Глижинский Олег

Дыра

О.М.Г

Дыра

Вася, задрав голову, наблюдал, как папа, стоя на покрытом газетой стуле, зажимал победитовое сверло в патроне дрели.

— Отойди! — сказал он через плечо сыну. — А то весь в пыли будешь. Саморезы не потерял ещё?

Вася сделал шаг назад. Считалось, что мужчины — восьмилетний Вася и его отец — устанавливали на стену светильничек. Но мальчику в общей работе выпало смотреть, подавать и не мешать, остальным занимался папа. Теперь он переключил дрель в режим "молоток" и прицелился в карандашный крестик на стене. Секунд через двадцать дырка была готова. Потом — вторая. Больше всего на свете Вася хотел бы сейчас вот так же ловко что-нибудь сделать. Своими руками.

Папа положил смолкшую дрель и молча протянул руку за спину, продолжая изучать дырки. Вася так же молча вложил в руку саморезы.

— Что ты мне даёшь? — возмутился папа и зажал саморезы губами.

Вася спохватился, взял эти… как их… Такие пластмассовые, их забивают в стену, чтобы потом вкрутить саморезы. Вот как только они называются? В общем, взял две штучки, прихватил молоток и протянул отцу. Как ему хотелось, чтобы тот похвалил сына — молодец, мол, САМ вспомнил про молоток. Но не дождался.

Папа двумя ударами вбил пластмасски в стену, взял светильник, который всё это время держал меж колен, и стал привинчивать к стене саморезами. Сначала наживил пальцами, потом закрутил отвёрткой, поданной сыном. Подсоединил провода. Слез со стула, щёлкнул выключателем — работает! — посмотрел на сына подобревшими глазами, взъерошил ему волосы:

— Молодцы мы с тобой, Васёк, а? Будет маме сюрприз. Ну, давай, доставай обед. И руки вымой! Я пока приберусь.

Вася достал из холодильника салат, сок и пару эклеров. Всё равно папа свой есть не станет и отдаст.

Папа вынес на балкон газеты, подмёл и уже пошёл мыть руки, когда зазвонил телефон.

— Да! Да… да… понял… Когда? Ага… ага… да… Ну всё! Еду! — и положил трубку.

Быстро оделся, заглянул на кухню:

— Ты обедай сам, я на объект, так что твой автодром переносится… Ну, я побежал.

Проходя по коридору, увидел забытую дрель на диване, крикнул на ходу:

— И дрель не трогай! Ухи оторву! — и вышел в дверь.

Вася посмотрел на приготовленный обед. Есть не хотелось. Сложил всё в холодильник, потом немного подумал, снова вытащил эклер и пошёл в комнату. Жевал, сидя на диване, смотрел на запретный инструмент и думал про себя, что не такой уж маленький, может кое-что и сам делать, что папа зря ему не доверяет. Доев эклер, сбегал на кухню запить соком и обратно в комнату. Решительно взял дрель и стал думать, на чём бы её опробовать. Ага! Журнальный столик. На краю столешницы — выбоина, там, куда однажды ножницы уронили. Если выбоину высверлить, в дырку вставить чёрную пробочку от шариковой ручки BIC — получится красиво. И папа поймёт, что сын уже достаточно большой.

Не торопясь, подобрал сверло нужного размера, обычное, не победитовое, подтянул удлинитель. Пришлось ещё помучиться, чтобы освободить прежнее сверло из патрона, сил у отца побольше всё-таки. Но, наконец, сменил сверло, выключил режим "молоток" и, подражая отцу, прицелился в выбоину. Дрель держать было неудобно, большая и тяжёлая, но Вася смело нажал на кнопку.

Вышло не сразу. Сверло не желало оставаться на месте и весело гуляло по полировке, оставляя причудливые следы. Но терпенье и труд — горы свернут! Вскоре сверло охотно вгрызлось в выбоину, разбрызгивая опилки ДСП, быстро прошло столешницу насквозь и провалилось до упора патроном в поверхность. Вася отпустил кнопку, вытащил дрель и осмотрел результаты. Потом рванул к пакетику с фломастерами, взял коричневый и попытался замазать царапины. Ну… если не приглядываться — почти незаметно.

Вытащил из ручки пробочку, вставил в дырку. Пожалуй, слишком свободно. Сплющил пробочку зубами, попробовал снова. Вот так, сидит, как влитая! Осторожно положил дрель обратно, потом решительно всё собрал и отнёс в кладовку на балконе.

Когда зашёл обратно, со стороны столика что-то щёлкнуло, пробочка вылетела, из дырки заструился чёрный свет. В отличие от обычного света, то, на что падал чёрный свет, темнело. А потом из дырки вылетел целый сгусток, увеличиваясь в размерах, уплотнился, и Вася понял, что перед ним стоит мальчик. Чёрный свет из дырки тут же притух.

