Кремлевский сыщик.

Сергей Соболев

Ночь на 31 октября, ближнее Подмосковье

Праздничную иллюминацию в «Усадьбе Майендорф» выключили в половине второго ночи. Неоготический замок, подсвеченный лишь светильниками дежурного освещения, выглядел в эти минуты не столько величественным, роскошным строением, сколько мрачноватой декорацией к какому-нибудь историческому костюмированному фильму.

Погода стояла тихая, безветренная. Довольно прохладно, ночь безлунная, небо еще со вчерашнего утра заволочено хмарью. От речки Самынки, от ближнего пруда понизу, образуя плотную кисейную пелену, тянулись полосы тумана.

Старший менеджер, представитель фирмы, отвечающей за организацию мероприятия, сказал Анне, когда та поинтересовалась, кто дал команду «потушить огни», что сделано это по прямому распоряжению Дмитрия Мельникова, виновника нынешнего торжества...

Большая часть приглашенных на праздничное мероприятие гостей, включая родных и близких Мельникова, покинула усадьбу около десяти вечера. Столики для гостей были накрыты как в самом замке – в большом каминном зале на первом этаже, – так и в шатре с двумя арочными проходами, орнаментированном, изукрашенном символикой времен Древнего Рима. Музыканты, актеры и некоторые из привлеченных к устройству праздника сотрудников из числа обслуживающего персонала (приглашенные либо нанятые компанией, арендовавшей усадьбу на весь нынешний уик-энд) в основном тоже разъехались или же были развезены по домам – фирма-устроитель позаботилась и о транспорте.

К половине третьего сотрудники техперсонала, действующие дружно, слаженно, со знанием дела, полностью разобрали временные конструкции и декорации. И пышный золотисто-белый шатер, и «цирк», и фрагменты колоннад, а также иные завезенные днем ранее в усадьбу предметы и приспособления к этому времени уже были в основном размонтированы, сложены в ящики и контейнеры, а затем и погружены на три большегрузных транспорта. Водителям грузовиков еще предстоит доставить весь этот реквизит обратно на склады в Москве и области. Благо по ночам на ближней трассе, на знаменитом Рублево-Успенском шоссе, не бывает заторов и пробок.

Огни теперь, если не считать дежурного освещения, горят лишь в узких окнах флигеля замка Майендорф. Оттуда, с той стороны, временами доносятся обрывки музыки, взрывы хохота и нетрезвые голоса молодых людей. Тех счастливчиков, тех избранных, кто остался по приглашению именинника, чтобы отметить праздничную дату как следует, чтобы гулять до утра уже в компании своих. Теперь, когда старшие ВИПы разъехались, настало время веселиться и зажигать на полную катушку.

Во внутреннем дворе, там, куда нет доступа даже охранникам, раздался громкий хлопок. Затем еще один... И еще! Похоже, резвящаяся там молодежь взрывает петарды...

Вербинина выбралась из салона «Бентли». Подошла к двум мужчинам в темных куртках – это бодигарды Мельникова-младшего. Они расположились ближе к правому торцу замка; один из них курит, держа сигарету «по-пионерски» в кулаке. Чуть дальше от них стоит серебристо-серый Bentley Continental GT Diamond Series. Ручная сборка, эксклюзивный заказ; стоимость этого авто составляет примерно сто пятьдесят тысяч фунтов. Точно такой же полуспортивный кар класса «люкс», как тот, на котором в усадьбу приехали Анна Вербинина и ее подопечный со своим знакомым. Один в один.

Этот новенький «Бентли» подарила виновнику торжества его girlfriend, девушка из приличной семьи. Откуда Ларе Алексахиной было знать, что лучший друг Мельникова приедет на торжество на точно таком же – одного цвета и даже с одинаково отделанным салоном – Bentley Continental GT...

«Вот же гаденыш, – подумала про себя в очередной раз Вербинина. – Подпортил людям праздник! С другой стороны, и сам молодой юбиляр, и его гости ведут себя не лучшим образом. Думают, что им все можно, что они – небожители. Одного поля ягодки...»

– Что-то расшалилась наша молодежь, – негромко сказала Анна. – Петарды, насколько помнится, были под запретом, не так ли?

– Ребята из ФСО могут сделать предъяву, – заметил один из охранников. – Но это проблемы не наши, а устроителя.

– Откуда, кстати, взялись эти петарды? Где они их раздобыли?

– После «спектакля», наверное, остались, – сказал второй охранник. – Или же кто-то из гостей привез. Из тех, кого не осматривали на въезде.

– Может, стоит сходить кому-нибудь туда? И попросить, чтобы не использовали пиротехнику? А заодно и посмотреть, что там у них происходит и все ли там в порядке?

– Ну так и сходи... если ты такая умная и смелая.

– Боитесь попасть под горячую руку?

– А вот это не твое дело! Ты лучше за своим мальчиком присматривай, Вербинина! Их там всего-то девять душ осталось... Но твой подопечный самый шумливый и беспокойный!

– Анна, тебе мало сегодняшней стычки с твоим телом? – Второй охранник, сделав глубокую затяжку, бросил окурок в высокую круглую урну. – Хочешь нарваться на серьезные неприятности?

– Да какая там стычка... – Анна застегнула плащ и подняла воротник (ночь выдалась по-осеннему прохладной). – Я всего лишь стащила его с лошади. Для его же пользы, чтобы не навернулся и не сломал себе чего-нибудь. Ну, вы же все видели сами...

– Поэтому и говорю – ты нарываешься. Хотя... это твои дела, не наши.

– Молодой хозяин распорядился, чтобы их компанию не тревожили, – после паузы сказал второй секьюрити. – И не заходили за эту линию. – Он кивнул в сторону тянущейся от «Бентли» до ближайшего с этой стороны к замку паркового дерева ленты. – Лично я не собираюсь нарушать приказ хозяина.

– Вы сказали, что их там девять осталось? – Анна посмотрела на старшего секьюрити. – Я не ослышалась?

– Ну да, девять. А чего ты так удивляешься?

– По моим подсчетам там... да, там, во флигеле, сейчасдесять челов, а не девять.

– Ерунду говоришь, – недовольно произнес второй охранник. – Не десять, а девять. Все сосчитаны, и все наперечет.

– Откуда сведения, если вы сами боитесь переступить за эту линию?

– От старшего менеджера. – Охранник кивнул в сторону парадного входа. – Можешь сходить сама и спросить у него. А еще двое официантов и стюарт так сказали. Те, что обслуживали наших ВИПов во флигеле...

– До того, как те их выперли оттуда?

– Ну да. Так вот, я спрашивал у них. Говорят, девять человек там осталось. Включая молодого хозяина и твоего клиента.

«Почему девять? – удивленно подумала Вербинина. – Как так – девять? А куда подевался десятый? Уехал? Когда? Кто именно из их компании уехал?»

– Я тут где-то с час назад отлучалась ненадолго... на пару минут. Может, чего пропустила?

– В смысле?

– Кто-нибудь из гостей уехал? Я имею в виду, после трех ночи.

– С чего ты взяла? Все на месте... Никто никуда не отъезжал.

– Странно...

Вербинина достала из чехольчика на брючном поясе легкую компактную «Моторолу». Рацию эту ей выдали на ближнем КПП, расположенном у въезда в усадьбу. Точно такие же «уоки-токи» раздали всем бодигардам прибывших на торжество в «Усадьбу Майендорф» ВИПов.

Анна отошла чуть в сторону, переместившись ближе к стоящему у торца здания «Бентли», от которого к одному из парковых деревьев тянулась «заградительная лента». До КПП отсюда всего метров двести. Можно было бы прогуляться до «сторожки», но ей не хотелось покидать площадку перед зданием. Да и не положено отлучаться...

Поднесла настроенную на дежурную волну рацию к губам.

– Пост охраны «Майендорф», ответьте на вызов!

– На связи, – отозвалась рация мужским голосом. – Кто вызывает?

– Это Вербинина, бодигард господина...

– Знаю! – перебил голос в рации. – Что-нибудь случилось?

– Нет... То есть я хотела получить у вас информацию...

Послышалось громкое пиликанье сотового.

– Минутку! – сказала Анна. – Одну минуту!

Она вытащила из кармашка «Верту», раскрыла. На экране высветилась надпись BOSS.

– «Майендорф», – выпалила она скороговоркой в рацию, – я выйду на связь чуть позже. Мне надо принять важный звонок.

И Анна, закрепив отточенным до автоматизма жестом беспроводную гарнитуру, ответила на вызов.

Закончив разговор с начальством, Вербинина несколько секунд стояла неподвижно...

Двое охранников, до которых, по-видимому, долетело кое-что из того, что она сказала только что в трубку, прежде чем дать отбой, все еще смотрели в ее сторону. Она сняла гарнитуру, сунула в карман плаща.

– Анна, минутку! П-послушайте... не уходите! Об-бождите...

Через ленту, свесившуюся почти до земли, грузно переступил один из участников «вечеринки». Это был Борис Коган, старший сын питерского магната. Толстяк – а в нем почти полтора центнера веса – был в какой-то нелепой мантии. Вечером она видела его в костюме от Армани в обществе очень красивой девушки. А теперь вот он одет в мешковатые лохмотья, да еще к тому же сильно навеселе.

Анне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно на нем надето. Коган был облачен в тунику патриция. На круглом потном лице – следы неумело нанесенного театрального грима. Вербинина с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться в полный голос...

Ей только что устроили разнос по телефону. По сути, плюнули в душу. Она пока и сама не знала, каким эхом отзовется состоявшийся только что разговор. И каковы будут последствия случившегося лично для нее. Но этот толстый и потный «мажор»... До чего же он смешон в своем дурацком прикиде!

От Когана разило потом, сигарами и виски. Шумно отдуваясь, он подошел ближе... остановился возле Вербининой. И уже в следующую секунду, будто материализовавшись из воздуха, возник двухметроворостый здоровяк – личный телохран Когана– младшего.

– Борис Аркадьевич?..

– Вернись в машину! – Коган чуть качнулся, но мгновением позже вновь стал ровно.

– Ты что, не с-слышал? Я не с тобой разговариваю! П-проваливай, кому сказано!! Fuck off!!

Здоровяк повернулся – он как будто даже уменьшился в росте и габаритах – и послушно потрусил к припаркованному неподалеку «Хаммеру».

Анна пожала плечами. Она намеревалась отправиться туда же, на паркинг, чтобы забрать из «Бентли» свои вещички. Но толстяк вдруг схватил ее за руку:

– Подождите, Анна... Я вас умоляю!

Вербинина недовольно произнесла:

– Молодой человек... полегче. Отпустите руку!

– О’кэй! Хорошо... не с-сердитесь! – Коган выполнил ее просьбу. – Follow me! Пойдемте со мной!

– Это еще зачем? – удивилась Вербинина. – Я вас не понимаю, Борис Аркадьевич. У вас есть свой помощник, свой бодигард. К нему и обращайтесь.

– Лариса п-просила, чтобы вы пришли... И я п-прошу!

– Зачем? Какое у вас ко мне дело?

«И какое мне теперь дело до всех вас», – подумала про себя Анна.

– Вы тут единственная женщина... Ну... то есть... из п-персонала.

– И что с того?

– Лара очень п-просила, чтобы вы пришли. На минутку буквально! Она хотела о чем-то с вами п-переговорить!

– А почему сама не вышла?

– Не очень хорошо себя чувствует. Ну, п-пожалуйста... ей нужен женский совет.

Вербинина прерывисто вздохнула. Обернулась, посмотрела на застывших у своих авто мужчин в темных костюмах. Ни один из них не подошел к ней (если не считать здоровяка, который ретировался по первому слову «тела»). Ни один не попытался выяснить, что за тема возникла и почему это вдруг Коган-младший обратился к Вербининой.

Она неодобрительно покачала головой. Потом негромко сказала:

– Ладно, Борис Аркадьевич, пойдемте.

Они перешагнули через «оградительную ленту». Обогнув с правого торца здание, оказались во внутреннем дворе. От входной двери послышалось тихое ржание. Анна, обернувшись на звук, увидела уже знакомого по вечернему представлению и ночному гулянию молодежи существо – это был конь светлой масти. На ногах у него нечто вроде обувки – мягкие войлочные бахилы. Должно быть, коня обули, чтобы тот не повредил копытами фигурную плитку, уложенную перед фасадом замка. На Инцитате[1], или как там в действительности звать этого четвероногого красавца, красуется бордовая с золочением попона, поверх которой закреплено изукрашенное золотым тиснением седло. Уздечка, украшенная позолоченными монетами, привязана к вмурованному в стену неподалеку от входа во флигель бронзовому кольцу.

Звякнула в ночи сбруя. Конь, переступив обутыми в бахилы копытами, тихо и как-то печально заржал. Устала, должно быть, лошадка. А может, не кормлена, не поена?

– Сюда, Анна! – дохнув алкогольными парами, сказал Коган. – Идите з-за мной... она на б-берегу.

– Что происходит, Борис Аркадьевич? Куда вы меня ведете? Где остальные? Да что же это такое... Зачем свет отключили-то?!

Освещение в этой тыльной части усадьбы погашено, даже дежурное. А той толики света, что просачивается наружу через узкие витражные окна, смешиваясь с клубящимся туманом, было недостаточно, чтобы разглядеть хорошенько ту или тех, кто находится в данную минуту на берегу пруда.

Они подошли к беседке. Анна услышала какие-то странные звуки... чьи-то всхлипы. А затем увидела человеческий силуэт; он соткался, как показалось, прямо из тумана.

– Лариса, это вы?

– Я здесь... – отозвался нетрезвый женский голосок. – Ох... как п-плохо!!

– Что случилось? – Анна подошла ближе. – Вы плачете?

– Ужас-ужас-ужас-ужас! Вы... вы нам п-поможете?

Анна приобняла ее за плечи. На Алексахиной надета шубка; вернее сказать – изделие из меха наброшено поверх ее вечернего наряда.

– Успокойтесь, Лариса!.. Не надо плакать. Скажите толком, что случилось?

– Случилось, да... ик-к! – пьяным голосом отозвался Коган. – Идем, значит, с Ларой... ик!.. Я ей говорю... ну, типа на фиг он тебе сдался?.. Я же тебе... всего себя предлагаю! Сердце, значит, и руку... Ну, короче... я даже на диету сесть готов! И тут... ик-к!

Лариса, разрыдавшись, вдруг побежала в сторону флигеля. Анна, ругая себя последними словами – и зачем ей это все нужно? – подняла с земли оброненную Алексахиной шубку.

– Лариса, обождите! – крикнула она. – Постойте же!

Она хотела догнать девушку, но вдруг споткнулась... Да так основательно, что сама спикировала носом на лужайку.

– Да... это он... ик-к! – подал реплику Коган. – Мы с-сами на него н-наткнулись!..

Вербинина, придерживая левой рукой сложенную ею второпях шубку – та была легкой, почти невесомой, – присела на корточки.

Вот так фокус... Кто-то лежит на газоне... ничком... лицом вниз!

– Эй! – громко сказала Анна. – Молодой человек... вставайте! Вы простудитесь!

Тряхнула за плечо – ноль реакции.

Ну, ее-то трудно удивить такими вещами. Уж она-то в курсе, как умеет гулять золотая и бриллиантовая молодежь... Если этот типок пьян, то еще куда ни шло.

Гораздо хуже, если молодой человек – а это был именно парень – перебрал не вискаря или водки, а употребил без меры кое-чтодругое.

– Эй! Вы меня слышите?

Она тряхнула его уже более основательно. Не без усилий перевернула на бок... Как бы врача не пришлось вызывать! Нарколога с капельницами и всем таким прочим. Такое уже тоже случалось в ее практике. Пошарила рукой на поясе, нашла небольшой фонарик. Включила его – охнула! У парня, которого она наконец узнала, неподвижное бледное лицо и стеклянный взгляд. А из правого уголка рта тянется багровая полоска...

– Он уже... ик-к... не д-дышал!

Анна приложила два пальца к сонной артерии. Все еще не веря тому, что это происходит с ней наяву, что эта вот жуть ей не снится, извлекла из кармашка «Моторолу».

– Ик-к.. не надо!!

– Пост охраны «Майендорф», ответьте срочно! Это Вербинина!

– На связи!

Анна услышала – вернее даже, почувствовала спиной, – что к ним подошел еще кто-то.

– У нас тут нештатная ситуация! Немедленно сюда...

Она не успела договорить; что-то тяжелое вдруг обрушилось ей на голову. Вербинина, коротко простонав, сначала уселась на земле рядом с трупом. Затем принялась ощупывать собственную голову. Рука стала липкой. Это была уже ее собственная кровь...

Она потеряла сознание, если вообще его теряла, на какие-то мгновения. Даже успела услышать, как убегали прочь, шумно дыша, двое. Первым рванул в сторону угла здания некто, чьего лица она не успела рассмотреть – тот, кто нанес ей удар по голове. А вслед за ним побежал и Коган.

Вербинина, действуя на автомате, вырвала из кобуры револьвер. Стрелять в людей она не собиралась – да и поздно, напавший на нее тип уже исчез из виду. Подняла ствол к небу и дважды нажала на спусковой крючок. Достала из кармана носовой платок. Сложив его, прижала к левому виску над ухом; кажется, именно туда пришелся удар...

В ушах все еще стоял звон. Словно сквозь вату донесся встревоженный мужской голос:

– Эй, Вербинина, что там у вас происходит? Немедленно выйди на связь!

Анна подняла с травы выроненную ею рацию.

– Срочно все сюда! Здесь труп! И еще... кто-то... только что... попытался убить и меня!

* * *

Прошло всего около получаса, как к «Усадьбе Майендорф» стали съезжаться служебные автомобили. Как с милицейской символикой, так и без оной. Прикатили также, подвывая сиреной, две кареты «Скорой». Из той, что приехала первой, выбрались двое медиков. Сопровождаемые бодигардом Мельникова-младшего, а также каким-то мужчиной в штатском, они вприпрыжку, держа свои чемоданчики, понеслись к входу во флигель.

Вербининой занялись врачи, приехавшие на второй «Скорой».

– Только не надо повязку делать, – угадав намерения медика, принявшегося оказывать ей первую помощь, сказала Анна. – Обработайте рану... и заклейте чем-нибудь.

– А вы не учите нас! – сердито произнес врач. – Мы сами с усами... Сейчас я все-таки вам сделаю головную повязку. Потом отвезем вас в больницу.

К «Скорой» подошли двое мужчин в штатском.

– Подполковник Савельев, Федеральная служба охраны, – представился один из них.

– Вы – Анна Вербинина?

– Да.

– Это вы обнаружили... мертвого гражданина во внутреннем дворе?

– Да, я. Но уточню, что не я первая его там увидела. Меня позвали...

– Разберемся, – перебил ее мужчина. – Разберутся, – уточнил он. – Скоро приедут специальные люди... дадите показания.

– Специальные люди? – эхом повторила Вербинина. – Ваши коллеги? Или из ФСБ?

– Нам нужно доставить ее в больницу! – сказал медик. – Я сейчас окажу первую помощь, обработаю рану, и сразу повезем в ближайший госпиталь!

– Извините, доктор, но не вам решать, куда и кого развозить, – негромко, но веско сказал сотрудник ФСО. – У Вербининой что, серьезная рана?

Врач не успел ответить; к ним подошли еще двое мужчин. Одного из них Анна узнала – это был старший менеджер фирмы, которая отвечала за организацию и проведение мероприятия на данном объекте.

– Послушайте... как вас там! – раздраженно произнес менеджер. – Это вы дали команду, чтобы из усадьбы никого не выпускали?

– Я старший охраны Дмитрия Мельникова, – сказал второй. – Что вы себе позволяете, подполковник? Почему у гостей и охраны изымают телефоны?!

– На полтона ниже, – сухо сказал фэсэошник. – Пока не приедет оперативно-следственная бригада, или не будет иной команды, никто, ни один человек, не покинет «Усадьбу Майендорф»! Звонить тоже никому и никуда не следует.

– Но... Вы вообще понимаете, что за людиздесь находятся? И какими могут быть последствия... этого вашего решения? Тебя, милейший... да-да, лично тебя... если и дальше будешь тупить и наглеть, отправят в Сибирь охранять какой-нибудь долбаный барак с зэками в Якутии!

Фэсэошник не успел отреагировать – к нему подошел сотрудник в штатском и что-то тихо сказал ему на ухо.

– Это точно? – переспросил старший сотрудник ФСО. – Еще один, значит?

– Еще одна, – негромко сказал его сотрудник. – Это женщина... ее обнаружили внутри флигеля.

– А что с этим... молодым человеком? Которого в спальне нашли?

– Его сейчас откачивают... Капельницу поставили. Сильная степень опьянения... интоксикация. Но врач сказал, что с ним все будет в порядке.

Установившуюся на несколько секунд тишину нарушило пиликанье сотового. Подполковник ФСО достал из кармана мобильный. Взглянув на дисплей, он отошел в сторонку и стал с кем-то переговариваться. Вернулся он к собравшимся у «Скорой» людям спустя минут пять.

– Значит, так... – проговорил он задумчиво. – Из усадьбы приказано никого не выпускать.

– Я должен сделать важный звонок! – сердитым тоном сказал старший менеджер. – Вы даже себе не представляете, господа, какой будет... э-э... реакция на ваши непродуманные и своевольные действия!

– Никто никуда звонить не будет, – не повышая голоса, распорядился старший прибывшей на место ЧП бригады ФСО. – На объект скоро приедут специальные люди! – Он угрюмо посмотрел на старшего менеджера, лицо которого от возмущения покрылось пятнами. – Вот перед ними, господа, и будете качать права.

ГЛАВА 1

За несколько суток до событий. Сочи, Краснодарский край

Ильин вернулся в машину минут через десять. Уселся в салон, но не на заднее сиденье, а вперед, на место пассажира.

– Николай, можем возвращаться в пансионат «Факел», на базу. Если, конечно, Сергей Михайлович не против.

Краснов, чуть подавшись вперед, тронул водителя за плечо:

– Николай, давай-ка через центр... Маршрут проложишь так, чтобы мы проехали мимо здания ОВД Центрального района.

– На Горького?

– Да. И затем мимо известного нам объекта на Островского. Там ненадолго остановимся и уже оттуда поедем на базу.

Водитель вырулил с автостоянки перед отелем. Затем свернул на Курортный с тем, чтобы возле выделяющегося даже на фоне местных красот и видимого издалека нового роскошного 26-этажного комплекса «Красная Площадь» повернуть в центр, на Горького.

– Сергей Михайлович, зачем эти маневры? – сухо поинтересовался Ильин. – Ведь обо всем, кажется, договорились. Или вы знаете что-то, чего не знаю я?

Краснов в очередной раз отметил, что отношения с Виктором Ильиным, формально его замом по оперативно-следственной бригаде, у него пока не очень-то складываются.

– Вы уверены, Виктор Олегович, что эти двое приедут на переговоры?

– Конечно, приедут, – по-прежнему глядя перед собой, сказал Ильин. – Ну или придут...

Одному из этих двоих от конторы до названного адреса пять минут пешочком. Шесть лимонов, пусть даже «деревянными», на улице не валяются! Даже здесь, где живут и служат те, кто знает прикуп, это... это все ж таки деньги.

– Нам нужно иметь четкое представление, что происходит. И отдавать себе отчет, с кем мы имеем дело.

– Может, эти двое не столь крупная рыба, как кое-кому бы хотелось, но уж эти-то подброшенную им наживку точно проглотят!..

– Добро, – сухо произнес Краснов. – Я вас понял.

Он достал из нагрудного кармана сотовый телефон (всего их у него было сейчас при себе три). «Смежник» отозвался после третьего гудка.

– На сегодня «отбой», – сказал Краснов. – Звонил посредник, стрелка состоится предположительно завтра, после шести вечера. По месту я уточню.

– Приняли к сведению, Сергей Михалыч, – сказал коллега из УФСБ. – Мероприятие вы планируете в самом городе?

– Да. Если что-то изменится, я обязательно сообщу.

– Добро, я понял. Мы готовы подключиться в любой момент.

Черный «икс» приткнулся к обочине на Горького, неподалеку от какого-то уличного кафе. Еще недавно было сухо и солнечно, а теперь вот повеяло холодком; из прибуксированной ветром откуда-то с моря тучи стал накрапывать дождь...

Краснов и Ильин выбрались из внедорожника. Следом вышел и «личник», на ходу застегивая плащевую куртку.

Сергей достал из пачки «мальборину». Держа сигарету так, чтобы не замочило каплями дождя, прикурил от зажигалки, которую поднес Николай.

– Коля, вернись в машину. Нам словцом надо переброситься.

Сотрудник, предварительно окинув округу острым взглядом, сел обратно во внедорожник. Со стороны кафе – вернее, внутреннего двора, где установлены мангалы, – тянуло аппетитным запашком. Но наряду с этим приятным и дразнящим обоняние ароматом доходящего на углях мяса Краснов улавливал и другой запах – огромных – немыслимых – денег.

Сергей ощущал этот запах с первой минуты, когда он и двое сотрудников выбрались из здания нового пассажирского терминала аэропорта «Сочи—Адлер». Нигде более в России, кроме разве что столицы, не крутятся такие шальные деньги, как здесь. Нигде более не существовало в данный момент столь больших соблазнов для всякого, кто близок к власти, кто имеет возможность разруливать, разрешать либо запрещать, крышевать, стричь купоны, пользуясь своим служебным положением или связями, как в бурно развивающемся Большом Сочи...

– Виктор Олегович, давайте поставим точки над «i», – негромко, но веско произнес Краснов. – Вы можете быть недовольным чем-то... Например, тем, что прислали меня, а не назначили вас старшим вместо отозванного товарища. Но эти свои мысли попрошу оставить при себе. Понятно?

Ильин, перекатив желваки по скулам, неохотно произнес:

– Да чего ж непонятного. Все понял, начальник.

– Вы в этой теме с первого дня, не так ли?

– Да. А что?

– То, что с местными коллегами из здешнего УСБ не контачили по теме – это мне понятно. Не совсем понятно другое.

– Что именно?

– Почему не прибегли к техническим средствам?

– Прослушка?

– Да вот хотя бы. Лично мне это обстоятельство показалось странным... Такие люди, как эти двое, как правило, не занимаются известными делами в одиночку. И еще. Знакомясь с делом, я видел еще несколько фамилий... речь о высокопоставленных должностных лицах из местного УВД, а также краснодарского главка и аппарата Южного федерального округа. Были ли предприняты попытки работать по данному контингенту?

– Это не ко мне, – хмуро произнес Ильин. – Спросите у предшественника.

– Ну что ж, ваша позиция мне тоже понятна. У вас, вижу, есть ко мне какие-то вопросы?

– Вопросов нет. Есть просьба... Ну, или пожелание.

– Выкладывайте.

Ильин, чуть приблизив влажное от мороси лицо, хотя они и так стояли в полуметре друг от друга, свистящим шепотом произнес:

– Люди старались, вкалывали! Да вот хотя бы, чтоб новое звание получить. Я вон в капитанах хожу до сих пор...

– И что? Что вы от меня хотите в данной ситуации? Лично я звания и награды не раздаю.

– Только одного – не порушить того, что было сделано до вас, – сказав это, Ильин криво усмехнулся. – Проще говоря, ничего вообще не надо делать! Плод созрел; завтра мы срисуем этих двоих, отвезем их в аэропорт... И дело будет в шляпе.

Краснов повернул голову на звук, который почему-то привлек внимание на фоне иных городских шумов. Этот звук был похож на громкий треск. Спустя всего несколько секунд это сухое резкое «т-р-р-р-р» разнеслось по округе повторно.

Из внедорожника выбрался «личник».

– Вы слышали?

– Что именно? – несколько удивленно переспросил Ильин. – В чем дело?

Аверин, повернувшись, смотрел в ту же сторону, что и Краснов. Здание Центрального ОВД, мимо которого они вот только недавно проезжали, находилось всего в сотне метров от того места, где они остановились, – наискосок, по другую сторону улицы Горького. Источник привлекших их звуков, кажется, чуть дальше, где-то в квартале или двух. Они увидели, как со служебного паркинга, набирая скорость, на проезжую часть выкатил милицейский «Форд». Водитель включил сирену и проблески; машина помчалась по осевой, проскочив следующий перекресток на красный.

Почти в это же время из дверей ОВД – но с торца – спешно выбрались еще трое или четверо. Эти в форме, в тужурках, с автоматами. Через несколько секунд за «Фордом», и тоже с включенной сиреной, последовал микроавтобус с милицейской символикой...

– Что-то стряслось, – сказал Николай. – Не поручусь на все сто, но смахивало на автоматные очереди! – Он посмотрел на старших по званию коллег. – Товарищи командиры?..

– Да, нам лучше вернуться в машину, – сказал Краснов. – Коля, включи сканер на милицейской волне. Послушаем, что говорят местные коллеги.

Едва они успели усесться в «икс», как запиликал один из трех сотовых, которые были у Краснова при себе. Сергей посмотрел на дисплей. Высветившийся номер ровным счетом ни о чем ему не говорил.

– Да, слушаю.

В трубке отчетливо прозвучало: «Млять... больно же!» Потом послышалось чье-то затрудненное дыхание и даже, как показалось, протяжный стон...

– Алло! Говорите же... или я дам отбой!

Голос, прозвучавший в трубке, был странным и... незнакомым.

– Сергей Михайлович?

– Кто вы? И что вы хотите?

– Краснов... хорошо, что отозвался!.. Минутку...

– Кто это? И что вам нужно?

– Полковник милиции Левицкий... Ох-х... Да осторожней же! Больно!..

– Не понял? Вот что... вы ошиблись номером, наверное.

– Минутку! – выкрикнул некто на другом конце линии. – Я же сказал – Левицкий! На меня только что совершено нападение! Обстреляли машину! Мой шофер убит! А я... я ранен!

Краснов вытер рукой влажный лоб.

– Нападение? На вас? Тогда вам следует позвонить в милицию.

– Краснов... минутку... мне тут мешают!.. Краснов? Будь на связи... вся надежда на тебя и твоих людей!

Сергей проглотил подступивший к горлу комок. Вот это да... Вот это поворот событий! Полковник Левицкий? Да, есть такой... Фамилия мелькала в тех документах, с которыми перед отъездом в Сочи успел накоротке познакомиться Краснов.

– Кто звонит? – резко спросил Ильин, обернувшись к сидящему позади коллеге. – С кем это вы разговариваете?

Краснов облизнул пересохшие губы. Левицкий... кажется, Игорь Николаевич. Полковник милиции, курирует правоохранительные органы Сочи по линии аппарата ЮФО. В недавнем прошлом заместитель начальника ГУВД края. Но как он узнал этот номер? Откуда вызнал, что Краснов находится в Сочи? Откуда вообще что-либо знает о некоем Краснове? И не является ли этот вот звонок изощренной провокацией?

– Краснов... – вновь прозвучал в трубке хриплый сорванный голос. – Мне нужна помощь! Вопрос жизни и смерти! А я в долгу не останусь...

– Не понимаю, о ком вы и о чем вы, – сказал в трубку Сергей. – Извините, вы определенно перепутали номер.

ГЛАВА 2

Шофер, увидев, что начальник завершил разговор по мобиле, увеличил звук приемника, сканирующего волны в диапазоне УКВ. Из динамика донесся накаленный мужской голос:«...обстрелян неизвестными на перекрестке Горького и Южной. Нападавшие скрылись с места на автомобиле марки «Лада Приора» светло-серого цвета. В нападении, предположительно, участвовали двое. Преступники в масках, вооружены автоматическим оружием. В городе объявлен план «Перехват»...»

Ильин, чуть наклонившись, убрал звук. Затем обернулся к Краснову и хмуро поинтересовался:

– Что это было? Так с кем это вы только что разговаривали?

– Человек, позвонивший на этот сотовый... – Краснов похлопал себя по нагрудному карману, – представился «полковником Левицким».

Ильин приподнял правую бровь.

– Что?! Левицкий? Тот самый? Из аппарата полпреда?

– Не знаю. Лично я с ним незнаком.

– А откуда он тогда узнал этот вот номерок?

Краснов на короткое время задумался. Он мог бы задать этот же вопрос самому Ильину. Или же сказать в ответ на этот вполне резонный вопрос, что сотовый, которым он здесь пользуется для общения с сотрудниками их группы, а также для приема звонков из ведомства, достался ему от прежнего руководителя ВОСГ. И сам телефон марки «Нокия», и тот номер, на который только что позвонил субъект, назвавшийся полковником Левицким... Но он не стал озвучивать эту мысль, а то получилось бы, что он кого-то в чем-то подозревает. Причем уже заранее, толком даже не разобравшись в том, что мог бы означать сам этот звонок.

– Не знаю, – повторил Краснов. – Пока сам ничего не понимаю... Мне показалось, что этот человек... что с ним не все в порядке.

– В смысле?

– Похоже, он ранен.

– Он что... сам так сказал?

– Да. И попросил помощи.

– Он назвал вас по фамилии?

– Сначала по имени-отчеству. А потом и по фамилии.

– Блин!.. Да это же... Это ведь может быть подстава!

Мимо них, по Горького, подвывая сиреной и мигая проблесками, промчалась карета «Скорой». Туда же, в том же направлении, проследовали еще две патрульные машины.

– Значит, так, коллеги, – после небольшой паузы сказал Краснов (одновременно он набирал на сотовом номер одного из сотрудников их группы). – Поступим следующим образом. Вы, Ильин, сейчас выйдете из машины и дождетесь здесь приезда наших. Секунду!.. – сказал Сергей, увидев, что тот хочет возразить. – Нет, это я не вам, – бросил он в трубку, услышав знакомый голос. – Родион, вы где сейчас? Стоите, где и стояли? Добро... Снимайтесь и выезжайте на Горького! Позвони коллегам, пусть тоже срочно подтягиваются. Мы сейчас находимся в трех кварталах от вас...

Возле кафе «Казбек». Подхватите Виктора, он вас тут будет ожидать. Потом припаркуйтесь где-нибудь неподалеку и ждите новых указаний!

– Добро, – прозвучал в трубке голос. – Выезжаем к вам!

Краснов, сунув мобильник в карман, посмотрел на заместителя:

– Виктор Олегович, вы еще здесь?

Ильин, выбравшись из салона, в сердцах хлопнул дверцей. Краснов поморщился, как от зубной боли. Можно подумать, он сам в диком восторге от того, что сейчас вокруг них происходит.

– Николай, двигай по Горького! – скомандовал старший.– Проедем мимо места ЧП. Надо глянуть, что там стряслось, из-за чего поднялся переполох.

Краснов пересел в освободившееся кресло пассажира. Черный «BMW-X5» выкатил на проезжую часть. Аверин ловко пристроился вслед за второй каретой «Скорой», мчащей на всех парах к месту ЧП.

Проскочили перекресток, движение на котором сделали временно односторонним. Затем миновали еще один. Водитель «Скорой» стал притормаживать. Впереди, в полусотне метров, на третьем по счету перекрестке, собралась куча-мала. Внимание Краснова сразу привлек серебристый «Тойота Ленд Крузер». Джип стоит посреди перекрестка, чуть наискосок (видимо, водитель собирался повернуть влево и далее на Южную). Дверки распахнуты; лобовое и переднее левое – со стороны водителя – стекла испещрены пулевыми отверстиями. В заднем стекле тоже видны отметины попаданий, но их меньше, чем спереди и сбоку. Свинцовый ливень, судя по виденному, был адресован именно тому, кто сидел в кресле водителя этого серебристого джипа с затемненными стеклами.

Возле расстрелянного неизвестными «Ленд Крузера», как бы отгораживая его от взоров мгновенно собравшейся толпы зевак, стоят уже около полудюжины машин как с милицейской символикой, так и без нее. Через открытую левую переднюю дверцу виден водитель джипа. Он все еще в кресле, его пока еще не извлекли из салона. Сидит, навалившись простреленной головой на переднюю «торпеду», на руль... Одного взгляда достаточно, чтобы понять – этот не жилец.

Здесь же, развернутая кормовой частью к джипу, стоит та самая «Скорая», что проследовала к перекрестку несколькими минутами ранее. Задние дверцы открыты настежь. Двое медиков в халатах и шапочках, поддерживая один под руку, второй приобняв за талию сильно прихрамывающего мужчину в штатском, препроводили его в салон своего автомобиля.

Краснов, приняв решение, отстегнул ремень безопасности.

– Николай, припаркуйся как можно ближе к перекрестку!

– А вы?

Краснов, ничего не ответив, выбрался из машины. К нему направились было двое «дэпээсников», поставленных, очевидно, в оцепление. Но Сергей, не дожидаясь окрика, отступил назад на тротуар и смешался с толпой зевак. Аверин же, подчиняясь требованию сотрудников ДПС, проехал вдоль обочины, где сохранялся узкий коридор для транспорта. А затем свернул направо под мигающим желтым проблеском светофором и, проехав еще с полсотни метров, выкатил, посигналив прохожим, прямо на тротуар.

* * *

Краснов не стал размахивать служебной корочкой – роль наблюдателя в данный момент его полностью устраивала. К тому же он не был до конца уверен, что поступил правильно, высадив из машины своего зама и отправившись сюда, на место случившегося тут двадцатью минутами ранее происшествия.

Кормовые дверки «Скорой» все еще оставались открытыми. Сергей все это время смотрел именно в ту сторону (остальные события вокруг он воспринимал периферийным зрением). Он видел, как один из медиков перевязывал голову тому мужчине, которого он и еще один сотрудник медбригады только что по опущенной рампе подняли в салон реанимобиля. С пострадавшего предварительно сняли куртку. Затем усадили в боковое кресло. Сергей заметил, что пиджак на мужчине продырявлен по меньшей мере в одном месте. Слева, аккурат под нагрудным карманом видна прореха...

Объяснением тому, что этот человек остался жив, было только одно – на нем под сорочкой и пиджаком надет бронежилет.

Второй медик, раскрыв свой чемоданчик, присел на корточки. Он разрезал ножницами испачканную кровью штанину – снизу и до колена. А затем принялся быстро и ловко обрабатывать при помощи антисептика и тампонов перетянутую жгутом выше колена правую ногу того гражданина, что, в отличие от водителя, хотя и был ранен, но все же остался живым после нападения неизвестных.

Краснов все никак не мог разглядеть лица «подранка». Он видел его то со спины, то анфас, то один из медиков его полностью заслонял, пока обрабатывал рану на голове – скорее всего, пуля чиркнула по касательной, – и затем накручивал бинтами, сооружая головную повязку типа «шапочка». Судя по тому, что пациент сидел, а не лежал и что бригада медиков не рванула с места, повезя пострадавшего в «хирургию» для срочной операции, полученные ранения не представляли непосредственной угрозы для жизни этого человека.

Там же, у открытого кормового люка, стояли двое мужчин: один в штатском, другой в милицейской форме в звании майора. Тот, что в штатском, переговаривался с кем-то по рации. Другой – в форме – наблюдал за действиями медиков. И он же время от времени пытался заговорить с потерпевшим. Но уцелевший в ходе нападения на «Ленд Крузер» гражданин то ли неважно себя чувствовал, то ли намеренно игнорировал вопросы подошедшего к «Скорой» майора милиции.

Краснов увидел, как «подранок» достал из бокового кармана пиджака мобильник и принялся щелкать на нем кнопками. А еще через секунду запиликал один из сотовых Краснова.

Сергей отошел на несколько метров от линии оцепления и ответил на звонок.

– Слушаю!

В трубке прозвучал уже знакомый ему голос:

– Сергей Михайлович, это вы? Не обрывайте разговор... это важно!

– Кто это? – Краснов, не спуская глаз с реанимобиля, отступил еще на несколько шагов, смешавшись с толпой зевак. – Что вам нужно?

– Это опять я... Левицкий! Вот же суки... грохнуть меня хотели!

– Вы о чем это?

– Краснов, слушай сюда! И не перебивай! Меня сейчас повезут...

В трубке послышался чей-то матерок; несколько секунд царила тишина, потом вновь прорезался хрипловатый голос:

– В «четвертую» меня сейчас отвезут!

– И что? – удивляясь тому, что он все еще продолжает этот разговор, спросил Сергей. – Что вы хотите?

– Защиты! С первого захода у них не получилось... Ну так добьют уже в больнице!

– Я вас пока не понимаю! Обратитесь в компетентные органы.

Из трубки послышался свистящий шепот. Левицкий говорил так тихо, что Сергей едва мог разобрать его слова.

– Краснов, я тебе дело предлагаю. Сделку. Моя жизнь в обмен на информацию!

– Какую еще «информацию»?

– Да я «солью» всех этих сук! Не дайте им разделаться со мной! Вытащите меня отсюда! А я расскажу... лично тебе... такое, чего вы тут никогда сами не накопаете.

Сергей увидел, как «штатский», прекратив переговоры по рации, подошел вплотную к открытым дверкам реанимобиля. В трубке послышались короткие гудки... На какое-то время автомобиль медиков заслонили чьи-то спины. Когда Сергей, переменив позицию, нашел подходящее место, откуда было видно «Скорую», трубка от Левицкого уже каким-то образом перекочевала к «штатскому». То ли сам полковник отдал (хотя вряд ли), то ли этот человек силком отобрал, вырвал у раненого коллеги «трубу», по которой тот только что звонил...

И вновь ожил сотовый. На всякий случай Краснов сверился с дисплеем. На этот раз он не стал отвечать на вызов: трубка Левицкого была в руке у «штатского». И именно он произвел набор по «последнему исходящему»...

Более того, Сергей в какое-то мгновение увидел, как «штатский», прижав к уху реквизированный у полковника Левицкого мобильный, высматривает кого-то в толпе, собравшейся близ перекрестка.

Краснов круто развернулся и направился к тому месту, где Аверин припарковал их автомобиль. На ходу он принял одно из самых непростых и противоречивых решений, которые только доводилось ему принимать за все тридцать два года жизни, – достал из кармана куртки тот сотовый, который предназначался для связи со старшим бригады «смежников».

– Слушаю тебя, Сергей!

– Коллега, экстренно необходима ваша помощь! – сказал в трубку Краснов. – Мне нужно прикрыть человека. На него полчаса назад совершили покушение. Левицкий его фамилия. Его сейчас повезут в больницу.

– Левицкий? В какую из больниц повезут? Это уже известно?

– В Четвертую... скорее всего. Пришлите ваших людей для подстраховки.

ГЛАВА 3

Краснов забрался в поджидавший его неподалеку внедорожник.

– Коля, заводи движок! Поедем в Четвертую больницу. Знаешь, где она находится?

– Через перекресток? А пропустят ли? Или покажем документы?

– Давай-ка в объезд. В темпе, Николай! А я сейчас нашим позвоню.

«Икс» выкатил с тротуара на проезжую часть. Аверин, совершив рискованный маневр, выехал на другую полосу, затем прибавил газу.

Старший группы набрал номер одного из своих сотрудников.

– Родион, это Краснов! Где находитесь?

– Стоим возле кафе «Казбек», – послышался в трубке голос. – Подобрали Виктора Олеговича, как и было велено.

– Вторая машина тоже там?

– «Опель»? Да, только что подъехал.

– Передайте Ильину, пусть переберется в «Опель». А двое из «физзащиты» пусть пересядут к вам в машину.

– Понятно, Сергей Михайлович!

– Задача будет такая. Сейчас пострадавшего на Горького гражданина должны будут перевезти на «Скорой» в Четвертую больницу. Нашей группе следует взять его под охрану.

– Минутку...

– Что там у вас?

– Только что мимо проехала «Скорая»... в направлении Дагомысской.

– Следуйте за ней! Встретимся в больничном городке...

* * *

Карета «Скорой», которую сопровождал от места ЧП милицейский «Форд» и присоединившийся к ним уже на повороте массивный джип «Гелендваген», подкатила к одному из двух больничных корпусов. Вслед за ней во двор влетел черный «икс». Аверин лихо затормозил у пандуса приемного отделения и припарковался между реанимобилем и «Гелендвагеном».

Захлопали дверцы; Краснов и его сотрудник выбрались из внедорожника. Одновременно с ними покинули массивный внедорожник и двое мужчин в штатском. Одного из этих двух Сергей сразу узнал: тот самый субъект, что переговаривался с кем-то по рации, находясь возле «Скорой», где оказывали первую помощь Левицкому.

– Кто такие? – властным тоном поинтересовался «штатский», уставившись на москвичей. – Предъявите ваши документы!

Краснов достал из внутреннего кармана служебное удостоверение.

– Старший оперуполномоченный департамента собственной безопасности Министерства внутренних дел Российской Федерации майор Краснов. Я и мои сотрудники выполняем ответственное задание руководства. А теперь попрошу вас предъявить документы!

Мужчина в коротком темном пальто и кепке, у которого – против ожидания – даже мускул не дрогнул на лице, тоже показал ксиву.

– Заместитель начальника милиции общественной безопасности управления внутренних дел города Сочи подполковник Терехин. Убедились? А теперь объясните, коллега, что вас сюда привело?

Пока двое старших выясняли личности и предъявляли корочки, в больничный двор въехали еще два автомобиля. Вновь захлопали дверцы. Из синего микроавтобуса с тонированными стеклами высыпали крепкие рослые парни. Их пятеро – в камуфляже, в масках, с укороченными «АКСУ». Из джипа «Ниссан Патрол» выбрались четверо в штатском; у троих, включая Аверина, под расстегнутыми куртками в подмышечной кобуре по стволу. Еще у одного сотрудника, у Родиона, «Глок-17» в поясной кобуре.

Вся эта группа вооруженных людей в форме и в штатском скучилась на пятачке близ пандуса приемного отделения Четвертой горбольницы. Родион перебрался поближе к начальнику и опекающему его сотруднику «физзащиты». Тем временем из реанимобился выбрался медик. Он с изумлением и некоторой долей опаски смотрел на появившихся невесть откуда в больничном дворе мужчин в камуфляже и штатском.

Кто-то заматерился; мужчины в камуфляже и масках переместились поближе к своему старшему. А заодно и попытались перекрыть доступ «варягам» к реанимобилю. Но пока, в эти первые секунды, все присутствующие вели себя все же выдержанно.

Из открытых дверей приемного отделения показались двое в белых халатах. Один из них толкает впереди себя по наклонному закругленному пандусу каталку. Кормовые дверки «Скорой» закрыты; раненого из реанимобиля все еще не извлекли.

– Коллега, вы так и не ответили на мой вопрос! – сухим голосом произнес Терехин.

– На каком основании вы здесь находитесь? И почему вы и ваши люди препятствуете работе медиков, которые должны срочно оказать помощь нашему коллеге, пострадавшему в результате нападения неизвестных на его машину? Объяснитесь же, наконец!

– Работе медиков мы препятствовать не собираемся, – подбавив металла в голос, сказал Краснов. – А действуем в рамках служебных полномочий. – Он подозвал жестом одного из врачей. – Ну что же вы? Выгружайте больного!

– А можно? – врач нервно сглотнул. – Ему нужна операция. У него слепое пулевое в ногу. И еще...

– Ну так поторопитесь! – оборвал его Краснов. – И срочно сюда главврача!

– Минутку. Я не понял... – Терехин вновь вклинился между ним и врачом «Скорой».

– Какие такие «полномочия»? Почему самоуправничаете? На каких основаниях? Мне приказано выставить охрану!

– Охрану полковника Левицкого будет осуществлять моя группа. А вы, Терехин, –

Краснов бросил на собеседника тяжелый взгляд, – если будете мешать нам работать, если не уберете отсюда своих людей, огребете крупные неприятности. Считайте, я вас предупредил!

– Врач, отставить пока «выгрузку» раненого! – зычно скомандовал Терехин. – Возможно, его придется везти в другую больницу!

– Почему? – удивленно спросил медик. – У нас тут, в Четвертой, имеется все необходимое...

– Отставить, я сказал! Речь идет о безопасности нашего коллеги!

– Но... Его нужно прооперировать!

– Следите за его состоянием и ожидайте, когда будет принято решение!

Краснов увидел, как его визави торопливо набирает на сотовом чей-то номер. Он тоже достал мобильник: следовало позвонить начальству, поставить в известность о случившемся. И еще заручиться – пусть и несколько запоздало, уже по факту произошедшего – поддержкой у Москвы.

Сергей решился позвонить в приемную самого главы департамента. Пока в трубке звучали длинные гудки, он, пользуясь вторым мобильником, набрал номер «смежника».

– Приемная! – наконец отозвалась трубка голосом старшего референта.

– Это Краснов. Соедините меня срочно с начальником!

– У него сейчас служебное совещание. К нам в офис приехал первый заместитель министра. У вас что-то срочное, Сергей Михайлович?

– Архисрочное!

– Попробую передать записку. Диктуйте.

– Записывайте... Сообщение от группы Краснова. Чрезвычайное происшествие в Сочи. Около шестнадцати часов по местному времени совершено нападение на одного из сотрудников милиции. Он ранен, его шофер погиб... Мы намерены взять этого человека под охрану. Это важный свидетель по нашему делу. А местные силовики нам препятствуют.

Во второй трубке после череды длинных гудков зазвучали короткие. Краснов вновь включил набор.

– Фамилия и звание человека, на которого совершено покушение? – спросил голос в трубке.

– Полковник Левицкий.

– Записал! Я сейчас же передам записку руководству, Сергей Михайлович!

Краснов сунул мобильник в карман. В другой положил тот сотовый, по которому он только что пытался дозвониться «смежнику», чтобы узнать точно, когда же на место подъедут коллеги из УФСБ.

Терехин отошел к своему джипу; он все еще с кем-то переговаривался по мобильному телефону. Сергей оттеснил плечом того «штатского», что приехал в больничный городок в компании с Терехиным на «Гелендвагене».

– Выгружайте раненого! – громко скомандовал он, адресуясь к застывшим у «Скорой» медикам. – Делайте же свою работу, не стойте!

Медики извлекли Левицкого из чрева реанимобиля и аккуратно уложили на передвижную каталку. Врач из бригады «Скорой помощи» держал в руке штангу с капельницей.

Левицкий, на голове которого красовалась повязка из белоснежных бинтов, приподняв голову, слабым голосом позвал:

– Краснов? Краснов... вы здесь? Подойдите!

Сергей переместился поближе к каталке, которую двое медбратьев в сопровождении врачей «Скорой» и двух их старших коллег, вышедших им навстречу из дверей приемного покоя, покатили по пандусу к дверям больничного корпуса.

– Я здесь!

Их глаза на короткое время встретились. Лицо Левицкого было бледным, под стать повязке. Но сам он, похоже, был в ясном сознании.

– Краснов, не отдавайте им меня! – выкрикнул раненый. – Прошу защиты! Я вам сильно пригожусь... А еще лучше... вывезите меня в Москву!

– Медики говорят, что вам нужна срочная операция... – Сергей, увидев протянутую к нему руку, на которой были видны следы запекшейся крови, коротко пожал ее. – Не волнуйтесь, все под контролем.

Левицкий облизнул рассеченную нижнюю губу.

– Вы их еще не знаете. Если останусь здесь, в Сочи... они... эти сволочи... Они ведь обязательно до меня доберутся!

* * *

В дверях приемного отделения возник затор. Люди в масках, а также двое сотрудников в милицейской форме встали в дверях, закупорив своими телами проход.

– Старшего ко мне! – потребовал Краснов. – Терехин, – проговорил он, увидев поднимающегося по пандусу «знакомца» в штатском, – вы отдаете себе отчет в своих действиях? Вы понимаете, какие последствия могут наступить? Причем лично для вас!

– А вы не давите на меня! – глухо произнес милицейский чин в штатском. – Не надо брать на голос... здесь вам не Москва.

– Уберите немедленно своих людей! Не доводите ситуацию до критической...

– Это вы мне? А по-моему, это вы тут нагнетаете! Появились, понимаешь... как известно кто из табакерки!

– Учтите, вся ответственность за возможные последствия ляжет на вас лично,Терехин.

– У меня приказ, – уже не так уверенно, как прежде, сказал замначальника МОБ УВД Сочи. – Надо мной тоже имеется начальство.

– Вы препятствуете работе оперативно-следственной группы департамента собственной безопасности МВД, – веско сказал Краснов. – Тем самым вы нарушаете, причем злостно, внутренние инструкции и нормативные акты!

– У меня приказ, коллега, – повторил Терехин. – Мне поручено взять под охрану полковника Левицкого... Приказано охранять во время оказания ему медицинской помощи. А также выставить пост у его больничной палаты. Других распоряжений я пока не получал.

В приемном покое собралось несколько медиков; они с беспокойством наблюдали за происходящим.

Двое или трое из медперсонала принялись названивать кому-то по своим сотовым телефонам. Если они вызывают милицию – звонят в дежурную часть, к примеру, то совершенно напрасно: милиция уже здесь. А вот «смежник» и его сотрудники пока так и не объявились в больничном городке. И телефон его почему-то вдруг перестал отвечать...

– Терехин, у вас что, есть запасная голова? – процедил Краснов. – Или она у вас железная? А ну, немедленно убрал своих с прохода! Прочь с до– роги!

Терехин заколебался. Он как будто хотел что-то сказать в ответ, но послышалось пиликанье сотового.

Пока местный милицейский чин разговаривал с кем-то по телефону, Краснов и его люди смогли разблокировать проход. «Маски» расступились; трое или четверо прошли в приемный покой вслед за медиками с каталкой, на которой лежал раненый. Остальные остались снаружи. Они, по-видимому, ждали четких команд от своего начальства.

Краснов предъявил служебное удостоверение немолодому мужчине.

– Это уже выходит за всякие рамки! – сердито сказал главный хирург «четверки». – Это... это совершенно недопустимо. Я буду жаловаться!.. Ну а сейчас-то мы можем приступить к своей непосредственной работе?

– Не сердитесь, доктор. – Краснов, а вслед за ним и Аверин с Родионом шли за каталкой и бригадой медиков к лифту. – Я готов принести любые извинения... Но ситуация такова, что доставленного к вам товарища мы не можем оставить без присмотра. И без охраны... даже на одну секунду.

Кто-то из местного медперсонала передал Краснову и сопровождавшему его повсюду телохрану Аверину белые халаты. Их также заставили надеть у входа в отделение специальные бахилы и шапочки.

Краснов, экипировавшись соответствующим образом, несмотря на протесты хирурга и еще двух врачей, на которых были хирургические костюмы, бахилы и маски, вошел в предбанник операционного блока.

– Мне нужно пять минут, чтобы поговорить наедине, – сказал Краснов.

– Вы с ума сошли?!

– Это вопрос жизни и смерти, – твердо произнес старший московской бригады. – А также вопрос огромной государственной важности.

– Нам нет до всего этого дела, – сердито отреагировал завотделением. – Мы врачи. Наше дело – спасать жизни.

– Наши устремления в данном случае совпадают! Мне нужны эти пять минут. После чего раненым товарищем займетесь уже вы.

В этот момент подал голос Левицкий:

– Пожалуйста... оставьте нас на несколько минут. Доктор, это действительно вопрос жизни и смерти.

– Возмутительно! – пробормотал завотделением. – Это вам так с рук не сойдет! –

Он повысил голос: – Я буду на вас жаловаться! И главврач... он уже едет в больницу... уверен, он тоже меня поддержит.

– Это ваше право, доктор. А сейчас убедительно прошу оставить нас наедине. Мы с вами зря теряем драгоценное время.

Когда они остались вдвоем с раненым коллегой в предбаннике операционного блока, Краснов достал из кармана куртки миниатюрную компактную цифровую камеру. Включил, наведя объектив на человека с забинтованной головой. Цифровой диктофон, находящийся у него в кармане пиджака, работал на запись начиная с того момента, когда ему вдруг неожиданно позвонил этот человек...

Левицкий все еще лежал на каталке. С него лишь сняли пиджак и бронежилет. В «бронике», как и предположил ранее Краснов, имелась отметина от пулевого попадания. Левый рукав испятнанной кровью сорочки обрезан; от капельницы к оголенной руке, к вене, тянулась трубка.

– Как вы себя чувствуете? Можете говорить?

– Да могло быть и хуже. – Левицкий усмехнулся окровавленным ртом. – Говорить могу... и хочу. Эти сволочи хотели меня убить. Вот же идиоты... По-другому и не скажешь. Ну, теперь пусть пеняют на себя!

– У нас мало времени. Но давайте все же по порядку. Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения?

– Левицкий Игорь Николаевич, семьдесят второго, Туапсе...

– Место работы?

– Аппарат полномочного представителя Президента Российской Федерации в Южном Федеральном округе... Заместитель главы департамента по вопросам правоохранительной деятельности, обороны и безопасности, куратор спецпрограмм по линии МВД в Большом Сочи.

– Звание?

– Полковник милиции.

– Игорь Николаевич... откуда вы узнали номер моего сотового?

– Краснов... – Левицкий попытался привстать со своего временного ложа, но Краснов жестом попросил его этого не делать. – Сергей Михайлович, мы все о твоей группе знали. Еще с тех пор, когда и тебя самого здесь не было...

– Кто это «мы»? Уточните.

– Двое людей в руководстве главка края. С генеральскими звездами. Я знал... по своей линии в «полпредстве». И двое... как минимум... знали о работающей по «оборотням» группе ДСБ здесь, в Сочи.

Краснов досадливо крякнул. Ну и ну... По всему выходит, что где-то произошла «утечка». Вряд ли Левицкий сейчас врет или что-то сочиняет.

– Вот же мудачье, – простонал полковник. – Я ведь говорил им... я их предупреждал, что ничего не надо предпринимать. Что вообще не надо дергаться. Ваша группа не сегодня, так завтра повязала бы тех двух, кого вам подставляли. Тех, кого подсовывали изначально...

– Тех, с кем должен был встретиться... один товарищ?..

– Да, из ваших. Ваш сотрудник... под псевдонимом «Ильинский».

– Вы и про это знали?

– Конечно! Вот взяли бы тех двух... выдернули бы их. «Слили» бы человечка из ФМС и местного мента. И на этом бы всё и закончилось! Вот я им так и сказал: «Не дергайтесь, этими двумя все и ограничится...»

– И что же случилось? Почему на вас совершили покушение? И кого в данном случае подозреваете лично вы?

В этот момент приоткрылась дверь, и один из врачей сердито крикнул:

– Долго еще?! Раненого следует срочно прооперировать!

– Еще минута, и он ваш... Закройте дверь!

Краснов увидел – мельком – в проеме своего «личника». Кажется, как раз Аверин и закрыл дверь, дав возможность двум мужчинам в операционном предбаннике еще какое-то время посекретничать.

– Краснов... они струхнули! – выпалил Левицкий. – У них нервы не выдержали! И знаешь, почему?

– Просветите.

– Потому что... потому что тебя назначили вместо прежнего руководителя временной «сочинской» группы! А тебя ведь тут толком никто не знает! И в Москве – тоже! Известно лишь, что ты толковый сыщик... это еще по твоей работе на Петровке... И еще кто-то нашептал... по-видимому, когда наводили справки, когда наспех собирали о тебе инфу... Что тебя бросают на самые ответственные участки. Типа, «молодой да ранний»...

– И что из того? Я не понял.

– Да решили вот... был такой разговор как раз сегодня... решили почему-то, что тебя кто-то серьезно двигает.

– Вы ничего не путаете, Левицкий?

– Прошел слушок, что у тебя есть «волосатая рука». И что от нового старшего группы... то есть от тебя, Краснов, можно ожидать любых «сюрпризов». Ну и... кое-кто перенервничал. Решили... так сказать, на всякий случай... убрать «слабое звено».

– Левицкий покачал перевязанной головой. – Если бы я сидел, как обычно, рядом с водителем, на переднем кресле, или вел машину сам... то меня тоже не было бы в живых. А тут как почувствовал одним местом. Надел «броник» и пересел на заднее сиденье.

Сергей невольно хмыкнул. Это у него-то, у Краснова, «волосатая рука»? Это его-то «серьезно двигают»? Ну и ну, такого о себе он еще никогда и ни от кого не слышал.

– А куда вы направлялись, Левицкий?

– В аэропорт. Я этим вечером должен был вылететь в Ростов.

– По службе?

– В том числе... Пойми же ты, наконец! – Левицкий перешел на полушепот. – Вам хотели подбросить кость... Намеревались «слить» вашей бригаде и вашему департаменту этих двух мелких чинов. Понял теперь, да? Ваш департамент отчитался бы о проделанной работе, наверх пошел бы отчет об «успешном раскрытии». Ты и твои люди получили бы поощрения и награды...

– Продолжайте.

– Этих... кого вы должны были задержать в Сочах... закрыли бы. А серьезные люди после вашей акции продолжали бы спокойно делать бизнес.

– О каких суммах идет речь?

– Ты же не маленький, Краснов... Десятки миллионов откидываются. И очень много важных людей сидят на этой кормушке. С любого проекта минимум десять процентов на «силовую крышу». Повторяю – минимум! А формы и способы, как взять свое, используются самые разные.

