Галина Глафира Адольфовна

Стихотворения

РАССВЕТ.[1]

Светает… Но кругом пока еще темно,

И только вдалеке полоска туч алеет:

Там ночь своим крылом уже закрыть не смеет

Зари блестящее окно…

Задумчивая тень, бледнея, исчезает,

За ней спешат толпой предутренние сны,

Восходит новый день над царством тишины…

Светает…

ОСВОБОЖДЕННЫЙ

Сняли цепи с орла —

На свободу пустили…

Но изранены были

Два могучих крыла:

В тесной клетке неволи

Их поднять он не мог —

Ослабел, изнемог

Он от скорби и боли…

Но горит взор орла —

Клюв острит он для боя…

Нет, раба из героя

Цепь создать не могла!..

ПОГРАНИЧНЫЙ КАМЕНЬ

Не могильный памятник высокий,

Как утес белеет на пути:

Это — камень вечного «прости»,

Пограничный сторож одинокий.

Много, много видел он склоненных

Бледных лиц отверженных людей;

Сквозь тяжелый, мерный звон цепей

Слышал стон страданий затаенных.

И к нему, отчаяньем волнуем,

Человек устами припадал

И родную землю целовал

Ненасытным, жадным поцелуем…

Он исчерчен всюду письменами

И хранит, безмолвен и суров,

Жалкий след последних нежных слов,

Полустертых свежими слезами.

ЖЕМЧУЖИНА

В ней тихий тусклый свет, как будто сквозь туман,

Сияет матовой загадочной звездою,

Одной из чудных звезд, которых под водою

Хранит так много океан.

Холодных раковин красивая печаль,

Застывшая слезой на стенках перламутра,

Молочно-белая, как бледный отблеск утра,

Чуть серебрящийся сквозь облачную даль…

И этот странный блеск неясных смутных грез

В душе рождает звук тревожный и далекий,

Как будто где-то там, на самом дне глубоко

Звенят жемчужины давно забытых слез…

«Может быть, это был только радостный сон»

Может быть, это был только радостный сон:

Кто-то светлый открыл мне дорогу мою…

И сказала душа: это он… Это он…

Тот, кого я люблю…

На руках у него след оков и цепей…

И в далеком, холодном краю

Он страдал за других, как Христос за людей —

Тот, кого я люблю…

И давно я все жду… я все жду… он придет…

Я отдам ему душу мою…

И на подвиг любви он меня поведет —

Тот, кого я люблю…

Пусть все это мечта, иль обманчивый сон…

Я о счастьи ином не молю…

Только б с ним умереть, умереть там, где он —

Тот, кого я люблю…

«Прости меня… Как все, я не могу любить»

Прости меня… Как все, я не могу любить —

Мне ненавистна цепь рабыни терпеливой,

И никогда руке властолюбивой

Моей души не подчинить…

Свободная, она покорна лишь мечте,

Одной своей мечте, прекрасной и далекой, —

Звезде, горящей одиноко

На недоступной высоте…

Прости… Ничья любовь, ничья земная страсть

Цепями оковать души моей не сможет,

Стремленье вечное ее покой тревожит,

И в даль ее влечет таинственная власть.

«Солнце греет уже горячо-горячо»

Солнце греет уже горячо-горячо,

Миновали туман и ненастье…

То еще не весна и не счастье еще,

То — предчувствие счастья…

Распахнуть бы окно, заглянуть бы вперед —

Вдаль, где небо зарею алеет,

Где подснежник, как робкая греза цветет,

И пушистая верба белеет…

Но душа все чего-то боится и ждет,

И рвануться к рассвету не смеет!..

[2]

ВЕСЕЛЫЙ БАЛ

На лугу весёлый бал

Был открыт весною:

На трубе Комар играл,

Шмель мохнатый танцевал

С Мушкой голубою.

И кружился ветерок,

Листьями играя.

И качался в такт цветок,

Свой зелёный стебелёк

Стройно наклоняя.