Мальчик не был обычным. Не только потому, что обычные мальчики так не появляются. Он и выглядел странно. Смуглая кожа с красным отливом, сам плотненький, а ножки-ручки тонкие. На такой же тонкой шее — круглая голова. Улыбка на широким лице была чуть ли не ещё шире. Короткие жёсткие волосы покрывали только макушку. Две круглые припухлости разместились по бокам лба, на левой из них кожа крестообразно треснула, обнажая что-то желтоватое. Вся его одежда состояла из коричневых шорт с широкими лямками на плечах и каких-то здоровых шаров на ногах, так что ему приходилось стоять, расставив ноги. А ещё у него был хвост с набалдашником на конце.

— Привет! — сказал мальчишка, улыбнувшись ещё шире и озираясь. — Ты тут живёшь? Ух ты! Какое у вас всё неподвижное!

— П-привет, — запинаясь, ответил Вася. — А ты кто? Чёрт?

Мальчишка, погасив улыбку, подскочил к Васе.

— Никогда, слышишь? Никогда не называй меня так! И никого из моих! Это слово запрещено. Так нас только светлики называют. А ты не светлик. Понял?

— Ладно, а кто ты тогда, если не… ну, ты понял.

— Мы — девиолы! — гордо заявил мальчишка. — Меня зовут Велик. А тебя?

— Меня — Василием звать, — так он себя не величал. Просто ему было чуточку страшно рядом с этим Великом, захотелось стать повзрослее. Впрочем, тут же добавил:

— Ну, обычно Вася. А девиолы — это кто?

— Девиолы — это… это… ну, мы это, — Велик метался по комнате, трогая то одно, то другое. — Как у вас здесь…

— Что у нас?

— Здорово! Всё не как у нас, — ответил Велик, глядя на своё отражение в экране телевизора. — А это что?

Вася включил телевизор, рассказал, как мог, что он делает и как работает. Велик буквально крутился юлой. Это немного раздражало и потом, обычно так гости не являются.

— Велик, — только тут Вася понял, почему имя гостя показалось ему смешным. — Велик, а ты из стола вылез?

— Не-а, не из стола, а из канала порта.

— Какого порта?

— Вон того, — указал на дырку в столике. — Ой!

Из дырки снова шёл чёрный свет. Велик выглядел испуганным.

— Мне пора!

— Так ты пришёл из дырки и уйдёшь в неё?

— Угу.

— А как ты пролезешь через такую дырочку? Туда даже палец не пройдёт.

— Сейчас сам увидишь, — заявил Велик, хватая Васю за руку.

Что произошло дальше, Вася не успел понять. Просто он только что был у себя в квартире, а теперь — неизвестно где, а Велик держит его за руку.

Вася огляделся. Длинный тёмный коридор без окон или дверей, метров пять в ширину и два в высоту. Стенки коричневые, неровные, переходы к потолку и полу скруглённые. И всё — стены, потолок и пол медленно, беспорядочно шевелилось. И под ногами это шевеление не прекращалось. От этого даже немного кружилась голова. Впереди, шагах в двадцати, в стене светлым прямоугольным пятном выделялось панно. Оно, видимо, было твёрдым, по крайней мере, неподвижным. Панно испещряли сотни, а может, тысячи круглых отверстий, из некоторых вырывался свет. Похоже, коридор освещался только этим светом. Некоторые отверстия закрывали блестящие металлические стержни, чьё сходство с никелированными ножками старых кроватей — Вася видел такую в пансионате на море — усиливал набалдашник в виде шара.

На стене слева от мальчиков виднелся звездообразный разрыв с отогнутыми внутрь лепестками. Края разрыва наливались тягучей, как смола, чёрной жидкостью. Велик показал на разрыв:

— Видишь, как просто. Раз и прошли!

— Так это мы разорвали?

— Нет, это ты сам. Я тут сидел, ждал отца — он сейчас на четвёртой портальной, а там, впереди — вторая. Ну, сижу я, вдруг — рраз! — стенку рвёт. Смотрю — порт образовался. Он не должен здесь быть. Все порты, — Велик перешёл на назидательный тон, — должны быть на портальных, — и засмеялся. Должно быть, передразнивал кого-то. И продолжил:

— Мне отец не разрешает по портам плавать. И он сказал: будешь сидеть здесь, пока я не вернусь, к портальной не подходи! А тут порт сам пришёл. Я ж к портальной не подходил, верно? Ну и сплавал к тебе ненадолго. Ну, как тебе у нас?

— Странно тут… Эти стенки что — живые?

— Ммм… не знаю… не совсем… немного.

— И темно…

— Ничего не темно! Это у вас светло, как у светликов! А вообще… ой! Папа!