– Десятки миллионов? В рублях?

– Ха-ха... хорошая шутка...

– Левицкий, скажите, а почему покушение было совершено именно на вас?

– Да потому что я... – Полковник замялся. – Вытащишь меня отсюда, открою все, что знаю! Сможешь через свой департамент устроить так, чтобы меня перевезли в Москву?

– А почему я должен за вас ходатайствовать? Мне-то что с того?

Левицкий вновь усмехнулся окровавленным ртом.

– Вот это уже деловой разговор! Что именно интересует? Информация? А может, деньги?

Краснов не успел ответить, потому что их разговору вновь помешали.

– Командир, вас к телефону, – сказал Родион, приоткрыв дверь. – Позвонили мне на трубу. Срочно!

Сергей, взяв у него трубку, выбрался в коридор.

– Так мы можем приступить, наконец? – недовольным тоном просил кто-то из врачей.

– Учтите, вся ответственность ложится на вас!

– Добро, приступайте к операции, – бросил на ходу старший группы. – Краснов на связи, – сказал он в трубку, отойдя чуть в сторону. – Слушаю.

В ответ послышался зычный голос; это был первый заместитель главы департамента Венглинский.

– Краснов, ты что это себе позволяешь?! Что за самодеятельность?!

– Товарищ генерал-майор, разрешите доложить...

– Не ррразрешаю! – рявкнули в трубке басом. – Майор Краснов, пр-риказываю с группой покинуть то место, где вы сейчас находитесь!

– Но... Товарищ генерал... здесь важный свидетель! Его жизнь сейчас под угрозой! Я уже... подчеркиваю,уже получил от него немало ценной информации. Мы должны доставить Левицкого в Москву... после операции, конечно. Товарищ генерал-майор...

– Отставить! Вы сейчас в больнице, как меня проинформировали?

– Да, в больнице номер четыре. Его именно сюда привезли после покушения. И местные пытались воспрепятствовать нашим действиям...

– Немедленно покинуть объект! Вы слышали, что я сказал, Краснов?!

– Да, слышал.

– Вы и так уже накуролесили. Повторите, что сказано!

– Покинуть объект, – нехотя произнес в трубку Краснов.

– Приказ ясен?

– Так точно.

– Исполняй! И еще... Краснов, сдадите дела вашему заместителю.

– Сдать дела?

– Именно так! Сдашь дела Виктору Олеговичу.

«А ведь это Ильин, похоже, позвонил параллельно начальству, – промелькнуло в голове у Краснова. – И рассказал о самоуправстве вновь назначенного старшего группы... Надо же,подсуетился. Вложил по полной. Может, что-то и приукрасил, может, передернул. И, чего нельзя исключать после разговора с Левицким, действовал при этом не без дальнего умысла...»

На него вдруг разом навалилась свинцовая усталость.

– Когда сдать дела? Сегодня?

– Да, сегодня. Отправляйтесь на объект! Через час я перезвоню и сообщу дальнейшие инструкции. В том числе и лично для вас!

ГЛАВА 4

Ночью, около часа, зыбкую тишину расположенной где-то на окраине Тушина «двушки» нарушило пиликанье телефона. Вадим снял руку с прохладного женского бедра. Уселся на кровати, зевнул. Где это он? Что с ним такое?.. Что это за противные звуки?..

Ага... он находится не в гостях, а у себя дома. Вернее, на съемной квартире (за которую, кстати, не плачено последние два месяца). Рядом с ним на разобранной постели лежала нагая девушка Даша. Или это Наташа? Они, эти две девчонки, второкурсницы журфака МГУ, с которыми он сначала познакомился, а затем и вовсе близко сошелся еще жарким летом, окончательно перебрались к нему в это съемное жилье...

– Вадя, телефон! – произнес сонный голосок. – Да выруби ты его на фиг!

Хохлов свесил босые ноги на пол. Что-то холодное коснулось лодыжки правой ноги. Ну, и что это такое? Бутылка из-под «Скотча»... Пустая.

Пиликанье телефона доносилось из противоположного угла гостиной. Он хотел встать и отправиться на поиски сотового, но тот замолк.

– Вадя, дай попить! – сказала одна из двух девушек, приподнявшая голову с другой стороны «сексодрома». – В горле пересохло.

– И мне тоже, – сказала другая девушка. – Пить хочется!

Вадим пошарил рукой на прикроватной тумбочке. Пустой стакан... Банка... Он сделал несколько глотков из полупустой жестянки. Пиво выдохлось; оно было теплым и невкусным. Таким же мерзким и отстойным, как вся его нынешняя жизнь.

Вновь затрезвонил сотовый. Судя по рингтону, это был именно мобильник Вадима. Он нащупал включатель прикроватной лампы, но еще до того, как щелкнул им, вспомнил, что лампочка в ней перегорела еще неделю назад, а он все еще не удосужился ее поменять.

– Тва-аю мать!..

Вадим направился через комнату к креслу, ступая осторожно, как по минному полю. Нашел там, как и предполагал, свои брюки. А в поясном чехольчике наконец обнаружил настырно пиликающий сотовый.

– Ну? – мрачно процедил он в трубку. – Я слушаю.

Он уж было подумал, что звонивший сбросил набор, как вдруг после щелчка прозвучал мужской голос:

– Hi, Вадим! How are you? Как твои дела, дорогой?

Голос звонившего – это был какой-то молодой мужчина – показался Вадиму знакомым. Кто бы это мог быть? Голова после вчерашнего застолья трещала, как переспевший арбуз...

– Fine... – пробормотал он в трубку. – А кто вам нужен? Извините, не узнаю по голосу.

– Это Вадим Хохлов?

– Эм-м... Ну да, это я.

В трубке послышался смех.

– Что же это ты, Вадим? Старых друзей не узнаешь? Игорь Полянский!

У Хохлова после услышанных в трубке слов пересохло во рту. И уже не столько от выпитого за вчерашний день и вечер спиртного, сколько из-за потрясения, которое он испытал, поняв, кто именно ему звонит.

– Так это ты, Игорь?

– Ну да, я. Или не рад звонку?

Хохлов облизнул пересохшие губы. Вот это да... Игорь Полянский. Старший сын одного из самых богатых людей страны, человека, входящего в TOP-10 богачей по версии журнала Forbes. Он все еще не верил своим ушам.

– Что ты... рад, конечно, – промямлил Хохлов. – Я просто...

– Что? Не понял?

– Я было подумал, что это чей-то розыгрыш...

– А ты включи «картинку», – с тем же смешком в голосе сказал знакомый по некоторым эпизодам бурной и веселой юности парень. – Увидишь меня...

– Э-ээ... не могу, Игорь, я как бы в гостях сейчас.

– А, ну понятно. Хорошее дело. Так ты, значит, сейчас занят?

– Нет, я уже ухожу... Еду домой.

– Отлично! Вадим?

– Да, я слушаю.

– У меня есть к тебе деловое предложение.

У Хохлова екнуло в груди. Он, признаться, едва верил, что происходящее отнюдь не пьяный сон, не галлюцинация. Что он реально сейчас беседует с сыном такого человека. С парнем, о котором уже ходят разные любопытные слухи, но о котором, в сущности, известно не так уж и много.

– Да-да, я слушаю, Игорь.

– Как у тебя со временем?

– Вот прямо сейчас?

– Нет, послезавтра. Хотя... Извини, я забыл о разнице во времени.

– Э-ээ.. Да, у нас ночь. А ты не в Москве, Игорь?

– Нет, я в Лондоне... Ну так как у тебя со временем? Послезавтра... то есть уже завтра, если брать московское время? Речь о субботе. У тебя есть планы на вторую половину дня субботы?

«Как у меня со временем? – Хохлов криво усмехнулся в темноте. – Вот этого добра у меня вагон и маленькая тележка... Хоть в субботу, хоть в понедельник, а хоть в любой другой день недели».

– Игорь, у меня на субботу кое-что назначено... Но я отменю все эти дела.

Хохлов, разговаривая на ходу, выбрался наконец из гостиной на кухню. Включил верхний свет. Смахнул с табуретки женские трусики, уселся. Рука, в которой он держал «Нокию», вся взмокла, и сам он вдруг стал мокрым. Все тело, а в особенности лицо, горело, как будто он только что выскочил из парной...

– Отлично, дружище, – прозвучал голос с туманного Альбиона. – Я тебе компенсирую, если что.

– Я весь целиком к твоим услугам. А что именно нужно, Игорь?

– Секунду... Побудь на связи. Мне звонят по другой линии...

На кухню, сонно зевая и кутаясь в наброшенную на плечики рубашку Вадима, пришла одна из двух студенток. Та, которая брюнетка и которую зовут Дарья.

– Кто звонил? – Она пошарила глазами вокруг, выискивая что-нибудь эдакое, чем можно было бы промочить горло. – Какой такой Игорь?

– А ну, тихо! – прошипел Вадим. – Важный... очень важный звонок!

Девушка прижалась к его полусогнутой руке, в которой он держал намертво прижатую к уху «Нокию», своим гладким эпилированным лобком.

– Вадя, ты чего? – промурлыкала она. – Ты уже сам с собой разговариваешь?

– Ша!

– Это называется... глюки... «белые кони»!

Вадим встал, молча взял ее под локоток и вытолкнул в коридор.

– Тихо мне, прошмандовки! – прикрыв микрофон сотового ладонью, прошипел он. – Рот откроете – вылетите на х... прямо на улицу!!!

Все сигаретные пачки оказались пустыми. Он нашел на полу, под столом, целую сигарету, прикурил. Может показаться странным, но сейчас он был практически трезв. Три промилле или около того алкоголя в крови, а он трезв, как стеклышко.

Наконец в трубке послышался голос Полянского-младшего.

– Вадим, ты на связи?

– Да.

– Извини, старина, что немного отвлекся от разговора.

– Ничего страшного. Я весь внимание, Игорь.

– У меня такой вопрос... Может, он покажется тебе странным...

«Вадя, где достать «кокса»? – Этот вопрос Игорь задал ему лет так семь или восемь назад. – У тебя ведь есть завязки на эту тему?..» Хохлов мгновенно упрятал это некстати – или, наоборот, очень даже кстати – всплывшее воспоминание в дальний закуток своей памяти.

– Я слушаю, Игорь. Спрашивай.

– Вопрос такой... Сколько стоит твой день?

– Эм-м? Не понял?

– По деньгам, имеется в виду! Во сколько оцениваешь свой рабочий день?

Хохлов судорожно вздохнул. Да нисколько его время не стоит. Ну или сущие гроши...

Потому что он сейчас ни в одном из своих качеств никому по большому счету не нужен. Вот разве что только двум этим иногородним девчушкам. Да и то лишь потому, что им удобнее жить здесь вдвоем – и по деньгам, и по прочим параметрам, включая и их интимные отношения.

– Вот так навскидку и не скажешь...

– Пять штук тебя устроит? – перебил его голос в трубке.

– Пять штук? – едва скрывая изумление, переспросил Хохлов. Пару лет назад он особо и не удивился бы озвученной цифре. Но жизнь такая штука, что о хорошем человек забывает быстро. – Пять штук, ты сказал?

– Да, пять тысяч. Точнее, пять тысяч евро. Тебя устроит эта цифра, Вадим?

– А что от меня потребуется, Игорь?

– Не бойся, здесь нет ничего криминального. – На другом конце линии вновь прозвучал знакомый смешок. – Я не собираюсь грабить банк. Мне нужен компаньон, Вадим, – человек, который поедет со мной на одно мероприятие. Это будет в субботу, как я уже ранее говорил.

«Блин... вот это поворот, – пронеслось в голове у бывшего рекламщика и почти уже бывшего журналиста Хохлова. – А ведь ходят упорные слухи, что Полонский-младший предпочитает девочкам мальчиков...»

– Ничего такого, старина, – заметил Полонский, словно подслушал его мысли. – У моего друга праздник... будем отмечать «днюху»!

– День рождения?

– Да. Ну и... там будет каждой твари по паре. Немного народа, человек так с полста. Да и те чисто по-родственному или же по бизнесу! А потом останется только близкий круг. Примерно вот такой расклад, Вадим.

– Хм...

– Сам я давненько уже не был в Москве, одному мне там будет скучно...

– Будет смешанная компания, как я понял?

– Да, особенно поначалу. Пока не уберутся парентсы, знакомые и разные жирные пузаны с силиконовыми телками...

– Ага, более или менее понятно.

– Ну, это примерно то, о чем ты писал в своих материалах. Ты ведь продолжаешь писать на эти вот темы? Типа «светской хроники»?

– Изредка, – осторожно произнес Хохлов. – И публикую не под своей фамилией...

– Болото это все, старичок. Муть... Но другой жизни у нас нет. Как правильно говорят лягушатники – c’est la vie...

«Мне бы твои проблемы, – подумалось Хохлову. – Я бы не против переселиться в такое вот элитарное «болотце». Но озвучивать возникшую только что мысль, конечно, не стал.

– Ну и вот, Вадим... пришла в голову идея, пригласить и тебя в компанию, – продолжил Полянский. – Все ж мы с тобой старые добрые френды, не так ли?

– А... ну да, конечно. Я рад, Игорь, что ты вспомнил обо мне.

«А в чем я пойду? – Хохлова бросило в холодный пот. – И у кого можно перезанять денег? Да ни у кого... Никто ж и рубля не даст! И так уже должен половине города...»

– Отлично! Тебе деньги на банковский счет перекинуть? Или попросить у нашей московской конторы, чтобы к тебе курьера с наличкой послали?

– Курьера? – переспросил Хохлов. – А это... это возможно?

– Ха-ха!.. – Молодой человек на другом конце телефонной линии залился смехом. –

Ты, наверное, забыл, дружок, с кем разговариваешь. Я не вот чтоб волшебник, но тоже кое-что могу. Назови адрес, и через час тебе завезут деньги.

– Не, не, это уже... это как бы и необязательно, чтоб ночью. – Хохлов смахнул тыльной частью ладони пот с лица. – Можно и утром...

– Ну, вот и хорошо, – сказал Полянский. – Тебе перезвонит человек, зовут его Руслан. В девять утра. Вот на этот номер, так?

– Да.

– Скажешь ему, куда подъехать. Он тебе эти деньги сразу же и привезет.

– Спасибо... Хотя я бы и так...

– Да не за что, – перебил его Полянский. – Это тебе спасибо, что дал согласие составить мне компанию.

– А где состоится само мероприятие, Игорь? – торопливо произнес в трубку Хохлов, опасаясь, что его собеседник даст отбой. – Если, конечно, это не секрет.

– Я разве не сказал? Ничего особо оригинального, Вадик. Рублевка, район Барвихи.

– Из трубки донесся смешок. – Время и место сообщу вечером или в субботу утром. Бай...

ГЛАВА 5

«Боинг-737», грузной тушей продавив почти у самой земли серую хмарь, пошел на посадку в аэропорту «Внуково».

В здание терминала вошел сухощавый мужчина лет тридцати с небольшим. Внешне это был ничем не примечательный гражданин. Одет в темную плащевую куртку, на голове кожаная кепка, на руках тонкие черные перчатки. Такого если и увидишь в толпе, то вряд ли обратишь внимание – уж слишком типичная у гражданина внешность, глазу не за что зацепиться.

Отодвинув манжет куртки, посмотрел на наручные часы – 14.55. Борт из Сочи, несмотря на довольно сложные погодные условия, доставил своих пассажиров в аэропорт «Внуково» точно по расписанию.

Мужчина направился в сторону зала прибытия № 2. Подойдя к двери, где стоял сотрудник службы безопасности аэропорта, мужчина предъявил свое служебное удостоверение, затем проследовал во внутреннюю зону терминала.

Он вошел в просторное помещение как раз в тот момент, когда через проход со стороны «шлюза» стали появляться первые пассажиры сочинского борта. Человек, которого он здесь поджидал, находился примерно в середине быстро продвигающейся живой очереди.

Сергей Краснов тоже увидел знакомца.

– Николай, мне нужно перекинуться словцом, – негромко сказал он своему спутнику (вместе с ним по приказу начальства в Москву вылетел и Аверин). – Это займет пару минут. Потом заберем багаж и выйдем к нашим.

* * *

– Здравствуй, Артем! Рад тебя видеть!

– Приветствую, Сергей! Ну? Как дела?

– Как сажа бела...

Двое мужчин обменялись рукопожатиями. Один из них, ощутив в ладони какой-то предмет – это была микрокассета – сначала сунул ее в карман куртки, а затем вопросительно посмотрел на Краснова.

С Артемом Головиным – именно так звали приехавшего во «Внуково» мужчину – Сергей был знаком с детства. Он приходился племянником человеку, в семье которого Сергей после гибели родителей проживал какое-то время. А именно до того момента, пока его не определили на учебу в Тверское (бывшее Калининское) суворовское военное училище.

Столь давний срок знакомства подразумевал определенную историю отношений, наличие каких-то общих связей и воспоминаний. Но, помимо всего прочего, этим двоим нередко доводилось пересекаться также и по роду своей служебной деятельности. Артем, правда, работает в другой системе – он из лубянских. Но профиль работы у них нынче, по сути, одинаков: Головин служил в Управлении собственной безопасности ФСБ.

– Что это? – негромко спросил Артем.

– Запись беседы с Левицким, – полушепотом отозвался Краснов. – Раз уж приехал... пусть побудет у тебя.

– Втягиваешь?

– Есть немного, – криво усмехнулся Краснов. – Но и у тебя есть выбор. Можешь на выходе выбросить кассету в мусорный контейнер.

– Может быть, я так и сделаю. Ты не обижайся на моих коллег. Ситуация так сложилась... там и тогда... что они уже не могли вмешаться.

– Какие могут быть обиды?

– Хорошо, что все обошлось... хотя бы так, как обошлось.

– Не знаю, хорошо ли, – Краснов подавил тяжелый вздох. – Мне пора, Артем. За мной и моим сотрудником должны прислать транспорт.

– Да, я видел ваших... На двух тачках приехали. Так что делать с этой кассетой, Сергей?

– Пока ничего. Пусть у тебя побудет. И если что... – Краснов, обернувшись, увидел, как в дверях появился хорошо знакомый ему сотрудник департамента – это был помощник генерал-майора Венглинского. – Как нибудь в следующий раз поговорим. Ну все, пока!

Краснов и его телохран Аверин, забрав с ленты багажного транспортера свои дорожные сумки, направились вслед за коллегой к выходу.

Головин оказался прав. На паркинге, вернее, прямо у входа в здание пассажирского терминала, были припаркованы два служебных транспорта – черный автомобиль «ГАЗ-31» с синим «ведерком» на крыше и темно-серый микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами, хорошо знакомый Краснову. Из микроавтобуса показались двое сотрудников в штатском. Молча взяли дорожные вещи у Аверина (тот нес две сумки – свою и командира).

Венглинский, крепко сбитый энергичный мужчина лет сорока пяти – он, как и все остальные сотрудники, был в штатском, – стоял здесь же, неподалеку.

– Товарищ генерал, разрешите...

– Заставляете себя ждать! – оборвал его начальник. – Садитесь ко мне в машину, Краснов!

* * *

Служебный «ГАЗ-31», водитель которого лишь изредка включал проблесковый маячок и сирену, выезжая близко к осевой, а также следующий за ним микроавтобус миновали Третье кольцо. Как и прежде, Краснов предполагал, что они едут в контору, в здание департамента на Большой Пионерской. Но он... ошибся. Это выяснилось уже вскоре, когда водитель сначала свернул с проспекта, а затем вкатил на паркинг торгового центра.

Генерал повернулся к Сергею всем корпусом:

– Где запись, Краснов?

– Запись? Какая запись?

– Не дури! Та запись, которую ты сделал в больнице. Запись твоего разговора с полковником Левицким. Где она?

– У меня тоже есть вопросы, – негромко произнес Краснов. – Я бы хотел знать, почему меня и мою группу не прикрыли? Почему и на каком основании меня сняли с задания и отправили в Москву?

– Я вижу, ты шибко умный...

– Так дураков ведь в нашем ведомстве не держат, товарищ генерал.

– О чем ты думал, когда решил влезть в чужие расклады? – сердито произнес Венглинский. – Тебе была поставлена конкретная задача! А ты полез туда, куда тебя не просили! Ну? Чего молчишь?

– Такой шанс нельзя было упускать.

– Это почему же?

– Потому что такие шансы даются, может быть, один раз за всю служебную карьеру.

Там надо было быстро решать...– Краснов в сердцах ударил кулаком о собственную ладонь. – Если не наш департамент, то кто, какое ведомство еще способно поднять такую тему? Там был прямой выход на ошеломляющий результат! Левицкий сдал бы нам с потрохами всю эту свору, наживающуюся на крышевании и вымогательстве! А концы, между прочим, шли сюда, в столицу...

– Уникальный шанс, говоришь? Единственный за всю карьеру? – Венглинский смотрел на Краснова, как на слабоумного. – Я считал тебя разумным человеком... Нет у тебя больше карьеры, Краснов! Во всяком случае, в нашем ведомстве.

Сергей облизнул пересохшие губы.

– Даже так?

– А как ты думал?.. Значит, сам ту кассету, что записал в больнице, отдать не хочешь?

Краснов промолчал.

– Если ты передал запись тому человеку, который приезжал в аэропорт... Ты об этом еще пожалеешь.

Сергей вновь не отреагировал на слова начальника.

– Выйди из машины! – внезапно скомандовал Венглинский. – Выходи, майор!

Краснов выбрался из «ГАЗ-31». Снаружи его дожидались двое сотрудников, которые минутой ранее покинули микроавтобус. Помощник Венглинского тоже вышел.

– Осмотрели их вещи? – поинтересовался он у сотрудников.

– Да, осмотрели.

– Не нашли?

– Нет.

– Аверина обыскали?

– Так точно. Проверили и его мобильник...

Помощник Венглинского уставился на попавшего в опалу майора.

– Ну что, сами отдадите? В противном случае нам придется вас обыскать.

– Валяйте, – процедил Краснов. – Делайте свою работу.

– Лицом к машине! – скомандовал один из сотрудников. – Руки на капот!

Личный обыск долго не продлился; спустя пару минут Краснову велели вернуться в служебное авто. Помощник Венглинского тоже сел в машину. Обернувшись, протянул генералу небольшую пачку документов, изъятых у Краснова.

– Положи в бардачок... Минутку! Паспорт и водительские права там есть?

– Так точно.

– Вот их можешь отдать обратно!

Помощник протянул Краснову бумажник, а также передал паспорт.

– Мобильники забрали? И служебный, и личный?

– Да, оба.

– Его личную мобилу тоже можешь вернуть.

Краснов несколько удивился такому повороту событий, но задавать вопросы генералу не решился.

Венглинский открыл кожаную папку.

– Сергей Михайлович, такое дело... Придется рапорт писать.

– Рапорт? – удивленно переспросил Краснов. – Я не ослышался?

– По собственному желанию.

– Кхм... Я не понимаю...

– А чего тут непонятного? – угрюмо произнес Венглинский.

– А мы... Мы разве не поедем в департамент?

– Вы точно туда не едете. Ну же? – Венглинский вытащил из папки чистый лист бумаги, затем достал из кармана авторучку. – Положи папку на колени. Будет удобнее писать...

– Рапорт об увольнении, значит? – переспросил Краснов. – По собственному желанию? А каким числом датировать сей рапорт, гражданин начальник?

– Не паясничай! Сказано тебе – пиши бумагу! Число под рапортом поставишь... Сегодня у нас какое? Двадцать девятое?

– Так точно, – подал реплику помощник. – Двадцать девятое октября.

– Дату поставишь такую... двадцать пятое число этого месяца.

«Двадцать пятое? – промелькнуло в голове у Краснова. – Это понедельник... Ловко...»

– Значит, товарищ генерал, меня намерены вычистить задним числом? – глухо сказал он. – Вот какой, значит, ход вы придумали...

– Тебе же будет лучше, – пробасил Венглинский. – Не напишешь сам рапорт, составим бумагу на имя министра. И еще под служебное расследование попадешь... с мрачными для тебя перспективами.

– Это что, угроза?

– Хватит трепать языком! Некогда мне тут с тобой лясы точить... Пиши!

Краснов медленно разорвал пополам чистый лист писчей бумаги.

– Значит, не хочешь «по-хорошему»? – процедил генерал. – Ты что, и вправду идиот, Краснов? Ты не понимаешь, какие силы и какие... какие возможности ты привел в действие своей дурацкой выходкой в Сочи?!

– Пока что не понимаю, – глядя на него чуть расширенными зрачками, сказал Сергей.

– Объясните мне, слабоумному, какие именно «силы и возможности» были привлечены к тому, чтобы убрать старшего бригады, вышедшего на результат, из Сочи?

– Молчать!

– И еще объясните дураку, кто именно вам позвонил и велел выставить «борзого сыщика» из департамента. Да еще и оформить «задним числом»...

– Пшел вон! – прошипел Венглинский.

– Что? Повторите, я не расслышал.

– Пшел отсюда! – рявкнул генерал. – Вон из машины!!

– Так я могу идти? Я свободен?

– На все четыре стороны!

Краснов стал неспешно выбираться через открытую дверцу.

– Не советую никому ничего рассказывать! – крикнул вдогонку генерал. – Держи рот на замке, это в твоих же интересах!

Случившееся так огорошило Краснова, что некоторое время он стоял на паркинге без движения. Обе служебные машины уже минут пять, наверное, как уехали. А он все еще стоял, подобно каменному изваянию...

Наконец, сделав волевое усилие, стряхнул с себя это странное оцепенение. Моросил дождь; холодно, слякотно, неуютно. Нагнулся, поднял с земли свою дорожную сумку: ее вышвырнули из «Фольксвагена» ему прямо под ноги. Повесил ее на плечо. Затем повернулся и побрел в сторону остановки такси – несколько машин с шашечками стояли неподалеку от входа в торговый центр.

Сергей все еще не мог поверить в реальность происходящего. Ему в какие-то мгновения даже показалось, что все это происходит не с ним, а с кем-то другим, лишь внешне похожим на Краснова. Чего угодно он ожидал, но только не такого поворота событий. Об него сейчас вытерли ноги, после чего вышвырнули на улицу как ненужную вещь, как хлам, как мусор.

Остановился неподалеку от автоматических дверей универсама. Вокруг людская толчея, гомон, незнакомые лица. Все это тоже воспринималось им с острой новизной. У такой свободы, которую он только что неожиданно обрел, был явственный привкус опасности.

Закурил, сделал несколько глубоких затяжек. Первым делом надо успокоиться. Следует взять себя в руки. И еще неплохо бы включить мозги – эмоции должны уступить место холодному расчету.

Возможно, с точки зрения начальства, он и допустил какие-то просчеты. Оно ведь располагает большей информацией, нежели старший опер или даже старший оперативно-следственной группы. Допустим, он, Краснов, в Сочи накосячил. Но Венглинский не имел права так поступать с ним.

Существует четкий регламент, как следует действовать в тех или иных случаях. Оставить на улице сотрудника, старшего ВОСГ, только что работавшего по опаснейшей теме, оставить одного без транспорта, без прикрытия, без сотрудника «физзащиты»...

Это все равно что бросить безоружного человека в смертоносных джунглях.

Сергей достал из кармашка сумки полулитровую пластиковую бутылку. Отпил несколько глотков, чтобы избавиться от полынной сухости в горле. Затем вытащил из кармана сотовый. Криво усмехнулся. Неспроста коллеги – бывшие коллеги? – вернули вместе с паспортом и бумажником также и «Нокию». Могли бы ведь и забытьотдать ему его личную трубу. Как умеют в его родном – или уже бывшем? – ведомстве сажать человечка «под колпак», он знает не понаслышке...

Пожалуй, разумней будет обратиться не к самому Артему, а через него и к его связям, а к родному дяде Темки – Юрию Александровичу.

Когда он подумал о Тихомирове, о «сэнсэе», как они с Темкой промеж себя его давно называли, на лице у Краснова появилась легкая улыбка. Вот кто ему сейчас нужен! Вот кто может дать дельный совет, а если потребуется, то и прийти на помощь в трудную минуту...

Он прощелкал список номеров, остановившись на телефоне, обозначенном латынью – Sensei. Включил набор. В трубке послышался механический голос: «Абонент временно недоступен...»

Краснов нашел в памяти еще один номер, по которому можно дозвониться до этого не чужого ему человека, на которого он мог всегда положиться (но к помощи которого, по крайней мере, в последние годы, прибегал очень, очень редко). В трубке прозвучал мелодичный женский голос, принадлежащий многолетней помощнице и личному секретарю Юрия Тихомирова:

– Детективное агентство «Энигма». Слушаем вас...

– Ирина Федоровна, здравствуйте! Это Сергей Краснов беспокоит.

– Здравствуйте, Сережа! Давненько вы не звонили...

– Да все дела, Ирина Федоровна... занят был. Вы не могли бы соединить меня с Юрием Александровичем?

– Шеф отъехал по делам. Что-нибудь срочное?

– Нет... То есть да. Мне нужно посоветоваться с Юрием Александровичем по одному важному для меня вопросу.

– Сережа, у вас все в порядке? – В голосе женщины, которую Краснов знал лет эдак с двенадцати, послышались нотки тревоги. – Может, нужна какая-нибудь помощь?

– Спасибо, я в порядке. Просто хотелось переговорить свашим шефом.

– Вы сейчас в Москве?

– Только что вернулся из командировки... Когда Юрий Александрович освободится, передайте ему, пожалуйста, что звонил Сергей Краснов.

– Хорошо, Сережа, обязательно передам!

Едва он дал отбой, как «Нокия» запиликала.

– Да, Ирина Федоровна?

В трубке послышался женский голос. Но это была не Ирина, а какая-то незнакомая – во всяком случае, по голосу – женщина.

– Алло? Краснов Сергей Михайлович?

– Слушаю вас.

– Оч-чень хорошо! – Голос в трубке был каким-то нервным, пульсирующим, накаленным.

– Наконец-то! Это вы проживаете в квартире номер четырнадцать, четвертый этаж, дом номер...

– Не понял? – оборвал чужую скороговорку Сергей. – О чем это вы?

– ...на Совхозной в Люблино?

«Блин... это же мой адрес...»

– А что такое? Кто вы и почему спрашиваете?

– У вас в квартире трубу прорвало! Соседей внизу затапливает!

– Что? Почему вы решили, что у меня?

– А у кого же еще! Тут жильцы уже вызвали домоуправа и слесаря! У вас сейфовая дверь!

Краснов даже сплюнул от досады. Вот только этого сейчас не хватало...

– Так перекройте воду!

– Да уже перекрыли. По вашей милости залиты две квартиры!

– Что? Вы уверены?

– Да! Там кипяток хлестал... пока не перекрыли. А сейчас вот вообще сидим без воды. Вы можете приехать или прислать кого-нибудь с ключами?

– Дайте-ка подумать...

Краснов тяжело вздохнул. А что тут долго думать? Надо ехать домой и разбираться с этими вот бытовыми проблемами. Тем более что никаких других дел у него сейчас нет. Как сказал генерал-майор Венглинский, «свободен на все четыре стороны».

– Ладно, я скоро буду!

* * *

Спустя около получаса во двор монолитной многоэтажки по Совхозной въехал таксомотор. Краснов рассчитался с таксистом; прихватив сумку, выбрался из машины и направился к своему подъезду.

Квартиру в этой новеньком разноцветном доме он получил по линии ведомства около полугода назад. До этого они с женой Леной и их шестилетним отпрыском Лешкой проживали в Долгопрудном, в съемной квартире, а затем в малосемейке в общежитии МВД. Впрочем, на тот момент, когда он получил ордер на квартиру, они уже не жили одной семьей. Их с Еленой брак окончательно развалился после его перехода в департамент. Он слишком много времени уделял службе, он занимался слишком опасными делами... Тут он явно перегнул палку. Елена забрала Леху и уехала к родителям в Питер. Вот уже второй месяц пошел, как они разведены.

Краснов предлагал экс-супруге остаться в этой квартире, но она не захотела. У ее отца, одного из руководителей Адмиралтейских верфей, две большие квартиры в северной столице плюс загородный дом под Сестрорецком. Люди они, короче, не бедные. И гордые.

Сергей подавил тяжелый вздох. Несмотря на тренированную память, он не без труда вспомнил код цифрового замка двери подъезда. Набрал нужную комбинацию лишь с третьей попытки. Вошел в пустой и гулкий предбанник, где располагалась конторка «консьержа». Обычно там дежурил сотрудник ЧОПа, но в данную минуту в отгороженном закутке никого не видно. Нажал кнопку лифта. Еще раз... Второй лифт, грузовой, тоже не работал. По-видимому, отключили, когда случилась эта беда, когда в одной из квартир прорвало трубу.

Краснов, покачав головой в такт невеселым мыслям, направился к лестнице. Когда находился на площадке второго этажа, услышал звуки шагов – кто-то спускался сверху.

Подняв голову, он увидел мужской силуэт. Мужчина был в темной плащевой куртке с наброшенным на голову капюшоном. Вместо лица – темное пятно. Да он же... в маске!

Краснов от неожиданности застыл... Мужчина, сблизившись, выбросил вперед руку, в которой... был пистолет!

Сергей не успел предпринять ровным счетом ничего. Человек в шлем-маске нажал на спусковой крючок! Сухо клацнул боек... осечка! Еще один металлический щелчок. И опять – осечка!

– Б...!

Субъект в маске рванулся вниз по лестнице. При этом он случайно или намеренно зацепил плечом Краснова... Того развернуло. Сергей на несколько секунд потерял равновесие.

Пока Краснов приходил в себя, пока ловил ртом воздух и пытался справиться с бешеным сердцебиением, некто в темной куртке и маске успел скрыться. Хлопнула металлическая входная дверь; похоже, выбежал на улицу...

Краснов, придя в себя, избавился от сумки – попросту бросил ее на лестничной площадке – и тоже рванул по лестнице вниз. Но, оказавшись в небольшом фойе первого этажа, остановился.

«А если он не один? – промелькнуло в мозгу. – А если у него имеются сообщники?..»

Он вытащил из кармана носовой платок, промокнул покрывшееся липкой испариной лицо. Звук рингтона его собственного мобильного заставил Краснова вздрогнуть. Извлек из кармана сотовый. Глянул на дисплей. Там высветилась надпись – Sensei[2]. Поднес трубку к уху.

– Сергей? – послышался мужской голос с легкой хрипотцой. – Алло!

– Саныч, хорошо, что вы позвонили, – переведя дыхание, сказал в трубку Краснов.

– У меня тут возникли кое-какие проблемы.

– Мне Ирина перезвонила, сказала, что ты меня разыскиваешь. Что за проблемы, дорогой?

– Меня пытались убить. Вот только что... минуту назад.

– Что?! Тебя пытались убить? Вот это новость... Ты где находишься?

– В подъезде дома, где у меня квартира. На Совхозной.

– Так что произошло?

– С киллером столкнулся нос к носу. Если бы не обрезало у него, я бы сейчас с вами не разговаривал...

– А детали?

– Какой-то субъект в темной плащевой куртке и шлем-маске... Я поднимался на свой этаж по лестнице, он – навстречу. У него был ствол.

– Ты не ранен?

– Нет... Случилась осечка... К моему большому счастью.

– Осечка? Отказало оружие?

– Да! Этот тип в маске дважды или трижды спустил курок. Потом... потом просвистел мимо... И выскочил во двор.

– А ты что, один был? А где положенная тебе охрана?

– Один я сейчас, Саныч. Охрану сняли.

– Вот как? Гм... Киллер, значит, выскочил во двор?

– Я хотел двинуть за ним...

– С ума сошел?! – Голос в трубке стал сердитым. – Не вздумай!

– Я подумал примерно так же. – Краснов вытер тыльной стороной ладони струящийся по лицу пот. – А тут как раз вы позвонили... Сейчас, когда договорим, я сообщу в дежурную часть.

– Я уже звоню, – сказал Тихомиров. – По второму телефону набрал... Минутку, Сергей! Стой на месте и ничего не предпринимай.

Пока старший товарищ разговаривал с кем-то по параллельной линии, Краснов успел выковырять из пачки сигарету и прикурить ее.

– Сергей, ты меня слышишь? Алло!

– На связи, Саныч!

– Я сделал нужные звонки. Сейчас за тобой подъедет машина! Старшего зовут Алексей.

– А что за люди?

– Не по телефону, Сергей! Надежные люди. Они отвезут тебя в безопасное место. Я тоже подъеду, и уже там мы с тобой обо всем подробно поговорим.

Не прошло и пяти минут, как в подъезд вошли трое крепких мужчин в штатском.

– Краснов? – спросил один из них. – Сергей Михайлович?

– Да... Вас Тихомиров прислал?

Двое подошли к нему с боков и крепко ухватились за локти. Третий надел на запястья наручники.

– Ээ-э... Что здесь происходит?

Старший взял его сумку. Один из тех двоих, что держали под руки Краснова, вытащил из кармана куртки какой-то матерчатый сверток. Встряхнул, затем нахлобучил полотняный мешок на голову задержанному.

Краснова потащили к выходу. Их автомобиль был припаркован вплотную к подъезду. Втолкнули в какую-то машину... Усадили на заднее сиденье. Тихо заурчал движок. Тронулись; чуть покачиваясь, набирая скорость, покатили на выезд со двора.

– Кто вы такие? – глухо спросил Краснов. – И куда вы меня везете?

– Закрой рот! – скомандовал кто-то из этих людей. – Приедем на место, тогда и узнаешь.

ГЛАВА 6

Поездка заняла около получаса. Все это время Сергей сидел меж двух крепких молодцев, которые вдобавок еще держали его под локти. Водитель стал притормаживать, кому-то посигналил. Остановились...

– На выход! – скомандовал кто-то из этой компании. – Ведите его в коттедж!

Задержанного вытащили из машины. Краснов по-прежнему не видел ровным счетом ничего из-за надвинутого на голову полотняного мешка.

– Осторожно, ступени.

Двое молодцев, придерживая под руки схваченного ими в подъезде многоэтажки на Совхозной мужчину, ввели его в какое-то строение.

«Да кто ж они такие? – в очередной раз спросил себя Краснов. – Это явно не те, кого собирался прислать Тихомиров. Подсуетились... успели опередить тех, кто должен был подъехать по поручению Саныча? А может, сообщники киллера? Нет, вряд ли... эти бы не стали церемониться».

Краснова усадили на стул. Один из молодцев сдернул с его головы полотняный мешок. Открыл и снял наручники, но лишь для того, чтобы надеть на большие пальцы рук задержанного «скрепку».

Помещение, в которое его привели, походило на гостиную в каком-нибудь средней руки загородном доме. Комната метров двадцать или чуть больше. Окно зашторено; верхний свет выключен, от ночника исходит голубоватое мерцание. В комнате, кроме Краснова и застывшего у него за спиной молодца, находятся еще двое. Один из них сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Другой расположился чуть правее, на диване. Эти тоже в штатском. Что характерно, лица обоих скрыты черными шлем-масками.

Сергей облизнул пересохшие губы.

– Кто вы? – спросил он глухим голосом. – И что вам от меня нужно?

– Есть разговор, Краснов! – сказал тот, что сидел в кресле. – Поскольку вы вряд ли сами согласились бы приехать настрелку, пришлось попросить людей, чтобы вас доставили сюда.

Краснов криво усмехнулся.

– Вы знаете, кто я, – сказал он, глядя на собеседника. – А вот я не в курсе, какую именно структуру вы представляете...

– Вам совсем необязательно знать наши фамилии и должности.

– Мы останемся для вас анонимными личностями, – добавил другой незнакомец. – Это в ваших же интересах, Сергей Михайлович.

– Что вам нужно?

– А вы разве не догадываетесь?

– Я не гадалка и не экстрасенс.

– Верно. Вы старший оперуполномоченный департамента собственной безопасности. И именно вы возглавляли временную оперативно-следственную группу, направленную вашим ведомством в Сочи.

– Вы хорошо осведомлены.

– Да, это так. Поэтому не советую темнить...

– О чем речь, уточните?

В разговор вновь вступил тот, что расположился на диване.

– Ладно, не будем ходить вокруг да около. – Он чуть подался вперед: – Краснов, вы создали проблемы серьезным людям. Проблемы, как вы сами знаете, решаются нынче двумя способами: либо при помощи денег, либо...

– Нет человека, нет проблемы?

– Видите, вы и сами все прекрасно понимаете.

Мужчина в маске положил себе на колени кейс. Открыв замок, перевернул его и чуть наклонил, чтобы Краснов тоже мог видеть его содержимое. В кейсе лежали деньги. Пачки денег. Даже в полусумраке он смог разглядеть, что это были «зеленые»...

– Здесь ровно миллион американских денег. Они могут быть вашими, Сергей Михайлович.

– Нам проще решить проблему именно таким способом, – уточнил второй незнакомец в маске. – Да, нам проще вам заплатить. Не хотелось бы идти на крайние меры. – В голосе вдруг лязгнули металлические нотки. – Но если вы откажетесь пойти нам навстречу и уважить просьбу серьезных людей...

– То что случится?

– Тогда вас убьют, Краснов. Вы попросту исчезнете, а ваше тело никто и никогда не найдет.

После этих слов на минуту или две в комнате повисла тишина. Краснов судорожно пытался сообразить, кто эти люди и что за всем этим стоит. Ну а те двое, кто взял на себя миссию переговорщиков, очевидно, сделали паузу, чтобы он подумал над их словами, понял их смысл и принял верное решение, которое устроило бы всех.

– Нас интересует следующее, Краснов, – сказал один из незнакомцев. – Что именно выболтал вам в больнице полковник Левицкий? Какую именно информацию вы от него смогли получить. Чьи фамилии он вам назвал, о каких бизнесах и схемах успел рассказать...

– Вы также должны нам рассказать, – дополнил второй, – где та запись, которую вы сделали в больнице. Нам известно, что вы записывали свою беседу с Левицким на камеру. У кого сейчас находится эта кассета? При вас ведь ее не обнаружили...

– Это все?

– Нет, конечно. Вы должны будете сделать еще две вещи. Написать заявление об увольнении «по собственному»...

– Задним числом, конечно?

– А также подписаться под распиской в получении этих вот денег. – Мужчина в маске захлопнул кейс и поставил его на пол рядом с ногой. – Если выполните все, что от вас требуется, вас не тронут. Будете спокойно себе жить на гражданке. Вам даже помогут с трудоустройством. Если, конечно, возникнет такая необходимость.

– Миллион долларов в обмен на нужную вам информацию?

– Верно. А также в обмен за молчание. Вы никогда и никому не должны будете рассказывать ни об этой истории, ни о нашем разговоре, ни о той сделке, которую мы с вами осуществим.

– А расписка... это для страховки?

– Конечно. Мы ведь взрослые люди, не так ли? Мы готовы поверить и на слово, если вы ответите на наши вопросы и пойдете нам навстречу. Но с распиской, да еще под запись... Это будет хорошо, правильно и надежно – как вклад в швейцарском банке.

– Что-то маловато вы мне предлагаете за инфу и мое молчание. – Краснов криво усмехнулся.

– Всего лишь лимон «зелеными»? Там цифры ведь совсем другого порядка фигурируют...

– Вы что, пытаетесь торговаться?

– Я пытаюсь понять, сколько стоит репутация майора Краснова.

Мужчины в масках переглянулись.

– Хм... А вы, оказывается, деловой человек... Ну-с, озвучьте вашу цифру, Сергей Михайлович? Только без фанатизма – мы деньги считать умеем.

Сергей выпрямил спину. Потом, оглядев по очереди обоих «переговорщиков», выразительно покачал головой:

– Торга не будет, господа.

– Два миллиона евро! Это наше последнее слово.

– Да пошли вы!.. – процедил опальный оперативник. – Засуньте себе их в одно место.

– Ну что ж, – странным голосом сказал «переговорщик». – Считай, что ты сам выбрал свою судьбу.

Чуть слышно скрипнули дверные петли. В комнату вошел еще кто-то из их компании. Краснов хотел обернуться, но двое молодцев схватили опального сотрудника за плечи – и вот уже уронили на пол. Третий, придя им на помощь, задрал на нем пиджак и сорочку. Краснов ощутил потной оголенной спиной холодок... Что-то кольнуло под левой лопаткой.

Говорят, в такие минуты вся жизнь проносится перед глазами. Но он чувствовал лишь тяжесть. Причем вес, который давил на него, становился все более ощутимым, и уже вскоре в глазах потемнело... А затем он и вовсе потерял сознание, будто растворился в этой опустившейся, наполнившей собою все пространство темноте.

ГЛАВА 7

Канареечного цвета «Мерседес» с шашечками на плафоне свернул с Рублево-Успенского шоссе на отметке 8-й километр. Сквозь плотную пелену опустившегося еще утром тумана проступили очертания роскошных строений одного из трех здешних коттеджных поселков, а именно «Барвиха Village». Вадим Хохлов, шатен лет двадцати семи с внешностью типичного московского манагера и глазами немало пожившего и повидавшего на этом свете человека, посмотрел на часы – без двух минут четыре пополудни.

Водитель, подхвативший своего пассажира в районе метро «Планерная», припарковался на стоянке близ новенького элит-комплекса «Luxury Village», как ему было и велено.

– Вот это да, – сказал он. – Давненько я такого не видел.

Хохлов достал из внутреннего кармана пиджака «Нокию».

– Я тоже, – буркнул он. – Давненько... это точно.

Вадим планировал приехать на место за полчаса до оговоренного с Игорем Полянским срока. С таким расчетом и заказал такси. Но из-за проклятых пробок, хотя и рассчитывал на возможную задержку, чуть не опоздал. Приехали под самый обрез...

И ведь не факт, что человек, позвонивший из Лондона, стал бы дожидаться, опоздай Вадим хоть на пару минут. Хотя вчера утром курьер доставил деньги, все же оставались – и остаются – сомнения, что сам Полянский-младший появится здесь, в Барвихе. Что это не чья-то шутка, что все происходящее нынче с Хохловым не чей-то злой розыгрыш.

– Это я про плохую видимость, – уточнил водитель, парень лет двадцати пяти славянской наружности. – Давно такого густого тумана не было...

– Так и я про погоду. Про что ж еще.

Хохлов набрал номер, которого, кстати, еще вчера не имел в своей коллекции контактов. Когда Полянский звонил ночью, его номер не отфиксировался. Но уже днем Игорь еще раз перезвонил и продиктовал заветный номерок.

Сердце пропустило два или три удара...

«Ответит ли Игорь? Не был ли вчерашний разговор – и договоренность – причудой взбалмошного сынка своего сказочно богатого родителя?..»

В трубке наконец послышался знакомый голос:

– Hi, Вадим!

– Игорь... – У Хохлова вдруг перехватило горло. – Hi! Я уже на месте.

– Отлично. Приятно иметь дело с пунктуальным товарищем! Обожди чуть, я скоро нарисуюсь...

Вадим сунул трубку в карман. Перед тем, как сесть в такси, он снял пальто – чтобы не помялось. Пальто было неновым – купил три года назад в Милане. Но он его редко надевал, поэтому вещица выглядела достойно... Вечерний костюм от Рокки Молс, – тот самый, который сейчас на нем, – пришлось взять в прокат в одном из салонов. Как и сорочку, как и утепленные модельные мужские полуботинки. Эта услуга обошлась ему в триста пятьдесят евро. Три тысячи рублей он потратил в мужском салоне красоты, куда записался в числе первых на утро – прическа и маникюр. Едва ли не впервые за последние два года – гулять, так гулять – Вадим позавтракал не дома и не в забегаловке, а в «Рэдиссон Ройял»...

Но все же большую часть суммы, которую утром в пятницу привез человек от Игоря – он встретился с этим парнем в кафе близ станции метро «Планерная», – Хохлов потратил на раздачу «горячих» долгов. В том числе расплатился с уже выказывавшим недовольство владельцем квартиры в Северном Тушине, которую Вадим, потеряв в силу жизненных обстоятельств собственное жилье, снимал вот уже второй год.

Хохлов воспринимал случившееся как настоящее чудо. Удивительно, что в роли «доброго волшебника» выступил не кто иной, как бывший однокурсник по МГИМО Игорь Полянский... Учились они вместе, надо сказать, недолго, всего лишь один семестр. Едва Вадим сдал вступительные экзамены и прошел собеседования, едва узнал, что его зачислили, как случилась беда. Второй кряду инфаркт свел на тот свет отца (без связей которого он ни за что бы не пробился в этот престижный вуз). Отец не оставил больших капиталов. Обломилась лишь – при дележе со старшей сестрой – одна из двух отцовских квартир: на Кутузовском, та, которую отец Вадима получил в свою бытность заместителем начальника Международного отдела ЦК КПСС.

Тогда же, на первом курсе, во втором семестре, Вадима замели в ночном клубе. Погорел на коксе. Дело удалось закрыть, но из МГИМО его аккуратно попросили. Поскольку связи отца еще работали, удалось перевестись в МГУ на журфак, что являлось, конечно же, заметным понижением в статусе для такого амбициозного молодого человека, как Вадим Хохлов.

А вот у Игоря Полянского дела шли – и идут – прекрасно. Вернее, не столько у самого Игорька, парня небесталанного, но со своими «тараканами» в голове, а у его отца, нефтяного магната, одного из самых богатых людей России. И хотя Игорь был ребенком от первого брака, а олигарх Борис Полянский женат уже в третий раз и имеет пятерых отпрысков, все же некоторая доля отцовского внимания, а главное, его достояния, пухнущего как на дрожжах, доставалась-таки и старшему сыну.

Игорь, насколько доводилось слышать Вадиму, проучился в МГИМО полтора года. Тоже изряднотусил; один общий знакомый рассказывал кое-что о гулянках юных мажоров в закрытых московских клубах. Посреди зимы, после Нового года, сорвался из Москвы. На время вообще пропал из виду, и лишь потом выяснилось, опять же, через однокурсника по МГИМО, что Игорь Полянский был отправлен родителем в одно уютненькое королевство. Учебу он продолжил в Кембридже (Игорь и частную школу, кстати, оканчивал в Англии, так что эта страна была для него второй родиной). Сейчас вроде бы проходил курс обучения в ESMT (European School of Management and Technology) – это одна из престижных бизнес-школ в Лондоне. Ведет какие-то инвестиционные проекты, но об этом тоже мало что известно. Время от времени имя младшего отпрыска российского олигарха попадало на полосы как отечественных газет, так и британских таблоидов. Интернет – это, понятно, большой мусорный бак, но и там кое-что интересное удалось накопать (хотя у Вадима было мало времени, он все же просмотрел по поиску свежие новости и слухи, касающиеся этого непростого человека). Ну что тут скажешь... повезло парню. Игоря Полянского по праву причисляют к кругу так называемых «бриллиантовых мажоров», детей сказочно разбогатевших на распиле собственности и торговле углеводородами российских нуворишей и чиновничьей верхушки. Любую свою прихоть они могут исполнить на «раз-два». Живут в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывают. Небожители.

«Многие, Вадим, кого ты знал и с кем ты когда-то имел дело, поставили на тебе жирный крест, – промелькнуло в голове у Хохлова. – Судьба решила предоставить тебе еще один шанс. Не упусти же его...»

* * *

В половине пятого на паркинг барвихинского «Luxury Village», где стояли преимущественно дорогие авто, вкатила тачка, которая одним своим появлением затмила все остальные. И сразу же привлекла внимание тех, кто находился в данный момент близ этого пафосного ТЦ.

Это был элегантный, роскошный, мощный, стремительный, породистый, как арабский скакун чистых кровей, серебристо-серый Bentley Continental GT Diamond Series...

Следом на парковку въехал массивный черный «Гелендваген». Именно на этом джипе приезжал вчера утром курьер, привезший Хохлову пакет с деньгами (или кто он там такой, этот рослый смуглый парень лет двадцати шести? Может, просто приятель Игоря?..)

Хохлов расплатился с шофером такси; выскочил через заднюю дверцу машины. Надевая на ходу пальто, торопливо направился к этому внезапно появившемуся на паркинге чуду автопрома, собранному на заводе в городе Крю, графство Чешир, Великобритания...

За рулем «Бентли» сидела девушка. Или, если угодно, молодая женщина.

Гадать, в какой именно из подъехавших авто находится Полянский, Хохлову не пришлось. Оба пассажира этой дорогой полуспортивной модели, а также уже знакомый с виду кавказец выбрались из своих тачек. Вадим сразу узнал бывшего однокурсника: тот вышел через правую дверцу, он сидел в кресле пассажира. Вадим помахал ему рукой. Тот тоже с улыбкой глядел на давнего знакомого, с которым не виделся последних лет шесть.

Полянский выглядел стильно: темно-синий с серебристым отливом костюм на нем сидит как влитой. Он чуть выше среднего роста, моложавый; пожалуй, худощавый, но отнюдь не субтильный. Лицо свежее, загорелое. Темные с мелированием волосы, уложенные в просчитанном стилистом беспорядке – а-ля Дэвид Бэкхем в молодые годы. Широкая и чуточку снисходительная улыбка... Но взгляд у Игоря какой-то ищущий, какой-то... напряженный, что ли.

– Привет, старина! – Игорь, не снимая перчаток, протянул руку. – А ты повзрослел... возму– жал!

«Если бы ты, Игорек, бухал почти каждый день, то тоже выглядел бы лет на десять старше своего возраста, – подумал про себя Хохлов. – Надо же, почти не изменился, добавилось лишь лоска и глянца. А вот глаза припухшие... странно».

– Рад тебя видеть, Игорь! Отличный прикид. Хорошо выглядишь... супер! – Они обменялись рукопожатиями. – «Щелкнуть» бы... И снимки на разворот хоть в «Кар», хоть в «Джи Кью»![3] Пошли бы со свистом!

– Ты мне льстишь, старина. – Полянский улыбнулся. – А ты на такси, что ли, приехал? Прикол...

Хохлов обругал себя последними словами. Надо было отпустить таксомотор и просто дожидаться у входа...

– Моя тачка в ремонте, – извернулся он. – У тебя, вижу, новый «Континентал»? –

Он кивнул на серебристую «птичку» с вытянутым обтекаемым капотом. – Внушает.

– Да ничего особенного, – пожал плечами сын углеводородного нувориша. – По сравнению с моделью две тысячи третьего особых изменений нет. Но надо же на чем-то передвигаться по Москве, хотя я здесь и редкий гость. Вот и попросил заслать сюда через английского дилера этот вот кар...

Хохлов бросил взгляд на спутницу Полянского-младшего. Та тоже, кстати, как бы невзначай, но в то же время внимательно его разглядывала сквозь притемненные линзы очков «Versus». Шатенка с короткой деловой стрижкой; одета в темный однотонный брючный костюм и белую сорочку (не блузка под пиджаком, а именно сорочка с глухим воротом). С виду ей лет... где-то между двадцать пятью и тридцатью. Примерно одного роста с Полянским, миловидная, с неплохой фигурой; кроме того, по ее упругой энергичной походке видно, что она находится в хорошей физической форме.

В отличие от кавказца Руслана, о котором еще при первой встрече подумалось, что он его где-то уже прежде видел или же читал какой-то материал о нем, сопровожденный фотоснимками, с девушкой этой он определенно прежде не пересекался...

– Ах да, – спохватился Игорь Полянский. – Я же вас не представил друг другу. С Русланом ты уже знаком? Он тоже мой давний знакомый... мы в одной частной школе у англиков учились. Я узнал, что Руслик в Москве, и попросил его об одолжении – чтобы отвез тебе деньги.

– Э, друг, мы виделись вчера, да! – Руслан, одетый не менее стильно, чем Полянский, улыбнулся, обнажив острые белые зубы. – Как дела?

– Рад знакомству, Руслан. – Хохлов пожал протянутую кавказцем руку.

– А это... типа моя помощница. – Игорь кивнул в сторону девушки. – Анна, это Вадим, мой знакомый... и однокурсник.

Хохлов, нацепив на лицо лучезарную улыбку, протянул руку знакомой сына олигарха.

– Рад знакомству, Анна! – сказал он, пытаясь рассмотреть выражение лица рослой девушки с приятной внешностью.

Его рука повисла в воздухе.

«Блин... она же, верно, англичанка!..»

– How are you, Ann? My name is Vadim!..

Девушка вновь никак не отреагировала. Похоже, такие, как Вадим Хохлов, для этой особы – никто, пустое место.

Полянский посмотрел на часы

– Ну вот и хорошо. Aнна, пересядь к Руслану. Поедете вслед за нами.

– Нет, – сухо сказала девушка. – Мы поедем с вами в одном автомобиле.

– Вот же сука!.. – пробормотал под нос Полянский (Хохлов вполне расслышал эту удивившую его реплику). – Но машину ты не можешь запретить мне водить? – Затем, уже громче, скомандовал: – Анна, двигай назад! А я сяду за руль. – Кивнул Хохлову: – Вадик, пропусти ее в салон! А сам займи кресло пассажира.

Едва Вадим успел усесться в кресло и перепоясаться ремнем безопасности, как «Бентли» лихо сорвался с места. Под длинным капотом этого спортивного кара – пятьсот шестьдесят лошадиных сил!.. Правда, разгоняться особо и демонстрировать скоростные качества – максимальная скорость 320 км/час – здесь, на запруженной легковушками и маршрутками Рублевке, было совершенно негде. Да и небезопасно.

– Так ты прямо из аэропорта?

– Да, из «Внуково»... – Полянский вел машину легко, умело, держа руль кончиками пальцев. – Прилетели чартером полтора часа назад. Заехали в одно местечко, потому и опоздал. Тачку эту надо было забрать...

– Так куда мы едем?

– На день рождения к моему хорошему другу.

– Но... Но у меня нет с собой подарка. Неловко как-то...

– Неловко штаны через голову снимать. – Полянский усмехнулся. – Не думаю, Вадик, что ты каждый раз ходишь на статусные мероприятия с подарком. Хотя бы в силу своей профессии. Не так ли?

– Да по-разному случалось...

– Не волнуйся, старик. Я и об этом позаботился. От тебя вообще никаких подвигов сегодня не требуется. Составишь мне компанию, только и всего.

Поездка заняла не более пяти минут. Проехав два-три километра от выезда из Барвихи по Рублево-Успенскому, Игорь свернул на добротную асфальтированную дорогу. И сразу же стал притормаживать – перед КПП с опущенным шлагбаумом.

Впрочем, они здесь долго не задержались. Один из охранников – эти были в штатском, в синих куртках – что-то кому-то сказал по рации. Спустя несколько секунд шлагбаум бодро взметнулся вверх.

Спустя минуту Bentley Continental GT подкатил к стене живой изгороди, в которой имелся широкий проем для проезда транспорта. Здесь, на площадке, выстроенные в ряд, стояли разнокалиберные, разных марок и цветов автомобили. Большей частью – массивные джипы охраны.

– Вот мы и на месте, – с какой-то странной интонацией, в которой прозвучали экспрессивные нотки, сказал Полянский-младший. – Vanity Fair... долбаная ярмарка тщеславия.

Придется выйти на минутку, Вадик. Кое-какие формальности нужно выполнить.

Они выбрались из авто. Шатенка в темных очках и брючном костюме тоже вышла из «Бентли». Сквозь сизоватую пелену тумана, расцвеченную блестками иллюминации, проступили очертания готического замка.

Увидев, куда именно его привезли, Вадим Хохлов на время потерял дар речи. Перед ним – замок Майендорф, одна из представительских резиденций Президента Российской Федерации.

ГЛАВА 8

Где, в каком месте он был в минуты или часы этого свинцового беспамятства, на этом ли или на том свете, для самого Краснова так и осталось загадкой.

Из этого странного состояния его вывел женский голос.

– Сережа, просыпайтесь! Серге-ей, – чуть распевно повторил голос, показавшийся ему знакомым. – Вы меня слышите? Пора вставать... Юрий Александрович только что звонил!

Краснов с трудом оторвал голову от подушки.

– Что? Где я?

Он не без труда сфокусировал взгляд на женском силуэте, который выделялся на фоне довольно большого – почти во всю стену – окна. Женщина была в элегантном светло-сером брючном костюме и белоснежной блузке. Темные волосы пострижены в «каре».

Стройная, кожа гладкая, без морщин. Конечно же, он ее узнал – это была многолетняя помощница Тихомирова.

«А ведь ей по меньшей мере лет сорок пять», – подумалось вдруг Краснову. А то и полтинник, если учесть, что он помнил эту женщину с юного возраста, когда она работала в московском милицейском главке, где в ту пору служил и Тихомиров...

Они оба, похоже, знают какой-то секрет, позволяющий оставаться в одном возрасте. Что Саныч, что эта женщина выглядят много моложе своих истинных лет.

