большой неохотой Чекум согласился показать местное кладбище, но сразу оговорился, что сам туда не пойдет. Разрушенный храм находился рядом, так что с посещением этих объектов у нетрацев не возникло никаких сложностей.

Покинув подземелье с Чекумом и одним из мальзов, в качестве проводников, диверсанты сначала прошлись по городским развалинам. Трупы обнаруженных охотников интересовали их с точки зрения использования внешности погибших при голомаскировке. Наконец попетляв по разрушенным зданиям, Чекум остановился.

— Храм там, — он указал рукой направление, куда нужно было двигаться. — Дальше идите сами, мы подождем вас здесь, — он положил руку на голову мальза, присаживаясь рядом с животным на корточки.

— Мы быстро, — ответил Шаман.

Церковь была основательно разрушена. Стены, пробитые снарядами, обрушившийся купол, размытые росписи стен создавали гнетущую обстановку. Опытные нетрацы не обращали на это никакого внимания. Их интересовала энергетика здания. Эгрегор, созданный сотнями тысяч верующих, посещавших храм и создававших его неповторимый энергетический фон.

Нетрацы сели спиной друг к другу и начали настраиваться на энергетику пространства. Вскоре в их головах послышались шумы, из которых временами выплывали четкие слова, а потом и целые фразы. Пятнадцати минут им вполне хватило, чтобы войти в эгрегор и прослушать звучавшую проповедь. Святой отец призывал паству к покорности, чистоте помыслов и терпению. Сейчас диверсанты знали всех присутствующих в храме по именам, роду занятий, положению в обществе и многому другому.

— Подставь горло под нож, и ты будешь счастлив, — прокомментировал проповедь Самум, когда они покинули поле эгрегора. — Еще хорошо, что не призвал сущность, как на Бугасе, чтобы устроить массовое харакири во славу императора.

— А какая разница: сущность Или гвардейцы? Через несколько часов или дней всех их убили и зарыли, как скот, в одной могиле.

— Если бы они знали правду, то все было бы иначе.

— Куда мы лезем и что творим, — согласился Шаман. — Сколько крови, подлости и грязи выкапываем, и ведь, что главное, именно это нас и интересует. Фактически от таких, как мы, ничего нельзя спрятать. Историю любой цивилизации после нескольких подобных сеансов можно переписать от корки до корки. Правда подменяется целесообразностью. Если показать ее народу, то любой нормальный человек ужаснется, а добрая половина паствы окажется в психушке или возьмется за оружие, чтобы скинуть императора.

— Последнее меня вполне устраивает. Наводили бы сами порядок в своем доме, а то приходится работать в качестве экстренной помощи. Благодарности тоже не дождешься, все норовят отправить к прабабушке, а мне и здесь неплохо.

— Вот мы им прабабушек и прадедушек и подкинем, чтобы прошлое не забывали да жизнь сегодняшняя медом не казалась.

— Колдун все время пристает, предлагая открыть фирму по предсказаниям, заняться букмекерством или азартными играми. Закончим эту заварушку, наверное, так и сделаю.

— Ладно. Давай не отвлекаться. Мы, к сожалению, сюда не для философских диспутов пришли. Пообщайся с двумя-тремя, этого будет вполне достаточно. Общую программу возмущения поля активизируем вместе перед уходом.

Без труда в дальнем конце кладбища они нашли братскую могилу. Войти в эгрегор мертвой энергетики не доставило нетрацам никакого удовольствия, но они успешно выполнили поставленную перед собой задачу. Теперь это место захоронения человек с нормальной психикой будет бессознательно обходить стороной, почувствовав холодное поле смерти.

Через несколько суток улицы городка надежно обживут призраки, а на базе ПКО, что недалеко от города, начнут твориться удивительные вещи.

На голоэкране сопровождения цели вместо ее параметров движения может появиться надпись: «А-Сат, привет от твоей бабушки, я с нетерпением жду тебя». Внучок-то схоронил бабульку лет двадцать тому назад и думать о ней забыл. А настырная старушка нет, не забыла. Все помнит. К себе зовет. И у О-Чима глюк. Вчера в коридоре столкнулся со своим отцом. Погрозил предок пальцем: «Кому служишь?» — спросил осуждающе. Оглянулся оператор пуска. Нет никого в коридоре. Вроде и не пил вчера, а руки потные, дрожат, рот сухой, а в голове все звучит не переставая: «Кому служишь? Кому служишь?» Попробуй заикнись командиру, враз спишут. Хорошо, если в охрану или пехоту, а если в лабораторию на опыты? Какая уж тут внимательность и работа, когда все предки за спиной выстроились, и каждый что-то свое бормочет.

— Уходите из города и больше сюда не возвращайтесь, — проговорил Шаман Чекуму, когда они вернулись в свое убежище и расположились у костра. — Я беседовал с духами ушедших. Они разгневаны и скоро вернутся в город. Для их изгнания могут прийти томасолы и привести с собой обогана. Здесь будет очень опасно.

— Богану ничего не надо? Мы можем уйти сейчас?

— Да. Или утром, если вам так удобней.

Юноши начали быстро собираться. Трофейное оружие они сложили на самодельные носилки.

— Мы уходим, — сказал Чекум, когда сборы были закончены. — Старейшины будут знать, что ты встречался с нами. Если хочешь, приходи. Все с радостью встретят тебя.

Молодые воины поклонились, и вскоре их уходящие шаги уже не слышались из темноты тоннеля.

Глава 8

Удар

— Сколько тебе нужно времени, чтобы подготовить программу? — спросил Шаман.

— Через пару часов все будет готово, Витя, — ответил Самум.

— Действуй, а я поработаю с нашими носильщиками. Не очень-то хочется, придя в себя, узнать, что у тебя сломана рука или вывихнута нога, а то и головой обо что-нибудь твердое ударили.

— Ты уж постарайся. Имей в виду, за членовредительство ответишь, да и хромой помощник тебе не нужен.

— Не переживай, я постараюсь. Если на базе есть гаюнки, то тебе обеспечено даже грудное вскармливание.

— Вот только, пожалуйста, без этих изысков. Для них у тебя есть Колдун. На этом гурмане и практикуйся. Меня вполне устраивает версия «Умерла так умерла».

— Как скажешь, не буду настаивать.

Самум, успокоившись, склонился над копайзером, прихваченным с транспортника, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре. Проблема для программиста была достаточно проста: сбросить в электронную сеть базы противокосмической обороны программу, изменяющую код «Свой-Чужой».

Шаман занялся «героями»-охранниками, которые должны были доставить на базу двух убитых ими беглецов с транспортника. Показания всех шестерых не должны были вызвать никакого подозрения об обстоятельствах боя в городе и уничтожения пленников.

— Если они способны транспортировать мое тело очень аккуратно, то я готов, — сообщил Самум, захлопывая крышку копайзера.

— Все на выход, — приказал нетрац.

— Погоди, что это у тебя такое? — спросил психолог, указывая на три отверстия с темными красноватыми краями на груди куртки Шамана.

— Пришлось испортить чужое имущество. Меня убили тремя выстрелами в грудь, — ответил тот.

— А меня?

— Предлагаю получить пулю прямо в лоб. Никто не будет сомневаться, что ты мертв.

Самум в несколько секунд внес изменение в голограмму.

— Как я выгляжу? — спросил он.

— Сейчас отвратительно. Ощущение, что я разговариваю с живым трупом.

— Почему живым?

— Добавь бледности и молчи, тогда будет почти то, что надо.

Из подземелья нетрацев выносили бывшие пленники. Каждый из охранников четко помнил, как они спускались по лестнице, пытаясь скрыться от отряда вооруженных солнечников, как отстреливались из узкого прохода.

— Выходи на связь, — приказал Шаман, когда они уже прилично отошли от своего бывшего убежища.

— База, я третий, — включив передатчик, произнес гаюн.