В конце коридора показался бешено шагающий мужчина. По мере его приближения, Вася отмечал, что тот одет так же, как и сын, только шорты доходили до колен, а плечи закрывало что-то вроде короткого чёрного пончо. Что шары на ногах вдвое меньше, кожа — краснее, а по бокам лба торчали маленькие рожки, сантиметра по два. А на конец хвоста, свирепо бьющегося из стороны в сторону, надето что-то вроде никелированной короткой стрелы. "Черти всё-таки" — подумал Вася.

Поравнявшись с панно, мужчина разразился громкой переливчатой трелью, перемежаемой пощёлкиваниями. Велик отвечал короткими щенячьими взвизгиваниями, его хвост плотно обвил левый бок, набалдашник нервно постукивал по животу. Улыбка, не покидавшая его лица всё это время, теперь погасла. Вслушиваясь в эти звуки, Вася понял — так эти самые девиолы разговаривают — и впервые задумался, откуда Велик знает русский язык. Впрочем, не только Велик. Приблизившись, мужчина остановился и замолчал, через полминуты заговорил уже по-русски:

— Негодяй, я же запретил тебе по каналам лазить и вообще к портам приближаться!

— А я не приближался, он сам прорвался, слово девиола — сам! — оправдывался девиолёнок.

— Ага, сам прорвался, сам тебя втащил, а ты, наверное, упирался, да? Какой нехороший канал! — перевёл взгляд на Васю, его лицо приняло злорадный вид. — Ну! Доигрался? Теперь ты, парень, застрял здесь, как следует! Никто не делает порты просто так. Все порты должны быть на портальных, — сказал назидательно и уткнул палец правой руки в потолок. — Правило номер два инструкции о пользовании портами. Второе по важности правило! Никто, если у него есть хоть что-то в голове и близко не подойдёт к случайно открытому порту — мало ли, куда он ведёт? А уж делать канал самому вне портального…

— Папа, я не делал порта, я не трогал портодрель, честнодевиольское! — чуть не хныкал Велик.

— Ха! Если б я только подумал, что ты можешь взять портодрель, ты б уже ползал по полу, собирая оторванные ухи, чтоб приставить обратно! Канал открыл этот, серенький.

— Но я… я не… я не могу, — заговорил Вася. — Я не знаю этих ваших портов и каналов, я…

— Конечно! Канал, конечно, прорвался сам, столик сам продырявился, дрель сама прыгнула в твои руки, а ты, разумеется, не совершил Непослушания. Ладно, хватит об этом. Велик, сейчас пойдёшь домой и заберёшь с собой своего приятеля. Мне ещё две линии работать надо. Закончу, приду — думать будем, что дальше делать.

— Папа, а Васю не надо к нам домой, ему к себе надо. Мы сейчас быстро сплаваем, я его заброшу и сразу назад.

— Сам знаю, что ему надо. Только ты этого не сделаешь. Во-первых, я тебе запретил, пора бы запомнить, во-вторых, стена уже затянулась, канала больше нет.

Мальчики повернулись к стене. Только неясный шрам указывал место, через которое они сюда "приплыли".

— Так надо быстро чуть-чуть прорвать, чтоб и не заметил никто! Туда-обратно и всё!

— Вот видишь, и самого простого не знаешь, а туда же, в каналы тычешься. Канал был прорван ОТТУДА. Если я портодрелью дерану в том же месте, но ОТСЮДА, я всё равно попаду в другой мир.

— Что же мне теперь делать? — тихо спросил Вася, говорить было трудно, горло неловко сжималось.

— Думать! Думать надо было раньше, и теперь надо думать. Идите! Через две линии встретимся дома, вместе подумаем. Я попробую что-то ещё узнать. Всё, быстро отсюда, — развернулся и пошёл к портальной.

— Пошли, — вздохнул Велик, подошёл к стене, вынул что-то из кармана и воткнул в неё. Кусок стены вывернулся, освободив прямоугольник тёмного коридора. — Пошли…

— А что это за две линии, про которые твой папа говорил?

Мальчики сидели на отвороте стены в виде кровати в доме Велика. Собственно, это был не дом и не квартира. Это был коридор, разделённый на четыре комнаты несколькими перегородками. Почти такой же, как в портальном коридоре, только тёмно-тёмно-зелёный. Велик сразу устроил экскурсию, показал свою комнату, комнату отца, комнату матери — она где-то работала, но Вася не понял где, приезжала очень редко. Четвёртая комната была пока свободной.

— Линия — это время такое. Одна линия — сто отрезков, один отрезок — сто точек. А двадцать линий — грань. А полоса — это сто граней. Вот мне двадцать шесть полос и три грани. А у меня уже рога почти выросли! На две полосы раньше обычного!

— А точка — это сколько?

— Вон, смотри, — Велик указал на картинку на стене.