– Ирина Федоровна?! Э-э... а как вы здесь оказались?

– А мы вместе сюда приехали, – сказала она, продемонстрировав в улыбке превосходные зубы. – Вы разве не помните?

– Эм...м... Признаться, нет. А где мы находимся? Извините, что спрашиваю...

– Да что это с вами? – Женщина всплеснула ладошками. – Это ведь гостевая квартира агентства! Вы ведь здесь уже бывали.

Краснов свесил босые ступни на выложенный паркетом пол. Огляделся; действительно, убранство этой элегантно, со вкусом обставленной комнаты ему показалось знакомым. Сам он, кстати, был в трусах и майке. Как он сюда попал? Кто его раздел и уложил в постель? Ничегошеньки в памяти не сохранилось! Черная дыра.

– Извините... я в таком виде...

– Держите. – Ирина Федоровна передала ему расшитый иероглифами халат. – Пока принимайте душ... Можете заодно побриться. А я приготовлю нам поздний завтрак. – Она посмотрела на наручные «Картье». – Мы должны поторапливаться!

Краснов, завернувшись в халат, подошел к окну. На несколько секунд замер, вглядываясь в открывшийся взору вид. А вид, надо сказать, весьма впечатляющий! Апартаменты, где он оказался каким-то непонятным ему чудесным образом, занимали пентхаус в одной из башен элитного жилого комплекса «Алые паруса», что расположен на Авиационной, на берегу Москвы-реки.

Краснов проглотил подступивший к горлу комок.

– Вот это да... – пробормотал он. – Нич-чего не понимаю!

Женщина протянула ладонь, в которой лежала капсула. В другой руке она держала стакан с водой.

– Сережа, выпейте это. Вы сразу почувствуете себя лучше.

– Из ваших рук приму даже яд, – усмехнувшись, сказал Краснов.

– Это всего лишь биостимулятор.

Он проглотил капсулу, после чего осушил переданный ему женщиной стакан с водой.

– Извините... Что-то меня «сушит»... Как будто пил вчера. И с памятью тоже творится что-то неладное.

– Вас подобрали неподалеку от вашего дома, – сказала она. – Когда приехали наши люди, они вас сначала там не нашли. Оставили двоих дежурить... Через какое-то время они увидели, как вы появились во дворе.

– Один?

– Да. Вы как будто не в себе были... Шеф сказал, чтобы вас привезли сюда. Здесь вас осмотрел врач. Он же дал вам снотворное... – Ирина Федоровна вновь бросила взгляд на часики. – Ой! Заболталась я. Сережа, бегом в ванную! У вас двадцать минут, чтобы принять душ и побриться.

– А почему такая спешка?

– Шеф уже звонил... я вам говорила. Он пришлет машину. Ну, идите же! – Она подтолкнула его в сторону ванной комнаты. – А я пока кофе приготовлю!

Спустя примерно час Краснов в сопровождении Ирины Федоровны, а также сотрудника агентства, Алексея – Краснов видел его пару-тройку раз, когда встречался с Тихомировым, – спустились в кабине лифта в подземный гараж.

Сергей чувствовал себя много лучше, чем в тот момент, когда очнулся в чужих апартаментах. На нем новенький с иголочки костюм итальянского производства, белоснежная сорочка, галстук в тон темно-синему, чуть отливающему металлическим блеском костюму, черные кожаные утепленные полуботинки... Темное пальто, шляпа, шарф. На руках тонкие черные перчатки.

Он уже и не помнил, когда ему доводилось выглядеть столь представительно. Не то чтобы он не любил хорошей качественной одежды, нет. Но по службе приходится одеваться иначе, попроще. Да и денег тот прикид, что сейчас на нем, надо полагать, стоит немалых. Сергей, кстати, предпочел бы надеть собственные вещи. Но Ирина – так он звал про себя эту моложавую женщину – сказала, что отослала его вещички в местную химчистку. Пришлось экипироваться в то, что она отобрала для него из одежды в гардеробе шефа. Благо они с Тихомировым одного роста – сто восемьдесят три – и примерно одинакового телосложения.

Алексей щелкнул брелоком. Стоящий в ближнем ряду новенький перламутровый «Lexus GX 460» приветственно подмигнул им фарами.

Краснов открыл заднюю дверцу, пропуская в автомобиль Ирину.

– Сережа, садитесь вперед! – сказала она. – Вам будет удобней.

Краснов опустился в кресло пассажира. Алексей, немногословный мужчина лет тридцати пяти, под курткой которого угадывалась подмышечная кобура, завел движок. Они выкатили из гаража, миновали шлагбаум. Здесь их поджидал – и это было еще одним удивительным событием сегодняшнего дня, хотя и не единственным – милицейский автомобиль.

Водитель включил проблески и «крякалку», после чего обе машины – «гаишная» впереди – покатили куда-то в сторону центра.

– Куда это мы направляемся? – обернувшись к женщине, поинтересовался Краснов. – И где сам Юрий Александрович?

– А мы как раз к нему и едем, – сказала Ирина Федоровна, одетая, как всегда, со вкусом, элегантно, но без роскоши, по-деловому. – Скоро вы сами все узнаете. И увидите...

«Лексус» ехал с милицейским сопровождением вплоть до того момента, когда они свернули с Моховой на Боровицкую.

Сергей смотрел на ту картинку, которая сейчас открылась перед ним – через тонированное лобовое стекло, – широко распахнутыми глазами. Пока он судорожно соображал, что бы все это могло значить и куда именно, а также с какой целью вызвал его Тихомиров, кроссовер повернул прямиком в проезд... И миновал крепостные ворота в Боровицкой башне.

– Вот это да... – пробормотал Краснов. – Кремль... ничего не понимаю!

Что любопытно, Алексей лишь ненадолго притормозил у ворот; очевидно, эту машину сотрудники ФСО хорошо знают. А может, все дело в пропуске, что красуется на лобовом стекле? Сергей мог лишь гадать...

Слева осталась Грановитая палата, которую он с еще живыми и здравствовавшими в ту пору родителями посещал раза три или четыре, как и все прочие местные достопримечательности. Но те воспоминания уже изрядно потускнели, почти стерлись в памяти...

Краснов незаметно ущипнул себя. Хотелось проверить: вот то, что он сейчас видит собственными глазами, – это явь, это реальность? Или же он все еще не проснулся, все еще находится под воздействием каких-то медикаментов или наркотиков?.. Но нет, картинка не исчезла. Сквозь довольно плотный туман, опустившийся на город еще в первой половине дня, проступили знакомые с детства насыщенного темно-красного цвета стены с зубчиками-«мерлонами». Кремлевские башни и древние соборы тоже были на месте. Эти строения повидали многое на своем долгом веку.

«Лексус» вкатил на Ивановскую площадь. Алексей поставил машину рядом с припаркованным чуть в стороне от парадного входа в Административный корпус черным «BMW F01». Краснов, обернувшись, уставился непонимающим взглядом на свою спутницу.

– Это же... Кремль!

– Ну да, – сказала та будничным тоном. – Кремль. Здесь тоже люди работают.

– А-а... это...

– Сережа, Юрий Александрович ожидает вас в машине, – сказала женщина. – Удачи вам! Надеюсь, мы с вами теперь будем видеться чаще.

Она протянула ему руку. Краснов пожал надушенную перчатку, после чего выбрался из «Лексуса». На какие-то мгновения у него перехватило дыхание. Из-за здания Сената, от Спасской, долетел знакомый с детства мелодичный звук – перезвон кремлевских курантов. Он бросил взгляд на наручные часы: четыре часа пополудни.

Сергей повернулся в ту сторону, где из кремлевского холма тянулись к небу древними стенами храмы. Несколько секунд стоял недвижно, собираясь с мыслями, затем перекрестился. Подчиняясь вежливому жесту вышедшего из глянцево-черной «семерки» водителя, который уже держал дверцу приоткрытой, забрался в салон, где Краснова дожидался странный, не всегда понятный даже близкому кругу, но не чужой лично ему человек.

ГЛАВА 9

– Здравствуй, Сергей! – сказал Тихомиров, полуразвернувшись к усевшемуся в салон «воспитаннику». – Понимаю, что все происходящее для тебя из разряда фантастики...

– Скорее даже фантасмагории. – Краснов криво усмехнулся. – Здравствуйте, Юрий Александрович. Зачем меня сюда привезли?

– Скоро узнаешь. Совсем скоро.

Краснов весь подобрался.

– Это как-то связано с сочинский историей?

– Ну, так сколько, Краснов, ты возьмешь? – На устах Тихомирова появилась едва заметная усмешка. – Во сколько оценишь свое молчание по сочинскому делу?

Сергей бросил на наставника, на человека, которого безмерно уважал и которому был многим обязан, недоумевающий взгляд.

– Шутите? Или...

– Или выступаю посредником? Ты это хотел спросить?

Краснов процедил воздух сквозь стиснутые зубы.

– Если и вы, Юрий Саныч, заодно с ними... Тогда все очень, очень плохо. Это все равно как небо вдруг обрушилось на землю!

– Хорошо, что ты сказал эти слова. Значит, я в тебе не ошибся.

Краснов, отвернувшись, некоторое время разглядывал застывшие в ряд у главного входа в здание АК черные – преимущественно черные – лимузины: «Мерседесы», «БМВ» и «Ауди» представительского класса. Здесь же стояли и массивные джипы охраны. Интересно, что за мероприятие нынче проводится в Административном корпусе Кремля?

Так-так... Сегодня ведь суббота. А по субботам, именно в это время – даже он, будучи в своих невысоких чинах, знал это точно – проводится еженедельное совещание с постоянными членами Совета безопасности РФ.

– Я так и не понял, Юрий Саныч, почему меня сюда привезли? И почему мы сидим в машине? Мы чего-то... или кого-то ждем?

– Сергей Михайлович, тебе будет предложена новая работа.

– Мне? Новая работа?

– Да, именно так. Новая работа, новая должность, новая жизнь, если угодно...

– Звучит крайне интригующе. А что я должен буду делать? Какого рода деятельность... это-то хоть я могу узнать?

– Чуть позже я отвечу на все твои вопросы. А сейчас – расслабься.

– Расслабиться?

– Я для того и пригласил тебя сюда, в машину, а не в свой кремлевский кабинет. Хотел дать тебе время немного успокоиться, собраться с мыслями...

– Это еще зачем? Я не понимаю смысла происходящего!

– Это чтоб у тебя кровь не вскипела в жилах. – Тихомиров вновь скупо усмехнулся.

– Такое иногда случается... и не только с водолазами. Меня-то не обманешь. Дыши размеренно и глубоко. Абстрагируйся от происходящего. Вспомни методику кико![4] Испытай успокаивающее и целебное действие кокьюхо...[5]

Салон иномарки и окружающие их декорации, не говоря уже о прикиде, не совсем подходили для подобных практик и занятий. С другой стороны, чем хороши такие вещи, так это тем, что можно соорудить вокруг себя некий защитный барьер. Отделить себя на несколько секунд или минут от шумной суеты, восстановить дыхание, успокоить нервы.

Краснов привычно – на автомате – положил сжатые в кулаки руки на колени. Прикрыв глаза, чуть отбросил назад голову. Большие пальцы поместил вовнутрь кулаков. Как-то незаметно даже для себя перешел на глубокое бесшумное дыхание.

Легко сказать: «абстрагируйся от происходящего»! Он не мог избавиться целиком от сонмища тревожащих его мыслей. Взять вот хотя бы Тихомирова... Это очень, очень необычный человек.

В предыдущий раз он видел Тихомирова пару месяцев назад, когда тот пригласил своего «воспитанника» на ужин в один из московских ресторанчиков. Говорили они тогда, как показалось Краснову, в основном о нем самом, о его делах. Юрий Александрович, помнится, сказал, что рад успехам Краснова по службе, но расстроен из-за возникших у Сергея проблем в семейной жизни... Вот вокруг этой не слишком легкой и приятной для Краснова темы и кружил их тогдашний разговор. Впрочем, в один из моментов Тихомиров все же слегка раскрылся, что с ним бывает крайне редко. Юрий Александрович рассказал, что примерно в его возрасте, когда ему самому было лишь немногим за тридцать, с ним случилась схожая история. Он тогда расстался с женщиной, с которой прожил в гражданском браке почти десять лет. И даже обстоятельства были весьма похожими.

В восемьдесят третьем, когда произошла ротация кадров, связанная с арестом главы МВД СССР Николая Щелокова и последовавшей чисткой «брежневских» и «щелоковских» кадров в центральном аппарате и некоторых главках, Тихомиров был переведен – с повышением в должности и звании – из оперсостава МУРа в ГСУ[6] МВД СССР. Началась эпоха «коррупционных» дел, потрясших с началом перестройки все устои. Работа была крайне сложная – она требовала полной отдачи – и к тому же опасная. Тихомиров так больше и не женился. В его большой квартире на Кутузовском, доставшейся от сравнительно рано ушедшего из жизни отца, генерал-майора госбезопасности, где пришлось некоторое время пожить – до отъезда на учебу в Суворовское – и Краснову, заправляли женщины: его родная тетя, сестра, а также экономка...

* * *

Из здания АК стали выходить какие-то мужчины. Хотя почему «какие-то»? Вполне узнаваемые люди: это были почти сплошь государственные мужи, известные как в стране, так и за ее пределами.

Спустя каких-то пару минут, когда большей частью машины с VIP-персонами уже покинули стоянку, показалась еще одна группа мужчин. Впереди, вернее, в центре этой группы, шагая упруго, наполненный скрытой энергией, проследовал к черному лимузину председатель правительства... «Мерседес» с флажком и автомобили сопровождения покатили на выезд; вскоре площадь практически опустела.

Тихомиров достал из кожаной папки «корочки», протянул своему протеже:

– Удостоверение личности. Твое. Разверни...

Краснов развернул книжицу. Внутри нее лежала пластиковая карта. Сергей, хмыкнув, стал разглядывать собственно «ксиву». В соответствующих графах удостоверения среди прочих служебных записей и пометок значилось следующее:

АППАРАТ СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Краснов Сергей Михайлович

Должность: эксперт

Краснов чуть охрипшим голосом спросил:

– Так я что, больше не работаю в системе внутренних дел?

– Я бы не стал сейчас однозначно отвечать на поставленный тобою вопрос. У тебя будут и другие документы. Но на некоторые объекты – вроде того, что перед нами, – без такого документа тебя не пропустят...

Тихомиров бросил взгляд на наручные часы, затем на удивление будничным тоном сказал:

– Сейчас мы проследуем в это здание. С тобой – с нами обоими – хочет переговорить о деле один важный человек. Веди себя спокойно, с достоинством. Лишнего не говори, ничему сильно не удивляйся.

Охранник открыл дверцу.

– Все будет хорошо, Краснов, – сказал Тихомиров прежде, чем выбраться из автомобиля.

И добавил так тихо, что Сергей едва смог расслышать эти его слова: – Против судьбы не попрешь.

ГЛАВА 10

– Вот это да... – пробормотал под нос Хохлов, пораженный увиденным. – Вот это поворот!

Один из красивейших неоготических замков, если и не на всем земном шаре, то в окрестностях Первопрестольной точно, располагается в живописном месте неподалеку от Барвихи. Вадиму Хохлову доводилось бывать в рублевских угодьях в ту довольно уже далекую – как ему самому теперь казалось – пору, когда он обретался в рекламном бизнесе. В те времена, когда он был сначала ведущим райтером светских хроник, затем главредом одного из известных мужских журналов, а впоследствии и владельцем средней руки рекламного агентства. В ту пору, когда он был в порядке, имел знакомства. Короче, до того, как сам Вадим Хохлов сделал серию фатальных ошибок, из-за чего оказался выброшенным на обочину жизни. Но именно в замке Майендорф, куда его пригласили на некое частное мероприятие, бывать пока еще не доводилось.

Полянский коснулся локтя бывшего однокурсника.

– Ну, чего застыл? Двигай за мной, надо отметиться на «фейсконтроле»!

Он достал из внутреннего кармана пиджака две карточки, представляющие собой нечто среднее между визиткой и платежной картой. Одну из них передал Хохлову. Карточка была с одной стороны вызолочена; на фоне этой позолоты прочерчен или прорисован силуэт готического замка. Внизу, несколько выделяющаяся цветом – темно-бронзового окраса, – видна полоска с надписью WELCOME. На оборотной стороне отображен аверс римской монеты с ликом тогдашнего властителя в профиль. Под ней, полукругом, разместилась надпись – алыми буквами – CALIGULA.

– Что это? – спросил Вадим, вертя в пальцах переданную ему сыном магната карточку.

– Это твоя визитка, Игорь?

– Не угадал, – усмехнулся Полянский. – Это пригласительный билет. Карточки именные, по числу приглашенных гостей.

– А где Руслан? Он ехал за нами, а сейчас я его не вижу.

– Он взрослый парень, – усмехнулся Полянский. – Не заблудится и не потеряется. У него есть при себе кард-пропуск.

– А Анна разве не пойдет с нами?

– За нее тоже не беспокойся... Это ее дела, не наши.

Вдвоем они подошли к устроенному возле центрального проезда импровизированному КПП – небольшому временному строению-декорации. За фрагментом колоннады скрывался пост охраны – застекленная с трех сторон «сторожка». Здесь, помимо охранников в синих куртках с надписью SECURITY на спине и на нагрудном кармане, дежурили и двое мужчин в штатском. Судя по фактуре, по внешности, а также по наличию микродинамиков в ушных раковинах, эти тоже из штата сотрудников, занимающихся вопросами безопасности на данном мероприятии.

Один из этих «штатских» посторонился, открывая проход для отпрыска одного из самых богатых людей страны. Игорь молча прошел мимо него, даже не удостоив взглядом. Вадим тоже двинулся вослед; тут же прозвучал негромкий, но властный голос:

– Минуточку! Вставьте вашу карточку в прорезь.

Вадим растерянно посмотрел на подошедшего к нему охранника.

– Вот сюда, – сказал тот, показав рукой на второй, перекрытый турникетом проход.

– У вас есть при себе пригласительный билет?

– Да. – Вадим показал ему ту карточку, что минутой ранее ему вручил Игорь Полянский.

– Вставьте карточку... вот сюда!

Вадим вставил кард-пропуск в прорезь установленного на турникете считывающего устройства. Послышался легкий щелчок – проход свободен.

– Минутку, – сказал другой сотрудник в штатском, находящийся по другую сторону турникета, рядом с аркой металлодетектора. – Если у вас есть при себе телефон, камера или иная аппаратура, попрошу выложить сюда!

Он кивнул на небольшой столик.

Вадим выложил на стол «Нокию». У него при себе имелся еще миниатюрный диктофон, соединенный проводком с чувствительнейшим микрофоном. Кстати, эта вещица, купленная для профессиональных нужд три года назад, была чуть ли не единственным, что ему удалось сохранить после того, как у него случилась форменная катастрофа. Он решил не оставлять диктофон на КПП. Пусть себе лежит в кармане, авось пригодится.

– Съемка и любая иная запись на видео– и аудионосители на мероприятии запрещена,

– сказал сотрудник в штатском. – Это все?

Секьюрити взял рукой в перчатке мобильный телефон, сунул в прозрачный пакетик, затем наклеил на него стикер и вписал фамилию.

– Вашу вещь вам вернут на выходе. Пройдите через арку.

Хохлов, у которого вдруг пересохло в горле, прошел через арку металлодетектора. Он напрягся, ожидая, что сработает сигнализация на его «гаджет». Но аппаратура не среагировала на этот миниатюрный прибор...

Послышался звук клаксона. Хохлов, повернув голову на звук, увидел «Бентли» – спортивная машина мягко притормозила под взметнувшейся вверх «рукой» шлагбаума. Анна выбралась из салона, не заглушая движок. Игорь уселся в освободившееся кресло водителя, скомандовал:

– Вадя, давай в машину. Мы и так уже немного опаздываем!

* * *

Центральную часть парка Хохлов толком не смог разглядеть: не успел он глазом моргнуть, как мощная спортивная машина донесла их до торца замка. Здесь, на площадке, выстроились в ряд роскошные элегантные авто. Такая подборка машин класса «люкс» могла сделать честь любому из выставочных мероприятий мирового автопрома.

Выбрались из машины. Вадим тут же отметил про себя некую пикантную деталь: а именно то, что в ряду авто стоит точно такая же тачка, как та, на которой они приехали. Даже цвет один в один... Различие между двумя этими очень дорогими эксклюзивными авто, чей выпуск – речь о данной модификации – начался лишь три месяца назад после Парижского автосалона, было лишь в одном. «Бентли», застывший близ парадного входа, был весь перевязан лентами золотистого и красного цветов. Наверняка это был чей-то подарок имениннику...

– Упс! – голосом, в котором прозвучали странные нотки, сказал Игорь Полянский. – Надо же, какой конфуз... Придется отругать своего дилера. Меня ведь уверяли, что модели такого цвета более ни у кого нет!

Он протянул Хохлову тонкий сверток. Сквозь полупрозрачную оберточную бумагу видна обложка какого-то издания. Журналов было два или три.

– Это твой подарок. Расслабься, старик!.. Говорить ничего не нужно. Просто передай имениннику со словами: «Мои поздравления, Дмитрий!».

Двое молодых людей, сопровождаемые взглядами части собравшейся здесь публики, направились к установленному шагах в тридцати-сорока от входа в замок белоснежному шатру, разукрашенному вензелями в форме латинских букв K и D...

Вадим по ходу успел заметить еще одно странное сооружение. Это была некая декорация с полукруглой колоннадой, напоминающая по форме частично разомкнутый – той стороной, что смотрит на шатер, – римский «цирк» сильно уменьшенных размеров...

Внутри «цирка» устроена сценическая площадка. На ступенях, в небольших чашах, стилизованных под антику, чуть помаргивая, горят светильники. Справа и слева от этого странного сооружения на специальных помостах рядом с фрагментами колоннад сложено что-то вроде поленниц для костров...

Хохлов хотел поинтересоваться у своего спутника, что это за «фантасмагория», чье это чудачество и что здесь вообще происходит. Но спрашивать уже было некогда: они вошли через импровизированную «арку» в «шатер», в его центральную часть.

Туда, где находился сам именинник и где уже большей частью пребывали приглашенные лица.

«Так вот кто у нас сегодня виновник торжества, – успел подумать про себя Хохлов.

– Дмитрий Мельников... Еще один наследник миллиардного состояния, еще один «бриллиантовый мажор»!»

Мельников-младший, сын президента «Роснефтегазбанка», одетый в темный смокинг, стоял на небольшой полукруглой площадке в центре шатра. Он был не один. Рядом с виновником торжества, положив ладошку в усыпанной стразами или бриллиантовой «крошкой» длинной, выше локтя, перчатке стояла девушка лет двадцати трех. Она в шикарном вечернем платье, обнаженные плечи прикрыты меховой накидкой; поверх высокой прически укреплена диадема. Молодой человек, праздновавший сегодня свой четвертьвековой юбилей, надо сказать, весьма недурен собой. Рослый, хорошо сложен, гладкое лицо, бронзовый загар... Несколько портила внешность массивная челюсть. Она, а также почти не сходящая с его лица полуусмешка придавали Дмитрию Мельникову некий налет брутальности. Впрочем, данное обстоятельство не портило впечатления, которое производил на окружающих этот молодой и – в свои двадцать пять – весьма небедный человек. Дмитрий Мельников считался одним из самых завидных женихов не только в России, но и в Европе.

Девушку, в отличие от именинника, нельзя назвать писаной красавицей, но она и не дурнушка. Некий дополнительный шик, некий «изюм» ей придавало... положение ее родителей. А точнее – отца.

Вадим опознал эту особу без особого труда. Лариса Алексахина, младшая – и пока незамужняя – дочь одного из заместителей председателя правительства страны. Еще один представитель закрытого клуба «бриллиантовых мажоров», еще одно подросшее, повзрослевшее дитя богатых либо очень влиятельных родителей...

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове у Хохлова, пока они ожидали своей очереди, чтобы «проздравить» виновника торжества. Перед ними к имениннику прошествовала импозантная парочка: молодой человек примерно их возраста в подогнанном под его почти что полуторастокилограммовую фактуру костюме от Армани и его длинноногая спутница модельного вида (длину ног можно легко отфиксировать через боковой разрез ее вечернего платья).

Вручив виновнику торжества роскошный букет и подарок – нечто в кожаной с золотым тиснением папке, каковую Мельников тут же передал выросшему из-за спины человеку, – расцеловавшись с именинником и его девушкой («пузан» задержал ее руку чуть дольше, чем того требовали приличия), эти двое убрались с «трибуны».

Игорь слегка подтолкнул в спину своего спутника. Вадим, проглотив комок, ступил на импровизированную сцену. Чувствуя на себе взгляды многих людей, подошел вплотную к этой находящейся в фокусе собравшихся в резиденции «Майендорф» парочке.

– Дмитрий, мои поздравления! – прокашлявшись, сказал Хохлов. – С днем рождения!.. Вот, примите... это вам!

– Что это? – сухим царапающим голосом произнес именинник. Причем смотрел он по-прежнему не на того, кто протягивал ему сверток с неким вложением, а на своего лучшего друга, на Игоря Полянского. – Что за дела, Игореха?

– Хорошие дела, позитивные... пресса вот о тебе пишет, Димочка. – Полянский усмехнулся. – Сразу в трех журналах! В центровых изданиях, замечу, появились о тебе материалы. И в аккурат к твоему юбилею!

Мельников переменился в лице. Он стал вдруг бледен; девушка же, стоимость бриллиантовых украшений на которой составляла приблизительно годовой бюджет какого-нибудь райцентра, наоборот, покраснела.

– И что там пишут?

– Я уже сказал – исключительно хорошее. Какой ты по жизни умница, какие у тебя перспективы и все такое прочее.

– Я никому не давал интервью! – дрогнувшим голосом сказал Мельников. – И мой пресс-секретарь – тоже.

– Пресса в Британии и в старушке Европе пока еще свободна, – с той же странной улыбкой отреагировал Полянский-младший. – Да и в России многих интересует, как и чем живут дети своих знаменитых родителей... Людям хочется знать, что представляет собой новая элита, надежа и опора государства Российского...

Сказав это, он похлопал по плечу Хохлова (который чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке).

– Хочу познакомить тебя, дружок, со своим давним приятелем. Это Вадим Хохлов, мой однокурсник по МГИМО. Известный в определенных кругах журналист, рекламщик, пиарщик. Настоящая «акула пера»!

Только сейчас Мельников соизволил посмотреть – да и то коротко и как-то неприязненно – на все еще держащего в руке сверток молодого мужчину. Взял наконец этот самый сверток; не оборачиваясь, протянул руку назад. А уже кто-то из обслуги принял от Мельникова этот явно чем-то смутивший его «презент».

– Благодарю, – голосом, не сулящим ничего хорошего «акуле пера», произнес именинник. – Я прочитаю на досуге... и отреагирую должным образом.

Полянский слегка приобнял именинника, похлопал по спине. Затем протянул конверт

– обычный почтовый конверт без марки.

– Ключ от квартиры и адрес внутри конверта, – шепнул он, приблизив уста к уху именинника. – Район Челси... та самая хата, где мы как-то гостили. Я ее купил; документы тебе передадут, когда вернешься в Лондон...

Мельников, как показалось по его сделавшемуся злым лицу, хотел было рявкнуть на парня, с которым дружил лет с двенадцати. Или даже оттолкнуть его от себя. А может – и ударить... Но именинник вовремя сообразил, что они здесь не одни. Что на них направлены взоры если и не всех, то очень многих из тех, кто приехал поздравить Дмитрия Мельникова с его двадцать пятым днем рождения. Он поманил жестом своего помощника, одного из молодых людей, кто помогал встречать гостей и принимать подарки. Передал ему конверт, что-то шепнув при этом на ухо.

Полянский, улыбаясь все той же скользкой странной улыбкой, посмотрел на увешанную бриллиантами девушку:

– Лара, ты, как всегда, ослепительна. Бриллиантовый гарнитур от Тифани взяла напрокат? А что ж обручальное колечко не вытребовала по случаю?

Он сделал вид, что хочет расцеловаться с girlfriend и без пяти минут невестой своего лучшего друга. Но та отшатнулась.

– Ну ты и свинья, Полянский, – прошипела она. – Знай, что я тебя... я тебя просто не-на-ви-жу!

– Я тебя тоже очень люблю, Лара.

– Игорь, не вздумай превратить мой день рождения в бардак! – свистящим шепотом произнес именинник, вновь включившийся в их «дружескую» беседу. – Я твой посыл понял... Позже поговорим, не сейчас!

Полянский в знак согласия покивал.

– Хорошего праздника всем нам. Отличные, кстати, декорации! Ну, мы пошли... но будем неподалеку.

Полянский подозвал официанта (их здесь сновало до полудюжины, в тыльной части этого шатра).

– Мне сухого мартини, – сказал Игорь (его лицо вдруг сделалось задумчивым и даже мрачным). – А молодому человеку...

– Скотч со льдом, – сказал Хохлов. – Минутку... принесите «двойной»!

Вадим все еще не мог поверить тому, что он находится в таком месте, среди таких людей. Он сегодня пока не выпил и капли спиртного, но один вид собравшихся здесь богачей дурманил голову, как хмельной напиток.

«Вряд ли здесь будет скучно, – подумалось ему, когда выдержанный молт мягко, бархатисто скользнул по пищеводу. – Атмосфера уж больно напряженная, как перед грозой...»

ГЛАВА 11

Тихомиров и его спутник вошли в здание Административного корпуса. Предъявив удостоверения, миновали КПП в вестибюле. Поднялись по лестнице на третий этаж административного здания. Коридор, по которому они шли, казался Краснову бесконечным.

– В следующий раз, Сергей Михайлович, – негромко бросил на ходу Тихомиров, – документ на КПП предъявлять не нужно. Воспользуешься для прохода той карточкой, что я тебе дал вместе с новым удостоверением личности. Вставишь в прорезь турникета, как в метро.

– В следующий раз? – переспросил Краснов. – А он будет?

– Надеюсь, что да. Хотя многое тут зависит не только от меня и даже не от того, как у тебя пойдут дела, но также от воли и желания еще одного человека.

– Вот как? Юрий Саныч... Я всегда считал вас абсолютно независимым человеком. Я про себя уже некоторое время полагал, когда думал именно о вас, что... Что над вами вообще никого нет.

– Так не бывает, Сергей, чтобы над человеком никого не было. А если и бывает, то это уже не хомо сапиенс. Это уже некто другой или нечто другое.

Свернули за угол; коридор здесь был коротким и вел к лестнице одного из запасных выходов.

Тихомиров остановился у предпоследней двери. Если в «большом» коридоре на пути им встречались люди, в этой части здания не видать ни одной живой души.

– Твоя индкарта, Сергей, еще не полностью активирована, – сказал Тихомиров. – Так что войдем по моей...

Раздался легкий щелчок. Дверь открылась легко, плавно, так, как будто ее кто-то отворял изнутри.

– Чего застыл? Проходи, Сергей Михайлович!

Удивленный Краснов покачал головой. Такое впечатление, что непрерывно разматывающаяся в будущее лента времени не только остановилась, но и кем-то только что была перемотана в обратном направлении...

Кабинет, в который ввел Краснова его старший товарищ, был обставлен довольно скромно. Интерьер его старомоден, отдает казенщиной, но определенный стиль все же просматривается. Стены облицованы ореховыми панелями; паркетный пол в «елочку». Окно отгорожено тяжелыми сборчатыми шторами. Из мебели солидный двухтумбовый письменный стол, стул с высокой спинкой (он по другую сторону стола), а также журнальный столик и два кресла у «окна». Свет включился автоматически, как только они вошли. Сейчас, в данную минуту, подсвечен потолок (при том, что самих источников света не видно). Мягкий и ровный свет с янтарным оттенком также исходит от пространства стен между панелями и потолком.

– Сергей, хотя я тебя знаю, можно сказать, с пеленок, в силу обстоятельств я все же должен сказать. – Тихомиров посмотрел в глаза стоящего в метре от него молодого мужчины. – Все, что ты здесь увидишь и услышишь, должно остаться строго между нами. И второе. Все, что здесь и сейчас происходит, включая этот наш разговор, является уже не просто нашим с тобой частным делом, но и государственной тайной.

– Принято к сведению.

– Ну что, не ожидал увидетьтакое? Одно из немногих служебных помещений в этом здании, которое сохранило свой первоначальный облик.

– Брежневский стиль? Позднесоциалистический реализм?

– Это кабинет одного из самых приближенных к Сталину людей, – без тени усмешки сказал Тихомиров. – Он сохранился в таком виде, кроме некоторых технических усовершенствований, с середины тридцатых годов.

– Кабинет какого-нибудь сталинского наркома? Или члена Политбюро?

– Ни то ни другое. Этот человек не занимал сколь-нибудь серьезной официальной должности, но тем не менее был весьма информированной личностью. Про него и сейчас, кстати, ничего или почти ничего не известно не только широкой публике, но даже маститым исследователям истории.

– Вот как? Заинтригован...

Тихомиров на правах хозяина мог бы пригласить гостя присесть, но он сам не торопился усесться за этот старомодный стол и Краснову не предложил. Они стояли посреди этого сравнительно небольшого – квадратов двадцать площадью – помещения, сохранившего, как показалось Краснову, не только черты, не только облик и стиль, но и сам дух минувших времен. Впитавшего, казалось, саму атмосферу той противоречивой эпохи, в которой Сергею Краснову довелось пожить совсем недолго. Эпохи, о которой у него не было единого мнения и которую он не склонен был рисовать – даже про себя – ни в черный, ни в белый или иной цвет.

– А кто он такой был по жизни? Этот вот деятель?

– Государственная тайна, Сергей Михайлович. Можно сказать так: человек, в чьем кабинете мы сейчас находимся, фигура почти мифическая. Я и сам знаю о нем не так уж и много. – Тихомиров усмехнулся. – Но кабинет этот – из уважения к этой реальной или выдуманной фигуре – я решил сохранить именно в том виде, в каком он мне достался от предшественника. Это тем более не трудно, что я здесь редкий гость. Мое основное рабочее место находится в офисе детективного агентства на Остоженке...

– С трудом могу себе такое представить... – Краснов почесал в затылке. – Чтобы частный детектив или сыщик имел свой офис еще и в Кремле...

Тихомиров отдернул тяжелую сборчатую портьеру. За ней оказалось не окно, как подумал в первый момент Краснов, а фрагмент стены, полностью состоящий из плоских плазменных экранов.

– В наш век технологий и информационных сетей без подобного оборудования уже не обойтись. Но, чтобы не портить музейный вид кабинета, я обычно зашториваю этот фрагмент интерьера.

Юрий Александрович задернул штору. Сместился вправо, подошел к стене, что-то нажал. Та отворилась.

– Здесь, за этой дверью, находятся еще два небольших помещения. – Он жестом пригласил Краснова подойти ближе. – Комната отдыха – на тот случай, если придется здесь плотно работать, а такое тоже случается. И еще туалетная комната.

Тихомиров и Краснов устроились в удобных креслах возле журнального столика.

– Удивлен? – глядя на молодого товарища, спросил Юрий Александрович. – Вижу по глазам, по лицу, что вопросов у тебя появилось еще больше, чем тогда, когда мы беседовали в машине.

– Я ничего не знал об этой стороне вашей жизни. Хотя вы мне близки, как никто другой. Выходит, что я либо глуп, либо слеп, либо то и другое, вместе взятое.

– Не нужно наговаривать на себя, Сергей, – мягко произнес Тихомиров. – Если бы ты знал или даже догадывался об этой закулисной стороне моей жизни, то...

– То что?

– То это означало бы, что я не на своем месте.

– Могу задать вопрос?

– Чуть позже. Сначала я кое-что скажу. Возможно, у тебя будет меньше вопросов ко мне... Сергей, мне на днях исполняется шестьдесят два. Бежит времечко, не так ли?

– Хотел бы я выглядеть в ваши годы так, как вы сейчас, – пробормотал себе под нос Краснов. Затем чуть громче добавил: – Хороший возраст, Юрий Саныч. Самый расцвет! Вы еще о-го-го...

– Спасибо, друг. Но ты меня не понял. Через несколько дней истекает мой контракт.

– Контракт? О чем речь?

Тихомиров рассмеялся. Но как-то коротко... и не очень весело.

– На самом деле, конечно, никакого контракта на бумаге не существует, – сказал он после паузы. – Но устная договоренность внаших кругах, подкрепленная биографией и некоторыми защитными механизмами, значит гораздо больше, чем любая бумага с личной подписью.

– Вы сказали – «в наших кругах»?

– Да, в тех кругах, в которые я... в которые мы – так будет точнее – решили ввести и тебя, Сергей Михайлович. – Тихомиров вновь заглянул своему молодому товарищу в глаза. – Приведя тебя сюда, введя тебя в ближний круг, я, Сергей, несу за тебя полную ответственность.

– Спасибо, Юрий Александрович, но... О чем мы сейчас говорим?

– Я твойпоручитель. Я отвечаю за тебя головой. У нас тут устроено все просто. – Глаза Тихомирова из серо-голубых вдруг стали льдистыми. – Люди ближнего круга должны доверять друг другу. Слишком высоки ставки. Но и серьезных проступков на таком уровне не прощают. В особенности – предательства.

Краснов, обведя глазами интерьер этого сохранившегося почти в первозданном виде кабинета сталинской эпохи, криво усмехнулся:

– «Давэряй, но правэряй», как говорил прежний хозяин?

– Очень четкая и точная формулировка. С одной стороны, на этом уровне не нужны бесчисленные согласования и прочие бюрократические закорючки. Достаточно слова, чтобы проблема была решена. Или как минимум чтобы этим вопросом плотно занялись. С другой стороны, возникают большие соблазны... Такие люди могут создать большие проблемы.

– И вы, Юрий Александрович, как я понимаю, занимаетесь негласной проверкой тех персон и личностей из некоего «ближнего круга», кто нарушает установившиеся правила и создает «проблемы»?

– Не совсем. Хотя ты, Сергей, уже подошел близко...

– Так как называется ваша должность, Юрий Александрович? Или это – секрет?

Тихомиров в ответ скупо усмехнулся:

– Должности, которую я занимаю уже довольно продолжительное время, не существует в реестре госдолжностей. Нет ни законов, ни подзаконных актов, где были бы прописаны задачи, полномочия, права и обязанности. О требованиях, которые предъявлялись прежде, в иные эпохи, в иные времена, сейчас говорить не стану. Несколько слов о том, что должен представлять собой кандидат на эту не существующую в правовом поле государства, но существующуюреально должность. А также о том, чем именно предстоит заниматься... и в каких, так сказать, декорациях.

– Я весь внимание, – Краснов чуть подался вперед. – Хотя пока толком не понял: я-то тут каким боком?

– Требования к кандидату на должность таковы. Это должен быть один из лучших специалистов в нашей области. Следователь, детектив, сыщик и аналитик в одном лице... Человек с реальным опытом работы во всех этих сферах, разбирающийся в уголовном праве и, если брать шире, в криминальных сферах, во всех важнейших областях криминологии. А также, что не менее важно, имеющий представление об устройстве власти, о механизме принятия решений, включая сюда коррупционные механизмы. Еще одно необходимое условие: умение держать язык за зубами, хранить тайны – об этом я уже упоминал. Кандидат на высвобождающуюся вакансию должен также обладать определенным набором личных, деловых, профессиональных и человеческих качеств...

Краснов – а он уже стал понимать, куда клонит его собеседник, – решил задать уточняющий вопрос.

– Значит, человек этот будет заниматься расследованиями? Я правильно вас понял, Юрий Саныч?

– Абсолютно верно.

– Каким именно контингентом придется заниматься?

– Крупными чиновниками федерального уровня. Вплоть до категории «А» – министрами, главами некоторых учреждений и их заместителями... Короче, чтобы не размазывать кое-что по столу – элитой российской политики.

Краснов едва сдержался, чтобы не выматериться вслух. Если бы подобные вещи выдал не Тихомиров, а кто-то другой, он бы не только употребил сильные выражения, но и покрутил пальцем у виска... Настолько все это звучало ошарашивающе, настолько казалось неправдоподобным.

– Вот это да... Вот это масштаб! И задача этого «специального человека» заключается в том, чтобы... Чтобы что?

– Задача такова, если не вдаваться пока в нюансы. «Специальный человек», получив соответствующее указание – как и от кого, чуть позднее, – проводит максимально тщательное расследование. Как правило, оно ведется параллельно расследованию тех правоохранительных органов, которые занимаются конкретно этим делом. Это могут быть Министерство внутренних дел, или Следственный комитет, или госбезопасность...

– Там есть хорошие специалисты, в этих ведомствах. Им что, не доверяют?

– Им никогда не получить всей необходимой дляраскрытия информации – она просто не для их ушей. Не будем также забывать о родственниках нашей дорогой элиты, – усмехнулся Тихомиров. – А также про их любовниц или любовников, близких друзей. Некоторыми из них, их делами и делишками тоже приходится заниматься – в криминальном аспекте, естественно.

– Значит, «специальный человек», получив соответствующее задание, должен распутать узелки и выявить виновного? В тех случаях, когда дело идет о «внутреннем круге» и огласка крайне нежелательна?

– Я всегда считал тебя сообразительным человеком. Так и есть.

– А откуда «специальный человек» будет брать инфу?

– Это важный вопрос, и я рад, что ты сам его задал... «Специальный человек» обладает – в силу договоренностей – самой закрытой информацией о кремлевской элите, ее делах, занятиях, как явных, так и тайных, их наклонностях и привычках. До поры инфа накапливается, хранится втуне...

– Но при необходимости можно получить доступ к такого рода сведениям?

– Да, существует определенная процедура доступа. Более того, для выполнения задачи «специальный человек» может – имеет несомненное право – добиться немедленной – подчеркиваю! – немедленной аудиенции у любого федерального чиновника, у любого министра или главы ведомства.

– И на эту вот не существующую в правовом поле должность... На должность «кремлевского сыщика»...

– Точное и емкое определение. Но никогда не произноси его вслух.

– И на эту вот должность вы сватаете меня?!

– Да, Сергей. Я рекомендовал тебя на свое место, которое я освобождаю.

Правая бровь у Краснова поползла вверх.

– И вы думаете, Юрий Александрович, что я соглашусь?

– Конечно, согласишься. – Тихомиров бросил взгляд на наручные часы (они у него, кстати, той же марки, которую предпочитает глава правительства). – Не для того тебя готовили и вели по жизни, чтобы ты взял, да и отказался.

– Готовили? – удивленно переспросил Краснов. – Вели по жизни? Но...

– Твои покойные родители... и родители их родителей были, чтоб ты знал, людьми «внутреннего круга». Тот самый случай, когда «плоть от плоти»...

– Интересный поворот... А если я все же откажусь?

– Ты в своем праве, Сергей. Но я тебе скажу две вещи... Первое. Я тоже первоначально не хотел заниматься тем, чем занимался все последние годы. Меня жестко поставили перед фактом. Более того, бросили, как мальца в воду, – авось выплывет. – Тихомиров невесело улыбнулся. – В отличие от тебя, я не имел возможности пообщаться со своим предшественником.

– Почему?

– Потому что он... он погиб.

Тихомиров поднялся из кресла. Краснов, полагая, что разговор окончен, тоже встал. В этот момент послышался легкий щелчок. Сергей повернул голову на звук...

Открылась потаенная дверь. Но не та, которая ведет в комнату отдыха, а другая, о существовании которой он не знал. Она сливалась с облицовкой стенных панелей и была совершенно незаметна на этом фоне. Через образовавшийся проем в кабинет шагнул мужчина. Он был среднего роста, одет в деловой костюм, сухощавого телосложения, шатен... Где-то Краснов его уже видел. Кажется, на коллегии МВД, где присутствовали также некоторые советники и кураторы из АП...

Мужчина, что удивило Краснова – наряду с тем, что удивило уже само его появление через потайную дверь, не стал проходить дальше, вовнутрь кабинета, а застыл у дверного проема.

Тихомиров тем временем подошел к визитеру:

– Здравствуйте, Алексей Николаевич.

– Приветствую, Юрий Александрович. Не помешаю?

Они обменялись рукопожатиями.

– Конечно, нет... ведь вы мой лучший и к тому же единственный клиент. Вы один сегодня или...

Визитер не успел ответить; отойдя чуть в сторону, он пропустил в кабинет того, кто шел вслед за ним.

Когда Краснов увидел вошедшего, у него екнуло в груди. Первое лицо государства. Президент Российской Федерации. Он же – Верховный главнокомандующий.

Появление здесь этого человека было столь неожиданным для Сергея Краснова, произвело на него столь сильное впечатление, что на какие-то мгновения он даже потерял дар речи.

ГЛАВА 12

Прошло около получаса с того момента, как Полянский и его спутник приехали в Майендорф. Над замком и парком плыли звуки скрипичного концерта Сибелиуса; музыканты всемирно известного коллектива «Виртуозы России» услаждали слух съезжающихся в государственную резиденцию VIP-гостей, воспроизводя отрывки и фрагменты из бессмертных творений лучших музыкальных гениев всех времен и народов. Для музыкантов оборудовали еще одну площадку, ближе к правому торцу здания. По их одухотворенным лицам было заметно, что и самим виртуозам очень нравилось музицировать в столь прекрасном месте, перед этой почтенной публикой. К тому же гонорар, выплаченный коллективу лучших исполнителей страны фирмой, взявшей на себя организацию мероприятия, в несколько раз превосходил существующие в их среде расценки...

Промочив горло скотчем, Хохлов поинтересовался у своего спутника:

– Игорь, а как долго мы здесь пробудем?

– Что? – Полянский бросил на него рассеянный взгляд (мыслями он явно витал где-то далеко). – Ты это о чем?

Вадим повторил свой вопрос.

– Ну, ты-то здесь недолго пробудешь.

Поняв, что его слова прозвучали излишне резко, Полянский коснулся руки приглашенного им человека.

– Имеется в виду вот что, старик... Это не моя «днюха», а Димкина. Уж я бы никого из этих старперов на свой happy birthday не позвал!.. – Игорь покосился на прошедшую мимо них к расставленным полукругом зрительским местам пару – грузного лысеющего мужчину лет шестидесяти пяти и его молодящуюся спутницу в меховой накидке поверх расшитого стразами, а возможно, и бриллиантами вечернего платья.

– Так вот... Программа мероприятия, насколько я в курсе, состоит из нескольких частей. Часам к девяти или, самое позднее, к десяти большинство гостей разъедутся. Останутся только близкие друзья Димки – человек десять примерно. Исключительно молодежь, свои люди из «внутреннего круга».

– Понятно, Игорь.

– Тебе вот понятно, а мне – не очень. – Полянский скривил губы. – Ну да ладно... Как только гости... имеется в виду старшие товарищи, начнут разъезжаться, уедешь и ты. Ах да, – он спохватился, – ты же без колес...

– Я закажу такси.

– Это необязательно. Минутку... – Полянский подозвал жестом одного из молодых людей, к нагрудному карману пиджака которого был прикреплен бейдж. – Любезнейший...

– К вашим услугам, – сказал подошедший к ним парень, из ушной раковины которого свисал витой проводок.

– Моему товарищу нужно будет как-то добраться до дома... Он сегодня без машины. Можно будет решить этот вопрос?

– Да, конечно, у нас имеется разъездной транспорт. Вызвать машину?

– Нет, не сейчас. Он еще побудет некоторое время.

– Нет проблем. В любой момент, как только вы пожелаете.

Когда сотрудник фирмы-организатора данного мероприятия отошел в сторонку, Полянский приблизил губы к уху Хохлова:

– Вадим, могу я тебя попросить об одном одолжении?

– Да, конечно.

– Вот то, что ты сейчас видишь... – Полянский сделал круговой жест рукой. – Об этом нигде и ничего писать не нужно. И особо распространяться о том, что ты здесь был... и кого ты здесь наблюдал... тоже не следует.

– Хорошо, я тебя понял. Я, признаться...

– Если понадобится, тебе пришлют готовый материал, – не дослушав его, продолжил Полянский. – У тебя ведь остались связи в этом гадюш... в этом вашем журналистском сообществе?

– Было бы что предложить, – уклончиво сказал Хохлов. – Зависит от того, что это за материал, о ком он...

– И от того, насколько тебе самому это будет интересно... по деньгам?

– Ну, да, от этого тоже. У меня ведь, Игорь, нет богатых родственников. – Вадим усмехнулся. – Но для тебя, как для старого друга...

– Вот и прекрасно, – вновь перебил его Полянский. – Считай, что договорились! В любом случае, Вадик, я тебе благодарен за то, что ты отозвался на мою просьбу и согласился приехать в это осиное гнездо...

«Какие-то интриги у них тут плетутся, – подумал про себя Хохлов. – Во что это меня пытается втянуть этот папенькин сынок?.. Да какая тебе разница, Вадим! Это твой шанс... другого такого судьба может тебе более и не предоставить!..»

– А чего все ждут? Или – кого?

– Важных гостей дожидаются. С минуты на минуту должны приехать... – Полянский, заметив кого-то из знакомых среди гостей, негромко сказал: – Вадик, мне тут кое с кем поговорить надо. Ты это... не тушуйся! Выпей чего-нибудь. Или сходи, посмотри замок и парк.

– За меня не волнуйся, я найду чем себя занять.

Едва Полянский покинул его общество, как над ухом у Хохлова прозвучал женский голос:

– Молодой человек, можно я составлю вам компанию?

Вадим обернулся. Затем с полупоклоном и легкой, но уместной случаю улыбкой сказал:

– Буду польщен... Любой мужчина мечтал бы оказаться на моем месте!

Это была та самая молодящаяся женщина в декольтированном – впрочем, в меру – темно-синего цвета вечернем платье и меховой накидке, которую он видел проходящей мимо них под руку с грузным, важного вида мужчиной минут пять тому назад.

– Экий вы дамский угодник! – Женщина рассмеялась, продемонстрировав ровные белые зубы (дантист не зря жует свою корочку с маслом и икоркой). – Вероника Николаевна...

– Рад познакомиться... – Хохлов – вновь с легким поклоном – пожал затянутую в перчатку женскую руку. – Меня зовут Вадим.

– Вы друг Димы?

– У нас с ним общие друзья, – уклончиво сказал Хохлов. – На вас потрясающее платье, Вероника Николаевна! Не сочтите за дерзость, но я с первой же минуты...

Дама коснулась его локтя своей рукой в изукрашенной casual joaillerie[7] перчатке.

– Что же вы замолчали? Договаривайте.

– Хочу признаться, что я любовался вами, – глядя ей в глаза, негромко, но с чувством произнес Хохлов. – С первой же минуты, как увидел вас здесь...

– Вы мне льстите, молодой человек, – одарив Вадима улыбкой, сказала дама. – Или вас интересуют исключительно пожилые женщины?

«Нет, не угадала, – глядя на эту молодящуюся брюнетку, которой можно дать как сорок пять, так и все шестьдесят (пластикохирургия нынче способна творить чудеса), подумал Хохлов. – Меня интересуют богатые женщины, равно как и мужчины. А сколько им лет по паспорту... да наплевать!»

– Я люблю смотреть на красивых женщин, – не отводя взгляда, сказал Хохлов. – Надеюсь, вы простите мне мою дерзость... Но я говорю чистую правду.

Дама взяла его под руку.

– Так и быть, поверю вам на слово... Я и не знала, что в компании моего беспутного племянника встречаются такие приятные и хорошо воспитанные молодые люди.

Сказав это, она помахала рукой в перчатке мужчине – тому самому солидному мэну, в чьей компании Вадим уже видел ее прежде. Он сейчас стоял у арочного прохода вместе с еще несколькими мужчинами, среди которых Вадим увидел и Мельникова-старшего, отца именинника, – телевизионная картинка и виденные ранее снимки в точности соответствовали реальному облику финансового магната, президента одного из крупнейших российских банков... В ответ сразу трое мужчин, включая банкира, ответно помахали руками стоящей в компании с молодым человеком даме. А затем вновь переключились на свой мужской разговор...

«Мельникова-старшего зовут Михаил Николаевич, – промелькнуло в голове у Хохлова.

– Вероника Николаевна... Гм. Похоже, эта дама – родная сестра Мельникова-старшего. И, следовательно, тетя Дмитрия».

– Эта старая английская корова, как всегда, опаздывает, – с той же очаровательной улыбкой сказала дама. – Тоже мне, «Королева Шантеклера»... Тот самый случай, когда из грязи – в князи. Корчит из себя бог весть кого! Сразу же видно, что гены у нее нашенские, русские!

Вадим едва удержался, чтобы не спросить, о ком это она говорит. Но ему страшно не хотелось выказывать свою некомпетентность. Задай он вопрос, она могла бы подумать, что он человек случайный, не из их круга (что было чистой правдой). Поэтому он задал другой вопрос:

– Выпьете что-нибудь, Вероника Николаевна?

– Я уж было подумала, что вы не предложите... Фужер шампанского!

Вадим легко выполнил эту ее просьбу. Благо, вышколенные официанты и стюарды, снующие среди собравшихся у шатра ВИП-персон, ловили каждый взгляд, каждый жест...

– За знакомство! – Дама отпила из своего фужера. – Cheers!

– За знакомство, Вероника Николаевна. – Вадим сделал глоток молта. – За приятное знакомство!

– Можно просто – Вероника...

Вадим, кивнув в сторону «цирка», возле которого появились какие-то люди – одни были в униформе, другие в складчатых одеяниях с античными орнаментами, в одеждах, похожих на римские тоги, – поинтересовался у своей новой знакомой:

– Нас ожидает какое-то представление?

– А вы разве не в курсе, Вадим? Это идея нашего Димочки.

– Да-да, кое-что слышал... – осторожно произнес Вадим. – Интересная задумка.

– Мальчику уже двадцать пять, но иногда он ведет себя как капризный ребенок. Знаете, как у детей? «Хочу эту игрушку!.. И немедленно!» Носится с этой своей идеей раскрутить проект «Калигула»... И никто – ни отец, ни его друзья – не могут пока отговорить Димку от этой его блажи!

Хохлов, вспомнив о лике, изображенном на «пригласительном», а также о надписи на «карточке», покивал.

– Да... Калигула... Мощная фигура! У Сартра, кажется, есть одноименная пьеса...

– У Альбера Камю, – поправила его дама. – Наш Дима и эта... – Дама, как показалось, неприязненно посмотрела в ту сторону, где в центре шатра все еще стояли именинник и его подруга, – его пассия спонсируют постановку спектакля. Но в основном, конечно, вкладывается наш дурачок...

– Кхм. По пьесе «Калигула», значит? Современная постановка?

– Да. Но ее, эту пьесу – вернее, сам этот сюжет – переписал какой-то современный автор. Чушь, короче... – Дама допила шампанское, затем жестом подозвала официанта.

– Любезнейший, фужер «Империала»!

– Значит, Дмитрий и Лариса – театралы? – Хохлов решил, пользуясь случаем, выведать побольше об имениннике и его девушке. – Вернее сказать, меценаты, поддерживающие театр?

– Не знаю, какие уж из них меценаты... – Вероника Николаевна скривила губы. – Полтора миллиона фунтов Димка в эту странную затею уже втюхал. Его подруга тоже, надо полагать, подбросила деньжат... Сейчас обе труппы, московская и лондонская, готовят спектакль к запуску.

– Этого... нового «Калигулу» будут показывать и в Москве, и в Лондоне?

– Именно так. Если, конечно, Дима не охладеет к своему проекту и не закроет его вовсе, наплевав на потраченные средства.

– Такое тоже может случиться?

– Не исключено... Он ведь уже лет пять носится с идеей экранизации, еще со студенческой поры. И эти театральные постановки – кстати, одновременная премьера в Москве и в Лондоне ожидается сразу после Нового года, – так вот эти вот спектакли призваны подогреть интерес публики. Я бы даже сказала, скандализировать тему, вынести ее на широкое публичное поле...

Вадим с умным видом покивал.

– Это разумный рекламный ход. Народ пресыщен зрелищами. Чтобы привлечь внимание, нужно придумать и сделать нечто, чтобы о тебе или о твоем продукте заговорили. Скандал – средство для быстрой и эффективной раскрутки...

– Вы изъясняетесь, как большой знаток.

– Спасибо. Я просто немного в теме.

– Дима планирует осуществить новую экранизацию «Калигулы».

– Вот как? – Хохлов, услышав эту новость, неподдельно удивился. – Но ведь прежний фильм «Калигула»...

– Который поставил Тинто Брасс при поддержке порнушников из «Пентхаус»...

– Да-да, именно этот... Он ведь снискал скандальную славу.

– Дмитрий хочет спродюсировать новый фильм. Сначала запустят на двух сценах постановку, обкатают идею и актеров, раскрутят, отпиарят...

– А затем будут экранизировать?

– Если найдут ту сумму, которую запланировал сам Дима. У него ведь требования какие? Должны быть задействованы лучшие из лучших – сценарист, оператор, режиссер... Мировые звезды в главных ролях... Съемки в Италии... Это все очень не дешево. Да и не только в деньгах дело.

– Если не секрет, то о каких суммах идет речь?

Дама задумчиво улыбнулась.

– Четверть миллиарда долларов – как минимум. Потому что если экономить – так говорит сам Дима, – получится «дешевая порнуха».

В какой-то момент Вадим заметил у шатра ту самую фигуристую шатенку, в компании с которой они сюда приехали. Уловив момент, когда девушка повернула голову в его сторону, Хохлов поприветствовал ее легким взмахом руки – как уже знакомого ему человека. Но Анна и на этот раз никак не отреагировала на подаваемые им знаки внимания...

«Странная какая-то, – отметил про себя Хохлов. – Ведет себя так, как будто она здесь сама по себе. Не выпивает, как большинство гостей, которые кого-то или чего-то дожидаются, ни с кем не вступает в разговоры. Стоит особняком, с Полянского глаз не спускает. И к имениннику, кстати, с поздравлениями не подходила...»

Мимо них, оставив после себя густое, как туманный клуб, облачко аромата какого-то дорогого парфюма, проследовала импозантная парочка: толстяк в костюме от Армани и его спутница, очень красивая ухоженная девушка блондинистой наружности и в платье с вырезом почти до талии. Одновременно с ними к имениннику подошел и уже знакомый Хохлову персонаж – смуглый красавец Руслан.

– У Борьки Когана всегда был плебейский вкус, – полушепотом заметила дама. – Как и у его отца, впрочем... Где он нашел эту дылду? Из «эскортных», что ли? Надушена и накрашена, как дешевая проститутка!

Теперь уже и Вадим, когда прозвучала фамилия известного в финансовых кругах человека, догадался, кто этот парень, похожий внешне на вскормленного бигмаками бройлерного американца... Да уж, здесь, в «Усадьбе Майендорф», нынче собрались самые сливки.

– А вы в курсе, Вадим, что Коган... – Дама выдержала паузу почище знаменитой «мхатовской».

– Что Борис жутко влюблен в Лару Алексахину?

– Это действительно так?

– Да, совершенно точно!

– А Дмитрий?

– А что Дмитрий? – Дама поправила меховую накидку, укрывающую ее полуобнаженные плечи. – Я... Лично я... считаю, что ему еще рано жениться.

– Думаете?

– Уверена! Он еще совсем молод и не нагулялся толком. Они ведь все с детства дружат. Учились в одной частной школе в Англии... Вы меня понимаете, да?

– Хм... А этот вот Руслан? – Хохлов посмотрел в сторону стоящего к ним спиной кавказца. – Он ведь тоже друг Дмитрия?

– Руслан Абышев? – На лице дамы появилась странная гримаска. – Я уже говорила, что они в одной частной школе учились. Его отец – авторитетный бизнесмен. – Вероника Николаевна сделала ударение на слове авторитетный. – Или дядя?.. Я уже и не упомню, кто тут чей сын или племянник.

– Нефть? Или финансы?

– Ни то и ни другое, – на этот раз уклончиво ответила дама. – Недвижимость... гостиницы в Москве, несколько казино. Но сейчас поприжали игровую маф... игровой бизнес. Так что дела у них, как я слышала, не очень хороши.

– Да... игорный бизнес реально поприжали.

– У Димы есть довольно странные друзья. – Дама вопросительно посмотрела на Хохлова. – Вы не находите?

Вадим молча кивнул. Он обратил внимание на некий прозвучавший в словах Вероники Николаевны подтекст. Хотел задать пару-тройку как бы наводящих вопросов, чтобы выведать у этой словоохотливой женщины побольше разных сведений и данных о некоторых из собравшихся здесь непростых людей. Но не успел...

К ним подошел Борис Коган. Несколько секунд этот толстяк, в котором, впрочем, все равно присутствовал некий лоск, присущий человеку с деньгами или же отпрыску богатых родителей, в упор глядел на Хохлова. Затем криво усмехнулся. Переведя взгляд на молодящуюся даму, громко сказал:

– Вероника Николаевна, вам не стоит говорить с этим... с этим человеком.