— Третий, куда вы пропали? — раздался взволнованный голос.

— Просим эвакуации из пятого квадрата, — ответил охранник.

— Что случилось? Вас не было на экране почти пять часов.

— Высылай топтер, — раздраженно потребовал солдат. — У нас неприятности.

— Машина будет через двадцать минут.

— К этому времени мы и выберемся из этого проклятого городишки, — ответил старший группы и выключил передатчик.

Пока все шло без сбоев и накладок, как и планировал нетрац. Пора было заняться собой, и он начал снижать частоту пульса и температуру тела. Веки отяжелели и закрылись, отчетливо чувствовался холод во всем теле, но вскоре это ощущение прошло.

«Трупы ничего не чувствуют», — вяло мелькнула последняя мысль.

Тело вошло в глубокий транс. Теперь нетрац видел себя со стороны. Энергетическая оболочка сознания, выделенная из тела, следовала за группой, двигающейся по заросшей кустами улице. Солдаты постоянно обшаривали взглядами темные провалы окон и дверей зданий, мимо которых они проходили. Руки цепко сжимали оружие, готовые к отражению возможного нападения.

Наконец город остался позади. Отряд подошел к границе степи. Солдаты осторожно положили тела «убитых» на траву, а сами заняли круговую оборону, рассредоточившись за стволами деревьев.

— Туфог поганый, где топтер? — рявкнул в микрофон солдат.

— Спокойно, солдат. С кем говорю? — раздался из динамика уверенный голос.

— Капрок Ю-Пак на связи, мазан капитан, — ответил охранник, вытягиваясь.

— Машина выслана. Что у вас там случилось?

— Нарвались на большую группу беглецов с транспортника. Они прятались в развалинах. Мы их сразу не засекли. Потом вышли из строя биосканеры. Только начали с этими солнечниками разбираться, как местные туфоги с мальзами ударили в спину.

— Сколько вас?

— Шестеро, и прихватили с собой парочку трупов.

— Почему долго не выходили на связь?

— Убили Ю-Зама. Передатчик был с ним. Когда его нашли, пришлось отсиживаться под землей, а какая там связь?

— Хорошо. Ждите машину. Сутки отдыха. Подробные рапорта мне сегодня на стол.

— Слушаюсь. Будет исполнено. Куда прикажете деть трупы.

— Отдайте нашему костоправу.

— Так точно.

«Значит, будет время серьезно заняться базой», — обрадованно подумал Шаман.

Перелет на топтере с последующим помещением тел солнечников в морозильную камеру местного эскулапа происходил под неусыпным оком Ю-Пака. Только после того как «трупы» были аккуратно уложены на полки, капрок успокоился и покинул медицинский сектор.

— Долго еще будешь разлеживаться? — садясь на жестком ложе, спросил Шаман, активно восстанавливая функционирование своего организма.

— Жду доктора, — не открывая глаз, ответил Самум.

— Зачем?

— Пусть сделает мне массаж.

— А если сюда придут два санитара? У них здесь сплошь и рядом нетрадиционная сексуальная ориентация. Вспомни Колдуна.

— Да. Незавидная Мишке выпала доля. Надо же. Обогреватель постели.

Психолог сел и начал энергично восстанавливаться.

— Когда начнем работать? — спросил он.

— Пообщаемся с доктором и приступим, — ответил нетрац. — Раньше уходить невежливо, может обидеться, что мы его не дождались. Расскажет кому. Нам это надо?

— Зачем мне притащили этих туфогов? — возмущенно проговорил местный врачеватель, входя в камеру. — Мусор должен валяться на свалке. Здесь вам не бюро похоронных услуг.

— Правильно, — поддержал эскулапа Шаман, мгновенно овладевая его сознанием. — Пойдемте отсюда, уважаемый. В вашем кабинете удобнее разговаривать, и, пожалуйста, закройте дверь на ключ, чтобы эти туфоги никуда не сбежали.

Через минуту два охранника во главе с доктором скрылись в его кабинете, куда вскоре были приглашены и санитары.

— Нечего им разгуливать по блоку, — резюмировал Самум, оглядев безвольно лежащие тела медперсонала.

— И с дисциплиной у них слабовато. На радостях по убиенным солнечникам поминки устроили да перебрали маленько, — согласился Шаман, медленно вливая очередную порцию спирта в рот санитару.

— Нам нужно узнать, где центр управления противокосмической обороны, — покинув кабинет врача, сидя на скамейке под лучами утреннего солнца и небрежно покуривая, произнес один из «санитаров».

— Нет ничего проще. Как только доберемся до первого подходящего терминала, вся система вырубится, — ответил другой.

— И что дальше?

— Эти туфоги не смогут ее восстановить и попросят помощи. Догадайся с трех раз, откуда они ее получат?

— Наверняка из центра управления.

— Верно.

— Ну а в обратный путь ремонтники полетят, конечно, с нами.

— Обязательно. Мы же не можем отказать в помощи, когда у них что-нибудь не заладится на центральном пульте.

— Очень справедливое наблюдение, но тогда нам следует поменять имидж. Есть предложения?

— Есть, и даже несколько, но я бы предложил вариант «невидимка». Здесь нас искать не будут. Костоправ, когда его спросят, доложит, что нас утилизировал. Санитары подтвердят. Появление на территории центрального поста двух посторонних зафиксируют. Если бесследно исчезнем, начнут искать. Могут прийти к не нужным нам выводам.

— Так и поступим. Давай быстрее соображать, где будем запускать твою программу.

— Начнем с камбуза.

— Опять Мишкины штучки из тебя прут.

— При чем здесь Колдун? Дублирующий терминал, связанный с постом управления стрельбой, наверняка стоит в кабинете у начальника базы. Вот через него «Трояна» и запустим. Мазану М-Гому завтракать пора, вот я его и доставлю.

— Хорошо, а я осмотрю и прикину варианты проникновения на посадочную площадку. Встречаемся в перевязочной.

«Санитары» разошлись в разные стороны.

Через несколько минут в помещение пищеблока зашел доктор И-Ком, это была его вотчина. Повара подтянулись, посматривая по сторонам, все ли везде чисто прибрано.

— Завтрак полковника готов?

— Так точно, мазан капитан, — ответил главный повар. — Будете снимать пробу?

— Пока ты меня еще не подводил, — высокомерно проговорил костоправ. — Я сам отвезу завтрак полковнику. Ему что-то нездоровится. Приказал зайти.

— Как прикажете. Столик накрыт, — повар указал в сторону тележки на колесиках.

— Отлично. Открывай лифт.

Подъемник доставил «врача» на третий этаж, и эскулап, пройдя по коридору, остановился у двери с замершим охранником.

— Завтрак мазана полковника, — сообщил он.

Часовой вдавил кнопку связного устройства, вмонтированного в стену.

— Ваш завтрак, мазан полковник.

— Впусти, — раздалась команда из динамика.

Солдат открыл дверь и пропустил врача в личные апартаменты.

— Я тебя не вызывал, И-Ком, — увидев, кто принес завтрак, проговорил полковник.

— Ваше здоровье, полковник. Я несу за него полную ответственность, поэтому нам нужно поговорить, — произнося фразу, Самум уже овладел сознанием гаюна.

— Что ты хочешь знать?

— Включите ваш личный терминал для контрольной проверки.

Полковник, ни слова не говоря, встал с кровати и прошел в соседнюю комнату, представляющую собой личный кабинет. Справа на рабочем столе располагался пульт контроля. Голоэкран развернулся, и М-Гом, набрав код доступа, вопрошающе взглянул на врача.

— Идите завтракать, полковник, — проговорил тот. — Я сам разберусь, что здесь к чему.

Гаюн молча покинул кабинет.

Диверсант потратил десять минут, чтобы его программа незаметно и гармонично вписалась в основную базу данных, осуществляющих боевую работу. Еще минут десять ему пришлось посидеть в кресле, пока полковник, не торопясь, закончил свой завтрак.

