Ольга Тарасевич

Ангел на каникулах

За окнами кружился снег. Сначала белые хлопья припудрили раскидистые лапы елочки, всегда с любопытством скребущейся в окно офиса. Потом ватный пушистый слой укрыл капоты автомобилей, припаркованных возле здания. Когда внизу раздался противный скрежет – дворник, вооруженный лопатой, вступил в активную борьбу со снегопадом, – Сергей Петрович Дымов довольно улыбнулся.

Вот и зима пришла. И снег выпал. Морозец – небольшой, но щиплет, пора менять кожаную куртку на что-нибудь потеплее. Только бы такая погодка продержалась до Нового года! В принципе на календаре – Дымов, массируя виски, обернулся на стену – только двадцать четвертое декабря, и снежный хрустящий белый покров запросто еще может растаять, превратиться в серую хлюпающую кашу.

«Но не будем о грустном», – решил Сергей Петрович, любуясь видом из окна.

Несмотря на дикую головную боль, настроение у Дымова улучшилось.

Новый год скоро! Это же радость какая! Загадывать желание под бой курантов, глоток шипящего золотистого шампанского из тонкого хрустального бокала, запах мандаринов и хвои, сияющие разноцветные огни, подарки в красивой обертке… Если разобраться, в жизни не так уж и много праздников. Чем лучше обстоят дела на работе – тем меньше остается времени на отдых. Но Рождество и Новый год – это святое. Никаких трудовых подвигов, весь год для них впереди. Только веселье, романтика, вкусная еда и здоровый сон! Как же все-таки приятно ждать, считать дни, предвкушать! А потом, когда все новогодние ритуалы будут выполнены, можно забаррикадироваться в спальне и спать, спать, спать, отсыпаясь за все перелеты, переговоры, состоявшиеся и сорвавшиеся сделки, вместе взятые…

Мысли о сне окончательно разозлили головную боль.

Сергей Петрович поморщился – ему показалось, что на лысину, окаймленную светлыми кудряшками, вскочила свирепая кошка и стала увлеченно точить острые когти прямо о череп. Потом в глазах потемнело, и воздух словно закончился, а еще мучительно захотелось пить. Дымов потянулся к телефонной трубке – надо скорее дать знать секретарше Солнышку, пусть вызовет врача, так и коньки от таких перегрузок отбросить недолго, – но рука, слабо шевельнувшись, осталась лежать на столе. Сил поднять ее больше не было…

– Ну привет, Дымов! Дорогой ты мой Сергей Петрович! Не ждал, да?.. Знаешь, я и сам бы тебя не тревожил. Ты мне симпатичен, погулял бы еще. Хотя работки ты раньше задавал – мама не горюй. Помнишь, когда только начинался твой бизнес, Вован-пахан пришел к тебе с пистолетом разборки клеить? Он в тебя пиф-паф, прямо в сердце, врачи еще удивлялись – как ты выжил, еще бы на миллиметр, и все, кирдык?.. Но ты не умер. А знаешь почему? Ой, я прямо весь распереживался от воспоминаний. Какой все-таки дурак этот Вован! Крыло мне прострелил, бандит злобный, и рука у него не дрогнула. Ладно, ты не подумай, что я жалуюсь. Работа у меня такая – чуть что не так, крыльями тебя прикрывать, беду отводить. А как ты тонул в Красном море, перепив, словно последний сапожник, помнишь? Впрочем, за тот случай я на тебя, Сергей Петрович, не в обиде. Благодаря тебе хоть на пляж выбрался, искупался. В крыльях, между прочим, жарко, потеют они.

Если бы у Дымова, с трудом разлепившего свинцовые веки, имелась в этот момент возможность закричать, двухэтажный особнячок, где располагался офис компании, сложился бы от бешеного воя, как карточный домик.

Невероятно!

В это невозможно поверить!

Просто… просто… ерунда какая-то!

И можно хлопать глазами сколько угодно. Но все равно, хоть ты тресни, сидит на краю стола светловолосый мальчонка в белой длинной рубашечке и увлеченно болтает ногами. А прямо из спины, на уровне лопаток, выступает пара небольших белоснежных крыльев. Крылья аккуратно сложены, белые перышки лежат ровненько, как по линеечке…

«Я сошел с ума, – констатировал Сергей Петрович, с ужасом разглядывая мальчонку. – У меня от перегрузки развились галлюцинации. Впрочем, спокойно. Надо собраться. Давай-ка, старик, без паники. Даже если по-прежнему не будет сил связаться с секретаршей, через час в моем кабинете назначено совещание. Меня найдут сотрудники и смогут вызвать врача. Новый год, похоже, отменяется. Нужно еще дать знать о произошедшем партнерам. Ох, как это все не вовремя, какие контракты выгодные я упускаю».

– Контракты, контракты. – Мальчонка надул пухлые губы и посмотрел на Дымова с невероятнейшей тоской. – Каким же ты стал занудным! Если бы ты только знал, как скучно с тобой сейчас работать! Ну аварию твоему джипу небольшую устроил – все лучше, чем если бы ты попал на самолет, который разбился. Ну усадил тебя на унитаз (помнишь, диарея случилась, ни одно лекарство не помогало?) – зато ты не подписал договор с жуликом, который бы оставил от твоего бизнеса рожки да ножки. Что, думаешь, весело мне всю эту мелочовку терпеть? То ли дело у других ребят! Их клиенты в офисе штаны не просиживают, жизнь кипит: то альпинизм, то горные лыжи, то прыжки с парашютом, то любовь-морковь! Есть где развернуться! А ты, эх…

Мальчонка, махнув рукой, спрыгнул со стола, зашлепал босыми ножками по полу.

«А не простудится ли он? – неожиданно забеспокоился Сергей Петрович, с тревогой наблюдая за галлюцинацией. – Впрочем, глупости – это же все плод моего воображения, как он может простудиться?! К тому же на полу мягкий пушистый ковер».

– О себе лучше побеспокойся! – Мальчик забрался в кресло, натянул рубашечку на круглые коленки. – Я ведь за тобой пришел, понимаешь? Финита, Сергей Петрович, путь твой здесь окончен. Пришла пора платить за все, что ты тут наворотил. Жалоб в твой адрес много. На тебя три киллера охотятся. Никакой романтики, сплошная проза смерти. Устал я, понимаешь? И вообще – у нас рождественские каникулы. Улавливаешь, какое дело? Я, может, тоже отдохнуть хочу. Каникулы! Чем ангелы хуже людей? Ничем, мы только лучше и работаем уж побольше некоторых. Так что имеем полное право на отдых!

