Мэри Макгиннес

Песня любви

Моему отцу, Джону Дж. Гиллику, неисправимому рассказчику. Моей матери, Регине Гиллик, предпочитавшей петь колыбельные, а не арии.

Моему свекру, Уильяму И. Макгиннессу, умевшему устроить по любому поводу вечеринку.

Моей свекрови, Маргерит Макгиннесс, вдохновившей меня на эту книгу.

Глава 1

«…Доктор Колдуэлл, ваша бабушка только что попала под мою машину».

Тесса Маркленд прислонилась к стенке телефонной будки. Нет, так слишком прямолинейно. Нужно что-нибудь… более обтекаемое.

Из трубки шли длинные гудки. Значит, он еще не подошел к телефону. Слава Богу, есть еще время найти нужные слова. Даже на сцене, даже под пристальными взглядами пятидесяти тысяч поклонников она чувствовала себя гораздо увереннее.

«Говорит Тесса Маркленд, — мысленно проговорила она. — Я музыкальный терапевт из вашей больницы. Вообще-то мы уже неоднократно встречались…»

Тесса мотнула головой. Нет, тоже не пойдет — слишком много слов. К тому же доктор Колдуэлл… Скорее всего, узнав ее голос, он сразу же повесит трубку. Все их немногочисленные встречи — они были столкновениями, а не встречами.

«…Добрый день, доктор Колдуэлл, говорит Тесса Маркленд. Я звоню из приемного покоя больницы. С вашей бабушкой после концерта в институте музыки произошел… Она получила небольшую травму».

Опять многословно. И глупо вдобавок. Можно ли перелом лодыжки назвать «небольшой травмой», если речь идет о восьмидесятилетней женщине?

Тесса закрыла глаза. И вновь увидела те же картины: нога Флосси Колдуэлл под колесом ее фургона, испуганные крики старушек — подруг Флосси…

Затем… провал в памяти. Тесса совершенно не могла вспомнить, как тогда вызвала спасателей, как объяснялась с полицией, сопровождала Флосси в больницу… Ничего, вплоть до вот этого момента — она стоит в телефонной будке и пытается позвонить Сэмюелу Адамсу Колдуэллу.

Тесса вдруг улыбнулась, хотя какие уж тут улыбки, но Флосси, как и следовало ожидать, предпочла сразу же уведомить о происшедшем Сэма, а не его вспыльчивого братца. Флосси давно уже пыталась сосватать ее, Тессу, Сэму. И вот сейчас у нее наконец появился повод — хотя и не из веселых.

Двери приемного покоя у нее за спиной вдруг распахнулись, и Тесса обернулась.

В больницу стремительным шагом входил… Сэмюел Адаме Колдуэлл собственной персоной. Распахнутый белый халат развевался за его спиной, словно крылья, болтавшийся на шее стетоскоп бился о могучую грудь, обтянутую голубой накрахмаленной рубашкой.

Тесса с облегчением повесила трубку. Что ж, спасибо обстоятельствам, что избавили ее от неприятного звонка.

Через секунду Колдуэлл уже был в помещении регистратуры. Тесса поспешила за ним — раз уж встреча с доктором Колдуэллом неизбежна, то пусть она поскорее закончится.

— Доктор Колдуэлл… — начала она. Он обернулся на ее голос.

— Где, черт возьми, Флосси Колдуэлл? — Он, очевидно, поначалу принял ее за медсестру, но тут же осекся. Его густые белесые брови сошлись на переносице. — Извините, девушка, но посторонним сюда вход воспрещен. Подождите в коридоре. Вас пригласят.

Тесса почувствовала себя уязвленной. Этот красавчик ее совершенно не узнает, хотя они встречались уже по крайней мере раза четыре!

— Я здесь по долгу службы. — Тесса порылась в сумочке и выудила из нее удостоверение.

Колдуэлл бросил на документ небрежный взгляд, и на губах его мелькнула дежурная улыбка.

— Ах да, припоминаю. Вы, значит, и есть та самая певичка. — Он протянул руку к полке и взял одну из папок. — Еще одна никому не нужная штатная единица. Рад познакомиться, коллега. — Щелчком раскрыв папку, он стал лихорадочно листать бумаги. — Значит, вы уже успели узнать, что моя бабушка попала под машину какой-то идиотки. Оперативно же здесь работает служба оповещения, ничего не скажешь. Очень любезно с вашей стороны, мисс Маркленд, что вас так заботит здоровье моей бабушки. Но боюсь, она сейчас гораздо больше нуждается в помощи квалифицированного хирурга, чем в ваших песенках. Поберегите их для тех, кто ложится в больницу не лечиться, а развлекаться — если подобные чудаки существуют.

Негодование Тессы нарастало, вот-вот она взорвется от гнева. Нет, этого типа надо подстеречь где-нибудь в темной аллее и огреть кастетом… Ух!

Она метнула на него полный презрения взгляд:

— Дело в том, что я и есть та самая идиотка. Колдуэлл был углублен в чтение бумаг и, похоже, пропустил ее слова мимо ушей.

— Нет, нет, — пробормотал он, — не спорю, может быть, музыкальная терапия иногда и дает какой-то положительный эффект… Так… Закрытый перелом, без смещения… В принципе ничего страшного… — Он кивнул с явным облегчением.

Тесса почти силой отобрала папку у Колдуэлла.

— Похоже, вы меня не расслышали. Дело в том, — повторила она, — что я и есть та самая идиотка, которая наехала на вашу бабушку.

Слова Тессы, кажется, дошли до сознания Колдуэлла. Он уставился на нее леденящим взглядом, действовавшим безотказно еще со времен армейской карьеры Колдуэлла — под ним самый строптивый подчиненный моментально превращался в покорного заику.

Но Тесса смотрела на него в упор, не отводя смелых серых глаз.

— Вы? — выдавил из себя Колдуэлл. Он продолжал сверлить Тессу взглядом, требующим объяснений.

Тесса молчала, но ее щеки постепенно обретали цвет ее легкомысленного розового костюмчика. Сэм, сам не зная почему, вдруг подумал: с какой стати эта девица вырядилась на манер героини фильма середины века. Розовый костюм с зауженной талией и декольте в форме сердечка никак не вписывались в строгую обстановку больницы. Из нагрудного кармашка выглядывал шелковый белый платочек, а туфли на высоченных шпильках прибавляли маленькой Тессе несколько дюймов роста.

Но уж совсем взбесило Сэма, что волосы этой птички были уложены в нечто напоминавшее миниатюрную рыболовную сеть — тоже розовое и усыпанное мелкими розочками. Практичная вещь, подумал он, но украшена с таким излишеством, что становится абсолютно неудобной.

Сэм вдруг подумал: а что скрывает под собой этот дурацкий костюм — нечто розовое, кружевное, шелковое или, напротив, простое, белое, трикотажное?..

Сэм тряхнул головой, отгоняя эти невесть откуда взявшиеся мысли.

Тесса искоса взглянула на него:

— Доктор Колдуэлл, если вы задались целью разглядывать меня, то впереди у вас целый вечер. Но я здесь не для того, чтобы вы на меня любовались. Я пришла проведать вашу бабушку, так что с вашего позволения пройду к ней. Присоединяйтесь, если вам угодно.

Она гордо продефилировала мимо него. Легкая юбка мягко обрисовывала грациозные ноги, каблучки энергично стучали по кафельному полу.

Сэм поравнялся с ней за мгновение до того, как она входила в палату.

— Подождите минутку, — произнес он, — я хотел бы получить ответ на несколько вопросов.

Тесса крутанулась на каблуках.

— В таком случае, — отозвалась она, — вам следует их задать.

Сэм набрал в легкие воздуха, предвкушая не самый приятный разговор.

— Как получилось, что моя бабушка… — начал он, но голос его вдруг осекся, ибо взгляд зацепился за розочки в темных волосах.

— Я слушаю, — нетерпеливо напомнила она.

— Что это, черт побери? — Сделав движение в ее сторону, он коснулся одной из розочек.

Тесса отстранилась от его руки.

— Обычная сетка для волос. Доктор Колдуэлл, я с удовольствием посвятила бы вас во все тайны женской прически, но мне кажется, что в данный момент вас не должно интересовать ничего, кроме здоровья вашей бабушки.

— Вы совершенно правы. Но кто виноват, что вы меня отвлекаете? — Сэм не хотел повышать голос, но его обычная выдержка подвела его.

— Кто кого отвлекает, это еще вопрос! — фыркнула Тесса. На мгновение Сэм растерялся.

— Во всяком случае, — продолжала она, — если я и вызываю вас на… заигрывание, то, поверьте, не делаю ничего нарочитого. А вот вы делаете это весьма откровенно.

Тесса повернулась и открыла дверь, чтобы войти в палату, но рука Сэма перехватила ее запястье.

— Мисс Маркленд, как я уже сказал, я жду от вас только ответов на несколько вопросов. Но, увы, пока безуспешно. А если бы мне вдруг пришло в голову вас очаровать, то, поверьте, я бы уже давно достиг цели.

— На твоем месте, Лапуля, — раздался вдруг голос из палаты, — я не поручилась бы за это!

Тесса от изумления открыла рот.

— Лапуля? — ошарашенно произнесла она. — Это вы — Лапуля?

— А что, по-моему, хорошее прозвище! Вы что-то имеете против? — Сэм старался казаться невозмутимым, но Тесса не без злорадства заметила, что он готов от неловкости провалиться сквозь землю.

— Прозвище очень даже милое, — поспешила уверить она. Сэм рассеянно отпустил руку Тессы, и она вошла в палату.

— Наконец-то, Солнышко!..

— Мы уже начали беспокоиться…

— Значит, ты встретилась с Лапулей?.. Ну и как он тебе?..

— Орел, не так ли?

Нестройный хор старушечьих голосов, перебивавших друг друга, заставил Сэма застыть на месте от удивления.

Его бабушка была в палате не одна.

«Сколько же здесь этих старушенций?» — ужаснулся он.

Решив, что нападение — лучшая защита, Сэм решительно шагнул в палату. Его приветствовали четыре пары возбужденно горящих старушечьих глаз и четыре сияющие улыбки.

— Лапуля!..

— Слава Богу, наконец-то!..

Четверо не очень молодых пташек защебетали наперебой:

— Сначала все шло замечательно…

— Слава Богу, ничьей вины…

— Очень милые врачи в этой больнице… И сестры тоже…

— Бедная Солнышко…

Тесса стояла посреди палаты. И действительно светилась, польщенная всеобщим вниманием. Сэм же чувствовал себя несчастным утопающим, которому неоткуда ждать помощи.

— Милые дамы, — произнес он, стараясь перекрыть нестройный хор старушечьих голосов, — я прошу тишины!

Тишина тут же установилась.

Сэм посмотрел на бабушку, молодцевато вскинув бровь:

— Привет, бабуля! Я вижу, скучать тебе тут не приходится! Признавайся, какую хитрость ты использовала, чтобы затащить сюда своих подружек?

— Ай-яй-яй, Лапуля! — Флосси поцокала языком. — Что ты такое говоришь? Когда это я прибегала ко всяким хитростям?

— По-моему, ты делаешь это всякий раз, когда не удается достичь цели законным путем.

Старушка лукаво улыбнулась:

— На этот раз все законно. — Она выпростала морщинистые руки из-под одеяла. — Я просто заявила, что мне здесь будет одиноко. — Голос ее звучал патетически. — И что Эллен, Ханна и Мардж будут вести себя тише воды…

— Ты говорила кому-нибудь, что ты моя бабушка?

Не помню, может быть, и упомянула… — Она задумчиво прищурилась. — Впрочем, да. Я попыталась убедить их, что тебе будет неуютно от мысли, как мне здесь одиноко…

Тесса прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Уж она-то могла поручиться, что здесь все в лепешку разобьются, чтобы исполнить любой каприз бабушки доктора Колдуэлла. Никто, если только он не полный идиот, не захочет портить отношения с Сэмом Соколиный Глаз, как его тут называли, а значит, и с его бабулей. Ведь Колдуэллы более века назад стали основателями, а затем постоянными главными спонсорами больницы Сейнт-Суизинз, к тому же многие из них имели здесь врачебную практику. Сэму было достаточно принадлежать к этой семье, чтобы войти в совет больницы.

— Ты неисправима, бабуля!

Сэм откинул одеяло и отстегнул шину, фиксировавшую ногу бабушки. Тесса невольно вздрогнула при виде распухшей и покрасневшей ноги.

Сэм тронул ее пальцами. Тесса ожидала, что старушка вскрикнет от боли, но услышала лишь легкий всхлип, скорее похожий на вздох облегчения. Длинные тонкие пальцы Сэма колдовали над бабушкиной ногой, снимая боль.

«Удивительно, — подумала Тесса, — что пальцы этого прагматичного сухаря могут так нежно касаться тела больного, так легко скользить…»

Она вдруг вспомнила, как эта же рука несколько минут назад сжимала ее запястье, но тут же отогнала это воспоминание.

— Увы, бабуля, тебе придется на много недель быть прикованной к инвалидной коляске. Впрочем, ты еще легко отделалась, могло быть и похуже. — Сэм выпрямился и накинул одеяло на ноги пострадавшей. — Кто-нибудь расскажет мне, черт побери, как это произошло?

Четыре голоса заверещали наперебой, и палата вновь превратилась в сумасшедший дом.

— Слава Богу, ничьей вины тут нет…

— Солнышко хотела встретить нас у выхода…

— Но нам захотелось тряхнуть стариной, прогуляться пешком до стоянки…

— А когда мы сели в машину…

— Солнышко думала, что Флосси закрыла дверь…

— Но дверь не закрылась, потому что я…

— …потому что Ханна прищемила пальто…

— И Флосси открыла дверь и вышла, а Солнышко не знала…

— Она поехала, и нога Флосси попала под колесо…

— И представь себе, Сэм, она приподняла фургон и освободила мою ногу…

— В общем, история, как в журналах пишут…

— Полиция признала, что вины Солнышка здесь нет…

— Даже не потребовали права…

— Солнышко не стала вызывать «скорую», хотела сама меня отвезти в больницу…

— Но полицейский — очень милый! — сказал, что она не сможет вести машину, слишком переволновалась, и сам нас довез…

— И не сердись на Солнышко, а то я не буду с тобой разговаривать…

— Не будешь разговаривать? — усмехнулся Сэм. — Можно подумать, я тебя не знаю! Да ты ведь и трех минут помолчать не можешь!

Тесса пыталась сохранять спокойствие, но дрожащие губы выдавали ее. В мозгу лихорадочно проносились картины нелепого происшествия. Голова ее шла кругом, в ушах гудело, а сердце словно бы сдавило железным обручем.

Она заставила себя взглянуть на Сэма, уверенная, что улыбка его предназначалась лишь бабушке, но не ей. Так и есть — стоило ему перевести взгляд на Тессу, как лицо его моментально стало каменным, и Тесса почувствовала, что сердце ее проваливается куда-то в желудок.

— Вас смотрели врачи? — сухо спросил он.

— Меня? Зачем? Я в полном порядке. Единственный пострадавший в этой истории — ваша бабушка.

— По-моему, вас не мешало бы осмотреть, — произнес он. — Вы что-то подозрительно бледны… Позвольте мне…

Тесса представила себе Сэма: вот он склонился над ней, вот слушает сердце, нащупывает пульс своими волшебными пальцами… От этой мысли ей почему-то стало не по себе.

— Не стоит волноваться, я в полном порядке. Ей-богу. — Она дотронулась до шелкового платочка на груди, улыбаясь ему той улыбкой, которая когда-то сводила с ума всю Америку. Действует безотказно, и на этот раз улыбка возымела эффект.

«Да, — подумала Тесса, — похоже, это единственное, что осталось у меня от моего блистательного прошлого».

Сэм заморгал и подошел к ней ближе. Довольная эффектом, Тесса вновь повернулась к престарелым подругам.

— Я отвезу вас, милые леди, — произнесла она. — О вас, должно быть, уже беспокоятся дома…

Три старушки, как по команде, открыли было рты, но Флосси опередила их, подняв руку:

— Я попросила нашу любезную медсестру вызвать такси. — Она посмотрела на часы под потолком. — Солнышко, будь другом, сбегай посмотри, должно быть, оно уже здесь.

«Солнышко» сразу же поняла намек:

— Я думаю, таксист уже заждался. Я провожу ваших подруг, Флосси. — Она пожала руку старушки. — Вам следует сейчас побыть наедине… — Она с невинным видом посмотрела на Сэма. — Наедине с Лапулей.

Ответом ей был сдержанный смешок. Значит, слухи не подтвердились — Сэм Соколиный Глаз все-таки не напрочь лишен чувства юмора. Жаль, тем меньше поводов презирать его.

Флосси сжала руку Тессы:

— Обещай, голубушка, что вернешься попрощаться со мной.

— Флосси, вам нужен покой. — Тесса вовсе не горела желанием, избавившись наконец от компании Лапули, снова возвращаться сюда. — К тому же, мне кажется, вашему внуку не терпится побыть наедине с бабушкой.

— Ну что вы, разве я посмею лишать бабушку вашего общества, коль оно ей столь приятно! — Решив, что его ядовитая реплика должна напрочь уничтожить Тессу, Сэм с торжествующим видом прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— В таком случае я непременно вернусь.

«Не надо подавать вида, что я избегаю общества Сэма, — подумала она. — Хотя, если честно, он у меня уже в печенках…»

— Пойдемте, леди. — Тесса открыла дверь. — Не то таксист, чего доброго, сам придет за нами.

После явно затянувшихся поцелуев, пожеланий спокойной ночи и уверений непременно навестить подругу леди наконец покинули палату. Тесса помахала Флосси рукой и последовала за их беспокойной стайкой, умопомрачительно шурша юбкой.

— Прелестные ножки! — произнесла ей вслед Флосси, когда та удалилась. — Не правда ли, Лапуля?

— Честно говоря, не успел разглядеть, — солгал тот. Флосси поцокала языком:

— Рассказывай это другим, летчик.

— Я уже не летчик. — Сэм пододвинул стул поближе к кровати. — Или, скажем так, еще не летчик…

Но пытаешься снова пробиться в этот клан. — Она посмотрела на него тем же пытливым взглядом, как в те годы, когда хотела вытянуть из скрытного подростка всю подноготную.

— Что значит «пытаешься пробиться»? Я вернусь в свой полк, в этом нет никаких сомнений. Спина у меня уже совершенно зажила… — Он вскинул голову, словно защищаясь. — И не говори мне, что я сошел с ума.

— Ни в коем случае, Лапуля! — Флосси нежно потрепала его по щеке. — Если моему горячо любимому внучку для полного счастья не хватает прыгать с парашютом с шестидесятипятифунтовым ящиком медикаментов на спине, то… чем бы дитя ни тешилось, пусть даже весь мир твердит, что ты сошел с ума.

— Хватит об этом, бабуля. Лучше расскажи мне, как ты все-таки попала под эту чертову машину. Будь моя воля, я вообще бы запретил этой красотке садиться за руль. Чем считать ворон, следила бы лучше за дорогой.

— Не говори так о Солнышке, Сэмюел. Видит Бог, ее вины здесь нет.

«Сэмюел»! Сэм вдруг почувствовал себя так, словно постарел лет на двадцать пять и стал ниже ростом на пару футов.

— Ты считаешь, — продолжала старушка, — лучше, если бы она упала в обморок и оставила меня лежать на дороге? Или устраивала истерики здесь, в приемном покое? Как бы ты вел себя, случись тебе, не дай Бог, попасть в подобную ситуацию?

— Я никогда бы не попал в подобную ситуацию.

— Еще бы! — саркастически хмыкнула бабуля. — Ведь ты ни за что не вызвался бы подбросить меня с подругами на концерт! А если бы и свершилось такое чудо, то я посмотрела бы, как ты ведешь машину, когда Эллен, Ханна и Мардж ежесекундно лезут к тебе под руку со своими советами.

Сэм горько усмехнулся — ничего не попишешь, старушка права. Его и силком не затянешь на концерт. Не говоря уж о том, что он скорее бы удавился, чем провез всю эту богадельню в своей машине хотя бы один квартал.

— Полицейский сказал, что это типичнейшая авария из тех, что происходят на стоянке. Впрочем, какое тебе дело, как все это произошло, если я вовсе не сержусь на Солнышко? А если я не сержусь, то тебе-то зачем на нее злобиться?

— Хорошо, хорошо! — Сэм поднял руки: мол, сдается. — Приказано не сердиться — не сержусь.

«Все, — твердо решил он про себя, — я буду не я, если моя бабуля еще сядет в машину этой птички!»

— Ну вот и умница. — Флосси удовлетворенно откинулась на подушку. — Что ж, и впрямь мудра пословица — нет худа без добра.

— И в чем же здесь ты видишь добро, бабуля?

— В том, что наконец появился повод познакомиться с Солнышком, — торжествующим тоном произнесла та. — Я тебе столько раз о ней рассказывала… Не правда ли, потрясающая девушка?

По спине Сэма пробежали мурашки.

— Не знаю… И что же ты о ней рассказывала? Извини, что-то не припомню…

— Да ты вообще-то хоть когда-нибудь слушаешь меня, Лапуля? — Флосси поцокала языком. — По-моему, последнее время я тебе только о ней и толкую…

— Опять пытаешься мне кого-то сосватать? — буркнул Сэм, сдерживаясь, чтобы не обидеть бабулю. — Как говорится, без меня меня женили…

Флосси потупилась и оборвала ниточку, торчавшую из рукава ее больничного халата.

— Я и эта «терапевтша»? — Сэм уставился на нее. — Это даже не смешно, бабуля! Я все-таки еще не совсем спятил!

Флосси потрепала внука по колену:

— Знаю я, в чем тут дело, Лапуля! Я читала ваши статьи в больничной газете — и твою, и ее. Ты клеймишь музтерапию, называя «мистикой и лженаукой», а Солнышко объявляет тебя материалистом, который считает, что если человеческую душу нельзя взять пинцетом и положить под микроскоп, то ее и вовсе нет! — Флосси лукаво подмигнула ему. — Но мне-то как никому известна истинная подоплека этого спора. Ты просто против еще одной графы в больничном бюджете, будь это музыкальная терапия или еще что-нибудь. Ты ведь спишь и видишь, как бы еще урезать этот бюджет…

— Поверь, бабуля, дело здесь вовсе не в наших разногласиях. — Сэм устало потер глаза. — Ты сама знаешь, какой у меня жесткий график, чтобы при этом еще и успевать крутить романы.

«Даже с женщиной, — пронеслось вдруг в его мозгу, — чья улыбка еще соблазнительнее, чем ее тело… Женщиной с загадочными серыми глазами, в которых почему-то светится тихая грусть, женщиной, одна мысль о которой приводит меня в неизъяснимый трепет…»

— Кто говорит о романе? — Взгляд кристально-голубых глаз Флосси стал по-детски невинен. — Пусть сначала это будет не роман, а так, легкий флирт… Солнышку самой сейчас не до романов.

Эта новость, которую Сэм, по идее, должен был воспринять с облегчением, почему-то разозлила его.

— Почему? По-моему, для такой девушки было бы совершенно естественно, если бы у нее была куча романов… Кстати, почему Солнышко? Почему ты не зовешь ее по имени?

— Да потому же, почему я зову тебя Лапуля, а не Сэм. Ей так больше идет. Для меня она как солнышко — и не только для меня…

Сэм покачал головой:

— Тебе бы писательницей быть, бабуля. Столько прозвищ — как ты сама в них не путаешься?

— А насчет того, почему ей не до романов, — продолжала Флосси, не обращая внимания на его упрек, — ты думаешь, ты один такой занятой? К твоему сведению, кроме работы здесь, Солнышко еще возится на общественных началах и с хором в доме престарелых, и с детским хором, и где еще только не работает… Чем она тебе не пара, Лапуля? Она все поймет, не будет возражать против твоего жесткого графика…

Сэм подумал, как бы заставить бабулю сменить пластинку, но она, не дав ему собраться с мыслями, защебетала снова:

— Да успокойся ты наконец, Лапуля! Оглянись вокруг, жизнь прекрасна! Или, может, ты дал обет безбрачия?

— И это говорит восьмидесятилетняя старушка! Слышали бы мои родители, чему ты учишь внука! — попытался отшутиться Сэм.

— Я старушка? — В глазах Флосси мелькнул азартный огонек. — Да я еще всем вам, молодым, дам сто очков вперед! Если хочешь знать, скажу по секрету, я сама собираюсь завести себе нового кавалера…

— Не завидую я тому, кто получит эту роль! — усмехнулся Сэм. — Представляю, каково ему будет с такой боевой подружкой.

Неизвестно, что произошло бы дальше, если бы в этот момент на пороге не появилась сама Тесса.

— Ну и шумная же вы парочка! — воскликнула она. — Вас слышно на всю больницу!

— Неужели? — поморщилась Флосси. — Может быть, я слишком громко смеялась? Так ведь смех — лучшее лекарство. Солнышко!

Тесса подошла к кровати, присела на ее краешек и взяла морщинистую руку Флосси в свою ладошку-:

— В таком случае вы приняли такую порцию этого зелья, что сейчас уже должны быть почти здоровы!

Одну ногу девушка поджала под себя, а другой непринужденно болтала в воздухе. Туфелька держалась на одном носке, каблуком почти касаясь пола. Сэм вдруг поймал себя на том, что пристально смотрит на Тессу, не в силах оторвать глаз.

«Интересно, — подумал он вдруг, — догадывается ли она, как соблазнительна в этой позе?»

Но Тесса, похоже, не замечала Сэма, внимательно вслушиваясь в слова старушки.

Она наклонилась к ней, и на секунду между розовой тканью пиджака и светлой кожей мелькнули розовые шелковые кружева. Иных подробностей Сэм не успел рассмотреть. Но однозначно — не белое и не трикотажное.

Сэм попытался уверить себя, что теперь, удовлетворив свое любопытство — чисто интеллектуальное! — он мог бы и отвернуться, но что-то неумолимо притягивало его взгляд к этой девушке.

…Может быть, бабуля права и не мешало бы ему передохнуть разок-другой от своего жесткого графика? А с кем еще расслабиться, как не с коллегой-врачом — пусть даже эта врач на самом деле смыслит в медицине не больше фельдшера…

Сэм вдруг заулыбался от внезапно пришедшей ему в голову мысли: может быть, это единственный способ доказать наконец этой Тессе, что сокращение бюджета на музтерапию не его прихоть, а печальная необходимость, продиктованная нынешним финансовым положением больницы?

Да, расслабляться иногда необходимо. Хотя бы для того, чтобы потом работать напряженнее, с большей отдачей.

Сэм снова прислушался к болтовне Флосси и Солнышка.

— Он будет очень рад, не правда ли, Лапуля? — произнесла старушка.

— Чему я буду очень рад?

— Подбросить Солнышко до института музыки. Мы только что вспомнили, что ее машина осталась там.

Сэм уже открыл было рот, чтобы сказать «нет», но Тесса опередила его:

— Ну что вы, не стоит! Здесь ведь совсем недалеко. К тому же, — поспешила добавить она, предупреждая возражение Флосси, — еще не так поздно, автобусы ходят.

Сэм невольно кинул взгляд на туфельки Тессы. «Как это она бегает на таких каблучищах? Совершенно непрактично!»

Взгляд его невольно скользнул вверх, по стройной ноге, по талии — такой тонкой, что, казалось, ее можно обхватить двумя пальцами, — и снова остановился на груди. Тесса наклонилась к старушке для прощального поцелуя, и снова на секунду мелькнуло розовое кружево. Сэм почувствовал, что начинает терять самообладание.