Стрекоза легко неслась

С Мотыльком нарядным.

И Улитка приплелась

И удобно разлеглась

Под листком прохладным.

Прилетел и Майский Жук

С толстою Жучихой,

И, толкая всех вокруг,

Он вошёл в весёлый круг,

Подбоченясь лихо.

Муравьи толпой пришли,

Шевеля усами,

И плясать они пошли!..

Лишь Паук сидел вдали,

Прячась за ветвями.

И сердился и ворчал:

«Что за новоселье, —

Что еще такой за бал?»

Злой Паук не понимал

Счастья и веселья…

1909 г.

УТРЕННЯЯ ПЕСЕНКА

С добрым утром — будет спать!

Видишь: встало солнце…

И тебе пора вставать!

Погляди в оконце:

Умываются цветы

Светлою росою…

Как цветочки, так и ты

Освежись водою!

Видишь, пчёлка тянет сок

Из медовой кашки…

Ты ж напейся, мой сынок,

Молочка из чашки!

Вон оделся весь листвой

Сад наш, зеленея…

Ты оденься, мальчик мой,

Также поскорее!..

И беги, беги, играй

На свободной воле,

И расти, и расцветай,

Как цветочек в поле!

1908 г.

«Я пою, свободная, как птица…»[3]

Я пою, свободная, как птица…

Жизнь без песен станет мне темна,

И грустна душистая весна,

И бледна вечерняя зарница…

Как без песен темный лес проснется,

Как он встретит восходящий день?

Как без песен расцветет сирень

И фиалке ландыш улыбнется?

Целый мир покажется мне тесен,

Если песня в нем замолкнет вдруг…

А тебе — тебе, мой милый друг,

Как скажу мое «люблю» без песен?

«Вот моя семья родная…»

Вот моя семья родная —

Елей, сосен и берез!

К ним иду я, забывая

Слезы песен — песни слез…

Здесь весна прошла, целуя

Первых ландышей цветы,

И проснулся лес, ликуя

Свежей мощью красоты.

Здесь веселье светлым шумом

Распахнуло грудь мою.

Места нет угрюмым думам —

И о счастье я пою!

«Оттого я о соснах седых…»

Оттого я о соснах седых,

О задумчивых соснах пою,

Что под сказки их веток густых

Засыпала в родном я краю…

Ведь они для меня берегли

Чуть раскрытых фиалок цветы…

И под ними так чудно цвели

Молодые, как утро, мечты!..

И теперь к ним уйти от людей

Я спешу с наболевшей душой,

И душистой смолою своей

Плачут сосны, склонясь надо мной…

И заветные думы мои

Только им я одним говорю —

Оттого я о соснах седых,

О задумчивых соснах пою.

ЛЮБОВЬ

Она родилась от улыбки твоей —

Безмолвная, тихая, нежная,

Как бледная травка подснежная…

Она родилась вместе с грустью моей.

Не радость, не солнце ласкали ее:

Лишь ночи видали бессонные —

И слезы, в груди затаенные,

И робкое счастье мое.

ПОД ТОПОЛЕМ

Шепот тополя весною

Я задумчиво ловлю…

Будто слышу над собою

Чье-то робкое «люблю»…

Диким медом и цветами

Пахнет свежая листва,

И туманится мечтами,

И кружится голова.

Тихо веки закрываю…

Жду чего-то и молчу…

Я и знаю, и не знаю…

И хочу, и не хочу…

НА ДЮНАХ

Иду я с тихой думою

По дюнам золотым,

Где волны песнь угрюмую

Поют камням седым,

Где мох бледно-зелеными

Узорами лежит,

И красными колоннами

Сосновый лес горит.

И севера сурового

Печальные цветы,

Там вереска лилового

Раскинулись кусты.

Люблю я эту странную

Немую красоту,

Как милую, туманную

И грустную мечту!..

И песню я угрюмую

Холодных волн люблю,

И морю с тихой думою

Несу печаль мою…

НА ФАБРИКЕ

Прикорнув у машинных колес,

Позабылся рабочий и спит…

Видит: речка трепещет-бежит

Возле рощи родимых берез.