От волнения Сергея Петровича прошиб холодный пот.

Это что же такое получается?

Вот так раз и… И все? Навсегда?

– Послушай, мне всего сорок два года, – охрипшим голосом просипел Дымов.

Крылья, белая рубашка, пухлые щечки, золотые волосы.

Действительно, ангел, раньше можно было догадаться.

Говорят, ангелы прилетают за душой человеческой…

– Мне всего сорок два года, – повторил Сергей Петрович, лихорадочно прикидывая, как бы подлизаться к ангелу-малышу. Может, отправить секретаршу Солнышко в «Детский мир»? Пусть купит там ему игрушек, елочных украшений, гирлянд, да чего угодно! – Мы с Зайкой еще ребенка не завели. А ведь Зайка хочет.

– А чего хочет Котик? – лукаво улыбнулся ангел. – А чего хочет Солнышко?

Невероятно, но нежданный гость все знал.

Про жену. Про любовницу. Про секретаршу, которая хочет стать сначала любовницей, а потом, естественно, женой.

Но все-таки не зря, не зря они были, все эти годы напряженной работы. Добавив морщин, не пощадив тела, они выработали ценный рефлекс – собираться и думать в любой стрессовой ситуации. Чем серьезнее проблема, тем лучше.

– Но ведь ты жаловался на скуку, – нашелся Дымов, осторожно поводя шеей по сторонам. Кошка, точившая когти о череп, или притаилась, или ушла – голова, похоже, больше действительно не болит. – А тут… Ты говоришь, три киллера, да?

– Да.

– Смотри, сколько драйва, адреналина. Какие горные лыжи, ты о чем? Ты будешь круче других ваших… так сказать, ребят.

– Дымов, собирайся. – Ангел зевнул, деликатно прикрывая рот ладошкой. – Все-таки ты неисправимый зануда. Какой адреналин на каникулах?

– Послушай, но ведь действительно… Такое время, такой день! Сегодня рождественская ночь. Пожалей меня! Кто покажет пример истинного милосердия, если не ты, да еще в такой день!

– Вот именно. Все будут отдыхать, а мне работай? Ты обо мне раньше должен был думать. Даже ангельскому терпению приходит конец, понимаешь? Мы с ребятами все решили. Вот заберу тебя, а потом все. Каникулы. Две недели. Имею право.

Вот и все?! Нелепость! Но, несмотря на весь комизм происходящего, ноет сердце, во рту сухо, а на спине наоборот – мокро. И холодно.

Сергей Петрович с ужасом уставился на свой стол, заваленный бумагами.

Вся жизнь была в них.

Какая же это ерунда!

Вот теперь, в последние минуты, оказывается, совершенно не о чем вспомнить. Мысли лихорадочно мечутся, пытаясь сформировать хоть какое-нибудь приличествующее ситуации умозаключение. А ничего не получается.

Не детали же договоров анализировать перед смертью…

На ум вообще ничего не приходит.

Неожиданно это все. И страшно. Хотя…

– Ты говорил про трех киллеров, – Дымов встал из-за стола, подошел к висевшей на стене картине, маскирующей дверцу бара. – Расскажи мне, кто их нанял? У меня ведь есть право на последнее желание?

На круглом личике ангела появилась хулиганская улыбка.

– А может, ты лучше виски напоследок жахнешь, а? Вообще-то я тороплюсь. Ой, вот только не надо на меня так злобно смотреть. Я, между прочим, точно для тебя киллеров не нанимал. Хорошо, уговорил, так и быть…

Ангел потянулся к пульту телевизора, вспыхнул огромный, в полстены, экран плазменного телевизора.

И Сергей Петрович, к своему огромному удивлению, увидел не привычный канал «Евроньюс», а собственную, оформленную в дичайших малиново-розовых тонах, спальню.

* * *

Зайка подошла к комоду. И, прикусив губу, внимательно уставилась в висевшее над ним зеркало.

Так. Так и вот так. Хм…

Да, пожалуй, все в идеальном порядке.

Губы – super pink, румяна – gentle pink, а еще тут у нас такая симпатичная розовая резиночка, стягивающая платиновые кудри. Малиновый коротенький халатик плотно облегает умеренно силиконовые грудки. Ногти – девушка скосила глаза на гелевые острые коготки – ultra pink, такой обалденный перламутровый оттенок, что просто жесть, кул и полный улет. И даже тапки розовые и с розовыми помпончиками. Все очень даже в тему. Можно принимать любовника во всей своей красе!

В унисон ее мыслям раздался звонок в дверь, и Зайка пулей помчалась в прихожую.

– Вау! Миленький! Пупсик мой!

Высокий широкоплечий парень с бритой головой и квадратным подбородком заграбастал Зайку в охапку. Ненадолго отвлекся – надо снять засыпанную снегом куртку и ботинки на толстой рифленой подошве – и снова потянулся к упругим Зайкиным ягодицам.

Девушка довольно жмурилась, старательно подставляла губы под торопливые жадные поцелуи, многообещающе водила пальчиком по застежке джинсов. А потом взяла парня за руку и потянула его за собой. Пупсик сделал пару шагов, остановился и вдруг простонал:

– Дорогая, только не в спальню.

Зайка сурово нахмурила брови:

– Это еще почему? Тебе что, как моему мужу-козлу, тоже цвет обоев не нравится?!

– Нет, что ты. Нравится. Очень нравится. Прекрасный цвет. Безумно красивый, безумно! Только давай все-таки лучше сделаем это где-нибудь еще…

– Разнообразие? Кул! Квартира большая. Ты только подумай, Пупсик: один миг – и все это будет нашим. Пентхаус в Москве, студия в Париже, загородный дом на Рублевке, машины, бизнес!

– Не говори гоп. – Парень деловито распаковал Зайку, розовые тряпки полетели на пол. – Сначала надо расправиться с твоим стариком…

… – Выключи! Немедленно убери эту гадость! – заорал Сергей Петрович, с трудом сдерживая желание помчаться домой и надеть Пупсику на голову большую вазу с гравировкой «Лучшему директору от благодарных сотрудников». – Ты еще маленький, чтобы на такое смотреть. И… и вообще! Откуда у нее любовник?! Я был уверен, что Зайка ненавидит секс. Что ее единственная страсть – это перекрашивать все вокруг в розовый. И… какой же я старый?!