— Зачем ждать автобуса, мисс Маркленд? — выдавил он из себя, поднимаясь со стула. — Я вполне могу вас подвезти.

Тесса посмотрела на него, словно взвешивая, стоит ли принимать это предложение.

— Уже поздно, автобусы сейчас ходят очень редко… — Он бросил на нее испытующий взгляд, пытаясь понять, возымел ли действие его аргумент.

Тесса поколебалась, но тут же решительно покачала головой:

— Спасибо, доктор Колдуэлл, но, право же, не стоит беспокоиться…

Ну, как знаешь, Солнышко, — вставила Флосси. — Может быть, ты и права — вы с Лапулей, пожалуй, всю дорогу будете ссориться, рассуждая о том, стоит ли сокращать бюджет.

Сэм вдруг заметил, что от этих слов лицо девушки вдруг переменилось: непреклонность сменилась раздумьем.

«Поразительная все-таки у меня бабуля! — подумал он. — Нужно быть тонким психологом, чтобы понимать: лучший способ заставить человека что-то сделать — это решительно отсоветовать ему делать это».

— Смотрите, мисс Маркленд, — с деланным равнодушием бросил он. — Я все равно еду домой, а институт музыки как раз по пути.

— Ну, если вас не затруднит… — Голос Тессы звучал нерешительно, но Сэм видел, что в душе она уже приняла решение.

«Эта крошка еще, чего доброго, убьет меня по дороге, — подумал Сэм. — А, будь что будет — в конце концов, жизнь без приключений тоже порой скучна…»

— Без проблем! — произнес он.

Тесса взяла со столика свою сумочку и перекинула ее через плечо.

— Я подожду вас в коридоре.

Она нагнулась, чмокнула Флосси в губы и выпорхнула из палаты.

Сэм потрепал старушку по плечу:

— Ты уверена, бабуля, что я не нужен тебе в качестве сиделки?

Флосси подмигнула ему:

— Я все-таки вдова врача, Лапуля, и кое-что смыслю в медицине. Еще денек-другой они меня, пожалуй, подержат, убедятся, что сердце у меня покалывает всего лишь от стресса, а не от чего-нибудь похуже, а потом… Потом решат, что я абсолютно здорова, посадят в какую-нибудь тележку и дадут пинка — мол, катись, бабуля, на все четыре стороны. А если серьезно, то Солнышко уже обещала подбросить меня домой, когда выпишут.

— Никаких солнышек. Домой тебя подброшу я.

— Ты лучше сейчас подбрось домой Солнышко. — Флосси потрепала внука по щеке. — Мне столько трудов стоило свести вас, а ты теперь торчишь здесь со мной, старухой. Давно бы уже…

— Домой я ее, так уж и быть, подброшу, — пробурчал Сэм. — Но не более того. А то ты, поди, уже размечталась, сколько у тебя будет правнуков и как ты их назовешь…

— Беги, беги, — помахала рукой Флосси, — а то девочка тебя не дождется и пойдет пешком. И не забудьте по дороге заехать в какое-нибудь кафе. Угости ее чем-нибудь, небось не развалишься.

— Кафе? — поморщился Сэм. — Да у меня весь аппетит пропадет, если она всю дорогу будет полоскать мне мозги, что не надо сокращать бюджет. И ведь убедит же в конце концов, а все по твоей вине.

— Хватит дуться, Лапуля. Еще неизвестно, кто кого убедит. Если она поймет, что ты мыслишь логично… Кстати, к твоему сведению: Солнышко знакома почти со всеми членами бюджетной комиссии…

— Ну что ж, постараюсь мобилизовать всю свою логику. — Сэм наклонился и поцеловал старушку в лоб. — Счастливо, бабуля. Я заскочу к тебе утром перед обходом.

Он направился к выходу.

— Лапуля!

Сэм обернулся.

— Надеюсь, ты хоть на этот раз с машиной? Сэм помотал головой.

— Опять на мотоцикле? — поморщилась Флосси. — Ай-яй-яй, Лапуля! Ладно, до завтра, внучек.

Сэм вышел из палаты. Коридор был пуст.

«Вот тебе раз! Куда же она могла подеваться, эта пташка?» Сэм вдруг почувствовал досаду. Неужели и впрямь убежала? Он ринулся вниз. И сквозь стеклянную дверь увидел, что на улице мелькнуло что-то розовое. Сэм облегченно вздохнул.

Глава 2

— Вы хотите сказать, что это и есть ваше средство передвижения? — Тесса покосилась на огромный мотоцикл, блестевший хромом под фонарем стоянки.

— Средство как средство, — невозмутимо заметил Сэм. Открыв сумку, висевшую на седле, Сэм извлек из нее кожаную куртку и повесил на руль. Снял халат, аккуратно сложил его и положил в сумку. Ослабил полосатый шелковый галстук, расстегнул ворот рубахи, закатал рукава.

— Черт побери! — Он сцепил руки за головой и прогнулся, разминая спину. — Ну и денек сегодня выдался!

Сэм с нарочитой небрежностью натянул куртку, одним движением застегнул молнию и перекинул ногу через седло.

— Садитесь. — Он указал на место позади.

Тесса заморгала, не веря такой метаморфозе: за пару минут сверхделовой, застегнутый на все пуговицы хирург превратился в крутого кожаного рокера, такому сам черт не брат.

«Как бы назвать его одним словом? — думала Тесса. — Пижон. Точно. Мотоциклетный пижон».

Сэм вытащил из своей сумки черный блестящий шлем и зажал под мышкой. От его движений кожаная куртка, казалось, вот-вот лопнет по швам на могучих плечах.

«Не просто пижон, а пижонище, суперпижон, всем пижонам пижон…»

Тессе вдруг захотелось, чтобы тут оказался кто-то из ее коллег-подружек. Больничные остряки поговаривали, что доктор Колдуэлл даже для занятий альпинизмом облачается в синий двубортный костюм, шелковый галстук и лакированные туфли. Вот бы этому острослову поглядеть сейчас на Сэма, решил бы, что у него галлюцинации.

— Присаживайтесь! — повторил Сэм. Его голос вывел Тессу из раздумий.

— Спасибо, я все-таки лучше дождусь автобуса…

— В чем проблемы? Этот мотоцикл рассчитан на двоих, к тому же у меня есть лишний шлем. Эта штука абсолютно безопасна, даже моя бабушка не побоялась бы на ней ездить.

Почему вдруг сердце Тессы так бешено забилось? Взгляд ее перебегал с Сэма на его мотоцикл и обратно. Машина казалась ей под стать владельцу — огромной, мощной, агрессивной.

Тесса постаралась загнать эту мыслишку куда-то подальше — в подсознание.

— Спасибо, я все-таки на автобусе, — повторила она. Сэм посмотрел куда-то через плечо Тессы и покачал головой:

— Ну что ж, если хотите ждать целый час…

Тесса проследила глазами за его взглядом: как раз в этот момент от остановки отходил автобус, уже закрылись двери.

— Черт побери! — вырвалось у Тессы.

Она мысленно произнесла одну венгерскую фразу, которая обычно помогала ей взять себя в руки, и решительно произнесла:

— Спокойной ночи, доктор Колдуэлл.

Перекинув сумочку через плечо, Тесса зашагала вдоль улицы.

— Эй! — окликнул ее Сэм. — Вы не должны идти одна!

— По-моему, — фыркнула она, — я еще не разучилась ходить!

Она покинула больничную стоянку, на выходе помахав рукой охраннику в будке. За спиной проревел мотор. Тесса прибавила шаг, пожалев, что она на шпильках, а не в кроссовках.

Пыхтение мотора говорило ей, что Сэм следует за ней. Молча.

«Ждет, чтобы я обернулась, — подумала она. — Жди, жди…»

Тем не менее что-то все-таки заставило ее обернуться. Голова ее преследователя была полностью закрыта шлемом с тонированным стеклом, и на секунду Тесса даже усомнилась — а Сэм ли это? Но более пристальный взгляд развеял ее сомнения. У кого еще могут быть такие могучие плечи?

— Преследуете меня? Сэм поднял «забрало»:

— Все еще не потерял надежды, что вы одумаетесь. — Шлем, скрывавший его светлую шевелюру, и рокерская куртка придавали ему агрессивный вид. — В такое время и в таком месте ходить одной все-таки небезопасно.

— Пешком по крайней мере не сломаешь себе шею, — пробурчала она под нос.

— Что? — наклонился к ней Сэм.

— Да так, ничего…

Она ускорила шаг. Но Сэм не отставал.

— Боитесь мотоциклов? — не унимался он. — Признайтесь честно!

Тесса почувствовала, как краска приливает к ее лицу. Сэм не мог этого не заметить.

— Я прав? Боитесь!

Тесса действительно боялась, но не того, в чем подозревал ее Сэм. Боялась разбередить старую рану, которая уже почти перестала болеть, боялась начинать все заново…

«Нет, Сэм, — попыталась она проговорить про себя, — я не боюсь мотоциклов. Когда-то у меня даже был свой мотоцикл. Когда я была солисткой «Апрайзинг». Да-да, та самая рок-группа…»

Тесса поежилась. Ей хорошо было известно отношение Сэма к музтерапии. К тому же то, что она стала причиной травмы бабули, вряд ли прибавляло симпатии к ней. А если он в довершение всего узнает, что она подалась в музтерапевты после бесславного конца карьеры рок-звезды…

Нет, лучше уж сказать Сэму, что она боится мотоциклов. Иногда ложь выглядит правдоподобнее самой правды.

— Да, я боюсь мотоциклов. По-моему, это так опасно…

— Ради Бога, мисс Маркленд! — почти умоляюще произнес Сэм. — Мотоцикл — неодушевленная вещь, сам по себе он не может быть опасен или неопасен. Мотоциклы опасны лишь при плохом водителе.

— Вот именно…

— Что значит «вот именно»? Тесса остановилась.

— Посмотрите на себя, доктор Колдуэлл! Садитесь на мотоцикл, а ведь еще и года не прошло, как вы сломали позвоночник! Простите меня, доктор Колдуэлл, но полбольницы считают вас просто безумцем.

Сэм, похоже, не обиделся.

— А что говорит другая половина? — улыбнулся он.

— А другая половина считает вас сумасшедшим по той причине, что вы собираетесь вернуться в свой летный отряд, хотя вам светит не сегодня-завтра возглавить все хирургическое отделение.

Сэм нахмурился.

— И к какой же половине принадлежите вы? — выпалил он.

— К обеим, — усмехнулась Тесса.

— Выходит, по-вашему, я сумасшедший в квадрате! — Сэм поднял брови. — Да поймите же вы все наконец, что я иду в десантники, потому что там можно в полную силу применить свои знания и свой опыт, помогать людям в кризисных ситуациях. К тому же я не «сломал позвоночник», как вы изволили выразиться, а всего лишь сместил пару позвонков, и они уже почти встали на место. Я вернусь в свой отряд сразу же, как только медкомиссия признает меня годным. А то, что я пока работаю в больнице, — это лишь для того, чтобы не утратить своих навыков. Карьеры на этом я делать не собираюсь. А если вы действительно считаете меня сумасшедшим — что ж, возвращайтесь в больницу и ждите. Минут через сорок пять подойдет прекрасный, вполне безопасный автобус с нормальным водителем.

Сэм опустил «забрало» и яростно надавил на газ. Издав оглушительный рев и выбросив облако гари, мотоцикл рванул вперед с такой скоростью, что, казалось, асфальт плавился под его колесами. Сэм едва успел помахать на прощание рукой в белой мотоциклетной перчатке.

— «Возвращайтесь в больницу»! — фыркнула Тесса. — Очень надо!

Она смотрела вслед Сэму, пока тот не скрылся из виду. Затем, пожав плечами, двинулась в путь.

«Здесь ходу-то всего минут десять. Да и что со мной может случиться? На каждом углу полиция…»

На луну набежало облако, потянуло холодком, и Тесса поежилась.

«Эх, сейчас бы чаю горячего… А еще лучше в горячую ванну… Так! Грудь вперед, плечи назад, взгляд уверенный…»

Обычно это помогало. Но сейчас, когда она одна ночью на пустынной улице…

Тесса ускорила шаг. Наконец-то! Светофор. Перейти через эту чертову улицу, а там уже недалеко…

Но подойдя к переходу, Тесса увидела, что радость ее преждевременна. Переход оказался затоплен. Где-то прорвало трубу, и грязно-бурая жидкость вовсю хлестала, несмотря на все усилия копошившихся на месте аварии рабочих.

Однако мираж в виде горячего чая и теплой ванны слишком предметно маячил перед глазами Тессы, чтобы она согласилась сдаться. Что ж, вплавь так вплавь! Тесса решительно скинула туфли и сделала шаг.

— Эй, мисс! — Голос был мягким, но рука, которую она почувствовала на своем плече, не двигалась. — Боюсь, что вы не сможете здесь перейти!

— Извините, — пробормотала она, — я как-нибудь сама разберусь, что я смогу и что не смогу.

— Мисс!

Она обернулась. Синяя фуражка, поблескивающие, под луной бляха и медные пуговицы… Полицейский. Лицо стража порядка явственно говорило о его непреклонности — здесь не воздействуешь ни самой железной логикой, ни самой обворожительной улыбкой. Однако попытаться можно.

— Моя машина осталась в институте музыки. Должна же я до нее как-нибудь добраться! Придется пожертвовать колготками, но это уже мои трудности.

Полицейский сцепил руки на своем внушительных размеров брюшке.

— Боюсь, что это не только ваши трудности, мисс. Надеюсь, вы все-таки не собираетесь пуститься вплавь?

Да, первое впечатление ее не обмануло — этого службиста не переубедишь.

— Так что выбор у вас, мисс, насколько я понимаю, небогат — либо пройти еще пару кварталов до следующего перехода, либо вернуться в больницу. Автобус будет минут через сорок.

Тесса уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Ну вот и хорошо, — кивнул полицейский. — Я споров не люблю. Бесполезное занятие.

Тесса растерянно улыбнулась и стала надевать туфли. Полицейский поддержал ее за локоть.

— Сама себя не узнаю, — пробормотала она, — сдаюсь без боя. Должно быть, старею…

— Скорее, умнеете.

— Только не это! — поморщилась Тесса. — Это еще хуже.

Вдруг она уловила знакомый звук. Так и есть! Рыцарь в кожаных доспехах на железном коне — Тесса безошибочно узнала в нем Сэма.

Остановившись на надежном расстоянии от бурлящего потока, Сэм спешился и подошел к Тессе.

— Все еще не оставили попытку уговорить меня? — устало произнесла она.

Сэм поднял «забрало»:

— Ошибаетесь. С меня достаточно.

— Вы знаете этого парня? — удивился полицейский.

— Увы. И если он снова начнет меня уговаривать, я, ей-богу, сдамся. Устала отбиваться.

— Да я не уговариваю вас. Это приказ. Садитесь же, черт вас побери! Отвезу до вашей стоянки.

— Проследите, чтобы она надела шлем. — Полицейский козырнул Сэму.

— Зачем? — не сдавалась Тесса.

— Только сумасшедшие ездят на мотоцикле без шлема, — с удовольствием констатировал Сэм. — Я прав, лейтенант?

— Абсолютно. — Полицейский похлопал Сэма по плечу. — Не спускай глаз с этой пташки, сынок. Знаешь, что она хотела сделать? Перейти через этот поток босиком! А если бы она порезалась или нога где-нибудь застряла — что тогда?

— Вполне логично! — ухмыльнулся Сэм. — Я ее знаю. Клинический случай безумия!

— Удачи, сынок! — Лейтенант снова похлопал Сэма по плечу и удалился.

— Бедняга, — с сочувствием произнес Сэм, — знал бы он, с кем только что имел дело!

Тесса решила огрызнуться, но озорные огоньки в глазах Сэма заставили ее улыбнуться.

— А насчет шлема он прав. Не будем упорствовать. — Сэм достал шлем, висевший за сиденьем, и протянул его Тессе.

Она взяла шлем и повесила на руль:

— Насколько мне известно, законы штата Огайо строго не предписывают езду в шлеме.

— Может быть, но закон Сэма Колдуэлла предписывает. Вам, возможно, и не приходилось видеть, что может произойти т; человеческим черепом при ударе о бетон на большой скорости. А я повидал всякое…

Он снял шлем с руля и попытался сам надеть его на Тессу.

— Подождите. — Она сняла с волос сетку. — Я сама вязала эту сетку, и это такое кропотливое дело, что мне не хотелось бы ее порвать.

Сэм почти не слышал ее слов, он не мог оторвать взгляда от каскада волос, рассыпавшихся по плечам и спине. Теперь Тесса выглядела совсем по-другому — что-то было в ней дикое, экзотичное. И Сэму вдруг показалось, что он видел ее где-то раньше… «Где я мог видеть ее?..»

Но ничто не приходило на ум. Поток иссиня-черных волос, струящийся перед глазами, мешал сосредоточиться, вызывая странное желание погрузить в него руки. Сэм уже подался вперед, но успел опомниться. Волосы Тессы, как и все в ней, были абсолютно… нерациональны. Слишком длинно, слишком пышно, слишком вызывающе.

«Какая же морока с такими волосами — мыть, расчесывать, укладывать… Сделала бы себе короткую стрижку — как у меня, разумеется, в женском варианте. И возиться не надо, коснулся пару раз расческой — и вперед… Но черта с два она пострижется! Впрочем, мне-то что за дело — пусть отращивает хоть до пят! И вообще, зачем я с ней вожусь? Подбросить птичку к ее дурацкой машине — и до свидания!»

Тесса аккуратно сложила свою сетку, пытаясь не смять розочки, и положила ее в сумку.

— Ну вот, — произнесла она, — я полностью готова. Она потянулась за шлемом, но Сэм вдруг сам водрузил его на голову пассажирки. Он осторожно отодвинул ее волосы, чтобы свободно застегнуть ремешок шлема. Запах ее волос почему-то напомнил ему о залитом луной саде, и Сэм невольно отвернулся. Нет, ему ни разу не приходилось гулять в ночном саду, но он странным образом знал, что если бы пришлось, то сад пах бы так же, как волосы Тессы…

Тесса помотала головой, словно примеряясь к шлему, свалившемуся ей на голову — в прямом и переносном смысле.

— Тяжеловатая штука… Должно быть, я выгляжу в ней по-дурацки?

«По-дурацки? — думал Сэм. — Крошка, да что ты ни надень, все равно будешь смотреться чертовски сексуально…»

Сэм заставил замолчать непрошеный внутренний голос с его уж точно дурацкими комментариями.

— Нисколько. Вы выглядите потрясающе! — Сэм надвинул «забрало» и сел в седло. — Поехали же, наконец!

Тесса уселась у него за спиной, и Сэм, несмотря на толстую кожаную куртку, кажется, ощутил тепло ее тела. Он посмотрел вниз, и это было непростительной ошибкой. Ноги в нейлоновых чулках обнимали его бедра. Длинные, стройные ноги, способные вызвать у мужчины тысячу фантазий… Сэму почему-то вдруг представились белые шелковые подвязки на ногах Тессы. Он зажмурился, пытаясь отогнать бог весть откуда пришедший ему в голову бред. Открыл глаза — что за дьявольщина? Так и есть — подвязки! Белые, шелковые… Ни одна современная женщина не носит чулки — все уже давно перешли на колготки. Не говоря уже о подвязках… Эти подвязки чертовски дразнят, так и хочется запустить под них руку…

Сэм представил себе ее реакцию, если бы он посмел это сделать. Он перевел дух и мысленно сосчитал до десяти.

— Готовы? — бросил он через плечо.

— Абсолютно, — откликнулась Тесса.

— Тогда держитесь за меня.

Тесса прикусила губу. Держаться за него? Это обязательно? Прижалась к спине, за которой чувствуешь себя надежнее, чем за китайской стеной, вдыхая смешанный запах кожи, дорогого одеколона и самого Сэма, обхватила его ногами так, что закружилась голова, — знал ли он, как ее заводит?.. Тесса с трудом преодолевала искушение провести рукой по ложбинке между могучими плечами Сэма.

Переведя дыхание, она перехватила руками его талию.

— Крепче! — почти грубо приказал Сэм. — Я не хочу, чтобы вы вылетели из седла на полном ходу где-нибудь на повороте.

— Тогда полегче на поворотах!

Сэм крутанул ручку, и мотоцикл рванул с места.

— Когда я буду пригибаться, нагибайтесь в ту же сторону, — отдал он новый приказ.

Тесса сразу же поняла, что крепко вцепилась бы в Сэма и без его напоминаний. Прошло уже лет пять с тех пор, как она в последний раз садилась на мотоцикл. Зная, что Сэму неудобно, что ему мешает ее мертвая хватка, она не могла себя заставить ослабить ее.

Мотоцикл резко повернул налево, и Тесса едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от испуга. Похоже, за эти пять лет она утратила нечто более существенное, чем водительские навыки, — она утратила дух авантюризма.

— Нельзя ли не так быстро? — умоляющим тоном произнесла она.

— Мы идем на скорости двадцать пять миль в час, — невозмутимо откликнулся Сэм. — Куда уж медленнее!

Однако Тесса готова была поклясться, что скорость уж никак не меньше шестидесяти. Она стиснула зубы, решив воздержаться от комментариев до конца поездки.

Вытянув шею, она как-то могла наблюдать из-за плеча Сэма за дорогой. Ветер трепал волосы и пронизывал ее до костей. Тесса прищурила глаза, чтобы в них не попадала пыль. Жаль, что у ее шлема нет «забрала», как у Сэма.

И вдруг Тесса почувствовала, что ей начинает нравиться эта поездка. И не только потому, что она прижимается к сильному мужскому телу.

— Можете ехать быстрее, если хотите, — вырвалось у нее помимо воли.

Сэм увеличил и без того, казалось, запредельную скорость. Тесса не смогла сдержать возглас восхищения.

Мимо, словно во сне, пролетали улицы, дома… Страх исчез совершенно.

Они въехали на стоянку института музыки — место несчастного случая. Тесса сглотнула, пытаясь избавиться от внезапного комка в горле.

— Моя машина там, — произнесла она, указав рукой куда-то вперед. Сэм остановился и заглушил мотор. Тесса слезла и направилась к большому автофургону — порождению тех времен, когда машины были как броненосцы, а бензин дешевым.

Сэм представил себе свою бабушку под колесом этого доисторического монстра, и в нем вдруг вспыхнуло раздражение. Как могла Тесса быть такой невнимательной!

А она стояла у своего фургона, роясь в сумочке. Наконец-то выудила ключи. Протянула руку, чтобы открыть дверцу кабины, и вдруг застыла на месте. Ключи выпали у нее из рук. Она нагнулась и подняла — но не ключи, а что-то другое.

Сэм спрыгнул с мотоцикла и подбежал к Тессе. В руках у нее была женская туфля. Туфля Флосси…

Лицо Тессы в тусклом свете фонарей казалось пепельно-серым. На лбу выступил пот, слезы градом катились по щекам.

— Флосси… Флосси… — повторяла она, словно в бреду, хриплым шепотом.

Сэм принял быстрое решение. Он подобрал ключи и обнял Тессу за плечи.

— Я отвезу вас домой.

Глава 3

— Уйдите, оставьте меня в покое!

Проще всего было бы, конечно, действительно уйти и оставить ее одну. Но как врач Сэм не мог так поступить. Тем более — как джентльмен…

Врач подсказывал джентльмену, что следовало бы отвезти Тессу обратно в больницу и всю ночь продержать под пристальным наблюдением. Кто знает, что может случиться с ней в таком состоянии…

Джентльмену же хотелось обнять ее, утешить, уверить, что Флосси ничто не грозит… Затем отвезти ее домой, заставить поужинать, уложить в постель и гладить по головке, пока не заснет…

Врач не собирался уступать. Джентльмен тоже. Тесса же наконец уступила.

Поэтому-то он, словно конвоир, сопровождал на своем мотоцикле допотопный автофургон Тессы.

Они въехали в ворота небольшого зеленого особняка Лучи скользнули по пышным кустам роз. Их пряный запах почему-то напомнил Сэму запах волос Тессы. Определенно симпатичный запах.

Тесса выпрыгнула из фургона, на ходу кивнула и поспешила к дому.

— Нет. — Сэм спрыгнул с мотоцикла и настиг Тессу на крыльце. — Я как врач должен убедиться, что с вами все в порядке. Позвольте мне осмотреть вас.

Взгляд Сэма вдруг уловил какое-то смутное свечение в окне. Он уставился на свет, не веря собственным глазам Это был флюоресцирующий муляж человеческой руки, такими иногда пользуются хироманты.

— Или я сошел с ума, — произнес он, — или это… у вас в окне действительно…

— Да, это действительно флюоресцирующая рука. И вы действительно сошли с ума, если намереваетесь ворваться ко мне.

— Послушайте, Тесса, говорю вам как врач: если вы и не были тогда, на стоянке, в шоковом состоянии, то, во всяком случае, были очень близко к этому… — Сэм снова покосился на смутный голубой силуэт в окне. — Но откуда у вас эта рука? Вы, случайно, в свободное время не балуетесь хиромантией?

«Черт возьми, — подумал он, — почему каждый раз, когда я смотрю на эту женщину, у меня путаются мысли?!»

— Нет, не балуюсь, — произнесла она, открывая дверь. — Этим баловалась моя бабушка, царство ей небесное. Хотя вообще-то чаще она гадала на кофейной гуще или на картах Таро.

— Ваша бабушка была гадалкой?

— До последнего дня… Я устала, Сэм. Я вам все расскажу о своей бабушке, но в другой раз. Сейчас мне нужно только одно — горячая ванна, что-нибудь перекусить — и в кровать.

— Отлично! — Сэм слегка подтолкнул Тессу. — Именно это я и собирался посоветовать вам как врач.

— В таком случае до свидания. Счастливого пути. Передайте привет Флосси, если увидите ее раньше меня. Спасибо, что подвезли, и спокойной ночи, — произнесла Тесса на одном дыхании, всем своим видом показывая, что выпроваживает Сэма.

— Простите за нескромный вопрос, но вы, как я понял, живете одна? Тогда я не уйду, пока вы не примете ванну, — не сдавался Сэм.

— Ванну я приму, не беспокойтесь. — Тесса подняла брови и с вызовом посмотрела на Сэма. Не может же он действительно ворваться в дом против ее воли!

— Хорошо, — произнес он. — Осматривать вас я не буду, но все равно не уйду, пока не буду уверен, что вы в кровати. — Он кинул взгляд на свои часы. — Много времени это не займет. Отвожу вам полчаса на ванну, ужин и приготовление ко сну.

— Не валяйте дурака. А если мне вдруг захочется мокнуть в ванне целый час? Или сначала ужин, а потом ванна?

— Не приказывайте мне, что я должна делать! — Она устало вздохнула. — Спокойной ночи, доктор Колдуэлл.

— Ради Бога! — Сэм прислонил палец к губам Тессы, словно преграждая путь дальнейшим возражениям с ее стороны. — Я должен остаться. Иначе мне всю ночь будет представляться, что вы заснули в ванне и утонули.

Палец его ощущал ее пухлые губы, и у него вдруг возникло непреодолимое желание поцеловать ее… К тому же что-то в испуганном взгляде Тессы, казалось, говорило ему, что она не будет возражать, если он останется…

— Ну что ж, — наконец произнесла она, щекоча своим дыханием его палец, — не стану отягощать свою совесть тем, что стала причиной вашей бессонной ночи.

Она открыла дверь шире, приглашая его войти. И тут Сэм вдруг заколебался. Внутренний голос подсказывал ему: надо уйти, если ему дорог покой. Бессонная ночь?.. Черт побери, теперь ему, похоже, придется провести без сна целую неделю, думая об этой удивительной женщине…

— Спасибо, — произнес он.