Картинка раньше не бросалась в глаза, здесь всё было в таком же шевелении. Но теперь Вася увидел, как по правому краю картинки снизу вверх бежала полоска с жёлтыми точками, которые становились всё ярче. Центральная полоска с тонкими линиями и левая с линиями потолще выглядели неподвижными. Но вот точки дошли до самой яркой, дальше пошли почти невидимые, снова постепенно становясь ярче. В этот момент шевельнулась средняя полоска. Это напоминало движение циферок на электросчётчике в коридоре. "Часы!" — понял Вася. Здешняя точка была раза в два мельче секунды. Пару минут Вася шевелил губами, напряжённо считая. У него вышло, что две линии — это три часа. Долго! Правда, когда папу так вот вызывали, он мог пробыть и пять и шесть часов на работе. Хотелось вернуться до его прихода. А вот думать про дырку в столике и взятую без спроса дрель — совсем не хотелось.

— Слушай, а чем ты занимаешься, ты же не сидишь вот так вот?

— Да уж, конечно. Я выхожу на площадку, там мы играем. Ну, это когда не учимся. А сегодня выходной, мы с папой должны были пойти на Большую Площадку. Там есть Детская Портальная, в общем, порты для детей. Хочешь — выбираешь весёлый порт, хочешь — с приключениями, а больше всего страшных портов. Они самые интересные! Мы уже почти добрались до Большой, и тут папу позвали на работу. Там, на второй портальной что-то случилось. Папа оставил меня на третьей, сам пошёл на вторую. Он почти бригадир! За ним четыре портальных. Мы думали, если там быстро всё сделают, так мы снова на Большую отправимся.

— А может, сходим на вашу площадку, две линии — это ж так долго.

Велик даже опешил. Потом вскочил:

— Да ты чего! Тебе никак нельзя никому показываться. Знаешь, что здесь будет? Сейчас папа постарается узнать, как тебя обратно вернуть. А потом, — девиолёнок запнулся и закончил уже тише. — Потом ещё со мной разбираться будет.

— А что тебе может быть?

— Может, без энергии оставит на пару граней…

— Без энергии — это как?

— А так! — Велик плюхнулся обратно. — Лежишь, рукой, ногой шевельнуть не можешь. Ты тут пару отрезков посидеть не можешь, а там…

Посидели молча несколько минут.

— А в страшных портах у вас что?

— А, — оживился Велик, — тоже страшное любишь?

— У нас многие любят, есть даже аттракцион такой — "Комната страха". Туда заезжаешь — там собраны разные, там, страшные штуки — мертвецы, скелеты, черти… Ой, я это не про вас, — добавил поспешно, опасаясь обидеть приятеля.

— В страшных портах где-то так же. Только там больше про светликов…

— А светлики — это кто?

— Светлики? Ну… слушай, давай лучше не будем про них!

— Не будем — значит, не будем. Я ещё, вот, хотел спросить. Как это вы по-нашему так хорошо разговариваете? И ты, и твой папа…

— Это просто! Стоит девиолу побыть рядом с серым один-два отрезка — и готово!

— С кем побыть?

— С серым! Серые — это вы. Те, которые не девиолы и не светлики. Вы живёте там, у себя, а мы и светлики смотрим за вами. Не знаю, как у светликов, а у нас куча портальных этим занимается. Раньше за всем сами следили, а теперь автоматы есть специальные. Потому и выходные теперь есть. А раньше не было.

— Следите за нами? А зачем?

— Затем, чтобы энергию собирать! Вы её теряете, а мы собираем. На этой энергии у нас всё и работает.

— Так вы у нас энергию забираете?

— Не забираем, а подбираем! Ты когда ругаешься с кем-то, чувствуешь, как устаёшь после этого? Так это потому, что ты, когда ругаешься, теряешь энергию. Нам остаётся только не пропустить момент и собрать потерянную энергию. Она ж всё равно зазря пропадёт.

— Выходит, каждый раз, когда люди злятся, они теряют энергию, а вы собираете?

— Нет, не каждый, только когда заге… заре… зарестрируют… когда увидят, в общем. И не только люди, все серые, за которыми наблюдаем. И не только, когда злитесь. Ещё когда боитесь, завидуете… Много когда!

Вася задумался. Вон оно как оказывается! Вроде девиолы ничего плохого не делают, а как-то всё равно нехорошо.

— А светлики, они тоже собирают энергию?

Велик пожал плечами:

— Не знаю, знаю только, что они мешают нам энергию собирать.

— Почему?

— Потому, что они светлики, — раздражённо ответил Велик. — И знаешь? Хватит о них!

Когда два мальчишки из совсем разных миров встречаются, у них должно быть друг к другу столько вопросов, что недели не хватит ответить. Но сейчас разговор не клеился. Слишком неприятна была ситуация, в которую они попали, причём каждый считал, что хуже именно ему. Велик думал, что его серому приятелю бояться нечего, влететь от отца может только ему, чужого папа не тронет, а Вася — про то, что Велик, как бы там ни было, дома, а попадёт ли теперь домой он сам, а если попадёт, что его там ждёт?