– Это почему же, Боря? – Женщина вопросительно вскинула брови. – Ты какой-то бледный... Ты чем-то взволнован, дорогой?

Коган-младший вытер платком вспотевшее лицо, после чего небрежно сунул тряпицу в нагрудный карман пиджака.

– А при чем тут я? – сердитым тоном сказал «пузан». – Я говорю о нем. – Коган кивнул в сторону затаившего дыхание Хохлова. – Будьте поосторожней с этим типом. Он не из нашего круга!

– А что, приятный молодой человек... Не надо так нервничать, Боря. Знаешь, я тебя понимаю... То есть я понимаю, что ты сейчас сильно расстроен.

– Ничего вы не понимаете. Он – приятель Игоря Полянского! И вообще...

– Вот оно что. – Женщина, не дослушав толстяка, коснулась рукой в перчатке щеки Вадима. Улыбнулась странной улыбкой... как-то даже сочувствующе, что ли. – Ах вы, шалунишка! Борюсик, милый... – Она вновь повернулась к толстяку.– Я, в отличие от некоторых, считаю, что у каждого могут быть свои секреты, свои маленькие причуды!..

Их беседу прервало появление новых действующих лиц. Все или почти все, кто находились в шатре или близ него, сосредоточили внимание на подъехавших к замку лимузинах представительского класса, а также на тех, кого привезли в замок Майендорф эти роскошные авто.

Среди вновь прибывших были узнаваемые медийные персоны. Например, заместитель главы правительства Алексахин с супругой. А также дама в скромном, особенно на фоне нарядов местных дам, но стильном пальто и шляпке. Именно эта особа, державшаяся просто, но в то же время с достоинством, оказалась в центре всеобщего внимания. Это была всемирно известная британская актриса, лауреат всевозможных премий – шестидесятипятилетняя Хелен Мирроу. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, кто никогда не скрывает своего возраста (а зачастую и сама называет его).

Женщина, имеющая русские корни, актриса, чья карьера пусть медленно, но неуклонно вела ее на самый Олимп... После того как Мирроу сыграла в ряде исторических драм, и в особенности блистательно – и весьма убедительно, по мнению критиков, – перевоплотилась в уже современной драме в Ее Величество, в ныне царствующую королеву, – с ее славой, ее известностью и, что немаловажно, ее влиянием и связями из всех ее коллег актеров нынче мало кто может сравниться...

«Так вот про кого говорила Вероника, когда упомянула в разговоре некую «английскую корову», – подумал про себя Хохлов. – Вот так так! Вот так «приглашенный гость»...

Круто. Мирроу сыграла одну из ведущих ролей в том, уже довольно древнем фильме про Калигулу, который снял Тинто Брасс и который впоследствии наделал столько шума...»

Британская актриса, оказавшаяся, если присмотреться вблизи, приятной и нисколько не чопорной женщиной с платиновыми волосами – она, правда, была в шляпке, – с все еще стройной фигурой, а также вице-премьер, отец подруги именинника, и прибывшие с ними дамы и господа направились в шатер, чтобы поздравить виновника торжества с юбилейной датой.

Из подслушанного разговора Хохлов уяснил, что миссис Мирроу оказалась в Москве «отчасти случайно». Не далее как вчера известной актрисе была вручена премия (то ли за ее немалый вклад в искусство, то ли за развитие «российско-британских отношений»). Она задержалась в Москве на несколько часов, чтобы лично поздравить молодого человека, намеревавшегося вложить немалые средства в театр и в кино в целом. И он, кстати, также собирался добыть инвестиции для новой масштабной – эпической, грандиозной! – экранизации «Калигулы», сюжета, который сыграл не последнюю роль и в ее, Мирроу, актерской карьере.

Вадим Хохлов отметил про себя еще одну немаловажную деталь. Действо снимали на камеры два оператора с бейджами – по-видимому, специально нанятые люди. Ни одного фотографа на этом мероприятии он не заметил.

Надвинулись сумерки; за пределами парка темнота смешалась с плотной пеленой тумана. Ожидался небольшой дождь во второй половине дня, но он так и не пролился. По ухоженной территории «Усадьбы Майендорф», подсвеченной иллюминацией, разнесся мужской голос:

– Добрый вечер, дамы и господа! Good evening, ladies and gentlemen!

Известный шоумен, которому должна была ассистировать не менее известная миллионам российских обывателей «телевумен», приготовился было произнести те слова, что полагалось сказать согласно приготовленному сценарию. Но случилось неожиданное. На импровизированную сцену близ «цирка» поднялся сам виновник торжества. Заметив недоумевающий взгляд ведущего, Дмитрий Мельников протянул руку за микрофоном.

– Добрый вечер... – Голос именинника заметно дрогнул. Прокашлявшись, он повторил.

– Добрый вечер, дамы и господа! Прошу минуточку внимания! Важное сообщение...

Вадим подошел чуть ближе. И не один он; некоторые из тех, кто уже было уселись в специально расставленных у шатра креслах, поднялись со своих мест.

– Во-первых, – продолжил Мельников-младший, – хочу поблагодарить всех присутствующих за добрые слова, за поздравления и за подарки. Мама, папа... друзья... спасибо вам! Хочу сказать кое-что важное...

Вадим заметил, как напряглись некоторые из присутствующих. Он жадно – алчно! – наблюдал за реакцией этих непростых людей. В особенности близких самого именинника. Тех из них, кто находился сейчас совсем близко. Тех, чьи реакции, чьи эмоции он мог отфиксировать своим опытным журналистским взглядом.

Мельников посмотрел на застывшую в странном оцепенении близ сцены girlfriend. Лара Алексахина стояла рядом с отцом, но как бы и отдельно, как бы отстраненно от всех. Чувствовалось, что произносимые слова давались молодому человеку с большим трудом. Определенно, все происходящее в данную минуту не походило на заранее составленную и отрепетированную речь. Скорее всего, это был экспромт.

– Прежде чем мы начнем праздновать... а банкет, перефразируя наших английских друзей, состоится при любой погоде, я хочу сказать... – Мельников натянуто улыбнулся. – Короче, мне, как имениннику, захотелось немного изменить сценарий нашего мероприятия.

Вадим заметил, как переглянулись двое мужчин. А именно отец именинника и вице-премьер Алексахин – папа «без пяти минут невесты» Дмитрия Мельникова. Хохлов догадался, что что-то пошло не по плану.

– Большинство из вас знает, как важен для меня проект «Калигула», – продолжил Мельников– младший. – Я благодарен актерам труппы, которые любезно согласились показать всем нам третий акт спектакля... Напомню, премьера ожидается после Нового года. Давайте поприветствуем исполнителей аплодисментами!

На несколько секунд во всей округе – как казалось Хохлову – установилась гробовая тишина. На плотно сжатых дотоле губах Игоря Полянского – а он очень внимательно слушал речь именинника – зазмеилась усмешка. Определенно, этот субъект был доволен услышанным. Чего нельзя сказать о Ларисе Алексахиной: девушка стояла под взглядами присутствующих ни жива ни мертва.

Наконец раздались чьи-то аплодисменты. Надо же... это Хелен Мирроу, встав с кресла, со своего почетного места в центре импровизированного зрительского зала для VIP-персон, поприветствовала показавшихся на сцене «цирка» актеров – фигурки людей в тогах возникли словно ниоткуда – хлопками в ладоши...

– Вот и хорошо! – сказала громким, бодрым и не совсем трезвым голосом расположившаяся неподалеку Вероника Николаевна. – Молодец, Дима... правильно решил! И хорошо сказал!

Распорядитель мероприятия сделал знак музыкантам. Над усадьбой поплыли звуки музыкальной композиции из знаменитого фильма «Калигула». Эта мелодия является не только вступлением к третьему акту спектакля, который пока еще никто из широкой публики не видел. Но она – именно сейчас и здесь – звучала также в честь той, кто исполняла три десятка лет назад роль Цезонии, – Caesonia’s Dance. В честь почтившей своим присутствием данное мероприятие великолепной Хелен Мирроу...

Откуда-то из-за «цирка» двое мужчин в туниках вывели, держа за уздечку... лошадь! Вернее сказать, это был конь – светлой масти, с разукрашенной золочением сбруей, седлом и бордовой – опять же с золотом – попоной. С двух сторон «цирка», дополнительно освещая действо и арену, вспыхнули костры... Хотя нет, это лишь казалось, что занялись пламенем поленницы дров. В действительности же эти трехметровые кострища были декорациями, их искусно подсветили изнутри какими-то осветительными приборами.

Раздвинулся занавес. На переднем фоне – под такты знакомой многим музыки – танцевала молодая женщина. Она была в почти прозрачной тунике, под которой, похоже, не было даже намека на нижнее белье.

В глубине сцены, устроенной на манер уменьшенной копии внутреннего зала римского Сената, восседали какие-то мужчины. Мужей этих было примерно десятка полтора – на них современные костюмы, а не римские одеяния. Эти персонажи походили одновременно и на нынешних чинуш, и на депутатов, на этих сытых и ленивых «слуг народа». Лица актеров скрыты масками...

Словно из-под земли, в клубах дыма появился еще один персонаж, одетый в длинный, до пят, пурпурного цвета – прерогатива императора! – римский плащ пенула. Капюшон надвинут на голову; на плечах вышит или перенесен каким-то иным образом лик императора Рима, принцепса Сената Гая Юлия Цезаря Августа Германика, более известного под своим агноменом – Калигула.

Когда плащ словно ненароком распахнулся, стал виден привязанный к чреслам «Калигулы» полуметровой длины... фаллос. И вот уже «император» взобрался на коня, которого по-прежнему придерживают с двух сторон человечки в римских одеяниях...

Среди гостей пошел шепоток, послышались и громкие восклицания.

«Нет уж, господа, – решил про себя Хохлов, – я отсюда так просто, без серьезного улова, не уйду... Пока все глазеют на этот «цирк», надо прогуляться в замок. Должно же быть там где-то укромное местечко...»

ГЛАВА 13

– Здравствуйте, Юрий Александрович! – Президент, войдя в кабинет, первым протянул руку его хозяину. – Как дела? Что новенького?

– Здравствуйте. – Тихомиров пожал протянутую ладонь. – В штатном режиме. Вот инструктирую товарища, о котором я вам докладывал.

Все трое посмотрели на Краснова.

– Позвольте представить вам этого молодого, но весьма одаренного и перспективного человека. – Тихомиров слегка кивнул в сторону четвертого из их компании, который, кажется, в эти мгновения даже перестал дышать. – Краснов Сергей Михайлович, старший оперуполномоченный департамента собственной безопасности Министерства внутренних дел... хотя это уже в прошлом.

Президент несколько секунд смотрел на «кандидата». Вначале, как показалось, строго, испытующе. Но затем на его губах появилась доброжелательная улыбка. Он сам сократил дистанцию, сделав пару шагов, и первым протянул ладонь для рукопожатия.

– Здравствуйте, Сергей Михайлович.

Краснова настолько «клинило» в этот момент, что у него – вот же незадача! – вылетело из головы имя и отчество главы государства.

– Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий!

Продолжая улыбаться, президент бросил взгляд на Тихомирова:

– Я так понимаю, что вводный инструктаж еще не закончен?

– Да, мы только в самом начале процесса.

Президент кивнул на своего помощника, главу одного из департаментов АП, курирующего спецслужбы. Затем заговорил – негромко и веско:

– Все указания, которые будут передаваться в обычном штатном режиме через Алексея Николаевича, – это мои личные указания. Услышанные из его уст слова – это моислова. Юрий Александрович введет вас в курс дел. Но поскольку вы новый наш сотрудник и поскольку только знакомитесь с порядками и обстановкой и входите в курс наших дел, то я решил лично сказать вам то, что только что сказал. Вы меня поняли, Сергей Михайлович?

– Так точно.

– Ну вот и хорошо, – сказал глава государства. – Рад знакомству, Сергей Михайлович. Полагаю, у нас еще будет возможность встретиться, поговорить, познакомиться, так сказать, поближе.

Он уже было повернулся к выходу – Краснову, несколько пришедшему в себя, вдруг и самому захотелось глянуть в дверной проем, стоит ли там адъютант с «ядерным чемоданчиком», – но остановился и вновь посмотрел на привезенного Тихомировым в Кремль человека.

– Сергей Михайлович, это вы написали аналитическую записку на мое имя? На предмет необходимости реорганизации оперативно-следственной части и создания единого федерального бюро расследований?

Краснов облизнул пересохшие губы. Да, действительно, он составил перечень предложений по теме реорганизации следствия. Это было почти год назад, еще до начала обсуждения нового Закона о полиции и решения выделить из Генпрокуратуры Следственный комитет. Признаться, он уже и забыл об этой записке, которую «нахально» – через головы милицейских начальников – направил первому лицу (хотя фактически она ушла в Администрацию президента, в юридический департамент).

– Так точно.

– Мне докладывали о ваших предложениях. Много дельных мыслей, хотя есть и дискуссионные моменты...

Их глаза на секунду встретились.

– Ну что ж, – сказал президент, – не будем вам мешать. Пойдемте, Алексей Николаевич. Пусть товарищи переговорят о своих секретных делах с глазу на глаз...

Только когда они вновь остались в кабинете вдвоем, Краснов наконец смог перевести дыхание. Он достал из внутреннего кармана слегка пахнущий мужским парфюмом носовой платок (заботливо вложенный туда Ириной Федоровной). Промокнул повлажневший лоб; никогда не думал, что минутный разговор может отобрать столько сил и энергии.

– Вот это да, – пробормотал он. – Просто глазам своим не верю. И ушам – тоже...

– Ничего, со временем привыкнешь, – спокойным тоном сказал Тихомиров. – Человек ко всему привыкает.

Он уселся в кресло за письменным столом. Жестом указал Краснову, чтобы тот тоже присел. Сергей плюхнулся на стул. Юрий Александрович, выдвинув верхний ящик стола, достал оттуда сначала кожаную папку, а затем мобильный телефон в чехольчике. Неспешно открыл папку; вытащил лист писчей бумаги, достал из специального кармашка авторучку «Паркер», передвинул по столешнице Краснову.

– Сейчас ты напишешь заявление «по собственному»... Как минимум одну из милицейских вакансий за тобой сохранят. Какую именно, узнаешь чуть позже. Но из штата ДСБ тебя нужно по-любому выводить...

Краснов на этот раз не стал упираться и спорить, как это было в том случае, когда написать подобную бумагу от него потребовал генерал Венглинский.

– ...Вот и хорошо, – сказал Юрий Александрович, прочитав написанную только что его протеже бумагу. – В понедельник утром твой рапорт положат на стол кадровикам из МВД. Приказ по тебе уже заготовлен, но нужно соблюсти необходимые формальности.

Он передал Краснову небольшой сверток. Тот, подчиняясь жесту старшего, извлек из чехольчика сотовый телефон. Несколько секунд крутил его в руках, затем раздвинул. Это была продвинутая – и не самая дешевая – модель, насколько Краснов мог судить о таких вещах. С виду смахивает на «Верту». Но маркировка, указывающая на марку аппарата и изготовителя, на нем отсутствует.

– Не включается, – пробормотал он. – Наверное, разряжен...

– Приложи указательный палец прямо к экранчику.

Краснов, следуя инструкциям старшего товарища, активировал гаджет. Тихомиров достал из кармана точно такой же мобильник. Набрал номер. В тиши кабинета послышался мелодичный рингтон.

– Что-то знакомое, – пробормотал Краснов, глядя на осветившийся дисплей с надписью Enigma1. – Это из какого-то фильма?

Тихомиров улыбнулся:

– Эх вы, молодежь! Это мелодия из знаменитого некогда сериала «Следствие ведут знатоки». Ответь на вызов!

Краснов нажал нужную кнопочку.

– Проверка связи... Раз. Два. Три.

– Слышу, – буркнул Сергей. – И в трубке – тоже.

– Прекрасно. – Тихомиров отключил свой сотовый, сунул в чехольчик, а его положил в карман пиджака. – Этот телефон, Сергей, должен быть всегда с тобой. Всегда и везде. В память введены три номера. Мой «ник» ты уже знаешь. Телефон Ирины Федоровны – Enigma 2. Наш заказчик, наш клиент – таковым номинально выступает Алексей Николаевич – под псевдонимом Alex... – Юрий Александрович бросил взгляд на наручные часы. – Сейчас тебя отвезут в твой адрес. «Лексус», который тебя привез, стоит там же, где и стоял. Если не случится ничего экстраординарного, разговор продолжим завтра, после десяти утра, в офисе на Остоженке.

– Я так понимаю, что моего согласия... хочу ли я играть в эти вот игры... никто спрашивать не собирается?

– У тебя будет время подумать. – Тихомиров вышел из-за стола. – И не забывай, о чем я сказал: «Кто, если не ты?»

Краснов тоже поднялся.

– Есть как минимум одно обстоятельство, Юрий Александрович, из-за которого я не смогу принять ваше предложение.

– Это не мое предложение, Сергей! – довольно резко произнес Тихомиров. – Бери выше. Я лишь дал тебе рекомендацию... Что за обстоятельство?

– Сочинская история...

– Конкретней.

– Я дал обещание одному человеку.

– Ах, вот оно что... – Тихомиров сейчас смотрел на визави своим особым взглядом – просвечивающим и высвечивающим, как казалось Краснову, все потаенные уголки его души. – Речь о полковнике Левицком?

– Я обещал ему, что позабочусь о его безопасности. В обмен на информацию, которую намеревался добыть от него в интересах дела.

– Ты обещал ему защиту?

– Да, именно так. Подобные вещи практикуются в моем... теперь уже бывшем департаменте.

– Но после того, как тебя сняли с дела и отозвали в Москву...

– Я не смог сдержать данное ему слово.

– По причине возникшего форс-мажора?

– По известным вам причинам.

Лицо Тихомирова несколько смягчилось.

– С Левицким все будет в порядке. Его забрали из сочинской больницы и еще вчера днем перевезли в одну из московских клиник.

– Спасибо, – глядя ему в глаза, сказал Краснов. – Вы только что сняли у меня камень с души. Значит, Левицкий в безопасности?

– Угрозы его жизни нет.

– Принимается, – Краснов облегченно вздохнул. – Еще про одного человека хочу спросить. Про Николая Аверина...

– Это твой «личник»?

– Да. А вы, я вижу, неплохо изучили мое окружение.

– Не беспокойся, с ним тоже все будет нормально. И еще... раз уж ты сам назвал его фамилию... Сергей, ты доверяешь этому человеку?

– Как самому себе. А почему вы спрашиваете об этом?

– В будущем тебе понадобятся люди, которым ты доверяешь... Именно так, как только что сказал, – «как самому себе».

– Не понимаю пока, о чем идет речь.

– В нашем деле... вернее, даже в нашем деле вовсе без помощников не обойтись.

Таких людей возле тебя – тех, кому ты лично доверяешь и кто способен работать в наших непростых условиях, учитывая специфику, – будет несколько. И ты должен быть уверен в них на все сто.

– Мне полагается шофер?

– Да. Этот же человек будет выполнять функции телохранителя.

– И если я скажу, что меня в этом плане устроила бы кандидатура Аверина...

– То его кандидатура была бы рассмотрена.

– И вы можете его... как бы сказать правильно...

– Перевести на новое место работы? – Тихомиров вновь улыбнулся краешком губ. – Ну что ж, рассмотрим твое предложение. А теперь иди! И не забывай, что ты уже в деле; не забывай про телефон, по которому тебе теперь могут позвонить в любой момент.

ГЛАВА 14

Анна посмотрела на часики. Начало четвертого. Охх... как медленно тянется время.

Как это часто случалось с ней в подобных обстоятельствах, середина ночи выдалась самой трудной. Бодигарды тех ВИПов, что веселятся сейчас внутри флигеля, либо коротают время в своих машинах, выстроившихся у восточного торца строения, либо кучкуются по двое, по трое неподалеку от парадного входа. Шестеро мужиков и она, Анна Вербинина, единственная женщина среди компании бодигардов. Еще трое местных секьюрити, а именно сотрудники охраны государственной резиденции, дежурят на КПП на выезде – эти все время находятся близ своей «сторожки» или внутри ее.

С ее подопечным не соскучишься. Позапрошлую ночь он провел почти целиком – и она тоже! – в клубе Ministry of Sound, это в районе Саутуорк, юго-восточный Лондон. Теперь вот новая гулянка; но уже не в Лондоне, к чему она, в общем-то, привыкла, а за тысячи километров от туманного Альбиона, среди родных осин...

Анна увидела, как из стоящего по соседству с «Бентли» джипа выбрался рослый крупный мужчина в темном костюме. Еще трое ее коллег стоят неподалеку от парадного входа в замок. Все они дружно, как по команде, повернули головы в ту сторону, где возле торца строения стоял подарочный авто, от которого к одному из парковых деревьев тянулась лента...

Анна тоже выбралась из «Бентли», где, устроившись в кресле водителя, собственно, и провела большую часть времени – начиная с того момента, как гости разъехались, после чего оставшаяся молодежь перебралась во флигель...

Послышались какие-то приглушенные звуки. Анна подошла ближе. Из-за угла здания показалось странное существо, смахивающее на кентавра. Это был конь светлой масти. Инцитат, или как там в реальности звать этого конягу, нехотя переступал своими «обутыми» в войлочные бахилы конечностями. Молодой человек – а вот он-то был смуглявый, южной наружности, – намотав уздечку на кисть правой руки, тащил упиравшееся животное за собой. На нем поверх рубашки красовалась кое-как закрепленная на правом плече тога.

В седле, чуть приставая в стременах в такт мерной поступи коня, держась левой рукой за сбрую и размахивая правой, в которой был зажат какой-то предмет, лишь отдаленно напоминающий короткий римский меч гладиус, сидел другой молодой человек. Он тоже в маскарадном костюме – в пурпурного цвета плаще с капюшоном. Э-э... да это же ее подопечный, Игорь Полянский!

«Смуглявый», в котором Вербинина опознала Руслана, понукая и без того покорно трусящего за ним коня, вывел «кентавра» на площадку.

– Attention![8] – крикнул отпрыск одного из самых богатых людей России. – А ну заглохли все! Быстро пали ниц!! Перед вами император Рима!!!

У парадного и без того царила тишина. Бодигарды молча наблюдали за происходящим. Анна подошла к «кентавру». Негромко, так, чтобы слышали лишь эти двое молодчиков, сказала:

– Вы бы слезли с лошади, господин «император»! Не ровен час, этот скакун вас сбросит. Или сами свалитесь... ваше императорское величество. А мне за вас потом отвечать.

– Shut up, bitch![9] – процедил «император». Затем, повысив голос, крикнул: – Coram populo, senalu et patribus!..[10] – Он вдруг запнулся. Чуть наклонившись вперед, спросил у «стременного»: – Как там дальше, Руслик? Fuck... забыл слова. Гребаная латынь!..

– Нэ знаю, – сказал кавказец. – Ты па-русски дальше гавари, да. Ты же нэ артист, зачэм тебе зубрить текст!

– К-короче, народ! – крикнул «император». – Я назначил своего любимого коня с-сенатором! Вы быдло... вам всем по фигу, кто вами правит! А мне... мне б-будет приятно!!!

– Слезайте, «император». – Анна слегка дернула за вставленную в стремя ногу. – Ваш «сенатор» устал вас уже катать на себе. Дайте отдохнуть животному. И не подвергайте собственную жизнь риску.

– Что?! Это ты кому говоришь?! Да пошла ты... тварь!

Полянский замахнулся на нее своим «оружием». Это был никакой не гладиус, а полуметровой длины фаллос, вырезанный или выпиленный из дерева... «Император» и глазом не успел моргнуть, как «меч» вылетел у него из правой руки, ну а сам он махом переместился из седла прямиком в объятия своей «бодигардихи».

– Не ушиблись, ваше величество? – Анна ногой отбросила округлую деревянную штуковину подальше. – Я бы не советовала вам сегодня заниматься верховой ездой... вы не в тонусе.

– Ты мне сделала больно, сука! – процедил Полянский. – Я же тебе говорил! Сто раз говорил: не смей прикасаться ко мне своими граблями!

– Не выдумывайте, – сухо сказала Вербинина. – И не забывайте, что именно я отвечаю за вашу безопасность.

Она осознанно не называла сейчас своего клиента по имени-отчеству. Полянский-младший несколько секунд таращился на нее расширенными глазами; затем в разговор вмешался Руслан.

– Э, друг, зачэм гаваришь с женщиной, – сказал кавказец. – Они глупые существа. Пашли абратно... па-асмотрим, что там наши делают!

Двое парней в римских одеяниях, держа коня под уздцы, скрылись за углом здания.

Анна вернулась в «Бентли». Но долго там, внутри теплого компактного салона, не высидела. Ей уже некоторое время хотелось по малой нужде... Мужики – личные шоферы и бодигарды ВИПов – то и дело шастали к поставленным специально для таких вот надобностей в полусотне метров от паркинга кабинкам биотуалетов. В замке, конечно же, имеются туалетные комнаты, но не про их честь: охранникам, равно как и обслуживающему персоналу, категорически воспрещено пользоваться «парадными» туалетами...

Вербинина подошла к припаркованному через одно авто черному Hummer H3. Это транспорт Бориса Когана; в машине его водитель и телохран. Он едва ли не единственный из всей собравшейся нынче в усадьбе компании бодигардов, с кем ей прежде уже доводилось пересекаться. Постучала костяшками пальцев в стекло.

Медленно, как бы нехотя, опустилось стекло.

– Ну? – заспанным голосом сказал охранник одного из приехавших на веселье «бриллиантовых мажоров». – Чего тебе, Вербинина?

– Просьба есть, коллега. Мне надо отлучиться... на пару минут.

– Дело житейское... – ухмыльнулся здоровяк. – Или хочешь, чтобы я с тобой прогулялся?

– Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь. Просьба обычная – если мой появится, если опять нарисуется, дайте знать.

– Да не боись ты, – лениво сказал двухметрового роста мужчина, сидящий в кресле водителя. – Раньше восьми утра они не разойдутся. Ты ведь сама не первый год замужем...

– Вот именно. Поэтому и прошу о дружеском одолжении.

– Да иди уже, – беззлобно сказал мужчина. – Куда они денутся? Мимо нас все равно ни один не проскользнет.

Анна вернулась на паркинг минут через пять и сразу направилась к «Бентли». Сидеть внутри этого полуспортивного кара ей поднадоело; хотела взять плащ с заднего сиденья (оставила его там специально, чтобы не стеснял движений и чтобы не запачкать ненароком).

Вдруг застыла: передняя дверца со стороны водителя оказалась приоткрытой... Заглянула в салон, осмотрелась. Плащ на месте, сумочка тоже. Подмышечная кобура с укороченным револьвером марки «Леди Смит» на месте, то есть постоянно на ней, в кобуре под мышкой. Пиджак на Вербининой не приталенный, а свободного кроя; кобура компактная, как и сам револьвер. В ее арсенале есть и более солидные «зареганные» стволы. Но на подобные мероприятия она чаще всего берет именно «Леди Смит», потому что, учитывая размеры, он не так заметен при скрытом ношении...

Анна вновь подошла к «Хаммеру», стукнула тыльной стороной ладони по крыше. На этот раз водитель не стал опускать стекло, а вышел из автомобиля.

– Эй... ты чего?

– Я же просила, Валентин!

– Ну, просила, – недовольно прогудел здоровяк. – Ну и че?

– Мой выходил?

– Да... И опять вдвоем с этим... кавказцем.

– С Русланом?

– Да.

– Отпирал машину?

– И вашу, и джип. Ну и че? А то ты сама не видишь?

Анна процедила воздух сквозь стиснутые зубы.

– Просила же вас!.. Трудно было «маякнуть»?

– Я не нанимался приглядывать за чужим телом!

– Мой что, пытался завести движок?

– Откуда мне знать? – Здоровяк почесал подбородок. – Они недолго тут пробыли. Твой открыл тачку своим брелоком. Потом... потом они ушли.

– Куда?

– На кудыкину гору, – угрюмо произнес габаритный бодигард. – Туда же, откуда и пришли... обратно во флигель.

– Спасибо за помощь. – Анна криво усмехнулась. – И за товарищескую поддержку.

– Запомни, милая: твои проблемы – это твои проблемы, – процедил здоровяк. – Отрабатывай сама свои бабки и не морочь людям голову!

Во внутреннем дворе, там, куда нет доступа даже охранникам, раздался громкий хлопок... еще один. Анна подошла к двум мужчинам в темных куртках – это были бодигарды Мельникова-младшего. Они расположились ближе к правому торцу замка. В нескольких метрах от них стоял серебристо-серый Bentley Continental GT Diamond Series. Этот «Бентли» – тот самый, что подарила на двадцать пятый день рождения любимому Лариса Алексахина – изначально был весь перемотан белыми, золотистыми и красными лентами. Качественно так упакован, как дорогой подарок. После того как большая часть гостей разъехалась по домам, а молодежь переместилась во флигель, где был сервирован «малый» зал, именинник попросил устроителей и охрану не соваться в их «внутренний круг», не беспокоить. Кто-то из «бриллиантовой молодежи» стащил ленты, которыми был перевязан «Бентли». Связали три ленты в одну; закрепили, с одной стороны, за все тот же злополучный кар, за дверную ручку авто со стороны кресла пассажира, другой же конец завязали на стволе ближнего к торцу замка дерева. То есть устроили нечто вроде ограждения.

– За эту «красную линию» – ни шагу! – сказал именинник обслуге и охранникам. – Учтите, я сильно не в духе. Если кто перейдет без спроса черту – получит пинок под зад!

Анна перекинулась несколькими фразами с двумя своими коллегами, «личниками» Мельникова-младшего. Она с трудом подавила желание зевнуть.

Некоторое время назад, около часа ночи, из флигеля «попросили» официанта и стюарда. Дверь, через которую в боковую пристройку можно пройти из замка, заперли изнутри. Вторая дверь вела из флигеля во внутренний двор. Тыльная часть усадьбы представляла собой небольшую зеленую «английскую» лужайку с цветниками и двумя построенными уже в ходе реновации беседками. Метрах в сорока от стен замка лежал берег водоема, который здесь называют Замковый пруд. Сама «Усадьба Майендорф» с трех сторон – если не считать центрального проезда – окружена высокой стеной. Вдобавок еще и прикрытой, замаскированной шестиметровой высоты туями.

Надо сказать, что никто из секьюрити или оставшегося в замке обслуживающего персонала не осмелился нарушить указание именинника. Одна лишь аренда этого объекта, носящего статус государственной резиденции, обошлась фирме-устроителю в миллион двести тысяч долларов. Да и снять на уик-эндтакой объект абы кому не разрешат – помимо немалых денег должны быть еще и соответствующие связи и возможности. Так что гуляют нынче здесь отнюдь не простые смертные...

Анна в компании двух своих коллег все еще стояла у парадного входа. Какая-то мысль не давала ей покоя... Ах да, концы не сходятся.

«Почему девять? – Она вернулась мыслями к только что состоявшемуся обмену репликами между ею и секьюрити именинника. – Как так – девять? А куда подевался десятый? Уехал? Когда? И почему мне не сообщили?..»

– По моим подсчетам – десять, – сказала она задумчиво. – Сейчас спрошу у местного коллеги: они должны точно знать, кто выехал из гостей, а кто остался.

Но едва она только вызвала по рации пост охраны «Майендорф», как ей самой позвонили. Анна, сказав ответившему ей на дежурной волне сотруднику, что выйдет на связь позднее, ответила на вызов:

– Слушаю, босс!

– Вербинина, я ведь тебя предупреждал!

– Вы это о чем, босс?

– Я тебе больше не босс. – Голос в трубке был какой-то злой, накаленный. – Все, finita!

– Я вас не понимаю. Что случилось?

– Это ты у меня спрашиваешь?! Только что мне позвонил... короче, это все уже неважно! Вербинина, ты меня слушаешь?

– Да. – Анна облизнула пересохшие губы. – Я вас внимательно слушаю.

– Не надо было так себя вести с уважаемым клиентом! Ты уволена.

– Что? Повторите еще раз!

– Принято решение расторгнуть контракт! В понедельник утром тебя... вас, Вербинина, будут ждать в нашем московском представительстве. Понятно?

– Значит, я уволена? А что именно я нарушила, могу я узнать?

– Подпишете у юриста бумаги... и свободна на все четыре стороны!

Анна, как ни странно, почувствовала облегчение, словно тяжелая ноша, которую она таскала два года с хвостиком, свалилась с ее плеч.

– Даже так? Прекрасно... я рада такому повороту.

– Ну вот и хорошо. – В голосе говорившего послышались нотки раздражения. – Значит, так. Ключи от машины передадите старшему охраны. И свой комплект, и те ключи с брелоком, которые отобрали у клиента.

– Я этого не делала! И у меня нет второго комплекта ключей...

– Вы что, не поняли меня?

– А вы, что, не знаете, с кем мы... с кем я имею дело все это время? Почему вы ему верите, а мне – нет?

– Это уже неважно, – после паузы сказал человек, звонивший из Лондона. – Не имеет значения. Значит, так, Вербинина... Передай ключи от «Бентли» охране. И чтобы через десять минут духу твоего там не было!

Несколько секунд Анна стояла неподвижно. Потом медленно сняла с ушной раковины устройство «хэндсфри», сунула в карман. Телефон и прочие причиндалы, по-видимому, тоже придется сдать. Двое охранников, до чьих чутких, как локаторы, ушей, по-видимому, долетели обрывки ее реплик, которые она кидала по ходу позвонившему ей из Лондона человеку, глядели сейчас в ее сторону.

«Вот же гаденыш!.. Наверняка это его рук дело: звякнул матери, устроил истерику, наговорил каких-то гадостей. Или же обратился напрямую к отцу, ну а тот дал конкретную команду одному из своих людей, отвечающих за данный участок и данный вопрос: «Выкиньте ее на хер, эту девку! И прикрепите к сыну того, кто не будет его так сильно доставать...» Ну и ладно, терпеть его выходки уже нет никаких сил...

У Игоря Полянского есть родители, есть штат сотрудников – вот пусть теперь и занимаются им, пусть за ним сами приглядывают».

Анна невольно сжала руки в кулачки. Потом медленно разжала. Спокойствие, только спокойствие... Она никому не доставит удовольствия смотреть на себя плачущую, никто из них не увидит ее слез.

Она ведь и сама уже подумывала над тем, чтобы разорвать свой профессиональный контракт. А он у нее, частного охранника с лицензиями НАСТ[11] и IBA[12], трехсторонний: с международной охранной компанией «G4S – Group 4 Securicor» и с базирующейся в Великобритании фирмой, за которой стоит головное подразделение частной службы безопасности одного из самых богатых людей России.

Ну что ж... Ей осталось лишь забрать из «Бентли» кое-что из ее вещей и передать ключи от тачки на КПП старшему охраны «Усадьбы Майендорф». Потом можно будет заказать такси по телефону и отправиться прямиком к родителям – сто лет, кажется, с ними не виделась!

Вербинина уже повернулась, чтобы, пройдя мимо глазеющих на нее бодигардов, наведаться в последний раз к «Бентли», откуда она намеревалась забрать свои вещи – handbag[13] (лежит на заднем сиденье) и holdall[14] (в багажнике), как ее вдруг окликнули. А еще через несколько минут после того, как Анна – эх, и зачем она только туда сунулась! – отозвавшись на просьбу Когана, проследовала во внутренний двор, события вокруг нее закрутились с бешеной скоростью!

Медик из бригады «Скорой», приехавшей первой по вызову в «Усадьбу Майендорф», обработал антисептиком рану. Он быстро и умело наложил шов, затем приложил тампон и дополнительно закрепил его – по просьбе самой пострадавшей – полоской эластичной ленты.

К ним вновь подошел уже знакомый Вербининой сотрудник ФСО.

– Ну что, закончили? – поинтересовался он у медика.

– Надо бы доставить в больницу, пусть коллеги хорошенько осмотрят.

– Доставят и осмотрят... если потребуется, – сказал старший фэсэошник. – Спасибо доктор! Можете ехать обратно, мы вас здесь более не задерживаем.

Анна выбралась наружу из салона «Скорой».

– Вербинина, как вы себя чувствуете? – поинтересовался фэсэошник.

– Нормально... Вот только голова немного побаливает.

– Чуть позже вас еще осмотрит наш врач.

– Со мной все в порядке. Ерунда... удар пришелся по касательной.

– Следуйте за мной!

Они подошли к парадному входу. Во всех окнах замка горел электрический свет; в парке тоже включили освещение. У входа ее поджидали двое мужчин в штатском, у которых к ушным раковинам были прикреплены гарнитуры.

– Гражданка Вербинина, у вас при себе есть оружие?

– Да, конечно. В подмышечной кобуре.

– Снимите плащ!

– Зачем? – удивленно произнесла Вербинина. – Вы что, обыскивать меня собираетесь?

– Если понадобится – обыщем! – строго сказал второй. – Делайте, что вам сказано.

Анна медленно расстегнула пуговки плаща, сняла его и передала тому, кто протянул руку за ее одежкой.

– Кобура с пистолетом у вас под пиджаком?

– Да. Только у меня не пистолет, а револьвер...

– Снимите пиджак!

– Может, мне сразу догола перед вами раздеться? – процедила Вербинина. – Что здесь происходит, господа? У меня лицензия на ствол!

– Догола раздеватьсяпока не требуется. Снимите пиджак! Вот так... А теперь – «сбрую»!

Анна выполнила приказ этих немногословных суровых мужчин; одному из них она передала кобуру с револьвером. Девушка осталась в одной сорочке, воротник которой был испачкан кровью – ее ли это кровь или того парня, которого она нашла возле беседки, она и сама не знала. Ее колотила нервная дрожь. Да и холодно стоять в одной лишь сорочке – чай, не лето на дворе.

– А где второй ствол? – спросил «штатский». – В машине?

– У меня при себе лишь этот револьвер, – сказала Вербинина. – А почему вы спрашиваете?

– Можете надеть. – Один из «штатских» вернул ей пиджак (предварительно осмотрев карманы и прощупав пальцами подкладку). – Минутку!.. – Он отошел чуть в сторону, переговариваясь с кем-то по сотовому. Потом вернулся и объявил: – Никого из усадьбы не выпускать! Вербинину изолировать от всех прочих!

ГЛАВА 15

Краснов не сразу понял, что именно разбудило его в предрассветный час. Звук был довольно громким. Первое, о чем он подумал: включился по таймеру телевизор. Но изображения на экране не было. Сергей принялся шарить рукой по прикроватной тумбочке в поисках пульта. Но вместо пульта от телевизора в его руке оказался сотовый...

Краснов спросонья еще несколько секунд соображал, откуда взялся этот мобильник и почему не удается включить его и ответить на вызов. Тот, кто звонил на этот сотовый, был настойчив... Знакомая на слух мелодия пошла по второму заходу. Слова из известной по старому советскому сериалу песни сами собой всплыли в памяти Краснова:

Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд как будто не видна...

Он вскочил с дивана. Сон мгновенно улетучился. Это ведь ожил тот самый сотовый, что передал ему вчера днем Тихомиров. И тут же вспомнил, что, прежде чем ответить на вызов с этого мобильного, нужно приложить указательный палец правой руки прямо к дисплею! Он так и поступил: приложил палец к экрану. На вспыхнувшем голубоватым светом ЖДК тут же появилась надпись – ALEX.

Сергей включил бра. Затем поднес мобильник к уху:

– Краснов на связи!

– Сергей Михайлович? – Голос в трубке принадлежал тому человеку, с которым

Краснов познакомился в кремлевском кабинете Тихомирова. – Доброе утро! Извините за столь ранний звонок...

Сергей, прижимая телефон к уху, левой рукой взял с тумбочки наручные часы. Глянул на циферблат... 05.45. Он сам выставлял будильник на восемь, надеясь отоспаться после нескольких кряду тревожных дней и ночей. К тому же сначала Тихомиров, а потом и привезший его домой водитель Алексей сказали, что машину за ним пришлют после десяти часов. Значит, нынешний звонок – внеплановый.

Все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, отгоняя остатки сна. Краснов чуть охрипшим голосом сказал:

– Здравствуйте, Алексей Николаевич. Это вы меня извините за то, что не сразу ответил на ваш звонок.

– Как вы себя чувствуете, Сергей Михайлович? Как настроение?

– Я в порядке. Настроение... настроение боевое.

– Прекрасно, – сказал человек, которого Краснов каких-то двенадцать часов назад видел в компании первого лица государства. – Есть дело, Сергей Михайлович. Непростое и срочное. И именно по вашему профилю...

«Как так? – растерянно подумал про себя Краснов. – Я ведь еще толком не успел обдумать, что, как, зачем, справлюсь ли и нужно ли мне все это самому... Опять же, Тихомиров говорил, что еще какое-то время уйдет на инструктажи, на то, чтобы ввести преемника в курс событий. Чтобы познакомить со спецификой... и прочая, прочая... А тут – бац!! «Есть дело... непростое и срочное!»

– Сергей Михайлович? – напомнил о себе человек, потревоживший Краснова звонком в неурочный час. – Вы меня слышите?

– Да-да... я вас внимательно слушаю.

– Даю вводную: примерно час тому назад в одной из государственных резиденций, арендованной для проведения частного мероприятия, произошло чрезвычайное происшествие. Погибли люди...

– Погибли люди... – эхом повторил вслед за своим собеседником Краснов.

– Да, именно так. Как минимум двое. Не исключено, что имело место преступление. Принято решение поручить расследование по данному ЧП именно вам.

«Мне? – вновь удивился Краснов. – Но... но почему именно мне? Ведь меня еще толком даже не ввели в курс дел! И в новую должность я пока еще тоже не вступил...»

– Благодарю за доверие, Алексей Николаевич. Могу я спросить...

– Вот и хорошо, – перебил «заказчик». – Вам сейчас перезвонят и сообщат всю необходимую для дела информацию. Если потребуется помощь, сообщите через Ирину Федоровну либо позвоните сами на этот номер. В этой части понятно?

«Да ни хрена не понятно... Но, с другой стороны, это ведь примерно то самое, о чем еще вчера предупредил Тихомиров».

– В этой части понятно.

– Ну что ж, Сергей Михайлович... Желаю вам удачи в этом первом для вас деле. И жду от вас доклада по итогам проведенного расследования.

Едва Краснов дал отбой, как вновь зазвучала мелодия из сериала про знатоков криминального дела... На дисплее на этот раз высветилась надпись Enigma 2.

– Слушаю вас!

– Доброе утро, Сергей Михайлович. – Голос многолетней помощницы Тихомирова был по обыкновению бодрым, энергичным. – Вам уже звонил «заказчик»?

– Да, вот только что с ним разговаривал. Он сказал, что вы или Юрий Александрович введете меня в курс дела.

– Непременно введем! Вас, наверное, из постели подняли?

– Да.

– Четверть часа вам хватит, чтобы собраться?

– Конечно.

– Внизу, у подъезда, вас будет ожидать наш автомобиль. Двое сотрудников. Шофер – Алексей... Да, тот самый. Ну а второй вам давно и хорошо известен.

– Понятно, Ирина Федоровна... – Краснов по ходу разговора переместился в ванную комнату (душ, конечно же, он не успеет принять, но почистить зубы, ополоснуть лицо и оправиться – вполне). – А что, собственно, стряслось?

– Подробности узнаете, когда вас привезут на место.

– Юрий Александрович уже в курсе?

– Да, конечно.

– А он тоже выезжает на место ЧП?

– Одевайтесь, Сергей Михайлович, и выходите к машине. Ничего лишнего с собой не берите. Всем необходимым для работы будете обеспечены прямо на месте. До встречи на объекте!

Краснов оделся в свой уже слегка ношенный рабочий костюм темно-серого цвета, в котором он чаще всего отправлялся на встречи или мероприятия во время своей, в сущности, недолгой службы в ДСБ МВД, где предпочтительнее было появляться не в милицейской форме, а в штатском. Сорочку и галстук Сергей не стал надевать; натянул под пиджак черную водолазку. Сунул в карман куртки пачку сигарет и зажигалку.

Захватил оба сотовых. Проверил, на месте ли портмоне с выданным Тихомировым документом и вложенная в новую служебную «ксиву» карточка с изображением одной из кремлевских башен... Оружия у него дома нет. «Травматиком» он не обзавелся, а табельный ствол остался в оружейке в его бывшем ведомстве.

Запер оба дверных замка; надевая на ходу куртку, поспешил по лестнице вниз. В крохотном вестибюле первого этажа – помимо консьержа (отсутствовавшего в памятный Краснову день) – видна еще одна фигура человека. Ба... да это же Аверин!

Николай открыл дверь подъезда. Выбрались наружу. У подъезда, как и обещала Ирина Федорова, ожидала служебная машина. Это был массивный «Гелендваген» цвета «мокрый асфальт» и с тонированными стеклами.

– Доброе утро, командир! – спокойным будничным тоном, так, словно они и не расставались ни на день, так, как будто в последние несколько суток не произошло ничего необычного, ничего экстраординарного, произнес «личник». – Карета подана.

– Здравствуй, Николай! Рад, что мы опять работаем вместе.

Краснов первым протянул руку. Аверин осторожно пожал начальственную длань, после чего распахнул заднюю дверку джипа.

– Я тоже рад вас видеть, Сергей Михайлович.

Едва «Гелендваген» выехал из двора многоэтажки, как их нагнала следующая на большой скорости по Совхозной милицейская машина – это был «Форд». Водитель ее включил световую сигнализацию; джип пристроился сзади «Форда». Затем, когда они свернули в сторону МКАД, где движение стало заметно интенсивней, зазвучала сирена...

Два транспорта – машина ГИБДД и массивный джип с тонированными стеклами, приписанный к неизвестной пока Краснову структуре или организации, на скорости за сто километров в час понеслись по Кольцевой. К выезду на Рублево-Успенское шоссе...

Когда миновали Барвиху, машина, сопровождавшая их от Люблино, стала притормаживать, затем пропустила мимо себя массивный джип. Трое пассажиров «Гелендвагена» за все время, пока они находились в пути к цели, обменялись лишь несколькими репликами. За рулем уже знакомый Краснову по его вчерашней поездке в Кремль сотрудник. Впрочем, кроме его имени – Алексей, – Сергей о нем не знал ровным счетом ничего. Тот еще молчун... Рядом, в кресле пассажира, устроился Николай Аверин. Аналогичный типаж: из него – проверено на практике – слова клещами не вытащишь. Особенно при посторонних. Расспрашивать этих двоих – все равно что пытаться получить информацию у караулящих невские набережные гранитных сфинксов...

Краснов и не пытался.

Как только они стартовали от дома, Николай, обернувшись, протянул Краснову несессер. Эдакую косметичку для мужчин – внутри электрическая бритва, лосьон, тюбик с кремом после бритья... А затем передал уже знакомый Сергею термос. Это тоже было частью прежних привычек, частью уже установившихся между Красновым и прикрепленным к нему сотрудником «физзащиты» не только служебных, но и человеческих отношений. У них ведь и прежде не так уж редко случалось, что приходилось вставать ни свет ни заря и отправляться куда-нибудь по зову службы. На этот случай и держали в бардачке несессер и кое-что по мелочам, чтобы можно было побриться в дороге, надеть свежую майку или сорочку, привести себя в порядок...

Краснов провел рукой по подбородку – щетина не успела еще толком отрасти; вчера ведь брился перед поездкой в Кремль... Но привычка – вторая натура. Он все равно извлек бритву, включил и, пока они мчались по Кольцевой за милицейской машиной, успел тщательно выбриться по новой. Кофе в термосе оказался крепчайшим, без сахара.

Таким, какой он любил, к какому привык за последние месяцы.

«Гелендваген», миновав пост охраны сразу за поворотом с Рублево-Успенского, подкатил ко второму по счету КПП. Но еще прежде того Краснов обратил внимание на подсвеченный придорожный щит с красиво оформленной надписью:

ЗАМОК МАЙЕНДОРФ

УПРАВЛЕНИЕ ДЕЛАМИ ПРЕЗИДЕНТА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Этот второй КПП они миновали так же беспрепятственно, как и первый, на повороте с трассы. Асфальтированная дорога отличного качества привела их к госрезиденции «Майендорф». Миновали парковую зону; джип остановился на площадке у неоготического замка, напоминающего в клубах утреннего тумана вычурную декорацию из какого-нибудь костюмированного исторического фильма...

ГЛАВА 16

Первыми, кого увидел Краснов, были уже знакомые ему люди. На паркинге его ожидала Ирина Федоровна, одетая в короткую темную куртку, глухой, под горло, свитерок, брюки и черные полусапожки. Голова повязана косынкой на манер «банданы». В таком прикиде многолетняя помощница Тихомирова выглядит еще моложе своего истинного возраста. Лицо свежее, минимум макияжа, вежливая полуулыбка.

– Еще раз доброе утро, Сергей Михайлович!

– Еще раз здравствуйте, Ирина Федоровна! – чуть усмехнувшись, сказал Краснов. – Симпатичное местечко...

– В хорошую погоду замок еще красивее. Особенно если смотреть от дороги. Хотя, как видите, размеры его не так уж и велики... Держите гарнитуру. – Она передала Сергею устройство, похожее на «хэндсфри». – Прикрепите к ушной раковине... Давайте я сама закреплю.

Охранники тоже вышли из джипа, но, в отличие от Краснова и встречавшей его женщины, не двинулись к парадному входу, а остались на месте.

Юрий Александрович стоял неподалеку от входа. Он был в компании с каким-то мужчиной в штатском.

– А вот и наш специальный человек прибыл. – Тихомиров, сняв перчатку, протянул Краснову руку. – Здравствуйте!

Юрий Александрович посмотрел на мужчину в штатском.

– Знакомьтесь, товарищи.

– Подполковник Савельев. – Мужчина протянул ладонь. – Я из Федеральной службы охраны, старший дежурной бригады нашего ведомства.Сергей пожал руку фэсэошнику.

– Краснов...

– Сергей Михайлович – наш новый старший следователь, – вкладывая какой-то потаенный смысл в свои слова, сказал Тихомиров. – Из Тридцать первого ОРБ! Прошу любить и жаловать... а также выполнять все команды и пожелания!

Краснов бросил на него удивленный взгляд. Что это еще за «31-е ОРБ»?

– А разве не вы сами будете проводить расследование, Юрий Александрович? – спросил он.

– Савельев, можете заниматься своими делами, – сказал Тихомиров, адресуясь к фэсэошнику. – В первую голову позаботьтесь, чтобы на объект без согласования с нами не пропускали ни единой живой души!

– Будет исполнено.

– И отсюда, из резиденции, тоже никого не выпускать!

– Ясно. Я могу идти?

– Идите. Если понадобитесь, мы вам сообщим.

Подполковник направился к КПП, где стояли автомобили приехавших на место ЧП сотрудников ФСО. Тихомиров посмотрел на помощницу:

– Итак, Ирина Федоровна, что тут произошло? Что известно о случившемся здесь на данный момент времени?

– «Усадьба Майендорф», имеющая статус государственной резиденции, была арендована на весь субботний день и до полудня воскресенья для проведения частного мероприятия. Арендатор – компания «SA Entertainmant Partnership», специализирующаяся на обслуживании ВИП-персон в данном секторе бизнеса.

– Что за люди стоят за этим «заказом»?

– Мельников Михаил Николаевич и его сын Дмитрий. А также владелец – или владельцы – некоей кипрской фирмы, перечислившей половину суммы за аренду усадьбы. Праздновали день рождения Дмитрия Мельникова – ему исполнилось двадцать пять.

– Извините, что перебиваю, – сказал Краснов. – Мельников Михаил Николаевич... Это глава нефтегазового банка?

– Совершенно верно. Дмитрий, повторюсь, его сын. Вчера в усадьбе было довольно много гостей... Я уже запросила у старшего менеджера – он и сейчас здесь, в замке, – список всех приглашенных лиц. А также вообще всю информацию касательно аренды усадьбы, программы мероприятия и прочего, что может пригодиться в ходе расследования случившегося.

– Плавно переходим к главному, – подал реплику Тихомиров. – Итак, что здесь произошло? И почему дело передалинашей структуре?

– Имеем два трупа. Молодой мужчина двадцати семи лет и девушка двадцати четырех лет. Фамилии их уже известны, но по персоналиям еще предстоит собрать информацию. Мужчина убит из огнестрельного оружия. Тело обнаружено во внутреннем дворе, возле беседки у берега пруда одним из секьюрити. Вернее, единственной из компании охранников женщиной-телохранителем. Она, кстати, утверждает, что кто-то из молодых людей, гостей Мельникова, обнаружил тело еще раньше нее...

– Эта женщина-телохранитель и подняла тревогу?

– Да, именно так. Но на нее и саму напали... У Вербининой – такова фамилия сотрудницы частной охраны – ушиб головы. Кто-то ударил ее сзади чем-то тяжелым. Возможно, бутылкой. Это произошло в тот момент, когда Анна Вербинина, обнаружив тело, вызывала по рации подмогу.

– Вот это да... – пробормотал Краснов. – Веселенькая, вижу, здесь компания собралась.

– Гости в большинстве своем разъехались к девяти, максимум к десяти вечера, – продолжила Ирина. – В усадьбе после полуночи оставалась небольшая компания молодых людей численностью, по одним сведениям, девять, по другим – десять человек. Среди них трое актеров. Остальные – собственно сам юбиляр и его друзья.

– Кто обеспечивал безопасность?

– После отъезда гостей, среди которых было немало охраняемых лиц, в усадьбе остались семеро сотрудников частной охраны. Шестеро мужчин и одна женщина. Все они «личники», причем не из одной фирмы – по одному или два бодигарда на охраняемое лицо.

– Вторая жертва? Ее тоже нашла Вербинина?

– Нет, эту девушку нашли мертвой позднее... Обнаружили в одном из помещений флигеля, называемом «малая спальня». Показания охранников и сотрудников ФСО, которые приехали на место экстренно по вызову, разнятся. Одни утверждают, что в этой самой «малой спальне» первоначально нашли двух мертвых молодых людей, парня и девушку. Они были обнажены и лежали на кровати. Но потом вдруг... или не совсем вдруг... один из этой парочки ожил.

– Жуть какая-то, – пробормотал Краснов. – Сюжетец для фильма ужасов. – Затем, уже громче, поинтересовался: – Почему этими мертвецами, среди которых есть и ожившие экземпляры, должны заниматься мы? Вернее, почему это мутное дело решили поручить именно мне?

– Ирина Федоровна, объясните коллеге, – сказал Тихомиров.

– Видите ли, Сергей Михайлович, – спокойно, терпеливо, как училка тупящему школьнику, прогулявшему кучу уроков, стала разъяснять Ирина. – Во-первых, ЧП произошло на объекте, имеющем статус государственной резиденции. Во-вторых, всего в нескольких километрах отсюда находятся особо охраняемые объекты, а именно резиденции первых лиц государства. И, в-третьих, из девяти – или десяти, тут надо еще уточнить – участников событий, тех, кто остался в усадьбе и продолжил банкет в обществе юбиляра, по меньшей мере пятеро – либо сами ВИП-персоны, либо дети первостатейных ВИПов. Иными словами, и по месту событий, и по контингенту это как раз наш случай.

– Спасибо, Ирина. – Тихомиров кивком поблагодарил помощницу. – Пока достаточно.

– Ирина Федоровна, мне понадобится информация о гостях мероприятия, – сказал Краснов. – Но прежде всего убедитесь, что с теми гражданами, которых попросилизадержаться здесь понашейпросьбе, все в порядке. И что нуждающимся в помощи – медицинской прежде всего – таковая помощь оказывается... А сейчас мне нужно поговорить с Юрием Александровичем.

Ирина Федоровна в сопровождении приданного ФСО сотрудника прошла в вестибюль замка. Двое мужчин остались стоять у парадного входа.

– Юрий Александрович, вы проигнорировали мою реплику. – Краснов достал из пачки сигарету, прикурил от зажигалки. – Я ее повторю, – сказал он после небольшой паузы.

– Итак, почему вы не хотитесами провести данное расследование? Я бы, находясь близ вас, наблюдая за вашими действиями, следя за игрой вашего ума, поучился бы ремеслу...

– Учеба – дело полезное, хорошее. – Тихомиров кивнул. – Я вот на пенсии собираюсь начать учить китайский. И еще много чему хотел бы научиться...

– Я ведь не об этом.

– Данное дело решено поручить именно тебе, Сергей. Это даже не обсуждается. Что сам-то думаешь о своем первом задании?

– Извините, но это... цирк какой-то! Балаган с комнатой страха и оживающими мертвецами...

– Цирк, ты сказал? – странным голосом произнес Тихомиров. – Надо же, как метко! Да, пожалуй, что прав – настоящий цирк с конями!

– А вы разве не будете участвовать в расследовании?

– Я поприсутствую. Если ты сам, конечно, не против.

– В какой роли «поприсутствуете»? В каком статусе?

– В роли наблюдателя, скажем так... Что касается статуса, – усмехнулся Тихомиров, – и такого понятия, как «статусность», то в нашем случае это вещь второстепенная.

– Мы так и будем здесь торчать?

Тихомиров, на котором было темное пальто и шляпа, выпростал руку. Приподняв манжету, посмотрел на часы.

– Резонный вопрос. Несколько минут ты уже потерял.

– Я хочу получить ответы и на некоторые другие вопросы. Прежде чем я шевельну хоть пальцем, я хотел бы...

– Да и добирался ты что-то долго, Сергей, – перебил его Тихомиров. – В следующий раз не тормози... Будь порасторопнее. Ты должен сниматься с места по свистку, как гончая! Потому что в нашем деле зачастую фактор времени играет решающую роль.

– Гончая, значит, – пробормотал под нос Краснов. – По свистку. Вот как. – Затем, уже громче, спросил: – А что это за «мульку» вы такую придумали? Про некий «тридцать первый» отдел? Это первый по счету вопрос... но, предупреждаю, не последний.

– Оперативно-разыскное бюро, – уточнил Тихомиров. – И именно за номером «тридцать один»...

– Откуда такое взялось? И почему я ничего о нем не слышал?

– Не слышал, потому что у тебя не было соответствующего допуска. Откуда взялось? Существовало столько, сколько я себя помню... Если коротко, это один из наших служебных филиалов.

– В структуру какого ведомства входит это ОРБ?

– Министерство внутренних дел, московский главк. Офис... два кабинета, находится в известном тебе здании на Петровке. Расследования, подобные нынешнему, сподручнее всего проводить именно по линии данной структуры. Аффилированной также с соответствующими департаментами Генеральной прокуратуры и Следственного комитета.

– Это уже какие-то тайны мадридского двора!

– Тогда уже – кремлевского... – Тихомиров достал из внутреннего кармана пальто «корочки».

– Держи, Сергей Михайлович! Это удостоверение сотрудника 31-го ОРБ. И это, кстати, лишь одна из легальных и полулегальных личин, которые ты будешь надевать на себя сообразно обстоятельствам.

Краснов развернул «ксиву». С фотокарточки на него – как показалось – удивленно смотрел он сам. В графе «Должность» запись: «Старший следователь по особо важным деламОРБ-31».

– Да. – Краснов сунул документ в карман пиджака. – Интересный поворот.

– Я собирался передать тебе этот документ сегодня днем, в нашем агентстве, куда тебя должны были привезти. Также планировал продолжить вводить тебя в курс дел...

Посвящать во все нюансы и особенности твоей новой работы.

– Мы не договаривались, что меня выдернут из дома и отправят на дело спустя всего несколько часов после нашей первой беседы.

– Так звезды сложились. Так получилось, что на раскачку времени нет.

– Придется действовать с листа?

– Точно. И тебе, как принимающему дела, и мне, как эти самые наши специальные и специфические дела сдающему.

– Сколько еще народа числится в этом самом «тридцать первом» ОРБ?

– Было четверо. Ты, Сергей Михайлович, – пятый. Когда нашклиент даст санкцию на мой уход с нынешней должности, то сотрудников вновь останется четверо. Впрочем, об этом поговорим в другом месте.

Тихомиров вновь посмотрел на наручные часы.

– Время тикает, – сказал он негромко. – Тик-так, тик-так...

– С чего начнем?

– В данный момент ты старший здесь понашей линии, Сергей Михайлович. Тебе и решать.

Краснов подавил тяжелый вздох.

– Ну что ж... Вопросов у меня еще воз и маленькая тележка. Но я пока не стану их задавать.

– Вот это уже мудрое решение.

Сергей криво усмехнулся:

– Если провалю этот тест, если не оправдаю высокого доверия, то оно и к лучшему, что вы не успели мне много рассказать.