Войдя, Сэм был встречен глухим рычанием.

— Спокойно, Ружи! — Тесса зажгла свет, и Сэм увидел огромного серого пса, лежавшего на изящном восточном ковре и, как ему показалось, занимавшего собой всю прихожую. Светло-серые глаза псины смотрели на Сэма спокойно, хотя и немного удивленно.

— Ружи, на гостей не рычат! — Тесса щелкнула пальцами, и собака застыла в настороженной позе.

— Ружи? — переспросил Сэм, пытаясь воспроизвести произношение Тессы.

— По-венгерски «Роза».

— А почему вы ее так назвали?

— А что, хорошее имя, мне нравится. А вы бы как назвали?

Сэм посмотрел на дымчато-серую шкуру пса и такие же дымчато-серые глаза.

— Дымка, Дымок, что-нибудь в этом роде. По-моему, кличка должна соответствовать внешности собаки или ее характеру.

Тесса подошла к собаке.

— Ружи, это Сэм. Более известен как мистер Буквоед.

— Скорее уж тогда доктор Буквоед. Привет, Ружи! — Он пожал протянутую лапу собаки. — Вы разговариваете со своей собакой? — обратился он к Тессе.

— Почему бы и нет? Ружи — моя лучшая подруга. Не так ли, девочка?

Ружи завиляла хвостом. Казалось, радости ее нет предела. Тесса рассмеялась:

— Доктор Колдуэлл думает, Ружи, что мы с тобой обе сошли с ума. Не так ли, Сэм?

— Я думаю, мисс Маркленд, вам сейчас нужно как следует отдохнуть. И перекусить.

Сам Сэм давно уже чувствовал такой голод, что готов был съесть свой стетоскоп.

— Вы правы. — Тесса присела на ступеньку лестницы, ведущей на верхний этаж. — Раз уж вы напросились ко мне в дом, — произнесла она, снимая туфли, — я, пожалуй, вас немного поэксплуатирую. Соорудите-ка чего-нибудь перекусить, пока я принимаю ванну, и поставьте чай. Если вы не приемлете травяной чай, то к вашим услугам кофе…

Она поднялась, держа туфли в одной руке.

— Хорошо, — согласился Сэм. — Если, конечно, ваша телохранительница, — он покосился на Ружи, — позволит мне здесь распоряжаться.

Тесса улыбнулась:

— Вы с Ружи уже, считайте, знакомы. А знакомых она не трогает.

Сэм покосился на Ружи. Она смотрела на него, словно судья на рецидивиста.

— Обнадеживающее заявление, — пробормотал он.

— Кухня там, за вращающейся дверью. Все для бутербродов найдете в холодильнике. Так что действуйте. Предоставляю вам полную свободу и целиком полагаюсь на ваши кулинарные способности. А я, с вашего позволения, тем временем понежусь в водичке… — Тесса сладко зевнула и потянулась.

— Как прикажете, — покорно произнес он. — Но учтите: если не выйдете из ванной через двадцать минут, мы с Ружи придем за вами.

Не став дожидаться ответа, он прошел в кухню. Ружи семенила за ним по пятам.

Но, войдя в кухню, Сэм чуть не выскочил обратно в прихожую: что-то невообразимо пестрое резануло его по глазам. Он зажмурился, потер глаза и снова открыл их. Нет, ему не померещилось.

Почти весь пол кухни покрывал гигантский восточный ковер, кое-где потертый, но все равно сверкавший, словно россыпь самоцветов. В центре стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами и журналами. Стол окружали четыре добротных деревянных табурета. Ружи отошла от Сэма и с довольным видом заняла место под столом.

Избавившись от нее, Сэм прошел к другому столу, стоявшему у стены. Обычную кухню Тесса умудрилась превратить одновременно в оранжерею, в фотолабораторию, в маленькую гостиную и еще бог знает во что.

По бокам стола, покрытого стеклом, стояли два белых кресла — одно обычное, другое кресло-качалка. Розовые герани на окне вносили свою лепту в невообразимую пестроту кухни.

— Господи, Ружи, как ты можешь жить в этой обстановке? — Он взглянул на собаку и вздохнул. — Ну вот, и я уже начал беседовать с тобой. Поистине, с кем поведешься, от того и наберешься.

Ружи забила хвостом по полу и улыбнулась — уж больно ее оскал напоминал улыбку… Наконец, справившись с избытком впечатлений, Сэм заметил, что в кухне в общем-то царит определенный, хотя и довольно своеобразный, порядок. Сверкающая начищенными боками кастрюля стояла на столь же безукоризненно чистой плите — простой, белой, безо всяких ухищрений. Полки были уставлены керамическими и пластмассовыми баночками всевозможных размеров и форм, но каждая с соответствующей этикеткой.

Холодильник, однако, выглядел так, словно был перенесен сюда из романтических шестидесятых — вся поверхность испещрена разноцветными автографами, афоризмами, сентенциями, забавными рисунками. Сэм почитал, чему-то улыбнулся, над чем-то задумался. Автографы в основном принадлежали коллегам-врачам.

На холодильнике стоял стаканчик с разноцветными маркерами. Рядом лежала записка, призывающая присоединиться к этому безобразию. Сэм присоединяться к пачкунам не собирался.

Наполнив чайник и поставив его на плиту, он открыл холодильник. То, что он увидел внутри, потрясло его, пожалуй, не меньше, чем внешний вид. Целые штабеля пакетов с молоком и сливками. Горы масла. Здоровенная банка сметаны. Всевозможные соусы, кетчупы, майонезы, приправы, словно он попал в лавку торговца пряностями.

В накрытых мисках Сэм обнаружил остатки обеда — в одной жареную свинину, в другой нарезанный хлеб, в третьей, как он понял, гуляш. В другом отделении холодильника нашелся паштет из гусиной печени и столько всевозможных сортов сыра, что он вполне удовлетворил бы любое мышиное семейство с самыми изысканными вкусами как минимум на неделю.

Содержимое холодильника самым красноречивым образом говорило о том, что его владелица ничего не смыслит в диете. Тому, кто так питается, уже в раннем возрасте обеспечена куча болезней.

Сэм остановил свой выбор на бутербродах — самом приемлемом для ужина. К чаю же он решил подать свежие фрукты и земляничное варенье. Сэм попробовал варенье. Пожалуй, слишком сладкое, но все равно это самая здоровая пища из всего, что удалось обнаружить в удивительном холодильнике-монстре.

Раздался настойчивый свисток чайника. Сэм взял два чайных пакетика, положил их в заварочный чайник и залил кипятком.

Расставив все на подносе, Сэм огляделся вокруг. На краю стола рядом с креслом-качалкой лежали очки, указывая на то, что это любимое место хозяйки. Внимание Сэма привлекла стена, целиком увешанная фотографиями.

Сэм подошел поближе. В основном это были старые семейные фотографии. Вот свадебная фотография — жених с худощавым лицом и крысиными усиками и невеста, поразительно напоминающая саму Тессу. Должно быть, это и есть та самая бабушка-гадалка…

Любопытство Сэма разыгралось. Он попытался найти детские фотографии Тессы. Найти их было нелегко: фотографии висели в полнейшем беспорядке. Хотя, возможно, в их расположении была своя, неведомая ему логика.

Он нашел снимок Тессы-девочки, которая держит надувной резиновый мяч размером чуть ли не с саму малышку. Сэм поцокал языком — ничего не скажешь, очаровательный ребенок. В глазах девчушки пляшут те же лукавые огоньки, которые так нравятся Сэму у Флосси…

А вот Тесса играет со школьными подружками… Девочки подшибают ногами осенние листья… А она улыбается какому-то парню-баскетболисту… Тесса в карнавальном костюме цыганки…

Сэм огляделся — не пропустил ли еще чего-то. Взгляд его вдруг отметил фотографию почти под самым потолком. Он достал ее, чтобы рассмотреть получше.

Тесса в центре, вокруг четыре парня. Руки всех пятерых решительно сложены на груди. Они явно позируют. Все как один — в кожаных куртках, у парней — волосы почти до пояса (Сэм машинально провел рукой по своему ежику). Тесса напоминала ему кого-то или что-то знакомое… но что?

Прическа Тессы ничем не отличалась от причесок парней — волосы до пояса, в каком-то лирическом беспорядке. Черные кожаные брюки сидели на ней как влитые. Кожаная куртка, вся в заклепках, открывала черный шелковый топ, соблазнительно обтягивающий округлости ее груди. Серьги — два серебряных диска с цветными камнями, почти касаются плеч, а на шее висит на серебряной цепочке прозрачный кристалл, покоящийся в ложбинке на груди. Большие серые глаза, опушенные накладными ресницами, как-то таинственно лучились, а полные губы цвета спелой вишни были маняще полуоткрыты.

— Черт побери, — пробормотал он, — где же я видел ее раньше?

— Здесь, в прихожей, минут двадцать назад.

Сэм обернулся. Тесса стояла в дверях. Сэм растерянно переводил взгляд с фотографии на оригинал и обратно.

Тесса, стоявшая перед ним, была мало похожа на «фотодвойника». Волосы спрятаны под тюрбаном из полотенца, по которому вились две непокорные пряди. Старенький белый махровый халатик был перехвачен пояском, но Тесса в этом скромном наряде казалась в тысячу раз соблазнительнее, чем иная женщина в самом изысканном пеньюаре. Халатик не доходил до щиколоток. Сэм взглянул на ступни, и на него «уставилась» пара розовых тапочек с поросячьими мордочками.

Доктор Колдуэлл с удовлетворением отметил, что на щеках Тессы играл здоровый румянец. От недавней бледности, на которую он обратил внимание на стоянке, не осталось и следа.

Но эти чисто медицинские подробности занимали его лишь мгновение. Он испытывал непреодолимое желание прикоснуться к этим разгоряченным щекам, прильнуть губами к зовущим губам, сорвать полотенце и гладить шелковистые волосы… Он снова перевел взгляд с фотографии на Тессу.

— Черт побери, вы определенно изменили имидж, мисс Маркленд! — заметил он.

Тесса потянулась за фотографией.

— Эй! — Сэм поднял руку со снимком. — Я еще не рассмотрел как следует…

— Ради Бога, — произнесла она с деланным безразличием, — любуйтесь…

Бросив взгляд на нехитрые кулинарные приготовления Сэма, она прошла к холодильнику.

— Мне кажется, — задумчиво сказал Сэм, — где-то я уже видел этих парней… Только никак не припомню — где именно.

Тесса взглянула на него и безразличным тоном бросила:

— Скорее всего живьем на концерте. — Она достала из холодильника гуляш. — Или по одному из каналов телевидения…

Она сунула гуляш в микроволновую печь и нажала на кнопки.

— Телевидения?.. — растерянно повторил Сэм, продолжая глазеть на снимок. Он покосился на Тессу, но был слишком заинтригован тайной фотографии, чтобы заметить ее лукавый взгляд. — Все, теперь я не успокоюсь, пока не вспомню. — Он сел в кресло и откинулся на спинку… — Сдаюсь. Итак, кто эти четверо? И когда была сделана фотография?

Тесса села напротив.

— Эти четверо основали группу «Апрайзинг». А фотография сделана вскоре после этого события.

Сэм снова пристально посмотрел на фото, пытаясь напрячь память, хотя наперед знал, что вряд ли ему удастся что-нибудь оттуда выудить.

— «Апрайзинг»?.. Рок-группа?..

— Нет, — усмехнулась она, — политическая партия.

— Ах да, конечно, «Апрайзинг»… — Сэм сделал вид, что вспомнил, но Тессу не так легко оказалось провести. — Та самая группа, которая… которая…

— Которая устроила бунт, — снова усмехнулась она. — А если серьезно, то однажды на ее концерте произошла драка — сил полиции оказалось недостаточно, чтобы ее предотвратить. Двадцать человек увезли с концерта на «скорой помощи». Один из них никогда уже не сможет ходить…

— А вы там были?

— А как же? Я все-таки была солисткой. — Тесса закрыла глаза и поежилась, словно от боли. — Той самой солисткой, которую стащили со сцены прямо в зрительный зал…

Глава 4

По сочувственному взгляду Сэма Тесса поняла, что он не помнит этого печального случая, который произошел пять лет назад.

— Ваше любопытство удовлетворено? — Тесса взяла фотографию из рук Сэма и, подставив табурет, прикрепила ее на место.

Сэм помотал головой:

— Не совсем. Я еще не слышал конца этой истории. Вы тогда пострадали?

— Да.

Микроволновка запищала. Тесса вынула гуляш, взглянула на него безразличным взглядом и поставила на стол.

— Сильно?

Голос Сэма неожиданно для него самого прозвучал с таким сочувствием, что Тесса готова была расплакаться. Она вскочила с кресла, подбежала к раковине, сорвала с головы полотенце и стала подсушивать волосы, чтобы Сэм не видел слез.

— Перелом руки с защемлением нерва. Впрочем, что эта боль по сравнением с чувством вины… Мне до сих пор кажется, что я одна во всем виновата, что я могла бы предотвратить… — Она выпрямилась и тряхнула волосами. — Хотя тогда ничего нельзя было сделать…

Сэм понимающе кивнул:

— Да, ужасно, ужасно… То же самое было со мной, когда я неудачно прыгнул с парашютом…

— Могу себе представить.

Сэм улыбнулся в ответ. Пульс Тессы вдруг забился сильнее, как тогда, в больнице, когда он взял ее за руку… Могла ли простая улыбка так разительно изменить человека? Мрачные складки на лбу Сэма превратились в веселые морщинки, а ледяные глубины глаз заструились таким теплом, что Тесса охотно бы растворилась в этом взгляде… И глядя на его улыбку, просто нельзя было не улыбнуться в ответ. Сознание Тессы вдруг выдало ей странное видение: Сэм склонился над ней и ласково касается ее губ своими губами…

— Я правильно понял, — продолжал Сэм, — после этого группа распалась?

Тесса заморгала, сжала губы, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Распалась, — рассеянно повторила она.

— Насколько я понял, вы больше не поете с ними. Из этого я и заключаю, что группа распалась. А если нет, то почему же вы все-таки ушли из нее?

— Долго объяснять… — пробормотала она. «Как, в самом деле, объяснить ему, что теперь меня трясет от одной мысли петь в студии, не то что перед многотысячной толпой…»

— После того случая, — тихо произнесла она, — во мне словно что-то переменилось…

«Еще бы, — думала она, — переменится… когда тебя потом собирали едва ли не по частям…»

— Я решила, что лучше мне уйти…

Сколько слез, сколько муки было в этих на первый взгляд беспечно сказанных словах…

— …несмотря на то что после этого побоища рейтинг «Апрайзинга» взлетел под самый потолок… От предложений отбоя не было. Пришлось даже нанимать специального человека, чтобы он из кучи предложений отбирал самые выгодные…

«Не рассказывать же ему, как группа осталась без менеджера после того, как полиция арестовала моего жениха… Обвинения посыпались градом — финансовые махинации, сокрытие доходов… Неужели я и в самом деле когда-то была невестой этого человека?»

Сэм с недоумением посмотрел на нее:

— Не понимаю… Каким образом скандал может способствовать популярности?

— В рок-музыке всегда так — чем скандальнее, тем популярнее… Чтобы стать группой номер один, нам не хватало лишь хорошенького скандала. И вот… как нельзя кстати…

— И вы покинули группу в тот момент, когда она была на пике успеха? — Сэм с задумчивым видом покачал головой. — Стало быть, главной причиной была эмоциональная травма…

У Тессы пересохло во рту. Профессиональный врач, как и следовало ожидать, безошибочно поставил диагноз. В душе Тессы боролись два противоположных чувства — желание раскрыть Сэму всю душу и опасение: а поймет ли? Если она посвятит его во все подробности своего разрыва с Доном, то он скажет, что она совершенно не разбирается в людях, если расскажет о своем страхе перед сценой, то он, чего доброго, посоветует ей обратиться к психиатру… И уж во всяком случае, придет к выводу, что Тесса — человек, которому категорически противопоказано лечить музыкой больных. А перед членом комиссии, чей голос фактически решающий, лучше не рисковать.

Тесса пожала плечами:

— Нет, дело не в этом.

— Так что с группой — распалась или нет?

Тесса усмехнулась:

— Несколько недель назад они отправились в кругосветное турне — уже второе в истории группы. Разве вы не слышали?

— Честно говоря, я не очень интересуюсь рок-музыкой.

— Но ведь «Апрайзинг» считается едва ли не самой известной группой в мире! Не может быть…

— Виноват, — покачал головой Сэм, — не слышал.

— Не может быть! — Она с сомнением смотрела на Сэма, словно желая убедиться, что тот ее не разыгрывает.

— Почему же не может?

— Потому что… потому что… — Тесса запнулась. — Вы что, не смотрите телевизор, не слушаете радио?

— Значит, вы хотите сказать, что каждый культурный человек обязан знать группу «Апрайзинг»?

— Совершенно верно, — откликнулась она, однако ее голос выдавал неуверенность.

— Отлично. — В глазах Сэма мелькнул лукавый огонек. — В таком случае ответьте мне: кто стал чемпионом Америки по футболу в прошлом году?

Тесса молчала.

— Ну как, поймал я вас?

— Элементарный вопрос. Некая футбольная команда.

— Ответ верный, но слишком общий. Не будете ли вы любезны уточнить название этой команды?

— Что-то запамятовала, — с вызовом произнесла она. — Но это еще ничего не значит…

— Хорошо. Может быть, вам легче будет ответить на другой вопрос: какая книга, согласно «Нью-Йорк таймс», на сегодняшний день является бестселлером номер один? Или назвать фамилию секретаря госбезопасности США или мисс Америки этого года?

— А сами-то вы знаете? — фыркнула Тесса.

— Мы проверяем вашу эрудицию, а не мою. Продолжать тест или достаточно?

— Достаточно. — Тесса обессиленно опустилась в кресло. — Сдаюсь. Вы добились, чего хотели.

— А чего я хотел?

— Доказать, что я отнюдь не всезнайка, какую строю из себя.

— Нет, я хотел сказать не это, — поспешил заверить ее Сэм. — Почему вы считаете, что вашу группу обязан знать весь мир? Потому что вы сами в ней пели! Просто человек так устроен: чем бы он ни занимался, он всегда склонен считать свое дело важнее всего. Взять хотя бы вашу терапию музыкой. Простенький объективный подсчет: сравните расходы на ваши занятия с числом пациентов, которым она действительно помогла, — и увидите, что эффект от песенок весьма сомнительный… Так не лучше ли вложить деньги в дело, действительно приносящее пользу? Купить, например, новое диагностическое оборудование. По самым скромным подсчетам, эффект окажется вдвое больше…

Сэм говорил монотонно и невыразительно — для него все это уже давно стало аксиомой. Но на Тессу его слова подействовали сильнее, чем красная тряпка на быка. Она вскочила, глубоко засунула руки в карманы своего халатика и вся напряглась, изготовившись к бою. Как еще вбить Сэму в его сверхрациональные мозги, что лечить нужно не только тело, но и душу?

— Послушать вас, доктор Колдуэлл, так можно подумать, что нет никакой принципиальной разницы между больницей и бензоколонкой. Поймите же, мы не обслуживаем пациентов, мы им помогаем. По-мо-га-ем! Да постарайтесь хоть раз увидеть своих больных людей, а не цифры в отчете! Вы хотя бы знаете, с какими пациентами работало наше отделение в прошлом году? Не знаете? А зря, доктор Колдуэлл!

— Сэм, — поправил он ее.

Всего одно короткое слово, но по тому, как он его произнес, Тесса поняла, что ей удалось его задеть.

— Да, я не видел ваших больных. Но какие бы они ни были, я уверен, что их вполне можно вылечить и без ваших песенок.

— Можно, — кивнула она. — Как и сделать операцию без наркоза. Но лучше ведь все-таки с наркозом, да?

— По-вашему, — Сэм вскочил, не скрывая своего раздражения, — ваши песенки сродни наркозу?

— Во всяком случае, они облегчают боль, — тихо проговорила Тесса.

— Не смешите меня! — фыркнул Сэм. — Анестезия — процесс, действие которого на организм может быть описано до мельчайших подробностей. Можете ли вы сказать то же самое про ваши песенки?

— Не смейте смеяться над моей профессией! — произнесла Тесса с каменным лицом, тыча в Сэма при каждом слове пальцем.

— Я не смеюсь над вашей профессией. Просто сравнение такой научно обоснованной манипуляции, как анестезия, со столь эфемерной вещью, как влияние ваших песенок на процесс выздоровления, представляется мне… неудачным.

— Бесполезно объяснять. — Тесса бессильно опустила руки. — Вы, как Дон, мыслите одними лишь цифрами и формулами…

— Кто такой Дон? — удивленно посмотрел на нее Сэм.

— Бывший менеджер «Апрайзинга». — Губы Тессы задрожали, голос стал резче. — Он тоже принимал решения, совершенно не думая о людях…

— Не смейте обвинять меня в том, что я в своих действиях могу руководствоваться чем-нибудь иным, кроме блага пациентов!

Брови Сэма сошлись на переносице, лицо потемнело. Взгляд буквально разил — казалось, он одним этим взглядом мог отшвырнуть Тессу на метр от себя. Но она бесстрастно стояла перед ним, выдерживая этот напор.

— Я этого не говорила… — холодно парировала она. — Я лишь хочу сказать, что вы мыслите немного… консервативно. Что ж, вас можно понять — воздействие на организм музыкой действительно явление малоизученное…

— Опять вы за свое! — взорвался Сэм. — Значит, вы считаете, что вашу затею нужно непременно финансировать, пусть даже в ущерб чему-то более реальному, и кто думает иначе, тот глупый, бесчувственный чурбан?..

— Прекратим пререкания. — Тесса отвернулась. — Я иду спать. Спокойной ночи! — Она направилась к дверям.

— А, уходите! Признаете свое поражение? — Сэм перехватил ее за запястье. — Похоже, вы всегда предпочитаете ретироваться в сложных ситуациях!

Ружи зарычала и оскалилась, но Тесса остановила ее взглядом.

— В каком смысле? — произнесла она, пытаясь высвободиться из тисков его пальцев, которые держали ее жестче наручников.

— Вы убежали из группы, когда у нее возникли проблемы. А сейчас избегаете спора со мной.

Тесса еще резче дернула руку. Освободиться ей не удалось, но Сэм не ожидал такой силы от хрупкой на вид женщины.

Ружи снова агрессивно оскалилась.

— Спокойно, Ружи! — бросила Тесса. — Я сама пока еще способна постоять за себя.

Собака недовольно заворчала.

— Отпустите меня! — потребовала Тесса.

Сэм чувствовал, как напряглись ее мускулы — был ли то гнев или просто сила сопротивления, он не знал. Но вряд ли его прикосновение в этот момент было ей приятно. И Сэму вдруг захотелось, чтобы его руки касались ее иначе и чтобы она сама прикоснулась к нему, обняла его своими нежными руками…

Лицо Тессы горело от гнева, но это не искажало линии ее губ — без помады они были такими же полными и зовущими, как на той фотографии… Сэм боролся с искушением поцеловать эти губы, но понимал, что если Ружи не укусит его, то Тесса наверняка сделает это.

Тяжело дыша, Сэм отпустил. Он очень жалел, что вечер закончился таким недоразумением. Сейчас она наверняка захлопнет дверь перед его носом…

Но к его удивлению, она стояла на том же месте, обхватив себя руками, словно ей было холодно. И выражение гнева в ее взгляде сменилось обидой.

— Почему? — воскликнула она. В глазах ее стояли слезы. — Почему вы со мной так разговариваете?

Сэм отвернулся, не в силах выносить этого взгляда.

— Простите, — пробормотал он. — Мой долг — бороться за здоровье пациентов. Я живу в мире бескомпромиссной борьбы, а не дипломатии. И в этом моя беда…

— Я знаю, ведь мы работаем в одной больнице… Сэм машинально кивнул.

— Возможно, — произнес он, — вам приходилось видеть меня за работой…

— Да, несколько раз. Но вы не ответили на мой вопрос. Дело даже не в сути нашего конфликта. И не в вашем поведении. Хотя, говоря откровенно, свою мысль вы могли бы высказать и подипломатичнее… Неужели вы действительно считаете, что я всегда убегаю в кусты при малейших трудностях?

— Давайте прекратим этот разговор, Тесса. Время позднее, вы устали, к тому же еще не ужинали… — Он подошел к холодильнику, взял маркер, нашел на дверце свободное место и нарисовал худую, как спичка, фигуру с парашютом. — Может быть, это вас развеселит…

— А вы? Разве вы только что не убежали от неприятной ситуации? Кто сказал «прекратим разговор»? Вот что, — сказала она, — я чувствую, что сегодня все равно не засну. Так что, пожалуй, возьму-ка я поднос с фруктами и чаем в сад и устрою себе и Ружи ночной пикник. Что же до вас, то вы можете делать что угодно.

Она подхватила одной рукой поднос, другой открыла дверь на заднее крыльцо и, сопровождаемая собакой, исчезла в темноте.

Сэм застыл на месте, словно прикованный цепью. Да, он зашел слишком далеко, сам от себя такого не ожидал. Наконец вздохнул, взял с табуретки куртку, перекинул ее через плечо и направился к выходу, яростно крутанув вращающуюся дверь. Но что-то остановило его. Черт побери, она не должна думать, что он бежит от нее!

Сэм вернулся, бросил куртку на прежнее место, взял свою чашку чая и вышел на заднее крыльцо.

Он стоял, вдыхая пьянящий аромат роз, этот волшебный запах, казалось, проникал во все поры. Вглядываясь в темноту, он ждал, когда глаза привыкнут к ней.

Наконец из темноты выплыл огромный дуб, широко раскинувший могучие ветви под густо усыпанным звездами небом. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было ритмичное поскрипывание качелей.

Осторожно, боясь наткнуться на Ружи, Сэм подошел ближе. На деревянных качелях, висевших на мощном суку, сидела Тесса. Фигурка ее словно растворялась в лунном свете, просачивающемся сквозь густую сеть ветвей. Воротник ее халатика был поднят, защищая от ночной прохлады. Сэму показалось, что поросячьи мордочки на ее тапочках укоризненно взглянули на него и вновь зарылись в траву.

Рядом с качелями на земле стоял поднос с чаем и фруктами. В темноте светились два глаза — единственный признак, по которому можно было судить о присутствии Ружи.

Сэм откашлялся.

— Качели выдержат двоих?

— Есть лишь один способ выяснить это, — откликнулась она, — проверить на практике.

Тесса подвинулась, и он сел. Качели заскрипели, грозя оборваться, но выдержали. Оба напряженно молчали, медленно раскачиваясь взад-вперед.

Сэм прикидывал, с чего бы начать разговор. Наконец, не придумав ничего лучшего, он произнес:

— Простите меня, Тесса. Я погорячился.

— Да уж, — откликнулась она.

Ответ Тессы вдруг развеселил Сэма.

— Впрочем, и вам палец в рот не клади, — признал он.

— Беру с вас пример. — Голос ее был спокоен — почти шепот. Взгляд по-прежнему устремлен на звезды.

— Все еще сердитесь?

— Нет, но хочу знать, на чем вы основываетесь, говоря, что я убегаю от трудностей.

— Забудем об этом. Я был не прав. — Сэм откинулся назад, сцепив руки за головой. — Давайте просто смотреть на звезды и наслаждаться тишиной… — Он затормозил, поставив ноги на землю. — Смотрите, это Кассиопея…

— Удивительно! — Тесса подтянула колени к груди. Поросячьи мордочки снова уставились на Сэма, и ему захотелось натянуть на них халатик.