– Зануда, – вздохнул ангел, послушно щелкая пультом. – Твоей жене сейчас двадцать, когда вы поженились, ей было семнадцать. Конечно, для нее ты – старик, она тебя не любит. А этот крендель – ее тренер из фитнес-центра. Старая любовь не ржавеет – так у вас, кажется, говорят?

– Но почему тогда она вышла замуж за меня, а не за него?! Зайка ведь так настаивала! Я сам мучился, не дело это, когда жена настолько моложе – но ведь в нашей среде так живут все!

– Все живут, а потом все платят. И твоя очередь пришла. Так, все, не утомляй меня. – И ангел снова потянулся к пульту. – Давай посмотрим очередное шоу. И в темпе!

* * *

Это кафе уже давно готово к встрече Рождества и Нового года. Еще в начале декабря к тонким ароматам ванильного крема и бодрящего свежемолотого кофе добавился праздничный запах хвои. Ради наряженной в центре небольшого зала елки пришлось теснее поставить столики. Но роскошная лесная красавица с красными шарами и бегущими по колючим веткам разноцветными огоньками того стоила.

Сначала Котик радовалась, что назначила встречу с киллером именно в этом кафе. Витрина с тортами, украшенная елка, яркие гирлянды на стенах – все это чуть отвлекало от ужасной темы, которую предстояло обсудить. Но чем больше проходило времени, тем мучительнее терзали воспоминания. И яркий праздничный декор их только подстегивал, как плетка.

Сергей ведь так любил Новый год! Возможности встретить его вместе никогда не было, но он старался дарить такие дорогие подарки, что это с лихвой компенсировало его отсутствие. И вот именно теперь, на Рождество, когда повсюду сияют праздничные огни, с любовником будет покончено навсегда…

«Не расслабляться, – приказала себе Котик и сделала глоток чая с бергамотом. – Все уже решено. Мне двадцать восемь лет. Молодости нет, детей нет, семьи нет. Ничего нет. Или почти ничего. Что толку от машины, бриллиантов и красивых тряпок, которые мне всегда дарил Сергей? После того как проходит первая радость, понимаешь – никакого прока в вещах нет. Хочется чувств, отношений, любви, стабильности и определенности. Сначала Сережа обещал, что женится на мне, потом встретил свою обдолбанную Зайку, «Мисс Сумасшедший дом районного масштаба», повел в загс ее. Через полгода после свадьбы, когда я все уже оплакала и забыла, пришел, вернулся, как побитая собака, попросил прощения и обещал развестись. Я знаю – дальше будет только хуже. И без него не могу, и с ним пропадаю. Все решено. Он виноват передо мной и пусть заплатит самую высокую цену…»

– Здравствуйте. Мы с вами договаривались встретиться. Извините, опоздал, пробки. Но вы ведь недолго меня ждете, правда? Показывайте фотографию объекта, говорите, что именно надо делать.

Вздрогнув от неожиданности, Котик нерешительно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. Невысокий, курносый и по-своему обаятельный, он казался совсем не страшным – и Котик с облегчением махнула рукой на соседний стул.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Девушка достала из черной лаковой сумочки конверт. – Вот, половина суммы, как договаривались. Вторую вы получите после завершения работы. Я думаю, что у вас не возникнет никаких проблем с выполнением моего заказа. У Сергея большой бизнес, но он никогда не нанимал охрану. Считал, что от судьбы не уйдешь. И в этом он оказался прав. Способ, которым вы с ним расправитесь, мне не важен. Хотя, я думаю, лучше обойтись без стрельбы. Все-таки мы с вами оба не заинтересованы в огласке. И какой-нибудь несчастный случай был бы предпочтительнее. И еще я хочу… чтобы все было кончено поскорее. Понимаете? Да, я знаю, что вы скажете: в любом деле спешить нельзя, в таком и подавно. Но мне будет очень тяжело ждать. У меня и так нервы на пределе. Поэтому чем скорее вы решите мою проблему, тем лучше. Цена вас устраивает? Более высокую я предложить не могу, я продала машину и украшения, а больше у меня ничего нет. Вы жалеете своих жертв? Если вдруг невольно вам станет жаль этого человека, просто знайте: он украл мою жизнь, разменял на мелочовку, растоптал. И хотел, чтобы вся эта пытка продолжалась вечно…

– Эй! Ты как? С тобой все в порядке? Да не расстраивайся ты так, в конце концов, твоих женщин можно понять. – Ангел забрался на столик, стоящий между двумя креслами, вцепился Дымову в плечо и энергично его встряхнул.

– Невероятно, – прошептал Сергей Петрович побелевшими губами, – какое коварство! Это же все ложь, от первого до последнего слова. Котик хотела выйти за меня замуж. Мне она никогда не нравилась, но как-то она подпоила меня… Потом сказала, что делала аборт… Мне было жаль ее. Я пытался разорвать эти отношения, но она пугала суицидом. Мне никогда не хватало решимости сказать ей в лицо, что не люблю ее. Обычно она спрашивала: «Ты ведь женишься на мне?» Я ничего не обещал, я молчал, потому что не мог сказать, что больше всего на свете хочу уйти. И вот…

– Да, что-то ты совсем плох. Нет, про Солнышко кина в таком случае не будет. А то ты окончательно расклеишься. Но там все просто – от горя она сошлась с твоим компаньоном и хочет, чтобы он заграбастал твои акции. И за себя отомстить тоже хочет. Дурочка, между нами говоря. Ты же не виноват, что любишь с ней работать, а не спать. Я думаю, это тебя прекрасно характеризует. Но ты же понимаешь: женская логика! Ой, не завидую я тем, кто с девочками работает. От девчонок чего угодно ждать можно! Хотя в принципе все люди часто бывают непредсказуемы.

– Так ты мальчик? – равнодушно поинтересовался Сергей Петрович, разглядывая носок своего начищенного до блеска ботинка.

– Я не мальчик и не девочка, я ангел, – расхохотался гость, но тут же стал серьезным: – Короче, Дымов, ты теперь все знаешь, так что готовься. Времени у тебя осталось всего ничего. Советую им распорядиться с умом, а не тратить его на всякие совещания. Совещания… Совещание… Совещание… Сергей Петрович, у вас назначено совещание…

– А-а-а! – заорал Дымов, вскакивая с кресла.

Невероятное видение исчезло без следа. Слава тебе господи, никаких ангелов! На самом деле это просто секретарша! Деликатно прикоснулась к плечу, потом, понимая, что разбудить шефа не получается, чуть подергала за пиджак, напомнила о предстоящем мероприятии.