У околицы кто-то стоит…

Колыхается алый платок,

Будто мака махровый цветок…

А машина стучит и стучит!

И железная лента змеей

К мужику наклонилась, ползет,

И неслышно спускается гнет

Над курчавой его головой.

Видно, крепко заснул паренек

На далекой чужой стороне:

Не дождется его по весне

У околицы алый платок!..

МАТЬ

С какою нежностью покоит на руках

Она свое дитя в задумчивом молчаньи!..

На сомкнутых губах лежит печать страданья,

И ласка тихая в опущенных глазах…

С тревогою прижав дитя к груди своей,

В его грядущее она глядит с тоскою,

И хочет мать закрыть беспомощной рукою

Свое дитя от слез, печали и скорбей…

И в сердце у нее неясная боязнь

Лишиться дорогой, единственной святыни…

Ведь без него весь мир останется пустыней,

А за него она пойдет на казнь…

ЛЬВУ НИКОЛАЕВИЧУ ТОЛСТОМУ

(Июль 1901 г.)

В наш тихий уголок, затерянный в степях,

Газеты принесли печальный ряд вестей:

Что болен Лев Толстой, и приговор врачей

Решил, что жизнь его уже не в их руках…

Как сердце дрогнуло пред близкою бедой!..

Поверить не могла я страшной правде слов:

Что наш могучий дуб уже упасть готов,

Наш одинокий дуб, наш великан — Толстой…

И много так прошло мучительных часов.

Как почту я ждала!.. Со страхом и тоской

Газеты развернув, читаю: «жив Толстой».

Он жив, твержу себе, он снова жив, здоров!

Наш светоч не погас, наш дуб еще стоит,

Не преклонив главы под гнетом долгих лет,

Он песней новою встречает свой рассвет

И, презирая ложь, о правде говорит!..

БУР И ЕГО СЫНОВЬЯ

Да, час настал, тяжелый час

Для родины моей…

Молитесь, женщины, за нас,

За наших сыновей!..

Мои готовы все в поход, —

Их десять у меня!..

Простился старший сын с женой —

Поплакал с ним и я…

Троих невесты будут ждать —

Господь, помилуй их!..

Идет с улыбкой умирать

Пятерка остальных.

Мой младший сын… Тринадцать лет

Исполнилось ему.

Решил я твердо: «Нет и нет —

Мальчишку не возьму!..»

Но он, нахмурясь, отвечал:

«Отец, пойду и я!..

Пускай я слаб, пускай я мал —

Верна рука моя…

Отец, не будешь ты краснеть

За мальчика в бою —

С тобой сумею умереть

За родину свою!..»

Да, час настал, тяжелый час

Для родины моей…

Молитесь, женщины, за нас,

За наших сыновей!

ОСЕННИМ ВЕЧЕРОМ

Когда угрюмый дождь стучит в мое окно

И лампы огонек так ласково мерцает,

Я думаю о том, кто в этой тьме блуждает,

Кому найти приют всю ночь не суждено.

О, если б я могла ту лампу, как маяк,

Поставить на окно, как вызов ночи темной,

И гостем бы вошел ко мне мой брат бездомный,

Оставив за собой осенний дождь и мрак!..

Но мы — условности трусливые рабы —

Ни ярко чувствовать, ни жить мы не умеем,

И голову поднять свободно не посмеем

Из-под ярма приличий и судьбы.

«Новой жизни дуновенье…»

Новой жизни дуновенье…

Дней весенних красота…

Ожиданье… Пробужденье…

Свежесть, радость и мечта.

Дождь сквозь солнце на березы

Сыплет влажным серебром…

И не знаю — дождь иль слезы

На лице горят моем…

«Лес рубят — молодой, нежно-зеленый лес…»

Лес рубят — молодой, нежно-зеленый лес…

А сосны старые понурились угрюмо

И полны тягостной неразрешимой думы…

Безмолвные, глядят в немую даль небес…

Лес рубят… Потому ль, что рано он шумел?