А когда разговор не ведётся, то и время тащится еле-еле, а правая полоска не бежит, а ползёт.

Всё же, как не следили мальчики за часами, а папа Велика появился внезапно. Вот только что его не было, а вот уже есть. И очень-очень расстроен. А на левой щеке свежая ссадина.

— Так! Знаете, почему у нас выходной сорвался? Это из-за твоего мира. Плывун! Он прошёл через ваш мир, заклинил все каналы к вам. Вот так!

— Так я не смогу попасть домой? Что, не осталось самого малюсенького канальчика? — голос Васи задрожал. "Как маленький!" — разозлился на себя мальчик.

— Каналы-то мы расчистили, но сейчас у меня к ним нет доступа. Все порты взяты под особое наблюдение. И, что совсем плохо, инцидент с вами зафиксирован. Вот так. Доигрались. Плывун зарядил твою дрель, — палец с длинным острым ногтем показал на Васю, — это твоё непослушание направило так его силу. Дрель стала портодрелью, неправильной, но на один беспортовой канал её энергии хватило. Это было бы не так страшно, если бы не ты, — теперь палец почти воткнулся в Велика. — Если бы не сунулся б в канал, тот без порта за четверть линии зарос бы себе и всё. Так вот!

Всё это было сказано с силой, но не очень громко, совсем не так, как в коридоре портальной. Было видно, что девиол должен ещё что-то сказать, но не решается. Он вышел в соседнюю комнату, но сразу же вернулся. Видимо, это придало ему решимости.

— Значит так, Велик пойдёт в разрядку…

— Папа, нет!

— Да! Не спорь, это уже решено. Полежишь немного, пока инцидент с твоим дружком не будет закрыт. А что с ним самим делать — решать Девиолату через… — он глянул через плечо на часы. — Через сорок три отрезка. Так что — пошли, Велик.

Он пошёл в свою комнату, сын, поскуливая по-девиольски, шёл за ним, Вася завершал процессию. Там девиол воткнул в стену ту же штуку, Вася уже знал, что это такой ключ. Кусок стены отвернулся, открыв бледно-жёлтую панель с единственным портом. Сверху и снизу порта размещались два серых круга размером в ладонь. Велик на деревянных ногах подошёл вплотную к панели. Папа легонько коснулся нижнего круга. Из порта медленно выползло уже знакомое чёрное свечение, оно расширилось и уткнулось в живот девиолёнка, было слышно тихое жужжание. Не прошло и минуты, как Велик расслабленно упал. Девиол вытащил ключ и воткнул в противоположную стенку. Панель спряталась под "кожу" стенки, а из противоположной выползло боком ложе вроде ванны. Туда девиол положил сына и вынул ключ, ложе вернулось в стенку.

— А он там не задохнётся? — спросил Вася.

— Нет, конечно, просто немного поскучает.

Потом вынул из кармана шорт продолговатую пластмассовую коробочку и протянул Васе. Тот взял. Коробочка состояла из двух отделений. Из меньшего торчало узенькое горлышко, закрытое колпачком.

— Вот, поешь. Это как раз для вас, серых.

Вася вдруг понял, что действительно голоден. Да и неудивительно — один эклер и то давно. Он снял крышку с большего отделения, там была какая-то коричневая масса с разноцветными прожилками. За неимением ложки — а попросить он постеснялся — поддел немного крышкой и отправил в рот. Вкус был более чем неприятным, Вася отстранил коробочку, но девиол разозлился:

— Кончай привередничать! Мне ради этого пришлось унижаться перед светликами. Я вошёл в их канал, они… он… не был вежлив, — рука сделала непроизвольное движение к ссадине. — Мне пришлось просить, слышишь? просить светлика. Так что ешь, это подобрано специально под ваши параметры.

Преодолевая отвращение, Вася всё съел, потом снял колпачок со второго отсека и выпил содержимое. По вкусу это было похоже на сок манго, но прозрачно-синеватого цвета. Теперь мальчик почувствовал себя лучше.

— А теперь ложись на кровать Велика и поспи, — и неожиданно потрепал Васю по голове. Потом, усмехнувшись, добавил:

— Можешь звать меня дядя Аствирт.

— А можно спросить? В той инструкции первое правило про что?

— Что? Какой инструкции?.. А, понял. Правило номер один — бригадир всегда прав.

— А-а-а, тогда второе правило должно было быть: если бригадир неправ, смотри правило один!

— Чего? Как это? Не-ет! Это глупость, первого правила достаточно. Или у вас у всех там что-то не так с логикой?.. Ну ладно, неважно… ложись, отдохни.