Но какой же снился яркий жуткий сон – ужас, аж мурашки по телу до сих пор бегут…

На всякий случай Дымов решил уточнить:

– В мой кабинет никто не заходил? Когда ты начала меня будить, здесь был кто-нибудь?

– А кто здесь должен был быть? Вы вызывали заместителей? Я могу им перезвонить, – деловито отозвалась девушка.

Сергей Петрович внимательно посмотрел на круглое личико с розовыми щечками, светлые кудряшки – и счастливо улыбнулся.

Совсем заработался. Вот уже ангелы с чертами лица Солнышка снятся. Странные, конечно, ассоциации. Эта девочка ведь на самом деле – сущий бесенок. Прет к своей цели как танк, напролом. Одно время до такого дошла – смотреть стыдно, вместо юбки – поясок, вместо блузки – сверкающий лифчик. Пришлось попросить ее придерживаться правил дресс-кода, а то партнеры начали пугаться…

– Так, ничего, приснится же такая ерунда. Приглашай всех на совещание, Солнышко. Я буду готов через пять минут. – Сергей Петрович пригладил волосы, поправил пиджак и прошел к стоящему возле окна длинному столу. – И чай принеси, пожалуйста.

* * *

– Мы вас беспокоим в связи с Сергеем Петровичем Дымовым. Наверное, вы уже и не помните такого. Сергей Петрович мне говорил, что вы учились вместе в одном классе. К сожалению…

Приятный баритон что-то продолжал ворковать в трубку, но Анна больше уже ничего не слышала.

Пусть голос. Пусть рассыпавшаяся стопка тетрадей с сочинениями. Пусть закипел чайник. И, возможно, подгорает праздничный пирог в духовке. Все это не имеет ровным счетом никакого значения.

Замереть. Не двигаться. Остаться наедине со своим собственным счастьем, разросшимся за какую-то секунду до размеров Вселенной. Всей превратиться в нежно стучащее наполненное любовью сердце.

Сережка.

Сережка-Сережка-Сережка!!!

Милый.

Наконец-то…

Дождалась!

А в воспоминаниях уже все кувырком.

Запах цветущего жасмина… высокий мальчик, бледнея, краснея, решился на поцелуй, и хочется ему ответить, вот-вот осуществится мечта, и глаза сами собой закрываются, а губы Сережки все не встречаются, где-то пропали. И потом вдруг оказывается, что уже не сидишь на лавочке, а лежишь на земле. Хорошо хохотать. А целоваться все-таки еще лучше!

Вот уже зима, каток. Искрится снег на морозе, задорная музыка. Стянуть варежки, не сговариваясь, вместе, какая обжигающе жаркая широкая ладонь у него, просто взяться за руки, и больше ничего не надо, и пусть это длится вечно.

Проклятый любимый филфак все испортил. Такая интеллигентная студентка – и что у нее за парень? То строитель, то автослесарь, то таксист – словом, кто придется и, с маминой точки зрения, вообще непонятно кто. «Мы с тобой не пара, – решил Сережка, старательно отводя взгляд. – Это очевидно. Я мужчина, значит, я должен быть сильнее». Как все глупо, неожиданно. Со временем стало ясно: вот тогда в него, прячущего слезы, прикусившего губу, вцепиться, впиться, опутать его своими ласками, волосами, бесконечными разговорами. Чтобы не дергался, не вздумал, а если бы и хотел – то не смог. Но когда удалялась его спина, все происходящее казалось совершенно нереальным, ненастоящим. Буйное, щедро накормленное всякой разной литературой воображение даже нашло какие-то плюсы во всей этой истории. Какой сюжет может быть: она, оставленная, утешается учебой – а он все-таки понимает, что без нее не жить, штурмом берет филфак, и так хорошо сидеть в библиотеке, склонившись вдвоем над одним учебником. Или еще вариант: она становится директором школы, он – каким-нибудь ответственным прорабом, они встречаются для обсуждения, допустим, ремонта здания, смотрят друг другу в глаза и чувствуют, что между ними ничего не изменилось, и не понимают, как можно было столько времени потратить впустую. Только вот жизнь всегда прозаичнее и жестче литературы. И поворотов в ней мало. А может и вообще не быть – как с Сережкой. Уехал из Москвы, куда-то пропал. На встречи выпускников никогда не приходил. И что-то река жизни, конечно, и после Сережи прибивала к берегу – но не избавиться было от ощущения, что все не то, не так. Не те мужчины, чужие глаза, холодные потные руки… Потом уже заблистал, засиял, и все сразу же узнали о Сережке последние новости. Хорошие пришли вести! Крупный бизнес, благотворительные акции, молоденькая жена. Про него писали в газетах – нечасто, но писали. У строительной компании, которую Дымов вырастил из малька-фирмочки по продаже стройматериалов, имелся свой сайт, и там были указаны адрес офиса и телефон приемной. И возник соблазн позвонить – но что сказать секретарю, кто спрашивает, первая любовь, любовь ли?.. И что сказать Сережке? Что за эти долгие годы он каждый день ныл в сердце, как заноза, принося то боль, то радость, то надежду?.. Нет-нет. Пусть лучше в его памяти останется невысокая хрупкая девушка, листающая том «Преступления и наказания». А не сорокалетняя уставшая фантазерка, с лицом, на котором старость начинает намечать фронт предстоящих работ…

Но все-таки правду говорят: если чего-то очень, очень, очень хотеть, то желание сбывается. Может, не сразу. Иногда для его исполнения требуются долгие выстуженные одиночеством, прокуренные чужими невнимательными мужчинами годы. Но тем больше радость, тем слаще подарок судьбы!

– К сожалению, Сергей Петрович сегодня погиб. Я – один из его адвокатов, мне было поручено в случае внезапной кончины заниматься завещанием. И вот я вам звоню, чтобы сообщить: согласно воле покойного, вам причитается…

На какую-то долю секунды Анна впала в ступор. Она даже не понимала, что с ней, где в настоящий момент происходит. А потом вся душа ее вывернулась наизнанку.

– Нет! Нет! Нет! – захлебывалась слезами женщина. Размахнувшись, она швырнула мобильник об стену, легкий пластмассовый корпус брызнул осколками. Но легче не стало, боль продолжала истошно кричать: – Я не верю! Это неправда! Мой Сережка жив!

* * *

Когда не осталось сил кричать и закончились слезы, Анна легла на пол, прижалась щекой к чуть колючему ковру, закрыла глаза.

Сережи больше нет.

В это невозможно поверить.

Так глупо, такой молодой.