— Вам сегодня нездоровится, — убедительно сообщил нетрац гаюну. — Рекомендую отдохнуть и хорошенько выспаться. Сообщите своему заместителю, что у вас легкое недомогание. Пусть вас не беспокоят.

— Я так и сделаю, — ответил командир базы.

— Выздоравливайте, мазан полковник. — Врач отвесил уважительный поклон и, покинув личные покои начальника базы, двинулся по коридору к лифту.

Через десять минут оба «санитара» сидели в медицинском блоке.

— Как прошло? — спросил Шаман.

— Полковник просто прелесть. Ни одного лишнего вопроса. Мне его даже жалко. Если установят, откуда внедрена моя программа, то ему конец. Какой-то парадокс получается. К сочувствующим Патриотическому фронту нет никакого сочувствия у контрразведки. Уже сейчас по всей базе тарарам поднялся. Радарные системы наведения вышли из строя. Спутниковый сигнал тоже не принимается.

— Что у тебя?

— Вся посадочная площадка охраняется одним постом с вышки. Через калитку доступ свободный. Комбинезон техника-механика — и мы в машине.

— А там куда? Это тебе не транспортник, прячься, где хочешь.

— В грузовое отделение под полом. Оно наверняка пустое. Зачем лишний вес возить, топливо на него тратить?

— Согласен. Дождемся прилета гостей и начинаем действовать.

Ожидание растянулось на шесть часов.

Топтер из центра управления ПКО приземлился с обычным грохотом. Из чрева машины вышли четыре человека в армейской форме с небольшими чемоданчиками в руках.

— Спасательная команда, — с ехидством сообщил Самум, наблюдая из окна за высадкой специалистов.

— Вместо того чтобы ерничать, помог бы ребятам, — проговорил Шаман.

— Считай уже. Как только они влезут в систему, программа начнет им помогать. Если бы я этого не предусмотрел, мы здесь на неделю бы застряли, пока до них дошло, что и как надо делать.

— И это все?

— Только начало, мазан командир, — слегка обиженно произнес программист. — Местную систему они после ремонта протестируют через центральный процессор всей системы ПКО планеты. Любая связь центра с другими базами автоматически расширяет нанесение нашего удара. Думаю, в течение суток все базы будут под контролем моей программы. Фактически Гая — это огромная мышеловка для всех кораблей, которые попытаются взлететь с планеты или произвести посадку.

— И когда эта система заработает?

— Тогда, когда вы, товарищ командующий, отдадите такой приказ. — Самум вынул из нагрудного кармана и продемонстрировал маленькую коробочку с одной-единственной кнопкой.

— Отличная работа, капитан, — одобрительно хлопнув по плечу психолога, проговорил Шаман.

— Так мы идем или ждем, пока придут за нами?

— Прошу на выход. Места я зарезервировал, — идя к двери, сообщил нетрац.

В топтер они попали без всяких проблем.

Два «техника» прошли на посадочную площадку к прилетевшей машине. Покрутились вокруг нее, проверяя шасси, а потом скрылись внутри корпуса. Грузовой трюм под палубой оказался пустым, как и предсказывал Шаман, за исключением валяющегося на дне старого, пропитанного маслом чехла, на котором и устроились диверсанты. Впереди их ждала полная неизвестность, но к этому им было не привыкать. Они уже давно не испытывали сомнений в том, что поставленное задание может быть не выполнено. Наоборот, присутствовало легкое возбуждение от чувства приближения к основной цели.

Самум не ошибся в своих расчетах. Через два часа сверху по металлическому полу застучали шаги пассажиров, и, заглушая разговор специалистов, завыли двигатели, раскручивая винты. Спустя секунды машина качнулась и начала набирать высоту.

Три часа полета, легкий толчок и смолкший шум винтов сообщили непрошеным пассажирам, что они достигли своей цели. Машина приземлилась на посадочной площадке центра противокосмической обороны. Сверху протопали ботинки программистов-ремонтников, и все стихло.

«Выходим», — подавая сигнал большим пальцем вверх, указал Шаман.

Психолог согласно кивнул. Немного приподняв пластину пола, заменяющую люк, прислушался. Ни звука неэмоциональной волны он не уловил и, решительно сдвинув преграду, выбрался в салон топтера. Появившийся следом Шаман, включив маскировочную голограмму в режиме «тень», осторожно выглянул за борт. Рядом стояло еще несколько машин, но наличие охраны не чувствовалось и не наблюдалось.

— Пошли, — скомандовал нетрац, и два бесшумных, размытых сгустка тьмы, скользнув по опущенному трапу, двинулись посадочной площадкой в сторону проволочного забора.

— Надо было распотрошить пассажиров, — прошипел Самум. — Сейчас бы не тыркались, как слепые котята.

— Здесь наверняка полно томасолов. Ты хочешь, чтобы эти твари уловили чужое вмешательство? Жить тихо надоело? А если база сущностью прикрыта? Я вообще подумываю, не рановато ли мы сюда сунулись. Единственная причина, почему мы здесь, временной цейтнот. Полторы тысячи километров за три часа не отмахаешь. Подбросили — и на том спасибо.

— Простым воякам Обоган здесь не нужен. Не будут изгои его демонстрировать. В ближнем кругу охраны императора — да, но не здесь. Такие вещи напоказ не выставляют.

— Ты, случайно, не начальник императорской охраны? Будем надеяться, что прав, но постарайся быть внимательнее к волновым возмущениям.

— Куда теперь?

— Подальше отсюда. Будем искать массовое захоронение. Нам нужен мощный эгрегор. Здесь два-три строения и все. Центр управления находится глубоко под землей.

— Ну, это и кроту понятно.

— Строили его наверняка гаюны, которых согнали со всех ближайших городков и поселков. Выживших, естественно, уничтожили в целях сохранения тайны. Найдем захоронение, будет нам сущность не хуже верторога. Трудно даже представить, сколько там негативной энергетики.

Они незаметно проскользнули мимо редких часовых. Под прикрытием патруля, дыша в затылки солдатам, миновали охранные датчики биосканеров. Вскоре диверсанты свободно двигались в трех километрах от покинутого центра ПКО, обходя его по периметру. Логика их движения была проста. Оставшихся в живых строителей вывезли и уничтожили где-то неподалеку. Сейчас они искали следы от движения транспорта, вывозившего людей, удобный проход в горный массив, одновременно пытаясь уловить энергетический след или воздействие существующего эгрегора.

— Пошевели своего лежебоку, — спустя час предложил Шаман. — Он четче нас улавливает энергетику поля эгрегора. Строителей ликвидировали давно. Мы можем не уловить энергетику места, да со скалы экранируют.

«Я не лежебока, — обиженно пробурчал в голове нетрацев Шип-топ. — Спросили бы прямо, что вам нужно, глупые туфоги».

— Он еще и ругается, — проговорил Самум. — Может, оставим его в качестве подарка местной солдатне?

— Нет, — ответил Шаман. — Вот вернемся, и я засуну эту мартышку в энергокапсулу. Толку от него все равно никакого. Капсулу на Плутоне в мертвом море утопим, пусть там с камнями общается.

«Мартышка — это четверорукое животное из отряда приматов. Места обитания в районах…»

— Заткнись.

«Если вам нужно массовое захоронение гаюнов, то надо вернуться назад на триста метров. Скала с характерным острым выступом, за ней узкое ущелье. Удаленность вглубь три стома».

— Надо же, кроме ругательств еще и систему местного счисления выучил, — поворачивая обратно, проговорил Самум.

— Я думаю, это его не спасет, — ответил Шаман. — Мы к нему как к равному, а он нам бублик с хреном.

«Я могу дать только информацию. Бублик с хреном в кулинарии понятия несовместимые».