– Это еще почему?

– Пусть при таком исходе нынешнего расследования эти ваши тайные знания при вас и останутся.

ГЛАВА 17

Они вошли в замок через парадный вход. В вестибюле, подсвеченном мягким янтарным светом, сочащимся из укрепленных на украшенных трафаретными рисунками и штандартами с геральдическими гербами стенах светильников, их ожидали трое. А именно: старший менеджер усадьбы, дородный мужчина лет тридцати пяти, в черном сюртуке похожий на нахохлившегося ворона; сотрудник ФСО, поставленный здесь на дежурство, и Ирина Федоровна.

Краснов поздоровался легким кивком с двумя мужчинами, которых он прежде еще не видел. Ирина представила коллегам менеджера – Леонид Семенович.

– Нам понадобится список гостей мероприятия, – сказал Краснов (что-то же надо было ему говорить). – И еще я хотел бы осмотреть внутренний двор и сам флигель.

– Списки я передал вашей сотруднице, – сердито выдал менеджер. – Я хотел бы поговорить с вашим старшим!

Сергей посмотрел на Тихомирова. Тот спокойным тоном произнес:

– Старший перед вами, любезнейший. – И кивнул на Краснова.

– Спасибо, Юрий Александрович, – сухо произнес Краснов. – Но дальше я сам... –

Он хмуро глянул на менеджера: – О чем вы хотели поговорить с представителем следствия? У вас есть какие-нибудь важные сообщения? Хотите дать показания? Ну, так я вас слушаю. Только коротко и по делу – у меня дефицит времени.

– Э-э-э... Я не понимаю, что здесь происходит...

– Я тоже пока не понимаю, – угрюмо сказал Краснов. – Именно для этого мы сюда с коллегами и прибыли. Для того чтобы выяснить надлежащим образом и способом обстоятельства случившегося здесь и провести предварительное следствие.

– Я хотел бы пожаловаться...

– Не стоит, – вступил в разговор Тихомиров. – Не советуем.

– Но... – Сытое холеное лицо менеджера покрылось пятнами. – Я лично знаком с...

– Он назвал фамилию Управляющего делами при Президенте РФ. – У меня отобрали мобильные телефоны! Ваши сотрудники отключили городские аппараты! Я даже не могу позвонить начальству и сообщить о творящихся здесь безобразиях!..

– Руководитель вашей структуры уже поставлен в известность, – подала реплику Ирина. – Связь с внешним миром отключена в интересах следствия и розыска. Я вам, Леонид Семенович, об этом уже говорила.

– Нет... ну это уже ни в какие рамки не лезет! – по-прежнему глядя на Краснова, сказал менеджер. – Наших гостей изолировали! Зачем? Почему?! Держат под охраной! Словно они не уважаемые люди, не VIP-персоны, а так, как будто они...

– Простые смертные, вы хотели сказать?

– Как будто они... эти... преступники!

Краснов покосился на Тихомирова.

– Тех молодых людей... во флигеле... их что – задержали?

– Их попросили остаться. Так же как и частных охранников. Так же как и еще нескольких сотрудников персонала усадьбы, находившихся на момент ЧП внутри «периметра».

– Вполне может так статься, что среди них есть и преступник, – добавила Ирина. – Или – преступники.

– Где они сейчас находятся, эти люди?

– Во внутренних помещениях замка. Их поместили – кого-то одного, кого по двое или трое – в разных помещениях. В основном на втором этаже и в цокольном.

Сверху донесся какой-то шум: такое впечатление, что кто-то молотил в дверь. Затем прозвучала сердитая мужская речь, и вновь стало тихо.

– Похоже, не все довольны тем, что их попросили остаться в замке, – задумчиво произнес Краснов. – За ними кто-то приглядывает?

– Да, конечно, – сказала Ирина. – Мы попросили коллег из ФСО оказать нам содействие. Они прислали группу товарищей – приехала дежурная бригада из одного из ближнего объекта. Подполковник Савельев, получив инструкции, в точности их выполнил. В замке сейчас находятся шестеро сотрудников. – Ирина посмотрела на фэсэошника, который покамест не участвовал в разговоре: – По вашей линии все в порядке?

– Настолько, насколько это возможно в данной ситуации, – сказал тот. – Контингент крайне беспокойный... Я имею в виду молодых людей. Одному из них потребовалась медицинская помощь.

– Мельникову-младшему?

– Да. Ваш доктор его тоже осмотрел... Приехал еще один врач, он сейчас как раз там, в «тужильной» комнате. В том помещении, где содер... где сейчас находится господин Мельников.

– Безобразие! – дрожащим то ли от волнения, то ли от возмущения голосом произнес менеджер. – После случившегося... в чем, уверен, нет вины персонала усадьбы... молодые люди нуждаются в особом уходе! Их нужно успокоить, им нужна врачебная и психологическая помощь! Их, наконец, надо развезти по домам! Ведь родственники сейчас просто сходят с ума!

– Виновных установит следствие, если таковые имеются, – строго сказал Краснов. – У вас есть здесь служебное помещение?

– Офис менеджера усадьбы?

– Да, об этом и спрашиваю.

– Конечно. – Менеджер мотнул головой в направлении деревянной резной лестницы. – У меня тут свой кабинет, под лестницей.

– Вот и идите туда... под лестницу! Из помещения без спросу не выходить. Если вы понадобитесь, мы вас самипригласим для разговора.

Старший менеджер, обиженно сопя, удалился в свой крохотный кабинетик, пройти в который можно было через незаметную для глаза низкую дверь под лестницей.

– Сергей Михайлович. – Тихомиров посмотрел на свежеиспеченного старшего следователя. – Каковы дальнейшие действия? У вас уже есть план? Или хотя бы наметки плана оперативно-следственных мероприятий?

Краснов поморщился. От этих разговоров, от всего, что происходило вокруг, у него вдруг разболелась голова.

– Мне нужен список участников этой вечеринки... Или как там лучше назвать эти ночные посиделки?

– «Бал мажоров», – без улыбки сказала Ирина, открывая папочку, которую она держала под мышкой. – Вам список на русском или на английском?

– «Бал мажоров»? – повторил эхом Краснов, пытаясь понять, что именно хочет донести до него помощница Тихомирова. – Бал мажоров... На русском давайте.

– Полный список всех гостей и персонала? Или только гостей?

– Ни то ни другое. Меня в данный момент интересуют исключительно те граждане, что находились на момент ЧП во флигеле. И во внутреннем дворе... если я правильно разобрался в ситуации.

– Тепло, – вдруг сказал Тихомиров. – Определенно тепло.

– Что? – удивленно произнес Краснов. – Это что... как в детской игре? Холодно-тепло-горячо?

– В замке – тепло. – Тихомиров снял пальто и шляпу, которые тут же принял у него стоявший рядом и помалкивавший сотрудник ФСО. – Особенно после улицы. Сергей Михайлович, вы тоже можете снять верхнюю одежду.

Краснов расстегнул куртку. Проверил карманы, переложил сигареты и зажигалку в боковой карман пиджака. Затем снял куртку и тоже передал ее сотруднику ФСО, который унес эти их вещи куда-то дальше по коридору.

– «Бал мажоров», – повторил вслед за помощницей Тихомиров. – Меткое определение... Сергей Михайлович, у нас практикуется давать условные названия тем делам, которые мы расследуем. Вы не против именно такого названия?

– Да мне все равно. – Краснов пожал плечами. – Ирина Федоровна, у вас уже есть список гостей Мельникова? Тех, кто был во флигеле.

Ирина передала ему листок формата А4. Компьютерная печать... Видимо, Ирина сама только недавно составила список на своем ноуте и распечатала на принтере уже здесь, благо, в замке подобная техника в наличии имеется. Две позиции в этом списке – шестая и десятая в колонке – выделены полужирным шрифтом. В правой колонке – напротив фамилий и имен – короткие примечания, напечатанные курсивом.

Напротив первой позиции – именинник.

Напротив позиций со второй по четвертую – приятель именинника.

Позиция номер пять – girlfriendименинника. Там же приписка, сделанная авторучкой, – невеста? И еще одна приписка – почему вернулась?

Напротив позиции № 6 примечание гласит: girlfriend приятеля юбиляра.

Еще одна пометка, уже от руки, – модель? VIP escort???

Позиция седьмая – актер, «Калигула».

Позиции восьмая – актриса, «Цезония».

Позиция девятая – актриса, «Друзилла».

Последняя – десятая – позиция не только выделена полужирным шрифтом, но и отделена от прочих пунктирной линией.

Напротив фамилии и имени в правой колонке приписка —журналист, рекламщик, пиарщик. Ниже, уже от руки, сделана еще одна приписка – кто пригласил? чем занимался в последнее время? был ли во флигеле? ключевая фигура?

Краснов дважды пробежал глазами этот список. Затем посмотрел на Ирину.

– Это ваши пометки?

– Да, мои. Это пока минимальная информация по теме.

– Благодарю. Хорошая работа! Но я бы хотел иметь подробную информацию о каждом из этих десяти граждан. Включая тех, кого вы набрали жирным шрифтом.

– Будет сделано. Запрос по этим людям уже отправлен. Кроме того, я сама посмотрю, что на них имеется в базах данных.

– Есть такая возможность?

– Да, конечно. У меня... у нас беспроводная связь с терминалом. Если вы не возражаете, я займусь этим прямо сейчас. – Женщина кивнула в сторону коридора. – С вашего позволения устроюсь в малом каминном зале, он сейчас пустует. Первая дверь по коридору налево.

– Добро, – сказал Краснов. – Будем считать, что там находится наш временный офис, а вы, Ирина Федоровна, – секретарь и начальник штаба в одном лице. На звонки, если таковые будут поступать, тоже отвечайте сами. И только в крайнем случае, если возникнет что-нибудь архиважное, сообщайте мне.

– Хорошо, Сергей Михайлович, будет исполнено.

– Родственникам этих молодых людей сообщили о случившемся?

Ирина Федоровна посмотрела на своего прежнего босса. Тихомиров негромко сказал:

– Сергей Михайлович, общение с родственниками кого бы то ни было не входит в наш круг обязанностей. Это не наша забота. Кому положено, тот и проинформирует. Или, наоборот, придержит информацию, либо не сочтет нужным ее вообще распространять. С нами в этой части советуются, но по необходимости. Наша задача, повторюсь, провести расследование и в максимально сжатые сроки установить истину.

– Хм... Ладно, хотя бы с этим более или менее понятно. – Краснов перевел взгляд на женщину. – Чтоб вы были в курсе, Ирина Федоровна... Я сейчас собираюсь осмотреть место происшествия. А именно, флигель и внутренний двор резиденции. После чего планирую опросить тех граждан, кто фигурирует в «узком» списке. Кроме двух, кого, естественно, опросить уже не получится. А затем побеседую с «личниками» и сотрудниками персонала.

Заметив, что женщина, получив инструкции, намеревается уйти, Краснов сказал:

– Минуточку! Еще кое о чем хочу спросить...

– Слушаю.

– Я вот мысленно возвращаюсь к этому названию – «Бал мажоров». Какой смысл вы вкладывали в это определение? Нет ли здесь подтекста?

– Вы ведь только что просматривали список, Сергей Михайлович?

– Да, ознакомился. Ну и что?

– Пятеро из перечисленных там персон – «мажоры». Причем из разряда даже не «золотых», а «бриллиантовых».

– То есть?

– Это отпрыски людей, состояние которых оценивается от миллиарда долларов и выше.

Краснов удивленно присвистнул.

– Либо дети людей, кто занимает настолько высокую должность в государственной иерархии, – добавила Ирина, – что суммы и нули уже даже не играют особой роли.

«Лариса Алексахина, – всплыло в мозгу Краснова. – Дочь заместителя председателя правительства. Причем именно вице-премьер Алексахин курирует сферу углеводородов... Да, серьезная публика... тут надо держать ухо востро».

– Понятно, – чуть севшим голосом сказал он. – Значит, эти вот пятеро... эти самые «бриллиантовые мажоры»... они относятся к разряду неприкасаемых?

Послышался негромкий смех. Краснов повернул голову к Тихомирову. Удивленно посмотрев на наставника, сухо поинтересовался:

– Я что-то сморозил? Что-то дико смешное ляпнул? Скажите же и мне, может, посмеюсь с вами на пару...

– Извини, не удержался...

– И все же? Что смешного я сказал?

– Извините, товарищ старший следователь, – Тихомиров, впрочем, продолжал улыбаться. – «Неприкасаемые» – они же далиты, или ачхут, они же «грязь среди людей» – это низшая каста в Индии. Им запрещено входить в магазины, посещать бары, рестораны, появляться в других публичных местах, включая государственные учреждения и даже больницы.

– Вот как? – Краснов нахмурил брови. – Интересно... Но мы не в Индии.

– Примерно такая же каста «неприкасаемых» существует и у нас, в России. Вы, Сергей Михайлович, как опытный криминолог, должны понимать, о чем и о ком я...

– Сергей Михайлович, наверное, хотел сказать – неприкосновенные, – с вежливой улыбкой произнесла Ирина. – Этот термин – «неприкосновенные» – вполне подходит к тем, с кем мы здесь имеем дело.

Краснов от досады даже крякнул.

– Я вижу, здесь собрались большие умники, – хмуро заметил он. – Кроме нового старшего следователя, который тупит на каждом шагу.

– Ничего, это пройдет, – дружелюбно сказал Тихомиров. – Волнение... новизна... все объяснимо.

– Пойду-ка лучше посмотрю на жмуров, – процедил Сергей. – Они, по крайней мере, не будут делать мне замечаний.

ГЛАВА 18

Вслед за Красновым из вестибюля на свежий воздух вышел и его старший товарищ. Рассвело; лужайки парка и цветники укрыты кисеей тумана. Верхушки деревьев, частью сохранивших свой золотистый наряд, контрастно выделяются на фоне посветлевшего неба. У левого от входа торца здания видна человеческая фигура – это Аверин. Второй их сотрудник, Алексей, стоит чуть дальше, возле припаркованных на площадке машин. Кроме них, поблизости не видно ни одной живой души.

– Вы так и будете повсюду за мной ходить, Юрий Александрович? – не оборачиваясь, сказал Краснов.

– Тебя раздражает мое присутствие?

– Нет, ни в коем разе. Просто я еще не очень свыкся со своей новой ролью.

– Не обращай особо на меня внимания. Представь себе, что я твоя тень. Ты ведь не шарахаешься от собственной тени?

– Нет, до этого пока не дошло, – усмехнулся Краснов. – Но я с нею и не разговариваю...

Он остановился возле арочного прохода, который расположен между замком и флигелем. Вверху, на уровне второго этажа, имелся крытый проход – во флигель можно пройти непосредственно из замка. Но Краснов решил идти именно «в обход» потому, что ему хотелось повторить маршрут Вербининой...

В данный момент арка была закрыта. Она закамуфлирована деревянными панелями, имитирующими кованые средневековые ворота.

– Хм... – пробормотал Краснов. – Этим путем, похоже, во двор не пройти?..

Он остановился возле припаркованного почти вплотную к стене флигеля элегантному полуспортивному автомобилю серебристо-серого цвета. Несколько секунд разглядывал это авто, от которого в сторону ближайшего из парковых деревьев тянулась лента.

– Точно такой же я видел на паркинге, – сказал он негромко. – Судя по ленте, это чей-то подарок.

– Модель Bentley Continental GT Diamond Series, – заметил Тихомиров. – Эксклюзивный заказ. Стоимость от ста пятидесяти тысяч фунтов и выше...

– Кто-то заказал две одинаковые тачки? – несколько удивленно произнес Краснов. – И одну из них подарил... наверное, имениннику?

– Тепло, – усмехнулся Тихомиров. – День, наверное, будет теплый. Может, даже солнышко увидим.

Краснов перешагнул через ленточное ограждение.

– Это что, сотрудники ФСО подсуетились? Или кто-то из ваших... наших сотрудников вместо полицейской ленты установил это импровизированное ограждение? Вы не в курсе, случаем, Юрий Александрович?

– В курсе. Мы как раз с Савельевым, когда ты подъехал, обсуждали этот момент.

– И что говорят коллеги?

– Нет, это не их работа. И не наша.

– Тогда кто закрепил эту ленту? Частная охрана? Это ведь похоже на некое ограждение.

– Бодигарды утверждают, что ленту натянули сами молодые люди.

– Зачем? – удивился Краснов. – Для чего это им понадобилось?

– Чтобы другие, включая персонал и охранников, не смели заходить за обозначенную ими черту.

– То есть чтобы не мешали им развлекаться в своем кругу? Чтобы не было поблизости чужих глаз и ушей?

– Да, что-то вроде того.

Они завернули за угол здания. Здесь имелась широкая дорожка, выложенная фигурной разноцветной плиткой. Вокруг было очень тихо. Эту несколько тревожную, давящую на перепонки тишину вдруг разорвали громкие звуки рингтона.

– Твой, – сказал Тихомиров. – Ответь.

Краснов, остановившись, вытащил из кармана сотовый. Раскрыл, прижал палец к дисплею. Тут же высветилась надпись – Alex.

– Краснов на связи!

– Сергей Михайлович, – прозвучал в трубке знакомый голос, – как ваши дела? Есть какие-нибудь подвижки?

Краснов облизнул пересохшие губы.

– Приступил к расследованию. По правде говоря, Алексей Николаевич, докладывать пока нечего. В данный момент осматриваем объект, выясняем обстоятельства ЧП.

– Мне только что звонил Управляющий делами при президенте. Объект, на котором вы находитесь, на балансе его ведомства. Он просит ускорить процесс...

– Могу я спросить?

– Да, конечно.

– С чем связано такое требование?

– Во вторник в замке должно пройти плановое мероприятие с участием важных международных персон.

– Но ведь еще пока только воскресенье!

– Дело вот в чем. Уже завтра, в понедельник, во второй половине дня, в замок должны приехать несколько посольских... И наших, из МИДа, и зарубежных коллег. К моменту их приезда в усадьбе должен быть наведен полный порядок. И не должно быть никаких следов. Понимаете, о чем я?

– Кажется, понимаю. Добро, буду действовать исходя из полученной от вас информации.

– Крайне желательно, Сергей Михайлович, чтобы вы управились до полудня!

– Завтрашнего дня?

– Почему завтрашнего? Сегодняшнего!

– Но... Для раскрытия важно, чтобы...

– Я понимаю, – перебил его «заказчик», – что за столь короткое время трудно провести полноценное расследование. Если вообще возможно. Но таковы обстоятельства, Сергей Михайлович. И мы не можем с этим не считаться.

Краснов бросил взгляд на циферблат наручных часов. Пять минут девятого...

– Значит, у меня есть в запасе всего четыре часа? То есть дольше указанного вами времени я не смогу проводить осмотр места происшествия и необходимые оперативно-следственные мероприятия в самом замке?

– Если потребуется для дела, накинем еще чуть. Но желательно, повторюсь, чтобы вы закончили осмотр и опросили основных участников событий и свидетелей до двенадцати ноль ноль. Потому что персоналу потребуется не менее суток, чтобы привести в порядок замок и прилегающую территорию.

– Хорошо, Алексей Николаевич, я вас понял.

– Если потребуется какая-нибудь помощь, звоните. Либо передайте вашу просьбу через Ирину Федоровну. Удачи, Сергей Михайлович.

Краснов отключил мобильник и сунул его в карман.

– Что у тебя с лицом? – поинтересовался Тихомиров. – Ты какой-то бледный сделался.

– Ну и работенку вы мне сосватали, Юрий Александрович, – процедил Сергей. – Вот уж удружили! Вот уж повезло мне...

– Везет тому, кто везет. Сколько дали времени на расследование?

– Об этом как раз «заказчик» ничего не сказал. Но к двенадцати дня предложено убраться из замка. И я так понял, чторезультата от нас... от меня, ждут именно к указанному сроку.

– То есть придется всех их отпустить, если не удастся установить преступника... или преступников, по горячему следу? А там, как говорится, «ищи-свищи»?

– Вот именно.

– М-да, скуповато отмерило начальство... – Тихомиров покачал головой. – Но ничего не поделаешь, придется втискиваться в эти временные рамки. Что собираешься делать, товарищ старший следователь?

«Был бы пистолет, застрелился бы, – подумал Краснов. – Хотя... зачем вот так вот сразу стреляться? Провалю это первое тестовое задание – и буду опять свободен на все четыре стороны».

– Где ваши... наши сотрудники? Конкретно, криминалист и врач?

Тихомиров нацепил гарнитуру.

– В отличие от некоторых, они занимались делом... Второй, это Пятый! Где находишься?

Краснов тоже включил на своей гарнитуре одну из кнопок. В микродинамике, отдаваясь в ушной раковине, прозвучал густой мужской голос:

– Пятый, я Второй. Нахожусь во флигеле, в малом банкетном зале.

– Добро. Третий, это Пятый!

– На связи! – отозвался некто хрипловатым голосом.

– Где находишься?

– Во внутреннем дворе, возле беседки.

– Со мной Первый. Мы идем к тебе.

Они прошли вдоль торца здания и оказались во внутреннем дворе. Краснов вдруг остановился как вкопанный.

– Опа! – пробормотал он. – А это еще что за... личность?

Он подошел к привязанному близ входа во флигель четвероногому существу. Удивленно покачал головой. Это был конь светлой масти. Откуда он здесь взялся? Кто его сюда привел? Ну и дела... На копытах, закрепленные хитрым способом, красуются мягкие войлочные бахилы. Поверх попоны, расшитой золочеными вензелями, закреплено седло. Уздечка продета во вмурованное в стену кольцо и завязана двойным узлом. Конь, увидев подошедших к нему людей, всхрапнул, замотал головой вверх– вниз, словно хотел что-то рассказать или на кого-то пожаловаться.

– Это что, один из ваших... то есть наших сотрудников? – мрачно поинтересовался Краснов. – Эй, дружок! – Он осторожно потрепал коня по вытянутой шее. – Ты кто у нас будешь? Второй? Или Третий?

– Это Инцитат, – серьезно, без тени усмешки, сказал Тихомиров. – Любимый конь императора Калигулы.

– Дурдом...

– Правильнее будет – цирк с конями. Тем более что ты первым дал такое определение.

– Ладно... Инци... как там тебя?

Краснов смотрел на коня столь же печальным и уставшим взглядом, как и тот на подошедшего к нему человека.

– Я тут отлучусь ненадолго. Обещаю, что ты будешь первым, кому я дам добро покинуть это гребаное местечко...

Краснов и его «тень» проследовали по дорожке, вымощенной шлифованной плиткой.

Выйдя по краю зеленой лужайки к беседке, расположенной на берегу пруда, Сергей увидел невысокого седовласого мужчину – тот, присев на корточки, кажется, что-то высматривал в коротко подстриженной траве. Заметив их, выпрямился. И, в свою очередь, уставился на сравнительно молодого еще человека, который появился здесь в компании с Тихомировым.

– Знакомьтесь, господа, – сказал Юрий Александрович. – Петр Леонтьевич Игнатенко, наш специалист по судебно-медицинской экспертизе. Один из лучших по своему профилю в стране. Да и в наших криминальных сферах он тоже большой знаток.

– Не захваливайте меня, босс, – сказал медик чуть хрипловатым голосом, выдающим в нем заядлого курильщика. – Я простой патологоанатом.

– А это ваш новый начальник, Петр Леонтьевич. – Тихомиров чуть подтолкнул в спину старшего следователя. – Краснов Сергей Михайлович. Я вам о нем кое-что рассказывал.

– Здравствуйте. – Медик улыбнулся, показав ровные вставные зубы. – Извините, что руку не подаю. – Он продемонстрировал свои руки, затянутые в тонкие хирургические перчатки. – Только что осматривал тело... по второму разу.

– Рад знакомству, Петр Леонтьевич, – сказал Краснов. – Мне показалось, или вы что-то искали в траве?

– Высматривал, нет ли важных вещдоков. Нашли тут кое-что... Остатки петард, например. Еще пустую бутылку из-под шампанского.

Краснов бросил на собеседника удивленный взгляд. Затем вопросительно посмотрел на Тихомирова.

– У нас существует некоторое совмещение профессий, – сказал тот. – Мы работаем вместе уже довольно длительный срок. В таких случаях, когда на расследование отводится минимум времени и при подобных обстоятельствах, каждый из нашей небольшой команды работает за двоих.

– Да-да, – сказал медик. – Вот именно! Я ведь тоже, Юрий Александрович, намереваюсь уйти на пенсию. Тем более что я старше вас по возрасту.

– Не так быстро, дорогой наш Петр Леонтьевич. Когда подыщем, в том числе и с вашей помощью, хорошего специалиста вам на замену, тогда и уйдете, – сказал Тихомиров с легкой усмешкой. – Я вот, как видите, заблаговременно позаботился – вырастил себе кадра на замену.

Краснов кашлянул в кулак, привлекая внимание двух старших коллег.

– Петр Леонтьевич, времени у нас минимум-миниморум! До полудня мы должны закончить осмотр места происшествия, все тут сфотографировать, заснять, задокументировать должным образом...

Заметив, что брови у медика поползли вверх, а глаза чуточку округлились, Краснов понял, что в очередной раз сморозил какую-то чушь.

– Я еще не успел полностью ввести в курс дела нашего нового старшего следователя, – сказал Тихомиров своему давнему знакомому. После чего, глядя уже на опешившего Краснова, добавил: – Мы не производим фото– и видеосъемку места происшествия. Мы не снимаем также и жертв несчастных случаев либо преступлений. За исключением тех случаев, когда об этом специально просят... Это не наше дело, не наша забота. И мы никогда не документируем производимые нами в рамках поставленной задачи действия. В большинстве случае достаточно экспертной оценки.

Краснов тыльной стороной ладони вытер выступившую на лбу испарину.

– Да-а... Еще одно чудное открытие.

– Зато у нас нет обычных для правоохранительных органов писанины, крючкотворства, волокиты и бюрократии...

Они переместились за беседку, ближе к берегу все еще окутанного пологом тумана пруда. Там, на лужайке, накрытое куском клеенчатой материи, прижатой по углам, чтобы не унесло ветерком, камешками, лежало тело первого из двух пострадавших в ходе этой молодежной вечеринки...

Медик, присев на корточки, отбросил верхний край материи, укрывавшей мертвеца. Это был молодой мужчина славянской наружности. Возраст примерно от двадцати пяти до тридцати лет. Он лежал на спине; пиджак и сорочка расстегнуты; видны впалый живот, бледная кожа, сквозь которую еще не успели проступить очертания вен и капиляров... Лицо спокойное – кажется, что человек крепко спит. О том, что с ним не все, мягко говоря, в порядке, свидетельствуют две детали: уже засохшая полоска крови, тянущаяся от левого уголка рта к шее и ниже, на ключицу, и небольшое круглое отверстие рядом с левым соском, имеющее вокруг коричневатую и темную точечную окантовку размером с донышко стакана и вздутие.

– Имею доложить, что...

– Минутку, Леонтьич! – перебил его Тихомиров; затем, взглянув остро и испытующе на Краснова, сказал: – Мне интересно, что скажет наш Шерлок Холмс?..

– Есть пара запасных перчаток?

Медик достал из своего кофра медицинские перчатки. И протянул их Сергею.

Краснов, натянув перчатки, некоторое время разглядывал труп. Затем, присев на корточки, кончиками пальцев приподнял левую полу пиджака... Какое-то время разглядывал дыру на сорочке. Перевернул тело на бок. Так, чтобы была видна спина. Вернул в прежнее положение. Поднялся на ноги.

– Убит выстрелом с очень близкого расстояния, – негромко произнес он. – Стреляли практически в упор... Скорее всего, ствол был прижат к телу. Свидетельством тому служат и разрыв ткани на пиджаке рядом со швом нагрудного кармана... не менее пяти сантиметров... И отверстие на рубашке... И характерное вздутие кожи вокруг пулевого отверстия, сам ожог, и частицы пороха на теле. Выходного отверстия я не обнаружил. Скорее всего, пуля застряла в мягких тканях... или в позвонке.

– Все? – спросил Тихомиров.

– Выстрел произвел, по-видимому, правша. Предположу... хотя и осторожно, что стрелявший одного примерно роста с пострадавшим. Или даже чуть выше. Выстрел, похоже, оказался смертельным, в сердце. Меня только несколько смущает его поза...

– Отлично! – сказал медик. – К сказанному мне почти что и нечего добавить. А положение трупа меняли дважды: сначала женщина, сотрудник охраны, которая его нашла, а потом и ваш покорный слуга.

– Некоторые ее коллеги утверждают, – уточнил Тихомиров, – что это именно она уложила парня. То есть что застрелила его бодигард Вербинина.

Краснов бросил на старшего удивленный взгляд.

– Откуда вы все это знаете, Саныч?

– Я просто приехал чуть раньше, нежели кое-кто из присутствующих. – Губы Тихомирова вновь тронула добродушная усмешка. – И успел переговорить с несколькими участниками недавних событий. В том числе и с Анной Вербининой. Как думаете, – Тихомиров не отставал с расспросами, – из какого оружия убит этот молодой человек?

Краснов пожал плечами:

– Вот этого я не могу сказать. Если не нашли гильзу... и если эту самую гильзу или гильзы не забрал с собой стрелявший... то, смею предположить, выстрел произведен из револьвера. Калибр, судя по размеру «входного» и по ободку осаднения, девять или даже десять миллиметров. То есть сороковка. – Он посмотрел на эскулапа. – Ага... понял! Вы, Петр Леонтьевич, наверное, гильзу искали?

– Хм... Вы и вправду имеете задатки Шерлока Холмса. – Но губы этого немолодого уже мужчины сложились в добродушную улыбку. – Да вот... решил пару кругов дать вокруг тела. Думал, утру нос нашему Пинкертону... Он еще прежде меня осмотрел. И сказал: «Гильзу не ищи, бесполезно!» Но зато я нашел фрагменты второй петарды...

– Пинкертон – это наш криминалист, – пояснил Тихомиров. – Он сейчас во флигеле работает. Отсюда, когда закончим разговор, пойдем к нему, поинтересуемся, что он накопал.

– То есть... – Краснов задумчиво потер переносицу. – У нас уже есть версия, что парень мог быть убит выстрелом из револьвера?

– Пинкертон думает именно так, – сказал медик. – Признаться, коллеги, я тоже так считаю. Вы сами назвали калибр по размеру входного канала. С большой долей вероятности – калибр сорок. Есть и пистолеты под десять миллиметров, но все же револьверы в этой нише превалируют. А тут еще и гильзы не нашлось.

– Вот это важный момент... Как бы нам пулю извлечь?

– Обыкновенным манером – надо вскрытие делать.

– Да я-то это понимаю. – Сергей досадливо поморщился. – Но потребуется согласие родственников, наверное... Или и в этой части можно обойтись без юридических закорючек и проволочек?

Оба старших товарища смотрели теперь на него.

– Что? – спросил Краснов. – Я должен дать команду? Не понимаю...

– Здесь потрошить не следует, – сказал врач. – Солидный объект, люди большие тут заседают. Можно отвезти в Одинцовский морг. Как говорится у нас: одна нога – здесь, вторая – отрезана. Вытащу пулю, аккуратно заштопаю... Будет, как новенький.

«Блин... – выругался про себя Краснов. – Куда я попал? Тут законом и правом даже не пахнет».

Он вытащил из чехла сотовый и набрал Enigma 2.

– Слушаю, Сергей Михайлович! – отозвалась бодрым голоском Ирина.

– Мне нужны данные на родственников погибшего молодого человека. Мать, отец, жена, если есть, братья и сестры. Короче, необходимы данные о его близких. Срочно!

– Хорошо, Сергей Михалыч...

– Очень срочно!

– Могу я вам их доложить?

– Уже есть? Прекрасно... Рассказывайте.

– Близких родственников у этого гражданина нет.

«Это уже похоже на заговор, – промелькнуло в голове у Краснова. – Может, они того... маньяки тут все? И Тихомиров, о котором я, оказывается, почти ничего не знал, и вся эта его небольшая, спаянная компашка? Ну и ну...»

– Повторяю, близких родственников у него нет.

– Он что, круглый сирота?

– Нет, почему же. Отец умер девять лет назад. Мать ушла из жизни полтора года назад – умерла от рака. Братьев и сестер у него нет. На данный момент холост. Детей тоже нет.

Получив эту инфу, Краснов облегченно выдохнул.

– Спасибо, Ирина Федоровна! Я очень доволен вашей работой.

– Благодарю... Вы мне с этого телефона, пока мы на объекте, не звоните, пожалуйста.

– А как мне с вами держать связь?

– Я вам дала гарнитуру. Там четыре разноцветные кнопочки...

– Да, так и есть.

– Нажмете синюю – линия со мной. А красную – циркулярный канал, все наши вас будут слышать. И вы всех – тоже.

– Понял... Отбой связи.

– Ну вот, – пряча навороченный сотовый в карман, сказал Краснов. – Хоть одна хорошая новость!

– Какая?

– У нашегожмура нет близких!

Старшие по возрасту коллеги обменялись короткими, но выразительными взглядами.

– Ну что ж, значит, повезу его в Одинцово, – сказал медэксперт. – Вы не возражаете, Сергей Михайлович?

– Вам, Петр Леонтьевич, понадобится транспорт и сопровождающие?

– Да, конечно, – сказал медик. – Полагаю, Ирина решит этот технический вопрос.

Тихомиров, задрав манжету, посмотрел на часы.

– Время меж тем идет. Тик-так, тик-так...

– Вы мне не даете об этом забыть ни на секунду, – сказал Краснов. – Пойдемте во флигель. Или вы здесь останетесь?

– Одну минутку, – сказал медик. – Раз уж мы здесь собрались, а я собираюсь отъехать, то сообщу еще кое-что.

Краснов повернулся к нему:

– Я вас слушаю, Петр Леонтьевич.

– Я тут взял пробы крови...

– У кого?

– У этого. – Медик кивнул в сторону лежащего на траве тела. – И у мертвой девушки – она в спальне на втором этаже флигеля. И еще у одного из молодых людей. А именно у юбиляра.

– Вы взяли пробу крови у Дмитрия Мельникова? – удивился Краснов. – А как он к этому отнесся?

– Никак, – медик пожал плечами. – Он попросту ничего не понял.

– Как это? Поясните.

– Я прибыл сюда раньше всехнаших, – сказал Игнатенко.

– И что?

– Когда приехал, с ним возились коллеги из прибывшей на объект по вызову бригады «Скорой».

– Мельникова нашли в той же спальне и в той же кровати, где обнаружена мертвая девушка, – пояснил Тихомиров. – Первое впечатление у медиков было таково: парень мертвецки пьян. Он практически ничего не соображал. Сотрудники ФСО, видевшие все это, подтверждают, что именно так и было.

И еще... он был голым в тот момент, когда его обнаружили.

– Ему сделали нужный укол, вызвали рвоту, поставили капельницу, – дополнил Игнатенко. – Хотели увезти в больницу...

– Но тут вмешалась верхняя инстанция. – Тихомиров красноречиво поднял глаза к небу. – Как раз Леонтьевич и осматривал этого молодого человека...

– Он очень быстро пришел в себя, – сказал медик. – Я ему, правда, проколол одно стимулирующее средство, а заодно и «качнул» пару кубиков крови. Уж больно подозрительным мне показалось то, что с ним происходило в те первые минуты...

– Высшая инстанция дала команду не увозить этого молодого человека за пределы объекта, – вновь включился в разговор Тихомиров. – Под нашу ответственность, естественно... Прислали врача. Сейчас тот находится в замке и наблюдает за молодым человеком.

– С ним все будет в порядке, – сказал Игнатенко. – Хотя в какой-то момент, допускаю, его жизнь была под угрозой.

– Даже так? – подал реплику Краснов. – Ситуация становится еще более запутанной. А кто мог покушаться на жизнь Дмитрия Мельникова? Есть какие-нибудь версии?

– Вряд ли это было покушение, – на этот раз уклончиво сказал медик. – Экспресс-анализы я еще не успел сделать – ждал вас, чтобы решить важнейший вопрос... По этому вот телу.

– Петр Леонтьевич, когда вы сможете доложить о результатах вскрытия и хотя бы первых результатах по анализу проб крови?

– Мне понадобится... – Игнатенко на короткое время задумался. – От двух до трех часов.

Сергей медленно процедил воздух сквозь стиснутые зубы. Время неумолимо: «тик-так, тик-так...»

– Добро, так и поступим, – сказал он почти спокойным тоном, взяв себя в руки. – Везите тело в морг, делайте вскрытие, извлеките пулю. Как только у вас появится информация, пусть и неокончательная, требующая более детальной проверки, сразу же сообщите ее мне!

ГЛАВА 19

Краснов и его сегодняшняя «тень» направились к входу во флигель. Вернее, к одному из входов, а именно к тому, через который из строения можно выйти во внутренний двор и возле которого скучал привязанный кем-то конь по прозвищу Инци– тат.

– Третий, это Пятый, мы идем во флигель.

– Я на втором этаже, – прозвучал в ушном динамике густой мужской голос.– Поднимайтесь сразу ко мне.

– Минутку, Саныч, – сказал Краснов. – Один момент...

Он подошел к коню; вновь, как несколькими минутами ранее, потрепал его по холке. Инцитат, или как там его на самом деле кличут, смотрел на него грустными просящими глазами – устал, или голоден, или продрог. А может, все это, вместе взятое.

Сергей нажал на гарнитуре синюю кнопку.

– Ирина Федоровна, слышите меня?

– Да, Сергей Михайлович?

– Нужно как-то решить вопрос с лошадью. У нее есть хозяин?

– Да, конечно. Я уже с ним связалась. Лошадь должны были забрать в двенадцать дня, такова была договоренность.

– А раньше нельзя?

– Можно. Транспорт вот-вот выедет. Примерно через час появится специальный человек – тренер или конюх.

– Понятно. И еще, раз уж вы на связи...

– Слушаю.

– Контрольная видеосъемка не территории объекта производилась?

– То есть работали ли следящие камеры видеонаблюдения?

– Да, именно это я хотел спросить.

– Нет, не работали.

– Ни внутри замка, ни снаружи, в парковой зоне?

– Вся система видеослежения на территории усадьбы временно отключена. Таковым было требование компании, занимавшейся организацией мероприятия в нынешний уик-энд.

«Облом... Но это было бы слишком просто, – подумал про себя Краснов. – И слишком легко – просмотрел видео с камер и ткнул пальцем в того, кто завалил молодого человека у беседки...»

– В этой части понятно. Но я не поверю, что никто из гостей, в особенности близких и друзей юбиляра, не производил видеосъемку или не фотографировал.

– Запись вчера днем и вечером велась двумя камерами. Операторы, специально нанятые компанией «SA Entertainmant Partnership», профи. В остальном действовал запрет на видео– и фотосъемку. У персонала изъяли телефоны и прочие гаджеты. У некоторых гостей на въезде также изымали их сотовые телефоны и цифровые аппараты.

– Можно заполучить те записи, которые делали профи?

– Я уже послала запрос. Как только получим файлы с записями – необработанный материал, – так сразу вам сообщу.

– А что, если эти люди откажут в нашей просьбе? Есть возможность надавить? Потому что хотелось бы поскорее получить эти материалы. Ведь понадобится еще какое-то время, чтобы отсмотреть ключевые фрагменты.

– Не волнуйтесь, Сергей Михайлович. – Судя по тембру голоса, Ирина была совершенно спокойна. – Все, что нужно в этой части, предпринимается. В самом ближайшем времени – речь идет о минутах – эти материалы будут в нашем распоряжении.

– Добро, Ирина Федоровна. Отбой связи.

Пока Краснов разговаривал с «начштаба», многолетний босс Ирины, надев пару тонких перчаток, первым прошел внутрь флигеля.

– Жаль, Инцитат, что ты не умеешь говорить по-человечьи, – пробормотал под нос Сергей. – Мне свидетели позарез нужны! А ты, дружище, уверен, многое видел из того, что здесь творилось ночью. И многое мог бы порассказать...

Сергей прошел в небольшой вестибюль. Стены здесь имеют комбинированную отделку. Примерно до середины их высоты они отделаны деревянными панелями из тонированной сосны. Выше к разноцветному готическому своду стена покрыта английским шелком, по которому уже нанесены трафаретные рисунки – какие-то вензеля, гербы, геральдические символы, прочая квазиисторическая символика. В воздухе витает смешанный аромат дорогого сигарного или трубочного табака, духов, алкоголя, съестного... Воздух довольно спертый.

Сергей посмотрел под ноги. На полу валяется пустая бутылка из-под французского шампанского; чуть дальше – и ближе к резной деревянной лестнице – видны осколки стекла. По-видимому, кто-то разбил фужер... Он стал подниматься по лестнице. На одной из ступенек увидел... вырезанный из дерева фаллос. Эта штуковина была внушительных размеров. Чуть выше, на верху лестницы, следы чужой трапезы – кого-то здесь вывернуло наизнанку.

«Определенно, помещения флигеля нуждаются в проветривании и тщательной уборке, – подумал про себя Краснов. – Теперь понятно, почему управделами так беспокоится, почему так торопит следственную группу».

Краснов сейчас испытывал такие же ощущения, как получасом ранее, когда впервые прошел внутрь этого неоготического замка, строительство которого было начато в третьей четверти XIX века близ поселения Подушкино. Несмотря на роскошные интерьеры, на великолепную отделку, атмосфера здесь мрачноватая, тяжелая. Постоянно жить в таких интерьерах, в этой давящей атмосфере? Такого и врагу не пожелаешь.

Послышались громкие мужские голоса. Они доносились из помещения, дверь которого выходила в коридор второго этажа флигеля. Сергей встал в дверном проеме. Из комнаты пахнуло тяжелым духом – убойным коктейлем запахов алкоголя, табака, духов, пота, рвоты... Внутри будуара – а это, определенно, была спальня, причем первоначально предназначавшаяся для женщины, – находились трое. Помещение хорошо освещено: включен и верхний свет, и настенные светильники. Единственное окно – узкое, стрельчатое – расшторено, но через разноцветное витражное стекло свет снаружи сюда почти что и не проникал.

Тихомиров о чем-то переговаривался с криминалистом. Единственная дама в их компании не участвовала в беседе. И не могла участвовать: она была мертва.

Повторилась та же процедура знакомства, что имела место несколькими минутами ранее близ беседки.

– Клинцевич Роман Витальевич, – представил еще одного члена их команды Тихомиров.

– Наш эксперт-криминалист. А это, – Юрий Александрович кивнул в сторону стоящего в дверях мужчины, – наш новый старший следователь Краснов Сергей Михайлович.

Клинцевичу с виду лет пятьдесят пять. Плотный коренастый мужчина. Высокий лоб с залысинами, крупный хрящеватый нос. Одет в темные брюки и простеганный свитер цвета хаки. Глаза внимательные, смотрит на нового человечка с прищуром, с эдакой долей хитрецы...

Клинцевич, во всяком случае, внешне, мало походил на книжный или экранный образ знаменитого Алана Пинкертона, основателя первого в США крупного детективного агентства. А на его реальный образ, известный по фотоснимкам и рисункам, тем более, в отличие от Пинкертона, у Клинцевича не было густой пышной бороды, он был гладко выбрит и не носил сюртук. Во-вторых, этого человека, определенно, ему уже доводилось прежде видеть в коридорах здания по адресу Петровка, 38.

– Рад знакомству, Роман Витальевич, – сказал Краснов. – Кажется, я вас видел уже прежде... Хотя нас и не знакомили.

Клинцевич, несмотря на довольно массивную фактуру, передвигался легко, почти что с балетной грацией. Во всяком случае, перемещаясь от окна к двери, он не наступил ни на один из предметов, разбросанных на полу, ни в лужицу непонятного происхождения, ни на осколки посуды... Хотя, как показалось, при этом не смотрел под ноги.

– Приветствую, Сергей Михайлович! – сказал эксперт своим звучным голосом. – Как говорится, «с корабля на бал»?

– Да уж, – хмуро произнес Краснов. – На «Бал мажоров»...

– Мне ваше лицо тоже показалось знакомым. Вы раньше работали в МУРе?

– Одно время служил.

– Я тоже... Правда, уже лет десять как служу в другом месте. – Клинцевич заговорщицки подмигнул. – Но в здании на Петровке бываю. Там находится, как вы знаете, экспертно-криминалистический центр московского главка. Я частенько наведываюсь к коллегам, чтобы быть в курсе всех дел и новостей.

Не снимая перчаток, обменялись крепким рукопожатием. Краснов по опыту прежней службы хорошо знал специфику оперативно-следственной работы. По своему значению эксперт-криминалист – второй человек в СОГ после следователя. А зачастую, особенно по своим специфическим вопросам, – первый. Кто бы ни присутствовал на месте преступления из начальства – начальник ли райотдела, или областного УВД, или даже сам министр внутренних дел, – эксперт имеет полное право приказать им не топтаться в комнатах, не мешать ему делать свою работу, не следить и ни к чему не прикасаться, пока все потенциально доступные злоумышленнику предметы и поверхности не будут проверены на отпечатки пальцев.

Трудно сказать почему, но Краснов сразу же почувствовал полное доверие к этому человеку – именно в плане его профессиональной квалификации. Ровно так, как это произошло с медиком, о котором уже в первые минуты после знакомства у него сложилось позитивное впечатление.

– Докладываю, – сказал своим зычным голосом криминалист. – Это уже четвертое по счету помещение флигеля, которое я обследовал на предмет наличия отпечатков одного из потерпевших и поисков вещдоков. Начал я с вестибюля, но там ничего особенно интересного не обнаружилось. Затем обследовал малый банкетный зал и смежное помещение. И вот буквально только что закончил работать здесь, в будуаре. Планирую осмотреть еще два помещения. Затем займусь идентификацией по отпечаткам и составлением «карточек» по помещениям.

– Вы считаете, что это нам поможет в расследовании?

– А как же иначе! Уже есть интересные моменты, я о них тоже доложу. Но вначале несколько слов о нашей спящей красавице.

– Я могу пройти в будуар?

– Да, конечно. Я же говорю, что свою работу в этом помещении уже завершил. – Клинцевич показал пальцем на разноцветную подсохшую лужицу на полу. – Не наступите, это остатки трапезы юбиляра.

В этот момент из коридора донесся хрипловатый голос.

– Пинкертон, набери для меня пакетик этой субстанции!

– Через пару минут будет спецтранспорт, – сказал появившийся в дверном проеме медик. – Пробу крови я взял, но будет нелишним также проанализировать содержимое желудка юбиляра.

– Можешь забирать всю эту блевотину, – сказал Клинцевич. – Мне не жалко, особенно для такого хорошего человека, как ты.

Ворча что-то под нос, криминалист все же выполнил просьбу медика. Присев на корточки, набросал чем-то вроде щипчиков несколько мелких кусочков и фрагментов «субстанции» в пакетик. Выпрямился, провел двумя пальцами по верхнему краю пакета и передал его медику:

– Держи... Вечно, Леонтьич, я делаю твою работу!

– А я – твою, – добродушно парировал медик, пряча пакетик в кофр. – Ну, я в морг, товарищи, потрошить тело.

– Ждем от вас известий, Петр Леонтьевич, – сказал Краснов. – И помните, что у нас по этому делу «дэдлайн»[15] ровно в полдень!

Около минуты Сергей разглядывал вторую жертву. Это была девушка лет двадцати трех. Она лежала на боку, головой чуть ниже подушки, выпростав из-под простыни, укрывавшей ее до пояса, левую руку с тонкими ухоженными пальцами. Копна светлых волос частично закрывала ее лицо. Но и так видно, что девушка весьма красива, что у нее великолепная фигура. Роскошная женская особь. В ложащемся ровными густыми слоями медово-янтарного оттенка свете люстры и настенных светильников она казалась живой... Хочется коснуться ее голого плечика рукой, встряхнуть, сказать:

«Эй, красавица, ну-ка проснись!..»

Но она уже не проснется. Никогда.

Чтобы не пропустить ничего важного – хотя и не хотелось этого делать, – Краснов на какое-то время снял с нее простыню, ранее укрывавшую ее до талии. Затем, вернув простыню на место, слегка изменил положение тела и ощупал пальцами голову. Лицо у девушки было заметно бледнее прочих частей тела. Губы потрескались, глаза ввалились. В таком вот положении она больше уже не казалась «спящей красавицей»...

– От чего она умерла? – поинтересовался Краснов у криминалиста (хотя этот вопрос было уместней задать медэксперту). – Не вижу следов насилия на теле. Во всяком случае, внешних следов.

– А разве Леонтьич вам не сказал? – удивленно произнес криминалист.

Краснов пожал плечами:

– Я, признаться, пока и не спрашивал.

– Так это понятно же, – сказал Клинцевич. – Если не на все сто, так на девяносто девять. Чай, не бином Ньютона.

– Ох, уж этот наш Леонтьич, – усмехнулся Тихомиров. – Любит темнить и не открывать до последнего пару-тройку карт.

– Не знал, что у нас здесь покерный клуб. – Краснов почувствовал очередной приступ раздражительности. – Я думал, вы... мы тут делом занимаемся, а не в картишки перекидываем.

– Мы не каталы, а скорее фокусники, гадалки и эквилибристы... Случается, что на кофейной гуще гадаем. Или вглядываемся, как древние авгуры, в потроха жертвенных существ, пытаясь понять, что к чему в наших раскладах. – Тихомиров кивнул на «спящую красавицу». – Ну а сам-то что думаешь?

– Наркотики? Я заметил у нее покраснение носовой полости... Нюхнула? Неужели перебрала кокса? В сочетании с алкоголем получился такой убойный коктейль?

– Близко к истине, – сказал Тихомиров. – Но надо знать точно.

– Некоторые участники этой вечеринки определенно употребляли кокаин, – заметил криминалист. – Я обнаружил в банкетном зале следы «дорожек». – Клинцевич выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки. – Но тут дело посерьезнее... Взгляните на это!

Краснов подошел ближе. В ящичке лежало несколько предметов, о предназначении которых гадать человеку его рода занятий не приходилось.

Он осторожно, кончиками пальцев, взял золотистого цвета шкатулку. Она оказалась довольно увесистой (надо полагать, из чистого золота). Открыл... Внутри три отделения. В одном – надорванный пакетик с порошком. В другом – серебряная лопаточка, чтобы измельчать этот самый порошок. Третье – пустует. Закрыв шкатулку, положил ее на прежнее место. В ящичке также обнаружились надорванная упаковка с одноразовыми шприцами, эластичный жгут, бутылочка антисептика, вата и уже использованный шприц.

– Героин? – Краснов покосился на криминалиста. – Сделали тест?

– Он самый – герыч! – сказал тот. – Так что умерла девушка, скорее всего, именно от передоза. Но более точное заключение должен дать наш уважаемый патологоанатом Леонтьич.

Краснов, вздохнув, вновь склонился над обнаженным женским телом, слегка прикрытым простыней. Осмотрел ее руки, обращая внимание на внутреннюю сторону предплечий и локтей. На левой руке – чуть выше сгиба локтя – небольшая гематома. Вполне можно было не обратить внимания или подумать, что это синяк. Еще раз осмотрел ноги... И не нашел иных характерных для героиновых наркоманов отметин от инъекций.

– Странно, – сказал он. – Девушка не выглядит героиновой наркоманкой. Очень странно. На шкатулке есть отпечатки?

– В том-то и дело, что пальчиков нет. Ни на шкатулке, ни на использованном шприце.

* * *

– Еще один важный момент, – сказал криминалист. – Я сейчас покажу шхеру, где прятался еще как минимум один участник событий.

Он подошел к шкафу купе, занимающему всю стену справа от входной двери. Сдвинул в сторону дверь шкафа – ту, что ближе к входу. Краснов заглянул вовнутрь. Эта секция шкафа явно предназначалась для верхней одежды, но сейчас там никакой одежды не было. Почти метр в глубину, два в ширину и столько же примерно в высоту. Взрослый человек там вполне может поместиться. И даже двое, а то и трое. Но в данный момент там, в этом шкафу, ничего и никого не было. Пусто. Ни живых, ни мертвых.

– Кто здесь прятался? И откуда вам это известно?

– Тот, кем сейчас займется Леонтьич, – уверенно сказал Клинцевич. – Откуда известно? Да тут полно его отпечатков! И на ручке, и на поверхностях – как внешней, так и внутренней.

– А откуда вы взяли, что это именно его отпечатки?

– Если позволите, я поясню. – Клинцевич изобразил дружелюбную улыбку. – Снимать ужмура отпечатки его хладных конечностей вообще не было никакой нужды.

– Это как же понимать? Появились какие-то новые технологии в дактилоскопии, о которых мне ничего не известно?

– Все намного проще. Этот молодой человек имел судимость... Пусть и условный срок – три года, но в картотеке его пальчики имеются. Фамилию, имя и отчество, а также год рождения мы установили сразу же. Я ввел эти данные... И получил всю необходимую информацию по своей части.

Краснов посмотрел на стоящего у узкого стрельчатого окна мужчину.

– Саныч, а почему я не в курсе этой важной детали? То есть не знал, что этот молодой человек имел судимость? Пусть даже условную?

Тихомиров пожал плечами:

– Наверное, потому, что не спрашивали. Если человек не будет задавать вопросов, он не получит и ответов на них... Почаще спрашивайте у окружающих – будете больше знать.

– Спасибо, я постараюсь запомнить этот ваш мудрый совет. – Краснов вновь посмотрел на криминалиста: – Роман Витальевич, чьи еще отпечатки пальцев вы смогли идентифицировать? Речь о тех гражданах, которые находились здесь, во флигеле, в период после полуночи. Ну и вплоть до момента, когда Вербинина подняла тревогу.

– Думаю, что все, – серьезно сказал тот. – Уточню только, что четыре комплекта пальчиков под вопросом.

– Чьи именно? Это не так уж и мало – отпечатки четырех участников событий. Вы не находите?

– Два комплекта отпечатков принадлежат официанту и стюарту. Но после полуночи проход на втором этаже заперли, в том числе и изнутри.

– Понятно, – сказал Краснов. – По этим двум – вопросов нет. Пока нет. Чьи еще отпечатки вы не смогли идентифицировать?

– Актрис, а именно «Цезонии» и второй... забыл, как ее звать.

– «Друзилла», – подсказал Тихомиров.

– А где они были в момент ЧП? Чем вообще здесь занимались?

– Предположу, что сначала развлекались в «малом» зале вместе с остальной компанией. Выпили много... очень много шампанского! Потом, уже после трех ночи – время даю предположительно, – отправились во вторую спальню, где имеется ванная комната с джакузи. Я пока детально это помещение не исследовал. Буду готов доложить, когда осмотрю остальные помещения второго этажа, а также чердачные комнаты.

– Добро, продолжайте свою работу. Очень надеюсь на вас, Роман Витальевич. Придется совершить настоящий подвиг – учитывая, что времени у нас с гулькин нос. Нужна «карта» оттисков по помещениям флигеля. Такие-то были там, таких-то там и не стояло. Я понимаю, что это фантастика, что тут работы на день целой бригаде...

– Сделаю, что смогу, – сказал Клинцевич. – По всем помещениям, конечно, не успею, но по банкетному залу и этому будуару – сделаю.

– Мы здесь пробудем еще минут десять или пятнадцать, – сказал криминалисту Краснов, чтобы тот был в курсе и общего замысла, и тактики нового старшего следователя. – Потом отправимся беседовать с персоналом, охраной и непосредственными участниками вечеринки. Надеюсь, что до полудня получим сведения от медика и результаты экспресс-анализов по пробам. Затем еще раз соберемся, но уже всей командой. И попытаемся сложить картинку из всех этих фрагментов, осколков и обрывков воедино.

– Хороший план, – ободряюще сказал криминалист. – Лучшего и не придумаешь. Кстати, чуть не забыл сказать.

– Что-то важное?

– Пожалуй, что да. Отпечатков жмура в малом банкетном зале, где праздновала после полуночи birthday Мельникова молодежная компания, я не обнаружил...

ГЛАВА 20

Осмотрев помещения флигеля, Краснов переместился в сам замок. «Тень» последовала за ним. Юрий Александрович по-прежнему следил за каждым действием своего протеже, отслеживал все его реакции, слова и поступки.

Краснов провел несколько минут в «штабе», выслушивая доклад Ирины. Заодно осмотрел интерьер большого каминного зала, расположенного на первом этаже замка. Его внимание, помимо всего того, что он услышал от помощницы, привлек гобелен на тему Великого потопа (предположительно, работы Бенуа). Окружали гобелен вензеля, на одном из которых по-латыни было написано Diluvium («потоп»), а на другом – H и X – «Дом Икскулей». Майендорфы, как пояснила Ирина, проследив за его рассеянным взглядом, вели свою историю от этого старинного рода. Сергей мрачно подумал, что он сам оказался в роли человека, на глазах которого поднимается девятый вал. В данном случае – информации. И этот вал самых разнообразных сведений, хлынувший на него, уже вскоре поглотит его с головой.

Дав ЦУ помощнице – следовало прояснить биографиижмуров и выяснить, кто конкретно пригласил их или через кого они достали пригласительные билеты на это мероприятие, Краснов поднялся по лестнице на второй этаж замка. И сразу же услышал громкие крики, которые доносились через запертые двери одного из помещений.

– Кто это там разоряется? – спросил он у дежурящего в коридоре сотрудника ФСО. – Как будто в «обезьянник» попал...

– Один из молодых людей. А именно Игорь Полянский.

– Дверь заперта? Отоприте, хочу на него взглянуть.

Фэсэошник открыл ключом дверь. Краснов вошел в помещение; следом за ним туда же прошел и Тихомиров. Это была бильярдная. На столе для русского бильярда валялись обломки сломанного кия. На полу – пластиковая бутылка; ее содержимое вытекло, образовав лужицу воды.

Молодой человек, едва открылась дверь, набросился на Краснова. В буквальном смысле. То есть попытался вцепиться в него, в лацканы его пиджака – сразу двумя руками. Глаза у Полянского красные, как у наркомана, а лицо цвета авокадо. Он что-то нечленораздельно вопил... На одной высокой ноте: «Ааа-а-ао-о-оу-у-у-ую-ю!!!»

Краснов аккуратно перехватил обе руки. Осторожно встряхнул обезумевшего молодого человека, от которого остро пахло алкоголем, духами и потом. Так же осторожно, словно перед ним не парень лет двадцати шести, а фарфоровая статуэтка, пронес его некоторое расстояние по воздуху – тот продолжал вопить и дрыгать ногами. И усадил в кресло.

– Прекратите! – громко сказал Сергей. – Замолчите! Ведите себя подобающим образом, иначе на вас наденут наручники!

Парень вдруг расхохотался. Ему было так смешно, что он даже скорчился в кресле, схватившись за живот. Краснов, тряхнув молодого человека за плечи, сурово произнес:

– Или вы успокоитесь... немедленно, или я прикажу не только надеть браслеты, но и засунуть вам кляп в рот!

Парень несколько секунд таращился своими красными глазищами на «следователя». Выражение лица у него стало почти осмысленным, хотя цвет кожи с зеленоватого на нормальный так и не поменялся.

– Ты кто такой? Ты откуда такой борзый взялся, а?!

– Во-первых, не тыкайте мне. Во-вторых, я – старший следователь по особо важным делам. Моя фамилия...

– Иванов, – опередив младшего по возрасту коллегу, сказал Тихомиров. – Иванов Иван Иванович. – Он неодобрительно посмотрел на сидящего в кресле парня. – Молодой человек, вы нарываетесь на неприятности.

– Ха! – Полянский попытался вскочить, но Краснов удержал его в прежней позиции, положив руку на плечо. – Это вы нарываетесь, уроды! Вы кто? Менты? Прокурорские? Fuck... да мне без разницы! Вас все равно уволят!

Тихомиров, покосившись на сломанный кий, покачал головой:

– Нехорошо, молодой человек. Вас пустили в приличное место, а вы ведете себя как вандал.

– Чего-о? – Полянский вскинул голову. – Да я... я этот fucking castle могу хоть завтра купить! И вы у меня тут – оба! – будете говночистами работать... Дайте телефон! Где мой сотовый, я спрашиваю?!

– Право на звонок вам будет предоставлено, но несколько позже, – сказал Краснов.

– А сейчас вам следует успокоиться.

– Да пошли вы! Fuck off!

Тихомиров подошел ближе к сидящему в кресле взъерошенному и очень сердитому парню.

– Полянский, когда в Лондоне вас в ночном клубе арестовывала британская полиция, вы и тогда вели себя столь же вызывающе?

Отпрыск нефтяного олигарха бросил на него ненавидящий взгляд.

– Не ваше дело! Дайте позвонить!

– Есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги, – сказал Тихомиров. – Даже у вашего отца не хватит денег, чтобы их приобрести.