Наверное, с его смертью и ее жизнь кончена. Теперь, во всяком случае, именно так и кажется. Можно долгие годы находиться в мире фантазий. Но эти фантазии теоретически могли осуществиться. И от этого становилось легче, в этом был смысл…

– Не открою, – прошептала Анна заливающемуся звонку во входную дверь. – Тот, кто мне всегда был нужен, уже никогда не придет. А все остальное мне не важно.

Трезвон прекратился буквально на пару секунд. Потом в дверь негромко, но настойчиво застучали.

Анна с трудом поднялась, дотащилась до прихожей, прильнула к «глазку». На коврике переминался с ноги на ногу симпатичный русоволосый парень лет двадцати пяти максимум.

– Вы кто?

– Адвокат. Я в связи с завещанием. Вам Сергей Петрович оставил часть имущества, и я должен разъяснить порядок наследования.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Анна пробормотала:

– Как все это случилось? Когда похороны?

Молодой человек, сочувственно изучая «глазок», вздохнул:

– Дверь откройте. Неудобно на весь дом кричать.

Она, послушный робот, сразу щелкнула замком.

Слова адвоката доносились до Анны как сквозь вату.

Ничто не предвещало. С утра Сергей Петрович просматривал документы, позднее удалось и немного подремать. Потом, наверное, Дымов плохо себя почувствовал. Велел секретарше отменить назначенное совещание, спустился к машине, сел за руль и уехал. Через полтора часа в офис позвонили. Автомобиль мчался по шоссе с огромной, под двести километров в час, скоростью. Не вписался в поворот, вылетел на обочину, несколько раз перевернулся и взорвался. Пламя, охватившее машину, было настолько сильным, что, когда приехали пожарные, тушить было нечего, спасать – некого.

– Вдова собирается кремировать останки. Понимаете, ведь пожар был очень сильным… Похорон не будет, поминок тоже. Вдова говорит, что полностью раздавлена произошедшим и не вынесет многочасового напоминания о трагедии. – Адвокат грустно вздохнул. – Хотя, конечно, все это как-то не по-людски… Теперь, если позволите, я бы перешел непосредственно к завещанию. Это не отнимет много времени. Сергей Петрович оставил вам дом в деревне. От Москвы, правда, далеко – около трехсот километров. Постройка старая, не современная, ремонтные работы там не проводились.

Удушливая боль чуть ослабила хватку.

Тот самый дом, на окраине деревни, возле леса. Зимой в нем было немного страшно – потому что завывал ветер, скрипели сосны, и снег все норовил навалить огромный сугроб, подпирающий дверь. Но никогда и нигде не было теплее и уютнее, чем в той простой избушке. Потому что рядом находился Сережа. Он растапливал печку, неторопливо заваривал чай с мятой и говорил, что хотел бы провести здесь всю жизнь.

Значит, он тоже все-таки помнил.

Впрочем, это еще обиднее. Один шаг был от прошлого до будущего. Сергей мог бы его сделать. Теперь же слишком поздно…

– А когда кремация? – Анна смахнула вновь заструившиеся по щекам слезы пальцами. – Поминок не будет, но все равно, ведь у Сергея столько людей работает. Наверное, перед тем как прах захоронят, можно будет попрощаться?

Адвокат отрицательно покачал головой:

– Увы. Вдова настаивает на том, чтобы никакого прощания не было. Близких родственников у Сергея Петровича не осталось. Вдова совсем молоденькая, глупая, не понимает, что так нельзя. Но образумить ее некому.

– Какая подозрительная спешка…

– Согласен. Но девочка, мягко говоря, отличается эксцентричным поведением. Как-то она купила банку розовой краски и попыталась перекрасить серебристый «Мерседес» Сергея Петровича. Такие девицы всегда ведут себя так, как считают нужным, и плевать они хотели на все порядки и обычаи, вместе взятые. Только не вздумайте что-либо выяснять самостоятельно. Прах будет захоронен в специальном колумбарии для состоятельных людей. Там такая охрана, что любые попытки проникнуть на территорию грозят вам крупными неприятностями.

Адвокат оказался очень славным, душевным. Словно почувствовав, что Анне требуется поддержка, он накапал ей валокордина, потом заварил чай. Посмотрев на часы, сделал телефонный звонок, отменил встречу и снова заговорил, интуитивно понимая: именно это теперь для Анны очень важно…

Рассказ парня о последних днях жизни Дымова был мрачным и безрадостным. Много работы, ухудшившаяся из-за кризиса ситуация в компании, глупая жена, постоянно изводившая Сергея Петровича то страстью к покупке розовых тряпок, то ревностью.

– Впрочем, я думаю, ревность ее была искусственной, скорее для отвода глаз. Мы все видели – Зайка Сергея Петровича совершенно не любит. Он ей даже противен был, невыносим просто на физиологическом уровне. Я как-то наблюдал: шеф к жене прикоснулся, хотел волосы ей поправить, а она как скривится, как отпрыгнет. А еще, кажется, у нее роман был с инструктором из фитнес-центра. Я тоже в том тренажерном зале занимаюсь и пару раз слышал, как она с тренером флиртует. Честно говоря, я бы не удивился, если бы узнал, что Зайка причастна к смерти Дымова. Сергей Петрович всегда водил машину очень аккуратно. За техническим состоянием автомобиля, конечно, следил – машина почти новая, еще на гарантии. И то, как произошла авария, наводит на мысли о том, что машину сознательно повредили.

Отодвинув пустую чашку, Анна недоуменно посмотрела на сидящего напротив парня.

– Послушайте, но ведь если есть такие подозрения – то о них надо в милицию сообщить! Пойдемте! Скорее пойдемте! Это наш гражданский долг! Это единственное, наверное, что можно сделать для Сергея. Пусть милиция разбирается. Ведь если действительно произошло убийство – преступник должен быть наказан!

Адвокат лишь махнул рукой:

– У нас нет никаких доказательств. Искать их никто не будет. Поверьте мне, это только в книгах доблестные следователи с нескрываемым удовольствием ловят преступников. В нашем случае даже не получится настоять на проведении предварительной проверки, не говоря уже о возбуждении уголовного дела. Но даже если вдруг случится что-то невероятное и оперативники начнут работу, никакого результата все равно не будет. Вдова располагает огромными деньгами. А в этом мире все продается и покупается.

– Не все, – невольно вырвалось у Анны.

– Все. К сожалению…

На «дворники» налипла корка льда, поэтому со своей работой они не справлялись. Елозили по лобовому стеклу старенькой «девятки», а снежную кашу не отбрасывали.