Разговор был исчерпан. Диверсанты вернулись по своим следам. Найдя приметную скалу, протиснулись в узкую щель. Камень был взорван и, падая, перекрыл вход в ущелье. Со временем все заросло кустарником, создавая видимость сплошной стены.

Попав в закрытое пространство, нетрацы сразу почувствовали присутствие эгрегора смерти.

Перестраивая на ходу свою энергетику, они прошли вперед больше двух стомов, когда на их пути стали появляться признаки разыгравшейся здесь трагедии.

Первый скелет лежал лицом вниз. Затылочная часть его черепа была расколота выстрелом в упор. Убийца стоял над жертвой и хладнокровно спустил курок, не заботясь даже о том, что на его одежду попадут кровь и ошметки мозга. Перед тем как строителя убили, гаюн полз, о чем свидетельствовала его поза. Руки вытянуты за голову, правая нога согнута в колене. Левая нога вытянута, но, судя по костным останкам, она была перебита пулей. Человек спасал свою жизнь.

Дальше скелеты стали попадаться чаще, и не только на дне, но и на крутых склонах. Все эти люди пытались сохранить свои жизни, а их хладнокровно расстреливали. Наконец диверсанты наткнулись за груды камней и остановились. Дальше дороги не было. Здесь картина была еще более ужасающей. Расстрельная команда, уничтожив колонну, отошла к обоим концам ущелья. Крутые склоны, заранее заминированные, были подорваны, и трупы людей поглотили под собой две скатившиеся каменные осыпи. Убийцы вернулись, расстреливая по дороге тех, кто был ранен и успел выползти из-под трупов. Каменное крошево и упавшие глыбы были политы из огнеметов. Кое-где между камней чернели кости обугленных конечностей, и даже черепа несчастных. Здесь до сих пор не росла трава, так как почва была глубоко пропитана горючей смесью. Выжить в том аду не мог никто.

Земляне несколько минут постояли, храня молчание, в знак скорби и уважения к неповинным жертвам. Их потомки были противниками, но эти расстрелянные, раздавленные, сожженные вызывали жалость и гнев даже у видавших виды диверсантов.

— Работаем, Боря, — нарушил молчание Шаман.

— Те, кто творит такое, не должны жить, — ответил Самум.

Нетрацы в несколько секунд вошли в эгрегор, стараясь, по возможности, снизить поток эмоционального взрыва, обрушившегося на их сознание. Мертвый гранит прекрасно сохранил волны ужаса, страха, гнева умирающих здесь людей. Спецам понадобилось два часа, чтобы заложить программу в эгрегор и еще час на формирование сущности. Слегка пошатываясь от усталости, они двинулись по своим следам, к выходу из ущелья, тщательно обходя остатки скелетов.

— То, что я видел, можно назвать апофеозом убийства, — сказал Самум, когда, выйдя из ущелья, они присели на камни и закурили.

— А мы с тобой создали апофеоз смерти, — ответил Шаман.

— Возможно. Но я об этом не жалею.

— Как мы ее назовем?

— Мститель. Вполне подходит к тому, что мы видели.

— Согласен.

— Что теперь? Императорский дворец или точка перехода? — спросил Самум.

— Император подождет. Мы никогда не питали к нему особой симпатии. Гости тоже не отбивают поклоны в тронном зале. Император — марионетка. Как только наш флот схлестнется с имперским и от обоих ничего не останется, власть окончательно и бесповоротно перейдет в лапы его союзников. При первом же неповиновении они уничтожат императора и даже не будут восстанавливать династию. Зачем возиться с никчемными, слабыми людишками? Нам надо нанести удар своими силами, а главное — раскрыть секрет пространственного перехода. Если мы это сделаем, то сможем не только прекратить экспансию, но и уничтожить тех, кто уже проник в наше пространство.

— И как мы это будем делать, когда нас обкладывают со всех сторон?

Шаман, занятый дальнейшим планированием, совсем выпустил из-под контроля напряженность окружающего их волнового поля.

— Где-то мы с тобой прокололись, — проговорил он. — Ведь сказал, что в центре управления могут быть томасолы. Похоже, они взяли наш след.

— Или проводят ночные учения, — усмехнулся психолог.

— Учения — это хорошо. Учения — это наука, — согласился нетрац.

— Наука должна всегда помогать людям понять их ошибки и заблуждения, — в унисон ответил психолог.

— Что-то топтеров не слышно.

— Подойдут в последний момент, чтобы нас не спугнуть.

— Значит, работаем?

— Учим, Витя, учим, — уточнил Самум.

Нетрацы не сдвинулись с места, а сущность под именем Мститель получила приказ на уничтожение любых биологических объектов в радиусе двух стомов.

Спустя минуту в непроглядной темноте ночи начали вспыхивать мечущиеся во все стороны точки, и пространство огласилось дикими криками, которые, впрочем, довольно быстро стихали.

— Сжег всех начисто. Их было не больше роты, — констатировал психолог. — Он устроил им то же, что они сделали в ущелье.

— Подождем, сейчас прилетят топтеры.

— Давай вернемся в центр управления, — предложил Самум. — Там есть с кем и о чем побеседовать. Думаю, у них и связь с гостями имеется, если те свою систему наблюдения не провесили. Должны же союзнички быть в курсе событий, особенно в отношении пространства. Вдруг их кто пощипать захочет.

— Послушай, Боря, а ты сможешь пару сотен целей на их экраны сбросить?

— Нет ничего проще. Ты же знаешь, я за любую свару, когда меня не трогают.

— Ну, это я тебе могу гарантировать.

— Тогда, считай, договорились.

— Что там у нас? — прислушался Самум. — Похоже, топтеры на подходе. Надо бы посадить один, а то пешком возвращаться для победителей как-то несерьезно.

Шесть целей расцвели в воздухе яркими бутонами взрывов.

— Не беспокойся, Мститель транспорт для тебя оставил, — сообщил Шаман, увидев недовольное лицо психолога.

— А сам он где?

— Отправил его на базу, чтобы там подготовились к нашей встрече.

— Ну тогда пошли. Я уже соскучился по общению. От тебя слышишь только одни приказы.

— Не ври. Такому командиру, как у тебя, любой солдат позавидует.

— Вот я и завидую, что он не у того солдата.

Пререкаясь в полный голос и отпуская подначки, диверсанты двигались сквозь мрак к отчетливо видимой ими цели.

— Возвращаемся. Операция завершена, — отдал приказ пилотам Шаман, поднявшись в десантный отсек топтера.

Экипаж, сидевший неподвижно в своих креслах, задвигался и, подняв машину в воздух, уже через пять минут опустил ее на знакомую посадочную площадку.

— Пошли, посмотрим наше хозяйство, — проговорил нетрац, выходя из машины.

В здании, напоминающем диспетчерскую, они вошли в кабину лифта и опустились на глубину около пятидесяти метров, попав в ярко освещенный коридор. У двери стоял солдат, но при появлении незнакомцев он даже не повернул головы. Диверсантам подобная реакция, точнее, ее полное отсутствие, была уже знакома по первому этажу. Все присутствующие напоминали манекены, находясь в глубоком ступоре.

— Поехали, — предложил Шаман, устраиваясь на сиденье электромобиля, стоящего перед кабиной лифта.

Управление в машине отсутствовало, кроме одной большой кнопки пуска, которую и утопил в панель нетрац. Колпак обтекателя закрылся. Машина начала быстро набирать скорость, да так, что пассажиров вдавило в кресла.

Три минуты движения, после которых последовала плавная остановка прямо напротив входной двери в очередной лифт.

— Мы под горным хребтом, — поделился своими наблюдениями Самум.

— Совсем неплохо придумано. Посадочная площадка не демаскирует основной объект, — резюмировал Шаман.

Главный зал центра управления они нашли сразу, и психолог начал обход всех пультов, расположенных полукругом в огромном зале.

— Здесь нет ничего, что говорило бы о связи с гостями.