– Бред! Все имеет свою цену! Что нельзя купить за деньги? For example?

– Репутацию. Настоящих друзей, которым веришь, как себе, и которые пойдут за тебя в огонь и в воду. Кстати, этот замок, обстановке которого вы уже нанесли определенный ущерб, тоже нельзя купить.

Краснов взял со стола половинки поломанного Полянским кия, поднял пустую пластиковую бутылку с пола и передал это все наблюдавшему за ними через дверной проем сотруднику ФСО.

– Если Полянский будет и далее буянить, наденьте на него наручники!

Сотрудник ФСО открыл последнюю по коридору дверь. В помещении «тужильной» комнаты находились трое: сам юбиляр, Лариса Алексахина и составивший им временно компанию врач (он приехал на объект примерно два часа назад и все это время неотлучно находился при Мельникове).

У юбиляра красные глаза и почти такой же нездоровый цвет лица, как и у его приятеля Полянского. Он устроился на кожаном диване – полулежал, подоткнув под голову принесенную кем-то подушку. На молодом человеке новенький спортивный костюм, поверх которого был еще надет и домашний халат. Ноги прикрыты одеялом. Рядом, держа его за руку, сидела девушка примерно его возраста. Это Лара Алексахина, дочь вице-премьера. Она тоже переоделась, сменив парадное вечернее платье на более удобный наряд. Но на ней, в отличие от молодого человека, не спортивный костюм, а джинсы и свитерок. Лицо у Алексахиной опухшее, несвежее, цвета оконной замазки. Глаза тоже красные, как и у всей этой компании. Без косметики, в своем нынешнем простом наряде, зареванная, не совсем еще трезвая, она выглядела как девушка из провинции, попавшая в Москве в нехорошую компанию и проведшая несколько ночей подряд на вокзале.

Медик, мужчина лет сорока с небольшим, сидел в удобном кожаном кресле. У ног чемоданчик. Врач отложил журнал, который читал, чтобы скоротать время. Тихо встал. Мельников, спавший, казалось бы, крепчайшим сном, вдруг открыл глаза.

– Лара, кто они такие? – сказав это, он поморщился.– Блин... У-х, как голова трещит! Почему нас тут держат? Что это за дела, я не врубаюсь? Эй, вы кто такие будете?!

– Кто у вас старший? – спросила Алексахина, глядя поочередно на двух вошедших в помещение мужчин. – Почему нас держат взаперти?

– Эй! – глядя на Краснова, выкрикнул юбиляр. – Скажи, чтобы прислали официанта! Или сам принеси чего-нибудь... виски для меня и шампанское «Брют» для Лары!

– Я вам не «эй», – сказал Краснов. Затем представился так, как его научил старший товарищ. – Иванов Иван Иванович, старший следователь. Наша оперативно-следственная группа работает в рамках уголовного дела, заведенного по факту гибели нынешней ночью в замке двух граждан.

– Что это еще за fucking joke?! – Юбиляр уставился на «следака». – Вы знаете,кто я такой?

– Знаю, гражданин Мельников. А то, что не знаю, касательно обстоятельств случившегося на вашем дне рождения, вы нам расскажете... Надеюсь на это.

– Что-о-о? – Лицо Мельникова сделалось сердитым. – Вы что, собираетесь еще меня допрашивать?! Меня?! Да вы рехнулись!!!

– Мы обязательно с вами побеседуем о случившемся этой ночью, гражданин Мельников. Но не сейчас, а несколько позднее, когда до вас дойдет очередь.

– Я позвоню папе! – Девушка поднялась на ноги. – Дайте мне сотовый! Немедленно! Дайте же мне позвонить... если не хотите, чтобы у вас случились крупные неприятности!

– К вам у следствия тоже будут вопросы, гражданка Алексахина, – спокойным тоном сказал Краснов. – Ждите, когда до вас дойдет очередь.

Он подозвал к себе жестом врача, расспросил, как чувствуют себя его пациенты, нет ли угрозы их здоровью, не нужна ли им неотложная медицинская помощь.

Удовлетворившись полученными от медика ответами, направился к выходу.

– Эй... ты... Иванов! – крикнул юбиляр ему вдогонку. – Все, тебе звиздец! Уволят тебя, мусор! И еще будешь радоваться, если не отправят зону топтать!

* * *

Краснов и Тихомиров накоротке проведали остальных участников вечеринки. Двоих молодых людей, а именно Бориса Когана и Руслана Абышева, временно разместили в курительной комнате. Оба, устроившись в удобных креслах, спали. Вернее сказать, один из них точно спал: богатырский храп Когана был слышен даже через запертую дверь.

Троица приглашенных на вечеринку актеров коротала время в спальне. Когда Краснов заглянул в открытую сотрудником ФСО по его приказу дверь спальни, то увидел, что «Калигула» почивает, устроившись в кресле. Еще две участницы состоявшегося вечером у замка представления, получившие затем приглашение продолжить банкет в узком кругу, спали в кровати, улегшись поверх предусмотрительно постеленных кем-то из сотрудников ФСО или персонала двух одеял. На девицах купальные халаты. Что характерно, ни «Цезония», ни «Друзилла», как и их коллега по ремеслу, не качали права, не задавали вопросов, почему их тут удерживают и что вокруг них сейчас происходит. Они вели себя ровно так, как ведут себя люди после тяжелой, ураганной попойки. Двое спали мертвецким сном. И лишь «Цезония», с трудом оторвав всклокоченную голову от подушки, – когда Краснов включил верхнее освещение, чтобы получше разглядеть эту компанию лицедеев, – слабым голосом сказала:

– Че уставился? Выключи свет, придурок... И принеси вина!

* * *

К Вербининой Краснов решил наведаться в самую последнюю очередь. Это важная фигура, возможно, ключевая. Но прежде, чем он станет задавать ей вопросы, следует переговорить со всеми прочими гражданами. И лишь затем, получив максимум информации, он попытается подобрать ключик к бодигарду Вербининой. При этом он отдавал себе отчет в том, что Анна Вербинина, телохранитель сына нефтяного олигарха, может если и не послать с порога «следака» на три известных буквы, то как минимум отказаться отвечать на его вопросы без обязательного присутствия адвоката.

Опрос служащих персонала отнял у Краснова еще толику драгоценного времени. Результат этих бесед – так оценил его сам Краснов – был равен нулю. Только зря потерял время.

Он спустился по лестнице в цокольный этаж. Здесь, в помещении хозблока, рядом с бойлерной, собраны сотрудники частной охраны. Шестеро мужчин в однотонных темных костюмах. Седьмая из этой компании, Анна Вербинина, была изолирована от прочих коллег и помещена в отдельное помещение.

Для охранников принесли пластиковые стулья. Этих людей уже успели покормить завтраком, состоящим из бутербродов, кофе, чая. Сам Краснов тоже не отказался бы от чашечки кофе и пары сандвичей. Но он дорожил каждой минутой, а потому решил пока не устраивать перерыва на кофе-тайм.

Вначале он представился сам – Иванов Иван Иванович, старший следователь. А затем попросил бодигардов, перемещаясь от одного к другому, от другого к третьему и так далее, назвать свои имена и фамилии, указать фирму или организацию и лицо, которое охраняют.

Отвечали они скупо, неохотно. И лишь на те вопросы, ответы на которые Сергей благодаря Ирине Федоровне, составившей справку по телохранам, знал уже и без них. Этот контингент людей Краснову был хорошо знаком. Они получали деньги в том числе и за то, чтобы держать язык за зубами. Шанс, что кто-то из них откроет рот и сообщит что-то полезное для следствия, ничтожен... Но вдруг?

– Иван Иванович, можно вас на минутку? – сказал старший сотрудник охраны Мельникова. – Хочу кое-что сказать.

– Я весь внимание. – Сергей посмотрел на рослого лет сорока мужчину с квадратной челюстью и прической а-ля ежик. – Хотите поговорить со мной наедине?

– Желательно...

Краснов оглянулся на старшего по возрасту коллегу (который, конечно же, присутствовал и при этом его разговоре с телохранами). Тихомиров сначала слегка кивнул, затем вслух произнес:

– Если не возражаете, Иван Иваныч, я тут еще переговорю с телохранителем Бориса Когана...

– Добро.

Краснов кивком пригласил старшего бодигарда следовать за ним. Они вышли в коридор цокольного этажа, где дежурил еще один сотрудник ФСО, и прошли в противоположный его конец.

– Я вас слушаю, – негромко сказал Сергей. – Что именно вы хотели мне сообщить?

– Уважаемый, дело это и яйца выеденного не стоит! – свистящим шепотом сказал самый старший по возрасту из всей этой команды телохранов. – Но раз нас держат взаперти... Что, решили на бодигардов стрелки перевести? Сделать кого-то из нас крайним? Стрелочника ищете?

– Оставьте ваши догадки при себе, – сухо произнес Краснов. – У вас имеется что сказать по делу?

– Есть, конечно! Для того и попросил отойти в сторонку.

– Ну так говорите.

– Я уже сказал – дело простое. Блондинка, та, что с хозяином в постель улеглась... она от передоза откинулась, так?

– Откуда у вас такие сведения?

– Так мы ж ее с двумя коллегами первыми и обнаружили! Я восемь лет в органах сам отработал. Мы увидели там кое-что... «Шкатулку» и шприц.

– Это вы стерли отпечатки пальцев со шкатулки?

Телохран даже отступил на шаг, а потом возмущенно замотал головой.

– Ты че, коллега?! Зачем такие вещи говоришь?! Ничего мы там не терли! У девушки той... у блондинки... когда мы вбежали в спальню, уже не было пульса. Мы, конечно, в первую очередь занялись молодым хозяином... Но я тебе говорю... и коллеги подтвердят – девушка та была уже мертвой!

Краснов понимал, куда он клонит. Хотя этот человек, судя по всему, тертый калач, умеет контролировать эмоции, все же заметно, что он сильно обеспокоен. Если не сказать, что напуган.

И то верно. Может, бодигарды менее всего виноваты в случившемся, но кому-то из них сильно перепадет. Потому что ВИП-персоны, которых они охраняют и опекают, виноватыми в чем бы то ни было не бывают уже по определению – в силу своего высокого положения.

– Ну, вот я и говорю, Иван Иваныч! – вновь зашептал бодигард. – Дело ерундовое. Девушка умерла от передоза... Но указывать, что она находилась в одной постели с молодым хозяином, не стоит! Не следует этого отображать в материалах следствия. Это мой дружеский совет, это я тебе как бывший сотрудник органов говорю.

– Все у вас?

– Еще по второму жмуру хочу сказать. Его застрелила Вербинина.

– Уверены?

– Конечно! Кто же еще! Туда, во флигель и во внутренний двор, никто из посторонних не мог пройти!..

– А она что, сама туда пошла?

– Ну да. Так оно и было.

– И никто из молодых людей в тот момент не выходил из флигеля? Имеется в виду, ее никто туда не звал?

Старший охраны ответил после паузы:

– Я лично не видел. И по рации ее туда не вызывали... Она с кем-то по телефону говорила. А потом... переступила через ленту и скрылась за углом. А еще через минуту раздались выстрелы. И крики. Ну, мы тоже все рванули туда!

– Вы уверены, что все так и было? – Краснов пристально посмотрел на собеседника.

– Что молодого человека застрелила именно Вербинина?

– Конечно. Наверное, он как-то спровоцировал ее. Ударил, похоже. Ну, она и ответила. А что она сама говорит?

– Тайна следствия, – сказал Краснов. – У вас все?

Бодигард наклонился к нему еще ближе:

– Чего тут париться, товарищ следователь? Девушка сама «крякнула». А парня застрелила Вербинина. При правильном угле зрения на это дело вы лично, я в этом уверен, не только сэкономите время и усилия, но и сами будете в шоколаде. Да-да, вы лично!

– Буду в шоколаде? – повторил задумчиво Краснов. – Как это понимать?

– Да очень просто. Дело оперативно раскрыто – раз. Установлено, что ничьего злого умысла в случившемся нет, – два. Вам за это полагается служебное поощрение – три. И устроители мероприятия, уверен, оценят, деликатность и прозорливость следователя и его товарищей...

– А как же Вербинина? Что с ней станется, если принять вашу версию случившегося?

Бодигард провел рукой по ежику волос.

– Тут ведь тоже как подать, как преподнести... Я не хочу лезть в чужие дела. Она ведь не со мной, не с нами имеет профессиональный контракт. Но вы, по-видимому, в курсе, кто ее клиент? Да ладно, гражданин следователь... Игорь Полянский! И вы это сами прекрасно знаете. Так что...

– Договаривайте.

– Тут уже от вас зависит. И от большого человека, чьего сына она охраняет. Это ваши отношения. То есть у вас здесь есть свои возможности, если вы понимаете, о чем я. Но я эту тему продолжать не стану... потому что это уже не мой участок, не мой бизнес.

– А если Вербинина будет обвинена в убийстве? Со слов таких свидетелей, как вы? Пусть даже в «непредумышленном»?

– Да я же говорю... тут как подать! Может, ее, наоборот, как-то поощрят. Может, она стреляла, спасая жизнь клиента. Ну, или свою... Понимаете, да? – Истолковав по своему молчание «следака», старший охранник усмехнулся. – Я сразу понял, что вы, Иван Иваныч, умный человек! Лучше быть в шоколаде, чем в дерьме!

ГЛАВА 21

Краснов переместился в большой каминный зал на первом этаже, где был устроен «штаб» их небольшой команды. Подобно Гаю Юлию Цезарю, но не сыну Германика, известному под именем Калигула, а его предшественнику, первому римскому диктатору, он занимался одновременно сразу несколькими делами.

Настало время подкрепиться. Голодный следователь – плохой и злой следователь. Сам Сергей, возможно, предпочел бы и дальше заниматься опросом потенциальных свидетелей и активных участников недавнего действа, обойдясь вообще без завтрака и без обеда (такое тоже случалось в его практике). Но Ирина настояла, чтобы старший следователь, а заодно и ходивший за ним тенью по объекту Тихомиров подкрепились.

Сергей ел бутерброды, пил кофе, при этом одним глазом смотрел в развернутые к нему ЖДК экраны – заглядывал поочередно то в один, то в другой – и слушал, что ему докладывает «начальник штаба».

– Минуточку, Ирина Федоровна! – оборвал он помощницу. – Так что получается?.. Выходит, что нашужертву пригласил на мероприятие не сам юбиляр? Он что, не относится к кругу близких и друзей Мельникова?

– Если вы о Хохлове, то нет, не относится. Пригласительный билет этот молодой человек получил от одного из близких друзей Дмитрия Мельникова.

– От кого именно? Уже установили? Или придется и эту инфу вызнавать у устроителей и самого юбиляра?

– Я заказала распечатку всех телефонных разговоров.

– Только одного Хохлова? – Краснов, управившись с третьим по счету бутербродом (этот был с красной рыбой), вытер пальцы и губы влажной подогретой салфеткой. – И только телефонные разговоры?

– Всех основных фигурантов... – Ирина Федоровна сама налила ему из колбы вторую чашку кофе. – Сливки? Сахар?

– Спасибо, я сам.

Тихомиров ограничился чизбургером и чашкой зеленого чая. Вытерев губы платком, посмотрел на помощницу:

– Надеюсь, мы тут никого не объели?

– Чужого нам не надо. – Ирина улыбнулась краешком губ. – Я заказала питание в одном из окрестных заведений. Его доставили к первому КПП, а сотрудник привез уже сюда, в замок.

– Если понадобится... если задержимся на объекте, позаботьтесь о питании для всех, а не только членов нашей команды, – распорядился Краснов. Спохватившись, он посмотрел на Тихомирова: – Кстати, не спросил: а у нас есть возможность покрывать такого рода расходы? Транспорт, питание и все такое прочее?

Тихомиров усмехнулся:

– Конечно. Все расходы оплачивает «заказчик».

– Ладно, потом еще поговорим обо всей этой кухне, – несколько встревоженно произнес Краснов (как много он еще не знает о специфике своей новой работы). – А сейчас вернемся к нашей жертве.

– К какой из двух? – переспросила Ирина. – К Хохлову? Спрашиваю, потому что вторая жертва тоже не была приглашена на мероприятие персонально Мельниковым.

– Вот как? Речь о девушке?

– О ней. По паспортным данным – Слепухина Диана Васильевна. Получила входной билет из вторых рук. Или даже из третьих... На мероприятие прибыла в компании с Борисом Коганом. Хотя, как нам сейчас уже известно, к ее приглашению имеет отношение скорее не сам Коган, а еще двое друзей юбиляра – Игорь Полянский и Руслан Абышев...

Краснов бросил взгляд на наручные часы. Ого, как время летит! Уже четверть одиннадцатого! До «дэдлайна» всего ничего, а он еще только-только приступил к выяснению личностей жертв...

– Давайте сосредоточимся пока на фигуре Вадима Хохлова, – вздохнув, сказал он. – Только очень коротко, Ирина Федоровна.

– Чтобы сэкономить время, обращайтесь ко мне по имени.

– Хорошо, Ирина. Вы тоже давайте без чинов и званий.

– Вы можете прочесть распечатку телефонной беседы, происходившей между Хохловым и Игорем Полянским три дня назад! Полагаю, это важно. Она выведена на экран левого от вас лэптопа.

Краснов передвинул к себе поближе раскрытый Panasonic Toughbook CF2. Он видел такой у своего коллеги в департаменте: одна из самых защищенных моделей лэптопов, возможность получать информацию по закрытому каналу через спутник.

– Итак, Хохлов Вадим Анатольевич... – начала свой доклад Ирина. – Автобиографические данные пропущу ради экономии времени. Остановлюсь коротко на следующих моментах: личное знакомство жертвы с Игорем Полянским, наличие у него судимости, род занятий и обстоятельства, при которых такой вот персонаж получил приглашение на одно из самых закрытых частных мероприятий...

Краснов, слушая сжатый доклад помощницы, просмотрел сделанную кем-то запись двух телефонных разговоров между Вадимом Хохловым и Игорем Полянским. К счастью, они были распечатаны оператором по запросу. Это обстоятельство тоже позволило сэкономить несколько драгоценных минут. Закончив чтение и продолжая слушать доклад Ирины, он заглянул в соседний экран, с которого читал Тихомиров. Так или примерно так ведут себя двоечники, подглядывающие во время контрольной в чужие тетради в надежде подсмотреть у товарища правильный ответ на сложную задачку. Но Саныч читал ту же распечатку, что и он сам минутой ранее...

– Видеофайлы от операторов, снимавших мероприятие, уже получили? – спросил Краснов у помощницы.

– Получили. Сейчас выведу на экран запись... Я на ускоренном уже просмотрела. Вот фрагмент записи с того момента, как к имениннику подошли двое гостей. А именно Полянский и Хохлов.

На экране появилось изображение. Оператор снимал тех, кто подходил с поздравлениями к стоящим близ входа в празднично украшенный шатер юбиляру и его girlfriend. Вот в поле зрения попали двое молодых людей в отлично сидящих на них костюмах.

– Что именно Хохлов подарил юбиляру? – обернувшись, спросил Краснов у помощницы.

– Похоже, какие-то журналы?

– Это важный момент, – вдруг вмешался в их разговор Тихомиров. – Особенно если учесть, чем зарабатывал себе на жизнь господин Хохлов.

– Большая часть подарков была отправлена в загородную резиденцию Мельниковых еще вчера вечером, – сказала Ирина. – За исключением нескольких презентов...

– Например? Что осталось в замке из подаренных Мельникову вещей?

– Автомобиль Bentley Continental GT Diamond Series...

– Я видел два абсолютно одинаковых авто.

– На одном из них приехали в Барвиху Игорь Полянский и его бодигард Анна Вербинина, а также Вадим Хохлов.

– Которого Полянский подобрал, судя по телефонной договоренности, на паркинге «Барвиха Village»? Около четырех пополудни?

– Совершенно верно. А второе авто...

– Подарила юбиляру Лара Алексахина, – перебив Ирину, задумчиво сказал Краснов. – Нет ли здесь какого подвоха со стороны Полянского?

Послышалось бойкое пиликанье сотового.

– Минутку, – сказала Ирина. – Я приму звонок, это может быть важным.

Она отошла в сторонку, на ходу переговариваясь с кем-то, кого она называла ласково «Оленька». А Краснов продолжал озвучивать родившиеся у него только что-то мысли и предположения.

– Да, это странно, – сказал он. – Один человек – в данном случае Алексахина – намеревается сделать другу...

– ...который, возможно, для нее уже нечто больше, чем просто друг, – вставил реплику Тихомиров.

– ...Качественный и недешевый подарок. Заказывает эксклюзивную модель «Бентли».

Сама или через помощника, по-видимому, выбирает цвет, комплектацию – все, вплоть до обивки салона. Роскошное изделие привозят в Москву и перевязывают ленточками, как подарок. Алексахина презентует юбиляру, любителю и ценителю спортивных автомашин, это вот изделие британского автопрома... И что получается? Этот дорогой и красивый подарок ставят на видном месте, чтобы гости тоже могли полюбоваться и оценить. Машина и сейчас стоит справа от парадного входа... И тут вдруг выясняется, что один из друзей именинника...

– Его давний и самый лучший друг, – подсказал Тихомиров, – с которым он даже в пору учебы в частной английской школе жил в одной комнате...

– ...Приезжает на мероприятие на точно таком же авто! Один в один! Это... это же гадство со стороны Полянского? Ведь такие вещи не делаются случайно!

Ирина тем временем закончила разговаривать по телефону с некоей «Оленькой». По ее лицу сложно понять, взволнована ли она, удивлена ли полученным только что известием. Если бы Ирина работала стюардессой, то даже в пиковый момент, когда борту грозила бы серьезнейшая опасность, она наверняка ничем не выдала бы своих мыслей и опасений – оставалась бы ровной, деловитой, дружелюбной до упора... Хорошую помощницу воспитал для себя Тихомиров!

– С кем это вы только что беседовали? – поинтересовался Краснов у помощницы. – Что за «Оленька»? И какое это имеет отношение к нашему расследованию?

– Это моя знакомая. Зовут ее Ольга, она жена владельца издательского холдинга, публикующего либо распространяющего в России примерно треть журналов, которые можно отнести к нише модных, светских, гламурных. Я ей звонила, просила кое-что узнать. Конечно, не называя при этом никаких деталей дела, которым мы сейчас занимаемся.

– Так-так... И что вы узнали?

– Кое-что может нам пригодиться. Это все пока на уровне, скажем так, женских сплетен. – Ирина чуть улыбнулась. – Но дама, которая мне сейчас позвонила, весьма информирована. И она знает, что дальше меня ни одно из сказанных ею слов не пойдет.

«Все, приплыл, – мрачно подумал Краснов. – Если наше заключение о причинах ЧП в замке Майендорф, а также виновности или невиновности некоторых участников будет базироваться на «женских сплетнях»... тогда ой».

– Выкладывайте, Ирина. Только коротко.

– Самое главное... Ожидалось, что Дмитрий Мельников объявит о своей помолвке с...

– Ирина сделала эффектную паузу. – Да-да, с Ларой Алексахиной! Все, кто там присутствовал, были уверены, что Дмитрий объявит об этом родственникам и друзьям и подарит своей подруге заказанное им в Париже бриллиантовое обручальное кольцо стоимостью около четверти миллиона евро.

– Но этого почему-то не случилось.

– Важно понять, почему не случилось, – сказал Тихомиров. – И что именно или кто именно воспрепятствовал этим планам Дмитрия Мельникова.

Краснов посмотрел на «начштаба»:

– А ваша знакомая присутствовала на данном мероприятии?

– Лично? Нет, не присутствовала.

– А откуда у нее тогда такие сведения?

– Присутствовали двое ее знакомых: светский лев, скажем так, и одна дама, знакомая родственников Мельникова. От них она и узнала эту новость. Должна была быть озвученной устами юбиляра и дата свадьбы. Предположительно, весна две тысячи двенадцатого года. Можно также предположить, что молодые не спешили со свадьбой как минимум по одной причине...

– Какой?

– Отец Ларисы Алексахиной занимает высокий пост в правительстве, – сказал Тихомиров. – Не исключено, что дата свадьбы, если бы она была озвучена, согласовывалась с родителями потенциальных жениха и невесты.

– Известие о женитьбе сына крупнейшего российского банкира на дочери вице-премьера могло ударить по репутации последнего? Пошатнуть его положение в правительстве?

– Скорее всего, именно так. После выборов, которые должны состояться через полтора года, Алексахин, вероятно, уже и сам планировал покинуть свой высокий пост в правительстве и перейти в крупный бизнес.

– Это все? – Краснов посмотрел на Ирину. – Или еще что-то выудили у своей знакомой, специализирующейся на светских сплетнях?

– Нет, не все. Ольга рассказала, что заказ на размещение статьи в одном из журналов холдинга ее мужа пришел от московской пиар-компании, которая обслуживает в России медийные интересы семейства Полянских. В том числе и Игоря Полянского. Они перепечатали нарезку материалов... довольно хвалебных, как она говорит, статей из французского и британского изданий схожего профиля о Дмитрии Мельникове, сыне российского финансового магната. И, я так полагаю, именно эти материалы, эти журналы со статьями об имениннике были подарены Хохловым нашему юбиляру. Все эти материалы были подписаны псевдонимом...

– Ну, хорошо. Допустим, кто-то из знакомых, или друзей, или родственников решил сделать Мельникову столь неординарный подарок. Проплатил, скажем так, серию статей о нем в европейских и российских изданиях. Но почему в этой схеме возник Хохлов?

– Вот это самое интересное, – сказала Ирина. – И самое подозрительное.

– Расшифруйте!

– Дело в том, что Вадим Хохлов однажды уже сильно погорел на этом поприще. Вы в курсе, по какой статье ему было предъявлено обвинение?

– Я пока не читал его досье. По какой статье он получил «условное»?

– Статья сто двадцать девять, часть третья.

– За клевету? – Брови Краснова поползли вверх. – Вот как? Он кого-то шантажировал? Собирал компромат? Пытался срубить денег на ком-то из ВИП-персон? Угрожал кому-то разоблачениями?

– Да, именно этим он зарабатывал себе на жизнь, – сказала Ирина. – Погорел на сенаторе... – она назвала фамилию известного человека. – У того миллиардный фармацевтический бизнес.

– Я кое-что слышал об этом человеке. Серьезная фигура. И чем закончилось дело?

– Хохлов получил три года условно, был избит и вышвырнут из собственной квартиры. Потерял все: жилье, репутацию, всякие жизненные перспективы. Последние два года перебивался случайными заработками, писал статейки в желтую прессу под псевдонимами. Проживал в съемной квартире в Тушино. Превратился в изгоя, в нерукопожатную личность...

– И так продолжалось это его прозябание, пока ему не позвонил Игорь Полянский? И не пригласил посетить одно крутое закрытое мероприятие? – Краснов задумчиво потер переносицу. – Вы правы, все это выглядит странно. И даже подозрительно!.. А про девушку что-нибудь удалось уже узнать? Про гражданку Слепухину Диану Васильевну?

– По ней имеется разрозненная и противоречивая информация. Проблема в том, что эта девушка как минимум дважды – это то, что уже известно, – меняла фамилии. Следовательно, обновляла весь комплект документов. Только за последний месяц она побывала в нескольких странах: в Италии, во Франции, в Великобритании... и еще в Эмиратах. Именно в Дубаи, судя по полученной информации, она преимущественно и проживала последние полтора года. Ранее работала в московском и французском модельных агентствах. Была замечена в числе самых высокооплачиваемых «эскортниц» на закрытых мероприятиях, проводившихся очень состоятельными людьми из нашей страны за рубежом... И еще, что касается этой особы. Ранее она – в начале карьеры, скажем так – пользовалась покровительством небезызвестного сводника Петра Айзермана, поставляющего красивых и в меру подготовленных девушек для состоятельных господ, нуждающихся в женской ласке и прочих услугах...

– Вот как? А кто ее нынешний покровитель?

– Тот, кто для достижения своих целей зачастую пользуется теми же методами, что Айзерман, но стоит по своему положению выше его...

В этот момент ожила включенная на дежурной волне портативная рация.

– Первый, ответьте старшему охраны!

Краснов поднес к губам «Кенвуд»:

– На связи Первый!

– Тут на объект просятся трое граждан! – донесся из рации голос подполковника Савельева. – Мои сотрудники остановили их транспорт у первого КПП. Говорят, что приехали по звонку своего знакомого, который пригласил их в усадьбу...

– Они сказали, кто именно им позвонил? И кто их попросил приехать в Майендорф?

– Нет... сказали лишь, что это их знакомые.

– Аккуратно выясните, кто такие. Но на объект никого не пропускать!

– Добро, будет исполнено!

Сергей сунул «Кенвуд» в нагрудный карман пиджака. Ирина Федоровна прижала пальцем микродинамик. Краснов тоже услышал в наушнике доклад одного из дежурящих в замке сотрудников ФСО:

– Двое молодых людей шумят. Требуют, чтобы к ним вызвали старшего...

Сергей посмотрел на часы. «Тик-так, тик-так...» На то, чтобы опросить главных участников «Бала мажоров», а затем и сложить разрозненные кусочки мозаики в единую картину случившегося, осталось немногим более полутора часов.

ГЛАВА 22

Сотрудники ФСО – дежурная бригада под командованием подполковника Савельева – еще ранним утром закрыли проезд от Рублево-Успенского шоссе к «Усадьбе Майендорф». В этом месте на обочине, на повороте с Рублевки, стоит дорожный указатель «КОНТРОЛЬ», запрещающий проезд без остановки через контрольные пункты (первый из двух КПП находится всего в полусотне метров за поворотом). В дополнение установили знак «Въезд запрещен».

В четверть одиннадцатого с Рублевки к усадьбе попытался проехать внедорожник «Тойота Ленд Крузер Прадо» серебристого цвета. Водитель джипа остановился под «кирпичом», почти вплотную с машиной фэсэошников, из которой тотчас же вышли двое сотрудников в штатском.

Из внедорожника тоже выбрались двое – это были крепкого телосложения мужчины. Один с виду славянин, ему лет тридцать пять. Второй, судя по чуть смугловатой коже, карим глазам и носу с горбинкой, – выходец из южных мест. Этому под тридцать. Водитель остался в машине.

– Командир, нам надо проехать в усадьбу! – сказал «славянин». – Могу я узнать, почему перекрыт проезд? Нас ждут в замке.

– Ваши документы.

– Не видите? У нас спецпропуск на лобовом стекле!

– Минутку! – сказал сотрудник ФСО. – Сейчас позову старшего...

Вскоре послышался рокот движков. От «ближнего» КПП, от «сторожки» подкатили два транспорта: черный джип «Мерседес» и микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами. Джип остановился возле «прадо». Микроавтобус проехал чуть дальше. Случайно или нет, но водитель его перекрыл возможность шоферу внедорожника сдать задним ходом...

Из «мерса» вышли трое сотрудников, среди которых был и Савельев. Он достал из кармана «корочки». Не разворачивая удостоверения, махнул им под носом у «славянина» и стоящего рядом с ним кавказца.

– Федеральная служба охраны! – сказал он строго. – Предъявите ваши документы!

«Славянин» достал из внутреннего кармана куртки удостоверение, передал его старшему фэсэошнику. Тот развернул, сличил фото со стоящим напротив оригиналом. Шевеля губами, словно малограмотный, едва ли не по слогам прочел запись в «ксиве»:

– Частное охранное предприятие «Бизнес ЭлТэДэ Секьюрити»... Старший специалист... Удальцов Владимир Никитович. – Подняв голову, Савельев посмотрел на одного из пожаловавших на объект гостей. – Это единственный ваш документ?

– А разве этого недостаточно? – «Славянин» смотрел своими нагловатыми, чуть навыкате глазами на фэсэошника. – Нам позвонили и попросили приехать. Мы уважаем вашу контору, но у нас своя работа, свои обязательства.

– Кто именно позвонил?

– Организаторы мероприятия в «Усадьбе Майендорф».

В этот момент вмешался кавказец.

– Командир, зачэм эти разговоры?! Почему перекрыт проезд? Дайте нам проехать! Или пазавите наших клиентов! Если они скажут, что все в па-арядке... Мы тогда уедем и не будем вас беспокоить!

Он стал расстегивать куртку. Может, хотел что-то достать из кармана, кто его знает. Но сотрудники ФСО опередили его: двое крепких мужчин прихватили южанина за руки. Он и глазом не успел моргнуть, как ему подбили ноги и уложили на асфальт.

«Славянина» тоже прихватили; на его запястьях защелкнулись наручники... Из микроавтобуса махом вынеслись трое бойцов в масках и камуфлированной форме.

Водитель толком даже не успел сообразить, что происходит: его вытащили из машины и уложили на асфальтовое покрытие лицом вниз.

– А вот это напрасно! – сердито сказал «славянин». – Ты не представляешь, командир, на кого руку поднял...

– Не надо шуметь. Вас сейчас доставят в ближайшее отделение милиции.

– У тебя будут ба-альшие проблемы!

– Обыщите их сначала, – сказал Савельев своему сотруднику. – Посмотрите, нет ли оружия. Отвезете их нашим транспортом. Внедорожник уберите – поставьте на спецстоянке. Если они те, за кого себя выдают, отпустите их, но только после моей команды.

* * *

Краснов, сопровождаемый старшим товарищем, поднялся на второй этаж замка. Из курительной комнаты доносились гулкие удары в дверь и матерная брань. Сотрудник ФСО отпер ключом дверь. Мимо него в коридор попытался протиснуться рослый молодой мужчина южной наружности, но фэсэошник, атлет двухметрового роста и стокилограммовой комплекции, поймал его за руку; затем, слегка подзавернув кисть, сопроводил молодого человека обратно в помещение. Следом туда же вошли старший следователь и его тень.

– Моя фамилия Коган! – выкрикнул толстяк, на котором поверх брюк и белой сорочки была надета какая-то бесформенная хламида. – Борис Коган! А вы кто такие?! И почему нас тут держат?!

– Иванов Иван Иванович, – уже привычно представился один из вошедших. – Старший следователь оперативно-следственной группы. Гражданин Коган... Гражданин Абышев...

– Краснов посмотрел поочередно на двух возбужденных молодых людей. – Во-первых, попрошу успокоиться. Во-вторых, мы бы опросили вас и раньше, но вы... Вы были несколько не в форме, не так ли?

– Да кто ты такой?! – выкрикнул Коган. – Shit! Дайте мне позвонить!

К толстяку подошел Тихомиров. Легонько – Краснов даже не увидел самого момента контакта – коснулся пальцами его заплывшего жиром чрева. И тот тут же рухнул в кресло.

– Тыкать будете в другом месте и другим людям, – негромко, но веско сказал Юрий Александрович. – Вам дадут возможность позвонить. А сейчас отвечайте на вопросы товарища следователя.

– Какой и-ище та-аварищь следователь?! – сердито выкрикнул кавказец, потирая кисть руки. – Ви-и что, не панимаите, с кем вы тут ра-азгавариваете?

– С двумя не очень трезвыми и не слишком воспитанными людьми, – сказал Краснов, подойдя к нему вплотную. – На полтона ниже, гражданин Абышев! Иначе на вас наденут наручники.

Ушло еще две или три минуты, прежде чем эти двое прекратили ругаться и стращать незнакомых им людей. Абышев, цедя что-то под нос на родном наречии, наконец прекратил размахивать руками и уселся на кожаный диван.

«Этих двоих следовало бы опросить по очереди, – подумал Краснов. – Сначала Когана, а потом кавказца. Но где взять время? Придется общаться сразу с двумя, а не с каждым отдельно, как это было бы в других условиях и при иных обстоятельствах...»

– Гражданин Коган, первый вопрос вам. Когда вы в последний раз видели Вадима Хохлова?

– Какого еще Хохлова?

– Журналиста и пиарщика, приглашенного на юбилей вашего друга Дмитрия Мельникова.

– Спрашивайте у того, кто его пригласил.

– А вы, значит, с Хохловым не знакомы?

– Нет. Я не знаю такого человека.

– У вас дырявая память? – сказал Тихомиров. – На пленке, которая имеется в распоряжении следствия, зафиксировано, как вы подходили к Хохлову, стоящему в компании с родной тетей Мельникова, Верой Николаевной. И что-то им сказали...

– Может, чего и сказал, – буркнул Коган. – Много было всяких людей... И мало ли с кем я мог переброситься словом?

– Вы знаете, что произошло с Вадимом Хохловым? – спросил Краснов.

– Что произошло с Хохловым? – нервно переспросил Коган. – Э-э... А откуда мне знать? И почему я должен это знать?

Сказанное им прозвучало столь неубедительно, а сам он выглядел настолько встревоженным, что Краснов сразу отметил про себя этот момент.

– Вы хотите сказать, что Хохлов не участвовал в вашем ночном банкете во флигеле?

– Я его там не видел.

– Но вы знаете, о ком идет речь... судя по вашей реакции.

Коган вытер рукавом струящийся по щекам пот.

– Что вы ко мне прицепились?! И какое вы имеете право задавать меня вопросы?!

– Кто его застрелил? Кто стрелял в Вадима Хохлова? И из чего стрелял? Отвечайте, гражданин Коган!

– Кто застрелил? – Толстяк вытер рукавом струящийся по щекам пот. – Послушайте... как вас там? Вы меня достали!

– Если не хотите отвечать на вопросы следствия здесь, то...

– То что?

– То вас отвезут в камеру в Лефортово! – Краснов покосился на Тихомирова, но тот никак не отреагировал на этот смелый экспромт своего протеже. – Если вы... лично вы, гражданин Коган, ни в чем не виновны, то почему юлите? Почему не отвечаете обстоятельно и правдиво на вопросы следователя?

– Э-эй, ну что вы пристали к чи-илавеку! – подал реплику кавказец. – Вы еще па-ажалеете об этом, да.

– А вы, гражданин Абышев, лично знакомы с Вадимом Хохловым?

– Ни-и знаю такого! – отрезал тот.

Краснов несколько секунд смотрел сверху вниз на этого смуглого красавца. Он из всей их компании выглядел наименее потрепанным, что ли. По крайней мере, у него глаза не красные, как у вампира, попавшего на дневной свет, а нормальные карие глаза уроженца южной республики. И смотрит он на незнакомых ему мужчин вполне осмысленно, внимательно, с прищуром. Во взгляде читается дерзость – если не сказать, привитое или врожденное чувство презрения и даже превосходства над другими, стоящими на более низких ступенях общественного положения людьми. Да, он насторожен. И несколько обескуражен тем, что их, деток баснословно богатых родителей, кто-то посмел задержать и даже отваживается задавать им вопросы. Но напуганным он – как, впрочем, и все остальные, включая именинника, не выглядит.

– А ведь вы, гражданин Абышев, говорите сейчас неправду, – сказал Краснов. – Вы знакомы с Вадимом Хохловым. Более того, вы встречались с ним за сутки с небольшим до того, как вместе с Игорем Полянским и, опять же, Хохловым приехать на мероприятие в замке Майендорф.

– Ни-и буду больше га-аварить! – криво усмехнувшись, процедил Абышев. – Дайте па-азванить! Вам па-атом перезвонят! Или приедут и за-акопают вас прямо здесь, да! Будете гнить в земле, как навоз.

– Я тоже больше не буду с ними говорить! – буркнул Коган. – Эй вы... как вас там?!

– Он поднял глаза на Краснова. – Мне надо принять душ и переодеться. Но сначала... где мой «айфон»? Хочу позвонить отцу.

– Коган, вы приехали на мероприятие с некоей Дианой...

– И что? – буркнул тот, забыв о данном только что обете молчания. – И что из того?

«А то, что эта девушка мертва, – глядя на потного толстяка, подумал Краснов. – И не очень понятно, откуда она вообще такая взялась...»

– Это вы устроили так, что она получила пригласительный?

– Еще должна была приехать ее подруга... знакомая Руслана, – процедил Коган. – И что плохого в том, что молодые люди встречаются и общаются? Это что, запрещено законами?

– Плохого, конечно же, ничего нет. И противозаконного. За исключением тех случаев, когда после подобного рода встречи или общения гражданина или гражданку находят мертвой...

– А я тут при чем?! – Коган вновь стал покрываться потом. – Что вы мне тут шьете?! Я даже эту блондинку в первый раз увидел уже в Майендорфе.

– Ни-и а-атвечай им больше, Боря! – подал реплику Абышев. – Уже си-игодня их уволят. – Он поскреб кончиками пальцев подбородок с проклюнувшейся щетиной. – А па-атом их закопают, да.

* * *

Примерно в таком ключе проходил разговор и с Игорем Полянским. Краснов потратил на него не более пяти минут – парень дерзил, вел себя высокомерно. Но в то же время было заметно, что и он, подобно Когану, нервничает.

– Зачем вы пригласили на день рождения вашего лучшего друга Вадима Хохлова, с которым знакомы со времен учебы в МГИМО?

– Не ваше дело.

– Это вы оплатили серию статей о вашем приятеле Мельникове? И дали журналы с этими материалами Хохлову, чтобы тот поднес их имениннику?

– Что вы гоните?! Бред...

– Вы заказали себе точно такой же «Бентли», как и тот, что подарила юбиляру и своему бойфренду Лариса Алексахина. И приехали в замок именно на этой машине. Какой смысл был так поступать? Чего вы этим хотели добиться?

– Димка – бойфренд этой сучки? Ха-ха! Вы не в теме...

– Когда вы видели Хохлова в последний раз?

– Не помню... Кажется, он уехал еще вечером.

– Вы видели его во флигеле? Вы разговаривали с ним этой ночью? Вы знаете, кто его убил, кто стрелял в вашего знакомого, в гражданина Хохлова?

– Я не буду отвечать на ваши вопросы! – угрюмо сказал молодой человек. – Отвалите!..

* * *

Краснов – а вслед за ним и Тихомиров – переместился в «тужильную» комнату. Это было сравнительно небольшое и светлое помещение, предназначенное для отдыха, для раздумий, для сокровенных разговоров с глазу на глаз.

– У следствия есть несколько вопросов к вам, гражданин Мельников. И к вам тоже, гражданка Алексахина. – Сергей перевел взгляд на девушку. – Надеюсь, вы не откажетесь на них ответить?

– С какой стати? – мрачно произнес Дмитрий. – Лично я не собираюсь отвечать на ваши дурацкие вопросы. Полагаю, Лара, и ты тоже?

– Конечно, милый... – Девушка высморкалась в носовой платок. – Кто они такие, чтобы допрашивать нас?

– Это пока еще не допрос, – сухо сказал Краснов. – У следствия...

– Меня не интересует ваше долбаное следствие, – резко перебил его Мельников. – Мой отец в курсе, что вы нас тут держите взаперти?

Краснов покосился на «тень». Тихомиров в знак согласия кивнул.

– Ваш отец в курсе, Дмитрий Михайлович.

– А мой? – комкая в руках платок, спросила Алексахина. – Папе уже позвонили? Ему сообщили уже об этом... безобразии?

Краснов вновь посмотрел на Тихомирова, и тот во второй раз кивнул.

– Ваш отец тоже извещен... А теперь моя очередь спрашивать.

– Не тратьте времени понапрасну, – сердито сказал Мельников-младший. – Разговора не будет! В лучшем случае – через адвоката.

– Какая продвинутая молодежь пошла, – заметил Тихомиров. – Пальцы веером, сопли пузырями. А чуть что, прячутся за папу или за адвоката...

Краснов подавил тяжелый вздох.

– Дмитрий Михайлович, здесь, в замке, во время празднования вашего дня рождения, произошло чрезвычайное происшествие.

– Я это уже понял, – поморщившись от головной боли, сказал недавний именинник. – Но детали мне неизвестны. Вы же заперли нас!

– Вопрос у меня следующий. Дмитрий Михайлович, почему вы отказались от своих первоначальных планов?

– На что это вы намекаете?

– Вы ведь собирались сделать важное объявление. Намеревались сообщить о некоем решении в присутствии круга близких и друзей...

Мельников слегка побледнел. Лицо девушки же, наоборот, пошло красными пятнами.

– Это не ваше дело!

– Вы даже приобрели очень дорогое обручальное кольцо в одном из ювелирных домов Франции. Но почему-то не объявили о вашей помолвке... Что же произошло? Что помешало вашим планам?

– Я повторяю: не лезьте в мою частную жизнь!

– И в мою тоже! – сердито произнесла Алексахина. – Что вы себе позволяете?! Я буду жаловаться папе! И вас обязательно накажут!..

Краснов, соглашаясь, слегка покивал.

– Погибли двое молодых людей, – сказал он, выдержав небольшую паузу. – Причем одного из них застрелили. То есть как минимум один из ваших гостей... из вашего «ближнего круга»... умер насильственной смертью. Был убит. Вот так-то, молодые люди. И вы называете это «частной жизнью»? Вы настаиваете, чтобы никто в нее не лез?

Молодые люди на этот раз промолчали.

– Вас кто-нибудь шантажирует, гражданин Мельников? – спросил Краснов, глядя в упор на именинника. – Я задал вам вопрос.

– Н-нет... – Мельников чуть замялся, и эта деталь тоже не осталась не замеченной Красновым. – Никто меня не шантажирует! С чего вы взяли?

– Вы ведь и сами могли пострадать, – сухо сказал Краснов. – Ваше счастье, Мельников, что один из сотрудников охраны, а именно телохранитель одного вашего приятеля, успела поднять тревогу.

– Диме грозила опасность? – Голос Алексахиной дрогнул. – А я думала...

– Что именно? Поделитесь плодами своих раздумий с нами.

– Неужели они могли придумать такую гадость... такое преступление? – пробормотала потрясенная услышанным девушка. – Вот же сволочи!

– О ком конкретно идет речь? – Краснов уставился на нее. – Уточните!

– Да не давите вы на нее! – крикнул Мельников. – Вы что, не видите, что она не совсем в себе?

– Это я-то «не в себе»? – вдруг взвилась Лариса. – Димка, ну ты даешь! А не твои ли френды замутили всю эту грязную историю?! Я ведь тебя предупреждала, что добром твои отношения с этой публикой не кончатся!

– Замолчи, Лара, – уже более спокойным голосом сказал Мельников. – Более ни слова. Ты разве не видишь, что это банальнаяразводка? Добрый полицейский и злой полицейский – старо как мир.

* * *

Сотрудник ФСО разбудил – растолкал, что точнее – актеров за несколько минут до того, как в спальне, где их удерживали последние несколько часов, появились двое мужчин.

– Я ничего не помню, – сказала «Друзилла», рыжеволосая девушка лет двадцати пяти.

– Ужас... – Она обхватила голову. – Башка трещит...

«Цезония», шатенка лет тридцати двух, на которой халат был надет прямо поверх нагого тела, сдавленным голосом попросила принести тазик или отвести ее в туалетную комнату.

– Значит, ничего не помните?

– Только самое начало, – сказала «Друзилла». – Когда начался банкет, стали хлестать шампанское. Этот... Руслан все время подливал нам.

– Какой ужас, – простонала «Цезония». – Меня сейчас вырвет.

– А что потом было? Как вы оказались в ванной?

– Не знаю, – сказала «Друзилла». – Вбежали какие-то мужчины и вытащили нас оттуда. А очнулась уже здесь.

– Блин. – «Цезония» едва сдерживала спазмы. – Мужчины, принесите чего-нибудь от головы, а то помру!

– И частенько вы участвуете в таких... гм... мероприятиях?

– Иногда... А что делать? Мы люди подневольные, актеры.

«Калигулу» пришлось будить по второму разу.

– Что? – Он поднял голову от подушки. – Ехать надо? Куда?

– Пока что никуда ехать не надо, – спокойным тоном произнес Краснов. – Вы как, любезнейший, уже пришли в себя?

– Уффф! – Актер, от которого разило перегаром, тоже схватился за голову. – Мне что привиделось-то! Кошмар!

– Что вам привиделось? – поднеся актеру стакан воды, поинтересовался Краснов. – Вот, попейте, станет легче.

– Спасибо... Есть же добрые люди на свете! Хотя лучше бы рюмку водки.

Выпив залпом воду, он вернул стакан Краснову, а тот поставил его на туалетный столик, рядом с бутылкой минералки.

– Короче, я его таки отравил! – сказал «Калигула» осипшим голосом. – Подмешал ему яда! Вот так, как вы... дал стакан, а в нем – отрава.

– Кому вы дали отраву? – Краснов изумленно уставился на всклокоченного и не вполне еще трезвого актера. – И какой именно яд?

– А потом... Он очнулся, представляете? Потянул ко мне руки... грабки свои! Скрюченные пальцы... брррр! Пришлось мне его самому задушить!

– Кого? – опешил Краснов. – Вы о ком говорите?

– Как это – «кого»? – Актер, чьи лицо и фамилия были известны довольно большому числу московских театралов, уставился на Краснова мутным взглядом. – Двоюродного деда! Императора Тиберия Юлия!..

Краснов процедил воздух сквозь сжатые зубы. Пустой номер. Потеряно еще несколько минут драгоценного времени.

– Что скажут в нашем серпентарии, – пробормотала одна из актрис. – Опять пойдут грязные сплетни...

Краснов, а вслед за ним и Тихомиров вышли в коридор.

– Кстати, а что скажут в театре? – задал Сергей тот же вопрос старшему коллеге.

– И что расскажут о случившемся в замке эти трое лицедеев?

– Ничего не скажут, – спокойно ответил Тихомиров. – Их счастье, что они сами ничего толком не видели и ничего не помнят. Их счастье...

ГЛАВА 23

Краснов вошел в каминный зал, превращенный временно в их «штаб».

– Есть ли новости от медэксперта? – спросил он у помощницы.

– Новости по этой линии отсутствуют. Вы можете сами ему позвонить...

– Еще есть немного времени, – глянув в который уже раз на циферблат наручных часов, сказал Краснов. – Нужно решить кое-какие вопросы...

– Слушаю.

– На тот случай, если придется в назначенный срок освободить территорию усадьбы, но продолжить работу с некоторыми гражданами, нужно предусмотреть как минимум две вещи. Первое – нам понадобится объект, куда можно было бы перевезти интересного нам человека или группу лиц. Желательно охраняемый объект, и чтобы он находился недалеко.

– В шести километрах отсюда находится небольшой коттеджный поселок. Он охраняется. Я на эту тему уже переговорила со старшим группы ФСО. Они, если возникнет нужда, в этом плане нас подстрахуют.

– Отлично! И второе. Возможно, понадобится транспорт для перевозки. Что-нибудь с тонированными стеклами.

– Есть два фургона. Они стоят на втором КПП. Автомобили с водителями предоставлены Федеральной службой охраны.

Краснов облегченно вздохнул:

– Не знаю, Ирина, что бы я без вас делал...

* * *

На разговор с ключевым свидетелем – и возможным обвиняемым – у Краснова осталось всего каких-то четверть часа. И еще столько же времени он отвел на раздумья, а также на то, чтобы посовещаться, если в том будет нужда, с членами их небольшой команды.

Сергей подошел к дожидающейся его в вестибюле молодой женщине. Вернее сказать, Анна Вербинина, пока не появился старший следователь, не знала, что ее вывели из комнаты третьего этажа и сопроводили вниз, в вестибюль, именно для того, чтобы «следак» мог переговорить с ней, задать ей вопросы.

Сергей несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. Заодно и разглядывал эту молодую женщину. Вербинина Анна Алексеевна, москвичка, двадцать восемь лет, не замужем, детей тоже нет, имеет лицензии НАСТ и IBA, работает по контракту в крупной международной охранной фирме. Рослая, чуть выше ста семидесяти; стройна, осаниста, хорошо сложена. Приятной наружности; про такую никогда бы не подумал, что она – «личница». Умные серые глаза смотрят прямо на него – спокойно, но и испытующе. Лицо чуть осунувшееся, это результат бессонной ночи и перенесенных испытаний. Поверх левого виска над ухом закреплен квадратик пластыря – в это место пришелся скользящий удар чем-то тяжелым. Для этой женщины все обошлось ссадиной; будь злоумышленник поточнее, в замке нашли бы не два, а три трупа.

Кто-то из сотрудников ФСО дал Вербининой темно-синюю куртку – надпись ОХРАНА на спине и SECURITY на нагрудном кармане. Ее собственный плащ испачкан в крови. Медэксперт, прежде чем увезти одну из жертв на вскрытие, сделал соскобы. Кстати, Игнатенко пока молчит... Уехал в Одинцово, прихватив с собойжмура, и как в воду канул.

Сотрудник ФСО все это время держал Вербинину под локоть. Аккуратно, но держал. Словно опасался, что эта рослая и хорошо тренированная девушка вырвется, выскочит через дверь наружу и попытается скрыться.

– Анна Алексеевна, меня зовут Иванов Иван Иванович. – Краснов посмотрел ей в глаза. – Я старший следователь. Если позволите, я хотел бы немного прогуляться с вами. Заодно и поговорить.

– Это что-то новое. – Вербинина слабо улыбнулась. – Меня сегодня все утро водят под руку, как преступницу. Разве что наручники не надевали. А тут почти что приглашение на свидание.

Они вышли на площадку перед замком. На короткое время остановились. Как и прогнозировал еще ранним утром Тихомиров, выглянуло солнце. Туман тоже почти рассеялся. В лучах дневного светила округа выглядела покойным, райским местечком. По центральной дорожке парка, удаляясь от замка, шел какой-то мужчина, ведя за собой за уздечку уже знакомого Краснову коня. Тот трусил медленной валкой походкой крестьянской лошади. Должно быть, нечто подобное произошло и в древности с его собратом по имени Инцитат, сенатором Рима. После смерти императора Калигулы сенатору урезали жалованье и переместили из роскошной дворцовой конюшни в солдатскую, на скромный прокорм.

– Как вы себя чувствуете, Анна Алексеевна?

– Нормально. Я в порядке.

– Догадываетесь, почему я попросил вас прогуляться на пару со мной?

– Поскольку у нас с вами явно не любовное свидание... Предположу, что хотите поговорить со мной о случившемся этой ночью.

– Верно. Давайте повторим ваш ночной маршрут. Я хочу узнать вашу версию, посмотреть на картину случившегося вашими глазами. А после того, как вы расскажете о том, что видели... и чего, возможно, не видели, но считаете важным... После этого я задам вам еще несколько вопросов.

Вербинина какое-то время молчала, словно решала что-то важное для себя. Краснов, внутренне подобравшись, ждал, что она скажет.

– Хорошо, – сказала Анна. – Я расскажу, что видела сама. Пойдемте к машине... Я стояла возле нее, когда мне позвонили из Лондона.

Они подошли к «Бентли», от которого к ближнему из парковых деревьев тянулась лента – ее пока никто не снял. Выслушав ее сжатый и на удивление четкий рассказ,

Краснов решил уточнить несколько моментов.

– Значит, вы первая обратили внимание ваших коллег, что во флигеле находятся не девять, а десять живых душ?

– Получается, что так. Я полагала, что уж они-то знают это. Я была удивлена, что десятого...

– Вадима Хохлова?

– ...они упустили из виду. Связалась по рации с постом «Майендорф», но как раз в этот момент мне позвонил начальник и сказал, что я уволена.

– Вот как? Интересный поворот... Минутку, Анна Алексеевна. – Краснов нажал на гарнитуре синюю кнопку. – Ирина, сделайте распечатку телефонного разговора Анны Вербининой с абонентом из Лондона. Примерно в четыре утра.

– Распечатка уже сделана.

– Добро, спасибо. Вернусь в «штаб», прочитаю.

Сергей отключил связь. Они с Вербининой остановились возле ленты.

– Охране запретили переходить через эту черту, – сказала Анна. – В начале пятого... точного времени я не засекала... появился Коган. Я как раз собиралась вернуться к «Бентли» и взять там свои дорожные вещи. Но я говорю не об этой машине, – она кивнула на «подарок» Алексахиной, – а о той, на которой мы приехали. И которую забрали со стоянки автодилера, куда отправились сразу из аэропорта «Внуково». Там нас, кстати, ожидал Руслан Абышев.

– Появился Коган, вы сказали. И что произошло потом?

– Он был одет в какую-то нелепую одежду. У актеров, наверное, разжился. Был навеселе. Окликнул меня.

– Именно вас?

– Да, именно меня. Примчался его бодигард, но тот его тут же послал обратно к машине. А меня попросил идти за ним. Сказал, что это просьба Алексахиной, что Лариса нуждается в каком-то не то совете, не то помощи...

– И вы пошли? Хотя знали про запрет, установленный для «личников»?

Вербинина пожала плечами:

– Этот запрет меня уже не касался. А во-вторых, даже если бы не было того звонка от начальника, я бы все равно пошла туда.

Они поочередно переступили через ленту, затем проследовали вдоль торца здания во внутренний двор.

– Вы входили во флигель, Анна Алексеевна?

– Нет-нет, я туда не входила. Я шла за Коганом. И прошла затем к беседке. Было довольно темно, двор не был освещен. А еще – туман...

Краснов повернул голову на звук. Из дверей флигеля показался Клинцевич. Он был в перчатках; через плечо на ремне свешивалась сумка, в руке – чемоданчик с необходимыми криминалисту инструментами.

– Роман Витальевич, вы закончили по своей части во флигеле? – спросил Краснов. – У меня тут важный разговор со свидетелем...

– Сделал то, что обещал, – сказал криминалист, с интересом поглядывая на Вербинину. – Во флигеле я закончил.

– Обождите меня в «штабе».

Клинцевич скрылся за углом. Краснов, обернувшись к Вербининой, увидел, что та что-то высматривает в траве неподалеку от беседки.

– Вы что-то потеряли, Анна Алексеевна?

– Что?

– Я спрашиваю: вы что-то потеряли здесь? Такое впечатление, что вы там что-то высматриваете.

– Нет. Просто вспоминаю, как все было. И смотрю, как выглядит место при дневном освещении.

– Расскажите коротко, при каких обстоятельствах вы обнаружили труп. Кто был поблизости. И кто, по вашему мнению, мог ударить вас... пытался ударить вас в тот момент, когда вы нашли тело убитого...

* * *

Вербинина уже заканчивала свой рассказ, и вновь Краснов удивился тому, как сжато и четко эта девушка умеет излагать картинку произошедшего, – как вдруг в микронаушнике послышался хрипловатый голос:

– Первый, вас вызывает Третий!

Сергей встрепенулся. Ну наконец-то вышел на связь медэксперт!

– На связи Первый. Минутку... – Краснов знаком подозвал сотрудника ФСО, которому перепоручил Вербинину. – А вот теперь докладывайте!

– Сделал вскрытие. Извлек пулю...

– Так-так... Не томите, Третий!

– Нужно будет проверить по гильзотеке. Но одно могу точно сказать: Хохловбыл убит пулей калибра «сорок». Скорее всего, подчеркну, револьверной пулей под патрон 40.

– Вот как? Значит, выстрел произведен, скорее всего, из «Смит и Вессона»? Потому что другого на ум в этом случае, кроме экзотичных стволов, как-то не приходит...

– Я придерживаюсь аналогичных выводов. Но их нужно подкрепить судебно-баллистической экспертизой.

«Где бы только взять время на проведение всех необходимых экспертиз, – подумал Краснов. – Через четверть часа, не позднее, нужно будет принимать решение».

То, что он услышал сейчас от медэксперта, его и огорчило, и обрадовало одновременно. Огорчило, что дело оказалось сложнее, чем он первоначально себе представлял. Обрадовало то, что не ошибся при осмотре трупа, определяя на глазок калибр и систему оружия, из которого был убит Вадим Хохлов. И еще, что было неожиданно даже для него самого, обрадовало его то, что женщина, с которой он только что разговаривал, похоже, не причастна к убийству незадачливого журналюги и пиарщика.

– А что по тестам?

– Вот только что приехал завлабораторией. Поэтому в этом плане возникла небольшая задержка...

– Понятно, – с некоторым сожалением сказал Краснов (он рассчитывал услышать от Игнатенко и результаты экспресс-анализа взятых медиком проб). – Понятно...

– Зная о сроках, я решил в первую очередь доложить о результатах вскрытия, – уточнил Игнатенко. – Как только мы сделаем анализы, а на это уйдет от двадцати минут до получаса, я сразу же вам сообщу!

– Добро, Третий. Благодарю за оперативную работу. И жду вашего доклада из лаборатории!

Закончив разговор с медиком, Краснов сверился с часами. Без четверти двенадцать. У него в запасе всего пятнадцать минут, чтобы принять решение. Решение, от которого зависят судьбы как сторонних людей, о чьем существовании он еще недавно ничего не знал либо знал понаслышке, так, вероятно, и его собственная судьба.

ГЛАВА 24

Краснов не стал заходить вовнутрь здания. Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Когда прикуривал, заметил, что у него самого руки трясутся – так, словно он, подобно некоторым, веселился весь минувший день и часть ночи. Нажав кнопку «циркуляра», объявил:

– Это Первый. Я у входа. Всех членов команды приглашаю на короткое совещание.