— Что удивительно? Что я узнал созвездие? Пилот обязан уметь ориентироваться по звездам! Это все равно что вести машину, не зная дорожных знаков…

— Вот-вот! — довольно рассмеялась Тесса. — Вполне в вашем духе. Для вас даже в звездном небе нет ничего романтичного.

— Значит, по-вашему, я абсолютно чужд романтики? А как вам тот факт, что я, понимаете ли, увлекаюсь горными лыжами? И водными тоже. — Он перехватил ее удивленный взгляд. — И при этом, представьте, люблю, когда вертолет выбросит тебя в местечко, где за сотни миль никого…

— Догадываюсь, — голос Тессы потеплел, но в нем по-прежнему звучали иронические нотки, — что привлекает вас в этом виде спорта. Трудности, опасность, возможность почувствовать себя настоящим мужчиной…

— Вы правы, — со смехом согласился Сэм. — Но это не все. И я бы даже сказал, не главное. — Он поставил одну ногу на сиденье, притормозил другой и повернулся к Тессе. — Когда ты один, — с пафосом произнес он, — на тысячи километров на этой грешной земле, а вокруг такая красота — бескрайние просторы, девственные снега, обжигающе-ледяной ветер и ласкающие лучи солнца — то чувствуешь себя сразу и царем вселенной, и песчинкой, затерянной в безбрежных мирах… Ни с чем не сравнимое ощущение! Впрочем, я не умею рассказывать…

— Да нет же, ваше описание настолько красочно, что мне самой захотелось там побывать!

— Так какие проблемы? — с энтузиазмом подхватил Сэм. — Наверняка вы зимой ходите на лыжах…

Тесса рассмеялась:

— Увы! Моя бабушка растила меня на пособие вдовы. На него не разгуляешься. Иногда она, правда, подрабатывала гаданием, но это тоже не бог весть какие деньги. А лыжи все-таки дороговаты… Так что все мои зимние забавы сводились к постройке снежных крепостей и игре в снежки.

— Начать никогда не поздно, — не сдавался он.

— Может быть, но у меня нет вашего азарта, Сэм. Я предпочитаю отдых поспокойнее.

Подул ночной ветерок, и на лицо Тессы упала непокорная прядь. Оба одновременно потянулись, чтобы поправить ее, и их руки непроизвольно соприкоснулись.

Сэм чуть подвинулся к Тессе, не желая нарушать эту нечаянную близость. Он чувствовал, как снова напряглась ее рука, но на этот раз, он был уверен, причина была другая.

Даже полумрак не мог скрыть возбужденного огонька в глазах Тессы.

— Только попробуйте, Тесса, и я уверен — вы обнаружите в себе такой азарт, о котором сами не подозревали, — негромко сказал он.

Свободной рукой Сэм дотронулся до лица Тессы, чувствуя ее горячее дыхание. Губы Тессы были приоткрыты, и Сэм боролся с искушением поцеловать их. И он решился на то, чего никогда в жизни не делал: поддался этому искушению.

Он придвигался к ней все ближе, расстояние между ними уменьшилось до нескольких дюймов… Рука его скользнула под волосы Тессы, нежно поглаживала шею, обнаружив под подбородком горячую ложбинку…

Глаза Тессы лишь на мгновение удивленно округлились, но тут же блаженно полузакрылись. Ее разгоряченное дыхание обжигало его губы, пока они не слились с ее губами. Это был тихий, нежный поцелуй, даже не вызвавший возражения у Ружи. Сэм не мог сказать, сколько он длился — время остановилось или, напротив, летело с бешеной скоростью.

— Вы с ума Сошли! — произнесла она, не отнимая губ, хотя взгляд ее говорил: «Ради Бога, еще!..»

— Это всего лишь поцелуй, — прошептал он губы в губы. — Дружеский поцелуй двух людей, проведших тяжелый день…

Он прижался к ней теснее, вдыхая ее сладкий запах, наслаждаясь ее нежным прикосновением, ее теплом. И вдруг Тесса отстранилась от него.

— Я не могу… себе этого позволить, — чуть слышно проговорила она.

— Почему? — удивленно спросил Сэм. Ее отказ еще больше взбудоражил его.

— Я не могу объяснить…

Тесса попыталась встать, но Сэм удержал ее за плечи.

— Нет, вы должны объяснить, Тесса. Если есть какие-то проблемы, надо решать их сразу, а не убегать от них.

Уже произнеся эти слова, Сэм понял, что сглупил. Впрочем, оставалась слабая надежда, что Тесса их не расслышала…

Но взгляд Тессы развеял эту надежду.

— Считайте, что мне просто не нравится целоваться с вами.

— Не пытайтесь меня обмануть. Вам это нравилось, — возразил он.

Тесса выпрямилась во весь свой рост.

— Не слишком ли вы самонадеянны, доктор Колдуэлл?

— Самонадеян я или нет, — усмехнулся Сэм, — я знаю одно: вы отвечали на мой поцелуй.

— Всего лишь инстинктивная реакция. Ничего больше.

— Если бы и впрямь ничего больше, — настаивал он, — вы бы так не отнекивались. А когда я попытался выяснить, почему…

— …я опять убежала от проблем. Ваше стандартное обвинение. Хорошо, — наконец сдалась она, — видно, от этого разговора не уйдешь. Спрашивайте, что там вас интересует.

Она вновь села на качели, только подальше от Сэма, скрестив руки на груди — поза решимости.

— Я удивляюсь вам, Тесса. Вы наверняка работали со своей группой с полной отдачей, чтобы добиться успеха. А когда он наконец пришел, вы исчезаете. Ну хорошо, вы отказались от успеха — это ваш выбор. А не приходило вам в голову, что вы подставили всю группу? Думаю, им было не так просто найти новую солистку…

— Они никого не искали. Гевин — лидер группы — решил, что настала пора изменить свой стиль…

— Но пришел ли бы он к такому решению, если бы вы не покинули группу?

Тесса поджала под себя ноги, обхватив колени руками.

— А почему вас все это вдруг так заинтересовало? — Она бросила на него испытующий взгляд. — Вы же, кажется, сказали, что не интересуетесь рок-музыкой? К тому же всегда считали самокопание ерундой, а теперь вдруг изображаете Зигмунда Фрейда…

Сэм лихорадочно ерошил взмокшие волосы, думая, как бы сказать то, что он хотел выразить, как-то помягче. Но у него ничего не получалось.

— Вы, — наконец начал он, — развернули такую кампанию за свое отделение… Вы настоящий боец, полны решимости, и я не могу вас за это не ценить, хотя это и не меняет моего мнения о музыкальной терапии. Но с группой почему-то вели себя совсем не так. Столкнувшись с трудностями, спасовали.

Тесса подняла голову, собираясь что-то сказать, но Сэм ее опередил:

— Знаю, знаю, вы скажете, что я не побывал в вашей шкуре… Уверяю вас, я в ней в каком-то смысле побывал. С тех пор как меня вышибли из воздушных сил, я только и делаю, что таскаюсь по медкомиссиям, чтобы вернуться в свой взвод. Если б вы знали, как это унизительно… Иногда я впадаю в отчаяние, но, клянусь, не будь я Сэмом Колдуэллом, если снова не стану летать! А вы даже не пробовали бороться за вашу карьеру певицы!

Может быть, потому, что не хочу походить на Питера Пэна. — Голос Тессы звучал ровно, но чуткий внутренний «датчик» Сэма улавливал в ее спокойствии признаки надвигающейся бури. — Был, если помните, такой сказочный персонаж, мальчик, который, сколько бы ни жил, не становился взрослым… Мне никогда не улыбалась перспектива повторить его судьбу. Как и большинству женщин, — задумчиво добавила она. — Можете сердиться, но мы куда реалистичнее мужчин.

Она наклонилась к Сэму и погладила его по руке, словно мать ребенка. Из-за туч выглянула луна, освещая лицо Тессы. При взгляде на это лицо «датчик» Сэма стал зашкаливать, но он проигнорировал это предупреждение.

— Значит, по-вашему, я похож на Питера Пэна? — произнес он.

Тесса пожала плечами, словно говоря: «Рада бы, но ничего не могу поделать…»

Сэм с сомнением покачал головой. Интерпретация Тессой его поведения была столь неожиданна, что он готов был расхохотаться. Типичная женская логика, но как ей докажешь, что есть разница между тупым упрямством и нежеланием сдаваться.

Вспомнив, что нападение — лучшая защита, Сэм решил идти напролом.

— Может быть, вы и правы… — произнес он. — Но дело не в этом. Я хочу знать, какова настоящая Тесса Маркленд — борец или трусиха.

— Я не трусиха… А если и так, то это не ваше дело. — Обиженная Тесса решила не церемониться с этим бестактным типом.

— Вы правы, — вдруг изрек Сэм, и Тесса удивленно посмотрела на него.

— Как Лапуле, тому парню, с которым моя бабушка так хочет свести вас, мне и впрямь нет до этого дела. Но как члену совета больницы…

Сэм наклонился к ней и взял ее за подбородок, глядя прямо в глаза.

— Положим, вы получили-таки деньги на вашу музтерапию. И что дальше? Где гарантия, что вам опять не попадет какая-нибудь шлея, извините, под хвост и вы не убежите? И что нам тогда делать? Искать нового музтерапевта? Тесса оттолкнула его руку.

— Сколько раз вам повторять — я не убежала из группы. Я просто как следует подумала, чего именно хочу от жизни, и приняла взвешенное решение.

— А где гарантия, что завтра вы не примете новое «взвешенное решение»?

— Где гарантия, где гарантия! — Тесса вскочила на ноги. — А где гарантия, что на нашу больницу не упадет метеорит и она не сгорит, простите, к чертовой бабушке? Или начнется новый ледниковый период и вся Америка превратится в сплошной айсберг? Или произойдет революция в медицине и хирургия станет таким же анахронизмом, как каменный топор по сравнению с компьютером? Всего можно ожидать, Сэм.

— Да, но все перечисленное вами весьма маловероятно. А у моего предположения есть, можно сказать, прецедент… Может быть, вы все-таки ответите на вопрос, почему вы покинули группу? Должна же быть хоть какая-то логика в ваших поступках, черт возьми!

— Вы опять за свое! — прервала его Тесса. — По-моему, я уже сто раз объяснила вам во всех подробностях…

Сэм помотал головой:

— Помимо внешнего повода — того печального инцидента — должна быть и какая-то внутренняя причина, которая заставила вас круто изменить свою жизнь.

Тесса нервно сжимала пальцы, порываясь заговорить, но всякий раз застывала в нерешительности.

— Говорите же, — подбодрил ее Сэм. — Уверен, ничего кошмарного вам сказать не придется.

На губах Тессы мелькнула грустная улыбка.

— Как сказать, — обронила она.

Сэм молчал, всем своим видом показывая, что готов выслушать что угодно.

— После того случая… — начала она.

И тут прозвучал резкий сигнал. Тесса вздрогнула от неожиданности. Сэм-, ругнувшись себе под нос, потянулся к пейджеру на поясе.

Подставив его под свет луны, он с трудом разобрал сообщение.

— Черт побери, меня срочно вызывают в больницу. Перспектива несколько часов кряду выковыривать гравий из ноги какого-нибудь сумасшедшего мотоциклиста меня отнюдь не радует.

Он побежал в дом, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

— «Сумасшедшего мотоциклиста»! — фыркнула Тесса. — Кто бы говорил…

Тесса взяла поднос и щелкнула пальцами — знак для Ружи следовать за хозяйкой. Но ее опередил Сэм.

— Это был бабушкин лечащий врач, — упавшим голосом сообщил он на ходу. — У нее обнаружен тромб в мозгу. Он хочет начать операцию немедленно. Но бабушка хочет перед операцией видеть нас обоих.

Глава 5

Тесса с грустью посмотрела на пустой пакетик из-под растворимого кофе и, вздохнув, добавила его к уже солидной кучке таких же пакетиков на столе. Она кинула взгляд на часы, постучав по циферблату пальцем, словно могла заставить время идти быстрее. С тех пор как она последний раз смотрела на часы, прошло, оказывается, всего десять минут.

Тесса еще раз окинула взглядом пустой коридор. После трех часов напряженного ожидания в одиночестве она, казалось, была бы сейчас рада любому собеседнику — будь то восторженная мамаша, самозабвенно расписывающая успехи своего вундеркинда, футбольный фанат, занудно перечисляющий, кто и на какой минуте забил гол, или приверженец какой-нибудь экзотической секты, задавшийся целью обратить ее в свою веру. Даже присутствие свирепо молчащего охранника, который бы вдруг заговорил и запретил ей пить кофе, и то украсил бы ее одиночество.

Тесса подошла к зеркалу. На нее глянуло нечто ей малознакомое — потрепанный вид, круги под глазами… Знала бы она — лучше бы поспала эти три часа. Но нервы были слишком напряжены, чтобы явился сон. Не говоря уже о немереном количестве кофе…

Она чувствовала себя усталой и возбужденной одновременно — самое дурацкое состояние, не пожелаешь и врагу… Это состояние заставляло ее нервно барабанить пальцами по столу, по сотому разу листать валявшиеся на столе старые журналы и строить пирамиды из пластиковых кофейных чашек.

Флосси упросила Сэма быть рядом с ней во время операции, и он согласился, хотя и не мог принимать в ней активное участие. Тесса могла себе представить, как тяжело ему было ограничиваться ролью пассивного наблюдателя.

Она оторвалась от зеркала и в который раз окинула взглядом пустой коридор. Взглянула на телевизор под потолком — тот давно погас, и на стекле пустого экрана отражался все тот же коридор, посмотрела на кофеварку — в ней еще оставалось немного кофе… Она решила было пройти в свой кабинет, заняться бумагами, но вспомнила, что ее ключи у Сэма. Впрочем, она все равно не смогла бы сосредоточиться на бумагах — мысли заняты совсем не тем…

Она вернулась на свое место и села, закрыв глаза руками, пытаясь прогнать не столько тупую головную боль, сколько неотступный образ Флосси под колесом ее фургона. Плохо, что из-за нее Флосси получила перелом лодыжки, но по сравнению с тромбом в мозгу… Что будет с Флосси? Не превратится ли после этого бойкая, жизнерадостная старушка в живой труп? Сможет ли она после операции говорить, читать, обслуживать себя? Вопросы были бесконечными, ответы неясными.

Тесса вдруг почувствовала чью-то руку на своем плече. Словно очнувшись, она открыла глаза, и взгляд ее встретился с усталым взглядом Сэма.

— С бабушкой все в порядке, — произнес он, опережая ее вопрос. — Подвиньтесь, пожалуйста.

Тесса покорно подвинулась, и Сэм сел рядом с ней. Он скинул туфли, вытянул ноги, сцепил руки за головой и закрыл глаза.

Тесса сдвинулась на самый край кушетки, выжидающе глядя на Сэма. Тот молчал. Прошло несколько минут.

— Ну как? — выдохнула Тесса, не в силах дальше пребывать в неведении.

Сэм приоткрыл один глаз.

— Что «ну как»? Я же сказал, с бабулей все в порядке! — Его глаз снова закрылся.

— Что значит все в порядке? — Тесса схватила его за руку. — Я здесь уже три часа сижу как на иголках! Я хочу знать подробности! Что с Флосси, что сделали врачи, как она будет чувствовать себя потом?

— Ах да, вы же не знаете… — Сэм открыл оба глаза и посмотрел на нее. — Тромб, как обнаружилось, не имеет никакого отношения к сегодняшней травме.

— Не имеет?

— Нет. Можно даже сказать, что вы спасли моей бабушке жизнь. Если бы вы на нее не наехали, ее бы не стали проверять… Я, конечно, не говорю, что нужно было на нее наезжать…

— Сэм! — До Тессы лишь теперь дошел смысл его слов. — Неужели Флосси грозила такая опасность?

— Все могло быть… Слава Богу, что она попала в первоклассную больницу, где все по последнему слову медицины…

«Куда же она еще могла попасть?» — чуть было не вырвалось у Тессы, но она вовремя прикусила язык.

— Да, слава Богу, что она оказалась здесь. Наступила долгая пауза.

— Пойдемте, — произнесла она, — я отвезу вас домой. — М-м… Видите ли, я решил не ехать домой. Лучше останусь приглядывать за бабулей. К тому же, если вы отвезете меня, вам придется потом ехать к себе домой одной… — Сэм нова закрыл глаза. На лбу его залегла глубокая складка, словно беспокойство не покидало его даже тогда, когда он дремал. — На дворе глубокая ночь, ехать одной небезопасно… Лучше поступим так: я отвезу вас домой, потом вернусь сюда, еще раз проведаю бабулю, потом…

— Никаких «потом»! Вы слишком устали. Я бы не разрешила вам даже возвращаться пешком, не то что на этом вашем мотоцикле… А что до Флосси, будьте уверены, без присмотра она здесь не останется.

— Все равно я за нее побаиваюсь…

— Перестаньте, Сэм. Сами же сказали, что с ней все в порядке. Мой вам совет: перестаньте изображать из себя супермена и поспите хотя бы пару часов. А то, не дай Бог, завтра на операции кого-нибудь чикнете не там.

Бедняга и впрямь выглядел очень усталым, и Тессе вдруг захотелось разгладить напряженные складки на его лбу, морщинки у губ, вернуть улыбку, от одного воспоминания о которой замирало сердце… Она стала вспоминать технику массажа, которой когда-то учила ее бабушка… Сэм открыл глаза и повернулся к ней:

— Вот что. Сейчас я еще раз взгляну на бабушку, а потом пойду в свой кабинет и прикорну на кушетке…

— Мудрое решение, — одобрительно кивнула Тесса.

— Но только если вы тоже останетесь.

Ночь с Сэмом… В полном одиночестве, только он и она… От этой мысли у Тессы что-то замерло внутри… С губ уже готово было сорваться «да». Вот только кабинет Сэма был местом, менее всего располагающим к интиму. Голые кафельные стены, врачебная кушетка… И все же там можно было не бояться ничего — кроме самого Сэма… Что могло выйти из этой авантюры?

Тесса собрала остатки здравого смысла и помотала головой:

— Нет, Сэм. Я должна вернуться домой хотя бы для того, чтобы переодеться. Наутро я приглашена на завтрак к доктору Фаулеру… Буду пытаться склонить его проголосовать за ассигнования на музтерапию. А для этого, согласитесь, надо быть одетой в нечто более солидное, чем футболка с Микки-Маусом.

— В таком случае советую вам надеть ваш домашним халатик. Доктор Фаулср, едва увидит вас, сразу же будет готов на все.

— Неужели старый банный халат и впрямь столь неотразим?

— Да, если он надет на вас.

«Надо прекратить эти шуточки, — подумала она. — А то они могут завести бог знает куда…»

— Хватит заниматься ерундой, доктор Колдуэлл, — решительно произнесла она. — Я еду домой. И не надо меня провожать.

— Ну и упрямы же вы! — проворчал Сэм.

— Интересный комментарий. Особенно если учесть, что он исходит от человека, чье представление о компромиссе — «будем разумны и поступим по-моему».

Сэм натянуто улыбнулся:

— Как бы там ни было, но разумнее всего переночевать вам здесь. А домой, если уж это так необходимо, можете заскочить и утром…

Тесса мотнула головой и нетерпеливо щелкнула пальцами.

— И не подумаю! Отдайте мои ключи! Сэм похлопал себя по карманам:

— Кажется, я забыл ключи в кабинете. Одну минуту, я принесу…

— Я пойду с вами. А то еще упадете и заснете где-нибудь по дороге.

Сэм заставил себя подняться с кушетки.

— Тогда уж заглянем к Флосси, — произнес он. — Ее палата как раз по пути.

— Да, пожалуй. И мне будет спокойнее на душе.

Она вскочила, словно перед этим не чувствовала себя совершенно разбитой, и процокала на своих каблучках мимо не успевшего опомниться Сэма.

— Пойдемте пешком, — бросила она через плечо, — не стоит вызывать лифт ради одного этажа.

Не дожидаясь ответа, она распахнула дверь, ведущую на лестницу, и столь же энергично зацокала по ступенькам.

Голова шла кругом. Сэм Колдуэлл и Тесса Маркленд! Сама мысль казалась совершенно безумной. Небо и земля не столь разнятся между собой… Их сближает только Флосси…

Очутившись у двери в палату, Тесса обернулась, абсолютно уверенная, что Сэм следует за ней. Однако Сэма нигде не было. Она наклонилась в колодец лестничного пролета:

— Сэм!

— Я здесь!

Это был голос Сэма. Но, черт возьми, как он оказался там?

Она открыла дверь. Сэм уже стоял у входа в палату.

— Все-таки поехали на лифте… Сэм нахмурился:

— Конечно. Я ужасно устал! Как, черт возьми, вам удается быть такой… легкой на подъем?

Тесса пожала плечами:

— Пока ждала, пила кофе…

— Поздравляю, — фыркнул Сэм. — Теперь, наверное не будете спать с неделю…

— Звучит обнадеживающе, — иронически улыбнулась Тесса.

— Для меня заглянуть к бабушке — минутное дело, — усмехнулся Сэм. — Так что подождите меня здесь. — Он исчез в палате.

Тесса прислонилась к стене, задумалась. Она прекрасно понимала: вечер еще не закончился и многое может измениться — в том числе и их отношения с Сэмом. Но когда именно это произошло? Тогда, когда, увидев его в палате Флосси, она поняла, что за мрачным «фасадом» этого человека скрывается вполне нормальное чувство юмора? Или тогда, когда он, несмотря на все ее протесты, все-таки зашел в ее дом? Нет, поспешила заверить себя Тесса, то, что он зашел в дом, — это всего лишь обычная… наглость Сэма. И все-таки приятно…

Слишком приятно. Нарушение ее главного правила: никогда не позволяй себе попадать в зависимость от мужчины…

А что, собственно, произошло? Да в общем-то ничего. Случайные обстоятельства свели ее с человеком. И от мнения этого человека зависела ее карьера. Вот она и пытается воспользоваться обстоятельствами…

Особого успеха, правда, пока не наблюдалось. Но, в конце концов, вечер еще не кончился… А неожиданная вспышка желания, поспешила уверить она себя, скоро забудется…

Эта мысль так развеселила ее, что она встретила Сэма ослепительной улыбкой — пусть даже совершенно неуместной.

— Ну как Флосси?

Сэм почесал в затылке и поморщился:

— В плане физического здоровья — все в порядке. Но в сознание пока не пришла.

— Прийти в сознание через несколько минут после операции на мозге?.. Вы полагаете, что это реально?

— Но ведь она моя бабушка!

Тесса пристально посмотрела на Сэма. И поняла, что тот скорее всего не шутит.

— Ну и самомнение у вас, доктор Колдуэлл!.. Пусть даже вы и хирург… Или вы всерьез уверены, что Флосси будет болтать с вами сразу же после операции только потому, что вы при ней присутствовали?

Взгляд Сэма просветил ее насквозь, словно рентген. И Тесса вдруг поняла, почему Сэма прозвали Соколиным Глазом.

— Я вправе ожидать этого. Здесь моя бабушка всегда отличалась феноменальным здоровьем. Чего нельзя сказать обо мне.

Сэм стоял как изваяние. Взгляд же был устремлен на дверь палаты.

— Извините… — Тессе вдруг стало жаль его. — Мне не следовало шутить… Мне понятны ваши чувства… — Она положила руку ему на плечо, но Сэм отбросил ее.

— Не беспокойтесь, — произнес он. — Просто я немного устал… — Сэм вдруг прислонился к стене и уставился куда-то в пространство. — Сказать по правде, я смертельно напуган… Бабушка — почти вся моя семья…

— Понимаю, — кивнула Тесса.

Она вдруг почувствовала, что проникается все большей симпатией к этому человеку… В конце концов, прошло не так уж много времени с тех пор, как умерла ее бабушка. А родственников — их не осталось…

— Я пойду за вашими ключами, — сказал Сэм. — Не хотите повидать бабушку? Правда, она пока не говорит…

— Непременно. Думаю, слышать-то она слышит… Сэм пожал плечами:

— Не уверен. Но все равно… мне пока надо переодеться. Я предупредил медперсонал, чтобы вас пропустили.

Сэм пристально посмотрел на Тесу.

— В ее палате постоянно дежурит медсестра, — добавил он.

— Чего и следовало ожидать, — фыркнула Тесса. — Бегите. Я пробуду у Флосси минут пять — десять. Встретимся здесь же.

Он снова посмотрел на Тессу. Как всегда, энергична. Словно сейчас три часа дня, а не три ночи. Сэм всегда гордился своей выдержкой, но теперь вынужден был признать, что до этой девушки ему далеко. Впрочем, нужно сделать скидку: эта ночь была для него не из легких.

Тесса скрылась в палате.

Взглянув на часы, Сэм сделал два вывода. Первый: неплохо бы выспаться. И второй: а вот если принять душ…

Забежав в душевую, Сэм быстро разделся и пустил воду. Провел ладонью по подбородку и подумал о том, что, возможно, имело бы смысл побриться.

«А впрочем, завтра побреюсь…» Он вдруг подумал: не испытает ли Тесса новый шок, увидев Флосси после операции? Вид — не для слабонервных… А может, лучше проводить эту красотку до стоянки? Может, усадить ее в фургон и вернуться к себе в кабинет, чтобы все-таки вздремнуть часок-другой?

Сэм встал под душ, с наслаждением подставляя усталые плечи под горячие струи. А перед глазами его «прокручивались» все те же картины — эпизоды уходящей ночи.

Да, не часто выпадает такое… Впрочем, работа у него нелегкая, решения приходится принимать ответственные, психическое напряжение огромное… Но он привык справляться…

Однако нет ничего хуже служебных романов. А эмоции… Он терпеть их не мог. Они непредсказуемы. Их нельзя увидеть, ощупать, взвесить, сосчитать, и законы логики здесь не работают.

А вот сегодня чего только ему не пришлось пережить: страх, злость, сочувствие, симпатию, нерешительность, любопытство, раздражение, удивление, усталость… Пробежать марафонскую дистанцию с пудовыми гирями на ногах, пожалуй, было бы гораздо проще.

А какой из всего этого извлечь урок? Никакого. И все же кое-чему он, пожалуй, научился. По крайней мере разобрался в своих чувствах. И сейчас не испытывал ничего, кроме раздражения. А раздражала его… Тесса.

Сэм взял с полки жидкое мыло, намылил плечи и грудь. Почему она не захотела его понять? Ведь он заботился лишь об одном — заботился о ее безопасности?

А ее отказы… Это звучало неубедительно. Да, он устал, но не настолько, чтобы не довести мотоцикл до ее дома и обратно. А ссылки на предстоящую деловую встречу с доктором Фаулером — глупейшая отговорка. Если уж ей так надо переодеться, то это минутное дело — можно заскочить домой и утром. И вообще, как бы она ни вырядилась, это ее все равно не спасет — такой человек, как Фаулер, в любом случае не выделит ни гроша на ее бредовую музыкальную терапию.

И все-таки… Почему она так рвалась домой? Уж не решила ли эта красотка, что он не прочь ее заполучить? Но ведь казалось бы, он не давал ей ни малейшего повода так думать. Да, он предложил ей переночевать в его кабинете, но, кажется, трудно представить себе место менее располагающее к интиму. К тому же после сегодняшней ночи у него вряд ли остались еще силы для любовных подвигов…

И тут Сэм понял… Тесса упорно отказывалась заночевать в больнице, потому что знала: оставшись с ней в одной комнате, он не удержится — непременно подойдет к ней, обнимет, поцелует… И ничто на свете его не остановит. Ничто — кроме «нет», прозвучавшего из ее уст.