Что на заре будил уснувшую природу?

Что молодой листвой он слишком смело пел

Про солнце, счастье и свободу?

Лес рубят… Но земля укроет семена;

Пройдут года, и мощной жизни силой

Поднимется берез зеленая стена —

И снова зашумит над братскою могилой!..

Март 1901

«Всем вам, что спите спокойно…»

Всем вам, что спите спокойно

В ваших нарядных домах,

Снится ли вам хоть в полунощных снах

Дикая, страшная бойня?..

Слышите ль вы, как бушует и стонет

Море чужое в далеком краю?..

Это погибших в бою

Желтое море хоронит…

Видите ль вы, в глубине под волною

Мертвою тенью лежат корабли…

Залиты темною кровью они —

Кровью родною…

К вам не глядят ли в окно по ночам

Взоры тяжелой, немой укоризны?..

Жертвы ненужные бедной отчизны

Снятся ли вам?..

1905[4]

ПРИМЕЧАНИЯ

Комментарии: 1, последний от 15/09/2007.

Галина Глафира Адольфовна (bmn@lib.ru)

Год: 1905

Обновлено: 30/08/2007. 16k. Статистика.

Сборник стихов: Поэзия Оценка: 5.69*8 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Галина Глафира Адольфовна

Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] Оставить комментарий

Галина Глафира Адольфовна (bmn@lib.ru)

Год: 1903

Обновлено: 26/09/2012. 4k. Статистика.

Сборник стихов: Поэзия Стихотворения Ваша оценка:

Аннотация:

«Если-б сердце, как солнце, могло…»

«Если-б сердце, как солнце, могло…»

Если-бъ сердце, какъ солнце, могло

Вспыхнуть свѣтомъ горячимъ и яснымъ,

Чтобы всѣмъ обойденнымъ, несчастнымъ

Стало вдругъ и тепло, и свѣтло;

Если-бъ міръ, міръ страданья и зла,

Орошенный слезами и кровью,

Я согрѣть хоть на мигъ яркой искрой могла, —

Я бы сердце мое безъ раздумья сожгла

Этой свѣтлой и чистой любовью!

НА СѢВЕРѢ

I.

Холодное море… Песчаныя горы

И темныя ели стѣною;

И сѣраго моха сѣдые уборы,

И алой брусники живые узоры

И верескъ подъ грустной сосною.

Вечерняго неба румянецъ багровый,

Въ лѣсу золотая дорога

И дикій цвѣтокъ — колокольчикъ лиловый…

Все это въ душѣ моей будитъ такъ много

Своей красотою суровой!

II.

Еще послѣдними лучами

Горитъ на западѣ закатъ,

И сосны красными стволами

Сквозь зелень хвойную глядятъ.

A сѣверъ ужъ погасъ — и, сонный,

Онъ голубую ночь зоветъ.

И мѣсяцъ, будто утомленный,

Туманнымъ призракомъ плыветъ,

Въ прозрачной тучкѣ тихо таетъ

И умираетъ, не горя…

И зорьку раннюю встрѣчаетъ

Вечернимъ отблескомъ заря.

1903[5]

Уйти отъ сѣрыхъ стѣнъ…

Уйти… Отъ сѣрыхъ стѣнъ, гдѣ тусклый небосклонъ

Ложится крышею замкнувшейся темницы,

Гдѣ спятъ во мглѣ дома, какъ темныя гробницы,

Какимъ-то тягостнымъ и безконечнымъ сномъ!

Гдѣ чудится душѣ — жизнь не проснется вновь

Въ затишьи мертвенномъ, безъ солнца и свободы,

Какъ будто каменные своды

Убили счастье и любовь!