Вася лёг. Кровать казалось очень жёсткой, но при небольшом усилии поддавалась и принимала форму тела. Чтобы удобно устроиться, пришлось покрутиться. Сон не шёл. Ну какой тут сон? Отрезков через сорок кто-то решит твою судьбу. Примерно через полчаса. Встал и нерешительно поплёлся к девиолу. Тот, сменив пончо на серую куртку до пояса, сидел на лепестке стенки, перед ним было открыто что-то вроде прямоугольного окна. Заглянув в него, Вася увидел круглый зал с множеством сидений без спинок. Почти все пустые, но, приглядевшись, мальчик заметил, что, то там, то здесь на сиденьях словно ниоткуда появлялись девиолы.

— Смотри, а вот там — я, в третьем ряду, — ноготь почти ткнулся в стекло странного окна.

— А другие тоже сидят в другом месте?

— Правильно, этот зал ненастоящий. Мы здесь… — и замолчал, всматриваясь в экран. Чуть выше и правее его изображения виднелась Васина голова. Девиол оттолкнул мальчишку. — Им не надо видеть тебя!

Вася отошёл и сел прямо на пол, прислонив спину к стене, ощущение шевеления пола и стены стало вполне привычным. Девиол глянул, немного нахмурился и смолчал. Только тут мальчик заметил, что рожки у того соединяла тонкая золотая цепочка. По крайней мере, жёлтая и блестящая. Вместо пончо — плотно прилегающая до пояса куртка с рукавами-раструбами. Тёмно-зелёные и коричневые геометрические фигуры, составленные только из прямых линий, составляли какой-то неуловимый узор. То, что у девиола совершенно незаметно сменилась куртка, Васю уже не удивило.

"Интересная техника, — подумал мальчик. — У нас телевизор — сразу поймёшь, что телевизор. А у них, как окно. Можно сбоку заглянуть. И снизу". Не выдержал и повторил вслух.

— Техника? Это у вас техника. А у нас всё на использовании чистой энергии. Мы собираем её и трансформируем в то, что нам надо. Для этого нас учат основам науки трансформаций и прикладным Формулам. Так и живём. Некоторые у вас тоже могут работать с этой энергией, но вы их не любите. Раньше сжигали и топили, сейчас каждого ведуна у вас окружает сотня невежд, за которыми ведуна и не различишь. Но мы различаем. Некоторые из них нам помогают. А мы им.

— Так у нас есть те, кто вас знает?

— Есть… Слушай, тебе не следует знать слишком много про наш мир! — девиол тряхнул головой и поправил цепочку слетевшую с правого рога.

Немного помолчали.

Но тут раздался гул, вроде колокольного, только замер быстро. Началось заседание Девиолата. Васе было плохо видно сбоку, а трелей с пощёлкиваниями он не понимал вовсе. Но то, что участники разгорячились, было ясно как по энергичности трелей, так и по поведению дяди Аствирта. Тот сердился, гримасничал, иногда сам подавал трели. Продлилось это всего восемь отрезков. Потом всё стихло, экран скрылся за лепестком стены, только слышалось тяжёлое дыхание девиола.

Вася встал и подошёл.

— Девиолат решения не принял. Я предложил немедленно отправить тебя обратно. Все работы взял бы на себя. Видел ты у нас мало, а если и расскажешь что — тебе всё равно не поверят! Кое-кого мне удалось убедить… Были и другие решения, но моё собрало голосов больше других. Но меньше, чем положено для принятия. И решение примет Внутренний Девиолат.

— А другие что предложили?

— Другие… Тебе это знать не надо, поверь, — и его хвост нервно протаранил остриём пол. По краям дырки тут же появилась чёрная смола, затягивая повреждение.

Вася, помолчав, спросил:

— Почему вы хотите помочь мне?

— Знаешь, ты так похож на моего Вельзевула… Я не могу по-другому.

— Вельзевула? А кто это?

— Вельзевул двести сорок второй — это полное имя Велика, — внимательно посмотрел на Васю, потом чуть улыбнулся, встал и потрепал его по голове. Похоже, все папы только так умеют приласкать ребёнка. — Ну, иди к себе.

И Вася пошёл "к себе", то есть в комнату Велика. Сел на кровать. Опять надо было ждать.

— Серый! — раздался крик девиола, прорывая дрёму. Через мгновенье Вася сообразил, что это его зовут. Он прибежал обратно. Девиол как раз вытащил ключ из "экранной" стены и что-то в нём нажимал, лицо его было искажено гневом.

— Они назвали меня предателем! Меня — предателем! Мне надо вытащить Велика и срочно в Девиолат, разобраться со всем этим. А тебе надо срочно уходить к светликам, они тебя… — позади Васи раздался приглушённый упругостью пола стук шагов. Вбежало четверо девиолов, трое мускулистых, на голову выше дяди Аствирта, четвёртый напротив — низенький, толстенький. Все в кирпичного цвета куртках без рукавов и чёрных штанах до колен. У толстенького между рогов болталась золотая цепочка из треугольных звеньев. Он указал на Великова папу, совершенно опешившего от вторжения, и коротко взвизгнул. Трое остальных кинулись, схватили дядю Аствирта и потащили к выходу. Толстенький немного постоял, видимо осваивая Васин язык, потом сказал неприятным высоким голосом, с трудом проговаривая слова:

— Он… нарушил правила. Нарушать правила… нельзя, запомни это, тебе пригодится, когда тебя… сделают девиолом. До-обренькие они там, во Внутреннем Девиолате, будь моя воля…

— Так меня не отпустят домой?