Но он знал: после тех поцелуев, что были, она не сумеет произнести это слово…

И Сэм тотчас же почувствовал, что не так уж и устал — во всяком случае, физически… Он глубоко вздохнул, передернул плечами — и отважно повернул до отказа кран с холодной водой.

* * *

В глубине души Тесса была разочарована: душ настолько охладил Сэма, что он уже не пытался оставить ее в больнице и вновь заговорил о том, что хочет отвезти ее домой, и она снова стала отказываться.

— По-моему, для человека, перенесшего операцию на мозге, Флосси выглядит весьма неплохо, — заявила Тесса. — Вы не возражаете, если я поработаю с ней? Я имею в виду музыкальную терапию.

Сэм поморщился:

— Вообще-то не я это решаю. Обратитесь к доктору Уайнстейну — он ее лечит. Хотя, будь моя воля…

Они шли по пустынному коридору, и гулкое эхо их шагов прокатывалось вдоль стен.

— Проводите меня до стоянки, — попросила Тесса. — Обычно я паркуюсь не здесь, а в квартале отсюда. К больнице иногда добираюсь на автобусе… Я просто боюсь, что запутаюсь во всех этих бесконечных коридорах… Пожалуй, следовало бы оставить дорожку из хлебных крошек.

— Их давно бы съели мыши. А почему вы не паркуетесь на больничной стоянке?

— Здесь дороже. А ходить пешком я не боюсь — днем тут совершенно безопасно.

— А-а! — торжествующе воскликнул Сэм. — Все-таки признаете, что ночью женщине опасно одной ходить по улицам!

— Признаю. Но если я в машине, то ничего не боюсь. В машине у меня под рукой телефон.

— Что-то не заметил…

— У меня мобильный. Я ношу его в сумочке.

— Отличное решение! — воскликнул Сэм. Ом бросил на Тессу лукавый взгляд. — Только вот что вы будете делать, если на вас, не дай Бог, нападут? «Извините, сэр, не могли бы вы немного подождать, мне надо достать мобильный телефон»?

Попытка Сэма изобразить женский голос так рассмешила Тессу, что она даже не смогла на него рассердиться.

— Вы правы, — сказала она, легонько толкнув Сэма локтем. — Пожалуй, я всегда буду держать телефон в руке.

— Очень мудрое решение. Кстати, не забывайте… выключать его нельзя ни на минуту.

— Да, разумеется.

Со смехом и шутками они дошли до стоянки и подошли к старенькому фургону Тессы.

Она вставила ключ в замок, но не успела открыть дверцу — за нее это сделал Сэм.

— Я по-прежнему считаю своим долгом проводить вас домой, — проговорил он.

Тесса внимательно посмотрела на него и покачала головой:

— Простите, Сэм, но если вы поведете машину… Это было бы по-настоящему опасно. Посмотрите на себя. Да вы же спите на ходу!

— Хорошо, машину поведете вы, но позвольте все же сопровождать вас. Я должен знать, что с вами по дороге ничего не случилось. К тому же мой мотоцикл остался у вас.

Тесса подумала о том, что ей следовало бы восхищаться — рыцарство, оказывается, еще живо. Но в этот момент слова Сэма не вызывали у нее ничего, кроме раздражения.

— Послушайте, — сказала она, — вы провели ужасный день, вернее — ужасную ночь. И в общем-то, если разобраться, все это из-за меня. Так стоит ли вам сопровождать меня? Как только приеду домой, сразу же отправлю сообщение вам на пейджер. Так что не беспокойтесь. Идите в кабинет и отдыхайте. А завтра я за вами заеду и отвезу к себе, чтобы вы забрали свой мотоцикл. Спокойной ночи, доктор Колдуэлл.

Тесса дружески похлопала Сэма по плечу — и тут же поняла, что допустила ошибку. Рука Сэма, словно змея, обвила ее талию, а губы его вдруг приблизились к ее губам… Тесса лихорадочно пыталась найти нужные слова, хотела увернуться — и не могла…

В этот момент она видела лишь кристально-голубые глаза Сэма, пристально смотревшие в ее глаза, — казалось, он искал в них ответ на невысказанный, но очень важный для него вопрос. А его сильные мускулистые руки… В объятиях Сэма Тесса чувствовала себя в полной безопасности. И еще она чувствовала на своем лице его горячее дыхание…

Наконец губы их встретились, и Тесса забыла обо всем на свете…

Глава 6

Она ерзала в кресле, дожидаясь своей очереди. Додумался же кто-то устроить заседание бюджетной комиссии в актовом зале, рассчитанном на две тысячи человек! А ведь можно было бы устроиться в каком-нибудь кабинете…

«А что я, собственно, так разнервничалась? — вдруг подумала Тесса. — Все, что от меня требуется, — это встать и произнести несколько слов…»

Возвышение, на которое ей предстояло подняться, менее всего походило на сцену.

«Прекрати волноваться! Ты на заседании, а не на концерте…»

Почему же ее руки дрожат? И почему она все время нервно оправляет свою синюю плиссированную юбку?

— Не робей, Солнышко! — Рука Флосси коснулась ее руки. — Погоди, мы и моргнуть не успеем, как выйдем отсюда с кучей денег. Уж я-то сумею их убедить!

Тут на плечо ее легла ладонь Ханны.

— После твоей речи Флосси скажет еще несколько слов о том, как ты вытащила ее из комы.

Тесса почувствовала, что краснеет.

— Флосси, неужели вы собираетесь произнести речь? Эллен, сидевшая в переднем ряду, обернулась и лукаво подмигнула:

— Но кто же посмеет не дать слово внучке основателя больницы!

— К тому же она скажет чистейшую правду! — с энтузиазмом подхватила Мардж и взяла Тессу за руку.

Тесса окинула взглядом по-детски наивные лица пожилых дам. «Похоже, только эти старушки меня поддерживают», — улыбнулась она про себя.

— Вообще-то я тогда зашла проведать Флосси просто как подруга… — сказала она.

— О чем ты говоришь?! — оживилась Ханна. — Ведь мы все при этом присутствовали…

— О, я никогда не забуду этот момент!

— Чудесная шотландская колыбельная…

— Помню, еще мой отец всегда ее пел…

— И вдруг Флосси открыла глаза…

— Открыла глаза… и сказала: «Солнышко, спой еще…»

— Это было чудо! Тесса покачала головой:

— Нет, просто совпадение.

— Ну уж нет! — фыркнула Флосси. — Эти умники-доктора целых три дня не могли привести меня в чувство. И вдруг вошла ты… запела — и я сразу же очнулась. Причем чувствовала себя замечательно.

— Да я все эти три дня приходила и пела, а вы не открывали глаза. Просто, как объяснил доктор, пожилым людям обычно требуется больше времени, чтобы отойти от наркоза…

— Нет, все дело в песне. — Эллен снова обернулась. — Ты выбрала… нужную песню.

Тесса открыла было рот, чтобы что-то возразить, но четыре пары по-детски восторженных глаз уставились на нее, заставив промолчать.

Тесса подняла голову. На сцену поднимались члены совета, занимавшие места за длинным дубовым столом.

Тесса снова принялась теребить юбку. Ее нервы были напряжены до предела.

Сэм шел последним. Шел, обводя взглядом зал. Наконец, заметив Тессу, коротко кивнул ей и занял свое место.

Тесса же с облегчением вздохнула, уверенная, что кивок Сэма означает поддержку.

Она, кажется, сделала все, что могла, — только бы не урезали бюджет… Она даже старалась почаще встречаться с людьми, от которых сейчас зависела ее судьба, — «случайно» встречалась с ними в коридоре, в буфете, в лифте… и при этом обворожительно улыбалась.

Особенно часто встречалась с Сэмом.

Разумеется, без всякой задней мысли… Просто его голос был решающим.

Решающим? Не более решающим, чем голос любого другого члена совета. Но почему же она тогда не приглашала на обед миссис Уэнтуорт? И почему не пригласила на танцы престарелого доктора Франклтона?

Тесса вдруг представила почтенного кардиолога… отплясывающим ковбойскую чечетку. Едва не рассмеявшись, она сделала вид, что закашлялась.

Впрочем, она несправедлива к доктору Франклтону. Даже он станцевал бы, пожалуй, лучше Сэма.

Впрочем, как бы отвратно Сэм ни танцевал, он все равно был неотразим в своем ковбойском наряде… Следовало принять закон, запрещающий мужчинам с такими замечательными фигурами, как у Сэма, носить джинсы в обтяжку. А заодно и рубашки, обтягивающие могучие плечи…

Нет, сейчас нельзя думать о плечах Сэма. Сейчас для этого самый неподходящий момент…

Набравшись смелости, она снова взглянула на Сэма. И увидела, что он не сводит с нее глаз.

Тесса никак не могла успокоиться, но это было какое-то… приятное волнение.

И вдруг ей в голову пришла совершенно неожиданная мысль: да ведь она влюблена в Сэма Колдуэлла!..

Тесса вновь заставила себя думать только о деле. Кажется, она перепробовала все мыслимые и немыслимые средства, чтобы изменить отношение Сэма к музыкальной терапии… Конечно, он обладал всего одним голосом, но представитель семейства Колдуэллов пользовался в больнице огромным влиянием, и Тесса боялась, что его мнение может оказаться решающим. Так что не зря она старалась встречаться с Сэмом как можно чаще.

Но неужели и впрямь только поэтому? Поцелуи, которыми они обменялись в ту ночь… эти поцелуи словно открыли для нее какую-то дверь, за которую она так долго боялась заглянуть… И теперь, когда эта дверь открылась, Тессе почему-то не хотелось закрывать ее… И дело было вовсе не в бюджете. И даже не в ее влечении к Сэму. Просто теперь она снова могла верить в жизнь, верить в людей и в себя…

Они встречались при первой же возможности — как правило, это случалось два-три раза в неделю.

«Эти встречи, — подумала Тесса, — можно назвать уроками узнавания — каждый старался узнать о другом как можно больше».

Сэм согласился посетить Зал славы рок-н-ролла при условии, что в следующий раз Тесса покатается с ним на водных лыжах.

Тесса мужественно согласилась вскарабкаться на довольно высокую гору и в качестве реванша в тот же вечер повела Сэма в местный клуб на джазовый концерт.

И конечно же, Сэм не забывал о своем позоре в ковбойском баре. В отместку он заставил Тессу встать на роликовые коньки — уверял, что ей это понравится.

Впрочем, ей действительно понравилось. Хотя каталась она не лучше, чем он танцевал.

Но чаще всего они просто болтали. Болтали обо всем на свете. Как ни странно, темы для бесед находились без труда. Чаще всего это были дебаты на отвлеченные темы, происходившие в больничном буфете, реже — дома у Тессы за голубцами ее собственного приготовления или у Сэма за какими-нибудь китайскими вегетарианскими деликатесами и фруктами. По установившемуся между ними молчаливому согласию они пока воздерживались от большей близости, и это придавало их отношениям особый шарм.

Тесса с нетерпением ждала каждой новой встречи, а в ночь после поцелуев Сэма на стоянке она так и не смогла заснуть. Не спать после поцелуев?.. Подобное с ней прежде не случалось.

Она чувствовала, что и Сэм изменился с тех пор… Словно поцелуи разрушили каменную оболочку, под которой обнаружился человек, страстно жаждавший любви и готовый отдать себя всего без остатка… Более того, он побуждал к этому и Тессу.

И она раскрывалась, но осторожно. Ужасный вечер, когда закончилась ее карьера рок-певицы, — этот вечер все-таки не прошел даром…

Делясь своими проблемами, они становились ближе друг другу. И вновь обменивались поцелуями и ласками… Но этим все и ограничивалось, ибо Тесса понимала: если она позволит себе большее, Сэм может расценить это как уловку, может подумать, что ее цель — добыть средства для терапии. Сэм же был деликатен и не настаивал.

Но после сегодняшнего заседания, когда бюджетные проблемы наконец-то разрешатся, — почему бы и нет?.. Флосси легонько толкнула ее в бок:

— Давай, Солнышко!

«Пора», — подумала она, тяжко вздохнув.

О музыкальной терапии заговорили лишь в конце заседания. И это, по мнению Тессы, ничего хорошего не предвещало.

— Давай, Солнышко, — повторила Флосси. — Ты расскажешь обо всем как профессионал, а затем я попытаюсь растрогать их своей историей.

— Флосси, ради Бога… Председатель, откашлявшись, проворчал:

— Следующий вопрос — выделение средств на музыкальную терапию. Слово — мисс Тессе Маркленд, представляющей соответствующее отделение. Мисс Маркленд, объясните, пожалуйста, почему вы против сокращения средств на ваше отделение.

Председатель улыбнулся Тессе и жестом пригласил ее подняться на сцену. Тесса улыбнулась ему в ответ. Председатель был из тех, кто ей сочувствовал, и она надеялась, что он проголосует «за».

Сделав глубокий вдох, Тесса поднялась с места. Она прижимала к груди конспект своего выступления с таким видом, словно находилась на тонущем «Титанике», а ее бумаги были спасательным жилетом.

Ей казалось, что она никогда не доберется до сцены. В зале же воцарилась тишина — лишь изредка слышались покашливания и шуршали бумаги.

«А ты чего хотела? — раздался в ее сознании насмешливый голос — тот самый голос, который звучал всякий раз, когда она пыталась выйти на сцену после того злополучного концерта. — Оглушительных оваций? Ты на заседании, а не на концерте!»

«Ну что же ты? — вопрошал голос. — Здесь не толпа рок-фанатов, а серьезные люди. И никто из них не пьян, не накачан наркотиками… Даже если возьмешь не ту ноту, никто не запустит в тебя тухлым помидором…»

Взойдя на подиум и разложив на столе свои бумаги, Тесса с замирающим сердцем оглядела зал.

«Смелее! — упорствовал внутренний голос. — Здесь больше пустых кресел, чем людей! Даже ты справишься…»

Тесса понимала, что ей действительно нечего бояться. Но почему же тогда у нее дрожат колени, почему она обливается холодным потом?

«Разумеется, ставки сегодня выше, чем когда-либо, — думала Тесса. — Тогда ты подвела своих музыкантов. Да, ты создала для них проблемы, но они, к счастью, довольно быстро все уладили. К тому же, как близкие друзья, они могут понять и простить… А сейчас в случае провала ты подведешь не только себя, но всех своих пациентов — прежних, нынешних и будущих… Сейчас все зависит от тебя одной, так что уж постарайся…»

Тесса вдруг услышала смешки в зале. Сколько она уже здесь стоит? Пять секунд? Минуту? Десять минут?

— Добрый вечер, — начала она. — Я расскажу вам о том, почему, на мой взгляд, нельзя ни в коем случае сокращать средства, выделяемые на музыкальную терапию.

«Кажется, начало неплохое», — отметила про себя Тесса и… тотчас же потеряла нить мысли.

Время, до сих пор тянувшееся невероятно медленно, вдруг понеслось с бешеной скоростью. А речь Тессы… Даже ей самой она казалась то сумбурной и сбивчивой, то скучной, словно тщательно заученный урок. А ведь прежде, беседуя наедине с каждым из членов совета, она говорила весьма убедительно.

Тесса в отчаянии смотрела на слушателей, сидевших в зале. Почти никто из них не проявлял интереса к ее докладу. Она взглянула на людей, сидевших за столом. Некоторые слушали лишь из вежливости, другие откровенно зевали, Сэм же, нахмурившись, смотрел в потолок.

Тесса наконец умолкла. Раздались аплодисменты, но, как ей показалось, аплодировали лишь из благодарности за то, что она закончила свой доклад. Тесса вернулась на свое место. Флосси сидела мрачная, что являлось еще одним подтверждением того, что речь не удалась. Однако, перехватив взгляд Тессы, пожилая дама заставила себя улыбнуться.

— Отлично, Солнышко, — кивнула она. — Теперь моя очередь. Ты говорила о фактах и цифрах. Я же постараюсь воздействовать на эмоции. Не бойся, они все давно меня знают. Я не пропускаю ни одного заседания, так что сумею найти нужные слова.

Но Тесса еще больше расстроилась.

— Не надо, Флосси…

Однако пожилая дама уже подняла руку, требуя слова.

Лицо председателя скривилось в болезненной гримасе — худшие опасения Тессы подтверждались. Было очевидно: к Флосси все относились как к эксцентричной старухе, которую терпели только потому, что она — бабушка Сэма.

Речь Флосси была длинной и цветистой. «Мне бы ее красноречие…» — позавидовала Тесса.

Оставалось лишь надеяться на то, что члены совета, обещавшие проголосовать за бюджет, не забудут о своем обещании…

Сияя улыбкой, Флосси вернулась на свое место.

— Вы замечательно говорили, — сказала Тесса, сжимая ее руку.

— Еще бы, — усмехнулась старушка. — Считай, что победа уже за нами!

«Мне бы твой оптимизм…» — думала Тесса, заставляя себя улыбаться.

— Кто-нибудь еще желает высказаться по данному вопросу? — осведомился председатель.

Зал молчал.

— Тогда приступим к голосованию.

— Я голосую за увеличение средств, выделяемых на музыкальную терапию, — заявил мужчина в дальнем конце стола.

— Так, один уже есть! — Флосси поставила галочку в своем блокноте.

— Я голосую против, — раздался чей-то голос. Флосси, поставив галочку в другой колонке, недовольно фыркнула, чем вызвала смешки в зале.

Голосование продолжалось, и Тесса то теряла надежду, то вновь ее обретала. Флосси же переживала весьма бурно.

Последним голосовал Сэм. Председатель с улыбкой сказал:

— Ну, доктор Колдуэлл, похоже, вам предстоит поставить точку. Мы ждем вас…

Сэм взглянул на Тессу.

— Я голосую против.

Глава 7

Сэм стоял у стола, собирая бумаги. Он всем своим видом давал понять, что ему нет никакого дела до Тессы с ее идиотской терапией.

Тесса же была готова расплакаться от обиды. А ведь она так на него надеялась…

— Не расстраивайся, Солнышко! — Флосси взяла с за руку. — Сегодня ты проиграла, но это не последнее сражение…

Ханна, Мардж и Эллен устремились к ним, с возмущением выкрикивая:

— Ох, эти мужчины! У них всегда было плохо с логикой…

— И что на него вдруг нашло?

— Подожди, Солнышко, Флосси еще сумеет его убедить!

Тесса закрыла глаза и прикусила губу. Ей хотелось за выть, словно раненый зверь.

— Смотрите, пошел, пошел…

— Самодовольный болван!

— Позор!

Тесса открыла глаза. Перед ними стоял Сэм.

— Никто не желает пообедать у Пьеро? — спросил он как ни в чем не бывало. — Плачу за всех!

— Пытаешься загладить вину? — не сдержалась Тесса.

— Ты о чем?

«Группа поддержки» разразилась негодующими возгласами:

— И он еще спрашивает!

— Как ты мог?!

— Солнышко тебе сто раз объясняла!..

— Ты что, забыл?!

— И тебе не стыдно?!

— Стыдно? — Густые брови Сэма поползли на лоб. — Вы о чем?

Тесса подняла, руку, призывая старушек замолчать.

— Как ты мог, Сэм? — На глаза ее навернулись слезы.

— Тесса, ты же прекрасно знала, как я собирался проголосовать…

— Думала, что знала. Но, оказалось, ошибалась… Как ты мог, Сэм?

— Да, как ты мог? — подхватила Флосси. Старушки грозно взирали на Сэма. Казалось, они были готовы разорвать его на куски. Сэм с невозмутимым видом поманил Тессу пальцем.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. Взглянув на старушек, добавил: — Наедине.

— Ну уж нет! — Глаза Флосси сверкнули. — Если только Солнышко сама не захочет…

— Все в порядке, Флосси, — кивнула Тесса. — Я скоро вернусь.

Она вышла в коридор. Сэм последовал за ней. Он поставил свой дипломат на пол и повернулся к Тессе.

— Ну?.. — произнес он ледяным тоном.

— Что — «ну»? — фыркнула Тесса.

— Не знаю, почему ты решила, что я проголосую за твою… В общем, успокойся, и пойдем обедать… — Сэм прислонился к стене, скрестив на груди руки.

— Говоришь, успокойся?! — закричала Тесса. — Может, ты скажешь, что вообще ничего не произошло?

— Стоит ли так огорчаться из-за…

— Огорчаться? Это не то слово, Сэм. Огорчается ребенок, когда идет дождь и нельзя ехать на пикник. А когда тебя предали — это уже не огорчение, а совсем другое… — Тесса старалась держать себя в руках, но все же ее трясло от гнева.

Сэм покачал головой:

— Ты преувеличиваешь…

— Преувеличиваю? Я ведь тебе все объяснила, я показала статистику… — Голос ее сорвался, и она отвернулась чтобы скрыть слезы. — Ладно, статистика — сухие цифры, Но ты же говорил с пациентами. Их-то ты не мог забыть.

Руки Сэма легли ей на плечи. Она вспомнила, как нежно его руки всегда прикасались к ней — и тотчас же отогнала эту мысль… В Сэме Колдуэлле нет ничего человеческой После того, что он сделал…

Он заглянул ей в глаза.

— Я ничего не забыл, Тесса. А вот ты забыла…

— Забыла? — Она отстранила его руки, отступила на шаг. — Не будешь ли ты так любезен напомнить мне, что ж именно я забыла?

Сэм нахмурился.

— Прежде чем лечить людей, — проговорил он, — необходимо поставить точный диагноз. Это первое. И второе. Нужно, чтобы пациенты по крайней мере остались живы — только тогда можно сказать, что ты их вылечил. Если эти два условия не соблюдены, — продолжал Сэм, тыча в Тессу пальцем при каждом слове, — то ни о какой музыкальной терапии не может быть и речи. Вот почему я не поддержал тебя. Есть более разумные способы тратить деньги…

— Сэм, как ты можешь быть таким бесчувственным? — Тесса вцепилась в безупречно отглаженные лацканы его пиджака. — Иногда человека действительно нельзя спасти но можно позаботиться хотя бы о его душевном покое. Впрочем, для тебя слово «душа» — пустой звук…

— Да, черт побери, для меня это слово пустой звук!

— Мне не о чем с тобой говорить! Для тебя существует одна статистика! — Она оттолкнула его. — До свидания Сэм! — Тесса шагнула к двери.

— Подожди, а как же мы… Тесса остановилась.

— Нет никакого «мы», — проговорила она, не оборачиваясь.

Если бы она обернулась, то увидела бы боль, застывшую в глазах Сэма… И та же боль прозвучала в его голосе:

— Значит, я для тебя всего лишь средство добыть деньги на твою терапию? Значит, я был нужен тебе только для этого?

Тесса судорожно сглотнула. Обернувшись, проговорила:

— Думай что хочешь, Сэм… У тебя же всегда было обо всем собственное мнение!

Она открыла дверь и вернулась к ожидавшим ее старушкам.

Сэм молча смотрел на Флосси. Его бабушка — женщина, которая вырастила его, женщина, в преданности которой он никогда не сомневался, — она дружески потрепала Тессу по плечу и бросила в его сторону презрительный взгляд.

Сэм прикрыл дверь — он не желал, чтобы все знали, как оскорбило его поведение Флосси. Сэм подхватил свой дипломат и побрел к лифту, машинально читая таблички на дверях. Лазерная терапия… Ультразвук… Лаборатория… Совсем недавно он проходил здесь с Тессой…

Он даже показывал ей новейшее компьютерное оборудование, позволяющее проследить движение крови по артерии. Пока это всего лишь эксперименты, но, как знать, может быть, за компьютерными технологиями большое будущее… Впрочем, он лишь зря терял время. На Тессу, похоже, все это не произвело ни малейшего впечатления. «Неубедительно», — так, кажется, сказала она тогда…

— Ха! Значит, неубедительно?! — воскликнул Сэм. Проходившие мимо люди покосились на него, и это еще больше его разозлило.

Почему Тесса Маркленд — единственный сотрудник, который не прислушивается к его мнению? Нет, не то чтобы он пытался показать свою власть… Его мнение попросту более компетентно.

«Да кто она такая, в конце-то концов! Недалекая сумасбродная девица, как многие другие… Сплошные эмоции и никакого желания подумать головой…» — думал он, ожидая лифта.

Подошел лифт. Сэм с яростным видом разъяренного быка влетел в кабину. Все прочие мялись в нерешительности, обескураженные его выходкой.

— Входите же, если не передумали! — рявкнул он. Коллеги отступили, бормоча себе под нос: «Езжайте, езжайте…»

Двери лифта закрылись, оставив Сэма наедине с его мрачными мыслями.

Сэм нажал кнопку этажа детского отделения.

Тут настроение его немного улучшилось — обойдя своих пациентов, он обнаружил, что большинство идет на поправку.

Он понимал, что у врача не должно быть любимчиков, но Джимми Вонга он всегда навещал последним.

Лет двадцать назад семилетнему мальчишке с диагнозом «рак костной ткани» грозила бы в лучшем случае ампутация ноги. Если бы вообще его удалось спасти. Теперь же благодаря новейшему оборудованию, которое не произвело ни малейшего впечатления на Тессу, можно надеяться на полное выздоровление…

Сэм вошел в палату. Глаза мальчика загорелись радостью, но, напуская на себя сердитый вид, Джимми погрозил ему пальцем:

— Вы нарушаете правила, доктор Сэм! Выйдите, пожалуйста, и скажите пароль.

— Хорошо, — покорно согласился Сэм. Выйдя за дверь, он запел: — А, В, С, D, E, F, G…

Джимми рассмеялся и радостно захлопал в ладоши:

— Входите!

— Почему ты заставляешь меня петь, Джимми? Ты же видишь, что певец я никудышный.

— О, это очень просто. В больнице мне приходится делать все, что велят, даже если мне это не нравится. Тесса: сказала, что я могу зато не пускать к себе никого, пока мне не споют песенку.

— Пожалуй, это справедливо. — Сэм присел на краешек кровати, погладив парнишку по стриженой голове.

Теперь в лечении Джимми от Сэма уже ничего не зависело, но он по-прежнему регулярно навещал парнишку, надеясь, что так послеоперационная депрессия пройдет скорее.

Джимми поцокал языком:

— Вы каждый раз поете одну и ту же песню, доктор Сэм! Попросите Тессу, пусть она научит вас еще какой-нибудь.

— Она меня уже научила… — задумчиво произнес Сэм. — Ты не представляешь, сколь многому она меня научила…

Сэм порылся в дипломате и достал последнюю книжку из любимой серии Джимми о привидениях — что-то об оживших рыцарских доспехах. Мальчик вцепился в нее обеими руками и тут же стал читать вслух.

Сэм рассеянно слушал, думая о том, что Тесса действительно успела его научить многому. Она удивляла его, радовала, раздражала, нянчила, дразнила… Гамма эмоций на чертовом колесе жизни.

Чертово колесо… Сэм вспомнил, как уговаривал Тессу прокатиться на самом старом, самом большом колесе обозрения в парке аттракционов. Ее голос до сих пор «звенел у него в ушах:

— Я передумала, Сэм! Давай вернемся! Я не могу смотреть вниз! Сэ-эм!

Тесса прижалась к нему, длинные волосы развевались, словно черное шелковое знамя, руки так вцепились в борта корзины, что расцепить их, казалось, можно только с помощью дюжины спасателей. Бог знает, были ли среди гуляющих по парку поклонники бывшей рок-звезды, но если были, то вряд ли им раньше приходилось слышать, как их кумир берет столь высокую ноту и так долго ее держит.

Оказавшись на земле, Тесса накинулась на Сэма:

— Я никогда не прощу тебе этого, Сэм Колдуэлл! Если это, как ты говоришь, безопасный аттракцион, то что же тогда опасный?

Однако ее смеющиеся глаза говорили, что на самом деле она не сердится.