— Отдельный пульт возможен? — спросил Шаман.

— Вполне.

— Сейчас мы это выясним, — проговорил нетрац, подходя к сидящему, как истукан, дежурному офицеру смены.

— Где расположен секретный пульт передачи информации? — спросил он.

— Уровнем ниже. Вход ограниченного допуска.

— Вот и славно, малыш, — проговорил Самум, направляясь к двери. — За нас не волнуйся, имеем доступ без ограничений.

Лестница вниз привела их в короткий коридор, перекрытый решеткой, за которой на стуле сидел штурмовик.

— Открывай, — скомандовал психолог.

Страж медленно протянул руку к пульту, укрепленному на стене, и нажал несколько кнопок. Решетка исчезла в стене.

Первое помещение, куда Самум распахнул дверь, оказалось предбанником, в котором сидели еще два офицера охраны. Здесь же в стену была вмурована бронированная дверь с глазком перископа и двумя отверстиями, предназначенными для ведения пулеметного огня изнутри.

— Там они тоже в ступоре, — оглядев помещение, проговорил психолог. — Дверь открывается только изнутри. Придется пригласить нашего помощника.

Шаман мысленно отдал приказ Мстителю, и спустя несколько секунд бронированная плита начала открываться.

— Я ожидал чего-то более эффектного, — сообщил Самум.

— Наверное, среди убитых были специалисты, которые и оборудовали этот бункер. Мститель обладает памятью всех тех, кого уничтожили в ущелье.

— С тех пор коды могли сменить десятки раз.

— Похоже, он считывает информацию либо в электронной сети, либо непосредственно из мозга оператора.

Помещение, куда попали нетрацы, было небольшим, имевшим всего два независимых пульта. В креслах операторов сидели два томасола с неестественно вывернутыми головами.

— Я говорил, что они хорошо противостоят пси-воздействию, — проговорил Шаман. — Мститель нанес удар, но они его выдержали, и тогда он просто свернул им шеи. Интересно, чем они тут занимались?

— Связующее звено между императором и гостями, — сообщил Самум, разглядывая пульты управления. — Похоже, вообще гости не общались напрямую с гаюнами, им хватало посредников изгоев. Здесь есть интересный контур, попробуем его включить.

Бесцеремонно выбросив из кресла тело томасола, психолог уселся на его место и, бурча что-то себе под нос, начал осторожно вдавливать кнопки и передвигать рычажки реостатов. Пульт отозвался мерцанием контрольных диодов и движением цифр на развернувшемся голоэкране.

— Здесь какое-то поле непонятных параметров, — озадаченно сообщил оператор.

— Понятных, Боря, понятных, — произнес Шаман. — Это его я ощущал в скалистом городе. Это канал связи с точкой нуль-пространственного перехода. А вот и вторая подсказка.

Нетрац вынул из кармана и показал Самуму знакомый перстень с Сохара.

— Откуда он у тебя? Я ведь спрятал его перед тем, как нам нужно было попасть в лагерь.

— Похоже, эту вещь Босу найдет во всей вселенной или она сама вернется к нему, где бы ни находилась. Ведь каким-то образом перстень оказался у меня в кармане на базе.

— Неужели жрец следит за нами и все знает?

— Не только знает, но и подсказывает, что делать.

— На что ты намекаешь?

— Он предлагает прогуляться к нуль-пространственному переходу дорогами предков.

— Но дороги предков остались на Сохара.

— Наверняка они есть и здесь. Возможно, любая планета буквально пронизана точками внутренних переходов. Скорее всего, перстень — это пропуск в тоннели пространственных перемещений во всей вселенной.

— Я иду с тобой.

— Нет. Я перекрою точку перехода, чтобы гости не улизнули от возмездия. Если у них это получится, то они вернутся и все начнется сначала. По моему сигналу ты передашь им, что сюда идет флот. Уходить им будет некуда, и они стартуют в пространство. На взлете ими и займутся системы ПКО. Гости в долгу не останутся. Посчитают, что это предательство, а за него надо платить. Одной из их целей будут императорские дворцы.

— Витя, не рискуй зря.

— Такая маленькая цель не достойна внимания. Меня просто не заметят.

— Удачи.

В стене секретного блока стала образовываться знакомая черная дыра тоннеля. Шаман махнул на прощание рукой и скрылся во тьме. Пространственный переход сомкнулся за его спиной.

На этот раз стены тоннеля были не четкими, будто покрытые размытыми мазками. Нетрац продолжал шагать, но ощущение движения с большой скоростью не покидало его, хотя потока встречного ветра не ощущалось. Вокруг царил полумрак. Точка конца пути как обычно обозначилась светлым пятном, расширяясь и принимая все более отчетливые очертания.

Он вышел из тоннеля перехода на узкий горный карниз. Глаза уже адаптировались к свету. Перед ним до горизонта расстилалась равнина, на которой черными треугольниками в хаотичном беспорядке стояли корабли врага.

«Пятьсот двадцать шесть бортов смертельного металла», — мелькнуло в голове у диверсанта, хотя за несколько секунд наблюдения он не мог их посчитать.

«Считать врагов нужно тогда, когда они уже лежат, — всплыло в мозгу высказывание одного из древних русских полководцев. — Стоящих врагов не считают, их бьют», — мысленно закончил он фразу.

«Не будем нарушать древних заветов», — усмехнулся про себя Шаман и двинулся по узкому карнизу вокруг скалы. То, что открылось его взору с другой стороны горного пика, трудно было передать словами. Томасолы и рабы, участвовавшие в строительстве, поработали на славу. Приемная пространственная чаша была диаметром не менее трех километров. Это гигантское сооружение он должен был уничтожить или, по крайней мере, вывести из строя. Дело было даже не в том, что он не знал, с чего начинать. Прежде всего было необходимо нейтрализовать или незаметно пройти через многочисленные посты охраны, а то, что таковые существуют, не вызывало никакого сомнения. Нельзя было сбрасывать и такую вероятность, как нахождение здесь Обогана.

— Сейчас вам будет не до меня, — мстительно проговорил он, вынимая из кармана небольшой обломок гранита, взятый из братской могилы в ущелье.

Тепло руки согрело камень, передавая энергетический сигнал, на который не могла не отреагировать энергетика каждого гаюна, варварски уничтоженного штурмовиками. Уже через несколько секунд Шаман почувствовал вокруг себя напряжение поля. Невидимый отряд мстителей был здесь. Нетрац не представлял себе силы, способной противостоять его атаке. Здесь не требовалось никаких особых усилий. Сознание уничтоженных людей, разбуженное нетрацами и трансформированное в энергетическую оболочку, жаждало мести. Оно вспомнило волновой фон своих убийц, но одновременно осознавало разумность действий того, кто дал им возможность обрести вторую жизнь. В благодарность энергетические формы сознаний призраков готовы были выполнить любой его приказ.

«Они должны стать вами», — перейдя на частоту волнового восприятия энергетов, высказала свое пожелание энергетическая сущность нетраца.

«Убить. Убить. Убить», — воспринимал сигналы его мозг, едва сдерживая поток негативной энергетики.

«Если мы убьем их сейчас, то могут погибнуть еще миллионы людей. Сейчас каждый из вас свободен в своем выборе, но не должны пострадать невиновные, как пострадали вы. Прошу выполнить мою просьбу, и когда минует опасность, вы осудите тех, кого считаете виновными так, как посчитаете нужным. Если кто-то из вас после этого захочет освободиться от всего прошлого, от того, что произойдет сегодня, я выполню его волю».

Напряженность начала слабеть. Волна эмоционального давления начала спадать.

«Спасибо. Я надеюсь на вас, потому что вы в большей степени люди, чем те, кто сейчас считает себя людьми».

Нетрац физически ощутил, как его невидимое воинство хлынуло в сторону чаши нуль-пространственного перехода.