Клинцевич появился из дверей замка первым.

– Роман Витальевич, вы составили «карту» отпечатков по тем помещениям, что интересуют нас в первую очередь?

– Все сделал. Хотите просмотреть компьютерную проекцию?

– Позже обязательно посмотрю. Сейчас туговато со временем... Меня интересуют перемещения Вадима Хохлова.

– Я даже могу сказать, где именно он укрывался. Рядом с малым банкетным залом есть небольшое помещение. Предназначено оно для обслуги...

– Так-так... Уже интересно.

В этот момент из парадного входа вышли Тихомиров и Ирина. Краснов кивком пригласил их присоединиться и послушать, о чем рассказывает криминалист.

– Из этого помещения можно пройти как в малый банкетный зал, так и – воспользовавшись второй дверью – выйти в коридор первого этажа флигеля, – продолжил криминалист. – Мне представляется, что дело было так... Хохлов по какой-то известной лишь ему причине укрылся в комнате для обслуги. Прошел он туда, по-видимому, уже после того, как стол для «малого» банкета был накрыт...

– А официанты и стюарты, следовательно, покинули флигель? И что было дальше?

– В дверях были ключи. Он заперся в этом помещении...

– Выходит, он подслушивал там? – задумчиво произнес Краснов. – Его ведь не пригласили на эту вечеринку в узком кругу?

– Отсюда и путаница в количестве оставшихся во флигеле молодых людей, – заметила Ирина. – Вот он, десятый, обнаружился!

– Остальные девять, равно как и «личники», до поры о его присутствии не догадывались, – подал реплику Тихомиров. – Но только до поры...

– Извините, Роман Витальевич, мы вас перебили. – Краснов посмотрел на криминалиста.

– И что потом произошло, как вы полагаете? Кто-то из присутствовавших во флигеле обнаружил Хохлова в его укрытии?

– Не думаю, – сказал тот. – В помещении «сервисной» нет отпечатков пальцев ни одного из молодых людей, участвовавших в ночной вечеринке.

– Значит, Хохлов сам переместился в другое помещение?

– Скорее всего. Возможно, услышал кое-что интересное для себя в разговорах собравшихся в малом банкетном зале молодых людей. Он выбрался из «сервисной» через вторую дверь. Проследовал в «будуар». И уже там вновь укрылся... Я вам показывал, где именно.

– Ах вот оно что... То есть он находился в этом найденном им в спешке «укрытии» в тот момент, когда в будуар переместились Мельников и блондинка Диана...

– Или же их переместили туда, – уточнила Ирина.

– Да, возможен и такой вариант, – кивнул Краснов. – Иными словами, Хохлов мог подслушать или даже подсмотреть нечто такое, что предназначалось не для его глаз и ушей? И, таким образом, хотел он того или нет, но стал представлять для кого-то из участников событий угрозу?

– Стал опасным свидетелем, – сказал Клинцевич. – За что, похоже, и поплатился жизнью.

Отведенное Краснову «заказчиком» время таяло. Сергей вспомнил о том, что ему предлагал старший охраны Дмитрия Мельникова. А именно повесить жмура на Вербинину. Ну а смерть девушки Дианы списать на несчастный случай, на передоз...

«При правильном угле зрения на это дело, вы лично будете в шоколаде», – сказал ему этот бывалый человек.

Увы, он, Краснов, не может пойти этим подсказанным ему путем. С девушкой Дианой еще остаются кое-какие неясности (хотя есть предчувствие, что и она отправилась на тот свет не по своей воле). Но второго жмураповесить на Вербинину не получится. Хохлов был убит из оружия калибром десять миллиметров (предположительно, из револьвера марки «Смит и Вессон» модель 610)... У Анны Вербининой тоже револьвер, но другой системы и другого калибра. У нее укороченный «дамский» «Леди Смит» калибра 22. А не калибра 40. И этим все сказано.

Поскольку кандидатура Вербининой в качестве стрелка, отправившего на тот свет выстрелом в упор Хохлова, отпадает, то напрашивается вопрос: кто именно его убил? И где этотнекто взял оружие?

Посторонних во флигеле и во внутреннем дворе не было. Теоретически, конечно, можно представить, что кто-то со стороны пробрался туда и застрелил беднягу Хохлова... Но на практике такого быть не могло.

Окна в замке закрыты, стоят на сигнализации. Пульт системы сигнализации имеется как в самом замке (это помещение заперто), так и в «сторожке». Пространство ограничено прудом (по другую его сторону находится охраняемый объект). А также стенами с сигнализацией и собственно стенами замка. Мимо охраны объекта, равно как мимо коротавших время на паркинге и возле входа в замок секьюрити, пройти к флигелю незамеченным не мог никто. Это если реально смотреть на вещи. Иными словами, в этом тесном мирке, во флигеле и во внутреннем дворе, были лишь свои. Лишь те, на кого пал выбор либо самого Мельникова, либо кого-то из его приятелей, имеющих влияние на именинника. И именно кто-то из этих людей пронес туда оружие и выстрелом в упор – в сердце – убил Вадима Хохлова.

– Расследование будет продолжено, – объявил Краснов. – Вербинина не убивала Вадима Хохлова, я считаю это установленным фактом. Убийца в настоящее время находится в замке.

Он сверился с часами, хотя мог бы этого и не делать – «ходики» тикали у него уже под черепной коробкой.

– Я сделаю телефонный звонок. После чего сообщу, каковы наши дальнейшие планы и в каком именно направлении мы будем двигаться.

Краснов отошел в сторонку, остановился у «Бентли» и достал из кармана телефон, который ему вчера дал Тихомиров. Секундная, минутная и часовая стрелки приблизились к одной отметке, когда он набрал номер абонента, хранящийся в памяти под «ником» Alex.

– Слушаю вас, Сергей Михайлович, – произнес знакомый голос.

– Алексей Николаевич, докладываю: мы серьезно продвинулись...

– Детали – не по телефону. При личной встрече!

– Понял... Я хочу попросить у вас... еще три часа времени. Персонал и часть сотрудников можно будет отсюда увезти.

Возникла пауза. Краснов, проглотив сухой комок, продолжил:

– Нужно оставить на объекте шестерых. Среди них находится убийца. Для полноты картины и установления личности убийцы и мотивов планирую провести ряд допросов и поставить следственный эксперимент...

– Вы уверены, что среди них есть убийца?

Краснов мысленно перекрестился.

– Да, – сказал он. – Уверен.

– А если их вывезти на другой объект? Вы там сможете работать с ними...

– Мне крайне важно оставить некоторых фигурантов здесь. А именно – во флигеле. Повторяю, мне нужен флигель... Мы закроемся там и усердно поработаем с фигурантами. Там же, во внутреннем дворе, поставим автомобиль, чтобы потом их можно было спокойно и незаметно вывезти... На остальную территорию усадьбы я не претендую. У меня пока все, Алексей Николаевич.

– Добро, – сказал после паузы его высокопоставленный собеседник. – Добро, Сергей Михайлович. Я отдам необходимые распоряжения и утрясу вопрос с другими инстанциями. Работайте по той схеме, что вы предложили. В пятнадцать ноль ноль на объекте не должно быть никого из фигурантов, равно как никого из вашей команды. Конец связи.

ГЛАВА 25

После разговора с «заказчиком» Краснов выдал необходимые ЦУ членам своей маленькой команды. Убедившись, что его замысел понятен и Ирине, и криминалисту Клинцевичу, он направился через парк к «сторожке».

Вообще-то, опросить сотрудников местной охраны, дежуривших на КПП объекта «Усадьба Майендорф», следовало еще раньше. Но у него элементарно не хватило времени. Теперь, направляясь к «сторожке», где сейчас находилась все еще не сдавшая дежурство после «суток» смена, Краснов собирался устранить кое-какие пробелы в собственном расследовании. В еще не законченном, надо подчеркнуть, расследовании.

Подполковник Савельев, старший находящейся в данное время на объекте бригады ФСО, представил его охранникам – «следователь Иванов Иван Иванович». И велел «четко и исчерпывающе» ответить на все вопросы.

Краснов беседовал с этими тремя в помещении сторожки. Заодно осмотрел пульт сигнализации и специальные боксы, куда охрана складывала вещи, запрещенные к провозу на территорию охраняемого ими объекта. В одном из них обнаружился целлофанированный пакет с мобильным телефоном «Нокия». Это был сотовый Вадима Хохлова...

– Вы у всех гостей отбирали телефоны и аппаратуру? – спросил Краснов у старшего охранника. – Или были какие-то исключения?

Тот открыл папочку и извлек оттуда уже виденный ранее Красновым документ. Это был список гостей, приглашенных на празднование дня рождения Дмитрия Мельникова. Всего в нем пятьдесят семь человек.

– Есть еще один список – персонала и привлеченных людей, вроде музыкантов и актеров, – сказал старший смены. – Все они проходили на КПП досмотр. У них изымали телефоны, фото– и видеокамеры, иную электронную аппаратуру. Вещи раскладывались по пакетам, наклеивались стикеры с фамилиями... На выезде можно было получить свои вещи обратно. Обратите внимание, что фамилии приглашенных – а все они имели билеты специального образца – выделены в списке типографской краской. Одни фамилии напечатаны жирным шрифтом, другие – обычным.

Краснов нашел в списке фамилии некоторых интересующих его граждан. Из шести молодых людей, кого он решил оставить в усадьбе для беседы и следственного эксперимента, фамилии пятерых были выделены жирным готическим шрифтом. Напротив каждой в отдельном столбце указаны также название марки автомобиля и госномера транспорта охраны. И только фамилия одного из них была пропечатана обычным шрифтом и без указания автомобиля, без перечисления фамилий сотрудников личной охраны. Этим исключением был не кто иной, как Вадим Хохлов.

– А машина? Ее вы досматривали?

– Машины ВИП приказано пропускать на территорию без осмотра.

– Понятно... Благодарю вас, я узнал все, что мне было нужно.

Краснов шел по дорожке обратно через парк к замку, погруженный в свои мысли, когда его вызвал на связь медэксперт Игнатенко.

– Слушаю вас, Третий!

– Только что закончил обработку взятых мною проб. Содержание алкоголя в крови девушки – с учетом дифференциации по времени – два с половиной промилле.

– Это не так уж и много. Хотя, конечно, и немало.

– Также в крови найдены следы кокаина...

– Этого следовало ожидать.

– ...и героина, как и предполагалось изначально.

– Героина?

– Да. Введенной девушке дозы хватило бы, чтобы отправить на тот свет двух здоровых молодых мужчин. Даже без учета принятого накануне алкоголя. Но и это еще не все.

– Выкладывайте.

– В крови жертвы найдены следы применения вещества «клонидина гидрохлорид». По-научному

– Clophelinum.

– Клофелин?!

– Он самый... старое доброе средство! – В голосе медэксперта послышались торжествующие нотки. – В крови Дмитрия Мельникова обнаружены следы этого же препарата.

– Ага. Это любопытно. Его тоже, значит, кто-то угостил клофелинчиком?

– Так точно. Наряду с присутствием в крови «юбиляра» алкоголя и следов употребления кокаина анализ показал и наличие клофелина.

– Отлично, – сказал Краснов. – То есть ничего хорошего, конечно... Но для нас эта информация на вес золота! Благодарю за оперативные действия и качественно проведенную экспертизу, Петр Леонтьевич! До связи.

Сергей сопроводил взглядом микроавтобус с тонированными стеклами: на нем... увезли с объекта сотрудников частной охраны. Но не всех, а шестерых. Анну Вербинину, единственную женщину в компании бодигардов, попросили остаться. Краснов намеревался пройти в замок через парадный вход, чтобы убедиться, что его помощница и привлеченные сотрудники ФСО выполнили возложенную на них задачу. Но его окликнул Клинцевич, находившийся на паркинге.

Сергей прошел к стоянке. На ней были припаркованы представительский лимузин, спортивный кар «Бентли», «Хаммер» и несколько джипов. Это машины как самих молодых людей, оставшихся в замке по приглашению юбиляра, так и охраны. Возле одного из джипов его дожидались криминалист и составивший ему компанию Тихомиров.

Автомобили тоже следовало осмотреть тщательнейшим образом. Это нужно было сделать еще до того, как Краснов позвонил «заказчику» (фактически признавшись в том, что «зашивается»). Но единственный в команде криминалист был занят во флигеле; да и руки до автотранспорта, припаркованного на «внутренней» стоянке, признаться, попросту не дошли.

Дождавшись, когда старший группы подойдет ближе, Клинцевич забрался через переднюю правую дверь в салон массивного джипа.

– Взгляните, что я нашел...

Он просунул руку в перчатке в бардачок. Потом медленно вытащил то, что заставило сердце старшего следователя учащенно забиться.

Это была кобура с ремнями. Не из дешевых – из телячьей кожи. Ствол в кобуре отсутствовал. Но по конфигурации, по виду и типу кобуры понятно, что она предназначается для ношения револьвера.

Клинцевич размотал поддерживающие ремни. Еще раз продемонстрировал двум мужчинам, наблюдающим за его действиями, эту самую кобуру. Затем осторожно извлек пальцами из «карманчика» кобуры, из прошитого внутри «газыря» [16], патрон (там был лишь один такой «газырь», а из него торчал донышком вверх патрон). Положил его на ладонь руки. Так, чтобы и коллеги могли его хорошенько разглядеть.

– Тяжеленькая «маслина», – сказал криминалист. – Тяжелее, чем штатная...

Краснов наклонился, взял у криминалиста лупу и стал разглядывать эту находку.

С виду обычный патрон калибра 40 Smith & Wesson. Вес пули у такого боезаряда немногим более 12 граммов. Патрон снаряжен тупоголовой полуоболочечной пулей. Гильза патрона имела цилиндрическую форму с проточкой. Но патрон, найденный в «газыре» кобуры,заметно отличался от штатного боеприпаса – как цветом, так и весом.

– Вот это да, – пробормотал Краснов. – Про серебряные пули слышать приходилось. А про золотые... еще не слышал.

– Это понты, – подал реплику Тихомиров. – Такой пулей не выстрелишь, разве что похвастать при случае. Или для собственного самоутверждения...

– Роман Витальевич, а нет ли там, в перчаточном отделении, «запаски»? Патронов россыпью или «клипа» в сборке?

– Я уже посмотрел. Кроме кобуры, ничего интересного.

– Отпечатки сняли? Идентифицировали хозяина по пальчикам?

– Сейчас же этим займусь.

– Когда закончите, отнесете кобуру в «штаб» и передадите Ирине Федоровне, – распорядился Сергей. Затем он включил синюю кнопку на гарнитуре связи. – Ирина, нам понадобится револьвер системы «Смит и Вессон», модель шестьсот десять «классик» под патрон десять миллиметров. Секунду... – Он на короткое время задумался. – Два револьвера! Без патронов. Один с обычным, хромированным стволом, другой – с золотым напылением.

– К какому времени понадобятся два этих образца?

– Чем раньше, тем лучше. Но не позже, чем через два часа.

– Сейчас подам заявку. Полагаю, образцы привезут в указанный вами срок.

– Спасибо, Ирина. Как там приготовления? Когда сможем приступить?

– Вот только что закончили убирать посуду. Сейчас уносят все лишнее из малого банкетного зала. Я сейчас сама осмотрю зал и доложу, все ли готово.

– Отлично. Когда убедитесь, что все готово, прикажите охране привести туда пятерых молодых людей.

– Кого именно?

– Всех, кроме Вербининой; с ней я пообщаюсь отдельно.

– Будет исполнено.

– Минут через пять я присоединюсь к вам.

Краснов, закончив разговор с «начштаба», вновь заглянул в салон джипа, где все еще находился криминалист Клинцевич.

– Отличная работа, Роман Витальевич! – сказал Сергей. – Вы обнаружили важнейший вещдок! Когда появится ясность по отпечаткам, по личности владельца этой кобуры, сразу доложите!

* * *

Мельникова и его друзей сопроводили в малый банкетный зал флигеля – туда, где они совсем еще недавно веселились, где праздновали в узком кругу двадцать пятый день рождения сына одного из самых богатых людей страны. А может, и не только веселились, не только праздновали. Но еще и обсуждали какие-то свои, поднакопившиеся за время их совместного общения вопросы, нюансы и проблемы своих личных отношений.

Когда в зал вошли Краснов и его сегодняшняя «тень», молодых людей уже рассадили по местам за столом. Но не так, как они сами бы хотели сесть, будь у них выбор, а по схеме, придуманной старшим следователем.

Со стола убрали остатки съестного и напитки; из зала вообще унесли все лишнее. Трое молодых людей, а именно Коган, Абышев и Полянский, сидели спиной к входной двери. Недавний именинник и его девушка – напротив них, через стол, лицом к входу.

Тихомиров, отодвинув стул с высокой спинкой, сел с торца – фактически во главе стола. Краснов не стал присаживаться. Он ходил по свободному пространству между стеной и столом, за которым сидели главные участники ночных событий. Собирался с мыслями, выверял слова, продумывал фразы, которые он должен сказать. И заодно выдерживал психологическую паузу. Так, в гнетущей тишине, прошло несколько минут. Молодые люди не смотрели друг на друга. Сидели молча, кто потупив взгляд, кто рассматривая трафаретные узоры на стенах банкетного зала, кто мрачно погруженный в свои мысли, а кто криво ухмыляясь, как Игорь Полянский.

– Fuck...What I'm doing here?! – первым взорвался Мельников. – Что здесь происходит? Зачем нас сюда привели?! И почему нас вообще задержали? Мы что, преступники, чтобы держать нас под арестом?

Краснов хотел было сказать те слова, что он приготовил, – как затравку для их дальнейшего разговора, – но его опередил Тихомиров.

– Проблема, молодые люди... Могу только посочувствовать.

– Какая такая «проблема»? – Коган грузно, всем телом, повернулся к сидящему слева от него мужчине. – Вы это о чем?

– Товарищ старший следователь взяток не берет. – Тихомиров, странно улыбаясь, вдруг принялся потирать руки, словно предчувствовал, что сейчас у него на глазах произойдет нечто интересное, яркое, необычное. – Правда, Иван Иванович? – Он посмотрел на своего молодого коллегу. – Вы ведь не берете?

– Не беру, – несколько удивленно сказал Краснов (что еще там придумал старый лис).

– Взяток я не беру.

– Намедни товарищу следователю предлагали миллион американских денег. Не за красивые глаза, но за закрытие одного дела...

– Два миллиона, – подыграл Тихомирову Сергей. – И не американских, а европейских денег.

– Даже так? – Тихомиров вновь довольно потер ладони. – Два миллиона «юро»? И вы не взяли?

– Не взял. Мне за державу обидно. Кстати, за дачу взятки положен срок. Статья УК «два-девять– один», если кто из присутствующих не в курсе.

Тихомиров, посмеиваясь одними глазами, теперь уже смотрел на молодых людей.

– Вот видите? Проблема! Вам не повезло, молодые люди. А знаете, почему?

– Па-ачиму? – раздраженно спросил Абышев. – Га-варите прямо!

– Не все покупается за деньги. Следствие по вашему делу, по ЧП в замке, поручили Ивану Ивановичу. Человеку, о котором в прокуратуре и московском МУРе ходят легенды. Среди профессионалов известно, что следователь по особо важным делам Иванов – не берет! И что пытаться купить его – пустой номер! Ни напрямую, ни через адвокатов и посредников, ни у кого не получается купить Иванова! Вот так вот.

Краснов все еще не понимал, куда клонит его старший коллега. Но решил пока не лишать его слова. Тем более что он очень уважал этого человека...

– Так что замять дело не удастся, – все с той же странной улыбкой заявил Тихомиров. – Не получится откупиться, можете мне поверить на слово. Но это лишь одна проблема. Вторая же заключается в том, что следователь Иванов Иван Иванович – непревзойденный мастер своего дела!

– Какого еще дела? – буркнул Полянский. – Что вы нас все пугаете?

– Перед вами... или же позади вас, господин Полянский, в данный момент – лучший сыщик! Люди вашего круга, конечно, редко бывают нашими клиентами, оттого и фамилия Иванов вам мало что говорит. Разве лишь то, что это одна из самых распространенных в России фамилий. – Тихомиров почесал кончик носа. – Так вот... Чтобы вы поняли, с кем вы сейчас имеете дело, нашего Ивана Ивановича можно сравнить с самим Шерлоком Холмсом.

– Дурдом, – мрачно произнес Мельников. – У меня башка трещит, а я должен эту хрень про неподкупных «шерлоковхолмсов» слушать?! Блин...

– Я пожалуюсь папе, – сказала Алексахина. – Мне даже косметичкой не разрешили воспользоваться!

– Кстати. – Тихомиров широко улыбнулся. – Слышали анекдот про Шерлока Холмса?

Краснов подошел к старшему коллеге. Наклонившись, прошептал на ухо:

– Юрий Александрович, спасибо за «пиар» и добрые слова. Но давайте-ка я дальше сам.

– Конечно. Но, если позволите, я все же расскажу анекдот.

– Ладно, рассказывайте. Я тоже послушаю.

Тихомиров уставился куда-то в одну точку – как показалось, на дверь в подсобное помещение, где часть минувшей ночи провел Хохлов, подслушивая разговоры Мельникова и его гостей, – и заговорил, сохраняя на лице все ту же загадочную улыбку:

– Вы знаете, Холмс, – сообщил доктор Ватсон, – инспектор Лестрейд из Скотленд-Ярда обозвал вас наркоманом.

– Хорошо хоть не гомосексуалистом, – равнодушно отозвался Холмс, покуривая свою любимую трубку и глядя на огонь в камине.

«А ведь действительно хорошо!» – с изумлением осознал Ватсон, в который раз восхищаясь умом своего знаменитого друга.

* * *

Краснов бросил на Тихомирова удивленный взгляд. С чего это вдруг он взялся рассказывать анекдоты? Да еще и столь сомнительного содержания? Это на него совершенно не похоже. Хотя... В десятый или сотый раз за вчерашний и сегодняшний день стоит себя спросить: «А что ты, Краснов, собственно, знаешь об этом человеке?..»

Получается, что и не так уж много он знает. И лишь то, что на поверхности. То, что открыл для него в прежние времена сам Юрий Александрович Тихомиров, лучший друг его покойных родителей, человек, принявший деятельное участие и в судьбе самого Сергея.

Думая обо всех этих вещах, Краснов не забывал отслеживать реакцию молодых людей. Он сейчас стоял чуть сбоку и позади Тихомирова. А потому хорошо видел их всех, этих «бриллиантовых мажоров», детей своих баснословно богатых родителей.

Полянский определенно был взбешен. Он сидел красный, как рак, опустив глаза, и что-то цедил сквозь зубы. Коган то ли рассмеялся, то ли закашлялся. Лариса Алексахина закрыла лицо руками. Мельников побледнел, на его лице застыла натянутая улыбка. Смуглый красавец мрачно кривил губы, глядя куда-то поверх голов сидящей напротив него парочки...

– А почему никто не смеется? – Тихомиров изобразил удивление. – Или анекдот несмешной, или я плохой рассказчик...

– Заткнитесь... вы! Вы! Мусор! – фальцетом выкрикнул Полянский. – Грубые животные! Да пошли вы!

Парень попытался вскочить на ноги, но Краснов усадил его обратно.

– Вас ведь проинструктировали, молодые люди, – сказал он угрюмо. – Полянский, еще одна такая выходка, и вас пристегнут наручниками к стулу!

– Это уже переходит все границы, – проговорил Мельников. – Когда мы выйдем отсюда...

– Вы могли бы не пережить эту ночь, гражданин Мельников, – сказал Краснов, глядя на него. – Для вас, вижу, это новость?

– Вы на что-то такое уже намекали. – Мельников, в свою очередь, бросил на «следака» встревоженный взгляд. – Учтите, я на ваши разводки не куплюсь! Я вообще больше не скажу вам ни одного слова. Друзья, предлагаю игнорировать все вопросы! Пока не предъявят обвинение, пока не дадут позвонить...

– ...и не обеспечат присутствие адвокатов, – добавил Полянский.

– Кстати, да, и адвокатов, – кивнул Мельников. – Вот так вот, «Шерлок Холмс»! –

Дмитрий зло и даже с открытым вызовом смотрел на Краснова. – Катитесь вы со своими анекдотами и дедуктивными методами... Мы вам больше ни слова не скажем! Лично я – точно не скажу.

– Дмитрий Михайлович, у вас в крови найдены следы клофелина, – глядя ему в глаза, сказал Краснов. – Вы могли умереть. К вашему счастью, помощь пришла своевременно...

– Что?! – Мельников, лицо которого побелело на глазах, медленно привстал. – Что вы сказали? В моей крови найдено... что?

– Сядьте, пожалуйста, на место. Вот так... Найдены следы препарата клофелин. Наш медик сразу же по прибытии на объект, еще ранним утром, взял у вас пробу крови. Примерно час назад сделан экспресс-анализ.

– Ужас! – Алексахина схватила Мельникова за руку. – Это яд такой, да?

– Нет, это не яд, – сказал Краснов. – Клофелин – медицинский препарат. В таблетках, в ампулах, неважно. Применяется при лечении гипертонии. Но в сочетании с алкоголем дает «сногсшибательный» эффект. У человека, употребившего алкоголь, в особенности крепкие напитки, при одновременном приеме клофелина резко падает давление. Человек теряет сознание... Преступники, которых называют «клофелинщиками», знают об этом свойстве препарата: подмешивают его жертве, обчищают... Случалось, что жертвы «клофелинщиков» теряли память. Некоторые затем месяцами лечились от амнезии, пытаясь вернуться к норме. Зафиксированы и случаи с летальными исходами.

– Вот же суки, – пробормотал Мельников. – Уроды!..

– Открою еще одну следственную тайну, – сказал Краснов. – В крови девушки – ее зовут Диана – тоже, среди прочего, найдены следы клофелинового препарата!

Мельников с ненавистью посмотрел на сидящего напротив него парня.

– Это ты придумал, my friend? Вот, значит, как ты на самом деле ко мне относишься, милый мой дружочек Игорек?!

– Почему сразу я?! – взвизгнул Полянский. – Я... я не думал, что так получится! И ты... ты сам, кстати, во многом виноват! На кой хрен собрал всю эту публику? И зачем тебе жениться на этой корове... у тебя есть друзья!

– Вот же скотина! – пробормотала Алексахина. – Гей долбанутый!

– Эй! – подал голос Абышев. – Вы чи-иво раскричались! Ви-идете сибя, как женщины!

– А тебе бы помолчать, Русланчик! – выкрикнул Лара Алексахина. – Это ведь ты упросил Бориса взять на день рождения Димы эту шлюху!

– Маалчи, женщина! Что ты знаи-ишь о своем дружке? Ма-алчать, дура!!!

– Ты мне рот не затыкай, урод черножопый! – процедила Алексахина. – Я все о нем знаю! Мне Димочка сам все рассказал... И пообещал, что завяжет с этими вот... С этими некоторыми своими привычками и наклонностями!

Коган вдруг поднялся со своего места. Вытер дрожащей рукой потное лицо... Посмотрев на подошедшего к нему «следака», сказал:

– Я пересяду... можно?

– Не хотите сидеть вместе с этими двумя? – Произнеся эту двусмысленную реплику, Краснов, соглашаясь, кивнул. – Добро, гражданин Коган, можете сесть по другую сторону стола.

– А я?! – взвился Полянский. – Я лично никого не убивал!

– А кто убивал? Кто застрелил Вадима Хохлова? Человека, которого именно вы, Полянский, привезли в «Усадьбу Майендорф»! И которого вы попросили преподнести «презент» своему лучшему другу Дмитрию Мельникову... Речь о журналах с проплаченными вами статьями.

– Идиот, – процедил Мельников, глядя на своего давнего приятеля. – Шантажисты хреновы! Замутили такое... что все мы теперь в дерьме оказались! Еще и меня чуть на тот свет не отправили...

– Повторю свой вопрос. – Краснов, взяв на вооружение известную методу психологического давления, которой мастерски пользовался один из самых известных в прошлом обитателей Кремля, стал прохаживаться за спинами сидящих за столом людей. – Кто убил Вадима Хохлова? Второй вопрос. Кто подмешал юбиляру в напиток клофелин?

– Тот, кто был тамадой, – процедила Алексахина, с ненавистью глядя на Абышева. – Кто же еще? Он тут всем верховодил за столом... «Калигулу» он первым заставил выпить из рога...

– Зама-алчи, дурра!

– Сам заткнись, урод! Здесь тебе не вонючий кишлак, чтобы командовать!.. Так вот, «Калигуле» он налил сразу почти пол-литра! Бренди или водка... что-то крепкое. И заставил выпить до дна за здоровье именинника!

– Этот момент я еще помню, – задумчиво сказал Мельников. – Руслан, ты ведь и актрис спаивал. Я еще спросил: «Ну, куда ты гонишь?» А ты ответил: «Когда шампанское им снесет башню, я с ними в джакузи буду зажигать...»

– Вранье, – процедил Абышев. – Вы к тому времени накокаинились! Я вас ни-и заставлял кокс нюхать, да! И ни-и нада на миня всех сабак вешать, да!!

– Третий, но не последний вопрос, – вновь вступил в разговор Краснов. – Кто сделал инъекцию героина девушке по имени Диана?

В малом банкетном зале повисла зловещая тишина.

– Готов поверить, что не все из присутствующих причастны к совершенным минувшей ночью преступлениям, – сказал Краснов. – Но среди вас в данный момент находится преступник. Даю всем вам час на размышление. Если хотите, чтобы вас оформили как соучастников, – ваше дело. За Уралом кому-нибудь уже доводилось бывать? Нет? Ничего, там тоже люди живут. Места суровые, но красивые. И рукавицы вас научат шить. Дело нехитрое, особенно для людей с высшим образованием...

Краснов прекратил наконец прохаживаться за спинами молодых людей. Юрий Александрович тоже поднялся и направился к двери. Когда старший коллега вышел в коридор, Сергей жестом попросил двух сотрудников ФСО проследовать в каминный зал. В ушных раковинах фэсэошников – наушники от аудиоплееров. В них звучит музыка. Это удобно – сотрудники все видят, но ничего не слышат (из того, что не предназначено для их ушей). Один сел на стул у одного торца стола, второй – у другого. Практически одновременно выложили на стол перед собой по паре пластиковых наручников...

– И последнее, что хотелось бы сказать, прежде чем я оставлю вас наедине, – проговорил Краснов. – Тому из вас, кто совершил преступление, тоже дается шанс на послабление закона. Через час, когда вернусь сюда, жду «признательного».

ГЛАВА 26

Тихомиров ожидал его во внутреннем дворе. Краснов закурил. Сделав глубокую затяжку, хмуро сказал:

– Не пойму толком, вы мне мешаете или же помогаете?

– Ни то ни другое. Я уже говорил, Сергей, что моя задача на сегодня – наблюдать, ходить за тобой тенью.

– Какая-то вы странная тень, – покосился на собеседника Краснов. – То дифирамбы поете начинающему следователю, называя его «супер-пупер-сыщиком». То анекдот сомнительного содержания травите, от которого у некоторых из молодых людей едва не случился удар.

Тихомиров усмехнулся:

– Это гуманнее, чем травить людей клофелином... Ну так что, «Иван Иваныч»? Все? Дело расследовано?

– Я бы не стал торопиться. – Краснов криво усмехнулся. – Контингент, сами видите, непростой. Откажутся от своих слов – и что тогда?

– Но мы-то все слышали. И выводы напрашиваются вполне определенные.

– Открестятся, заявят, что были аффектированы и фраппированы, что дали такие показания под давлением следствия... И что в таком разе прикажете делать «гениальному сыщику»? Что «заказчику» докладывать? Мол, я тут развел молодых людей на истерику, на выяснение отношений? Ну, и кое-кто из них проболтался, а уже на основании этой болтовни я вам все и доложу, как оно там было... Так, что ли?

– Гм...

– Да мне и самому кое-что из случившегося здесь пока непонятно. И с орудием преступления – с револьвером – еще толком не разобрались.

– Вы начальник, вам виднее.

В микронаушнике прозвучал голос «начштаба».

– Первый, с вами хочет о чем-то поговорить Вербинина.

– Добро, – сказал Краснов. – Пусть приведут в вестибюль, я займусь ею.

И тут же – но уже из рации – прозвучал голос Савельева:

– Первый, к нам опять пожаловали гости. Мои сотрудники остановили на повороте машину со служебными номерами Следственного комитета. Сейчас устанавливаем личности и цель их приезда. Информирую вас, чтобы вы были в курсе...

* * *

Синий микроавтобус «Форд» с тонированными стеклами, проблесковым маячком на крыше и эмблемой одной из силовых структур на дверцах остановился сразу же за съездом с Рублевки у знака «Въезд запрещен». Из него выбрались двое: невысокий плотный мужчина лет сорока, одетый в пальто, и его помощник, также в штатском.

Сотрудники ФСО потребовали у них документы. Затем спросили о цели их появления здесь.

– Вызовите старшего! – сказал один из вновь прибывших. – У меня служебный разговор!

Вскоре от «сторожки» к повороту помчался «Мерседес». Джип остановился возле микроавтобуса пожаловавших на объект служивых людей. Из салона выбрался старший дежурной бригады ФСО. Савельев наметанным глазом посмотрел сначала на автотранспорт, на номера – серия СКО указывала на принадлежность к Следственному комитету РФ, затем на тех двоих, кто потребовали рандеву с ним.

– Полковник юстиции Кожеедов... – представился тот, кто был старше по возрасту и чину. – Старший помощник начальника следственного управления по Московской области Следственного комитета. С кем имею честь?

– Подполковник Савельев, Федеральная служба охраны. Мне сказали, что у вас какое-то дело?

– Да... – Мужчина вдруг замялся (было заметно, что он нервничает). – Отойдемте в сторонку, подполковник...

– Не стоит, – спокойным тоном сказал Савельев. – Я вас слушаю, товарищ полковник юстиции.

– Тут такое дело... Получен сигнал, что возле данного объекта... – Кожеедов кивнул в сторону скрытого от глаз деревьями замка, – задержаны граждане. Хотелось бы прояснить их судьбу.

– Кто именно? О чем или о ком речь?

– Сотрудники охранной фирмы... Старший у них – Усольцев. Также есть сведения, что пропал куда-то гражданин Абышев Руслан...

– А с каких это пор Следственный комитет занимается розыском пропавших граждан? – сухо поинтересовался Савельев. – Я вас пока не понимаю.

Послышалось пиликанье сотового. Кожеедов достал из кармана сотовый, взглянул на дисплей.

– Минутку! – пробормотал он. – Важный звонок.

Он отошел чуть в сторону. Но недалеко – Савельев хорошо слышал реплики, которые тот бросал в трубку. И, судя по всему, Кожеедову звонило большое начальство: голос старшего следователя СК стал вдруг каким-то хриплым, дребезжащим, как у дряхлого старика.

– Да... Так точно... Нет, я не собирался... Значит, меня неправильно проинформировали... Да... Да... Виноват!.. Ошибка вышла!.. Понял! Виноват... Конечно... Так точно, все понял...

Кожеедов, закончив непростой для него разговор – звонил первый заместитель главы Следственного комитета, – сунул, едва не обронив, трубку в карман пальто. Затем, не замечая присутствия сторонних людей, все еще переживая и обдумывая то, что он услышал от высокого начальства, вытер ладонью потный лоб.

– Товарищ полковник юстиции, так какое у вас дело ко мне? – напомнил о себе Савельев.

– Что? А... Извините, ошибка вышла.

– Вы тут называли какие-то фамилии?

– Нет-нет... Это недоразумение.

Кожеедов вымученно улыбнулся, затем махнул рукой помощнику, чтобы тот тоже не задерживался. Спешно уселись в свой автомобиль. Вскоре микроавтобус с эмблемой СК РФ, а также поджидавшая его припаркованная на обочине метрах в ста легковая «Ауди» понеслись по Рублевке прочь от поворота к «Усадьбе Майендорф».

* * *

Краснов и молодая женщина, которая вдруг сама вызвалась побеседовать со следователем, вдвоем прогуливались по парку, не отходя далеко от замка, где минувшей ночью произошло столько неприятных событий.

– Так что вы хотели мне сказать, Анна Алексеевна?

– Игорь Полянский... он не убивал Хохлова. Он, может, и не очень хороший человек, но и не убийца.

– Так-так. Защищаете своего клиента?

– Нет, просто сказала то, что думаю. И то, в чем уверена.

– На чем базируется эта ваша уверенность?

– Просто я его знаю. Он испорченный, избалованный мальчишка. С определенными наклонностями, скажем так...

– Нетрадиционными, вы имеете в виду?

– Да вы и сами, думаю, все прекрасно понимаете. Но я бы не хотела детализировать.

– Почему?

– Я подписала контракт.

– Вот как!..

– Если бы вы подписали контрактные обязательства, где есть пункты о неразглашении сведений о частной жизни клиента, то и вы, наверное, на моем месте не стали бы его нарушать.

– Давайте каждый из нас останется на своем месте.

– Понятно... Ну что ж, вы в своем праве, гражданин начальник.

– То есть вы, Анна Алексеевна, не готовы отвечать на вопросы следствия по поводу прошлого вашего клиента?

– Он уже не мой клиент. Меня уволили. А отвечать на вопросы я не отказываюсь. Готова ответить на любые вопросы, но в присутствии адвоката.

Краснов достал из кармана сотовый. Трубку ему передала Ирина перед тем, как он с Вербининой отправился на эту «прогулку».

– Это ваш мобильный?

Вербинина взяла перламутрового цвета «Верту».

– Мой, если меня не обманывают глаза.

– Не обманывают. Я не обязан был вам этого сообщать. Но хочу, чтобы вы понимали, что я не собираюсь расставлять вам силки. Я с вами откровенен – в рамках дозволенного. Потому и надеюсь на взаимность. Раскройте и прочтите сообщения, которые пришли на ваш номер.

Вербинина раскрыла «Верту». Одиннадцать пропущенных звонков... о-го-го! Все они от одного абонента, от ее начальника. И от него же пришли две SMS (видимо, отправил их, когда понял, что дозвониться не получится).

Первое сообщение гласило:

АННА НОЧНОЙ ЗВОНОК БЫЛ ОШИБКОЙ. КОНТРАКТ С ТОБОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЕН. БУДЬ УМНИЦЕЙ.

ПЕРЕЗВОНИ КОГДА СМОЖЕШЬ. Н.

Второе сообщение пришло всего сорок минут назад.

АННА ТВОЙ ГОНОРАР ПО КОНТРАКТУ УВЕЛИЧЕН НА ПЯТЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ. ОЧЕНЬ НАДЕЕМСЯ

НА ТЕБЯ. ПЕРЕЗВОНИ КОГДА СМОЖЕШЬ. Н.

Вербинина, перечтя еще раз второе сообщение, покачала головой.

– Верните мне «Верту», это пока еще вещдок, – сказал Краснов. – Ну, что скажете? У вас еще не пропало желание разговаривать со мной? Или после прочтения депеш от вашего шефа совсем откажетесь от общения со следствием?

– Эти «мэссиджи» ровным счетом ничего не меняют. – Анна протянула сотовый следователю. – Я и сама хотела уволиться. Более того, я говорила своему шефу, чтобы он подыскивал мне замену.

– Даже так? – Краснов пристально посмотрел на девушку. – Я пока лишь вкратце знаком с вашей биографией. Почему вы ушли из милиции? Вы ведь после вуза служили в отделе информации московского главка?

– Житейские обстоятельства.

– Секрет? Или просто не хотите говорить?

– Да никакого секрета. Папа заболел. Это было два с половиной года назад. Ему требовалась очень дорогостоящая операция.

– А в милиции вы получали скромный оклад...

– А какой еще оклад может получать старший лейтенант милиции, если он не «крышует» и все такое прочее?

Краснов хмыкнул. Уж он-то обо всех этих «нюансах» знал не понаслышке.

– Около ста пятидесяти тысяч евро надо было найти. Такого рода операции делают лишь в двух-трех клиниках. В Австрии и Швейцарии.

– И вы пошли в «частники»?

– Некоторую сумму удалось собрать у друзей и знакомых, в том числе и отцовых сослуживцев. Квартиру в Москве заложили... Ну, и мне тоже пришлось искать более высокооплачиваемую работу. Чтобы платить проценты и чтобы на жизнь что-то осталось. Сначала устроилась в одно из столичных ЧОПов. Потом прошла курсы... И со временем оказалась... там, где оказалась.

– Понятно... Как дела у отца? Ему сделали операцию?

– Да, теперь все в порядке. Какое-то время он нуждался в специальном уходе и дорогих лекарствах. Но теперь... Короче, все в норме.

– Вот и хорошо... А про само происшествие вы готовы говорить? Готовы давать показания? Или будете разговаривать лишь в присутствии адвоката?

– С четырех ноль-ноль контракт с моим работодателем недействителен. – На лице Вербининой появилась слабая улыбка. – Вы думаете, что я дурочка? Думаете, я не понимаю, почему шеф так активно пытался ко мне дозвониться? И почему он прислал мне эти вот «мэссиджи» – «будь умничкой!», «мы тебе окладец тут подняли»... Противно все это!

– Я вас вовсе не считаю «дурочкой».

– Это я так... Извините. – Вербинина вздохнула. – Знаете, я бы в любом случае уволилась. Максимум доработала бы до католического Рождества. Ну а раз начальство проявило инициативу, то нечего и давать задний ход.

Краснов бросил взгляд на наручные часы.

– Что именно вы мне хотели сообщить, Анна Алексеевна?

– Ах да... Я вспомнила один момент. Когда Коган позвал меня во внутренний двор... А потом меня стукнули еще по голове...

– Вы рассмотрели того, кто на вас напал?

– Я уже говорила, на кого грешу. Но лица не видела, лишь со спины. Так что на сто процентов не уверена, что это именно тот человек... Но сейчас хочу сказать о другом. Когда я споткнулась... двор был не освещен, да еще туман... то растянулась на траве. Рука... – Вербинина продемонстрировала Краснову правую ладонь. – Да, вот этой самой рукой, когда я поднималась, что-то такое нащупала. Я тогда еще подумала, что это Лара Алексахина выронила что-то. Сотовый телефон или какой-то иной гаджет.

– Так-так... И что было дальше?

– Я подняла этот предмет и на автомате сунула его в карман шубки.

– Шубки? Чьей именно?

– Алексахиной, конечно! Когда я подошла к беседке, Лариса повела себя странно: разрыдалась и побежала к флигелю. Уронила шубку... Та соскользнула с плеч; ну, я ее и подхватила...

– А потом споткнулись? О тело?

– Я же не видела, что там, рядом с беседкой, лежит мертвец! Темно было, повторюсь. И очень густой туман...

– Вернемся к той «штуковине», что вы нашли там. Что это было?

– Говорю же – не знаю. Я сунула ее в карман шубки не глядя. Но тактильные ощущения...

– Что они вам сообщили?

– Что это вряд ли был мобильник. Что-то небольшое... узкое... с намотанным вокруг проводком.

– Что?! – Краснов резко остановился. – Где вы, говорите, нашли этот предмет? Это вы его высматривали, когда я вас привел к беседке?

– Если честно, то да. Вернее, осматривала место, где я его тогда нашла. Мне надо было, наверное, сказать раньше. Но вы были такой...

– Какой?

– Отстраненный. В своих мыслях... И как будто очень спешили задать мне свои вопросы и тем закончить разговор.

– Хм...

– Ну а потом – вот когда уже мы закончили с вами беседовать, – я подумала, что зря не сообщила вам эту деталь.

Краснов включил гарнитуру.

– Ирина, где сейчас хранятся вещи задержанных? Конкретно меня интересует шуба Ларисы Алексахиной.

– Все их вещи собрали в одном помещении, – прозвучал в наушнике женский голос. – Я там и шубку видела.

– Отлично. Я сейчас приду. Ждите меня в вестибюле с ключом от этого помещения!

Еще такой вопрос, Анна Алексеевна... В машине... в «Бентли» то есть, имеется «микросейф»?

– Да, там есть такой «секретный» бокс. Я у дилера сразу попросила показать.

– Покажите и нам.

Подошедший к ним Клинцевич щелкнул брелоком, затем передал ключи Вербининой. Та открыла дверь со стороны водителя.

– В междукресельном пространстве, – сказала она. – Доступ к автосейфу лишь при включенном движке.

– Я его уже проверил, – сказал криминалист. – Пусто...

– Автосейф предназначен для хранения оружия? – спросил Краснов.

– Оборудуется по желанию хозяина, – сказала Вербинина. – В нашем случае – да, такая возможность предусмотрена.

– Но оружия там не было?

– Нет, не было. И быть не могло. Я ведь говорила, что мы сюда приехали из салона. А свой ствол я в автосейфе не храню...

Краснов не совсем понял женской логики, но в целом ответ его удовлетворил. Взяв девушку под локоток, он подвел ее к массивному джипу «Гелендваген».

– Знаете, чья эта машина?

– Конечно.

– Он ведь близкий друг вашего клиента... теперь уже бывшего клиента?

– Задайте конкретный вопрос.

– У хозяина этого джипа есть оружие?

– О да. – Вербинина едва ли не в первый раз за день рассмеялась. – Он просто помешан на оружии! Как и многие из тех, кто родился в одной с ним местности или имеет схожий менталитет.

– Он носит при себе оружие?

– Практически всегда. Он говорит, что тот, кто ходит без оружия, – «не мужчина».

– Какое именно оружие? Марка, система?

– Разное. У него с десяток одних только пистолетов и револьверов. И здесь, в Москве, и в Англии... Он ведь хвастается этими своими золотыми игрушками, показывает их друзьям.

– И револьверы?

– Да. А что вас так удивляет?

Краснов поскреб подбородок.

– Вы сказали, «золотыми игрушками»? У него оружие что, из чистого золота?

– Это надо понимать не буквально. Не так, как у Джеймса Бонда в «Человек с золотым пистолетом»...

– Тогда уточните.

– Те несколько стволов, которые он показывал... не мне, конечно, но я видела... Так вот, они все с золотым напылением.

Заметив, как двое мужчин, следователь и криминалист, переглянулись, Вербинина задумчиво сказала:

– Еще один момент вспомнила вот только сейчас, – задумчиво сказала Анна. – Молодые люди около трех ночи выходили из флигеля. Вернее, один был на лошади, другой вел ее под уздцы.

– И кто были эти витязи? Кто сей отважный наездник?

– Мой клиент... А коня вел хозяин этого джипа.

– И любитель «золотого оружия»?

– Он самый... Ну так вот. Я завернула их обратно. А когда отошла ненадолго... по известным делам... – Вербинина кивнула в сторону все еще стоящих у живой изгороди синих кабинок биотуалетов. – Они вернулись.

– И что? Пока не понимаю, куда вы клоните?

– Один из коллег сказал, что пока меня не было, эти двое наведались на паркинг. Мой клиент что-то искал в салоне «Бентли». А хозяин этого джипа, – Вербинина кивнула в сторону «Гелендвагена», – тоже открывал машину... Свою машину. И не исключено, что кое-что взял оттуда.

ГЛАВА 27

Ирина сама открыла помещение гардеробной, где временно складировали вещи задержанных. Шубку они увидели сразу: серебристо-голубоватая, «стриженая», она висела на виду.

– Там внутри есть кармашек... – сказала Вербинина. – Посмотрите.

– Достаньте сами!

Анна подошла к шубке и сунула руку куда-то под мех, под подкладку.

– Есть! – сказала она. – Есть...

И показала руку, в которой лежало миниатюрное записывающее устройство.

– Ирина, проверьте, есть ли какие-нибудь записи на этом диктофоне! – распорядился Сергей. – Займитесь прямо сейчас.

В ушном микродинамике Краснова прозвучал мужской голос:

– Первый, это Флигель!

– На связи Первый!

– Тут ситуация накаляется. Думаю, вам следует подойти к нам.

Когда Краснов вошел в малый зал флигеля, порядок там уже был восстановлен.

Игорь Полянский сидел на отодвинутом чуть в сторону стуле. Он был в наручниках – ему надели браслеты спереди. Абышев лежал на полу – лицом вниз. Ему выкрутили руки назад. На помощь двум дежурившим в зале фэсэошникам, в наушники которых подавалась громкая музыка – что не мешало им наблюдать за действиями собранных здесь следователем молодых людей, – пришел еще один сотрудник. Как раз в тот момент, когда появился старший следователь, смуглому южанину на выкрученные назад руки надели пластиковые браслеты.

– Что здесь произошло? – спросил Краснов.

Один из двух сотрудников, отвечавших за порядок в данном помещении, снял с головы наушники.

– Что здесь произошло? – повторил свой вопрос Краснов.

– Поначалу, когда вы покинули зал, молодые люди вели себя спокойно, – сказал фэсэошник. – Минут примерно десять они вообще не разговаривали... Потом эти двое, – он кивнул сначала на Мельникова-младшего, а затем на девушку – стали что-то говорить двум молодым людям, которые сидят напротив их. Постепенно градус беседы накалялся... Сначала вскочил со стула этот молодой человек. – Сотрудник показал на Полянского. – Затем сорвался его сосед. – Он кивнул в сторону лежащего на полу Абышева. – Они схватились за грудки. В этот момент вмешались мы.

Двое сотрудников ФСО, взяв смуглого молодчика под руки, усадили его на стул. Руки у Абышева по-прежнему были скованы сзади наручниками. Он сидел, наклонившись чуть вперед, с оскаленными зубами, недобро поглядывая на окружающих черными, гневными глазами... Кавказец напоминал сейчас Краснову молодого, не слишком опытного, не прошедшего толком школу выживания в опасных условиях естественной природы хищника, попавшегося по несчастливому ли стечению обстоятельств или из-за собственной глупости и неосторожности в силки охотников... Он был очень сердит, невероятно зол. Он не привык к такому обхождению, он не сталкивался еще в своей недолгой жизни с таким жестким обхождением и с такими людьми. Ведь Руслан Абышев с младых ногтей считал себя выше любого простого смертного...

Краснов, чуть передвинув стул, уселся между Абышевым и Полянским, с которого по указанию следователя сняли наручники. Один из фэсэошников вышел в коридор; двое его коллег уселись на свои места с двух сторон стола и надели наушники, в которых звучала музыка. За все это время Мельников и те двое, что сидели с противоположной стороны стола – Алексахина и Коган, – не произнесли, кажется, ни слова.

Полянский тяжело, со всхлипом вздохнул. Краснов, повернув голову, посмотрел на него. Молодчик потерял весь свой лоск. Растерял всю свою пафосность, все свое высокомерие. Он очень бледен; под воспаленными глазами залегли свинцовые тени. Полянский нервно качался – вперед-назад. От спинки стула к сложенным на столе, сжатым в кулаки рукам – вперед-назад, вперед-назад, как хасид во время молитвы.

– Я никого не убивал! – фальцетом крикнул он. – Меня самого шантажировали!

– Прекратите раскачиваться, – властным голосом сказал Краснов. – Здесь вам не синагога... Кто именно вас шантажировал? Конкретизируйте!

Полянский пробормотал что-то под нос... Он прекратил раскачиваться, но и говорить более ничего не говорил – попросту впал в ступор.

– Гражданка Алексахина, – глядя на сидящую напротив его девушку, сказал Краснов, – у меня есть к вам вопрос.

– Это вы ко мне обращаетесь? – Девушка нервно дернула головой.

– А разве здесь есть еще кто-то по фамилии Алексахина?

– Я не хочу отвечать на ваши вопросы!.. – Лариса посмотрела сначала на своего погруженного в мрачные думы друга, затем на старшего следователя. – А что вы хотели спросить?

– Почему вы вернулись в усадьбу? Ведь вы уехали после основного банкета. Уехали из замка примерно в половине одиннадцатого, не так ли? А без нескольких минут двенадцать приехали обратно...

– Не приехала... меня шофер папин привез. Мы тут недалеко живем, в десяти минутах езды. Дима, почему ты молчишь? – Она положила ладонь поверх подрагивающей руки своего молодого человека. – Не молчи!

– Так это была инициатива вашего отца? – спросил Краснов. – Это он настоял, чтобы вы вернулись в замок?

– Да нет, зачем же, – поморщившись, сказал Мельников. – Так и планировалось изначально, что Лара отъедет ненадолго...

– Зачем?

– Переодеться надо было, – сказала Алексахина. – Следовало сдать гарнитур представителю ювелирной фирмы...

– Вы брали драгоценности напрокат?

– Да, – едва слышно сказала Алексахина. – Очень дорогой гарнитур. Почти три миллиона евро. Его привезли в Москву представитель ювелирного торгового дома и страховщик.

– Глупая, – пробормотал Коган. – Я бы тебе его купил! Тебе стоило только захотеть.

– Борюсик, миленький... – Алексахина прерывисто вздохнула. – Да не нужны мне твои драгоценности! И бабки твои не нужны. Я тебе уже говорила, ничего у нас с тобой не получится!

– А с Мельниковым получится? – Коган обиженно засопел. – У него вон с Игорехой...отношения! А ты ему нужна была только для прикрытия. Для того чтобы в прессе не болтали о его наклонностях.

– Заткнись! – процедил Мельников. – Тебя не спросил, с кем мне дружить и с кем иметь отношения. Вот почему вас и не любят... лезете, куда не просят!

– Что?! А кто меня просил помирить тебя с Полянским, когда вы с ним поссорились?! – возмущенно крикнул Коган. – Это с год назад было! Ты, Димка, как собака на сене. И с Полянским тебе хотелось продолжать дружить, и с Ларой развлекаться... Тем более что у нее папа работает в хорошем месте! Кстати, у Лары тоже есть еврейские корни, хотя она в этом и не признается.

– Оставьте моего папу в покое! – Лицо Алексахиной вновь пошло пятнами. – И маму тоже... и моих бабушек, и дедушек! Боря, зачем ты привел эту девку? Эту блондинистую шлюху? Зачем притащил ее на день рождения Димы?!

Поскольку Коган промолчал, Краснов решил вновь взять инициативу на себя. И подбросил еще дровишек в костерок, хотя атмосфера в зале и без того вновь стала накаленной.

– А разве не ясно, Лариса? – Следователь в упор смотрел на дочь вице-премьера. – Эта акция была направлена против вас. Она направлена на то, чтобы ваша с Мельниковым помолвка, а в перспективе и свадьба, не состоялась.

– Думаете? – Алексахина посмотрела на него расширенными глазами. – То есть... это такая интрига, да? Хм... Я, кстати, так и думала.

– Вот же сволочи, – пробормотал Мельников. – Лара, мы с тобой стали жертвой заговора этих уродов. Меня они чуть не траванули. Тебя же, дорогая, выставили в идиотском свете перед публикой. Shit happens...[17]

– Я-то тут никаким боком! – крикнул Коган. – Это они. – Он ткнул пальцем поочередно на Полянского и Руслана Абышева. – Это они все придумали!

– Что?!

Полянский хотел было вскочить на ноги, но Краснов успел поймать его за локоть и усадить обратно.

– Что ты гонишь?! Ах ты, жирная свинья! Ты же сам согласился! Сам участвовал в этом... – Полянский замялся, подыскивая нужные слова. – Ты ведь сам предложил напоить Димку и подложить его к этой шлюхе!

– Да ну... вранье! – Толстяк заерзал на стуле. – Меньше кокса надо нюхать. Совсем, вижу, у тебя башню снесло, Игореха!.. Это изначально Руслана была идея. Что, скажешь, подмешать им двоим клофелина тоже я придумал?

– Блин!– процедил Мельников. – И эти трое числятся у меня в лучших друзьях...

– За-малчите все! – подал вдруг голос Абышев. – Вы и так лишнего нага-аварили! Болтаете тут языком... как женщины, да.

Краснов строго поглядел на соседа слева, сидевшего на краю стула в не слишком удобной позе, но внимательно следившего за тем, кто и что из его знакомых говорит.

– Абышев, я вас предупреждаю! Еще одно слово, еще одна реплика без спроса, и я прикажу заклеить вам рот. Или вставить кляп.

– Что ты гонишь, Игорь?! – глядя на Полянского, крикнул толстяк. – Я никому не подмешивал в напитки клофелин! И я не бегал с пистолетом по флигелю! Так, как делали это некоторые... Это не мой стиль, не мой бизнес.

Краснову очень хотелось узнать детали: что за «пистолет», чей, кто и зачем с ним «бегал по флигелю». Но в тактических целях он не стал прерывать разговор. Не стал пока заострять внимание на этих вырвавшихся у Когана словах.

– Изначально это был ваш план, Боря! – парировал Полянский. – Не знаю, Руслан первый придумал или это твоя идея... Вы его озвучили еще две недели назад. Тогда, когда мы узнали, что родители Димы и Лары уломали их на то, чтобы состоялось это вот «мероприятие»...

– Не ври! Не помню я ничего такого!

– Что, память потерял? Забыл, как мы втроем – я, ты и Руслик – у меня в лондонской квартире эту тему перетирали?

– Не помню! Это какой-то бред!..

– Руслан еще тогда сказал, что надо сделать все возможное, чтобы Димка и Лара не могли быть вместе. И предложил подложить Димке телку со стороны. Да так, чтобы Лариса увидела, что Дима ее и в грош не ставит! Что он трахается с кем ни попадя – и с мальчиками, и с девочками... Ты его, кстати, поддержал.

– Так же, как и ты!

– Ты тогда еще сказал: «Надо организовать все так, чтобы Лариса порвала с Мельниковым». И тогда ты, Коган, смог бы сам занять место Димки, утешить девушку, так сказать... А в перспективе – составить с ней брачный союз! – Полянский скривил в усмешке губы. – Кстати, и твой отец – это все знают – давно ищет выходы и завязки, чтобы от финансов и недвиги перейти в «высшую лигу». Чтобы прорваться на углеводородный рынок. Ну а у Руслана, у его окружения, я так сейчас понимаю, тоже были свои резоны...

Алексахина погладила Мельникова по напряженной спине.

– Я тебя не брошу, Димочка. У этих уродов ничего не выйдет!

– Сволочи... – процедил тот. – Врубилась наконец, что они придумали? Сначала этот, – он с ненавистью посмотрел на Полянского, – шантажировал меня. – Говорил, что, если я объявлю родне и близким о нашей помолвке, он устроит грандиозный публичный скандал... Угрожал, что появится серия статей. Грозился, что нанятые журналюги так меня обгадят, что от моей репутации вообще ничего не останется. А потом еще и эту телку подложили... Кошмар!

– Дима, мне неважно, кто и что о тебе говорит и пишет. – Алексахина смотрела на своего молодого человека влажными глазами. – Стоит ли обращать внимание на уродов и проститутов?

– Сама уродка! – крикнул Полянский. – Он тебя на дух не переносит! Если говорить о телках, то у него в постели их столько перебывало... И покрасивей тебя были! Просто его отцу и твоему папочке выгодно, чтобы вы через год или полтора сыграли свадебку. Поэтому они и закрывали глаза на ваши дурковатые начинания вроде этой долбаной постановки «Калигула»! Чем бы дите, как говорится, ни тешилось... Вашу судьбу, ваше будущее они между собой уже решили. И все наперед скалькулировали!

– Заткнись, Полянский! Ты просто нам завидуешь! У тебя-то никогда не будет нормальных отношений с девушками. Ты не знаешь, что такое настоящая любовь, что такое настоящие чувства... И никогда не узнаешь!

– Ты идиотка, Лара! Ваши «чуйства» вашим парентсам и на хрен не вперлись! Они денежку считают, активы приумножают... Как говорят в наших долбаных кругах – nothing personal, just business![18]

– Так кто из вас, френды, угостил меня клофелином? – мрачно поинтересовался Мельников. – Кто из вас чуть не отправил меня на тот свет?

– Не я, – сказал Коган. – Это они замутили...

– Что ты на меня уставился, жирный свин?! – взвизгнул Полянский. – Ты же знаешь, что это сделал не я!

– Ты лучше расскажи, зачем вы с Русланом ствол принесли.

– Зама-алчите оба! – подал реплику Абышев. – Вот же... бараны!

– Сам закрой рот! – огрызнулся Полянский. – Сколько бабок высосал... и из меня, и из Димки!

– Вы сами давали, да.

– То он в казино, типа, «продулся»... То ему надо тачку поменять... Бесконечные просьбы дать «взаймы»! Что, разве не так, Руслан?

– А кто вас, бар-раны, вытаскивал из дерьма? Забыли, как в а-абезьяннике сидели?! Вас с кокаином накрыли, да! Если бы не я... не люди, к которым я а-абратился, вас бы па-ад суд а-атдали! И такое было не раз, да.