— Да вот гляди. — И Сэм указал на горку, возвышавшуюся над парком, где отчаянно визжащие любители острых ощущений, придерживаемые за плечи страховочными ремнями, выписывали на роликовых коньках немыслимые виражи.

— Новехонький, совсем недавно поставили! — Сэм с торжествующим видом потер руки. — Впрочем, его я думаю приберечь напоследок. Сначала на центрифугу, потом на «Космические гонки», потом в «Комнату ужасов»…

Сэм посмотрел на Тессу и прикусил губу, чтобы не рассмеяться, глядя на ее открывшийся от ужаса рот.

— Если, конечно, ты не трусишь… — добавил он.

— Трушу? — фыркнула Тесса. Она расправила плечи, словно принимая вызов. — Да я жду не дождусь этого всего!

В тот день они перепробовали все аттракционы и в результате явились к Тессе поздно вечером и в изнеможении плюхнулись на старые качели, вытянув гудящие ноги.

Тесса примостилась на один край, прижав к себе ярко-красную плюшевую собаку. Сэм пристроился на другой конец. Ружи села между ними — ей явно нравилось плавное движение качелей.

— Правда, симпатичная? — Тесса погладила плюшевого пса.

— Во всяком случае, необычная. Я никогда не видел собак ярко-красного цвета, словно пожарная машина.

— Чем ярче, тем лучше. Он скрасит твою комнату.

— Мою комнату?

— Да, Сэм, он твой. Ты честно заслужил его! — Тесса протянула руку, почесав подбородок Ружи. Та потихоньку зарычала на плюшевого пуделя.

— Видишь, Ружи уже ревнует меня к нему! Так что забирай его. Кстати, — Тесса подмигнула Сэму, — как ты его назовешь? Ну-ка, прояви остроумие!

Сэм задумался, глядя на плюшевое существо.

— Пожалуй, Собиратель Пыли, — произнес он, не придумав ничего умнее. — И как, остроумно?

Тесса разразилась смехом:

— Поскольку это исходит от тебя, Сэм, то я скажу, что это гениально! — Она вдруг поежилась: — Что-то прохладно… А я оставила пиджак в машине… Сбегаю… Твой принести?

Сэм помотал головой:

— Спасибо, мне не холодно.

Поддев пальцем Ружи за ошейник, он бесцеремонно согнал ее с качелей и придвинулся к Тессе, обняв ее за плечи. Она прижалась к нему. Голова Сэма кружилась сильнее, чем на любом чертовом колесе.

— М-м… — блаженно промурлыкала Тесса, кладя ему голову на плечо, — ты такой горячий…

«Есть от чего разгорячиться», — подумал Сэм. Тесса закрыла глаза.

— Я, пожалуй, пойду в дом. — Зевнув, она прижалась к нему еще крепче. — А то так и усну здесь… — произнесла она уже засыпая.

Сэм подождал, пока не убедился, что она действительно заснула, и крепче прижал ее к себе. Ее длинные волосы касались его бедра, приятно возбуждая, и Сэм подумал, как удачно получилось, что он надел сегодня утром шорты, а не джинсы — иначе бы он не испытал этого блаженного состояния…

Легкий порыв ветерка разметал волосы Тессы, и одна прядка легла ей на лицо, и Сэм осторожно убрал ее.

Улыбка тронула его губы. Знала бы Тесса, какой хрупкой и беззащитной выглядит сейчас — спящая Тесса, которая не поддразнивает и не вышучивает его…

Взгляд Сэма скользнул по полным сочным губам. Приоткрытым и манящим…

Разумеется, он подождет, пока она проснется. Она не спящая красавица, да и он не прекрасный принц… Он мог бы поцеловать ее сейчас, но ему не хотелось, чтобы это происходило против ее желания, как несколько недель назад, тут же, на качелях…

Сэм вдруг подумал: а что будет, когда он пройдет наконец медкомиссию и вернется в свой отряд? Хватит ли у Тессы мужества и дальше встречаться с человеком, занятым столь рискованным делом? И встречаться тогда им придется реже…

— Конец!

Сэм вздрогнул от неожиданности, когда Джимми Вонг захлопнул книжку.

— Классная страшилка! Признайтесь, доктор Сэм, вам было страшно?

— Бр-р! — Он, кажется, вполне правдоподобно передернул плечами. — Да после такой истории я всю ночь не засну!

Доктор Колдуэлл потрепал парнишку по голове и пообещал зайти еще раз — после того, как тот пройдет еще один курс химиотерапии. И вышел.

Сэм уже отчаялся дождаться лифта и решил отмахать десять этажей пешком, когда тот наконец приехал. Однако был переполнен.

— Извините, доктор, — улыбнулась ему какая-то молоденькая сестричка, — мест нет!

Сэм ее не слышал. Краем глаза он заметил знакомую фигуру в глубине лифта…

— Тесса!

Расталкивая ошалевших пассажиров, Сэм бросился к ней. Тесса обернулась на его голос. Лицо ее мгновенно вспыхнуло, но тут же побледнело.

— Придержите, пожалуйста, двери, — сказала она кому-то. Голос ее был холоден как лед.

Не успел Сэм опомниться, как Тесса, каким-то невероятным образом протиснувшись мимо него, выскочила из лифта на последней секунде.

— Что, доктор, — усмехнулась молоденькая сестричка, — не повезло на этот раз?

Все взгляды устремились на Сэма. Он чувствовал себя прескверно.

Перегруженный лифт тащился, словно черепаха, останавливаясь на каждом этаже. Сэм даже не мог сказать, сколько времени это продолжалось — лифт был забит так, что он даже не мог поднять руку, чтобы посмотреть на часы.

Сэм вышел первым. Как и следовало ожидать, за его спиной зашушукались. Не обращая внимания, он направился к своему кабинету, задержавшись лишь для того, чтобы по дороге взять почту из своей ячейки.

Но, открыв дверь кабинета и увидев, кто ждет его там, Сэм едва снова не захлопнул ее.

— Ну, Сэмюел, и заварил же ты кашу! Бабуля.

Сэм быстро оглядел кабинет, почти уверенный, что остальные вылезут сейчас откуда-нибудь из-под столов. Но бабуля была одна, и Сэм облегченно вздохнул. Впрочем, и одной бабули более чем достаточно…

— Кто тебя сюда пустил? — бесцеремонно выпалил Сэм. Флосси покачала головой:

— Вот что я тебе скажу, Сэм, если ты вдруг когда-нибудь вздумаешь податься в дипломаты, то мой тебе совет: уж лучше прыгай с парашютом…

Сэм сел за стол и указал бабушке на кресло напротив. Флосси, подхватив свою палочку, прошла к креслу и аккуратно поставила ее, прежде чем усесться самой.

— Бабуля, палочка служит для того, чтобы на нее опираться, — заметил Сэм.

— Извини, — улыбнулась она, — я все время о ней забываю…

Не дожидаясь расспросов, Сэм начал первым:

— Вы, кажется, собирались пойти с Тессой в ресторан…

— Вообще-то предложение, если ты помнишь, исходило от тебя. Но ты вдруг сделал поворот на сто восемьдесят…

Сэм поморщился:

— Я решил, что со мной обедать никто не хочет… Флосси фыркнула:

— Иными словами, ты просто убежал, вместо того чтобы объяснить свое поведение…

— Мое поведение объясняется весьма просто: я мыслю логически и принимаю взвешенные решения. Вот почему я и проголосовал против. Тесса, естественно, рвет и мечет, но я считаю, что дружба дружбой, а интересы дела…

— А вот Тесса считает, что ты ее предал! Сэм вскочил:

— Я никогда не скрывал от нее, как я собираюсь голосовать! Я показал ей больницу от и до — все новое оборудование, лаборатории… Я даже присутствовал на одном из сеансов ее музтерапии…

— И видел, как она вытащила меня из комы! Сэм фыркнул:

— Слушай, хватит валять дурака! Я уверен, даже сама Тесса в глубине души понимает, что это просто совпадение… — Он нервно забегал по комнате. — Нет, я не спорю, какую-то пользу ее песенки, возможно, и приносят… Но у нас просто нет лишних денег! Вряд ли даже ты согласишься, что музыку в больнице следует финансировать в первую очередь, в ущерб всему остальному!

— А ты ей это говорил? — спокойно произнесла Флосси. — Ты ей пытался хоть раз объяснить ситуацию? Помнишь, у вас в детском саду была игра, когда каждый должен был принести какой-нибудь предмет и рассказать о нем историю?

— Помню. Это называлось «Покажи и расскажи».

— Да, «покажи и расскажи», а не просто «покажи»!

Слова бабушки вернули Сэма лет на двадцать назад, и он лихорадочно думал, как оправдаться.

— Понимаю. — Сэм отвел взгляд и нервно провел рукой по волосам. — Но не мог же я ей брякнуть прямо в лицо: «Твоя работа прекрасна, но у нас нет на нее денег!» Она умная девушка, могла бы и сама догадаться… — Он кинул взгляд на Флосси. — А сама-то она что молчала? Что, у нее язык отвалился бы сказать: «Сэм, я все понимаю, но все равно считаю, что деньги на музтерапию надо изыскать»? Флосси рассмеялась:

— Черт побери, Лапуля, в логике тебе не откажешь!

— Ну, раз уж я из Сэмюеля снова стал Лапулей, может быть, все-таки пообедаем? Я думаю, ты уже проголодалась…

— С удовольствием бы, но меня ждет работа.

— Работа? — удивился Сэм.

— Я должна подумать, как нам все-таки спасти музтерапию.

— Бабуля, хватит об этом! Поезд ушел, не догонишь.

— Еще не поздно! — заверила его Флосси. — Я уже говорила с людьми из Фонда Колдуэлла. Они сказали, что в нынешнем году ничего не получится. Я предложила было финансировать отделение на собственные средства, но Солнышко и слушать не хочет…

— Ты с ума сошла! Откуда у тебя такие деньги? Флосси махнула рукой:

— Ладно, этот вариант тоже отпадает. Будем искать другие.

— Хорошо, хорошо, потом обсудим… — буркнул Сэм, желая поскорее закончить неприятный разговор.

Флосси встала и пошла к двери, подчеркнуто немощно опираясь на палку. Сэм, глядя на нее, не мог сдержать смеха, хотя, вообще-то говоря, ему было не до веселья.

Но когда Флосси взялась за ручку двери, Сэм остановил ее:

— А что же мне делать с Тессой? Флосси задумалась на минуту.

— Пока, пожалуй, ничего. Пусть малость остынет. Ведь ты ее здорово расстроил…

— Знаю. Я уже пытался поговорить с ней в лифте.

— Ну и как? — насторожилась Флосси.

— Безуспешно, — развел руками Сэм.

Флосси снова задумалась на минуту.

— А как шли ваши отношения до этого собрания? — спросила она. — Если, конечно, я не слишком любопытна…

— Вообще-то — слишком. Но, если уж на то пошло, скажу: ничего нового мы не изобрели.

— И что же теперь? — Флосси смотрела на него выжидающе.

— Не знаю… — Сэм нервно взъерошил волосы. — Во всяком случае, я не могу вести себя так, словно ничего не случилось. Я должен сегодня же встретиться с ней, все объяснить…

— Только не сегодня! Сегодня ты только все испортишь. Погоди немного, пускай девочка остынет…

— Нет, я должен! У меня, правда, сегодня куча дел, но к черту все дела! Придумаю какую-нибудь уважительную причину… Все равно я не смогу спокойно работать…

— Ну надо же, — поцокала Флосси языком, — в первый раз в жизни ты готов бросить работу ради свидания! — Она потрепала внука по щеке. — Не расстраивайся, Лапуля. Подожди немного, все уляжется.

— Да, уляжется, как после урагана, — проворчал Сэм.

— Держи выше голову, летчик! А пока и сам подумай, как спасти музтерапию. Если что-нибудь придумаешь — не забудь сообщить мне.

Подмигнув и улыбнувшись внуку, Флосси сунула палку под мышку и вышла.

Сэм покачал головой. Бесполезно напоминать ей быть поосторожнее — поблагодарит и поступит по-своему.

Сэм вдруг подумал, что ведь и он точно так же поступал с советами бабули.

Он присел за стол и стал листать почту. Может быть, бабушка и права — не стоит пока встречаться с Тессой, пусть она остынет…

— Суета сует! — произнес Сэм вслух и со злостью швырнул всю пачку писем в мусорную корзину.

А что же это? Внимание его привлек какой-то конверт Сэм взял его в руки. Так и есть — печать Воздушных сил…

Дрожащими пальцами Сэм разорвал конверт. Внутри был один небольшого размера листок.

«Ваше повторное обследование показало… — читал он, и сознание его вдруг прояснилось. — Вам дозволяется вернуться к службе…»

Улыбка, появившаяся было на лице Сэма, почему-то исчезла. Он еще раз перечитал последнее предложение в надежде, что неправильно понял… И вдруг снова швырнул письмо в корзину.

— Этого еще не хватало для полного счастья! — проворчал он.

Глава 8

— Эх, Ружи, Ружи! Может быть, подскажешь, подруга, где взять денежек?

Руки Тессы ловко раскатывали тесто. Она посмотрела на собаку, которая притворялась, что внимательно слушает свою хозяйку.

— Обжора! Что тебе до моих проблем! Тебе бы только обрезки от теста уплетать!

Ружи облизнулась, словно поняла, о чем идет речь. Закончив лепить колечки и посыпав их толчеными орехами, Тесса сунула пирожные в микроволновку и установила таймер.

— Ты хотя бы понимаешь, что прошло уже двенадцать дней, а от Сэма ни слуху ни духу?

Скатав из остатков теста шарик, Тесса бросила его собаке. Та поймала его на лету.

— Не подумай только, что я по нему скучаю! После того, что он сделал… — Она смела со стола остатки муки и положила ножи и ложки в мойку отмокать. Ружи вертелась вокруг стола в тщетной надежде урвать какой-нибудь упавший на пол кусок.

Тесса сама удивлялась, какой скучной стала казаться ей вдруг жизнь без Сэма…

Налив себе чашку мятного чаю и усевшись в свою любимую качалку, Тесса рассеянно уставилась на стену, увешанную фотографиями. За последнее время к старым фото успело прибавиться довольно много новых. Вот она летит на водных лыжах… Глаза и рот широко открыты — ну и дурацкий же вид… А вот Сэм, бросающий палку Ружи. Человек и собака, похоже, одинаково увлечены игрой.

Вот последняя фотография — они с Сэмом в парке аттракционов. Фотограф щелкнул их в забавный момент — рот у Тессы набит хот-догом, а Сэм стирает с ее носа каплю горчицы. При взгляде на смеющиеся глаза Сэма сердце Тессы отчаянно забилось…

Тесса обвела взглядом всю стену, но так и не нашла фото, которое искала. Должно быть, оно где-нибудь в самом дальнем углу… Тесса поставила чашку на стол, нехотя поднялась с качалки и подошла к стене. Так и есть, вот она, эта фотография — ее загораживает герань…

Тогда она и Дон были только что помолвлены… Как давно это было, словно бы и не с ней…

Она стоит рядом с Доном. Губы ее сложены в улыбку, (но в глазах грусть. Дон обнял ее за талию, притянув к себе, но взгляд его устремлен на кого-то другого, оставшегося за кадром.

Тесса сняла фотографию со стены и поднесла ее к той, в парке аттракционов, словно сравнивая. Часто ли Дон смотрел на нее с той нежностью, которая светилась в голубых глазах Сэма? Она стала рыться в памяти в поисках ответа.

Никогда. Тессе случалось видеть в глазах Дона желание обладать ею, гордость от этого обладания — но никогда то естественное человеческое тепло, которое исходило от Сэма.

Таймер зазвонил, возвращая Тессу к реальности. Они вынула пирожные из печи.

— Какой идиоткой я была тогда, Ружи… — произнеся; Тесса, перекладывая пирожные с противня на поднос. Она вдруг удивилась самой себе, как ей вообще пришло в голову сравнивать Сэма и Дона — такими разными они были. Дона в этой жизни интересовало лишь одно — как потуже набить карманы. Сэм тоже своего не упускал, но он по крайней мере мог и бескорыстно помогать другим…

Ей вдруг подумалось: а справедливо ли она сама вела себя по отношению к Сэму после того собрания? В лучшем случае она избегала его, в худшем — вела себя агрессивно… А как она тогда выскочила из лифта!

«В следующий раз увижу Сэма — попрошу прощения…»

— Как ты думаешь, Ружи, стоит мне перед ним извиняться?

Ружи радостно забила хвостом, словно одобряя решение хозяйки.

«Впрочем, для того чтобы извиняться, вовсе не обязательно с ним встречаться… Пошлю ему письмо…»

Тесса вдруг отчетливо поняла, что все это время она бессознательно искала повода встретиться с Сэмом. Разрешить все противоречия, посмеяться над тем, из-за каких, в сущности, мелочей они поссорились, и снова стать друзьями…

С неожиданной решимостью Тесса вдруг взяла корзину и стала складывать в нее остывающие пирожные.

* * *

Сэм позвонил в дверь квартиры Флосси. Она открыла так быстро, что Сэм понял: его давно уже ждут здесь.

— Заходи, Лапуля!

— Рассказывай!

— Мы горим от нетерпения…

Сэм инстинктивно попятился к двери, но Ханна, Мардж и Эллен замахали ему руками, приглашая занять место за столиком в гостиной, на котором в беспорядке были разбросаны игральные карты.

— Я не скажу ни слова, — произнес Сэм, — пока вы все не поклянетесь не перебивать меня.

— Разумеется, Лапуля! Можем ли мы быть такими невежливыми? — Усадив внука во главе стола, Флосси скрестила руки на груди. — Мы все внимание, Лапуля.

Сэм смерил долгим взглядом каждую из подружек:

— Всем понятно? Говорить только с моего разрешения! Все четверо дружно закивали.

— Ну вот и отлично. — Сэм перевел дыхание, собираясь с духом. — Начну сначала. Вчера у меня был парень со сломанной рукой. Травма пустяковая, но не в этом дело… Мы с ним разговорились, как водится, о том о сем. Он какой-то музыкант или что-то в этом роде. И вдруг он совершенно случайно упомянул, что «Апрайзинг» отправляется в гастроли по всей Америке… Ну, знаете, рок-группа, в которой раньше пела Тесса…

Взгляды старушек красноречиво говорили о том, что они давно в курсе, что такое «Апрайзинг».

— И я вдруг подумал: а что, если им выступить здесь с благотворительным концертом на нужды больницы? Я изложил этому парню ситуацию Тессы и спросил, как связаться с группой. Он, правда, сказал, что, насколько ему известно, никакая Тесса в «Апрайзинге» никогда не пела Но я показал ему фотографию Тессы. Дамы поцокали языками.

— Я всегда ношу ее фотографию в бумажнике, — словно защищаясь, произнес он.

Все четверо одобрительно заулыбались.

— Так вот, этот парень бросил на фотографию взгляд и тут же сказал, что это Кьяра, бывшая солистка группы. Как только мы поняли, что Тесса и Кьяра — одно лицо, он дал мне чей-то телефон, сказал, что этот человек может знать, как выйти на «Апрайзинг». — Сэм откашлялся. — Я целую неделю висел на телефоне, от одного меня посылали к другому, но в конце концов вышел-таки на Гевина О'Брейдона.

Ханна издала неопределенный звук, который Сэм интерпретировал как восхищение его находчивостью. Флосси постучала наманикюренным ноготком по столу и кинула на Ханну неодобрительный взгляд.

— Все согласились, но Гевин сказал, что концерт придется дать очень скромный. Для настоящего концерта нужно ни много ни мало двадцать вагонов аппаратуры. Они просто не успеют их доставить — график гастролей у них очень жесткий. Их менеджер, правда, обещал дать мне список всего того, что нужно, но при условии, что поиски, доставку и оплату он на себя взять не может.

Сэм озабоченно почесал в затылке.

— Вот где собака зарыта, — продолжал он. — Даже если бы у меня и было время — не говорю уж о том, что у меня его нет, — я ума не приложу, как все это организовать. Остается одна надежда — на вас. Может быть, вы подскажете, где найти человека, который возьмет это на себя? Уже завтра я должен дать ответ менеджеру, так что времени, как видите, в обрез.

Флосси, Ханна, Эллен и Мардж, как одна, подались вперед. Глаза их возбужденно горели. Ну точно, подумалось Сэму, как старые скаковые лошадки, решившие взять приз на последних в жизни скачках.

— Ну как вам моя идея? — спросил Сэм, словно желая сказать: «Да, энтузиазма вам не занимать, но одного энтузиазма мало, если нет конкретного плана…»

На него обрушился словесный поток, словно где-то прорвало плотину. Но, как ни странно, каждая из старушек умудрялась в этом кошмаре каким-то образом расслышать других.

— Я поговорю с членами опекунского совета… Мне кажется, они не откажут…

— …старая ферма! По-моему, отличное место…

— Нужно дать рекламу…

— Да, всякие там афиши, плакаты…

Сэм постучал по столу костяшками пальцев:

— Я просил меня не перебивать!

— Мы ведем себя прилично!

— Ты сам спросил наше мнение…

— Это нечестно!

— Я понял, — выкрикнул Сэм, пытаясь перекрыть хор голосов, — вы хотите сказать, что берете все на себя? Вы уверены, что справитесь? Вы все-таки в почтенном возрасте, а тут рок-концерт… Да вы представляете, какая это грандиозная работа?!

Флосси хотела было что-то ответить от лица всех, но ее опередила Мардж:

— Наша четверка дружит еще со студенческой скамьи. И еще в колледже мы всегда отвечали за всякие вечеринки… Мне лично в молодости приходилось заниматься различными благотворительными фондами. Уж мы-то знаем, как раздобыть денежек, — будь уверен, мы на этом точно собаку съели.

— Я просто думал… — начал Сэм. Но Ханна посмотрела на него так, что он сразу осекся, и продолжала:

— Мы всем этим занимались, когда ты еще не родился. Если сложить наш опыт вместе, то получится лет двести. — Она лукаво взглянула на него: — И будь уверен, мы, как истинные устроители, останемся в тени.

— В старости тоже есть свои преимущества. — Флосси с победным видом оглядела свою «команду». — Никто не посмеет помешать нам только из уважения к нашему возрасту.

— Что ж, милые леди, спасибо, что вызвались помочь! — произнес Сэм. — А теперь прошу извинить меня, мне пора.

— Вызвались! — Мардж зыркнула на него из-под очков. — Видали хитреца? Ты сам же нас в это и втянул!

— Кто, я? — улыбнулся Сэм в ответ, поддерживая шутку.

— Одну минутку! — Флосси взяла внука за руку. — Ты сказал Тессе?

Сэм замотал головой:

— Не хотел подавать ей надежду раньше времени. Подумал, мало ли что, может, еще ничего и не получится…

— Разумно, — одобрила Флосси. — Но теперь, когда вес улажено, может быть, позвонишь ей? Прямо сейчас?

Сэм посмотрел на часы:

— Уже поздно. Может быть, сама позвонишь ей завтра? Я бы и сам… но завтра у меня куча дел…

Все четверо дружно рассмеялись нелепому мужскому ответу.

— Вот что я тебе скажу, Лапуля, — с серьезным видом произнесла Флосси. — Пора бы вам с Солнышком уладить все свои конфликты. А эта новость — самый подходящий повод. Я, так уж и быть, позвоню, возьму это на себя. А ты постарайся как-нибудь переиграть свой жесткий график и вырваться завтра днем в ресторан. Тот обед еще за тобой, ты не забыл?

— Постараюсь, — с притворным недовольством согласился Сэм. — Но только вы уж, будьте добры, защитите меня, если что… У Тессы такой темперамент, она может что угодно отмочить…

— Не беспокойся, — подмигнула ему Эллен. — На сытый желудок никто не станет делать ничего подобного…

— Иди, Лапуля. — Флосси небрежно махнула рукой на него. — Мы еще должны составить план действий на завтра…

Сэм задержался у двери, глядя на старушек с некоторой опаской.

— Я уверена, концерт получится на славу, — голос Ханны дрожал от возбуждения, — но это все-таки сокращенная версия, а мне хотелось бы увидеть и полную…

— Отлично! — поддержала ее Флосси. — Гастроли пройдут в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Далласе, Нью-Орлеане… Куда поедем?

— Да куда хочешь!

— Нет, леди, надо быть серьезными. — Флосси оглядела подруг. — Мы не можем посетить все города!

Ханна, Мардж и Эллен посмотрели на нее, и все четверо произнесли хором:

— Мы отправимся с ними в турне!

— Леди, вы невыносимы! — рассмеялся Сэм. — Побегу-ка я от греха!

Он распахнул дверь и выскочил со скоростью пули. Дружный смех старушек еще долго стоял у него в ушах.

Сэм мог вернуться в город прямым путем ми-нут за пятнадцать. Но он вдруг решительно развернул мотоцикл и поехал в объезд. Некая смутная мысль неотступно преследовала его, и нужно было время, чтобы ее обдумать…

Дело было не в концерте. С концертом все как раз складывалось как нельзя лучше. То, что ему в конце концов удалось напасть на Гевина О'Брейдона, было почти чудом, но результат стоил того. А если уж за дело взялась Флосси и ее команда, то можно и вообще быть спокойным за его исход.

Но во всем этом оставалось одно «но». Гевин согласился на одном условии: Тесса непременно должна петь с ними. Поначалу Сэм согласился, не думая, резонно предположив: если отношения между Тессой и другими членами группы испорчены, то Гевин не стал бы выдвигать подобное условие.

Сэм поспешил уверить себя, что и Тесса не будет возражать. Ради своей музтерапии она готова на все. Да еще будет наверняка благодарна Сэму за повод встретиться со старыми друзьями…

Но не слишком ли поспешно он решил все это? Вот о чем надо поразмышлять…

Теперь, когда Сэм наконец понял, что именно его гнетет, для него многое стало ясным. Конечно, Тесса должна услышать о концерте и условии Гевина от него самого, а не от Флосси и ее подруг в ресторане! И Сэм решительно свернул на главное шоссе. Пора им с Тессой решать свои проблемы как взрослым людям. Хватит всяких танцев и парков с аттракционами, им не по пятнадцать лет. И пора уже прекратить использовать бабушку в качестве посредника.

Слишком долго он ждал, пока она остынет. Тесса вполне могла вообще забыть о его существовании.

Решение принято: он отправится к Тессе и не уйдет от нее, пока они не помирятся…

Сэм представил, какое лицо будет у Тессы, когда он выложит ей всю правду. Но пути назад уже не было. Мотоцикл яростно зарычал, прибавляя скорость.

* * *

Тесса стояла в нерешительности на переднем крыльце. Ее недавнее решение уже не казалось ей таким разумным. Стоит ли отправляться к Сэму домой без приглашения? Не захлопнет ли он дверь перед ее носом?

Аромат роз, щекотавший ноздри, дурманил ее. Поставив на крыльцо корзину с пирожными, Тесса вынула из тщательно составленного букета один цветок и вставила в петлицу пиджака.

— На счастье, — сказала она себе, отряхивая пыльцу с тонкой ткани.

Тесса осторожно опустила букет в сумку, висевшую у нее на плече. Все в ее облике без слов говорило о том, что она хотела сказать Сэму. Белый с голубым костюмчик и розы — нежность и смирение… Тесса расстегнула несколько нижних пуговиц юбки, чтобы из-под нее выглядывали кокетливые кружева. Еще раз одернув пиджак, Тесса решительно повернулась, чтобы запереть входную дверь.

Нарастающий рев мотоцикла заставил ее обернуться. Ворвавшись во двор на предельной скорости, мотоцикл остановился около ее фургона.

Глава 9

Мотоциклист стянул кожаные перчатки и снял сверкающий на солнце шлем.