— Даже не мечтай об этом! Чтобы ты рассказал Серым… Не думай даже!

— Но мне всё равно не поверят!

— Неважно. Неважно, что ты узнал, неважно, поверят ли тебе, важно, чтобы никто не услышал. Ну, отдыхай пока, — повернулся и вышел вслед остальным. Отвернувшийся кусок стены встал на своё место.

Мальчик остался один. Было страшно, хотелось заплакать. Никогда не увидеть родных, друзей и свой дом, стать рогатым девиолом, следящим через порт за кем-нибудь, чтобы урвать из того мира побольше энергии…

Так, успокоиться и думать! Дядя Аствирт говорил, что надо к светликам пробираться. Вот только — как? Вот если бы Велика освободить, он то знает, что к чему здесь. Взгляд остановился на металлической штуке в углу. Ключ! Но как он работает? Вася подобрал ключ и осмотрел. Блестит, как никелированный, тяжёлый, как свинец, но упруго гнётся, будто резиновый. Ручка и что-то вроде круглого клинка. Между ними четыре темных матовых кружка, напоминают кружки на панели, у которой у Велика энергию забрали. Значит, надо на них нажимать. Понажимал, но ничего нового не заметил. Подошёл к стене, за которую укатило ложе с его приятелем, попробовал воткнуть ключ. Ключ сразу повело влево и вверх, и он плавно вошёл по самую ручку. Тут же отвернулся кусок стены, выехало ложе с Великом. Вася вытащил приятеля, положил на пол, потом выташил ключ, ложе въехало внутрь, стена закрылась.

Теперь надо "зарядить" Велика. Вася подошёл к противоположной стене и попробовал воткнуть в неё ключ, но тот гнулся и никак не желал входить. Сзади раздался лёгкий шум. Обернулся — Велик смотрел на него и шевелил губами. Вася присел и приблизил ухо к губам Велика. Выслушал, подумал и уточнил:

— Значит, я нажимаю на этот и этот кружочек сразу, потом представляю себе клетчатый зелёно-жёлтый шар, заталкиваю его в ручку ключа и отпускаю кружочки. Потом втыкаю. Так?

Велик утвердительно моргнул. Вася приступил к делу. Это оказалось не так просто. То шар вообще не появлялся, то, появившись, менял форму или цвет, то никак не загонялся в ручку. Мальчик взмок, прежде чем добился своего. Потом медленно поднёс к стене. Когда ключ оказался сантиметрах в двадцати от стены, он сам рванулся и вставился в неё. Показалась панель с портом и кружками. Вася с трудом поднёс податливое тело приятеля к стене и нажал на верхний круг, надеясь, что не ошибся — раз нижний кружок разряжает, верхний должен заряжать.

Из порта показался чёрный свет и потянулся к животу Велика. Того начало мелко трясти, а в тех местах, где Вася и Велик прикасались тоже возникли язычки чёрного света. Каждый такой язычок вызывал такое ощущение, словно кусок Васиного тела вокруг сжимало в тисках и выворачивало. Мальчик понял, почему дядя Асвирт держался при "разрядке" подальше от сына. Вдруг Велик дёрнулся в сторону и упал, увлекая с собой на пол и Васю. Повернул улыбающееся лицо к приятелю и заявил:

— Всё, хватит!

Потом Вася рассказал о произошедшем. К его удивлению Велика ничуть не обеспокоило то, что случилось с его отцом. Он пояснил, что в их мире все наказания сводятся к штрафам энергией. А вот связываться со светликами — боялся. Но верил отцу и понимал, что сейчас свободного канала к Васиному дому не найти. А потому Велик взял ключ и повёл приятеля в портальную. Там решительно подвёл его к порту, из которого бил яркий розовато-белый цвет.

— Ну, иди!

— А… а я не умею…

— Надо суметь! Я ж не могу к светликам.

— Велик, как ты не понимаешь? Я не умею, совсем, я же не девиол, я серый!

— Сам знаю, что серый! Но сюда же смог попасть?

— Вспомни, это же ты меня сюда втащил!

— Значит, я виноват? Я тебя не втаскивал, я просто показал, что ты тоже можешь… по каналам…

Так приятели могли долго препираться. Может, до драки. Но тут появились два девиола, одетые, как те, что забрали дядю Аствирта. Это положило конец колебаниям Велика. Он схватил Васю за руку и рванул с ним через порт.