– Ты сам, наверное, нас и вламывал, – пробормотал Мельников. – Я теперь на некоторые вещи смотрю совсем по-другому... – Он уставился на Полянского: – Игорь, как ты мог? От тебя я такого не ожидал... И журналюгу ты этого... как его фамилия? Хохлов, да? Его-то зачем ты сюда привел? Я ведь вам доверял во всем. Вы сказали, что хотите пригласить по одному человеку сверх списка, так? А я подписался. Не подозревал, что вы меня так подставите!

– А не надо было доводить меня до такого... отчаянного положения! – отрезал Полянский. – Не надо было покупать обручальное кольцо!

– А где оно, кстати? – поинтересовалась Алексахина. – Могу я хоть сейчас на него посмотреть?

– Было все время при мне, – поморщившись, сказал Мельников. – Я спрашивал у охраны, не нашли ли его в моей одежде, в моих вещах... Нет, говорят, не видели. Наверное, кто-то из этих стащил...

– Не я, – торопливо сказал Коган. – Мне чужого не надо!

– Это Руслик вытащил его у тебя из кармана, Дима, – нехотя процедил Полянский. – Вот у него и спрашивай. Но я так думаю, что он от него уже избавился... Испугался, когда все пошло не так, и выбросил!

В этот момент в зал без стука вошла «начштаба». Краснов поднялся со стула, подошел к ней. Ирина протянула ему плеер с наушниками, затем прошептала:

– Вам надо это обязательно послушать. Я скачала сюда запись с диктофона.

– А чей это был диктофон? – тоже перейдя на шепот, спросил Краснов. – Есть уже ясность на этот счет?

– Одной из двух жертв... Того человека, кто прятался во флигеле.

– У него при себе был диктофон? Вот это поворот!

– Да уж. Причем с чувствительным микрофоном. Я прослушала лишь несколько коротких фрагментов. Хорошее качество звука. Он все, оказывается, записывал...

Ирина отправилась обратно в «штаб». Сергей уселся на облюбованный им стул – между Полянским и Абышевым.

Эти молодые люди, занятые выяснением обстоятельств не только случившегося минувшей ночью, но и каких-то эпизодов и событий своего прошлого, кажется, даже не обратили внимание на то, что «Иванов» надел наушники плеера. Не заметили того, что он слушал теперь не только их разговор, но и то, что звучало в наушниках.

* * *

Голос Абышева он узнал сразу. Полянского – тоже. Третьим был не кто иной, как Вадим Хохлов. Вернее, это стало понятно лишь после нескольких реплик, прозвучавших в наушниках (запись включилась в том месте, на котором ее остановила Ирина):

Полянский (П.). – Фига себе... Слушай, Руслик! С телкой что-то не так.

Абышев (А.). – Чи-иво не так? Не трогай ее, да! Спит, наверное... И ни к чи-иму не прикасайся!

П. – У нее пульса нет. С-слышь, что говорю!

А. – Чи-иво у нее нет?

П. – Б-блин... она же не дышит!!!

А. – А с Димой все в порядке? Па-ащупай пульс!

П. – Вроде бы да... С-слышно, что дышит. И п-п-пульс... да, есть! Может, охрану позвать? Что-то не так п-пошло...

А. – Ни-икаво ни нада звать! Пусть все так и а-астается.

П. – Т-ты уверен, что... что с Мельниковым будет все в п-порядке?!

А. – Ка-анечна! Не учи ученава.

П. – А т-телка? Что с ней т-такое? Может, у нее аллергия на клофелин? Пля... Может, ты ей много клофелину п-подмешал?

А. – Слушай, друг! Много гаваришь, да. Уходим а-атсюда. И никаму ни слова! Так... па-асматрю, не осталось ли тут чи-иво, что могло бы... Кароче... Ты выйди... жди в коридоре. Давай-давай... иди. И держи рот на замке!

Какое-то время – около минуты – в наушниках были слышны лишь легкие шорохи, да еще дыхание прячущегося в «купе» человека. Потом послышался звук отодвигаемой дверки шкафа...

А. – Эй, ты! Ты чи-иво там делаешь, а?!

Хохлов (Х.). – Shit...

А. – Ты пачи-иму туда залез?!

Х. – Послушай, Руслан... Это недоразумение... Я как бы... напился. Перепил сильно. И не помню, что и как...

А. – Напился, га-аваришь? Выходи! Давай, ка-аму сказано!

Х. – Эй, эй!.. Что ты делаешь! Не надо на меня наставлять ствол! Убери пушку... Я ничего плохого не делал!

А. – Ты па-адслушивал тут, да?

Х. – Да нет же! Не помню, как тут оказался. Напился... Вообще ничего не помню, как и что! Слушай, друг... Не пугай меня! Убери ствол!

А. – Я ти-ибя сийчас застрелю... и мне ничего не буди-ит за это! Ты зачем тут прятался? Ти-ибя не должно быть во флигеле, да. Как ты сюда па-апал? Гавари!

Х. – Руслан, да ты что?! Мы же вместе с тобой приехали! Это же я... Вадим Хохлов! Знакомый Игоря Полянского!

А. – А вот мы си-ийчас у него и спросим, звал ли он ти-ибя сюда...

Поскольку в записи возникла небольшая пауза, Краснов сконцентрировался на том, о чем говорили в данную минуту молодые люди.

– Я же понарошку! – крикнул Полянский. – Неужели ты могла подумать, тупая ты корова, что я, Игорь Полянский, пустил бы себе пулю в лоб?!

– После того как ты заснифал три дорожки кокса, от тебя еще и не такого можно было ожидать! – парировала Алексахина. – Хотя... Знаешь, если бы ты застрелился, я бы ничуточки не расстроилась.

– Игореха уже раз десять так «стрелялся», – подал реплику Мельников. – Я давно на эти его выходки не реагирую... Но по пьяни или под коксом лучше такими вот вещами не шутить.

– А у кого он взял пистолет? Руслан, наверное, дал?

– Револьвер! – процедил Полянский. – Жаль, что Руслик вытащил из барабана патроны... Мне надо было не себе в висок целиться, а выстрелить «боевым» тебе в твой тупой узкий лоб!

– У кого это «узкий» лоб?! – взвизгнула Алексахина. – У меня IQ будет поболее твоего! Я четыре языка знаю... мать твою!

– И сиськи у тебя, как у дойной коровы. Ты еще молодая, а задница отвисла. На ляжках корочка, как шкура у апельсина, ха-ха!

– Что-о?! Заткнись, гомик! У меня нет целлюлита!! Ты на себя посмотри, извращенец! Ты похож на полудохлого вампира после ночной оргии!

* * *

Пока Мельников и его друзья обменивались любезностями, запись, шурша звуками шагов, вздохами, шорохами, короткими приглушенными репликами, продолжала воспроизводиться.

А. – Па-айдем на улицу! Там пагаварим, да.

П. – Вадик, на к-кой х... ты остался?! Ты что, идиот?! Тебе же было четко с-сказано... Чтоб ты н-не задерживался!.. Чтоб ехал после девяти к с-себе!

Х. – Я... я напился сильно! А потом уже ничего толком не помню... Друзья, ну вы чего? Почему вы так сердитесь? Зачем поднимать кипеш?

А. – Ладна, ни-и будем. Немного выпили, да. Идем на свежий воздух! Нада проветриться... что-то в галаве шумит!

П. – Да, т-точно... п-ойдем!

Краснову пришлось дожидаться еще минуту времени, прежде чем вновь зазвучали приглушенные мужские голоса.

А. – Как ти-бя... Вадим, да?

Х. – Вадим... Куда это мы? Давайте я пойду уже... Попрощаемся! И поеду-ка я домой...

А. – Ха-арашо! Но сначала кое-что у тебя па-апросим...

П. – Вадик, п-помнишь, о чем я тебе говорил? Ни к-кому ни с-слова!

Х. – Хорошо! Обещаю! Я ничего не слышал, кстати!.. Говорю же, перебрал со спиртным.

А. – Игорь, ва-азьми петарды! В вестибюле они, да. Там еще а-астались.

П. – П-петарды? Зачем?

А. – Дадим ни-ибальшой салют... Сиводня праздник у нашего друга, да.

Х. – Руслан... отпусти руку... мне же больно!

А. – Извини, друг... Это я за ти-ибя держусь... Перебрали мы, да. Пьяные все! И волшебного порошка нада было меньше нюхать...

Х. – Ну так я пойду?

А. – Игорь! Запускай эти... петарды!

П. – С-сейчас... Блин... темно, как в заднице у негра!

А. – Так ты па-асвети!

П. – О-о... С-сейчас бахнет!

(Громкие хлопки!..)

Х. – Ребята... я никому ничего не скажу.

А. – Ни-и скажешь? Теперь... да... уже не скажешь!

В наушниках раздался еще один громкий хлопок.

П. – Эй... Вадим? Руслан? Вы че там? Что за дела?! Руслан?!

А. – Тс-сс! Тихо! Не шуми!

П. – Ты чего? С-совсем рехнулся?!

А. – Тихо, кому сказана! Это ты его привел, да!

П. – И что? Что ты н-натворил?!

А. – Он па-адслушивал! Он бы нас сдал! Или... или сказал бы, чтоб бабки ему платили... за ма-алачание, да!

П. – Fuck!.. Что теперь делать? Ты его грохнул, да?

А. – Пусть кто-нибудь из а-ахраны этого... на си-ибя возьмет! Твоя, например.

П. – Кто? Вербинина? Да она... она же с-сука! Не-не, она точно не п-подпишется!

А. – Ничего... Сейчас что-нибудь придумаем, да. Пусть Коган подключается... Он умный, да. Вот пусть и думает, как теперь а-атмазаться. И так устроить... чтобы концы в воду.

* * *

Краснов вышел в коридор. Здесь его уже дожидалась «начштаба». Появился и Тихомиров – он прошел в вестибюль флигеля со стороны внутреннего двора.

Ирина держала в руках матерчатую салфетку, в которую частично завернут револьвер. Это был только что привезенный на объект – по запросу Ирины – револьвер «Smith & Wesson», модель 610. С золотым напылением. Поскольку сведений о зарегистрированном на имя главного подозреваемого револьвера – или пистолета – марки «Smith & Wesson» по базе не нашлось, приходится импровизировать...

Краснов взял у помощницы закутанный по рукоятку ствол. Это сделано тоже неслучайно: они ведь не знают, какая именно рукоять у того револьвера, кобура от которого хранилась в перчаточном отделении джипа, принадлежащего главному подозреваемому. Может, «щечки» из слоновой кости. А может, рукоять тоже имеет напыление из золота.

– Готовьте транспорт, Ирина! Один микроавтобус для четверых молодых людей. Другой – отдельно – для того, на кого я укажу. По Вербининой вопрос решайте в рабочем порядке, у меня к ней вопросов более нет. Как только закончим здесь свои дела, она может быть свободна.

– По этой части все готово. С Вербининой, как и с другими молодыми людьми, будет проведена дополнительно профилактическая беседа.

– Этим тоже я должен буду заниматься?

– Нет нужды, – сказал Тихомиров. – Каждый должен заниматься своим делом. Мы – своим, другие, специальные люди – своим.

Краснов вернулся в малый банкетный зал, держа чуть на отлете руку с закутанным в салфетку револьвером. Тихомиров прошел в помещение вслед за ним. Молодые люди разом прекратили выяснять отношения. Все четверо уставились сначала на вошедших, а затем на тот предмет, что держал в руке «следователь Иванов».

– Опа... – пробормотал Полянский. – Сюрпрайз!..

– Знакомая с виду хреновина, – процедил Мельников. – Вот так вот, френды.

Алексахина охнула; Коган стал внимательно рассматривать свои толстые, как сардельки, пальцы. И лишь один Абышев, как могло показаться, не проявил особого интереса к тому предмету, который держал в руке старший оперативно-следственной группы.

– Водолазов, наверное, вызывали, – негромко, но так, что почти все его расслышали, пробормотал Полянский. – Ведь ты, дружок, – он хмуро посмотрел на Абышева, – говорил, что выкинул ствол в пруд!..

– Ничего ни-и скажу! – процедил Абышев. – Пьяный был... не помню!! Может, кто и вытащил ствол... Не помню. Не знаю, да!

– И то, как вы ударили по голове сотрудницу охраны Вербинину бутылкой из-под шампанского, тоже не помните? – спросил Краснов.

– Ничего не знаю! Требую адва-аката, да.

Сергей усмехнулся про себя. Он ведь не сказал, что именно этот револьвер, который он принес завернутым в салфетку, принадлежит Абышеву. Он лишь внес его в зал, держа в руке. Но этого оказалось достаточно, чтобы главный подозреваемый прокололся.

Краснов жестом попросил сотрудников ФСО снять наушники.

– Выводите их по одному, – распорядился он. – Транспорт у торца флигеля. Абышева – в наручниках – в последнюю очередь!

* * *

Спустя примерно полчаса Краснов неспешно шел по центральному проходу парка в сторону КПП. У «сторожки», рядом с вздетой к небу рукой шлагбаума, припаркованы два джипа – тот, который привез на объект Тихомирова, и другой, на котором в госрезиденцию «Усадьба Майендорф» приехал ранним утром Краснов.

Не дойдя до КПП каких-то метров тридцать, Сергей остановился. Затем обернулся. Некоторое время он еще стоял лицом к неоготическому замку. Отсюда, с этой точки, трехэтажное строение с узкими окнами, башенками и шпилями казалось игрушечным, сказочным, очень красивым и нарядным...

Если не знать подробностей, то и не скажешь, что минувшей ночью здесь убили двух молодых людей. Вряд ли об этом узнают и высокопоставленные дипломаты, у которых через двое суток пройдут здесь какие-то важные переговоры. На то и существуют «специальные люди», чтобы окружающий мир не казался таким опасным, уродливым, какой он есть на самом деле.

Нужно также не забыть отметить в докладе – устном отчете о результатах расследования, – что где-то на дне «замкового пруда» все еще лежит револьвер «Смит и Вессон» с золотым напылением. И как минимум одним пустым гнездом в барабане. Пусть водолаз обшарит дно водоема – на территории государственной резиденции не место таким предметам...

Краснов посмотрел на часы – без десяти минут три пополудни. Достал из чехольчика телефон. Раскрыл; набрал один из трех номеров, введенных в его память.

Картина произошедшего минувшей ночью в «Усадьбе Майендорф» восстановлена целиком и полностью. Виновный установлен. Но все же само это дело нельзя считать полностью раскрытым.

– Алексей Николаевич, это Краснов.

– Слушаю, Сергей Михайлович!

– Оперативно-следственные мероприятия на месте преступления завершены. Виновный установлен и задержан. На объекте в данную минуту посторонних лиц нет. Виновного мы перемещаем на другой объект, остальных после профилактического инструктажа отпустим. Готов в этой части сделать доклад. Но в деле есть непроясненный момент. Я прошу дополнительное время на дорасследование... до конца текущих суток.

ГЛАВА 28

Следом за фургоном, в котором из замка Майендорф вывезли Абышева, через распахнутые ворота на территорию обнесенного высокой оградой объекта въехали три джипа. Это был трехэтажный коттедж, расположенный на окраине одного из «рублевских» поселков.

Выбравшийся первым из служебной машины подполковник Савельев открыл входную дверь своим комплектом ключей. В строение ввели Абышева (на его запястьях по-прежнему красовались наручники). Следом в коттедж прошли Краснов, Ирина и Тихомиров, а также двое приехавших вместе с ними сотрудников – Алексей и Николай Аверин. Криминалиста старший группы отпустил, поблагодарив за проделанную им весьма качественно работу. Медика Краснов тоже решил не дергать. И Клинцевич, и Игнатенко свою задачу выполнили; нужды в их услугах сейчас не было.

Савельев надолго не задержался. Передав ключи Ирине, он подошел к старшему группы.

– Сергей Михайлович, не буду вам мешать. Если возникнут вопросы по моей части или что-нибудь понадобится, вызывайте по рации или звоните.

– Добро. Благодарю вас, подполковник!

Обстановка в коттедже типовая для данной местности. В таком доме могла бы размещаться семья какого-нибудь бизнесмена или чиновника с уровнем доходов выше среднего...

Абышева сопроводили в гостиную, расположенную на первом этаже коттеджа. Алексей снял с него наручники – лишь для того чтобы вскоре вновь защелкнуть их на запястьях. Уже не сзади, а спереди.

Задержанного усадили в кресло. На окнах жалюзи; вдобавок еще они закрыты шторами. Алексей включил верхнее освещение, затем опустился в кресло по другую сторону журнального столика.

– Зачэм ми-иня сюда привезли? Вы за это а-атветите, да.

– Закрой рот, – сказал сотрудник. – Еще вякнешь что-нибудь без спроса, заклею губы скотчем!

Краснов тем временем переговаривался со своей помощницей, с «начштаба» Ириной.

Они временно расположились в просторной кухне. Само собой, при их разговоре присутствовал и Тихомиров, внимательно отслеживающий все действия своего протеже.

– Ирина, для начала я объясню, почему попросил дополнительное время у «заказчика». И почему считаю нужным провести дорасследование... А потом я поставлю задачу.

– Слушаю вас, Сергей Михайлович.

– Я тоже, – сказал Тихомиров, слегка усмехнувшись. – Мне, например, непонятны ваши действия... Ведь дело, между нами говоря, можно считать раскрытым, а вину Абышева – доказанной.

– А вот я не считаю, что дело полностью раскрыто.

– Это почему же? Поделитесь вашими соображениями на сей счет.

– За фигурой Абышева могли стоять другие лица. Из показаний молодых людей мы знаем, что убийство кого бы то ни было не входило в их планы. Я говорю в данный момент о Полянском и Когане.

– Так-так...

– Да, в данном случае оба выглядят не безгрешными. Эти двое, каждый по своим соображениям, были заинтересованы в том, чтобы помолвка, а впоследствии и свадьба Дмитрия Мельникова и Ларисы Алексахиной не состоялась. Но Руслан Абышев пошел дальше... И вышел далеко за рамки их плана. Сначала подмешал в напитки Мельникову и приглашенной на мероприятие девушке клофелин. А затем, воспользовавшись ситуацией, проник в спальню и ввел девушке смертельную дозу наркотика.

– Зачем ему это нужно было? Что двигало Абышевым, каковы мотивы?

– Вот на этот вопрос и хотелось бы узнать ответ. У меня есть определенные соображения на этот счет, но я желал бы получить более полную и детальную картину. Одно дело, когда человек совершает преступление на почве неприязни, или ревности, или же находясь под воздействием наркотиков либо в состоянии алкогольного опьянения. Совсем другое дело, если данное преступление совершено расчетливо. Если оно продумано и осуществлено с определенной целью.

Краснов посмотрел на единственную в их компании женщину.

– Ирина, мне понадобится ваша помощь.– Он улыбнулся. – Вы уже успели приучить меня к тому, что ничего невозможного для вас не существует. А также к тому, что вы настоящий кладезь ценной информации.

Женщина ответно улыбнулась – вежливо, сдержанно.

– Это моя работа, Сергей Михайлович.

– Мне нужна информация по Абышеву. Конкретно, по его родственникам... Они ведь занимаются бизнесом? Что-нибудь уже известно об этом?

– Я подготовлю справку по Абышеву, его ближним связям и финансовому положению их семьи.

– А сейчас что-нибудь можете сказать на эту тему? Или вам потребуется время, чтобы собрать необходимые мне сведения?

– Я уже запросила информацию. И успела переговорить – еще когда мы были в замке – с одним сведущим человеком по телефону.

– Что за человек?

– Специалист по московской недвижимости.

– Так-так... продолжайте.

– Отец Руслана Абышева одно время занимал высокие посты в правительстве Республики Дагестан. В начале «нулевых» он был вице-премьером, сидел на федеральных трансфертах...

– Ого... это серьезно.

– В две тысячи пятом ушел с госслужбы и переехал в Москву. Его родной брат Ахмед Абышев, дядя Руслана, как представитель семейного клана, вкладывал серьезные деньги в московскую недвижимость, а также скупал землю в Подмосковье. По сведениям, которые сообщил мне эксперт, их суммарное состояние оценивалось по меньшей мере в полтора миллиарда долларов. Но в две тысячи восьмом случилось то, что случилось...

– Кризис?

– Да, он серьезно отразился на этом бизнесе. А потом еще и возникли трения с главным игроком на рынке, с известной предпринимательницей...

– Женой столичного мэра?

– Бывшего столичного мэра, – уточнила Ирина. – Сейчас дела у Абышевых идут не самым лучшим образом. Эксперт сказал, что банки уже отобрали часть их активов, которые были в закладе. Есть также сведения, что Абышевы обращались в целый ряд ведущих отечественных банков для получения крупных кредитов...

– А вот это важно, – задумчиво произнес Краснов. – Отец Дмитрия Мельникова возглавляет один из крупнейших банков... Мы также не должны упускать из виду и еще один момент. А именно то, что некие люди пытались проехать на территорию «Усадьбы Майендорф». Они явно хотели узнать, как-то выведать, что там происходит...

– Уже установлено, что люди, которых задержали подчиненные Савельева, работают в ЧОПе, принадлежащем через близкого родственника семейству Абышевых. Что касается засветившихся сотрудников Следственного комитета... Один из них, старший – Кожеедов его фамилия, – вел несколько дел, переплетавшихся с интересами все того же клана Абышевых.

– Вот как? – Краснов хмыкнул. – А знаете, я совершенно не удивлен... Ирина, я тут кое-что задумал. Сам этот молодой человек вряд ли захочет делиться с нами информацией, а времени у нас не так уж много. Значит, мы должны придать событиям необходимый толчок.

– Что от меня в этой связи требуется?

– Нужно провести некоторую подготовительную работу...

Краснов проинструктировал свою помощницу. Та отправилась в другую комнату, выбранную ею самою же под новый временный «штаб».

– Что ты надумал, Сергей? – поинтересовался Тихомиров, когда они остались вдвоем.

– Я не до конца понимаю твоего замысла.

– Собираюсь применить старый добрый прием полицейской провокации. Не факт что получится – не все тут зависит только от одного моего желания. Но попытка не пытка, как говорил один известный человек.

– Зачем тебе понадобился переводчик с вайнахского?

– На всякий пожарный... Я хочу контролировать ситуацию. Абышевы ведь аккинцы-ауховцы, это наречие для них родное... Надеюсь, Ирина найдет подходящего человека.

– И что дальше? Ты не боишься, кстати, выйти за пределы своей компетенции?

Краснов подал плечами.

– Вы же сами намедни говорили, что пределы у той должности, на которую вы меня сосватали, практически отсутствуют. «Заказчик» поручил расследовать дело; я выполняю его поручение так, как считаю правильным и нужным.

– Слова не мальчика, но мужа. – Тихомиров, как показалось, одобрительно кивнул.

– Но тебе все равно, как я понимаю, понадобится помощь?

– Да, конечно. Потому я и хотел переброситься с вами словцом. Вы ведь еще не полностью посвятили меня в тонкости этой профессии... Мне понадобится «группа поддержки». Не факт, повторюсь, что мой замысел увенчается успехом, но я должен знать, что у меня есть возможности и ресурсы. Мне по этому вопросу следует обращаться к Савельеву?

– Зачем же к Савельеву? Каждое ведомство должно заниматься своими задачами... Возможности, конечно, у нас имеются. В том числе и на случай проведения силовой операции... Дай-ка мне сотовый!

Краснов извлек из чехла «Верту» и передал старшему товарищу. Тихомиров раскрыл телефон, вошел в меню, нажал несколько кнопок, затем вернул «спецтелефон» его нынешнему хозяину. При этом на лице Тихомирова гуляла уже знакомая Краснову странная улыбка.

– Я добавил тебе еще одного абонента. Он работает в известной конторе на Лубянке. Это наш человек, он помогает решать силовые вопросы. К нему и обращайся, если считаешь, что тебе нужна такого рода помощь.

Краснов взглянул на экранчик. В списке контактов появился еще один – под «ником» Артем.

«Мог бы и раньше догадаться, – подумал про себя Сергей. – Так вот, значит, какими делами занимается Тема на пару со своим дядей...»

Он нажал кнопку набора.

– Слушаю! – прозвучал знакомый голос.

– Артем, привет, это Краснов.

– Здравствуй, Сергей! Рад тебя слышать.

Краснову хотелось спросить, какова судьба той кассеты, которую он передал Артему в аэропорту. Но в нынешней ситуации это был вопрос второстепенный – сочинская история в свете последних событий потеряла свою актуальность...

– Артем, я сейчас расследую одно дело. Хочу забросить наживку... надеюсь на поклевку. А поскольку я собираюсь ловить на «живца»...

– На живца?

– Вроде того... И поскольку в роли этого самого «живца» я намерен выступить сам... в роли «следователя Иванова», то мне потребуется помощь квалифицированных сотрудников – как раз по твоему профилю.

* * *

Толмача, мужчину южной наружности лет сорока с небольшим, привезли на объект в половине шестого. Хотя это был надежный человек, да к тому же сотрудник органов, в детали дела его не посвящали. Ирина коротко проинструктировала его, сообщив минимум необходимой информации. В одном из помещений коттеджа, выбранном под «штаб», на столе были разложены ноутбуки, сотовые телефоны и иная необходимая их группе аппаратура. В гостиной имелись две «скрытки»; на мониторы подавалась картинка из этого помещения. На экранах видно, чем именно в данную минуту занимается задержанный. А он, собственно, в последние два с половиной часа ничем особенным не занимался. Руслан Абышев дремал, откинувшись лопатками на спинку кресла, или же делал вид, что спит.

Краснову хотелось проверить на практике, если получится, как далеко может пойти молодой человек, которого они доставили сюда прямиком из замка Майендорф. Возможно, удастся заодно выяснить, стоят ли реально за Абышевым другие фигуры, было ли убийство девушки его собственной инициативой или же он действовал по заранее подготовленному плану.

Ирина передала старшему следователю два сотовых телефона. Сергей положил один во внутренний карман пиджака, другой сунул в боковой. Тихомиров остался в «штабе» (он тоже надел наушники). Краснов направился по коридору в гостиную.

– Перещелкните на нем наручники, – сказал «следак» сотруднику. – С одной руки снимите и закрепите браслет за ручку кресла. Вот так... А теперь оставьте нас наедине.

Алексей, выполнив распоряжение следователя, вышел, прикрыв за собой дверь. Абышев сохранял прежнюю позу. С виду он был спокоен, хотя и мрачен: делал вид, что все происходящее – какое-то недоразумение и что вот-вот все разъяснится.

– Абышев, хочу вам дать шанс, – после небольшой паузы молвил старший следователь.

– У нас есть еще немного времени, прежде чем вас повезут в «крытую». Давайте поговорим.

Тот даже не посмотрел в его сторону. Краснов продолжил:

– Сообщите имена и фамилии ваших сообщников. Вы ведь не сами придумали эту... комбинацию, не так ли? Ну а следствие и суд учтут ваше чистосердечное признание.

Абышев продолжал играть в молчанку.

– Ведь первоначально в ваши планы не входило убийство Вадима Хохлова. Но он видел, как вы, Абышев, ввели девушке, которую вы же предварительно попотчевали клофелином, как и юбиляра, дозу героина... Смертельную дозу! Вы сами – и те, не исключаю, с кем вы согласовали предварительно свой план, – намеревались в дальнейшем шантажировать не только Мельникова-младшего, но и его отца, известного банкира. Не так ли, Абышев? Разве не таков был ваш замысел, к которому вы ради маскировки ловко припутали и двух своих знакомых, Полянского и Когана?..

Не дождавшись от Абышева реакции на эту продуманную речь (хотя парень все же напрягся – это было видно по его побледневшему лицу, по тому, как его левая рука, прикованная к ручке кресла, впилась в эту самую ручку), Краснов продолжил:

– И все бы у вас получилось, Абышев, все было бы шито-крыто... И у вас был бы отменный компроматериал, который можно было бы пустить в дело... Ведь вы сделали запись, засняли при помощи своего телефона на видео сценку в спальне. Засняли Дмитрия Мельникова, единственного сына известного банкира, в одной постели с девушкой, умершей от передоза! Вы даже успели отправить некоему адресату несколько файлов – через файлообменник. Но тут обнаружилось, что в будуаре был еще и третий! А именно Вадим Хохлов, человек, который и сам специализируется на ниве шантажа ВИП-персон... И тогда вы решили убить этого опасного для вас свидетеля, а затем подать дело так, как будто его пристрелил кто-то из «секьюрити». Вы и в этом случае рассчитывали выйти сухим из воды...

Краснов откинулся на спинку кресла.

– Но вы, Руслан Абышев, просчитались! Вы предполагали, что, как это обычно случается, такому человеку, как вы, все сойдет с рук. – «Следак» повысил голос.

– Не выйдет! Не все на этом свете покупается, меня-то вам точно подкупить не удастся... Ни вам, ни вашим друзьям и родственникам. Будете отпираться, будете играть в молчанку – законопачу в тюрьму. Получите по максимуму – за двойное убийство.

Установившуюся после его слов тишину нарушило пиликанье сотового. Краснов достал из внутреннего кармана телефон. Взглянув на дисплей, ответил на вызов.

– Да... Да, Иванов! Слушаю вас, коллега.

В этот момент затрезвонил другой сотовый.

– Я сейчас занят! – бросил в трубку «Иванов». – Перезвоню позже.

Сергей отключил один сотовый и положил его на стол. Затем вытащил из бокового кармана другой мобильник, продолжавший трезвонить.

– Иванов... Кто? Петр Айзерман? Да-да, я посылал ему сообщение, просил прозвонить. Нашелся? Отлично... Переключите его на меня.

Краснов гибко поднялся из кресла.

– Абышев, подумайте хорошенько над тем, что вам было сказано, – бросил он задержанному. – Даю вам десять минут на размышления!

Держа трубку возле уха, Краснов направился к выходу из гостиной. На столе осталась лежать другая его трубка... Внешне это выглядело так, что замотанный делами «следак» забыл ее попросту, отвлекшись на важный звонок. Ну, что ж, и такое случается.

Сергей вышел в коридор. Но далеко уходить не стал, да и дверь закрыл не плотно. Разговаривал он громко; можно быть уверенным, что каждое произнесенное им слово слышит тот, кто находится в гостиной.

– Петр, приветствую! Хорошо что позвонили... Да, есть дело. А когда я вас без дела беспокоил?.. Мне нужна информация... Да, я уверен, что вы знаете... Мне нужны сведения о некоей Диане Слепухиной... Вот только не надо этого! Вы забыли, чем мне обязаны? Могу напомнить... И дело могу вытащить из сейфа. Я ведь его как закрыл, так могу и по новой открыть... Вот так-то лучше. Я знаю точно, что она из вашего «гарема»... Была когда-то?.. Так-так... Хорошие люди ее присмотрели?.. Вот что, Петр, надо встретиться... Да, сегодня, потому что дело – срочное... Я пока еще занят... Нет, не надо в кафе, дело у меня непубличное, деликатное... Давайте так уговоримся. Есть подземная автостоянка рядом с торговым комплексом «Мегаполис». Да, на Ленинградском шоссе. Северный проезд... Повторяю, стоянка рядом с комплексом «Мегаполис» на Ленинградском. Второй... он же нижний уровень. В самый конец проедете, я там буду стоять... Да, один буду, на своем авто... Какое авто? Черный «икс»... модель «БМВ» пять икс. Номера?.. Можно подумать, там будет много черных джипов с синим номером... Ну все, Петр, договорились. Ровно в десять жду вас в этом подземном гараже.

Закончив разговор, Краснов отправился в туалетную комнату. Справил нужду, вымыл с мылом руки. Посмотрев в зеркало, невесело подмигнул своему отражению. Человеку его профессии нужно иметь в числе прочего и актерские навыки.

Краснов попытался поставить себя на место Абышева (а хороший следователь, чтобы понять мотивы и психологию преступника, должен уметь проникать в его внутренний мир и даже мысленно надевать на себя чужую личину). Как сказал недавно Тихомиров, невольно – или же осознанно – подыграв своему протеже, – проблема. Для этого Абышева «старший следователь Иванов» – настоящая проблема. Почему? Да потому что, как «проговорился» Саныч в присутствии молодых людей, «среди профессионалов известно, что следователь по особо важным делам Иванов – не берет! И что пытаться купить его – пустой номер. Ни напрямую, ни через адвокатов и посредников, ни у кого не получается купить Иванова!» При другом следователе, возможно – и даже вероятно, – у Абышева был бы шанс выйти сухим из воды. Особенно если учитывать его статус и родственные связи. Но на его пути встал неподкупный следователь. Который вдобавок грозится законопатить Руслана Абышева в тюрьму «по максимуму». Как в таких случаях поступают личности, подобные Абышеву? Если, конечно, у них есть такая возможность. Очень просто:нет человека – нет проблемы... На этом и построен весь расчет.

В гарнитуре, которую Сергей вновь надел, прозвучал голос Ирины:

– Он звонит по сотовому... Ему ответили! Разговаривают на своем родном языке... Не спугните его... я скажу, когда он закончит разговор.

Краснов выждал еще несколько минут. Когда прозвучало «закончил разговор», снял гарнитуру, вышел из туалета и направился в гостиную.

Абышев сидел в той же позе – откинувшись лопатками на спинку кресла и закрыв глаза. Мобильный лежал там, где его оставил «следак», – на столе.

– Кхм... – Краснов взял со стола «забытую» там мобилу. – Вот же растяпа...

Вошел в меню, проверил звонки. А парень-то не промах – стер номер, на который только что звонил. Ну и наглец... Сергей спрятал сотовый в боковой карман пиджака. Кажется, поклевкасостоялась.

* * *

Черный «BMW-5Х» проскользнул мимо поднятого шлагбаума в подсвеченный люминесцентными лампами тоннель подземной автостоянки... За рулем внедорожника сидел Николай Аверин. На заднем сиденье расположились двое: старший следователь и тот, кого решили взять в эту поездку.

На голову Руслана Абышева еще на объекте, прежде чем усадить его в машину, надели полотняный мешок. Руки у него скованы наручниками (но уже не спереди, а сзади). Молодой человек, державшийся до этого момента довольно стойко, а порой и нагло, теперь заметно нервничал. Да что там говорить: его всего трясло и колотило. Временами даже было слышно, как у него стучат зубы.

Джип по пандусу скатился на второй – нижний – уровень, плавно затормозил и остановился в конце стоянки, в глухом ее тупичке.

– Без десяти...– сказал Краснов. – Отлично. Но что-то не видно пока машины Петра.

– Мне остаться, Иван Иваныч? – спросил водитель, подыгрывая «следаку».

– Там наверху есть кафе. Сходи, перекуси... И мне принесешь что-нибудь из еды. А то из-за этих уродов... – «Следак» толкнул локтем скукожившегося молодого человека.

– Из-за таких вот, как этот, некогда было толком и поесть!

– Ладно, командир, я тогда пошел.

– Иди. Ключи только в замке оставь... на всякий случай.

Хлопнула дверца; Аверин оставил двух сидящих в салоне мужчин наедине. Краснов, выждав какое-то время, стащил с головы задержанного полотняный мешок. Но наручники, естественно, снимать не стал.

В салоне раздалось пиликанье сотового. Сергей вытащил мобильник, ответил на вызов.

– Иван Иваныч, это Петр! – послышался в трубке мужской голос. – Извините, немного опаздываю...

– Плохо, – сказал «следак». – Я-то уже на месте.

– Из-за пробок задержался! Буду минут через двадцать.

– Ладно, – недовольным тоном сказал «следак». – Жду в условленном месте!

Закончив разговор, Краснов сунул сотовый в карман. От него не укрылась и реакция Абышева. Тот сначала замотал головой – осматривался, пытаясь понять, куда его привезли. Потом навострил уши, слушая разговор «следака» с тем, кто ему позвонил... И, наконец, бросил обеспокоенный взгляд на электронный таймер на приборной доске. Время – 21.53.

Абышев шумно и нервно сглотнул.

– Эй... куда это вы ми-иня привезли?

– Куда надо, туда и привезли, – спокойно сказал Краснов. – Сейчас один человек приедет. Может, и про тебя, джигит, что-нибудь интересное расскажет.

– Но... А па-ачиму... Вы же сказали, что будете...

Абышев вовремя, как он думал, спохватился и прикусил язык.

– Не понял? – Краснов повернулся к нему всем корпусом. – Что и кому я сказал?

– Э-э... давайте выйдем из машины, да.

– Это еще зачем?

– Давайте выйдем! – В голосе Абышева зазвучали откровенно панические нотки. – Не нада сидеть в машине, да?!

– Что ты мне тут вкручиваешь? Почему это мы должны выходить?

Абышев теперь то смотрел на показания часов, то отчаянно крутил головой, выглядывая кого-то или что-то в заднем и боковом стекле.

– Да что это с тобой такое, джигит? – удивленно произнес «следак». – Чего засуетился? А ну успокоился!

Время бежит стремительно: «тик-так, тик-так». На таймере уже 21.57. Таймер «подкрутили» предварительно, переставив на час назад. Но Абышев, у которого наручные часы отобрали еще раньше, в за?мке, не знал и не мог знать точного времени. Равно как не ведал, что «икс» припаркован не в том подземном гараже, о котором толковал по телефону «следак», а на другой подземной стоянке...

Абышев вдруг завыл. В буквальном смысле – из его горла вырвалось жутковатое – и на высокой ноте: «Ооу-у-у-у!..»

– Заткнись! А то надену мешок на голову!

– Я ни-и ха-ачу у-у-у-умирать!!!

В этот момент на стену, у которой припарковался «икс», упал отсвет приближающихся автомобильных фар... Абышев навалился плечом на дверцу, но, поскольку руки у него скованы сзади, открыть ее он не смог.

– Па-ажалуйста! – крикнул Руслан истеричным голосом. – Ни-и нада а-аставаться в машине! Вытащите ми-иня а-атсюда!!!

Свет фар становился все ярче – кто-то ехал по длинному тоннелю нижнего яруса парковки в их сторону...

– Сначала назови своих сообщников!

– Уу-у-у-у-у..

– Хватить выть! – рявкнул «следак». – У кого взял шприц с героином?

– У «чоповца»... он да-аверенное лицо дяди!

– Фамилия! Быстро!

– Удальцов!

– Твой дядя Ахмед намеревался шантажировать банкира Мельникова?

– Да...

– Громче!

– Да, ма-аиму дяде нужен был кредит! На триста миллионов долларов... Я все сказал! – истерично выкрикнул Абышев. – Выпустите ми-иня! Ни-ильзя быть в машине... нас убьют!!!

Рядом с внедорожником остановился темно-синий микроавтобус с тонированными стеклами. Словно из воздуха материализовался Николай Аверин. На нем красовалась шлем-маска. Те, кто приехали за Абышевым, чтобы отвезти его в «крытую» ФСБ, не должны были видеть лиц «следователя» и его сотрудника. У каждого своя работа, а у работы, которую они делают, имеется своя специфика.

Аверин открыл правую заднюю дверцу. Схватил задержанного за локоть, выдернул его из салона и захлопнул дверцу. Одновременно поползла в сторону боковая люковая дверь микроавтобуса. Две пары сильных мужских рук втащили задержанного в салон.

Через минуту на подземной площадке не было уже ни синего микроавтобуса, ни черного внедорожника...

В четверть одиннадцатого вечера под арку одного из офисных зданий на Остоженке проехал серебристый «Лексус». Автомобиль поменяли на стоянке возле какого-то торгового комплекса. «Икс» оставили там, на этой стоянке, а сами – Краснов и Аверин – пересели в этот уже знакомый Сергею внедорожник.

Краснов, едва сдерживаясь, чтобы не закряхтеть, как старик – устал! – грузно выбрался из салона. У входа в офис детективного агентства «Энигма» – полное название «Enigma Investigation LTD» – его встречал знакомый сотрудник – Алексей. Через минуту Краснов вошел в кабинет, где его дожидались люди, о которых он за минувшие сутки тоже многое узнал.

– Ирина, принесите нам, пожалуйста, чаю, – сказал Тихомиров. – Ну что, господин сыщик, – он посмотрел на Краснова, чье лицо за этот бесконечный день заметно осунулось. – Теперь вы довольны результатами проведенного вами расследования?

Сергей снял верхнюю одежду. В просторном, со вкусом обставленном кабинете, где ему прежде еще не доводилось бывать, зазвучала мелодия из старого советского милицейского сериала. Краснов достал сотовый, взглянул на дисплей.

– Слушаю, Артем! Что у вас нового?

– Мы их повязали. Вот только что закончили работать по ним.

– Так все-таки «клюнули»? Прислали-таки специальных людей?

– Двое, на белой «десятке». Мы до стрельбы дело не стали доводить. Ребята приняли их аккуратно. На съезде с пандуса в том гараже подставили им тачку, ну, а когда они выскочили оба, тут их и взяли тепленькими!

– Есть уверенность, что это наш контингент?

– На двести процентов! У них были «калаши». И маски у обоих. Если нужны будут подробности, завтра можем встретиться.

– А документы при них нашлись?

– Нет, но мы их личности обязательно установим. У одного изъяли мобильник. Сейчас эту пару киллеров повезут в «крытую».

Краснов только сейчас, после разговора с Артемом, почувствовал облегчение... Уфф, как будто гора с плеч свалилась.

– Толково провел расследование, – сказал обычно скупой на похвалу Тихомиров. – И Артема со товарищи грамотно навел.

Краснов, хотя и закончил разговор с Артемом Головиным, все еще держал в руке «Верту».

– Действовал в финальной фазе на грани фола. Но если бы ты, друг сердечный, удовлетворился тем результатом, что имелся на три часа пополудни... То я бы первым сказал, что ты не годишься для такойработы.

Тихомиров подошел ближе, приобнял своего воспитанника, похлопал по спине. Краснов уже и не помнил, чтобы кто-то из крайне немногочисленного ближнего круга, а тем более Юрий Александрович был так ласков с ним.

– Ладно уж... вижу, что не терпится позвонить.

Сергей набрал один из четырех – теперь уже четырех – номеров, введенных в память этого выданного ему Тихомировым сотового.

Для себя он тоже только что принял важное решение. Если его утвердят в должности «кремлевского сыщика», то так тому и быть.

– Алексей Николаевич, это Краснов.

– Слушаю, Сергей Михайлович!

– Расследование завершено, дело раскрыто. Более детально я готов доложить при личной встрече.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Неделя, семь рабочих дней, каждый из которых длился по 15—16 часов кряду, минула совершенно незаметно.

В жизни Краснова произошли серьезные перемены. Он поменял место жительства: по совету – или требованию – Тихомирова съехал со своей квартиры в Люблино. Проживал он пока временно в гостевых апартаментах агентства, в той самой квартире в комплексе «Алые паруса», где очнулся однажды и откуда его повезли прямиком в Кремль. Позже для него подыщут подходящую квартиру; в любом случае, в свою «двушку», полученную от МВД, он более не вернется.

* * *

В понедельник Сергей приехал в офис агентства на Остоженке в половине восьмого утра (как и все предыдущие дни этой рабочей недели). Офис занимал весь второй этаж небольшого четырехэтажного строения, которое не так давно было полностью перестроено. Два входа – с улицы и «автономный» со двора. Пять кабинетов и несколько служебных помещений. Свой кабинет, помимо начальственного, здесь имелся у Ирины, а также у двух сотрудников – Алексея и Николая. Один кабинет в «резерве». Есть небольшой зал для совещаний, оборудованный по последнему слову техники. Также имелись две комнаты для отдыха, ванная комната и небольшой спортзал с тренажерами. Все это хозяйство подробнейшим образом было изучено Красновым. Но, конечно же, большая часть потраченного им самим, Тихомировым и их помощницей времени ушла на то, чтобы одним передать, а другому освоить необходимые для работы объемы информации и навыки. Чтобы ознакомить со спецификой работы, научить пользоваться теми возможностями, которые открываются перед человеком, наделенным столь обширными полномочиями... Это тоже непростая задача, требующая времени, терпения, умственного напряжения.

В половине девятого вечера, когда Краснов уже подумывал о том, что следует «пошабашить» на сегодня и отправляться в свое временное жилье, тишину кабинета нарушила мелодия из сериала «Следствие ведут знатоки».

– Слушаю, Алексей Николаевич!

– Сергей Михайлович, надо встретиться.

– Где и когда?

– Вас отвезут на место. Юрий Александрович уже в курсе. До встречи.

Сергей достал из шкафа-купе темный плащ с подстежкой. Проверил, на месте ли бумажник и оба сотовых. Оделся, вышел в коридор. Из дверей соседнего кабинета показался Тихомиров – он был в кашемировом пальто и шляпе. Они спустились по лестнице, вышли во внутренний двор, уселись на заднее сиденье «Лексуса». За рулем внедорожника Алексей. Рядом с ним, в кресле пассажира, второй сотрудник, которого в фирму привел Краснов – Николай Аверин. Джип миновал арку, перегороженную автоматическим шлагбаумом. Судя по тому, что Тихомиров не давал никаких ЦУ водителю, тот уже имел соответствующие инструкции.

Краснов же терялся в догадках – как относительно цели вызова, так и того, куда их везут. Вначале он предположил, что они едут в Кремль. Но Алексей не стал поворачивать на Пречистенскую набережную или же ехать прямо – к Моховой. Еще спустя некоторое время, когда «Лексус» вписался в поток машин на Кутузовском, стало понятно, что они едут на выезд из столицы.

Тихомиров сидел молча, смежив веки. Сергей в эти минуты тоже был целиком погружен в свои мысли. Он перебирал в памяти детали пятнадцатиминутного разговора с «заказчиком», состоявшегося ровно неделю назад, в ночь с воскресенья на понедельник. Алексей Николаевич, когда Краснов позвонил ему и доложил о раскрытии дела, попросил тотчас же приехать к нему с докладом. Сергея привезли на Старую площадь, в здание, занимаемое одним из департаментов президентской Администрации. Вместе с ним приехал и Тихомиров.

В здании АП в это время светились всего лишь несколько окон. Но помощник главы государства, человек, которого никогда не показывают по «ящику», который не дал ни одного интервью в СМИ, был на своем рабочем месте, в своем кабинете.

Алексей Николаевич выслушал доклад Краснова, ни разу не перебив его при этом. Потом задал несколько наводящих вопросов. После чего сказал: «Благодарю за проделанную работу. Вопросов по данному делу больше нет».

По бесстрастному лицу этого человека, по тональности произносимых им слов невозможно было понять, остался ли он доволен, удовлетворили ли его самого результаты расследования. В итоге Краснов так и не понял, прошел ли он это «тестовое испытание». Или же решение по нему, по его кандидатуре будет принято позднее, когда ему устроят что-то вроде дополнительного экзамена...

Неподалеку от станции метро «Лексус» свернул с Кутузовского. Они проехали во двор одного из домов, и внедорожник нырнул в тоннель подземного гаража. Здесь, на верхнем ярусе стоянки, их дожидался черный массивный бронированный джип «Мерседес».

– Выходим, – негромко сказал Тихомиров.– И садимся в джип.

Краснов последовал за старшим товарищем. Они пересели в «мерс». Салон джипа был разделен на две части: водитель и тот, кто сидел рядом с ним в кресле пассажира, отделены непрозрачной перегородкой.

«Лексус» с двумя «прикрепленными» остался стоять в подземном гараже. А «мерс» с усевшимися на заднее сиденье мужчинами уже вскоре несся по Кутузовскому в направлении области...

Краснов вновь погрузился в свои мысли. Теперь он думал о тех молодых людях – о некоторых из них, – с кем пересекся во время расследования двойного убийства в «Усадьбе Майендорф». Прошло лишь несколько дней после тех драматических событий, но в жизни «бриллиантовых мажоров», равно как и их родителей, уже произошли кое-какие перемены.

Игоря Полянского отправили на лечение в наркологическую клинику в Швейцарии: он будет лечиться от наркозависимости, а заодно и от нервного расстройства. Его отец, нефтяной олигарх, объявил через свою пресс-службу о выделении крупной суммы на строительство в России двух наркологических заведений. И не в столице, а в провинции, где таких учреждений особенно недостает. Со схожей инициативой выступили еще два известных бизнесмена. Питерский предприниматель Аркадий Коган объявил о финансировании программы по реабилитации наркозависимых граждан в регионе в Северо-Западном федеральном округе, а банкир Мельников учредил благотворительный фонд, куда внес сумму, эквивалентную десяти миллионам долларов из собственных средств. Его сын, Дмитрий Мельников, закрыл свой проект «Калигула». В кооперации с молодым предпринимателем Борисом Коганом и дочерью вице-премьера Ларисой Алексахиной они учредили фонд «Будущее без наркотиков».

Что касается Руслана Абышева, то его содержали в одиночной камере следственного изолятора «Лефортово». В прессу не просочилось ни единого слова о ЧП в «Усадьбе Майендорф». Не было также опубликовано и сведений об аресте Абышева, равно как и о задержании еще нескольких граждан, среди которых был и «старший специалист» одного из столичных ЧОПов Усольцев.

Не далее как сегодня утром Сергей поинтересовался судьбой Руслана Абышева у своего старшего товарища. Спросил, что решат по нему, будет ли ему предъявлено обвинение, по каким именно статьям УК, какое наказание ему может грозить по суду и смогут ли после всего случившегося заниматься в Москве бизнесом его дядя и отец. На что Тихомиров сказал следующее: «Мы с тобой не судьи, Сергей. Наше дело – расследовать и доложить нашему заказчику. А степень вины и меру наказания определят уже без нас».

* * *

Массивный джип катил по Рублево-Успенскому шоссе. Ближе к пятнадцатому километру на обочине шоссе замелькали сплошь запретительные дорожные знаки. Они требовали, чтобы водители обычного автотранспорта гнали по этой федеральной трассе без остановок и задержек. Да и остановиться здесь простому автолюбителю негде – в этом месте обочины отсутствовали как таковые.

Вот уже справа показался высокий железный забор зеленоватого, под цвет хвойного леса, цвета. Он тянул сплошной стеной, примыкая практически вплотную к шоссе. Джип свернул с трассы и проехал в открытые ворота. Каковые сразу же закрылись, стоило только автомобилю оказаться внутри строго охраняемой территории.

– Это «Горки-9», – склонившись к уху Краснова прошептал Тихомиров. – Не знаю, скажут ли тебе... Но уж лучше я сразу тебя предупрежу: никогда и никому не рассказывай, что тебе доводилось здесь бывать.

Здание самой резиденции осталось слева; в той стороне была видна россыпь огней – это включено дежурное освещение. Территория размером с большой парк, но разглядеть какие-нибудь детали сквозь затемненные стекла, да еще и в позднее время, толком не удалось. Краснов не успел ничего ответить Тихомирову (да и что тут скажешь).

Джип остановился у небольшого строения с плоской крышей, которое полностью сливалось с окружающим лесопарковым ландшафтом.

– Выходим!

Краснов выбрался из джипа вслед за старшим товарищем. Тяжелая металлическая створка поползла в сторону. Они прошли внутрь и оказались в небольшом тамбуре. Тихомиров достал из бумажника пластиковую карту с чипом – точно такую же, как та, которую он несколькими днями ранее выдал своему воспитаннику, – вставил ее в прорезь. Затем, когда раздался легкий щелчок, вытащил и положил обратно в бумажник.

Они прошли внутрь небольшого помещения. Створка двери встала на место, отгородив и визитеров, и тех двоих мужчин, кто уже находился внутри, от внешнего мира. Помещение совсем небольшое, размерами не более пятнадцати квадратных метров. Мягкий свет струился откуда-то из-под потолка. Из мебели здесь лишь стол с зеленым сукном, кресло и четыре стула с высокими спинками. На столе разложены ноуты, два из них раскрыты.

Президент поднялся из-за стола. Поздоровался за руку сначала с Тихомировым, затем с Красновым.

– Здравствуйте, господа. Рад вас видеть... Присаживайтесь!

Краснов теперь чувствовал себя несколько уверенней, чем в тот день, когда он впервые – в кремлевском кабинете – разговаривал с Первым лицом государства. Инструкция, данная ему Тихомировым, была исчерпывающей: «Обращаться обезличенно, отвечать на вопросы по существу, самому вопросов не задавать...»

Глава государства опустился в кресло. Справа от него сел Алексей Николаевич. Сергей хотел пропустить вперед Тихомирова, чтобы тот занял ближний слева от президента стул, но Юрий Александрович жестом показал, чтобы именно Краснов занял эту «позицию», а сам сел на второй слева от президента стул.

– Сергей Михайлович, мне доложили о результатах вашего первого дела, – глядя на Краснова, сказал президент. – Расследование проведено качественно, на уровне.

Их глаза на короткое время встретились. Президент смотрел на него внимательно, пытливо, но и доброжелательно.

– Принято решение одобрить вашу кандидатуру в качестве преемника нашего уважаемого Юрия Александровича.

– Благодарю за доверие. Постараюсь оправдать.

– У вас есть какие-нибудь просьбы, пожелания, вопросы?

«Самому вопросов не задавать...»

– Да, есть, – сказал севшим голосом Краснов. – У меня есть одна просьба.

Сидящий слева от Сергея Тихомиров если и был удивлен или раздосадован таким поворотом, то никак этого не показал. Лицо помощника президента по «особым поручениям» тоже оставалось бесстрастным.

– Слушаю вас.

– Я хочу знать всю правду о гибели своих родителей.

Глава государства вопросительно посмотрел сначала на Алексея Николаевича, затем перевел взгляд на самого старшего по возрасту в их компании мужчину.

Юрий Александрович, выдержав небольшую паузу, сказал:

– Родители Сергея Краснова погибли летом девяносто первого. В автокатастрофе. Лобовое столкновение с груженым «Камазом» на тридцатом километре Минского шоссе.

– Кто проводил расследование? Какие ведомства и органы?

– Официально – милицейский главк и прокуратура Московской области. Неофициальное расследование осуществлялось оперативно-следственной бригадой Комитета государственной безопасности СССР.

– К каким выводам пришло следствие?

– ДТП произошло по вине водителя «КамАЗа», выехавшего на встречную полосу. Он тоже погиб. Поэтому обвинение так никому и не было предъявлено.

Президент некоторое время молчал, над чем-то размышляя. Затем, глядя на Краснова, сказал:

– Давайте поступим так. Я дам поручение Алексею Николаевичу, чтобы он поднял все документы по данному печальному происшествию. И если там обнаружатся какие-нибудь нестыковки... вы будете извещены. И получите возможность ознакомиться со всеми материалами. Вас это устроит, Сергей Михайлович?

– Да, меня это устроит.

– Еще просьбы и пожелания? Если есть вопросы, задавайте, не стесняйтесь. Мы здесь для того и собрались, чтобы говорить откровенно, начистоту.

– Больше вопросов нет.

– Ну что ж... Тогда давайте займемся делом.

Тихомиров открыл крышку ноута, лежащего на столе перед ним. Краснов поступил так же. Юрий Александрович вставил карточку в боковую прорезь – туда, где в обычных ноутах находится дисковод. Краснов достал из лопатника свою карту и тоже вставил ее. Одновременно с ними и в том же ключе действовал чиновник по особым поручениям. Последним вставил свою карточку в раскрытый перед ним лэптоп глава государства.

Алексей Николаевич нажал кнопку пульта. Шторка, закрывавшая часть стены, поползла в сторону. Открылся плоский экран размерами примерно полтора метра на метр. Он светился голубоватым светом – выглядело все так, как будто открылось окно в лазоревое небо...

Сидящий во главе стола набрал на клавиатуре своего ноута известную лишь ему команду. Появилось изображение: казалось, прямо из лазоревого неба проступил фрагмент кремлевской стены с зубчатыми «мерлонами». На фоне этой картинки появились и другие изображения. В верхней части экрана на небесном фоне воспарили сразу четыре золотистых коронованных двуглавых орла, держащих в когтистых лапах символы государственной власти, скипетр и державу, и тут же слились воедино, образовав герб Российской Федерации без геральдического щита. Под ним – но уже вписанные в прямоугольник – троица «двуглавых» размером вполовину меньше. Еще ниже – два таких прямоугольника. В них вписаны по паре «двуглавых». Причем лишь на одном прямоугольнике, чем-то напоминающем игральную карту, орлы светились; от них исходило золотистое сияние. На другой же карте «двуглавые» были изображены графически, а не объемно, и они не «светились».

В нижней части экрана еще два прямоугольника, но размерами примерно в два раза меньше. В каждом из них вписано по одному «двуглавому».

Краснов в этот момент почувствовал, как у него по коже побежали мурашки...

Расшифровать эту символическую картинку ему теперь не составляет труда. Он даже понял – сам догадался, без объяснений, что нижние две карты отображают действующий статус двух помощников «кремлевского сыщика», а именно Ирины Федоровны и Артема Головина. Но даже эти двое, несмотря на всю их информированность, несмотря на всевозможные допуски и знания, не обладают всей полнотой информации касательно задач, которые ставит глава государства перед самим «кремлевским сыщиком». Что же касается таких сотрудников, как Клинцевич или Игнатенко, а также «прикрепленных» Алексея и Николая, то они, хотя и являются проверенными товарищами и привлекаются по мере необходимости к работе, активного статуса не имеют. И знают ровно то, что им нужно знать по делу.

Президент набрал на своем ноуте новую команду. Одна пара «двуглавых» перестала светиться, другая же, наоборот, «ожила». В этом прямоугольнике высветились буквы

– КС. Точно такие же буквы имелись на личной карточке одного из участников действа. КС – Краснов Сергей. А можно расшифровать и по-другому. Например, так: кремлевский сыщик...

Прямоугольник с парой «погасших» «двуглавых» переместился в компанию к двум нижним картам. Возле верхнего края высветились цифры 240. И тут же пошел обратный отсчет: 239 ч. 59 мин. 59 сек... 58... 57...

В течение последующих десяти суток Тихомиров будет продолжать сдавать дела своему преемнику. А затем, когда истечет выделенное для этих целей время, когда закончится обратный отсчет и обнулятся цифры на карте Тихомирова, он лишится всех допусков и уйдет на заслуженный отдых.

Изображение на экране, напоследок моргнув, исчезло. Шторка поползла обратно, закрыв настенный экран. Глава государства вытащил из ноута свою карточку, положил ее в плоский бумажник и сунул его во внутренний карман пиджака.

– Вот и все, – сказал он, вставая из кресла. – Сделали вам новый полноценный аккаунт. Заступайте на хозяйство, Сергей Михайлович.

Краснов пожал ему руку.

– Желаю вам успехов! – сказал президент. – А вас, Юрий Александрович, – он посмотрел на «отставника», – я попрошу на минутку задержаться.

Краснов покинул штабной флигель тем же путем, каким они сюда и прошли. Только на этот раз дверь в шлюзовой тамбур он открыл при помощи своей карты, которую только что полностью активировали.

Перед тем как сесть в поджидающий их джип, Краснов чуть задержался. Он сделал глубокий вдох, набрав полные легкие пахнущего хвоей и прелыми листьями воздуха. Медленно выдохнул... Потом поднял лицо к темному небу. И, к своему удивлению, увидел редкую для этого времени года картинку: в небе мелкой алмазной крошкой мерцали далекие звезды.

«Вот и началась твоя новая жизнь, Краснов, – подумал он про себя. – Ну что ж. Как сказал предшественник, делай, что должно, и будь что будет».

Примечания

1

Инцитат (лат. Incitatus, быстроногий, борзой) – любимый конь императора Калигулы, назначенный им римским сенатором.

2

Sensei (сэнсэй) – в переводе с японского буквально «рожденный раньше, преждерожденный, старший». Часто используется как синоним слова «учитель».

3

«CAR» – мужской журнал об автомобилях, издается в Великобритании, России и некоторых других странах. GQ (Gentlemen’s Quarterly) ежемесячный мужской журнал.

4

Кик – японский аналог китайского искусства цигун. Буквально: работа – Ко, с Ки – внутренней энергией.

5

Кокьюхо (Кокю-хо) – здесь дыхательные упражнения, дыхательные практики.

6

Главное следственное управление.

7

Здесь – бриллиантовая крошка, небольшие драгоценные камни.

8

Внимание! (англ.)

9

Заткнись, сука! (англ.)

10

В присутствии народа, сената и патрициев!.. (лат.)

11

НАСТ – Национальная ассоциация телохранителей.

12

IBA (International Bodyguard Association) – Международная ассоциация телохранителей.

13

Дамская сумочка (англ.).

14

Дорожная сумка (англ.).

15

Дэдлайн (от англ. deadline) – крайний срок (дата и/или время), к которому должна быть выполнена задача.

16

Газырь – у кавказских народов – зарядец, герметично закрываемый цилиндрический пенальчик, вместилище для заранее отмеренного порохового заряда или бумажного патрона.

17

Дерьмо случается (англ.).

18

Ничего личного, просто бизнес! (англ.)

Content

Кремлевский сыщик.
Сергей Соболев

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Примечания