Уйти… Туда уйти, гдѣ травы на зарѣ

Разсвѣту молятся блестящими слезами,

Гдѣ смотрятъ вдаль цвѣты лазурными глазами,

Гдѣ темный хвойный лѣсъ сбѣгаетъ по горѣ…

И кажется — онъ весь однимъ желаньемъ полнъ,

Спускаясь внизъ къ рѣкѣ задумчивой и чистой —

Коснуться вѣткою смолистой

Ея играющихъ посеребренныхъ волнъ…

1905[6]

Примечания

1

Русская поэзия XX века. Антология русской лирики первой четверти века. М., «Амирус», 1991

2

Галина Г. (Глафира Адольфовна Ринкc). — 1873–1942. После революции эмигрировала. В сб.: «Революционная поэзия. 1890–1917». 2 изд. Л., 1954. Библиотека поэта, большая серия. В сб.: «Русские поэтессы XIX в.». М., 1979.

В сб.: «Царицы муз. Русские поэтессы XIX — нач. XX веков.» М., 1989.

Галина Г. — Глафира Адольфовна. Эйнерлинг — род. в 1873 г. По окончании гимназии была несколько лет телеграфисткой. В 1901 г. была выслана из Петербурга. В эпоху студенческого движения в марте 1901 г. пользовалось большой популярностью ее стих. «Лес рубят». Отдельные издания: 1) Стихотворения. Изд. М. Пирожкова. СПБ. 1902. 2) Предрассветные песни. Изд. то же. СПБ. 1906. 3) Сахарный принц и пряничная принцесса. Сказка для маленьких детей. СПБ. 1904. 4) Сказки. СПБ. 1904.

3

Русские поэтессы XIX века / Сост. Н. В Банников М.: Сов. Россия, 1979.

Дополнение:

Русские песни и романсы. «Классики и современники»

М.: Художественная литература, 1989

OCR Бычков М. Н. mailto: bmn@lib.ru

4

Тексты стихотворений сборника взяты из прижизненных и посмертных изданий произведений поэтесс, а также из различных литературных альманахов и журналов. В тех случаях, когда это было возможно, тексты сверялись по советским изданиям.

Стихотворения в подборках расположены не всегда в хронологической последовательности, а часто группируются по тематическим признакам. Даты написания стихотворений воспроизводятся только по печатным источникам; часть стихотворений датировать не удалось. Не разысканы и не воспроизведены, к сожалению, также портреты А. А. Волковой, А. И. Готовцовой и Н. С. Тепловой. Чтобы показать творчество поэтесс конца XIX столетия более целостно, в состав сборника включены и стихотворения, написанные ими в начале XX века.

Из помещенных в сборнике стихотворений были положены на музыку: «Я пою, свободная, как птица…», «Оттого я о соснах седых…», «Любовь», «Под тополем», «Лес рубят…».

5

«Русское богатство», № 9, 1903

6

«Русское богатство», № 1, 1905

Content

Галина Глафира Адольфовна Стихотворения

РАССВЕТ.

ОСВОБОЖДЕННЫЙ

ПОГРАНИЧНЫЙ КАМЕНЬ

ЖЕМЧУЖИНА

«Может быть, это был только радостный сон»

«Прости меня… Как все, я не могу любить»

«Солнце греет уже горячо-горячо»

ВЕСЕЛЫЙ БАЛ

УТРЕННЯЯ ПЕСЕНКА

«Я пою, свободная, как птица…»

«Вот моя семья родная…»

«Оттого я о соснах седых…»

ЛЮБОВЬ

ПОД ТОПОЛЕМ

НА ДЮНАХ

НА ФАБРИКЕ

МАТЬ

ЛЬВУ НИКОЛАЕВИЧУ ТОЛСТОМУ (Июль 1901 г.)

БУР И ЕГО СЫНОВЬЯ

ОСЕННИМ ВЕЧЕРОМ

«Новой жизни дуновенье…»

«Лес рубят — молодой, нежно-зеленый лес…»

«Всем вам, что спите спокойно…»

«Если-б сердце, как солнце, могло…»

НА СѢВЕРѢ

Уйти отъ сѣрыхъ стѣнъ…

Примечания