— Сэм! — вырвалось у Тессы.

Сэм скинул кожаную куртку и пошел к ней, похожий на молодого белокурого Марлона Брандо — простая белая футболка обтягивала могучий торс.

Тесса отвела глаза от широких плеч Сэма, и ее взгляд устремился на более опасную территорию — могучие бедра, обтянутые линялыми голубыми джинсами.

Сэм остановился у крыльца и посмотрел на Тессу. Один взгляд — и Тесса сразу же растеряла все заготовленные слова вместе со способностью рационально мыслить вообще.

— Ну что ж, — сказала она наконец, — что Бог ни делает, все к лучшему. Я уже собиралась отнести тебе домой мои высококалорийные извинения. — Она указала на корзину с пирожными. — Колечки. Твои любимые…

Сэм, казалось, не слушал ее.

— Я ведь тоже не с пустыми руками, — произнес он. — Надеюсь, мой подарок придется тебе по душе. Я принес тебе хорошие новости, Тесса.

Тесса решила все-таки произнести заготовленную речь:

— Должна признать, что после того собрания я неважно относилась к тебе, Сэм. Я судила о тебе по одному человеку… из моего прошлого… Теперь я поняла, что ошибалась. Ты действительно хотел как лучше…

— Позволь мне все-таки закончить, хорошо? — Не дождавшись ее ответа, он продолжал: — Я нашел способ раздобыть денежки на твою музтерапию. Бабуля с ее подружками уже вовсю работают над этим…

Глаза Тессы округлились.

— Ты мог хотя бы послушать меня, когда я извиняюсь?.. — Она вдруг запнулась — до нее, кажется, начал доходить смысл слов Сэма. Не ослышалась ли она? — Ты нашел способ спасти отделение музыкальной терапии?

— Не делай такой удивленный вид, Тесса! — улыбнулся он. — Это не более невероятно, чем твое решение извиниться передо мной.

Взгляд небесно-голубых глаз Сэма растопил в сердце Тессы последние льдинки недоверия. Она открыла перед ним дверь.

— Входи, — проговорила она. — Поговорим за чаем. Сэм наклонился, чтобы поднять корзину с пирожными:

— Я понесу твои вкуснейшие извинения.

Ружи восторженно приветствовала Сэма, положив ему лапы на плечи, и даже лизнула в губы.

— Ружи скучала по тебе, — отозвалась Тесса из кухни.

— Готов поспорить, она скучала по мне больше, чем ты! — Сэм снял лапы собаки со своих плеч и вытер губы носовым платком.

— В этом споре ты проиграл бы, — произнесла Тесса, появляясь на пороге с кофейником.

Руки Сэма опустились на плечи Тессы.

— Я очень хотел бы проиграть в нем, — тихо проговорил он, нежно поглаживая ее шею, словно снимая напряжение, которое после того собрания уже стало почти привычным между ними…

— А ты, Сэм? — прошептала она. — Ты скучал по мне? Он повернул ее к себе и заглянул в глаза.

— А ты как думаешь? — И его глаза сказали так много…

— Покажи мне, как ты скучал…

Медленно, словно бы боясь спугнуть, губы Сэма подбирались к ее губам.

— Ты уверена, что хочешь это знать? — произнес он, почти выдохнул.

Руки Сэма сплелись на талии Тессы.

— Уверена, — подтвердила она.

Их губы слились в поцелуе, и мир для них взорвался калейдоскопом ощущений, озарений, надежд…

Пальцы Тессы вплетались в его волосы, скользили по шее, по широким плечам. Она чувствовала, как напрягаются его мускулы при каждом ее касании.

Их губы разомкнулись. Сэм не отрывал от нее глаз.

— Тесса…

Вопрос, просьба, требование, надежда — все слилось в звуке ее имени.

Ответ был коротким и уверенным:

— Да. Да, Сэм.

Сэм без усилий подхватил Тессу на руки и понес ее наверх, в спальню.

— Я надеюсь, ты не торопишься, — произнес он, целуя ее вслед за каждым своим словом — в лоб, глаза, щеки. — Хочу запомнить каждый твой взгляд, каждое прикосновение, а это может занять много времени. Тем более — обещаю тебе — будет что запомнить.

Тесса выразительно посмотрела на Сэма:

— Ну что ж, начнем…

Тело Сэма, однако, воспротивилось его намерению. Он вздохнул и мысленно сосчитал до десяти.

— Начнем с этого, — произнес он, умело расплетая ее косу. Потом отпустил ее волосы, и они рассыпались по плечам шелковой волной.

Он снова поцеловал ее, сначала легко и нежно, затем все настойчивее… Поцелуй длился так долго, что Сэму стало казаться, что он всегда целовал и будет целовать Тессу… Он мог бы заниматься этим целую вечность.

Мог бы еще касаться Тессы через легкую ткань ее блузки. Сэм чувствовал, как ее нежная кожа от его прикосновений становится горячей, как учащается ее пульс.

Пальцы его нащупали ряд маленьких пуговок — это то, что мешало ему видеть, чувствовать, дотрагиваться.

Сэм расстегнул одну пуговицу и уже потянулся к другой, но остановился, обуздывая желание целовать и целовать ее. С губ Тессы сорвался тихий полувздох-полустон.

— Подожди, — сказала она и вытащила футболку из его джинсов, стянула ее через его голову и отшвырнула на пол.

— Не нужны нам никакие преграды, — выдохнула она. А Сэм продолжал расстегивать пуговицы блузки» дрожащими от нетерпения пальцами, но вдруг обнаружил еще один ряд пуговиц — на юбке. Дотронувшись до первой пуговицы, он заколебался.

Тесса опустила голову.

— Я знаю, что ты не хочешь спешить, — прошептала она. — Но, может быть, пусть это будет скорая репетиция перед медленным спектаклем?..

Глаза ее горели желанием, на губах играла лукавая улыбка.

— Браво, мисс Маркленд, гениальное решение! — Сэм стал быстро расстегивать ее юбку. Расстегнув, он бросил ее через плечо, не заботясь о месте приземления — его внимание уже переключилось на белое кружево, обнаруженное под ней.

Он поддел пальцем резинку крошечных трусиков:

— Непрактичная вещь. Слишком маленькие — что есть, что нет. Для чего они вообще-то нужны?

— Чтобы заводить вас, доктор Колдуэлл!

— В таком случае они успешно справляются со своей задачей! — Сделав это признание, Сэм принялся расстегивать свой ремень.

— Дай-ка я, — прошептала Тесса.

Опустившись на колени и прикусив губу, она не без труда расстегнула джинсы Сэма.

— Никогда бы не подумала, что мужские джинсы труднее расстегивать, чем женские!

— Как сказать, — улыбнулся Сэм.

— А-а, — в глазах Тессы мелькнул лукавый огонек, — понимаю, что ты имеешь в виду! Интересно, а как вы, мужчины, выбираете размер трусов? Наверное, с учетом… — она запнулась, подбирая слова, — размеров содержимого?

— Я думаю, — улыбнулся он, — учитывается именно это… Есть еще вопросы относительно мужского белья?

— Еще один.

— И какой же?

— Тебе в них не жарко?

Вместо ответа Сэм освободился и от этой детали туалета.

— А тебе в этом не холодно? — Он покосился на шелковое белье, почти не скрывавшее прелестей женского тела. — Меня от одного вида в жар бросает! — Он попытался освободить Тессу от этой малости, но она опередила его.

— Я первая! — воскликнула Тесса, ликуя от своей наготы. Рука Сэма обвилась вокруг ее талии:

— Попалась!

Они упали на кровать, отдавшись шуточной борьбе, в которой Тессе хотелось поскорее оказаться побежденной — поверженной.

— Ты готова? — прерывисто спросил он.

— Да, — прошептала она.

…Он медленно вошел в нее, с наслаждением отдавая каждый дюйм своего тела. Закрыв глаза, Тесса инстинктивно подчинилась ритму, завладевшему всем ее существом…

* * *

Прижавшись друг к другу, ведя только им двоим понятный молчаливый диалог, Тесса и Сэм медленно возвращались к реальности. Секунды, минуты, часы — Тесса не знала и не хотела знать счета времени…

— Я и представить себе не могла… — прошептала она.

— Чего? — машинально отозвался Сэм. Руки его медленно ласкали ее грудь.

— Того, что вот так лежать и молчать — это тоже любить…

— Любить или вести сексуальную игру? — уточнил он.

— А это не одно и то же?

— Любовь — это когда доверяешь человеку. Ты должна полностью доверять человеку, если собираешься эмоционально обнажиться перед ним в интимной ситуации. Иначе и секс будет выглядеть цинично… Открою тебе один секрет. Чтобы не выглядеть глупой, надо не бояться выглядеть глупышкой. Это, может быть, звучит диковато, но это так… Но главное — надо доверять человеку…

— Я доверяю тебе, Сэм… — Она погладила его по щеке. — Может быть, я не всегда во всем с тобой согласна, но я верю тебе. Верю, хотя до сих пор мне казалось, что я уже никогда не смогу верить мужчине…

Сэм покачал головой:

— И кто же сыграл с тобой такую злую шутку?

— Дон Зайглер. Бывший менеджер «Апрайзинга» и мой бывший жених.

— Понятно. Тот самый придурок, что навешал всем лапши на уши и в конце концов оказался в тюрьме…

Тесса удивленно посмотрела на него:

— А говорил, что ничего не знаешь о группе…

— Навел кое-какие справки. И чем больше я узнавал об этом Доне… Ну и отпетый же тип! Кстати, ты как-то сказала, что я и Дон слеплены из одного теста… Обидно, однако!

— Не напоминай мне об этом… — поморщилась она. — Теперь я вижу, как была не права… Прости… Вы очень разные… Но я была слишком зла на тебя, чтобы это понять…

— Да, тогда в лифте ты отмочила номер… Я чувствовал себя словно облитым помоями… Впрочем, — улыбнулся он, — нет худа без добра.

— И в чем же здесь добро?

— Теперь публика, завидя меня, шарахается. Так что в лифте я езжу с полным комфортом.

Тесса рассмеялась.

— Да, — повторил Сэм, — нет худа без добра… Даже в истории с Доном есть позитивная сторона. Если бы я имел дело с ним, то он вряд ли согласился бы дать благотворительный концерт ради отделения музыкальной терапии в какой-то там больнице.

— Что? — Тесса не верила своим ушам. — Какой концерт?

— Обыкновенный. Самый скромный. Для которого не придется тащить двадцать вагонов аппаратуры… Кстати, не преувеличена ли эта цифра? Неужто и вправду двадцать вагонов?

— Двадцать, — машинально отозвалась Тесса. — Подожди, — воскликнула она через минуту, — ничего не понимаю! Я правильно поняла, что «Апрайзинг» дает благотворительный концерт для нужд нашего отделения?

Сэм кивнул.

— И ты все это организовал?

— Я, — улыбнулся он.

— Но как? — Она удивленно вскинула брови.

— Пара пустяков! Счастливая случайность плюс пара выходных, которые я провисел на телефоне — ох, чувствую, влетят же мне эти переговоры в копеечку! — не говоря о знакомстве с четырьмя пожилыми леди, которые взяли на себя всю организацию…

Глаза Тессы загорелись азартом.

— И когда же состоится концерт?

— Через три недели. Не волнуйся, у бабули с ее подругами все схвачено…

Тесса прислонилась к спинке кровати не веря своим ушам.

— Нет, Сэм, серьезно? Ты не шутишь? Сэм передернул плечами:

— Разве этим шутят?

— Сэм, я позвоню Флосси прямо сейчас! Нужно все обсудить: где будет проходить концерт, цена билетов… — Перегнувшись через Сэма, Тесса потянулась к телефону.

— Подожди. — Сэм отобрал у нее телефон. — Завтра в полдень мы приглашены на обед с бабулей и ее командой. Там и обсудим.

Сэм поставил телефон на пол и притянул Тессу к себе:

— А отблагодарить ты меня не хочешь? Тесса приникла к нему поцелуем.

— Спасибо, Сэм, от всей души спасибо. Но скажи честно — ради чего ты вдруг за это взялся? Чтобы сделать мне приятное?

— Ну, можно сказать и так.

— Сэм, я прошу честно, — потребовала она.

— Честно? — Сэм нахмурился. — Если честно, я сделал это ради таких людей, как Джимми Вонг или моя бабушка. Я не знаю, какой тут механизм воздействия, но то, что я увидел, убеждает — твои песенки действительно работают. А все, что помогает пациентам, стоит любых денег…

Тесса рассмеялась и снова поцеловала его:

— Сэм, ты гений!

— А если уж совсем честно, — улыбнулся Сэм, — я сделал это небескорыстно. Мне не терпится увидеть тебя в твоем сценическом костюме. Ты в нем чертовски сексуальна! Ты ведь наденешь его на концерт?

— Если тебя так возбуждает этот костюм, я буду иногда надевать его, когда мы будем вместе. Но чего ради я должна надевать его на концерт? — Она поморщилась. — Честно говоря, в этой кожаной сбруе так неудобно…

— Ладно, в конце концов, что ты наденешь — это решать вам с Гевином. Хотя ради меня могла бы и надеть…

— Сэм, я всегда надеваю то, что хочу, и не собираюсь делать исключений даже ради тебя. А уж при чем тут Гевин, я и вовсе не возьму в толк… Ему-то что за дело?

— И ты не наденешь его даже ради того, чтобы заработать денежек для своей любимой музыкальной терапии?

— Заработать денежек? Ничего не понимаю! — Тесса вдруг похолодела. — Сэм, в чем дело! Ты чего-то недоговариваешь.

Глава 10

— По-моему, все ясно как день: «Апрайзинг» дает благотворительный концерт, и Гевин хочет…

По взгляду Сэма Тесса вдруг все поняла.

— …чтобы я пела, — закончила она за него. Сэм нахмурился:

— Как ты догадалась? Я, кажется, не говорил… Или все-таки проговорился?

— Нет, ты не проговаривался…

Тесса вдруг одним прыжком соскочила с постели и подхватила свой старенький халатик, висевший на крючке.

— Значит, весь этот цирк лишь для того, чтобы заставить меня снова выйти на сцену? — Она сунула руки в рукава и яростным движением затянула поясок.

Сэм со спокойным видом свесил ноги с кровати.

— Ну, в общем-то, и для этого тоже…

— Не удивляюсь! — Тесса стояла на четвереньках, ища тапочки под кроватью.

Сэм подобрал с пола свою футболку и стал натягивать ее.

— Пойми же, — умоляюще проговорил он. — Сами по себе твои песни мне, если честно… я в музыке ни бум-бум, мне, как говорится, медведь на ухо наступил…

— Ну что ж, спасибо за откровенность! — В голосе Тессы дрожала обида.

— Нет, я вовсе не это хотел сказать… — Сэм яростно потер виски. — Извини, если что не так, я чертовски устал, ничего не соображаю… Что с тобой, Тесса? Я думал, тебе будет приятно встретиться со старыми друзьями, выйти на сцену, тряхнуть стариной… Гевин сказал…

— «Гевин сказал», «Гевин сказал»! — взорвалась Тесса. — Мало ли что сказал Гевин! Кто дал ему право без меня меня женить?!

— Да в чем дело, Тесса? — Сэм взял ее за плечи. — Ради твоего дела ты не хочешь выйти на сцену минут на двадцать, ну, максимум на полчаса…

Он отвернулся и молча стал одеваться.

Глаза Тессы наполнились слезами. Она готова была возненавидеть и Сэма, и Гевина, и всех, кто не понимал того панического страха, который пронзал ее от одной мысли о сцене… Сэм посмотрел на нее, застегивая ремень:

— Ты не хочешь этого сделать даже ради своих пациентов?

— Дело не в «не хочу», Сэм. Я не смогу. Просто не смогу… Сэм издал какой-то нечленораздельный звук.

— В чем дело? Голос уже не тот? Фанаты и не такое проглотят и спасибо скажут! Они сметут все билеты, стоит им узнать, что ты снова вернулась в группу. А там — трава не расти… Не валяй дурака, Тесса, спрячь свою гордость подальше. Денежки сами плывут тебе в руки…

Терпение Тессы лопнуло. Она распахнула дверь:

— Убирайся, Сэм! Я тебе не игрушка!

— С удовольствием! — Сэм выскочил из спальни, по лестнице прогрохотали его ботинки.

Тесса закрыла дверь спальни и прислонилась к ней, ожидая, когда же захлопнется входная дверь. Но она так и не хлопнула. Либо Сэм сумел сдержаться, либо он был не так уж зол…

Тесса прислушалась и, услышав шаги, поняла, что Сэм еще в доме. Она осторожно приоткрыла дверь и почувствовала аромат кофе. Вышла на лестницу и, перегнувшись через перила, прокричала:

— Сэмюел Адаме Колдуэлл, вон из моего дома!

— Уйду, когда услышу от тебя вразумительный ответ, — раздался голос Сэма. — Почему ты не хочешь петь?

Тесса сбежала по лестнице и, яростно рванув на себя дверь, ворвалась на кухню.

— Нам не о чем говорить, Сэм. Долго объяснять. Да ты все равно ничего бы не понял.

— Ответ не принимается. Давай лучше выпьем кофе. Судя по всему, нам предстоит долгий разговор.

Тесса чуть не взвыла от злости. Сэм же был абсолютно спокоен. Пристально посмотрев на него, она кивнула:

— Хорошо, объясню… Конечно, ты все равно ничего не поймешь, но, может быть, хотя бы отстанешь… — Она подошла к креслу-качалке и села.

Сэм поставил кофейник на стол и уселся на табуретку.

— Ты однажды спросил, сильно ли я тогда ушиблась…

— Помню. Ты сломала руку… и что-то еще…

Дело не в руке. Главное — душевная травма… От нее я никогда не оправлюсь… Последствия постороннему не видны, но именно они не позволяют мне начать сначала. Стоит мне выйти на сцену — и снова перед глазами кровавое месиво, а в ушах звучат крики раненых. Мне казалось, что меня снова стаскивают в зал… — Тесса поежилась, словно от холода, и обняла себя за плечи. — Но хуже всего то, что я не смогла избавиться от чувства вины, от какого-то комплекса… Как будто это я была во всем виновата…

— Ты обращалась к психологам? — спросил Сэм, наливая ей кофе.

Тесса сделала глоток.

— Я перепробовала все на свете. Психотерапию, гипноз, медитацию, антидепрессанты — всего не вспомню…

— И ничего не помогало?

Тесса вдруг вскочила с кресла и забегала по кухне.

— Нет или почти нет. — Она открыла холодильник, заглянула в него и снова захлопнула дверцу. — Начну петь — и не могу. Все уже решили, что у меня рак горла. Однажды я упала в обморок прямо на сцене, когда кто-то в зале зажег петарду. Гевин наврал журналистам, что у меня что-то с сердцем…

Сэм покачал головой:

— Да, хуже не придумаешь…

— Легко рассуждать, глядя со стороны! Короче, я решила оставить группу, чтобы не позориться и не позорить других. Не хотела, чтобы на мои концерты ходили посмотреть, что еще отмочит Кьяра — захлебнется, упадет в обморок или, чего доброго, помрет прямо посреди шоу…

В глазах Сэма стояло неподдельное сочувствие. Не в силах выносить этого взгляда, Тесса отвернулась.

— Я решила уйти, не дожидаясь, пока ребята меня сами попросят…

— Понятно… — Сэм в задумчивости барабанил пальцами по столу. Наконец поднял голову, посмотрел на Тессу. — Ну так как насчет концерта?

— Попытаюсь уговорить Гевина, чтобы они выступали без меня. — Она присела на краешек кресла. — Думаю, уговорю.

— Иначе говоря, ты снова убегаешь от проблем!

— От каких проблем? Все проблемы закончились, когда я оставила группу!

— Вот как? А как же ты выступаешь на презентациях, например, или тогда — на собрании?

— Ты невыносим! — Она замахнулась, но Сэм перехватил ее руку.

— А ты трусиха, — сказал он, глядя ей в глаза.

— Что поделать, Сэм, не все же такие герои, как ты!

— Быть смелым на самом деле очень просто, Тесса. Просто надо побороть свои страхи. И этот концерт для тебя — отличный шанс попробовать.

— Тебе легко говорить! В теории мы все герои! — Тесса пыталась освободиться, но Сэм крепко держал ее руку.

— Послушай, когда я в прошлом году сломал позвоночник, все в один голос твердили, что в отряд мне больше не вернуться… Но они не знали Сэма Колдуэлла! — Месяцы лечения, упражнений — а да будет тебе известно, это адская боль! — и вот результат: я возвращаюсь! Мало того, меня даже повышают в звании…

Эта новость была для Тессы едва ли не большей неожиданностью, чем известие о концерте.

— Ты возвращаешься в свои войска, Сэм? — переспросила она в надежде, что, может быть, неправильно поняла его.

Сэм кивнул.

«Как ты мог, Сэм? — хотела крикнуть Тесса. — Как ты мог сблизиться со мной, зная, что должен покинуть меня?!» Ей хотелось выть от боли, крушить все вокруг…

Но она лишь пожала плечами и сказала:

— Ну и что? Ты просто захотел и сделал. Тоже мне героизм…

Предположим, — все так же невозмутимо продолжал Сэм, — все это ерунда, когда я уже стою у двери самолета с парашютом, готовясь к первому прыжку… Но ты полагаешь, что я не буду бояться? Ведь я уже целый год не прыгал!

— Да ты просто маньяк! — фыркнула Тесса. Ей хотелось побольнее уколоть Сэма, чтобы ему стало так же плохо, как ей.

Но Сэм весело расхохотался:

— Маньяк? Это, пожалуй, интереснее, чем Питер Пэн! Помнишь, когда-то ты меня так назвала…

Щеки Тессы по-прежнему горели, но она подняла голову и с вызовом в голосе проговорила:

— Разве это было несправедливо? А сейчас — тем более справедливо.

— Почему? — Сэм допил кофе и поставил чашку на стол.

Тесса спросила:

— Сколько тебе лет? Тридцать?

— Тридцать два. А что?

Тесса кивнула и снова взглянула на Сэма:

— Ты только что оправился от серьезной травмы. Ты мог бы умереть или остаться калекой на всю жизнь. А сейчас… снова рискуешь. Ладно бы несколько раз в месяц, а то каждый день…

— Ну, положим, не каждый…

— Не перебивай, пожалуйста! Я еще понимаю, если бы тебе нечем было заняться… Но у тебя прекрасная работа в больнице, все условия для карьерного роста, пациенты, которые от тебя зависят… — «И женщина, которая тебя любит…» — мысленно добавила Тесса. — И ты хочешь все это бросить?

— Ты все сказала? — Сэм поднялся. — Я задам тебе лишь один вопрос. Что ты собираешься делать после концерта?

— Мы говорим о тебе, а не обо мне!

— Вот именно! Ты снова убегаешь от своих проблем! — Сэм приблизился к ней так внезапно, что Тесса невольно отпрянула. — Знаешь, что бывает, когда все время убегаешь от проблем?

— Нет, не знаю, — фыркнула Тесса. — Расскажи.

— Непременно расскажу! Чем дольше убегаешь от проблем, тем больше их накапливается. Не успеешь опомниться — и ты уже в тюрьме. И ведь сама же ее для себя выстроишь.

Тесса зевнула и взглянула на часы на стене:

— Что ж, когда это случится, тогда и буду беспокоиться…

— Но это уже случилось! — Сэм вынул из кармана бумажник, порылся в нем и вытащил клочок бумаги. — Вот! — Он кинул бумажку на стол. — Здесь телефон Гевина. Я сделал все, что мог. Остальное за тобой.

Глаза его потеплели. Он шагнул к Тессе и» поцеловал ее в лоб.

— Потом расскажешь. — Коротко кивнув, Сэм направился к выходу. У порога обернулся. — Я дам тебе два совета. Первый: прежде чем учить других, реши свои собственные проблемы. И второй: постарайся не создавать себе проблем.

Сэм наклонился и потрепал за ухом Ружи.

— Пока, крошка!

Он небрежно махнул Тессе рукой и вышел.

* * *

Тесса спустилась со сцены. Она была мрачнее тучи.

— Браво, Солнышко! Замечательно!

— А какой костюмчик! Чертовски сексуально, если только я в этом что-то понимаю…

Флосси, Ханна, Мардж и Эллен окружили Тессу. Одна поправляла воротник ее кожаной куртки, другая расправляла длинную, до пят, шифоновую юбку с разрезами по всей длине, третья убрала волосы с ушей, чтобы видны были серьги, сверкавшие в ярком свете прожекторов.

Сцена… Репетиция… Тесса холодела при мысли об этом. Ей хотелось убежать в гримерную, запереться там… и никогда оттуда не выходить.

— Не преувеличивайте, — пробормотала она. — Репетиция была полным провалом. От начала и до конца.

— Ну, могло быть и хуже, — вставила Флосси. — Лампы, слава Богу, не обвалились…

— И Гевин не убился, когда ты запуталась в юбке и упала прямо на него… — добавила Мардж.

— И микрофон не хрипит, — продолжала Флосси. — Все было слышно… даже в самом дальнем конце луга…

— Луга? Вы хотите сказать, лужайки?

— Когда эта ферма принадлежала отцу Сэма, тут был луг. — Флосси окинула взглядом сцену и площадку перед ней. — Когда я была молодой, здесь были одни луга, пастбища и два-три амбара…

— Слава Богу, что больше ничего не построили, — улыбнулась Тесса. — Надеюсь, что шоу окажется достойным этих мест… — При этой мысли у Тессы снова похолодело в желудке.

— Верю, что так и будет, Солнышко. — Флосси окинула Тессу взглядом. В высоких ботинках на толстой подошве та казалась гораздо выше. — Репетиция, если честно, и впрямь была… не очень. Но есть примета: чем хуже репетиция, тем лучше сам спектакль…

Тесса снова улыбнулась:

— Если так, то мы впишем новую страницу в историю рок-н-ролла!

— Выше голову, Солнышко! Мы с тобой! Да… я взяла видеокамеру…

— А вот я об этом не подумала… — пробормотала Тесса.

— Зато мы, как видишь, не забыли. Мы потом будем наслаждаться и видеозаписью, и концертным альбомом!

— Ни за что не поверю, что вы сумели все это уладить всего за три недели.

— Но ведь мы спим только шесть часов в сутки, — хохотнула Флосси.

— Вообще-то спать полагается восемь часов, — заметила Тесса.

— Слава Богу, что мы об этом не знали, а то бы, пожалуй, не успели…

— Когда ты доживешь до наших лет, — проговорила Ханна, — у тебя будет множество знакомых, так что всегда найдется человек, к которому можно обратиться…

— И заметь еще вот что, Ханна… — Эллен лукаво улыбнулась. — У нас прекрасная память, и нам есть что рассказать…

— Вы имеете в виду нечто компрометирующее? — раздался знакомый голос.

Сэм! Сердце Тессы забилось быстрее. Флосси поцокала языком.

— Сэм, пора бы тебе уже разбираться, когда Эллен шутит, а когда нет. Мы просто позвонили кое-кому из старых знакомых. Разумеется, нас вспомнили и обещали помочь.

— Какая память! — Сэм в притворном ужасе схватился за голову.

Но никто уже не обращал на него внимания — смотрели на Гевина О'Брейдона, стоявшего посреди сцены. — Бабушка, но как…

— Потом, Лапуля! — перебила Сэма Флосси. Она взглянула на внука и поспешила присоединиться к своим подругам, уже подошедшим к сцене.

Тесса и Сэм остались наедине. Они смущенно улыбались друг другу. Улыбались, словно бывшие любовники, не знающие, как сложатся теперь их отношения.