На той стороне они оказались в странном мире. Совершенно белая, плоская поверхность во все стороны без конца и края, сверху синее небо, без единого облачка и совершенно однотонное. Прямо в зените яркая белая точка, заливавшее всё вокруг беспощадно-ярким светом, от которого Велик сжался и начал дрожать. Впрочем, было так прохладно, что изо рта вылетал лёгкий парок. И перед ними стоял человек. Очень высокий — вдвое выше Васи, очень худой, с белыми короткими волосами и юношеским лицом. Одет в обтягивающий белый свитер и кремовые брюки. Босой. Он внимательно рассмотрел мальчишек и сказал:

— Здравствуйте, мне поручено встретить вас. После… хм… визита сюда Аствирта вы уже не могли не попасть сюда. Меня зовут Михал. Сейчас мы пройдём в более удобное для вас место.

Собственно, идти не пришлось. Михал только взмахнул рукой, и все трое оказались в более тёмной комнате с тремя большими креслами. Хозяин сел и предложил мальчикам сделать то же самое. Кроме кресел, в комнате были шкафы от пола до потолка вдоль более длинных стен. Вся мебель, белого цвета, сделана, кажется, из такой же пластмассы, что и коробка для еды. Пол, дверь и оконная рама — розово-серые. А в окне не та белая плоскость, а лес, поляна и небо с облаками.

— Ты всё ещё боишься, маленький девиол? Почему?

— Я не боюсь! Мне просто немного страшно. Вы же светлик, все знают — вы всегда нам портите, не даёте собирать энергию.

Михал поморщился:

— Не надо называть меня светликом. А вы не собираете энергию, а забираете её в разумных мирах.

— Неправда! Серые сами её теряют, а мы собираем.

— Ты ещё не всё знаешь, маленький девиол. Что ж, я тебе скажу. Вы берёте в разумных мирах энергию жизни. Но используете её меньше, чем наполовину. Остальное — расплёскиваете, а мы собираем и эту, и ту, что вы в разумных мирах не можете забрать. Собираем и возвращаем энергию жизни в разумные миры. Вместе с той энергией, которую мы сами творим и дарим этим мирам. Если проследить каждую капельку энергии жизни, можно пройти до самого начала, и увидеть, как мы её дарим. Вы берёте энергию у многих миров, но вам всё мало. Потому что ваши заклинания очень расточительны. Поэтому вы заставляете разумных терять для вас энергию. Ваше главное средство — магия Искушения. Вот почему мы стараемся вам помешать.

— Но этого не может быть! Папа мне бы рассказал.

— Нет нужды с тобой спорить. Вырастешь — всё сам узнаешь. А теперь прощайся с маленьким человеком — твоим другом — и готовься. Я тебя отправлю домой. Я только попрошу об одном: всякий раз, когда будешь что-то делать у портов, вспоминай своего друга и думай, не делаешь ли ты ему плохо.

Велик встал, подошёл к Васе. Тот тоже поднялся. Велик повернулся боком и, глядя Васе прямо в глаза, стал тянуть ему свой хвост, но ойкнул и смутился:

— Я… я не могу проститься с ним. У него хвоста нет. Совсем.

— А ты простись без хвоста, — улыбнулся Михал. — Простись, как у твоего друга принято это делать — пожатием правых рук.

Вася первым протянул руку девиолёнку, тот неуверенно её пожал.

— Я тебя буду помнить, — сказал Велик.

— Я тоже, — ответил Вася.

— Пора, — подытожил Михал и сделал сложное движение рукой. Велик стал чёрным светом, быстро растаявшим в воздухе.

— Так, один уже дома!

— Но что с ним будет? Его папу увели, а сам он тоже убежал… от одних…

— Не волнуйся, маленький человек, с его папой всё уже улажено, — улыбнулся Михал.

— Это вы их заставили, да? Значит, вы сильнее? Но почему…

— Почему мы позволяем им так себя вести? — Михал посерьёзнел. — Есть вещи, которые разумным не понять, пока они нуждаются в нашей энергии жизни, пока они сами не научились её творить. Просто запомни — вы имеете разум и должны отвечать за себя сами. Во всём. А теперь прощай.

И он в третий раз махнул рукой.

И Вася оказался у себя дома. В руках он держал дрель, готовую к работе, столик перед ним был ещё цел. Мальчик посмотрел на часы — папа ушёл всего двадцать минут назад. Спасибо тебе, Михал!

Когда придёт отец, Васе надо будет поговорить с ним, как мужчине с мужчиной. Папа должен понять, что его сын отвечает за себя и ему можно доверять. Правда, про случившееся рассказывать папе не надо, да и всё равно не поверит!

А с дрелью придётся подождать, тяжела ещё она всё-таки. Вот подрастёт, исполнится ему десять лет, тогда… Пока же просто аккуратно положил дрель на место и пошёл на кухню. После светликовской еды явно стоило нормально пообедать.

Content

Глижинский Олег Дыра

О.М.Г Дыра