Дождавшись, пока впереди загорится красный сигнал светофора, останавливающий транспортный поток, Егор выскочил из машины и стал отдирать наледь от щеток. «Фольксваген», за которым приходится следить уже третий день, стоял в соседнем ряду, чуть впереди. Сидевшая за рулем девица давно могла бы обнаружить «хвост» – по московским дорогам чаще стоишь, чем едешь, а что делать в пробках, если не смотреть по сторонам. Но хмурая хозяйка «Фольксвагена» сама следила то за одной машиной, то за другой. А о том, что ее собственное авто под присмотром, даже не подозревала.

Царапая пальцы, Егор расправился со льдом, юркнул на водительское сиденье и выругался. Похоже, впереди случилось ДТП с участием крупногабаритных транспортных средств. Из шести полос движения остались доступными только две, мгновенно образовалась пробка, и все машины встали как вкопанные.

Девица, как всегда во время вынужденных стоянок, потянулась к лежащему на соседнем сиденье фотоаппарату и стала просматривать снимки.

– Кто же она все-таки такая? – пробормотал Егор, поглядывая на объект наблюдения. Из-под белой шапки выскользнула прядь светло-русых волос, и девица периодически сдувала ее с глаз. – Сначала мне показалось, что она – частный детектив. Однако слежка была такой неумелой. Но дамочка и не папарацци, у нее и фотоаппарата-то раньше не было, купила его пару дней назад. Да уж, похоже, у Дымова врагов было выше крыши. И у кого-то из них получилось отправить его на тот свет. Только в одном я уверен – я лично здесь совершенно ни при чем!

…Строительная фирма преподнесла накануне Нового года отличный подарок: массовые сокращения. Егор эту неприятную новость воспринял менее болезненно, чем ребята по бригаде. У тех семьи, дети. Одному в финансовом плане проще. Хоть какой-то плюс обнаружился во всей этой истории с Танькой-стервозиной. Делала вид, что влюблена, свадьбу сыграли, сынишка родился. А потом Танька заявила: извини-подвинься, я себе бизнесмена нашла, не нужен мне больше простой работяга. Конечно, то, что сын вдали растет, до слез обидно. Но зато сыт, одет-обут – по нынешним кризисным временам и это уже немаловажно.

Тем не менее работу искать все равно надо – только где ее искать?.. Сокращения во всех фирмах. Частные бригады распадаются. Стоимость строительных услуг падает катастрофически, расценки стали – дешевле только бесплатно. И все равно клиентов почти нет.

Сделав кучу бесполезных звонков и обойдя целую кучу контор, Егор как-то пожаловался на свое положение соседу. И тот пообещал разместить объявление в Интернете, на специальном сайте для тех, кто ищет и предлагает работу. Заверил: Всемирная паутина – сила, от клиентов отбоя не будет.

На следующий день рано утром действительно позвонила девушка.

– Я по объявлению. Вообще, конечно, странно, что такие услуги в Интернете предлагают. Я думала, хорошие специалисты по личной рекомендации работают.

– Да я и работал всегда по рекомендации. Или в команде с другими спецами. Но время сейчас такое. Работы нет. Приходится самому вертеться. Если вы хотите, я могу вас с нашими заказчиками познакомить. Они довольны. Качество работы хорошее.

Девица издала какой-то странный булькающий звук, помолчала, а потом продолжила:

– Я думаю, знакомство с другими заказчиками – это лишнее. К тому же мне казалось, что в таких вопросах надо соблюдать конфиденциальность. Мне, например, совершенно бы не хотелось, чтобы вы меня знакомили с вашими очередными клиентами! Я вас правильно понимаю? В объявлении написано, что вы согласны на любую работу.

– Правильно написано, – радостно отозвался Егор. – Я все умею, вы останетесь довольны. Что именно нужно делать? Давайте обсудим все детали, может, если фронт работ большой, мне напарник понадобится.

Теоретически он уже прикидывал: речь идет скорее всего о внутренней отделке дома. Зима, снег, мороз – по такой погоде снаружи особо ничего и нельзя делать, все равно качественно не получится. Но что бы девушка ни затребовала – ровнять стены, уложить плитку, красить, клеить, – любой каприз за ваши деньги. Опыта более чем достаточно. Только если ей надо сделать очень многое и в сжатые сроки – придется предложить нанять нескольких рабочих. Плавали, знаем: некоторые заказчики бывают жадными, стремятся заказать побольше, заплатить поменьше…

– Понимаете, то, что я хочу вам предложить, не очень законно.

У него невольно вырвалось:

– Вы как маленькая! Какой закон в таком деле!

Все сразу с девушкой стало понятно. Скорее всего, госконтора. По бумагам – сто человек будет на стройке трудиться. Фактически нанимают пару рабочих. Платят много, еще больше себе в карман кладут. Но какая разница, кто сколько наваривает? Если твой труд нормально оплачивается – что на чужой каравай рот разевать…

– Да, я понимаю. Но я все-таки опасаюсь огласки.

– Девушка! Какая огласка! Я вас уверяю, что тоже не заинтересован в том, чтобы кто-нибудь что-нибудь узнал.

– А если нас поймают?

Потенциальная работодательница так замучила Егора своими опасениями, что он с трудом удерживался от хохота. Как маленькая, честное слово. Даже если проверка неожиданно придет – взятку даст, и все в порядке, сразу окажется, что никто ничего на объекте не нарушает.

– Я вам могу предложить немного, десять тысяч долларов. Аванс – половина, остальное по завершении.

– А что вы хотите? И в какие сроки? Давайте, может, встретимся, что мы все по телефону общаемся! Мне информация про объект нужна – чем подробнее, тем лучше.

– Конечно, я принесу фото. Вы можете подъехать в кондитерскую?

Егор согласился. Заказчица, похоже, странноватая. Но когда кушать хочется, выбирать особо не приходится.

Девушку за столиком кафе он узнал сразу же. Она точно себя описала: невысокая брюнетка с короткой стрижкой, красный свитер, черные джинсы.

Потом девица вдруг достала из сумочки фотографию Дымова, человека в строительном бизнесе известного. А затем…

Когда Егор понял, для каких целей его нанимают, то сразу стал улыбаться и завертел головой по сторонам.

Где-то здесь работает скрытая камера. Надо не растеряться, когда вдруг подойдет съемочная группа и скажет, что только что завершились очередные съемки для программы «Розыгрыш». А что, в принципе неплохая идея: проверить случайного человека на наличие совести. Обычно, конечно, разыгрывают знаменитостей. Но те всегда обижаются. К тому же с предложением стать киллером к ним не подкатишь.