Спускаясь вниз, он даже не включил голомаскировку. Мозг автоматически фильтровал получаемую от энергетов информацию. Нетрац до мельчайших подробностей знал, что где находится или происходит.

Ворота в сетчатом заборе, огораживающем весь комплекс, оказались открытыми. Охранник приветствовал Шамана, вытянувшись в струнку, и исполнил прием лазерным карабином на караул.

Центр управления встретил его тишиной. Операторы неподвижно сидели на своих местах, безучастно уставившись в экраны голографов. В своем большинстве это были томасолы, причем, как отметил нетрац, некоторые из них умерли нелегкой смертью. Возможно, это была месть энергета, внедрившегося в сознание изгоев, но могла сработать и защитная программа томасолов.

Нетрац неторопливо пошел вдоль операторских постов, останавливаясь у каждого и кратко выслушивая энергета, считывающего информацию из головы изгоя. Информация складывалась в единую картину, но ключевого звена так и не находилось, и в этом мог помочь только Самум.

Безошибочно подойдя к одному из пультов, Шаман приказал соединить его с центром противокосмической обороны.

— Как у тебя дела? — спросил он, когда увидел на экране лицо взломщика любых кодов и специалиста по внедрению разведывательных программ.

— Скучновато. Судя по тебе, ты добрался до этих тварей.

— Еще нет, но осталось совсем немного. Здесь у меня есть пульт, непосредственно связанный с центром гостей. Я сейчас проведу коротенькие переговоры, а ты сможешь по этому же каналу добраться до их электронных потрохов.

— Возможно, да, возможно, нет. Один Зыкыр ведает, с чем и на чем они работают. Но если есть общий канал, можно попробовать.

— Ты уж постарайся, а то, возможно, мы с тобой больше не увидимся.

— Подожди, Витя, не торопись. Сбрось мне все, что ты там нарыл, и дай хотя бы полчаса, чтобы со всем этим разобраться.

— Сейчас тебе откроют канал, и ищи все, что тебе понадобится. Главное — поторопись. Они в любое время могут заподозрить что-то неладное, и тогда здесь начнется такое, что и Шуре не снилось.

— Постараюсь.

Шаман отдал необходимые приказы, и операторы задвигались, снимая пароли и открывая каналы для доступа новому абоненту.

— Есть контакт, — минут через двадцать сообщил Самум. — Достаточно оригинальная система, но они адаптировали ее к имперской, и я пролезу в их базу.

— Теперь слушай. Твоя цель — найти в их штурманских программах схемы пространственных коридоров. Насколько я понял, здесь нет ничего сложного. На каждой планете есть точки нуль-пространственного перехода. Одни слабые, другие более мощные. И те и другие можно усилить, используя дополнительные генераторы, работающие на определенной частоте. Частоту я знаю и находящуюся рядом точку перехода могу закрыть. Им ничего не останется делать, как убираться отсюда, передислоцировав свои силы. Это время, и немалое, что нарушит все их планы. Я хочу большего. Если мы с тобой будем знать все точки перехода, которыми они пользуются, то можно устроить маленькое шоу.

— Ты хочешь, чтобы я разрушил все их штурманские программы?

— Не разрушил, а запутал. Представь себе, ты на всей скорости влетаешь на своей машине в тоннель, а навстречу тебе несется точно такой же болид, не заметивший знак «Движение в одну сторону», или этот знак кто-то умышленно убрал. Сворачивать некогда. У тебя нет ни времени, ни пространства для маневра. Другой вариант не менее интересен. Ты беглец, и на тебя ведут охоту. В полной уверенности, что тебя не поймают, ты выбираешь самый безопасный маршрут, вкладываешь его в память навигатора и ложишься спать. Проснувшись, обнаруживаешь, что находишься не в своем тайном убежище, а въехал в ворота тюрьмы, где тебе и предстоит провести остаток жизни. Причина твоей ошибки до банальности проста. Служба дорожного движения вела твой автомобиль, внося свои поправки в навигатор.

— Первый вариант мне нравится больше. Хорошая картинка. Хотел бы я на это посмотреть.

— Не получится. Это даже не миг. Это вообще ничто. Если отключить все генераторы в точках переходов, то путей отступления у них почти не останется. Им не удастся протащить верблюда в игольное ушко. Генераторы расширяют каналы переходов и стабилизируют их функционирование.

— Значит, война на уничтожение?

— Некоторая часть ускользнет, но вернуться с оставшимися силами, чтобы отомстить, они побоятся.

— Я тебя понял. Если ты готов, то можешь начинать свои переговоры.

— Свяжитесь с эскадрой союзников, — приказал Шаман дежурному офицеру.

— Я этого сделать не могу. Связь односторонняя, — ответил гаюн. — Они присылают нам сообщения по режиму работы генераторов, и это все.

— Ничего, мы заставим их выйти на связь. Снизить мощность всех генераторов на пятьдесят процентов, — приказал он.

На центральный голоэкран дежурного стали поступать сведения о работе установок. Напряжение в зоне перехода резко упало.

Над пультом развернулся еще один голоэкран, отображая ряд цифр.

— Они требуют поднять мощность до указанного уровня, — пояснил офицер.

— Снизить мощность еще на десять процентов.

«Невыполнение приказа карается смертью. Расстрелять виновных. Обеспечить необходимый уровень мощности» — высветилось на экране.

— Набирай, — приказал нетрац дежурному. — «Выполнить не могу. Необходимы переговоры».

Офицер исправно выполнил указание.

«Расстрелять всех. Заменить смену» — появилась новая надпись.

— Еще десять процентов, — спокойно приказал Шаман.

Центральный экран засветился вновь, и на нем появился гаюн в форме старшего советника.

— Дабах вас раздери, что там у вас происходит? — рявкнул он.

— Центр захвачен бойцами Патриотического фронта, — повторил дежурный заученную фразу.

— Вы что там все с ума посходили. Какой Патриотический фронт? Какой захват? Вас всех ждет виселица. Сейчас же довести мощность генераторов до необходимой.

Шаман развернул экран, чтобы попасть в зону его охвата.

— Зачем так кричать, советник? Связь хорошая. Я вас прекрасно слышу.

— Кто вы такой? — несколько ошарашенно спросил гаюн.

— Вам же сказали. Я представитель Патриотического фронта.

— Вы все будете уничтожены, — гаюн вновь перешел на визг.

— Это я уже слышал, — спокойно ответил нетрац. — Думаю, что ваши союзники раньше уничтожат вас за необеспечение работы пространственного коридора.

— Чего вы хотите?

— Хочу вести переговоры, но только с ними.

— Это невозможно.

— Через несколько минут будет невозможно разговаривать с вами, и вы знаете почему, — ответил Шаман.

— Такие вопросы не в моей компетенции.

— Тогда нам не о чем больше говорить. Да, кстати, советник, передайте, что связь мне нужна очень быстро. Если через десять минут переговоры не начнутся, то я выключу генераторы. И не надо направлять сюда войска. Вы знаете свою базу. Она неприступна.

— Тебя не услышали, — проговорил Самум, не уходящий с линии связи. — Готовься к драке.

— Лучше скажи, как у тебя дела?

— Моя программа прошла. Как только ты вновь выйдешь с гостями на связь, я получу все, что у них есть в штурманских блоках.

— Отлично. Жди. Кстати, что у тебя со спутниками?

— В полном порядке. Работают под моим контролем.

— Отлично. — И, обращаясь уже к операторам зала, отдал приказ: — Дайте мне общую картинку наружного наблюдения.

Наружная система оптического наблюдения вывела на голоэкран равнину, где по-прежнему располагались корабли чужаков, а потом стала передавать картинку окружающего, пока еще пустого воздушного пространства. Самум был прав. Имперцы попытаются отбить базу. Эту операцию могли выполнить только части штурмовиков, переброшенные по воздуху.