— Пришел, значит… — сказала наконец Тесса.

— Как видишь.

Этот обмен глубокомысленными репликами, похоже, исчерпал тему.

— Флосси сказала, что ты скорее всего придешь, но не была уверена… — немного подумав, проговорила Тесса.

— Я, может быть, и не пришел бы, но меня… заставили… — пробормотал Сэм.

Тесса посмотрела на него с удивлением:

— Заставили? А, понимаю… Флосси?

— Кто же еще? — улыбнулся Сэм.

Оба рассмеялись. Рассмеялись с явным облегчением.

— Ну, как ты чувствуешь себя на сцене? — спросил Сэм.

Тессе вдруг захотелось рассказать Сэму о том, как отвратительно прошла репетиция и как боится она предстоящего концерта…

— Прекрасно чувствую. — Тесса заставила себя улыбнуться. — Все оказалось гораздо проще, чем я ожидала…

— Вот и хорошо, — с рассеянным видом кивнул Сэм. Он вдруг уставился на ботинки Тессы. — Какой ужас! Неужели в них можно ходить?

— Конечно! Вот, смотри!

Расставив ноги на ширину плеч, Тесса сделала несколько шагов. При этом казалось, что она передвигается на ходулях.

У Сэма отвисла челюсть.

— Какой ужас… — повторил он.

— Ну как? — просияла Тесса. — Нет ничего проще! — «Только бы снова не оступиться и не упасть на Гевина…» — мысленно добавила она. — А как тебе мой костюм? — Она повернулась, демонстрируя свой наряд.

— Не очень-то практично.

Тесса вспомнила, что Сэм однажды уже говорил нечто подобное. И вспомнила, когда и при каких обстоятельствах. Значит, он этого не забыл…

— Так нужно для того… — Она перехватила взгляд Сэма и отвела глаза. — Для того, чтобы заводить публику.

«Нужно дать ему понять, что я тоже помню…»

— Посмотрим, как ты справишься с этой задачей! — улыбнулся Сэм.

— Значит, ты все-таки останешься на шоу?

— По крайней мере посмотрю, как ты поешь. Мне ужасно любопытно…

— Бедненький, — рассмеялась Тесса. — Ты ведь терпеть не можешь рок…

— Ради такого зрелища можно и потерпеть.

— Постараюсь не разочаровать тебя.

«Даже Кен и Барби, умей они говорить, «вели бы более содержательные разговоры…» — подумала Тесса. Неужели всего лишь три недели назад она лежала в объятиях этого человека? Неужели ей было с ним хорошо?

— Солнышко! — Флосси, стоявшая на сцене, помахала ей рукой. — Иди сюда, тут журналисты, они хотят сфотографировать тебя вместе с Гевином…

— Одну минуту! — закричала Тесса.

— Я буду в первом ряду, в центре, — сказал Сэм. — Так что ты меня наверняка заметишь. — Он взял ее за руку. — Да она у тебя как лед! Волнуешься?

— Пожалуй… Немного. Сэм улыбнулся:

— Успокойся, не надо волноваться!

В его голосе было столько нежности, что Тесса едва не расплакалась.

— А знаешь… Даже если ты забудешь слова или сфальшивишь, даже если упадешь со сцены — все это не имеет никакого значения…

— Почему? — Она заглянула в его глаза.

«Потому что я люблю тебя, Тесса!» — казалось, говорили глаза Сэма.

Тесса ждала, что он произнесет эти слова, но вместо них услышала:

— Деньги за концерт ты уже получила, и билеты возврату не подлежат. Так что отделение музыкальной терапии спасено. Разве не этого ты хотела?

— Звучит заманчиво… — Еще раз взглянув на Сэма, она направилась к сцене.

— Тесса!

Она обернулась:

— Что?

Сэм подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал.

— На счастье, — сказал он.

Тесса замерла в изумлении. Но тут ее снова окликнули.

— Спасибо, Сэм. — Она кивнула ему и бросилась к сцене.

Команда телевизионщиков взяла у Тессы и Гевина небольшое интервью. Сэм же смотрел на Тессу во все глаза. Он уже видел ее в сценическом костюме — на фотографии, — но все же был поражен превращением музыкотерапевта Маркленд в рок-звезду Кьяру. В своем необычном костюме и сценическом гриме она казалась таинственной, нереальной, соблазнительной, словно воплощенная фантазия.

Однако Кьяра была все той же Тессой, и все ее проблемы оставались при ней.

Снова вспомнив их недавний разговор, Сэм покачал головой. Да, билеты распроданы, деньги получены… И даже самое неудачное выступление уже не может повредить карьере, закончившейся три года назад. Но почему же Тесса… Почему же она все-таки волновалась?

Он поцеловал ее на счастье… Но ведь ему хотелось не только поцеловать — хотелось прижать Тессу к груди и сказать, что он любит ее, что ради нее отказался вернуться в свой летный отряд… И еще хотелось сказать, что он с радостью отправился бы с ней в свадебное путешествие на какие-нибудь экзотические острова — как минимум на год…

Сэм перевел дыхание, пытаясь успокоиться. По крайней мере у него хватило ума не объявлять пока о своем решении. Тессе — вернее Кьяре — не следует сейчас волноваться, даже если это приятные волнения…

Сэм поспешил занять свое место в первом ряду. Да, он объявит ей о своем решении сразу же после концерта.

Женитьба… Раньше Сэм об этом не задумывался. Разумеется, он знал, что когда-нибудь женится, но торопиться не собирался… Однако теперь, после встречи с Тессой, холостяцкая жизнь уже не казалась ему заманчивой.

Тут Сэм услышал разговор, очень его заинтересовавший.

— Я начинаю думать, — говорил мужчина средних лет, — что, возможно, слишком уж поторопился с этим контрактом… Репетиция, во всяком случае, не удалась.

— Расслабься, приятель! — усмехнулся парень с гитарой и пышной шевелюрой. — Это всего лишь репетиция, а не концерт…

— Посмотрим… — покачал головой его собеседник.

— Погоди, ты еще увидишь нашу Кьяру на гастролях этой осенью! Гевин ее уговаривал, и она почти согласилась. После того как она рассорилась со своим летчиком, ее ничто здесь не держит…

Глава 11

Сэм чувствовал себя так, словно совершил прыжок и вдруг обнаружил, что забыл парашют. Почему этот парень решил, что Тесса с ним рассорилась? Она сама так сказала? Или, может, у нее есть еще какой-то летчик?

Сэм снова стал вспоминать тот волнующий вечер… Нет, никакого другого мужчины у Тессы не было — он готов был поклясться… Да, возможно, сейчас в их отношениях не все гладко, но говорить, что они рассорились… Впрочем, все должно решиться после концерта…

Но правильно ли он поступил, решив отложить объяснения? Может, это ошибка?

И неужели Тесса решила навсегда вернуться в группу? Нет, здесь что-то не так… Он с таким трудом уговорил ее дать всего лишь один концерт — и вдруг… Когда она успела принять это решение?

Парень с гитарой говорил о гастролях… Значит, Тесса все-таки изменила свои планы. Хотя и говорила, что ужасно боится выходить на сцену.

Неужели Тесса не видит, что он любит ее? Неужели она ничего не понимает?

Сэм вдруг наступил на что-то скользкое. Осмотревшись, обнаружил, что стоит в дальнем конце лужайки. Значит, он, сам того не заметив, забрел сюда… И тут он увидел мужчину и женщину — они сидели на травке и, вцепившись в корзину с бутербродами, смотрели на него с изумлением, даже со страхом…

Сэм снова осмотрелся. Почти всю лужайку уже заполнили зрители, ожидавшие шоу.

Сэм направился обратно к сцене. Он думал о том, что скажет Тессе после концерта. Как заставить ее поверить в его любовь и отказаться от этого турне?

Он попытался мысленно отрепетировать свою речь. «Тесса, не уезжай никуда. Я люблю тебя, я не смогу без тебя…»

— Это ты моей подружке? — уставился на него здоровенный парень.

Сэм вздрогнул от неожиданности. Оказывается, он размышлял вслух.

— Нет-нет, не ей, — пробормотал он.

— В чем дело, красавчик? — осведомилась мужеподобная подруга парня. — Я недостаточно хороша для тебя?

— Ты просто красавица, — усмехнулся Сэм. — Это я недостаточно хорош для тебя.

Он поспешил ретироваться, не дожидаясь реакции «красотки» и ее дружка. Какой могла быть эта реакция — одному Богу известно…

Люди иногда реагируют на самые обычные слова довольно странным образом, размышлял Сэм. Но ведь действия — они порой убедительнее слов. Вот что ему нужно — поступок! Такой, чтобы у Тессы не оставалось сомнений в том, что он любит ее.

Поступок? Но какой? Убить дракона? Но драконы здесь не водятся… В ближайшем пруду, правда, полно лягушек, но убить лягушку — не такой уж подвиг… Разогнать тучи? Но на небе, как назло, ни облачка…

Лучше всего — смелый поступок, объединяющий слово и дело. Но опять же — какой? Сэм лихорадочно размышлял…

— Ага! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. Несколько человек в испуге обернулись.

— Все в порядке, не обращайте внимания, — улыбнулся Сэм. — Мне просто пришла в голову замечательная мысль…

Мысль, пришедшая Сэму в голову, была действительно неплохой. Правда, возникали некоторые сложности: требовалось время и толковый помощник.

Сэм посмотрел на сцену. Затем взглянул на часы. Если он поторопится, то успеет осуществить свой план и посмотреть выступление Тессы…

* * *

Тесса со вздохом вышла из гримерной.

— Опять в туалет? — Билли, продюсер группы, похлопал ее по плечу. — Будь туалет платным, а я — его хозяином, стал бы за один вечер миллионером!

— Нехорошо наживаться на чужой нужде, Билли, — усмехнулась Тесса.

— Деньги не пахнут! — с невозмутимым видом заметил Билли. Он отошел в сторону, так как прекрасно понимал, что Тессе сейчас необходимо побыть одной.

Она попыталась собраться с мыслями, но у нее ничего не получалось — перед глазами то и дело возникал образ Сэма, пристально на нее смотревшего.

«Сэм, я тону в твоих глазах… А вдруг у меня сорвется голос?.. Поцелуй меня, Сэм, я люблю тебя… Может быть, публика меня уже не помнит… Ноги не идут — как же я выйду на сцену?.. Я должна… Сэм будет в первом ряду…»

Закрыв глаза, Тесса перевела дыхание. И снова ей представился Сэм, сидящий в первом ряду и подпитывающий ее своей энергией.

— Твой выход, крошка! — К ней подошел Билли. Он сунул ей в руки гитару и легонько подтолкнул ее к сцене — там в дыму мерцали огни прожекторов.

Тесса попыталась успокоиться. А Гевин и еще трое парней уже взяли первые аккорды одного из хитов группы.

Двигаясь в такт музыке, Тесса подошла к краю сцены и окинула взглядом публику. Флосси, Ханна, Мардж-, Эллен… Сэма не было. Она чуть не оступилась. Зрители, должно быть, это заметили, так как по рядам пронесся шепот.

Тесса похолодела. Ноги у нее подгибались.

«Где же Сэм? Я не смогу петь без него…» Гевин улыбнулся ей, но было заметно, что он беспокоится.

Публика зашумела, и Тессе почудилось, что она вот-вот оглохнет от этого шума.

Но где же Сэм? Где он?

— Кья-ра! Кья-ра! Кья-ра! — скандировала публика, уже стоя. Тесса взглянула на своих музыкантов — они с нетерпением ждали ее сигнала.

И тут Тесса поняла, зачем ей нужен этот концерт. Не ради Флосси, не ради Гевина, не ради Сэма, даже не ради отделения музыкальной терапии… Только ради нее самой. Она хотела доказать, что осталась все той же Тессой, что эта Тесса не умерла после того злополучного концерта…

Она вскинула гитару и взяла первый аккорд. И музыканты, вдохновленные ее решимостью, тотчас же подхватили этот аккорд. Парни задали такого жару, что зрители повскакивали бы с мест, если бы уже не стояли.

Тесса чувствовала, как музыка заполняет все ее существо, заставляет сердце биться в такт гитаре и ударнику…

Словно и не было этих трех лет, словно не было страха и постоянной борьбы с собой…

Наконец Тесса запела, и ее вновь охватило давно знакомое чувство — казалось, она обрела абсолютную власть над публикой… и ей уже не хотелось терять эту власть…

* * *

…Концерт подходил к концу, и теперь горел лишь один прожектор, направленный на сцену. Вскоре Гевин отложил электрогитару и взял губную гармошку.

Тесса шагнула в круг света с микрофоном в руке.

— Я хочу спеть песню, которую написала совсем недавно. — Она улыбнулась притихшему залу. — Она называется «Иду за тобой». Я дарю ее тому, кто не слышит меня сейчас, но, надеюсь, услышит потом по радио.

Она запела. Простые, идущие от сердца слова, хрустально чистый голос… Песня женщины, которая готова все отдать и пойти за любимым…

Когда затихла последняя нота, публика несколько минут молчала — высшая награда перед шквалом оглушительных аплодисментов…

Никто не желал уходить. Публика просила: последнюю песню, самую последнюю, еще пять или шесть «самых-самых последних» песен… Был сыгран, кажется, уже весь репертуар «Апрайзинга», а публика все стояла и хлопала и требовала… Тесса и сама не хотела покидать сцену.

— Еще одну, — попросила она Гевина.

— Хватит, — усмехнулся тот. — Концерт планировался на час, а ты поешь уже целых два… — Гевин повернулся к залу, перехватив ладонью горло: дескать, я уже охрип… — Нам предстоит большое турне, так что ты еще вволю напоешься.

Он обнял ее за плечи и проводил со сцены. В глубине души Тесса была благодарна Гевину, что его рука поддерживает ее — голова кружилась от урагана чувств.

Неужели нечто подобное ощущает и Сэм, когда прыгает с парашютом? Азартный, но умеющий себя сдерживать, готовый открыть забрало перед любыми трудностями… Имеет ли она право лишать его этого ради унылых будней в больнице? Тесса остановилась.

— Извини, Гевин, — сказала она, — мне нужно позвонить.

— Уж не летчику ли своему? — улыбнулся он. — Кстати, куда он делся? Я думал, он будет в первом ряду…

— Именно это я и собираюсь выяснить. — Она чмокнула Гевина в щеку. — Увидимся на банкете.

…Прошло пять минут, а Тесса все еще сидела в гримерной, пытаясь понять, почему Сэм не подходит к телефону.

— Солнышко! — раздался голос Флосси из-за двери. — Ты там?

Тесса открыла дверь. Ее приветствовал хор голосов:

— Фантастика!

— Потрясающе!

— Лучшее шоу года…

— Спасибо вам, леди! — На глаза Тессы навернулись слезы. — Без вас этот концерт не состоялся бы. И без Сэма тоже…

— Не плачь, Солнышко! — Вынув из сумочки шелковый платочек, Флосси смахнула слезинки с ее глаз. — Ты размажешь весь грим! Как ты покажешься перед Лапулей в таком виде?

— Он здесь? — почти выкрикнула Тесса. — Почему я не видела его в первом ряду?

— Мы сами не знаем, куда он делся! — поцокала языком Эллен.

— Может, его срочно вызвали в больницу?

— Если собираешься стать женой врача, — подмигнула ей Флосси, — то будь готова ко всему. Уж я-то знаю…

— Его нет в больнице, Флосси. Даже на пейджер я к нему не дозвонилась. Мне ответили, что он не принимает сегодня никаких звонков — ушел на концерт…

— Где же он? — нахмурилась Флосси.

* * *

— Черт побери! — Сэм яростно хлопнул ладонью по рулю. — Туда ехал — пробка, обратно — пробка… Концерт уже полчаса как закончился, а они все никак не разъедутся!

— Ты что, никогда не ходил на концерты? — улыбнулся Хуан Родригес.

— Если честно, то нет, — буркнул Сэм. — А что?

— А то, что после концерта машины обычно еще целый час разъезжаются…

Сэм нетерпеливо мотнул головой:

— Я не могу ждать так долго! Приедем, когда все уже разойдутся… — Он покосился в окно на полицейских, тщетно пытавшихся внести хоть какой-то порядок в хаотический поток машин.

— Придется поговорить с полицейскими. Другого выхода нет.

Хуан дотронулся до рукава Сэма, останавливая его:

— Ты же в костюме!

Сэм стряхнул его руку и выскочил из машины. Хуан лишь философски поднял брови.

Среди полицейских была одна женщина. Сэм решил, что лучше всего иметь дело с ней.

Подошел, улыбаясь:

— Простите, мэм. Мне нужно попасть на концерт… Она посмотрела на Сэма с подозрением:

— Подождите, пока машины разъедутся…

— Это срочно! Я врач…

— Врач? Какому-то быку стало плохо? «Очень остроумно!» — подумал про себя Сэм.

— Я врач, — повторил он. — Человеческий, не ветеринар.

— Извините. — Она взмахнула жезлом. — Меня сбил с толку костюм тореадора.

Сэм оглядел себя с головы до ног:

— Вообще-то это костюм трубадура.

— Трубадура? Не кажется ли вашим больным, что врач в костюме трубадура — это немного… — она снова замахала жезлом, явно пытаясь подобрать слово, — странно?

Сэм посмотрел на нее с упреком:

— Вы пустите меня или нет?

Пущу, когда разъедутся машины. Придется подождать, доктор Трубадур. — Она указала ему на его машину. — Чтобы не скучать, напойте парочку арий… — Она весело рассмеялась.

Сэм вернулся в машину.

— Ну как? — спросил Хуан.

— Куда там. Уперлась — и ни в какую… — Сэм в изнеможении опустил голову на руль. — Слушай, почему эта дура решила, что я одет тореадором?

— Ты и одет тореадором.

— Каким, к черту, тореадором? Я тысячу раз повторил этому парню в магазине, что мне нужен костюм трубадура!

— Трубадур, тореадор — звучит похоже, вот он, должно быть, и перепутал…

— Он перепутал, а мне что теперь делать!

— По-моему, старик, — поспешил уверить его Хуан, — ты выглядишь просто класс! Особенно в этих штанах. С твоими ногами…

— То-то я подумал было, что для трубадура костюм немножко тесноват…

Взглянув в окошко, Сэм заметил, что женщина-полицейский о чем-то переговаривается по рации с полицейским на другой стороне улицы, указывая на его машину. Оба полицейских рассмеялись.

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Сэма.

— Все, хватит! — произнес он решительно. — Если нельзя на машине, я иду пешком!

— С ума сошел! — фыркнул Хуан. — Ты хотя бы представляешь, какое здесь расстояние?

— Тогда побежали. Ну-ка?

— А что! — Хуан взял гитару с заднего сиденья и вскинул ее на плечо. Они вышли из машины.

— Эй, доктор Трубадур! — окликнула его полисменша. — Вернись, или я арестую твою машину!

— Да ради Бога! — кинул через плечо Сэм и рванул так, что Хуан едва поспевал за ним.

Банкет был грандиозный, учитывая то, что на его подготовку ушло всего три недели. Горы еды, горы выпивки, все в отличном настроении после концерта…

Хотя были приглашены только те, кто так или иначе помогал организовать концерт или достать аппаратуру, на банкете оказалось немало и просто поклонников «Апрайзинга». Тесса раздавала автографы, позировала фотографам, поясняла, что вопрос о ее участии в турне еще не решен окончательно.

Все ее мысли были заняты другим, глаза лихорадочно оглядывали толпу.

Она уже дважды убегала от гостей, чтобы позвонить Сэму. Но домашний телефон молчал, и в больнице ей не могли сказать ничего нового…

Все похвалы, все восторги, все вопросы о будущем группы словно бы влетали к ней в одно ухо, вылетая из другого. Она задавала себе один вопрос: чем объяснить исчезновение Сэма?

Гевин подошел к ней с бокалом шампанского:

— В чем дело, крошка? Мы провернули такой концерт, а ты выглядишь так, словно лимон съела? Расслабься, выпьем!

— Гевин, меня беспокоит Сэм. Почему он до сих пор не вернулся?

— Он обещал быть на банкете?

— Не помню, кажется, да. — Тесса попыталась вспомнить все подробности разговора перед концертом. Она вдруг уставилась на Гевина: — Нет, не говорил. Сказал лишь, что на концерте будет сидеть в первом ряду…

Гевин нахмурился:

— А на банкете?

— О банкете речи не было… Впрочем, и на концерте я его не видела…

— М-м… — задумался Гевин. — Может быть много причин, почему он не был на концерте.

— Например? — нетерпеливо произнесла Тесса.

— Ну, например, так перенервничал, что весь концерт просидел в туалете…

Как ни тяжело было Тессе, она рассмеялась:

— Иди ты к черту, Гевин! Я серьезно!

— И я серьезно. — В его глазах мелькнули лукавые огоньки. — Ты сама перед концертом сто раз бегала туда…

— Ну, положим, не сто…

— Билли лучше знает…

— Ладно, оставим эту версию. Какие еще?

— Ну, скажем… — задумался Гевин, — испугался шума. Он ведь не большой фанат рок-н-ролла?

— Не настолько, чтобы убежать с моего концерта…

— Не скажи. Представь себе, что ты впервые попала на рок-концерт, да еще в первый ряд. Не говоря уже о том, что тебя окружает толпа орущих фанатов. Да тут можно с первой минуты оглохнуть! Он, может, и сел сначала в первый ряд, но затем поспешил убраться подальше…

— Допустим, так… Но почему же он тогда не пришел на банкет?

Гевин обнял ее за талию и притянул к себе.

— Будь я на его месте, крошка, я плюнул бы на любой банкет и отправился бы прямо к тебе домой. И ждал бы тебя там. Тем более, сама говоришь, вы с ним уже третью неделю не… вот-вот.

Тесса положила Гевину руки на плечи и чмокнула его в щеку.

— Черт побери, Гевин, я думаю, ты попал в цель! Наверняка Сэм сидит сейчас на моем крыльце и гадает, что это меня так долго нет…

— Так чего же ты ждешь? — хлопнул ее по плечу Гевин. — Вперед!

— Так и сделаю! — Она побежала в свою гримерную.

— Эй, ты куда? — окликнул ее Гевин.

— Приму душ и переоденусь. Я вся в поту! Два часа на сцене, да еще в этой коже…

— Можно подумать, Сэм будет проверять тебя на чистоту! Да это, пожалуй, его больше возбудит…

Тесса рассмеялась:

— Пожалуй, ты прав, не буду переодеваться… Короче, сбегаю за ключами, а ты пока найди-ка водителя этого лимузина.

— То-то же! Кстати, не забудь отослать лимузин обратно.

— Постараюсь не забыть. — Она скрылась в гримерной. — Черт побери, — ворчала она себе под нос, — куда я могла сунуть эти чертовы ключи? На столике нет, в ванной на полочке нет, в пиджаке нет…

До нее вдруг донесся звук гитары. «Фламенко, — отметила она про себя. — Интересно, кто из парней вдруг ударился в испанский стиль?»

— В джинсах! — вдруг вспомнила она. Подхватив свои джинсы со стула, Тесса стала лихорадочно выворачивать карманы. Ключи звякнули об пол. Подобрав их, Тесса выбежала из гримерной.

Зажигательный ритм фламенко звучал все отчетливее. Тесса бросила взгляд на гитариста, и глаза ее округлились. Гитарист был не из их группы. И Тесса с удивлением узнала врача из своей больницы.

— Хуан? — вырвалось у нее.

Откуда здесь Хуан Родригес? Впрочем, сейчас ей не до того! Тесса побежала к выходу. Но до ее слуха донеслись чьи-то слова:

— Что это за парень в костюме тореадора?

— Понятия не имею! — ответил другой голос. — Но парень классный!

Тесса метнула быстрый взгляд в сторону Хуана. Рядом с ним действительно стоял какой-то человек в костюме тореадора. Что еще за сюрприз?

— Дамы и господа, — поднял руку тореадор, — прошу минутку внимания!

Только теперь Тесса узнала его. Сэм!

Сердце ее отчаянно забилось. Что все это значит? Он пьян или сошел с ума? Тесса протиснулась к Сэму, успев опередить охранников.

— Хотя, — продолжал Сэм, — по сравнению с людьми, которых вы слышали сегодня, мой талант более чем скромен, я тем не менее осмелюсь предложить вашему вниманию песню, которую я посвящаю одной всем вам хорошо известной особе… — Он откашлялся. — Прошу вас, синьор Родригес.

Хуан взял одну ноту и держал ее, пока Сэм тщетно пытался подладить к ней свой голос.

Тесса огляделась вокруг. Не сошла ли она с ума? Сэм… Собирается петь? При всем честном народе?

Наконец Сэм запел, катастрофически не попадая в такт:

— Постой, не уходи, мое сердце полно тоски. Я должен сказать лишь одно — люблю тебя давно…

Кто-то рассмеялся, кто-то свистнул, самые невежливые зажали уши. Ошеломленная происходящим Тесса во все глаза смотрела на Сэма.

Какой-то парень с «конским хвостом» и дюжиной серег в ухе покачал головой:

— Классная песня!

— Не говоря уже о том, — откликнулся его приятель, — что мужик в костюме тореадора, поющий попсу, — это круто!

— Замолчите! — прикрикнула на них Тесса.

— …Когда ты уйдешь, на душе моей будет дождь, куда бы ты ни шла, знай, я с тобой всегда…

Песня закончилась.

— Я понимаю, — Сэм не сводил глаз с Тессы, — что та, кому я посвящаю эту песню, заслуживает гораздо большего. — Он покраснел до корней волос.

Толпа притихла. Хуан продолжал перебирать струны, тихо наигрывая спокойную мелодию.

— Как смог, я отблагодарил ее за то, что она открыла мне волшебную силу музыки.

Тесса подбежала к Сэму и упала в его надежные объятия…

— Поцелуй его, Солнышко, — раздался голос Флосси, — чтобы он больше не вздумал петь!

Тесса с жаром поцеловала Сэма. По толпе пронесся гул одобрения.

— Ты будешь любить меня, Тесса? — прошептал Сэм, когда их губы разомкнулись.

— Ты не слышал моей песни, Сэм… Посвященной тебе, где я говорю, что пойду за тобой, куда бы ты ни шел, куда бы ни ехал…

Он покачал головой:

— Из нас двоих, насколько я понял, едешь именно ты, Тесса. Я слышал, ты отправляешься в турне вместе с группой?

— Всего на несколько недель. Гевин решил, что это нужно всем… А ты разве не собираешься вернуться в свой отряд?

— Я не принял это предложение. — Он погладил ее волосы. — Предпочел другое поприще…

Тесса оглядела его с головы до ног:

— Стать тореадором?!

— Вообще-то я изображаю трубадура…

— Для трубадура у тебя не те вокальные данные. Да и костюм не соответствует…

— Да, признаю — в сравнении с твоим костюмом мой явно проигрывает. Однако шутки в сторону, Тесса. Я решил посвятить остаток дней хирургии. По-моему, для этого у меня есть все — и знания, и опыт… Ты согласна стать женой хирурга?

— Если ты согласен стать мужем рок-звезды…

— При условии, если ты и дома иногда будешь ходить в своей «рабочей одежде».

— Принимаю это жесткое условие.

Тесса наградила Сэма новым горячим поцелуем, вызвав очередной взрыв энтузиазма у публики.

— Признайся, Сэм, — она посмотрела ему в глаза, — ты не будешь скучать? Все-таки оперировать больных не так романтично, как прыгать с парашютом…

— Скучать? Мне никогда не будет скучно, пока ты со мной!

Он подхватил Тессу на руки и понес к выходу под восторженные крики толпы и аккорды гитары.

Content

Мэри Макгиннес
Песня любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11