– Ну что, мы все обсудили, – девушка покопалась в сумочке, вытащила портмоне. – Так, за чай я заплатила. Мой номер телефона вы знаете. Будут новости – сразу же звоните.

– Конечно, – важно кивнул Егор, от всей души улыбаясь лаковой сумочке. Камера точно там: девица то на стол ее поставит, то на спинку повесит, то пудреницу вытащит, то купюру. Наверное, где-то есть отверстие, и журналистка просто старается снимать с разных точек. – Я дам вам знать. Не беспокойтесь. Вы останетесь довольны. Еще рекомендовать меня всем будете!

Через час он понял: ждать бессмысленно, никто не будет ставить его в известность о проведении съемок. Через полтора часа тупого разглядывания фотографии Сергея Дымова Егору стало казаться, что розыгрышем здесь и не пахнет.

Он взял телефон, нашел в книжке номер соседа.

– Слушай, прочитай-ка мне текст объявления, которое ты в Интернете повесил.

– Отстань, я занят. Что ты просил – то я и написал.

– Просто мне с такими странными предложениями звонят.

– Ну ладно, жди. Так, так, ага, нашел. Е-мое! «Мужчина без вредных привычек, все виды работ, быстро, качественно, недорого». Извини, сейчас поправлю. Слово «строительных» пропустил.

Первый порыв – пойти в милицию, сдать брюнетку со всеми потрохами. Но, блин, жалко ее, дуреху, посадят же. Вторая мысль – поговорить с ней по-человечески, вернуть деньги и призвать отказаться от дурных намерений. Однако… Это же женщины! Похлопают ресницами, пообещают все выполнить – а потом все равно сделают по-своему. Так же Танька-стервозина всегда поступала: спросит, можно ли деньги, отложенные на машину, потратить на платье, услышит, что нельзя, а через день уже бегает по дому в новой тряпке. Так что лучше во всей этой ситуации просто тянуть время. Водить брюнетку за нос. Врать – работаю, стараюсь, но ничего не выходит. Потому что иначе она будет искать другого киллера, и ничем хорошим все это не закончится…

На следующий день девушка позвонила.

Егор собирался выдать заранее приготовленную тираду, но закашлялся: брюнетка сказала не то, что он ожидал услышать.

– Большое спасибо за вашу работу. На вымышленное имя арендована ячейка в банке, назовете пароль, и вам откроют. Остальная часть суммы там. Я пока уезжаю из России, потому что мне страшно – вдруг нас вычислят. Спасибо вам за оперативность и вообще за учет всех моих пожеланий.

– Пожалуйста, – вытирая выступивший на лбу пот, пробормотал Егор.

Потом он машинально подтвердил, что записывает пароль и адрес банка – но даже не взял ручку. Затем отложил мобильный телефон и включил телевизор. Как раз начался выпуск новостей Московского региона, и сюжет о гибели Дымова показали в самом начале.

Егор смотрел на груду обугленного металла, бывшего когда-то автомобилем несчастного бизнесмена, и одновременно лихорадочно прикидывал, как поступить. Обратиться в милицию? Избавиться от денег? Уехать из Москвы?

Как настоящего преступника, его потянуло на место преступления…

Егор проехал по тому участку трассы, где произошла авария, нашел адрес офиса, отправился и туда. Там, возле солидного особняка, и ошивалась странная девица. Неумело куря, она то пыталась завязать разговор с дворником, чистившим снег, то бесстрашно направлялась к стайке бомжей, деловито копавшейся в соседней помойке. Ее голос звенел от волнения. Подслушать разговор оказалось несложно. Странная женщина настойчиво выясняла – были ли поблизости подозрительные люди, наблюдал ли кто-нибудь за Сергеем Петровичем.

Почему-то Егору ее стало очень жалко. Покрасневшие решительные глаза, выбивающиеся из-под шапки светлые пряди, белые озябшие пальцы – девица казалась хрупкой и нелепой одновременно. Возможно, она ищет убийцу. Но шансы, что она его найдет, минимальны. Куда выше шансы получить по голове и угомониться навечно.

Жалость, любопытство – а впрочем, даже сложно объяснить, почему Егор стал сопровождать старенький «Фольксваген». Его владелица времени даром не теряла, шпионила с утра до ночи – фотографировала, выслеживала. Возможно, даже пыталась прослушивать телефонные разговоры – что-то явно для этих целей она покупала на радиорынке. Впрочем, та самая брюнетка с короткой стрижкой в ее поле зрения так и не попала – и иногда Егор по этому поводу радовался, а иногда злорадствовал. Но, как правило, становилось очень стыдно, что пришлось, пусть и по ошибке, оказаться замешанным во всю эту крайне сомнительную историю…

– Наконец-то, – пробормотал Егор, плавно трогаясь с места. Машины впереди только-только стали набирать скорость, – я уже чуть не заснул.

«Фольксваген», как всегда, не удосужившись мигнуть «поворотником», вдруг оказался прямо перед капотом «девятки», а уже через секунду решительно подрезал и «бумер» с соседнего ряда.

Пока Егор перестраивался, девица успела лихо заехать на стоянку, закрыть машину и умчаться вперед. Там виднелось всего два здания – супермаркет с яркой вывеской и невысокое административное здание. К нему-то сломя голову и понесся объект наблюдения.

Что делать?

Подождать возле машины или бежать следом? А если с женщиной что-то случится?

Впрочем, пуститься в погоню у Егора все равно не получилось – стоянка оказалась битком забитой автомобилями. Пришлось нарезать круги, дожидаясь, вдруг какое-нибудь авто отъедет.

Увидев боковым зрением наконец пустой прямоугольник, Егор решил развернуться, резко нажал на тормоз, и… Он услышал металлический скрежет и сразу же обернулся. Непонятно как оказавшийся сзади «Фольксваген» впечатался в заднюю часть «девятки». Девица сидела на водительском сиденье, закрыв лицо руками…

Когда Егор подошел к ее машине, она открыла дверь, выбралась из салона и умоляюще прошептала:

– Убейте меня, пожалуйста. Я сама не смогу. И жить больше не могу. Вы сейчас злой, я вам машину разбила. У вас получится. У меня еще деньги остались – я на отпуск собирала, но зачем теперь море, только если утопиться. Но это долго. Лучше пистолет купить. Из пистолета вам меня убить проще будет.

«Да что они все из меня киллера делают? Я даже ГИБДД вызывать не собираюсь, бампер с моей тачки слетел, но я его сам на место поставлю, никаких проблем. Какие менты – у девушки и так уже от волнения крыша поехала», – мысленно возмутился Егор, оглядывая капот «Фольксвагена». Пожалуй, он пострадал не так уж сильно.