Штурма Шаман не боялся. Энергеты остановят любого бойца и повернут его оружие в обратную сторону. Идти в атаку с легким вооружением на корабли пришельцев было по меньшей мере глупо. Чтобы разворошить хоть немного сидящую стаю, необходимо было иметь что-то более серьезное, чем автоматы и лазерные карабины.

Вновь нетрац вошел в волновой режим энергетов.

«Нам нужны части наземной обороны с тяжелым вооружением, а еще лучше штурмовая авиация, — передал он. — Поройтесь в мозгах своих подопечных. Если что-то найдется, необходимо атаковать корабли на равнине».

«Есть наземные перехватчики. Машины предназначены для уничтожения ракет, прошедших систему противокосмической обороны, — сообщил спустя секунды один из энергетов. — Ближайший аэродром находится в пятистах стомах».

«Можете поднять самолеты в воздух?»

«Нет ничего проще, боган».

«Сделайте это, и как можно быстрее».

«Уже начинаем», — поступил ответ.

«Еще одна просьба. Нужно прервать связь между пришельцами и имперским центром».

«Будет исполнено, боган».

Десять минут истекли, и нетрац приказал выключить генераторы установки пространственного перехода. Теперь эскадра инопланетян могла уйти с планеты, только пройдя через атмосферу.

— На подходе с трех направлений эскадрильи топтеров. Пятьдесят одна машина, — доложил оператор внешнего поста наблюдения.

«Отлично, — мелькнуло в голове у Шамана. — Они действуют по моему плану».

«Внешнего сопротивления не оказывать, — передал он приказ своей невидимой команде. — Штурмовиков брать под контроль только после проникновения в тоннели. Как боевые единицы они нам не нужны».

Участь штурмового отряда была решена его последней фразой. В лучшем случае солдаты умрут, так и не поняв, что произошло, и не увидев противника. В худшем — сойдут с ума и станут игрушками энергетов. До решающего момента и планируемой победы оставалось еще около получаса.

— Самолеты на подходе, — поступил доклад оператора.

— Атаку не начинать до моего приказа. Пусть становятся на круг. Прицелы не включать. Удар наносить визуально по команде, — передал Шаман.

Расчет оказался верен. Корабли захватчиков, не зафиксировав агрессии, приняли появившиеся машины как поддержку штурмовых подразделений.

«Боган, они проникли в тоннели», — поступила информация от энергетов.

«Авиация. Через десять минут начинаете атаку», — передал он.

Выждав еще пять минут, Шаман отдал распоряжение оператору отстучать сообщение:

«Центр захвачен. Что прикажете делать? Связи со штабом нет».

Экран голографа, через который шла связь с эскадрой, через минуту ожил надписью:

«Включить генераторы. Довести мощность до стандартных параметров».

— Включить генераторы, — продублировал команду диверсант. — Мощность набирать постепенно, неравномерно всеми постами.

Он не сомневался, что энергеты, объединенные единым полем, синхронизируют свои действия в нужном диапазоне.

«Вот теперь пора поработать и авиации», — подумал он, глядя на экран внешнего обзора.

Ни Шаман, ни противник не ожидали того, что произошло в следующее мгновение. Более пятидесяти машин с высоты не более полутора тысяч метров вошли в крутое пикирование. Вниз на равнину, где находились корабли инопланетян, рухнул ливень бомб и снарядов, но самолеты не вышли из пикирования. Они шли до самой земли, врезаясь в корпуса ненавистных черных треугольников.

«Энергетам ничего не угрожает, — в последний момент понял нетрац. — Они освобождают мозг пилота за секунду до тарана, когда уже ничего невозможно изменить».

Равнину заволокло пылью от мощных взрывов, сквозь пелену которой в разных местах начались пожары.

Неожиданно из пылевого тумана вылетело несколько десятков странных летающих аппаратов, похожих на диски. Часть поднялась выше пылевого облака, зависнув в пространстве, другая разлетелась по сторонам, по-видимому, ожидая продолжения атаки.

«Быстрее синхронизируйте работу генераторов», — выдал приказ голоэкран захватчиков.

— Сейчас я вам выдам, — проговорил Шаман. — Боря, ты меня слышишь? — спросил он.

— Не только слышу, но и вижу, — ответил Самум. — Веселая там у тебя заварушка, не вздумай сам в нее сунуться.

— Что у тебя?

— Сеть пространственных коридоров получил. Штурманские группы приняли мою программу «Сумасшедшая дорога».

— Хорошее название. Давай на экраны свои цели.

— Готово. Сейчас зашевелятся.

— Синхронизировать генераторы до нужной мощности, — скомандовал Шаман, откидываясь в кресле.

Он сделал все, что запланировал, и теперь мог только наблюдать за развитием событий.

Нуль-пространственный коридор заработал, но в пространстве появился флот, движущийся явно не с дружественными намерениями. Эскадра инопланетян не могла уйти с планеты в полном составе. Стартовая площадка коридора не позволяла этого сделать. Корабли должны были разделиться — одни начать отход через коридор, другие — принять бой, прикрывая товарищей. Ни те ни другие еще не знали, что в обоих направлениях их ждет сюрприз.

Уцелевшие после налета авиации борта взревели двигателями, подняв настоящую бурю. Около сотни из них начали взлет, идя навстречу «противнику», остальные, разбившись на десятки, стали выстраиваться на небольшой высоте, собираясь уходить пространственным переходом. Именно в этот момент и появились сюрпризы, подготовленные диверсантами. Вслед набирающим высоту кораблям устремились ракеты системы планетарной ПКО. Паре десятков удалось достичь своих целей, и в атмосфере загрохотали мощные взрывы. Остатки вражеских крейсеров разваливались в воздухе или, потеряв ходовую мощность, беспорядочно падали с высоты. Большая часть ракет была встречена системами защиты кораблей и частью летающих дисков, успевших осуществить перехват. Но здесь неожиданно в схватку вмешался фактор, не предусмотренный нетрацами. Выполнив свою работу по защите стартовавших кораблей, диски разделились на два отряда. Первый, уже в стратосфере, нагнав носители, открыл по своим кораблям ураганный огонь, а потом пошел на таран, что было отчетливо видно благодаря передающему спутнику. Второй отряд ринулся с высоты на выстроившиеся корабли, ожидающие своей очереди уйти с планеты пространственным коридором.

Четкий строй бортов инопланетян начал распадаться. В плотной колонне на высоте не более пятисот метров особо энергичным маневрированием не займешься. Крейсера открывали свои боевые ячейки, выпуская собственные истребители прикрытия. Воздушного боя между родственными аппаратами почти не происходило. Выскочивший из материнского чрева защитник, не успев сделать и пары маневров, превращался в хищника, рвущего плоть своего носителя.

— Что там у тебя происходит? — взволнованно спросил Самум, наблюдая за уничтожением эскадры.

— Похоже, наши энергеты заняли места пилотов вражеских истребителей, — ответил начинающий понимать суть происходящего Шаман.

— Может, закрыть коридор? — предложил психолог.

— Нет. Гаюны так легко не отделаются. Их флот цел и невредим. Вот пусть и повоюют со своими гостями. У меня сложился небольшой план. Быстро прилетай сюда, там тебе делать уже нечего.

— Жди.

— Прекратить атаку. Пусть уходят, — отдал команду нетрац энергетам, продолжающим рвать на части колонну кораблей, стремящихся уйти пространственным коридором.

Энергеты не сразу, но выполнили приказ. Теперь диски предупреждающими очередями сгоняли вражеские корабли в направлении точки перехода. Те из крейсеров, что пытались еще оказывать сопротивление, подвергались беспощадному уничтожению.

— Что ты задумал? — входя в центральный пост, спросил Самум.

— Надо провести зачистку. Я решил покончить со всем этим одним ударом.

— Может, объяснишь?

— Я лучше покажу, только дождемся полной эвакуации этих тварей.

Точка нуль-пространственного коридора работала бесперебойно, отправляя в несколько секунд десяток кораблей, вошедших в зону ее действия.