Женщина тем временем разрыдалась:

– Я две недели за свой счет в школе взяла. Я все доказательства собрала! У меня есть фотографии его жены с любовником, а секретарша с бывшим заместителем Сережи уже вовсю компанию к рукам прибирают и даже по телефону не стесняются обсуждать, что это они убрали Дымова. Я думала, в милиции хоть теперь меня выслушают. Хотя бы снимки посмотрят, записи послушают. А они, они…

– Что они? – У Егора заныло сердце. Очень хотелось обнять эту невысокую зареванную женщину, заслонить от всех ее проблем. – Пожалуйста, вы только не плачьте. Успокойтесь.

– А они сказали, чтобы я шла домой – готовиться к встрече Нового года. И чтобы не мешала им делать то же самое. Сережу убили – и никому нет до этого никакого дела.

– Есть. Мне и вам. А это уже немало. Мы справимся, разберемся, честно. Как вас зовут?

– Анна. А вас?

Егор вздрогнул, как от удара электрическим током. Почему-то показалось, что душа его одновременно узнала и приняла эту женщину целиком и полностью, с ее именем, обветренными губами, покрасневшим от слез носиком, какими-то неожиданно детскими голубыми глазами.

И это было очень нужно и правильно.

И важнее этого ничего не было…

Замирая, Егор коснулся руки Анны, чуть сжал ее пальцы в тонкой перчатке.

Лучше бы она его ударила – не так больно, как отдернутая ладонь.

У него невольно вырвалось:

– Извините.

Анна улыбнулась и взяла его за руку. Перчатки на ее ладошке больше не было. Какая теплая нежная кожа у этой замечательной и самой любимой женщины…

* * *

Рождественско-новогодняя Москва была, как всегда, ослепительна. Ангел обожал эту предпраздничную суету, яркие витрины, сверкающие огнями елки. И иногда даже жалел, что не может разделить восторга ажиотажной подготовки к праздникам. Только теперь динамично текущие потоки людей и машин не вызвали у ангела особых эмоций. Невидимый человеческим глазом, он старательно вышагивал босыми ножками по кромке тротуара и сокрушался…

Нет, с Дымовым в принципе сначала все складывалось неплохо. Он действовал в полном соответствии с разработанным специально для него сценарием. Отменив свое очередное дурацкое совещание, Сергей Петрович решил поехать домой и поговорить с женой. Все-таки светлый образ Пупсика взорвал даже душу запойного трудоголика. Но чем ближе подходил Дымов к своему красивому серебристому автомобилю, тем отчетливее понимал: есть у жены любовник, нет – ему это абсолютно не важно. Он все-таки сел за руль, тронулся с места, осознавая, что ехать ему, в общем-то, некуда. Пропахшая бензином и людской агрессией Москва, которую Дымов всегда так любил, вдруг стала казаться ему невыносимо душной тюрьмой. А почти новый «Мерседес» – тесной клеткой. Вырваться! Удрать! На свободу – и прямо сейчас! Мужик в потертой куртке, которому Дымов лихорадочно совал в руки ключи и документы, долго не мог поверить, что вот тот припаркованный у обочины серебристый красавец ему дарят, навсегда, бесплатно, просто так. Когда осчастливленный новый владелец уехал, Сергей Петрович, радостный, как сбежавший из школы мальчишка, спустился в метро, доехал до вокзала. Там купил билет на электричку, которая через несколько часов остановится на краю леса, недалеко от простой деревянной избушки…

Все было оговорено и спланировано ангелами до мелочей. Полководцы и режиссеры с крылышками не сомневались: учтена любая деталь, проанализирован каждый нюанс. Тот мужчина, погибший в «Мерседесе», ведь был убийцей, которого наняла секретарша Солнышко. Он взорвался в автомобиле, поврежденном алчным Пупсиком. Конечно, со временем все они – Пупсик, Зайка, Котик и прочие только внешне похожие на людей существа получат свои счета, которые им придется оплачивать. Но до того, до того должен был реализоваться потрясающе добрый и красивый план.

Дымов бросает свою изматывающую работу, у него уже столько денег, что и внукам хватило бы. К нему на каникулы приезжает его школьная любовь, милая добрая Анна. И вот окошки старенького уютного дома уже сияют особенно ярко. Тепло любви – самое мощное, самое теплое, самое важное. Их идиллия будет длиться вечно – потому что судьбой эти двое предназначены друг другу, и если бы они были чуть настойчивее и внимательнее, счастье и любовь стали бы для них так же естественны, как воздух…

– Но с этими людьми ничего невозможно планировать, – вздохнул ангел, вдруг взмывая вверх. Он перелетел через припаркованную прямо на тротуаре засыпанную снегом машину и снова опустился на бордюр. – Я честно пытался воскресить в сердце Дымова любовь к Анне – а Сергей Петрович влюбился в какую-то постороннюю дамочку. Ничему его жизнь не учит! Дымов думает, если с женщиной в электричке знакомится – то она уж никак не может иметь меркантильных соображений. Хоть бы часы снял сначала, стоимостью в пару таких электричек. Он, влюбленный, в глаза ее смотрит – но я-то вижу, что избранница его все успевает, и улыбаться, и цену часов мысленно прикидывать! А Анна! Анна ничем Дымова не лучше, такая же растяпа. Вот были бы два сапога – пара, но не сложилось, как обидно! Да ее ангел для нее делал все, что мог. Вкалывал, как папа Карло! Ему пришлось даже принимать вид адвоката, утешать-успокаивать, напоминать про тот самый домик. А потом еще сны постоянно показывать, как сидит Анна в этой избушке со своим любимым Дымовым и наслаждается простым женским счастьем. Яснее ясного ведь все было: садись в машину и поезжай в ту деревню, навстречу долгожданной любви. А она что натворила? Мстительница выискалась! Решила стать частным детективом, выполнить работу милиции. А потом еще и влюбилась в случайно подвернувшегося под руку Егора?! Где голова у этих людей! Почему они ею не думают? Егор человек хороший, но простой работяга, сможет ли он ужиться с Анной? Не знаю, ничего я уже с этими людьми не знаю… Только одно очевидно. Какой отдых, какие каникулы? Работать, работать и еще раз работать. За нашими подопечными нужен глаз да глаз! Не бывает у ангелов каникул, даже рождественских. А как жаль!..

Content

Ольга Тарасевич
Ангел на каникулах