— Вот и все, — подвел итог Шаман, когда последний десяток инопланетных кораблей исчез в пространственном тоннеле.

— Очень жаль, что энергеты не смогли подобраться к сознанию этой расы, — с сожалением произнес Самум.

— Да, этот вопрос пока останется без ответа, — ответил нетрац. — На своих дисках-истребителях они использовали в качестве пилотов несколько типов различных биологических форм, программируя их на абсолютное подчинение и самопожертвование ради хозяев.

— Ты хочешь сказать, что дисками управлял мозг живого человека?

— Абсолютно точно. Мозг разумного существа, подключенный к компьютеру. Энергеты смогли внедриться в биополе и перехватили управление. К сожалению, мозг гостей оказался для них недоступен. Скорее всего, они кардинально отличная от нас форма жизни. Все другие разумные существа, в том числе и мы, для них только биологический материал и рабы.

— На что ты намекал, когда сказал, что пока вопрос с биополем гостей остается без ответа?

— Благодаря тебе мы, если захотим, сможем нанести им ответный визит.

— На данный период времени я как-то не расположен к новым знакомствам. Кстати, ты что-то там говорил о зачистке.

— А ты должен был привезти штурманские программы и схемы пространственных переходов.

— И как ты ими собираешься воспользоваться?

— Все до смешного просто. Необходимое оборудование для использования пространственного коридора есть на каждом корабле. Вся суть в синхронизации работы генераторов поля двигателей с частотой канала пространственного перехода, ну и, естественно, знание точки нахождения самого канала. Ты добыл одну часть решения этого вопроса, а я вторую.

— Что дальше?

— Мы уходим с Гаи.

— Ты хочешь оставить имперцам технологии захватчиков?

— Ненадолго. — Шаман указал на голоэкран, демонстрирующий в этот момент посадку четырех крейсеров гаюнов. — Наш транспорт для ухода с Гаи подан, — проговорил он.

— Куда направляемся?

— Пока тебя не было, я здесь порылся в звездных картах. Давай наложим твою схему переходов и посмотрим, что нам это даст.

Психолог вынул кристалл записи и вставил его в приемное окно голографа.

— Вот видишь, — нетрац пальцем указал на одну из точек пространства. — Здесь точка пространственного перехода, а вот тут — астероидное кольцо. Совсем близко. Нам только придется немного изменить траекторию подходящего космического тела.

— Ты хочешь уничтожить Гаю?

— Почему бы нет. Никто не пострадает, кроме тех, кто заслуживает смерти и развязал эту войну. Имперцы во главе с Сан-Комом будут нам только благодарны, но благодарность нам ни к чему. Это будет месть пришельцев или просто несчастный случай.

— Витя, я думаю, что это чересчур.

— На борт, капитан Гошар, — проговорил Шаман, вынимая кристалл записи из считывающего устройства. — У нас еще много работы. Экипажи ждут и готовы выполнить любой ваш приказ.

Пространственный переход не принес в ощущения нетрацев ничего необычного. Согласно переданным Шаманом параметрам, операторы крейсеров, под контролем энергетов, синхронизировали работу генераторов. Корабли вошли в поле энергетической чаши, и на несколько секунд все экраны постов погасли. Когда они вспыхнули вновь, вокруг расстилалась черная бездна пространства, испещренная мириадами звезд.

— Штурманской службе взять пеленги. Определить точку нахождения, — приказал Самум.

— Мы в десяти парсеках от Гаи, — получив данные о точке выхода, доложил психолог, выполняющий функции главного штурмана.

— Отлично, — проговорил нетрац, будто каждый день совершал прыжки через нуль-пространственные коридоры. — Сориентируй службу наблюдения. Нам нужен метеорит массой не менее ста миллионов тонн. Самое главное — идущий по орбите в нужном нам направлении и с подходящей скоростью.

Уже через полчаса необходимый объект был обнаружен. Согласно проведенным расчетам, изменение траектории всего на полтора градуса позволяло точно направить его в точку пространственного перехода, отмеченную на карте.

Четыре крейсера взялись за титаническую работу. Сдвинуть с привычной орбиты такую массу камня, имеющую огромную инерцию, было еще той проблемой, но расчеты показали, что это можно сделать. Корабли пристыковались к космической глыбе, и их двигатели были запущены на полную мощность.

Спустя трое суток Самум доложил, что траектория метеорита откорректирована и его полет направлен в точку пространственного перехода.

Гая была обречена. Удар метеорита такой массы должен был расколоть планету, а в лучшем случае смыть все следы цивилизации с ее поверхности, устроив планетарную катастрофу.

— Для входа в тоннель ему хватит и двух кораблей, — проговорил Шаман, наблюдая за все ускоряющимся движением болида. — Сейчас нам придется разделиться. Переходи на свободный корабль. Твоя задача — уничтожить чаши перехода вот в этих секторах, — он отметил их на голоэкране. — Я займусь оставшимися. Вот эти точки не уничтожай. Это пограничная зона, и в ней сконцентрирован флот гаюнов. Когда гости там появятся, а им больше некуда деваться, то имперцы будут иметь над ними численное преимущество. Хотели повоевать, вот пусть и повоюют на здоровье. Мелкие отдельные группы, разбросанные по всей империи, не в счет. Охотой за ними они будут заниматься еще несколько месяцев. Закончишь работу — выйди на связь с Сан-Комом. Передай ему карту оставшихся зон переходов. Пусть устраивают там засады и уничтожают остатки гостей. Найди Колдуна, и возвращайтесь домой. Доложишь Кузмину и передашь все, что мы тут наработали.

— А ты?

— Я выполню свою часть работы и хочу добраться до Сохара. Надо вернуть перстень Босу и поблагодарить за помощь. Война с империей практически закончена. Сейчас у меня появилась прекрасная возможность посетить интереснейшие места во вселенной. Пообщаюсь с Босу, проведу несколько исследований. Не возвращаться же в академию с пустыми руками. Ссылаясь на войну, они сейчас никаких экспедиций не разрешат. Не хочу терять время впустую. Передавай Мишке большой привет. Извинись за меня перед Лузгиным. Руки чешутся по настоящей работе, а тут отчеты, доклады. Надоело. Сам-то чем собираешься заниматься?

— Пока не думал. Все как-то неожиданно закончилось.

— Вот и поменяете с Мишкой профессии, он давно об этом мечтает. Кстати, если будут предлагать возглавить службу обнаружения и контроля за точками переходов в пределах Федерации и дальнего пограничья, подумай. Генерал Гошар — звучит совсем неплохо. Да, чуть не забыл. Потребуй у Сан-Кома связь с эскадрой. Узнай, дошел ли до наших Каянов. Мне кажется, что нет. Если он погиб, сообщи Мишке. К смерти подполковника может быть причастен только Ю-Сим. Я думаю, на данном этапе Многоликий больше не нужен нам и опасен новому императору. Скажи Колдуну, пусть по этому поводу сам принимает решение. Наш авантюрист любит такие задачи. Ему будет что вспомнить, не привирая в своих мемуарах.

— Передам обязательно.

Нетрацы обнялись на прощание.

Стоя в рубке своего корабля, Самум отметил, как крейсер Шамана, обогнав болид, исчез в пространственном тоннеле.

Через несколько часов Гая вздрогнула от мощного удара и перестала существовать.

— Пора и нам заканчивать работу, — проговорил Самум, отдавая приказ на вход в точку нуль-перехода.

Впереди его еще ждала привычная работа, но сегодня он уже видел ее конец.

Content

Николай Раков
ОХОТА НА ОХОТНИКОВ

Вступление

Глава 1 Планы

Глава 2 На Гаю

Глава 3 Колдун

Глава 4 Каянов

Глава 5 Сан-Ком

Глава 6 Козары

Глава 7 Гая

Глава 8 Удар